Гришанин Дмитрий Анатольевич

Ду Бин Сань

Аннотация

Боксер, без пяти минут чемпион Саня Дубинин, отказавшись сливать бой за деньги, нокаутировал мажора в первом же раунде. За побитого сынка впрягся олигарх папаша, и Дубинина со скандалом выставили из большого спорта.

По русской традиции горе свое Саня стал заливать вином. И однажды, в очередной раз вусмерть напившись, он проснулся в теле китайца Ду Бин Саня. И понеслось…

Страница книги

Глава 1

— Лечить меня вздумал, сука! — я цапнул за ворот тельник соседа, но мою вскинутую в замахе вторую руку тут же перехватили навалившиеся со всех сторон собутыльники.

— Санек, успокойся!..

— Тарас, просто перебрал чутка!..

— Братан, мы все тебя уважаем!.. — посыпалось со всех сторон.

— Да отцепись ты от меня! — сбросил мою руку расхрабрившийся от водки Матрос. — Тоже мне чемпион! Вон, на раз-два скрутили, как шмару беспонтовую!

— Ах ты ушлепок! — я попытался вскочить с табуретки, но трое навалившихся мне на спину и на плечи парней удержали меня на месте.

— Сам обсос! — фыркнул в ответ закусивший удила Матрос и, подхватив стакан, опрокинул в луженую глотку очередные сто грамм. — И правильно тебя победы лишили, наркоман чертов!

— Тарас, ну нафига?.. — пропыхтел один из висящей на мне троицы.

— Ой, да че он мне сделает-то?.. — но Матрос подавился собственной усмешкой, когда после очередной моей яростной попытки освободиться троица его приятелей бессильными котятами разлетелась по углам комнаты.

Учтя предыдущую ошибку, я больше не стал тратить драгоценные секунды на театральные жесты с захватом тельника противника и пробил двойку в попытавшуюся отодвинуться харю соседа тут же, прямо из сидячего положения.

Сраженный нокаутом Матрос полетел, вместе с опрокинутой табуреткой, в одну сторону, а с другой — мне в лобешник прилетела бутылка, брошенная кем-то из сбитой с ног троицы. Среагировать на подлый бросок я не успел, но, к счастью, обошлось без порезов — пустая бутылка не разбилась и, набив на лбу шишку, отскочила на пол.

— Ах ты падла!.. — я кинулся карать подлого швырятеля бутылок.

— Саня, это случайно, я на рефле… — заголосил в свое оправдание неудачник в дырявом на колене трико. Но, не дослушав, я вырубил говнюка жестким хуком.

Развернувшись в боксерской стойке к паре оставшихся противников, я обнаружил направленные на меня четыре дрожащие растопыренные ладони.

— Братан, мы не при делах, — высказался за обоих рябой Леха.

— Ладно, живите, — сказал, как плюнул, я и, шагнув к столу, забрал оттуда последнюю, наполовину разлитую бутылку. — Это типа моя моральная компенсация. Андестенд?

— Конечно, братан. Без проблем.

Выбравшись из разгромленной комнаты в коридор общаги, я тут же жадно присосался к трофею. За несколько мощных глотков перелил всю водку в желудок. И, скривившись от злого пойла, запулил пустую тару в дверь негостеприимной комнаты.

От звона разлетевшейся на осколки бутылки приоткрылась пара соседних дверей, но высунувшиеся было оттуда хмурые рожи студентов, встретившись с моей кровожадной ухмылкой, поспешили без звука скрыться обратно и захлопнуть за собой дверь.

— Задрали, сссуки! — прошипел я и, пьяно икнув, поплелся в сторону лестницы…

Что, спросите вы, довело славно парня Александра Дубинина, спортивную звезду университета, без пяти минут городского чемпиона, до столь скотского состояния?.. Мой тренер обозначил эту причину: как не по чину чрезмерную гордыню вкупе с непробиваемой твердолобостью. Ну а я считаю, что мне просто не повезло.

Любительский спарринг с тем мажорчиком в плане развития спортивной карьеры для меня, разумеется, ничего не значил. Папенькин сынок с какого-то перепуга решил, что умеет боксировать, как реальный боец, и захотел пустить пыль в глаза своей пассии. Я не возражал погонять три раунда клоуна по рингу, воспринимая этот фарс, как отдых в напряженном тренировочном графике перед настоящим боем. Мажору же, пережившему в ринге три раунда с будущим чемпионом, такого щедрого подгона от меня было б за глаза. Но говнюк возжелал у всех на глазах душевно настучать мне по щам. И когда тренер заикнулся про обещанные нам десять штук зелени за слив боя во втором раунде, с гарантией проблем от сильных мира сего в случае моего отказа, я, что называется, закусил удила… И нокаутировал выскочку практически после удара гонга. Прикиньте, на четвертой секунде. Мой личный рекорд. Фак!

Дальше вырубленный мною мажор укатил в свой особняк лечиться. А через пару часов в местных новостях с прискорбием объявили, что в крови одного из претендентов на звание чемпиона города по боксу обнаружены запрещенные ВАДА вещества, в связи с чем назначенный на ближайшие выходные финальный бой, к сожалению, не состоится… Кто, думаете, оказался тем неудачником, с допингом в крови? Бинго, блин! Разумеется, не пожелавший лечь под мажорчика Саня Дубинин.

С боксом меня вежливо попросили на какое-то время завязать. Типа пока «волна» не уляжется. А жить без спорта я не умел. Тренер, с которым вдрызг разругался из-за отказа от легких денег, меня не поддержал. В универе настоящих друзей не было, лишь болельщики, которые лишившись своего кумира, быстро положили болт на обычного студента Саню Дубинина.

Не я не скулю. В жизни всякое случается. И испытание медными трубами нужно выдерживать так же достойно, как огонь и воду. Но я, походу, в этом раунде пропустил удар. Привыкший раньше ловить на себе восхищенные девичьи взгляды, теперь, оказавшись вдруг словно прокаженным, я запил горькую… И, вот, до сих пор не просыхаю, напропалую синяча уже бог знает какой по счету день…

— О, Севыч, здорово! — вырулив из коридора, я загородил на лестнице проход субтильному очкарику в цивильном джинсовом костюмчике и модных кожаных туфлях, на фоне которых мои стоптанные тапки и мятые, в грязных пятнах майка с боксерами выглядели просто по-бомжатски, дополнительно подпитывая и без того лютую злобу на весь белый свет. — Давно не виделись! Че, как сам?

— П-привет, Са-саня, — залепетал в ответ очкарик, судорожно пытаясь выдернуть свою хилую ладошку из тисков моего свирепого рукопожатия.

— Как-как ты меня назвал? Са-саня?.. Да это предъява, братан!

— Нет-нет… Что ты… Я вовсе не имел в виду, что ты…

— Че ты там имел, мне насрать, — откровенно издевался я, не отпуская руку хлюпика. — Но ты только что конкретно накосячил, братан. Андестенд?

— Я… я… я…

— Головка от буя, — гоготнул я. — Короче, расклад, Севыч, у нас такой. Выбирай: разок по щам, или на лапу мне косарь?

— Коссс…

— Правильное решенье, братан, — я растянул щеки в довольной лыбе. — Гони бабло, и проваливай.

— Только у меня все на карте. Налички нет. Давай…

— Давать те дружок твой заднеприводный будет, — ощерился я, перестав улыбаться. — Гони косарь, сука, а то ща втащу!

— Дубинин, ну-ка отпусти Горохова! — появившаяся на лестнице, как чертик из табакерки, девушка в строгом брючном костюме решительно вступилась за угодившего в переплет очкарика.

— Савельева, не лезь, а, — фыркнул я в сторону заступницы (Ирины Савельевой — старосты группы, в которой я когда-то учился, девушки, строившей мне когда-то глазки, и писавшей когда-то по «вайберу» любовные сообщения). — У нас с Севычем мужской разговор. Севыч, скажи? — я еще сильнее стиснул ладонь своей жертвы.

И очкарик позорно захныкал.

— Дубинин не стыдно тебе? До чего человека довел! — староста стала вырывать культяпку плаксы из моего кулака.

— Ой, да забирай свою подружку, — я брезгливо отбросил руку очкарика. — Думал, пацан нормальный, а он бабой оказался. А у Сани Дубинина принцип — я женщин не бью.

— Совсем до чертиков допился! На людей средь бела дня бросается! — продолжила верещать неугомонная Ирина, уводя хлюпающего Горохова вниз по лестнице.

— Да пошли вы! — бросил я в ответ, поднимаясь по ступеням в противоположную сторону…

— О, Санек, привет! С кем воюешь? — подкатил ко мне на следующей площадке Васька Пых (так-то фамилия у него была Попыхин, но урезалась в общаге до просто Пыха за то, что Васька барыжил дурман-травой, и сам был главным тестером своего товара).

— Да, ходят тут всякие, понимаешь, — отмахнулся я.

— О, ты уже, гляжу, взбодрился малехо с утра? — учуял исходившее от меня амбре Васька.

— Так-то я еще толком даже и не ложился. У приятелей засиделся, — хмыкнул я, оттирая плечом любопытного барыгу и сворачивая в коридор своего этажа.

— А у кого, если не секрет? — увязался следом Васька.

— У Тараса Матроса… Пых, те че надо?

— Санек, у меня товар просто бомба!

— Отвали, Пых. Ты ж знаешь: я по синьке только угораю. И торчком до кучи становиться не имею никакого желания.

— Сань, ты че⁈ Торчки — это которые в вену шнягой всякой колются…

— Ты ща на че, сука, намекаешь? — цапнув за ворот толстовки Пыха, я припечатал барыгу спиной к коридорной стене.

— Мля! Бро, извини! Совсем запарил, что для тебя это болезненная тема, — ничуть не испугался моего наезда отмороженный фанат запретного дыма. И, как только я ослабил захват, с удесятеренной энергией затараторил дальше: — А курнуть травки хорошей — это ж чистое баловство. Невинная шалость, так сказать, для хорошего настроения. И усталость, кстати, грамотно набитый косячок снимает гораздо быстрее и эффективнее синьки твоей. Вот ты водочки уже выпил — а все одно не расслабился ведь нифига, потому и злой, как черт. А если бы затянулся дурман-травой моей разочек…

— Да пошел ты, искуситель хренов, — проворчал я, окончательно отпуская толстовку барыги, и возобновляя движение к своей комнате.

Но пронырливый плут, чутко уловив перемену моего настроя, увязался следом, продолжая уговаривать:

— Да попробуй, Сань. Отвечаю, тебе понравится. И никакого привыкания — зуб даю!

— Я ведь выбью, ежели че, — хмыкнул я.

— Да я за базар отвечаю, — не унимался отчаянный прохиндей. — К тому же первый косячок у меня бесплатно!

— Ну, если бесплатно… — конечно трезвый я б никогда не подписался на эту шальную затею.

Но я был под синькой.

И решился-таки протестить пыхову замануху.

Глава 2

— Ну как?.. Да не молчи ты, делись ощущениями!

— Фиг знает, торкнуло вроде…

— Вроде или точно? Ва Гонь, это важно, сосредоточься!

— Бин Сань, ну чего ты ко мне пристал? Говорю, с первого раза непонятно. На, сам затянись, если не веришь.

— Ага!.. А результаты эксперимента кто тогда фиксировать будет?

— Да забей!.. О! Бин Сань, у тебя так смешно волосы на голове в разные стороны торчат, как у этого из телика, как его там?.. — не договорив, Ва Гонь заливисто расхохотался.

— Ишь ты, с первой затяжки на ржач пробило, — хмыкнул довольный Бин Сань. — А то не торкает его…

Два друга детства, скрывшись от посторонних глаз в старом гараже, проводили финальный тест-драйв, испытывая на себе воздействие дурман-травы, на спор выращенной студентом-биологом Бин Санем в этом же гараже две недели назад. Теперь, после тщательной просушки, упакованная в объемистый пакет трава дожидалась своего заказчика. Доморощенный же «фермер», поддавшись уговорам друга (и по совместительству делового партнера в этой ни разу не законной авантюре), отложил щепотку конечного продукта для этого их совместного финального эксперимента. И теперь с карандашом и блокнотом в руках Бин Сань сидел напротив дымящего косяком Ва Гоня, прилежно фиксируя на бумаге происходящие с другом в процессе курения изменения.

— У-ху-ху! — Ва Гонь выпустил изо рта и ноздрей очередное облачко ароматного дыма. — Поперло, бро! Во ща конкретно поперло!.. Ты видишь эти крылья? Видишь?.. Бро, я ж лечу! Как птица лечу! Юх-ху!..

Опасаясь, что замахавший после третей затяжки руками Ва Гонь сейчас куда-нибудь зашвырнет на треть искуренный косяк, и наваленный вдоль гаражных стен хлам запросто от него воспламенится, Бин Сань, отложив блокнот с карандашом, поймал руку одурманенного друга и вытащил из его вялых пальцев опасный чинарик.

Продолжающий махать руками Ва Гонь, счастливо чирикая, вскочил со стула и стал смешно прыгать вдоль гаражной стены.

— Однако, убойная травка, похоже, вышла, — хмыкнул Бин Сань. — Тоже что ль рискнуть и попробовать? А то когда еще вот так доведется?

— Ооооо! Вот же оно мое гнездо! — выдал очередной перл Ва Гонь, плюхнувшись обратно на стул, и заливисто расхохотался.

— А-а ладно, один раз живем, — окончательно решился, глядя на хохочущего друга, Бин Сань и, неумело затянувшись, с непривычки закашлялся…

—…Сам, говоришь, вырастил? В гараже? — над дрожащим от ужаса Бин Санем, сидящим на прикрученном к полу стуле в наручниках на руках, навис грозный дознаватель с дубинкой и в полицейской форме. — Так это ж, придурок, для тебя в разы хуже. Кабы просто перекупом был, то на первый раз, с учетом отсутствия судимостей, вероятнее всего, отделался бы штрафом и условкой. Теперь же, на лицо организация производства наркотического вещества. А это уже, Бин Сань, совсем другая статья. И теперь ты точно на нары загремишь, биолог недоделанный!

Из темного гаража Бин Сань каким-то адским дуновеньем перенесся в залитый электрическим светом кабинет дознавателя.

— Че завис, сопляк⁈ — громкий, как выстрел, удар дубинкой по исцарапанной столешнице сбоку заставил Бин Саня затравленно подпрыгнуть на стуле, выходя из ступора. — Живо говори: кто надоумил дурман-траву в гараже выращивать?.. Сотрудничество со следствием — вот единственный микроскопический шанс для тебя, придурок, остаться на свободе! Так что, искренний мой тебе совет, Бин Сань: прекращай играть в героя, и выкладывай все, что знаешь!

— Нет, пожалуйста! Нет! Этого не должно было случиться со мной!.. — у Бин Саня, до полусмерти запуганного дознавателем, окончательно сдали нервы и началась истерика.

— А ну-ка заткнись, соплежуй! — дубинка дознавателя на сей раз врезалась в спинку стула арестанта, и часть ударной волны болью отозвалась в спине несчастного студента.

— Ааааа! Нет! Я не хочууу тааак!..

Яркое виденье погасло так же стремительно, как началось. Бин Сань снова обнаружил себя сидящим на пластиковом стуле в старом гараже, со свободными от браслетов наручников руками. Напротив, с угрюмым видом, сидел друг детства Ва Гонь, уставившись куда-то в одну точку за его левым плечом.

Пальцы правой руки Бин Саня вдруг обожгло, и он стряхнул с них на пол совсем крошечный окурок.

— Это что, я весь косяк что ли искурил? — ошеломленно пробормотал Бин Сань, торопливо растирая по полу подошвой дымящийся чинарик.

— А как ты хочешь? — невпопад спросил вдруг Ва Гонь, продолжая с угрюмой миной пялиться в одну точку.

— Что?.. Бро, ты о чем, вообще?

— Испугавшись неминуемого ареста, ты потребовал его отмены, — снова заговорил непривычно пустым, безэмоциональным голосом сидящий напротив друг. — Но виденное Зрячим отменить невозможно. Потому я повторяю свой вопрос: как ты хочешь?

— Ты че несешь, Ва Гонь? — схватив друга за плечи, Бин Сань яростно его затряс, пытаясь привести в чувство.

Ва Гонь раскачивался в его руках безвольной куклой, мотаясь из стороны в сторону, как марионетка на ниточках. Но стоило бедолагу оставить в покое, как тело друга снова приняло на стуле прежнюю напряженную позу, а угрюмое лицо опять уставилось в одну точку над левым плечом Бин Саня.

— Как? Ты? Хочешь? — вновь пролаял пустой голос напротив.

Смирившись с тем, что этот новый сюр, по всей видимости, является продолжением предыдущего кошмарного видения, Бин Сань согласился играть по навязанным правилам.

— Раз отменить сам арест невозможно, пусть арестантом, вместо меня, станет кто-то другой, — озвучил слепленный впопыхах отмаз Бин Сань.

И неожиданно это сработало.

— Принято! — угрюмое лицо друга исказилось в зловещей ухмылке…

…Точно такой же, как у Васьки Пыха за тысячи километров от старого китайского гаража, в далекой русской общаге, когда он забирал окурок из пальцев отключившегося на стуле Сани Дубинина…

Бин Саню показалось, что в заглянувших ему словно в саму душу глазах Ва Гоня полыхнуло багровое пламя, и он отключился.

Глава 3

— Ву Хо, так ты студентка, да⁈ А где учишься, если не секрет⁈

— В художественной академии!

— О-о! Будущий великий художник!

— Ха-ха!..

Только что познакомившиеся на танцполе парень с девушкой, по обоюдному согласию, решили продолжить беседу у барной стойки. Однако и здесь зажигательное диско с танцпола грохотало так, что молодым людям приходилось практически орать в ухо друг другу, дабы быть услышанным собеседником.

— Не прибедняйся!.. Я вот, к примеру, совершенно не умею рисовать! И всегда завидовал людям, у которых это легко получается!

— А ты, Ле Сень, чем занимаешься⁈

— Всем помаленьку! Я бизнесмен, Ву Хо! Как говорится, кручусь-верчусь!..

— Понятно!

— Э-э, слышь⁈ Поговорить надо! Отойдем⁈ — будто бойцовский петух, налетевший на Ле Сеня пьяница, в запачканной темными мокрыми пятнами белой рубашке, цапнул кавалера Ву Хо за рукав дорогого клубного пиджака и, не дожидаясь согласия последнего, утащил куда-то в сторону курительной комнаты.

Цедить в одиночестве свой коктейль через соломинку молодой красивой девушке, разумеется, тут же расхотелось. И, попросив бармена проследить за их с Ле Сенем напитками, Ву Хо отправилась вдогонку за сбежавшими парнями, на ходу извлекая из сумочки сигареты с зажигалкой…

Отыскать парней не составило труда. Из-за агрессивного выяснения отношений, вокруг этой пары в курилке образовалась трехметровая зона отчуждения, и остальные пребывающие там курильщики предпочли скучковаться в противоположном углу, дабы случайно не угодить под раздачу. Прокравшаяся мышкой Ву Хо, закурив сигарету, под прикрытием висящей в комнате дымовой завесы легко затерялась в толпе невольных свидетелей разборки.

— Ле Сень! Все мои беды из-за тебя! — пьяница брызгал слюной и размахивал зажатой между пальцами, не раскуренной еще сигаретой перед лицом совершенно спокойного собеседника.

— Добро пожаловать в реальный мир, Лы Ван, — не скрывая призрения в голое, хмыкнул прикуривающий от зажигалки оппонент.

— Ле Сень! Ты обязан пойти, и все рассказать нашему начальнику! Потому что это ты…

— Обязан? Я?.. Да ты в своем уме, Лы Ван? — злорадно расхохотался пижон в модном пиджаке, открывшийся вдруг затаившейся в уголке Ву Хо совсем с иной стороны. — Это ж в твоем сейфе недостачу вещ-доков обнаружили! Тебе и ответ держать!

— Ах ты, гад! — обронив на пол так и не закуренную сигарету, Лы Ван цапнул обеими руками Ле Сеня за лацканы пиджака.

Но, словив тут же молниеносный тычок в солнечное сплетенье, отшатнулся, ссутулившись и беззвучно хватая ртом воздух.

— Че, плохо тебе, дружище? Ну присядь, посиди, — Ле Сень силой усадил пьяного знакомого на край пустой лавки в углу и, раздавив в пепельнице окурок, присел на корточках перед ним.

Дальше они заговорили шепотом, и их бормотание тут же потерялось в задорных ритмах доносящегося даже до курилки диско. Чтобы дослушать продолжение зацепившего ее разговора, Ву Хо рискнула выбраться из-за спин других курильщиков и, усевшись на лавочку с другой стороны угла, придвинулась почти вплотную к собеседникам.

Теперь девушку стало прекрасно видно и сквозь клубы дыма. Но сидящий к ней лицом пьяный Лы Ван, сосредоточив все внимание на лице товарища, в упор не видел греющую уши у соседней стенки незнакомку. Способный же легко ее разоблачить Ле Сень оказался к Ву Хо практически спиной, и обернуться, чтоб увидеть затаившуюся в полуметре за спиной девушку, из его положения было довольно проблематично.

—…Лы Ван, хорош дурить. Никто не виноват в случившемся. Нам просто не повезло с этой внезапной проверкой, — увещевал пьяницу Ле Сень.

— Я знаю, что этот чертов пакет с дурман-травой из моего сейфа забрал ты! — зашипел в ответ Лы Ван, не желая успокаиваться.

— Это серьезное обвинение, дружище. Надеюсь, у тебя есть, кроме домыслов, какие-то реальные доказательства?

— Все в отделе знают, Ле Сень, что ты конфискованной наркотой втихушку приторговываешь!

— Да ты что? А я, вот, прикинь, не в курсе, — откровенно угорал Ле Сень. — А кроме домыслов этих пустых, у тебя хоть одно реальное доказательство имеется?

— Нет. Потому что ты тщательно заметаешь за собой следы!

— Вот и нефиг тогда напраслину на честных офицеров наводить!

— Пффф! — фыркнул Лы Ван.

— Чего пыхтишь. В твоем сейфе недостачу обнаружили — тебе и ответ держать.

— Какой же ты урод, Ле Сень!

— Зато ты у нас, прям, ангел с крылышками… Как зад припекло, тоже ведь выкрутился ни разу не законным способом. Вернул забытую типа у экспертов партию… Только послушай: забытую у экспертовпартию — это звучит даже, как полное дерьмо.

— Пошел ты!..

— Но ты прав, конечно — кому какое дело! Главное, что начальство схавало этот цирк в твоем исполнении. И, вместо ареста, ты отделался лишь дисциплинарным взысканием… Ничего страшного. Поработаешь месяц-другой простым инспектором на земле. Тебе это лишь на пользу пойдет — дисциплину подтянешь и не будешь больше ключ от сейфа своего где попало оставлять.

— Пошел ты!..

— Кстати, раз уж у нас такой откровенный разговор с тобой, дружище Лы Ван, приключился, может поделишься: где на самом деле ты так быстро пять кило дурман-травы раздобыть сумел? Что за идиоты решились толкнуть копу запретное зелье? И откуда у тебя взялось полляма юаней на покупку разом такого объема?

— Да пошел ты!

— Я-то пойду, Лы Ван. Но ведь это ты на меня недавно наскочил, от девушки симпатичной увел, сюда притащил… Сдается мне, дружище, что я тебе нужен гораздо больше, чем ты мне.

— Ле Сень, пожалуйста! — из глаз пьяного Лы Вана вдруг градом посыпались слезы. — Мне нужно обязательно всю траву вернуть обратно до понедельника! А как я верну то, чего не брал?

— Так, от меня-то ты чего хочешь? Я тоже не брал. У меня и ключей от сейфа твоего нет.

— Да как так-то⁈ И что мне делать теперь?

— Погоди. Не газуй. Чтоб помочь тебе, я должен видеть всю картину целиком. Потому, хорош ломаться, как девочка. Давай уже, подбирай сопли и рассказывай: кому ты там задолжал пять кило дурман-травы?

— Отцу, — понурив голову, стал изливать душу Лы Ван. — Он главным технологом на фармацевтическом комбинате работает. И, узнав о моей беде, забрал со склада у себя пять килограмм дурман-травы. Она там, как ингредиент, для изготовления пилюль каких-то используется. До воскресенья пропажи на складе никто не хватится. Но если утром в понедельник отец не вернет сырье на место, то сам понимаешь… А у меня ж теперь, после того как временно отстранили, и доступа к сейфу больше нет!.. Как⁈ Ну как мне траву-то ему обратно вернуть⁈

— Выходит, родитель за тебя, дурака, теперь сам на нары загремит, — хмыкнул Ле Сень.

— Дружище, помоги! — цапнул сидящего на корточках товарища снова за лацканы пиджака Лы Ван.

— Да отвали, псих! Пиджак порвешь! — сбросил руки товарища Ле Сень.

— Ну помоги мне! Ты ж всех знаешь, все можешь… — заканючил пьяный Лы Ван, схватившись отброшенными руками за край своего сиденья, и начав раскачиваться всем телом вперед-назад.

— Ишь как запел, а по первости в воровстве меня обвинял, — попенял товарищу Ле Сень.

— Ну пожалуйста! — продолжал канючить и раскачиваться, как неваляшка, униженный и раздавленный горем пьяница.

— Ладно, есть у меня одна темка верная в разработке. Там лошки одни аккурат завтра должны будут крупную партию травы засветить. Ежели все выгорит, как надеюсь, то так и быть помогу разрулить твой головняк, дружище. Но уж и ты, Лы Ван, не забудь тогда этой моей услуги.

— Да, да! Конечно! Все что смогу! Всегда!.. Ле Сень, ты…

Брезгливо поморщившись, Ву Хо отодвинулась на дальний край своей лавочки, не желая больше слышать раболепные причитания пьяного слизняка. Раскрывшийся в откровенном разговоре с товарищем совершенно с иной стороны, оказавшийся обманщиком и жестоким манипулятором Ле Сень перестал быть для нее привлекательным молодым человеком.

Бросив в пепельницу давно истлевший до фильтра окурок, Ву Хо решительно поднялась со своего места и, под прикрытием не переводящегося в курилке сигаретного дыма, незаметной тенью метнулась к выходу.

Находиться дальше в клубе у девушки пропало настроение, и, минуя бар с недопитым коктейлем, она сразу направилась в сторону выхода.

— Вот урод! Бизнес-коп, блин, продажный! Ненавижу!.. — бурчала себе под нос раздосадованная Ву Хо, на ходу натягивая добытую в гардеробе куртку.

— Девушка, с вами все в порядке? — окликнул ее охранник на выходе из клуба.

— Да. Все норм, — ответила дежурной улыбкой и частыми кивками Ву Хо.

Оказавшись на улице, она тут же поймала такси и поехала домой.

Глава 4

Я очнулся по аккомпанемент чьих-то воплей на непонятном, как собачий лай, азиатском наречии. Раскрыл глаза и…

Обомлел!

В отражении глянцевого натяжного потолка ни разу не моей комнаты на меня пялился развалившийся на кровати незнакомый узкоглазый толстяк в одних труселях. А поскольку отражение могло быть только моим, выходило, что этот косоглазый пузан — это я.

Не желая мириться с подобным беспределом заявившейся спозаранку белочки, я отвесил себе звонкую плюху. Узкоглазый толстяк в потолочном отражении в точности повторил мое действие, лихо хлобыстнув себя по щеке. И я тут же зашипел от боли, вкушая всю прелесть пропущенного удара, и наблюдая, как в отражении проступает на щеке багровый след от ладони… Фак! Это ж не я там, а какой-то непонятный азиат! Чертова белка! Какого хрена?..

В гудящей с похмелья башне что-то щелкнуло, и фоновый «лай» из непонятного превратился в легко переводимый. Я по-прежнему слышал отрывистую азиатскую речь, но стал вдруг понимать ее, как свой второй родной язык.

…Ну вот, и снова, снова я ничего не могу сделать! И боли от удара не ощущаю совершенно! Как будто и не ударял только что себя по лицу! А может это все мне лишь грезится⁈ Такой же весьма реалистичный глюк, как там в гараже?..

— Слышь, чудило, заткнись хоть на минуту, а! Башка от воплей твоих трещит! — рявкнул я на несмолкающего говоруна, уже почти не удивляясь тому, что у толстяка в потолочном отражении синхронно сказанному мной зашевелились губы, и что озвученная мною предъява разнеслась по просторам спальни на китайском (название языка как-то само собой открылось в подсознании).

Невидимый говорун сперва, как было велено, замолчал, и через несколько секунд ошарашенно поинтересовался:

А ты еще кто такой?

— Такая же фигня, — хмыкнул я. — Сам-то ты кто?

Это чего: ВОТ ТАК, выходит, исполнилось то пожелание о замене⁈ — заголосил вдруг с бухты-барахты неврастеник.

— А вот с этого места, давай-ка, братиш, поподробней…

Но развитию завязавшегося было диалога помешала нарисовавшаяся вдруг без стука на пороге комнаты чем-то крайне недовольная китаянка средних лет, в домашнем халате и с волосами, намотанными на бигуди.

— Тоже услышал дружка своего, да⁈ — с ходу наехала на меня агрессивная дамочка. — Бин Сань! Сколько еще ты собираешься терпеть такое вопиющее отношение к нам⁈ Может хватит уже потакать безобразным выходкам этих никчемных Сы⁈

Я уже набрал даже воздуха в грудь, чтобы послать лесом психованную тетю. Но тут снова, на мгновенье опередив меня, заскулил говорун-невидимка:

Мама, ну как вы можете так говорить! Ведь Ва Гонь мой друг!..

— Ты чего молчишь-то, Бин Сань⁈ — перебила скуляку подбоченившаяся тетка. И до меня вдруг дошло, что голос говоруна не раздавался в комнате, а звучал лишь в моей голове. Или, правильнее наверно будет сказать, в его голове, вместе с прочими частями тела, с какого перепугу, оказавшимися вдруг под контролем моего сознания.

— Эй, алё! Я тут перед кем распинаюсь-то? — не унималась меж тем скандалистка. — Мало того, этот твой малахольный друг нам аренду за квартиру на два месяца задолжал! Так еще скандалы себе позволяет устраивать на весь дом! А мне потом, прикажешь, снова перед соседями болванчиком поклоны бить, оправдываться и краснеть!.. Ну вот, что я говорила! Слышишь? Опять!

Где-то над головой в верхней квартире и впрямь зазвенела бьющаяся посуда, душевно приправленная визгливой руганью.

Мама, да я бы с радостью немедленно поднялся к ним и все урегулировал. Но со мной беда какая-то приключилась. Тело непослушным стало, — заканючил голос в моей (или правильней, пожалуй, будет сказать: нашей) голове.

— В общем так, Бин Сань, мне это все вот уже где! — «мамаша» мазнула ребром ладони по горлу. — Если ты не можешь поставить на место квартирантов, это сделаю я сама! И потом не жалуйся, что я тебя не предупреждала!

— Спокойно, гр… то есть мама, — созрел я, наконец, для ответного слова. — Ща я метнусь по бырому на верх, и навтыкаю крикунам по самое не балуйся.

ЧЕГО?..

— ЧЕГО? — в унисон взвыли бесплотный голос в голове и его истеричка-мамаша во плоти.

— Не быкуй, короче, женщина. Ща сынок твой все порешает, — заверил я, решительно поднимаясь к кровати и натягивая валяющиеся рядом в кресле майку и треники.

— Бин Сань, с тобой все в порядке? — узкие щелочки глаз китаянки вытаращились на европейский манер.

— Да все норм, мамуль, — кивнул я, протискиваясь мимо женщины в коридор. — Ща, все сделаю, только поссу сперва и рожу ополосну.

Сан узел в компактной двушке отыскать мне не составило труда. Уединившись в чистеньком, выложенным белой плиткой туалете, я заурчал в унитаз, параллельно устроив допрос бывшему хозяину нашего ни разу не спортивного тела.

— Слышь, братан, давай быстро и по делу, — едва слышно зашептал я себе под нос, рассудив, что поселившийся в голове бывший хозяин тела один фиг должен был меня услышать. — Че за подстава с исполнением пожелания?

Там быстро, боюсь, не получится, — откликнулся недовольный голос.

— Время не тяни. Рассказывай, давай. Пока умываться буду, надо уложиться. И это в твоих, кстати, интересах. Ведь ты ж не хочешь, чтоб косяком каким-нибудь, по незнанию, я огорчил нашу мамочку?

Это моя мама! И если ты!..

— Уймись, придурок! Сказано ж было: чисто по незнанию. Так что хорош препираться, и давай уже посвящай меня в свои секреты. Глядишь, совместно вырулим как-нибудь из этой задницы.

Ладно, слушай. В общем, вся эта история закрутилась еще примерно три месяца назад, когда мой друг Ва Гонь случайно встретил на улице свою школьную приятельницу Риш Ка…

Глава 5

— Да не обижайся, братан. Просто, ржака угарная, — трясся я от хохота, зажимая ладонью рот, чтоб не запалиться еще больше перед стопудово развесившей уши за дверью мамашей.

Не понимаю, чего тут смешного? — ворчал в башке обидевшийся Каспер (так, для сокращения, я придумал именовать бывшего владельца тела, потому как он же теперь вроде как дух бесплотный, то бишь привидение, и образ прикольного перса из мультика как-то само собой наложился на бедолагу).

— Да забей. Это типа особенности перевода.

Чего?

— А, неважно, — отмахнулся я. — Короче, долго объяснять. У нас ща тупо времени на это нет. Маманя, вон, снаружи копытом бьет вовсю. Дважды уже в дверь стучала.

Так выходи скорей!

— Ща, дай как следует проржусь. А-то, как вспомню…

Да не, я не по рассказу Каспера угорал. Там-то дело как раз-таки ни разу не шуточное. Прям про МММ блема. Если совсем коротко, то влипли два другана-ботана в нехорошую историю, как мухи в янтарь.

Та телка, Риш Ка которая (вот тоже дал бог имечко, язык блин сломаешь, нельзя что ли было по-нашенски просто Иринкой назвать), оказалась подругой местного доморощенного мафиозо. Разумеется, «мафиозо» это я так, для красного словца, завернул. Просто пацанчика, решавшего кой-какие не совсем законные вопросики на районе, то бишь гопота практически местного разлива. Но авторитета, чтоб надавить на чухана-ботана, этому насквозь криминальному элементу хватало выше крыши… Так вот, по поручению своего крутого перца, Риш Ка предложила будущему биологу Ва Гоню поработать на местную братву по специальности, так сказать. То бишь вырастить на продажу партию запретной дурман-травы.

Придурок Ва Гонь, распушив павлиний хвост перед симпатяжкой Риш Ка, слегонца для вида поломавшись, подписался на ни разу не законную авантюру. И тут же в оборот балабола взял, как из-под земли выросший, бой френд Риш Ка.

От крутого пацана Ва Гонь получил семена запретной культуры. И обещание щедрой оплаты через три месяца за готовую к употреблению партию травы в упакованном виде. В противном случае, за пустой треп балабола припугнули призвать с ответом перед братвой, где штраф за неисполнение взятых на себя обязательства на бедолагу наложат такой, что впору будет повеситься.

Далее запуганный до мокрых порток Ва Гонь прибежал плакаться к другу Бин Саню, потому как, во-первых, у обеспеченного одногруппника имелся гараж, вполне подходящий для выращивания дурман-травы, а, во-вторых, в отличии от жадного до знаний Бин Саня, Ва Гонь был лодырем и прогульщиком, и самостоятельно не смог бы вырастить заказанную партию дурман-травы даже под угрозой лютой расправы.

Добряк Бин Сань пожалел друга детства, которого вечно подтягивал по разным дисциплинам в институте, и даже помог с жильем, когда того за неуспеваемость выгнали из общаги, сдав ему с сестрой за символическую плату завещанную бабушкой квартиру (располагающуюся, как я и сам без труда догадался, аккурат над той, где проживал с матерь сам Бин Сань)… По тому, как Каспер начал заикаться, упомянув сестру-двойняшку друга детства, я догадался, что к этой барышне мой толстяк, походу, неровно дышит. Что тут же раскрыло секрет его чрезмерной заботы над уе**ном Ва Гонем.

Имея за плечами уже немалый опыт выращивания в гараже различных сельхозкультур (этим прилежный студент Бин Сань заморачивался по собственному почину, проверяя практическим путем полученные на лекциях знания), Бин Сань грамотно организовал процесс: закупил земли, устроил грядки, наладил систему полива и ультрафиолетового освещения… Короче, как всегда, отличник справился с заданием на пятерку. И к назначенному гопником Ва Гоню сроку вырастил и высушил заказанные пять кило отменной дурман-травы.

На этом нормальная пацанская тема в истории закончилась, и началась гребаная сказочная муть.

В общем, упаковав урожай дурман-травы, и снеся из гаража на помойку убитую специфической подкормкой землю из разобранных грядок, два придурка решили поиграться в крутых гангстеров и пыхнуть на пару косячок, набитый щепоткой бинсаневского урожая. А в процессе курения толстяк мой словил мощнейший приход, через который бедолаге открылось, что он одаренный (или по-местному Зрячий). Но осознал это Бин Сань уже задним числом, когда уже под кумаром сам себя проклял, призвав на свое место (в пригрезившейся страшилке) кого-нибудь другого.

Разумеется, все это звучало, как бред. Однако ж я реально каким-то мистическим образом перенесся в тело обкурившегося Бин Саня…

И совсем меня добил озвученный Каспером способ разрешения нашей проблемы. Поскольку замену себе этот ушлепок возжелал, испугавшись допроса в полицейском участке, куда типа угодил за выращивание дурман-травы (вот такая шиза бедняге приглючилась в наркотическом угаре), чтобы все вернулось, как было, необходимо, чтоб на допрос в участок реально попал Бин Сань. То бишь я уже в его теле.

Но я, разумеется, на ровном месте загреметь на нары не горел желанием. И на предложение: пойти к ментам с повинной, послал Каспера лесом. Потому как, хрен знает, отмотается на самом деле потом все обратно как было или нет, а за решетку за изготовление наркоты упекут стопудово. И придется по новой отдуваться за то, чего не делал… Да ну нахрен! Мне этого геморроя еще в собственном теле с лихвой хватило. Ежели по чесноку, то и не спешил я особо обратно в общагу к опостылевшей синьке возвращаться. Начавшееся вдруг приключение зашло, что называется, мне прям в елку.

В общем, на тему добровольной сдачи легавым мы с Каспером разошлись во мнениях. Конкретно так поцапались. И обидевшийся Каспер заткнулся на несколько минут, дав мне время спокойно закончить дела в туалете, перейти в ванную, умыться и даже почистить зубы.

Ну а дальше наш контакт снова постепенно начал сам собой налаживаться (куда Касперу деваться с подводной лодки?). И вскоре я стал так громко угорать, что прибежавшая на истерический хохот мамаша забарабанила кулаком в дверь… Че, спрашиваете, такого смешного поведал мне Каспер? А вот сейчас сами это и узнаете.

— Братан, как-как там их полные имена-то звучат?

Угомонись, а!.. Все, цирк окончен. Выходи, давай.

— Да повтори. Тебе жалко, что ль?

Не буду. Ты снова ржать начнешь, как конь.

— Пока не повторишь, отсюда не выйду. И пусть мамаша там хоть все кулаки об дверь расхреначит!

Да блин!.. Ладно, только последний раз. И сразу выходишь.

— Заметано, братка.

Сы Ва Гонь и Сы Ву Хо…

Млять, ну вот как? Как тут не угорать?

Ты же обещал!

— Все-все иду уже, — застонал я, размазывая по щекам слезы истерики. — Последнее: мамку-то нашу, ты говорил, вроде, Шни Ла зовут?

Да, и что?

— И фамилия у нее, наверняка, та же, как у те… то есть, у нас?

Разумеется.

— Получается: Ду Шни Ла?

Ну да… Слышь, да хорош уже ржать! Ты обещал!

— Все-все, открываю уже, — простонал я сквозь хохот, цепляя пальцем щеколду на двери.

— Ду Бин Сань! — скрестив на груди руки, разъяренной фурией встретила меня на пороге мамочка. — Это что такое⁈ Мало того эти непутевые твои квартиранты наверху буянят! Еще и ты, запершись в ванной, откровенно потешаешься над всей этой ситуацией!

— Ма, ну ты реально душнила, — кок-как профыркал я сквозь неуемную истерику.

Э-э, повежливей! Это так-то мама моя! — тут же впрягся за фурию Каспер.

— Все, мне это надоело! — в параллель с сыном топнула босой ногой по ламинату Шни Ла. — И я вызываю полицию!

— Да ну че ты, как не родная, — я попытался обнять разъярившуюся женщину, но она отскочила и убежала.

— Я же обещал, все уладить. Ща поднимусь и хорошенько всем навтыкаю, — но мои запоздалые увещевания разбились о захлопнувшуюся дверь маминой комнаты.

Глава 6

В подъезде оказалось неожиданно холодно в тонких домашних трико и майке. Но эта загадка разрешилась сама собой, когда в окне на межмаршевой площадке я увидел засыпанный высокими сугробами пустой внутренний двор. В этом Китае, определенно, зима еще вовсю правила бал, в то время как на родине уже была середина мая, и весна практически сдалась под натиском солнечного лета… Выходит, я не просто перенесся в другую страну, а скаканул аж в иную параллель.

— Слышь, Каспер, а ща вообще какой месяц-то? — пробормотал я себе под нос, шагая дальше по ступеням.

Не называй меня так, — заканючил хмырь в башке, которому видите ли пришлось не по вкусу это забавное прозвище.

— Але, тебе ответить, что ль, сложно?.. Ща ваще развернусь, и обратно домой спущусь! И пуская мать реально полицию вызывает, чтоб с этими ушлепками Сы разбиралась! Андестенд?

Январь, — ожидаемо тут же капитулировал Каспер.

М-дэ, я оказался прав: зима в самом разгаре. Хреново, блин, ненавижу холод!..

Жать на кнопку дверного звонка мне пришлось дважды. Причем ругань и визги, как отрезало, уже после первого раза. Потом добрую пару минут из-за запертой двери не доносилось ни звука. Но гостеприимно распахнулась она лишь, когда, потеряв терпение, я снова надавил пальцем на торчащую из косяка кнопку.

— Бин Сань, ты с фига палишь-то так? — вместо «здрасьте», с порога начал кидать предъявы открывший наконец дверь ушастый ускоглазый тип. — Договаривались же, сперва звонок по телефону, и только потом…

— Хлебало завали, — максимально сдержанно попросил я заткнуться болтуна, загородившего своей хилой петушиной грудью передо мной дверной проход, и по вине которого я вынужден был морозиться в подъезде лишних пару минут. Не дожидаясь, пока отвиснет ошарашенный «друган», оттерев Ва Гоня плечом, я вломился-таки в теплую квартиру.

Э-э! Повежливей с другом моим!..

— Бин Сань, ты че⁈ — на два голоса взвыли друзья детства, один внутри моей черепной коробки, второй — в спину.

— Эй, куда в кроссовках-то! — тут же вторил парням встречный женский визг из дальнего конца коридора.

— Ну-ка все заткнулись! — вспылил я в ответку, останавливаясь и стряхивая с ног обувку.

— Да как ты с девушкой разговариваешь⁈ — возмутилась выскочившая из-за кухонного стола в дальнем конце симпатичная азиатка (вот, если б наверняка не знал от Каспера, ни за чтоб не догадался, что эта импульсивная красотка — сестра-двойняшка ни разу не мачо рохли Ва Гоня), приняв мой резкий всесторонний ответ за камень в лично свой огород. — Получай хамло! — Брошенная ей метров с восьми тарелка, за секунду просвистев длинный коридор, была на автомате встречена моим техничным апперкотом.

Получилось писец как эффектно. Расколовшаяся на несколько частей тарелка, шрапнелью разлетелась по коридору, дробясь на еще более мелкие фрагменты от столкновений со стенами, полом и даже потолком. Но фак!.. Тело толстяка нифига не было готово к таким резким маневрам. Тут же отозвались болью потянутые мышцы в спине и правой руке. Но больше всего досталось, разумеется, не готовому к драке кулаку. Из-за отсутствия на костяшках привычных для меня, набитых многолетними тренировками, мозолей, мягкая кожа от резкого удара по фарфоровому снаряду лопнула и из глубокой ссадины на кулаке закапала кровь.

— Овца! Ты че творишь⁈ — в сердцах прорычал я, тряся окровавленной рукой.

— Ой! — испугавшись содеянного, девушка рухнула обратно на табуретку.

Ой-ей-ей! У тебя кровь! — подхватил истерик в голове.

— Ву Хо, ты с ума сошла⁈ — запричитал сзади Ва Гонь. — Ты ж чуть не убила нашего друга!

— Сы не ссы! — обернувшись на бледного, как мел, ушастика, попытался я разрядить обстановку каламбуром… Увы, китайцы не заценили моей шутки.

— Бедняга Бин Сань — он бредит из-за шока, — схватился ща щеки Ва Гонь.

— Сам виноват, нечего было с порога меня затыкать, — ответила брату Ву Хо. Быстро оправившаяся от шока девушка, уже деловито поливала мою ссадину на руке принесенной с кухни перекисью. — И, вообще, хорош нагнетать! Вон, сам погляди, ранка у него пустяковая.

— Ну-ка дай сюда, дальше сам справлюсь, — я отобрал у девушки бинт, который та никак не могла зафиксировать на руке, и с первой попытки стал умело наматывать вокруг ладони.

— Ишь ты, будто каждый день перевязки себе делает, — хмыкнула Ву Хо.

— Раньше, когда на ринге бился, даже по нескольку раз на дню так руки под перчатки мотать приходилось, — подмигнул я симпатичной азиатке. — Только эластичным бинтом, разумеется.

— Че?.. — ответила озадаченным взглядом проигнорившая мой подкат красотка.

Э-э! Ну-ка не смей ей глазки стоить! Это моя девушка!.. — заистерил Каспер.

— Слышь, отвали, а, — забывшись, фыркнул я ему, раздраженно.

— Че? — еще больше охренела Ву Хо.

— Да говорю тебе, заговаривается бедняга от шока, — протиснулся мимо меня с другого края Ва Гонь.

— Пожалуй, ты прав, — закивала очаровашка.

Не смотри на нее так! Это моя девушка!.. — не унимался ревнивый Каспер.

— Народ, у вас выпить че-нить есть? — морщась от ора в башке, спросил я.

— Бин Сань, ты чего? — вытаращился на меня, как будто впервые увидел, «друган». — Ты ж не пьешь?

— Согласна, стресс снять необходимо, — кивнула Ву Хо и, цапнув мою забинтованную руку, потащила на кухню.

— Э-э, Ву Хо! Мы ж договаривались, никакого спиртного в доме! — заголосил нам вдогонку оставшийся не у дел братишка.

Не спаивай мою девушку! Это подло!.. — истерично продолжал выносить мне мозг неуемный Каспер.

Порывшись в лежащей на столе сумочке, Ву Хо выудила оттуда крошечный пузырек с незнакомой этикеткой.

— Откуда, блин⁈ — возмутился переместившийся за нами из коридора в кухню Ва Гонь. — Я ж все оттуда недавно вытряхивал!

Вместо ответа, девушка показала брату язык. И лихо одним движением сорвав пробку, первой сделала крошечный глоточек.

— Твое здоровье, — пропыхтела она, обмахиваясь свободной ладошкой, и вкладывая в мою руку едва початый пузырек.

— Взаимно! — кивнул я и, запрокинув мелкую посудину, привычно выбулькал все ее содержимое (оказавшееся приторно сладкой хренью) в жаждущее опохмела нутро.

Прохиндей! Алкоголик! Мерзкий тип! Ненавижу!..

— Бин Сань, что ты делаешь? Остановись!.. — на два голоса поначалу увещевали меня друзья детства в процессе. Но, как только перелитая из пузырька синька скатилась по горлу в пищевод, сверлящий мозг речитатив Каспера в голове словно отрезало… Так опытным путем я обнаружил, что принятый алкоголь блокирует связь с прежним владельцем тела.

— Ну че? Как тебе?.. — спросила Ву Хо.

— Нормально зашло, — кивнул я, облизнувшись.

— Ну еще бы. Это ж «бенедиктин»!

— Угу… — (По мне так, лучше этой сладкой бурды, было б стопку насквозь знакомой водки опрокинуть. Но, как говорится, дареному коню в зубы не смотрят.) — Может, пивком полирнем?

— Э-э, вы че⁈ — занервничал брат красотки, решительно вклиниваясь между нами.

— За пивом в магаз нужно идти, — словно не замечая стенаний брата, ответила мне слегка зардевшаяся после глотка синьки красотка. — Дома ни капли спиртного больше нет. За это, Бин Сань, другу своему спасибо скажи.

— Да не проблема. Никуда не уходи, я ща, мигом…

— Буду ждать, — игриво хихикнула Ву Хо.

— Бин Сань, да что с тобой⁈ — цапнув меня за ворот майки, не позволил сбежать с кухни Ва Гонь. — Не видишь, что ли: она играет с тобой, как с дрессированной собачкой⁈

— Руки убрал! — зло рыкнул я на «друга». — А то ща втащу!

— Бин Сань, какая муха тебя укусила⁈ Да включи ты голову, наконец! Так-то у нас с тобой дела еще сегодня! — зашел с козырей ушастый.

Я заколебался. Но меня тут же подстегнуло игривое хихиканье провокаторши:

— Что, передумал уже пивом меня угостить, Бин Сань?

— Ву Хо, прекрати этот цирк! — шикнул на сестру Ва Гонь. — Ты ж видишь: он не в себе!

В следующую секунду от жестокого хука в печень Ва Гоня спасла пронзительная трель дверного звонка.

Глава 7

Конечно же Ву Хо не хотела никакого пива, а лишь троллила толстяка Бин Саня, который уже полтора года (с момента поступления девушки в художку, и переезда из родительского дома в город к брату) доставал ее своими неуклюжими ухаживаниями.

Хотя, стоило признать, что сегодняшний подкат толстяка ее даже чутка зацепил. Один этот его отчаянный удар по тарелке чего стоил! Раньше Бин Сань в аналогичной ситуации всегда позорно сбегал в прихожую, где прятался вместе с ее братом от разбивающихся рядом о стенку тарелок. А в этот раз (надо же!) толстяк набрался храбрости, не только выстоять перед летящим в него снарядом, но точным встречным ударом кулака даже разбил вдребезги фарфоровую тарелку. Но Бин Сань, как всегда, перемудрил, и начав играть в брутала, не смог вовремя остановиться.

За полтора года знакомства с Бин Санем Ву Хо неплохо изучила характер и привычки друга брата. Это был тихий и спокойный маменькин сынок. Начитанный и эрудированный, с которым порой было интересно поболтать, но совершенно безынициативный тюфяк — максимумом креатива которого было пригласить девушку на прогулку в парк или в киношку. Ву Хо же, как нормальная молодая девчонка, любила вечерами тусить по клубам, но ни брат ее, ни тем более Бин Сань этого ее увлечения не разделяли… А сегодня толстяк, видимо, решил ее удивить кардинальной сменой имиджа. С порога нахамил брату. И дальше был груб даже с ней…

Для Ву Хо, разумеется, не было секретом, что хороший мальчик Бин Сань на дух не переносит алкоголь. Потому, когда сегодня, в запале роли брутала, толстяк предложил выпить, она с удовольствием подыграла и, ради такого дела, раскрыла даже перед братом свой потайной кармашек в сумке с миньончиком любимого ликера… Но толстяк вновь преподнес сюрприз: лихо опростав мини-бутылочку с сорокаградусным напитком до капли и, не только не поморщился, но даже облизнулся в конце. Когда же потом Бин Сань предложил продолжить пьянку, закусившая в свою очередь удила Ву Хо, в надежде все-таки его расколоть, продолжила ему подыгрывать, подбивая на поход за пивом в магазин.

Легко прочитавший игру сестры Ва Гонь попытался урезонить Бин Саня, за что едва не схлопотал от вошедшего в раж друга тумаков… А на их драку Ву Хо, кстати, с удовольствием бы посмотрела. Потому как брат конкретно достал ее уже своим тотальным контролем. Ведь, с чего, собственно, начался сегодняшний их скандал? А с того, что у Ву Хо из сумочки пропали сигареты… Девушка, как обычно, после завтрака, под чашечку кофе захотела закурить, стала рыться в сумочке, и «заботливый» братец порадовал новостью, что с сегодняшнего дня она бросает курить. Потому как придурок Ва Гонь, пока сестра спала, мало того вытащил из ее сумочки сигареты и отправил их в мусорный пакет, еще и не поленился потом пробежаться по морозу до уличного контейнера и выкинуть туда резко накопившийся с сигаретной пачкой мусор.

Да черт бы с ними с сигаретами — новую пачку в любом маркете не проблема купить. Беда заключалась в том, что внутри выброшенной пачки, кроме остатков сигарет, лежала еще и дорогая серебряная зажигалка, с выгравированной монограммой девушки: С. В. Х. — подарок бывшего бой френда Ву Хо. И вот так по-дурацки ее потерять, из-за «заботы» брата, было пипец как обидно. После же того, как Ва Гонь подлил масла в огонь, предложив сестренке отправиться порыть в мусорном баке (мол, до полуденного приезда мусорщиков у нее еще вагон времени), они, разумеется, в пух и прах разосрались. Как водится, с криками, руганью и боем посуды. На которые вскоре и примчался отправленный мамочкой миротворец Бин Сань…

Увы, драку между сцепившимися друзьями прервал неожиданный дверной звонок. После которого на кухне мгновенно воцарилась гнетущая тишина.

Пока отпыхивающиеся парни, злобно зыркая друг на друга, расправляли помятые майки, Ву Хо на носочках совершенно бесшумно прокралась в прихожую и, глянув в дверной звонок, точно так же тихой цапой вернулась обратно с докладом.

— Парни, там полиция, блин, — одними губами ответила девушка не немые вопрос ребят. — Двое в форме перед дверью стоят.

И в подтверждение ее слов, раздавшийся тут же повторный звонок сопровождался уже требовательным стуком кулака в дверь.

— Все-таки сдержала, походу, мамаша свое обещание, — хмыкнул Бин Сань. — Ну че, полагаю: надо запускать. Легавые ждать не любят. Раньше откроем — добрее будут.

— Стоять! — дал петуха белый, как мел, Ва Гонь. — Ты че лыбишься, придурок⁈ А если это не мама твоя их вызвала? Если эти копы за травой нашей пришли?

— Какая еще, на хрен, трава⁈ — запаниковала следом за братом и Ву Хо. — В какое еще дерьмо вы вляпались, придурки⁈

— Пять кило дурман-травы в пакете у меня под кроватью, — как на духу выложил ей Ва Гонь.

— Да твою ж мать! — схватилась за голову сестра (в ее памяти тут же всплыли слова копа-оборотня, подслушанные вчера в курилке: «Там лошки одни аккурат завтра должны будут крупную партию травы засветить»). — Вы о чем, млять, думали-то ваще⁈

Третий звонок в дверь. И к ударам кулаков теперь присоединились еще и пинки ногами.

— Слушайте, может в унитаз все спустим? — предложил Ва Гонь.

— Пять кило травы, — зыркнула на брата, как на дебила, Ву Хо. — Да там с трети объема стояк забьется к чертям. И тогда копы нас стопудово повяжут.

— Так, я кажись придумал, — улыбнулся спокойный, как слон, Бин Сань. — Я в кино такой фокус видел. Должно сработать… У вас скотч и белая тонкая веревка есть?

— Найду, — закивала Ву Хо.

— Отлично. Тащи, — распорядился Бин Сань и, подхватив под локоть друга, повел его тоже из кухни следом за метнувшейся искать веревку и скотч девушкой. — Ну давай, братан, показывай, где там у тебя трава наша хранится…

Глава 8

Все ж таки чуйка меня не подвела, и полицейский наряд на хату двойняшек вызвала закусившая удила «душнила».

— Почему так долго не открывали? — уставился на нас (с понурым видом выстроившихся у стены в длинном коридоре) тяжелым взглядом седоусый блюститель правопорядка.

— Спали. Не слышали, — ляпнул первое, что пришло в голову, нервно переминающийся с ноги на ногу и трясущийся, словно в лихорадке, Ва Гонь.

Я обреченно закатил глаза… Вот угораздило же проведение связаться с таким идиотом.

— Спали, говорите? — хмыкнул седоусый старший инспектор. — А как тогда объясните тот факт, что соседи снизу жалобу на вас составили? В которой утверждают: что с восьми часов утра вы буяните в своей квартире, кричите и бьете посуду.

— Да эта женщина снизу просто нас ненавидит! — вступилась за проглотившего язык брата Ву Хо. — На самом деле, мы вовсе не так уж и сильно шумели, господин полицейский. — Девушка мило заулыбалась и захлопала глазками.

— То есть вы, милая барышня, утверждаете, что вас вопиющим образом оболгали? — ответил не менее лучезарной улыбкой седоусый. — Что ж, это ведь несложно проверить. Сейчас с коллегой мы пройдемся и опросим жильцов остальных квартир на вашем этаже и этажом ниже, на предмет устраиваемого вами шума. Но поскольку на этот опрос нами будет потрачено дополнительное время, то сумма вашего штрафа (разумеется, в случае подтверждения выдвинутого против вас обвинения) возрастет многократно.

— Так, все, хватит, — я решил взять бразды переговоров свои руки. — Они действительно утром сильно шумели: ругались и били посуду. Собственно, для прекращения этого безобразия я к ним и поднялся. Потому как проживаю этажом ниже, вместе с вызвавшей вас гражданкой Шни Ла — я ее сын. С ребятами я воспитательную беседу провел, и они обещали больше не шуметь. Но поскольку мама все-таки обратилась с заявлением в полицию на возмутителей спокойствия, полагаю, будет разумно им согласиться в содеянном и оплатить выписанный вами минимальный штраф…

— Бин Сань, ты че?.. — сердитой кошкой зашипела на меня Ву Хо.

— Спокойно, я все компенсирую, — сквозь зубы процедил я в ее сторону.

— А это, часом, не последствия вашей воспитательной беседы? — дотошный коп ткнул пальцем в мою забинтованную руку.

— Ну что вы? Нет, конечно, — я растянул щеки в широкой лыбе. — Это я случайно порезался, когда осколки битой посуды с полу хозяевам помогал собирать. Кстати, как раз из-за этого мы так долго дверь вам и не открывали.

— Типа чистоту в квартире наводили, — хмыкнул седоусый, демонстративно сместив взор на валяющиеся тут и там по полу фарфоровые осколки.

— Да не, — отмахнулся я. — Когда я порезался, мы бросили убираться. И ребята стали руку мне перевязывать. С непривычки, же выходило у них кое-как. А ту еще в дверь звонить и стучать начали…

— То есть дверь нам не открывали, потому что оказывали вам первую помощь?

— Ага. Порез на вид, вроде, маленький совсем. Но осколок, видимо, глубоко вошел. Кровь из ранки так и хлестала.

— Ваще, просто жуть, — часто закивал по-прежнему трясущийся, то ли от страха, то ли от адреналина, Ва Гонь.

— Да вон, сами посмотрите — там даже капли крови остались, — показала на россыпь бурых пятен на коридорном ламинате Ву Хо.

— Ладно, считайте я вам поверил. И, поскольку вызов по данному адресу происходит впервые, обойдемся, пожалуй, устным предупреждением и минимальным штрафом, — махнул рукой седоусый. — Вопросы?

— Нам все понятно. Обещаем, что впредь подобное никогда не повторится. Ребята полностью признают вину, и готовы оплатить штраф, — отрапортовал я за всех.

— Хороший у вас друг, — обернувшись почему-то к Ву Хо, назидательно объявил полицейский. — Без него из этой нехорошей переделки вы б так просто не выкарабкались… Вот, возьмите, — и он вручил девушке квитанцию, с обещанной минимальной суммой штрафа за нарушение спокойствия в пятьдесят три юаня.

Мы втроем облегченно выдохнули.

Однако радость наша продлилась не долго.

— Шеф, я тут кое-что обнаружил. Вам лучше самому на это взглянуть, — позвал старшего инспектора его молодой помощник.

Голос парня донесся из комнаты Ва Гоня, где несколькими минутами ранее нашими совместными лихорадочными усилиями был наспех состряпан нехитрый тайник.

— Попадос, — едва слышно констатировал я, когда, бросив нас в коридоре, седоусый рванул на зов напарника.

— Бин Сань, я придушу тебя, нахрен, — прошипела Ву Хо, по кошачьи впившись длинными ногтями в мою многострадальную правую руку.

Ва Гонь ничего не сказал. Закатив глаза, ушастик просто молча сполз по коридорной стеночке на пол. Похоже, от переизбытка эмоций мой впечатлительный «друган» провалился в натуральный обморок.

Глава 9

Пленник парил в густых клубах белого, как молоко, тумана. Сквозь окружающее марево он не мог рассмотреть свое по-прежнему непослушное тело. И по той же, вышеозначенной причине, не мог разогнать окружающий непроглядный туман руками и ногами.

Это белесое бурлящее безмолвие, вдруг навалившись со всех сторон, поглотило его сразу после глотка Бин Саня крепкого алкоголя из миниатюрной бутылочки Ву Хо.

Пленник тумана, разумеется, поначалу пытался кричать. Он отчаянно звал на помощь. Но, вместо слов, с уст его срывался лишь едва слышный, неразборчивый шелест.

Как долго продолжалась эта пытка тишиной несчастный мог лишь гадать. Как ни старался, он не мог заснуть, его такие же непослушные, как все остальное, веки не позволяли сомкнуть глаз, а провалиться в мир грез с широко распахнутыми глазами оказалось решительно невозможно.

После бесконечного ожидания объяснений происходящего, он перестал цепляться за воспоминания, и уже окончательно смирился с тем, что, полностью вытесненный из своего тела коварным пришельцем, угодил в некое подобие посмертного Чистилища… И вдруг с ним все-таки заговорили.

— Каспер? — прозвучавший из тумана призыв от неожиданности он поначалу принял за слуховой обман.

— Каспер? — призыв повторился через несколько секунд и в этот раз уже с продолжением: — Ты ведь слышишь меня? Отзовись!

— Да как? Я ж не могу… — пленник ошарашенно замолк, шокированный вернувшейся способностью разговаривать.

— Прекрасно, Каспер. Наш контакт установлен.

— Это не мое имя. Пожалуйста, не называйте меня так!

— Ошибаешься. Твоим именем и телом завладел Странник, — тут же откликнулся из тумана таинственный Голос. — Призванный, кстати, самим тобой. Странник стал Бин Санем, а тебя он назвал своим Каспером. Потому теперь ты Каспер.

— А это надолго? — с замирающим сердцем, спросил пленник.

— Пока не исполнится запущенный Зрячим квест, — незамедлительно последовал ответ из тумана.

— Но ведь Зрячий — это я?

— Не совсем.

— Но как же тогда?..

— Все сложно. И на нынешнем этапе развития тебе не понять.

— А можно, тогда, объясните хоть суть квеста Странника? Хотя бы в общих чертах?

— Странник обязан вывести из-под удара своего призывателя.

— То есть, оказаться вместо меня на допросе в полицейском участке?

— Странник обязан вывести из-под удара своего призывателя.

— Хм, ладно… А вы кто?

— Можешь называть меня: Контролер.

— А?..

— Довольно вопросов… Каспер, ты здесь для судьбоносного выбора. В реале ведомый Странником Бин Сань угодил в сложную жизненную ситуацию…

Окружающий белый туман вдруг сменился знакомой квартирой двойняшек Сы, и вернувшийся на несколько секунд обратно в свое тело пленник: сперва проникся царящей вокруг паникой и суетой, когда под пронзительные трели звонка и грохот практически выламываемой настойчивыми «гостями» двери, он лихорадочно наматывает конец тонкой белой веревки на ручку форточки, в то время как рядом Ву Хо, с приклеенным скотчем ко второму веревочному концу знакомым пакетом травы, встает босыми ногами на подоконник и аккуратно протискивает сверток с дурман-травой в открытую форточку; и тут же, после резкой смены окружающих декораций, он уже с пустыми руками стоит в коридоре перед строгим седоусым инспектором и слышит, как из комнаты друга Ва Гоня доносится призыв второго полицейского к коллеге подойти и глянуть на что-то интересное…

Короткое видение сгинуло так же стремительно, как и началось. Лишенный тела пленник снова оказался в непроницаемом белом тумане, и голос невидимого Контролера продолжил вещать дальше:

—…Итак, в рамках вашего квеста допустимы три варианта дальнейшего развития событий. Вариант первый. Подвешенный на форточке пакет продолжает и дальше висеть на прежнем месте. При выборе этого варианта, ты немедленно возвращаешься обратно в тело Бин Саня, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника. Вариант второй. Веревка, за которую пакет подвешен на форточке, рвется, и пакет улетает вниз, в дворовые сугробы. При выборе этого варианта, ты возвращаешься обратно в тело Бин Саня с часовой задержкой, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника. Третий вариант. Веревка, за которую пакет подвешен на форточке, рвется, но пакет не улетает вниз, а, подхваченный порывом ветра, залетает в открытую на проветривание форточку комнаты этажом ниже. При выборе этого варианта, ты возвращаешься обратно в тело Бин Саня с двухчасовой задержкой, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника… Теперь выбор за тобой. У тебя ровно одна минута на размышления. По истечении которой, тебе нужно будет назвать номер выбранного варианта дальнейшего развития событий. В случае заминки с ответом, выбор за тебя будет сделан рандомно, а ты будешь оштрафован за нерасторопность на трехчасовую задержку возвращение в тело Бин Саня. А теперь думай. Минута на размышление начинает свой отсчет.

Первый вариант пленник отмел сразу. Несмотря на обещанное там мгновенное возвращение из окружающего унылого безмолвия обратно в гущу событий, в показанных ему воспоминаниях Бин Саня содержался очевидный намек на разоблачение полицейскими инспекторами нехитрой придумки ребят с вывешиванием опасного пакета на улицу. Если все оставить, как есть, то копы наверняка достанут из форточки пакет, и всю троицу тогда упекут за решетку. Возможно, квест Странника на этом окажется выполнен (он попадет вместо настоящего хозяина тела Бин Саня на допрос в полицейский участок), но недавное расплывчатое толкование квеста Контролером пошатнуло уверенность пленника в достаточности вышеозначенного условия для возвращения себе тела. Кроме того, пленник категорически был против ареста двойняшек Сы, к которым испытывал искреннюю привязанность.

Второй вариант подкупал всего часом задержки здесь. Но провалившийся в снег пакет, вместо троицы ребят, потом запросто могли отыскать во дворе те же полицейские инспектора. По обрывкам веревки на форточке и пакете дальше им совсем просто будет доказать причастность обитателей квартиры к улетевшему из окна пакету с дурман-травой. Часовая же задержка здесь не позволит пленнику немедленно донести до ребят так необходимые им в этот критический момент советы и наставления. Соответственно, вероятность загреметь за решетку у всех троих и при втором варианте развития событий оказывалась неоправданно высокой.

Третий же вариант, хоть и грозил самой долгой задержкой здесь, зато гарантировал: полную сохранность мешка с запретным содержимым до возвращения пленника обратно в тело Бин Саня, и не попадание дурман-травы в руки полиции. Откуда у пленника возникла такая уверенность? Да все просто. Аккурат под комнатой Ва Гоня (из форточки окна которого была опущена наружу веревка с пакетом) располагалась спальня Бин Саня, где обязан был оказаться, при выборе третьего варианта дальнейшего развития событий, подхваченный порывом ветра злосчастный пакет…

— Время! — прервал чехарду мыслей пленника голос Контролера.

— Третий, — тут откликнулся пленник.

— Принимается, — пленнику показалось, что в обычно равнодушном голосе невидимки сейчас мелькнула плохо скрытая насмешка. Но уточнить что-либо у Контролера он уже не смог, потому что его слова снова превратились в неразборчивый шелест.

Потянулись бесконечно-долгие минуты томительного ожидания…

Глава 10

Запустив через домофон в свой подъезд примчавшийся по ее телефонному заявлению наряд инспекторов, Шни Ла припала к дверному глазку и, злорадно потирая руки, наблюдала, как блюстители правопорядка, пройдя мимо ее квартиры, направились выше, разбираться с буянами-квартирантами на пятом этаже.

Вскоре с верхней площадки донесся требовательный стук в дверь. Видимо студенты, срисовав в глазок полицейский наряд, испугались заслуженного наказания и решили затаиться, будто в квартире никого нет. Решительно настроенная: как следует проучить зарвавшихся квартирантов, женщина захотела подбодрить блюстителей правопорядка личным присутствием и бросилась переодеваться (не выходить же в домашнем халате к полицейским инспекторам). Но, пока выуживала из волос бигуди и натягивала джинсы с толстовкой, полицейским самостоятельно удалось достучаться до зашкерившихся хозяев, и, когда вернувшаяся в прихожую Шни Ла решительно распахнула свою дверь, наверху капитулировавшая-таки несколькими секундами ранее под напором стражей правопорядка деревянная преграда громким хлопком за спинами переступивших порог полицейских известила женщину, что она, увы, со своей поддержкой безнадежно уже опоздала.

Возникший нечаянно из-за распахнутой наружной двери сквозняк, рванул до упора оставленную чуть приоткрытой (на проветривание) форточку в комнате сына, и, испугавшись последовавшего оттуда стеклянного звона, Шни Ла поспешно захлопнула источник сквозняка.

Заскочив в спальню Бин Саня, женщина облегченно перевела дух. Форточка без единой трещины пережила хлесткий контакт со стеной. Дабы не искушать проведение на повторный отскок форточки из-за случайного сквозняка, Шни Ла решила ее закрыть. Но по дороге к окну вдруг чуть не грохнулась, ступив босой ногой на какой-то перевязанный скотчем пакет.

Подобрав с пола объемную увесистую находку, Шни Ла легко на ощупь определила содержимое пакета. Похоже, ее несносный сын-экспериментатор решил замутить очередной свой никчемный бизнес-проект, с выращиванием какой-то жутко востребованной обществом растительной культуры.

Бин Сань уже затевал такие неоднократно, выращивая в гараже: то ромашку, то подорожник, то мать-и-мачеху (в этом перечне присутствовало еще с полдюжины лекарственных растений, названий которых его равнодушная к ботанике мать уже благополучно забыла). Потом горе-фермер притаскивал высушенный урожай домой, фасовал по бумажным пакетикам и разносил по районным аптекам. Где его лекарственную травку, разумеется, с удовольствием принимали. Однако платили за нее сущие медяки. Объясняя тем, что товар, дескать, его не сертифицирован, и принимая лекарство у никому не известного студента-биолога аптекари сильно рискуют нарваться на крупные неприятности, в случае проверки их заведений соответствующими органами. В общем облапошивали простака Бин Саня торгаши, наживаясь на стараниях бессребреника, и выкупая лекарственные травы отменного качества у сына фактически по бросовой цене. Вырученных от продажи конечного продукта средств сыну не хватало даже, чтобы покрыть свои расходы на семена, землю, удобрения и упаковку конечной продукции, не говоря уж о немалых дополнительных тратах на дорожающее с каждым годом электричество и воду.

Но до недавнего времени Шни Ла закрывала глаза на эти, по сути, безобидные чудачества сына и подкидывала даже сотню-другую юаней в месяц на его эксперименты. В конце концов, как будущему выпускнику биологического факультета, опыт грамотного выращивания различных сельхозкультур Бин Саню безусловно пойдет в зачет, и наверняка пригодится при устройстве на работу. Однако, случившееся в сентябре бедствие внутриквартирного масштаба, когда в очередной партии сухой лекарственной ромашки, притараненной сыном домой из гаража, оказались вдруг какие-то мелкие летучие паразиты, которые за считанные минуты распространились по всей квартире, и для избавления от которых в срочно порядке пришлось вызывать на дом службу дезинсекции.

А потом мало того, что пришлось пару дней, как бездомным бомжам, с сыном ютиться в дешевом мотеле и еще всю следующую неделю, по возвращении домой, вдвоем оттирать стены, пол и даже потолок от засохших разводов после химических реактивов (мебель, к счастью, распыляющие отраву специалисты надежно спрятали под пленочными чехлами), в довершении всех бед целый месяц потом Шни Ла пришлось восстанавливать нормальные отношения с соседями, не на шутку встревоженными появлением в жилище семьи Ду паразитов и опасающимися распространения недобитого дезинсекцией гнуса по всему подъезду.

После того крайне неприятного происшествия Шни Ла строго-настрого наказала сыну, чтоб никакой больше выращенный в гараже растительности никогда не было в их квартире. Бин Сань пообещал матери… Но, вот, мать держит в руках материальное доказательство того, что сын не сдержал данного ей слова. Выдержки фанату практической биологии хватило всего на несколько месяцев.

— Вот паршивец! — от переизбытка эмоций вслух стала выговаривать окружающим стенам Шни Ла. — И за что мне такое наказание⁈ У всех дети, как дети. В его возрасте только о девочках думают. А этот же обормот!.. Ну я тебя, Бин Сань, проучу! — Позабыв про так и не запертую форточку, она развернулась и решительно зашагала на кухню.

Пакет с травой, не распечатывая (не дай бог опять мошкара какая оттуда полезет!), прям таким, как был, перемотанным скотчем и с обрывком белой капроновой нитки на боку, женщина запихнула в мусорный мешок. Отчего последний сразу так переполнился, что ей с трудом даже удалось затянуть его горловину.

— Будет тебе урок, сынок. Сам же урожай свой на мусорку и снесешь, — под это свое ворчание Шни Ла оттащила мусорный мешок к уличной двери и, прислонив к косяку у порога, отправилась готовить запоздалый, из-за бурных утренних событий, завтрак.

Глава 11

Марки, млять! В натуре⁈ Не, че серьезно⁈ Мне тут одна психованная чуть не до кости руку когтищами своими продырявила. Брат ее, вообще, в глубоком ауте шлангом беспонтовым прикинуться решил — жертва, млять, полицейского произвола. Нагнавшая же на нас жути пара легавых, оказывается, заинтересовалась в комнате Ва Гоня гребаным альбомом с марками… Филателисты долбанные! Разве можно так с реально очкующими наркохранителями поступать? Суки! Ух, как же хочется расплескать старшему инспектору его бессовестное седоусое хлебало…

— Что, там и номер имеется?

— Точно так, шеф. С обратной стороны, старыми чернилами число накарябано, как вы и рассказывали…

— Э-э, куда руками-то! Пинцет же есть! — завопил вдруг прямо из коридора на хозяйничающих за его столом инспекторов приведенный оперативно в чувство звонкой сестринской пощечиной Ва Гонь.

— Это твои марки, да? — обернулся к нему седоусый.

— Ну а чьи же, — набычился наш ушастик.

И понеслось…

— Парень, ну продай мне эту марку. Правда, я уже два года за ней охочусь, — канючил у нашего ушастика седоусый инспектор. — У меня три номера этой серии в коллекции уже есть. Сам понимаешь…

— Нет, я вам еще раз повторяю: эта марка не продается! — перебил копа упершийся, как баран, Ва Гонь.

— К отмене выписанного вам сегодня штрафа, вот, готов добавить еще… — полицейский высыпал на стол перед ушастиком все содержимое своего кошелька, — ща-ща погоди, парень, шестьдесят, семьдесят… ага, ровно восемьдесят шесть юаней.

— Не продается марка! — твердо, как камень, стоял на своем полностью оклемавшийся в процессе торга Ва Гонь. — Я сам за ней по инету года полтора охотился! И приобрел, между прочим, за двести сорок юаней!..

Я валяюсь, блин! Было б из-за чего бодаться-то. Я бы еще понял, если там, на марке, хоть картинка путная была. А-то ведь хрень черно-белая какая-то, вся растрескавшаяся, без увеличительного стекла и не разберешь, че там за муть. Да даже и под лупой нифига не понятно: то ли птица летящая, то ли самолет.

Млять, мы бы с Ву Хо давно вразумили парой плюх неуступчивого друга-коллекционера, и сплавили б, наконец, седоусого с дурацкой маркой из квартиры от греха. Но старший инспектор, признав в Ва Гоне родственную душу, запретил нам вмешиваться в честный торг двух настоящих филателистов. Ушастик же, впрягся за свою марку, как волчица за волчонка, словно и не падал несколько минут назад в обморок из-за возникшей было угрозы ареста. Спорил с седоусым за столом напротив окна, в стекле которого от порывов наружного ветра то и дело мелькала раскачивающаяся веревка с опасным грузом, и ничуть не опасался (фанат марок чертов), что глазастый помощник старшего инспектора обязательно рано или поздно зацепится взглядом за подозрительное мельтешение за стекло. Тогда и всего марочного альбома придурку не хватит, чтоб от легавых откупиться. Ой, чую, с этим упертым придурком, загребут нас всех троих под белы рученьки, и покажут небо в клеточку…

— А если, в дополнение к отозванному штрафу, я тебе двести пятьдесят юаней еще за нее заплачу? — меж тем снова пошел на повышение ставки седоусый.

— Так у вас же нет столько с собой? — фыркнул Ва Гонь.

— А я тебе безналом на карточку переведу.

— Не прокатит, — замотал головой Ва Гонь. — Вести марочные дела за наличку предпочитаю. Я даже в пригород за некоторыми марками сам еду, чтоб исключительно за нал все приобрести.

— Парень, я уважаю, конечно, принципы твои. Но, послушай, будь ты человеком. У меня уже три марки данной серии есть! А у тебя всего одна. К чему она тебе в единственном-то экземпляре? Ну продай, очень тебя прошу.

Попросив у инспектора разрешение на краткий сестринский совет брату, Ву Хо с лучезарной улыбкой наклонилась к уху Ва Гонь и что-то тому прошептала. После чего сбледнувший с лица ушастик, покосился на оконное стекло с мелькающей снаружи веревкой, громко сглотнул и резко стал сговорчивым:

— Ладно, здесь и сейчас я продам вам эту марку за триста юаней. Но деньги за нее приму только налом. Это мое окончательно и бесповоротное условие! Либо наша сделка совершается прямо сейчас, либо — никогда.

Сука! Я этого пафосного упыренка ща точно придушу! Сдались ему эти гребаные три сотни юаней, когда вот там за окном, считай, десятая часть ляма болтается!

— Договор? — оживившийся меж тем седоусый инспектор протянул руку ушастому владельцу злосчастной марки.

— Договор, — с тяжким вздохом, пожал руку старшему инспектору Ва Гонь.

— Лы Ван, дружище, одолжи сколько есть. До участка доедем, я с карты сниму и все возмещу, — попросил молодого помощника седоусый.

— Да без проблем, — откликнулся наш ровесник в полицейской форме.

Лы Ван тоже вытряхнул из своего кошелка на стол всю имеющую там наличность. Соединив две кучки купюр и монет в одну, копы быстренько все подсчитали, однако всей наличности у них, увы, оказалось лишь двести семьдесят один юань.

— Выходит, не судьба, — развел руками ничуть не опечалившийся срывом сделки Ва Гонь.

— Да ну, не может такого быть! — неожиданно впряглась за приунывших копов Ву Хо. — Я тоже считала, и мне показалось там было даже больше трехсот юаней.

Нагло заграбастав тут же все лежащие на столе деньги, девушка незаметно подбросила в кучу свои три купюры по десять юаней, и принялась нарочито медленно пересчитывать перед братом…

— Ну вот, видите, как я и говорила, даже одна монетка лишней оказалась, — подвела итог мошенница.

— О как, выходит, и впрямь, мы с вами, господин старший инспектор, обсчитались, — не моргнув глазом, узаконил аферу девушки Лы Ван.

— Да как так-то⁈ — схватился руками за волосы Ва Гонь, растерянно наблюдая, как загребущие пальцы седоусого, подрагивая от нетерпения, вытягиваю из его альбома больше не его уже марку.

— Девушка, давайте сюда квитанцию, — молодой полицейский забрал уведомление об оплате назначенного Сы минимального штрафа, передал его старшему коллеге, и седоусый инспектор, исполняя свое обещание, тут же его порвал.

— Постарайтесь больше не нарушать спокойствие других жильцов дома, — важно объявил поднявшийся из-за стола седоусый, строго глянув, при этом, снова почему-то на Ву Хо.

— Хорошего вам дня, — хмыкнул следом за старшим инспектором его молодой помощник.

— Угу, — вяло откликнулся все еще пребывающий в шоке от потери любимой марки Ва Гонь.

— Постараемся… И вам… — как дисциплинированные китайские болванчики синхронно закивали мы с Ву Хо, провожая инспекторов до наружной двери…

— Ты че тут устроил, придурок⁈ — тигрицей налетела на все еще рефлексирующего за столом брата Ву Хо, первой вернувшись в комнату после провода опасных гостей.

— Признавайся! Это, ведь, ты им недостающую тридцатку подбросила⁈ — возбухнул вдруг с ответной предъявой Ва Гонь.

— Разумеется, я! Должен же быть в нашей семье хоть один здравомыслящий человек!

— Дура! Из-за тебя моя коллекция лишилась «Девятнадцатого ангела»!

— Братан, ну остальные-то восемнадцать у тебя остались, — я участливо похлопал по костлявому плечу ушастика, вернувшись из коридора следом за девушкой.

— Болван! Какой же ты, Бин Сань, болван! — стряхнув мою руку, стал откровенно нарываться на жесткую трепку Ва Гонь. — В этой забракованной серии марок изначально всего их было ровно сто штук. Сто «Ангелов», понимаешь. Их всех еще в типографии пронумеровали с обратной стороны по порядку, и в таком виде, пронумерованными, они потом разошлись по коллекциям. Каждый номер «Ангела» — это редчайшая марка. И мне жуть как повезло добыть «Девятнадцатого» за смешную цену. Однако, только что, благодаря козням одной ловкой стервы и с молчаливого одобрения жироножопого дебила…

— Ну все, говнюк, ты меня достал, — не выдержав, я цапнул ушастого ушлепка за майку, рывком поднял из-за стола на ноги и душевно так втащил левым хуком в бочину.

— Сука! — на два голоса почти синхронно взвыли мы оба после удара. Ва Гонь из-за ушибленных ребер. Я же тряся вторым кулаком, отбитым, к хренам, об костлявое тело Ва Гоня.

— Твою ж мать! — привел нас обоих в чувство злой рык Ву Хо. — И вот где этот чертов пакет теперь прикажите искать? — заскочившая, пока мы бодались в низу, на подоконник девушка, продемонстрировала нам обрывок веревки, вытянутый только что ей из форточки.

— Фак! Фак! Фак! — схватившись за голову, запричитал Ва Гонь. — Вот теперь нам точно кабздец! Кабан в четыре придет за уже обещанными ему пятью килограммами дурман-травы! И что я теперь ему скажу?.. Тонкую веревку надо, чтоб незаметней было! Самую, блин, тонкую! Фак!.. Это ты во всем виноват! Ты! — ошалевший дистрофан вдруг накинулся на меня с кулаками.

И у боксера, уж не обессудьте, тут же сработал рефлекс.

Коронная двойка в солнышко и челюсть нокаутировала буяна минимум на минуту.

— Надеюсь, ты его не прибил? — неожиданно хладнокровно поинтересовалась спрыгнувшая с подоконника сестренка болезного.

— Да не. Ща полежит чутка, и очухается. Я ж его так, любя, приложил. Даже синяков от ударов не останется.

— Вот и ладно. Хоть поговорить сможем спокойно без этой истерички, — хмыкнула девушка.

— О чем говорить-то?

— О делах наших скорбных, млять!.. Бин Сань, не тупи. Как вас, вообще, угораздило связаться с этим отморозком Кабаном?

— А че, ты его знаешь?

— Да кто ж его на районе не знает-то⁈

— Про дела с Кабаном ты у братишки лучше своего спроси, — перевел стрелку я. — Он с этим кренделем договаривался. Меня лишь дурман-траву в гараже к сроку вырастить попросили. А я это дело хорошо умею — ты ж знаешь.

— Два дебила, блин!.. И че вот теперь, спрашивается, нам делать-то?

— Нам?..

— Ой, вот только не надо, — сделала раздраженную отмашку рукой Ву Хо. — Че я родителям скажу, если с придурком-братом что-то серьезное случиться? А Кабан отморозок лютый.

— Ну, так-то…

— Да заткнись уже, герой!.. Короче, я так решила. Должен же остаться рядом с вляпавшимися в дерьмо идиотами хоть один здравомыслящий человек.

— Ну мы, так-то…

— Слышь, хорош, а!.. Времени мало, вон он уже ногой дергать начал, кажись просыпается. Давай по делу… Сколько Кабан вам за траву обещал?

— Вроде на сто тысяч юаней они с Ва Гонем добазарились.

— Да вы просто сказочный чудаки! — закатила глаза Ву Хо. — Это ж в пять раз дешевле реальной цены оптовой партии пяти кило дурман-травы.

— А ты откуда знаешь?

— Не важно. Ща главное потеряшку до четырех нам обратно вернуть. Какие у тебя мысли на этот счет?

— Да какие тут могут быть мысли… Оторвавшийся пакет стопудово шлепнулся куда-то во двор…

— Да это ежу понятно, — перебила Ву Хо. — Но там сугробы ближе к середине практически в мой рост. А куда подхваченный ветром пакет зашвырнуло нифига непонятно. Из окна ямы от его падения в снегу разглядеть я не смогла.

— Это, потому что здесь пятый этаж. Надо из подъездного окошка глянуть, с площадки между первым и вторым этажами, там до снега не далеко совсем. Возможно, оттуда дырку от падения разглядеть и получится.

— Очень на это надеюсь. Потому что втроем перелопатить весь снег во дворе нереально будет даже за сутки…

— Что со мной? — пропыхтел очнувшийся Ва Гонь. — Я снова потерял сознание, да?.. Ё-ё, че так рожа-то болит?

— Давай, братишка, поднимайся, — подбежала к брату и стала помогать ему встать на ноги Ву Хо. — Нам нужно скоренько одеваться, доставать из чулана лопаты и спускаться с ними вниз.

— Нафига?

— Че забыл, бедненький, обо всем, когда башкой об под звезданулся? — участливо провела ладонь брату по волосам Ву Хо и, цапнув в конце его за загривок, злорадно прошипела в ухо: — Но я тебе, говнюк, сейчас напомню! — И тут же стрельнув глазками в мою сторону, зло фыркнула: — Ну а ты че там застыл? Живо вали к себе одеваться!.. Встречаемся через пять минут в подъезде.

Ну чисто тренер на сборах. Аж до дрожи. Прям: брр!..

Разумеется, я без звука свалил в указанном направлении.

Глава 12

— Что так долго-то? — приветствовала мое появление на лестнице Ву Хо.

— Бин Сань, это че у тебя там за хрень? Где лопата-то? — вторил сестре Ва Гонь.

Одетые по-зимнему друзья, с широкими зимними лопатами в руках, дожидались меня на серединной площадке между первым и вторым этажами.

Сообщать, что, обнаружив дома завтракающую мать, не удержался от соблазна и тоже заскочил на кухню, схомячить пару бутеров под кружку чая, я не стал. Оно, конечно, на кухне у двойняшек я заметил в раковине грязные тарелки с чашками, так что вероятнее всего они успели до моего визита позавтракать. Но, фиг знает, вдруг эта посуда скопилась у них еще с вечера. И, на всякий пожарный, задорить ребят своим незапланированным перекусом я не решился. Потому, проигнорив первый вопрос, стал сразу отвечать на предъяву ушастика.

— Да мешок это с мусором. Мать выбросить попросила, коль все одно на улицу иду. А с лопатой облом приключился. Оказалось, что мать пару дней назад ее поломала, когда машину на стоянке из сугроба выкапывала. Она в ремонт ее отнесла. И заберет оттуда теперь только в понедельник, то бишь завтра.

— Зашибись, блин! — фыркнул Ва Гонь. — И че ты руками что ль снег во дворе разгребать собрался?

— Зачем руками? Сейчас картонку какую-нибудь подходящую у мусорного бака надыбаю. Ей и стану, как лопатой.

— Откуда там картонки-то, дебил?

— Але! Это ты кого дебилом назвал⁈

— Да хватит уже! — закатила глаза Ву Хо. — Короче, Бин Сань, мы отсюда… — она ткнула пальцем в окно, —…пока тебя дожидались, повторно двор осмотрели. И следов падения пакета в сугроб снова нигде не заметили. Значит, копать вам придется вслепую, в расчете на удачу.

— В смысле нам? — обернулся к сестре Ва Гонь. — Ты ж вроде тоже собиралась принять активное участие?

— Не тупи, братик. Лопаты две, нас трое. Вы — мужчины, по любому, сильней хрупкой девушки. Потому разгребать снег лопатами будите вдвоем. Ну а, вот, мешок с мусором до контейнера донесу, — она забрала у меня мешок и сунула вместо него в руку свою лопату. — И картонку там какую-нибудь поищу… Как найду, тут же прибегу вам помогать.

— Охренеть, ты классно, конечно, придумала, — всплеснул руками Ва Гонь.

— Да ладно, братан. Че мы вдвоем что ли не справимся? — попытался я приободрить ушастика.

— А ты, блин, вообще, молчи! — неожиданно снова вспылил «друган». — Если б не твой дурацкий тайник с веревкой!..

— Так-то, если б не я, тебе вообще нечего было Кабану отдавать!

— А сейчас, блин, типа есть что?

— Да пошел ты!

— Сам пошел!

— Че сказал?..

Он повторного нокаута в край оборзевшего ушастика спасла сестра. Швырнув на пол мешок, девушка угрем ввинтилась между нами.

— Парни, вы че нахрен творите⁈ — зашипела она на нас рассерженной кошкой. — На пустом месте прямо в подъезде свару начинаете! Хотите, чтоб соседи снова полицию вызвали?.. Дебилы, блин! Мало у нас без того проблем?..

— Ты братцу своему скажи, чтоб базар фильтровал, — пробурчал в ответ я, постепенно остывая.

— Бин Сань, да хорош быковать! — пихнула меня в грудь Ву Хо. — Тебя, прям, как будто подменили.

— Ну а че он… — фыркнул я.

— Ва Гонь? — Ву Хо дернула брата за рукав пуховика.

— Да понял я, понял… Бин Сань, извини, был не прав. Просто нервничаю сильно…

— Да понятно, че. Ладно, проехали, братан, — мы с ушастиков пожали друг другу руки.

— Вот и славно, а теперь валите быстро снег во дворе разгребать. А я картонку пошла искать… — Подхватив мешок с мусором Ву Хо первой сбежала по оставшимся ступеням вниз и выскочила из подъезда на улицу.

С лопатами наперевес мы потопали за ней следом.

Глава 13

— Ого! Нормально вы так уже тут разгребли! — похвалила нас вернувшаяся примерно через полчаса Ву Хо. — Эдак вы до четырех большую часть двора от снега точно освободите.

— Это все Бин Сань! Ты глянь, он же ну прям, как снегоуборочный комбайн пашет! — похвалился мною перед сестрой Ва Гонь.

А я реально впахивал за троих. И это было мне ни разу не в напряг, а даже по кайфу. Швыряя, как заведенный, лопатой снег, я испытывал давно забытые ощущения от качественной тренировки. Когда пот не переставая бежит по телу, мышцы звенят от напряжения, и разгоряченное тело, работая на пределе своих возможностей, приносит ощущения: честной выкладки на тренировке и полного удовлетворения самим собой.

Сдерживающие внутренний жар шапка и пуховик были сброшены мною еще в самом начале работы, и сейчас валились припорошенные снегом еще на нашей первой отвальной куче. Мне же в насквозь мокрой от пота толстовке и белых от налипшего снега джинсах было жарко даже на бодрящем десятиградусном морозе. От тела густым облаком во все стороны расходился пар, быстро рассеиваемый порывами ледяного ветра. Но я не боялся простудиться и заболеть в мокрой одежде, потому как жировая прослойка на моих боках являлась великолепным внутренним утеплителем. И чтоб избавиться от этого «спасательного круга» вот так самозабвенно впахивать снегоуборщиком мне потребуется минимум еще месяц, ежедневно без остановки ворочая лопатой примерно по три-четыре часа.

После такого интенсивного тренинга, завтра, наверняка, у меня будет все болеть. Но я знаю, как перебарывать эту боль. К тому же эта неприятность приключится со мной только завтра. Сейчас же распаренное и великолепно размятое тело толстяка работало, как отлаженный, смазанный маслом механизм. И, ловя момент, я, как заведенный, швырял лопату за лопатой в очередную отвальную кучу, целенаправленно расширяя прорубленную уже нами в высоких дворовых сугробах ледяную площадку.

— Эй, передовик, может передохнешь слегка? — окликнула меня Ву Хо.

— Да некогда отдыхать-то, — откликнулся я, жадно дыша, но, сделав все-таки перекур, воткнул в снег лопату и подошел к беседующим друзьям.

— Ну чисто жеребец после скачки, — озорно подмигнула мне Ву Хо, выуживая из сумочки пачку с сигаретами.

— Мы все еще под окнами первого подъезда возимся, — проворчал я, не оценив прикол. — И до нашего четвертого еще минимум час пробиваться через эту снежную лавину придется.

— Ну, может, пакет ветром зашвырнуло поближе к началу дома? — предположила девушка, прикуривая тонкую сигарету от красивой откидной зажигалки. — Тогда до него уже скоро докопаетесь.

— А, может, наоборот, — покачал я головой, — улетела дурман-трава наша в сторону дальних подъездов. И, чтоб добраться до нее, придется весь двор от снега избавлять. Тогда до четырех можем не успеть… Потому, нечего тут лясы точить. Давайте, присоединяйтесь… — Не дожидаясь ответа, я вернулся к полутораметровому сугробу, снова ухватился за лопату и продолжил кидать снег.

— Ну-ка, ну-ка, чего это у тебя там за зажигалка-то? — оживился, меж тем, за моей спиной оставшийся прохлаждаться возле сестры Ва Гонь.

— Отвали! — фыркнула на брата Ву Хо.

— Понятно теперь, чем ты там так долго занималась… Слышь, Бин Сань, она, вместо того, чтоб картонку, как договаривались, по округе искать, в объедках помоечных рылась. Пачку сигарет, которую я утром в мусорку выбросил, разыскивала.

— Какой же ты все-таки мерзкий, братец!

— Нормально! Она там в дерьме копалась. А я типа — мерзкий?.. Где картонка обещанная, Ву Хо.

— Да я так подумала: что не женское это дело снег ворочать, тем более неуклюжей картонкой. Вон, у вас вдвоем как лихо получается. Я буду лишь мешаться под вашими лопатами.

— Э-э, систер! Это че такое сейчас началось-то? Ты че, типа, так намекаешь, что сливаешься?

— Ну, типа того.

— Да блин, Ву Хо, че за подстава?.. Нет картонки, так давай по очереди с тобой одной лопатой снег швырять. А то это Бин Сань у нас боров двужильный, а у меня, между прочим, уже спину пипец как ломит, и руки отваливаются.

— Сам, братик. Сам, сам, сам!

— Ну, Ву Хо, так не честно!

— Давай-давай, иди, помогай другу. А то он, вон, один за всех пашет. Даже как-то неловко. Ладно я — девочка, но ты-то Ва Гонь… Ты мужчина или тоже слабый пол?

— Вот и договаривайся после этого с тобой… — заворчавший Ва Гонь, вернулся-таки тоже к высоченному сугробу и, выдернув свою лопату, стал помогать мне разгребать снег.

— Ну извини, братик. Мне подружка позвонила. У нее там проблемы серьезные, попросила срочно приехать, помочь разобраться, — стала объясняться с нашими работающими спинами, оставшаяся ни у дел Ву Хо.

— А наша с Бин Санем проблема тебе, значит, уже побоку? — фыркнул обернувшийся к сестре Ва Гонь.

— Да ну что ты такое говоришь! Нет, конечно, — заверила его Ву Хо. — Я обязательно вернусь до четырех часов. И если вы к тому времени не отроете из снега пакет, я обязательно поддержу вас в разговоре с этим бандитом…

— Слышь, иди уже, а! — развернувшись, шикнул я на болтушку. — Отвлекаешь!

— Ладно-ладно. Удачи, мальчики. Все, я уже убежала…

Глава 14

Через примерно полчаса после ухода Ву Хо, когда мы с Ва Гонем совместными усилиями расширили очищенную от снега площадку где-то до середины окон второго подъезда, у нас неожиданно появились зрители.

— Гляди-ка, брат Бы Дай, жирный с дрищом в нашем дворе посмели без спросу кидать лопатами наш снег, — раздался за спиной вдруг развязный голос какого-то душного типа.

— Вижу, брат Че Ный. Такого вопиющего хамства нам никак невозможно стерпеть, — вторил товарищу говнюк номер два, смешно растягивая гласные и миксуя таким макаром свою речь с пчелиным гуденьем.

— Определенно, брат Бы Дай, два придурка снова нарываются на серьезную трепку.

— Согласен, брат Че Ный. И я уже достал даже телефон, чтобы заснять очередную серию нашего воспитания задротов.

— Ребята, ну что мы вам сделали-то? — плаксиво заканючил вдруг Ва Гонь и, прекратив работу, повернулся к изгаляющимся сзади уродом. — Мы же наш общий двор от снега очищаем, где ваши родители живут. Общественно полезным делом занимаемся…

Заинтригованный начавшимся цирком, я тоже оставил лопату в сугробе и развернулся.

— Дрищ, заткнись, — фыркнул один из пары крепко сбитых азиатов примерно наших лет, в одинаковых серых штанах, шапках, ботинках и пуховиках. Судя по голосу, звали этого ушлепка Че Ный. И чуйка подсказывала мне, что фамилия у этого персонажа скорее всего насквозь цыплячья: какая-нибудь Ко. Потому как, с добавлением опущенных (для благозвучия, вероятно) в двух местах эн, получающаяся тогда характеристика ушлепка: конченный, на все сто соответствовала манерам говнюка.

— На колени, шелудивые псы, и прощения оба просите, живо! — иерихонской трубой прогудел ушлепок номер два, сверкающий направленным на нас телефоном в руках (оператор, блин, недоделанный). Имя этого ушлепка, из-за частого обращения к нему товарища, было уже мне известно: Бы Дай. О фамилии же приходилось снова лишь догадываться. Но и в этот раз на помощь мне пришла интуиция, подкинув идейку, что фамилия говнюка, как у всегда на все согласного статиста — то бишь За. Ведь получающееся тогда «забыдай», после незначительной коррекции центрального звука, весьма гармонично сочеталось с его бычьим видом и тягучим голосом.

— И тогда мы с братом, возможно, не станем сегодня наказывать вас слишком строго, — подхватил за «иерихонской трубой» конченный.

— Возможно, — с важным видом прогудел забодай.

И оба ушлепка, весьма довольные своей тупой издевкой, дружно расхохотались.

Ушастый придурок рядом и впрямь грохнулся перед спортсменами на колени и, низко кланяясь им, стал нести какаю-то чушь про то, что мы не хотели, мы не знали, мы больше не будем…

— Жирный, а тебе особое приглашение что ль надо? — нахмурился, наблюдая рассинхрон в действиях своих жертв, самый сообразительный в паре говнюков конченный.

— Дозволь мне, брат Че Ный, произвести с остолпом воспитательную беседу, — прогудел забодай.

— Разумеется, брат Бы Дай, будь так любезен, — кивнул товарищу конченный, принимая из его рук наведенный на меня телефон.

— Бин Сань, ты чего? — зашипел на меня отбивающий на коленях поклоны Ва Гонь. — Это ж послушники из школы, при храме боевом.

— И че? — фыркнул я в ответ.

— Да то! Каждый из них по десятку таких, как мы играючи размотает. Прекращай геройствовать и…

— Таких, как ты, может, и по два десятка, — перебил я трусливый скулеж.

— Эй, ничтожества, о чем это вы там раскудахтались? — снова загудел надвигающийся на меня спортсмен.

— Пасть захлопни, воняет, — парировал я, без тени сомнения шагнув навстречу говнюку…

Ну что сказать? Боевая подготовка у забодая определенно имелась, и вполне достойная. Еще года три назад, возможно, я и уступил бы этому бойцу в концентрации и, соответственно, скорости принятия решения. Но с моим текущим опытом боев в ринге и отлично растянутым и разогретым, словно специально для боя, телом толстяка, я играючи поднырнул под его эффектно исполненную вертушку, и коронной двойкой тут же «выключил свет» чересчур самоуверенному противнику, никак не ожидающему такого проворства от неуклюжего казалось бы толстяка. В этот раз я не сдерживал силу наносимых ударов, и грамотно использованное усиление в виде стокилограммовой туши Бин Саня превратило каждый мой кулак в кузнечный молот, толстые же зимние перчатки на руках уберегли негодную для боя нежную кожу кулаков от болезненных ссадин.

— Это че сейчас было? — охренел оставшийся вдруг в одиночестве конченный, наблюдая за товарищем, без движения застывшим на расчищенной от снега площадке, уткнувшись побитой мордой в лед, нокаутированным после первого же обмена ударами.

— Как это?.. — вторил ушлепку с заснявшим короткометражку телефоном ушастик, по-прежнему стоящий на коленях за моей спиной.

— Это бокс был, — ответил я на первый вопрос и продолжил, обращаясь к ушлепку: — Забирай это свое говно, и валите нахрен отсюда!

— Ах ты, псина шелудивая! — ожидаемо тут же пошел пятнами конченный, лихорадочными тычками пальцев по экрану, прерывая запись, и суетливо пряча смартфон в боковой карман пуховика.

— Бин Сань, ну зачем так нарываться-то? — снова запаниковало сзади ушастое ссыкло.

Второй боец, имея уже представление о моих возможностях, стал сходиться в закрытой боевой стойке, и мне пришлось с ним реально боксировать добрую минуту, в ходе которой каждому из нас прилетело по паре-тройке довольно-таки увесистых плюх от противника. Но быстрота ног (где я, увы, из-за лишнего веса изрядно уступал прыгучему, как мячик, противнику) и реакция бывалых бойцов (где уже я имел неоспоримое преимущество над ним) помогали со смягчающими болезненные последствия ударов отскоками и уклонами туловища. В итоге, снова школа российского бокса оказалась сильнее китайского ушу, и на выходе из очередного клинча, едва не переведенного противником в крайне нежелательный для меня партер, мой резкий, как выстрел, апперкот снес к хренам челюсть конченного вместе с его сознанием.

— Бин Сань, когда ты успел так научиться драться? — схватился за щеки Ва Гонь, не по-китайски широкими глазами глядя на обоих наикрутейших послушников из школы, при каком-то там местном шаолине, теперь мирно посапывающих на слегонца окровавленном снегу. — Выходит, там с тарелкой у нас в квартире, это была не случайность? Но КАК?..

— Хорош рассиживаться, — отмахнулся я от вопросов ушастика, как от надоедливых мух. — Вставай, бери лопату и погнали дальше. — Подовая пример, я первым выдернул из сугроба свое орудие труда и продолжил, как ни в чем не бывало, кидать снова снег.

— Погоди, а с этими че? — показал на «отдыхающих» ушлепков Ва Гонь.

— Полежат, очухаются, свалят, — не оборачиваясь фыркнул я.

— Но…

— Да забей ты на них, — пришлось все же остановиться, чтоб провести с ушастиком разъяснительную беседу. — Я победил каждого из них в честном бою. Они бойцы, а не гопники. Поняли, прониклись, осознали. Больше цепляться ко мне, ну и к тебе, разумеется, когда ты рядом со мной, ни один из них не посмеет. Тем более сейчас, после нокаута, когда они и передвигаться-то смогут с трудом, не то, что драться.

В подтверждение моих слов, очухавшийся первым Бы Дай, проигнорив наше присутствие рядом, подполз к товарищу и начал молча его тормошить.

Не дожидаясь, пока постепенно оживающие послушники поднимутся на ноги и заковыляют восвояси, я подхватил лопату и вернулся к работе.

Через несколько секунд ко мне присоединился и Ва Гонь.

Но уже через пару минут, только-только начав по новой разогреваться, мне пришлось в очередной раз прервать уборку снега. На сей раз не из-за внешних, а из-за внутренних факторов. Вернее фактора.

В башке пробудился после алкогольного аута Каспер. И какой вы думаете вопрос перво-наперво задал мне этот призрачный говнюк?.. Приколитесь:

Ты нашел в комнате заброшенный через форточку пакет? — громом средь ясного неба прозвучало у меня под черепушкой.

Следом тут же посыпались другие вопросы:

А че это вы тут делаете? А зачем ты снял куртку с шапкой? А почему эти грозные послушники такими побитыми уходят отсюда? А куда это мы вдруг побежали?..

Я не ответил ему ни разу, а, подхватив лопату и куртку с шапкой, со всех ног понеся домой.

Глава 15

— Бин Сань, это что такое⁈ Почему одежду на вешалку не повесил? А на полу в прихожей бросил?.. А это что еще за лопата? Откуда она у тебя?.. Ду Бин Сань, я кажется к тебе обращаюсь⁈

— Мамаш, ну че с кресла-то встала? — фыркнул я в ответ, из-под кровати, под которой, лежа на полу, активно шерудил лопатным черенком, в поисках забившегося куда-нибудь в угол пакета. — Так хорошо там телевизор смотрела…

— Сын, что ты себе позволяешь! — не унималась Шни Ла. — Почему ты так груб со мной?..

— Слышь, Каспер, че-т нет и тут тоже, походу, ни хрена, — игноря вопли «душнилы», пропыхтел я соседу по черепной коробке. — Сдается мне, наколол тебя этот мутный Контролер; и не залетало сюда, вовсе, сегодня никакого пакета.

Нет, Контролер не мог обмануть! — горячо заспорил призрак в голове. — Ты просто не слышал его голоса! Это высшая сила! Точно! Я это сразу почувствовал!..

— Ой, не гони, а! Че ты там почувствовать мог, без тела-то?

А я все равно почувствовал. Без тела в непроглядном тумане я ощутил его сильнейшую ару!..

— Ну, Каспер, ты и трепло, конечно…

— Что ты там бормочешь? Ничего не могу разобрать, — в параллель с нашей беседой, продолжала чихвостить меня мамаша. — Говори громче!.. А это еще что такое⁈ Бин Сань, так ты еще и в ботинках уличных в комнату прошел⁈

— Да, блин! Отвали уже от меня, женщина! — вынырнув из-под дивана, рявкнул я мамашу… Которая на такую отповедь от возмущения аж красными пятнами пошла.

Не разговаривай так с моей мамой! — тут же заскулил в башке ее заступник.

— Так из-за тебя ж все! — парировал я, в порыве ярости позабыв о конспирации. — Пакет должен быть в комнате, пакет должен быть в комнате… Ну и где, спрашивается, тут этот долбанный пакет?

— Так вот откуда ноги-то растут, — всплеснула руками Шни Ла и, подбоченившись, огорошила меня неожиданным вопросом: — Этот бедлам ты из-за пакета своего дурацкого что ли устроил?

— Оп-па, — я проворно вскочил на ноги. — Мать, ну-ка живо колись: откуда знаешь про пакет?

— Оттуда… Э-э, Бин Сань, ты чего? Прекрати на меня так жутко смотреть! И отодвинься на пару шагов назад!

Гася прущую изнутри злость на пытающую меня лечить истеричку, я свирепо заколотил кулаками по стене. Нежная кожа на костяшках левого кулака тут же лопнула, и под бинтом правого проступило свежее кровавое пятно.

Шокированная мать, попятившись из комнаты в коридор, уперлась спиной в дверной косяк.

Боль в разбитых кулаках вернула разум на место. Я оттолкнулся от заляпанных кровавыми оттисками обоев и, тряся разбитыми руками, уже почти спокойным голосом потребовал у женщины объяснений:

— Так что там случилось с моим пакетом?

— Ты-ты е-его вы-выброси-сил, — слегка заикаясь, продолжила изводить меня ребусами Шни Ла.

Спокойно! Не нужно злиться! — очень вовремя подключился к нашему тухлому диалогу Каспер, увещевания которого уберегли меня от нового срыва, и неминуемого последующего перелома пястиковых костей в обеих кистях. — Просто попроси ее уточнить: что она имела в виду? Мама адекватный человек. Уверен, она все тебе нормально растолкует.

— Послушай, женщина, — с трудом сдерживаясь, чтоб не перейти на трехэтажный мат, стал растолковывать я мамаше, как ребенку, — МНЕ этот пакет очень нужен, следовательно, Я ну никак не мог его никуда выбросить.

— А вот и мог, — вдруг решительно шагнула мне навстречу, быстро оправившаяся от шока и по новой уверовавшая в свой авторитет в этом доме Шни Ла. — Я нашла твой пакет вот здесь на полу, — она ткнула пальцем в ламинат под моими ногами. — На ощупь догадалась о его содержимом, и выбросила в мусорный мешок. Который ты потом собственноручно отнес на помойку.

— Да млять! Нахрена? — я схватился руками за голову, и плюхнулся задницей на заправленную кровать.

Вот черт! — вторил мне Каспер в голове.

— Бин Сань, следи за своим языком! — снова включила душнилу типа мать.

— Мама, ну вот зачем ты это сделала?

— Потому что у нас тобой, сын, был уговор! — припечатала очередным добытым из рукава козырем меня эта катала. — И, после ТОГО случая в сентябре, ты дал мне слово, что больше никогда… Давай, давай, вспоминай!.. Что НИКОГДА не притащишь в наш дом результаты своих гаражных сельхоз-экспериментов… Скажи: было?

Да, я ей обещал, — запоздало покаялся Каспер. — Потому дурман-трава и хранилась в квартире двойняшек Сы.

— Млять, вы с ума меня сведете своими заморочками, — пропыхтел я едва слышно для призрака.

— Что ты там бормочешь? — тут же сделала стойку Шни Ла. — Эй, Бин Сань, ты куда это с лопатой собрался? Стой, кому говорят!..

Но на мамашины причитания мне было, разумеется, фиолетово. Нужно было срочно бежать к мусорному баку… Хотя, интуиция подсказывала, что это уже пустые хлопоты, и мой мешок с мусором давно уже перекочевал в нутро мусоровоза, махину которого, проезжающую мимо нашего двора, я кажется засек краем глаза, когда вместе с Ва Гонем усердно раскидывал гигантский сугроб. Но, как бы то ни было, а проверить и окончательно удостовериться в пропаже ценного пакета (или, чем черт не шутит, вдруг отыскать потеряшку) было необходимо.

Подорвавшись с кровати, я играючи увернулся от метнувшейся наперехват истерички, вихрем проскочил коридор и, подхватив с пола шапку с пуховиком… Едва не снес резко распахнутой дверью нерешительно переминающегося перед нашим порогом ушастика.

Глава 16

— Бин Сань, ты чего? — по-бабьи взвизгнул шарахнувшийся в сторону Ва Гонь, подбирая с пола таки выбитую дверью из его рук лопату.

— Это ты с хрена ль тут торчишь? — фыркнул я в ответ и, не дожидаясь объяснений, швырнул приятелю до кучи и свое орудие труда: — Домой относи, ладно. Копать нам больше ничего сегодня не придется.

— Как это?.. А как же пакет? — закричал ушастик уже в мою удаляющуюся спину.

— Ща я по бырому сгоняю, — закричал я в ответ на бегу, перескакивая за раз через две-три ступени. — Ва Гонь, иди домой пока. Я не на долго. Минут через пять тоже к тебе поднимусь. Надеюсь, с хорошими…

—…вестями! — окончание последней фразы я проорал, уже выскочив на улицу, но, не заморачиваясь, что ушастик че-то там не так поймет, тут же еще прибавил шагу, на бегу натягивая пуховик и шапку.

Налево. Ага, вот по это тропинке до угла забора игровой площадки. И снова налево. Теперь по петле мимо лавочек. И вон они уже баки мусорные виднеются, — ведомый персональным навигатором, я меньше, чем за минуту, добежал до полудюжины массивных контейнеров… Но, увы, обнаружил в каждом лишь пустое, заляпанное белесыми вонючими подтеками нутро.

— Зашибись, блин! Вот теперь мы точно в полной жопе по вине одного бестелесного мудозвона, — подытожил я на обратном пути, провоцируя притихшего Каспера на разговор.

Я ж для общего дела старался, — проворчал откликнувшийся на нехитрую подначку призрак.

— Ну да, так лихо расстарался, что подкинул пакет с дурман-травой душниле, зная, что она подобные гостинцы из гаража на дух не переносит, — продолжил я тыкать нашкодившего Каспера мордой в лоток.

Не называй мою маму так! — возбухнул обвиняемый.

— Ты еще обидься сейчас мне тут! — фыркнул я в тон собеседнику.

Да блин… Я понимаю, конечно, что всех подвел, — поплыл Каспер. — Но там, в тумане, все так вдруг навалилось. И Контролер заставил выбирать всего за минуту сразу из трех вариантов дальнейшего развития событий… Выбрал, ведь, вроде бы, самый безопасный. Что пакет с травой залетает в тихую, спокойную комнату. А оно, видишь, как повернулось — про давнишний уговор-то с матерью вспомнить мне, банально, не хватило времени.

— Понятно, че. И мы теперь, с твоим другом Ва Гонем, в банальной заднице.

Хорош уже, а! Я ж извинился! Че мне, по-твоему, нужно было выбирать: падение пакета куда-то в сугроб во дворе?

— По сравнению с тем, что теперь, да это был бы, пожалуй, роскошный выбор.

А если б порывом ветра его унесло черте куда?

— Зато теперь его увезло хрен знает каким мусоровозом на хрен знает какую свалку. И у нас нет даже теоретических шансов его отыскать.

Я ж попросил уже за этот косяк прощения…

— Попросил он, блин… Лучше б ты, Каспер, вообще, оставил там все, как есть. Чтоб пакет спокойно провисел до ухода полицейских на застекольной веревочке.

Да, среди вариантов, был и такой. Самый первый.

— Млять! Ну вот и нахрена ты мне об этом рассказал? Дескать, был у меня, братан, шанс не обосраться, но я его замечательно просрал.

Погоди, но они ж, инспектора в смысле, увидели эту вашу заначку за стеклом?

— Это кто тебе такую чушь сказал? Твой приятель Контролер?

Нет… Тое сеть: да… То есть, он не то, чтобы сказал, а скорее показал. Меня там как бы на короткие отрезки времени возвращало обратно в тело. И в эти моменты я увидел: как вы привязываете пакет к форточке, и выбрасываете его наружу на веревке. А потом еще: как полицейские обнаружили что-то подозрительное в комнате Ва Гоня, и мой друг от страха даже потерял сознание.

— Просто ссыкун твой друг, — хмыкнул я. — Что, впрочем, и неудивительно при такой-то фамилии.

Давай только без этих твоих непонятных приколов.

— Слышь, Каспер, давать тебе жена будет. Ежели, конечно, повезет обратно в тело когда-нибудь вернуться. В чем теперь уже я не очень-то и уверен.

Хорошо, Ва Гонь — трус, признаю. Но ты, ведь, не станешь отрицать, что полицейские обнаружили ваш тайник. И не арестовали вас потом лишь потому…

Мое истерическое ржание заставило оппонента растерянно примолкнуть в голове. Я же так хохотал, что, не удержавшись на ногах, даже рухнул коленями в сугроб.

— Да будет тебе известно, дружище Каспер, что нихрена ничего подсудного легавые в комнате Ва Гоня не нашли, — успокоившись, я понялся на ноги и, зашагав дальше к нашему подъезду, продолжил прерванный разговор. — Прикинь, этих фигляров в полицейской форме заинтересовали марки нашего ушастика…

Не называй так Ва Гоня!

— Да пошел ты! — беззлобно отмахнулся я. — В общим, старший в паре инспекторов тоже оказался заядлым филателистом. И, обнаружив к коллекции Ва Гоня редкую марку, стал уговаривать ушастика продать ее ему. Вот, собственно, и вся интрига случившегося в комнате Ва Гоня кипиша… Сторговав у ушастика дурацкую марку, легавые тут же чуть не вприпрыжку сдристнули из квартиры Сы, и мы, получив наконец доступ к тайнику за окном, обнаружили там, вместо пакета с дурман-травой, лишь гребаный обрывок веревки. — Заканчивал затянувшееся объяснение я, уже шагая по лестничным ступеням внутри подъезда.

Вот ведь оказия какая. И ведь хотел же, как лучше.

— Ладно, Каспер, хорош нюни распускать. У меня, кажется, появилась идейка: как можно будет с минимумом потерь от наезда бандосов отмазаться… У тебя ведь, наверняка, в гараже запасы какого-нибудь разнотравья имеются?

Найдутся… Например, там до сих пор хранится практически полный урожай мать-и-мачехи. Я его как раз сушил и готовил к расфасовки под продажу, когда Ва Гонь с темой дурман-травы ко мне подкатил. Дальше я полностью сосредоточился на этом новом проекте, а так и нереализованная мать-и-мачеха осталась лежать в стеклянных банках в шкафу.

— Отлично! Это то, что надо!.. Рисковая, конечно, выйдет авантюра, но, как говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж.

Какая странная ассоциация…

— А то! Это вам не это!

А вот сейчас вообще ничего не понял.

— Бывает…

Можно, про авантюру поподробней?

— Разумеется, только сперва до другана твоего дойдем. А то неохота мне дважды одно и то же пересказывать…

Последние три лестничных марша я одолел в задумчивой тишине.

Дверь квартиры на сей раз распахнулась мгновенно, едва я коснулся пальцем кнопки звонка.

— Блин, да ты че на телефонные звонки-то не отвечаешь! — с порога наехал на меня ушастик.

— А я вообще бес понятия, где мой телефон, — фыркнул я в ответ и, не разуваясь, прошел в знакомый коридор, с осколками битой посуды и засохшими каплями моей крови на полу.

— Я тебе раз сто уже на него звонил, — продолжил возмущаться мне в спину запирающий дверь Ва Гонь. — Потому и к двери твоей подошел. Набирался духу, чтоб на звонок нажать…

Да он дома, в комнате, на тумбочке лежит. Заряжается, — стал в параллель вещать пробудившейся под черепушкой Каспер. — А не звонил ни разу, когда ты там пакет искал, потому что я его на беззвучку поставил, чтоб не трезвонил ночью. С утра же доступа к нему, по понятным причинам, я уже оказался лишен.

—…Сам знаешь, мама твоя меня не особо жалует. Вот я и колебался перед дверью. А тут ты сам взял и открыл ее…

— Братан, давай уже короче, а, — перебил я пустомелю. — С хрена вдруг такой кипиш-то начался?

— Так это… Мне, короче, Кабан позвонил, аккурат, как только мы перестали снег разгребать, и ты домой, как шальной, помчался, — огорошил Ва Гонь. — И сказал, что у него вечером дела какие-то неотложные, потому нашу сегодняшнюю встречу с четырех он переносит на три часа.

Глава 17

— Да дай уже сюда!.. Нифига не можете: не ты, не сестра твоя, — отобрав бинт у Ва Гоня, я стал самостоятельно бинтовать левую руку, под недовольный бубнеж в башке неугомонного Каспера:

Не нужно напраслину наговаривать на моих друзей, все они могут…

Сам-то я про разбитые об стену костяшки за время пробежки до мусорки успел уже позабыть, но ушастик, заметив во время нашего разговора мою окровавленную руку, тут же взялся ее лечить. Вынудил ополоснуть над кухонной раковиной холодной водой, затем залил открывшиеся ссадины перекисью и стал было бинтовать. Но эти неуклюжие его старания смог вытерпеть я уже не долго и, уволив горе-эскулапа, перешел на самообслуживание.

— Мутная затея эта с подменой травы, Бин Сань. И Кабану она точно не понравиться, — оставшийся не у дел Ва Гонь продолжил обсуждение предложенного мною плана вызволения из текущей беспросветной жопы.

Вот-вот, мне тоже затея эта совсем не нравится! — горячо поддержал друга Каспер.

— Отвергаешь — предлагай, — хмыкнул я, затягивая на руке узел из располовиненного на конце бинта.

Но в ответ, ожидаемо, услышал лишь натужное сопенье ушастика и игнор Каспера.

— Сы не ссы! — подмигнул я Ва Гонь. — Я все переговоры беру на себя. Вот увидишь, так этого хмыря заболтаю, что он еще пощады запросит.

— Кабан? Пощады? — фыркнул ушастик.

Сказочник, блин! — пробудился от спячки критикан в голове.

— Ну сам посуди: он просил у тебя траву — так ты траву ему и вырастил…

— Мать-ее-мачеху? Из семян дурман-травы?

Не смешная, и крайне опасная шутка!

— Че выросло, то выросло, — развел я руками, игноря желчные комменты Каспера. — Нефиг было на самотек процесс бросать. Кабан дал тебе не те семена, и не проконтролировал дальнейший процесс. По факту, это его косяк, а никак не наш.

— Да хрень какая-то…

Поддерживаю!

—…За подобную предъяву Кабан нас наизнанку вывернет.

И я окончательно лишусь своего тела!

— Пусть только, сука, рыпнется, я живо ему хлебало разворочу! Ты ж видел, как я умею?

Это еще че за новости?

— Кулаками махать ты зачетно насобачился, признаю, — закивал Ва Гонь. — Фиг знает: когда и где? Но ты прав: я это видел, и против факта не попрешь. Однако, Бин Сань, при всем уважении, предьява Кабану — это тебе не с послушниками во дворе в боевом искусстве состязаться…

Так это ты тех послушников побил⁈ Ниче се!

—…На тебя Кабан пистолет наведет, и ничего ты ему не сделаешь.

Поддерживаю!

— Не, до этого вряд ли дойдет, — отмахнулся я. — Стрелять в квартире пятиэтажки в три часа дня в воскресенье он не посмеет.

— Ты плохо его знаешь, Бин Сань! Этот отморозок вообще без тормозов.

Я-то как раз-таки нормально знаю и полностью солидарен!

— Ладно, давай тогда оставим все, как есть, — пожал я плечами. — И когда придет Кабан, ты расскажешь ему печальную историю: как из-за утреннего визита полицейского наряда, спровоцированного скандалом спозаранку в квартире, ты выкинул в окно пять кило выращенной для бандосов дурман-травы.

— Так-то, это не я выкинул долбанный пакет, — включил придурка ушастик.

— Ну да, это сделали мы с твоей сестрой. Но, я надеюсь, у тебя хватит ума, не втягивать в это дерьмо до кучи еще и Ву Хо?

Конечно, Ва Гонь не подставит сестру! Что за нелепые домыслы⁈

— Да задрал ты, тарахтелка, млять! — не сдержавшись, шикнул я на Каспера. Но, видимо, вышло достаточно громко. Ва Гонь услышал и принял на счет своего растерянного пыхтения.

— Блин! Блин! Блин!.. — зачастил очнувшийся от столбняка ушастик. — Он же меня… Нет так нельзя! Не хочу! Нет! Нет! Нет!..

Встряска за плечи вернула разум в газа паникера.

— Нам нужно снова спуститься во двор, и продолжить поиски улетевшего пакет в снегу!

Увы, друг, но это уже бесполезно…

— Ва Гонь, не тупи, я ж тебе жизнью поклялся уже, что его там нет! — заверил я, по-прежнему сжимая ушастика за плечи.

— Млять! Да откуда ты, нахрен, это заешь⁈ — с неожиданной в его худых руках силой оттолкнул меня Ва Гонь.

— Оттуда, млять! — ему в тон откликнулся я. — Слышь, придурок, не беси меня. А то ща втащу!

Вид моих вскинутых вверх кулаков мгновенно отрезвил паникера. Сдувшись, словно старый воздушный шарик, Ва Гонь плюхнулся на табуретку и, схватившись руками за голову, простонал:

— Я не знаю, что делать, Бин Сань. И Ву Хо, как на зло, телефон вырубила, ни на звонки, ни на сообщения не отвечает.

— Доверься мне, братан. Я знаю, — успокаивающе похлопал я по узкому костлявому плечу ушастика. — У меня в загашнике имеется веский довод, который поможет нам по мирному добазариться с Кабаном. Только ты должен поддержать мою задумку с подложной травой.

Довод?.. — удивился Каспер.

— Да, черт с тобой, давай попробуем хоть так выкрутиться, — кивнул Ва Гонь и тут же повторил за призраком: — А че за веский довод-то? — В поднятых на меня снизу глазах его загорелась робкая надежда на чудо.

Не хотелось его обламывать, но правда была чересчур фантастична. Вероятность же того, что ушастик сходу поверил бы в существование у меня в башке Каспера, имеющего выход на некую высшую силу, способную предлагать варианты дальнейшего развития событий, была ничтожна. А времени убеждать и доказывать что-либо «деловому партнеру» у мня не было от слова совсем.

Электронные часы на кухонном холодильнике показывали: 12:34. До назначенной Кабаном встречи оставалось меньше двух с половиной часов. А нам еще нужно было успеть смотаться в гараж (который, к слову, располагался за полтора десятка кварталов от дома, где-то на городской окраине), упаковать в мешок пять кило мать-и-мачехи и на обратном пути домой заскочить еще в магазин за стимулятором довода.

— Потом узнаешь. А сейчас просто доверься мне, братан.

— Ладно, как скажешь, Бин Сань, — кивнул снова поникший ушастик.

Глава 18

— Да, бос!.. Все сделаем, бос!.. По исполнении доложим, бос!.. — пыхтел сидящий за рулем «ауди» краснолицый широкоплечий азиат, прикрыв ладонью висящую на ухе гарнитуру так, чтоб собеседнику не было слышно доносящихся с заднего сидения: натужных переругиваний и звуков борьбы.

— А вот хрена лысого, Ра Чун, я пойду за сигами для тебя в магаз!..

— Пойдешь, как миленький, Ра Кан! Был уговор! И ты проиграл!..

— Ты мухлевал!..

— Я честно выиграл!..

— Да вы достали меня, придурки! — закончив разговор с начальством, развернулся к сцепившимся парням краснолицый водила и, цапнув длиннющими ручищами обоих за шкирки, расшвырял по разные стороны длинного сиденья, как котят. — Прям, как дети малые, ей богу! Пару минут без няньки спокойно посидеть не можете!

— Ло Буй, уважаемый, вот рассуди нас! — стал тут же апеллировать к силачу замухрышка Ра Чун. — Мы с Ра Каном в «очко» на пачку сиг по-быстрому решили замесить. Братец пожадничал, и ему к валету с десяткой…

— Фига се пожадничал! — фыркнул крепыш Ра Кан. — Покажите мне идиота, что в моей ситуации на двенадцати остановился бы!

— Сам ты идиот! Я б, к примеру, застопорился, в расчете, что жадный обалдуй напротив нахапает перебор!

— Да потому что ты шулер чертов!..

— Короче! — перебил спорщиков скривившийся Ло Буй.

— Ему еще одна десятка третьей картой выпала, — охотно зачастил Ра Чун. — И, соответственно, перебор. Но брат, обвинив меня в подтасовке, отказался признавать свой честный проигрыш…

— Да какой, нахрен, честный!..

— Ну-ка ша! — качнул здоровенной пятерней в сторону Ра Кана краснолицый водила. — Проиграл — плати! Карточный долг — святое!.. Значит так: купишь брату пачку сиг в маркете, как договаривались. Всосал?

— Но, старший, он же…

— Че-че, не расслышал? — занесенная пятерня силача Ло Буя сжалась в кулак.

— Да понял я, понял, — проворчал отшатнувшийся крепыш и, в подтверждение своих слов, тут же потянул за ручку двери, открывая ее с намерением, немедля, идти исполнять обещанное.

— Стоять! Я не договорил, — удержал торопыгу внутри теплого салона Ло Буй. — Дверь обратно захлопни, дует… Короче, за сигаретами сходишь позже, когда с делом, шефом нам порученным, разберемся. — И отвернувшись от притихших парней, он завел машину и стал аккуратно выруливать с плотно заставленной стоянки.

— Ло Буй, уважаемый, а что за дело-то? — решился первым озвучить очевидный вопрос Ра Чун.

— Да ерунда. Шеф велел пару терпил в гаражах… — откликнулся выруливающий с парковки в плотный дорожный поток Ло Буй и, не договорив, разразился бранью в адрес обозленной его наглой подрезкой блондинки в новеньком «хавейле»: — Ну ты мне еще там погуди, соска драная!

— О-о! Терпил гасить — это я уважаю! — азартно потер руки сзади Ра Кан.

— Осади, придурок! — шикнул на подручного успокоившийся Ло Буй, подстраивая ход «ауди» под общую скорость потока машин. — Никакого членовредительства, парни, и, тем паче, мочилова. Там два задрота-студента. Их нужно просто шугануть на выходе из гаража. И отобрать у терпил пакет с травой… Всосали, клоуны?

— Сработаем в лучшем виде, Ло Буй, уважаемый!

— Базара ноль, Старший! Мы вас не подведем!

Глава 19

Мне все же пришлось забежать домой, переодеться в чистые джинсы, майку и толстовку (потому как от пропотевшей во время уборки снега одежды уж чересчур сильно разило бомжатиной) и забрать, наконец, с тумбочки давно зарядившийся смартфон. По-хорошему следовало бы еще заскочить в душ и помыться, но сложившийся из-за хотелки Кабана цейтнот лишил меня этого удовольствия.

Забежав после переодевания на секунду в кухню, я урвал с прикрытой бумажным полотенцем тарелки пару бутеров с сыром и колбасой (оставшихся, походу, с одинокого мамашиного завтрака) и, на ходу хомяча, рванул обратно в прихожую.

Но, как планировал, быстро сбежать из квартиры, увы, не вышло.

— Бин Сань, сынок, ну что ж ты все на бегу, как угорелый, — выскочила из своей комнаты Шни Ла и принялась, в излюбленной своей манере, профессионально выносить мне мозг, пока я лихорадочно шнуровал ботинки и натягивал куртку с шапкой. — Иди сядь, поешь нормально.

— Некогда, мать.

— Нет уж, будь добр, удели матери хотя бы пять минут своего драгоценного времени!

Поговори с мамой, ну пожалуйста! — заканючил в черепушке Каспер.

Пришлось подыграть убогому.

— Да че надо-то?..

— Бин Сань, ты только посмотри на себя! В кого ты превратился за это утро? В тебя словно злой дух какой вселился!..

Мамочка, как же ты права!..

— Не болтай ерунду, женщина. Я такой же, как обычно.

— Ну вот, снова хамишь… Бин Сань, ты ж в таком тоне раньше никогда со мной не разговаривал! Откуда, вообще, у тебя, сын, взялось это вульгарное: женщина?

— Короче, мне эта фигня надоела. Я погнал. У меня дела.

Но удержав меня рядом за рукав куртки, «душнила» продолжила нагнетать:

— И ты чересчур нервный какой-то стал, сын! Из-за дурацкого пакета, как зверь лютый, чуть на мать родную не набросился!

— Ой, да ладно, краски-то сгущать. Просто расстроился…

— Да так, что руки об стену разбил⁈ Вот представь какого мне было на это смотреть⁈

Извинить, чурбан бесчувственный!

— Вот ты ж!..

— Что, прости?

— Извини, говорю, мама. Эмоции тогда захлестнули. Планы, понимаешь, грандиозные имелись у меня на ту траву, что ты…

— Я ничего не желаю об этом слышать! — отступилась женщина и резко сменила тему: — А на щеке синяк откуда? И, вон, из-под волос ссадина какая-то… Бин Сань, признавайся, тебя что, избили?

Глянув в зеркальный шкаф прихожей, я и впрямь обнаружил на лице перечисленные матерью травмы — проявившиеся-таки последствия недостаточной расторопности моих ног в недавнем бою с «братом» Че Ный. Синяк на щеке — это пропущенный в клинче пустяшный тычок локтем, пришедшийся в скулу по скользящей и никакого практического ущерба мне не нанесший. А вот ссадина на лобешнике — это последствие реально крутого удара ногой со средней дистанции, после которого мне секунд на пять пришлось уйти в глухую оборону, лихорадочно восстанавливая пошатнувшуюся ориентацию в пространстве. Но, в итоге, я выстоял и дождался возможности нокаутировать противника. А посему, как говорится, победителей не судят…

— Да все норм, мамуль. Просто, когда снег во дворе с товарищем чистил, поскользнулся и, в падении, хлебал… в смысле, лицом лопату его случайно задел.

— А зачем вы, вообще, снег во дворе чистить пошли? Что за дикая блажь в воскресное утро? Для этого, вообще-то, дворники имеются!

— Так. Все, блин! Пять минут прошли. Допрос окончен.

Я взялся было за вертушку дверного замка, но неуемная «душнила» решительно вклинилась между мной и дверью.

— Пока не ответишь, не пущу!

Не расстраивай, маму! Соври ей чего-нибудь! Ну что тебе стоит⁈ — снова затянул свою волынку Каспер.

Ну а я ж женщин не бью. Тем паче типа мать родную!.. Пришлось импровизировать.

— Блин, вот ведь достала!.. Это инспектора велели нам снег во дворе почистить. Типа, в качестве наказания за устроенный с утра тарарам, с битьем посуды.

— Так это ты на лопату прохиндея Ва Гоня ТАК неудачно лицом упал? — подбоченилась Шни Ла.

— Между прочим, мамаша, если б не вызванный вами наряд инспекторов, вообще ничего бы этого не было! — ошарашил я неожиданной встречной предьявой женщину.

И пока она, талантливо пародируя выброшенную на берег рыбу, молча открывала и закрывала рот, я аккуратно отодвинул женщину в сторону и, распахнув наконец дверь, выскочил в подъезд, к давно дожидающемуся меня этажом ниже ушастику.

Глава 20

Вопреки моим опасениям, до гаража мы добрались достаточно быстро — всего-то за сорок с хвостиком минут (для любителей статистики: от подъезда до ворот за сорок три минуты). А все от того, что электробусы, курсирующие по нужному нам маршруту, подходили к остановке практически один за другим, с интервалами буквально в пару минут. Без проблем загрузившись в транспортное средство, через примерно полчаса и двенадцать остановок мы сошли аккурат напротив входа в нужный гаражный кооператив.

Далее, по указке трендящего без умолку в башке Каспера и под одобрительное сопение сбоку не раз здесь бывавшего с другом Ва Гоня, еще через примерно десять минут мы, ни разу не сбившись с пути в местном запутанном лабиринте похожих, как две капли воды, одноэтажных построек, уверенно добрались до ворот бинсаневского гаража.

В извлеченной из кармана пуховика связке ключей самый толстый и длинный идеально подошел к скважине навесного замка. Поворот до упора ключа… И тайная экспериментальная ферма-лаборатория Бин Саня, капризно скрипнув створками, гостеприимно распахнулась перед нами.

Внутри достаточно просторного гаража, с одинаковыми бетонными стенами, полом и потолком, мое внимание в первую очередь невольно привлекла закрепленная на стене толстенная скрутка из синих светодиодных ламп и проводов, соединявших источники ультрафиолета в единую широкую сеть. Еще вдоль боковых стен весь пол оказался плотно заставлен стопкам старых, пожелтевших от времени, газет и тюками какого-то ветхого, бесформенного тряпья, на которых, как на длинных лавках, аккуратными стопками были разложены различной длины узкие то ли картонки, то ли пластмаски, со следами засохшей земли на боках.

Все четыре угла просторного помещения были похоронены под массивными пластиковыми баками с водой, из широких крышек которых, как щупальца у кальмара, торчало по пять-шесть прозрачных пластиковых шлангов, сейчас аккуратно свернутых в таблетки-рулоны. Практически все пространство единственной свободной от хлама задней стены гаража занимал высокий (под самый потолок), растрескавшийся от времени шкаф. Когда-то бывший одежным, сейчас от использовался владельцем гаража как хранилище для различных вспомогательных сельхоз приспособлений, слесарных инструментов, сельхозинвентаря и прочей полезной любимому хобби приблуды, типа: мешков с землей, картонок-банок-склянок с разномастными удобрениями, ну и, разумеется, больших двухлитровых стеклянных банок с выращенной здесь сельхозпродукцией.

Эй, чего застыл-то? У нас вроде, времени в обрез? — оторвал меня от осмотра гаража неуемный Каспер и тут же продолжил сверлить мозг указаниями: — Чтоб перед соседями не палиться, вы б ворота за собой, на всякий пожарный, изнутри прикрыли. А тут, чтоб не было темно, можно свет включить. Вон слева на стене щиток, видишь? Ты за рычаг боковой вниз потяни. Ага, вот так… Та-дам! Как говорится: да будет свет!.. Нет-нет, на самом щитке ни на какие кнопки нажимать не нужно! Ага, лучше ворота запирайте… Отлично! Теперь иди к большому шкафу. Открывай верхнюю правую дверцу. Видишь там большие банки на нижней полке стоят?.. Ага, это они родимые и есть. С последним урожаем мать-и-мачехи… Так, а большие плотные пакеты хранятся в нижнем ящике… Да не тупи! Глаза разуй! Тут ящики только в средней нижней секции шкафа имеются. Ага, здесь… Да че ты там копаешься? Бери любой, они все одинаковые… Скотч, вроде бы, с инструментами в верхнем ящике хранится. Ага, точно, вот он родимый… Все, я свои обязательства исполнил, теперь дело за вами. Зови Ва Гоня, и начинайте… Значит так! Сперва…

СУКА! Как же этот балабол в башке меня достал! Вот, казалось бы, мы все сделали аккуратно и быстро, уложившись буквально в пять-шесть минут. Но, СУКА, этот бесконечный наставительный бубнеж в башке, сопровождавший буквально каждое мое действие, и на который даже ответить нормально (с призывом: к хренам наконец заткнуться словоохотливому ублюдку) было нельзя, из-за присутствия рядом ни о чем не подозревающего ушастика; это испытание оказалось просто адским адом для меня. И когда Ва Гонь, наконец, спрятал в свой рюкзак обмотанный скотчем плотный серый пакет, с пересыпанной из стеклянных банок и плотно утрамбованной травой, от кипящей внутри лютой злости на задолжавшего Каспера я готов уже был на стенку лезть, и даже биться об нее головой!

Интуитивно почуявший мое взрывоопасное состояние ушастик, как только мы закончили с упаковкой пакета в его сразу солидно раздувшийся рюкзак, свалил от греха в самый дальний от меня угол гаража.

Какова же была моя радость, когда, в одиночку с натужным скрипом начав по новой открывать широкую стальную створку гаражных ворот, я вдруг обнаружил в считанных метрах снаружи троицу злобно ухмыляющихся явно не добрых китайцев, с бейсбольными битами в руках.

— Че застыл, пухляш? — осклабился самый мелкий из бандосов. — Сюда иди. И дружка своего позови… Предложение у нас к вам, замааааанчивое.

Ай-яй-яй! Засада! Кошмар! Караул!.. — тут же истошно заверещала в башке задолбавшая хуже заезженной пластинки истеричка.

— А ну-ка заткнись, сука! — прошипел я.

— Че-че, ты там бормочешь? — продолжил глумиться разговорчивый коротышка. — Да не ссы, пухляш, если будете хорошими мальчиками, добрые дяди вас не обидят.

Да че ты встал столбом⁈ Скорее обратно ворота закрывай! Спасай Ва Гоня! Ну и тело мое!..

— Не понял, что ли, дебила кусок⁈ ПРОСТО! ЗАТКНИСЬ! — последние два слова я буквально выкрикнул, чем, разумеется, тут же привлек к себе внимание не только троицы бандосов, но и взявшегося было за соседнюю створку Ва Гоня.

— Бин Сань, ты чего? — удивился ушастик.

— Пухляш, че борзый, да? — обиделся разговорчивый бандос.

— Ой, кто там? — тут же запаниковал ссыкун Ва Гонь.

Там бандиты! — заорал другу Каспер, запарив с перепугу, что кроме меня его никто больше не слышит.

— Закройся, и не высовывайся! — распорядился я и, шагнув наружу в приоткрытый воротный проем, одновременным ударом локтя и ступни вернул свою створку обратно в закрытое положение.

Сзади тут же лязгнул вбитый в напольный паз стальной штырь нижнего запора.

Ну слава яйцам! За мной больше нет уязвимого хвоста. И можно, наконец, без оглядки отдаться куражу неминуемой схватки, выпуская в молодецкой потехе с «хорошими дядями» на волю накопившуюся лютую злость.

Глава 21

— Смело, но глупо, — прокомментировал мой поступок самый мордатый и плечистый из бандитов.

— Так пухляш же ж. Че с него взять, — подхватил за мордоворотом разговорчивый коротышка.

Ай-яй-яй! Что же делать? Что делать⁈ — снова не кстати заистерил в башке Каспер.

— Не отвлекай меня, я знаю, что делаю, — буркнул я себе под нос.

Но их же трое. И они все вооружены…

— Будешь отвлекать, я промахнусь, и тогда можешь попрощаться со здоровым телом! — надавил я.

Все, все, молчу…

— Че ты там лопочешь, Пухляш? Неслышно нефига… Сюда иди! — поманил меня неугомонный коротышка.

Изображая испуг, я часто закивал и двинулся к поигрывающим битами бандитам, по дороге потерянно озираясь по сторонам. Окружающий гаражный проулок, с полусотней разноцветных ворот по обе стороны, теперь, с появлением опасной троицы с битами, словно вымер. А ведь еще десять минут назад, когда мы с ушастиком шагали здесь, высматривая свой номер на воротах, за нами наблюдало не меньше полудюжины пар любопытных глаз местных аборигенов — эдаких автомехаников-любителей, фанатов гаражного экстрима, предпочитающих свой законный выходной тратить не на теплый диван с теликом, а на перебирание в холодном гараже мотора любимой «ласточки». Но, становиться свидетелем криминальной разборки, дураков среди соседей не оказалось. Все попрятались за своими позакрывавшимися в спешном порядке воротами, оставив пару несчастных студентов разруливать конфликт с бандосами в гордом одиночестве.

— Эй, хорош башкой вертеть! Каляпками шустрей перебирай! — поторопил меня неуемный мелкий крикун.

— Старший, дозволь я его потороплю слегонца? — впервые подал голос третий член гоп-команды — эдакий крепыш-середняк.

Но ответ бандосу неожиданно прилетел из-за моей спины:

— Гады, только троньте Бин Саня! Имейте в виду: я уже сюда полицию вызвал!

— А твой приятель шутник, — подмигнул мне главный громила в троице, которого предыдущий персонаж нарек «старшим». И громче, чтоб услышал крикун в гараже, продолжил: — То-то легавые обрадуются, отыскав по нашей наводке у вас пакет с травой! Пожалуй, даже по грамоте нам выдадут, за содействие в поимке опасных для общества элементов!

— Э-э, старший⁈ Это че, в натуре, за подстава? — возбухнул тут же крепыш. — Я на легавых, так-то, шестерить не подписывался!

— Заткнись ты, дебила кусок! — шикнул на товарища коротышка, для доходчивости ткнув того локтем в бок. — Никто ничего легавым сливать не собирается. Это…

— Сам ты дебила кусок! — не дослушав, пихнул в ответ коротышку недалекий крепыш.

— Ну-ка ша! Придур… — договорить обернувшемуся к спорщикам авторитетному громиле помешал уже я, взрывной серией ударов по беспечно подставленной челюсти за пару секунд завалив дядю в ближайший сугроб.

Мой поросячий безобидный вид, как я и рассчитывал, сыграл с криминальным трио злую шутку. Ну как же, ведь у них в руках биты, их трое, они слаженная команда, и крутые, как вареные яйца. Что, кроме щенячьей покорности, ожидать в такой ситуации от безоружной запуганной жертвы, ни разу не похожей на серьезного бойца? И кто бы мог подумать, что затравленно озирающийся «пухляш» способен орудовать кулаками, как мастер-боксер?

Я же, придерживаясь своего нехитрого плана, сперва беспрепятственно приблизился к троице на дистанцию кулачного удара, далее дождался момента, когда все трое отвлеклись друг на дружку, и ринулся в уже просчитанную в голове до мелочей атаку.

Сраженный нокаутом здоровяк еще летел в сугроб, а я уже с резким разворотом туловища наносил сокрушительных хук в висок следующему по очереди коротышке, укладывая бедолагу этим единственным точным попаданием баиньки следом за бригадиром.

Не очень умный, но шустрый, крепыш единственный из троицы успел среагировать на мою внезапную атаку. И отправленный ему в челюсть апперкот, увы, провалился в пустоту.

Разорвавший дистанцию бандюган тут же в ответку душевно шарахнул битой. Толстым утяжеленным концом прилетело мне аккурат по хребтине, и летом такой удар стопудово свалил бы меня с ног, но зимняя защита из пуховика и толстовки сейчас изрядно смягчила его разрушительные последствия. Я лишь охнул от прострелившей спину болезненной вспышки, но на ногах, слава яйцам, устоял.

— Зря ты это, сука мордатая, затеял! — запыхтел на меня уцелевший отморозок, накручивая вокруг себя битой широкие петли. — Мы ж просто шугануть вас хотели! Траву забрать, и свалить! Но теперь, сука, ты конкретно на проблемы сам напросился! Придется мочить тебя, сучара!

— Много треплешься, дебила кусок, — фыркнул я, в боксерской стойке качая маятник напротив крепыша.

— На-а, сука! — ожидаемо, тут же повелся на провокацию заводящийся с полуоборота отморозок.

Направленный мне в голову толстый конец биты просвистел в миллиметрах от затылка. Я же, рыбкой нырнув вперед, зачетно приложился обалдую в глаз. Из-за того, что мы оба хорошенько вложились в свои удары, промахнувшись, противник по инерции чутка провалился за усвистевшей мне за спину битой и, напоровшись на четкий встречный, дополнительно к заряду моей стокилограммовой туши утяжелил джеб еще и собственным весом.

В итоге, удар вышел на загляденье. У меня в кулаке даже что-то хрустнуло, несмотря на толстую зимнюю перчатку и намотанные вокруг разбитых костяшек бинты. Крепыш, хоть и устоял на ногах, но определенно поплыл. Легко преодолев его неуклюжие попытки отгородиться махами биты, я снова вышел на убойную дистанцию и безжалостно добил бандоса жесткой двойкой в неприкрытую челюсть.

Пока разбирался с крепышом, зашевелился и начал неуклюжими рывками подниматься со снега здоровый бригадир. Подхватив выпавшую из руки нокаутированного крепыша биту (потому как отбитые кулаки пипец как болели, и их решил поберечь), я подскочил к живчику «старшему» и душевно отоварил его по затылку толстым концом.

Уже сидящий на заднице и подтянувший ноги для финального рывка вверх здоровяк без звука завалился обратно в сугроб с кровоточащей рваной раной на башке. Краем глаза уловив, как бугай в последний момент перед ударом битой сунул правую рука за пазуху (где она, кстати, и осталась после его повторного падения в снег), движимый любопытством, я до конца расстегнул молнию его пуховика и, откинув край верхней одежды над зарывшейся внутрь рукой, обнаружил подмышечную кобуру с торчащей рукоятью пистолета, до которой ублюдок почти дотянулся пальцами правой руки.

Ну ты и монстр! У меня просто нет слов! — «ожил» в голове Каспер.

— И тебе, спасибо, что заткнулся, и под руку не вопил, — хмыкнул я под нос.

Э-э, может не стоят вытаскивать пистолет? Мало ли какие грехи тянутся за ним?

— Спокойно, мамочка, я в перчатках. Так что отпечатков не оставлю.

— Бин Сань, ты жив⁈ — прервал наш диалог с Каспером обеспокоенный вопль Ва Гоня из-за ворот гаража.

— Все норм. Я уже порешал с нехорошими дядями. Можешь выходить, — откликнулся я, разглядывая извлеченный из кобуры бандоса ствол.

Сзади скрипнули створки ворот. Послышались крадущиеся шаги ушастика.

— Бин Сань, что это у тебя? Откуда? — напрягся Ва Гонь, заметив трофейный пистолет в моих руках.

— Оттуда, — я кивнул на развалившегося в снегу здоровяка, со зловещим багровым пятном вокруг разодранной башки.

— Ты что-то, его застре-релил? — стал заикаться впечатлительный ушастик.

— А ты выстрел слышал? — парировал я вопросом на вопрос.

— Вроде не-нет. А ка-как же ты его застре-релил?

— Не тупи, Ва Гонь, это его пистолет, — фыркнул я. — Вот, под мышкой кобуру видишь? Оттуда только что и достал… Прикинь, когда с битами против моих кулаков ничего не вышло, пристрелить меня задумал, мразь!

— А как же кро-ровь?

— Да это я их же битой его приголубил слегонца. Здоровый гад, от нокаута быстро восстанавливается. Вот и пришлось деревяшкой по кумполу звездануть, чтоб уж наверняка… Да ты не парься, это только выглядит кроваво, на самом деле рана на башке у него не опасная, там максимум сотряс только может быть. Кони не двинет от этого рассечения, отвечаю.

Приободрившийся после моих заверений Ва Гонь, следующую фразу выдал уже без заиканий:

— Но ты ведь не собираешься оставлять себе это?..

— Да что ты. Нет, конечно, — фыркнул я и, размахнувшись, зашвырнул пистолет в высокий сугроб на крыше соседнего гаража.

Ну слава богу, избавился от него, наконец, — не удержался от комментария Каспер.

— Они что, нас ограбить хотели? — пробормотал ушастик, шокировано разглядывая «отдыхающие» в снегу тела злодеев.

— Ага. Траву нашу забрать… Ну ты ж сам все слышал.

— Не все. А лишь урывками.

— Да пофиг. Главное суть происходящего уловил.

— А как они про траву узнали-то?

Да, да, мне тоже любопытно. Как? — вторил другу Каспер.

— Ты че еще не понял? — хмыкнул я.

Очень смешно! — фыркнул Каспер.

— Ну нет, ты чего? Он не мог. Мы ж договорились, — заспорил было Ва Гонь.

В этот момент в кармане лежащего перед нами здоровяка призывно запиликал телефон.

— Вот ща и проверим, — кивнул я, выуживая из бокового кармана чужого пуховика пластинку надрывающегося гаджета. — Ну вот. Что и требовалось доказать!

На экране отразилась фотка ощерившегося в злобном оскале китайца. А иероглифы под аватаркой мгновенно сложились в моей голове в знакомую кличку.

— Кабан! — дрогнувшим голосом прочел рядом ушастик.

Вот гад! — возмутился Каспер.

— Достал, сука! — размахнувшись, я метнул надрывающийся телефон в каменную кладку гаража напротив.

От сильнейшего удара гаджет рассыпался ворохом черных брызг и осколков.

Тревожный звонок оборвался.

Наступила благословенная тишина.

Глава 22

— Блин! Да когда ж уже эта долбанная остановка? — пробухтел на ходу Ва Гонь и в очередной раз затравленно обернулся.

— Да не дергайся, — хмыкнул я, откровенно угорая над поведением ушастика, впервые в жизни угодившего в столь жесткий переплет. — Они там не скоро еще очухаются. И за нами точно не погонятся.

— Мы ж ему и так бы все отдали, нафига этих-то было за нами посылать?

— Че, правда не догоняешь?

— Нет. Правда, — закивал Ва Гонь.

Уж будь добр объясни, коль умный такой, — вторил ссыкливому другу Каспер.

— Да все просто. Кабану нужна от ва… то есть нас, не просто разовая партия дурман-травы. Ему нужен умелец-фермер, который будет за смешные подачки на постоянке выращивать для бандосов первосортный товар. Уверен, что под это дело он уже купил или арендовал еще несколько гаражей, для расширения и постановки, так сказать, доходного бизнеса на поток.

Да щас! — фыркнул Каспер. — Одно дело заказанную партию по приколу разово вырастить, и совсем другое — на подобные кабальные условия подписываться! Друг Ва Гонь просто пошлет этого гада и все!

Однако тут же выяснилось, что сам очковатый, но более реалистичный, «друг Ва Гонь» имел на сей счет точку зрения, сходную с моей.

— Полагаешь, эти должны были нас ограбить, чтоб на предстоящей встрече, когда мы придем туда без травы, Кабан получил возможность поставить нас на счетчик?

— Разумеется, — кивнул я. — Вообще, изначально, думаю, дело было так… Кто-то слил Кабану информацию о существовании некоего простака-бессребреника студента-биолога Бин Саня, увлекающегося выращиванием в своем гараже разной травы…

Полезных лекарственных растений вообще-то, — поправил меня возмутившийся Каспер.

—…Весьма вероятно, — продолжил я, проигнорив протест призрака, — кто-то из аптекарей, которым он… то есть, пардон оговорился, разумеется, я, за бесценок регулярно поставлял выращенные в гараже травы отличного качества… Так вот, заинтересовавшись, Кабан придумывает тривиальную схему: как захомутать этого придурка (то есть меня) и заставить работать на себя. Поскольку напрямую выхода на меня у Кабана не было, он подослал к тебе, Ва Гонь, свою подружку, через которую раскрутил тебя (а через тебя фактически меня) на противозаконную авантюру с выращиванием в гараже партии дурман-травы. Далее, когда со своей частью уговора мы удачно справились, за считанные часы до назначенной встречи, он подсылает к нам тройку отморозков с поручением: тупо отобрать у безобидных студентов пакет с ценной травой. Этим он одновременно убивает сразу двух зайцев. Во-первых, трава достается ублюдку вообще даром. Во-вторых, как ты уже сам сообразил, мы оказываемся должны Кабану обещанные, но не предоставленные, пять килограмм дурман-травы. На основании чего, с нами можно больше не церемониться и запрягать по полной на выращивание для бандосов травы.

— Но тогда, выходит, что мы все равно в жопе, — фыркнул Ва Гонь. — Ведь настоящей травы-то у нас нет!

Полностью солидарен, — поддержал друга Каспер.

— Наоборот. Вскрывшаяся подстава Кабана развязывает нам руки, — ухмыльнулся я. — Ведь он же по-прежнему не знает, что мы потеряли урожай дурман-травы. Как договаривались, мы передадим ему пакет с обманкой, и на законных основаниях откажемся от дальнейшего сотрудничества.

— Так он же очень быстро разберется, что мы его обманули. И тогда…

— В том-то и прикол, братан, что мы никого не обманывали. А просто вырастили семена, которые он нам дал.

— Погоди. Но он же дал нам…

— Короче, забей. Все равно, как только ты нас друг другу представишь, базарить дальше на встрече с Кабаном стану я. И, уж поверь, смогу сбить спесь с этого прохиндея. Не таких ушлепков доводилось обламывать…

— Когда?..

Когда? — на два голоса заголосили Ва Гонь и Каспер.

Поняв, что сболтнул лишнего, я поспешил соскочить с темы:

— О! А вот и остановка наша… Давай, дружище Ва Гонь, поднажмем, хочу успеть на вон тот подъезжающий электробус!

Глава 23

— Бин Сань, ну че за блажь, ей богу? — ворчал ушастик, вынужденный по моей настоятельной просьбе, идти вместе со мной в ближайший от остановки магазин. — До встречи с Кабаном всего пятнадцать минут осталось. Ву Хо домой едет. А вдруг этот гад раньше к нам заявится? И, вместо нас с тобой, обнаружит в квартире лишь ничего не подозревающую сестру!

Ну что тут скажешь? Аргумент у Ва Гоня был вполне себе убедительным. Десять минут назад, когда мы ехали в электробусе, ушастик получил сообщение от вернувшейся в сеть потеряшки. Ву Хо только-только узнала (разом прочтя все его предыдущие послания) о сдвиге на час назад опасного рандеву с Кабаном и пообещала брату, что прямо сейчас вызовет такси и на крейсерской примчится домой, для оказания нам моральной поддержки… По мне так лучше б она и дальше держалась от нас на безопасной дистанции. Потому как, если на встрече с отморозком, при обоюдном накале страстей, завяжется мордобой (а я ну очень постараюсь, чтобы таки он завязался), мне придется кроме ушастика отвлекаться на защиту еще и его сестры, а это блин пипец как связывает руки.

Ва Гонь прав. Нехорошо так подставлять девушку, — заканючила в башке «группа поддержки» ушастика. — Покупки в магазине можно и по завершении мероприятия сделать.

— Не-е, просто так синьку бухать я больше не стану, только для дела, — ответил я Касперу вроде совсем тихо, но ушастый спутник исхитрился подслушать.

И в параллель прозвучавшие:

— Чего?..

Что прости?.. — стали мне наукой: впредь при этом слухаче быть в разы осторожней.

— В общем, перед встречей с Кабаном, типа для храбрости, мне нужно чутка накатить, — шокировал я обоих своих слушателей и, распахнув дверь магаза, решительно ломанулся внутрь.

Э-э! Я не хочу больше в туман! — возмутился Каспер, легко сложив два плюс два. — Там скучно. И даже жутковато… Эй, ты слышишь меня? Не отправляй меня снова к Контролеру. Ну пожааалуйста!

— Да я б с радостью, дружище, — хмыкнул я, не сдерживаясь (благо зависший на входе Ва Гонь никак не мог сейчас подслушать). — Но обстоятельства складываются таким образом, что без экстренного вмешательства высшей силы нам сейчас ну никак. Так что, звиняй Каспер, но, как говорится: надо Федя, надо!

Какой еще, на фиг, Федя?

— Да забей. Это я так, о птичках.

— Птичках? Каких еще птичках? — полюбопытствовал из-за спины бесшумно нагнавший меня ушастик.

— Вот об этих птичках, — не растерявшись, я ткнул пальцем в удачно попавшийся на глаза ряд бутылок «Белого орла» (с брутальным пернатым на этикетках). — Че думаешь?.. Вроде зачетный вискарь, — я вынул из ряда бутылку, энергично ее взбултыхнул и стал с задумчивым видом наблюдать, как устаканивается в прозрачном сосуде золотисто-янтарная жидкость.

— Бин Сань, ну ты чего? До беспамятства что ли собрался упиться? А кто ж тогда с Кабаном переговоры вести станет? — захныкал рядом Ва Гонь.

— Да угораю я, братан, — фыркнул я, возвращая вискарь с орлом обратно на полку. — Мне для куража, пожалуй, и вот этой бутылочки пивка за глаза будет, — но с полки (на всякий пожарный) взял все же пару полулитровок с малоградусной пенной алкашкой. — Ну че, где тут касса-то? А то на входе ничего на нее похожего я, вроде, не приметил.

— Ты чего, Бин Сань? Это ж маркет самообслуживания, — посмотрел на меня, как на дебила ушастик. — Сам же меня сюда в первый раз привел еще полгода назад. И растолковал, как тут и что.

Вон, в углу, видишь, аппарат со сканером, — пришел-таки мне на помощь переставший дуться Каспер. — Под него надо по очереди штрих-коды или куар-коды всех покупок подставить. А затем обозначившийся общий счет закрыть повторным сканом уже куар-кода со своего телефонного экрана, предварительно выведенного из клиентского профиля банка, разумеется.

Из всей этой тарабарщины бывшего владельца нашего тела я понял только «аппарат», «телефонного экрана» и «банка». К счастью, рядом был ушастик, с которого вот прям надо было сбить спесь.

— Ва Гонь, не умничай, а. Кто виноват в том, что ты шуток не понимаешь?.. На вот, лучше, расплатись там за меня на сканере, — я всучил приятелю пару выбранного пива, и бедолага Ва Гонь аж глаза выпучил от подобной моей наглости. — Че лупишь-то?.. Просто я ж свой телефон дома оставил. А как тут без него?

— Но ты же, вроде, говорил, что прихватил с собой. Вон, в кармане, разве ж это не он торчи…

Нехорошо Ва Гоня обманывать… Там же не сложно, я объясню, на что нужно нажима…

— МОЛЧАТЬ! — психанул я. — Млять! Я за тебя, говнюка, все кулаки сегодня в лохмотья измочалил! А ты, сука, зажал две поллитры пива другу оплатить?

— Да че ты, Бин Сань… Конечно, Бин Сань… Ща все сделаю, Бин Сань…

Напуганный до усрачки моей вспышкой ярости ушастик за считанные секунды отсканил и оплатил выбранные мною бутылки пива.

И через пяток минут, добежав до подъезда, как только за нами захлопнулась массивная стальная дверь, я свернул крышку с первой бутылки и, смахнув показавшуюся пену, жадно припал к горлышку.

Как вскоре выяснилось, чуйка меня не подвела, и отчаянно охающий и вздыхающий под черепушкой на каждый глоток пива Каспер окончательно сгинул лишь после на треть опустошенной второй бутылки слабоалкогольного напитка.

Глава 24

Снова вокруг гостя-пленника клубилось белое, как молоко, непроницаемое марево. Проклятый узурпатор тела, неумолимый Странник таки исполнил свою коварную затею, и, вот, он снова парил в ненавистном тумане. Снова мог лишь по-рыбьи беззвучно разевать рот, лишенный до появления Контролера дара речи. А как его позвать и проинформировать о новом визите «в гости», когда не можешь выдавить из глотки даже мышиного писка?

Впрочем, по сравнению с первым разом, повторное посещение этого зловещего места сейчас сопровождалось у него гораздо меньшим выбросом негатива. Да, ему все еще было здесь дискомфортно, но он уже не трепетал, как пойманная в силки пичуга, а запасся терпением и молча ждал неизбежного судьбоносного разговора. А чтоб не провалиться обратно в беспросветный депрессняк, решил занять разум делом: стал считать от одно до сколько успеет.

На этот раз Контролер (вернее его раздавшийся из тумана голос) не стал мурыжить гостя длительным ожиданием, и обозначил свое присутствие уже на числе пятьдесят девять.

— Каспер?.. Ты ведь слышишь меня? Отзовись! — лишенный эмоций равнодушный голос высшей сущности не блистал оригинальностью.

— Да, я прекрасно слышу вас, Контролер, — откликнулся Каспер, кайфуя от вернувшейся возможности нормально разговаривать.

— Прекрасно, Каспер. Наш контакт установлен. И…

— Контролер, я могу задать вам вопрос? — гость осмелился перебить высшую сущность.

Секунды на три повисла напряженная пауза, и равнодушный голос ответил:

— Хорошо. Один вопрос. На большее у нас нет времени.

— Скажите, если мой предыдущий выбор оказался наихудшим из возможных, то какой во всем этом, вообще, смысл?

— Колесо Судьбы, не дрогнув, перемелет любую вероятность. Но выбор должен быть сделан, — весьма пространно ответил Контролер.

— Я не понял. Нельзя ли попроще?

— У тебя недостаточно информации, чтобы делать судьбоносные выводы.

— В смысле, недостаточно? Да если б я тогда не выбрал заброс пакета в чертову форто…

— Временной лимит на дополнительный вопрос истек, — констатировал безэмоциональный голос, а остановленный на полуслове пленник снова мог лишь по-рыбьи беззвучно открывать и закрывать рот.

— Каспер, ты здесь для судьбоносного выбора. В реале ведомый Странником Бин Сань угодил в сложную жизненную ситуацию…

Окружающий белый туман мгновенно преобразился в смутно знакомую подъездную площадку верхнего этажа, где на фоне трех закрытых квартирных дверей в напряженных позах застыли пятеро спецназовцев, в броне-костюмах, глухих касках и с автоматами. Угол обзора сместился в сторону лестницы, где мелькнула форменная фуражка затаившегося на нижних ступенях марша полицейского — вероятно, руководителя звена спецназа. Легкое оптическое искажение стен, пола, застывших на площадке бойцов и квартирных дверей за их спинами, в момент переноса угла обзора, подсказало Касперу объяснение происходящему. Он снова видел глазами своего тела. Вернее, в данной ситуации, лишь одним правым глазом, обозревающим подъезд через дверной глазок. А смутно знакомая подъездная площадка — это площадка пятого этажа перед квартирой двойняшек Сы… Ближайший к звонку спецназовец надавил на кнопку в дверном косяке, и над головой наблюдателя тут же пронзительно заверещала трель звонка. Второй спецназовец заколотил в дверь массивной боевой крагой, сопровождая стук ультиматумом: «Это полиция! Немедленно откройте дверь! В случае неповиновения, ровно через пять секунд дверь будет выломана! Пять! Четыре!..» Наблюдатель оторвался от окуляра дверного глазка, и красочное ведение Каспера тут же развеялось, обернувшись прежним молочным маревом.

Видение сгинуло так же стремительно, как и началось. Лишенный тела пленник снова оказался в непроницаемом белом тумане, и голос невидимого Контролера продолжил вещать дальше:

—…Итак, в рамках вашего квеста допустимы три варианта дальнейшего развития событий. Вариант первый. Небезызвестная тебе особа по имени Ву Хо успевает на судьбоносную для друзей встречу, и находится в моменте подсмотренных тобой только что реальных событий вместе с друзьями внутри квартиры. При выборе этого варианта, ты немедленно возвращаешься обратно в тело Бин Саня, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника. Вариант второй. Ву Хо по дороге домой попадает в пробку и не успевает на судьбоносную для друзей встречу. К дому она подъезжает с опозданием на два часа, и не застает на месте никого из действующих лиц подсмотренных тобой только что реальных событий. При выборе этого варианта, ты возвращаешься обратно в тело Бин Саня с часовой задержкой, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника. Третий вариант. Ву Хо по дороге домой попадает в пробку и не успевает на судьбоносную для друзей встречу. К дому она подъезжает с опозданием на один час, и застает на месте некоторых действующих лиц подсмотренных тобой только что реальных событий. При выборе этого варианта, ты возвращаешься обратно в тело Бин Саня с двухчасовой задержкой, и продолжаешь своими советами и наставлениями направлять к достижению общей цели контролирующего тело Странника… Теперь выбор за тобой. У тебя ровно одна минута на размышления. По истечении которой, тебе нужно будет назвать номер выбранного варианта дальнейшего развития событий. В случае заминки с ответом, выбор за тебя будет сделан рандомно, а ты будешь оштрафован за нерасторопность на трехчасовую задержку возвращения в тело Бин Саня. А теперь думай. Минута на размышление начинает свой отсчет.

Предыдущий опыт аналогичного выбора призывал Каспера топить за выбор первого варианта. Там тоже из «подсказки» следовало, что полицейские обнаружили за окном веревку с опасным грузом, и оставлять все, как есть, это наихудший вариант развития событий. По факту же оказалось, что веревку за окном инспектора вообще в упор не видели, и оставить все, как есть, было б самым классным вариантом. Вот и теперь его напугали началом полицейского штурма квартиры. Но где гарантия, что спецназ приехал за его друзьями? Ведь в квартире, помимо их, наверняка, находился еще отморозок Кабан, для задержания которого спецназ, как раз-таки, был бы наиболее уместен. Тогда наличие в данный момент там сестры Ва Гоня вообще никак ни на что не сможет повлиять. При таком раскладе, для них все сложится просто супер: полиция арестует Кабана (и проблема передачи ему обещанной дурман-травы исчезнет сама-собой), Каспер мгновенно вернется в тело Бин Саня (и не нужно будет лишние часы томиться в этом отвратительном тумане), и никаких наркотиков на квартире двойняшек Сы не найдут, хоть все там обыщут, потому как для бандоса была изготовлена обманка с безобидным лекарственным растением… Каспер уже досрочно собрался объявить первый вариант, но резко передумал, шокированный неожиданным озарением: ведь загнанный в угол отморозок, которому уже нечего было терять, мог во время полицейского штурма взять кого-то из ребят в заложники. А кто для этой роли годился лучше всего? Бинго, блин! Конечно же девушка, истошный визг которой растопит суровые сердца спецназовцев, и у Кабана с такой заложницей, как Ву Хо, получится выторговать себе шанс на спасение из ловушки… Нет, так подставлять под пусть и гипотетический, но смертельно-опасный, удар свою подругу Каспер не станет. А, значит, первый вариант точно не годится.

Второй вариант, когда девушка приезжает фактически к шапочному разбору, Каспер тоже забраковал. Потому что, поставив себя на место опоздавшей Ву Хо, он представил, как поднимается на пятый этаж, где обнаруживает перетянутый желтыми лентами косяк на месте сломанной двери, с видом на разгромленную прихожую. Разумеется, без ребят. Которых, наверняка загребут вместе с Кабаном, и промурыжат потом еще какое-то время в полицейском участке, пока не установят их полную непричастность к темным делишкам опасного бандоса. В итоге, несчастная девушка с ума сойдет от беспокойства за брата и Бин Саня, сгинувших фиг знает куда после опасного рандеву с бандосом. Их телефоны не отвечают, они исчезли, в квартире погром, короче: БЕДА! Он бы, на ее месте, точно б кукушкой поехал от переживаний. А потому, так рисковать психическим здоровьем подруги, конечно же, не мог себе позволить.

Оставшийся третий вариант решал проблему информационного вакуума Ву Хо. Она подъедет недостаточно поздно, увидит окончание полицейской операции, и будет точно знать, что стало с братом и Бин Санем. Плюс, не оказавшись во время полицейского штурма внутри опасной квартиры, девушка стопудово избежит участи стать заложницей отморозка Кабана. Единственный минус третьего варианта — это бесконечно-долгие два часа его, Каспера, последующей изоляции в этом жутком месте. Но ради красотки Ву Хо он готов был вытерпеть и не такие муки…

— Время! — прервал чехарду мыслей пленника голос Контролера.

— Третий, — тут откликнулся Каспер.

— Принимается, — на сей раз в равнодушном голосе невидимки он не уловил и намека на насмешку, однако Контролер удивил неожиданным продолжением: — Возможно, к следующей нашей встрече ты восполнишь текущие информационные прорехи.

— Что вы им?.. — но договорить вопрос ему не позволили, дальнейшие слова из его уст снова превратились в неразборчивый шелест.

Потянулись бесконечно-долгие минуты томительного ожидания…

Глава 25

— Можешь нас поздравить, братан. Ворчун не вернулся, — помпезно объявил я, пока ушастик отпирал ключом дверь квартиры. И, не удержавшись, глупо хихикнул.

Все ж таки вторая бутылка пива для этого, явно не искушенного в затяжных алкогольных баталиях, тела определенно стала перебором. Надо было оставить недопитыми две трети ее содержимого, как только Каспер исчез из башки. Но в тот момент опьянение на меня еще не накатило, я чувствовал себя бодрячком, пиво было вкусное, и я решил его допить… Теперь же мысли в голове путались, и меня определенно слегонца штормило. Чтоб не качнуло на ушастика, пришлось даже как бы невзначай опереться плечом о дверной косяк.

— Ух ты! А как ты догадался-то, что дома ее еще нет? — восхитился из прихожей Ва Гонь, на свой лад растолковавший мое заявление. — Че-т задерживается сестренка-то. Как думаешь, Бин Сань, возможно, в пробку на такси встряла?

— Да фиг знает, — проворчал я, проходя следом за ушастиком в квартиру и захлопывая за собой дверь.

— Хотя откуда пробки воскресным-то вечером? Просто задержалась чутка, и сейчас точно подтянется… — практически одновременно стащив с себя пуховик с рюкзаком, ушастик вытащил пакет и ускакал с ним в сторону кухни. Он и в коридоре продолжил еще что-то болтать о всякой ерунде, но, отчаянно сражаясь с навалившимся опьянением, я перестал уже его слушать.

Дабы прочистить мозги, я продолжил начатый еще в подъезде (и по пьяной лавочке даже частично озвученный) мозговой штурм.

Сказанув перед дверью по ворчуна, разумеется, я имел в виду Каспера, который, сгинув из головы в районе третьего этажа, до сих пор так и не вернулся обратно. Значит, этот несносный тип вновь забил на самый простой из вариантов, предложенных высшей силой (ведь в противном случае, он бы мгновенно отскочил обратно в наше тело). Походу Каспер (вот ведь голова бедовая) опять поставил на какую-то роковую неожиданность. И ведь не спросишь теперь у изолированного на час или два прохиндея!

Ладно, снова сами будем выруливать, не впервой. Авось, на сей раз подстава от нежданчика накроет не нас с ушастиком (типа, снаряд два раза в одну воронку не падает), а по полной оторвется на отморозке Кабане… Однако, если ж снова накроет нас, то текущая жопа, к гадалке не ходи, трансформируется в полный писец. Но до этого (я очень-приочень на это надеюсь!) не дойдет. Ну, в конце концов, должно же нам тоже когда-нибудь повести…

— Эй, Бин Сань, ты чего тут у двери завис-то? — вывел меня из задумчивости настороженный голос вернувшегося в прихожую Ва Гоня.

— А? Что?.. — я прислушался к текущим ощущениям. Определенно, напряженные размышления помогли: меня больше не штормило и мысли не путались. Но отступившее опьянение, ожидаемо, сменилось знакомой ноющей болью в затылке. Походу, своим экспресс-методом я спровоцировал раннее похмелье.

— Вот говорил же: не надо тебе пить! — Ва Гонь в сердцах швырнул на пол совок со щеткой. Походу «друган» мой времени даром не терял и, в преддверии важной встречи, затеялся на скорую руку прибраться в заваленным после скандала осколками кухне и коридоре.

— Ой, хорош нагнетать. Нормальный я, — проворчал и невольно скривился от головной боли.

— Ага, нормальный… В зеркало глянь на себя. Глаза пьянючии. И еще любится тут… Тьфу! Аж противно!

— Блин, братан, ты ща, словно жена, пилишь меня, — попытался я перевести недоразумение в шутку.

Но ушастик, что называется, закусил удила:

— Вот какой из тебя сейчас переговорщик? Вместо того, чтоб раздеться и в дом, как путный, пройти, стоишь тут уже пару минут, как примороженный, и в одну точку лупишь.

— Ва Гонь, да хорош уже. Я просто задумался.

— На две минуты! Ты че комп древний?

— А это еще тут причем?

— Он тоже тормозит после каждого запроса по паре минут!

— Слышь, умник… — цапнув ушастика за цыплячью шею я притянул его остроскулую физиономию к своему лицу, — у тя че, зубы лишние?

— Фууу, Бин Сань, не дыши на меня, — скривился смертник. — От тебя, как из пивной бочки, разит!

— Ах ты!.. — но от заслуженной кары везунчика Ва Гоня спас дверной звонок.

— Да пусти ты меня! — тут же вырвался из моего захвата ушастик. — Это Ву Хо, наверняка, вернулась. Если не хочешь, чтоб сестра увидела тебя таким, ступай немедля в ванную и хорошенько умойся там хотя бы.

Вот ведь жучара — знает на какие потаенные струны души безнадежно влюбленного толстяка Бин Саня нужно давить. Мне-то, разумеется, сеструха его до лампочки… Не, ну, там фигурка, личико у нее ниче, конечно. И эти пальчики еще ее, с ноготками наманикюренными… Короче, фиг с тобой, золотая рыбка, пойду-ка, пожалуй, и впрямь умоюсь.

— Да куда в пуховике-то? — дрищ Ва Гонь неожиданно цепко, как клещ, ухватился сзади за капюшон моей куртки и одним рывком избавил от верхней одежды.

Повторный звонок в дверь, сопровождаемый уже нетерпеливым стуком ладони по деревянному полотну, вынудил нас поторопиться.

— Да иди уже, горе, — пихнул меня в ванную Ва Гонь. — Я сам твой пуховик на вешалку закину.

Дверь ванной за спиной захлопнулась.

Мощный поток воды из крана, пущенной мною через секунду, разом отрезал все наружные звуки.

Я сунул гудящую с похмелья голову в раковину под прохладную воду.

Каааайф!

Глава 26

Когда боль в затылке поутихла, я вытащил голову из-под водяной струи и, душевно хлебнув напоследок живительной влаги, перекрыл кран. Нормально обтереться висящим рядом махровым полотенцем мне помешали крики из квартиры:

— Ты че, утырок, ща типа кидалой меня перед пацанами выставляешь⁈ — басил незнакомый властный голос. — Ну-ка, в глаза мне смотреть! В глаза!

— Но телефон же ж, — скулил в свое оправдание знакомый фальцет ушастика.

— Где телефон? Какой телефон? Предъявил, обоснуй!

— Так он там же ж остался… вместе с этими…

— Так ты на пустом базаре решил меня крайним выставить?..

Аккуратно повернув ручку, я бесшумно приоткрыл дверь и увидел в комнате ушастика самого Ва Гоня, в окружении тройки спортивного вида «пацанчиков». Фейс самого наглого из троицы на все сто совпал с аватаркой входящего звонка в телефоне нокаутированного в гаражах бандоса, и стало понятно, что, вместо ожидаемой Ву Хо, к нам встречу приперся уже собственной персоной Кабан, с парой подручных шестерок.

Подтверждая мою догадку, авторитетный отморозок стал сыпать приказы подручным:

— Ля Рой держи этого. Ща поучу утырка манерам с леганца, а то, видали, бесстрашным себя почувствовал… Мне! МНЕ, сука, с порога предъявы необоснованные эта шелупонь смеет кидать!

— Не надо! Я все понял! Подобного больше не повторится! — завопил ушастик, схваченный сзади за руки одним из крепышей-подручных.

— И пасть, ему заткни чем-нибудь, — поморщился Кабан.

Ля Рой вытащил из кармана какую-то мятую тряпку и, «скормив» ее ушастику, запечатал сверху набитый рот бедняги широкой ладонью.

— Ро Нок, а ты пока пробегись по квартире, — припахал тут же и второго подручного Кабан. — Пакет с травой перво-наперво отыщи. И еще, тут где-то второй, толстяк который, должен еще шкериться. Найдешь, тоже сюда тащи…

— Ага щаззз, — прошипел я себе под нос. — У твоего гамадрила на Саню Дубинина тащилка еще не выросла.

Обернувшись, я подхватил со стиральной машины распечатанную коробку со стиральным порошком и, распахнув дверь, швырнул белым едким облаком в лицо аккурат выходящему в коридор Ро Ноку…

Уж не знаю, что там с порога ляпнул Кабану Ва Гонь, но раззадорил он отморозка, похоже, не на шутку. Скрытное наблюдение за действиями врага убедило меня в том, что авторитетный отморозок так и не смог связаться с подосланными к нашему гаражу гопникам (не зря ж я вдребезги разбил телефон их предводителя), и Кабан до сих пор пребывал в блаженном неведении относительной моего умения лихо махать кулаками (в противном случае заявился б на встречу с куда большим числом подручных, и не вел бы себя в квартире двойняшек Сы так беспечно, отправляя подручного в одиночку хомутать опасного толстяка). После откровенной агрессии «гостей» к хозяину квартиры на мирной беседе (с которой я планировал начать переговоры) пришлось ставить жирный крест, и сразу переходить к завершающей стадии — то бишь старому доброму мордобою…

Пока ослепленный угодившим в глаза порошком и деморализованный неожиданным нападением крепыш заметался в дверном проеме, пытаясь одной рукой вычесать из глаз порошок, а другой на удачу отмахнуться от непонятного агрессора, я играючи поднырнул под его вслепую месящим воздух кулаком, и сходу зарядил коронной двойкой в открытые «душу» и челюсть. Бедолага даже хрюкнуть не успел и, как был в порошковой «замороси», так и завалился перекошенным хлебалом на свежевыметенный Ва Гонем коридорный ламинат.

Наша схватка, от коварного броска порошком до нокаутирующей двойки, уложилась буквально в пару секунд, и неожиданное падение Ро Нока в белом ядреном облаке стало для пары оставшихся в комнате бандитов неприятным сюрпризом.

— Это че еще за фигня? — обернувшийся на звук падения за спиной Кабан увидел лежащее в коридоре тело, обильно припорошенное белым порошком. — Ты во что там врезался, дебил, на ровном месте?.. Эй, Ро Нок, я к тебе обращаюсь! Братан, ты че?..

Меня в дверном проеме уже, разумеется, не было. Срубив первого гада, я отскочил в сторону и затаился, лихорадочно соображая: что бы швырнуть в лицо следующему бандюгану. Отлично зарекомендовавший себя в этой роли стиральный порошок остался валяться на пороге распахнутой ванной, и был теперь недостижим, потому как все подступы к нему отлично просматривались из комнаты. В кухне стопудово имелась еще тьма-тьмущая различных сыпучих «снарядов», и я даже догадывался в каком из тамошних подвесных шкафов хранится соль и перец, вот только бесшумно сбежать туда по коридору в тяжелых зимних кроссах вряд ли получится…

Но я переоценил осторожность и здравомыслие бандосов. Вместо того, чтобы, связав ушастика и вооружившись, вдвоем отправиться планомерно прочесывать потайные уголки квартиры (как я бы поступил на их месте после подозрительно происшествия с товарищем), удалец Кабан в одно рыло ломанулся в коридор проверять: че это не отвечает на его призывы безобразник Ро Нок? И отоварить встречным джебом из-за угла в открытый фейс сказочного раздолбая мне, разумеется, не составило никакого труда.

Поплывшего после плотного удара Кабана окончательно завалить на пол серией добивающих хуков было уже делом техники.

— А ты еще кто, нахрен, такой? — запаниковал оставшийся вдруг в меньшинстве Ля Рой.

— Я студент Бин Сань. Товарищ Ва Гоня… — подняв руки ладонями к последнему бандосу, я стал убалтывать его, незаметно сокращая дистанцию.

— А ну СТОЯТЬ! — истошно взвыл ублюдок, разгадавший мой нехитрый маневр. Перестав зажимать Ва Гоню рот, Ля Рой ловко выхватил освободившейся рукой из кармана кнопочный нож и тут же прижал стрельнувшее из рукояти лезвие к цыплячьей шее жующего тряпку пленника. — Вот только шагни еще раз, и ему горло к хренам перережу.

— Э-э, мужик, давай без глупостей, ладно, — послушно застыл я на месте.

— Парней моих в чувство приведи. Живо!

— Те надо, ты и приводи, — фыркнул я и презрительно сплюнул на пол.

— Я ща корефана твоего прирежу.

— Во-первых, никакой он мне не корефан, а просто товарищ по учебе. Но, ежели парня моего порежешь, я те потом кадык в глотку вобью. Отвечаю!

— Ну ты в натуре борзый! — хмыкнул Ля Рой, но шинковать горло едва живого от ужаса ушастика не рискнул.

— Во-вторых, — продолжил я с показным равнодушием, — а ты не боишься, что, под предлогом лечения, я ощупаю карманы Кабана и позаимствую у него ствол. Ведь у него он, наверняка, есть?.. Можешь не отвечать, я по глазкам твоим забегавшим уже догадался, что в точку попал… Так че, по-прежнему настаиваешь, чтоб я попытался его реанимировать? — я шагнул в сторону «отдыхающего» авторитета и тут услышал ожидаемое:

— А ну СТОЯТЬ!

— Ля Рой, ты уж определись, — хмыкнул я.

— Да кто, вообще, ты нахрен такой?

Но мой ответ опередила длинная трель дверного звонка.

— Это еще кто? Вы кого-то ждете? — затравленно заозирался одинокий бандос.

— Я никого. А ты?

— Издеваешься?

— Может, раз никто не в курсе кто там к нам на огонек ломится, стоит пойти в прихожую и посмотреть в глазок? — предложил я.

— Разумное решение, — кивнул бандос.

А оцарапавший горло Ва Гонь (когда попытался кивнуть вместе со всеми) жалостливо замычал с кляпом во рту.

— Но оставлять тебя за спиной в шаге от кабаньего пистолета, сам понимаешь, мне не с руки.

Очередная пронзительная трель звонка поторопила зависшего было бандоса.

— И как же тогда?

— А давай так. Я пойду первым, а вы с Ва Гонем, четко выдерживая текущую дистанцию, двинетесь за мной следом.

— Согласен. Пошли.

Путь из комнаты до прихожей был не долгий, и наш садо-мазо паровозик одолел его за считанные секунды.

Глянув, как договаривались, в прихожей в глазок, я реально прифигел. Вместо опоздавшей на встречу Ву Хо (как я предполагал) на лестничной площадке обнаружилось звено спецназа, экипированного словно на штурм бандитского притона. Сместив угол обзора, я заметил до кучи еще внизу на лестнице мелькнувшую полицейскую фуражку.

— Ну че там? — напомнил о себе затаившийся сзади с заложником бандос.

И снова мой ответ опередила пронзительная трель звонка, на сей раз сопровождавшаяся ударами затянутого в боевую крагу кулака. И требовательный голос из-за двери озвучил нам ультиматум:

— Это полиция! Немедленно откройте дверь! В случае неповиновения, ровно через пять секунд дверь будет выломана! Пять! Четыре!..

Рассудив, что деревянная перегородка полицейский спецназ один фиг не удержит, а лишь разозлит, оторвавшись от глазка, я щелкнул дверным запором.

— Че за подстава, млять! — взвыл за спиной Ля Рой.

Но обернуться и посмотреть, что стало с его заложником, я не успел, сметенный в сторону бронированной лавиной ворвавшегося в прихожую спецназа.

Глава 27

— Да как так-то⁈ — бушевала на заднем сиденье Ву Хо. — В воскресенье ж на дорогах пусто всегда!

— Видимо, авария впереди серьезная, — развел руками водитель, такси которого было наглухо обложено другими машинами со всех сторон. — Вот движение и перекрыли.

— А почему другой дорогой не поехал⁈

— Вы спешили. А здесь самый короткий маршрут до вашего дома.

— Зашибись, млять!

— Ну что же вы, девушка, так расстраиваетесь-то…

— Я закурю, ладно? — спросила нервная пассажирка, вытаскивая из бокового кармашка рюкзака пачку сигарет с зажигалкой.

— Вообще-то, у меня в салоне не курят, — заворчал водитель.

— Вообще-то, кто-то обещал меня за десять минут до дома домчать! — раздраженно парировала Ву Хо.

— Да кто ж знал-то! — всплеснул руками водитель. — Но вы не беспокойтесь, девушка, я отключил счетчик, и за время в пробке вам не придется платить.

— Да при чем тут деньги! У моих друзей там судьба решается! А я тут встряла, как дура!

— Ну вы же не виноваты, — водитель попытался подбодрить нервную пассажирку улыбкой через зеркало.

— Короче! Десять минут давно прошло! — припечатала девушка и уже без тени вопросительной интонации констатировала: — И я закурю.

Она чиркнула зажигалкой, прикурила тонкую сигарету и, жадно затянувшись, выпустила в салон густое облако ароматного дыма.

— Блин! Сменщик меня убьет! — запричитал водила, поспешно приспуская все окна в машине. — Девушка, вы хотя бы в окно курите, пожалуйста.

— Да без б, — фыркнула Ву Хо, выпуская следующую порцию сигаретного дыма над опущенным наполовину стеклом.

— И поскорее, пожалуйста, а то мы замерзнем. Мороз на улице крепчает, а сколько еще в пробке стоять придется… — таксист продолжал еще что-то там болтать, но пассажирка дальше его уже не слушана. Она в очередной раз мазнула пальцем аватарку брата на экране своего гаджета и прижала телефон к уху. Но начавшееся было соединение после нескольких длинных гудков вновь было вопиющим образом сброшено.

— Да че ты творишь, Ва Гонь? Поговори со мной, это важно! — разъяренной гадюкой зашипела девушка на телефон и снова попыталась дозвониться до брата…

Незаметно искуренная до фильтра сигарета обожгла пальцы, и на автомате тут же была выброшена в окно. После чего водитель незамедлительно закрыл все окна и включил режим интенсивной вентиляции салона. Но сосредоточенная на вызове брата Ву Хо этих его манипуляций даже не заметила. Единственное что она отслеживала в перерывах между безответными дозвонами — это неудержимо меняющиеся цифры в таймере на экране гаджета. Пять минут четвертого на ее глазах переросли в десять, которые в свою очередь скоро увеличились до пятнадцати… Когда правая часть таймера доросла до тридцатки, Ву Хо смирилась со своим безнадежным опозданием, перестала пытаться дозвониться брату и с отрешенным видом уставилась в окно…

Она вовсе не собиралась подставлять брата с Бин Санем, просто решила преподать урок этим мальчишкам, с какого-то перепуга решившим поиграться в гангстеров. А в итоге, из-за внезапного переноса встречи и чертовой пробки в воскресный день, все пошло наперекосяк.

А ведь как все славно могло сложиться. Ей самим провидением предоставился шанс выступить в роли спасительницы и заступницы этих двух остолопов… С чего это вдруг, спросите вы? Да все просто. Дело в том, что, кроме своей зажигалки, утром в мусорном баке Ву Хо отыскала еще кое-что интересное.

Так уж вышло, что, когда она подошла к баку с бинсаневским мешком мусора, в полуметре от мусорного контейнера из сугроба торчала погнутая лыжная палка, которую, видимо, кто-то выбросил из-за неисправимого дефекта. Эта неожиданная находка, вкупе с тем обстоятельством, что мусора в ящике было не так уж много (это она подметила, когда выбрасывала туда мешок Бин Саня), тут же подкинули девушке идею: порыться с помощью пусть и кривой, но палки, в содержимом контейнера. Уж очень Ву Хо хотела вернуть обратно свою любимую серебряную зажигалку.

В процессе расшвыривания острым концом лыжной палки груды мусорных мешков, эти мешки часто лопались, вываливая наружу свое содержимое. Но, из-за зимнего времени года, хорошенько проморозившийся мусор выпадал аккуратными ледышками или смерзшимися комками, не слипался в однородное месиво и почти не вонял, что облегчало поиск. Правда несколько раз приходилось краснеть под косыми взглядами незнакомых людей, относивших в контейнер домашний мусор. Впрочем, эти унижения стоили конечного приза.

Минут через десять энергичного ковыряния палкой в контейнере, Ву Хо удалось докопаться до домашнего пакета, и вернуть не только зажигалку, но и ничуть не испачкавшуюся за уцелевшим целлофаном пачку сигарет. И когда добившаяся своей цели девушка уже собиралась идти обратно к ребятам, прихватив лыжную палку-копалку вместо заказанной фанерки, ей на глаза в перебаламученном содержимом контейнера вдруг попался краешек знакомого пакета, скотч вокруг которого часом раньше она накручивала собственноручно.

Когда же на выцепленном палкой из мусора пакете обнаружился еще и обрывок тонкой белой веревки, девушка окончательно убедилась, что это именно их пакет с дурман-травой.

Как он угодил в мусорный контейнер? — Ву Хо могла лишь догадываться. Она предположила, что пакет снесло с заваленного непролазными сугробами двора порывом ветра на дорогу. Где он попался на глаза человеку идущему к контейнеру выбрасывать домашний мусор. И этот чистюля решил до кучи утилизировать так же попавшуюся под ноги находку.

Тщательно обтерев перетянутый скотчем пакет снегом, девушка засунула его под пуховик, решив не отдавать сразу парням, а устроить из возвращения ценной пропажи прикольное шоу. Палку-копалку с собой она брать, разумеется, теперь не стала, благо копка снега во дворе, с находкой пакета, превратилась в пустую трату времени.

А когда она вернулась к ребятам и увидела с каким бешенным энтузиазмом Бин Сань кидает снег во дворе, ей вообще пришла в голову роскошная идея: выдать главный приз парням не сейчас, а в последний момент перед встречей с отморозком Кабаном. Пусть эти два клоуна до четырех часов лопатами тут помашут, может тогда дурь-то из них через труд общественно полезный и выветрится… А то, вон, Ва Гонь, не успела прийти, уже претензии предъявляет: где шарахалась так долго? И над зажигалкой сразу хохмить стал, дескать не стыдно было, как бомжихе бесстыжей, в объедках ковыряться? Да если б не ковырялась… Эти шуточки брата стали последней песчинкой, окончательно склонившей чашу весов в пользу возвращения ребятам пакета не сейчас, а лишь непосредственно перед назначенной на четыре встречей.

Наврав про подругу, Ву Хо забежала на минутку домой и, переложив пакет с дурман-травой в свой ученический рюкзачок, отправилась с этим невеликим обременением на метро в центр города. Скоротать время вынужденного ожидания она решила за просмотром нового прикольного фильма, рассчитав, что после окончания сеанса ей с лихвой хватит времени на возвращение к половине четвертого домой. И, зайдя в кинозал, как водится, выключила телефон…

Когда ж в четырнадцать тридцать пять, по окончании сеанса, Ву Хо снова включила свой гаджет, на нее лавиной обрушился настоящий шквал пропущенных сообщений от брата. Скоренько их пролистав, девушка с ужасом узнала о переносе встречи с отморозком Кабаном с четырех на три часа. Понимая, что за оставшиеся двадцать минут вернуться домой на метро (как планировала изначально) она теперь точно успевает, девушка отбила сообщение брату, что едет домой на машине, и тут же вызвала по телефону к кинотеатру такси.

Заказанное авто за ней приехало быстро. Из-за обещанной водителю премии за скорость, с места они сорвались лихо. Однако примерно на полпути вдруг наглухо встряли в неожиданную пробку…

— О! Кажется, сдвинулось, наконец-то, с мертвой точки! — оптимистический голос водителя вывел девушку из тяжкой задумчивости.

Оглянувшись по сторонам, Ву Хо определила по окружающим машинам, что автомобильный поток, пленником которого являлось их такси, начинает постепенно разгоняться.

— Ну теперь дело пойдет, — разливался соловьем впереди довольный водитель. — Через пять минут до подъезда доставлю вас, девушка, в лучшем виде.

— Угу, — без энтузиазма откликнулась безнадежно опоздавшая на встречу Ву Хо, и снова с отсутствующим видом уставилась в окно…

— Девушка, посмотрите, — окликнувший ее голос водителя на сей раз прозвучал тревожно.

Встрепенувшейся Ву Хо перво-наперво бросилось в глаза скопление впереди полицейских машин с включенными мигалками, особенно яркими в начинающихся ранних зимних сумерках. И следом, с задержкой в несколько секунд, пришло осознание, что эти машины с горящими мигалками скопились возле ее подъезда.

— Я подумал, что нам не стоит, наверное, туда подъезжать? — вопрос водителя окончательно подтвердил суровую правду жизни.

— Вы все правильно сделали, — поспешно закивала Ву Хо. — Пожалуй, я выйду прямо здесь. Сколько я вам должна?

Водитель озвучил набежавшую по счетчику сумму. И Ву Хо тут же расплатилась с ним по приложению из телефона, накинув за предупреждение о полиции пятерку лишних юаней. После чего, подхватив свой пухлый рюкзачок, девушка выскочила из машины и тут же спряталась от полицейских за углом дома.

Глава 28

Ля Рой очканул мочить ушастика перед лавиной врывающегося в квартиру спецназа. А дальше все сразу закончилось даже не начавшись. Бравые парни с автоматами не дали потенциальному террористу даже рта раскрыть, чтобы озвучить свои требования. Приставленный к горлу Ва Гоня нож бойцы спецназа типа не заметили, подскочили к перегородившей коридор паре и ударами тяжелых автоматных прикладов, без разбору, замесили одновременно и заложника, и террориста.

Мне в прихожей славные спецназовцы тоже нормально так намяли бока, душевно отбуцкав тяжелыми берцами по бокам (вероятно, за то, что слишком долго открывал им дверь). Снова мне очень пригодился «спасательный круг» толстяка, жировая прослойка из которого изрядно смягчила свирепые удары, и когда нас закованными в наручники потащили на выход, я единственный без посторонней помощи смог самостоятельно спускаться по ступеням. Избитых до полусмерти Ва Гоня и бандитов садисты-спецназовцы тащили вниз под руки.

Сунувшуюся было мне на выручку мамашу на площадке четвертого этажа, не слушая ее причитаний, запихнули обратно в квартиру.

Дальше нас с бандосами запихнули в тесный автозак и, после короткой поездки, растащили по допросным каморкам.

Здесь меня тщательно обыскали, вытащили все содержимое из карманов, выдернули шнурки из кроссовок и даже срезали окровавленные бинты с ладоней. А открывшиеся распухшие и багровые от синяков и ссадин костяшки на обеих руках обработали какой-то вонючей мазилкой и оставили подсыхать прям так, в открытом виде.

Закончив обыск и медицинскую обработку кулаков, меня за ноги пристегнули к намертво прикрученному к полу, неудобному стальному стулу, и на добрых полчаса оставили в допросной наедине с самим собой. Наверное, это навязанное арестанту одиночество было эдакой разновидностью психологического давления, чтобы он прочувствовал всю глубину задницы, в которой оказался, и далее перед следователем не выдрючивался и покорно отвечал на все его каверзные вопросы.

Но я нихрена не проникся, а воспользовавшись появившейся возможностью полноценно отдохнуть, закинул скованные наручниками руки на стол, опустил на них голову и сладко задремал.

Мне даже уже начал сниться какой-то прикольный сон. Но ворвавшийся в допросную легавый оглушительным ударом резиновой дубинки по стальной столешнице подло меня разбудил.

— Ты хрена ли тут устроил, Бин Сань! Это тебе не ночлежка! — отчитал меня неприятный тип в форменном кителе.

— Да че-т закрутился сегодня, — зевнул я. — Вот и накатило… Извини, гражданин начальник, — я, как честный арестант, не желая провоцировать конфликт, убрал даже закованные руки со стола.

— Ну-ка прекрати паясничать! И не тыкай мне тут! — дурным голосом взревел на меня этот с виду адекватный китаец и снова шарахнул дубинкой по столешнице… Млять! Че ж так громко-то? У меня с непривычки аж ухо заложило.

— Виноват, исправлюсь. ИзвиниТЕЕЕ…

— Так-то лучше, — хмыкнуло довольное чмо и опустило жопу на мягкий удобный стул с другой стороны стола. — Ну че, Бин Сань, давай рассказывай: как дело было?

— А че рассказывать-то? Мы с другом Ва Гонем вообще не при делах, и случайно в этот замес угодили.

— Ты все по порядку рассказывай. А уж следствие разберется, при делах вы с другом были или нет.

— Как скажите, — пожал я плечами. — В общем, я к другу в гости пришел…

— Зачем пришел?

— На марку редкую посмотреть. Ва Гонь же ж филателист заядлый, и мне, представляете, вот все уши про прожужжал, мол, приди, дружище Бин Сань, зацени какую красоту мне на днях фартануло прикупить в коллекцию. А я ж в этим марках нифига не разбираюсь. Но разве ж другу откажешь?.. Вот и пришлось отрывать задницу от дивана и…

— Понятно, пришел к другу в гости, смотреть марки.

— Агась. И вот только мы, значится, чайком решили затарится, чтоб смотреть альбом интересней было, как вдруг звонок в дверь. А Ва Гонь, добрая душа, сразу пошел и открыл. Ни «кто там?» не спросил, ни в глазок не глянул. С другой стороны, он ведь, наверняка, был уверен, что это его сестра с гулянья вернулась. Но вместо Ву Хо за дверью обнаружилась тройка ужасных людей. Они ворвались в нашу квартиру, стали нас избивать, требовать какие-то деньги… К счастью, вовремя подоспела наша доблестная, лучшая в мире полиция, и арестовала всех этих нехороших хулиганов.

— М-дэ, — хмыкнул следователь-дознаватель. — А ты, Бин Сань, оказывается, у нас отменный сказочник.

— Ну вот. И рассказывай после этого людям правду, — тяжко вздохнул я и попытался изобразить удрученную мину.

— Ну хватит мне тут! — подорвавшийся резко со стула дознаватель снова оглушительно врезал дубинкой по столешнице. — Мне прекрасно известно, что бандиты пришли на квартиру Сы, потому что у вас с их предводителем (неким Ли Коном, по прозвищу Кабан) была заранее запланирована встреча. Вы должны были передать ему партию выращенной для него травы. Так?

— И ничего-то от вас не скроешь, о вездесущие блюстители правопорядка, — примирительно улыбнулся я агрессору.

— Бин Сань, ты идиот?

— Вам виднее, гражданин начальник.

— Ты только что под протокол нес какую-то ахинею про марку, а потом, не моргнув глазом, согласился, что выращивал для бандитов траву.

— А че такого-то? — с беспечным видом пожал я плечами. — Вы ж спросили: что я делал в квартире друга? И я честно признался, что, по его приглашению, пришел смотреть марки. А то, что Ва Гонь, при этом, с кем-то договорился о продаже выращенной мною в гараже партии травы, это его дело. И, кстати, эти трое отморозков, ворвавшиеся к нам, повели себя ни разу не как приличные покупатели. Как я уже говорил, они стали нас избивать, требовать какие-то деньги… К счастью, вовремя подоспела наша доблестная, лучшая в мире…

— Заткнись! — потребовал дознаватель.

— Как скажите, гражданин начальник.

—…Сам, говоришь, вырастил? В гараже? — в зловещем шепоте склонившегося к моему уху копа послышалось откровенное торжество. — Так это ж, придурок, для тебя в разы хуже. Кабы просто перекупом был, то на первый раз, с учетом отсутствия судимостей, вероятнее всего, отделался бы штрафом и условкой. Теперь же, на лицо организация производства наркотического вещества. А это уже, Бин Сань, совсем другая статья. И теперь ты точно на нары загремишь, биолог недоделанный!

Ааааа! Караууул! Я это уже видел и слышал! — заверещала ужасно не ко времени пробудившаяся в голове «истеричка». — Именно этого, пригрезившегося в наркотическом угаре момента, и испугался я тогда! После чего спровоцировал твой перенос в мое тело!

— Че завис, сопляк⁈ — громкий, как выстрел, удар дубинкой по столешнице заставил меня вздрогнуть. — Живо говори: кто надоумил дурман-траву в гараже выращивать?.. Сотрудничество со следствием — вот единственный микроскопический шанс для тебя, придурок, остаться на свободе! Так что, искренний мой тебе совет, Бин Сань: прекращай играть в героя, и выкладывай все, что знаешь!

Нет, пожалуйста! Нет! Этого не должно было случиться со мной!.. — продолжал под черепушкой неистово истерить Каспер, сбивая меня с мыслей.

— Перестань вопить! Мешаешь думать! — попытался я докричаться до паникера. За что тут же, ожидаемо, поплатился.

— А ну-ка заткнись, соплежуй! — дубинка дознавателя, принявшего мой призыв на свой счет, врезалась в спинку моего стула, и часть ударной волны болью отозвалась в уже изрядно поколоченной за день спине.

К счастью, мой отчаянный демарш дошел до Каспера, и призрак прекратил истерить, позволив сосредоточиться на серьезном разговоре.

— Послушайте, уважаемый, — спокойно заговорил я после короткой паузы. — А с чего, собственно, вы взяли, что в гараже я выращивал наркоту?

— Сорока на хвосте принесла, — хмыкнул дознаватель.

— Тогда передайте, пожалуйста, своей сороке, что она вопиющим образом обмишурилась. Да я часто выращиваю в гараже различные травы, но это всегда были и будут исключительно безобидные лекарственные растения. В подобном увлечении студента-биолога, согласитесь, нет ничего предосудительного. С дурман-травой же, как законопослушный гражданин, разумеется, я никогда не связывался.

— Э-э, студент-биолог, хорош мне тут дуру гнать. Вашу с Ва Гонем продажную партию с квартиры изъяли. Так что с поличным вас…

— Тем более, — рискнул я перебить дознавателя. — Пакет с травой-то вы взяли, но лабораторный анализ находки, видимо, не удосужились еще произвести. Скажу вас по секрету, уважаемый гражданин начальник, там в пакете, вовсе не наркота, подготовленная к продаже партия мать-и-мачехи.

— Самый умный, да? — удар дубинки снова пришелся по спинке моего стула, но я стоически вытерпел очередную вспышку боли в многострадальной спине. — Думаешь, раз в воскресенье, и лаборатория не работает, можно любую туфту следователю гнать?.. Между прочим, твой друг Ва Гонь, оказался более благоразумным. Он согласился сотрудничать со следствием, и прямо сейчас вовсю уже дает признательные показания.

Вот ведь гнида какая! — резко разлюбил друга детства Каспер. — Я ж только ради него с этой дрянью связался! Иуда!..

— Уж не знаю, чего вам там показывает приятель Ва Гонь, — заговорил я в параллель с вероломно нарушившей режим тишины «истеричкой». — Но, я вам сказал чистую правду. Вы, уважаемый гражданин начальник, просто дырочку ножницами в пакете, из квартиры добытом, проковыряйте и понюхайте через нее содержимое. Уж как дурман-трава пахнет вы, наверняка, имеете представление. А у мать-и-мачехи запах специфический и совершенно иной. Уверяю вас, вы это и без лаборатории самостоятельно определить сможете.

— Ну ты еще поучи меня тут!.. — раздраженно фыркнул дознаватель и, шагнув к двери, забарабанил в нее дубинкой. — Конвой! Увести задержанного!

Глава 29

— Ля Рой, ты по нарам что ли соскучился?.. Так я живо могу тебе этот курорт организовать! — с порога стал орать на задержанного ураганом ворвавшийся в допросную дознаватель. — На тебя компромата у меня целая папка, толщиною в кирпич! И как только я всему этому безобразию ход дам, ты, красавчик, тут же минимум на десятку у меня сядешь, без шанса на досрочное освобождение! — багровый от гнева дознаватель размахивал дубинкой во время своей пламенной речи, как дирижер палочкой, и утяжеленный конец резиновой колбасы несколько раз проносился в опасной близости от носа прикованного к стальному стулу бандита. Бедолага, при этом, разумеется, каждый раз испуганно дергался, по перебивать беснующегося следователя, благоразумно, не пытался. — Ну чего молчишь, говнюк, как пришибленный⁈ Валяй, выкладывай все, как на духу! О камерах и диктофонах я позаботился, наш с тобой разговор не пишется.

— Господин Ле Сень, гражданин начальник, за что вдруг такая немилость-то? Я ж все сделал, как вы сказали, — зачастил фиолетовый от побоев Ля Рой, смешно присвистывая из-за выбитого при недавнем жестком задержании переднего зуба. — Сбросил на ваш номер время и место встречи. А то, что с ножом в руках меня застали в момент задержания, так это мною исключительно в целях самообороны было сделано. Вынужденная, так сказать, мера. И мне за это, как видите, сполна уже прилетело.

— Да насрать мне на нож твой! Где трава обещанная, придурок⁈

— Дык… Там ж как дело было. Чухан этот, хозяин хаты который, не успели, значится, мы с пацанами через порог перейти, сразу, с какого-то перепуга, наехал на Кабана. Предъяву ему кинул, прикиньте, дескать: людей подсылал, траву по беспределу на гоп-стоп отжать пытался. Ну, у Кабана от эдакой дичи, разумеется, башню тут же снесло. И, вместо запланированного делового базара: типа прием товара — оплата, он начал прессовать чухана. А потом вообще какая-то хренотень началась. Этот Рембо долбанный словно из воздуха материализовался и начал парней штабелями класть. Он бы и меня загасил, если б я ножик к горлу кореша его не приставил… А потом ваши уже подоспели и всех повязали. Вот по факту и получается, что, из-за начавшегося кипиша, пакета с травой я на хате так и не увидел.

— Твою мать, наркоманы долбанные, как же я задрался с вами работать, — следователь устало плюхнулся на мягкий стул с другой стороны стола. — Закинутся дерьмом каким-нибудь, потом чушь всякая на пустом месте и мерещится.

— Да мы чистые были, гражданин начальник! Перед делом ни-ни! У нас с этим строго!

— Видел я твоего Рембо с разбитыми кулаками. Бин Сань это. Студент-биолог. Толстяк и увалень. Боец из которого, как из говна пуля.

— Видели б вы, господин Ле Сень, как этот увалень кулаками махал. Это ж не удары были, а молнии. Я такое только в боях на спортивном канале видел.

— Ладно, хрен с ним, с толстяком. Сейчас речь не о нем, — отмахнулся следователь. — Короче, мои люди, обыскав квартиру, нашли приготовленный вам на продажу пакет с травой. А у вашего Кабана в кармане нашли сверток с пачкой денег. Только вот ведь какая незадача, Ля Рой, в пакете, вместо обещанной тобою дурман-травы, оказалась какая-то дешевая лекарственная травка, а в пачке денег из свертка лишь две крайние оказались настоящими, а остальные никчемные фантики — фальшивки, причем весьма низкого качества. И вот я тебя спрашиваю, дорогой мой осведомитель: че это, мать твою, за долбанное дерьмо⁈

— Но чухан обещал Кабану пять кило шмали, зуб даю!..

— Не самое лучшее поручительство, — хмыкнул дознаватель. — У тебя, вон, они и так во рту не задерживаются.

—…А по поводу денег в пачке, — продолжил Ля Рой, сделав вид, что не заметил издевки легавого по поводу свежевыбитого зуба. — Так это ж, гражданин начальник, нормальная схема при работе со всякими чуханами. Вместо обещанных за траву ста тысяч делается кукла, где сверху и снизу, для правдоподобности, накладываются настоящие купюры, а середина набивается фальшивками.

— Да мне по барабану нормальные-ненормальные ваши схемы! — саданул дубиной по столешнице следователь. — Ля Рой, ты че не врубаешься? Я в воскресный день напрягаю тучу народа, обещаю начальству сорвать гребаный джекпот, а по факту, в итоге, получаю банальную покупку у частника выращенной в гараже мать-ее-мачехи! Я, кстати, погуглил, и знаешь: пять кило этого лекарственного растения в аптеке примерно и стоит две тысячи принесенных Кабаном на сделку юаней. Выходит, вместо продажи партии наркоты, ты слил мне инфу о честной, мать ее, сделке на легальный товар.

— Но ведь чухан обещал Кабану…

— Да твоего Кабана развели, как мальчишку! — снова вспылил дознаватель и, вымещая ярость, нанес сразу серию ударов резиновой дубинкой по стальной столешнице.

— В общем, поступим так, — продолжил он, успокоившись. — Окромя хулиганки, за устроенную в квартире драку, я задержанным инкриминировать ничего больше не могу. И придется утром Ва Гоня с Бин Санем отпускать. Если за ночь не появятся какие-то новые, дополняющие вводные. Смекаешь?

— Не очень…

— В общем, у тебя ночь, чтобы добиться признания у студентов в выращивании для Кабана дурман-травы. Сейчас этих гавриков хорошенько прищучат в одном ни разу не гостеприимном месте. А потом, когда клиенты дозреют, я распоряжусь, чтобы их перевели к вам в общую камеру, где оборудую прослушку. Дальше твой ход, Ля Рой. И очень надеюсь, что на этот раз ты меня не огорчишь.

— Я все сделаю, господин Ле Сень, — преданно закивал Ля Рой.

— Конечно сделаешь. Потому что, в противном случае, ты мало того, что по полной загремишь на курорт за все свои подвиги. Еще я сделаю так, что по месту отсидки все заключенные узнают, что ты, Ля Рой, на воле активно сотрудничал с полицией. Какими бирюзовыми красками после этого окрасится вся твою дальнейшая жизнь ты и без меня прекрасно понимаешь.

Глава 30

Ага, вон он, Иудушка наш! — злорадно прокудахтал Каспер, когда меня отконвоировали в камеру.

Толстая железная дверь захлопнулась за спиной, и в мою сторону дружно развернулась и уставилась пятерка местных сидельцев. Одним из которых действительно оказался Ва Гонь. Четыре мордатые узкоглазые рожи, при этом, взирали с ленцой, оценивающе, как на вещь на базаре, а бедолага ушастик пронзительным взглядом беззвучно молил о помощи.

Почему бедолага? А как еще назвать синего от недавних побоев, раздетого до трусов и трясущегося от ужаса Ва Гоня, насильно усаживаемого на коленках самого мордатого и животатого из здешних старожил.

— О! Еще одну сочную жопку в нашу хату подогнали!..

— Сегодня, прям, щедрый на сюрпризы день, братва!..

— С жирком на боках, будет за что ухватиться, люблю таких!..

— Не-не, Де Раст, ты и так дрища уже себе застолбил, потому этого жопастого я первым оседлаю!..

— Да щас! Жребий нас рассудит!..

— Справедливо!..

— Поддерживаю!.. — стали живо обсуждать меж собой мое появление в камере четверо животных в человеческом обличье.

Ой-ой, че это они? — занервничал призрак в голове.

— Да все норм, Каспер. Забей, — хмыкнул я едва слышно себе под нос. — Чего-то подобного я от ушлепка-дознавателя и ожидал. Это, походу, местная пресс-хата.

Пресс… че?

— Да не забивай голову, — отступив к ближайшей стене, я стал торопливо стаскивать с себя толстовку и майку, продолжая параллельно диалог с Каспером: — Кстати, выходит, наврал дознаватель-то про нашего Ва Гоня. Не предал нас друг твой.

А это еще с чего ты взял?

— Потому что, если б ушастик, как ушлепок-следак сказал, стал сотрудничать со следствием, его б в это гнилое местечко на перевоспитание точно не отправили.

Ой-ей-ей!..

— Да не бзди, Каспер, ща все порешаем… А ты лучше, пока время есть, давай-ка дорасскажи: чем там свидание с Контролером закончилось?

Да я уже, считай, все тебе рассказал. Я выбрал третий вариант. Чтобы, значится, с одной стороны, Ву Хо не угодила на квартире в жестокий замес…

— Одобряю, — кивнул я.

…С другой, чтобы успела увидеть финальную часть вашего задержания, и поняла, что возвращаться в квартиру пока небезопасно… Ой-ей-ей! Караул!

Пока мы мирно болтали с Каспером, троица мордатых отморозков вальяжно поднялась со своих мест (сидеть остался лишь обремененный Ва Гонем Де Раст) и направилась в мою сторону, продолжая на ходу дальше перемывать мне кости.

— Братва, глянь, какой понятливый толстячек. Все с порога смекнул, и без звука начал раздеваться…

— Ага не то, что эта недотрога мосластая. Пустите, не надо… За палец меня даже укусил сученок…

— А это чувствуется шкура уже опытная. Явно не впервой пухляшу-то пердак свой подставлять…

— Увы, братва, похоже, первопроходцами нам здесь не быть…

— Да и похрен. Зато подмахивать толстяк должен, как… — договорить щербатому отморозку помешал мой правый кулак (обмотанный кое-как наспех майкой). Левый (в обмотке из толстовки) одновременно пробил в душу второму вошедшему в зону поражения отморозку.

И тут же, сполна реализуя эффект неожиданности, наскочив на чуть подотставшего третьего, серией из четырех акцентированных джебов я отправил первого отморозка на заслуженный отдых. Отбуцканный ушлепок брызгая первыми каплями из сечек еще летел мордой в бетонный пол, а я уже вернулся к его ошеломленным но не срубленным приятелям и, легко одолев их неуклюжие попытки закрыться трясущимися ладонями, по очереди нокаутировал сперва задыхающуюся из-за недостатка кислорода «рыбу» с пробитой душой, и на сладкое судорожно сплевывающего кровь с осколками зубов любителя умелых жоп.

— Э-э, братан, ты че? Я так-то вообще не при делах! — заголосил из своего угла Де Раст, впечатленный скоротечной расправой новенького с тройкой его далеко не слабых корефанов.

— Не брат ты мне, гнида заднеприводная!.. — запыхтел я на бегу.

Смекнув, что договорится не получится, мордоворот попытался отгородиться от меня Ва Гонем, как щитом, но не успел. Его волосатые лапищи только-только начали поднимать ушастика, когда я, последним прыжком заскочив на стоящую напротив шконки скамейку, сверху вниз коршуном спикировал на свою жертву. И под моим правым кулаком раздался треск ломаемой челюсти.

Отключившийся от болевого шока бугай завалился боком на шконку, и с его перекошенной рожи кровь потекла не только из носа и рта, но даже из глаз. Свалившийся при этом задницей на бетонный пол ушастик обхватил колени и, от переизбытка эмоций, затрясся в истерике.

Ура! Мы победили! Ты лучший!.. — ликовал в башке Каспер, пока я тряс разбитыми кулаками разматывая свою кустарную защиту.

— Твою мать! — фыркнул я, сбрасывая окровавленные майку с толстовкой на скамейку и разглядывая кровоточащее безобразие вокруг костяшек. — Только-только все начало подсыхать!.. Эй, там, стриптизер недоделанный, хорош рыдать. Помощь твоя нужна.

Однако до истерички мои слова не дошли. Пришлось взбодрить плаксу легкой плюхой.

Сработало.

— Бин Сань! Спасибо! Спасибо тебе, друг! — зачастил подскочивший с пола и повисший у меня на шее ушастик. — Если б не ты! Они бы!.. Они б со мной!.. Они меня!..

— Успокойся, братан, все уже кончилось, — пришлось отыгрывать роль заботливой мамочки и гладить по голове всхлипывающего приятеля. — Эти презервативы рваные получили свое. И больше хулиганить не будут… Так, а сейчас давай-ка сосредоточься. У тебя одежда где?

— Та-там, кажется, — выдал сквозь рыдания ушастик и ткнул пальцем на второй ярус кровати с истекающим кровью Де Растом.

— Стой тут. Я ща ее тебе достану. Ты быстренько оденешься. И мне поможешь, — как маленькому, объяснил я трясущемуся от начавшегося отходняка ушастику.

— Че делать надо. Говори. Я готов, — пропыхтел приходящий постепенно в себя Ва Гонь.

— Видишь, беда какая у меня с кулаками, — я повертел перед глазами товарища окровавленными костяшками. — С такими, сам понимаешь, я много не навоюю. Нужно майку мою на полосы длинные разорвать, чтобы я из них тугие намотки на кулаки сделал. Как раньше. Ну, ты видел.

— Конечно-конечно. Как скажешь, — закивал, как заведенный, ушастик.

— И это, Ва Гонь, если моей майки на обе руки не хватит, придется и твою на лоскуты пустить. Ты как, не против?

— Конечно не против. Только покажи какой толщины полосы надо рвать, и я прямо сейчас займусь.

— Да не пыли, братан. Время есть. Они еще минут пять в ауте точно пролежат. И потом по стеночке ходить будут, с сотрясом безобразничать не посмеют, отвечаю. Так что, сейчас спокойно одевайся. Присядем вон там на пустой кровати, и займемся намоткой.

Глава 31

Побитые извращенцы стали по очереди приходить в себя. Как я и предсказывал, после нокаутов ни о каком реванше никто из них уже даже не заикался. Старательно отводя глаза от нас с Ва Гонем, они молча поднимались на ноги и нетвердой походкой семенили к шконке «сломанной челюсти». Де Раст тоже очухавшись, не решаясь самостоятельно оторвать перекошенное табло от окровавленного матраса, первое время лишь жалобно похрюкивал в ожидании помощи от товарищей.

Собравшись вокруг своего вожака, утырки совместными усилиями усадили Де Раста на кровати и, подвязав его поломанную челюсть какой-то тряпкой, зафиксировали на лысой макушке мордатого узел с двумя длинными концами, от чего мордатый ублюдок стал похож на унылого зайца.

А потом усевшиеся кружком вокруг «сломанной челюсти» (подтянув для этого к его шконке стол и скамейку) болезные решили малехо подлечиться. Достали откуда-то литровую бутыль с непонятной этикеткой и, без промедления, сноровисто разлили из нее по четырем стаканам.

Жидкость в стаканах на вид была такой же прозрачной, как водка, но жуткая вонь прелых носков, которой пахнуло от разлитого напитка, без слов пояснила мне, что это не разу не беленькая.

Однако, трое утырков залихватски опрокинули в луженые глотки свои порции лютого дерьмища и, одобрительно заурчав, тут стали разливать по новой. Де Раст же, в силу текущей инвалидности, был вынужден медленно тянуть свою порцию вонючей алкашки через трубочку, которую заботливые корефаны свернули ему из тетрадного листа. И этот ушлепок, дабы успеть к повторному разливу, так старался, что у него аж рожа пятнами пошла и со лба пот градом потек.

— Как они могут это пить? Воняет же, — поморщился я, наблюдая, как поднявшая было стаканы со вторыми порциями троица одобрительно загудела, когда успевший-таки угнаться за ними Де Раст протянул товарищам пустой стакан, требуя и себе очередной порции.

— Бин Сань, ты чего? Это ж байцзю. Он и должен так пахнуть, — пояснил мне ушастик похоже очевидную для любого китайца истину.

Это национальный напиток наш, — подтвердил мою догадку пробудившийся в голове после достаточно продолжительного молчания Каспер. — В нем смешаны ароматы гнилых фруктов, земли и козьего сыра, который многие путают с запахом потных ног.

— Байцзю, говоришь, — ухмыльнулся я. — Че-т ни разу пробовать не доводилось.

— Бин Сань, так ты ж вообще раньше ни капли спиртного в рот не брал, — охотно закудахтал рядом на предложенную тему ушастик. — А я вот неоднократно байцзю смаковал. И в барах, и дома. Запах, конечно, у напитка специфический. Но, знаешь, это только по первости. На самом деле к нему быстро привыкаешь…

Ты че задумал⁈ — белугой взвыл в параллель с Ва Гонем его куда как боле сообразительный друг. — Я только-только из этого кошмарного тумана вернулся! Дай хоть часик еще среди людей побыть!

— И рад бы, но гнида следователь, чую, житья здесь нам не даст. Потому придется снова рискнуть и довериться проведению, — не таясь ответил я Касперу.

— Чего? — ожидаемо нахмурился нифига не понявший ушастик.

— Бухнуть, говорю, мне срочно надо, — шокировал я Ва Гоня.

И пока ушастик потрясенно примолк, а Каспер, наоборот, изводил меня жалобными воплями о наносимом непоправимом вреде его юному телу столь частыми алкогольными злоупотреблениями, я решительно встал и, подвалив к мирно бухающей компании, распорядился:

— Эй, убогие, ну-ка полстаканчика бурды своей мне на пробу налейте.

Побитые утырки злобно переглянулись. Де Раст на всякий пожарный отодвинулся к краю шконки и схватился обеими руками за подвязанную челюсть.

— Че, гамадрилы, по-хорошему не понимаете, что ль? Так я ща по новой всех ушатаю. И все остатки в бутылке себе заберу.

Берегись! Тот, что слева, тянет из рукава что-то острое! — предупредил меня Каспер.

Похоже, выпитый алкоголь придал извращенцам уверенности в себе, и они снова решили погеройствовать.

Доверившись призраку, я тут же перешел от переговоров к действию. Пара разящих сверху вниз, и задумавший исподтишка пырнуть меня утырок, со сломанным носом и отбитым ухом, сам рухнул со скамейки на бетонный пол. В падении из его правой руки действительно вывалилась заточка и улетела под шконку «сломанной челюсти».

Тут же с разворота я пробил хуком начавшего подниматься со скамейки утырка справа. Этот баран успел цапнуть со стола бутыль с вонючим пойлом, намереваясь, видимо, разбить ее о мою голову. Вот только, из-за опьянения и недавнего нокаута, двигался он куда как медленней меня. И мой удар в челюсть буквально снес едва оторвавшего задницу от скамейки ушлепка. Гамадрил с сочным шлепком въехал затылком в бетонный пол и отключился с оставшимися на скамье пятками в стопудовом ауте. Выпавшая в падении из его руки бутылка, от столкновения с бетоном, увы, разлетелась вребезги, и запах прелых носков от пролившегося лужей на полу байцзю стал настолько плотным, что у меня аж заслезились глаза.

Оставшиеся два противника, очканув, заскулили о пощаде. Вернее, заскулил, бухнувшись передо мной на колени, и отбивая земные поклоны, лишь один дееспособный извращенец. Инвалид Де Раст же испуганно замычал и трясущейся рукой указал на свой стакан, с еще не вытянутой через трубочку второй порцией вонючего пойла.

— Че, урод, типа мировую выпить предлагаешь, — хмыкнул я, поднимая предложенный стакан. — Вот че вы за люди-то, такие гнилые? Нельзя что ль было вот так вот сразу?

— Бин Сань, ты же не будешь это пить! — осмелился подать голос с нашей кровати Ва Гонь. — Он же оттуда своим поломанным ртом тянул. Фу! Гадость какая…

Во-во! — подхватил в голове Каспер. — Он же, наверняка, слюней и крови туда напускал. Бэээ!..

— Да это пойло, один хрен, воняет, как… — не договорив, я зажал пальцами нос и выпил переставшую быть вонючей алкашку из стакана.

Глава 32

— Давай-давай, д-дружище Ва Гонь, шевели коп-пытцами-то! Не сачк-куй! — вдохновлял я на спортивный подвиг товарища, хотя сам уже не чувствовал ног и рук от лютого холода.

— От-т-тстань! Дай м-мне сп-покойно сдохн-н-нуть! — заклацал зубами закутанный в две толстовки ушастик, но все равно дрожащий от озноба, как листва на ветру.

— Б-будешь сачковать, к-кофту свою обратно заб-беру!

— Да блин! У м-меня все б-болит! — Ва Гонь сквозь слезы продолжил с грехом пополам повторять за мной нехитрые гимнастические упражнения.

— Пот-терпи еще чуть-чуть, б-братан. Скоро н-нас обязательно отсюда в-выпустят.

— Т-ты это говорил уже, н-наверное, сотню раз. Н-но вот чего-то все не в-выпускают.

— Надо верить, б-братан. И б-биться до конца.

— А в к-конце, один фиг, п-придется сдохнуть!

На это мне нечего было ему возразить. Потому как, положа руку на сердце, я сам не очень-то уже и верил, что мы без потерь сможем выкарабкаться из этой передряги. Потому что практически сразу после того, как я выпил крепкий алкоголь и благополучно отправил в туман Каспера, в нашу пресс-хату ворвались охранники и, выставив нас злодеями, отмудохавшими «мирных» сокамерников, отправили охладиться в карцер.

В такие совпадения я не верю. Объяснение начавшейся черной полосе лежало на поверхности и заключалось в том, что Каспер, наверняка, снова лажанулся с выбором, загадав у Контролера самый паршивый вариант развития событий.

Карцер, где мы оказались, являл собой эдакий каменный мешок три на три метра, с полутораметровым (а может даже на десяток сантиметров и поменьше) потолком, под которым комфортно чувствовать себя могли только гребаные карлики. А нормальным людям приходилось либо постоянно горбиться, либо бесконечно напрягать ноги в полуприсяде. Скамеек или нар, на которые можно было б присесть или прилечь, здесь не было от слова совсем, как, впрочем, и иной мебели. И вообще из удобств в карцере имелась лишь зловонная дырка в одном из углов, исполнявшая здесь видимо роль примитивной до абсолюта параши. Но низкий потолок и отсутствие элементарных удобств не шли ни в какое сравнение с самым лютым трэшем карцера. Основная беда для попавших сюда в зимний период арестантов заключалась в том, что карцер совершенно не отапливался. До такой степени, что на стенах и потолке местами висели обширные пятна измороси, как в натуральном морозильнике.

Температура здесь была практически такой же, как на улице. И, чтоб не околеть от мороза, пришлось в спешном порядке разрабатывать комплекс упражнений, позволяющий чередовать разнообразные махи руками и повороты туловища на полусогнутых ногах, с наклонами и приседаниями — на прямых. Хорошо еще зимние кроссы у нас не отобрали, правда без шнуровки они не плотно сидели на ногах и постоянно грозили коварно соскочить, но толстая подошва все же отменно защищала ступни от ледяного пола.

Через мои-то подогреваемые непрерывной разминкой жировые отложения морозу было пробиться не просто, а вот дрищу ушастику согреться одними лишь упражнениями в этом морозильнике оказалось нереально. Пришлось сразу же пожертвовать трясущемуся, как осиновый лист, Ва Гоню свою толстовку. Но и эта моя жертва согрела тощего товарища ненадолго. Через считанные минуты ушастик в двух кофтах дрожал даже сильнее, чем раньше в одной.

Меня же, несмотря на всю мою показную браваду, мороз тоже неотвратимо начинал скручивать в бараний рог. Кожа на голом торсе побагровела до малинового оттенка и утратила чувствительность, руки с ногами все хуже слушались подаваемых мозгом команд. Четкие и ровные поначалу упражнения, постепенно превращались в судорожные корявые рывки. И лишь закаленная в горниле тысяч и тысяч изнурительных боксерских тренировок железная воля не давала мне опустить кулаки и сдаться невидимому врагу. Трясущегося же в беспрерывном ознобе товарища заставлять бороться приходилось уговорами, угрозами, а порой (уж чего греха таить) и волшебными звездюлями.

— В-все д-дальше б-без м-меня! — отстучал зубами очередную морзянку Ва Гонь, и без сил рухнул на ледяной пол.

— Н-нельзя сд-даваться! — упрямо замотал я головой и, потянувшись вниз, цапнул правой рукой халтурщика за шиворот.

Но когда попытался его поднять, заиндевевшая материя толстовки выскочила из утративших цепкость и чувствительность пальцев. Пришлось наклоняться и цеплять Ва Гоня за подмышки обеими руками.

— Б-брос-сь! — простонал замерзающий товарищ.

— А вот хрена л-лысого! — пропыхтел я в ответ, неимоверным усилием отрывая от пола товарища, еще недавно казавшегося легким, как пушинка, а теперь ставшего вдруг тяжелым, как стокилограммовая штанга.

Но я таки смог поставить ушастика на ноги. И, крепко обняв сгорбившегося Ва Гоня, сам на какое-то время застыл в полуприсяде, переводя дух.

Когда со стороны двери раздался лязг отпираемого замка, мы даже не нашли в себе сил повернуться на этот долгожданный звук.

— О, гляди-ка, не задубели за полчаса голубки-то наши, — раздался от порога насмешливый голос охранника, которого я тут же мысленно окрестил козлиной.

— Э-э, хорош там обниматься, девочки, и живо дуйте на выход! — распорядился второй охранник, получивший прозвище контрацептив.

— Или, если вам здесь так уж понравилось, мы можем запросто продлить удовольствие, — угорал дальше козлина.

— Живо, кому сказано! А то сейчас дубинками обоих живо согреем! — стал стращать злыдень контрацептив.

Это было пипец как сложно, замерзшие конечности почти не слушались, и ведь еще пришлось практически волоком тащить сбоку за подмышки парализованного холодом ушастика.

Но я справился.

И в коридоре от охранников за длительное ожидание получил славный бодрящий «массаж» дубинками по хребтине.

Обезьяны тупорылые даже не просекли, что спина моя в карцере задубела настолько, что я толком не почувствовал ни одного из доставшейся ей полудюжины ударов. Своим наказанием ушлепки, наоборот, кровь помогли разогнать в замороженных мышцах спины.

Убедившись, что сами мы идти временно не можем, охранники, разумеется, не захотели стать нашими носильщиками, и вынуждены были расщедриться на лишнюю пятиминутку для восстановления арестантов.

В теплом коридоре процесс «разморозки» пошел семимильными шагами. Вскоре все мое тело зудело и чесалось. Судя по раздающемуся рядом кряхтению и шмыганью носом, Ва Гонь тоже достаточно быстро приходил в норму.

Долго «отмокать» у стеночки тюремщики нам, разумеется, не позволили. Едва мы стали шевелить ногами, борясь со сводящими мышцы судорогами, нас заставили ковылять по коридору к очередной камере. По дороге, с разрешения охранников, Ва Гонь стянул с себя мою толстовку и вернул ее мне.

Несколько коротких коридоров, и вот перед нами отпирается очередная массивная стальная дверь.

— Смотрите здесь не начудите, проблемные, — напутствовал нас юморной охранник-козлина.

— Не то живо обратно в карцер загремите, — вторил ему мрачный напарник-контрацептив.

И первым же, кто бросился мне в глаза здесь, когда вместе с ушастиком мы перешагнули через порог камеры, оказался злорадно ухмыляющийся Кабан, со здоровенным фингалом на полхари… Вот и как, спрашивается, с ТАКИМ соседом обойтись без мордобоя?

Дверь за нашими спинами лязгнула запираемыми замками.

Ой, а где это мы? — еще через мгновенье раздался в голове довольный голос вернувшегося Каспера.

Как в этот момент я не сорвался на трехэтажный мат? — это воистину неразрешимая загадка.

Глава 33

Из своего укрытия Ву Хо увидела, как полицейские выводят из подъезда, вместе с тройкой бандитов, закованных в наручники Ва Гоня с Бин Санем. И, в отличии от живчика-толстяка, который шел самостоятельно, худышку брата до автозака буквально тащили под руки. В свете уличных фонарей Ва Гонь показался сестре очень бледным, а еще распахнутый ворот его светлого пуховика был густо залапан кровью, хотя видимых повреждений на его лице Ву Хо не заметила.

Но даже больше вида избитого при жестоком задержании брата, девушку шокировало появление из подъезда следом за конвоем арестантов ее вчерашнего клубного ухажера. Гордо шагающий в парадной полицейской форме Ле Сень всем свои величавым видом давал понять окружающим: кто тут руководитель этой полицейской операции.

— Вот гад! — прошипела себе под нос Ву Хо. — Выходит, на вчера в клубе это он действительно про нашу партию травы Лы Вану туманно намекал… А вот фиг тебе, а не дурман-трава, мразота! — и девушка еще плотнее к себе прижала рюкзачок с ценным грузом, так и не закинутый до сих пор за спину после такси.

Тут же ей невольно припомнился и утренний визит пары инспекторов, вызванных скандалисткой Шни Ла. В младшем из полицейских Ву Хо тогда, разумеется, сразу опознала слизняка Лы Вана. Но виду девушка не подала. Не разглядевший же толком, по причине изрядного подпития, подругу сослуживца в клубе Лы Ван теперь, в одетой по домашнему юной нарушительнице спокойствия, ее тем более не признал.

— А что, если?.. — озаренная неожиданной идеей девушка озадаченно нахмурила брови.

Когда полицейские машины уехали от подъезда вслед за автозаком, Ву Хо не стала подниматься в разгромленную квартиру — мало ли, вдруг там полицейские устроили засаду, или скрытных камер и микрофонов повсюду понапихали, а ей с дурман-травой за плечами светиться перед легавыми было сейчас не с руки от слова совсем. И на углу дома дальше продолжать отираться было не вариант. Во-первых, опять же, дабы не привлекать к одинокой женской фигуре постороннего внимания. Во-вторых, крепчающий с каждой минутой январский мороз мотивировал сбежать куда-нибудь в теплое место.

Слиться с толпой покупателей в ближайшем мегамаркете показалось девушке наилучшим выходом из сложившегося непростого положения. У нее уже появились мысли: как помочь угодившим в передрягу друзьям. Но перед тем, как начать действовать, следовало все хорошенько обдумать, и раздобыть кое-какую информацию в интернете. В тепле же, под неторопливую прогулку с тележкой между товарными рядами, и думаться должно легче, да и связь в мегамаркете работала в разы бодрее, чем просто на улице.

Приняв решение, Ву Хо закинула за спину рюкзачок и побежала кратчайшей тропкой к намеченной цели.

Глава 34

Да говорю ж: ничего такого не выбирал я! — доказывал мне Каспер. — А то, что вас в карцер во время моего отсутствия упекли — это совпадение просто!

— Еще раз, спокойно и по прядку. Какие варианты предложил тебе Контролер? И, что из них выбрал ты? — спросил я призрака, разумеется, шепотом, но от соседа особо не таясь.

— Апчхи! — громыхнул рядом Ва Гонь. Из-за разгорающейся простуды, к моему бубнежу свернувшийся на шконке калачиком ушастик сейчас точно не прислушивался.

Мы с Ва Гонем обосновались на самых дальних от Кабана нарах. На наше счастье, знакомый отморозок, очевидно пользующийся авторитетом у местных сидельцев, увлекшись карточной игрой с сокамерниками, не спешил пока что нас замечать.

Блин! Да сколько можно-то? — заканючил Каспер.

— Еще раз, спокойно и по прядку. Какие…

Ой, да понял я, понял, — перебил Каспер и стал рассказывать: — В общем, вариант первый: младший инспектор Бо Лы Ван уходит с работы сразу после дежурства в шестнадцать ноль-ноль. При выборе этого варианта, я мгновенно возвращаюсь в тело. Вариант второй: Бо Лы Ван задерживается после дежурства пару часов на рабочем месте и, соответственно, уходит с работы в восемнадцать ноль-ноль. При выборе этого варианта, я остаюсь в тумане на штрафной час. И, наконец, третий вариант: Бо Лы Ван задерживается после дежурства четыре часа на рабочем месте и уходит с работы в двадцать ноль-ноль. При этом, я торчу в тумане два штрафных часа… Поскольку из пары навестивших вас этим утром инспекторов молодого звали как раз-таки Лы Ван, я догадался, что в загадке Контролера речь, скорее всего, идет о нем…

— Да, похоже на то? — кивнул я в параллель.

— Апчхи! — подтвердил ушастик.

…Но вот: каким боком ранний или поздний уход его с работы мог повлиять на вашу судьбу? — этого ребуса разгадать я не смог ни за отведенную Контролером минуту, ни даже и по сей момент. Поскольку логичного решения не отыскал, я выбрал серединный вариант, чтоб ушел Бо Лы Ван не слишком рано и не очень поздно. Потом отбыл в тумане штрафной час, и вернулся к тебе.

— Выходит, шестичасовой уход болвана с работы ты выбрал?

Кого, прости?

Забей. Очередная моя дурацкая шутка, — хмыкнул я. — Однако, ведь, аккурат в районе шести часов нас в карцер-то отправили…

— Апчхи! — громыхнул рядом Ва Гонь.

— О, правду говорю. Значит…

Да, блин! Нифига это не значит! — возмутился Каспер. — Просто дурацкое совпадение!

— Ты, вон, другу своему про совпадение расскажи. Гля, как мается из-за него сердешный.

— Апчхи! — в очередной раз ушастик косвенно подтвердил мои слова.

— Эй, там, жирный! Рожу хворому своему тряпкой какой-нибудь замотай! — раздалось от картежного стола недовольный рев какого-то голопузого игрока, с татуировкой красного дракона на спине. — Нам тут бактерии его не нужны!

Остальные игроки, оставив карты, тоже развернулись в нашу сторону. После чего, среди семерых сидящих за столом, кроме Кабана, я опознал еще пару его подручных: любителя пригрозить ножичком Ля Роя и душевно нюхнувшего с моей подачи стирального порошка Ро Нока.

Я б и рад был выполнить указание голопузого, но, как на зло, в карманах не было даже элементарного носового платка. И маску для заболевшего ушастика смастерить было попросту не из чего.

— Апчхи! — ужасно не вовремя, в очередной раз громыхнул трясущийся в ознобе приятель.

— Э-э, жирный! Ты по-хорошему не понимаешь, что ль⁈

— Чем орать, лучше б чаем горячим товарища моего угостил! — раздраженно бросил я в ответ, поднимаясь со шконки, и похрустывая забинтованными кулаками.

Драться в одиночку против семерых бандитов, трое из которых имеют представление о моих возможностях (так что об эффекте неожиданности можно сразу забыть) — это крайне паршивый для меня расклад. Но, увы, иного выхода из сложившейся конфликтной ситуации я не видел.

— Че ты сказал, урод⁈.. — взревел голопузый, первым вскакивая со скамейки. Но, как я и опасался, за руку татуированного тут же придержал Кабан и, вынудив буяна наклониться, что-то яростно зашептал ему на ухо.

— Да я ща этого жирдяя!.. — вырвав руку, заскандалил было дальше татуированный.

— Сядь, я сказал! — жестко рявкнул на него Кабан и чуть спокойнее добавил: — Мы ж еще не доиграли.

Обиженно заворчавший что-то неразборчивое буян вернулся-таки обратно за стол на свое место.

— Апчхи! — в очередной раз громыхнул на всю камеру за моей спиной несчастный ушастик.

— Ля Рой отнеси студентам горячего чая! — удивил меня неожиданным щедрым жестом Кабан.

Подорвавшийся тут же из-за стола подручный метнулся к тумбочке с недавно вскипевшим электрочайником, плеснул в пустую кружку кипятку, бросил туда же чайный пакетик и, отдав это богатство мне, поспешил вернуться обратно за стол.

Игра картежников возобновилась.

Я же, вернувшись к Ва Гоню, аккуратно приподнял голову друга и стал осторожно, крошечными порциями, заливать обжигающий напиток в клацающий зубами рот ушастика.

Эх, сейчас бы из того пакета хотя бы горстку моей мать-и-мачехи, на раз-два Ва Гоня бы от хвори избавили, — начал нагнетать Каспер.

— И так сойдет, — проворчал я в ответ. — Ща от горячего чая пропотеет. Глядишь, и без травы твоей лекарственной на поправку пойдет.

— Бин Сань, что со мной? — простонал и впрямь слегка очухавшийся от горячего приятель.

— Простудился ты, походу, в карцере, братка, — растолковал ушастику.

— А где мы?

— В гостях у сказки, блин, — хмыкнул я.

— Как это?

— Эй, студент! Как там тебя?.. Бин Сань, в картишки с братвой перекинуться не желаешь? — раздался из-за стола голос Кабана. — Мы тебя уважили — так имей совесть, прояви и к нам уважение.

Ты ж, ведь, не пойдешь туда? — забеспокоился Каспер.

— Держи кружку, Ва Гонь. Придется остатки чая тебе самому допивать, — я сунул полупустую кружку в еще слегка подрагивающие, но уже вполне цепкие пальцы приятеля.

— Не надо, не уходи, — вторил призраку ушастик.

— Не-е, братан, этот бой кулаками выиграть у меня вряд ли получится. Нужно идти договариваться, — и оставив Ва Гоня в одиночестве допивать чай, я решительно зашагал к картежникам.

Глава 35

Лы Ван ждал звонка от бывшего сослуживца весь день. Выезды во время дежурства с напарником по проблемным адресам еще как-то отвлекали его от этого выматывающего душу ожидания. Но по окончанию дежурной смены, когда старший инспектор, попрощавшись с юным коллегой, отбыл домой, ждать в одиночестве спасительной весточки от Ле Сеня стало в конец тоскливо.

Сам же Лы Ван домой не спешил, потому что, несмотря на вполне солидные двадцать четыре года, он до сих пор жил с родителями. И дома чуткая мать в два счета считает его плохое настроение. После чего обязательно начнет допытываться до причины нервозности сына, и отвязаться от этого ее профессионального дознания будет вообще не реально. Вот, чтобы не палится до срока, Лы Ван и заперся после дежурства в своем кабинете (если можно так назвать огороженный серыми пластиковым стенами квадрат полтора на полтора метра, куда с трудом поместились самый компактный компьютерный столик и простой офисный стул на четырех ножках), где, коротая время, пытался отвлечься тестом новой игрушки на смартфоне. Но даже любимое залипалово оказалось бессильно перед ожиданием важного звонка. Нервничавший Лы Ван то и дело мониторил текущие время, от чего бесконечно лажал в игрушке и из раза в раз сливался в начало, не пройдя и десятой части первого уровня.

К шести часам терпение младшего инспектора таки лопнуло, и он сам решился позвонить Ле Сеню, дабы расставить наконец все точки над «ё».

Следователь отдела наркоконтроля откликнулся буквально после первого гудка:

— Ну че там у тебя? Докладывай! — огорошил он бывшего сослуживца, вместо «здрасьте», явно приняв того, за кого-то другого. — Эй, чудила? Слушаю, говорю, тебя внимательно! Излагай.

— Ле Сень, привет! Это Лы Ван беспокоит.

— Че?.. Какой еще, нахрен… А это ты, дружище. Извини, у меня тут просто сущий дур дом!

— Ле Сень, я хотел узнать о…

— Послушай, приятель, давай в другой раз поболтаем. Лады? — перебил следователь. — Не обижайся. Просто жду важного звонка. Не могу телефон занимать.

— Погоди, Ле Сень! — затараторил Лы Ван, испугавшись, что бывший сослуживец сейчас разорвет соединение. — Я же тоже не просто так! А аж с самого утра жду от тебя вестей!

— О чем ты, вообще, дружище? Не понимаю.

— Ну как же⁈ Ведь, вчера в клубе ты обещал…

— А-а! Все, все, вспомнил… Короче, полный облом по твоему вопросу, Лы Ван, вышел сегодня у меня. Так что, уж не взыщи, но проблему свою придется решать тебе самостоятельно.

— Да как так⁈ Я ж рассчитывал на тебя, Ле Сень! Мне ж до завтра надо! А уже шесть вечера! И обратиться больше не к кому! Ты снова меня подставил!.. Алло, Ле Сень⁈ — оторвав от уха гаджет, Лы Ван обнаружил, что связь оборвалась еще пять секунд назад, и весь этот последний яростный монолог он, похоже, выбросил в пустоту.

— Гребаный ублюдок! — фыркнул Лы Ван и раздраженно швырнул телефон на крошечный столик перед собой.

Заскакав на маленькой столешнице, гаджет не удержался и рухнул на пол. От удара о каменную плитку хрупкий экран смартфона треснул, гаджет возмущенно тренькнул и отключился. Но младший инспектору сейчас было точно не до поломанного на ровном месте телефона.

Несчастный обхватил голову руками и стал раскачиваться на стуле, как неваляшка, с трудом сдерживая рвущийся из глотки отчаянный вой… Он не смог, не справился. Доверился подлецу Ле Сеню, который в очередной раз его подставил. Потерял драгоценный день, за который можно было попытаться самостоятельно раздобыть чертову траву. Да хотя бы у того же старшего инспектора (который, после добытой утром на первом же выезде редкой марки, проникся симпатией к молодому напарнику) можно было осторожно выспросить адреса местных криминальных авторитетов, и после дежурства попытаться наладить с кем-нибудь из них взаимовыгодный контакт. Да, в будущем подобная связь с криминалом наверняка аукнулась бы новыми грандиозными бедами для Лы Вана, но это были б уже только его проблемы, и ради спасения подставившегося по вине сына отца младший инспектор с радостью сейчас поставил бы на кон не только свою дальнейшую карьеру, но и жизнь… Но увы! Он доверился ублюдку Ле Сеню, потерял день и остался у разбитого корыта.

Отчаянье Лы Вана было так велико, что будь у него сейчас при себе табельное, парень с огромной вероятностью пустил бы себе пулю в лоб. К счастью, после дежурства инспектора, как водится, сдавали пистолеты под роспись в оружейку.

Как в тумане, Лы Ван собрал рюкзак с нехитрыми пожитками, сунул в карман разбитый смартфон и… Он уже запер дверь кабинета, когда изнутри вдруг раздались пронзительные трели служебного мобильника.

Двинувшийся было прочь по коридору, Лы Ван вдруг решительно развернулся и бросился обратно, отпирать дверь своего кабинета. Ему в голову пришла мысль: что это звонок от Ле Сеня, у которого таки проснулась совесть. А поскольку разбитый смартфон Лы Вана на вызовы больше не отвечал, следователь решил дозвониться на служебный мобильник младшего инспектора… Бредовая логика, конечно, но отчаявшийся Лы Ван тогда готов был верить в любой абсурд и хвататься даже за иллюзорную соломинку.

— Алло! Да! Слушаю! — яростной скороговоркой выдал в цапнутую с зарядочной базы трубку ураганом ворвавшийся обратно в кабинет Лы Ван.

— Это младший инспектор Бо Лы Ван? — раздался в ответ напористый девичий голосок.

С трудом сдержавшись, чтоб не послать подменившую Ле Сеня незнакомку матом, Лы Ван после небольшой паузы таки выдавил в ответ:

— Да, это я.

— Лы Ван, я нечаянно подслушала ваш вчерашний разговор в клубной курилке с неким Ле Сенем, — ошарашила неожиданным продолжением девушка и, без паузы, стала шокировать дальше: — Еще я уверена, что ваш приятель Ле Сень не смог выполнить данное вам вчера обещание.

— Но откуда вы?.. Девушка, кто вы, вообще?

— Я та, что реально может решить вашу проблему, Лы Ван. Сейчас я продиктую вам адрес, где через полчаса буду ждать вас. Приходите один. Предупреждаю, если замечу возле вас любое сопровождение, я к вам не подойду, и на мою помощь в разрешении своей проблемы можете дальше не рассчитывать.

— Клянусь, я буду один! — поторопился заверить окрыленный надеждой Лы Ван.

— Отлично! Тогда записывайте…

Глава 36

Ву Хо специально выбрала местом встречи с Лы Ваном рыбный отдел мегамаркета, где среди огромных двухметровых аквариумов (с разнообразной рыбой и прочими морскими и речными гадами) вперед-назад слонялись толпы зевак, затеряться среди которых невысокой девушке было просто и удобно.

Лы Ван примчался на рандеву с ней аж минут за десять до назначенного девушкой срока, и Ву Хо, оставаясь в тени, получила возможность тщательно отследить окрестности: на предмет наличия у младшего инспектора скрытой группы поддержки… Однако никого подозрительного за следующие десять минут тайного наблюдения за посетителями рыбного отдела Ву Хо не обнаружила. И решилась-таки подойти к нервно переминающегося у пятого аквариума младшему инспектору.

— Добрый вечер! Это я вам звонила, — открылась Ву Хо, подкатив к одинокому парню в форме со своей почти пустой тележкой (взятой, разумеется, лишь для отвода глаз и конспирации), и сбросив с головы капюшон.

— Ты⁈ — ошарашенно выдохнул младший инспектор, мгновенно опознавший в девушке хозяйку квартиры, где сегодня утром старшим напарником Лы Вана была выторгована у ее брата редкая марка.

— Пойдем, — тоже перейдя на ты, девушка подхватила парня под локоть и потащила следом за тележкой прочь от многолюдных аквариумов.

— Да, это я, — стала объяснять она младшему инспектору на ходу. — Но то, что мы виделись этим утром, никакого значения не имеет. Наша утренняя встреча — это просто случайность. Эдакое забавное стечение обстоятельств. И к делу, ради которого я тебе позвонила, никакого касательства не имеет.

— А что имеет?

— Минуту терпения, и я все тебе объясню.

— Куда ты меня тащишь?

— Туда, где поменьше лишних ушей. Вот в этот отдел постельного белья, например… Видишь, мы тут с тобой совершенно одни. И можем без опаски говорить о деле.

— Я слушаю, — кивнул Лы Ван, остановившись вместе со спутницей у полок с разноцветными шелковыми подушками.

— Прежде чем я все расскажу, пожалуйста, отдай мне на время нашего разговора свой смартфон, — девушка требовательно протянула ему руку.

— Боишься, что диктофон включу? — хмыкнул Лы Ван. — Разумное предостережение, конечно… Однако, не в моем случае.

— Это еще почему?

— А вот потому… — парень вытащил из бокового кармана куртки гаджет с разбитым экраном и вложил его девушке в протянутую ладонь. — Итак, все формальности соблюдены. Можешь начинать откровенничать.

Ву Хо кивнула и повела обещанный рассказ:

— Вышло так, что вчера в клубе я познакомилась с парнем по имени Ле Сень… — далее девушка вкратце поведала младшему инспектору, как, прокравшись в курилку следом за парнями, подслушала разговор Ле Сеня с пьяным Лы Ваном. Как сегодня утром неожиданный визит в квартиру наряда инспекторов вскрыл сумасшедшую мутку брата с выращенной в гараже Бин Саня дурман-травой. Как вылетевший из форточки пакет с запретной травой невероятным образом угодил в мусорный контейнер, и по невероятному стечению обстоятельств чуть позже попался на глаза Ву Хо. Как, решив проучить брата, сестра утаила найденную в мусоре потеряшку, и как, из-за неожиданного переноса встречи с покупателем-бандитом, потом не успела подъехать с пакетом на эту встречу. И, наконец, как, опоздав, обнаружила возле подъезда скопление полицейских машин, и Ле Сеня в парадной форме сопровождавшего вывод бойцами спецназа из подъезда бандитов и брата с Бин Санем.

— А это, чтобы не быть голословной… — Ву Хо вернула парню его разбитый гаджет и, вытащив из кармана пуховика свой смартфон, показала младшему инспектору подряд несколько фоток.

Везде на овальной пластиковой подставке был запечатлен громоздкий пакет, перетянутый со всех сторон вдоль и поперек скотчем. Но если на первом снимке пакет лежал в первозданном виде, без каких-либо манипуляций с ним. То на втором — в центральной его части уже появился аккуратный крестообразный разрез. На третьем — в разрез погружались тонкие девичьи пальчики. На четвертом — пальчики извлекали из разреза щепотку зеленоватой травы. На пятом — эта щепотка высыпалась на положенный поверх пакета клочок туалетной бумаги. На шестом — поверх пакета лежала уже девичья ладошка со свернутым в крошечный конвертик клочком бумаги с травой внутри.

— Вот держи, — девушка протянула Лы Вану крошечный конвертик с травой, точно такой, как на последней фотографии. — Ты же в управлении наркоконтроля работал. Наверняка, знаешь, как она должна выглядеть и пахнуть. Разверни и убедись, что мое предложение не пустышка.

Лы Ван осторожно развернул бумажный конвертик, и по специфическому аромату наркотического вещества тут же был вынужден признать, что это первосортная дурман-трава.

— Ну ты, конечно, отчаянная, — покачал головой младший инспектор. — А не боишься, что я сейчас сюда бригаду поисковую вызову?.. Ведь пакет с травой ты тут где-то неподалеку заныкала. Фотки, ведь, стопудово в местном туалете сделаны — в какой-то из кабинок, пакет же на опущенной крышке унитаза там лежал. Обученная собака на раз след возьмет, и за считанные минуты нас к нычке твоей выведет.

— Я просчитывала такой вариант, и пришла к выводу, что нет, не боюсь, — пожала плечами Ву Хо. — Ты не станешь вызывать никакую бригаду, потому что… Во-первых, ты отстранен от работы в управлении наркоконтроля, и, соответственно, вся слава за найденную крупную партию наркотика достанется не тебе, а скорее всего твоему заклятому приятелю Ле Сеню. А я почему-то уверена, что работать на его карьеру ты точно не захочешь. Во-вторых, найденный поисковой бригадой пакет опечатают, увезут и спрячут в сейф, и тебе до травы этой потом вообще не реально будет добраться. А ведь она тебе кровь из носу нужна в личных целях, и раздобыть ее надо край до завтрашнего утра. Спрашивается, нафига огород городить с вызовом бригады, когда я тебе и так предлагаю отдать траву за небольшую встречную услугу?

— Лихо ты меня просчитала, — хмыкнул Лы Ван. — Да, ты права, коллег вызывать мне сейчас не с руки… Говори: что хочешь?

— Я хочу, чтобы ты вытащил из камеры брата Ва Гоня с другом Бин Санем… У арестовавшего их Ле Сеня не может быть прямых доказательств вины ребят. Очевидно, что Ле Сень как-то разузнал о готовящейся сделке по продаже партии запретной травы, выращенной студентами-биологами. Но, при задержании Ва Гоня с Бин Санем, пакета с дурман-травой в квартире стопудово найти не удалось. Потому что…

— Он у тебя. Я понял, — кивнул младший инспектор. — Однако, задачки ты, конечно, ставишь, подруга. Я ж как бы из совершенно иного ведомства теперь…

— Ребят за пакет, и никак иначе! — отрезала Ву Хо. — Иначе сделки между нами не будет, и нужную тебя траву ты не увидишь, как…

— Ой, да понял я, понял, — отмахнулся Лы Ван. — И я ж не отказываюсь. Просто гарантировать ничего не возьмусь.

— Так ты уж постарайся. В твоих же интересах.

— Рискнуть, конечно, можно. Ведь официально приказ о моем переводе обнародован будет только в понедельник. И для рядовых чинов в управлении я все еще следователь-дознаватель, такой же, как Ле Сень…

— Вот и лады! Тогда не будем тянуть резину, — закивала Ву Хо. — Сейчас расход. И встречаемся… Сколько тебе потребуется времени для их вызволения?

— Ну считай: пока доеду, оформлю бумаги, выведу из здания задержанных… Часа полтора — не меньше.

— Тогда встречаемся здесь же, в постельном отделе, через два часа. Ты приводишь ребят, и я отдаю тебе пакет с дурман-травой.

Глава 37

— Че над душой-то встал, садись давай, — распорядился Кабан, не отрывая глаз от карточного веера в руке. — Ро Нок подвинься, дай гостю место.

— Так-то карточный игрок из меня не очень, — проворчал я, покорно усаживаясь на скамейку между сдвинувшимся к Кабану Ро Ноком и голопузым крепышом с татуировкой дракона на спине, в свою очередь тоже слегка потеснившимся.

— Да мы тут все не очень, — добродушно хмыкнул справа татуированный, и панибратски хлопнул меня по плечу, будто не рвался недавно раскроить мне хлебало.

Ух ты! — вдруг оживился в голове Каспер. — Представляешь, я карты через рубашки насквозь вижу. У меня, похоже, уникальная способность Зрячего наконец-то проявилась!.. Не веришь? Сейчас докажу! Вот, к примеру, у Кабана сейчас на руках два валета, червовый и трефовый, дама треф и десятка пик. У Ро Нока туз треф с бубновой семеркой. А у соседа справа, с голым торсом, шестерка и девятка — обе пик, и червовый король. А у следующего за ним игрока с длинной челкой…

— Ну че, братва, вскрываемся? — перебил Каспера сидящий слева от Кабана Ля Рой, у которого единственного из присутствующих за столом игроков не было карт в руках, зато перед ним ровной стопкой лежала колода с оставшимися картами. Походу любитель пощекотать чужое горло ножом был сейчас в роли сдающего.

— Обожди! Куда гонишь-то⁈ — возмутился Кабан. — Дай людям хоть чутка подумать-то!

— Ой, да че тут думать-то, мало — бери, много — беги, — хохотнул сбоку неуемный татуированный. — Кабан, братка, в натуре, хорош игру морозить. Это ж даже не покер, а, считай, детская забава.

— Ага. Только ставки в ней ни разу не детские, — буркнул в ответ Ро Нок.

— Ой, да ладно, — отмахнулся татуированный. — По полтиннику с рыла — это всего-то три сотни на кону. Когда это твоего босса такая мелочовка смущала?

— Ха! Я б посмотрел на тебя, Дракон, если б у тебя была такая же продолжительная полоса непрухи, как у уважаемого Кабана, — подключился к разговору сидящий следом за татуированным жилистый тип, с пышной шевелюрой и непомерно длинной челкой, полностью скрывающей левую половину его узкого лица.

— Не нагнетай, Кривой, — обернулся к патлатому татуированный по прозвищу Дракон. — Как говорится, карта не лошадь, к утру повезет!.. Скажи, студент? — неожиданно он перевел стрелку на меня, вынуждая присоединиться к застольному разговору.

— Да говорю ж, я в картах не очень-то разбираюсь, — развел я руками. Чем неожиданно вызвал настоящее цунами протеста у Каспера:

Э-э, ты че, меня не слушаешь совсем⁈ Говорю же: у меня способность уникальная только что открылась! Я карты насквозь видеть могу! Да с таким умением мы ща тут всех бандосов без штанов оставим!..

— Э-э, была не была, давай еще одну, — решился-таки Кабан.

Зажмурившись, он поднял со стола мгновенно отправленную Ля Роем карту. Вложил в общий веер. Только после этого решившись посмотреть, тут же эмоционально выматерился, свернул веер и швырнул не угодившие ему карты стопкой на стол.

Ему семерка пиковая пришла. И вышел перебор, — стал тут же азартно просвещать меня Капер о причине расстройства авторитетного бандоса. — Эту игру я знаю. Она называется: двадцать одно или очко. Тут какая масть у карты значения не имеет, важен лишь ее очковый номинал. Так, у валета, к примеру, очковый номинал всего два очка, у дамы — три, а у короля, соответственно, четыре. Дальше…

«СУКА! — я обреченно закатил глаза. — Вот как, скажите на милость, не привлекая внимание соседей бандосов, заставить заткнутся это неугомонное „радио“ в башке, начавшее подробно объяснять мне правила игры, в которую я научился играть еще в детсадовском возрасте?»

— Братва, если больше никому карт не нужно, вскрываемся, — сам того не ведая, Ля Рой спас мня от опостылевшего говоруна в башке.

Впрочем, не на долго.

Как только карты соседей были рядами выложены на стол, Каспер снова азартно зачирикал под черепушкой:

Видишь⁈ Ну ты ж сам это видишь⁈ Все точно так, как я и говорил. У Ро Нока туз с семеркой — восемнадцать, а у Дракона шестерка, девятка и король — девятнадцать…

Еще пара игроков (одним из которых был Кривой с челкой) с переборами выбыла из партии еще раньше Кабана, а у шестого оставшегося на плаву игрока (сидящему дальше всех от меня, на противоположном конце стола) комбинация карт на руках составила те же восемнадцать, что и у Ро Нока.

— Видишь, студент, ничего сложного. Легкие бабки, — подмигнул мне Дракон, сгребая с центра стола пластиковые фишки.

— Сыграешь с нами разок? А, Бин Сань? — обернулся ко мне Кабан.

— Да я ж говорил уже, что в карты не мастак играть, — развел я руками.

Ну ДАВАААЙ! — аж взвыл в голове азартный Каспер.

— Не тушуйся, студент, — хлопнул меня по спине Дракон. — Как говорится: не можешь — научим, не хочешь — заставим.

— Да и денег у меня нет.

— Это не проблема, — отмахнулся Кабан. — Ля Рой, выдай ему фишек на пару штук в счет нашей будущей взаимовыгодной сделки.

— Какой еще сделки? — напрягся я.

— Ну как же, за траву, разумеется, твоим другом Ва Гонем мне обещанную, — по-акульи улыбнулся Кабан.

— Так ту ж траву полиция забрала, — включил я дурочка. — И потому, собственно, мы все здесь и очутились. Разве нет?

— Ту — да не ту, — хмыкнул Кабан. — Представляешь, Бин Сань, мне тут птичка на хвосте забавную инфу принесла: что вы с этим крысенышем, — небрежный кивок в сторону шмыгающего носом в отдалении ушастика, — кидануть меня вздумали. И, вместо нормальной травы, на стрелку фуфло какое-то лекарственное притаранили.

— Какие фуфловые семена дал, такую фуфловую траву и притаранили, — скрестив руки на груди, твердо выдал я в ответ.

— Э-э, парень, не борзей! — проворчал слева сжавший кулаки Ро Нок.

А упавшая словно бы невзначай на правое плечо ладонь Дракона, задержалась там и заметно потяжелела.

Я напрягся, приготовившись рывком подорваться на ноги и замахать кулаками в обе стороны.

Но сгустившееся за столом напряжение разрядил сам Кабан неожиданно рассмеявшись.

— Надо же, каков наглец, — сквозь слезы смеха простонал авторитетный бандос. — Что выросло — то выросло. И, ведь, не подкопаешься.

— Молодчина, студент, — звонко хлопнув меня напоследок по плечу, таки убрал с него свою руку Дракон. — Говорит, ты в одиночку ублюдка Де Раста с его гамадрилами в больничку отправил. Славно, что не пришлось такого славного парня, как ты, калечить… Да ты волком-то на меня, парень, не зыркай. Ты боец умелый, не спорю. Но мы тут тоже все не пальцем деланные, и нас много, а ты один. Смекаешь, к чему клоню?

— Ладно. Учитывая то, что ваша наглая авантюра в итоге смешала карты легавым, и по факту теперь, кроме беспонтовой хулиганки, предъявить нам они ничего не могут, я вас прощаю, — объявил Кабан, отсмеявшись и тут же, заговорщицки подмигнув мне, спросил: — Слушай, Бин Сань, а если по чесноку, чего с настоящей травой-то задумал делать?

— Так я ж объясняю: что принес на встречу выращенную из твоих семян траву, — снова, сделав лицо кирпичом, выдал я заранее отрепетированный ответ.

— Ну не хочешь — не говори, — пожал плечами Кабан. — Ля Рой, ты отсчитал ему фишками две тысячи юаней?

— Да, бос. Вот они, бос, — помощник придвинул к рукам Кабана несколько стопок разноцветных фишек, добытых из поднятого с полу невзрачного серого сундучка.

— Ро Нок, передвинь бабки студенту, и продолжим игру, — распорядился Кабан.

— Но…

— Это не в долг, Бин Сань, а в дар, — перебил мое возмущение Кабан. — Подгон от братвы за то, что так ловко аферой своей легавым нос утер. Но отказа от игры не приму. Нас отсюда, один фиг, раньше утра на свободу не выпустят. А скрашивать свое пребывание в этих мрачных казематах, согласись, нам ведь как-то надо?

— Ну, так-то…

— Вот и порешали… Ля Рой, сдавай.

УРА! Ща мы их в тонкий блин раскатаем! — счастливо завопил в голове карточный игроман Каспер.

У меня же на душе отчаянно заскреблись кошки, мяукая о том, что нужно срочно рвать когти из этой ни разу не дружелюбной компании. Но, увы, толстая стальная дверь камеры надежно перекрыла отсюда все возможности спасительного бегства.

Закинув пятьдесят юаней фишками на центр стола, я поднял прилетевшую с раздачи пару карт.

Игра началась.

Глава 38

Лы Вану повезло дважды. Во-первых, когда начальником сегодняшней дежурной смены оказался его хороший знакомый Ра Ной, с которым за время работы в управлении у молодого следователя сложились почти приятельские отношения. Во-вторых, что воскресное шоу «Танцы с Бу Зо Ва», от которого фанател Ра Ной, началось аккурат минут за десять до визита Лы Вана.

— Вечер добрый, дружище! Как сам? Жена? Дети? — с порога кабинета ураганом обрушился на залипающего в телефоне начальника смены Лы Ван.

— Да че ж в нем доброго-то? — заворчал в ответ Ра Ной, вынимая из уха наушник, и вяло пожимая протянутую молодым следователем руку. — Восьмой час уже, а они все ходят и ходят…

— Так-то я один, если че.

— Очень смешно… Ты по делу, или как?..

— А сам-то как думаешь? Ежели, вместо запланированного свидания с красивой девушкой, я воскресным вечером к тебе, вот, прикатил.

— Думаю, что ты извращенец, — хмыкнул начальник смены.

— Проницательный ты мужик, Ра Ной. Тебе, с такой интуицией, не здесь штаны протирать надо, а следователем — к нам в отдел.

— Короче, балабол, — скривился Ра Ной, уловив краем глаза на экране отложенного на стол гаджета что-то интересное. — Говори: чего тебе надо? И вали уже на свое свидание. А то у меня, знаешь ли, тоже здесь дел невпроворот.

— Да я уж вижу, — хмыкнул Лы Ван, не удержавшись.

— Ты поскалься мне еще тут, сопляк!..

— Извини, дружище! Был не прав! Каюсь! Посыпаю голову пеплом!

— Вот ведь балабол, — фыркнул Ра Ной. — Ладно, чего там у тебя?

— Двух задержанных нужно срочно под подписку отпустить. Вот, все необходимые для этого документы я уже оформил, — Лы Ван достал из принесенной папки несколько бланков управления, исписанных с обеих сторон его рукой.

— А че спешка-то вдруг такая? До утра что ли нельзя было потерпеть? — заворчал начальник смены принимая и пролистывая документы. — И, кто бы сомневался, конечно, опять эти двое: Ду и Сы. Вот вы, конечно, следователи — семь пятниц на неделе…

— Чего?..

— Того, блин. То требуете прищучить задержанных по жесткому. То, наоборот, вдруг выпустить норовите.

— Какие-то проблемы? С документами непорядок?

— Да все в порядке с твоими документами, — Ра Ной раздраженно сунул пачку просмотренных бумаг в ящик стола и, подняв трубку с рычага внутреннего телефона, категорично добавил: — Но извиняться перед ними сам будешь.

— Да без проблем, Ра Ной, — закивал Лы Ван. — И извинюсь. И подписку сам возьму. И даже до выхода провожу.

— Ладно, ступай в приемник, провожатый. Сейчас их тебе выведут, — отмахнулся начальник смены и, нажав кнопку вызова на телефоне, заговорил в трубку уже совсем иным, начальственным голосом: — Значит так! Двух поступивших к нам сегодня задержанных: Ду Бин Саня и Сы Ва Гоня, сию минуту с вещами на выход! Все понятно? Повтори!.. Выполнять!

Глава 39

Вот так и знал, что закончится эта затея с картами тухляком голимым…

Да я клянусь, у него там девятка была, вместо семерки! Тоже бубновая, но девятка! — плакался под черепушкой обделавшийся по-крупному Каспер. — А когда он карты стал переворачивать, она вдруг семеркой обернулась. Прям, мистика какая-то, ей богу!

И что паршиво: уж больно круто мы закусились на этой раздаче с Кабаном. Хитрый волчара до этого раз двадцать подряд напропалую сливал свои расклады из-за фатального перебора. А на самом деле, как сейчас стало очевидно, он просто выжидал благоприятного момента, когда перебор скинут все игроки за столом, кроме меня.

По заверению лажанувшегося Каспера, и в этот раз прилетевшая дополнительной картой Кабану девятка (9 очков), вместе с изначальными десяткой и дамой (10+3=13 очков), превратила текущую комбинацию на его руках в никчемный перебор (9+13=22 очка). Однако, вопреки правилам, авторитетный бандос на сей раз не пожелал сбрасывать стопроцентно проигрышную комбинацию, а, решив надавить на меня морально, добавил к стандартному банку парти в триста пятьдесят юаней, еще полторы штуки от себя, многократно задирав при этом стандартную игровую ставку. Но никто за столом, разумеется, не посмел перечить фактически хозяину подпольного казино.

Теперь, чтобы вскрыть свои карты (а у меня на руках имелась победная, как я тогда думал, комбинация из туза, валета и восьмерки на, соответственно, девятнадцать очков), мне нужно было сперва уровнять банк той же ставкой в полторы тысячи юаней. А эти деньги у меня были. Более того, на нашу с Каспером беду, общая сумма скопившейся передо мной груды фишек перевалила уже за четыре тысячи юаней, потому как, благодаря подсказкам «проницательного» призрака, мне удавалось выигрывать в предыдущие раздачи буквально каждую вторую партию.

Будучи абсолютно уверенным в предсказании ни разу не ошибившегося за предыдущие раздачи Каспера, убедившим меня, что Кабан блефует с очевидным перебором на руках, я решил проучить мошенника и пошел ва-банк, картинным жестом сдвинув все свои фишки в центральный банк.

И если после предыдущей неожиданно высокой ставки авторитетного бандита за игровым столом повисла ошеломленная тишина, то после моего еще более вызывающего ответа она взорвалась одобрительными воплями и похвалами. Первую скрипку в воцарившейся за столом вакханалии, разумеется, отыгрывал неуемный сосед справа. Дракон азартно дубасил меня ладонью по спине и, перекрикивая всех, уверял остальных игроков, что с первого взгляда догадался о моих стальных яйцах.

Однако ответный ход Кабана мгновенно урезонил всех горлопанов. Сделав знак своему подручному Ля Рою, авторитетный бандос его руками выставил от себя в центральный банк на столе серый сундучок со всеми остающимися внутри фишками. Остальные игроки тут же занялись подсчетами колоссально подскочившей за считанные минуты суммарной наличности игрового банка…

Пока другие считали, мы с Кабаном сидели на своих местах с картами в руках и сверлили друг дружку непроницаемыми взглядами.

Подсчет затянулся, наверное, минут на десять, по истечении которых мне было объявлено, что ответная ставка отморозка Кабана многократно перекрыла мой еще недавно казавшийся охренительно огромным ва-банк, и, чтобы остаться в игре, вернув обратно возможность вскрыть-таки свою победную комбинацию карт, я должен доложить в банк еще аж сто сорок восемь тысяч юаней.

Сто сорок восемь, МЛЯТЬ, штук!.. О чем я вообще думал, соглашаясь на эту авантюру, от которой за верту несло очевидной подставой?.. Понятно, что закусивший удила Каспер, умолял: верить ему, и идти до конца. Что наивному ботану-студенту, возомнившему себя после открывшейся сверхспособности карточным кудесником, было вполне простительно. Но мне-то, прошедшему суровую школу детдома тертому калачу, так бездарно повестись на дешевую разводку бандосов было ни разу не простительно.

Ведь мог же! Мог просто бросить карты на стол, не вскрываясь! Пусть потеряв лицо, и еще довольно внушительную сумму, но все одно ж не своих, а подаренных и выигранных денег. Зато, потом мог встать из-за стола свободным человеком. Пусть без денег, но и без долгов.

Но этот черт Кабан переиграл меня по всем статьям, с таким высокомерным пафосом объявив, что, разумеется, братва не осудит, если в такой стремной ситуации очканувший студент даст заднюю. И, сука, эдак небрежно потянулся за фишками в центре стола, мол, дело решенное, как он и рассчитывал, босяк-противник слился от вида запредельной суммы, а он таки получил, что хотел. Мне тут же аж до зубовного скрежета захотелось раскроить табло самоуверенному ублюдку. А тут еще Каспер со своим: «Ну же, решайся! И, давай, накажем уже заносчивого ублюдка!..»

В общем, че-т я, короче, поплыл. На эмоциях черканул расписку на сто сорок восемь штук юаней, и отправил ее в центр стола, уравнивая наши ставки в заоблачном банке.

А дальше, как в плохой сказке, чем дальше, тем страшней.

Карты вскрылись. С «мутировавшей» из девятки в семерку картой, вместо перебора, у Кабана на руках обнаружилась вполне игручая двадцатиочковая комбинация, без шансов бьющая мою девятнадцатиочковую.

В одно отвратительное мгновение я проигрался вдрызг. И оказался должен авторитетному бандиту хренову тучу денег, о чем у последнего имелась собственноручно мною подписанная расписка.

Каспер что-то блеял под черепушкой, в свое оправдание. Но выбитый из колеи грандиозным проигрышем, я его почти не слышал.

Бандитская же свора за столом оперативно озаботилась уже вопросом: что с проигравшегося в пух и прах студента можно стребовать в уплату долга?

Клявшийся недавно в вечной дружбе голопузый говнюк Дракон, первым стал загибать пальцы, перечисляя обе квартиры семейства Ду, и гараж студента-биолога в престижном кооперативе. А когда я послал лесом соседа, вознамерившегося сделать нас с бедняжкой «душнилой» бомжами, на меня, как по команде, дружно набросилась с кулаками вся свора застольных игроков…

Замахав руками в ответку, вроде бы, пару раз я успел душевно прописать Дракону по наглым щам. Но дальше мне самому жестко прилетело то ли в висок, то ли по затылку, и под градом ударом озверевшей толпы я в ауте повалился со скамейки на пол.

Глава 40

Очнувшись, я обнаружил, что, подхватив под руки, меня куда-то тащат по тюремному коридору. В висках набатом гудела знакомая мигрень мозготряса от пропущенного нокдауна.

— Э-э, вы че? — промычал я кое-как непослушным ватным языком.

— Наконец-то, очухался, жиробас! — пропыхтел слева старый знакомец охранник, обозначенный мною недавно «козлиной».

— Слышь, боров! Давай дальше как-нибудь своими ногами! — забрюзжал следом справа его напарник «козлины» зануда-«контрацептив». — А то сил моих больше нет эдакую тушу на себе тащить.

Я послушно оперся на «деревянные», словно ходули, ноги и стал их неуклюже переставлять, стараясь успевать за тяжелой поступью пыхтящих с боков охранников.

Моим носильщикам сразу стало гораздо легче, и скорость нашего перемещения по коридору полицейского каземата ускорилась.

— Слышь, а че происходит-то? — едва слышно пробормотал я, взывая, разумеется, к призраку в голове.

Но слухастый «козлина» слева исхитрился разобрать мой бубнеж и неожиданно разоткровенничался в ответ:

— Повезло вам, студенты — вот что… Видимо какой-то серьезный покровитель за вас вступился, раз начальство наше на ночь глядя забегало и распорядилось: не дожидаясь утра, а прямо сейчас, в половине восьмого вечера, на волю вас выпустить.

— Ты лишнего-то не болтай! — одернул говорливого напарника брюзга «контрацептив» и, обернувшись на ходу, поторопил плетущегося хвостом за нами ушастика: — Эй, там, тоже не потеряйся, смотри!

Ой, че было, че было… — закудахтал, меж тем, в параллель брюзге-охраннику откликнувшийся на мой призыв Каспер. — Едва наше тело со скамейки на пол ухнулось, как в камеру ворвались охранники эти с шекерами и дубинками. Прекратив своим вмешательством избиение нашего тела, они уложили рожами в пол вокруг стола всех бандитов. И всё, что лежало на столе: карты, фишки и твою расписку; они сгребли в серый сундучок, и забрали с собой. А еще, как ты сам уже догадался, из камеры, с вещами на выход, они вывели нас с Ва Гонем. Хотя, в отношении нашего тела, правильнее будет употребить глагол: вынесли.

Ухватившись за оговорку Каспера про изъятую с игрового стола расписку, игноря зверскую мигрень от сотрясения мозга, я завертел по сторонам головой, выискивая в руках поддерживающих меня охранников серый сундучок с конфискатом… Увы, безуспешно. Поддерживая мою массивную стокилограммовую тушу с двух сторон за плечи, каждый из охранников был вынужден задействовать обе свои руки.

К счастью, догадавшийся по моему мечущемуся влево-вправо взгляду о причине суетливого поиска Каспер поспешил меня успокоить:

Сундучок с распиской охранники доверили нести нашему Ва Гоню.

— И?.. — зло буркнул я на долбанного интригана, заслужив за странный окрик косые взгляды сопровождающих охранников.

Нет, он просто несет сундучок, не заглядывая во внутрь, — похоронил зародившуюся было надежду Каспер.

Думаю, Ва Гонь просто не в курсе о важности находящейся внутри его ноши бумаги, — стал тут же выгораживать друга детства призрак. — Ведь он находился в самом углу камеры, на значительном отдалении от игрового стола. И, учитывая болезненное состояние бедняги, мог попросту не разобраться: что там у вас спровоцировало драку за столом.

Пока Каспер убалтывал меня, мы с грехом пополам доковыляли-таки до перегородившей коридор решетчатой стены, за открывшейся ключом «контрацептива» дверью которой в просторной торцевой комнате, еще с несколькими уже нормальными дверями, нас поджидал незнакомый азиат, в форме следователя-дознавателя.

Этот бравый молодец с ходу принес нам с Ва Гонем от лица полиции «искренние» извинения за несколько часов необоснованного пребывания под стражей. Велел поставить автографы на бланках подписок о невыезде из города, сроком на месяц — обосновав это стандартной процедурой освобождения в их управлении из-под ареста. И после того, как я, следом за Ва Гонем, кое-как вывел роспись-иероглиф внизу бланка (неуклюжесть росчерка мне списали на последствия недавнего сотрясения мозга), нам, наконец, вынесли коробки с нашими вещами и велели одеваться…

Нащупывая пластиковыми кончиками возвращенных шнурков дырки на кроссовках, я с тоской провожал глазами уносимый охранником куда-то в соседнее складское помещение (откуда только что нам вынесли коробки с вещами) серый сундучок с моей распиской. А ведь он всего несколько минут назад, волею проведения, и правда находился в руках ушастика. Я собственными глазами видел, как из рук Ва Гоня забирал сундучок «козлина» после того, как с напарником довели меня до стола и усадили там на любезно выдвинутый следователем стул… Эх, а был ТАКОЙ шанс!

— Ва Гонь, помоги товарищу, — распорядился курирующий наше освобождение молодой следователь. — Видишь, как он мучается со своими шнурками. Из-за него мы рискуем до утра тут застрять.

Подскочивший ушастик, отобрав у меня шнурки, тут же стал лихо накручивать петли шнуровки на моих кроссах. Я же, воспользовавшись нашей невольной близостью, не удержался и шепотом попенял приятелю:

— Че ж ты, дружище, пока ТАКАЯ возможность у тебя была, не вытащил расписку мою из этого долбанного сундука?

— Бин Сань, ты о чем, вообще? — оторвавшись от шнуровки моих ботинок, глянул на меня беспрерывно шмыгающий носом Ва Гонь и вдруг, улыбнувшись краешками губ, эдак хитро мне подмигнул. После чего обратно отвернулся к кроссовкам и продолжил оперативно их дошнуровывать.

Че это было? Нервный тик или?..

Вот ведь ловкач! И как же это он успел провернуть такой фокус незаметно даже от меня⁈ — раздавшееся в параллель с сомнениями ликование Каспера в голове мгновенно перетянуло чашу весов на сторону благоприятного «или», и на моя разбитая физиономия сама собой растянулась в довольной лыбе.

— Чего, зашнуровал уже?.. Вот ты красавчик, конечно, Ва Гонь, — вывел меня из блаженной нирваны голос торопыги-следователя. — Этот увалень Бин Сань дольше шнурок в один свой ботинок вдевал, чем ты оба ему успел зашнуровать.

— Так побили ж его там в камере, только что, — пожаловался ушастик. — Вот и притормаживает друг мой слегка.

— Да, да, безобразие, — закивал следак. — Но чего уж теперь… Давай вместе: поднимаем его со стула, натягиваем куртку, и потихоньку ведем на выход… У меня там внизу машина припаркована. Так что не переживайте, ребята, я вас до самого дома довезу.

Глава 41

Устав гипнотизировать молчаливый смартфон, Ле Сень порывисто цапнул гаджет и, мазнув пальцем по номеру последнего вызова, сдал ждать соединения.

— Ну чего еще? — после третьего протяжного гудка раздался из динамика недовольный голос начальника дежурной смены.

— Алло, Ра Ной, ты почему мне не звонишь-то? — откликнулся Ле Сень.

— А надо? — протяжно зевнул собеседник.

— Издеваешься⁈ Договаривались же, что ты в восемь меня наберешь. Я тут весь, как на иголках. Едва до восьми дотерпел… Но телефон молчит! Проходит минута, другая — а ты все не звонишь! Вот, не выдержал, сам с тобой связался.

— И?..

— И, блин, жду от тебя обещанного отчета! Как там задержанные мои? Ду Бин Сань с Сы Ва Гонем? Удалось?..

— Да не парься, — неожиданно перебил Ра Ной. — Все норм. Он их забрал.

— Кто забрал? Кого?

— Очень смешно. Прям, бу-га-га!

— Ра Ной, ты пьяный что ли?

— Слушай, Ле Сень, если тебе воскресным вечером заняться нечем, я, конечно, искренне тебе сочувствую. Но, правда, хорош уже фигней страдать, разводила хренов! Я так-то на службе.

— Блин! Да че происходит-то⁈

— Так, все, мне это надоело…

— Алло, Ра Ной! Ра Ной?.. — догадавшись, что собеседник сбросил вызов, Ле Сень по новой попытался с ним связаться. Но начальник дежурной смены, похоже, добавил номер докучливого следователя в «черный список», и дозвониться до него теперь стало невозможно.

Возмущенный Ле Сень, выскочив из своего кабинета, стрелой пролетел пустынный коридор, лихо скатился с четвертого этажа вниз (проигнорив тихоходный лифт уважаемый следователь, как мальчишка, скакал по лестнице, перепрыгивая по три-четыре ступени) и, как был: в одном форменном кителе, по вечернему морозу пробежался до соседнего приземистого здания, где располагались камеры предварительного заключения задержанных.

Сканеры КПП режимного объекта, распознав в визитере следователя управления наркоконтроля, дали Ле Сеню зеленый свет. И уже через считанные секунды запыхавшийся от быстрого бега полицейский без стука вломился в незапертый кабинет начальника дежурной смены.

— Это че еще за дела, Ра Ной⁈ — с порога наехал на мирно дремлющего в кресле начальника смены Ле Сень. — Ты кем, вообще, тут себя возомнил⁈

— Не понял? — озадаченно уставился на взбешенного следователя Ра Ной. — А ты как здесь-то? Почему не дома до сих пор?

— По кочану, млять! — цапнув первый подвернувшийся под руку стул из рядом стоящих вдоль стены, Ле Сень придвинул его к столу начальника смены, сел на него и устало попросил: — Воды дай, а.

Ра Ной набулькал следователю в свою кружку минералки, початую бутылку с которой достал из нижнего ящика стола.

Одним махом выпив всю предложенную воду, Ле Сень откинулся на спинку стула и потребовал:

— Теперь рассказывай, давай, Ра Ной, че тут у тебя стряслось? И кому ты позволил забрать моих задержанных?

Глава 42

— Где расписка-то? Давай ее сюда, — шепнул я на ухо Ва Гоню, когда, разместив нас на заднем сиденье авто, молодой следак сам сел за руль, завел машину, и мы поехали.

— Забей. Нет ее больше, — так же шепотом уже мне на ухо прошмыгал ушастик.

— Ты куда дел ее, придурок? — возмутился я.

— Сам ты придурок, — обиделся Ва Гонь. — Никуда я ее не дел!

— Так, с фига ли не отдаешь?

— Потому что сжевал ее, пока по коридору шли, и проглотил, — ошарашил неожиданным поступком приятель.

— Тогда пардон за придурка. И ты, наоборот, просто красава, братан, — пихнул я плечом, отвернувшегося к окну ушастика.

— Да пошел ты! — шмыгнул носом Ва Гонь.

— Че серьезно? После всего, что мы пережили вдвоем за этот сумасшедший день, ты решил обидеться на беспонтового придурка?

— Ну а че ты сразу… не разобравшись даже, — прошмыгал развернувшийся обратно ко мне ушастик.

— Звиняй, братка. По башке за день настучали изрядно. Туплю-с, — хмыкнул я, протягивая забинтованную руку дрищу, доказавшему сегодня право называться настоящим другом.

— Ладно, проехали, — шмыгнул носом ушастик, пожимая мою ладонь.

— Эй, парни, о чем вы там шепчетесь? — не отрываясь от дороги, поинтересовался следак, и выразительно зыркнул на нас в салонное зеркало.

— Да так, о разных пустяках, — откликнулся я за нас обоих.

— Ну-ну, — хмыкнул водила, и включил громко музыку.

Дальше перешептываться под китайскую ураганную попсу стало решительно невозможно, и мы с Ва Гонем молча уставились каждый в свое окно.

Глава 43

— Ву Хо, сестренка!..

— Ва Гонь, братик!.. — бросившиеся навстречу друг другу близнецы обнялись так крепко, будто срослись на мгновенье телами.

Впрочем, наблюдать эту эмоциональную (на зависть всем киношникам) сцену воссоединения кровных родственников в пустынном отделе постельного белья довелось лишь одному зрителю.

— Брат, почему у тебя насморк? О боже, да ты весь в синяках и шишках! Тебя били, да? — едва оторвавшись от Ва Гоня, тут же засыпала его вопросами Ву Хо. — Ой, это что кровь? — ухватилась она за показавшийся из-под пуховика кончик окровавленного ворота толстовки. — О боже, как много крови!.. А это что там у тебя на шее? Порез⁈

— Кхм, девушка… — попытался оторвать Ву Хо от брата и переключить ее внимание на себя Лы Ван. — Как видит… видишь, я свою часть сделки выполнил.

— Так, стоп, — развернулась к полицейскому Ву Хо. — Ты ж обещал привести двух ребят, а я вижу здесь только своего брата. Где Бин Сань?

— С ним все в порядке, сестра. Он спит, — опередив Лы Вана, прошмыгал носом Ва Гонь.

— Как это спит? Где?

— В моей машине, — улыбнулся Лы Ван и обстоятельно объяснился, начав издалека: — Парень повздорил в камере с другими арестантами, и те его сильно поколотили. От побоев он здорово ослаб, и по дороге сюда уснул в салоне авто, несмотря даже на громкую музыку. Мы с Ва Гонем не стали его будить, и отправились на встречу с тобой вдвоем.

— Вы чего, что ли знакомы? — шмыгнул носом Ва Гонь.

— Это длинная история. Потом, — отмахнулась от брата Ву Хо и, строго глянув в глаза полицейского, уточнила: — Значит, в машине твоей Бин Саня оставили, говоришь?

— Да брось, — хмыкнул Лы Ван. — Неужели ты подумала, что я оставил твоего друга заложником?

— А че нет? — фыркнула Ву Хо. — Как дополнительный рычаг давления на меня. Чтоб я с темы не соскочила в последний момент, и точно отдала тебе обещанный пакет с травой.

— Какой еще, нахрен, пакет с травой? — еще больше удивился Ва Гонь.

— Тот самый пакет, — улыбнулась ему сестра. — Представляешь, я таки нашла нашу потеряшку.

— ЧЕГО?

— Это тоже длинная история. Потом, — вновь отмахнулась от брата Ву Хо.

— Вообще-то, я помочь хотел. И до дома вас на машине своей довести. Потому и не стал раньше времени товарища вашего тревожить, — возразил на претензию девушки Лы Ван.

— Это еще зачем? — фыркнула Ву Хо. — Не-не, мы так не договаривались!.. Мы и сами замечательно на такси сможем до дома добраться.

— Я как лучше хотел, — развел руками полицейский. — Ну сами — так сами…

— Ву Хо, давай, может, все-таки с ним доедем, — неожиданно вступился за Лы Вана Ва Гонь. — Бин Саню там, в камере, на самом деле крепко бока намяли. Он сейчас двигается с трудом. И мы с тобой намучаемся, доказывая таксистам, что наш друг не пьяный.

— Ладно, пошли, глянем сперва на этого героя. И в тайник мой заглянем по дороге, откуда ты, Лы Ван, заберешь, как договаривались, свою злосчастную траву. Потому что я тоже держу свое слово, — поманив брата с полицейским, девушка первой решительно зашагала из пустынного отдела постельного белья в сторону оживленного людского потока.

Глава 44

— Бин Сань, друг, просыпайся, к дому уже подъезжаем, — голос Ва Гоня, вкупе с настойчивым толчками в левое плечо вывели меня из навеянного усталостью оцепенения.

— Я не сплю, — буркнул в ответ неожиданно сиплым (будто и впрямь со сна) голосом.

— Вот и славно, — шмыгнул носом ушастик.

— Однако, здоров ты храпеть, — подколола развернувшаяся с переднего сиденья к нам лицом Ву Хо.

Стоп! А эта-то рядом с водилой откуда взялась? Нас же только трое в машине было. И музыка больше не играет. Но вот, хоть убейте, не помню: когда ее выключили. Выходит, меня и впрямь срубило под громыхающую из колонок попсу…

Проснулся, наконец, — вынес окончательный вердикт оживившийся в голове Каспер. — Ой, тут столько всего интересного наговорили, пока ты дрых…

Однако крепко бандосы меня там в камере отметелили, давненько я вот так бесконтрольно из реальности не выпадал.

…Представляешь, — продолжал меж тем оперативно делиться инфой призрак, — пакет с дурман-травой, что в форточку улетел, оказывается, Ву Хо нашла, но не стала сразу нам об этом говорить, чтобы проучить…

У меня аж дар речи пропал от такой новости.

Не дождавшись от меня ответа, девушка отвернулась и снова стала смотреть, как вырулившая из проулка машина плавно подъезжает к нашему подъезду.

Как только машина остановилась, дверь подъезда приоткрылась, выпуская на волю одинокую фигуру в мешковатом пуховике с поднятым капюшоном. Но как только человек шагнул из тени подъездного козырька под яркий свет уличных фонарей, я мгновенно его опознал по самоуверенной ухмылке на роже и высовывающимся из-под пуховика форменным брюкам.

…Ой-ей-ей! Опять этот злой дознаватель! — тут же подтвердил мою догадку Каспер. — Что же теперь будет? Что будет⁈

— Да твою ж мать! Это когда-нибудь, вообще, кончится? — возмутилась спереди Ву Хо, тоже с какого-то перепуга опознавшая следователя, производившего сперва наше с Ва Гонем задержание, а потом устроившего каждому из нас по отдельности жесткий допрос.

— Не беспокойся, повторно арестовать ребят, в обход меня, он не имеет законного права, — стал успокаивать девушку, как приятельницу, наш следователь-водила.

— Ва Гонь, а че тут, вообще, происходит? — шепнул я соседу.

— Тип, который нас допрашивал, теперь, вон, в подъезде, походу, нас подкараулил, — так же шепотом ушастик охотно растолковал мне и так понятную очевидность.

Но перефразировать свой вопрос я не успел, остановленный требовательным стуком в стекло нашего водителя костяшками пальцев подбежавшего к машине «караульщика».

— Так! Вы все молчите, разговаривать с Ле Сенем буду только я! — строго наказал нам водитель и, дождавшись согласных кивков от нас с Ва Гонем и обиженного фырканья от Ву Хо, нажатием кнопки на руле опустил свое стекло.

— Че за дела, Лы Ван⁈ — вместо вежливого «здрасьте», тут же наехал на нашего освободителя Ле Сень. — Ты че, придурок, таким дурацким способом решил, что ли, мне отомстить⁈

— Привет, Ле Сень. Прекрасный морозный вечерок, скажи? Гляжу, ты тоже им соблазнился, и решил перед сном прогуляться, — спокойно ответил наш водитель, ничуть не испугавшись наезда коллеги.

— Хорош, хохмить. Давай по делу, — буркнул Ле Сень, слегка сбитый с толку витиеватым ответом Лы Вана.

— По делу, так по делу, — пожал плечами наш водитель.

— В общем так, я с Ра Ноем договорился, что, ежели мы с тобой сейчас по-тихому вернем задержанных обратно в камеру, он уничтожит все твои липовые писульки и обставит все так, будто никакого освобождения Бин Саня с Ва Гонем в его смену вовсе не было.

— Ты прекрасно знаешь, что приказ о моем переводе еще официально не утвержден. И формально я до сих пор такой же, как ты, следователь управления. Потому, писульки мои ни разу не липовые, и освобождение задержанных оформлено было вполне законно.

— Ты че в бутылку-то лезешь, Лы Ван?.. Признаю, обещал тебе помочь. Но, блин, если нет у меня пока нужного тебе объема!..

— Да, нехорошо получилось, — покачал головой Лы Ван.

— Че, не станешь задержанных возвращать?

— Не-а.

— Ты, вообще, соображаешь, что творишь⁈ — продолжил нагнетать тип снаружи.

— И что же, стесняюсь спросить, я такого ужасного творю? — хмыкнул Лы Ван.

— Ты должностное преступление совершил, кретин! Будучи отстраненным, вмешался в мое расследование и выпустил из-под стражи подозреваемых!

— Под подписку…

— Основных подозреваемых!

— Подозреваемых в чем? — наш водитель впервые повернул голову к собеседнику и посмотрел в его сверкающие лютой злобой глаза. — В продажи партии собственноручно выращенных студентами-ботаниками лекарственных растений?..

— Да че ты понимаешь, вообще⁈ Они тебе наболтали, а ты и уши развесил! Слушай их больше! Эти ушлые студенты два месяца у меня в разработке, и реально!..

— Ну извини, Ле Сень, что помешал тебе обработать за ночь невиновных, — не дослушав вопли оппонента снаружи, продолжил гнуть свою линию Лы Ван. — И вынудить несчастных студентов признаться в угодной тебе бредятине!

— Бредятине⁈ Ах ты ж!.. — Ле Сень сунулся было через окно цапнуть водителя за горло, но Лы Ван, ловко увернувшись от его руки, щелчком пальца по кнопке тут же поднял обратно стекло в окошке, так что рука задиры оказалась намертво зажата в двери.

— Пусти, придурок! Больно! — заплясал снаружи следователь.

— Студентам тоже не сладко пришлось, Ле Сень, когда Ра Ной по твоей указке устроил невиновным адский прием! — подержав пленника в капкане еще несколько секунд, Лы Ван смилостивился и опустил-таки обратно стекло.

Освободившийся Ле Сень тут де отскочил от машины и затряс придавленной рукой.

— Имей в виду, я снимок синяка у медиков заверю и к завтрашнему утреннему рапорту на тебя приложу.

— Ни в чем себе не отказывай, — хмыкнул Ле Сень. — Кстати, благодарю за идею. Я сейчас, пожалуй, тоже ребят в дежурную травму свожу, чтобы их физическое состояние, после твоего ареста и содержания в камере, подробно зафиксировали. Вот начальство обрадуется, получив документальные доказательства вашего с Ра Ноем беспредела.

— Ой, да кто тебе поверит-то? — фыркнул Ле Сень.

— Вот и проверим, — пожал плечами Лы Ван.

Не прощаясь с бывшим коллегой, он поднял стекло и повез нас в обещанный травмпункт.

Глава 45

— Док, да нормально все. Я уже в порядке почти, — кряхтел я, стягивая неуклюжими пальцами (неудобно забинтованными стерильными бинтами) за ширмой, как было велено, следом за грязной толстовкой не менее заляпанные штаны с кроссовками.

— Ну мне, наверное, лучше знать, молодой человек, в порядке вы или нет, — хмыкнул разглядывающий в огромный монитор на рабочем столе мои рентгеновские снимки старичок-китаец — врач-травматолог, у кабинета которого (несмотря даже на позднее время) нам пришлось просидеть, в ожидании очереди на прием, почти целый час.

Когда дошла наконец до нас очередь, первым на фиксацию побоев и насморка у местного айболита отправился Ва Гонь. И мобильный ушастик отстрелялся со своим заданием достаточно шустро, буквально через пять минут вернувшись в коридор с вожделенной справкой в руках. Следом на прием к травматологу пополз уже я. И, блин, натурально застрял в этом долбанном кабинете.

— Вот нафига все это, а, док? Дали бы пару таблеток обезболивающего, я б дома закинулся ими и спать завалился. А завтра бы проснулся, как огурец.

— Че, разделся, огурец?.. Давай, теперь на кушетку укладывайся, животом вниз, — распорядился старик-врач.

— Напрасно вы мне не верите, док. На мне ж, как на собаке, все… Ох, ёёё! — едва я хлопнулся массивным животом на прохладную простынь кушетки, как мне спину в районе поясницы словно разрядом тока прострелило. — Док, че это сейчас было? — простонал я.

— Лечение было, — откликнулся довольный дедок.

— Какое, нафиг, лечение⁈ Вы ж меня только что из шокера в спину шибанули! Зачем вы это сделали, док⁈

— Тебе показалось. Лежи спокойно, не ерзай. Я всего лишь первую иголку над точкой «По» тебе установил. Сейчас еще парочку рядом пристроим…

— Не над… Ой, млять! У меня пердак, кажись, горит! Тушите скорее!

— Правильная реакция. Отлично. Значит, имелось все-таки легкое защемление седалищного нерва, и мы его только что благополучно устранили. Переходим к точке «Па».

— Типа, теперь мне настанет окончательная жопа, — попытался я схохмить.

— Что, прости?

— Ну по-па?.. Впрочем, вам все равно не понять.

И за свое высокомерие я тут же был наказан очередным болезненным разрядом тока, прострелившим на сей раз уже столб позвоночника от копчика до шеи.

— Да блин, док! Это пытка какая-то, а не лечение.

— Придется потерпеть, молодой человек. Раз начали, нужно обязательно довести целебный круг до конца.

— Ох, ты ж!.. Док, сколько еще там у вас этих чертовых иголок осталось?

— Еще одна для точки «Па». И по стандартной тройке на две оставшиеся точки.

— Док, а эти оставшиеся точки случайно не «До» и «Эс» имеются?

— О⁈ Какой просвещенный молодой человек! Тебе знаком малый круг средней чакры?

— Ага, блин, — я обреченно закатил глаза.

Надо же! Откуда тебе известны тайные знания монахов-целителей? — пробудился в голове любознательный Каспер. — И почему ты раньше мне об этом не рассказывал?

— Ты не спрашивал, — буркнул я под нос едва слышно.

А теперь спрашиваю. Расскажешь?

И вот как объяснить восторженному долбонафту, что нет у меня никакого тайного «шаолиньского» знания, а есть лишь тривиальное русское слово «попадос», точь-в-точь описывающее ситуацию, в которой я сейчас оказался.

От очередной зверской молнии в позвоночнике я едва не лишился глаз, просто чудом не вылетевших из своих орбит.

Ну пожааалуйста! — продолжил канючить неуемный призрак, которому физическая боль нашего тела была до лампочки.

— Каспер, отвали! Вот ща точно не до тебя! — зло прохрипел я.

— Что, прости? — раздался, как сквозь вату, удивленный голос моего истязателя.

— Да брежу уже я, походу, док, от вашего лечения, — отмазался я.

— Микротравмы позвоночника мы тоже подлатали, — объявил довольный травматолог. — Переходим к точке «До».

И в следующее мгновение разрядом тока одновременно тряхануло конечности с правой стороны… Едва я оклемался от болевого шока, как пытка электричеством правой ноги и правой руки повторилась… Еще через какое-то время третий, закрепляющий, и самый лютый удар током по правой половине опорно-двигательного аппарата.

Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, о последствиях воздействия иглами на последнюю четвертую точку малого круга долбанной средней чакры. После того, как трижды аналогичную встряску электрическим разрядом вытерпели и левые конечности тоже, садист-травматолог наконец-то объявил окончание лечения, и разрешил мне подняться на ноги.

И в следующие секунды я был просто шокирован тем, как легко, после перенесенных только что пыток, у меня получилось соскочить с кушетки. Еще недавно неуклюжее и непослушное тело теперь превратилось в легкое и практически невесомое. Я почувствовал себя словно заново родившимся после воистину чудесного иглоукалывания мастера-травматолога.

— Ну как самочувствие?

— Спасибо, док! Вы настоящий кудесник! — я на показ пару раз глубоко присел, с легким подскоком на вставании.

— Увы, это лишь временный эффект, — отпустил меня с небес на землю доктор. — Болячки и ушибы твои никуда не делись, просто запущенный малый круг средней чакры на несколько часов их заблокировал. Это было сделано мною, чтобы, вернувшись домой, ты смог без посторонней помощи поесть, помыться, лечь спать и спокойно заснуть. Утром боль от травм вернется обратно, и тебе придется с ней бороться самостоятельно, потому что сеанс повторной целебной иглотерапии возможет будет теперь только через пару дней. Но я выпишу тебе мази и лекарства, которые ты купишь завра в аптеке; они облегчат твое состояние и позволят на дому осуществить самостоятельное лечение, как ты и хотел. И я вполне допускаю, что за пару дней дома ты самостоятельно восстановишься настолько, что и нужды в повторном сеансе целебной иглотерапии вовсе не возникнет… Вот, держи аптечный рецепт и справку о наличии травм, — старик вложил мне в руку (когда я одетым и обутым вернулся из-за ширмы) два плотных листка оранжевого и салатового цветов, оба сверху до низу были исписаны мелкими убористыми иероглифами (во старый дает, столько настрочить успел всего за минуту, пока я одевался!). — И помни: никаких больше драк в течение минимум трех дней! Иначе, воспаление на руках превратится в гангрену, и ты запросто можешь лишиться обеих кистей. Это понятно?

— Угу, — буркнул я.

Очень понятно! Очень-очень понятно! — параллельно заистерил под черепушкой Каспер. — Обещаю, я обязательно за этим прослежу! НИКАКИХ ДРАК!

— Ну раз понятно, ступай. Больше не задерживаю.

Глава 46

Блин! И какая сука, спрашивается, положила телефон на тумбочку у изголовья кровати?.. Мне снился такой замечательный сон, про охренительную, на все готовую шлюху, и я находился уже в считанных секундах, чтобы душевно красотке вдуть, но тут… Долбанный «динь-динь-дон» нарочитого звонка выдернул меня из объятий горячей давалки в ни разу не романтическую реальность холостяцкой спальни задрота Ду Бин Саня.

— Сука, — прохрипел я сиплым со сна голосом в глянцевый потолок отражению зажавшего между ног подушку жирного китайца и, пошарив рукой по тумбочке, кое-как зацепил неуклюжими забинтованными пальцами надрывающийся гаджет.

— Але, — буркнул я в приложенный к уху смартфон.

— Привет, Бин Сань! — откликнулся из динамика бодрый до отвращения голос ушастика, уже без намека на вчерашнюю простуду. — Ты хоть к третей паре-то, надеюсь, в институт подтянешься? Лекция по твоему любимому «Растениеводству» будет как-никак.

Конечно подтянется! — оживился в башке возбудившийся уже на слове «институт» сынок Душнилы. — Сейчас встанет! Примет, чтобы взбодриться, контрастный душ! И пулей на лекцию…

— Заткнись!

— Что, прости? — прифигел в телефоне Ва Гонь.

— Это я не тебе, братан.

— А кому?

— Телеку, — ляпнул я первое, что пришло в голову (благо широкий экран плазмы на стене удачно попался на глаза).

— Как это?

— Да блин!.. Случайно пульт коленкой нажал, он включился, там хрен какой-то в галстуке что-то новостное затирать начал — короче, выбесил!

— Странно, а я по телефону ничего не услышал.

— Ну правильно, я ж его тут же и выключил… Короче, Ва Гонь, напомни: ты че звонишь-то?

— Так по поводу института ж интересуюсь…

Конечно, мы скоро будем! Обязательно… — снова завел свою пластинку Каспер, реагирующий похоже на упоминания своей альма-матер, как бык на красную тряпку.

—…Сейчас вторая пара начнется, — продолжал меж тем вещать в параллель с призраком ушастик, — но к ней, понятно, ты уже никак не успеваешь. А вот на третью, если поторопишься, вполне можешь успеть… Я с утра сегодня сунулся было, как обычно, за тобой, но мамаша твоя на пороге меня развернула, мол, ты весь такой побитый после вчерашнего, что и места живого на теле нет, потому будить тебя у нее не поднялась рука, и мне это делать она категорически запретила. А ты ведь в курсе как я Шни Лу, гм… уважаю? Пришлось подчиниться, и в институт поехать одному.

«А Душнила, по ходу, куда более адекватный кадр, чем ее повернутой на учебе сынок,» — прикрыв глаза, мысленно констатировал я по аккомпанемент не смолкающих воплей под черепушкой жаждущего знаний Каспера:

Кошмар! Безобразие! Две пары уже проспали! Да это просто ни в какие ворота! Ну-ка живо подъем, и в душ!.. — легко упыренышу этому распоряжения раздавать, он-то боли в теле не ощущает, мне же от каждого движения багрово-синей от побоев туши белугой взвыть охота. Даже по телефону разговаривать — и то в напряг.

— Э-э, але, Бин Сань, куда пропал-то?

— Да-да, Ва Гонь, внимательно тебя слушаю.

— Ну так чего, ждать тебя к третьей паре-то?

— Не, братиш. Сегодня, пожалуй, я пас, — фыркнул я в ответ, заранее морщась от неминуемых яростных протестов Каспера. — Ты уж там как-нибудь перед преподами прикрой меня, ладно.

— Да без б, друган, — заверил Ва Гонь. — Все, не могу больше говорить, препод пришел. Я вечером загляну к тебе. Отдыхай. Пока.

— Ок, до вечера, — буркнул я в ответ и устало вернул гаджет на тумбочку.

Да как так-то⁈ Что ты творишь⁈ — ожидаемо тут же принялся с удвоенной силой выносить мне мозг Каспер. — У нас же был уговор! Ты помогаешь мне, я — тебе! Институт для меня крайне важен! А ты в первый же учебный день вознамерился записать меня в позорные прогульщики!..

И, ведь, фиг проигноришь говнюка. Он своим бубнежом несносным мне тупо заснуть не даст. А ведь страсть как охота досмотреть прерванный сон с охренительной шлюшкой. Ну или хотя бы попытаться досмотреть.

— Слышь, чудила, ты это видишь, вообще⁈ — раздраженно рявкнул я в ответ, приблизив к глазам перебинтованные руки. — Как, по-твоему, мне писать с такими похороненными под бинтами ладонями⁈

Ну, так-то, и просто лекцию послушать было б не лишним, — откликнулся уже далеко не так напористо Каспер.

— Братан, давай так, — я устало закатил глаза, — ты денек позволишь мне посачковать, зализать, так сказать, дома раны, а завтра и в последующие дни я продолжу, как положено, посещать твой обожаемый институт — отвечаю!

Ладно, договорились, — после непродолжительной паузы согласился на сделку Каспер.

Я тут же закрыл в глаза, и стал восстанавливать перед внутренним взором роскошные формы легко доступной красотки из сновидения…

Глава 47

— Ну здравствуй, красавчик. Меня зовут Вал Ка, и я здесь, чтобы танцевать только для тебя, — промурлыкала сексапильная азиатка, извиваясь под приглушенный музыкальный фон в клубах ароматного благовонья вокруг шеста. Из одежды на девушке имелась лишь нитка стрингов, практически ничего не скрывавшая из-за беспрерывных откровенных наклонов и изгибов танцовщицы.

Я же снова восседал на удобном кожаном диванчике напротив платформы с шестом, в невесомом шелковом костюме, с вздыбившимся в районе ширинки бугром на штанах.

— Ёхоууу! Получилось! — счастливо выдохнул я, дернув согнутой в локте правой рукой.

— Ну что-ты, красавчик, у нас все только еще начинается, — ослепительно улыбнулась мне раскрепощенная китаяночка, плавным текучим движением переместившись с танцевального подиума ко мне на колени. — У нас с тобой впереди еще вся ночь. И всё обязательно получится, как ты захочешь.

Мои губы накрыло страстным поцелуем умелой куртизанки, отчего сорвавшийся с языка вопрос обернулся неразборчивым мычанием:

— А тоя филия, уайно, не А?

Однако девушка прекрасно меня поняла.

— О, какой ты, оказывается, проницательный, красавчик, — оторвавшись от моих губ, страстно прохрипела красотка, параллельно запуская свои шаловливые пальчики в мгновенно вскрытую ширинку моих брюк, тут же забираясь там под труселя и умело стискивая в кулачке рвущегося на волю монстра.

«Ой, да ладно, — хмыкнул я про себя. — Тут бы и идиот догадался, что Да Вал Ка — просто идеальное полное имя для шлюхи». Вслух же параллельно я издавал, разумеется, лишь соответствующие пикантному моменту стоны:

— Да, детка! Да! Прошу, только не останавливайся!

— Скажи, красавчик, тебе нравится моя попа? — прошептала в ухо оседлавшая меня китаянка, переместив не задействованной в ширинке второй рукой одну мою пятерню на свою крепкую, как орех, левую ягодицу.

— Угу, — судорожно сглотнул я набежавшую слюну. — Очень нравится! Ваще зачетный попец!

— А сиси?.. Тебе травятся мои торчащие сосочки? — вторая пятерня была так же решительно припечатана к ее правой груди.

— Си-си-сиськи, тоже огооонь! — простонал я, чувствуя приближение оргазма.

— Ну тогда держись крепче, красавчик! Сейчас я тебя…

Динь-динь-дон?.. Динь-динь-дон!.. ДИНЬ-(сука!) — ДИНЬ-(СУКА!) — ДОН!!!

Снова гребаный телефонный звонок снес с хренам эротически сон, вместе с уже практически забравшейся верхом на моего богатыря зачетной шлюшкой. СУКА! Я же целый час до этого, ворочаясь с боку на бок, отчаянно пытался восстановить нарушенную первым звонком сексуальную замануху. А как только проведение сжалилось надо мной, ниспослав вторую серию развратных грез!..

— Сука-сука-сука! Ненавижу тебя, кто бы ты ни был! — рявкнул я в подхваченный с тумбочки телефон.

— Да ты, в натуре, совсем берега потерял, студент! — раздался в ответ злой голос Кабана, охреневшего от столь эмоционального приветствия.

— А, это ты, — буркнул я, мгновенно успокаиваясь. — И че те надо?

— Не поверишь, но бабки мне мои нужны, — хмыкнул Кабан.

— Бабки всем нужны, — в тон собеседнику усмехнулся я. — Но я-то тут при чем?

— Дуру не гони, студент. Ты сто сорок восемь штук мне торчишь, которые в камере ночью проиграл. А карточный долг, сам знаешь, дело святое. Вот я и звоню, значится, уточнить: когда за баблом своим мне заскочить?

— Кабан, ты пьяный что ли? — фыркнул я и, включив дурака, продолжил: — Какой еще, в жопу, карточный долг? Я, вообще, к карточным играм, знаешь ли, с детства равнодушен. А уж на деньги с тобой, по любому, играть не стал бы. Да, припоминаю, там в камере вы с приятелями уговорили меня на фишки в «очко» подурачиться. Но никаких денег за игровым столом точно не было. Так что не надо мне тут про выдуманные тысячи долга сейчас затирать!

— Ах ты псина! На дурака соскочить решил⁈ — ожидаемо взбеленился в ответку бандос. — Да я ж тебя, говнюк ты мелкий, на куски живым рвать буду! А перед этим мамашу твою у тебя на глазах кенты мои так во все щели выдерут, что у тебя от уведенного зверства кровь из глаз польется!..

— Давай, давай, ори больше, — фыркнул я, ничуть не испугавшись озвученной расправы. — Я разговор наш с первой секунды на запись поставил. Отправлю копию в полицию, настрочу та тебя заяву. И ты, сука, со своими обоссанными кентами, на пушечный выстрел к нам с матерью не приблизишься!

— Че⁈

— Хрен в очо!.. А то нашел терпил, на пустом месте какой-то мифический долг требовать.

— Мифический⁈ — взвыл доведенный до белого колена Кабан. — Да туча народа видела, как ты мне вчера сто сорок восемь тысяч за карточным столом проиграл!

— И этот весь народ сто про сплошные твои кенты, — фыркнул я. — Которые, разумеется, любую чушь твою с готовностью подтвердят.

— А ты ж ушлепок!..

— От такого же слышу!.. Короче, кроме безумных фантазий своих, у тебя есть что-то конкретное мне предъявить? Типа расписки, там, заверенной подписью?

— Разумеется, была расписка! Сам же ж ее вчера за столом мне написал!

— Я? Тебе?.. Не-е, че-т не припоминаю такого. Походу, Кабан, ты опять на понт пытаешься меня взять? Не надоело еще фигней страдать-то?

— Говна кусок, да я тебя!..

— Граждане полицейские, вы слышите, как на пустом месте угрожают бедному студенту, — уже откровенно угорал я.

— Была расписка! Студент, сам же об этом прекрасно знаешь! — не унимался упрямый бандос.

— И куда в таком случае, стесняюсь спросить, эта ценная бумаженция подевалась?

— Исчезла, млять! После шмона, в камере устроенного!

— Сомневаюсь, что, кроме тебя и твоих кентов, еще кто-то здравомыслящий в этот откровенный оговор поверит, — фыркнул я. — Засим, предлагаю прекратить бестолковый спор, и…

— Студент, ты мне деньги должен. И, если надеешься так в легкую соскочить, то у тебя в скором времени возникнут ТАКИЕ проблемы, что…

— Знаешь что⁈ А иди-ка ты в жопу, Кабан, со своим выдуманным долгом! — зло перебил я бандоса. — Я не боюсь твоих угроз! А запись этого разговора, как обещал, прямо сейчас отправляю в полицию! — и, не слушая ответной реплики собеседника, сбросил соединение.

Глава 48

Таймер оставшегося в руке гаджета показал третий час пополудни, что означало: в койке я провалялся уже более двенадцати часов, и вероятность заснуть в третий раз сводилась теперь практически к нулю. К тому же после длительного возлежания на кровати мне просто дико захотелось в туалет. Потому я решительно откинул одеяло и вскочил на ноги (в собственных мечтах, разумеется) — в суровой реальности же: сперва, кряхтя, как столетний дед, оторвал спину от матраса, затем, с раскачки и с матюками, практически сбросил обе ноги на пол, душевно, со смачным шлепком приложившись голыми пятками об пол, пуховое одеяло же в процессе этого унылого действа сползло с меня как-то само собой, и наконец, отчаянно подавшись вперед, забалансировал на ногах, как канатоходец над пропастью, только пружинил подо мной вовсе не струной натянутый канат, а сами предательски трусящиеся в коленях «ходули».

М-дэээ! Состояние, конечно, у тела хуже некуда, — забурчал в башке пробудившийся следом Каспер. — Как доктор и обещал: действие блока малого круга средней чакры во время сна сошло на нет, и все вчерашние болячки снова напомнили о себе в полный рост.

— Тебе-то откуда знать? Ты ж боли нихрена не чувствуешь! — пропыхтел я, отчаянным усилием заставляя непослушные ноги сделать первый (самый трудный) шаг к ближайшей стенке.

Так, в отражениях потолка и плазмы вижу ж, как тело, словно на ветру, на ровном месте полощет. И рожу, вон, перекосило тоже ведь ни разу не от хорошей жизни, — охотно пояснил свои выводы призрак и тут же, без перехода, продолжил нагнетать: — Это ж надо, всего за один день ты ТАК отделал мое вчера еще совершенно здоровое тело!

— Ну извини…

Извини⁈ Это все, что ты можешь мне сказать?.. Между прочим, мы договаривались, что ты будешь заботиться о моем теле, как о собственном!

— Ой, не скули, а. И без тебя тошно, — прошипел я, двигаясь осторожно по стеночке в сторону пипец какого далекого коридора. — Фигня это все, а не болячки. Заживут все скоро, как на собаке… Зато жировые отложения твои я славно растряс, и стопудово сделал за день безразмерные телеса на килограмм-другой поменьше.

А мне, может, нравится мое тело таким, какое есть! — забычил Каспер.

— Угу, а еще я приметил, что тебе, походу, Ву Хо писец как нравится, — фыркнул я. — У нее же, жопа твоя жирная, уверен, вызывает одно лишь отвращение.

Да откуда ты!.. И, вообще, не честно так!..

— Не ссы, Каспер, я сделаю из тебя человека! — перебил я призрака покровительственно, и тут же был наказан за гордыню попаданием под босую ступню на очередном шагу какого-то острого мусора. — Ааа! Сууука! — взвыл я, навалившись на стену и тряся в воздухе «ужаленной» ступней. — Да когда ж уже эта чертова дверь приблизится, наконец⁈

Ух ты! Значок мой «продвинутого натуралиста» нашелся! — как водится, стал в параллель выносить мозг Каспер, опознавший отлетевшую от ступни колючую блестяшку. — Меня им, между прочим, три года назад в летнем лагере наградили. За рекордный сбор ромашки аптечной. Я тогда еще школьником был. Эх, счастливое было времечко!

— Что ж ты, Каспер, награды свои по всей комнате, как мусор, разбрасываешь⁈

Ничего я не разбрасываю, это случайность просто… Я, вообще, уверен был, что на улице значок давно потерял. А он, оказывается, всего лишь под стол закатился. Как хорошо, что ты его отыскал… Э-э, да куда ж ты пошел-то? Вернись и подбери сперва с пола мой отыскавшийся значок!

— Отвали! — зло огрызнулся я, возобновив движение вдоль стены.

Тебе же хуже, — фыркнул Каспер. — Потом он снова под ногу попадет!

— Да и пофиг!.. Когда снова попадет — тогда и подниму. А сейчас, если наклонюсь за ним, потом фиг обратно спину разогну.

Так ты не нагибайся, а, опираясь рукой о стену, присесть попробуй.

— Да отвали, нахрен! Я и так из последних сил держусь, булки зажимая. Если ж ща сяду, то тут же по полной обделаюсь…

Так, беззлобно переругиваясь, с грехом пополам мы доковыляли-таки до коридора. И после отчаянного рывка через открытое пространство от стены к стене, я добрался наконец до двери туалета…

Из нирваны, навеянной долгожданным облегчением на фаянсовом «троне», меня вывел щелчок отпираемого ключом замка, и раздавшийся тут же из коридора заботливый голос Душнилы:

— Бин Сань, сынок, мама дома! Ты как себя чувствуешь?

— Душевно просравшимся, — проворчал я (себе под нос, разумеется).

Не хами маме! — тут же впрягся за Душнилу маменькин сынок под черепушкой. — Она, между прочим, беспокоится за меня! Вспомни, как вчера она заплакала, когда, помогая перед душем спрятать наши руки в пакеты, увидела синяки на теле.

— Семей-ка извращенцев, блин! — фыркнул я. — Между прочим, я и сам мог прекрасно пакеты на руки натянуть.

Ага, как же! Смог бы он…

— Скажи спасибо, что я в трусах еще был, когда эта беспардонная помогальщица, без стука, в ванную вломилась. А то б чисто на рефлексе пробил ей хуком по любопытной сопатке, и вывалилась бы Душнила обратно в коридор со сломанным носом.

Ну что ты за человек такой⁈ Почему так невзлюбил мою маму⁈

— По кочану, блин!

— Бин Сань, ты в туалете? Что ты там делаешь, сынок? — раздался заботливый голосок Душнилы уже рядом с дверью.

Пожалуйста, держи себя в руках! — закудахтал в башке Каспер, ощущая, как морщится, словно от лютой зубной боли, наше лицо.

— Мать, ты совсем что ль ку-ку? — фыркнул я затаившейся снаружи женщине. — Что, по-твоему, в туалете можно делать-то?

— Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально, блин!

— А я в аптеку после работы забежала, и купила все лекарства, что доктор тебе выписал. Но вот с мазью нестыковка вышла. Ее, оказывается, заказывать надо предварительно. Нужно было мне перед работой забежать туда. Тогда бы за день мазь нам изготовили, и сейчас я б ее забрала с остальными лекарствами. Теперь же, поскольку я только что ее заказала, нам придется ждать до завтра. Но я договорилась, что рано утром, сразу после открытия, я заскочу за ней в аптеку, и…

— Блин, да сколько можно-то!.. — обреченно закатив глаза, выдал я в туалетный потолок.

— Что ты сказал, Бин Сань? Повтори, пожалуйста, я не расслышала! — живо отреагировала на возглас мамаша.

Спокойствие, только спокойствие… — загнусавил в параллель Каспер.

— Дай, говорю, мне в тишине похезать спокойно, женщина! — забив на причитания призрака, таки рявкнул я в закрытую дверь.

Блин, вот нафига, а? Ну я же просил…

Глава 49

Не взирая на мое ворчанье, сопроводившая меня обратно в комнату Душнила помогла натянуть домашние трико и майку. Затем заставила выпить все выписанные травматологом пилюли и таблетки. После чего я таки был милостиво отпущен в гордом одиночестве в ванную.

О самостоятельном принятии душа в нынешнем крайне паршивом состоянии, разумеется, не могло быть и речи. Но с пакетами на руках я вполне мог без посторонней помощи умыться и почистить зубы. Чем и занялся в закутке ванной, отгородившись от остального мира шумом пущенной в раковину водяной струи.

Пока зубная щетка, надежно зафиксированная в свободных от бинтов кончиках пальцев, привычными круговыми движениями неспешно скользила по верхнему и нижнему ряду резцов, клыков и моляров, я вынужден был созерцать в зеркале напротив широкую азиатскую харю, свыкнуться с приплюснутыми чертами которой и признать своей за прошедшие в чужом теле сутки я пока что еще не смог. Побитая жирная рожа, с вызовом пялящаяся мне прямо в глаза, вызывала двойственные чувства. С одной стороны, китаец напротив, в наглую копирующий все мои действия, мягко выражаясь, нервировал, и порой приходилось даже себя сдерживать, чтоб не рубануть апперкотом по этой наглой самоуверенной морде. С другой — периодический скулеж в башке Каспера, обнаружившего на побитом личике своего зеркального отражения очередную прикрытую болячкой сечку или шишку под фиолетовым разливом синяка, вызывал чувство брезгливой жалости к неповоротливой груше для битья, таращащейся из зазеркалья…

Что это? Ты слышишь? — выдернул меня из задумчивого релакса неторопливой чистки зубов обеспокоенный голос Каспера.

Прекратив шуршать щеткой во рту, я прислушался и действительно уловил за шумом стекающей в раковину воды подозрительную многоголосицу в коридоре. Последовавший через секунду требовательный стук в дверь ванной подтвердил появление в нашей с Душнилой квартире незваных гостей.

Ой-ей-ей! Это ж Кабан со своими отморозками прибыл злодействовать, как по телефону грозился⁈ — пожарной сиреной заверещал в башке призрак, ошалевший от ужаса за угодившую в лапы злодеев мать. — Не стоило с ним так грубо разговаривать! Ой-ей-ей! Что ж теперь будет-то⁈ Что нам делать⁈ Что?..

— Фатись! — прошипел я раздраженно.

Что⁈ О чем ты, вообще?..

— Заткнись, говорю! — сплюнув пасту изо рта, повторил уже членораздельно и, прополоскав рот водой, добавил: — Не ссы, Каспер, ща порешаем.

Ты что, пойдешь туда⁈

— Нет, млять, за этой сраной фанеркой отсиживаться буду! — кивнул я на хлипкую дверь, наскоро обтирая широкое хлебало полотенцем.

Но, как же? Ведь доктор запретил драться!..

— Заткнись, ссыкло! — перебил я причитания паникера.

Тут же перекрыв воду, я решительно отщелкнул дверной запор и шагнул из спасительного закутка навстречу новым приключениям.

Глава 50

К безмерной радости Каспера, в этот раз обошлось без жесткача.

Кабана среди гостей, набившихся, пока я чистил зубы, в наш (оказавшийся вдруг не таким уж и просторным) коридор, слава яйцам не оказалось. Зато в глаза сразу бросилась каким-то чудом одолевшая кордон Душнилы парочка беспокойных жильцов-соседей сверху — двойняшек Сы. Мои друзья горячо о чем-то спорили со вчерашним спасителем-следователем (или младшим инспектором — я че-т вчера ночью так и не въехал толком кем он там реально лямку тянет теперь в полиции), короче с полицейским Лы Ваном, с легкой руки которого мы с ушастиком сперва свинтили из КПЗ, а позже попали на осмотр к опытному врачу-травматологу. Разумеется, до кучи тут же неподалеку тусовала и хозяйка квартиры Душнила. В момент моего выхода из ванной «маман» что-то оживленно обсуждала с плешивым незнакомцем средних лет, в дорогом деловом костюме и начищенных до зеркального блеска, но ни разу не утепленных (несмотря на морозное время года), кожаных туфлях.

— О! Вот он наш герой! — первым среагировал на мое появление на пороге ванной приятель Ва Гонь.

— Привет, Бин Сань. Видок, конечно, у тебя не ахти, — покачала головой Ву Хо.

— Но настроение твое мы сейчас обязательно поднимем, — подхватил за сестрой ушастик.

— А че здесь происходит-то? — растерянно пробормотал я, пожимая протянутую руку полицейского Лы Вана.

— Вот, сынок, уважаемые люди от дел своих оторвались и специально домой к нам пришли, чтоб на работу тебя позвать, — откликнулась Душнила, бочком отступая от мужчины в костюме, и часто кланяясь ему, в знак высокого уважения.

— Молодой человек, — шагнул ко мне навстречу плешивый дядька в не по сезону легких туфлях, — мое имя Бо Ры Лом.

— Ду Бин Сань, — вежливо отрекомендовался я в ответ, аккуратно сжимая забинтованной пятерней узкую холеную ладошку «костюма».

— Это папа мой, — не удержавшись, проинформировал сбоку Лы Ван.

— Я — главный технолог располагающегося в нашем городе фармацевтического комбината концерна «Серебряный лист», — продолжил плешивый дядька. — Слышали о таком?

Да, конечно, слышали! — встрепенулся в голове Каспер.

— Угу, — скромно озвучил я восторженный вопль призрака.

— Прекрасно. Это заметно ускорит наше дело, — улыбнулся мне Ры Лом. — От лица концерна «Серебряный лист» я уполномочен предложить вам, Бин Сань, должность старшего лаборанта на нашем фармацевтическом комбинате.

— Че?.. — ошарашенно выдохнул я.

— С полным соцпакетом, разумеется, и соответствующим руководящей должности окладом, — заверил меня важный дядя в костюме. — Если вы согласны, то мы можем прямо сейчас проехать в головной офис комбината и подписать контракт. Машина ждет нас у подъезда.

— Конечно, конечно, сейчас я помогу ему переодеться, — засуетилась Душнила.

— А че за спешка-то? — возмутился я, вырывая свою руку из цепких материнских пальцев. — И, вообще, я — студент, мне так-то учиться надо!

Да ты чего⁈ — тут же заистерил в башке вышедший из ступора Каспер. — Студент, блин, недоделанный! Скорее беги переодеваться, пока уважаемый Ры Лом не передумал! На фармацевтический комбинат всемирно известного концерна устроиться — это ж моя заветная мечта! Да еще и сразу старшим лаборантом! Для студента-недоучки без протекции — это ж просто невероятный трамплин карьерного роста!

— Не беспокойтесь, Бин Сань, вопрос вашей дальнейшей учебы будет в кратчайшие сроки урегулирован с ректором вашего ВУЗа юридическим отделом нашего комбината, — заверил Ры Лом в параллель с выносящей мне мозг «истеричкой». — Вероятнее всего, вас переведут на платное заочное обучение. Со стопроцентным финансированием его за счет нашего комбината, разумеется.

— Щедро, — кивнул я. — Но как-то все слишком неожиданно. Может…

— Решение вы должны принять здесь и сейчас, — не дослушав, перебил меня Ры Лом. — Я очень занятой человек, и уже потратил на вас, Бин Сань, непозволительно много времени. Даю вам на принятие решения еще пять минут. А дальше вы: либо едете вместе со мной в офис подписывать контракт, либо остаетесь дома. В последнем случае больше мы с вами уже не увидимся. Думайте, Бин Сань, время пошло.

Да чего тут думать-то! Живей — переодеваться и в офис! — продолжил голосить Каспер. — Это ж такой шанс! Такой шанс!..

— Сынок, ну ты чего? Ты же со школы мечтал об этом — разве нет? — стала в параллель с сыном нашептывать мне на ухо Душнила.

— А ну-ка дайте я с ним переговорю, — решительно оттеснив сюсюкавшую мамашу, цапнула меня под локоть и утянула в угол коридора Ву Хо.

Уже за одну эту инициативу я был безмерно благодарен решительной девчонке, потому что следом за отступившей матерью заткнулся и Каспер, потерявший, походу, дар речи от близости обожаемой сестры друга.

— В общем, мы с братом Лы Вана порасспрашивали на предмет этой внезапной суеты. И выяснили, что дело снова в вашем злосчастном пакете с дурман-травой. Как ты уже в курсе, я передала его Лы Вану. Он дома отдал отцу. А тот утром вернул на склад комбината, взамен… Ну ты, короче, сам в курсе, я вчера еще обо всей этой запутанной схеме вам с братом рассказала.

— В курсе, в курсе… Дальше-то че?

— Короче, выращенная тобой дурман-трава, когда ее сегодня забрали со склада и запустили в производство, оказалась писец какого запредельного качества, — затараторила девушка. — В век высоких технологий информация о бомбическом чудо-сырье на одном из комбинатов мигом долетела до совета директоров концерна. И оттуда последовала отмашка: в кратчайшие сроки разыскать производителя высококачественного сырья. Распоряжение это вскоре легло на стол нашему главному технологу, и отец Лы Вана тут же развил бурную деятельность. Перво-наперво, для отвода глаз, он связался с постоянными поставщиками сырья, затребовав поставку на комбинат внеочередной партии. Но, прекрасно понимая, что прибывшая по запросу дурман-трава будет обычного посредственного качества, параллельно, он решил задним числом организовать на комбинате экспериментальную лабораторию, для выращивания, как ты понимаешь, собственного сырья. Чтобы, когда выяснится посредственность прибывшего от постоянного поставщика сырья, доложить руководству: мол, наделавшая шуму партия дурман-травы — это продукт организованной лично им экспериментальной лаборатории. Сотрудников в лабораторию набрать ему надо как можно быстрее, отсюда и такая пожарная спешка с устройство на работу. Если ты не согласишься, Ры Лом попытается обойтись привлечением к работе в лаборатории других специалистов, но, как ты понимаешь, вероятность повторного получения бомбической дурман-травы при этом в разы меньше, чем с тобой. Потому главный технолог напряг сына, который, в свою очередь, связался со мной, я дернула брата — и вот мы все у тебя на квартире, чтобы уговорить не профукать шанс, который у неизвестного студента-биолога больше никогда в жизни не повторится. Вот, собственно, и все. Теперь решение за тобой.

Да я обеими руками только ЗА! — тут же пробудился от спячки Каспер. — Ну пожалуйста, соглашайся, а!.. Если опасаешься, что не справишься, выкинь эти дурацкие сомнения из головы! Я процесс выращивания дурман-травы до мельчайших деталей наизусть помню, и все подскажу! Мы не лажанемся, честное слово!.. И еще: работа на комбинате крутого концерна это, ведь, не только хорошие деньги, но и гарантия безопасности! Никакой Кабан к нам с мамой и на пушечный выстрел не подойдет, если узнает, что дурман-трава теперь официально выращивается нами для нужд фармацевтического комбината!..

— Пять минут истекли. Что вы решили, молодой человек? — прервал скулеж Каспера адресованный мне вопрос Ры Лома.

— Решайся, Бин Сань. Девушкам нравятся решительные и целеустремленные мужчины, — шепнула мне Ву Хо.

— Да че я рыжий, что ли, от такого подарка судьбы добровольно отказываться? — широко улыбнулся я всем присутствующим, повторно пожимая протянутую холеную ладонь нового начальника.

— Красава, братан!..

— Я горжусь тобой, сыночек!..

— Правильное решение, парень!..

— Я в тебе не сомневалась!.. — посыпалось на меня со всех сторон.

— Теряем время, — лаконично заметил торопыга Ры Лом.

— Сейчас, сейчас. Минута, и он будет готов поехать с вами, — снова засуетилась Душнила, схватив меня за руку и потащив в комнату переодеваться…

— Ой-ей-ей! Мама, помедленней пожалуйста, — вдруг самопроизвольно сорвалось с моего языка на втором или третьем шагу. — Боже ж! Как все болит!.. Но, позвольте? Я что, снова чувствую свое тело⁈

— Что это с ним? — шепнул сыну озадаченный моей тирадой Ры Лом.

Или не моей?.. Я попытался поднять свободную руку, чтоб заткнуть болтливый рот. Но у меня не получилось этого сделать. Тело вдруг перестало повиноваться моим командам.

— Не беспокойтесь, уважаемый Ры Лом, это у него от радости, — попыталась успокоить высокого начальника Душнила, но задергавшийся в нервном тике левый глаз женщины выдал ее собственную растерянность с потрохами.

— Мама, я вернулся!.. — продолжил меж тем ликовать великовозрастный обалдуй, и на глазах изумленных зрителей в следующую секунду заключил ошарашенную мать в свои медвежьи объятья…

Чем закончился этот цирк с конями, увы, досмотреть мне не было суждено.

Перед глазами все вдруг резко помутнело…

Барабанные перепонки прошил мерзкий свистящий звук…

И окружающая декорация радикальным образом преобразилась.

Глава 51

Я лежал с обмотанным колючей шалью горлом на перине под пуховым одеялом. А надо мной нависала круглая хрень, подозрительно смахивающая на кованное тележное колесо, с крестовиной и ободом густо заставленными горящими свечами. Освещения этой подпотолочной средневековой лампы с лихвой хватало, чтоб разглядеть практически пустые стены просторной комнаты, с огромным аркообразным окном в торце (за стеклом которого сейчас царила непроглядная тьма). Все четыре стены комнаты были затянуты мрачным, темно-синим бархатом. Из мебели же здесь, кроме моего ложа, обнаружились еще: одинокий секретер у окна, с приставленным стулом, и здоровенный платяной шкаф напротив кровати.

Дабы избавиться от наваждения, я на автомате протер кулаками глаза. Но это спонтанное действие лишь прибавило сумятицы в голове. Окружающий сюр и не подумал развеяться, и к нему еще добавился шок от основательно преобразившихся рук. Мало того, что с них исчезли бинты, вместо широких избитых ладоней Бин Саня, я увидел незнакомые узкие холеные ладошки, без единого синяка на костяшках, выглядывающие из широких рукавов, с кружевными оборками.

— Какого хрена! Че это за сраная голубятня⁈ — прохрипел я простуженным (с какого-то перепуга⁈) горлом.

— О, очухался, наконец, — раздался сбоку от изголовья насмешливый знакомый голос. И из старинного деревянного кресла-качалки (которого, при недавнем осмотре комнаты, я почему-то в упор не увидел) со зловещим скрипом поднялся собственной персоной Пых, только разряженный с какого-то перепуга, как на маскарад, в старомодный костюм, да еще с дурацкими усиками под породистым носярой и по-бабьи длинными патлами, падающими на плечи из-под берета с пером.

— Да ты лежи, лежи, — хмыкнул фанат запретного дыма в ответ на мою рефлекторную попытку тоже вскочить с кровати (именно попытку, потому что подлое тело, как недавно в коридоре квартиры Бин Саня, вопиющим образом проигнорило мою команду на подъем, руки безвольными плетнями рухнули на грудь, и я не смог даже шевельнуться).

— Тю! — наклонившись надо мной, мерзко ухмыльнувшийся сосед по общаге больно щелкнул меня пальцем по носу. — Это тебе, Санек, за то, что к стенке тогда меня прижал. У меня руки в тот момент примерно так же были связаны, разумеется, не в прямом смысле слова… В общем, считай, что теперь мы в расчете. И да, можешь снова говорить, разрешаю, — небрежно махнул рукой Пых, усаживаясь обратно в скрипучее кресло.

В следующую секунду на меня накатила волна удушливого кашля. Сквозь спазмы которого я кое-как прохрипел:

— Че, вообще, происходит⁈ Кто ты, нахрен, такой⁈

— Твой лучший друг, разумеется, — откликнулся рядом, под аккомпанемент скрипучих покачиваний, странный тип. — Старина Пых собственной персоной. Неужто запамятовал?.. Да не-е, не может быть. Времени-то с нашего предыдущего расставания прошло всего пшик… Кстати, поздравляю тебя, Санек, с первым результативным рывком из той сказочной жопы, в которой ты оказался. Еще с полдюжины таких же успешно пройденных миссий, и, глядишь, наскребешь на шанс вернуться обратно в родное тело.

— Каких еще, нахрен, миссий⁈

— Объяснять долго и нудно. Времени же у нас в обрез. Потому, я лучше тебе покажу… — Оставшись в кресле, Пых щелкнул добытой из кармана зажигалкой, и надо мной (между кроватью и свечной лампой) из ничего материализовалась зависшая в воздухе здоровенная сорокадюймовая плазма. Но вместо динамичной картинки на ее загоревшемся белоснежном экране стал быстро печататься какой-то текст.

— Сперва прочти это, — напутствовал меня сосед сбоку, параллельно раскуривая добытый из рукава косячок.

Из-за усилившегося кашля, поначалу у меня никак не получалось сосредоточиться на расплывающихся строчках, но выдохнутый в мою сторону ароматный дым дурман-травы мгновенно унял мучительный недуг. Я сосредоточился на экране и стал читать:

Отчет Контролера за миссию Странника «Ду Бин Сань»:

Реализация запроса Зрячего на 83 %.

Прохождение миссии с оценкой 4+++ признано успешным.

Награда за прохождение миссии +142724 очков кармы.

Текущий баланс кармы Странника: −857798 очков кармы.

По запросу на возвращение в родное тело Странника ответ отрицательный.

Срок угасания родного тела Странника продлен на 34 часа 28 минут, и на текущий момент он составляет: 147 часов 12 минут.

По запросу на реализацию миссии «Де’Бинэ Сача» ответ положительный.

Как только я дочитал до конца, белый экран с текстом сменился изображением просторной палаты реанимации, где среди доброго десятка неподвижных тел, в отключке лежавших на больничных койках и подключенных к ЭВЛ, я быстро отыскал и свою несчастную тушку.

В этом царстве унылого покоя, нарушаемого лишь мерным гулом работающей аппаратуры, вдруг обозначилась какая-то движуха. В приоткрывшуюся дверь палаты реанимации жопой вперед, со шваброй и ведром воды в руках, улиткой вползла санитарка в бежевом халате не первой свежести.

— Ну привет, мальчишки, как ваши делишки? — развернувшись к обитателям палаты лицом, с порога скаламбурила тетка и, оставив ведро со шваброй около стены у входа, неторопливо заковыляла по широкому коридору между кроватей.

— Че, заждались, касатики, бабу Машу? И кто ж первый меня сегодня порадует? — от плотоядного оскала, с каким санитарка, проходя мимо, разглядывала лежащих на кроватях мужчин меня пробил озноб. И интуиция тут же взвыла от нехорошего предчувствия.

— Может снова ты, боксерчик? — остановившись у моей койки, наглая тетка рывком стащила с неподвижного тела одеяло, открыв обозрению скрытой камеры мускулистую фигуру в дурацкой больничной ночнушке.

— Ну-ка, ну-ка, чем сегодня порадуешь бабу Машу? — сменив угол обзора, камера сместилась резко вниз и взяла крупным планом омерзительное морщинистое лицо старухи, похабно облизывающей блестящие от слюны губы.

Воровато оглянувшись, санитарка задрала вверх подол моей пижамы и подрагивающими от вожделения руками сунулась было распаковывать открывшийся памперс. К счастью, от казалось неминуемого кошмарного изнасилования меня спас смачный пердеж, раздавшийся вдруг из-под пальцев похотливой карги.

— Фу-у! Как не стыдно, баксерчик! — заворчала обломавшаяся насильница, брезгливо отдернув руки. — Баба Маша к тебе первому, со всем почтением, а ты серишь тут почем зря, паршивец эдакий!.. Вот и лежи теперь обосранным! В последнюю очередь тебя, говнюка, подмою сегодня за такие выкрутасы!

Одеяло рывком было возращено на прежнее место. После чего трансляция из реанимации, вместе с экраном плазмы, просто растворилась в воздухе.

— Че, понравилась киношка? — хмыкнул слегка поплывшим от наркотика голосом Пых, со скипом вновь поднимаясь с кресла и туша окурок о дно невесть как оказавшейся в левой руке глиняной тарелки. — Потом приберешься за мной, ладно? — добавил он, опуская «пепельницу» на сиденье кресла.

— Это че?.. Это как?.. Это почему?.. — зачастил я в надвигающуюся с мерзкой лыбой усатую рожу.

— Тссс! Молчи и слушай, — прижав палец к моим губам, распорядился Пых, и онемевший мгновенно язык перестал повиноваться, как и все остальное тело.

— Ты и твои предки Санек, увы, сильно накосячили за годы жизни (а вернее жизней), — стал объяснять Пых, параллельно на кой-то ляд холодными пальцами поочередно оттягивая мне веки и что-то под ними внимательно разглядывая. — И так уж вышло, что критический лям отрицательной кармы выпал на твою долю бытия. Теперь, хочешь ты того или нет, придется ишачить Странником до полного, так сказать, выхода из отрицательной кармической зоны. Проблема, как ты уже понял, усугубляется еще конкретным сроком угасания физического тела, который на данный момент составляет чуть больше шести суток. Не успеешь восстановить карму до окончания этого срока, сдохнешь в реанимации. Это, чтоб ты не филонил, и исполнял последующие миссии с прежним задором и самоотдачей. А чтоб не отвлекался в процессе на всякие никчемные амурные шалости и похождения, теперь ты будешь знать, что в реанимации, параллельно с пикантным, так сказать, интрижкой на стороне, твое тело окажется сексуальной игрушкой в руках коварной бабы Маши, или ее не менее любвеобильной сменщицы — не такой старой, но в разы более упитанной, страстной толстушки Зинаиды Спиридоновны… Да что ж ты так злобно на меня пялишься-то, Санечка. Это вовсе не я карму рода твоего в такую отрицательную трясину загнал. Я ж тебе только гарантию не привыкания к дурман-траве обещал, и, как видишь, слово твое сдержал, потому как проблемы твои к моей забористой травке не имеют касательства… Ну что, приятель, пришло время нам попрощаться. Новая миссия жаждет вмешательства Странника. А кто я такой, чтобы мешать твоему новому славному приключению? — Пых подмигнул мне, извлекая наконец свои длинные пальцы из моего безвольно распахнутого рта, где он беспрепятственно что-то ими прощупывал последние отвратительно-долгие полминуты. — Удачи, Саня. Вернее, уже Сача.

Осознав в следующее мгновенье, что снова полностью контролирую свое тело, я рванул обе покоящиеся на груди руки вверх, пытаясь цапнуть за горло разгибающего спину Пыха.

Реакция меня не подвела.

Дотянулся. И вцепился в горло сладкоречивого ублюдка мертвой хваткой.

Вот только вместо ожидаемых русских матюков, в ответку мне посыпались булькающие глоссирующие звуки на французский манер.

С боков вдруг навалилось еще пара (непонятно, когда успевших оказаться в спальне) персонажей, тоже истерично глоссирующих на непонятном языке лягушатников мне в уши. И совместными усилиями оторвали мои руки от горла уже ни разу не Пыха, а какого-то совершенно незнакомого, гораздо более пожилого дядьки, от сходства с любителем запретного дыма на преобразившемся лице которого остались лишь стильные щеточки черных усиков под носом.

В голове моей параллельно прорезался четвертый картавящий по-французски голос, знаменуя появление Каспера номер два.

Перестав вырывать руки из капкана пальцев придавивших меня к кровати «санитаров», я зажмурился и, откинувшись на подушку, замер в ожидании активации переводчика.

Через секунду раздался характерный щелчок. И тут же посыпалось со всех сторон:

— Ну, знаете ли! Это переходит все границы!.. — верещал массируя левой рукой смятое горло придушенный мною только что бедолага, правой же терпила схватился за эфес шпаги (у него на боку, мать ее, реально висела шпага!) и нервно лязгал ей в ножнах, имитируя страстное желание обнажить клинок.

— Месье Жак, он же не нарочно!.. — возражал помятому бедолаге «санитар» слева.

— Вы сами говорили, что очнуться Сача может в любой момент!.. — вторил товарищу «санитар» справа.

— Это не я! Я, вообще, до сих пор не могу даже пальцем шевельнуть!.. — в параллель со всеми верещал под черепушкой Каспер номер два.

— Здорово, бродяги! — проглоссировал в свою очередь уже я по-французски, без намека на акцент.

После моей фразы в спальне воцарилась изумленная тишина.

Вот так с немой сцены в средневековой спальне и началась новая серия моих приключений…

Конец первой книги цикла «Странник»

Продолжение следует…

Бонус от автора

Обложка второй книги цикла:

Nota bene

С вами был Цокольный этаж(через VPN), на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Ду Бин Сань

Content

Гришанин Дмитрий Анатольевич
Ду Бин Сань

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Бонус от автора

Nota bene