Роман Артемьев

Наследник Черной Воды

Глава 1

Мама умерла на рассвете, в шесть утра.

То, что её больше нет, я понял даже не по замолкнувшим крикам. Будто протянутая от сердца струна лопнула, и стало ясно – кого-то близкого больше нет. Старый мерзавец Хремет именно так описывал разорванную кровную связь, поэтому слова вышедшей из дома бабки неожиданностью для меня не стали.

– Померла твоя мать, – она вздохнула, поудобнее перехватила запищавший было тючок, и тут же глаза её фанатично блеснули. – Дочку родила. Гордись матерью, Майрон! Она до конца выполнила свой долг, разменяла жизнь на жизнь. Род останется чист!

Проклятая сумасшедшая.

Новорожденную сестренку свалили на меня, папашка и бабка занимались похоронами. Обеспечить спокойное посмертие мертвецу из Дома Черной Воды не так-то просто, наши покойники имеют неприятную тенденцию восставать и одаривать окружающих неприятностями. Мой дед Корнелий, к примеру, получил семь дюймов заговоренной стали в спину в Попрошайке, затем убийцы отрезали ему голову, а тело сожгли. Вусмерть пьяный был, потому и справились всего впятером. И что? Его призрак до сих пор выпивает жизнь из родственников тех, кто его прикончил, пока до третьего колена не дойдёт, не успокоится. То есть после третьего его упокоят, так-то он бы до седьмого хулиганил.

Особого внимания малышка не требовала, тихонько сопела себе в люльке, закутанная в мягкие пеленки. На всякий случай сходил в козлятник, принес оттуда баклажку с молоком. Приказал увивавшемуся вокруг новорожденной лару:

– Накорми, когда проснется.

В ответ пришло ощущение согласия, заботы, и нечто вроде «не учи ученого». Даже не воплотился, нахал.

Не знаю, как дальше жить буду. Из всей нашей семейки мать была единственным нормальным человеком, с которым можно изредка поговорить. Да, у неё имелись свои заскоки, да, она не знала иной жизни и потому считала её нормальной, но по крайней мере она всегда была готова выслушать и сходу не отвергала иную точку зрения. На фоне психованной бабки и не менее тронутого папаши, Лаврентия казалась образцом благоразумия. Только очень забитым и сломленным образцом.

Надеюсь, та жизнь к ней будет милостивее этой.

Немного подумав, перенес люльку в свою комнату. Дом у нас большой, на одном только втором этаже восемь комнат, и почти все стоят нетронутые. В семнадцатом веке Черная Вода понесла страшные потери, из нескольких десятков членов рода уцелели всего два человека, вот с тех пор поместье и пустует. Из-за чего остальные погибли? Причины разные, но в основе – глупость тогдашнего главы рода и его ближников. Они разругались с церковью, с тупым упрямством вмешивались в гражданскую войну смертных, воевали сразу с тремя другими Домами и в результате мы имеем то, что имеем. Ни вассалов, ни денег, ни веса в обществе. Хорошо хоть, с кровниками мир удалось заключить, да и то дорогой ценой.

Короче говоря, сестру я перетащил к себе. Традиция и простой здравый смысл велят оставить её с родственницей-женщиной, которая и обращаться с младенцем умеет, и ритуалы нужные проведет, но свое мнение об умственных способностях старой Ксантиппы я уже высказал. Кто знает, что ей в голову взбредет? Хотя, конечно, следующие два года нездоровый сон мне обеспечен. Надо бы выяснить, как за детьми ухаживать, только у кого? Спрошу у Хремета. Вдруг кто-то из женщин рода перед уходом во Врата оставил в реальном мире слепок сознания.

Родовой склеп расположен за широкой полосой одичавшего сада и, по описанию, ничем не отличается от более старых, оставшихся под Орхоменом, Абидосом и Эшнунной. Дом Черной Воды много где наследил, причем в большинстве мест былой славы, образно выражаясь, и птицы не поют, и трава не растет. Даже спустя тысячелетия. Лотарь, в смысле отец моего тела, по пьяни хвастался, что если поднимет кладбище, то упокоить его всей Британией не получится. Верю. Возможно, потому нас и не трогают.

Пугающее местечко, особенно в темноте. Длинные, длинные ряды саркофагов, каждый вытесан из массивной каменной глыбы и весит не одну тонну. Большая часть украшена искусной резьбой и мистическими символами, только самые последние выглядят просто, с минимумом необходимых знаков. С ближнего края кенотаф дедушки Корнелия, следом пятеро маленьких мраморных плит, с моими братьями и сестрами. Мать ходила беременной практически постоянно, Ксантиппа всё время шпыняла дочь, требуя родить наследницу. И каков результат? Череда выкидышей и мертворожденных младенцев, подорванное здоровье и, словно финал короткой пьесы – смерть.

Хмурый Лотарь переместил малый гроб внутрь саркофага, бабка затянула первые катрены поминального песнопения. Обряд начался. Похороны будут длиться всю ночь и закончатся с первым лучом солнца, хотя основные ритуалы, связанные с телом, Ксантиппа проделала ещё днём. Нанесла руны на места сплетения энергетических жил, умастила правильными благовониями, надела церемониальную одежду из чистого льна и проделала много иных вещей, мне неизвестных. Но это была подготовка, основное действие начинается сейчас.

Маг Священного Дома и в жизни, и в смерти принадлежит Дому.

Ведущая ритуал Ксантиппа закончила расставлять украшенные янтарем и обсидианом жертвенники на треногах вокруг саркофага и перешла к жертвоприношениям. Всего жертвенников восемь, по числу сторон света, каждый является своеобразным накопителем и в то же время опорной точкой, на которой строится каркас великого заклинания. Первым возжигать полагается северо-восточный, возле него бабка и остановилась.

– Умерла наша мамка, Майрон, – грустным голосом внезапно заговорил Лотарь. – Осиротели мы. Как же так-то? Такая хорошая была.

Я недоверчиво покосился. Неужто и впрямь жалеет? Мне казалось, этот подонок любит только себя и никого больше.

– Помню, в детстве пошли мы в лесок, я там зайца поймал. Ну, уже готовлюсь шею ему свернуть, а она вцепилась – «отпусти, отпусти!» кричит! За руку меня укусила. До того зверушек любила, что курицу и ту зарезать не могла, мать на неё ругалась из-за этого все время. Не знаю, как теперь жить будем.

А, нормально. О себе думает. Я уж испугался.

К его чести, бить Лаврентию он не бил. Не знаю, по какой причине, подозреваю, тут вмешалась Ксантиппа. Но словами унижал часто и с удовольствием.

Желания общаться не возникло, поэтому я сосредоточился на ритуале. Бабка выпевала гимны, последовательно обращаясь к хранителям мира, медленно создавая структуру будущего заклятия. Многие колдуны отдали бы правую руку за то, чтобы находиться сейчас и здесь – мне же в голову лезли сторонние мысли. Впрочем, что значит сторонние? К матери у меня всегда было особое отношение, я не просто считал её единственным адекватным членом нашей семейки, но и любил.

Воспитывать крошечную Мередит придется мне. Если доверить девочку бабке, лет через пятнадцать мы получим либо совершенно затюканное существо, не способное самостоятельно шагу ступить, либо, в худшем варианте, копию Ксантиппы. Вот не было печали… Сейчас нужны кормилица и нянька, года через три ребенку надо найти товарищей для игр и учителей, причем таких, чтобы родичи не запретили. Они могут.

О врачах чуть не забыл. Где найти медика, разбирающегося в особенностях физиологии потомков Старейших и притом молчаливого? Сходу на ум приходят только Палаты Мидаха, в которых представителю Черной Воды лучше бы не показываться. Но и обойтись без медосмотра нельзя – интуиция подсказывает, что проблемы со здоровьем у ребенка наверняка есть. Их не может не быть, учитывая обстоятельства.

Имеет смысл на Перекрестке поспрашивать, тамошний люд может достать что угодно или кого угодно, только деньги плати. Которых у меня, кстати, почти нет. Надо бы озаботиться.

По спине пробежал холодок, заставляя вновь вернуть внимание к обряду. Бабка закончила с жертвенниками, успешно спалив мед, вино, травы, живых мышей и петуха, кому из хранителей что положено, и перешла к призыву Отца Путей. После смерти колдуна центральная часть его души, иногда называемая духом, исчезает в неизвестном направлении (может, на перерождение, может, на божественный суд, или ещё куда); та часть, которую египтяне называли «ка», поступает в распоряжение покровителя, тем самым усиливая его. На земле остается «тень» – злобная, жаждущая, стремящаяся вернуться к жизни. У слабосилков она быстро развеивается или привязана к могиле, в случае сильных волшебников, особенно принадлежащих к Домам, варианты разные. Демон Путей для того и нужен, чтобы не позволить тени сбежать, когда ритуал перейдёт к кульминации и бабка начнёт запирать остатки матери на родовом кладбище.

Отцу Путей полагался белый теленок. Не знаю, где Лотарь его достал, скорее всего, украл на ферме. Он считает, что простецы должны быть счастливы, оказывая услугу члену благородного Дома, и потому за взятое расплачиваться не любит.

За подношением дух не погнушался явиться лично, теленок за считанные секунды высох и рассыпался трухой. Хороший признак, пока что ритуал идёт правильно. Четыреста лет назад из-за неудачного призыва погиб Дом Серого Оружия, причем в полном составе, наследников не осталось. По неизвестным причинам хорошие боевики полезли в демонологию, что-то напутали, нанесли оскорбление одному из высших темных духов и теперь их нет.

Короче говоря, теленок истаял. Картина страшненькая, неудивительно, что следующая предполагаемая жертва при виде происходящего резко передумала корчить бессознанку и забилась в ужасе, пытаясь вырваться и сбежать. Не, шалишь, эти веревки не всякий титан порвет, куда уж обычному смертному. Похоронный ритуал в обязательном порядке включает человеческое жертвоприношение, иначе тень на службу не поставить, вот Лотарь и подобрал в лондонских трущобах нищего. Мог бы, кстати, действовать официально – правительство его королевского величества Эдуарда Седьмого в таких случаях выделяет смертников из числа приговоренных бандитов. Однако мы, Блэкуотеры, со времен Вильгельма Оранского находимся в резкой оппозиции властям, поэтому папашка предпочел обойтись своими силами.

Да, это убийство, черная магия и обычное зло.

Нет, мне это не нравится.

Да, если потребуется, я поступлю так же, и рука моя не дрогнет. Потому что альтернатива обойдётся куда дороже. Обезумевшая тень сожрет не один десяток, а то и сотен людей, прежде чем её остановят равные нам представители иных Домов, сотрудники Особого департамента или посланцы его святейшества епископа Кентерберийского, причем не факт, что у них получится с первого раза.

Наступал самый сложный момент, связанный с призванием, воплощением и обузданием тени. Если этого не сделать, она воплотится сама, и вовсе не обязательно рядом с местом смерти. Ну а обуздание… Ради него всё и затевается.

– Именами Владычицы Глубин, сиятельной, милосердной, – возгласила бабка. – Волей рода, памятью крови, властью наследий призываю тебя на службу, тень! Приди! Приди! Приди! Служи верно, служи вечно, служи везде!

Бормоча молитвы на языке Старейших, она налила в большую обсидиановую чашу меда, вина, немного просяного масла, бросила горсть муки и пригоршню душистых трав. Последним ингредиентом послужила кровь, хлынувшая из распластанного горла жертвы, причем тем же каменным ножом старуха сделала себе надрез на руке и добавила несколько черных капель своей. Тень не могла не прийти на такое угощение. Лотарь попятился, когда полупрозрачный сгусток тьмы, очень отдаленно напоминавший мою мать, появился в центре площадки. Злобная сущность многообещающе взглянула на милых родственников, но не смогла удержаться от угощения и прильнула к чаше, тем самым подписав себе приговор. Всё, она покорена.

Тени глупы, из чувств у них остались только голод, ярость и ненависть. На том их и ловят.

Всех нас на чем-то ловят.

Глава 2

Одним из достоинств старого поместья колдовского рода являются прочные защиты, скрывающие происходящее внутри от досужих глаз. Думаю, ритуал, несмотря на огромную энергоёмкость, остался сторонними наблюдателями не замечен. Чего не скажешь о тех, кто находился внутри.

– Пусть только солнце светит вашим врагам, владыка.

– Изнанка бушевала, – не счел нужным поздороваться призрак, как и всегда. – Эпицентр находится примерно в районе кладбища. Кто-то умер?

– Моя мать. Преждевременные роды.

– Бывает, – равнодушно кивнул старый колдун. При жизни у него было две жены и два десятка наложниц, он пережил всех. – Ребенок тоже умер?

– Нет, она жива. Девочку назвали Мередит.

– Лучше бы был мальчишка. И девчонку, – тут он наконец соизволил повернуться ко мне лицом, чтобы бросить насмешливый взгляд, – разумеется, тут же познакомили с будущим мужем.

– В инцесте нет ничего смешного, владыка. Тем более нет ничего смешного в инцесте пяти поколений подряд, приведшего род к вырождению.

– Чушь!

– Вы сами называли Лотаря и Ксантиппу слабосилками.

– Есть ещё ты!

– Исключение, подтверждающее правило.

В представлении владыки Хремета, женитьба брата на сестре не является чем-то плохим. Напротив, в его времена это считалось чуть ли не нормой для благородных родов, несущих в себе божественную кровь. В родном для меня мире ситуация была такой же, к примеру, египетские фараоны придерживались той же политики, древние греки тоже не находили в ней ничего предосудительного – однако я помню, чем такие традиции заканчивались. Колдуны, особенно с кровью Старейших в жилах, ребята крепкие, против врожденных заболеваний устойчивые, но у любой устойчивости есть предел. У бабки совершенно точно крыша течет, Лотарь магически слаб и у него проблемы с ногами, при ходьбе он сильно хромает. Я на недостаток колдовской силы не жалуюсь, зато внешность весьма специфическая, да и говорить по-человечески не способен. Мои слова всегда отражаются на Изнанке, поэтому за пределами поместья приходится напрямую транслировать мысли собеседнику.

В непростую семейку меня закинуло, да. И ведь аристократией считаемся, м-мать!

– Не мни себя особенным, – внезапно сменил тему владыка. – Ты силен, да, ты очень неплох для своего возраста, но до истинных избранников богов тебе далеко. Я помню их, тех, кто нёс отпечаток высшей силы. Их мощь была непредставима, их умения лежали вне понимания, их поступь сотрясала мир, а гнев порождал бури!

Тела у Хремета нет, что нисколько не мешает ему испытывать эмоции. В частности, недоумение и раздражение, причем второе напрямую вытекает из первого. Бывший глава рода и великий маг понимает, что для ребенка я слишком необычен, не может определить причину странностей, да и есть ли сами странности тоже утверждать не готов, вот и злится, радуя окружающих вспышками ярости. Как правило, под удар попадаю я.

– Не забудьте упомянуть, владыка, что все эти равные богам герои не страдали от многочисленных проклятий, передающихся по наследству, и с младенческой колыбели отличались солидным здоровьем. К слову, о младенцах. Есть какой-либо способ проверить здоровье Мередит, не прибегая к сторонней помощи?

– Целительством занимались женщины рода, – отмахнулся старец. – Поговори с Ксантиппой, она знает свой долг.

– Вот только понимает его временами довольно странно. Другие варианты?

– Спроси у Астерии.

– Она со мной не разговаривает.

– Сделай так, чтобы заговорила!

Отвернулся, больше он добровольно разговаривать не станет. Характер у старикана тяжелый, властный, ему претит мысль о повиновении семилетнему мальчишке, и в то же время выбора нет – он лично заложил в удерживающий артефакт функции, принуждающие давать ответы на вопросы. Иллюзий на счет своего характера почтенный предок не испытывал. Так что заставить его говорить можно, если не осознавать, что за унижение он обязательно отыграется позднее.

Значит, госпожа Астерия. Великая колдунья, в поисках вечной жизни экспериментировавшая со временем и сейчас пребывающая в состоянии стазиса, избавиться от которого мы не в состоянии вот уже три тысячи лет. По большей части она спит, но при достаточной мотивации пробиться сквозь кокон и поболтать с госпожой реально. Для меня реально, имею в виду, потому что первой она не заговорит. Что ей какой-то мальчишка?

Как и многие старые поместья, наше расположено сразу и в реальном мире, и на Изнанке. Для немногих гостей, допущенных в первую часть, обиталище Блэкуотеров выглядит типичным владением незначительного барона или эсквайра, то есть двухэтажный каменный особняк, окруженный клумбами, в глубине хозяйственные постройки и садик. Всё это порядком заросшее и нежилое – людей-то мало, а пятеро ларов присматривают только за живыми. Хорошо ещё, что курятник и хлев духами воспринимаются как обязательная часть дома… Нет, серьёзно! Если у семьи чародеев нет живности, то лары воруют и притаскивают хозяевам куриц, кошек, поросят и прочих необходимых, по их мнению, существ. Живущие в городах чародеи регулярно сталкиваются с подобными казусами, впрочем, среди колдовской братии горожан мало и они, в массе своей, не имеют долгой вереницы предков, поэтому духов-покровителей семьи у них нет.

Пройдя через длинный коридор на первом этаже дома, удостоившийся чести увидеть проход оказывается в истинных землях Черной Воды. Пришедшие из Греции пращуры отвоевали у вечно изменчивого Мира Преддверья круг диаметром метров пятьсот, на котором разместили храм покровительницы, библиотеку, оружейную, помещение для занятий ритуалистикой, мастерскую и просто пару домов со спальнями. Последние были выстроены на случай осады и ни разу не понадобились, теперь в одном из них я регулярно ночую. Тихое, приятное местечко с растущими диковинными растениями (основной источник заработка в последние двести лет) и следами былого величия в виде статуй, вдобавок к красоте довольно чутко реагирующих на любую потенциальную угрозу. Причем оно очень хорошо защищено от влияния Изнанки, здесь даже простой смертный недолгое время может находиться.

Госпожа Астерия приказала поставить свое ложе возле храма. Для стороннего наблюдателя она выглядела выточенной из теплого мрамора статуей молодой женщины, в вольной позе расположившейся на мраморной же скамье и задумчиво глядящей куда-то вдаль. В определенном смысле впечатление верное – пленка измененного пространства намертво сковала её тело, заморозив текущие внутри процессы. Однако мыслить она не прекратила, почти успев в последний момент вытолкнуть душу из тела и тем самым обретя столь желанное бессмертие.

Подойдя вплотную, я обхватил ладошками руку женщины и, закрыв глаза для сосредоточенности, принялся вливать силу. Энергии у меня, в силу малолетства, не особо много, надолго запаса не хватит, но, к счастью, дома и стены помогают. Спустя минуту незримый ветер взъерошил волосы на макушке и в разуме мягко возникла чужая мысль:

– Что тебе нужно, дитя?

– У меня сестра родилась, – наплевав на этикет из-за подступающего ощущения пустоты в животе, выпалил я. – Как её проверить на разные болячки?

– Причем здесь ты?

– Мать умерла, у бабки с головой не всё хорошо.

– Ах, да, гинекеем сейчас правит Кстантиппа… Держи.

По башке словно арматуриной треснули (был у меня такой опыт) и я выпал из транса. Полежал на земельке, приходя в себя, с кряхтением сел, провел под носом ладонью и довольно ухмыльнулся – крови нет, матерею! Год назад информационный пакет схожего объёма отправил бы меня в нокаут, а сейчас обошелся всего-то в сильное головокружение.

Пошатываясь, встал на ноги и медленно пошкандыбал обратно в свою комнату. Теперь надо ждать, пока чужие знания улягутся и ими можно будет воспользоваться без опасности пережечь мозги. Всё-таки менталистика, при всей её полезности, штука жутко опасная, шансы в той или иной степени поехать крышей велики. Может, поэтому вся наша семейка со странностями?

Надо поспать. Из-за подарочка госпожи мысли путаются, сверху истощение накладывается – слишком много силы отдал ради разговора. Будем надеяться, часов шесть у меня есть, прежде чем дорогие родственники найдут, к какому очередному маразму припахать.

Глава 3

На Перекрестке всегда шумно.

– Гуси, гуси всего по три пенни!

– Прекрасные ткани из Китая для прекрасных дам!

– Оптическое стекло из Германии! Увеличивает, приближает, устойчиво к чарам!

– Разные ингредиенты для опытных зельеваров!

– Приходите в читальную лавку, один час всего один пенни!

– Держи вора! Держи!

Криками привлекают внимание лавочники, торгующие мелочевкой. Всякой фигней вроде частей тел животных и растениями, простенькими артефактами, литературой сомнительного содержания и тому подобным. Серьёзные заведения ограничиваются вывесками со скромно написанным именем и родовым гербом, если таковой имеется. За них говорят дела.

Власть всегда пыталась контролировать чародейное племя, используя для того различные уловки. Титулы, дарованные земли, разрешение на создание собственной Гильдии, вовлечение в политическую деятельность с одной стороны и в то же время – запрет на игру на бирже, запрет на торговлю некоторыми товарами, королевское повеление проводить крупные денежные операции исключительно через один банк и много чего ещё. Также с кромвельских времен существует положение, согласно которому торговать предметами, созданными с использованием магии и стоимостью более десяти фунтов, можно только в Лондоне, на территории Чародейного квартала. Этот закон послужил одной из причин появления Перекрестка, закрытой территории, частично вынесенной из реальности. Торговцы средней руки не желали нести убытки и обратились к покровителям, которые собрались, подумали и создали землю, не находящуюся под юрисдикцией британской короны.

Властям, разумеется, подобный подход не понравился, однако в тот момент сделать они ничего не смогли. Революция, гражданская война, все дела… А потом оказалось поздно. На Перекрестке возникло самоуправление, рынок стал полезен, нужен, лишенное обычных ограничений место оценили и начали использовать слишком многие, чтобы от него было так просто избавиться. Фактически, английские маги создали офшор. Позднее британское правительство обзавелось кое-какими рычагами и сейчас при необходимости может надавить на местных хозяев, но не до конца. Независимость сохраняется.

Мы, Блэкуотеры, с Перекрестком связаны с самого его зарождения. Мы здесь не то, что свои – своими нам нигде не быть – но и однозначно не чужие. Поэтому Лотарь в Лондон носа не кажет, а на Перекрестке появляется регулярно, сбегая из-под бдительного мамашиного пригляда. Ну и меня притаскивал за кампанию, пока я порталом пользоваться не научился.

– Здравствуй, Глен.

Похожий на вставшего на дыбы медведя бармен степенно поклонился, приложив правую руку к сердцу. Примечательная личность. Он и хозяин бара, и вышибала при случае, и один из колдунов, входящих в Совет поселения. Сколько ему лет, непонятно, но бабка говорит, при её деде за здешней стойкой стоял человек с тем же именем.

– Позвольте принести вам соболезнования в связи с утратой, юный лорд.

Я оглянулся на компашку, центром которой был мой папаня. Уже растрепал. Ещё бы, такой повод!

– Спасибо, Глен. С твоего позволения, я установлю полог вокруг своего столика?

– Конечно, юный лорд.

Правила хорошего тона не запрещают волшебнику использовать легкие отвлекающие чары в публичных местах, но применение чего-то более серьёзного нужно согласовывать с хозяином. Можно, конечно, наплевать и никого не спрашивать, особенно если принадлежишь к древней семье, только потом не удивляйся репутации невоспитанного хама.

Вот уже год я прихожу сюда, в «Клевер», и слушаю разговоры. Просто слушаю, не вмешиваясь и не задавая вопросов. Публика в баре собирается относительно приличная, обсуждающая самый широкий круг тем, от политики до спроса на амулеты против дурного глаза в Южном Уэльсе, поэтому поневоле узнаю много нового. Конечно, не всё понимаю, и тогда приходится искать тех, кто может прояснить сложные моменты. Таких людей, к сожалению, рядом со мной единицы.

– Ты видел, нет, ты видел, что те китайцы написали на вывеске?! – разорялся полный мужчина за соседним столиком. – «Рубашки, чай, амур»! Это они так аптеку рекламируют! Аптеку, понимаешь! Ну тупые!

– Я Розу не осуждаю, – тихо говорил приятелю темноволосый юноше немного дальше. – В самом деле, что я могу ей дать? Колдун-полукровка без особых связей, денег и силы, только-только выпустился из Красных Камней? А она всегда была честолюбива. То, что Сангре в пять раз её старше, ничего не значит – может, он нас всех переживёт…

– Германцы давят, – лениво цедил краснощекий джентльмен внимательно слушающему его юноше. – Они завалили рынок дешевыми поделками неплохого качества. Увы, мистер Смитсон, я не могу купить то количество, которое вы предлагаете.

Дана, разносчица, всегда обслуживавшая мой столик, принесла поднос с молочным супом и рисовой кашей. Полог пришлось снять, слух привести в норму, иначе спокойно поесть бы не получилось. Вообще-то я к метаморфизму не склонен, у Блэкуотеров этого дара нет, но усиливать органы чувств не так уж и сложно.

Чародеи нашего Дома издревле специализировались на тонких воздействиях. Не всегда можно сказать, какие дисциплины относятся к данной категории, тут, скорее, разделение проходит внутри дисциплин. Скажем, чары иллюзий относятся к тонким воздействиям, а создание урагана – нет, хотя у них стихийная направленность одинаковая. Менталистика считается тонкой практически полностью, отложенные проклятья тоже, в меньшей степени зельеварение и предвидение. В ритуалистике каждый обряд нужно рассматривать отдельно, точно так же, как и в магии смерти, насчет трансформы тела теоретики не первый век друг дружке бороды выдергивают.

Мне всего семь лет. Организм детский, энергетика не сформирована, учиться и применять на практике что-либо серьёзное банально рано. Зато самая пора зубрить теорию да развивать заложенные матушкой-природой данные, в частности, тренировать органы чувств, как старые, так и новые. В прошлой жизни я эмпатом был посредственным, чего не скажешь насчет нынешней.

Разбираться в чужих эмоциях и, тем более, мыслях, намного труднее, чем просто слегка изменить ушную раковину и барабанную перепонку.

– Говорят, Первенствующим выберут лорда Чокрай.

– Ой, сомневаюсь! Король не утвердит его кандидатуру.

– Да кого волнует эта пустая формальность?

– Пустая? Ну-ну.

У колдовского племени вполне официальное двоевластие. Существует Министерство Чародейных Дел, глава которого назначается королём и подотчетен только ему и, в значительно меньшей степени, премьер-министру. В ведении министерства находится вся исполнительная власть, начиная от внутренней безопасности и заканчивая социальной политикой. А вот законодательная и судебная власти почти полностью определяются постановлениями Совета Мудрых во главе с Первенствующим, в подчинении которого также находятся такие интересные структуры, как Запретное Хранилище и Темная Стража. Всё с большой буквы, потому что это названия, по факту же первое вполне официально занимается исследованиями в запрещенных областях магии, второе является гвардейским подразделением и при необходимости даст прикурить любому врагу.

Совет Мудрых можно было бы назвать своеобразным парламентом. Входят в него как по праву наследия – места принадлежат владыкам Священных Домов – так и по праву главенства над каким-либо из ковенов. Поскольку ковены зачастую образуются как раз вокруг сильного Дома, многие члены Совета обладают сразу двумя голосами.

Периодически возникает предложение предоставить кресла старейшин главам гильдий, но его быстро задавливают. Магические гильдии имеют право прямого доклада короне, чего более чем достаточно для отстаивания собственных интересов, и давать им дополнительные полномочия никто не хочет.

Голоса сливались в мерный гул:

– Шон О’Лири будет через месяц выступать в «Красном замке», пойдёшь?

– Ты же знаешь – не люблю я ирландцев. Сплошь ворьё и мошенники!

– … Странная какая-то птица.

– Привезли из Австралии. И это не птица.

– … Не найти нормального учителя танцев. Жена учит детей, но у неё получается недостаточно хорошо.

– А в чём проблема с учителями?

– Либо дорого берут, либо без рекомендаций. Возраст, опять же. Дочери четырнадцать лет, я бы предпочел не видеть рядом с ней юнца.

– О, понимаю!

– … Китайцы совсем обнаглели. За перья птицы пэн просят фунт стерлингов за унцию, говорят, слишком опасно стало добывать.

– Проклятые варвары. Цену набивают, не иначе.

– Именно! Уроки боксерского восстания ничему не научили косоглазых.

Прекратив подслушивать, я шустро засновал ложкой. Значит, перья скакнули в цене, следом наверняка возросла стоимость местных аналогов. Очень актуально, потому что я одним из таких аналогов приторговываю, зарабатываю себе на карманные расходы.

Денег у Блэкуотеров на данный момент достаточно. Не много. Не мало. Достаточно. Лотарь собирает ингредиенты в окружающем поместье лесочке и продаёт их лавочникам, половину выручки пропивает с прихлебателями, вторую отбирает Ксантиппа. Так как в лесочек, кроме нас, никому хода нет, а травки там произрастают редкие, мы фактически монополисты со всеми отсюда вытекающими. Если мне что-то понадобится, можно попросить у родичей денег и купить, не заморачиваясь. Зачем же тогда я корячусь, выискивая дешевые полезности на доступном мне безопасном участке?

Во-первых, просить противно. У этих людей (насколько магов старой крови можно считать людьми) ничего брать не хочется, возникающее чувство брезгливости настойчиво подзуживает найти иной источник дохода. У Лаврентии иногда просил, но только у нее. Во-вторых, торговля мелочевкой позволяет приглядеться к местным лавочникам, понять, кто чего стоит. С прицелом на далекое будущее…

С тоской оглядев пустые тарелки, я запил ужин стаканом сока и встал из-за стола. Мяса хочу, а нельзя. Судя по всему, вскоре опять придётся участвовать в ритуале, только пока не ясно, каком. Вот и питаюсь травкой да молоком. Найдя взглядом Глена и слегка надавив, привлекая внимание, показал хозяину, что ухожу, положил деньги на столик и вышел на улицу. Вот что интересно – «Клевер» считается приличным заведением и кого попало сюда не пускают. Рядом со мной сидели люди с неплохим достатком, хорошо одетые, они вели себя прилично и, вспоминая классику, безобразиев не нарушали. А вот Лотаря и его дружков из общего зала подавальщики стараются вывести побыстрее, алкаши собираются в отдельном кабинете и напиваются там. Похоже, Глен таким образом нашел выход из положения – и не отказал формальному главе Священного Дома, и обезопасил остальных клиентов.

До нужной мне лавки было минут десять ходу. Перекресток не особо велик, хотя здесь есть и богатые районы, и совершенные трущобы. И нет, я не боялся ходить закоулками, потому что память о дедуле ещё жива, да и внешность у меня намекающая на возможные неприятности. Среди магов всякие личности случаются. Леди Инесса, глава ковена Бристоля, примерно на мой возраст и выглядит, хотя уже за пять сотен годков девчушечке перевалило.

Не стучась, распахнул дверь.

– Здравствуйте, чем могу вам… – мужчина за стойкой оторвался от заполнения каких-то бумаг и поднял голову. Разглядев, быстро поклонился. – О, это вы, мистер Блэкуотер. Здравствуйте!

Я кивнул в ответ. Разница в нашем социальном положении очень велика, с моей стороны простой кивок – проявление вежливости.

– Как ваши дела, мистер Купер?

– Спасибо, неплохо. Во вторник сдал экзамен, Гильдия выдала мне разрешение на варку медицинских зелий уровня подмастерья, теперь буду ими торговать. Глядишь, когда-нибудь мастером стану!

– Вы подмастерье только по медицинским зельям?

– Нет, у меня ещё есть категория по защите, но ограниченная. Мне не даются антиледяные зелья.

– Уверен, вы наверстаете.

– Благодарю, мистер Блэкуотер!

За разговором я раскладывал на длинной доске принесенные ингредиенты, и хозяин нет-нет, да косился на них. В целом, Джошуа Купер мне нравился. Он уже четвертый раз покупал у меня товар и всегда давал нормальную цену, в отличие от других торговцев. Он ведь далеко не первый, и даже не десятый, кому я приношу собранные травы. Во всех предыдущих случаях со второй или третьей попытки меня пытались обмануть, полагая, что ребенок не может знать цен. Точных действительно не знаю, но примерный диапазон выучил вполне. Сразу после того, как лавочник пытался солгать, наше с ним сотрудничество прекращалось, я шел к следующему и постепенно вышел на Купера.

Значит, мастером мечтает стать.

– Гильдия не собирается менять требования к соискателям?

– Нет, мистер Блэкуотер. Всё по-прежнему – либо обучение у мастера, либо поручительство трёх мастеров, либо пять лицензий подмастерья.

– Будете получать лицензии или надеетесь найти поручителей?

Про возможное ученичество тактично не спросил. Откуда у простого зельевара, женатого на дочери простецов, деньги на плату мастеру? Был бы он гением, и то не факт, что взяли бы.

– Связей у меня нет, – грустно улыбнулся Купер. – Надеюсь в следующем году получить лицензию на варку катализаторов для химической промышленности, а дальше видно будет.

– Хороший выбор, химия простецов активно развивается и специалисты им нужны. Смотрите.

Мужчина минут десять внимательно перебирал растения, взвешивал их на весах, попутно щелкая костяшками счетов, после чего выдал:

– Тридцать один фунт и девять пенсов, мистер Блэкуотер.

Примерно на такую сумму я и рассчитывал. Что же, Купер не солгал, а значит, в следующий раз имеет смысл принести нечто подороже.

Когда в кармане звенят монетки, возникает желание их потратить. Тем более, что на тридцать один фунт можно купить одну хорошую лошадь или трёх коров, то есть деньги немалые. Распрощавшись с лавочником, я отправился в знакомый магазин, торгующий различной литературой, в том числе зарубежной. Дома у нас своя библиотека, очень большая, но почти все книги в ней написаны не раньше двух сотен лет назад. То есть не только написаны, но и выжжены, выдавлены в глине, высечены в камне и много чего ещё.

Около года назад я приобрел комплект учебников для первого курса Олдоакс, старейшей магической школы Великобритании. Занимательное чтение, простенькое, зато с пропагандой. Изучение учебников позволило сделать вывод, что современная магическая теория не во всём совпадает с положениями родовых трактатов. Обращаться за разъяснениями к Хремету бессмысленно, молодежь он презирает и считает абсурдной саму мысль о том, что «слабосилки» могут разбираться в магии лучше него. Молодежь – это все, родившиеся после взятия Рима Аларихом, для понимания ситуации.

Короче говоря, с тех пор я вынужден в одиночку грызть гранит науки, лично проверяя те или иные разделы. По мере возможности, разумеется. Занятие не слишком эффективное и мне здорово не хватает учителя, только где ж его взять? Родные на дыбы встанут, к тому же, надо учитывать пристальное внимание церкви и министерства к нашей семье. Вполне могут подвести своего человека.

– Ваш заказ наконец-то пришел, мистер Блэкуотер, – торопливо затряс всеми тремя подбородками старший продавец, усатый дядька по фамилии Сплит. – Пожалуйста! Полный курс учебников Китежского училища, включая рекомендованную дополнительную литературу!

– Прекрасно. Даже учебник танцев есть?

– Ритуалы русских отличны от наших, мистер Блэкуотер, – чуть пожал плечами продавец. – У них иные традиции.

Я наскоро пролистал книгу, останавливаясь на картинках. Да нет, дружок, традиции те же, идущие от храмовых мистерий в честь Старейших. Специфика своя, движения и музыка адаптированы под окружающие народы, но исток очевиден.

– Запакуйте, я подробнее рассмотрю дома. Что насчет книг из Камня?

– Увы, пока что порадовать нечем, – развел руками Сплит. – Иная система обучения. К тому же, – он слегка понизил голос, – всем, связанным с Камнем, активно интересуется Министерство, могут возникнуть проблемы на таможне. Ну, вы же понимаете…

– Затраты на таможню будут компенсированы, мистер Сплит. Вы можете назвать ориентировочные сроки?

– Ничего не могу обещать, но попробуйте зайти через неделю, мистер Блэкуотер!

С удовольствием распрощавшись с обильно потеющим и распространяющим флюиды угодливости мужчиной, вышел на улицу. Есть порода людей, благоговеющая перед вышестоящими, и Сплит именно к ней и принадлежал. Находиться в его обществе мне неприятно – испытываемые им эмоции оставляют лёгкое ощущение сладковатой гнили на языке, а глушить эмофон на Перекрестке неразумно.

Поначалу чувствовать в направленных на тебя эмоциях страх, опаску, благоговение очень приятно. Здорово гладит самолюбие. Сам не замечаешь, как вместо того, чтобы просто говорить, начинаешь приказывать – и с лёгким шоком видишь, что твои приказы выполняются! Потом внезапно ловишь себя на том, что относишься к людям иначе, с легким снисхождением или даже пренебрежением. Мне, к счастью, хватило мозгов вовремя остановиться и одернуть себя. Иначе мог бы превратиться в нечто очень и очень подлое.

Глава 4

Гибель матери заставила задуматься о будущем. Чего я хочу-то? Прошлую жизнь, говоря откровенно, впустую потратил, будет глупостью и эту провести так же. Тем более, что неправильно иметь потенциал и разменять его на сбор травок и попойки в компании прихлебателей. Спасибо, насмотрелся на Лотаря.

Хремет сказал бы, мой долг – возродить величие рода. В определенном смысле он прав, только говорить надо не о величии, а о выживании. Дом Черной Воды сейчас находится в худшем состоянии за всю историю своего существования. Возрождение? Не самая плохая цель, учитывая царящее на дворе начало двадцатого века. Я понятия не имею, куда меня закинуло, но история Европы здесь шла примерно теми же путями, что и дома. Во всяком случае, отгремевшая год назад англо-бурская война закончилась тем же итогом. Тогда нас ждет впереди первая мировая бойня, распад империй, великая депрессия, вторая мировая… Идея выкопать нору в дремучем лесу и забиться в неё поглубже от грядущих перспектив не кажется бредовой.

Увы, не поможет. Того, кто прячется, обязательно найдут.

Посмотрим на ситуацию с другой стороны. Время перемен – это время возможностей, и примерное знание будущего здорово повышает шансы сорвать банк в партии под названием «жизнь». Но, опять же, надо понять, чего я хочу-то. Власти? Абсолютно точно нет. Денег? Было бы неплохо. Безопасность для себя и близких? Безусловно. Только из близких у меня на данный момент агукающий в люльке младенец да, в значительно меньшей степени, призрак ворчливого старикана. Семья нужна. Жена, дети. Друзья верные, которые не предадут. Где их найти, если от нашего рода даже другие колдуны стараются держаться подальше?

Я ведь везунчик. Среди одаренных знания и сила ценятся куда выше денег, потому что самый слабенький травник и себя, и семью прокормить сумеет. Мало нас, чародеев да ведьм, услуги наши дороги и не-магических аналогов не имеют. Прогресс, конечно, шагает вперед и с каждым веком быстрее, однако на данный момент лечиться у целителя намного безопаснее, чем у дипломированного врача. Как следствие, знания ценят, прячут, и борются за каждую каплю силы. У меня же по праву рождения всё это есть – и наставники, и библиотека с древними гримуарами. Правда, наставники не совсем живые, а некоторые книжки не прочь подзакусить душой читателя, но не стоит придираться к частностям.

Словом, я примерно понял, к чему стремиться, и сосредоточился на настоящем. В настоящем у нас здоровье малышки Мерри.

Осевший в памяти «архив» госпожи Астерии не сделал из меня великого целителя, даже просто целителя не сделал. Потому что в любой профессии главное – практика. Тем не менее, определенная польза от полученных знаний была, потому что благодаря им я хотя бы вчерне представлял, на что смотреть. Существовал риск оказаться в положении ипохондрика, после прочтения медицинской энциклопедии нашедшего у себя признаки абсолютно всех болезней, но я постарался подойти к вопросу критично. Да, болячки нашлись, и немало. Часть из них удалось идентифицировать как родовые, например, проклятье сухого языка, подхваченное в третьем веке после основания Рима, насчет ещё части имелись кое-какие соображения, довольно смутные. Скажем, получилось определить, что у девчонки будут проблемы с глазками, а какие именно, понять не выходит. Может, косоглазие, может, катаракта, или вовсе слепота в зрелом возрасте.

Как всё это лечить, у меня идей нет.

Зато есть понимание, что к вопросу можно подойти с другой стороны. Существует ряд магических средств, позволяющих привести организм к его оптимуму, продлить срок жизни или просто убрать наиболее опасные болячки. В первую очередь это ритуалы, которые бабка уже проводит над сестрой, и не нужно ей мешать. Далее идёт купание в любом источнике молодости, расположенном на Изнанке, куда я не полезу ни за какие коврижки. Многие другие способы, тоже сложные и опасные. Однако есть среди них один, который в прямом смысле находится буквально под боком и в то же время не требует каких-то самоубийственных жертв. Во всяком случае, шансы остаться при своих довольно велики.

Всего-то надо единорога подоить. Лучше бы, конечно, чтобы единорожица сама ребенка покормила, но… Настолько хорошо знакомого стада у нас нет.

Среди людей единороги считаются воплощением Света, эдаким символом целомудрия, чистоты и духовных исканий. Ну, насчет Света легенды не врут, родство с этой силой у рогатых лошадок зашкаливает, насчет же всего остального… Беззащитные трепетные няшки на Изнанке не выживают. Размножаются единороги так же, как и их обычные копытные собратья, так что откуда взялась байка насчет целомудрия, не знаю, возможно, из-за их эмпатических способностей. Про чистоту и духовность лучше вообще не вспоминать.

И всё-таки определенная доля правды в сложившейся репутации есть. Единороги никогда не нападают на детей, они чрезвычайно дружелюбно относятся ко всем детёнышам. Я на собственной шкуре проверил это во время одной из вылазок за ограду, когда здоровенный самец, под ноги которому я вывалился из кустов, только недоумённо фыркнул и за шкирку отнёс меня поближе к дому. Думаю, за просьбу поделиться молоком копытом в лоб не получу.

Прежде, чем идти к единорогам, я решил потренироваться на козлах, в смысле, на козах. Не приходилось мне раньше доить (в прямом смысле, в переносном всякое бывало), так что стоит озаботиться получением опыта.

По позднему времени козье стадо в количестве шести голов уже зашло в хлев. Стоило мне пройти в распахнутые двери, откуда-то сбоку возникла темная двухметровая туша, словно бы ненароком перегородив путь отступления.

– Мне доить научиться надо, – помахал я ведром, глядя на вожака Блэка. – Для тренировки.

Козел посмотрел на ведро, потом, со скепсисом, на меня. Затем мотнул головой, указывая на стойло серенькой Лиззи. Испытываемый им коктейль эмоций можно было бы описать как ехидное «давай попробуй, а я посмотрю и посмеюсь».

На моё появление коза отреагировала вяло – всего-то скосила нижний левый глаз, продолжая жевать сено. В копытах у неё застряли кусочки рыжего меха, похоже, стадо опять охотилось на лис в соседнем леске. Да, у нас не совсем обычные козы. Всеядные, с густой жесткой шерстью, держащей выстрел крупной дроби из охотничьего ружья, значительно разумнее, чем обычные звери. Мать говорила, они ещё и регенерируют хорошо, раньше при осадах козам ноги отрезали и ели, якобы после при нормальном питании ноги отрастали заново. Проверять не рискнул – они твари мстительные.

В целом, доить оказалось просто. Только в следующий раз надо вымя помыть и кисти заранее слегка зельем усиления смазать, а то болят от непривычной нагрузки. Блэк надменно фыркнул, глядя на заполненное до половины ведро, тут же пришла волна веселого удивления от отвечавшего за хлев лара, тем дело и ограничилось.

Следующим этапом стало нахождение взятки или, говоря возвышенно и дипломатично, даров. Больше всего единороги ценят серебро, буквально шалеют от него. Вот только слитки, изделия и вообще металл, прошедший обработку огнём, им не подходит, полудухи-полузвери едят либо руду, либо самородки. Так как девственное серебро используется в довольно специфических ритуалах и стоит дорого, да и продаётся не везде, я решил не привлекать внимания покупкой и ограничиться пачкой соли. Единороги её тоже любят и считают лакомством, авось снизойдут к просьбе.

Большая часть магических существ в обычном мире появляется редко. Есть кое-где места с повышенным фоном силы, всякие заповедные леса и священные рощи, однако их относительно немного и обитает там всякая мелочевка. Мантикоры, грифоны, пегасы и прочие воспетые в легендах мифические звери нуждаются в постоянной подпитке магией, поэтому найти их можно только на Изнанке. Чем, собственно, члены старых Домов и пользуются, создавая вокруг главных поместий своеобразную зону повышенной комфортности, то есть приличный кусок пространства с постоянным течением времени и стабильными физическими законами. Зверей сюда заманивают или они сами приходят, привлеченные райскими условиями, их затем одомашнивают по мере возможности или убивают, выручая неплохие деньги. У нас прилегающая к поместью территория большая, до внешней границы час ходьбы, поэтому в окрестном лесу много кто живёт. Лотарь изредка балуется охотой и даже кого-то приносит, но без фанатизма.

На Изнанке всегда ночь. И всегда полнолуние.

Я считанные разы выходил за периметр поместья и никогда не рисковал отходить далеко. Бродить по лесу опасно, причем в последние лет десять опаснее, чем раньше. Дед охоту любил и регулярно вычищал самых неприятных тварей, после его смерти расплодившихся в неимоверных количествах и совсем потерявших страх. Надо бы заняться вопросом, только как? Хорошо ещё, что основные выпасы единорогов безопасны – вожак стада безжалостно уничтожает всех, посмевших угрожать его драгоценным самкам.

Остановившись перед границей поместья, я закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, настраиваясь, представил сферу, в центре которой стою… Под животом привычно плеснуло ледяным жаром, и сила откликнулась на приказ, послушно растекаясь вокруг. «Полог тишины», простейший приём сокрытия и сенсорики, единственный из доступных мне. Что вы хотите от семилетки? Хорошо, хоть этим овладел.

По лесу и в лучшие времена стоило передвигаться осторожно, поэтому иду медленно, тщательно вслушиваясь в подозрительные отблески чужих мыслей. Пока вблизи снуют только мелкие зверьки, занятые своими привычными хлопотами по добыче пищи, хотя однажды на самом краю сферы промелькнула аура радужного геккона. Я приветственно поднял руку, почуяв идущий от него поток внимания, и тут же получил в ответ мелодичную трель. Встреча с псевдоразумным ящером позволила слегка расслабиться – если бы стая заметила кого-то незнакомого возле гнезда, разведчик бы предупредил. У нас с гекконами союз, они поставляют шкурки и яд в обмен на мясо.

Единороги нашлись на втором из возможных пастбищ. Ослепительно-белые, прекрасные существа бродили по полянке, сощипывая сочную траву, пара молоденьких нескладных жеребят грациозно играла, бегая рядом с матерями. Моё приближение заметили. Не позволяя приблизиться к стаду, могучий жеребец с длинным, едва ли не метровой длины рогом подошел к краю поляны и задумчиво смотрел на потревожившего их покой человечка.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, вытащил из сумки тряпицу с солью. Вожак заинтересованно принюхался. В голову толкнулась чужая и чуждая мысль, принесенные образы я интерпретировал, как вопрос, и так же мысленно ответил, дублируя вслух:

– Моя сестра родилась слабой, она болеет. Примите в дар эту соль и помогите, позвольте взять немного вашего молока.

Жеребец чуть постоял, задумавшись, затем склонил голову и громко фыркнул. В ответ на его призыв от стада отделилась изящная фигурка и, помахивая хвостом, неторопливо двинулась к нам. Следом за кобылицей попробовали было подбежать и жеребята, однако вожаку хватило одного недовольного взгляда, чтобы молодняк отказался от намерения познакомиться. Сурово у них тут. Впрочем, единорожки не уходили совсем, издалека разглядывая человеческого детеныша и явно надеясь пообщаться позднее.

Глава 5

Известнейшим медицинским учреждением Британии, Шотландии и Ирландии являются Палаты Мидаха. Основанные ещё до Рождества Христова в качестве друидской общины, они плавно трансформировались в крупнейшую больницу, заслуженно считающуюся одним из мировых центров целительства. Общественное мнение полагает работников Палат находящимися вне политики и вне вражды, что любой, обратившийся к ним, получит помощь и поддержку. В принципе, полагает правильно, но, как всегда, есть нюансы.

На протяжении всей своей многовековой истории Дом Черной Воды так или иначе с Палатами конфликтовал. То поддержим последних друидов, придерживающихся «старого канона» со всеми их жертвоприношениями и прочими прелестями, вусмерть разругавшимися с более светлыми собратьями; то кровника грохнем прямо во время сеанса исцеления; то наложим неснимаемое проклятье, тем самым больно щелкнув по носу лучших специалистов Северной Европы. История у наших взаимоотношений долгая, Блэкуотеров слуги Мидаха помнят и сильно не любят.

Обращаться к ним за помощью… Лучше не обращаться.

На островах есть и иные больницы, в которых могли бы осмотреть Мередит и оказать ей помощь, например, ирландский Приют Сестер, но тут вопрос упирается в деньги. На любом выходце из Священного Дома столько всякого висит, что за лечение приходится выкладывать огромные суммы. Кроме того, специалисты за простой осмотр дерут безбожно, пользуясь своим привилегированным положением. Их, специалистов, очень мало. Точный ценник мне не известен, вроде бы, количество нулей в счете колеблется от двух и выше, а у меня сейчас в загашнике всего-то полторы сотни фунтов скоплено. И быстро мне денег не заработать.

Зато я могу проклясть от души, без ритуалов и даже без чар, одной голой волей. Ещё в активе тесные отношения с разного рода нелюдью и нежитью, причем это не всегда минус. Есть места, в которые Блэкуотер может заходить без опаски, хотя любого другого мага там сожрут. Буквально.

Так вот, возвращаясь к медикам. Вопрос имеет смысл разбить на две части – где найти и чем расплатиться. Палаты отпадают, ирландские Сестры и уэльский госпиталь берут дорого, кому доверять из других иностранцев, непонятно. Представителей иных Священных Домов, занимающихся целительством, родня на перелет стрелы к девочке не подпустит и совершенно правильно сделает. Возможно, имеет смысл обратиться к частникам? Есть же лекари, лишенные лицензии или никогда её не имевшие. Хороший темный маг просто обязан разбираться в медицине, а мне есть, что предложить этой публике.

Обкатывая идею в голове, спустился в подвал, в тренировочный зал. Время вечерней тренировки, пропускать которую очень не рекомендуется. Мальчик из любого старого рода до двух лет находится под опекой матери и только матери, с двух до пяти он считается ребенком и требования к нему минимальны, а вот с пяти до одиннадцати маленьких магов конкретно дрючат родственники и приставленный дядька. Пока ядро не сформировано, колдовать всерьез нельзя, поэтому готовят по воинской программе – развитие гибкости, выносливости, плавание и чтение следов, охота, работа с оружием и всё такое прочее. С возрастом нагрузка растет, к воинским урокам прибавляются жреческие, отдельно всегда изучают историю рода, делая упор на врагах и союзниках, ещё позднее начинают изучать магию… К восемнадцати годам получивший классическое образование маг обладает широчайшим пулом знаний и способен выжить почти в любой мыслимой ситуации.

На процесс моего обучения сумрачное состояние живых родственников не повлияло совершенно. Подготовкой подрастающего поколения занимались мертвые. Причем, в связи с отсутствием других интересов и видя хорошую отдачу, выкладывались на полную.

Не успев дойти до стойки с оружием, мне пришлось резко отпрыгивать в сторону, уходя от болезненного тычка палкой в бок.

– Сколько можно говорить? Не дергайся, двигайся плавно!

– Ты же сам говорил, что в бою важен только результат, – не удержался я.

Зря. Теперь палкой прилетело сильнее, увернуться не удалось.

– Я говорил о настоящих воинах, а не о кусках шакальего помета вроде тебя! Живо взял посох!

Считается, что маленькие дети нуждаются в похвале и ласке, но на мнение маститых экспертов Финехас плевал. Прянику предпочитал кнут. Синяки и шишки ставил только в путь, тренировки с ним редко обходились без растяжений, царапин и легких травм. Впрочем, до переломов дело никогда не доходило, а незначительные повреждения прекрасно служили пособием для уроков по полевой медицине, проводившихся тут же, не выходя из зала.

Старый воин воспитал не одно поколение мужчин нашего Дома, даже Лотарь является сравнительно неплохим бойцом. Занятия проходят по одинаковой схеме – сначала разминка, состоящая в основном из кувырков по деревянному полу с оружием в руках и растяжки, потом идет отработка базовых упражнений и в конце короткий поединок с учителем. Это если вежливо говорить. Если же рассказывать как есть, то дубовые доски действительно мягкие по сравнению с каменными плитами, были у нас и такие занятия, а спарринг состоит в основном из судорожных попыток удержать оружие в потных ладошках и одновременно избежать хотя бы наиболее болезненных ударов.

Всё это сопровождается попутной лекцией.

– Границей внутренней сферы считается расстояние до кончиков пальцев вытянутой руки. Никого не впускай в неё! Да, я покажу тебе некоторые борцовские приёмы, но это на крайний случай. Вывернулся из захвата – и сразу рви дистанцию!

– Я слышал, на востоке есть очень хорошие школы, специализирующиеся на бросках и заломах.

– Забава для простолюдинов, развлекающих зевак на ярмарках! Благородный человек никогда не расстается с оружием.

Абсолютная правда. Мужчины ходят как минимум с тростью, залитой свинцом, здесь вам не сверхтолерантное беззубое будущее.

– Сейчас популярен огнестрел. Лотарь приносил тебе последние модели?

– Нет. Не думаю, что они эффективны против магов. Разве что пулю зачаровать, но тогда уж проще взять стрелу или арбалетный болт.

– Один американец по имени Хайрем Максим недавно изобрел штуку под названием пулемет. Она делает примерно шестьсот выстрелов в минуту. Я прикинул, и получается, что «Щит ветра» не выдержит.

От удара по голове в глазах замельтешили звездочки.

– Не отвлекайся! Много треплешься сегодня!

Скепсис Финехаса насчет оружия простецов оправдан – подготовленный маг способен в одиночку противостоять толпе обычных воинов. И долго будет ещё способен. Но, во-первых, магов намного меньше, во-вторых, артефакторикой зарабатывают многие, и в-третьих, разрыв сокращается. Гранаты вот появились, тяжелая артиллерия.

Уже под конец занятия, замазывая шишки мазью, я поделился с мастером опасениями насчет Мерри. Возможные проблемы девочки его не сказать, что особо встревожили. Сколько их было таких, рожденных и умерших на его памяти? В то же время, она принадлежала к его Дому, поэтому совет он всё-таки дал:

– Прокляни кого-нибудь. Хремет наверняка показал тебе, как. Хорошее проклятье, запечатанное именем госпожи, дорого стоит.

– По современным законам, проклинать нельзя. Да и надежной клиентуры у меня нет.

– Глупые законы! – фыркнул мастер. – Но снимать-то можно?

– Можно.

– Ну так снимай.

Ломать всегда проще, чем строить, поэтому и проклинать легче, чем исцелять. Намного легче, особенно если ты принадлежишь к древнему роду со специфическими возможностями. Меня, разумеется, учили и тому, и тому, но мне всего семь лет, и мои возможности ограничиваются мелкими сглазами. Это не заклинания, это ближе к инстинктивному умению работать с энергией.

Идея хорошая. На практике попробую то, что знаю в теории, заодно и репутацию начну нарабатывать. Имеет смысл попытаться.

Глава 6

Колдуны, ведьмы и смертные, с ними связанные, на дальние расстояния предпочитают путешествовать порталами. Портальную сеть Британских островов любят за скорость, удобство и безопасность, Министерство заслуженно гордится ей. Ещё бы не гордиться – сеть является одним из основных источников пополнения бюджета наряду с копями в Шотландии и Гебридским заповедником. Изначально, в шестнадцатом веке, проект создавался как средство перемещения для своих, но потом о порталах прознала верхушка простецов, надавила, и с тех пор любой обеспеченный человек может купить артефакт и прыгать по стране до потери пульса. Обладатели дара перемещаются бесплатно, за счет собственной силы.

Кстати, фразу «до потери пульса» следует понимать буквально. Слишком часто перемещаться нельзя, сердце может остановиться.

У нас в поместье отдельного гейта портальной сети нет, мы пользуемся деревенским, если надо. Пользуемся редко, так как нигде, кроме Перекрестка, не бываем, а туда ведет отдельный двусторонний переход. Год назад я упросил Лаврентию сводить меня в ближайший крупный город, Норидж, и это был единственный раз, когда мы с ней куда-то выходили. Прогулка окончилась скандалом. И Ксантиппа, и Лотарь на мать наорали, недовольные, что та куда-то посмела уйти.

У меня, ребенка семи лет от роду, свободы больше. Я всегда могу сказать, что выполняю задание Хремета, да и в целом контроль за мной слабее. Поэтому даже если родственнички вдруг узнают о моём походе в Лондон, особых проблем у меня не возникнет.

Зачем я иду в Лондон? Да просто так. Давно хотел, но то повода не было, то времени, то обстоятельства мешали. У нас в Британии магическая общественная жизнь сосредоточена в трех, да простится мне терминология, локациях – Перекресток, Чародейный квартал в Лондоне и поселения вокруг Олдоакс. Крупнейший рынок, центр деловой активности и промышленный район, если смотреть по функциям. Квартал возник ещё при римлянах и в той или иной форме успешно мозолил глаза обывателям (и Церкви) вплоть до времен Ричарда Второго, потребовавшего от тогдашнего Совета Мудрых назначить Первенствующим своего фаворита. В ответ чародеи за ночь погрузили свои владения в пространственную складку. Весело, наверное, было утром – народ просыпается, а здоровенного куска города нет и будто не было никогда… Попасть внутрь можно либо через четыре официальных перехода либо, как я, порталом.

Но сначала – деревня. Нас, Блэкуотеров, в деревне знают, помнят, и до того сильно любят, что в последнее моё посещение один отчаянный паренек осмелился кинуть камнем из-за ограды. Его мать тем же вечером прибегала, валялась в ногах у Ксантиппы, умоляла снять проклятье. Не знаю, чем дело кончилось, вроде бы местный священник от проклятья избавил и рука восстановилась, хотя могу и ошибаться. И нет, проклинал не я, это артефактная защита сработала.

При моем появлении дружно захлопали ставни окон, а улицы опустели. Ожидаемо.

Скорость распространения слухов в деревне просто поражает. Портал находится на центральной площади деревни, справа от здания трактира, он же гостиница и мэрия. Если пройти ещё шагов пятьдесят, то дальше будет небольшая церквушка, единственная достопримечательность сего довольно-таки унылого местечка. Подозреваю, что церковь тут стоит исключительно благодаря нам – святые отцы считают нужным присматривать за Блэкуотерами. Так вот, когда я вошел на площадь, навстречу мне уже спешил местный священник, преподобный… Джойс, кажется? Ну, пусть будет Джойс. То есть кто-то из селян меня заметил, метнулся через всю деревню, разыскал преподобного, стуканул ему и тот ринулся навстречу потенциальным проблемам. Потрясающая оперативность.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер, – вежливо поклонился священник. – Возможно, вы помните меня – преподобный Джеймс Джойс, настоятель церкви святителя Феодора Кентерберийского.

С именем угадал. Интересный святоша – дистанцию выбрал правильную, как раз под атаку ножом, правая рука чуть согнута, словно готовится подхватить нечто, выпавшее из рукава, да и ножки в землю упираются крепко. Раньше я бы этого не увидел, но Финехас своё дело знает туго. Джойс в деревне недавно, до него тут служил обычный колобок на ножках, фигура которого свидетельствовала о большой любви к пиву и колбаскам. Глаза у дядьки были очень умные. Ну так сюда бы епархия дурака в любом случае не поставит.

– Позвольте выразить соболезнования в связи со смертью вашей матушки, – продолжал гладко стелить Джойс. – Мы все глубоко опечалены этим событием. Леди Лаврентия была добрым человеком, не раз помогавшей общине в трудную годину и мы будем тепло вспоминать её милости.

Я кивнул, проходя мимо. Разговаривать с ним смысла нет, для священника важно втянуть меня в диалог, чтобы получить хоть какую-то информацию, в идеале – навязать свои ценности. Переспорить его я не смогу (всегда был плохим оратором и демагогом), поэтому буду игнорировать. Хотя тот факт, что в деревне уже знают о смерти матери, нуждается в уточнении.

– Откуда вы знаете, что мать умерла?

– Перед похоронами нам сообщила леди Ксантиппа. Она сочла нужным предупредить о проведении ритуала, дабы добрые христиане не встревожились сверх меры.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но я кивнул и отвернулся. У бабки хватает мозгов не ссориться с церковью окончательно, что радует. В Британии главой церкви является король, поэтому в определенном смысле священников можно назвать чиновниками на службе короны. Ещё надо учитывать, что вера обладает реальной силой и качественный экзорцизм от истинно верующего святоши даже представителю Священного Дома может навредить. Так что со стороны Ксантиппы изредка идти местному церковнику навстречу – нехарактерно мудрое решение.

Портал находится в собственности Министерства, которое установило обязательные требования к его состоянию. Первое и главное – никаких открытых пространств. Гейт расположен внутри небольшого здания с крепкими стенами и крышей. Также в обязательном порядке в помещении должно быть светло и пусто, пол ровный, без ямок и выбоин. За состоянием портального здания и территории на три шага вокруг него следит местная администрация в лице главы поселения, в случае каких-либо происшествий его привлекают в первую очередь. Ходят упорные слухи, что изредка ненавистники магов устанавливают возле гейтов ловушки. Думаю, доля правды во вранье есть, потому как в момент перехода слабый волшебник уязвим и может банально не успеть отреагировать. Если же при переходе не терять концентрацию или просто быть увешанным артефактами, как новогодняя елка, то опасности никакой.

При моем приближении двери сами отворились. Простенькое зачарование, призванное восхищать простецов и пробуждать в них трепет. По факту же вскоре после создания портальной сети маги были вынуждены дополнительно усовершенствовать заклинание, потому что мальчишки повадились прыгать перед входом в здание и двери часто ломались. Теперь они открываются только перед обладателями силы или теми, у кого есть активирующий артефакт.

Сам гейт похож на здоровенный кусок гранита с одной стороной, отполированной до зеркального блеска. Собственно, именно куском гранита он изначально и являлся. Управление примитивное, достаточно положить руку на полированную поверхность и вслух задать координаты, как сложная система чар перекинет прикоснувшегося и того, кого он держит второй рукой, в точку назначения. Таким образом, за раз переместиться можно максимум втроем, то есть двое взрослых и один ребенок. Хотя наверняка находятся изобретательные жадины, ухитряющиеся путешествовать большими компаниями.

Мне ничего вслух говорить не надо. Для активации гейта хватает волевого посыла и толики вложенной энергии.

Короткий миг темноты – и по ушам бьёт шум.

– Прошу проходить, сэр, – приставленный к вратам служитель скользнул взглядом по гербу на моём плаще и торопливо склонился в глубоком поклоне. – Движение сильное, милорд, сейчас выйдет следующий путешественник.

Портал, из которого я вышел, значительно крупнее деревенского и выглядит более «рабочим». Он чище, но в то же время потрёпаннее, видно, что им часто пользуются. Каменные плиты на полу покрыты бороздками, прошедшие по ним тысячи ног за столетия оставили глубокие следы. Дверей в здание нет, проход расширен, так что, похоже, через этот гейт переходят не только люди, его также используют в качестве грузового.

Первый шаг за порог и сразу – сенсорный шок, яркая толпа народа. Белые, черные, красные, зеленые цвета одежд, крики и гомон десятков языков, незнакомые запахи, витающие в ментале уныние и довольство, радость удачной покупки и чувство голода. Пришлось сделать шаг в сторону и остановиться на последней ступени, привыкая, восстанавливая прогнувшуюся защиту на разуме. Слишком много всего.

После пары минут, проведенных в легком трансе, я рискнул открыть глаза и осмотреться. Стало полегче, ощущения от сотен незнакомых разумов скользили где-то рядом, почти не оказывая давления. Теперь было видно, что людей не настолько много, как показалось изначально, просто они находятся в постоянном движении. Идут, торгуются, эмоционально ругаются друг с другом и продавцами, громко кричат, нахваливая товар… Шума добавляют вопящие вывески магазинов, заодно раскрашенные яркими красками, чтобы уж точно привлечь внимание, по восприятию бьют всплывающие надписи с рекламой и названиями фирм.

Улица широкая, причем если магазины спрятались в домах по бокам, то посредине идет островок-возвышение, плотно уставленное лавками. Вернее, домиками с двумя стенами и двумя же широкими прилавками, густо усыпанными разными штучками. Народ в основном толпился возле них, в магазины заходили значительно реже.

Впрочем, здесь занимались не только торговлей. Справа крутили сальто трюкачи, рядом с ними слабенький маг создавал неплохие иллюзии, ещё дальше читал не самые лучшие стихи юноша слегка экзальтированного вида. С другой от них стороны то ли спорил, то ли ругался с одетой в потрепанный плащ старухой крепкий мужик, придерживающий двухметровой высоты плакат «Рабство – зло». Отважный малый. Наверняка кучу сглазов к вечеру насобирает.

В Британии рабство отменили относительно недавно, ещё и сотни лет не прошло. Даже среди обычных людей попадаются те, кто данную меру не одобряет, мечтая о возвращении к «старым добрым временам». Что уж говорить о колдунах, при должных усилиях доживающих до трёхсот лет? Для них рабство – неотъемлемая норма жизни. Причем, в отличие от простецов, маги в меньшей степени подчинены короне, имеют относительную независимость от неё и способны установить для себя ряд льгот. Поэтому на данный момент у некоторых семей или отдельных магов рабы есть, точно так же, как есть вассалы, сюзерены, сервы и прочие пережитки феодальной эпохи. Или более ранних эпох, если говорить о Священных Домах.

Рабов (или их аналогов) становится меньше, иметь их сейчас считается неприличным. Однако тут следует уточнить, что моде на свободу, равенство и братство поддались относительно молодые семьи, старые рода, наоборот, хотели бы укрепить сословные барьеры и вернуться к тем временам, когда власть короны и Первенствующего была не настолько сильна. Консерваторы не любят, когда им указывают, что делать, и у них достаточно средств, чтобы донести свое недовольство до окружающих. Например, проклясть аболициониста с плакатом.

Проходящий мимо высоченный араб в белоснежном балахоне чуть приостановился и, прижав правую руку к сердцу, слегка поклонился. Я отзеркалил его жест, только поклон мой более глубок и долог – он старше и выше по статусу. Как определил? По серебряному каффу на левом ухе и знакам на одежде. Интересно, что наследник Дома Затменного Солнца делает в наших краях, они не любят покидать Африку? Впрочем, не моё дело.

Спустившись вниз, убедился, что на лотках нет ничего полезного – сувениры и побрякушки для туристов. Но не может же быть, чтобы здесь весь квартал только таким и торговал! Пожалуй, мне нужна карта.

Ближайший книжный магазин производил довольно приятное впечатление. Не в смысле выбора литературы, а чисто внешне. Мне нравятся тихие места, наполненные светом и бумажной пылью, с длинными рядами слабо пахнущих кожей гримуаров и крохотными уютными уголками, где посетителя ждет уютное кресло и чашечка кофе. Жаль, бывать в них приходится редко. Но я всё равно прошелся вдоль стеллажей, иногда останавливаясь, чтобы пролистать заинтересовавшую меня книгу. Большинство ставил на место, парочку прихватил с собой.

Продавщица смогла удивить.

Симпатичная девушка лет двадцати подошла, когда я бегло просматривал «Основы преображения» герра Арса. Блэкуотеры химерологией не баловались, не наше это, потому литературы по данной теме в поместье почти нет. Тем более – современной. Надо бы прикупить, хотя бы чтобы просто на полке стояла. С прицелом на будущее.

– Это довольно сложная книжка. Ты уверен, что хочешь её купить?

Я сначала даже не понял, что она обращается ко мне. Продолжал читать и поднял голову только спустя десяток секунд. Продавщица смотрела на меня с дружелюбной улыбкой. Я прокрутил в голове последнюю её фразу, оглянулся, удостоверился, что позади никто не стоит, снова посмотрел на девушку. Она что, приняла меня за простого ребенка? Похоже, так.

Честно сказать, даже растерялся. Никогда не попадал в подобные ситуации – что в деревне, что на Перекрестке герб Блэкуотеров хорошо знают и к его носителю относятся с почтением. Там просто нет лишних людей. То есть практически все, кто встречается на моём пути, прекрасно осознают, что общими мерками меня мерить нельзя, и ведут себя без малейших признаков панибратства. И тут вдруг на «ты», да ещё и с покровительственными нотками в голосе! По крайней мере, у неё хватило ума не прикасаться к незнакомому ребенку.

К счастью, рядом уже нарисовался другой продавец, мужчина лет сорока. То ли хозяин, то ли старший продавец, неважно. Он-то мигом понял, кто перед ним, иначе бы не переминался поодаль, не решаясь приблизиться без разрешения. Я поманил его пальчиком.

– Чем могу служить, милорд? – мгновенно подскочил тот, аккуратно оттесняя девушку в сторону.

– У вас есть геральдические справочники Священных Домов?

– Конечно, милорд, – он удивился зазвучавшему в голове голосу, но внешне никак этого не выказал. Хорошая выдержка. – Вас интересуют британские, европейские или мировые?

– Не важно, – отмахнулся я. – Дайте ей, пусть выучит. Наизусть.

Последнее слово прозвучало вслух, и мир чуть вздрогнул. Еле заметно, ровно настолько, чтобы у незадачливой продавщицы затуманились глаза и она покорно склонила головку, принимая чужую волю. Совсем слабенькая магичка, раз ей хватило даже такой малости.

– Конечно, милорд, конечно, – с облегчением поклонился мужчина.

Он уже понял, что его подчиненная накосячила, и радовался, что она так легко отделалась. Будь на моём месте кто неадекватный, последствия могли бы быть намного хуже. Это я отнесся к ситуации с юмором, другой малолетка из Священного Дома счел бы себя оскорбленным ну и… В вопросах поддержания личного статуса волшебники не считают нужным сдерживаться.

Век пара и броненосцев наступил у простецов. Маги живут в средневековье.

– Я возьму эти книги, – невысокая стопка перекочевала в руки продавца. – Ещё мне понадобится карта Чародейного квартала, если у вас она есть.

– У нас имеется карта с обозначением наиболее значимых мест, милорд. Прошу к кассе.

Уже выйдя из магазина, я бросил взгляд сквозь витрину. Продавец что-то эмоционально говорил прижавшей руки к щекам девушке, вероятно, объяснял, с кем её свела судьба. Да, у Блэкуотеров весьма непростая репутация. По цвету примерно как антрацит.

Судя по карте, география у квартала простая. Две большие улицы, Арк-стрит и Прайм-стрит, идут параллельно и концами упираются в переходы, ведущие в обычное пространство. Эти две центральные улицы пересекаются десятком более мелких, на одной из которых, судя по табличке на стене, я и нахожусь. В центре карты находится приличных размеров пятно в форме неправильного овала, знаменитая Централ-плэйс, почему-то считающаяся сердцем британского магического мира. Сомнительное мнение – тот факт, что на площади расположены здания Министерства и других учреждений, не делает это место каким-то особенным.

Конкретной программы у меня не было, поэтому я влился в основной поток, идущий в сторону площади. Почему бы и нет? Хоть посмотрю, как наша власть устроилась. Проведу первое знакомство с прицелом на неизбежное будущее. Я не собираюсь лезть в политику, у меня нет подобных планов, но и сидеть в поместье, подобно предкам, тоже не намерен. Хватит проедать накопленное. Как только станет известно, что один из Блэкуотеров прервал двух с половиной вековое затворничество, то данный факт попытаются использовать с выгодой себе самые разные группировки. Поэтому рано ли, поздно ли, в логове чиновников побывать придется.

Накинув на голову капюшон, я провел пальцами по цепочке рун, вышитых вдоль ворота плаща, тихо нашептывая нужную формулу. Символы Дома на одежде потускнели и чуть расплылись, становясь незаметными. Сильного мага подобной мелочью не обмануть, да и слабого тоже, если станет приглядываться, но мне полная конфиденциальность и не нужна. Просто не хочу привлекать лишнего внимания.

Неспешным шагом, пристроившись за прилично одетой пожилой парой, я двигался по улице, поглядывая по сторонам. По мере приближения к площади табличек, характерных для правительственных учреждений, становилось больше. Представительство гильдии артефакторов, управление по делам землевладений, малый исторический архив, британский магический совет по туризму… Кстати, туризм сейчас – дорогое и статусное удовольствие, позволить себе путешествовать ради развлечения могут только обеспеченные люди.

Сегодня суббота, выходной день, поэтому большую часть фланирующей по улицам публики составляют праздные зеваки. Прогулка по Чародейному кварталу в выходной день служит для обеспеченных лондонцев популярным развлечением, впрочем, приезжих тоже хватает. Надо полагать, оборот мелких безделушек и сувениров, продаваемых под видом артефактов, здесь огромный. Серьёзных вещей на лотках не заметил – их на улицах, на полуоткрытых прилавках, не продают. Думаю, если пробежаться по магазинам, то всё найдётся, но, во-первых, места надо знать, во-вторых, по-настоящему качественные и дорогие изделия мастера изготавливают на заказ.

Ещё надо помнить, что продавцы в квартале до отвращения законопослушны. На Перекрестке выбор значительно богаче.

Медленно, не торопясь, на секунды залипая у витрин, я добрался до Централ-плейс и, уже войдя на площадь, передернул плечами от неприятного чувства. Словно мороз по спине пробежал. К собственной безопасности местные обитатели относятся более чем основательно, такую концентрацию чар редко где встретишь. Насколько могу судить, защита наложена как на всю округу, так и на каждое здание в отдельности, причем самые мощные щиты окружают пятиэтажный монолит Министерства и высокий шпиль Совета Мудрых. К ним даже приближаться-то неохота. Обычные люди тоже что-то чувствуют, потому что площадь пустынна, её торопятся поскорее покинуть и всё время невольно понижают голос.

Покружив по кварталу ещё около часа, я решил, что видел достаточно. Для первого раза. Сюда имеет смысл приходить с гидом, причем не с тем, который указывает пальцем на достопримечательности и вещает, в каком году по какому поводу была воздвигнута какая колонна, а знатоком иного рода. Назовем его специалистом по настоящему. То есть нужен человек, способный подсказать, где можно купить нечто полезное, расположение различных учреждений и график их работы, в идеале – чтобы у него там ещё и личные связи нашлись… Только где такого специалиста найти? У меня очень узкий круг знакомств, и расширить его в ближайшее время не получится. Возраст мешает.

Похоже, придется везде тыкаться, как слепой котенок, и надеяться на лучшее. Например, что в том кафе, в котором я решил пообедать, кормят прилично.

Под тихий звон колокольчика ко мне подошла миловидная девушка в форменном переднике. Маленькая кафешка, метрдотеля нет, клиентов встречает свободная официантка. Волосы убраны в аккуратную косу, в руках поднос, в глазах – неуверенность от внешности необычного посетителя.

Малолетние альбиносы в плаще из мантикорьей кожи встречаются редко.

– Чем могу помочь вам, сэр?

– Уединенный столик и меню.

Наблюдать за тем, как меняется выражение её лица, было бы забавно, не видь я такую картину в сотый раз или более. Сначала идет непонимание: как же так, голос она слышит, а рот у мальчишки закрыт. Потом испуг. Зрачки расширяются, голова чуть вжимается в плечи, поднос непроизвольно выставляется вперед, словно щит. Затем легкий шок проходит, вбитая в подкорку дисциплина берет свое, девушка вспоминает, где она и что на здешних улицах можно встретить кого угодно (по крайней мере, так гласит молва). Спина выпрямляется и следует профессиональный книксен:

– Конечно, сэр. Позвольте проводить вас.

Не люблю, когда пялятся, поэтому при наличии выбора предпочитаю обедать либо в кабинетах, либо под простенькими чарами отвода глаз. Впрочем, в незнакомых местах бываю редко. Кафе сегодня, как ни странно, пустовало, только в дальнем углу мило ворковала влюбленная парочка да ещё возле окна сидела, расслабленно попивая чай, высокая дама в темном платье. На меня они внимания не обратили.

Прекрасно.

Сделав заказ, я тоже откинулся на стуле, приготовившись ждать. Настроения куда-то торопиться и что-то делать не было. В поместье надо вернуться часам к семи, помимо тренировки Ксантиппа требует моего обязательного присутствия на ужине и рождение Мерри установленного распорядка не изменило. Получается, у меня есть пара свободных часов, которые имеет смысл потратить с толком. Сходить на Перекресток? Глен производит впечатление основательного человека и, вроде бы, неплохо ко мне относится. Возможно, стоит прямо объяснить ему связанные с сестрой проблемы и спросить совета насчет врача. Как там в песне: «Зачем делать сложным то, что проще простого»? Вот именно.

Снова звякнул колокольчик, официантка поспешила навстречу новому клиенту. Мне с моего места не было видно, кто пришел, только слышал приятный мужской баритон. Угрозы не ощущалось, амулеты молчали, поэтому я не обращал особого внимания на посетителя. Ну, пришел и пришел, сейчас увижу, когда он в общий зал войдёт.

Вошел.

Вбитые вредной бабкой рефлексы (надо бы сказать ей за них спасибо) подбросили меня со стула и склонили в почтительном поклоне.

– Сын Черной Воды, Майрон, второй этого имени, почтительно приветствует владыку Исполненных Покоя.

– Пусть Луна осветит твой путь, Майрон Блэкуотер. Позволишь присоединиться к твоей трапезе?

Отрицательного ответа не подразумевалось.

– Почту за честь, владыка.

Невысокий, полноватый мужчина, идеально подходивший под типаж классического английского джентльмена, чуть улыбнулся в седеющие усы:

– Нет нужды в старом титуловании. Меня зовут Гораций Калм, так и обращайся.

– Благодарю, лорд Калм.

Сознание стремительно просчитывало варианты, окунувшись в безмятежность транса. Потом за ускорение мышления придется расплачиваться головной болью, рано мне использовать подобные техники, но сейчас выбора нет. Добродушной внешностью пусть обманываются другие – густая чернота в ауре собеседника четко показывала, кто сидит передо мной. Маг, прошедший путь своего Дома до конца. Боец, каким не был дед и никогда не станет Лотарь. Интриган, разбирающийся в легчайших побуждениях человеческой души.

Владыка.

Его визит не случаен. Маги вообще слабо верят в случайность, что уж говорить про персон такого уровня. Наша встреча спланирована? Едва ли. Воздействовать на представителя Священного Дома через вероятности запредельно сложно, тот же Хремет бы заметил. Немагического воздействия вроде бы не было. Я мысленно пробежался по логическим цепочкам и ключевым узлам последней недели и пришел к выводу, что решение посетить Лондон было моим и только моим.

Скорее всего, лорд Калм заметил меня здесь и решил подойти, пообщаться. Энергетику Черной Воды он помнит – в конце концов, Исполненные Покоя принадлежали к числу тех, кто раскатал нас в тонкий блин двести лет назад. Вполне возможно, что он принимал активное участие в тех событиях. Поэтому вопрос следует сформулировать немного иначе: он подошел с конкретной целью или ему просто стало любопытно?

– И то, и другое, – закончив диктовать заказ, мужчина повернулся ко мне. – Раз уж твой Дом решил прервать затворничество, имеет смысл познакомиться и понять, чего вы хотите. На что претендуете, к какой группировке примкнете и тому подобное. Ну и, разумеется, мне стало интересно.

Я проверил – ментальные щиты целы. Даже не шелохнулись. Мысли он не читал.

– У меня нет каких-либо планов, милорд. Я просто хотел посмотреть на Чародейный квартал.

– Наличие или отсутствие конкретных целей роли не играет. У Блэкуотеров есть место в Совете, перед вами открываются некоторые двери, закрытые для остальных, вы способны проводить уникальные ритуалы и поставлять не менее уникальные материалы. Иными словами, с точки зрения существующих группировок, вы представляете ценный ресурс, который желательно привлечь на свою сторону или, самое меньшее, не включить в число врагов. Что же касается «просто хотел посмотреть» – ни твой отец, ни дед, ни прадед такого желания не выражали. Согласись, есть о чем подумать.

– Не хотелось влезать в ненужные мне игры.

– Тогда тебе следовало родиться в другой семье.

Отпустив это едкое и необычайно точное замечание, лорд Калм добродушно усмехнулся. Будто подначивал на спор.

– Со всем уважением, милорд, должен заметить, что вы заставили меня задуматься о переезде за океан.

– Там ты будешь чужим. К тому же, для тебя Америка значительно опаснее Англии – здесь Блэкуотеров знают и опасаются трогать.

– Довольно странно слышать это от вас, милорд, – не удержался от замечания я.

– У наших Домов долгая общая история. Не стоит забывать её из-за одного неприятного инцидента.

Инцидента, ха! Интересно, что бы ты говорил, окажись тогда Калмы на месте проигравших. Возмущение получилось вялым, еле вздрогнувшим под влиянием транса, да оно и к лучшему. Мысли он читать не может, не пробьется сквозь артефактную защиту, а вот эмоциональный фон учуять вполне способен.

– Ты задумывался о поступлении в Олдоакс? – сменил тему лорд.

– Ходят упорные слухи, что за последние пятьдесят лет уровень даваемого там образования значительно упал, милорд. Не вижу смысла.

– Школа изначально создавалась с двумя целями. Площадка для взаимодействия членов Священных Домов и учеба для всех остальных. С нашей точки зрения, свою задачу она выполняет.

Под «нашими» в данном случае подразумевались Исполненные Покоя, Кровавая Ярость, Белый Хлад и прочие английские Дома. Звучит логично. Учить людей и похожих на них тварей, несущих в своих жилах кровь иномировых богов, следует по-разному.

– Возможно, года через три я обсужу эту тему с родственниками.

– Да, мне же сообщили о смерти леди Лаврентии. Прими мои соболезнования и да будет милостив к ней незримый путь.

– Да упокоится её душа. Благодарю, лорд Калм.

– Терять близких всегда тяжело, – кажется, искренне вздохнул тот. – По крайней мере, мы знаем, что смерть – не конец. Людям приходится просто верить. Как здоровье Ксантиппы?

– Она благополучна.

И слегка безумна, но этого я не скажу.

– Приятно слышать. Она отвечает отказом на приглашения, но, надеюсь, в будущем это изменится. Мир меняется, Майрон, теперь невозможно сидеть в глубинке и не обращать внимания на события, происходящие за воротами поместья. Раньше путешествовать в Азию или Африку осмеливались только сильные маги, да и то, – он неопределенно пошевелил пальцами. – Не стоило. Сейчас это могут позволить себе многие обычные люди. Когда я родился, никто не считал знахарей достойными внимания родовых магов, а теперь по всей стране строят специальные школы для их обучения. По морю плавают корабли из металла, чадящие нефтяным дымом. Жить так, как жили предки, не получится, Майрон.

Хорошая речь. Правильные слова, правильно подобранная интонация. На ребенка бы подействовала, заронив семя сомнений и заставив искать новой встречи, чтобы получить ответы на возникающие вопросы. Вот только я, несмотря на внешность, не ребенок. Да, мир меняется. Люди остаются прежними.

Обслуга кафе побила все рекорды скорости, приготовив еду за считанные минуты. Меня они могли не узнать, но символику на одежде лорда опознали мгновенно. Калмы хорошо известны талантами в работе с землей и созданием высших зелий, им принадлежит множество шахт и алхимических производств, лорд Калм заседает в Совете и традиционно является главой строительного департамента Министерства. Собственно, во главе всех департаментов стоят представители Домов либо назначенцы Короны.

От меня, похоже, и в самом деле ничего не требовалось. Лорд с мастерством опытного царедворца направлял разговор ни о чем, высказывая простенькие на первый взгляд мысли и с явным вниманием выслушивая мои скупые ответы. Попутно он умудрялся с видимым наслаждением поглощать прекрасный обед, на практике показывая мастер-класс совмещения приятного с полезным.

– Что ж, Майрон, – Калм отставил чашку и промокнул роскошные усы белоснежным платком. – Обеденный перерыв заканчивается, мне не стоит оставлять подчиненных без должного пригляда. Рад знакомству, действительно рад.

– Ваше внимание – великая честь для меня, владыка.

– Оставь это, – отмахнулся он с довольным прищуром. – Ты произвел хорошее первое впечатление, не порти его грубой лестью. По-настоящему хорошее. Поэтому если вдруг тебе понадобится добрый совет от опытного человека, можешь написать мне. Будь уверен, я с радостью отвечу на любые вопросы.

– Благодарю, милорд, при необходимости с радостью воспользуюсь столь щедрым предложением.

Вынырнуть из транса я осмелился только после того, как уверился, что Калм ушел. То есть я понимал, что он, при желании, может стоять у меня за спиной и тихо хихикать, или с равным успехом владыка воздействовал на меня во время нашей беседы. Но нельзя же превращаться в абсолютного параноика? И в то же время дать себе возможность успокоиться тоже надо? Поэтому прошедшая пара минут наблюдений за дверью, за которой скрылась спина лорда, стала чем-то вроде компромисса двух противоположных побуждений.

Острый укол боли заставил рефлекторно схватиться за виски. Перенапрягся… Так, к черту. Хватит на сегодня. Обдумывать буду потом. Сейчас – домой.

– Счет, пожалуйста!

Глава 7

Снова Перекресток. Я всё-таки не придумал ничего лучше, кроме как обратиться к Глену.

Неприятная ситуация сразу по нескольким причинам. Во-первых, из мелких услуг свиваются крепкие канаты долгов, а должником я быть не люблю. Да и мелочью поиск врача с весьма специфическими навыками не назовешь. Во-вторых, лишнее напоминание о моей несостоятельности – у меня есть всего один потенциальный источник информации. Конечно, на Перекрестке живут и другие личности, не менее информированные, но им доверять нельзя. Не в данном вопросе. Потому что, в-третьих, к Мередит не стоит подпускать кого попало.

О её рождении, конечно же, знали – Лотарь проболтался собутыльникам.

До определенной степени я Глену доверяю. Он человек старой закалки, ему важна своя репутация и он живет по достаточно жестким принципам. Может хитрить, если надо, но при возможности предпочтет уколу кинжала удар топором. Кроме того, я примерно понимаю, чего Глен хочет и какие силы представляет, поэтому не думаю, что рекомендованный им человек захочет сестре навредить.

Хорошо ещё, что искать приходится только целителя. Кормилица не нужна, козье молоко с добавкой единорожьего даже лучше человеческого, а нянька не потребуется ещё года два. Понятия не имею, как стану убеждать Ксантиппу подпустить к внучке постороннего. Бабка наверняка считает, что справится сама и лучше всех. Меня заранее пугает, кем она воспитает сестру, если не вмешаться.

Для завтрака уже поздно, для обеда ещё рано. Народу в «Клевере» немного и с его обслуживанием прекрасно справляется единственная официантка.

– Мария, где Глен?

– Принимает товар, юный лорд. Позвать?

– Нет, пусть закончит свои дела. И, пожалуй, проводи меня в кабинет – сегодня посижу в тишине.

Ожидая заказа, раздумывал об обращениях. В данный момент формальным главой Дома Черной Воды числится Лотарь. Пусть Ксантиппа гоняет его в хвост и гриву, её статус в нашей иерархии ограничен властью над внутренними делами, и чтобы изменить это, ей пришлось бы приложить значительные усилия. Дури ей хватит, силы и мастерства – нет. В то же время, сам Лотарь прошел минимум испытаний и, фактически, со строгой точки зрения является не более чем полноправным взрослым мужчиной. Кольцо наследника село на его палец только потому, что никого достойнее среди носителей крови в тот момент не нашлось.

Поэтому в глазах окружающих Лотарь «лорд Блэкуотер», а я, его наследник, «мистер Блэкуотер». Так ко мне и обращаются.

Однако что Глен, что, следом, его подчиненные, или некоторые другие обитатели Перекрестка, вскоре после знакомства начали называть меня «юным лордом». В чем-то лесть, в куда большей степени – намёк. К титулу главы Черной Воды здесь относятся с уважением и тот факт, что сейчас он принадлежит недостойному, многих раздражает.

И что? И ничего. Ближайшие лет семь – ничего.

После деликатного стука в дверь просочился Глен. Всегда удивлялся, как такая туша умудряется настолько грациозно двигаться. Да и разжирел он, если подумать, очень правильно, прикрывая пластами жира уязвимые органы. Балуется метаморфизмом или естественный процесс?

Правой лапищей хозяин трактира нес поднос с моим заказом.

– Мария сказала, вы спрашивали обо мне, юный лорд? – поинтересовался он, расставляя тарелки по столу.

– Да. Мне нужен совет или консультация по одному вопросу, и я рассчитываю на твою помощь.

Маленькие глазки стрельнули в мою сторону, чтобы тут же вернуться к сервировке.

– Конечно, юный лорд. Если только это будет в моих силах.

– Ты, вероятно, знаешь, что, хотя моя мать умерла, ребенок выжил. Девочка. – Глен почтительно склонил голову, подтверждая. – Подозреваю, из-за обстоятельств рождения у неё даже больше проблем со здоровьем, чем у любого иного представителя нашего рода. Леди Ксантиппа делает всё возможное, однако её усилий может оказаться недостаточно. Нам нужен врач. Целитель, прежде работавший с выходцами из Священных Домов. На Перекрестке найдется такой?

Бармен задумался, затем осторожно кивнул.

– Целителей много, среди них есть и те, кто прикасался к серебряной крови. Но тех, кому можно доверить дитя… Надо подумать.

Ребенок, несущий наследие Старейших – лакомый кусок. Не просто так маги увешивают детей артефактами, словно новогоднюю елку игрушками. Нам придётся допустить незнакомого человека в святая святых, и никакие клятвы не помешают ему навредить Мерри, если он того захочет.

– Буду благодарен, Глен.

О цене за услугу не было сказано ни слова. Посмотрим по результату.

Поев, посидел немного, размышляя о том о сем и, оставив на столе целый фунт (чаевые и своеобразный задаток), покинул «Клевер». Сегодня надо посетить ещё одно место. Посыльная птица принесла письмо с сообщением, что нанятый мной работник вернулся в город и готов отчитаться, так что зайду, послушаю.

Мой путь лежал в Суконный поселок. География Перекрестка проста – центральная часть, так называемый Рынок, окруженный восемью относительно самостоятельными частями, всё это расположено в круге с диаметром примерно мили четыре. У каждой части есть свое самоуправление и свой староста, который входит в Совет. От Рынка в Совете четверо. Глава магов, отвечающий за стабильность Перекрестка, капитан стражи, директор администрации, в чьём ведении находятся вопросы вроде выделения площадей под торговые лавки или вывоз мусора, и ответственный за «общественные места». Последнюю должность занимает Глен, надзирающий за несколькими кабаками, церковью, зданием ратуши и кое-чем ещё. Традиционно директор администрации становится мэром, хотя случались исключения.

Суконный поселок, если стоять в центре лицом к северному выходу, расположен за спиной справа и считается сравнительно приличным местом. Не трущобы вроде Попрошайки, но и не респектабельные Белые Стены – так, нижний диапазон среднего уровня. Живут здесь немногие. Жить в свернутом пространстве вообще не особо полезно для здоровья, надо хотя бы изредка на солнышко и свежий воздух выбираться, поэтому все нормальные люди и нелюди на Перекрестке только работают. Исключения, конечно, есть, все они связаны с денежными трудностями или проблемами с законом. Или и с тем, и с другим.

В целом, здесь безопасно. В стражу берут сильных бойцов, да и народ вежливый – никогда не угадаешь, на что способен обычный продавец. Посещать не стоит только Попрошайку, вот уж где настоящая клоака с совершенно невменяемой публикой.

Со мной здоровались. Успел за два года примелькаться – у кого-то что-то покупал, с кем-то торговал травами. Символика на одежде, опять же, узнаваемая, да и сами шмотки стоят дорого, поневоле цепляют взгляд. Речь, конечно, о знающих людях, но не знающих на Перекрестке нет.

Кстати, по поводу трав. Надо бы зайти к Куперу, сдать ему очередную партию, и в целом решить, что делать дальше. Образно выражаясь, определиться, в каком направлении развиваться – то ли самому зелья варить и сдавать на реализацию, то ли уходить глубже в лес возле поместья. Последнее связано с риском. Неизвестно, какие существа поселились за гнездом радужных гекконов и на что они способны. В то же время, Финехас меня… Однажды он обмолвился, что из меня, возможно, выйдет толк, что по его меркам серьёзная похвала.

Нужная мне личность появлялась в Суконном довольно часто и успела заработать приличную репутацию, что с её происхождение весьма непросто. Вернее, его происхождением. Вильям Браун, в прошлом кожевенник, ныне – пробужденный лунный страж из храма Трехрогого. Говоря человеческим языком, оборотень из финикийской линии, рожденный не в стае.

Тут требуется небольшое пояснение. Те, кого люди называют оборотнями, делятся на две большие группы – получившие второй облик в результате проклятий, мутаций или магических экспериментов, и сотворенные Старейшими для своих целей. Для службы Дому, как испанская линия, или защиты определенного места, вроде тех же финикийцев. Вот как раз вторых, все линии, и называли лунными стражами. За прошедшие века много чего произошло, кровь стражей успешно передалась обычным людям, засыпала, спала, совершенно неожиданно пробуждалась в отдаленных потомках. Вильям как раз и был таким, в одну из ночей внезапно перевоплотившимся в нечто волкоподобное. Повезло, что не убил никого.

Его родители, чрезвычайно религиозные люди, от него отреклись. К чести парня, он не сломался – пришел на Перекресток, сначала перебивался мелким заработком, попутно пытаясь разобраться, кто он теперь есть, постепенно осваивался и учился. Мне про него рассказала Дана, которая услышала о Вильяме от общих знакомых. Традиционно Блэкуотеры связаны с разного рода нелюдью, и разносчица предположила, что мне будет интересно появление лунного. Правильно предположила. С тех пор, как вожаки увели стаи в Канаду, наставляют и присматривают за пробужденными два Дома, мы и Серебряных Листьев. Ну, а раз я его первым заметил, то мне и напрягаться.

При виде меня Браун быстро свернул разговор с мужичком невзрачного вида.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер.

– Здравствуй, Вильям. Выглядишь потрепанным.

Парень, точнее, молодой мужчина поморщился.

– Да я слегка увлекся, пока вокруг того места ходил.

– Отойдем в сторону, – прервал его я.

Особой секретности в разговоре нет, просто не обо всех вещах следует говорить во всеуслышание. Расположение и текущее состояние заброшенного поместья нашего рода как раз из таких. Поместье раздолбали во время печальных событий семнадцатого века, тогда же погибли хозяева, на землю легло проклятье. С тех пор, насколько мне известно, внутри никто не бывал. Конкретных планов насчет этих владений у меня нет (откуда бы им взяться?), но с прицелом на будущее я послал Вильяма с наказом пробежать по округе, посмотреть, поговорить с людьми и в целом узнать обстановку.

Чем чаще использую «полог», тем проще его создавать. Ещё немного, и перейду на более сложные заклинания.

– Теперь рассказывай.

– Это, – откашлялся Браун, – как вы и сказали, отправился я в Девон, нашел этот Уайторкс. Народец там не особо приветливый, но я в пабе посидел, с местными поговорил. После пары пинт темного у всех языки развязываются. Про поместье они знают и туда не ходят, потому как люди пропадают, да и просто страшно рядом очень. Ну, насчет страшного понятно, там отвращающих чар накручено немеряно, а вот насчет пропаж, сдается мне, врут. Я поспрашивал насчет конкретных имен, так когда вспоминать стали, то выяснилось, что один утонул, другой в Лондон сбежал, третий в соседнее графство на заработки подался.

– То есть чары работают.

– Похоже на то, мистер Блэкуотер! Я ведь потом сам пошел посмотреть, что да как. Первый-то слой простенький, его министерские, похоже, ставили и время от времени обновляют. Вот что дальше накручено, я не понял, – вздохнул парень. – Сначала жутью шарахнуло, потом непонятная трава чуть соком едким не заплевала, куртку теперича ремонтировать надобно. С другой стороны зайти попробовал, смотрю, там из земли будто человек вылазит и на меня смотрит. Ну, я не стал дожидаться, пока он совсем вылезет, и свалил.

– Как человек выглядел?

– Это, – снова почесал в затылке Браун. – Да будто кукла нелепая, большая и каменная.

Скорее всего, примитивный элементаль земли или остатки конструкта для создания голема. Впрочем, сейчас это не важно, главное я выяснил. Министерство за поместьем присматривает. Наверняка остатки атакующих ритуалов и защитных чар образовали внутри совершенно безумный коктейль, с которым неясно, что делать и как справиться. Поэтому обнесли опасное место символической оградкой, повесили табличку «не влезай – убьёт» и на том успокоились. Так, проверяют время от времени, не пытаясь сунуться внутрь.

Интересно, нападавшие успели обшмонать дом? По идее, после смерти хозяев особо времени на мародерку у них не было.

– Каков размер огражденной земли? Ты ведь обошел вокруг?

– За час неспешным шагом управился, – прикинул Вильям. – Я бы, мистер Блэкуотер, и быстрее мог, да только там в одном месте топь и от неё нехорошим веет. Чары там прохудились, так что, глядишь, не всё врут деревенские. Вдруг заманило кого?

Может, и заманило.

– Хорошо, – я передал ему мешочек с десятком фунтов. Всё-таки он рисковал. – Я доволен. Пока для тебя работы нет, но если что появится, пришлю вестника.

– Вот спасибо! Дай Бог вам здоровья, мистер Блэкуотер!

– Старейшие, Вильям, – невольно усмехнулся я. – У нас не боги, у нас Старейшие. Привыкай.

Общество магов, как уже говорил, в значительной мере кастовое. Кастовость в целом характерна для Британии, не как в Индии, но социальные рамки тоже довольно жесткие. Значение имеет то, как ты говоришь, во что одеваешься, где и чем обедаешь, какие развлечения предпочитаешь. Все эти маркеры очень важны. Поэтому, если Вильям хочет стать в магическом мире своим, ему придётся избавиться от части старых привычек и обрести новые.

Структура чародейного общества в чём-то напоминает пирамиду. На самом верху представители Священных Домов, ниже стоят влиятельные магические семьи (там своя иерархия, как правило, чем древнее род, тем знатнее), ещё ниже семьи без вассалов, особых навыков или просто истории. В самом низу маги первого-второго поколений, знахари или слабосилки. Ещё есть нелюдь, есть изгнанники из своих родов, есть дети, рожденные без дара, хотя их родители обладают способностями. Каждый случай имеет смысл рассматривать отдельно, но в целом – происхождение определяет судьбу.

Глава 8

Сначала нижнее белье. Длинные штаны из шерсти наших коз пополам с единорожьей и c рунной вышивкой, направленной на укрепление здоровья. Точно такая же рубаха. Верхняя одежда – штаны из кожи мантикоры, сорочка из волшебного льна, жилетка из кожи дракона. На ноги портянки, тоже льняные, никаких носков! Крепкие сапоги почти до колена снова из драконьей кожи, укрепленные костяными вставками по боку. Наборный пояс, широкий и фонящий магией так, что первое время зубы сводило. Сверху накинуть плащ, короткий, до середины бедра, тяжелее и крепче того, что я ношу в обычное время. Сверху надеть шапку, больше напоминающую вычурный подшлемник.

Зелья. Бинты. Запас еды. Амулеты. Нож на пояс. Копье с древком высотой до виска, с широким, тускло блестящим кровавыми отблесками наконечником. Перчатки.

Я иду на Изнанку.

На Лотаря надеяться бессмысленно, а учиться ходить по Изнанке надо. Там источники силы и могущества, знания и материальные ценности, обиталища мистических существ и врата, ведущие в мир Старейших. Для членов Священных Домов Изнанка смертельно опасна, для людей… У сильнейших из магов есть некоторый шанс выжить.

До тех пор, пока не придет буря, география земель вокруг поместья стабильна. Я примерно знаю, где пасутся единороги, и хочу побродить неподалеку от них. Отношения у нас нормальные, надеюсь, в случае чего от помощи они не откажут.

По мере углубления в лес шаг непроизвольно становился короче и тише. Само собой получается – практически все обитатели поместья, и живые и не очень, постарались, рассказывая страшные байки о участи тех, кто был неосторожен. Я уже оставил позади территорию гекконов, обменявшись вежливыми кивками с их стражником, и вступил в незнакомые места. На этом участке леса мне бывать ещё не доводилось.

Очень медленно. Очень осторожно.

Деревья здесь псевдоразумны, во всяком случае, причиненную им боль запоминают и могут отомстить спустя года. Облик у них разный, хотя внешнее сходство с дубами или там березами сохраняется. Только внешнее – у простых деревьев ветки сами по себе не шевелятся и на обидчиков не нападают. С кустарниками ещё веселее, потому что многие из них не брезгуют мясом и периодически выкапываются из земли, чтобы перебраться на новое место. К счастью, они боятся огня.

Нежелание суетиться принесло первые плоды. Осмотревшись в последний раз, я присел возле невзрачного кустика, при моём приближении стыдливо закрывшегося листьями. Не обижайся, малыш, но парочку листьев я заберу. Оп! Струйка кислоты вылетела из внезапно распахнувшегося бутона, чтобы бессильно расплескаться по предусмотрительно подставленному рукаву. Пока серебряник тусклый собирался с силами, я выхватил пустой флакон и нацепил его на бутон, так, что следующая струйка почти целиком оказалась пойманной. Удачно вышло. Содержимое подобного флакончика на Перекрестке можно продать фунтов за двадцать, но я, пожалуй, сам попробую сварить что-нибудь. Давно пора заняться более сложными зельями.

Я ещё дважды убирал в сумку полезные находки, когда на очередном шаге инстинкт словно толкнул ладонью в грудь, заставляя остановиться. Странное чувство – стоп, дальше нельзя. Причем сколько бы я ни вслушивался, напрягая все доступные органы чувств, никакой опасности не заметил. По субъективным ощущениям простоял неподвижно минут десять. Потом вспомнил, как ещё в прошлой жизни прочитал в детективчике методику обыска (странные мысли, вылезающие в странные моменты, иногда полезны), разбил пространство перед собой на секторы и принялся тщательно изучать один за другим.

Взгляд споткнулся на тоненькой паутинке на уровне колен. Всмотревшись внимательнее, я с трудом подавил желание попятиться – не факт, что штаны меня бы уберегли. Паутина серповика разрезает брусок стали, словно масло. В двенадцатом веке Гвилим Блэкуотер погиб на глазах братьев, не заметив тончайшую нить и напоровшись на неё шеей. Счастье великое, что серповики живут поодиночке и много паутины не производят. Способ охоты у них такой: прикрепить нитку на дороге, дождаться, пока в ловушку не попадется относительно крупное животное, и пировать неделями.

Всегда буду доверять своим инстинктам. Всегда.

Я порылся в сумке и достал оттуда флакон с широким горлом. Посмотрел по бокам тропы, проверил места крепления паутины к деревьям. Как и ожидалось, паук сидел возле одного из них, положив лапки на нить. Отслеживал вибрации. Не помню, есть у него яд или нет, поэтому на перчатки не надеялся и смахнул серповика во флакон с помощью ножа, быстро запечатав пробку. Затем, немного подумав, собрал паутину, намотав её на кусочек серебра. Пригодится.

Остаток времени по лесу ходил схожим образом. Короткими шагами. Пристально вглядываясь в округу. Возможно, поэтому больше никаких неприятностей не встретил, зато добыл несколько полезных находок, в числе которых оказался небольшой череп неведомого животного. Не знаю, кому он раньше принадлежал, но раз черепушка целая, есть шанс пробудить его дух и поставить себе на службу. Может, сам займусь, или продам кому-нибудь.

Даже странно как-то. Готовился, волновался, потом в самом лесу – дичайшее напряжение, от пота одежда промокла. А ведь недалеко от поместья отходил, если вдуматься. И не так уж и надолго.

Вот в таком, философски-просветленном состоянии, я напоролся на Ксантиппу.

– Где ты был? – требовательным тоном сходу спросила бабка.

Похоже, снова ухудшение. К счастью, я уже научился с ней разговаривать в подобные моменты.

– В лесу. Учился охотиться.

– Охотился? – она несколько раз кивнула. – Хорошо. Хорошо. Твои дед и прадед были великими охотниками. Учись, и станешь как они.

Да не дай Старейшие! Срочно переводить тему, или она на час на уши присядет.

– Как там Мерри?

– Она ещё маленькая, – поджала губы бабка. – Ест, спит, пробует держать голову. Не переживай о ней.

Сестру из моей комнаты забрали и перенесли на женскую половину вскоре после похорон. Особой разницы нет, потому что в основном ребенком занимаются лары, ну и Ксантиппа положенные ритуалы проводит. В то же время, мне было бы спокойнее, находись Мерри рядом, под моим личным присмотром.

Ей всего два месяца, вроде, рано головку держать? Хотя такие как мы физически развиваются быстрее.

– Где твой отец?

– На Перекрестке, пьянствует, – с охотой сдал я Лотаря.

– Говори почтительнее, мальчишка! Он – глава рода!

– Просто ответил на вопрос. Могу идти? У меня занятия с владыкой.

– Не заставляй его ждать!

Вот и пообщались. Каждый раз – как по минному полю…

Прежде, чем пройти в ритуальный зал, следовало привести себя в порядок. Баня в поместье замечательная, построенная по римским образцам и позднее с фантазией улучшенная. Раз в месяц я позволяю себе расслабиться и посидеть подольше, сбросить нервное напряжение. Сейчас меня ждал урок у старого вздорного призрака, поэтому я быстро разделся в аподитериуме, минут пять посидел в тепидариуме, через каллидариум проскочил в лакониум, где просидел минут десять в сухом пару, и напоследок окунулся в бассейн с теплой водой. Отвечающий за бани лар, чувствуя, что сегодня посетитель не настроен на массаж и прочие процедуры, удалился, фоня расстройством. Смысл своей жизни лары видят в заботе о членах рода и жутко обижаются, когда понимают, что их помощь не нужна. Слава Старейшим, обида быстро проходит.

Хремет уже находился в библиотеке. Он не может отходить далеко от гранитной плиты, служащей носителем матрицы его сознания, зато саму плиту перемещает, как хочет. Зачарована она на совесть, так что случайно повредить её невозможно. Вот и летает дух по всему поместью, иногда вмешиваясь не в свои дела, портя окружающим настроение и ворча о ничтожных потомках, похеривших величие Дома.

Не сказать, что он не прав.

– Что ты приволок?

– Сходил в лес, владыка. Хотел показать пару находок.

Чем приятно общение с Хреметом, так это возможностью говорить вслух. Изнанка, конечно, всё равно реагирует, но старикан даже в виде огрызка настолько могущественен, что гасит колебания.

– Мусор, – выдал оценку призрак. – Хотя кое-что можно использовать. Ты помнишь, что тебе скоро проводить первый обряд?

– Мне всего семь, до одиннадцати ещё четыре года? – удивился я.

– Ты хочешь сказать, что теперь служение покровительнице начинается с одиннадцати? – медленно спросил Хремет. – Собачья моча!

Пока старик ругался, я думал, сколько ещё открытий чудных ждет его в нашем времени. Он уже два года как пробудился, а до сих пор приходит в шок и ярость от современных обычаев.

Наконец Хремет успокоился. Жаль – матерился он виртуозно.

– Мне плевать, что там думают в других Домах, я буду воспитывать тебя так, как воспитывал своих сыновей! Ты станешь сильным или с честью умрешь, пытаясь!

Очень оптимистично это прозвучало.

– Вы поэтому даёте много упражнений на концентрацию?

– Да. Сила в обрядах не важна, значение имеет только способность удержать имя демона.

– Так, может, больше заниматься менталистикой?

– Нельзя, – с явным сожалением мотнул головой призрак. – Есть риск потерять эмоции, превратиться в ничего не желающего равнодушного болванчика. Загляни в склеп, там четверо таких сидят.

– Поверю вам на слово, владыка.

За язвительность немедленно прилетел подзатыльник.

– Молчать! Почему не на площадке?

Тонкие воздействия на материальный мир тренируются с помощью песка. Поднять одну песчинку, удержать её в воздухе, следом вторую, третью, десятую. Построить фигуру. Занятие муторное, требующее концентрации и умения сосредотачиваться на простых вещах, быстро надоедает и быстро выматывает. Оно не сложное, нет – именно выматывающее. И требующее немалого терпения.

Поэтому в тот день о намерениях старика провести меня через первую инициацию я не размышлял. Не до того было.

Глен не подвел, и уже спустя двое суток представил на рассмотрение три кандидатуры потенциальных целителей. Вернее, формально целителями считались двое, ещё один в Гильдии не состоял и официально не практиковал, хотя образование имел профильное.

– Он малефик, – рассказывал о кандидате бармен, сидя рядом за столом и периодически поглядывая на бумажку с пометками. – В черноте хорошо разбирается. Ну и медик хороший, для его профессии положено.

– Опытный?

– На Перекрестке лет сто практикует, до того жил в Италии.

– Он связан со Священными Домами?

– Вроде бы имел дела с Белым Хладом, но это не точно. О таких вещах молчат, юный лорд.

В ответ на его сентенцию ничего, кроме как кивнуть, не оставалось. Действительно, Дома не любят публичности. О внутренних делах стараются не распространяться, особенно если речь идет о проклятьях на ком-то из представителей, то есть вопрос касается безопасности.

То, что кандидат – малефик или, по современной терминологии, проклятолог, скорее плохо, чем хорошо. Мерри требуется лечить не только от проклятий, зуб даю, от всякого рода мутаций и врожденных болезней она тоже страдает. Специалист широкого профиля в данном случае предпочтительнее. Также большим недостатком является связь с Домом Белого Хлада, с которым у нас традиционно отношения колеблются на грани вражды. В смысле, раньше колебались, пока Блэкуотеры не закуклились в поместье. Но никаких гарантий, что старые обиды не всплывут в самый неприятный момент, никто не даст.

Да и просто не стоит допускать к ребенку человека, возможно, связанного с другим Домом.

– Что по двум другим?

– Первый, Бернар Вулф, состоит в Гильдии и давно у нас практикует. Очень опытный. У него клиника в Белых Стенах. Работает хорошо, берет дорого. Много учеников, кое-кто уже сам мастер, ну и в целом слава идет добрая. – Огладил бороду Глен. Рассказывал он медленно, обстоятельно, размеренным тоном. – Второй, Питер Синклер, у нас недавно. Раньше работал в Палатах Мидаха, но ушел оттуда после какого-то скандала. Независимый больно, вот и выперли. Он спрашивал про Блэкуотеров, когда здесь только появился, похоже, ему что-то от вас надо.

– Что именно? Никаких предположений?

– Я слышал, юный лорд, у Синклера сын болен. Только не знаю, чем.

С Вульфом всё просто и понятно – мастер-целитель, живущий на Перекрестке и обладающий всеми требуемыми качествами. Я тоже про него слышал. Опытный, молчаливый, достаточно сильный, чтобы оставаться нейтральным. Наверняка единственным его недостатком является цена услуг. Значит, с великим сожалением отметаем, потому что лично у меня денег нет, бабка не даст, а в долги влезать нельзя.

Синклер, Синклер…

– Он из бирмингемских Синклеров или однофамилец?

– Да, юный лорд, из тех самых.

То есть выходец из очень старого рода, в последнее время растерявшего деньги, владения, влияние, но не знания. Многие Синклеры становились врачами, да и Глен за него ручается, то есть квалификацию можно считать подходящей. И не сумел вылечить собственного ребенка? Бывает. Сходу готов назвать пару ситуаций, когда обычная магия бессильна и требуется помощь жреца. Причем не абы какого, а принадлежащего к определенному Священному Дому, потому что каждый Дом владеет собственным инструментарием и не всегда специализации перекрываются.

Вполне возможно, что парень подхватил нечто, справиться с чем может только Черная Вода.

– Думаю, что готов с ним встретиться. Как это лучше организовать?

– Если вам будет угодно, юный лорд, я готов предоставить отдельный кабинет. Просто назначьте время, и я отправлю вестника.

– В самом деле, – усмехнулся я. Нормальный лорд даже не задумался бы о том, что может доставить неудобство кому-то, стоящему ниже на социальной лестнице. – В таком случае, завтра, здесь, в два пополудни.

В современной Британии у высших кругов принято поздно просыпаться и поздно ложиться спать. Мы, Блэкуотеры, с подозрением относимся к новомодным веяниям, которым жалкой сотни лет не исполнилось, и живем по старому обычаю. То есть время до полудня посвящено делам, вторая половина дня предназначена для второстепенных занятий. Для меня делами считаются занятия у Финехаса или Хремета, также обязательно посещение вечерней тренировки и ужина. Получается, что примерно с двенадцати до семи я свободен.

Более чем достаточно времени, чтобы оценить человека.

Глен ушел, я допивал чай и думал, что возвращаться домой не хочется. Может, сходить к Кристи, слегка подпортить им настроение?

О взаимоотношениях потомков Старейших, обычных магов и представителей высшего класса говорить можно долго. Ситуация очень сложна и изобилует сотнями нюансов. Среди аристократов и верхней страты среднего класса много травников, полноценно колдовать не способных, зато способных использовать артефакты и обладающих минимальными силами. Главам многих магических родов принадлежат титулы – правда, их права ограничены и заседающий в Совете Мудрых глава ковена не имеет права заседать в Палате Лордов. За века все перероднились со всеми, связаны друг с другом сложными обязательствами, деловыми или вассальными, также на отношения влияют принадлежность к политическим группировкам, их вес, хотелки короны, мнение церкви, междоусобная вражда и другие факторы.

И, конечно же, есть Незримая Власть, не позволяющая Священным Домам править народами. Воля наших прародителей действует неясным образом, криво, косо, но действует неизбежно.

Так вот, семья Кристи, наши соседи. Бывшие джентри, ставшие баронетами и чрезвычайно этим гордящиеся. Вероятно, на почве возросшего ЧСВ дед или прадед нынешнего хозяина поместья, Томаса Кристи, пришел к моему деду и хамским тоном начал чего-то требовать. То ли кусок земли продать, то ли наколдовать чего, не важно. Идиотизм феноменальный. Для начала Корнелий отходил его тростью, но убивать не стал – показалось мало. За оскорбление он наложил на весь род хитровывернутое проклятье, в последний момент мешающее достижению цели. Например, хочет кто-то из Кристи принять участие в торговле колониальными товарами. Нашел подходящий проект, договорился с нужными людьми, оформил все лицензии… И у берегов Британии корабль, везущий груз, внезапно тонет, а страховка закончилась за день до катастрофы. Или цены на товар упали, и компания прогорает. Или нечистый на руку партнер отжимает фирму себе.

В личных делах то же самое. Если парень из Кристи хочет жениться на девушке – перед самой свадьбой помолвку разорвут. Или невеста погибнет. Проклятье действует, исходя из желания. Возможно, поэтому наши соседи ещё не разорились, что жажды богатства у них нет и к деньгам они относятся ровно. Других достоинств у них не вижу, потому и не жалею. Очень высокомерная семейка.

Да ну их нахрен – настроение себе портить видом кислых рож. Лучше в кабинете посижу.

Глава 9

Вдох. Выдох. Встреча важна, поэтому снова транс.

При моём появлении сидящий за столом мужчина немедленно встал, приветствуя. Смотрит внимательно, даже в чем-то жадно, но прямой взгляд отводит. И эмоциональный фон слегка приглушен, что косвенно указывает на укрепленные ментальные щиты. В принципе, защищая сознание, он правильно делает – с кем-то вроде Блэкуотеров предосторожность не лишняя.

Внешность достаточно обычная, разве что рост выделяется. Под два метра высотой, худощавый, черноволосый, с нервным живым лицом и длинными пальцами музыканта Питер Синклер привлечет внимание в любой толпе, но второй взгляд на него не бросят. Одет по современной моде; как и любой маг, носит много разных амулетов, осанка прямая… На дурака не похож. Вот, собственно, и всё.

– Мистер Синклер, я полагаю?

– Так и есть, сэр?

– Майрон Черной Воды, второй этого имени, – я указал на кресла, жестом предлагая присесть. – Надеюсь, моё приглашение не спутало никаких ваших планов?

– Нет, я совершенно свободен.

Хорошо держится. Не раболепствует, не дрожит, пытается скрыть легкое удивление от моей внешности и в то же время явно понимает, что внешность в данном случае не значит ничего. Напряжен, руки дрожат. Ха! Да он тоже в трансе, только менее качественном. Правильное решение.

– Прекрасно, – имитирую эмоции и чуть заметно киваю. – Как вы смотрите на то, чтобы опустить обязательную часть с обсуждением погоды, которая на Перекрестке всё равно всегда одинаковая, и сразу перейти к делу?

– Буду только рад, лорд Блэкуотер!

– Мистер Блэкуотер, – поправил я. – Внешним главой семьи является Лотарь.

– Простите. Вероятно, я неверно понял хозяина данного заведения.

– Ничего страшного. Глен – человек старой закалки, вполне естественно, что он предпочитает старое обращение. Кстати, по поводу Глена. Он упоминал, что прежде вы работали в Палатах Мидаха, но были вынуждены покинуть их. Могу я узнать, чем было вызвано это решение?

– Личным конфликтом, – у Синклера чуть дернулась щека. Должно быть, до сих пор испытывает слишком сильные чувства, раз они пробились сквозь наведенную маску. – Мы с главным врачом не сошлись по поводу диагноза одного из пациентов, и он вынудил меня покинуть больницу. Самое забавное, что мой диагноз оказался верен.

– Этого вам, разумеется, не простили, – согласился я. – А на Перекрестке как оказались? Судя по представленным рекомендациям, вас с радостью примут в любой больнице, несмотря на мнение мэтра Фолкнера.

– Я искал помощи в лечении сына.

– Что с ним?

– Он пострадал от двоедушницы.

Мы оба замолчали, он – в каменной неподвижности, фактически озвучив, в чем будет заключаться его просьба; я – окончательно складывая картинку. Мысленно отметил, что изначально ситуацию оценил верно. Каким бы ни был Синклер гениальным медиком, не на том уровне современная медицина, чтобы справляться с последствиями повреждения души. Ему позарез нужна наша помощь.

Кто такие двоедушницы? Существа духовного типа, нечто вроде демонов, только обитающие в реальном мире и со специфическим жизненным циклом. Живут они среди людей. Только если люди рождаются, живут и умирают, то двоедушницы (или двоедушники, пола у них нет, вернее, они однополы) рождаются, живут, умирают и снова рождаются. Воплощенная на практике идея реинкарнации. Я о них многое знаю, одно время даже ошибочно подозревал себя в принадлежности к этому племени. Потом, конечно, убедился, что сходство чисто внешнее.

Чем старше двоедушница, тем она сильнее и опытнее. Причем значение имеет как количество перерождений, так и их качество, то есть срок жизни и изученные навыки. Старая, от пятидесяти жизней и выше, двоедушница вполне способна поспорить даже с кем-то вроде Хремета на пике могущества. К счастью, их немного – набрав определенный уровень силы, они покидают наш мир.

Парадокс заключается в том, что силу эти существа набирают медленно. Намного медленнее, чем знания.

И тут надо сказать, что в плане морали они от людей не сильно отличаются. Живут же среди людей, отсюда и схожесть мышления, не считая некоторых моментов. Вполне естественно, что такую черту человеческого характера, как желание получить всё и сразу, двоедушницы успешно переняли. Жажда халявы вечна и неистребима! За тысячелетия они разработали не один способ подстегнуть собственное развитие, каковые с разной степенью энтузиазма практикуют. Некоторые методики эффективны, некоторые – не особо.

Наиболее эффективным является поглощение чужой души.

Способ запретный. Изменения души всегда относились к темнейшим областям высокого искусства, прикасаться к которым избегали даже члены Священных Домов. Кроме нашего и ещё некоторых. Поэтому очевидно, что, если вдруг находится человек, пострадавший от действий нарушившей закон двоедушницы, за помощью обращаются к Черной Воде. Так что Синклер по правильному адресу пришел.

Вопрос в том, смогу ли я ему помочь? Ребенок же, пусть сознание и взрослое.

– Расскажите подробнее. Что именно произошло с вашим сыном?

– Полгода назад Эдвард начал вести себя странно. Замирал, глядя в одну точку, начал подкашливать, у него появились апатия и лунатизм. Поначалу я не встревожился, но с ростом симптомов решил провести полное обследование и заметил странное изменение внутренних тонких оболочек. Поначалу не понял, в чем дело – никогда не сталкивался с подобным… К счастью, один мой коллега прежде имел дело с двоедушницами и смог определить симптомы, он же посоветовал немедленно сообщить в отдел духовных сущностей при Министерстве, – Синклер поморщился. – Эти «специалисты» пришли к нам домой, провели какой-то ритуал, после чего Эдвард впал в кому. Вроде бы, пытались избавить его от негативных эманаций, так они говорили. С тех пор мой сын лежит дома, ни на что не реагирует, и я даже не знаю, с какой стороны подступиться к проблеме.

Чувствовалось, что признание далось ему тяжело.

– Сколько лет вашему ребенку?

– Пятнадцать, мистер Блэкуотер.

Всё верно, подростки наиболее энергетически выгодны.

– Моменты просветления бывают? Он хотя бы шевелится?

– Иногда он двигает пальцами.

Надо бы сказать спасибо Хремету, заставившему вызубрить толстенный трактат «О тварях незримых», без почерпнутых оттуда знаний я бы сейчас выглядел чрезвычайно бледно. То, что двигательные функции сохранились, это хорошо, а вот то, что парень в сознание не приходит – плохо.

– Мне требуется взглянуть самому. Где вы живете?

– В Лондоне, на углу Лиссон-гроув и Ашмилл-стрит, мистер Блэкуотер.

– Я прибуду завтра, в девять утра. Почему вы не обратились к Испивающим Миражи за помощью?

– У меня не самые лучшие отношения с одним из представителей их Дома, – помедлив, ответил Синклер. – Они запросили цену, которую я не в состоянии заплатить.

Бывает. Священные Дома не имеют права отказать в помощи, зато вполне могут выкатить бешеный ценник, этого закон не запрещает.

– Континентальные Дома?

– Их представители отказываются приезжать в Англию, а я не уверен, что перевозка не повредит сыну, мистер Блэкуотер.

– Не должна, но вы правы – лучше не рисковать.

Пожалуй, больше спрашивать не буду. Да я банально не знаю, какие вопросы задавать! Конечно, о сущностях духовного аспекта, особенно связанных с темными гунами, мне известно больше, чем среднестатистическому исследователю, но эти знания общие, теоретические. Поэтому нужен перерыв, который позволит пообщаться с Хреметом, посидеть в библиотеке и просто понять, на что смотреть. Не говоря уж о том, насколько реально парня вернуть к полноценной жизни.

– Хорошо. Теперь о том, что нужно мне. Два месяца назад у меня родилась сестра, Мередит. Беременность и роды проходили сложно, поэтому вдобавок к нашим родовым особенностям у девочки хватает личных. Мне нужно, чтобы вы исцелили их. Все, что сможете. Такова моя цена. Она устраивает?

– Конечно, мистер Блэкуотер.

– Прекрасно. В таком случае – до завтра, мистер Синклер.

Предсказуемо, тень владыки находилась не в духе. Во всех смыслах.

– Ненавижу мерзких тварей! Волей Старейших им даровано столь многое, однако они жаждут ещё и ещё! Впрочем, – его настроение на глазах улучшилось, – нет худа без добра. Для нас обстоятельства складываются удачно.

Чуйка принялась подавать тревожные сигналы.

– В каком смысле?

– Ты встретил седьмую зиму, в былые времена уже ходил бы в походы на врагов, – издалека начал Хремет. – Печально видеть, как Дом вырождается. Ничтожный слабак Лотарь тянул до одиннадцати, прежде чем впервые возложил дары на алтарь покровительницы, и я узнавал – сейчас так поступают все! Позорище!

Мысленно я отметил, что у старикана есть источники информации о делах в других Домах. У меня нет, а у него – есть. Обидно, хоть и ожидаемо.

– Ты – мой ученик, а значит, пустышкой не станешь, – успокоившись и прекратив ругаться, уведомил меня Хремет. – Готовься сделать первый шаг по лестнице, ведущей в Вечное Небо. Ритуал избавления от остатков двоедушницы проведешь сам.

– Да я понятия не имею, что делать!

– Чего непонятного! – вызверился на меня призрак. – Призвал Того-чьи-руки-лезвия, сказал ему, что делать, подлечил больного жизненной энергией, вознес хвалу покровительнице! Кого я учил! Сопляк!

Полумер предки не признавали.

Обучение в Священных Домах идет параллельно с инициацией, переходом на следующий этап развития мага. Сначала ребенку устанавливают связь с эгрегором рода, укрепляют её в течение нескольких лет, потом, по отмашке старших, он проводит первый личный обряд, обычно призывая благожелательно настроенного духа из числа отмеченных покровителем его Дома. Плавно, медленно, постепенно повышая сложность и энергетическую насыщенность процессов.

Не в нашем случае. Хремет, во-первых, не намерен тянуть четыре года и ждать моего одиннадцатилетия, а во-вторых, предлагает призвать демона. Причем в принципе не понимает, в чем проблема-то. В его времена все так делали.

– Мне силы не хватит.

– Сила тут не нужна, – навис надо мной старик. – Значение имеет только воля. Сумеешь устоять, утвердить свою власть, доказать право приказывать – и демон тебе подчинится. Если же дух твой слаб – слабаки недостойны имени Дома! У нас изгнанников нет!

– Почему ты уверен, что призывать надо именно Того-чьи-руки-лезвия? – вяло сопротивлялся я. – Мы даже насчет двоедушницы не уверены.

– Уверен отец, а раз он целитель, то вряд ли ошибается, – отрезал Хремет. – Если он действительно так хорош, как расписывает. Двоедушница присосалась к его сыну, её спугнули, она вырвалась и сбежала. Повреждения тонкого тела остались. Раз за полгода изменения нет, состояние пациента не улучшается, значит, восстановлению что-то мешает. Или щупальце или, менее вероятно, окуклившаяся личинка. Почему окуклившаяся, юная ты бездарность? Потому, что иначе бы она жрала вовсю. Для тебя в любом случае разницы нет, действуешь одинаково. Призываешь демона, тот вырезает помеху, ты залечиваешь рану – всё, наш долг выполнен. Зови Ксантиппу.

– Зачем?

Оплеуха сбила меня с ног.

– Зови!

Бабка, со всеми её ментальными тараканами, перед Хреметом благоговела. Он был сильным, властным, к людям относился, как к мусору и заботился о Доме, то есть в её представлении вел себя, как истинный владыка. Поэтому прискакала сразу.

И вот тут Хремет показал мастер-класс дипломатии.

Прародительница благоволит Черной Воде! Несмотря на очевидную тупость и слабость нынешнего поколения, из Майрона (может быть) удастся вылепить нечто пристойное. Соответствующее старым понятиям о пристойности, когда и трава была зеленее, и детишки взрослели раньше. Причем, судя по косвенным признакам, так считает не только он, потому что едва лишь Хремет начал задумываться о том, чтобы провести меня через первую инициацию, как судьба подвела подходящего человека.

О случайности речи быть не может – он в случайность не верит.

Посему Ксантиппе надлежит с радостью и должным почтением готовиться к проведению обряда, каковой переведет меня из категории ребенка в категорию совершеннолетнего члена Дома. Будем призывать демона, срок – ближайшее полнолуние.

– Ах да, – словно бы вспомнил старик. – Этот тип, Синклер, он ведь целитель? Прекрасно. Оплатой с него возьмем исцеление Мередит. Воистину, сама прародительница привела к нам ничтожного смертного, дабы послужил он средством возрождения Черной Воды!

Пафосом от его речи несло так, что пробрало даже меня, что уж говорить про бабку с поехавшей крышей.

После того, как окрыленная Ксантиппа ушла – она, похоже, ни на минуту не усомнилась в словах Хремета и тот факт, что семилетке предстоит провести опасный ритуал нисколько её не смутил, – меня усадили на пол и приказали слушать. Призрак рассказывал о двоедушницах, причем рассказывал подробно, интересно и то, что в книгах не пишут. Для лучшего понимания лекция сопровождалась иллюзиями и ментальными посланиями, объяснявшими нюансы и особенности от зарождения до ухода. Двоедушниц, оказывается, довольно сложно отличить от обычных людей. Вернее, от слабеньких магов – они чрезвычайно успешно маскируются.

Рас, живущих среди людей, много, но все они отличаются крайней малочисленностью. Этот мир изначально принадлежал людям, нелюдь здесь «на птичьих правах» и, как мне кажется, такое положение поддерживается искусственно. Во всяком случае, когда те же сидхе или наги размножились и начали активно вмешиваться в человеческие дела, их очень быстро удалили с карты. Переселили в другой мир, проще говоря. Большинство нелюди законопослушно, во всяком случае, нарушает закон или нормы морали не чаще, чем люди, однако подобные случаи всегда на слуху и неизменно привлекают внимание.

Глава 10

В восемь утра в Лондоне тесновато, на улицах полно спешащих по своим делам людей. Все они принадлежат к нижним классам общества, потому как те, кто побогаче, до полудня стараются из дома не выходить. Малообразованные, суеверные, дешево одетые и зачастую не мывшиеся месяцами, бедняки составляют толпу, в некоторых местах очень плотную и шумную.

Они меня бесили.

Если бы не активные руны с отводом глаз, я привлекал бы внимание. Возможно, они осмелились бы тыкать в меня пальцами!

Пришлось остановиться и постоять возле стеночки, чтобы успокоиться. Не знал, что настолько отвык от больших скоплений людей. В прошлое посещение Чародейного квартала всё же было проще, там и народа поменьше, и ауры они худо-бедно скрывают. Не то, что сейчас – яркие, ничем не прикрытые фонтаны эмоций, причем разной направленности.

На перекрестке Лиссон-гроув и Ашмилл-стрит стояло несколько прилично выглядящих особняков. Я подошел к тому, защита которого хранила следы энергетики Синклера, и слегка щелкнул костяшками пальцев по специальной дощечке возле калитки. Обычные люди в таких случаях пользуются особой колотушкой, вот она рядом висит, но для мага считается хорошим тоном подать в контур заклинания толику энергии, сразу показывая хозяевам, что их беспокоит обладатель дара.

Открыл мне лично Синклер, и быстро.

Шагнув в распахнутую дверь, я остановился и привычно проговорил формулу:

– Да будет мир свидетелем моих слов: я вхожу в этот дом, не злоумышляя против хозяев его, чад их, домочадцев, скота, рабов и имущества их. С чистыми помыслами, не тая зла.

Хозяин склонился в поклоне, прижав правую руку к сердцу.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер. Надеюсь, вы добрались успешно?

– Более чем. Хотя в следующий раз воспользуюсь другим порталом – меня смущают толпы на улицах.

– Что поделать? За последние пятьдесят лет Лондон неимоверно разросся, – он взмахом руки отослал горничную, вышедшую принять у гостя трость и верхнюю одежду. – Говорят, в городе живет не менее шести миллионов человек. Приличных домов мало, канализация проведена не везде, отсюда грязь, антисанитария, болезни.

– Я не слышал о сильных эпидемиях за последние лет тридцать.

– Благодарить за это надо Совет Лондонского графства. Не скажу, что они справляются со своей работой идеально, но всё-таки справляются. Прошу сюда.

За разговором мы поднялись на второй этаж и Синклер предупредительно открыл передо мной нужную дверь. В спальне, наполненной запахами лекарств и безнадеги, на широкой кровати неподвижно лежал исхудавший парень. Несмотря на болезнь, внешне он очень походил на отца. Возле кровати сидела женщина в длинном темном платье и с усталым лицом, при моём появлении немедленно вставшая.

– Моя супруга, Мария, урожденная ван Хорн, – представил её целитель. Я вежливо кивнул. По современному этикету, дамам полагается целовать руки, но где Дома и где этикет смертных? – И мой сын, Эдвард. Дорогая, позволь представить тебе Майрона Черной Воды, второго из носящих это имя.

– Большая честь для меня, сэр, – присела в поклоне женщина.

Быстрый обмен протокольными любезностями завершился, и я подошел к больному. Родители стояли возле стены, мне не хотелось, чтобы они вмешивались. Как и следовало ожидать, внешние оболочки у парня почти ничем не отличались от обычных, производя впечатление здоровых. Следовало смотреть вглубь.

Я достал из внутреннего кармана четыре браслета, нацепил их на безвольные руки и ноги Эдварда, затем возложил соответствующие амулеты на энергетические сплетения. Всё, теперь что бы внутри парня не сидело, вырваться оно не сможет. Можно смотреть.

Освобожденная от перчатки ладонь легла на впалый живот. Сосредоточиться. Сила мягко ткнулась в чужую ауру и без труда продавила её, вернее, даже не продавила – просочилась, словно вода сквозь песок. Неприятный признак. Организм серьёзно ослаблен, раз совсем не оказывает сопротивления. Зато с нахождением причины болезни и постановки диагноза проблемы не возникло – старый хрен оказался полностью прав, предполагая найти личинку, причем закуклившуюся.

– Можно сказать, вам повезло, – снова натягивая перчатку на руку, развернулся я к напряженным родителям. – Двоедушница оставила личинку. Избавиться от неё проще, чем от куска щупальца.

– То есть, – судорожно вздохнула миссис Синклер. – Эдварда можно вылечить?

– Да.

Лицо у неё… Никогда не понимал, как реагировать на женские слезы. Чтобы избежать неловкого момента, отвернувшись, принялся собирать артефакты и рассовывать их обратно по карманам. Хорошо, что целитель и его жена не понимают их истинной ценности, иначе бы задохнулись при виде святотатства.

Шепот сзади стих, тихо хлопнула дверь. Рядом нарисовался Синклер.

– Простите, мистер Блэкуотер. Моя жена уже почти не надеялась.

– Ничего страшного, её можно понять. Вам ещё предстоит объяснить супруге, что лечение будет долгим. Сами знаете – недостаточно устранить причину, надо вернуть организм в нормальное состояние.

– Насколько это сложно?

– Совсем не сложно. Долго, затратно в плане труда и, возможно, денег, но не сложно. Поговорим об этом после ритуала.

Я прикинул по времени. Ближайшее полнолуние у нас двадцать пятого числа, то есть через шестнадцать дней. Хватит мне столько? Должно. Пощусь едва ли не постоянно, обряды очищения тоже провожу регулярно с тех пор, как начал ходить на Изнанку. С предварительными расчетами сложностей не возникнет – Хремет обещал посмотреть, да и в целом с подготовкой к ритуалу поможет. Нет смысла затягивать.

– Я заберу вашего сына утром двадцать четвертого, – определился я со сроками. – Сопровождать будете вы? Хорошо. Двое суток уйдет на подготовку, в полнолуние сам ритуал, ещё пару дней положим на проверку состояния. Вопросы?

– Мы отправимся к вам порталами?

– До Перекрестка, оттуда прямым переходом в поместье. Я принесу стабилизирующий амулет.

– Следует ли мне принести какие-либо клятвы перед посещением поместья, мистер Блэкуотер?

– Стандартная клятва гостя.

Ответной клятвы непричинения вреда в данном случае не будет. Синклер идет просителем, требовать от нас чего-либо он не имеет права. Впрочем, до определенного предела его защитит статус – должны быть очень веские причины, чтобы представитель Священного Дома причинил вред гостю. В нашем обществе предательство доверившегося тебе считается грязным пятном на репутации, его долго припоминают при всяком удобном случае. Хотя при желании всегда можно извернуться, например, наложив проклятье с отложенным сроком действия или срабатыванием при определенных условиях.

У тех, кто ведет свой род от полу-божественных существ, и в обычном состоянии возможностей хватает, а уж на своей-то территории… Люди навещают наши владения редко, и правильно делают.

Стоило Лотарю узнать о предстоящем событии, разразился скандал.

Папашка не особо умен, зато чутье на неприятности у него великолепное. Только прислушивается он к нему не всегда – когда зальётся виски по уши, инстинкт отключается и Лотарь начинает творить всякое. Считал бы его своим родственником, было бы стыдно, а так, скорее, забавно.

Существует много способов потерять место главы рода. Проигрыш в ритуальном поединке или неодобрение со стороны домочадцев считаются наиболее частыми, остальные случаются намного реже. Впрочем, нельзя сказать, что тот же поединок организовать легко, там масса условностей, к тому же правила всегда играют на руку главе. И обязательным условием любого варианта является наличие дееспособного преемника.

У Черной Воды на данный момент наследника нет. Есть сын главы по имени Майрон, мальчик семи лет от роду, никакими правами не обладающий. То есть реально никакими, родитель, в принципе, имеет право его убить, и это не будет считаться преступлением по нашим законам. Но! Только до тех пор, пока не проведена первая инициация. После неё ребенок быть ребенком в юридическом смысле перестает, у него появляются обязанности, а, следовательно, и права (именно так, не иначе).

После первой инициации проходит период в три-четыре года, пока тело привыкает к возросшему потоку энергии. Связь с родовыми источниками силы возрастает, организм должен адаптироваться. Затем идет вторая инициация, снова отдых, и третья. После третьей инициации представитель Священного Дома считается полноценным взрослым.

На этой ступени стоит Лотарь. Дальше он не пошел – чтобы подняться выше, требуются осознанные усилия, к которым он не способен.

В современном мире, как уже говорилось, с взрослением не спешат. Причины нет рисковать. В одиннадцать проводят первый ритуал, потом, не торопясь, ждут лет пять и проводят вторую инициацию, ждут ещё примерно столько же и проводят третью. Медленно, надежно, без суеты. Все так делают.

Возвышение на первую взрослую ступень в более ранний срок по нынешним меркам – событие чрезвычайное. И, в случае удачи, заявка на будущее лидерство.

Понимает Хремет такие нюансы? Безусловно. Тени владыки не нравится текущее положение дел в Доме, не нравится нынешний глава, и он хочет Лотаря сместить. Сам Лотарь не шибко умен, однако понять, что у него вскоре появится возможный соперник, много мозгов не надо. Если бы я принял посвящение в одиннадцать, как все, то опасности не было бы, кандидат на его фоне не смотрелся бы выигрышно, поэтому папашка рассчитывал, что ближайшие года четыре волноваться ему не о чем, да и потом причин дергаться не будет.

То есть не факт, что он может сформулировать ощущения в слова, но то, что его интуиция бьёт тревогу, уверен.

Короче говоря, он попытался властью главы запретить предстоящее мероприятие и предсказуемо напоролся на Ксантиппу. Вот уж кто сомнений не испытывал!

Бабка перла лавиной! Раз Хремет сказал, что внук готов – он готов! Опасность – фигня, возможность неудачи даже не рассматривалась. Семь лет? Прекрасно! Тем больше чести Дому! Давно пора всем показать, на что способна Черная Вода. Не знаю, кому конкретно и как она планирует хвастаться, может, письма станет рассылать, может, ещё что. Способ найдёт.

И вот в тот момент, когда Ксантиппа мысленно смаковала видения будущего триумфа, какой-то Лотарь посмел что-то вякнуть…

Это было жутко. Дело даже не в магии, хотя бабка прокляла сына раз восемь, причем без ритуалов, голой волей. Понятия не имею, как мы Лотаря чистить будем, потому что материнское проклятье, да ещё искреннее, на желании, снять очень сложно, а тут оно не одно. Причем наложены одновременно, то есть комплексом.

Так вот, дело не в магии. Просто лезло из бабки нечто страшное. Безумное. Готовность рвать, готовность сломать любого, посмевшего противоречить ей. Усомниться в реалиях её больного мирка.

Лично мне хотелось спрятаться. Прибежал на ор, посмотрел издалека на Ксантиппу, на Лотаря, пену на земле пускающего, и бочком-бочком свалил, пока не заметили. Нахрен! Не дай Старейшие сумасшедшей под горячую руку подвернуться.

Положительные стороны – после происшедшего Лотарь отлеживался в своей комнате и не путался под ногами. Отрицательные… Да нету их. Родительского благословления я, конечно, не получил, ну и ладно, с таким количеством родственников и без него можно обойтись.

Хремет настаивал, чтобы всё было сделано правильно.

– Потом, с опытом, придет понимание, какие части ритуалов можно упростить или вовсе игнорировать, – поучал старик. – Но не сейчас! В начале даже наимельчайшие детали имеют значение, даруя тебе преимущество.

– Не вы ли говорили, владыка, что в подобных ситуациях значение имеет только воля? – хмыкнул я.

Учитель кивнул без малейшего следа улыбки на лице.

– Так оно и есть. Только иногда самой крепкой стене требуются подпорки.

Спорить с ним никто не собирался, при подготовке учитывались самые ничтожные нюансы. Пост, медитации, очищения, череда жертвоприношений и восхвалений как хранителей, так и более младших духов должны были обеспечить благосклонное внимание всех, каких только можно, сущностей к предстоящему обряду. Мелочей здесь действительно не существовало.

Глава 11

Ритуалистика позволяет раздвинуть границы возможного.

Человеческое тело, даже с учетом внесенных Старейшими усовершенствований, к прокачке больших объёмов энергии не способно. Изначальная конструкция не позволяет. Поэтому, когда дело касается относительно простых чар, колдуны приспособились использовать различного рода проводники – кольца, посохи, в Европе популярны короткие жезлы или вовсе палочки.

Высшая магия работает с принципиально иными энергиями и явлениями. Она воздействует на глубинные слои реальности, подчиняя пространство, время, судьбу. Здесь малейшая неточность способна привести к гибели. Поэтому создаются ритуалы, обладающие колоссальным запасом прочности, причем рассчитываются эти ритуалы с учетом множества факторов и деталей. Значение имеет даже цвет завязок на плаще заклинателя, даже то, сходил ли волшебник утром в туалет. И, конечно же, каждый ритуал в обязательном порядке пересчитывается под конкретного пользователя, под его дату рождения и параметры энергетики.

Я предстоящий призыв пересчитывал сам и, кажется, справился нормально. Во всяком случае, ругался Хремет не сильно и серьёзных правок не внес. Даже снизошел до похвалы, одобрив решение действовать каскадом, последовательно выполняя этап за этапом и не пытаться выполнить всё одновременно. Так тоже можно, но – не на моём уровне. Когда-нибудь потом… Одинакового результата достигают разными путями, вопрос в цене и опыте.

И вот стою я в ритуальном зале, отсчитываю последние мгновения перед началом. Во рту сухо – из всей подготовки самым сложным оказалось требование не пить за сутки до. Лотарь не оклемался, поэтому его нет. Его место заняла Ксантиппа, облаченная в белоснежный пеплос. Рядом с ней разместился Хремет, сосредоточенно изучающий меня, выполненный костяной мукой рисунок на полу да обнаженное тело парня, лежащее на алтарной плите. Изредка призрак кидает недовольные взгляды на правую стену, где на полке, на специальной подставке, в своём истинном облике расположился Финехас. Не любят они друг друга: великий владыка, сделавший смыслом жизни служение прародительнице – и столь же великий воин, это служение отвергший.

У входа в залу, не далее пяти шагов от дверей, нервно переминался Синклер-старший. Он помогал мне при подготовке, в частности, омывал тело сына. Последняя пара дней вышла для него тяжелой: сначала переход в обиталище одного из самых одиозных Домов Британии, знакомство с Ксантиппой (хотя вела она себя, по нашим меркам, пристойно, всё равно впечатление произвела глубокое), принесение взаимных клятв, по которым я обязался очистить Эдварда и помочь с дальнейшей реабилитацией, а он взял на себя обязательство вылечить малышку от всего, от чего сможет. Там формулировка иная, но смысл такой. Затем я решил, что не одному же мне корячиться, да и делом мужика занять надо, и припахал его в ассистенты.

Я последний раз оглядел рисунок на полу, пробежался взглядом по густой вязи символов на теле Эдварда. Хватит тянуть. Мандраж никуда не денется, пора начинать. Вон, и Хремет ободряюще кивает. Всё, пора.

В тот момент, когда луч лунного света, пройдя через сложную систему зеркал, упал на алтарь, я окропил каменную плиту своей кровью. Специальной остро заточенной ракушкой надрезал ладонь, подождал, пока наберется полная горсть, и вылил на полыхнувшую белым пламенем поверхность под мерный речитатив зачинного катрена. Слова древнего наречия несли в себе десятки смыслов, складываясь в единую песнь восхваления-призыва-просьбы, бессмысленно пытаться перевести её на любой из человеческих языков. В пламя последовательно упали яйцо, мера мёда, чаша с забродившим виноградным соком и сосудик с нефтью, причем исчезали приношения беззвучно, словно и не было их.

Один дар – один катрен. Каждый катрен – словно незримое прикосновение ледяных пальцев к телу. Настолько ледяных, что обжигает.

Песнопение закончено. Алтарь Дома принял меня, поставив свою метку и даровав позволение провести обряд. Если бы предварительные условия не были соблюдены, например, кровь не несла бы в себе частицы подходящего генного кода или образцы моей ауры не были изначально вложены в его память, вернее, в память эгрегора нашего Дома, в лучшем случае дары были бы отвергнуты. Хотя куда вероятнее, что дерзкого просителя разнесло бы до состояния кровавой взвеси. Но раз проверка пройдена, у меня есть право воззвать к сущности более высокого порядка.

В своё время, начиная обучение, Хремет обмолвился, что с моими голосовыми особенностями нет необходимости получать благословение Отца Путей. Дескать, кому надо, те и так услышат. Возможно, в будущем я начну обходиться без помощи этого духа, но не сейчас. Поэтому на жертвенник одновременно с воззванием упала дубовая дощечка с выцарапанным на ней крестом, затем голова черного петуха и само тело. Птица дергалась, предчувствуя смерть, и если бы не предварительные тренировки, с одного удара голову я бы не снес.

Пламя стремительно обволокло добычу и стихло, не оставив даже костей. Жертва принята. Можно идти дальше.

Призывать сразу Того-чьи-руки-лезвия нельзя, в демонической иерархии он стоит невысоко и без разрешения начальства не воплотится. Имея на руках, в смысле, в ауре, метку Священного Дома, получить такое разрешение просто. Вопрос в том, у кого? По идее, выдать его может любой старший дух темной направленности, но обращаться к высшему рангу, во-первых, стремно, во-вторых, не их это уровень с мелочевкой разбираться. Могут оскорбиться. То есть нужен кто-то среднего ранга, достаточно близкий к Тому-чьи-руки-лезвия в плане «родства». Энергетика у них должна быть схожей. После мозгового штурма и двух ночей в библиотеке я остановился на Клинке Проклятых, демоне малоизвестном, дарами не избалованном, зато тоже отметившимся воздействиями на тонкие слои человеческой энергетики. Хремет посмотрел, прикинул, одобрил.

Для Клинка Проклятых одного петуха маловато будет, ему требуется взятка покрупнее. Мы соорудили для демона отдельный малый алтарь, заранее освятили его, возложили дары за девять, семь и три дня до обряда. Вообще-то говоря, где-то в загашниках дома, вполне возможно, жертвенник Клинка уже есть, только быстро мы его не нашли, а долго искать влом. Там такого добра, извините, дохренища. Сокровищницы не разбирались лет двести, с тех самых пор, как свезли ценности из утерянных владений рода и свалили в кучу до лучших времен. Похоже, придется самому заниматься.

Первые жертвы установили связь демона и алтаря, сегодня требуется подтвердить посвящение и получить через него поддержку. Это уже умеренно-опасный обряд. Обычного колдуна в подобных случаях демоны испытывают на прочность, насылая видения или пытаясь захватить тело. У меня есть метка Дома, она изначально свидетельствует о моем праве призывать сущностей Изнанки и просить их о помощи, она же до определенной степени защищает от возможной агрессии. Тем не менее, стоило мне вылить первую меру вина на жертвенник, как в затылок словно уперся холодный, равнодушный взгляд. С каждым катреном давление нарастало. На выплеснутое молоко и сожженные колосья Клинок Проклятых ответил ментальным тычком, чуть не сбившим концентрацию.

Внутренне обмирая, укрепил щиты и вытащил из корзины связанного кролика.

В тот момент, когда голова жалобно верещавшего кроля упала на жертвенник, на меня будто кислотой плеснули. С размаху, на спину. Непередаваемые ощущения, хорошо ещё, что продлились недолго. Подавив стон, сквозь стиснутые зубы я принялся выводить следующий куплет песнопения – и боль ушла, оставив легкое фантомное жжение. Я не видел, просто знал, что на моей ауре появилась новая отметина, свидетельствующая о благоволении одного из духов.

Если подумать… Он учел происхождение и сделал скидку, испытывая просителя. Боюсь представить, через что проходят обычные колдуны, решившиеся просить его о помощи.

Выдохнуть. Собраться. Осталось самое сложное.

Некоторые мастера не используют слово «призыв», предпочитая говорить «воплощение», и в чем-то они правы. Всякий раз, приходя в реальный мир, демон создает себе материальное тело заново. Причем делает это он за счет призывателя и из предоставленных им ресурсов. Следовательно, сейчас мне предстоит приказать Тому-чьи-руки-лезвия явиться, приказать ему же принять физическую форму, подходящую для предстоящей операции, вырезать из парня личинку и убедить вернуться на свой план, не пытаясь убить никого из присутствующих.

Проблем с первым не возникло. Обладая метками Дома, Отца Путей и Клинка Проклятых, было бы странно не заставить мелкого демона повиноваться. Сложности начались потом. Материалом для строительства тела послужил очередной кролик, вернее, вся энергетика животного и немного его крови, и полученного Тому-чьи-руки-лезвия не хватило. Недостающее он начал тянуть из меня.

Старшие не могут вмешаться в ритуал… На мгновение я заколебался, вспоминая теорию. Принести ещё одну жертву? Энергии не стоит давать слишком щедро, мало ли, на что её пустит демон. С другой стороны, получив силу от меня, он станет более послушным и в дальнейшем должен не сопротивляться приказам. Ну, в меньшей степени сопротивляться. Только одна опасность – не высосет ли?

На плечи будто легли две теплых руки, и я решился. Дома, в прямом смысле, и стены помогают.

Сила текла по невидимому каналу, и демон медленно обретал плоть. Больше всего он напоминал богомола, если только бывают белые богомолы высотой до полуметра и с огромным глазом, торчащим из шеи. Когда его облик обрел объём, усилием воли я перестал отдавать энергию, образно выражаясь, перекрыл кран. Ожидаемо, демон захотел ещё.

Он потянул на себя.

Хремет был прав – в этом противостоянии сила не важна. Исход предрешает воля. Мы застыли, не отводя взглядов, стремясь навязать свою правоту, добиться своего желаемого. Противостояние не сводилось к каким-либо сознательным действиям, просто чистый посыл: «ты сделаешь то, что я прикажу». Не нужна логика, не нужно обоснование действий. Победа как самоценность.

Тот-чьи-руки-лезвия дрогнул первым.

Не имеет значения, сколько мы простояли. Важно только, что демон отступил.

Облегченно выдохнув, я кинул ему по возникшей между нами связи первый приказ. Смертный. Удалить лишнее. Личинка лишняя. Осторожно. Избегать вреда. Минимум урона духу. Минимум урона тонкому телу. Минимум урона физической оболочке…

Формулировка требования заняла едва ли не пять минут, хотя я сам ничего не выдумывал. Опыт предыдущих поколений помог. Любой темный будет счастлив найти лазейку в приказе и использовать её даже не ради выгоды, а просто так. Его суть противоречива, она признает чужую силу, но вынуждает постоянно пробовать носителя этой силы на прочность. Слышал на Перекрестке от какого-то идиота, что темные духи ценят свободу. Ха! Да они даже не оперируют подобными понятиями.

Стоило мне закончить инструкцию, как единым слитным движением Тот-чьи-руки-лезвия нырнул в тело Эдварда. Очень быстро, плавно, без сопротивления. Неподвижно лежащее на специальных подмостках тело вздрогнуло, ещё раз, выгнулось с тяжелым вздохом – и демон так же стремительно выскочил обратно. Он сделал свою работу, теперь ему полагалась награда. Тянуть не стоило.

На сей раз убивать кролика я не стал, возложил бедную животину на жертвенник живой. Впрочем, демон забрал свое и без моей помощи, быстро иссушив страдальца до состояния мумии, после чего исчез, растворился в воздухе, словно его и не было. Я чувствовал, что он ушел. В другой ситуации Тот-чьи-руки-лезвия мог бы попытаться обмануть, оставшись в реальном мире и попытавшись сожрать призывателя после того, как тот выйдет из защищающего круга, но не сейчас. Не в ритуальном зале священного Дома.

Тем не менее, я вновь направился к алтарю, под одобрительным взглядом родни вновь обращаясь к Отцу Путей. Да, самое сложное позади. Нет, ещё ничего не закончилось. Мы на Изнанке, и на время ритуала мы открыли дорогу для разных сущностей. Теперь мне опять предстоит просить духа дорог и переходов, чтобы он закрыл созданную брешь, пусть она и тоньше волоса.

Снова катрены, снова полыхает пламя, принимая жертву. Первый раз за сегодня жертвую духу свою кровь.

Сил почти не осталось. Голова кружится. На одном упрямстве обхожу алтарь, разворачиваюсь нему спиной и останавливаюсь перед статуей покровительницы. От истощения и густого запаха благовоний сознание мутится, мне кажется, что выглядывающие из переплетений змеиных тел глаза рассматривают меня, словно живые. Простираюсь ниц.

– О великая мать, возлежащая в глубине, дарующая мудрость, источник жизни, незримая опора! Ты правишь тишиной, твои советы верны! Ты меняешь судьбы, злое делаешь добрым, справа от тебя справедливость, слева от тебя доброта! Владычица обрядов, могучая, державная! Тебя венчали властью! Смиряющая богов гневных, прими служение ничтожного потомка твоего, несущего кровь твою, наделенного силой твоей! Под взглядом твоим восстает мертвый, исцеляется болящий! Воля твоя да исполнится! Да будет так! Да будет так! Да будет так!

Слова древнего языка переплетались между собой, образуя единый смысловой концепт, создавая из крошечных осколков имя богини. Наша покровительница и прародительница, как и все Старейшие, манифестирует себя через восемь аспектов, в благодарственной речи упомянуты все они.

Пламя на алтаре позади вспыхнуло, заливая светом зал – и исчезло, мгновенно погаснув. Я испытал сильное желание окончательно растянуться на полу. Всё. Вот теперь – точно всё. Закончилось. Можно выдохнуть и расслабить мышцы, просто лежать, не двигаясь, без мыслей и тревог. Прижавшись щекой к холодным плитам, закрыть глаза и ни о чём не думать, отложить все дела на потом, полностью расслабившись, забыть про всё…

Из состояния тотального расслабона меня вывел отвратительный голос Хремета:

– Хорошо, Майрон. Ты молодец. А теперь вставай, хватит разлеживаться.

Старая сволочь.

Были бы силенки – разозлился бы.

Кряхтя, с трудом собрал конечности и со стоном поднялся на четвереньки. Дальше пошло легче – в поле зрения попала Ксантиппа, держащая в руках высокий кубок, и я как-то внезапно ощутил дичайшую жажду. Сам не заметил, как взлетел на ноги, с трудом сдерживаясь, принял кубок и выхлебал его единым глотком. Мало! Ещё!

– Потерпи, – осадил меня Хремет. – Захлебнешься.

– Не захлебнусь.

– Не спорь! Лучше иди, успокой лекаря. Пусть сидит в зале исцеления и не путается под ногами. Ты ведь объяснил ему, что делать дальше?

– Конечно, владыка.

– Объясни ещё раз. Будет обидно, если по его вине твои труды пойдут насмарку.

Старик, конечно, прав. Но лучше бы он отправил меня в постельку.

Синклер-старший, как и ожидалось, нашелся в первой части зала. Он стоял неподалеку от сына, внимательно рассматривая его, не пытаясь, однако, колдовать или подойти поближе, переступив через обережный круг. Опытный маг, технику безопасности знает.

При моем появлении он перевел взгляд на меня.

– Мистер Блэкуотер, могу я…

– Можете, но чуть позже, – повинуясь моему желанию, рядом возник лар. – Бери его и неси в зал исцеления.

Носилки с парнем плавно поднялись в воздух и поплыли к выходу. Храм, в котором проводятся ритуалы, стоит отдельно от остальных зданий, хотя идти до флигеля целителей недалеко. Бывшего флигеля целителей – сейчас он никем не занят. На часть комнат наложен стазис, полноценно действует только бассейн, напрямую связанный с источником милосердия где-то на глубинных слоях Изнанки. Он-то нам и нужен.

Голова по-прежнему болела. Надо поскорее разобраться с Синклером, успокоить его и идти спать. Кстати, всё действительно прошло удачно? Не останавливаясь, положил руку на плечо Эдварда и послал легкий импульс силы. Ну, личинки действительно нет, а вот с остальным разбираться предстоит долго.

Поморщившись от боли, причиненной простеньким действием, перестал прикасаться к парню. Хочу в кроватку. И пить. Есть тоже, но в первую очередь – пить.

– Как я уже говорил, – обернулся я к озабоченному отцу. – Личинки больше нет. Теперь следует позаботиться о нанесенных ею ранах. Сейчас мы положим вашего сына в бассейн, в котором он пролежит не менее суток. Всё это время его организм будет подпитываться положительной духовной энергией. Она послужит чем-то вроде питательного бульона для тонкого тела. Это временная мера, своеобразный аналог заплатки, не дающий единому комплексу рассыпаться на части. Или, если угодно, можете считать, что мы сейчас закладываем грунт, в котором прорастут корни будущих органов-растений. Иначе как метафорами, мне не объяснить. Если вдруг не выяснится нечто неожиданное, то через сутки Эдвард очнется, и вы сможете перевезти его домой.

Впервые за время нашего знакомства говорю вслух. Здесь – можно. Мой голос бьёт в Синклера, давя на защиту, но он достаточно сильный маг, выдержит. А я сейчас не в том состоянии, чтобы тратить силы на ментальный разговор.

– Могу ли я как-то ускорить процесс выздоровления, мистер Блэкуотер?

– Я дам вам список упражнений.

Вслед за носилками мы прошли между двух мраморных статуй и, войдя в здание, повернули направо. Бассейн с чуть пульсирующей голубоватым светом водой находился в ближайшей комнате. Лар аккуратно погрузил подростка в воду, уложив на специальное ложе и зафиксировав тело широкими матерчатыми ремнями. Утонуть парню не грозит.

Надо бы порадоваться, что всё задуманное удалось – ритуал провел, лишнего из Эдварда демон не вырезал, в целом перспективы на выздоровление у мальчишки радужные. Будь иначе, Хремет бы не выглядел таким довольным, старик у нас перфекционист. Только сил нет радоваться. Серая усталость в башке.

– Оставаться здесь одному вам не стоит, – оглядев больного последний раз, я развернулся к выходу. – При необходимости хранитель уведомит меня об изменениях в его состоянии. Пойдемте.

– Конечно, мистер Блэкуотер. Позвольте выразить вам свое восхищение и благодарность! Одно дело знать, на какие меры предстоит пойти ради исцеления твоего ребенка – и совсем другое вживую увидеть их. Признаться, я до сих пор под впечатлением от того… той сущности.

– Я рассчитываю, что свою благодарность вы выкажете делом.

– Можете не сомневаться, мистер Блэкуотер!

Спать. Скорее спать.

Глава 12

Оказывается, из постели вовсе не обязательно вылезать рано утром, опасаясь получить в лицо пригоршню холодной воды в случае промедления. Можно и поваляться.

Отвык.

Обычно будили меня часов в шесть. В любую погоду выгоняли на улицу, где после комплекса разогревающих упражнений я проводил обряд колеса, чем-то напоминавший медитацию в движении. Собственно, он и предназначался для развития энергетики. Затем утренняя часовая тренировка с Финехасом, водные процедуры, легкий завтрак, занятия с Хреметом и примерно в полдень я свободен. Относительно свободен, потому что самостоятельные занятия владыка стимулировал, и времени на сидение в библиотеке уходило много. В районе семи из меня снова выбивали пыль в зале, опять помывка и ужин, всегда в компании Ксантиппы и, иногда, Лотаря. Это единственный раз, когда семья собирается вместе.

Сегодня мне позволили выспаться после вчерашнего. Зная родню, долгого отдыха не предвидится и уже завтра нагрузка возрастет.

– Ветерок! Давай завтрак сюда.

Что характерно, даже лар не стал пенять, что ем в личной комнате. Снизошел к моему состоянию.

Тело слегка побаливало, но требовало движения. Пришлось вставать, умываться, напяливать одежду… У нас в доме, кстати, нормальная по современным меркам сантехника, и я постоянно забываю спросить, откуда она взялась. Может, лары у соседей подсмотрели и сделали такую же? Или украли? Они могут.

Когда я прошел в ту часть поместья, что находилась в реальном мире, выяснилось, что солнышко давно не просто встало, а перевалило через зенит. Время ближе к ужину. Идти проверять пациента рановато, зато можно навестить его отца и обсудить, как и когда он станет лечить малышку Мерри. Первичный осмотр Синклер провел сразу после принесения взаимных клятв и, похоже, окончательно убедился в масштабе подложенной ему свиньи. Эмофон он контролирует не очень хорошо, в отличие от лица. Впрочем, чего-то подобного целитель ожидал, поэтому успокоился быстро.

Синклера-старшего мы разместили в гостевых покоях второго этажа. Не на Изнанке, разумеется. Каким бы сильным колдуном он ни был и как бы ни контролировал свой организм, пребывание в энергетически насыщенной среде ему противопоказано. Это члены Священных Домов могут на Изнанке ночевать и по глубинным слоям путешествовать, а обычным магам, пусть и потомственным – не стоит.

Нашелся Синклер на террасе гостиной.

– Добрый вечер, мистер Синклер.

– Мистер Блэкуотер, – чуть вздрогнул при моем появлении мужчина. – Простите, задумался.

– О дальнейшей судьбе своего сына?

– Вы совершенно правы. Скажите, есть ли шанс, что в будущем он сможет стать целителем?

Невольно я усмехнулся. Аппетит приходит во время еды – ещё недавно он мечтал хотя бы о том, чтобы его ребенок мог просто говорить.

– Это маловероятно, но возможно. Для целителей критически важен контроль над собственной энергетикой, который, как известно, проще развивать до момента окончательного формирования организма. Иными словами, если Эдвард сумеет восстановиться до двадцати одного года, шансы стать приличным медиком у него есть.

– Я понял вас… А можно ли как-то ускорить восстановление?

– Надо полагать, вы намекаете на некоторые специфические ритуалы, коими так славится мой Дом, – хмыкнул я. – Да, ускорить можно. Но за всё требуется заплатить справедливую цену. Даже если вы найдёте жертву, добровольно согласную отдать кусок своей души, в качестве последствий вы почти наверняка получите довеском психическую нестабильность и уменьшение склонности к некоторым областям магии, в том числе столь любезному вам целительству. Собственно, пострадает практически весь светлый спектр. В том случае, если жертва окажется недобровольной, последствия будут ещё тяжелее.

– Жаль, – тихо вздохнул Синклер. – У него были прекрасные задатки.

– Ну, не отчаивайтесь! Снимите домик в сельской местности, подальше от людей, следите за тем, чтобы Эдвард выполнял мои предписания и, возможно, через пару лет он полностью оправится. Если же нет – что ж, существует множество не менее достойных профессий, чем целительство.

Со стороны мы, должно быть, смотрелись странно. Взрослый мужчина с печальным лицом и утешающий его ребенок, едва достающий ему до груди. Причем внешность у ребенка, мягко говоря, специфическая – белые волосы, алые глаза и необычные пропорции лицевых костей вопят о нечеловеческом происхождении, – а фигура мужчины невербально выражает почтение. Ситуация, приводящая в замешательство, если не разбираться в подоплеке.

– Благодарю за поддержку, мистер Блэкуотер, – церемонно поклонился врач. – Постараюсь донести ваши слова до Эдварда.

– Именно. Объясните ему, что повода для отчаяния нет, и жизнь продолжается. Так! – громко хлопнул я ладонями. – Перейдём к моим делам. Что вы можете сказать по поводу Мередит?

Синклер глубоко вздохнул, провел рукой по лицу и на глазах из взволнованного человека превратился в опытного, знающего себе цену профессионала.

– Для точного диагноза мне потребуется доступ в ритуальный зал и печать Цельса-Фоки, сейчас готов озвучить только предварительные выводы. Основные проблемы я вижу связанными с позвоночником и с нервной системой. Налицо грудной кифоз и поясничный лордоз, совмещенный с остеохондропатией головки бедренной кости, – тут он на мгновение прервался и бросил на меня смущенный взгляд. Впрочем, почти сразу вспомнив, что не с обычным семилетним мальчишкой говорит, и ободренный отсутствием реакции, Синклер продолжил. – Иными словами, у маленькой мисс искривление позвоночника и зачатки нарушенного кровообращения бедренной кости. В будущем, если не предпринять мер, она рискует потерять возможность ходить. Нервная система перевозбуждена, это признак возможной эпилепсии или какого-то невроза. Тут требуется более тщательное исследование, хотя готов прямо сейчас рекомендовать ежедневное купание и некоторые простейшие зелья. По энергетике скажу, что уже виден сдвиг в темный спектр, что, насколько я понимаю, характерно для членов вашего Дома. Четко фиксируются следы пяти укоренившихся проклятий. Вероятно, с проклятий я и начну. Они ведь родовые?

– Верно. Сухой язык, гибель первенца, неудача в дружбе, склонность к саморазрушению и метка Царевны-Голубки.

– Возможно ли будет почитать описания?

Деликатный вопрос, не зря тон такой настороженный. Подавляющее большинство родовитых магов ревностно охраняют тайны о своих слабостях и за попытку узнать, а тем более, разгласить сведения о несомых проклятьях вполне можно лишиться головы. Черной Воде в данном вопросе стеснятся нечего – о нашей грязи даже в справочниках пишут.

– Вы получите книги. Снять проклятья вряд ли сможете, но хотя бы поймете, как мы их купируем.

Может показаться, что предложение щедрое, хотя на самом деле это не так. Обычные маги не в состоянии воспользоваться методиками, используемыми Домами, так что фактически Синклер узнает только о последствиях наших действий. И это хорошо. Для Мерри лучше, если её врач будет просчитывать лечение с учетом всех воздействий.

И, кстати, сказав, что он вряд ли сможет снять проклятья, я изрядно Синклеру польстил. Если уж Блэкуотеры, одни из лучших специалистов в данном вопросе, не справились, то куда уж ему? Так что с моей стороны эти слова не более чем обычная вежливость.

– Если есть возможность построить печать, то я мог бы начать прямо сейчас, – заметил целитель.

– Сначала я должен согласовать все вопросы с леди Ксантиппой, – отказался я. – Гинекей в её власти.

Хорошее настроение испарилось, стоило мне представить предстоящий разговор. Может, Хремета привлечь? А то Лотарь, вон, до сих пор перебежками курсирует между своими покоями и ритуальным залом, пытаясь снять всё то, что любящая мамочка на него навесила. Выглядит жутковато – бледный, заторможенный, с темными кругами под глазами, при ходьбе за стенку держится. Зато трезвый.

Мне следовало помнить, что старикан непрост.

Отпечатки сильных личностей, наподобие того, кто меня учит и откликается на обращение «владыка», значительно уступают исходнику. Не в плане магических способностей, сейчас речь идет об интеллектуальной и эмоциональной составляющей. Копия есть копия, у неё нет ни гибкости сознания, ни силы страстей, присущей оригиналу. Тем не менее, наиболее яркие черты характера сохраняются.

Несмотря на всю свою надменность к нижестоящим (то есть, практически, ко всем) владыка Хремет очень умен. И властолюбив. Он прекрасно понимает, что не в его положении прибегать к столь любимому им прямолинейному стилю воздействия, потому что права приказывать членам Дома у него теперь нет. Силы, чтобы подкрепить приказ, тоже нет. Зато у него есть трехвековой опыт правления людьми, хитроумие, умение разбираться в интригах и желание все эти навыки применить на практике.

– То, что ты собрал сведения о целителе, перед тем, как сделать ему предложение, это хорошо, – рассуждал Хремет, стоя возле пюпитра с раскрытой книгой. – Умелый целитель всегда пригодится. Клятва заставит его показать всё свое мастерство, и на примере Мередит мы увидим, стоит ли нам приблизить Синклера или же он недостоин нашего внимания.

– Право стать слугой Черной Воды ещё надо заслужить? – процитировал я прочитанное в старой хронике высказывание.

Призрак придавил меня тяжелым взглядом.

– Именно.

От въевшихся в кровь старых привычек трудно избавиться. Мы все для него – ресурсы, только разной ценности. Мередит не особо ценна, потому что маленькая и больная, её можно использовать, чтобы проверить потенциального слугу и подтолкнуть меня к нужным действиям. Думаю, я в его глазах обладаю определенным весом, всё-таки единственный приличный потомок из ныне живущих.

– Насчет Ксантиппы не беспокойся, – продолжал владыка. – Она озабочена здоровьем внучки, препятствий чинить не станет. Лучше думай, как довести дело до конца.

– До какого конца? – не понял я. – Мы свои обязательства выполнили в полном объёме. Ну, выполним вечером, когда Эдвард окажется в собственном доме.

Мне показалось, он меня сейчас треснет.

– Ты – член Священного Дома! У тебя есть долг превыше прочих долгов! – рявкнул Хремет. – Нарушен Закон! Дерзкая тварь осмелилась испить чужой души, что строжайше запрещено нашими прародителями! Ты обязан покарать её!

– Да ты с ума сошел! – невольно вырвалось у меня.

Посох у него призрачный, но когда нужно, очень даже материальный. От сильного удара я рухнул на пол.

– Воля Старейших священна! Согласившись выполнить просьбу целителя, ты вмешался в узор судьбы. Нанесенный вред должен быть выправлен, и ты это сделал. Преступник должен понести наказание, и эта часть не завершена. Если ты не завершишь её сейчас, рано или поздно она завершится сама, и скорее всего за твой счет! Найди двоедушницу и сверши над ней суд!

– Как? – откатившись в сторонку, с относительно безопасного расстояния поинтересовался я. – Я ж не умею нифига. Меня просто грохнут.

Хремета перекосило.

– Да что ж ты за трус такой!

– Не трус, а мудрый отрок, трезво оценивающий свои возможности!

Следующие пять минут владыка поливал грязью меня, моих родителей, прочих предков, ничтожное время, в котором пробудился, и много кого ещё. Всем досталось. Усталость ему не грозила, причин сдерживаться он не видел. Вот и высказывал наболевшее. Наконец, слегка подуспокоившись, Хремет выдал:

– С тобой пойдет Финехас, остальное придумай сам. Найди. Убей. Что сложного?

– Владыка, – аккуратно, чтобы не разозлить его снова, начал я. – Двоедушниц сложно отличить от обычных людей, а простецы сейчас здорово расплодились. Их в одной Англии не менее тридцати миллионов живет. Миллионов, владыка!

– И что с того? – глумливо ответил тот. – Когда есть желание и воля, открываются и пути достижения цели. Ищи помощников, задавай вопросы. Сгинь с глаз моих, тупица!

Пришлось уйти.

Откуда взялось требование найти двоедушницу, понятно. Он, конечно, малость фанатик, повернутый на служении прародительнице, но когда нужно, становится гибким. Так что причина тут не только в нарушении закона. У магов, тем более у магов старых, принадлежащих к Домам, совершенно особенное мировосприятие. Они смотрят не на событие, а на комплекс событий, рассматривая ситуацию в протяженности. С точки зрения Хремета рождение Мередит, моё желание найти ей врача, встреча с Синклером, трагедия его сына и ритуал-инициация, приведший к исцелению – всё это части одного явления, в центре которого я. Точка фокуса. Далеко не все детали процесса мы видим, некоторые нам не известны, некоторые относятся к будущему и ещё не сформировались. Хотя их идея, зародыш уже существует в неявном виде.

Вот чтобы событие совершилось в устраивающем Хремета виде, он пытается его контролировать. Иначе оно совершится само, причем далеко не факт, что я не пострадаю. Маги не верят в случайность, зато верят в то, что вмешательство налагает ответственность. Рано ли, поздно ли, но судьба замкнет круг, и неизвестно, каким способом. Так что с точки зрения владыки, ничего ещё не закончилось, ну а древние понятия чести и обязанностей диктуют линию поведения.

Странно, что старикан сумел уговорить Финехаса. Они не то чтобы на ножах… Идеология у них разная. А так как оба они личности сильные, цельные, волевые, не желающие принимать чужую точку зрения, то общаться им сложно. Поэтому должно произойти нечто значительное, чтобы Хремет подошел к мастеру боя с предложением, и тот на это предложение согласился. Нечто, важное для обоих. Они придают поимке двоедушницы настолько большое значение?

В часть поместья, расположенную на Изнанке, посторонних мы приглашаем редко. Вернее, мы в принципе редко приглашаем посторонних, на Изнанку же не приводим никого. Синклеры на моей памяти первые. Отчасти такое решение связано с безопасностью, отчасти вызвано неприспособленностью человеческого организма к местной энергетике. В поместье, конечно, чуждой флоры и фауны нет и фон относительно ровный, но надолго здесь задерживаться людям всё равно не стоит.

Эдварда пришлось бы переносить в любом случае, вне зависимости от состояния. К счастью, пребывание в бассейне оказало ожидаемое воздействие, подросток шевелился и даже слегка интересовался окружением. Хороший знак.

Мы решили, что тащить пацана в Лондон смысла нет, и сейчас его мать приводила в порядок арендованный летний домик. Весточки от неё ждали в ближайшее время. Возникшую заминку удалось использовать с толком, наконец-то проведя полноценное обследование Мерри. Желание старшего Синклера поскорее расплатиться с долгом очевидно – клятва давит на него, требуя исполнения. Меня это полностью устраивает.

Ничего принципиально нового осмотр не выявил, что не может не радовать. Целитель сходу выдал кипу рекомендаций, набросал примерный план процедур и список необходимых в будущем зелий. Некоторые вещи сварим сами, многое придется заказывать или искать рецепты. Думаю, лучше рецепты – Ксантиппа справится, она хорошо разбирается в зельеварении. Сначала Синклер планирует устранить или ограничить влияние проклятий, затем исправит проблему с позвоночником и тазобедренным суставом и только в конце займется мелочевкой вроде косоглазия. Вот пример того, что каждым делом должен заниматься профессионал. Я-то, когда диагностику проводил, считал проблему с глазами самой серьёзной.

Расспросил целителя обо всём, что тому было известно о неудачной попытке поимки двоедушницы.

– Мало что могу сказать, мистер Блэкуотер, – пожал тот плечами. – Я беспокоился о сыне и почти не обращал внимания на остальное.

– Неужели вы не хотите отомстить?

– Хочу, конечно, – усмехнулся одними губами Синклер. – Только понятия не имею, как. По моему ходатайству расследование передали из отдела духовных сущностей в департамент расследования преступлений, я трижды встречался со следователем, но ничего утешительного тот сказать не смог. Он в тупике.

– Какое впечатление он на вас произвел? Он ищет или делает вид, что ищет?

– Не самый приятный господин. Я наводил справки: у Чарльза Макгрегора репутация опытного детектива и сильного чародея, так что, думаю, всё-таки ищет. У меня есть пара должников в Министерстве, они обещали проследить, чтобы дело не сдали в архив.

– Я буду у вас в пятницу, вечером. Сможете к этому времени узнать, есть ли у ищеек подозреваемые, что им сказали старейшины двоедушниц и вообще всё по данному вопросу?

– Полагаю, что смогу, – уверенно кивнул Синклер. – Вы хотите найти её?

– Нарушен Закон, – процитировал я слова предка. – Моё желание тут не важно.

– Тогда, возможно, я мог бы устроить вашу встречу с Макрегором, мистер Блэкуотер? Признаться, я просто не знаю, о чём его спрашивать.

Будто бы я знаю.

– Да, так было бы даже лучше.

Оригинальный у меня отдых получается. Вчера как встал, так и понеслось: Синклер, Хремет, едва ли не до поздней ночи возня с больным, сегодня с утра нежная как лед побудка и тренировка с Финехасом (который слова владыки полностью подтвердил), снова Синклер. Странно, что Ксантиппа не вмешивается, и Лотаря не видно. Не мог же он так быстро очиститься и свалить на Перекресток?

Старшие решили испытать меня в новом статусе? Лучше бы подсказали, как двоедушницу поймать.

Магия в данном случае бессильна, по крайней мере впрямую. Если бы у нас остался кусок плоти двоедушницы, хоть та же личинка, то можно было бы за счет родственной связи найти изначального хозяина. Увы, личинку мы скормили демону. Это была его законная добыча, он взял её по праву, так что отобрать бы не получилось, а выкупать… Как минимум одна человеческая жертва.

Не готов. Понимаю, что рано или поздно придется, но пока – не готов.

Искать надо среди людей и человеческими методами. Взломать чужую ауру, не оставив следов, очень сложно, эта работа у мастеров занимает месяцы или даже годы. Значит, преступница долгое время находилась неподалеку от Эдварда, скорее всего, общалась с ним, пыталась втереться в доверие. Министерские ищейки не могут этого не понимать, способности двоедушниц не являются какой-то тайной и в специализированной литературе давно описаны. Вернее, описаны наиболее распространенные способности, но упоминания о сроках должны быть.

Следовательно, подозреваемые у министерских есть. Поймать, проверить на наличие второй души – вернее, неразвившихся остатков первой, – выявленную двоедушницу посадить в сдерживающий пентакль. Что сложного? По-видимому, не всё так просто, как кажется, раз следствие топчется на месте.

Будем надеяться, незнакомый пока господин Макгрегор сумеет хотя бы подсказать, где искать ответы. Потому что я сейчас не знаю даже, с чего начать.

Глава 13

Изменившееся отношение почувствовалось сразу. Замечаний со стороны Ксантиппы стало меньше, Хремет тоже не столь активно проходился по моим умственным способностям и реже пускал в ход палку. Что мне не нравилось – то, с какой затаённой ненавистью при встрече зыркнул Лотарь. Чую, теперь дома следует вести себя осторожнее. Человечишка Лотарь мелкий, но тем и опасный, от него всего можно ожидать.

Когда в возрасте четырёх лет ко мне вернулась память, и я смог оценить, во что вляпался, голову часто посещали мысли о том, чтобы сбежать. Не всерьёз, конечно, я уже тогда понимал, в каком опасном мире живу. Да и куда валить? Если на Родину, так нет той Родины. Серьёзно, не существует здесь Российская империя. Вместо неё есть Господин Великий Новгород, раскинувшийся от Балтийского моря до Урала. Есть Великое Княжество Русское и Литовское, не объединенное унией с Польшей и, следовательно, не создавшее Речь Посполитую. Наоборот, у литвинов с ляхами последние сто лет отношения очень напряженные, едва ли не раз в десятилетие воюют. Ещё есть Великое Княжество Владимирское со столицей в Биляре, известное своей религиозной терпимостью государство, подмявшее под себя земли до Кореи и Окинавы. Ну и, напоследок, следует упомянуть о Дальнем Уделе – удельном княжестве на месте известных мне Аляски, Калифорнии и части Канады. Интересное, должно быть, место! Стольную грамоту их князь получает у владимирцев, вятшие бояре сплошь носят новгородские фамилии, второй официальный язык испанский… Обязательно съезжу, посмотрю, как там люди живут, когда старше стану.

Валить куда-то ещё нет ни желания, ни смысла. Везде будет хуже. Надо приводить Дом в порядок: повышать личный статус, искать источники дохода, что-то делать с родными. Впрочем, насчет последнего я погорячился. Возможно, Ксантиппе можно было бы помочь лет сто назад, в молодости, попади она в руки хорошего психиатра, а сейчас поздно. Попытка же исправить Лотаря напоминает мне женскую надежду, что муж бросит пить, столь же бессмысленную и нелогичную. Зачем ему меняться? Его всё устраивает.

Таким образом, из родни остается Мерри, которой я сейчас и занимаюсь.

Эдварда перевезли в снятый на лето домик. Миссис Синклер внимательно выслушала мои рекомендации и последовала им в точности, арендовав для реабилитации сына небольшое поместье в глуши. Светло, уютно, озеро под боком, до ближайшего поселения две мили. Еще раньше простимулированный деньгами Вильям покрутился возле их лондонского дома, поболтал с прислугой и выяснил, что роды Эдварда были трудными и не факт, что у четы Синклеров появятся ещё дети. Понятно, почему они так трясутся.

Несмотря на тот факт, что лечение сестры только началось, целитель произвел на меня хорошее впечатление. Поэтому, думаю, уже можно отблагодарить Глена за наводку. Таковы неформальные правила, что долги, пусть и не прописанные, даже не озвученные, надо платить. Вопрос в том, как именно расплачиваться за услугу.

Подумав, пришел к выводу, что на основе нити серповика можно сделать подходящий «подарок». Не очень дорогой, но и не дешевка; предмет выполнен своими руками, то есть соответствует нормам колдовского этикета; лишней магии не несет. Кроме того, позволит попрактиковаться в артефакторике, которая мне нравится и которой меня, в силу возраста, пока не учат. Наставники сосредоточились на ритуалах и постижении сущностей Изнанки, давая остальное по остаточному принципу.

Их можно понять. Человеческие маги, особенно из старых родов, способны на многое. Они контролируют погоду и трансмутируют материалы, подчиняют пространство и время, насылают чуму или останавливают эпидемии. Однако даже крупные Гильдии не сравнятся по возможностям с самым захудалым Священным Домом, и дело тут не в силе и не в знаниях. Мы, потомки Старейших, обладаем правом приказывать потусторонним сущностям, обитающим на Изнанке, тем самым возносясь на вершину магического мира.

Поэтому в Домах первым делом учат взаимодействовать с демонами, темными духами и прочими обитателями нижних пластов, оставляя изучение плетения чар или то же зельеварение на потом. Например, на время обучения в Олдоаксе.

Как бы то ни было, работать руками мне нравилось, и упускать возможность совместить приятное с полезным я не собирался. По моим прикидкам, из нити получится неплохая гаррота – только не душащая, а режущая. Полезный инструмент, при необходимости служащий оружием убийства. Любой мужчина поймет и оценит. Нужно только подходящий материал для удержания нити подобрать.

Лучше всего подойдёт кость. Не коровья, понятное дело, а кого-то из обитателей Изнанки вроде мантикоры или пегаса, её нитка не прорежет. Ещё нужны подходящие инструменты, но как раз с ними-то проблем не возникнет – в поместье стоят закрытыми целых две мастерские, к тому же несколько комплектов я видел в кладовках. Вот с костью могут быть сложности, хотя… Да, точно! Дед Корнелий, изрядный охотник, пойманную добычу далеко не всегда потрошил на месте. Зачастую он притаскивал тушу на задворки, где ту разбирали лары под его присмотром. Лишнее выбрасывали, полезное прятали, костяки зачастую просто оставляли. Там до сих пор весьма специфический фон стоит, если поднапрячься и провести парочку ритуалов, вполне реально организовать место силы. Хотя, конечно, источник смерти рядом с домом – не самое лучшее соседство.

Так. Стоп.

Ещё раз.

У меня под боком лежат едва ли не штабеля из костей животин Изнанки. Тех самых костей, которые иногда ценятся дороже собственного веса в серебре. А я по лесу хожу, травку выкапываю. И с Синклером расплатился услугой, не деньгами.

– Поздравляю, Майрон, – настроение упало ниже плинтуса. – Ты дебил.

Полезное дело самокритика, от многих иллюзий избавляет. Только бы не слишком часто ей предаваться.

Томимый мрачными размышлениями о собственной неполноценности (и болезненных последствиях оной) я отправился в ближайшую мастерскую. Артефакторика среди Черной Воды особой популярностью не пользовалась, мы больше склонны к другим путям развития. Тем не менее, отдельные талантливые мастера в истории Дома случались. Не говоря уже о том, что изучение основ данного ремесла считается в Доме обязательным и средний уровень знаний довольно высок.

Дверь оказалась не запечатана. Такое чувство, что последний хозяин вышел пару дней назад и не вернулся, слой пыли тонкий и почти незаметен. Наверное, лар старается, или очищающие заклинания на комнату наложены. Справа – длинный верстак с различными тисочками и станками, у стены напротив несколько стеллажей, забитых литературой. В дальнем конце столик, пара табуретов и высокий каменный постамент со стоящим на нём бюстом незнакомого волшебника, выполненным в римской манере. То есть раскрашенный краской.

К нему я и направился.

– Моё имя – Майрон Черной Воды, – сообщил я, положив ладонь на постамент.

Тонюсенькая иголка выскочила из каменной плиты и мгновенно скрылась обратно. Единственная капля крови упала на мраморную поверхность.

– Ты принадлежишь Дому Черной Воды, – оживший бюст развернулся, посмотрел мне в лицо и согласно кивнул. – Я буду отвечать на твои вопросы.

– Кто ты?

– Меня создал Фемистокл Черной Воды в консульство Гая Юлия Юла и Луция Вергилия Трикоста. Он назвал меня Башкой. У мастера не было достойного ученика, и он опасался, что его знания пропадут. Позднее меня совершенствовали другие мастера.

Справочная система и голосовой помощник в одном лице. Довольно старый, раз упомянул консулов – летосчисление по консулатам вели до Августа, то есть до нашей эры. Буду относиться к нему, как к искусственному интеллекту.

– Что ты можешь?

– Отвечать на вопросы, показывать изображения, – бюст, словно живой, пожал плечами. В подтверждение его слов справа от головы возникло изображение молотка. – Мастера передали мне довольно большой объём знаний.

– Сведения по основам артефакторики есть?

Башка нахмурился.

– В структурированном виде – нет.

Понятно. Фемистокл создавал помощника, не предназначенного для новичков, поэтому лекций от него я не дождусь. Нужно сначала найти того, кто сможет дать базовые знания, и только потом Башка будет полезен.

На изучение мастерской ушел целый день. Я рассматривал инструменты, которых обнаружилось величайшее множество (ради интереса пересчитал молотки, нашел пятьдесят две штуки разных размеров, форм и зачарований), пытался понять, для чего использовались те или иные станки, прошелся по набитым материалами кладовкам. Чары стазиса кое-где прохудились, поэтому пропитки, лаки и клеи лучше варить заново, некоторые породы дерева тоже плохо переносят неправильное хранение и их лучше будет заменить. Словно в насмешку, стазис на кладовке с металлическими брусками и рудами продолжал действовать. Зачем вообще его накладывали?

Прикоснуться к книгам не смог. На стеллажах стояла неизвестная защита, снять которую не получилось. Вызванный лар передал образами, что наложил её последний хозяин помещения, недовольный частыми проникновениями хулиганистых детей на его территорию. Тогда детей в поместье жило много… Потом начался тот неудачный для нас конфликт, большинство взрослых погибло, выжившие не стали ничего менять и в целом мастерской пользовались редко. Дух радовался моему появлению и робко надеялся, что приходить стану чаще.

Хотелось бы. Только время где найти?

Откровенно говоря, мои лично и Дома в целом обязательства перед Синклерами закончились в тот момент, когда Эдварда вытащили из бассейна. Однако профессиональная этика диктовала свои правила, в частности, требовала довести лечение до конца. Поэтому я уведомил Синклеров, что буду навещать их раз в неделю до тех пор, пока не сочту лечение законченным.

Да мне и самому будет полезно посмотреть, как душа восстанавливается.

Зато сам целитель появлялся у нас в поместье едва ли не каждый день. Малышка Мерри, как и ожидалось, оказалась сложным пациентом, её лечение требовало различных процедур и наложения чар, причем плетения постоянно корректировались в зависимости от новых данных. Сложнейшая работа, я даже с объяснениями не всегда понимал, что он делает. Кроме того, мужчина разумно воспользовался ситуацией и тщательно изучал предоставленную нами литературу, радуясь редкой возможности залезть в библиотеку одного из Домов.

Пришлось предоставить ему доступ к ведущему на Перекресток переходу.

В пятницу мы покинули поместье вдвоём. Мне предстояло осмотреть пацана, убедиться, что выздоровление идёт без неожиданностей, и поговорить с министерской ищейкой. Неизвестный пока мистер Макгрегор ожидаемо согласился поделиться со мной результатами своих изысканий – ожидаемо, потому что ни один вменяемый человек моё приглашение не проигнорирует. Блэкуотеры известны своей крайней злопамятностью, и, положа руку на сердце, такая репутация здорово облегчает жизнь. Опять же, в Британии очень сильны сословные различия, и когда человек высокого статуса приглашает на встречу, отказывать ему не принято.

Из поместья на Перекресток, с Перекрестка через гейт портальной сети в ближайшую к новому месту жительства Синклеров деревню, оттуда в повозке. По пути мы обсуждали различные нюансы лечения зависимостей, как физического, так и магического происхождений. Тема сейчас модная, потому что запрет на добавление в продукты питания наркоты ввели совсем недавно, а кокаин и героин до сих пор свободно продаются в аптеках. Прогрессивные врачи бьют тревогу, армия торчков из высшего света уверяет, что всё прекрасно и запрещать ничего не надо. Лично мне более интересен магический аспект, потому что одно из родовых проклятий побуждает меня пить, курить, колоться всякой дрянью или шляться по дешевым борделям с риском подцепить нечто венерическое. Мы, конечно, нашли способ ограничить этот «подарочек» одной индийской семьи (сейчас индийской, тогда они в Египте жили), но периодически он слабовольным членам нашего рода жизнь портит. Если вдруг удастся снять, будем очень рады.

Дорога заняла полчаса. От ужина я отказался, предпочтя сначала проведать больного. Тот при моём появлении сделал слабую попытку подняться, так что дальнейший осмотр в чём-то можно было назвать формальностью – и без того ясно, что динамика положительная. Смотрел пацан удивленно, по-видимому, в его сознании страшный и могущественный маг из печально знаменитой Черной Воды не должен доставать его отцу макушкой до пупка (образно выражаясь). Стереотипы, они такие. Говорил Эдвард с трудом, однако тот факт, что он понимал обращенные к нему слова и пытался отвечать, лучше любых заклинаний свидетельствовал об успешности проведенного ритуала.

На что смотреть и как увиденное интерпретировать я знал хорошо. Сначала Хремет просветил, потом в библиотеке в справочниках рылся, изучая возможные патологии. За долгие века практики предки составили описания травм, проклятий, болезней, повреждений тонкого тела и способов лечения всего упомянутого, так что проблема заключалась только в том, чтобы найти подходящий носитель информации. Впрочем, для того лары и существуют.

– Неплохо, – на всякий случай убедившись, сообщил я родителям. – Наметки будущей структуры уже видны, большего пока что желать рано. Дыхательные упражнения делаете?

– Да, мистер Блэкуотер, – ответила миссис Синклер. – Как вы и говорили – трижды в день, не более десяти минут.

– Список менять не будем, а время увеличим до пятнадцати, – не то у него пока состояние, чтобы резко повышать нагрузку. – Насколько я вижу, вы проводите с сыном много времени. Рекомендую читать вслух, желательно приключенческие романы, или рассказывать истории, или просто напевать. Ему полезно чувствовать присутствие родителей рядом.

– Мы всё сделаем в точности, мистер Блэкуотер, – заверила меня женщина.

– Не сомневаюсь, – я поднялся с кровати и принялся рассовывать по карманам артефакты. Сумку, что ли завести? – В таком случае, я закончил.

– Мистер Макгрегор ждет в гостиной, – сообщил очевидное Синклер. Аура довольно сильного мага чувствовалась ещё при входе, никем иным, кроме как приглашенной ищейкой, быть он не мог. – Желаете поговорить с ним сейчас?

– Да, не будем тянуть.

– В таком случае, позвольте проводить вас.

Спустившись на первый этаж, следом за мужчиной я вошел в гостиную комнату. При нашем, вернее, при моём появлении сидевший у камина чародей в форменной мантии департамента расследований медленно поднялся из кресла. Демонстрировал свою независимость. Дескать, ты принадлежишь к Священному Дому и всё такое, но я старше и знаю себе цену. С одной стороны, это хорошо, что не лебезит, с другой – возможно, Макгрегора придется обламывать.

– Мистер Блэкуотер, позвольте представить вам мистера Чарльза Макгрегора, следователя первой категории Министерства Чародейных Дел. Мистер Макгрегор, перед вами мистер Майрон Блэкуотер, второй этого имени.

– Здравствуйте, мистер Макгрегор.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер.

Если легкое движение подбородком, выданное мной, при некотором желании можно было принять за кивок, то ищейка поклонился ровно на положенное количество градусов и ни на миллиметр ниже. Этикет-с! Судя по фамилии, он шотландец и наверняка в магической ветви своего клана занимает не самое высокое положение, иначе в департаменте расследования не работал бы.

Разгибаясь, он еле заметно замешкался, разглядев саппару на моем поясе. Маленькую, как раз под детскую руку. Это ему плюс.

– Прошу присаживаться, господа, – указал рукой на стоящие вокруг небольшого столика кресла хозяин. – Чай, кофе, шерри?

– Черный чай.

– Кофе, с вашего разрешения.

Мы расселись и подождали, приглядываясь друг к другу, пока прислуга – женщина лет пятидесяти со скованными движениями, постаравшаяся побыстрее покинуть комнату – не принесла поднос с напитками и бутербродами. Задержка получилась не долгой, она, по-видимому, ждала указаний хозяина. Лично меня порадовал тот факт, что моё кресло подходило по размерам и я мог сидеть в нём, не болтая ногами. Вроде бы мелочь, но приятная, свидетельствующая о внимании хозяина дома к деталям.

– Мистер Макгрегор, – заговорил Синклер, когда служанка нас оставила, – Как вы знаете, я пригласил вас по просьбе мистера Блэкуотера. Не могли бы вы ответить на некоторые вопросы, касающиеся расследования покушения на моего сына?

– Если они будут в пределах моей компетенции. Что именно вас интересует?

– Мне хотелось бы услышать всю историю с самого начала, – вмешался я. – С того момента, как мистер Синклер пришел с заявлением в Министерство. Кстати, почему его рассмотрением занялся отдел духовных сущностей?

– Это моя ошибка, как я теперь вижу, – вздохнул целитель. – Я написал заявление на имя начальника отдела.

– Да, но разве он не должен был сразу после проверки привлечь следователей? Разве отдел духовных сущностей имеет полномочия на самостоятельные действия?

Мы дружно перевели взгляды на Макгрегора.

– Сложно сказать, сэр. Формально существует инструкция, разрешающая духовникам в случае необходимости действовать без согласования с нами или с другими департаментами Министерства. Поэтому никаких претензий к главе отдела, сэру Амосу Честеру, предъявлено быть не может, он действовал в рамках своих полномочий. Конечно, есть тонкий момент, что между проверкой юного Эдварда и ритуалом обнаружения прошло достаточно времени, но, уверен, подходящее объяснение найдется.

– Например?

– Отсутствие компетентных специалистов, – пожал плечами ищейка. – Последний раз двоедушники появлялись в Британии пятьдесят лет назад и с тех пор о них ничего не слышали. Редкие твари! Честер скажет, что у него не было уверенности в качестве проведенной проверки, и он до последнего подозревал обычную одержимость.

– Понятно. Мы немного отклонились, давайте всё-таки начнем с самого начала. Итак, мистер Синклер подал заявление, его приняли и прислали специалиста, который диагностировал воздействие двоедушницы. Что дальше? Нет-нет, я хотел бы услышать мистера Макгрегора – мне интересно, как он представляет происшедшее.

Следователь внешностью чем-то напоминал ирландского волкодава, он был таким же высоким, лохматым, жилистым. Только в масть не угадал – в его одежде преобладали оттенки красного, да и сам он щеголял рыжей шевелюрой. Мне почему-то раньше казалось, что у Макгрегора обязательно должно быть слегка пропитое лицо и такой же голос, однако то ли он качественно маскировался, то ли нам попался редкостный непьющий экземпляр шотландца, потому что признаков алкоголизма у ищейки не наблюдалось. Приятное открытие.

– Ну, – откашлялся Макгрегор, – если с самого начала… Восемнадцатого января сего года от присутствующего здесь мистера Питера Синклера в отдел духовных сущностей департамента взаимодействия с нечеловеческими расами поступило заявление о нападении двоедушника на его сына, мистера Эдварда Синклера. Несмотря на тот факт, что правдоподобность данного события вызывала сомнения, специалист, некий Алан Байтс, был выслан на проверку немедленно.

– Мне пришлось поднять кое-какие связи, – вполголоса пояснил целитель.

– Ко всеобщему удивлению, мистер Байтс наличие воздействия двоедушника подтвердил! – продолжал следователь. – Он в тот же день вернулся на свое рабочее место и составил рапорт на имя начальника отдела, в котором указывал на необходимость действовать немедленно, пока злокозненная тварь не пожрала душу юноши окончательно. К мистеру Честеру рапорт попал на следующее утро и тот поначалу выразил сомнение в правильности проведенной проверки. Тем не менее, он приказал извлечь из хранилища реликвий предназначенные для изгнания потусторонних сущностей артефакты и лично отправился в дом Синклеров. Сопровождали его мистер Байтс и заместитель начальника отдела мистер Джеймс Ривз.

Мне кажется, сэр, обнаружив двоедушника, они несколько растерялись. Отдел часто имеет дело с призраками, банши, дуллаханами и тому подобными обитателями Британских островов, но со сверхъестественными существами ни мистеру Честеру, ни его подчиненным прежде сталкиваться не доводилось. Я вообще не понимаю, почему двоедушники отнесены в компетенцию духовников, а не мистиков Запретного Хранилища.

Как бы то ни было, мистер Честер решил, что времени терять нельзя, и немедленно провел ритуал призыва большего к меньшему, после которого Эдвард внезапно впал в кому. Духовники не понимают, почему.

– Личинка утратила связь с маткой, закуклилась и больше не могла поддерживать видимость нормальной работы тонкого тела. Продолжайте.

– Да, сэр. Честер с помощниками вернулись в министерство, составили отчет и зарылись в архивы, пытаясь понять, что же они делали не так. Копались в бумажках они две недели, пока дело не было передано нам. Я почти ничего не знал о двоедушниках, поэтому затребовал с Байтса отчет, кто это такие, чем отличаются от людей и как их искать. К тому времени, как у меня появилось хоть какое-то понимание, основные подозреваемые скрылись. Я опросил прислугу, соседей, друзей Эдварда, его школьных учителей и вычислил пятерых магов – потенциальных кандидатов в убийцы. Двоих отметаем, они успешно прошли поверку и являются обычными людьми. Осталось трое, которые, вот беда, исчезли! Я, конечно, разослал описания, но результата нет. Как сквозь землю провалились.

Откровенно говоря, господа, мне кажется, что двое из упомянутых персон мертвы. Чудовище уничтожило их, чтобы запутать следствие.

– По каким критериям вы относили людей к подозреваемым?

– Наличие магических способностей, хорошая репутация и относительно недавнее знакомство. Байтс сообщил, что твари требуется одна жертва раз в три-шесть месяцев. Я предположил, сэр, что в первую очередь следует проверить приезжих, потому что, если бы случаи уничтожения души имели место прежде, мы бы о них знали. Так что двоедушник, скорее всего, прибыл в Лондон недавно. По всей видимости, где-то в мои рассуждения закралась ошибка?

Рассуждал служака правильно, у него изначальные данные были неверны, что очень печально. Одно дело, когда простые люди пугают друг друга высосанными из пальца байками – и совсем другое, когда в те же стереотипы верит специалист. Похоже, отдел духовных сущностей не настолько компетентен, как хотелось бы.

Я уже понял, что с Макгрегором нам предстоит работать вместе, поэтому решил ответить на его вопрос как можно подробнее.

– В ближайшем будущем я намерен встретиться с одним из Пламенеющих. Это кто-то вроде старейшин у двоедушниц. Думаю, он с интересом узнает о том, что, по мнению людей, в Британии его сородичей нет.

– А разве не так? Сэр.

– Не знаю точно, но не удивлюсь, если число трехзначное, – усмехнулся я, глядя на чуть побледневшего следователя. – Мистер Макгрегор, я позволю себе предложить вам забыть всё, что наговорил Байтс. Начните с чистого листа. Про двоедушниц среди людей ходит масса сплетен, правда же заключается в том, что они не питаются человеческими душами. Так поступают только их преступники. Это запрещено, это табу. Обычная двоедушница рождается, живет, за счет жизненного опыта и способностей неплохо устраиваясь в жизни, и уходит на перерождение, не привлекая внимания смертных. Случаи, подобные нашему – исключение. Да, они широко известны, потому что Кадм Афинский в своей гнусной книжонке собрал все возможные слухи и сплетни, откуда те перекочевали к римским авторам. Ну а так как двоедушницы редко стремятся раскрыть свою истинную личность, то ложь пошла кочевать по Европе.

Судя по лицу, мне он не поверил. В то же время другая, рациональная часть колдуна нашептывала, что уж кто-кто, а Блэкуотер в данном вопросе разбирается лучше всех, отчего эмоции служаки пребывали в некотором раздрае.

– Так кого же нам искать, сэр?

– Двоедушницы всегда обладают незначительными магическими способностями, поэтому вы поступили правильно, проверяя слабых волшебников. Вы ведь не обращали внимания на пол при проверке?

– Да, мистер Байтс говорил, что женщин среди них мало и они всегда очень хороши собой, но не был уверен. Я предпочел опросить всех.

– Женщин среди них примерно столько же, сколько мужчин. В течении первой трети жизни они чередуют перерождения и только потом получают возможность выбора будущего пола. Что касается внешности, то даже для слабенького мага изменить ее не сложно. Меня волнует другое – вы проверяли только тех людей, кто появился в окружении Эдварда за последние полгода?

– Да, сэр.

– Возможно, вам придется повторить проверку. Ритуалы поглощения действительно занимают от трех месяцев до полугода, в зависимости от применяемой методики, однако готовить объект следует заранее. Иногда речь идет о годах. Двоедушница сначала тщательно выбирает жертву, изучает её, смотрит, подходят ли энергетические параметры, попутно втираясь в доверие. Потом, если преступницу всё устраивает, она изыскивает способ поместить часть своего истинного тела внутрь духовной сущности жертвы, что тоже задача сложная и медленная. И только когда вся предварительная работа проведена, она начинает жрать.

– Вот как, – задумчиво потер подбородок Макгрегор. – Тогда мы действительно могли пропустить её… Но знаете, сэр, я всё-таки думаю, что он, или она – кто-то из тех троих пропавших. То есть я, безусловно, ещё раз пройдусь по окружению, но больше ведь никто не уехал? Значит, причин для бегства у оставшихся нет.

– Да, я согласен, что с точки зрения двоедушницы было бы логично скрыться при первых признаках проверки. С другой стороны – их логика отличается от человеческой. Почувствовав угрозу, они вполне спокойно уходят на перерождение. Правда, в таком случае двоедушницы теряют часть накопленного опыта и сил, но особой беды в том не видят.

– Вот мерзкие твари!

– Вы не правы – с большинством из них вполне можно иметь дело. – Судя по выражению его лица, тут наши мнения расходились. – Впрочем, ваше право, переубеждать не стану. Лучше скажите, имеются ли у вас описания внешности и образцы аур беглецов?

– Конечно, сэр!

– В таком случае, я хотел бы их получить. Какими бы ни были возможности ваших специалистов, наверняка у меня получится что-нибудь добавить к их словам.

Ищейка слегка заколебался и всё же кивнул. Просьба не то, чтобы нарушала закон – запрещено передавать только кровь и частицы тела, про образцы ауры в документах ничего не сказано. Тем не менее, даже с образцом опытный маг может наслать много чего интересного, поэтому традиции в данном вопросе строги.

С формальной точки зрения, по должностной инструкции следователям запрещено отдавать сторонним лицам любые предметы, но то с формальной. Представителям Священных Домов без серьёзной причины отказывать не принято, тем более в мелочах вроде этой.

– Как вам их передать?

– Через мистера Синклера. Надеюсь, наш добрый хозяин не откажет в любезности? – Целитель согласно склонил голову. – Замечательно. Что ж, господа, я узнал всё, что хотел. Положение Эдварда стабильно, восстановление идет хорошими темпами, поэтому раньше следующей недели не ждите. Мистер Макгрегор, рад знакомству.

Я поднялся из кресла, следом немедленно поднялись оба мужчины. Кажется, я произвел на ищейку достаточно хорошее впечатление, чтобы тот перестал считать меня избалованным отпрыском знатного рода, решившим поиграться в детектива. Во всяком случае, эмоции у него по сравнению с началом разговора изменились в лучшую сторону.

– Может быть, всё-таки ужин?

– Благодарю, мистер Синклер, вынужден отказаться. Леди Ксантиппа чрезвычайно щепетильна в некоторых вопросах и поэтому мне стоит вернуться в поместье до семи.

– Я прикажу кучеру ехать быстрее.

– Да, это будет очень уместно.

Глава 14

То, что Лотарь не успокоится, было очевидно.

Кое-как почистившись от черноты, наложенной на него взбешенной матерью (не до конца, она крепко его приласкала), Лотарь захотел отомстить виновному в его бедах. На роль виновного он естественно назначил меня. Ксантиппу папенька боялся, с Хреметом хватало ума не связываться, понимал, что владыка ему не по зубам, даром что возможности урезаны. Оставался я, неспособный дать сдачи мальчишка.

Рядовой представитель Священного Дома не способен посягнуть на главу, у меня при одной мысли о том, чтобы ему по роже двинуть, начинался тремор пальцев и накатывала слабость. Способы, конечно, есть, тот же ритуальный поединок, например, но они требуют долгой организации и сейчас наверняка окончатся не в мою пользу. Да и вряд ли Лотарь о чем-то таком задумывается. Ему просто ущемленное самолюбие спать не дает, отыграться требует, а я не кажусь тем, кто даст отпор.

Мне достаточно долго удавалось его избегать, но везение не может длиться вечно. Рано или поздно мы должны были столкнуться.

– Ааа! – изданный пьяным голосом возглас ударил в спину, когда я собирался подняться на второй этаж. – Сынок! Вот ты где!

Я вздохнул и с тоской взглянул на лестницу. Сбежать, что ли? Так ведь догонит. Или заклинанием кинет, хорошо, если связывающим. Нет, надо выкручиваться.

– Вот, стало быть, как ты папке за любовь отплатил! – несмотря на опьянение, шагал Лотарь твердо. – Иди сюда!

– Спасибо, мне и здесь хорошо, – вежливо ответил я. Место удобное, при острой нужде можно за лестницу нырнуть и через узкий коридорчик пробежать на кухню.

– А я сказал, иди сюда! – вопреки сказанному, пьянчуга решил подойти сам. – Стой, когда с тобой говорит глава рода! Подвинуть меня решил, гаденыш…

Последнее слово он прошипел с такой ненавистью, что меня пробрало. Он же сейчас не соображает, что делает.

Не знаю и знать не хочу, зачем он протянул ко мне руку. Уж всяко не по волосам дружески потрепать. Повинуясь инстинктам, я мягко положил правую ладонь ему на сгиб локтя и, чуть подшагнув вперед, развернулся на правой пятке, одновременно плавно помогая Лотарю продолжить движение. Никакой агрессии, никакого желания нанести вред, наоборот, спокойствие и помощь.

Инерция потянула его вниз, алкоголь помешал устоять на ногах или уцепиться второй рукой. Пьяное тело полетело по полу, ударившись спиной о твердый мрамор, проскользив по белоснежным плитам и в конце короткого пути остановившись возле ступеней. Впрочем, наука наставника Финехаса слишком крепко въедается в его учеников, упал Лотарь правильно, ничего не сломав. Он даже начал подниматься, громко матерясь, но меня в зале уже не было – решив не рисковать, я сбежал.

Укрывшись в загоне у Блэка – вожак козьего стада папашку недолюбливал и мог наподдать рогами, – отдышался и задумался, что делать дальше. Обратиться к взрослым? Ну, был бы действительно ребенком, так бы и поступил. Однако логика подсказывает, что они, особенно Хремет, в курсе ситуации и рассматривают её как урок мне. Наверняка скажут, чтобы разбирался сам, и тщательно оценят результат.

Ничего иного в голову не пришло. Пока что буду избегать Лотаря, глядишь, со временем и найду способ от него избавиться. Да хоть убить – родственных чувств у меня к нему нет.

Для представителя Священного Дома магия делится на три неравные группы. Магия Дома, магия рода и общая. Первая дарована нам Прародителями и на девяносто пять процентов заключается в способах призыва и общении с сущностями Изнанки. Оставшиеся пять процентов – склонности к тому или иному виду чародейства, примерно как у нас к тонким воздействиям или интуитивное понимание стихии земли у Исполненных Покоя. Под второй понимаются различные практики и методики, разработанные членами рода, активно используемые и не ушедшие «на сторону». То есть, если какой-то род веками занимался горным делом, то понятно, что им разработаны уникальные заклинания, заточенные под определенный стиль колдовства и даже мышления, которыми он ни с кем делиться не собирается. Если же вдруг методики утекут, использовать их с сопоставимой эффективностью смогут единицы.

Общая магия – это то, чему учат вообще всех. Вернее, то, чему можно научить любого чародея средней руки, нашедшего личного учителя или поступившего в учебное заведение. Не нужны какие-либо склонности, не нужно принадлежать к определенной семье – базовый уровень общих дисциплин способен освоить каждый. Самая универсальная и в то же время самая динамично развивающаяся область магического искусства.

Именно с ней у меня затык.

В плане постижения наследия Прародителей я могу дать фору подавляющему большинству сверстников. С магией рода тоже всё хорошо, Хремет не даст соврать, он, чувствуется, темпом освоения материала доволен. Зато в общей – учителя у меня нет, и получить знания, кроме как самостоятельно, неоткуда. А самостоятельное обучение малоэффективно и не даёт знания нюансов, зачастую важнейших для составления правильной картины.

Говорить на эту тему с родственниками бессмысленно. Они, во-первых, упертые ретрограды, считающие общую магию уделом слабосилков, во-вторых, вполне резонно заметят, что сейчас мне следует сосредоточиться на чём-то одном. Суровая правота в последнем аргументе есть, возраст пяти-десяти лет – самое время развивать родовые задатки. К тому же, дисциплины третьей группы обычно начинают изучать лет с десяти-одиннадцати, когда тонкое тело достаточно укрепится и будет способно выдерживать стабильные нагрузки. Но то у обычных людей – те, в чьих жилах течет кровь божественной расы, растут быстрее.

Ну и свободного времени у меня не особо много.

Поэтому с роднёй я не спорил, но книжки по общей покупал и почитывал. Не для изучения – из обычного интереса и чтобы знать, с чем придется иметь дело в будущем. В отличие от Хремета, я без презрения относился к наработкам чародеев, не принадлежащих к Домам, и рассчитывал многое оттуда почерпнуть. Полезное хотя бы в бытовом плане.

С недавних пор кое-что изменилось. Вернее, изменилось многое, сейчас я имею в виду одобрение старшими родичами изучение артефакторики. Дескать, занятие почетное, приличествующее Блэкуотеру, пусть и малость неканоничное. Ещё я считаюсь теперь условно-взрослым и сам могу решать, чем заниматься, при условии, что обязательная учеба не пострадает. Поэтому препятствий мне чинить не стали – более того, по приказу Ксантиппы библиотечный лар притащил десяток томов «для начинающих».

Проблема заключалась в том, что самый новый из учебников был написан триста лет назад в славном городе Лилле. Я знаю язык мертвых, понимаю любого человека и большую часть разумной нелюди, но с письменностью дело обстоит совершенно иначе. Латынь, древнегреческий и язык Избранного народа (нет, не иврит – старый шумерский) приходится учить самому, иначе больше половины текстов из библиотеки прочесть не получится. Так что широкий бабкин жест более чем наполовину пропал втуне (вторая половина книг была написана на латыни).

Нужда в деньгах исчезла после обнаружения костяного кладбища, или как ещё назвать дедушкину полянку для потрошения трофеев, и я пошел в лавку Сплита. Угодливый толстяк уже доставал мне учебники за первый курс четырех старейших школ Европы, я вполне логично предположил, что новый заказ не вызовет у него затруднений. Сплит не подвел. Из полученной от него литературы выяснилось, что артефакторика тесно связана с десятком других дисциплин, начиная от ритуалистики и заканчивая астрономией.

К такому количеству новой информации я не готов. То, что уже изучаю, на приличном уровне освоить бы. Ещё поиск двоедушницы на мне висит… Жаль, возиться с деревяшками и что-то делать своими руками мне понравилось.

Кстати! Глен мой подарок оценил высоко, он долго рассыпался в благодарностях и выглядел очень довольным. Ещё бы – там одних материалов на сотню фунтов. С учетом символа Черной Воды на боковине вещь становится статусной, какой и похвастаться не грех.

У Сплита я брал книги. В лавке Сандерса обсудил особенности видов глины для изготовления сдерживающих сосудов. Купил у Пеппа десяток обрезков дерева разных пород. Уточнял у Купера нюансы варки зелий для пропитки. Посетил ещё пару мест, там тоже говорил и задавал вопросы. Словом, если кто-то ко мне присматривался (а представитель нашей семьи не может не привлекать внимания), то мой интерес к артефакторике для него очевиден и визит в магазин Старого Джо удивления не вызовет.

– Рад приветствовать вас, мистер Блэкуотер, – стоило мне войти, как рядом нарисовался приказчик. – Ваше посещение – большая честь для нас. Меня зовут Джейкоб, и я с радостью отвечу на ваши вопросы.

– Здравствуйте, Джейкоб, – кивнул я. – Мастер у себя?

– С вашего позволения, я проверю – он собирался уходить. Если мастер на месте, что ему доложить?

– У меня к нему небольшое дело на полчаса времени.

Приказчик ускакал, оставив меня осматриваться. Старый Джо, Джон Мэхем, по праву считался одним из лучших артефакторов страны. Чародей он слабенький, зато мастер отменный. Сколько ему лет, никто не знает, говорят, на Перекрестке Джо поселился едва ли не в момент создания, и при виде старикана в байку хочется верить. Сгорбленный, в морщинах, с трудом ковыляющий на дрожащих ножках, он выглядит так, словно в любую минуту готов отдать Богу душу. Впечатление обманчиво – за прошедшие лет пятьдесят мистер Мэхем ничуть не изменился.

Второй приказчик маячил в отдалении, готовый подойти по первому зову и не мешая осматриваться. Магазин впечатлял. Каждый метр длинного помещения едва ли не ломился от звенящих силой предметов. Посуда и украшения, оружие и образцы одежды, мебель и прочие полезные бытовые вещички разместились в кажущемся беспорядке, маня покупателей и вкрадчиво предлагая тем облегчить кошелек. Ценников не было, зато на каждом предмете висела бирка с именем изготовителя – Джо продавал не столько свои изделия, сколько творения учеников, коих у него имелось больше десятка. Причем каждый являлся признанным мастером.

Я развернулся лицом к раскрывшейся двери и сделал пару шагов вперед. Переступивший порог старик, опираясь сразу на две клюшки, сделал столько же.

– Давненько никто из Черной Воды не появлялся в моей лавке! – продребезжал старик. – Наконец-то дождался. Какая честь для меня, какая честь!

Если бы не знал точно, чего ждать, ни за что не заметил бы глумливых ноток в его приветствии.

– Как мне недавно напомнили, один инцидент не должен перечеркнуть долгие… годы сотрудничества. Мы не забыли о вас, мастер.

– Приятно слышать, мистер Блэкуотер, – стрельнул глазками из-под кустистых бровей Джо. – Ваши предки всегда были желанными гостями в моём доме. Ох, что же это я! Позвольте пригласить вас в свой кабинет! Негоже принимать столь сиятельную особу в общем зале. Да и старенький я уже, ноги не держат, охо-хо. Похоже, недолго мне осталось, а тут такой приятный сюрприз!

– Не наговаривайте, мастер. Уверен, вы ещё долго будете развеивать мрак нашего невежества пламенем своего искусства.

– Ох, ваши бы слова да в уши Старейшим! Хотя о чем это я? Может, так оно и есть?

Мы уже вышли из зала и оказались в коротком коридоре, оканчивающемся лестницей на второй этаж, приказчики вряд ли нас слышали. Поэтому я счел возможным заметить.

– Не стоит меня переоценивать, мастер. Возможности моего голоса велики, но не настолько.

– Вот как? А трепачи на Перекрестках утверждают иное. Жаль, жаль…

По лестнице Джо поднимался неспешно, но без труда, дыхание сохранял ровное. Клюшки ему были не нужны, держался за перила. Путь, как оказалось, вел в личный кабинет старикана, скрытый за массивной дверью из неизвестного темного дерева. Прежде, чем впустить меня внутрь, Джо приложил к двери мою руку своей и громко произнес:

– Майрон Черной Воды, гость.

– Что-то мне подсказывает, что этой процедуры удостаиваются немногие, – заметил я.

– Так оно и есть, – согласно кивнул мастер. – Прошу.

Кабинет выглядел уютно, этакая рабочая берлога холостяка. Минимум вещей, только самое нужное, самое важное для хозяина. Массивный стол, два глубоких кожаных кресла, стеллаж вдоль стены с уставленными различными безделушками (или, наоборот, более чем полезными вещицами?) полками. Мягкий приглушенный свет создавал доверительную атмосферу и словно предлагал отдохнуть, расслабиться после тяжелого дня. Приятное место.

– Чутьё подсказывает мне, что вы ещё не раз придете навестить старика, – продолжал Джо, обходя стол и усаживаясь в хозяйское кресло. Теперь он не выглядел немощным, шаг его стал твердым и тихим. – Проще один раз дать гостевой доступ, чем каждый раз определять статус.

– Пока рано говорить. Хотя, может, ваше чутье и не врет – стоило мне выбраться в Лондон, и меня сразу взяли в оборот. Мы так нужны?

– Вы были хорошими посредниками. Даже Корнелий, уж на что упертый был тип, и то знал, когда можно норов показывать, а когда – нет. Это Лотарь про свои обязанности забыл. Можешь говорить свободно, – отреагировал он на мою удивленно задранную бровь. – Здесь нас не подслушают.

– Ксантиппа упоминала, вы с дедом рассорились?

– Ерунда, как рассорились, так и помирились бы. Корнелий требовал, чтобы один из моих младших вернул якобы украденный артефакт. Какой, в Бездну, украденный!? Он сам его изготовил! И детям перед смертью оставил с запретом на продажу.

– Они нарушили запрет?

– Нет, та штука так и переходила из поколения в поколение.

– То есть твой младший выкрал свой артефакт у своих потомков?

– Именно. Он взял свое по праву! Что, тоже скажешь, что ту цацку следовало вернуть?!

Я покачал головой.

– Мне слишком мало известно, чтобы судить. Тем более, я не слышал другой стороны.

– Не торопишься, стало быть, – мгновенно перестал горячиться Джо, словно не он только что размахивал руками. Лицо мгновенно стало спокойное, без эмоций. – Хорошо. Корнелий был горяч, да… Мы с ним тогда крепко поругались. А через месяц он нажрался и позволил себя убить! Предки, небось, стонут от позора?

– Мы с ними не обсуждали эту тему.

– Ещё бы! Вспоминать не хотят.

– Может, и так. А может, других забот хватает, особенно сейчас.

– Да… Прими мои соболезнования, Лаврентия была доброй девочкой. Не говоря уже о том, что, когда умирает мать, это всегда больно.

Кажется, он был искренен. После перерождения память возвращается к двоедушникам в возрасте четырех-пяти лет, они успевают побыть обычными детьми и привязываются к своим родителям, любят их. И теряют, каждый раз.

– Благодарю.

– Я послал письмо Ксантиппе, но она на него не ответила, – продолжал мастер. – Понимаю, что ты не хочешь обсуждать внутренние дела семьи, но мне нужно знать, к кому обращаться. Лотарь, уж прости за прямоту, бесполезен.

– У вас есть что-то, требующее срочного вмешательства?

– Не то чтобы срочное, – поморщился Джо. – Один из наших был вынужден уехать из Ирландии, у него вышел конфликт с банши. Надо бы разобраться, из-за чего.

– Сам он что говорит?

– Сам он ничего понять не может. И, похоже, не врет. Так что мне хотелось бы знать, что там произошло, чего от него хотели и вообще – мы снова воюем или нет.

Похоже, у меня наклевывается ещё одна работа. Чего-то подобного я ожидал – лорд Калм доступно объяснил, что Блэкуотеров ждут и на нас рассчитывают.

– Хорошо, – покладисто согласился я. – Разберусь с нынешним делом и съезжу в Ирландию.

– Так и знал, что ты не просто так заглянул к старому другу своего Дома, – с горечью вздохнул мастер. – Всем от Джо что-то нужно. Нет, чтобы зайти, поболтать, чайку попить… Сородичи как раз «Большую красную мантию» из Китая прислали, порадовали подарком…

– Ты с самого начала знал, зачем я здесь, Пламенеющий. Про Синклера и его сына говорит весь Перекресток. Ты не мог не слышать.

Двоедушник смерил меня тяжелым взглядом. Будто каменной плитой придавил. То, что я спокойно сижу в его логове и обращаюсь на «ты» ничего не значит – он опытнее и сильнее, он прошел через испытания, закалившие его характер так, как мне и не снилось. По его меркам, перед ним сидит сопляк. Вернее, сидел бы сопляк, если бы говорил от своего имени.

Но я-то говорю от имени Черной Воды. Поэтому мы равны. Поэтому я спокоен.

– Людей так много, – медленно сказал Джо. – Нас так мало. Любая потухшая Искра – трагедия.

– Лучше потухнуть, чем гнить. Сам знаешь, чем пожиратели расплачиваются за силу.

– Можно исцелиться.

– И многих ты знаешь «исцелившихся»? Скольким хватило воли завязать?

Джо молчал. Трое. Всего трое за тысячелетия смогли остановиться и перестать поедать чужие души. Мы знаем, раньше мы были снисходительны и пытались лечить.

– А если я скажу, что не знаю, кто это был?

– Тогда я просто уйду, – пожал я плечами. – И в дальнейшем не стану учитывать интересы вашей общины.

Пламенеющий вздохнул. Ссориться ему не хотелось, кроме того, озвученная мной угроза гипотетически могла обернуться серьёзными последствиями. Это сейчас ему ничего от нас не надо по большому счету, с теми же банши он и сам разберется, если припрет. Но кто его знает, как в будущем сложатся обстоятельства?

Тем более, что я в своём праве, о чем он прекрасно знает.

– Я действительно не знаю, кто, – признался он. – Но ты ведь не с пустыми руками пришел?

Вместо ответа я вытащил из сумки (да, обзавелся-таки) плоскую коробочку, полученную от Макгрегора. В таких хранят небольшие магические предметы. Поговаривают, что в свое время один из руководителей департамента расследования добился стандартизации контейнеров именно для того, чтобы обеспечить заказами принадлежащую ему мастерскую. Вполне похоже на правду.

Ищейка говорил о троих, но в переданной коробке лежали четыре фотографии с прикрепленными к ним брусочками мрамора. Внешний облик можно подделать, ауру – тоже, пусть и намного сложнее. Сочетание того и другого позволяет идентифицировать личность с девяносто пятипроцентной точностью. Почему мрамор? Он дешевый и долго удерживает в себе отпечатки.

– Этого не знаю, – сразу отбросил в сторону верхнюю фотографию Джо. – Какой-то мажонок. Ну надо же! – тут он усмехнулся и развернул фото изображением ко мне. – Эрик-Копейщик. Слышал о нём?

– Не приходилось.

– Зря. Он слуга ночного князя Лидса. Помнишь, как того зовут и какой он крови?

– Ты уверен?

– Я его наглую рожу хорошо запомнил, – заверил Пламенеющий. – Сталкивались в своё время.

Лицо человека на карточке не могло похвастаться особой красотой, зато чувствовалось, что хитростью он не обделен. Надо же, какое совпадение… Или не совпадение?

– Он может быть замешан?

– Не знаю.

Джо рассматривал оставшиеся фотографии, и губы его кривились в недовольной гримасе. Хремет как-то рассказывал, что старые и опытные существа прекрасно контролируют мимику и никогда не позволят угадать свои эмоции, но те, кто по-настоящему стары, уже ничего не скрывают. Сколько лет сидящему напротив меня двоедушнику? Через сколько перерождений он прошел? Их раса, как и мы, слышит Зов, побуждающий идти в мир прародителей. Только если у представителя Священных Домов есть двести пятьдесят – триста лет, прежде чем его призовут на почетную службу, то у двоедушников всё индивидуально.

– Они оба из наших, – наконец, тяжело откинулся в кресле Пламенеющий. – Клайд и Беатрис. Тебе нужен Клайд.

– Почему ты так думаешь?

– Беатрис бы не стала нарушать Закон, да и в целом к смертным хорошо относится. Клайд – тот мог.

– Тогда почему она пропала? Ищейки не допрашивали её, скорее всего, она о них даже не знала.

– Не та она личность, чтобы стремиться к силе любой ценой.

Мы помолчали. Если Беатрис действительно не виновна, если она действительно законопослушна и узнала о преступлении, то не факт, что она жива.

– Я свяжусь с её родительницей, – пообещал Джо. – Попрошу выяснить, на какой она стороне круга.

Убить двоедушника окончательной смертью довольно сложно, да и не любят они убивать своих. В случае конфликта предпочитают отправить на перерождение, на «скрытую сторону». Родитель всегда способен выяснить, где дитя и в каком оно состоянии, чем и хочет воспользоваться Джо. Откровенно говоря, Клайда можно найти тем же способом, но просить о подобном бессмысленно и в чём-то оскорбительно. Жаль, очень жаль.

Старейшина называет соплеменников человеческими именами, чтобы я хоть как-то мог их идентифицировать. По-настоящему у них имена длинные, красивые. Не столько звуковые, сколько состоящие из цветов.

– Есть идеи, где их можно искать?

– Их? – склонил голову на бочок Пламенеющий.

– До тех пор, пока не доказано обратное, под подозрением оба. Обещаю, я не стану торопиться с выводами.

– Ну, хоть что-то, – проворчал старейшина. – Если бы Зимний Двор оставался стоять в Шотландии, Клайда следовало бы искать там. У него были прекрасные отношения со слуа. Про Беатрис сказать нечего, жди.

Его последние слова я понял, как то, что в виновность Беатрис он не верит абсолютно и её не отдаст. Ничего не поделаешь – большего от Джо не добиться. Он защищает своих. Хорошо уже, что напрочь не отказался помогать.

– Когда можно рассчитывать на ответ?

– Через пару дней, лучше к концу недели. И принеси какую-нибудь безделушку в починку, чтобы народ не задавался вопросом, с чего ко мне Черная Вода шляется!

– Вообще-то говоря, уже принес, – на стол с мелодичным перезвоном легло ожерелье из узорчатых бронзовых пластинок. – Правда, сомневаюсь, что ты сможешь его починить.

Чуть наклонившись, не прикасаясь руками, Джо рассмотрел артефакт и уважительно поцокал языком:

– Работа Колхидца, если клеймо не врет. Чего только не спрятано в закромах Домов… Что делает?

– Самим интересно. С трупа сняли, – пояснил я. – Возьмешься?

– Оставь, поковыряюсь. Цену потом скажу.

Глава 15

На работу как на праздник, да? Не в моём случае.

Судя по всему, после излечения Синклера среди заинтересованных лиц прошел слух, что с младшим Блэкуотером можно иметь дело. Ничем иным не получается объяснить шевеление вокруг меня, продолжающееся последнюю неделю. Слухи на Перекрестке разносятся быстро и умные люди – и нелюди – стараются их отслеживать. Значит, сначала узнали о ритуале, сколько-то времени «раскачивались», теперь проверяют информацию. Когда проверят, начнут думать, что с этого можно поиметь.

О появлении гоблинов мне сообщил Вильям Браун. Кровожадные коротышки пару раз в год навещали Перекресток, сдавая свои изделия агентам на продажу и закупаясь необходимым им товаром. Так-то они из своих шотландских владений выбираться не любят – незачем им. Еду и ткани покупают у соседей-людей, остальное изготавливают сами либо выменивают у других фейри. Те, кого не устраивает жизнь в замкнутых пещерных анклавах, с лёгкостью находят работу телохранителей или кого-то вроде.

В недавнее своё появление они подходили к Брауну и выспрашивали обо мне. Вроде бы, ничего особенного, но сам факт намекал на… Да черт его знает, на что он намекал. Черная Вода не специализировалась на связях с сидхе и их слугами из числа вассальных рас, но общаться, конечно же, приходилось. По самым разным поводам.

Возможную причину интереса гоблинов предложила Ксантиппа. Она пребывала в нехарактерном для себя умиротворенном состоянии, и я рискнул подойти с вопросом. По её словам, после гибели Дома Серого Оружия на территории Британских островов осталось два Дома, способных обеспечить поставки некоторых специфических реагентов – мы и Живая Сила, которая и без того нарасхват. Поэтому гоблам приходится заказывать материалы у континентальных продавцов либо платить столь же бешеные деньги немногим местным магам, способным проникать на Изнанку и договариваться с тамошними обитателями. Это сейчас, раньше мои предки время от времени выполняли заказы зеленых коротышей к обоюдной выгоде. Традицию нарушил Корнелий, что-то не поделивший с их старейшинами, ну а Лотарь просто не захотел напрягаться и контакты не возобновлял.

Должно быть, их совсем приперло, раз они отреагировали так быстро.

Один вопрос потянул за собой другой, внезапно всплыла тема заключенных Домом контрактов. Вскрыли бывший дедов кабинет, стоявший запечатанным со дня его смерти. Полноценной ревизией результат нашей деятельности не назовешь, просто составили два длинных списка, которые, чует сердце, ещё будут пополнятся. Один список по текущим договорам хозяйственного типа, наподобие поставки фруктов к столу или сдачи в аренду принадлежащей Черной Воде земли (у нас, оказывается, есть участок земли в Корнуолле), во втором – обязательства перед духами, демонами или нелюдью. По понятным причинам сделки с участием магических существ волновали нас больше, потому как санкции в них предусмотрены куда суровее.

Библиотечный лар источал довольство, таская толстые папки на стол. Некоторые действующие контракты Хремет и Финехас помнили и могли дать по ним консультацию. По значительной части существовали записи. Кое-какие можно было смело разрывать, с другими требовалось определиться, как поступить – разрывать или пролонгировать. Однако встречались и такие, по которым вообще ничего было неясно. Откуда взялись, зачем заключены? Ксантиппа пояснений дать не могла, потому что в мужские дела не лезла, да и не позволил бы ей никто.

Как всегда, дело закончилось ритуалом. Говорю «как всегда», потому что с ритуалами в Домах связано вообще всё, не исключая повседневной жизни. Мне пришлось щедро окропить алтарь собственной кровью, чтобы в результате получить длиннющее перечисление имен сущностей, связанных со мной различными долгами. Личных долгов, слава Старейшим, не обнаружилось, зато родовых под тысячу набралось.

От сердечного приступа спасало понимание, что с большинством контрактов делать ничего не надо. Они просто есть, просто ждут своего часа, их надо учитывать и только. Однако оставалось ещё меньшинство, и вот его требовалось изучать тщательно.

Единственный из нас, знакомый с тематикой, Хремет сразу сказал, что в одиночку он разбираться не станет. В таких контрактах всегда существуют нюансы и подводные камни, не менее важные, чем прописанный текст. Поэтому в данном случае требуется компетентный помощник. Речь шла не обо мне, так как моё участие подразумевалось изначально, да и на компетентного я не тянул. Владыке требовался кто-то, живший относительно недавно и, желательно, участвовавший в заключении договоров или хотя бы владевший ситуацией. В результате Ксантиппа отправилась в Склеп – выбирать того, кто послужит условно-добровольным консультантом.

Обитателей Склепа будить не хотелось, но вопрос действительно серьёзный. Да и, в конце-то концов, некоторые из них практически живые, пусть послужат на благо Дома.

Ну а мне, чтобы времени даром не терять, сказали отправляться подтверждать контракт со Скорбящей Матерью. Пришлось собираться.

На половине поместья, расположенной на Изнанке, имеется невысокое прямоугольное здание, стоящее в стороне и окруженное кольцом из мраморных статуй. Так подумают посторонние, если вдруг смогут его увидеть. На самом деле здание окружено не только статуями, оно прикрыто сильнейшими барьерами и чарами, призванными защитить остальную территорию от возможного прорыва. Големы служат той же цели. Это тот случай, когда паранойя оправдана, потому что в летописях описано несколько случаев, когда из установленных в Белом Зале порталов выбирались разные твари и начинали крушить.

Я знаю, что ведущий к Скорбящей Матери портал украшает изображение плачущей женщины, ошибиться сложно. Кто она такая? Сущность вне классификаций, любящая детей. Сильно любящая. Очень. Настолько сильно, что похищающая их у родителей и… В общем, не переживают дети её объятий. О своём недостатке знает, поэтому в мире смертных появляется крайне редко.

У меня сейчас самый подходящий возраст для знакомства. Не в физическом смысле, конечно, Матерь оценивает по параметрам души и энергетики. Так что я, по её меркам, нахожусь на грани между детством и юношеством, поэтому она и себя контролировать сможет, и от любой опасности защитит. Хремет ей тоже в семилетнем возрасте представлялся, равно как и его предки – Черная Вода давно с ней общается, успела повадки изучить.

Немного смущало возможное раскрытие меня как перерожденца, но именно что немного. Тонкое тело у меня обычное. То, что интеллектуальная сфера развита на уровне взрослого, ничего не значит – у детей с ранним развитием всегда так. Поэтому вряд ли Матерь что-то заподозрит, не с чего ей.

Учитывая всё, перечисленное выше, старшие решили отправить меня одного. Обычно молодого Блэкуотера представляет Матери отец, но Лотарь опять где-то шлялся и решили его не ждать. Складывается впечатление, что папашку не ставят в известность о делах внутри Дома, и если так, то участь его решена. Вот и хорошо, вот и ладушки…

Тем не менее, собирался я, как на охоту. То, что хозяйка домена станет меня защищать, не отменяет возможных сюрпризов. Изнанка же, на ней ко всему следует быть готовым. Поэтому снова зачарованная одежда, запас еды, лекарства, зелья, оружие и прочий стандартный набор, способный дать лишний шанс выжить во враждебной смертному среде. Плюс дары Матери, куда же без них.

Заходить и прощаться не стал. Ограничился запиской, переданной через лара Хремету.

Сразу в портальный зал не попасть, сначала надо провести некоторые обязательные процедуры. Подойти к статуе сидящей кошки, помазать её лапу своей кровью, подставить голову под шершавый и совсем не каменный язык. Не знаю, кто из предков придумал. Лизнув, ожившая статуя по идее должна снять или хотя бы ощутить возможные заклинания контроля, и если вдруг ей что-то не понравится, то в доступе к порталам будет отказано. У меня ничего подозрительного не нашлось, поэтому два боевых голема, успешно притворяющихся статуями гоплитов, не пытались заступить мне дорогу.

Дверь в портальный зал закрыта, ручки на ней нет, только отпечаток ладони в центре.

– Майрон Черной Воды, – положив руку на отпечаток, четко произнес я. – Направляюсь к Скорбящей Матери.

Дверь чуть дрогнула и отворилась. В некоторые места нельзя пройти в одиночку, в другие – разрешено только главе, третьи открываются исключительно для взрослых мужчин рода. Скорбящая Матерь считается наиболее дружелюбно настроенной из сущностей по отношению к нам, поэтому система меня пропустила. Причем открыть можно только озвученный портал, за попытку пробудить любой другой последует немедленная кара.

Внутри Белый Зал намного больше, чем снаружи. Предки поигрались с пространством, вместив на небольшом пятачке почти пять десятков арок без каких-либо надписей или украшений. Только один-единственный символ, свой для каждой. Красный лист, ведущий в Огненный Лес; пучок щупалец, направляющий на Плато Боли; усаженная глазами рука, не знаю и знать не хочу, куда ведет эта арка. Лицо женщины, из чьих глаз льются слезы… На всякий случай обошел всё помещение и не обнаружил ничего схожего, под описание подходило всего одно изображение.

Четкий волевой посыл – и пустое пространство портала затягивает серый туман, через мгновение рассеивающийся, чтобы открыть проход в место, мало похожее на обычный мир. Владения Матери.

В вечно изменчивом мире Изнанки есть всего две константы – сила и воля. Воля, желание, способность навязать реальности свои порядки, и сила, энергия, чтобы удержать воплощенные изменения, не позволяя им распасться. Те, у кого хватает и того, и другого, создают личные владения-домены, устанавливая там собственные законы. Некогда примерно так было создано наше поместье, когда десяток могущественных магов объединили усилия, заставив Изнанку принять облик реального мира. Так поступают высшие демоны и духи, создавая обиталища себе по вкусу, чьи отраженные образы проникают в сновидения смертных, служа основой легенд об аде или рае.

Земли Скорбящей Матери сотканы из оттенков серого, только небеса тускло-синего цвета. Да, здесь есть небо и земля, в отличие от владений иных сущностей. Домен небольшой, описания говорят, двести шагов в длину, причем выход из портала находится на самом краю и от него ведет песчаная дорожка к жилищу Матери. Или правильнее сказать «месту обитания», ведь дома или даже пещеры у неё нет? Просто небольшое озеро, на берегу которого она любит возлежать.

– Дитя Черной Воды, – шептали скалы. – Как тебя зовут?

– Майрон. Я пришел говорить с тобой.

– Я буду говорить с тобой, Майрон. Иди ко мне.

Разрешение не более чем формальность, Матерь любопытна и не в силах отказать ребенку.

Из звуков здесь – только скрип песка под ногами.

Она непрерывно менялась, незаметно перетекая из состояния в состояние, становясь то большой, то маленькой, принимая ужасающие и прекрасные облики. Неизменным оставалось лишь лицо, женское лицо с закрытыми глазами. Неподвижное, белоснежное, идеально вылепленное.

– Так странно, – длинное тело, покрытое сверкающими металлом перьями, обвилось вокруг моих ног. – Зачем давать одинаковые имена разным существам? Я помню первого Майрона, он приходил ко мне. Ты совсем не похож на него.

– У людей так принято. А мы, несмотря ни на что, всё-таки люди.

– Живущие разные, но одинаковые. Вечно торопитесь, но так мало успеваете. Чего ты хочешь?

– Сейчас? – улыбнулся я. – Сейчас я хочу сделать тебе подарок.

– Подарок? Люблю подарки! Покажи, покажи!

Чувство безопасности и любви окутывало, погружало в невидимый кокон, мешая связно мыслить и наполняя тело теплой легкостью. Умом я понимал, что парящая рядом сущность невероятно сильна и опасна, старшие демоны ей на один зуб. И что с того? Инстинкты бунтовали, воспринимая Матерь именно как любящую родственницу, которая точно не сделает зла и защитит от любой угрозы.

Из холщовой сумки на свет появились куколка в светлом платье, тряпичный мячик и деревянный меч, скорее, две палки, связанные крест-накрест. Любимые игрушки детей, напоенные их эмоциями, несущие светлые воспоминания. По телу Матери прошла волна, предметы подлетели к ней и зависли в воздухе, позволяя древнему обитателю Изнанки насладиться своей историей. Я отошел в сторону и присел на плоский камень.

Не стоит ей мешать.

Камни, песок, жидкость в озере – всего лишь иллюзия. Реальна здесь одна Матерь. Если вдруг забрать отсюда горсть песка и притащить в поместье, он истает дымом, словно его и не было. Суть старого договора между Черной Водой и хозяйкой домена не в том, чтобы получать некие материальные выгоды, мы приносим ей дары для того, чтобы она никогда не появлялась в мире смертных. Она понимает, почему, её заточение здесь добровольно. Получив игрушки и считав с них оттиски эмоций, она утолит свою жажду, её на время перестанет сжигать нестерпимое желание покинуть Изнанку и поиграть с детьми людей. Лет пятьдесят, по нашему летоисчислению, она будет себя контролировать.

Ждать пришлось недолго, минут десять.

– Хорошие дары, – вещи отправились в центр озера, не породив ни всплеска, ни волн. – Я благодарна тебе. Лукиан ничего не принес, когда был здесь последний раз.

– Лукиан?

– Он тоже Черной Воды. Живет здесь.

Здесь – это на Изнанке.

– Странно. Старшие не рассказывали про него.

– Ты многого не знаешь про свой Дом, – лицо осталось бесстрастным, хотя эмоции транслировали нежную улыбку. – Никто не знает всего. Для одних друзья, другим – враги, рабы и надсмотрщики, герои и злодеи. Я боялась увидеть вашу нить лопнувшей, она истончилась и дрожала.

– Что изменилось?

– Твое рождение. После него путей стало больше, ствол того, что вы зовете древом вероятностей, крепче. Никого не слушай, сам решай, куда идти.

– Не думаю, что старшие с тобой согласятся.

– Что они знают! – засмеялся воздух, а белоснежное крыло погладило меня по голове. – Считают себя мудрыми, но забыли цену истинных сокровищ! Ты единственный поступил правильно, пожелав вылечить сестру. Остальные желания неважны. Причины неважны. У тебя всё получится.

В неслышимом голосе звучала такая надежда, что пришлось пообещать:

– В следующий раз я приду с Мередит.

– Буду ждать. Отдай ей, – к ногам упала небольшая черная жемчужина. – Маленькие любят играть.

– Спасибо.

Мы долго проговорили. Она не хотела меня отпускать, а мне, в том состоянии, совершенно не хотелось уходить. Счастьем казалось сидеть рядом с Матерью и говорить о каких-то пустяках или просто молчать, слушая переливы завораживающе-прекрасного голоса. Помогла физиология – пробудившийся голод постепенно подточил навеянное очарование. Причем сначала я подъел все имевшиеся запасы и выпил воду и только потом, с неохотой, принялся собираться.

Она не стала меня провожать, но по дороге к порталу я ощущал её всеобъемлющее внимание.

Белый Зал встретил меня не ласково. Сгустившийся воздух сдавил тело со всех сторон, позволяя моргать и не более, комплекс анализирующих чар просветил так, что никакой рентген не сравнится. На всех уровнях проверили – физическом, магическом, духовном. Затем, обнаружив изменения психики, принялись исправлять в меру своих возможностей. Надо бы, кстати, выяснить, как, потому что сейчас я понятия не имею, что именно встроенные в зал конструкты делают. Знаю только, что если бы они не справились, то висеть мне до тех пор, пока не придет Ксантиппа и не определит, в какую из камер меня поместить.

К счастью, Матерь была… осторожна, поэтому из Зала я вышел сам.

Со дня моего ухода в реальном мире прошла неделя.

Из важного – пока меня не было, пришли вести от Старого Джо.

Беатрис оставалась на светлой стороне бытия, или, говоря человеческим языком, она была жива. Хорошо это или плохо, пока не ясно. Старейшина двоедушниц был твердо уверен, что данная представительница его народа в ситуации с младшим Синклером невиновна, поэтому нельзя исключать никаких вариантов. Иными словами, искать её надо.

Именно это я и сказал Макгрегору во время нашей встречи.

– Вот это, – первой на стол легла фотография неизвестного молодого мага, – простой человек, он нас не интересует. Это, – фото Копейщика, – непростой человек, но нас он тоже не интересует. Мы ищем Клайда и Беатрис. В первую очередь, конечно, Клайда, потому что он является двоедушником. Но Беатрис тоже важна. Мы пока не выяснили, является она в этой истории палачом или жертвой, но уверены, что она как-то замешана.

Ищейка пристально вглядывался в фото, держа их в обеих руках, словно пытаясь обнаружить на изображениях нечто особенное. На сей раз мы встречались в рекомендованном им кафе на углу Арк-стрит и Стоун-стрит, что в Чародейном квартале. Неплохое местечко с вышколенным персоналом и отдельными кабинетами, в котором, судя по обмолвкам, Макгрегор изредка бывает. Вероятно, в тех случаях, когда встречается с персонами более высокого, по сравнению со своим, статуса.

В определенном смысле Англия – страна кастовая. Не сословная, как прописано в официальных документах, а именно кастовая. Социальных лифтов почти нет, те немногие, что имеются, работают со скрипом, жизненный путь на девяносто пять процентов зависит от происхождения. Как следствие, существует колоссальное количество явных и неявных маркеров, позволяющих определить значимость семьи или отдельной персоны, к ней принадлежащей. Отношение к человеку зависит не только от того, во что он одет, но и как говорит, держится, в какие клубы и кафе ходит, с кем общается. Пренебречь этими условностями позволяют себе немногие, и Черная Вода – одно из исключений. Хотя… В свое время мама очень подробно объясняла мне, почему я не должен употреблять некоторые слова и выражения, обычные для прочих, вполне респектабельных, людей.

Подозреваю, в одиночку Макрегор сюда бы не пришел. Ему это заведение не по деньгам и не «по чину», так что если бы он пришел сюда один, то первый его поход сюда стал бы для него единственным. Но стоило вышколенному персоналу услышать фамилию Блэкуотера, как отношение сразу изменилось. Почему тогда Макгрегор позвал меня сюда, а не куда-то в другое место? Потому, что этикет куда-то ещё идти не позволяет. Ну разве что к нему или ко мне домой, чего нам обоим не хотелось бы.

– Значит, будем искать, – наконец, насмотрелся на фото Макгрегор. – Появившаяся определенность радует. Может быть, ваш контакт дал совет, где можно найти этого Клайда, сэр?

– Единственное, что он сказал, так это то, что в своё время Клайд был тесно связан с Зимним Двором. Возможно, имеет смысл переговорить с их бывшими вассалами.

– Думаете, они станут со мной разговаривать? – печально усмехнулся ищейка.

– Вы всё-таки попробуйте. У меня у самого нет желания общаться с неблагими, но если придется, ваш визит сойдет за предварительное уведомление. И вы не правы насчет определенности – мне неизвестна роль Беатрис в происходящем. Что вы можете сказать о ней?

Макгрегор нахмурился, припоминая:

– Мисс Беатрис Аберкромби, тридцать два года, пять лет назад приехала в Лондон и с тех пор преподает историю в Кенсингтонской школе юных леди. Прекрасные отзывы со стороны коллег и соседей. Снимала три комнаты в Ноттинг-Хилле, хозяин утверждает, они оплачены до конца года. Мы не проводили обыска, но апартаменты выглядят так, словно хозяйка вышла буквально на минуту, да и служанка говорит, что мисс Аберкромби не собиралась уезжать.

– Как она связана с Синклерами?

– Давала частные уроки младшему Эдварду, подтягивала его по истории и географии. После поступления в старшую школу тот слишком увлекся другими предметами.

– Её искали магическими методами?

– Безрезультатно, сэр, – покачал головой шотландец. – Она магичка, хоть и слабенькая, так что ни волос, ни кусочков плоти не оставила.

– Личные вещи, насколько я понял, остались на своих местах?

– В распоряжении департамента всего три специалиста, способных осуществить данный поиск. Вы представляете, какой длины к ним очередь? Нет, мне удалось пробиться к одному, воспользовавшись ситуацией – всё-таки появление двоедушника вызывает интерес, – но внятного ответа тот дать не смог.

Ещё бы он смог! Не ведьму простую ищет.

– Возможно, оно и к лучшему, – заметил я. – Незачем привлекать к Беатрис лишнее внимание. Принесите мне её любимые вещи, и я сам её найду.

– Эмм, – замялся Макгрегор, – боюсь, хозяин квартиры не позволит мне забрать что-либо из комнат мисс Аберкромби, сэр. Он дорожит своей репутацией честного человека.

– Можете упомянуть в разговоре с ним моё имя. И скажите, что в случае отказа я приду за вещами сам.

Глава 16

По человеческим законам, род Черной Воды на данный момент состоит их четырех представителей: Ксантиппы, Лотаря, меня и мелкой Мерри. Волшебники считают иначе.

Есть те, кто имеет право говорить от имени Дома – Лотарь, Астерия, Ксантиппа, я. В разной степени, но тем не менее. Есть Мередит, которая получит таковое право в будущем. Есть представители Дома, в силу различных причин считающиеся ограниченно дееспособными и заключать какие-либо договора или давать обещания не могущие. Они у нас находятся в Склепе, хотя парочка обращены в статуи, установленные на возможных местах прорыва защиты поместья. Другого применения берсеркам не нашли. И, наконец, есть бывшие члены Дома, формально к нему больше не принадлежащие, но полностью связей не утратившие. Финехас, например.

Хремет и тут выделился. Он и ему подобные формально никто, только надо быть полным идиотом, чтобы сказать им это в лицо. Ну, или в заменитель лица, по обстоятельствам.

Так вот, Финехас. Великий воин, по своим причинам отказавшийся следовать Зову и разорвавший связь с родовым духом. Отказавшийся покинуть мир смертных, дабы вечно служить прародительнице и продолживший служение Дому. Необыкновенно много утративший, но сохранивший воинское мастерство. Его и ему подобных зовут по-разному: отвергшими путь, разорвавшими цепи, предателями наполовину и много как ещё. Отношение к ним тоже отличается и колеблется от тотального неприятия и посыла наёмных убийц до спокойного «это его выбор, не будем вмешиваться».

Черная Вода в данном вопросе далека от крайностей и в радикализм не впадает. Если кто-то из родичей ушел без скандала, преследовать его не станут и лет через сто-двести даже могут принять обратно в новом статусе. Редкость, конечно – отвергшие путь в большинстве своём быстро помирают от рук многочисленных кровников или иных опасностей. Но некоторые выживают и выныривают в самых неожиданных местах.

И, образно, выражаясь, в очень необычных состояниях.

Лидс, несмотря на размеры, слишком напоминал одну огромную фабрику, чтобы мне понравиться. Да, тут есть музеи, оранжерея, вроде даже какой-то известный музыкальный фестиваль проводится… Город пропах углем, металлом и химией. Не понимаю, как Хаемон здесь живет. Или я ошибаюсь и обоняние у него теперь хуже человеческого?

– Твое письмо меня удивило.

Он просто возник рядом, появившись абсолютно бесшумно. Его не было – и вот он, стоит, опираясь спиной на чугунную ограду, рассматривая меня чуть прищуренными глазами. Неудивительно, что я дернулся, слегка распахнув плащ.

Хаемон удивленно дернул бровью, заметив саппару на моем правом бедре.

– Наставник, – короткий поклон. И снова переключил внимание на меня. – Семьсот лет ни весточки, ничего, и вдруг предложение встретиться. С чего бы это?

– А как же поздороваться, о погоде поболтать, справиться о здоровье троюродной тетушки? – мрачно вопросил я. Встреча началась как-то не по сценарию.

– Когда я родился, этикет был значительно проще. Сходу мечом не рубанул, значит, воспитанный человек, в захваченном замке не всех поголовно вырезал – ваще благородный. Не вижу смысла меняться. Итак?

– Мне нужно понять твое отношение к Дому, – после недолгого молчания разродился я. – Черная Вода прерывает затворничество. О твоем происхождении помнят, поэтому рано ли, поздно ли, мы пересечемся. Придет ко мне какой-нибудь вождь Белый Змей и начнет жаловаться, мол, Хаемон из Лидса перехватил контракт с гидрогеологами и теперь непонятно, кто будет новую шахту осушать. Что я ему отвечу? Моё это дело, не моё, кто ты для Дома – друг, враг, просто чужак? Я хочу определиться.

При упоминании о Белом Змее, с которым они давно на ножах, Хаемон довольно заулыбался, но под конец моей речи лицо его снова стало холодным.

– Сам-то как думаешь? Меня пытались убить собственные племянники!

– Было за что, – независимо пожал я плечами. – Ты стал первым из Священных родов, кто принял темный поцелуй. Судя по хроникам, из-за этого Дом поимел массу проблем, наша вражда с Белой Вуалью с тех пор тянется! Я вообще не понимаю, как можно добровольно переродиться в одного из ночных.

– Да? А вот мне кажется, это честно – платить чужими жизнями за возможность продлить свою.

– Интересное высказывание. Мне следует считать, что твой человек в Лондоне помогал Клайду?

– Не понял тебя. Объяснись.

Вроде бы, не врет. Хотя не с моим опытом судить.

– Я расследую попытку испивания души, ищейки Министерства предоставили мне фотографии подозреваемых. Одного из них опознали как Эрика-Копейщика. Я решил, что это совпадение, потому что в такой грязи ты замечен никогда не был. Я ошибся?

– Заткнись!

На голову словно опустился глухой плотный мешок, челюсть свело судорогой. Хаемон стоял, задумчиво постукивая тростью по ладони правой руки, и о чем-то размышлял.

– Значит, ты подозреваешь Клайда. Кивни, если да.

Кивнул. Что оставалось-то?

– Он нам кое в чем помогал, но про то, что он людишек высасывает, мы не знали. И фото Эрика в Министерстве видели? Плохо. Значит, князь Лондона про Эрика знает… Ты за этим пришел? Хотел у меня выяснить, не знаю ли я, где двоедушница? А слова-то красивые плел, про Дом говорил…

Вместо ответа я покачал пальцем из стороны в сторону.

– Говори!

– Ты мне сейчас никто. Ничего доказывать или в чем-то убеждать тебя я не стану.

Внешне он ничуть не изменился, ни единый мускул не дернулся. Глаза выдали. Это «никто» из уст наследника Черной Воды его достало.

– Пророк из меня хреновенький, но, чтобы понять, что рано или поздно наши интересы пересекутся, особые способности не нужны. Думай, кем мы друг другу будем. – Я развернулся и пошел прочь, в сторону ближайшего портала. – Наш сегодняшний разговор – исключительно моя инициатива, старшие были против, чтобы я приходил. Вижу, они оказались правы. Обидно.

Он ничего не ответил и не сделал. Я до конца надеялся услышать оклик в спину, боялся нападения, хотел бы продолжить разговор… Увы. Больше в Лидсе меня никто не потревожил, хотя до перехода я чувствовал рассеянное внимание. То ли сам Хаемон, то ли кто по его поручению приглядывал.

Мне в обеих жизнях везло, настоящей нищеты я не знал. Случалось, денег не хватало, но, чтобы задумываться о том, что будешь есть завтра – до такого не доходило.

Поэтому сейчас я шел по трущобам и мысленно ужасался.

Грязь. Вонь. Лужи жидкого дерьма на земле (улицей это не назовешь). Дома, непонятно каким чудом не рухнувшие десятки лет назад. Стайки одетых в обноски детей, равнодушно сидящих под стенами. Голодные взгляды, впавшие щеки. Пожалел бы их, только понимаю – если бы не отвод глаз, детишки мигом напали на неясно как забредшего в их район богатенького пацана. И, скорее всего, убили. Терять им нечего.

Лондон, столица богатейшей в мире империи.

Как меня сюда занесло? Ритуалом, вестимо.

Любой колдун, любая деревенская ведьма могут найти пропавшую вещь, определить, жив ли потерявшийся ребенок, указать верное направление в незнакомой местности. Однако насколько просты чары, позволяющие искать и находить, настолько же легки и примитивны методы, помогающие укрывать и прятать пропажу. Причем в данном случае «щит» превосходит «меч», искать кого-то с помощью магии менее эффективно, чем использовать обычные полицейские средства.

Если, конечно, не учитывать Священные Дома.

Фантомные боли не отпускали с позавчерашней ночи. Макгрегор через навещавшего нас Синклера передал любимую чашку и писчий набор Беатрис, и день назад я провел очередной призыв. Второй в моей практике и, конечно, снова темный. Если так пойдет дальше, к двадцати годам аура у меня внешне будет не отличаться от ауры владыки – не за счет качества, а благодаря густоте демонических меток.

Призванный дух даровал нечто вроде нити, ведущей к Беатрис, по ней сейчас и иду. Словно собака верхним чутьём, ага. Хотелось бы припомнить нить Ариадны, выводящую из лабиринта, или иной мифологический сюжет, но ассоциации возникают исключительно животные. Возможно, потому, что лица у встреченных людей интеллектом не блещут.

И, кстати, не только у людей. В трущобах колоссальная концентрация нелюди и разного рода полукровок, здесь обитают те, кого не хотят признавать сородичи. Те, кто никому не нужны. Те, кто готов взяться за абсолютно любую работу ради возможности вырваться из беспросветной нищеты.

След привел меня в узкий переулок, я как раз обходил мусорную кучу почтенных размеров, когда из-за другой, не менее почтенной, внезапно вынырнула закутанная в лохмотья фигура. Буквально на расстоянии шага. Помню, я не успел испугаться или что-то сделать, настолько неожиданно появился неизвестный.

И – тело перестало повиноваться мне.

Правая нога, шагавшая в тот момент вперед, внезапно сменила направление и ушла слегка вбок. Не успел носок окончательно опуститься на землю, как левая нога мягко отрывается от земли и тоже сдвигается вправо. Тело чуть доворачивается; нож, возникший в руке оборванца, проходит левее. Правая рука уже лежит на рукояти саппары обратным хватом, тянет её из ножен, на выходе чиркая острием по удачно подставленному локтю.

Следующее мгновение. По-прежнему невероятно мягко, не отрывая ног от земли, шагаю вперед. Сначала задняя нога подшагивает, она не успевает закончить движение и до конца утвердиться, как сдвигается передняя. Рука с мечом вытягивается перед грудью, острие внезапно оказывается направленным прямо в печень противнику, чуть ли не сзади. Тот, кажется, пытался то ли отпрыгнуть, то ли меня толкнуть… Он не успевает.

Третий такт. Тело скручивается, движение начинается от пятки задней ноги и, накапливая инерцию, завершается на кончике саппары. Клинок входит в спину противника, без малейшего усилия протыкая лохмотья и скрытую под ними куртку из выделанной свиной кожи. Всё. Готов.

Ещё ничего не закончилось.

Разворот лицом назад, попутно с недетской силой высвобождая меч и распахивая рану. Противник застыл, парализованный болевым шоком. Голова отклоняется чуть вперед и влево, мимо проносится блестящий тусклым светом арбалетный болт. Чувствую, как нагреваются амулеты на груди, реагируя на враждебную магию.

Второй зашел сзади.

Он ещё только начали опускать арбалет, рассчитывая то ли перезарядить его, то ли бросить, когда я оказываюсь на расстоянии не более трех шагов от него. Странно. Мои, вернее, моего тела движения медленные, мир вокруг ничуть не застыл и движется с обычной скоростью, ощущения «остановленного времени» нет. Просто я не делаю пауз. Шаги не заканчиваются – они плавно перетекают один в другой, замах является началом удара, небольшой доворот корпуса служит подспорьем для того, чтобы уклониться от струи крови, брызнувшей из перерубленной шеи… Перечеркнутой, самым кончиком достал по горлу. Еле дотянулся, даже на цыпочки привстать пришлось.

Занятно. Сам не заметил, когда сменил хват, и теперь держу меч прямым.

Снова разворот, навстречу выскакивает очередная темная фигура. В отличие от предшественников, на этом нет никаких лохмотьев, только лицо замотано широким шарфом. В одной руке сабля, в другой – современный пистолет, из которого он немедленно начинает палить. Сплющенные пули падают на землю, тонкая пленка возникшего на расстоянии вытянутой руки щита даже не прогибается. Иду спокойно, не обращая на выстрелы внимания.

Опущенная вниз саппара цепляет острием небольшой камень, миг – и, подброшенный, тот летит в лицо атакующему. Неизвестный отшатывается и трясет головой. Мизерная заминка, но её хватает, чтобы оказаться рядом.

Он выше меня на две головы. Меч входит в живот снизу вверх, проходя под ребрами и вонзаясь в сердце.

Всё?

Всё.

Чужая воля уходит. Моё тело снова – только моё.

Не решаюсь выпустить рукоять, и падающее тело само соскальзывает с лезвия.

Я устало привалился к грязной стене, осмысливая произошедшее. Откуда нападавшие взялись? Заметить меня сквозь отвод глаз, положим, они могли, здесь разных умельцев хватает. С современным образованием у них не очень хорошо, зато древние приёмы отработаны назубок. Только вот – я присел около ближайшего трупа и осторожно распахнул верхнюю накидку – не похожи покойники на местных. Слишком качественная одежда под лохмотьями, крепкая обувь на ногах, снаряжение чистое, ухоженное.

Меня затрясло, и я несколько раз глубоко вздохнул. А ведь если бы не наставник…

Так, не думать. Потом.

След никуда не делся и, вроде бы, скоро должен был закончиться. Беатрис близко. Её защищали? Пытались не пустить меня к ней? Вполне может быть.

Старательно не глядя на мертвецов, прикинул дальнейшие варианты действий. По всему выходило, что надо идти, не вызывая подмогу. Беатрис, если она тут, и если это её охрана лежит дохлая, могут перевезти в другое место. Добить тоже могут. Либо просто оставшиеся сбегут, и я не узнаю, какого черта здесь происходит.

С трудом отлепившись от стенки, постоял на чуть подрагивающих ногах. Кивнул сам себе. И пошел. Дальше.

Трупы остались позади, в коротком замызганном переулке. Уверен, уже через полчаса их оберут подчистую, а тела выбросят в ближайшую подходящую яму.

Буквально через двадцать шагов улочка закончилась, выведя меня к относительно прилично выглядящему дому. След заканчивался где-то внутри. Не особо скрываясь – всё равно уже знают – обошел вокруг глухой ограды, напрягая доступные органы чувств. Заклятий защиты не ощущалось, зато внутри двора бегали собаки.

Без особого труда взбежал по стене, секунд на десять застыв наверху, разглядывая территорию. Богато живут – стена сверху утыкана осколками стекла, обычному человеку они бы доставили неприятностей. Всё-таки физически мы, маги, здорово превосходим простых людей. Не разглядев ничего интересного, спрыгнул вниз, тут же приказал тройке рванувших ко мне собак:

– Спать!

Псы рухнули на землю, словно подкошенные. Ну, да, от такого их не подумали защитить.

Зато на двери висела какая-то магическая конструкция, составленная из нескольких блоков. Препятствие входу, проклятье вошедшему без дозволения и что-то атакующего типа. Откровенно говоря, сомневаюсь, что наложенные чары могли бы мне навредить, не с моими амулетами, но переть буром означает навлечь на себя недовольство наставника. Совершенно справедливое недовольство – осторожность лишней не бывает, а тех, кто о ней забыл, именуют с приставкой «покойный». Поэтому я вытащил из кармана флакончик с тускло мерцающей зеленой жидкостью и с расстояния окропил косяк. Через пару минут чары рассеялись.

Можно входить.

Чтобы попасть внутрь, пришлось слегка напрячься. Дверь оказалась железной, сверху обитой старой древесиной и только выглядела слабенькой. Замок – двойной, один механический и стальная пластина, задвинутая изнутри. Банальный телекинез справился и с тем, и с тем.

Стоило мне открыть дверь, как изнутри раздался выстрел. Пуля прошла мимо, так как идущий от неизвестного поток внимания ощущался ярко, я ждал подобного «приветствия» и успел отшатнуться в сторону. Постоял пяток секунд. От меча на бедре пришло ощущение недовольства, вечно подтирать сопли подопечному он не собирался, поэтому я влил дополнительную силу в руны отвода глаз и скользнул в дверной проем.

Руны сработали, потому что второй раз стрелок снова промазал, причем основательно. Пуля прошла не менее чем в метре от тела. Мне удалось разглядеть стрелявшего – полукровка, смесок человека и гоблина, одетый в кожаный костюм.

– Брось оружие!

Пистолет упал на пол, метис пошатнулся, слепо нашаривая рукой на поясе нож. Пока смесок не очухался, я быстро подошел к нему и со всей силы врезал кулаком под дых. Издав невнятный хрип, враг сложился и рухнул на колени. Еще один удар, уже по голове рукоятью подобранного ствола, затем на свет появляется очередное зелье, капля которого падает парню в нос. Всё, теперь не очнется.

Отступив к стене, я принялся вслушиваться в тишину. Постепенно транс усиливался, сфера внимания расширялась, захватывая всё больше помещений, из мельчайших шорохов складывая картину внутреннего устройства дома. Прошло минут десять, прежде чем я пошевелился. Либо в доме билось всего одно сердце – того типа, что валялся вырубленным – либо здесь есть некто, способный спрятать себя. Может, волшебник, может, засел в потайной комнате. Сейчас узнаю.

Осторожно ступая, принялся обходить комнату за комнатой, замирая после каждого шага. В данном случае лучше перебдеть. Домик оказался относительно небольшим, всего восемь помещений, считая чердак и каморки для хранения инструмента. Именно в одну из подсобок и вел предоставленный демоном поводок.

Прежде, чем туда залезть, я тщательно осмотрел кухню и подвал. Пусто.

Каморка выглядела маленькой и пыльной, сели бы не точное указание, я бы её пропустил. Казалось, в ней при всём желании ничего не спрятать. Чувства показывали, что магии нет, значит, оставалась старая добрая механика. Простучал стенки – ничего, звук везде глухой. Снял абсолютно все предметы с полок и крючков, выбросил снятое в коридор, по очереди потянул за всевозможные выступы и загогулины. Надавил на них. Обнаружил, наконец, два незаметных сучка, поддававшихся давлению и скрытых так, что хрен найдешь. Лишние десять минут потратил на подбор правильной комбинации, тихо радуясь, что местные параноики не установили систему самоуничтожения при неправильном надавливании.

Прошло полчаса с начала обыска, прежде чем стена скрипнула и откатилась в сторону.

По узенькому проходу, по ступенькам вниз. Темнота не мешает – мы видим в ней не хуже кошек, а для простых людей существуют десятки разновидностей чар, артефактов или зелий. Двигаться приходится осторожно, потому что на месте хозяев этого логова я бы обязательно наставил здесь ловушек. Однако интуиция молчит.

Спуск, как ни странно, закончился не дверью, а небольшим светлым предбанником, в который я осторожно вступил. Чтобы заглянуть дальше, пришлось сделать ещё несколько шагов. За аркой проёма открылась довольно большая комната, осмотрев которую, я не удержался от удивленного присвистывания.

Это что же тут намудрили?

Раньше здесь находилась, вероятно, лаборатория, если судить по мебели. Сейчас все столы, стулья, приборы были стащены в дальний угол и небрежно валялись там, брошенные в кучу, а освободившееся место занимал спиралевидный узор из символов Истинного Языка. Пол гладкий, из тщательно состыкованных плит, и на нём алое пятно около четырех метров в диаметре, густо покрытое светящейся вязью.

Беатрис неподвижно лежала прямо в центре рисунка. Причем, судя по некоторому беспорядку в одежде, положили её туда без особого почтения.

Подходить ближе я не стал, даже порог не переступил. Первое правило волшебника – незнакомое не трогай! Я понятия не имел, что делает этот узор и чем грозит его изменение. Вроде бы какой-то длинный ритуал, вроде бы связан с аспектами незыблемости и очищения, но трактовок у данного сочетания символов может быть море. Тут нужен специалист совсем другого уровня.

Ладно. Беатрис нашел. Дальше-то мне что делать?

Немного подумав, пришел к выводу, что Хремета сюда не потащу. Опасно, да и незачем. В конце концов, у нас есть старейшина двоедушниц, вот пускай он и выполняет свои обязанности, то есть вытаскивает соплеменницу из непонятного дерьма. Только надо его сюда вызвать.

Развернувшись и поднявшись наверх, я нашел в соседней комнате стол поприличнее и уселся за него, скинув плащ. Надо что-то делать с привычкой таскать вещи в карманах. Вроде бы, сумку купил удобную, зачарованную от воров, непогоды и на вместительность, но нет – постоянно забываю её дома.

Быстро набросал письмо Старому Джо с описанием найденного, намного больше времени ушло на объяснение, как добраться до нужного места. Сильно сомневаюсь, что у данного строения есть адрес. Трущобы застраивались хаотично, без соблюдения нормативов, здесь нет ни полиции, ни иных представителей власти. Вернее, они иногда появляются набегами, словно кочевники, но надолго не задерживаются.

Свернул письмо в трубочку, запечатал, вытащил из кучки артефактов на столе нужный кругляш на медной цепочке. От единственной капли моей крови, капнутой на изображение ворона, рисунок ожил, потянулся, налился красками и вылетел в реальность. Птица уселась на столе, взмахнув крыльями, и с вопросом в умных глазах наклонила голову, глядя на меня.

– Доставь Старому Джо Мэхему, что на Перекрестке, – сказал я, дополнительно дублируя приказ ментальной командой.

Схватив письмо клювом, дух-почтальон подпрыгнул и исчез, растворившись в воздухе.

Оставалось ждать.

Чтобы не тратить времени даром, вернулся к оглушенному полугоблину, связал ему руки и принялся за обыск. Зачем связывать, если зелье должно вырубить его на сутки? Я не уверен насчет срока. Большинство зелий рассчитано на представителей человеческой расы и нужно быть специалистом, чтобы точно сказать, как они подействуют на нелюдь. Кроме того, гоблины сами по себе обладают высокой устойчивостью к магии, и их потомки эту черту наследуют.

А ещё существуют специальные методики, позволяющие повысить сопротивление организма к различным видам воздействий. Мне, конечно, неизвестно, занимался ли пленник по таким методикам, но вдруг? В данном случае осторожность не повредит.

В карманах полукровки нашлись любопытные вещицы. Веревочки, завязанные весьма нестандартными узелками; мешочки с красным перцем и перьями колибри; деревянный футляр с живыми гусеницами. На фоне предметов, относящихся к магии американских индейцев, оружие и золотые соверены смотрелись банально, но только на фоне. Откуда у жителя самого нищего из районов Лондона золото? На шее у пленника висел амулет с «сомкнутым оком», неплохой вариацией отвода глаз, запястье левой руки украшал браслет с теми же функциями, одежда могла похвастаться вышивкой со славянскими мотивами. Интернационал какой-то.

Парень очень даже неплохо экипирован. Выступи против него человек, а не хтоническая зверушка вроде меня, отбился бы.

Обыскав полукровку, снял с него всё подозрительное и сложил в отдельную кучку. В другой комнате. Раз уж делать всё равно было нечего, прошелся по дому, осматривая его более внимательно. На чердаке лежал по углам всякий хлам, пыльный и местами расползающийся от ветхости, там явно никто не жил. Спальных мест в доме обнаружилось два – узкие кровати в двух маленьких комнатках, судя по запаху, каждой пользовались разные люди. В разное время, если что… В шкафах нашлось немного сменной одежды.

На кухне нашлась еда. Картошка, мясо, лук, хлеб и тому подобная простая и сытная пища. Из алкоголя – наполовину пустой двадцатипинтовый бочонок пива.

Складывалось впечатление, что эти четверо жили здесь постоянно. Только периодически выходили за едой или ещё куда. Появлялся ли здесь кто-то ещё, сказать не готов, никаких следов не посторонних не нашел.

Не светят мне лавры эксперта-криминалиста.

Прошло три часа, прежде чем со двора послышались звуки. Выглянув в окошко, я увидел входящего в ворота Старого Джо в сопровождении двух бугаев бандитской наружности, ещё один сидел рядом с собачками и гладил тех по холкам. Злобные псы млели под чужими руками.

– Мог бы хоть дверь открыть, – укорил меня Джо. – Сначала зазвал непонятно куда, потом через забор прыгать заставляешь. Нехорошо.

– Ещё пожалуйся, что не в твоем возрасте по трущобам шляться. – И, сфокусировав ментальное послание для него одного. – Твои люди знают?

– Знают. При них можешь говорить свободно.

– Проще показать. Идем.

Несмотря на то, что в дом старейшина вошел первым, внутри один из его людей ловко просочился вперед и на потайную лестницу вступил сразу следом за мной. Внизу он быстро заглянул в комнату поверх моего плеча, обшарил ту взглядом и отступил в сторонку, освобождая место патрону.

Ни я, ни старейшина его действия не комментировали.

– Смотри.

Джо хватило одного взгляда на Беатрис, чтобы начать ругаться. Ну, то есть я думаю, что он матюгался, потому что даже мои языковые навыки спасовали перед теми звуками, что вылетали из его рта. Перевести не смог.

– Так, – наконец перешел он на английский. – Внутрь входить можно?

– Я здесь ничего не проверял и не трогал. Оставил всё, как есть.

– Это хорошо, это правильно, – кивнул двоедушник. – Пусти-ка…

Он присел на корточки перед порогом, внимательно оглядел его, потом так же тщательно осмотрел притолоку. Создал неизвестное заклинание, ещё одно, ещё… Только убедившись в безопасности прохода и пола в комнате, переступил порог. Покачивая головой и потирая подбородок, Джо обошел рисунок, вздохнул, выругался и принялся раздавать команды:

– Калеб, скажи Джону, пусть готовит портал в Зеленые Холмы. Хорхе, свяжись с матерью – скажешь ей, Беатрис окунули в Тлеющий Туман, она поймет. Давайте, действуйте!

– Ты знаешь, что с ней? – выступил я вперед.

– Мерзкая штука, – поморщился старейшина. Он присел возле рисунка и начал что-то выискивать, продолжая говорить. – Мы ведь друг друга не убиваем почти никогда. На перерождение отправляем часто, что есть, то есть, но, чтобы последний уход организовать – это редкость. На такое идут от совсем лютой ненависти. Однако случается так, что кто-то из Мерцающего Народа обладает сведениями, которые разглашать, по мнению другого из наших, нельзя. Ну, знаешь – личные дела или вот как здесь, преступление. Что тогда делать, а?

– Стереть память, очевидно.

– Именно, – согласился старейшина, не поднимая головы. – Только вот мы не люди, не гоблины и не иные расы. У нас личность устроена иначе. В определенном смысле, мы и есть наша память. Поэтому ментальные техники действуют на нас очень плохо, стертое мы обязательно рано или поздно восстановим. Но нужда-то есть! Поэтому разработали в свое время ритуал, который нас, Мерцающих, воспоминаний лишает с гарантией. Беда в том, что он, во-первых, медленный, во-вторых, делает подвергшегося ему инвалидом. Беатрис теперь долго восстанавливаться будет, не уверен, что одного перерождения ей хватит.

Если он говорит правду, то поймать Клайда станет труднее.

У меня нет гарантии, что Джо не врет, выгораживая подопечных. Отсюда я вижу, что Беатрис действительно двоедушница, и после того, как её вытащат из круга, смогу оценить схожесть её энергетики с энергетикой находившейся в младшем Синклере личинки. Мне хочется верить, что «матерью» той личинки является другая двоедушница.

Потому что в противном случае Джо солгал.

– Ритуал сейчас действует?

– Ты его не почувствуешь, он внешних колебаний не выдает, – мгновенно понял, о чём я хочу спросить, старейшина. – Хотя можешь попробовать вблизи ощутить. Только осторожно.

Я подошел поближе и вслушался. Почти ничего, лишь на самом краю чувствительности появилась некая неправильность, отличная от природного фона. Действительно, такое не ощутить. Чрезвычайно тонкое воздействие, мастерская работа даже по меркам Черной Воды. Двоедушники тоже знамениты уникальным контролем собственной энергии, но, в отличие от нас, не способны оперировать крупными её объемами.

Так ведь и Блэкуотеры не способны. По сравнению с другими Священными Домами.

– Сколько времени тебе потребуется, чтобы извлечь её из круга?

– Полсвечи. Куда-то торопишься?

– Наверху пленник лежит, хочу его допросить. Поможешь докинуть до поместья?

– Давай его вместе выпотрошим, – предложил Джо. – Или думаешь, у него защита стоит?

Мне, честно говоря, не хотелось показывать ему свои навыки, да и набор предметов у охранника малость смущал. Поэтому отказался.

– Спасибо, мы лучше сами. Не будем торопиться.

– Ну, дело твое, – равнодушно согласился двоедушник. – Тогда сейчас порталом ко мне в летнюю резиденцию, оттуда на Перекресток, а там к себе доберешься.

– Благодарю.

– Не стоит. Мы Черной Воде теперь должны.

Дорогое признание.

Как старейшина и обещал, много времени на остановку ритуала ему не потребовалось. Рассчитав нужные параметры, Джо просто стер несколько линий и узор медленно потух, сила ушла из него. Тело Беатрис поднялось в воздух и плавно опустилось у стены. Пока Джо, тихо чертыхаясь под нос, тщательно затирал рисунок, уничтожая малейшие следы ритуала, я подошел к двоедушнице.

Чувствовалась она… Неправильно. То есть изначально проверял-то я её родство с личинкой Синклера и быстро убедился, что родства нет. Вот и хорошо, вот и прекрасно… Оставшееся время пытался понять, что не так. Почему кажется, будто у Беатрис исчезли некоторые отдельные части духовного тела.

– Осознал? – криво ухмыляющийся Джо стоял рядом. – И это нам ещё повезло. Её стирали всего пять месяцев, большая часть слоев осталась нетронутой.

– Пять? Беатрис пропала семь месяцев назад.

– И ещё два Клайд спираль строил, – согласился старейшина. – Пойдём, что ли?

– Пойдем.

Глава 17

Едва переступив домашний порог, я отпустил контролирующий контур и чуть слышно застонал от нахлынувшего облегчения. Кайф…! Рядом шлепнулось тело пленника, жалеть которого я не собирался. Наоборот, смотрел едва ли не с ненавистью.

Лучше бы я его на плечах тащил, устал бы меньше. Но нет, нельзя – мы ж Блэкуотеры, мы ж держим марку! И плевать, что основную работу выполнял амулет, а я только контролировал и направлял, одновременно поддерживая вежливый разговор со старейшиной. Рано мне такие нагрузки испытывать!

Старый Джо, к слову, приказал собачек из того дома забрать. Пожалел животных.

– Лютик! – лар немедленно объявился в ответ на зов, я кивнул ему на тело. – В темницу его, в обычную камеру.

У нас и из обычных никто никогда не сбегал.

Прежде, чем пойти ополоснуться, спустился в тренировочный зал. Подошел к дальней стене, с почтением снял саппару с пояса и обеими руками уместил её на специальной подставке. Благодарно поклонился:

– Спасибо, наставник.

Вместо ответа в голове возникло напоминание о пропущенной тренировке.

– Я помню, наставник. Наверстаю.

Уже выходя, вспомнил: на встрече с Хаемоном мастер никак не отреагировал на приветствие бывшего ученика. Интересно, как он тогда, тысячу лет назад, принял решение того стать ночным? Одобрил, рассердился, решил, что это не его дело? В свое время Финехас сделал иной выбор.

Он прошел свой путь до конца. Если ты не живешь вне боя – сам стань оружием.

После напряженного дня безумно хотелось поваляться в теплом бассейне, только кто бы мне позволил. Уже девять вечера, ушел я утром, напрочь сбив график и святотатственно пропустив занятия у Хремета и ужин с бабкой. Если вдруг окажется, что уважительной причины у меня нет, они найдут, чем разнообразить мой досуг. Поэтому, наскоро перехватив на кухне кусок хлеба с мясом, я пошел отчитываться перед владыкой.

Встретил он меня вопросом:

– Хранители дома говорят, ты приволок пленника. Кто он такой?

На мгновение я обзавидовался. Вот как так!? Души нет, тела нет, пробудился от спячки совсем недавно, но умудрился застроить ларов, которые ему на полноправного хозяина постукивают!

– Мне самому хотелось бы знать, кто он такой, владыка. Он напал на меня в том доме, где я нашел Беатрис.

– Рассказывай с начала! – потребовал призрак.

И я рассказал. Как шел по следу, как меня пытались убить трое неизвестных и умерли сами, убитые не мной, пусть и моими руками… Примерно на середине повествования в зал вошла Ксантиппа – сколько бы она не говорила, что в мужские дела не лезет, любопытство заставляет её совать свой нос повсюду.

– Таким образом, Беатрис сейчас у старейшины и, по его словам, лечиться будет долго. Я, конечно, договорился, что как только она придет в себя, Джо даст мне знать и мы побеседуем, но на полезные сведения от неё не рассчитываю, – закончил я спустя минут двадцать. – Больше надежды, что полукровка что-то видел, даже если он простой исполнитель. Не случайно же он оказался в том доме?

– Допросим его завтра, – согласился Хремет. – Посмотришь, как это делается.

Я с трудом удержался, чтобы не поморщиться. Вслух посетовал:

– Очень жаль, что у нас нет возможности найти Клайда так же, как мы нашли Беатрис.

– Что поделать? Ни плоти, ни крови, ни приличных образцов энергетики у нас нет, – скривил губы владыка. – Я надеялся использовать тот кусок тонкого тела, что передал тебе ищейка, но он не подходит. Искать преступника следует земными путями. Уже знаешь, как?

– Честно сказать, никаких идей, кроме озвученных, – признался я. – Полукровка и, возможно, Макгрегор что-нибудь раскопает по своим каналам.

– Нельзя надеяться на чужака! То, что для нас – священный долг, для него не более чем работа! Ищи, думай! Перед тобой достаточно тропинок, ведущих к цели, просто ты их не видишь. Что ты знаешь о Клайде? Кто его друзья, враги, чего он хочет, к чему стремится? Почему пошел на преступление? Узнай его, и тогда поймешь, на чем поймать. Тем более, что времени у тебя не особо много.

– Почему?

– Потому, что сейчас он ограничен в своих возможностях, – глумливо ответил призрак. – Он не довел до конца ритуал поглощения души, вынужден был резко разорвать связь с личинкой. До того – высосал прилично чужой души. У него не мог не ухудшиться контроль! Знаешь, чем он сейчас занимается? Забился в глухой угол и старается как можно быстрее восстановить прежние способности. Будешь медлить – у него получится. Хрен ты его найдёшь, если он успеет!

Ничего иного, кроме как смиренно склонить голову, принимая выговор, не оставалось. Давно следовало узнать о Клайде побольше, не довольствуясь кратким описанием Джо. Я совершенно напрасно надеялся решить проблему с наскока, здесь потребуется долгий, кропотливый труд, потому что иначе беглеца из той норы, куда он забрался, не выковырять.

Следующий день меня… Как бы сформулировать-то? Не удивил, нет. Обогатил новым опытом, без которого я вполне бы обошелся, да понимаю, что не получится.

То, что Хремет к посторонним людям (и нелюдям, тут он демократичен) относится как к мусору под ногами, я знал и раньше. Но одно дело – знать, и другое – увидеть подтверждение на практике. Допрос он провел с эффективной равнодушной безжалостностью.

– Не стоит удивляться его виду, – давал пояснения призрак, пока невидимые руки прикрепляли пленника к столу. Не обеденному, понятное дело, к пыточному. – Обычные бродяги редко удостаиваются чести попасть в подземелья Священного Дома Черной Воды. Наши враги – существа, зачастую владеющие великой силой и стремящиеся сохранить свои секреты. Они покрывают тела слуг татуировками, вкладывают в их разумы ментальные установки, вшивают под кожу амулеты, подселяют мелких духов и проделывают сотни иных вещей, призванных не позволить пойманному заговорить. Самым простым и надежным способом замолчать считается самоубийство. В нашем случае это, конечно, не так, но удержание души или иные схожие по назначению процедуры отнимают время и силы, поэтому лучше не позволять пленнику покончить с собой.

Маска на лице служит не только для удобства кормления, но и не позволяет откусить себе язык. Кандалы особой формы держат разведенными руки и ноги, не давая вскрыть ногтями вены. Он полностью голый и обрит во всех местах, значит, у него нет с собой никаких лишних предметов, а мы можем без препятствий разглядеть рисунки, нанесенные на его тело. У нас хороший тюремный лар, – заключил призрак.

В ответ откуда-то сверху пришла волна смущения и удовольствия от похвалы.

– Ты приказал поместить пленника в обычную камеру, поэтому принятых мер достаточно, – продолжал лекцию владыка. – Для особых гостей у нас построены камеры с замедлением времени, в которых они уж точно не смогут навредить себе. Таких у нас две, одна сейчас занята.

– Кем?

– Потом разберешься, – царственным жестом отмахнулся Хремет. – Он двести лет ждал, и ещё подождет.

Логично.

– Перед началом допроса ты должен убедиться, что заданные тобой вопросы не запустят меры, заложенные на случай попадания в плен. Проверка идет от простого к сложному. Сначала убедись, что в татуировках нет магии. Да, так… Молодец. Теперь удостоверься, что в теле нет скрытых полостей и вшитых артефактов. Тщательнее, спешка может стоить тебе провала! Хорошо…

Дольше всего заняла проверка ментальной составляющей. Вот уж где наставник развернулся! Чувствовалось, что тема копания в чужих мозгах ему близка, говорил он со знанием дела и приводил примеры из личной практики. Причем не ставил перед собой задачу сделать из меня мастера здесь и сейчас, то, чему он учил, у него явно проходило по графе «начальный уровень». Просто он по-настоящему опытен и чудовищно много знает.

Конечно же, изучение базы сопровождалось практикой.

Враньем будет сказать, что в тот момент во мне ничего не дрогнуло. Дрогнуло, и ещё как. Я не раз и не два подумывал пощадить полугоблина, сказать Хремету – всё, хватит, дальше продолжать нельзя! Потом встряхивался, напоминал себе, что меня бы в той же ситуации не пощадили и что пленник сам не ангел. Проделывал дыхательные упражнения.

И задавал наставнику вопросы.

– Последнее, что ты обязательно должен сделать – проверить кровь на аллергию к компонентам Развязанного Языка. Ну или любого другого зелья правдивости, которое ты хочешь использовать. Аллергия может быть искусственно вызванной или естественной, и если допрашиваемый помрет от последней, то это очень обидно. Столько усилий, и всё насмарку.

Про аллергию у него вышло очень прочувственно, похоже, личным делился.

К тому времени, как Хремет закончил, оба мы жутко устали. В смысле, я и подопытный, наставнику плевать, он призрак. Пленник вовсе находился в таком состоянии, что был готов всё рассказать, лишь бы его больше не трогали. Могу его понять – сначала узнал, в чьих руках находится, потом служил материалом для неопытного малолетки, изрядно перекроившего ему мозги. Я, конечно, старался действовать осторожно, но первый раз есть первый раз.

В общем, когда на свет наконец-то появилась пробирка с зельем правдивости, он был готов на всё, лишь бы мука закончилась. Взгляд у него стал потухшим, обреченным.

– Как твоё имя?

– Джеймс Стоун по кличке «Сильвер».

Надо же! Похоже, очень крепкие ассоциации, раз кличка идет наравне с именем.

– Кто ты по профессии?

– Наёмник.

– Вольный или официал?

– Официал, отряд «Лебединое крыло».

Одновременно с допросом наставник объяснял, какие вопросы лучше задавать, в какой последовательности, говорил о тонкостях формулировок и правильных интонациях. Современные психологи многое могли бы почерпнуть из этого короткого спича, вздумай Хремет поделиться с ними опытом. Больше всего пугало понимание, что он совсем не теоретик, а пытливый практик.

Наёмный отряд «Лебединое крыло» базировался в Северо-Американских Соединенных Штатах и работать предпочитал там же. Формирование крупное, больше тысячи человек, с поддержкой сильных магов и со связями в правительстве. В Европу они совались редко – и рынок поделен, и профиль работ другой – однако кое-какие контакты имелись. Полгода назад один из важных клиентов попросил по дружбе предоставить ему небольшой отряд для охраны домика с условием не входить в потайную комнату и зачищать всех чужаков. Ему, естественно, пошли навстречу.

В доме постоянно дежурила четверка бойцов, сменявшаяся раз в неделю – иначе люди со скуки начинали чудить. Иногда приходил закутанный в плащ представитель нанимателя, спускался в подземелье, что-то там делал минут сорок – час и уходил, не сказав ни слова. Его охрана тоже разговорчивостью не отличалась.

На меня напали, потому что сработал амулет-детектор. Местных они давно отвадили, частью перебив, частью наказав, и тут вдруг амулет поднял тревогу, сигнализируя, что к дому приближается некто с серьёзным магическим потенциалом. Трое наскоро организовали засаду, Сильвер отсыпался и остался в доме, отчего и выжил. Вот, собственно, и всё.

– Что скажешь?

– У Клайда есть союзник со связями и влиянием, – прикинул я. – Надо узнать, кто он, и через него выйти на Клайда.

– Как ты планируешь это сделать?

– Не вижу особой сложности. Охранников нанимали, судя по всему, официально, то есть договор заключен и бумаги хранятся в конторе. На Перекрестке договорюсь со специалистами, они мне фунтов за двести всю бухгалтерию притащат. За триста – вместе с бухгалтером.

Хремет помолчал.

– Наверное, можно и так.

А, точно. В его времена достаточно было послать рабов, и они вернулись бы вместе с отчаянно лебезящими свидетелями, желающими угодить живому богу. Сейчас у Черной Воды рабов не осталось. Да почти ничего, по сравнению с прежним могуществом, не осталось.

– Тогда, пожалуй, всё, – задумчиво подытожил призрак. – Сегодняшний урок закончен. Определи судьбу пленника, и можешь идти.

Я оглядел потерявшего сознание метиса. Личность не самая приятная, грехов на нём много, но остатки советского воспитания не давали просто взять и убить. Ломать внутренний стопор казалось неправильным. Честно признался:

– Не хочется мне его убивать, – старикан всё равно меня читает, как книжку, так какой смысл скрывать? – Понимаю, что отпускать нельзя. Но и убивать беззащитного претит.

Владыка в раздражении закатил глаза кверху, что с его синим полупрозрачным лицом смотрелось впечатляюще.

– Мать-покровительница, дай мне сил! Единственный наследник – и тот плаксивый трус!

– Зато не подвержен вспышкам гнева, во время которых уничтожил всю семью, после чего сам бросился на меч, – напомнил я реальный факт из истории Дома. На «труса» я обиделся. – Может, есть ещё варианты?

– Принести в жертву, – предложил старец. – Или использовать для углубленного изучения менталистики. Тебе рано, но раз настаиваешь…

Отпустить ни он, ни я не предлагали. Мы не рыцари в сияющих доспехах, мы не прощаем врагов.

Я снова развернулся к полугоблину. После всего перенесенного он лежал без сознания, откровенно говоря, неизвестно, в каком состоянии он очнется. Всё-таки я у него в мозгах многое порушил. Значит, либо на алтарь, либо продолжить…

Не давая себе передумать, вытащил нож и быстро вонзил пленнику в сердце.

Лучше уж так. Мучений меньше.

Комментировать произошедшее наставник не стал. Спасибо ему хотя бы за это.

Утром из постели вылез не выспавшийся. Стоило закрыть глаза, и память сразу подкидывала тот момент, как нож входит в чуть вздрогнувшее тело.

Я его не жалел, нет. Пока допрашивал, насмотрелся его воспоминаний, пусть и случайных. За свою жизнь наёмник натворил много такого, что любой суд приговорил бы к смертной казни, выплыви на свет десятая часть его деяний – и, м-мать, ему это нравилось! Нравилось убивать, нравилось причинять боль. В том, что кара заслужена, я не сомневался.

Пугало то, с какой легкостью я пошел на убийство. С какой скоростью я меняюсь.

Здешнее общество само по себе зубастое, жесткое, к гуманизму склонное на словах, а не на деле. У Священных Домов философия ещё круче, они – мы – к простым людям относимся как к зверушкам, успешно имитирующим человеческую речь. Отдельные известные своей мягкотелостью радикалы готовы признать смертных разумными. Равными? Никогда.

Раньше меня это отношение поражало. Позднее, чем старше становился и больше узнавал, начал понимать, чем оно обусловлено. Мы настолько же превосходим магов смертных, насколько они превосходят своих лишенных дара сородичей, и на их фоне действительно выглядим высшей расой. Да, собственно, и являемся таковой.

Ещё немного, и переформатируюсь окончательно.

На утренней тренировке Финехас сразу заметил, что со мной что-то не так, о чем не преминул заявить, сопроводив слова ударом палки.

– Сегодня ты похож на кусок вареного мяса. Соберись! Что с тобой ночью случилось, что ты в таком состоянии?

– Не ночью, вечером. Вчера я впервые убил разумное существо.

– И что с того? – наставник не понимал, в чём вообще проблема. – Было б отчего волноваться! Ты – потомок Старейших, в твоем праве судить и карать. Вставай, чего разлегся!

Мои душевные терзания понимания у родни не нашли.

Чтобы отвлечься, после занятий сходил за ограду. Выход из поместья на Изнанке всегда хорошо избавляет от лишних мыслей в голове, тут уж волей-неволей сосредотачиваешься на окружающей обстановке. Если жить хочешь, конечно же. Я по-прежнему не рискую углубляться далеко в лес, по мере приближения к его внешней границе в разы возрастает вероятность встретить нечто, с чем с моими навыками не совладать. Бродил всего три часа, набрал разной мелочевки.

До ужина оставалось ещё четыре часа, и чтобы не терять времени, отправился на Перекресток. Уже собравшись, задумался, стоит ли обращаться к Глену по поводу «Лебединого крыла». У меня нет к нему никаких претензий, более того, я ему доверяю и доволен нашим сотрудничеством. Тем не менее, складывать все яйца в одну корзину… Спешки ведь нет. Спрошу сначала у Вильяма, он вращается в тех кругах, где наёмников обсуждают часто и со вкусом.

Опять облом. На Перекрестке выяснилось, что Браун вчера резко сорвался из дома и куда-то уехал, не сказав ничего конкретного. Что за день сегодня такой?

Не люблю, когда планы нарушаются, даже в мелочах. Понимаю, что жизнь постоянно подкидывает сюрпризы, и всё равно не люблю. Поэтому в слегка раздраженном настроении отправился к Куперу, который сообщил интересные новости.

– Представитель Министерства в составе Совета? – задумчиво повторил я. – Очередная попытка подчинить Перекресток?

– Судя по тому, что я слышал, так, мистер Блэкуотер.

– Не хотелось бы опять переходить на полулегальное положение.

– Вы думаете, это возможно, сэр?

– Почему нет? Закрыть официальные входы-выходы, восстановить структуры-посредники, распечатать блуждающие порталы по нашей стране и заново наладить логистику с Францией, Швецией и Данией. Мы сейчас всё это не используем, потому что договор с Короной позволяет нам существовать в качестве внутреннего офшора. Переход на автономное существование реален, просто потребует времени и усилий.

– Клиентов станет меньше, – тихо понурился Купер.

– Разумеется. Если у вас есть возможность, советую найти работу, не связанную с Перекрестком. Впрочем, если быть до конца последовательным, в преддверии грядущей войны имеет смысл вовсе покинуть Англию.

– Войны?

– Напряженность между Англией и Германией растет, – пояснил я. – Подавляющее большинство провидцев считают столкновение неизбежным. Чем бы дело ни кончилось, экономика пострадает, поэтому деньги уже сейчас вовсю перетекают в тихие места наподобие Штатов.

Ничего нового я ему не озвучил, о том, что будущая Первая Мировая неизбежна, даже в газетах пишут. Только люди не понимают, какая бойня их ждет, и традиционно надеются на лучшее, закрывая глаза на неудобные прогнозы.

Впрочем, до войны ещё далеко, пять-семь лет в запасе есть. И в целом она меня волнует слабо, потому что в людские дела мы стараемся не вмешиваться. Иное дело – судьба Перекрестка. Это место Черная Вода считает своим, его будущее нам не безразлично. Вопрос в том, что я могу?

Для начала – узнать расклады внутри Министерства. Выяснить, почему давить на Совет начали сейчас, а не год назад или позднее. Каково мнение Короны на данный счет, не от неё ли исходит инициатива, что думает Церковь, что думают другие Священные Дома. Мне придется всё это выяснить хотя бы для того, чтобы ориентироваться в ситуации и не выглядеть полным дурачком, когда ко мне придут с просьбой выступить посредником. То, что придут, неизбежно. Не к Лотарю же?

Гоблины так вовсе уже пришли.

В «Клевере» Глен порадовал сообщением, что здесь меня с утра дожидается посланник клана Окровавленных Рук. Сам гоблин, в ритуальных одеждах гонца, переминался с ноги на ногу за его спиной. Если бы посланец застал меня на улице, то мог бы подойти и без представления, но гостевой дом считается нейтральной территорией, на которой нельзя вести дела без дозволения хозяина. Устраивать представление для немногочисленной публики желания не было, поэтому я попросил выделить нам отдельный кабинет.

В кабинете гоблин бухнулся на колени и оперативно распростерся ниц, получив же разрешение говорить, поведал, что вожди клана обращаются к сильномогучему столпу закона с просьбой о встрече, дабы счистить ржавчину с цепи былого и отковать новое звено во славу Охотника. У них достаточно забавная мифология. Кровожадные коротышки считают, что наш мир существует до тех пор, пока их верховный бог держит на цепи свору своих собак. Псы непрерывно грызут цепи и обязательно разорвут их, если только разумные расы, в первую очередь сами гоблины, не будут непрерывно ковать новые. Или очищать старые. Новые цепи куются из подвигов, честной работы, соблюдения клятв и прочих моментов, описанных в сказаниях расы. Не самая худшая философия, по-моему.

Говоря простым языком, гоблины хотели возобновить какой-то старый контракт. Скорее всего тот, о котором упоминала Ксантиппа. Ну, почему бы и нет? Пообщаться с ними в любом случае необходимо, отказ от встречи выставит меня в невыгодном свете, а вот соглашаться или нет зависит от услышанного. Поэтому я сообщил, что через три дня прибуду к Скале Черепов, где с удовольствием выслушаю просьбу старейшин. Я бы предпочел общаться в «Клевере», если бы не Лотарь с компашкой собутыльников под боком. Хотя Скала тоже не плохо, давно хотел навестить.

Глава 18

У Священных Домов нет, не было и, надеюсь, никогда не будет своих фабрик или магазинов. Или плантаций, молочных ферм, или разводящих зверушек питомников. Короче говоря, у нас нет источников дохода, обычных для общества. Мы либо торгуем добытыми на Изнанке ингредиентами, либо предлагаем какие-либо эксклюзивные услуги. Исцеление, изгнание демонов, поиск полезных ископаемых или что-то подобное.

Более того – внутренний этикет не позволяет зарабатывать деньги иными путями. Вспомнить те же артефакты. Если они делаются в подарок, то на них ставится клеймо мастера, но в том случае, если вдруг представитель Священного Дома позволил уговорить себя и создал изделие на продажу, то никаких знаков, личных или Дома, он ставить не должен. Иначе засмеют. Исключения существуют, но их мало.

Жизнь сложнее любого закона. Все ситуации предусмотреть невозможно.

Например, нам запрещено владеть землей, кроме той, где стоит поместье и живут члены рода. Но что, если поместье есть, однако в нём никто не живет? Или поместье разрушено и от него одни руины остались, как у нас в Девоне? Налогов мы не платим, но имеем ли право владения?

– Если у смертных сменилось восемь правителей, покуда земля стояла в запустении и на ней не проводилось ритуалов, то землю должно отдать государю, – монотонно прошептала Гамма, отвечая на вопрос.

Она постоянно шептала, её иссохшие связки не позволяли говорить громко. Общаться же ментально извлеченная из Склепа леди не желала по своим причинам.

– Если царь правил один день, его тоже учитывать?

– Срок не имеет значения. Правитель должен принять регалии и быть признан его преемниками, других условий нет.

Иными словами, от земли в Корнуолле придется отказаться. В Девоне кое-какую защиту предки ставили, пытались чистить проклятье, так что можно сказать, ритуалы проводились. Отмазка хиленькая, но сойдет.

– Вопрос о соглашении с Юрким Диком. Это кто?

– Вор. Он должен был украсть Венец Целомудрия в обмен на три исцеления себя или своих потомков от сложных проклятий.

– То-то я думаю, что формулировки такие расплывчатые…

Залез в список имеющихся у нас артефактов, предоставленный библиотечным ларом. Венец Целомудрия в списке фигурировал. Причем делал он не то, что предполагалось из названия, а придавал энергетике смертного вид, позволяющий обманывать чутьё единорогов и тем самым общаться с ними. Нахрена он нам?

И ведь потомков этого самого Дика придется искать. Договор с нашей стороны исполнен не полностью.

– Вопрос о контракте с родом Янг на поставку парусины. У нас были свои корабли?

– Нет. Парусина требовалась для призыва Носящего Алый Щит. Мы выплатили аванс, поставку задержали не по вине Янгов, потом началась война и о контракте забыли.

Живы ли те Янги? Фамилия распространенная. Причем тупо списать траты нельзя, договор заверен магией и любое действие по нему подтверждается обеими сторонами. Но и оставлять его в подвешенном состоянии тоже нельзя – при хорошей фантазии его можно использовать против нас.

Мы продолжали восстанавливать информацию по действующим контрактам. Мы – это я и Хремет. Наставник взял на себя самую ответственную часть, договора с сущностями Изнанки, мне же досталась мелочевка смертных. Проверяет работу Ксантиппа. Помогала нам в нелегком труде леди Гамма, извлеченная из Склепа, очищенная от пыли и более-менее приведенная в порядок.

Гамма – пример того, почему владыка не торопится форсировать моё обучение менталистике, хотя ему и очень хочется. Она в своё время поторопилась и так перекроила собственное сознание, что исправить внесенные изменения невозможно. Теперь у неё нет желаний, нет воли, от личности остались куцые огрызки, некоторые базовые инстинкты тоже исчезли. Страшное зрелище, если честно. У нас трое таких, как она. Они находятся в отдельном здании и живы благодаря приставленному к ним лару, обслуживать себя самостоятельно они не хотят.

Вчера, во время очередного обследования младшего Синклера, я заодно пообщался с Макгрегором. К чести ищейки, от своих обязанностей он не отлынивал и Клайда искал. Особых успехов не добился, но вроде бы ему удалось договориться с коллегой, имеющим связи в среде бывших вассалов слуа, и тот потрясет своих должников. В нашем положении следует цепляться за любую возможность.

Сам я, помимо контрактов, занят подготовкой к встрече с гоблинами. Изучаю их культуру и особенности мышления. Это обычному человеку простят ошибку в титуловании или закроют глаза на случайное нарушение табу, к выходцам из Священных Домов требования строже. Предполагается, что мы знаем, что говорим и делаем.

Можно сказать, жизнь шла своим чередом в правильном направлении. Сестра выздоравливала и росла, статус личный и семейный плавно повышался, я учился, взрослел… И всё было бы прекрасно, если бы не Лотарь. Та самая неизбежная ложка дегтя в бочке меда.

В последнее время создается впечатление, что он целенаправленно меня ищет. Он стал реже посещать Перекресток, пьянствовать там с дружками, больше времени проводит в поместье и, как следствие, чаще цепляется ко мне. Алкоголя у него достаточно, он сразу наливает галлонов двадцать в зачарованную флягу, которую хранит где-то у себя. Когда нажрется, начинает бродить по дому и пристает ко всем, кого встретит. Ксантиппу, правда, обходит стороной.

Поэтому, услышав шум перед дверью, я не удивился и со вздохом позвал:

– Вишня! – лар беззвучно возник рядом. – Отнеси леди Гамму в Склеп.

Домашний дух и неподвижно сидящая в кресле женщина исчезли. Всегда удивлялся и завидовал этой способности ларов – мгновенно перемещаться по территории поместья. Мне бы она не помешала, особенно сейчас.

Дверь распахнулась.

– Вот ты где, сынок! – возвестил Лотарь, вваливаясь в комнату. – Не бросил папку!

От удивления я замешкался с ответом. Его что, все избегают, и он решил, что один остался? Или так набрался, что мозги переклинило? Похоже, второй вариант.

Пока я раздумывал, Лотарь по синусоиде доплелся до свободного кресла и рухнул в него.

– Тяжко мне, – доверительным тоном сообщил он. – Быть Блэкуотером – высокая ответственность! Если б не мы, людишек бы демоны только так жрали! Да за одно только то, что мы Синее Гнездо закрытым держим, нам должны в ножки кланяться и следы целовать. А они что? Лгут, сволочи, и обманывают! Честность! Обезьяныши! Честность! Где она?! Не верь им, сынок. Вкалываешь, вкалываешь, ночей не спишь, ради них стараешься! Имею право на отдых? Имею…

Из потока сознания я выудил следующее. Во-первых, до него внезапно дошло, что его обманывают торговцы, которым он сбывает добытые ингредиенты. Во-вторых, за языком в подпитии он не следит, и его собутыльники знают много такого, чего им знать не следует. Тайны Дома защищены клятвами и выдать их Лотарь не в силах, всё остальное – пожалуйста. И это проблема. При правильном расчете самый мизерный факт может быть использован против нас.

Глава древнего рода, ммать! И ведь не заткнуть его.

– …уважения нет, – тем временем продолжал бормотать Лотарь. – Наставник Финехас даже форму не сменил. А ведь я его достал, один раз! На противоходе подловил и самым кончиком по сухожилию чиркнул. Давай покажу.

– Спасибо, верю на слово.

– Давай, не боись! – он с трудом принялся выбираться из кресла. – Что, уважаешь папку, да? Забросил я тебя за делами, но ничё, теперь займусь. Вставай, потренирую!

– Потренируешь? – Раздражение в груди быстро уступало место злости. – Учебный поединок, что ли?

– Точно, – важно ткнул пальцем в потолок Лотарь. – Учебный поединок. Не дрейфь, не обидит отец родной.

Ну, сам напросился.

На ногах он, несмотря ни на что, стоял устойчиво. От предложения пойти в тренировочный зал, чтобы чего-нибудь ненароком не порушить, отмахнулся и поманил ручкой, дескать, иди сюда, вон тут место удобное. С пьяной решимостью вопросил:

– Готов, сынок?

Сознание замедлилось, звуки стали длинными и вязкими. Энергия растеклась по телу, превращая его в туго стянутую пружины, руки сжались в налившиеся тяжестью кулаки.

– Готов.

Пошатнувшись, Лотарь нанес быстрый и резкий удар правой рукой. Вернее, удар был бы быстрым, не ожидай я его. Мне оставалось слегка наклонить корпус и подшагнуть вперед, правая рука метнулась от бедра, врезаясь в удобно подставившееся брюхо. Идеальная дистанция.

Лотарь хекнул и сложился едва ли не вдвое. Странно, что на колени не упал.

Чуть поменять позицию и левой рукой, пока не пришел в себя, по удобно подставленной голове! Кулак бьёт по точке за ухом – у нас ведь учебный поединок, удар в висок защищающая главу магия посчитает покушением. Лотарь валится на пол.

Крепок. Сознание не потерял. Я год назад примерно таким же ударом, с выхлестом внутренней энергии, раздробил кирпич. Украл один со стройки в деревне, надел перчатку, примерился и врезал со всей дури. Разломал. Рука потом, правда, болела. А этот получил два удара, второй по черепу, и лежит, кусает воздух сквозь стиснутые зубы, головой мотает. Видно, что «поплыл», но если оклемается…

– Лютик! – рядом появился ещё один лар, транслирующий эмоции обеспокоенности и укоризны. Я отмахнулся от возможных нотаций. – Доставь господина в его комнату.

Глупо? Да, безусловно. Но кто бы знал, как давно мне хотелось это сделать!

Называть Скалу Черепов священным местом народа гоблинов не корректно. Просто кусок земли, куда главы кланов приходят обсудить разногласия или договориться о совместных действиях. Их шаманы – с поддержкой некоторых Домов – сумели заключить соглашения с рядом духов Изнанки, и теперь любой, пришедший к Скале с миром и проделавший кое-какие несложные манипуляции вроде жертвоприношения, находится в относительной безопасности. Чтобы напасть на посла, нужно очень постараться.

В зависимости от желания, трактовать мое решение встретиться на территории гоблинов можно по-разному. И как выражение недоверия, и строго наоборот. Мне же, повторюсь, просто хотелось пообщаться без необходимости приглядывать за входной дверью одним глазком, опасаясь увидеть пьяного Лотаря. Который после вчерашнего инцидента уже очухался и меня в поместье искал.

Вовремя я свалил.

Гоблины – раса неприхотливая, но даже самому упертому аскету приятнее обсуждать дела, не сидя у костра на твердом камне, с опаской поглядывая на хмурое небо, а в комфортных условиях переговорного зала. Поэтому зеленые скинулись и построили полноценную гостиницу. На первом этаже располагалось общее пространство, куда пускали всех без исключения, на втором были устроены номера, благодаря хитрой планировке исключавшие возможность пересечься у гостей. Павильон для переговоров стоял отдельно, в глубине двора.

Вошли мы в него одновременно. У нас нет строгого этикета, как у коронованных особ смертных, однако считается, что первый занявший место в дальнейшем негласно становится хозяином мероприятия. Мне это не нужно, гоблинам – тем более.

Внешность у них примечательная, с человеком в темноте не спутать. Невысокие, в лучшем случае метра полтора роста, в первую очередь в глаза бросаются более длинные руки (кончики пальцев достают почти до колен) и своеобразная кошачья грациозность. На темно-оливковую кожу и лицо с грубыми, но гармоничными чертами смотришь потом. Сидхе не стали бы держать возле себя некрасивых слуг. Гоблины кажутся слабыми и хрупкими, пока не увидишь их в бою, и пока не узнаешь, что слабейший из них без напряжения поднимает собственный вес.

– Блага тебе и твоему Дому, несущий мощь Черной Воды, – почтительно склонился глава делегации. – Пусть лишь солнце светит твоим врагам. Моё имя Хамур, сын Харуда, сына Хафака из клана Окровавленных Рук.

– Да не прервётся твой путь и будет он извилист, Хамур, сын Харуда, сына Хафака. Моё имя Майрон Черной Воды, и я второй из числа носящих это имя.

– Справа от меня Дидун, сын Дипака, сына Динау, – продолжил представление Хамур. – Слева от меня Вагаш, сын Вакира, сына Виграша, в телах кузнеца и воина. Мы говорим от имени клана Окровавленных Рук, и вот наша грамота.

Подтверждением полномочий в данном случае служила маленькая, с ладонь взрослого человека, каменная табличка с выгравированным текстом. Стоило мне прикоснуться к ней, и в память мягко постучался блок информации, рассказывающий о моих гостях и их положении в иерархии клана. Ничего особенного, только официальные сведения.

Для разговора гоблины прислали троих. У их расы женщины за раз рожают трёх-четырех детей, из которых выживает всего один, остальные передают ему свою силу и жизнь. Он и получает имя. Однако иногда случается так, что каким-то чудом до месячного срока доживают двое, и тогда они считаются одной личностью, просто в двух ипостасях. У Вагаша, например, это ипостаси кузнеца и воина. На первый взгляд традиция кажется варварством, но мои чувства утверждают, что связь близнецов между собой невероятно крепка.

По правилам вежливости, сразу переходить к делу было нельзя.

– Легка ли была ваша дорога, почтенный Хамур? Погода в округе не самая лучшая. Я пока сюда шел, дважды поскользнулся и чуть не упал.

– Благодарю, могущественный, всё хорошо. Хотя насчет погоды ты прав – грязь ногу так засосала, что на сапоге каблук отвалился.

– У меня плащ прохудился, – сообщил Дидун. – Продрог, как собака. Плащ слуге отдал на просушку, а тот его подпалил.

– С одеждой у всех беда, – подал голос Вагаш, тот, который со знаками кузнеца. – Зачарование в самый неподходящий момент слетает. Недавно зацепился за гвоздь, так рукав в клочья, даром, что руны укрепления по всему запястью. Рубашку в починку, ещё и от жены наслушался.

– Не стоит расстраиваться, – снова вступил в беседу я. – Пусть лучше женщина кричит, чем молчит и что-то замышляет. Из личного опыта говорю. Не так давно на Перекрестке одна взревновавшая дама решила наказать супруга и не придумала ничего умнее, как проклясть его любимый бар вместе с персоналом. Удивительно, но у неё получилось, более того – проклятье задело даже посторонних, в этот момент шедших мимо. И меня в том числе.

– Да, женщины бывают совершенно непредсказуемы…

Представители всех народов желают похвастаться, подчеркнуть свои достижения, тем самым составив приятное первое впечатление при знакомстве. Гоблины не таковы. Они жалуются. Рассказывают о мелких казусах, случившихся с ними, о происшествиях, в которых они пострадали. Обоснование железное и вытекает из их мировоззрения. По их вере, уровень удачи примерно постоянен, и, если вдруг у разумного всё хорошо, то либо колдовство, либо судьба готовит великую подлянку.

Зато если в твоей жизни присутствуют как удачи, так и неудачи, значит, всё идет, как и должно. Можно с тобой иметь дело, на ровном месте не споткнёшься и шею не свернешь.

После того, как мы обсудили случившиеся в жизни каждого несчастья, ничто не мешало перейти к основной повестке. Никаких неожиданностей – гоблины просили именно то, что мы обсуждали с Хреметом.

– В Долину Плясок я и вас не поведу, и сам не пойду, – отрицательно помотал я головой, услышав, куда хотели бы зеленые попасть. – Даже если буря улеглась, туда ещё лет сто лучше не соваться. С жителями леса Влажных Костей мы не перезаключили договор, так что не сейчас… Насчет пещеры Трех Масок – пожалуйста. Не больше девяти разумных плюс жертвы за ваш счет.

– В пещере нет корня ползун-куста, – вздохнул Хамур. – Но пусть так. Когда?

– Ближайшее новолуние через две недели. Этого срока вам хватит на подготовку?

Гоблины переглянулись между собой.

– Да, мы успеем.

– Значит, договорились. Открывать проход буду на прежнем месте под Ланарком, туда и подходите. Что касается цены… – послы слегка напряглись, готовясь к отчаянному торгу. Репутация у нас ещё та. – Мои предки брали с вас десятую часть стоимость добытого. Я возьму пятнадцатую, но вдобавок вы поможете мне с одним делом.

– Какую службу могущественный хочет получить от клана?

– Полагаю, вы осведомлены о несчастье, случившемся с молодым Синклером? Прекрасно. Я занят поисками преступника. Мне стало известно, что двоедушник, пытавшийся поглотить душу Синклера-младшего, связан с наёмным отрядом «Лебединое крыло», вернее, с их клиентом. Я хочу, чтобы вы помогли мне с расследованием.

В любом крупном отряде наемников обязательно найдется десяток-другой гоблинов. Их старейшины отслеживают ситуацию на этом рынке, чувствуют себя на нём, словно рыба в воде, они знакомы друг с другом и постоянно обмениваются информацией. Интересы кланов идут вместе и порознь с интересами боевиков, образуя сложную сеть взаимосвязей, стороннему наблюдателю непонятную.

– «Лебединое крыло», – повторил Хамур. – Вроде, американцы? У нас там нет никого.

– Значит, есть у ваших союзников или знакомых. Мне не важно, каким образом будет получена информация – украдена, куплена или как-то ещё. Мне нужен результат.

– Что именно мы должны узнать? – со вздохом уточнил старейшина.

В том, что они согласятся, у меня изначально сомнений не было. Я им и скидку хорошую дал, и прошу не абы что, а помощи в поимке душепийцы. К двоедушницам у гоблинов, как у всех магических раз, отношение настороженное, хотя разбираются в вопросе по сравнению с людьми они лучше. Пожирателей душ ненавидят везде. Послов собственный клан не поймет, если они откажут.

Поэтому дальше мы договаривались о конкретике. Что именно надо узнать, может ли потребоваться силовая поддержка, что гоблины могут предложить и всё в таком духе. Быстро договорились, всего час обсуждали.

Старший Синклер появлялся у нас раз в неделю, и каждый раз его визит следовало согласовывать заранее. Я бы с радостью предоставил ему гостевой доступ, если бы не Лотарь и периодические ухудшения состояния Ксантиппы. Поэтому мы общались посредством Двойной таблицы – есть такой артефакт, на одной табличке пишешь, на её копии написанное отображается. Списывались часто и даже встречались, потому что я неожиданно начал участвовать в его целительской практике. Синклер считался хорошим специалистом, его репутацию скандал с уходом из Палат, скорее, укрепил, так что пациентов у него хватало. Некоторые из них страдали от наложенных проклятий. Синклер раз проконсультировался по одному вопросу, логично предположив, что у кого спрашивать, если не у Блэкуотера, другой раз, и постепенно я начал приходить на интересные случаи. Занятие для меня полезное, помогающее развивать навыки, тем более, у меня получалось помочь. Не потому, что я такой гениальный и талантливый, просто подход другой и возможности по сравнению с обычными волшебниками шире.

И про проклятья, спасибо бабушке и Лотарю, знаю много. Особенно про то, как их с себя снимать.

Малышка Мерри росла быстро и от врожденных болячек постепенно избавлялась. Целитель уже исправил позвоночник и косоглазие, сейчас он подготавливал сестренку к ритуалам, должным заморозить родовые проклятья. Сами ритуалы проведем мы, его задача – сделать так, чтобы они не отразились на физическом состоянии девочки. Кажется, лечение идет успешно. Мерри вовсю ползает по детской, пытается подражать звукам, играет, узнает меня и Ксантиппу.

С Макгрегором мы связывались либо через Синклера, либо с помощью писем. Он меня, кстати, порадовал. Ищейка выяснил, что человека, похожего по описанию на Клайда, видели под Алстоном в обществе двух громил. Задержать не успели. В любом случае – новость хорошая. Я опасался, что Клайд захочет покинуть Англию после всех провалов, но что-то его держит в стране.

От Хаемона вестей нет. Жаль. Что ж, это его выбор.

Отношение ко мне Старого Джо изменилось в лучшую сторону. Внешне это не проявляется, но после того, как он вытащил Беатрис из круга, старейшина начал сам предлагать помощь. Сам говорил с двоедушницами, сам пытался выяснить, где может находиться Клайд. Раньше он отвечал на мои вопросы и не более того. Сейчас – рассказал о прошлых перерождениях Клайда, что вообще-то по их этикету не приветствуется. Однозначного запрета нет, просто не принято откровенничать на подобные вещи с тем, кто не принадлежит к Народу. Всплывают подробности, которых посторонним знать не следует.

– Слышал, ты утер нос мастерам из Палат Мидаха? – поинтересовался он во время нашей последней встречи.

– Повезло. Снял проклятье, которое хорошо знал.

Ещё бы не повезти! Наше проклятье, в шестнадцатом веке разработанное. Оно не сложное, оно хитрое и легко разрушается, если знать, как. В Палатах снять его не смогли, пострадавшие обратились к Синклеру, тот обмолвился при мне о странном случае с одним из его пациентов. Я, когда уловил нечто знакомое, пожелал посмотреть. И снял за полчаса во время первичного осмотра.

Теперь думаю, кем может быть проклинатель. Кто-то из наших? Или родовой прием оказался в руках чужака?

– Главное, что снял, – заметил Джо. – Значение имеет только результат. Готов спорить, в Палатах тебя теперь любят.

– Будто что-то изменилось! Ты помнишь, какие у нас отношения.

– Лучше пусть ненавидят, чем презирают. Думаешь, они не знают, что из себя представляет Лотарь? – фыркнул двоедушник. – Очень даже знают. За любым Священным Домом пристально следят, Черная Вода тут не исключение. То, что вы возвращаетесь к активной жизни после веков спячки, устраивает далеко не всех, и руководство Палат Мидаха в первую очередь.

– С чего бы?

– У Палат сейчас монополия на оказание ряда услуг. Твой Дом при желании может создать альтернативную им структуру, занимающуюся лечением проклятий. Право даровано вам Советом Мудрых в пятнадцатом веке, и никто его с тех пор не отнимал.

Потрясающая новость. Чего ещё я своей семье не знаю?

– Разве в такой структуре есть необходимость?

– Сложно сказать. Целители вмешиваются в политику чаще, чем хотелось бы, некоторые группировки не против уменьшить их влияние.

Весело живется. Ещё ничего сделать не успел, а уже кому-то мешаю.

– Чжан Цю, родительница Беатрис, приехала, – сменил тему Джо. – Хочет лично поблагодарить тебя за спасение ребенка. Она сейчас сидит с Беатрис, пытается восстановить ей память.

– Память можно восстановить?

– Полностью – нет. Но какие-то фрагменты вернёт. Это лучше, чем ничего.

– На следующей неделе я свободен, могу зайти, – припомнил я свой график. – Да, кстати, хорошо, что вспомнил. Во время нашей первой встречи ты упоминал, что один из твоих младших был вынужден уехать из Ирландии из-за конфликта с плакальщицами. Что-нибудь прояснилось?

– Нет. И банши молчат, – скривил губы Мехэм. – А что?

– Пришло письмо от главы Исполненных Покоя. Со мной хочет встретиться начальник департамента взаимодействия с нечеловеческими расами, некий Роберт Фоссетт, и лорд Калм предлагает зайти к нему на чашку чаю. Пытаюсь понять, что им от меня надо. Фоссетт руководит департаментом, отвечающим за взаимодействие и с твоим народом, и с банши.

– Помню его, – кивнул Пламенеющий. – Умный смертный. Другой бы департаментом руководить не смог. Он, конечно, глава ливерпульского ковена, но всё равно – должность сложная.

Если в Совете Мудрых власть принадлежит только чародеям, то с Министерством ситуация исторически сложилась странная. На рубеже семнадцатого-восемнадцатого веков Корона осознала, что контролировать волшебников не в состоянии – а контролировать надо. По той простой причине, что, в отличие от землевладельцев и набирающей силы крупной буржуазии, волшебники менее заинтересованы в твердом порядке и при желании вполне способны развалить страну на куски.

Церковь не справлялась. Ресурсы Короны были исчерпаны войной за Испанское наследство, да и никогда не были особо велики. Единственными, кто мог бы призвать буйное колдовское племя к ответу, стали Священные Дома, которые традиционно старались не вмешиваться в человеческую политику. Больше на словах, чем на деле, но завет Прародителей выполнялся – о возможности получить по шапке за его нарушение владыки никогда не забывали. Те, кто забывали, обязательно получали.

В сложившейся ситуации королева Анна, вернее, её фаворит Роберт Харли, сделали неординарный ход. Они попросили Священные Дома навести порядок в стране. Главы Домов согласились – мы, потомки богов, всегда считали прямым долгом присматривать за своими обделенными собратьями. Ни для кого не секрет, что обычные колдуны и колдуньи несут в себе разбавленную кровь Старейших. Предки брали в наложницы обычных девушек, чьих детей не всегда вводили в род; или некоторые из нас, отрекаясь от Зова, уходили к смертным, зачиная там детей. Как бы то ни было, мы признаем простых волшебников родней, пусть младшей, но своей. Поэтому мы не отказались, когда королева обратилась к нам с просьбой навести порядок среди части её подданных.

Министерство состоит из множества департаментов, главенство в которых либо закреплено за определенными Домами, либо назначается министром. Министр, в свою очередь, назначается Короной по представлению Совета Мудрых. Может показаться, что чародеи не зависят от правителей смертных, потому что, например, лорд Калм, как член Совета Мудрых, вносит предложение о кандидатуре будущего министра, в котором заинтересован, как глава министерского департамента строительства. Это ошибочное мнение. Даже без учета усобиц, также в Совете заседают главы ковенов, то есть сильные маги из старых родов, не принадлежащие к Домам и зависимые от Короны. И в Министерстве есть департаменты, начальниками которых являются маги, крепко связанные с официальными властями смертных.

Департамент взаимоотношений с нечеловеческими расами негласно относится к числу нейтральных. Во главе его стоит волшебник, не принадлежащий к Домам, и в то же время прекрасно разбирающийся в обычаях и психологии нелюди. Найти такого можно лишь среди выходцев из мощных колдовских родов, остальные «не потянут» требуемый уровень. Ни в магическом смысле, ни в плане социальном.

Фоссетты – старый род, пришедший из Франции в армии Ублюдка, и уже тогда он считался старым. Свое влияние за века род не утратил. Надо полагать, пока неизвестный мне сэр Роберт отвечает и другим требованиям, раз сумел встать во главе сложного департамента и раз Джо оценивает его высоко.

Не мой уровень. Совсем не мой.

– Встречаюсь с ними послезавтра.

От таких приглашений не отказываются. Увы.

– Прикинься дурачком, – посоветовал Пламенеющий. – Безотказная тактика.

– Не получится, Калм меня знает.

– Да? Ну, ты всё равно попробуй. Если к жизни относиться слишком серьёзно, то жить вообще не стоит.

Глава 19

Исполненные Покоя всегда с большим интересом наблюдали за жизнью смертных и вмешивались в их политику, не переходя, впрочем, определенных границ. Поэтому нет ничего удивительного, что в Лондоне они выстроили большой дом. Но так как жить рядом с простыми магами, пусть и очень родовитыми, им было «не по чину», то своё гнездо они разместили в домене на Изнанке, соединив его с реальным миром несколькими переходами.

С ответным письмом, в котором лорд Калм выражал удовольствие от моего согласия встретиться с ним и его коллегой (попробовал бы я отказаться!), был прислан ключ переноса. Артефакт, позволяющий перемещать владельца в определенное место, как правило их делают на одну персону и одноразовыми. Активировать его на территории нашего поместья бессмысленно, защита не позволит чужой магии проколоть пространство, поэтому пришлось немного прогуляться. Не считая этого мелкого неудобства, путешествие оказалось коротким и быстрым, можно сказать, комфортабельным.

Перенесло меня во что-то вроде прихожей – большой залы с высокими потолками, со стенами, обитыми массивными деревянными панелями из светлого дерева. Мягко придавившая плечи невидимая тяжесть подсказывала, что активно чаровать здесь не стоит. Гостевой статус не спасет от паранойи охранных конструктов.

Возле единственного выхода стояли лорд Калм и незнакомая мне женщина, держащая в руках поднос с кусочком вареного мяса, просяной лепешкой, чашечкой меда и кувшинчиком пива. Про пиво я догадался.

– Да будет мир свидетелем моих слов: я вхожу в этот дом, не злоумышляя против хозяев его, чад их, домочадцев, скота, рабов и имущества их. С чистыми помыслами, не тая зла.

Первым всегда говорит гость. Иначе нельзя – мало ли, с чем он пришел?

– Именем Дома и входящих в него, приветствую благороднейшего сына Черной Воды, Майрона! – выступил вперед лорд Калм. – Будь гостем под этой крышей! Да не потерпишь ты убытка ни в телесной крепости, ни в силах и знаниях своих, ни в целостности духовной либо владении низменном. С чистыми помыслами, не тая зла.

Женщина, вероятно, хозяйка дома, подошла, предлагая пишу и питьё. Лицо и эмофон она держала неплохо, но удивление в глазах все-таки проскальзывало. Могу её понять. Пришел шкет роста невеликого, возраста явно детского, и встречает его не много, не мало, а владыка Дома по старому ритуалу, и в ауре шкета явно видны метки нескольких темных духов. Плюс знакомство со Скорбящей Матерью свой след оставило. Такое «резюме» не у всякого прошедшего вторую инициацию встретишь, а тут – ребенок.

Я отломил кусок лепешки, обмакнул в мед, сунул в рот. Запил глотком пива, с трудом удержавшись, чтобы не сплюнуть – больно уж вкус у напитка гадостный. Откусил от мяса, остаток бросил через правое плечо, принося жертву духам дома. Всё. Теперь я точно гость, вреда мне не причинят и пропустят во внутренние помещения. На тот же поднос положил ответные дары – небольшой слиток серебра, веточку ивы и одно воронье перо.

– Позволь представить тебе мою супругу леди Юлию, – уже на английском сказал лорд Калм. – Дорогая, перед тобой юный лорд Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя.

– Рада знакомству, юный лорд.

– Большая честь для меня, леди Калм.

Кажется, я начал улавливать тот полуформальный тон, на котором предпочитали общаться аристократы от магии. Мне-то современный этикет освоить негде. Это, кстати, дополнительный аргумент отправиться на учебу в Олдоакс – там не только познакомишься с будущей элитой, но и научишься общаться на принятом в их кругу языке.

– Прошу, проходи, – лорд сделал приглашающий жест в сторону прохода. – Хотел бы устроить тебе небольшую экскурсию. Представители твоего Дома давненько не были у нас в гостях, с тех пор многое изменилось.

Кажется, он поставил целью вывести меня из равновесия. Сначала назвал юным лордом, – а этот титул в устах истинного владыки звучит совсем иначе, чем в устах трактирщика, и последствия имеет совсем иные, – теперь вот косвенно напомнил о сложном прошлом наших Домов. Проверяет выдержку или что-то ещё?

– Благодарю, лорд Калм. Посмотрю с интересом. Мне не приходилось бывать в жилищах других потомков Старейших, вы первый, кого я посетил.

– Так что же тебе мешает? Уверен, Черной Воде приходят приглашения на все серьезные праздники. Прими хотя бы одно!

– Предпочитаю тратить время рациональнее, – улыбнулся я, чтобы отказ не показался резким. – Вы можете совершенно справедливо заметить, что на подобных торжествах заключаются союзы и обзаводятся полезными знакомствами. Но зачем это нам, с нашей добровольной изоляцией? Откровенно говоря, я и сюда-то пришел исключительно из уважения к вам – у меня нет никакого желания знакомиться с мистером Фоссеттом.

– Почему же? Он весьма достойный волшебник.

– Вполне возможно. Однако по вине его подчиненного, некоего Честера, у меня возникло изрядно хлопот.

– Полагаю, ты говоришь о сэре Амосе Честере, главе отдела духовных сущностей?

– Со всем уважением, милорд, – полагайте дальше. Я останусь при своем мнении.

В ответ на мое нежелание называть Честера «сэром» лорд слегка взмахнул кончиками пальцев, словно отбрасывая нечто невидимое и несущественное. Не будет же он спорить с человеком равного происхождения из-за какого-то постороннего смертного.

Леди незаметно оставила нас, удалившись по своим делам, так что лондонскую резиденцию своего Дома хозяин демонстрировал в одиночестве. На сей раз общаться с ним было проще, я не трясся и не параноил. Встреча ожидаемая, к встрече можно было морально подготовиться, к тому же Хремет своими рассказами изрядно развеял ореол всемогущества над титулом владыки. Да, сильные маги, очень сильные. Но уязвимые места у них есть.

Домен у Исполненных Покоя небольшой, состоящий из двух частей. Первая – внешняя, предназначенная для приёма гостей и публичных мероприятий, здесь даже бальный зал есть. Хотя в основном переговорные, кабинеты, курительные комнаты, небольшая оранжерея на втором этаже. На третьем, по словам лорда Калма, расположены спальни и пара гостиных, туда мы не пошли. Точно так же не попали и во вторую, дальнюю от входа часть, доступ в которую есть только у членов рода.

Лично меня заинтересовала галерея с псевдо-живыми портретами. Относительно новое изобретение, ему лет триста всего. Среди определенной части магов модно заказывать собственные изображения, привязывая к ним ментальный слепок и таким образом получая суррогат бессмертия. Особой пользы от портретов нет – память у них только та, что вложил оригинал, суждения по новым вопросам примитивные, деградируют быстро. Но близкие родственники довольны. У Исполненных собраны изображения хороших знакомых семьи или значимых личностей, достаточно неординарных, чтобы удостоиться места в своеобразной галерее памяти.

Пол в бальной зале впечатляющий. Вообще-то говоря, балов здесь никогда не проводилось, от них только название. Вместо паркета или каменных плит – сапфировые пластины в оправе из серебра. Некогда один французский банкир или герцог, неважно кто, в присутствии тогдашнего главы Исполненных хвалился богатством и убранством своего жилища. Глава похмыкал, а потом пригласил хвастуна к себе, где и показал ему эту залу. Ну в самом деле – нашел, кого роскошью удивлять! Хозяева пол могли бы и золотом выложить, если бы оно по цвету к обоям подходило.

Понравилась Обзорная комната. Большое, метров сорок в длину и двадцать в ширину, помещение, полностью уставленное зеркалами, в каждом отражается вид из определенного места Лондона или Англии. Сделать подобное несложно – сложно защитить зеркала, чтобы чужак не воспользовался ими для враждебной волшбы. Создатели комнаты смогли. Зеркала установлены очень гармонично, отражения в них не мешают друг другу, образуя приятную для наблюдения панораму страны.

Хороший дом – большой, уютный, теплый.

Конечной точкой нашего маршрута оказалась обитая темным бархатом гостиная, с настоящим камином и глубокими, мягкими даже на вид креслами. Комната не слишком большая, мужская по духу и оформлению, поэтому никаких диванчиков, подходящих для широких платьев знатных дам. Камин, кресла, столик, охотничьи трофеи на стенах. Иные из укрепленных на щитах голов ещё хранили остаточную магию поверженных владельцев и в надлежащих условиях могли бы возродиться.

При нашем появлении худощавый человек в очках, стоявший у камина, развернулся и сделал пару шагов вперед. Аура мощная, как для смертного, так почему зрение не исправил? Скорее всего, какое-то проклятье. Непроизвольно соскользнув в транс – раньше не стоило, разговор предстоит, чувствую, долгий, – я оценил будущего собеседника. Одет богато, что для сильного чародея – норма, на руках выделяются браслеты из серебра очень старого вида, скорее всего, какие-то родовые артефакты. Еле заметно бережет левую ногу. Осанка прямая, взгляд умный, движения плавные, выдающие человека, не чурающегося боевых искусств. Черты лица правильные, острые, осознанно смягченные бородкой и усами.

– Мистер Фоссетт, позвольте представить вам моего гостя, Майрона Черной Воды, второго этого имени, – начал не такую уж и простую процедуру представления лорд Калм. – Редкая честь принимать его в моем доме. Юный лорд, перед вами Роберт, наследник Фоссетт, начальник департамента взаимодействия с нечеловеческими расами нашего министерства.

Немного забавно вышло – хоть я и старше по статусу, но моложе по возрасту, поэтому меня представили первым. Отметив, что передо мной наследник своего рода, я наклонил голову и задержал её в таком положении на пару секунд.

– Мистер Фоссетт.

– Мистер Блэкуотер, – мужчина поклонился полноценно, прижав правую руку к сердцу. Этикет, он такой этикет. – Счастлив знакомству.

– Взаимно, мистер Фоссетт. Возблагодарим хозяина сего дома, дозволившего сию встречу.

Первый прокол. Судя по легкому недоумению Фоссета, сейчас так не принято. Вот и Калм хохотнул:

– Ну, право слово, вовсе незачем так строго следовать старым традициям. Всё течет, всё меняется… Прошу, господа, присаживайтесь. Чай, кофе?

– Чай, с вашего позволения.

– Мне, пожалуйста, тоже.

Следующие минут десять шел разговор ни о чем. Мы присматривались друг к другу, обсуждая погоду, французов, футбол, школьных учителей (Калм снова ненавязчиво агитировал меня на поступление) и прочие отвлеченные темы. Ничего важного не сказали, обычный «смолл талк», позволивший прощупать оппонента на предмет кругозора и отношения к общим вопросам.

Лично я слегка, самую малость, расслабился. Была у меня мыслишка, что Фоссетт отнесется ко мне, как к ребенку. В силу происхождения и занимаемой должности, он неизбежно встречался с детьми из Священных Домов и, в отличие от обычных людей, четко знал, чего от них ждать. На него не довлели стереотипы. То есть он понимал, что детишки развиваются быстрее, в плане магии очень сильны, с ними занимаются многочисленные воспитатели и учителя и в целом любого из нас можно смело назвать вундеркиндом. В то же время, ничто человеческое нам не чуждо. Амбиции, гордыня, жажда славы и признания, лесть сводят нас в могилу не менее надежно, чем простых смертных. Однако Фоссетт вел себя так, словно перед ним полноправный взрослый.

Если подумать, тоже форма лести. Малолетка мог бы купиться.

– … сочинения господина Уэллса, безусловно, вызывают восхищение, однако в жизни и без того множество удивительных тайн. К примеру, двоедушники, – наконец, перешел к теме сегодняшней встречи Фоссетт. – Недавно я с большим удивлением узнал, что они, оказывается, вполне благоденствуют на Британских островах. Министерство искренне полагало, что они избегают метрополии и Европы в целом.

Ещё бы ты не узнал! Наверняка с Макгрегором побеседовал перед нашей встречей.

– Оно полагало так совершенно напрасно, – я перевел взгляд на лорда Калма. – Ошибки имеют свои последствия. Кажется, сейчас вы пытаетесь заключить сделку с правительством Бельгии по поводу льежских фортов?

– Да, такие переговоры идут.

– Сделка сорвется.

– Вот как, – прищурился лорд. – Почему же?

– Пламенеющий Мерцающего народа или, если угодно, старейшина двоедушниц был крайне оскорблен, узнав, что чиновники министерства поддерживают мерзкие сплетни о его расе. Он привык слышать глупости со стороны необразованных слоев магического общества и относится к ним со снисхождением. Что возьмешь с простолюдинов? Однако люди, называющие себя специалистами и занимающие достаточно высокое положение в обществе, обладающие доступом к серьёзной литературе, на худой конец, имеющие возможность задать вопрос кому-то из нас – их некомпетентность оценивается куда строже. Считайте его действия выражением неудовольствия.

– Он способен выполнить свою угрозу?

– Безусловно. Двоедушниц мало, но они очень влиятельны. Поэтому ждите сюрпризов в самых разных областях.

Калм переглянулся с Фоссеттом.

– Возможно, мы сумеем убедить его не торопиться с принятием решений, – предложил человек. – Если речь идет исключительно о действиях моих сотрудников, то я буду рад выслушать его точку зрения. Я готов принести извинения в случае нашей неправоты!

– Когда он родился, Рима ещё в проекте не было, – сообщил я. – Извинения ему не нужны. Он хочет, чтобы его народ оценивали непредвзято.

– Ты мог бы организовать нам встречу? – со вздохом попросил Калм.

Его просьба была именно тем, чего я и добивался. У игры Домов свои правила, и мы оба сейчас играли по ним. Старого Джо совершенно не волновало, что о нём думают какие-то смертные, к собственной репутации он давно относится философски. Однако долгий опыт подсказывает ему не плодить врагов сверх меры. Сейчас его народ считают просто какими-то жуткими монстрами, завтра случайно обнаружат одну или двух двоедушниц, схватят, начнут пытать, организуют охоту… Намного проще заранее избавить себя от возможных проблем. Поэтому он решил для начала поговорить с теми из министерских, кто имеет возможность принимать решения, и убедить их в своей вменяемости. Не лояльности – именно вменяемости. Тех, с кем невозможно договориться, люди рано или поздно уничтожат, а вот договороспособные расы, даже опасные, вполне могут в человеческом обществе существовать.

Скорые проблемы нашего министерства (и не только нашего, правительству Короны тоже достанется) можно считать чем-то вроде демонстрации силы. Первый шаг в будущих переговорах. Вторым должна стать личная встреча, которую Джо просил меня организовать. Я, разумеется, согласился. Однако мне крайне не хочется ставить себя в уязвимое положение просителя, да и, в конце-то концов, кому это нужно?! Черная Вода помогает двум сторонам решить их проблемы, с какой стати нам плодить долги? Мелочи, да, но с мелочей всё начинается.

Мои намеки лорд Калм уловил. И попросил о помощи – потому что иначе хрен бы я первый предложил свести его с Джо.

– Разумеется. Я передам ему ваше пожелание, владыка. Только не удивляйтесь, если на встрече он не покажет свой нынешний облик.

– Бережет инкогнито?

– Двоедушницы привыкли скрываться, это уже стало инстинктом.

– Они перерождаются только среди людей? – спросил Фоссетт. Ему, кажется, действительно было интересно.

– Нет, воплотиться можно в дитя любой немагической расы. Иными словами, гоблин подойдёт, нага или сидхе – уже нет. Правда, шаманы гоблинов умеют определять двоедушниц и в некоторых племенах сразу их убивают.

– Их можно понять. Видеть своего ребенка и знать, что на самом деле перед тобой потусторонняя тварь… – человек не закончил предложения и покачал головой.

– Причем здесь потусторонняя? Обычная раса духовного типа. Память у них пробуждается около четырех лет, до того они обычные дети. Впрочем, – прервал себя я, – пусть старейшина сам объясняет вам нюансы, у него всяко лучше получится.

– Хорошо… Тогда, возможно, вы проясните другой вопрос? Он касается ночных и косвенным образом связан с вашим Домом.

– Что именно вас интересует?

Из ночных, связанных с Черной Водой, сходу я мог припомнить только Хаемона. О нём и зашла речь.

– Мы поддерживаем определенные отношения с Брандом, князем Лондона, – легко признался Фоссетт. – Он довольно давно конфликтует с Хаемоном из Лидса…

Он замолчал и выразительно уставился на меня. Я вопросительно приподнял одну бровь в вежливом недоумении. Договаривай, раз начал!

– В последнее время напряженность между ними вылилась в ряд стычек, – продолжил человек, поняв, что без заданного вопроса ответа не будет. – Нас не устраивает возможная война между сильнейшими объединениями ночных Британии. Планирует ли Дом Черной Воды вмешательство в случае столкновения между ними?

О, так вот зачем он хотел встретиться. На фоне возможной драки ночных за власть над островами проблемы с двоедушницами смотрятся мелко. Обеспокоенность Фоссетта можно понять. Что Хаемон, что Бранд Лондонский становятся чудовищно сильны в темное время суток, да на своей земле, да с поддержкой вассалов, уничтожение их обойдется в гору трупов и такого развития событий маги хотели бы избежать. Власть не по доброте душевной старательно игнорирует ночных, она знает, какую цену придется заплатить за избавление от разумной высшей нежити. Похоже, к оплате Министерство не готово.

И вот, когда их приперло, они вспомнили о Черной Воде. Священном Доме, не только связанном с одним из вожаков намечающейся войны, но и являющимся хранителем второй из четырех печатей Равеннского Конкордата. Этот документ, подписанный сильнейшими ночными Европы, здорово ограничивает возможности дружелюбного старичка из Неаполя по имени Корнелий, не позволяя тому окончательно подмять под себя Английские острова и Балтику. В руках опытного манипулятора печать к Конкордату может стать прекрасным предметом шантажа. Оно нам надо? Оно нам совсем не надо.

Думай, Майрон, думай. Это уже серьёзно.

– До тех пор, пока одна из сторон не обратится к нам лично, Священный Дом Черной Воды намерен игнорировать происходящее, – секунд через двадцать сформулировал я ответ. – Закон не нарушен. Они в своем праве.

– Но если они столкнутся, начнется самая настоящая бойня!

– Возможно.

В комнате повисла тишина.

Фоссетт, конечно, прав. Никто людей специально убивать не станет, им хватит того, что случайно прилетит. Но к нам он апеллирует зря, потому что, во-первых, рычагов давления на парочку князей у министерства больше. Оно создавалось в значительной степени для того, чтобы предотвращать или разрешать подобные ситуации. Тем более что за ночными волшебники пристально следят и малейшие изменения в их среде тщательно отслеживают. Не надо сваливать на нас собственный косяк. Во-вторых, что я могу? Ничего. Слушать меня ни Бранд, ни тем более Хаемон не станут, я для них сопляк желторотый, а возможности силой заставить их сидеть тихо у Дома в текущем состоянии нет. Долго нам ещё восстанавливаться.

И, наконец, в-третьих. Закон – не нарушен. Значит, вмешиваться нельзя.

Недаром лорд Калм молчит и не вмешивается.

– Что ж, – моя чашка без звука встала на блюдце, – благодарю за гостеприимство, владыка. Да не в последний раз привели меня Старейшины под сей кров.

– Пусть сбудутся твои слова, – ответил формулой Калм. Он поднялся из кресла, одновременно вскочили и мы. – Касательно Пламенеющего: когда ждать ответа?

– Свяжусь с ним в ближайшее время и сразу передам ответ – пообещал я. – Мистер Фоссетт.

– Мистер Блэкуотер, – поклонился он. – Благодарю за уделенное время.

Спустя пять минут, стоя на портальной площадке домена, лорд Калм заметил:

– В сферу ответственности департамента мистера Фоссетта подпадает многое из того, чем занимается твой Дом. Собственно, при его создании предполагалось, что руководителем станет глава Черной Воды, но вы отказались. Возможно, стоило с ним помягче?

– Интуиция подсказывает, что это не последняя наша встреча. Ему много о чем придется меня просить. Пусть привыкает.

Глава 20

Войти на Изнанку можно где угодно, хотя в некоторых местах прикладывать усилий для перехода требуется меньше. Войти на Изнанку, чтобы попасть в конкретное место – вот тут уже возникают сложности.

Предки в своё время решили задачу, находя подходящие точки и «привязывая» их к определенным объектам на той стороне. Волшебники ошибочно называют такие переходы порталами. Обычно их делают в виде ниши высотой метра в три, высеченной в скале или в замаскированной каменной плите, и от посторонних глаз скрывают. Потому что всегда найдется недоброжелатель, готовый сбить изначальные настройки и отправить путешественника в какое-либо незапланированное место.

Перед каждой активацией переход следует проверять. Чем я сейчас и занимаюсь, попутно вспоминая вчерашний визит в поместье Джо.

Госпожа Чжан Цю, родительница Беатрис, в нынешнем воплощении носила фамилию фон Монфорт и проживала в Швабии, откуда рванула к нам, едва прослышав о неприятности с «дочкой». Серьёзная дамочка, при других обстоятельствах общаться с ней было бы тяжело. Сейчас она чувствовала ко мне благодарность (в той мере, в какой способны на благодарность древние циничные существа) и пообещала при случае отплатить той же монетой. Ещё намекнула, что если вдруг Клайда не найду я, то она его отыщет точно, рано или поздно. Верю.

Беатрис, как и предполагалось, про своего обидчика почти ничего не помнила. Память её зияла дырами, причем не в хронологическом порядке, были вырваны куски, прямо или косвенно связанные с Клайдом. Пострадали воспоминания о последних шести воплощениях. Старый Джо утверждал, что двоедушница легко отделалась и приди мы позднее, последствия были бы хуже. Он, конечно, прав, хотя и в текущем состоянии Беатрис производила впечатление человека после очень тяжелой болезни.

Так что с этой стороны – облом.

Контуры заклинания, обеспечивающие стабильность перехода, выглядели непотревоженными, но я последовательно проводил проверку за проверкой. Лучше перебдеть, чем оказаться закинутым куда-то на нижние слои Изнанки. Мне не до приключений с летальным исходом, у меня и в реальном мире дел полно. Например, организовывать встречу Старого Джо с Калмом и Фоссеттом. Непонятно, где её проводить. Старейшина намекает на наше поместье и по традиции вроде так и надо, только я-то понимаю, что тогда без сюрпризов не обойдётся.

Всё, закончил.

Оборачиваюсь и машу рукой, подзывая к себе отряд. Шестеро гоблинов в тяжелой, полностью закрытой броне, внешне напоминающей гибрид космического скафандра и доспеха Астартес. Ни единого открытого участка кожи, учтено всё, что только возможно. Мои предки помогали в разработке и создании этих сложнейших артефактных комплексов, записи говорят, что облаченный в них гоблин способен пробыть на Изнанке до двух суток без видимых последствий. Не хочу знать, как они проверяли.

Доспехи. Оружие. Сумки с полезными вещами. Три спящие свиньи, замотанные в специальную ткань. На животных Изнанка почему-то действует слабее, к тому же, нести их недалеко – почти сразу в жертву принесем. Тащат их трое гоблинов на плечах, зрелище, конечно, забавное.

Ничего объяснять не нужно, порядок движения и условные знаки обговорены. Проблем с подчинением не возникнет, со мной идут только старые, опытные воины, понимающие опасность необдуманных действий. Старшим идет уже знакомый Дидун, он же первым становится у меня за спиной. Остальные гоблины выстраиваются в линию, готовясь идти след в след.

Я встаю прямо перед нишей и выпускаю тщательно модулированный импульс силы.

Из света и теней в воздухе сплетается дверь, наливается цветом и тяжестью, набирает реальность. Высокая, двустворчатая, из похожего на металл материала, с двумя длинными ручками в виде змей. За них-то я и берусь. Змеи мгновенно оживают, поднимая маленькие головки и прямо сквозь одежду впиваясь в запястья. Ни боли, ни крови нет.

Спустя мгновение змеи снова застывают в каменной неподвижности. Дверь уже не выглядит неприступной, чутье подсказывает, теперь её можно открыть. И я тяну на себя.

Место, в которое нас приводит переход, очень походило бы на обычную расщелину где-нибудь в горах Шотландии, если бы окружающие скалы хоть на миг перестали бы изменяться. Они словно плыли, незаметно меняя форму и обрастая острыми выступами, чтобы несколько секунд спустя снова превратиться в гладкую, будто стеклянную поверхность. В определенном смысле их можно посчитать живыми.

Нам предстояло пройти метров пятьдесят до места, условно считаемого входом в пещеру. В самой пещере будет проще – там нас начнет защищать сила местного хозяина, или хозяев, предки так и не разобрались. Однако этот короткий путь ещё надо пройти. То, что здесь крайне редко появляются духи, демоны или магические существа вроде драконов, не означает, что опасностей нет вовсе.

Подошва моих сапог испачкана белым мелом, так что следы хорошо видны. Самому мне приходится очень тщательно выбирать, куда поставить ногу. Вот, скажем, травинка, короткая и сухая, такую можно в обычном лесу встретить. Ступать на неё нельзя – пропорет ступню, никакая защита не поможет. Зато участок земли между двумя камушками совершенно безопасен, главное, на сами камушки не наступать. Вот, кстати…

Поднимаю вверх сжатый кулак правой руки, останавливая движение. Отступаю в сторону, ножом осторожно переворачиваю один из камней. Указываю идущему следом Дидуну на овальный коричневый комочек переплетенных нитей. Тот замирает, потом быстро приседает рядом и чуть подрагивающими руками – видно даже под слоями одежд – осторожно укладывает найденную ценность в маленькую шелковую сумочку на поясе.

Идем дальше.

На площадке перед пещерой относительно безопасно, но никто не расслабляется. Повинуясь моим жестам, носильщики раскладывают свиней перед тремя безликими масками. Обычные круглые пятна, идеально отшлифованные и ничего не отражающие, всё отличие от соседних камней в том, что они остаются неизменны.

Гоблины отходят мне за спину. Я стягиваю маску с лица и громко, не сдерживаясь, голосом произношу на истинном языке:

– Именем той, чей дом во тьме вод, госпожи тайных путей, изменяющей судьбы по слову своему, дарующей знания, возлагающей знаки власти, отводящей беду, ведающей силу законов, чья воля на страже! Прими наши дары, открой путь, дозволь войти!

Мир чуть вздрагивает, я чувствую, как гоблины за спиной шатаются, кажется, кто-то падает на колени. Потом посмотрю. Сейчас важно только то, что каменные пятна превращаются в совершенно негуманоидные лица и пристально оглядывают меня. Словно рентгеном просвечивают. Под их взглядами безумно хочется передернуть плечами и дать деру, но нельзя. Впрочем, почти сразу лики исчезают вместе с бедными свинками, признав моё право говорить, просить и требовать ответа, почти одновременно словно из ниоткуда в доселе сплошной стене возникает широкая арка прохода.

Полдела сделано.

Внутри пещеры находиться феноменально безопасно. Да, конечно, мне периодически приходилось указывать, какие местные аномалии обходить стороной (даже если не знаю, как эта штука называется, чутьё подсказывает), но всё равно здесь нет ничего, что хотело бы осознанно на тебя напасть. Только твоя собственная глупость. Поэтому гоблины спокойно и деловито ходили, вычищая пол и стены от камней, кристаллов, растений или того, что напоминало растения, в случае сомнения подзывая меня. Работали они быстро и аккуратно.

Время здесь отслеживать невозможно, да и смысла нет. Скажу только, что управились быстро. Я снова натер подошвы мелом, оглядел подопечную шестерку, собравшуюся в кружок, и махнул рукой на выход. Пещеру они покидали первыми. Самый опасный момент, мне пришлось встать на границе арки и сначала оглядеть площадку перед входом. Только получив разрешение, сборщики вышли, причем отошли всего на пару шагов. Последним шел я, сразу за моей спиной вход исчез, растворился, словно его и не было.

Развернуться лицом к маскам, трижды хлопнуть в ладони, заполняя звуком гулкую тишину этого места.

– Во имя той, чья кровь течет в моих жилах. Договор соблюден! Договор соблюден! Договор соблюден!

Волосы встали дыбом от ощущения чьего-то присутствия. Некто могущественный мазнул взглядом, походя, на мгновение отвлекшись от своих важных дел, убедился, что всё в порядке, и вновь отвернулся. Теперь можно уходить.

Обратный путь вышел таким же медленным, зато надежным. Плотно набитые сумки никак не сказывались на ловкости и выносливости гоблинов, они всё так же передвигались следом за мной цепочкой и беспрекословно выполняя команды. Наконец, мы подошли к дверям. На сей раз проверяли меня дольше, оценивая не только кровь, но и ментальную составляющую, и дух. Создатели этого псевдоразумного конструкта не хотели открывать дорогу какой-либо местной твари и позаботились о безопасности.

К счастью, никто ко мне не прицепился. Дверь удалось открыть.

В реальном мире я просто отшагнул в сторону, пропуская гоблинов вперед, к группе ожидающих их шаманов. Это для меня проверка закончилась, для них она только начинается. Теперь в течении лунного месяца посетившие Изнанку сборщики будут проходить через очищающие ритуалы, поститься, жить отдельно от остального племени и дружно радоваться удачному походу. Очень хорошо сходили – никого не встретили, никто не погиб, набрали ценных ресурсов. Собственно, именно потому, что Три Маски контролировали земли вокруг своего обиталища и обеспечивали относительно безопасную зону, я согласился на просьбу гоблинов. Вернее, я с согласия Хремета, тоже некогда в пещеру приходившего. Он оценивал риск как приемлемый.

С довольным видом ко мне подошел присутствовавший тут же Хамур.

– Окровавленные Руки благодарят тебя, могущественный! – вид у него выражал довольство и благодушие. – Я пока не знаю, что именно принесли сборщики, но Дидун знаками показывает, что поход удачный!

– Ваши воины хорошо подготовлены и умны, – сделал я заслуженный комплимент. – Они правильно вели себя на той стороне.

– Я счастлив, могущественный, что ты высоко оценил их, – довольно кивнул Хамур. – Тогда в следующий раз тоже пойдут они?

– Посмотрим. Свои обязательства я выполнил.

Гоблин мгновенно посерьёзнел.

– Будь уверен, мы тоже выполним свои, могущественный. В течении десяти дней ты получишь нужные тебе сведения. Скоро должен прибыть человек из Америки, он сообщит всё потребное.

– Рад это слышать. В таком случае, жду от вас известий, почтенный Хамур.

– Пусть луна осветит твой путь, сын великого рода! – поклонился тот, отходя.

Дело даже не в том, что поиски Клайда затянулись, я изначально и не рассчитывал на быстрый результат. Волнует, что важных событий в жизни становится больше. Будто смерть Лаврентии и поиски врача для Мерри стронули мелкий камушек, обрушивший горную лавину интереса к Черной Воде. Во что-то он выльется?

На следующий день я планировал продолжать разбирать договоры и, возможно, договориться с Джо о новом посещении Беатрис, вернее, её родительницы, но планы слегка изменились. Ранним утром, когда я буквально на полчаса заскочил на Перекресток, чтобы узнать у цвергов об открытии счета в их местном храме, меня перехватил Глен:

– Прошу прощения, юный лорд. Не уделите мне пару минут?

Я уже достаточно хорошо знал его, чтобы по мелкой моторике видеть – хозяин гостевого дома смущен. Впервые вижу его в таком состоянии.

– Конечно, Глен. Присядем?

– С вашего позволения, лучше пройти в один из кабинетов.

Устроившись поудобнее, я вопросительно посмотрел на бармена. Тот кашлянул в кулак и сразу перешел к делу.

– Возможно, вы слышали, юный лорд. Министерство желает получить полный список торговцев Перекрестка.

– Нет, для меня это новость. Я слышал, они хотят ввести своего человека в Совет.

– Это требование того же ряда, – кивнул Глен. – Они много чего хотят. Пошлины, таможня, ключи к домену. Мы, конечно, откажем.

Разумеется! Если выполнить хотя бы часть требований, то это станет началом конца Перекрестка. Постепенно министерство подгребет под себя всё, получив ещё один обычный рынок, просто расположенный в необычном месте.

– Давят они сильно, но на открытый конфликт пока не идут. Скандал им тоже не нужен. Одно дело, когда власть на Перекрестке перейдёт к ним тихо и полностью законно, и совсем другое, если прольётся кровь, будет много пострадавших и обиженные торговцы решат мстить.

Самая длинная речь, что я от него слышал за всё время знакомства.

– Поэтому действуют под благовидными предлогами, – продолжал бармен. – Дескать, то у вас неправильно, давайте исправим, или тут нехорошо, поэтому вмешаемся… Длинный список выкатили. Церковь им помогает.

– Ну так она о вас многое знает, – усмехнулся я, намекая на живших на Перекрестке святош. – Не хотите избавиться от соглядатаев?

Глен кивнул.

– Раньше нельзя было, теперь, похоже, придется. Нам время нужно. Старые ходы открыть, нынешние подготовить к запечатыванию, деньги из банка за границу перевести – много всего. Кое-что сделано уже, но мы опасаемся действовать в открытую. Иначе Министерство просто введет Темную Стражу.

– Разве такой ход не вызовет кризис в их собственных рядах?

Практически любой сильный магический род имеет свои интересы на Перекрестке. Магам выгодно существование подобного офшора, иначе его бы давно уничтожили. Поэтому сила, с какой Министерство, из тех самых магов состоящее, давит, не может не удивлять.

– На подчинении Перекрестка настаивает Корона, – пояснил Глен. – Мы не платим налогов, мы торгуем с германцами, торгуем запрещенным товаром, дружим с нелюдью. Правительство Его Величества давно нами недовольно.

– Понятно. К чему ты мне это рассказываешь, Глен? – решил я поторопить его. – Ты бы не стал всего этого объяснять, если бы чего-то не хотел от меня. Или от нас?

– Так это, – здоровенный мужчина словно стал слегка меньше. – Лорд Корнелий недавно объявился. Министерские как узнали, сразу стали кричать, что, мол, под угрозой жизни подданных Его Величества, отношения с союзниками под ударом и мы должны опасность пресечь. Или они сами.

Семь, почти восемь лет, проведенные в новом теле и в новой жизни, здорово меня изменили. На некоторые вещи я теперь реагирую, как местный. Оскорбления – одна из них.

Глен не просто так чувствует себя неуютно, у него есть веские причины опасаться моего гнева. Даже не моего, а всей Черной Воды. Все Священные Дома резко реагируют на поползновения в сторону их мертвых, осквернение захоронение или исторжение призрака умершего считается более тяжелым преступлением, чем убийство ребенка. В конце концов, что там из ребенка вырастет и вырастет ли вообще, непонятно, а тень остается только после сильного взрослого волшебника, прошедшего все инициации и уже принесшего Дому пользу. Знают министерские такие нюансы? Да конечно знают! Наших там хватает.

– Кто?!

– В комиссию войдет кто-то из Кровавой Ярости, – правильно понял меня Глен. Отвечал он тихо, чувствуя моё состояние. – Они сами не знают, кто именно.

– Кого дед иссушил? Какое колено?

– Четвертое.

Понятно.

Оставшаяся от Корнелия тень продолжала успешно мстить за себя, убивая родных и близких своих убийц. Её, разумеется, пытались остановить, что не в силах смертных, или замедлить, что намного реальнее. В данном случае пользу приносят укрывающие обряды или переезд на новое, далекое от места убийства, место жительства, желательно за большую воду. Я слышал, некоторые родственники дедовых убийц подались в Америку. Скорее всего, тень кого-то там достала, местные выслали ноту английским дипломатам, те переслали бумажку в наше Министерство, которое увидело удобный предлог для вмешательства и возбудилось.

Алгоритм действий в подобных случаях давно известен и хорошо отработан. После того, как тень уничтожит три поколения родственников своих убийц, Министерство пишет письмо или иным образом просит Священный Дом утихомирить своего покойника. Дом, в свою очередь, может согласиться, а может заявить, что делегирует данное право чародеям Совета Мудрых. В теории отказать на просьбу Дом тоже может, но я о случаях отказа за последние лет пятьсот не слышал ни разу. В нашем случае ситуация развивалась бы по накатанной, не произойди убийство на Перекрестке и не принадлежи убитый к Черной Воде.

Министерство не посмело бы действовать, если бы не Бладрейджи.

По-настоящему плохие отношения у нас всего с двумя Домами, Кровавой Яростью и Белой Вуалью. Но Вуаль – отшельники вроде нас, мы с ними уже две сотни лет не сталкивались. Тем более, что теперь, когда мы с Хаемоном разошлись окончательно, основные претензии к нам с их стороны исчезнут и потепление неизбежно.

С Кровавой Яростью ситуация совершенно иная. Они заседают в Совете Мудрых, контролируют один из департаментов Министерства, вмешиваются в политику людей и всегда готовы сделать нам гадость. Бладрейджи были противниками Перекрестка именно потому, что Блэкуотеры Перекрестку помогали и наши позиции здесь сильны. Узнав, что имеется возможность под благовидным предлогом помощи смертным развоплотить тень Корнелия, они разумеется воспользовались ситуацией и предложили свою помощь! Ни один из других Домов на подобный шаг не пошел бы, им враг в нашем лице не нужен, с этим же у нас и так все горшки побиты. Хуже отношения не станут.

Тем более что три колена дед уже уничтожил. Ярость его слегка утихла, справиться с ним на порядок проще и безопаснее.

– Как ты понимаешь, Глен, в данном случае я не имею права решать сам, – выдохнув, ответил я. – Но будь уверен, я немедленно сообщу старшим своего Дома, и мы не затянем с ответом.

Хозяин трактира встал и низко поклонился, прижав правую руку к сердцу.

– Благодарю, юный лорд. На большее я и не надеялся.

Когда я выходил из кабинета, он всё ещё стоял, согнувшись.

Авторам здоровенного гримуара, описывавшего эмоциональную скупость ментальных слепков, пришлось бы корректировать книжку, познакомься они с Хреметом.

Услышав пересказ моего разговора с Гленом, тень владыки озверела.

– Ничтожные пожиратели падали! Осквернители ослиных трупов, пьющие собачью мочу!

К его чести, богохульства он не допустил ни разу, и в целом ругался виртуозно, с огоньком. Не то, что нынешние матюжники с их пятью словами и простенькими конструкциями из оных. Словарный запас у старика богатый и он его использует изобретательно.

На жуткие крики, слышимые далеко за пределами храмового зала, прибежала Ксантиппа. Причем внутрь входить не решилась, осторожно заглядывала в дверной проем. Могу её понять – мне тоже находиться рядом с бушующим призраком было неуютно.

– Ступай! – наконец, слегка утихомирился Хремет. Взлетевшие с мест предметы упали на пол, воздух перестал потрескивать и пахнуть озоном, на плечи перестала давить незримая тяжесть и мне удалось выпрямить спину. – Сегодня урока не будет. Найди себе занятие!

Само собой, на выходе меня отловила бабка. Она находилась в нехарактерном для неё спокойном состоянии и потому говорила без крика.

– Из-за чего владыка сердит?

– Кровавая Ярость нашла лазейку в законах и собирается развоплотить тень деда Корнелия.

Она в любом случае узнает. Лучше сказать сейчас, пока она нормально соображает.

– ЧТО!!? Они не посмеют!

А может, и не стоило.

– Посмеют, леди Ксантиппа. Они действуют хитро, прикрываясь волей правителя смертных, – торопливо, пока она чего не натворила, принялся объяснять я. – Остальные Дома не станут вмешиваться, воевать в нынешнем состоянии мы не можем. Будем надеяться, владыка Хремет что-нибудь придумает.

– Да, да! – затрясла головой бабка. – Он придумает! Владыка найдет выход!

Похоже, её переклинило. Очередной приступ, во время которого лучше находиться где-нибудь подальше. Но Хремет каков! Сумел внушить ей тотальное благоговение перед своей персоной, не удивлюсь, если его слова Ксантиппа теперь воспринимает истиной в последней инстанции.

Следовало бы продолжить разбирать договора, но с нынешним настроем обязательно накосячу. Возвращаться на Перекресток тоже не хотелось. Спустился в тренировочный зал, с почтением положил Финехаса (он теперь почти постоянно сопровождает меня вне пределов поместья) на лакированную подставку и принялся отрабатывать базу. Начал с перекатов, перешел к шагам и стойкам, закончил отработкой ударов. Монотонные действия успокаивали. Наставники, кстати, ругают меня за любовь к короткому оружию вроде ножа или дубинки, по их мнению, благородный человек должен уделять основное внимание мечу, копью, на худой конец, луку.

Хочется верить, что Хремет найдет способ разобраться с ситуацией. В нашем обществе нельзя показывать слабость, слабых у нас жрут, кое-где в прямом смысле. Уничтожают не до конца, полностью исчезнувших Священных Домов не более десятка за всю историю, зато хватает «спящих» или с одним-двумя взрослыми представителями. Вроде нашего, да. Не случайно, стоило нам зашевелиться, как Кровавая Ярость демонстративно начала действовать, словно показывая – сидите тихо, не дергайтесь. Да мы бы сидели, только не получается! Нас вытаскивают из уютного сонного отшельничества, вынуждая исполнять свой долг.

Так, как другие его понимают.

Напольные часы показывали без десяти минут час, и я задумался, чем заняться. Безумно хотелось просто взять и поваляться на кровати с каким-нибудь третьесортным приключенческим чтивом, но нельзя. Не тот сейчас момент, чтобы расслабляться. Клайд не пойман, на носу конфликт с другим Священным Домом, Лотарь получил по роже и наверняка затаил, гоблины – и то деньги не перевели! Правда, насчет последнего можно не волноваться – переведут, куда денутся. Свои обязательства они всегда выполняют, даже если те не покреплены магическим контрактом. Долгое влияние бывших сюзеренов-сидхе дает себя знать.

Именно из-за перевода я к цвергам и пошел. Мы с гоблами договорились как: сначала они сортируют добычу, оценивают, что на продажу, что для себя, посылают мне список и, если я ни на что из собранного не претендую, перечисляют мою долю в храме. Насчет храма, это не оговорка. У цвергов куча богов, и все они положительно относятся к торговле, поэтому их храмы издавна служили аналогом банков для любых нечеловеческих рас. На Перекрестке они едва ли не монополисты, потому что государственный банк, имеющий право работать с волшебниками, здесь не представлен, а частные не рискуют.

Мне раньше свой счет не нужен был – не теми суммами оперировал. Теперь понадобился. Решил открыть, меня перехватил Глен, ну и стало не до счета.

Чтобы отвлечься, решил навестить запасники. Просто так, и с прицелом на будущее. Запасниками у нас назывались кладовые, набитые разнообразными вещами, эвакуированными из утраченных поместий. Тогда, после поражения в войне и подписания мирного договора, мы утратили почти все земельные владения. Ценности вывозились без учета, их складировали после минимальной сортировки с расчетом разобрать позднее. Не разобрали. Сейчас артефакты, алтари, шкатулки и сундуки с ценнейшими произведениями магического искусства свалены где попало, распиханы по углам и пылятся без дела.

Давно пора было заняться вопросом. В конце-то концов, это опасно – держать их вот так.

Обход я начал с того, что нацепил на голову дополнительную защиту от ментального влияния. В обычном состоянии мне хватит мозгов ничего не трогать, но у нас достаточно вещиц, способных обеспечить состояние необычное. Перчатки тоже натянул, потом подумал, махнул рукой и надел комплект одежды, в которой в лес хожу. Паранойя в данном случае лишней не будет. Только после того, как подготовился, призвал лара и начал последовательно обходить здания, пытаясь понять, что тут у нас есть и куда найденное можно приспособить.

От увиденного слегка обалдел. И ведь предки не всё вывезли, забирали только то, что считали самым ценным. Остальное прямо там и бросили.

Вот, к примеру, малые алтари, посвященные различным духам и демонам. Стоят в разных комнатах и даже зданиях, потому что, скажем, хранить рядом алтарь демона и светлой сущности любого ранга – идея, отдающая суицидом. Надо бы их перетащить в храм, там есть специальные подготовленные постаменты, только при мысли о том, сколько предстоит возни, сразу голова начинает раскалываться. К тому же я не уверен, что в храме хватит места для всех, возможно, придется его расширять или строить ещё один. Сейчас алтари как бы выключены, то есть покрыты специальными угнетающими печатями, глушащими их связь с теми, кому они посвящены. Получается, печати надо аккуратно снять, затем тяжелые плиты следует перенести на правильное место, тщательно восстановить функционал, если требуется…

Чертова уйма работы, делать которую не хочется, а надо. Мы и так с ней затянули.

Глава 21

Хремета есть за что не любить. За отношение к родственникам, как к инструментам. За равнодушную жестокость ко всем остальным. За фанатичное следование Закону Старейших. Однако хватает у него качеств, за которые старика нельзя не уважать.

Владыке потребовались сутки, чтобы найти достойный ответ Кровавой Ярости.

– Они хотят показать всем свою силу и нашу слабость, – стоя возле статуи покровительницы, призрак объяснял мне и Ксантиппе, что нам предстоит сделать. – Им требуется демонстративное унижение. Поэтому они призовут Корнелия, продемонстрируют его и только потом развоплотят. Это их ошибка, за которую мы их накажем.

Слушали мы его внимательно, хотя ничего нового старик не сказал. Да, призовут, тут же скуют и потом уничтожат. Иного пути нет, так всегда действуют.

– Тени умерших сильны, но гнев и ненависть застилают им глаза. Поэтому знающему чародею легко поймать их в ловушку. Как ни странно признавать, даже обычный волшебник, не причастившийся тайн Священного Дома, способен при должном умении спеленать тень. Редко, да, но такие уникумы среди смертных встречаются. Кровавая Ярость не хуже нас знает должные обряды и наверняка они пришлют сильных представителей своего Дома, так что можно заранее сказать – их попытка увенчается успехом. Вернее, увенчалась бы, не вмешайся мы. Ксантиппа!

– Да, владыка! – преданно уставилась на Хремета бабка.

– Тебе предстоит соткать для тени своего мужа особый плащ, – со стола соскользнул толстый свиток и подлетел к старухе. – Здесь подробное описание того, что и в какой последовательности следует делать. Он придаст тени свойства, позволяющие ускользать от цепей сковывающего обряда. Ну а ты, Майрон, должен будешь подготовить и провести жертвоприношение, которое усилит Корнелия и на время превратит его в куда более могущественное существо, чем сейчас.

Кровавая Ярость горько пожалеет, когда осмелится призвать его!

– Я правильно понимаю, владыка: переживут обряд немногие? – уточнил я.

– Неужто ты жалеешь наших врагов? – рыкнул Хремет.

– Меня несколько беспокоит судьба Перекрестка. Он находится под нашим покровительством.

Старикан задумался, затем кивнул.

– Тот Глен, о котором ты рассказывал. Уведоми его, что на расстоянии ста шагов от места проведения ритуала не должно находиться нужных нам людей. И поторопись – все приготовления нужно закончить до ближайшего полнолуния!

Ксантиппа ускакала в гинекей, трепетно прижимая к груди свиток, а я направился в библиотеку. Не могу не отметить, что Лотарь снова остался «за бортом». Хремет учит меня на практике всему, что должен знать глава семьи, но если бы он уже не списал Лотаря окончательно, то привлекал бы его хотя бы в мелочах. Нет, полный игнор, будто нет человека.

Предстоящее действо пугало не особо. Не после темных духов и походов на Изнанку. Тени умерших, при всём их могуществе, хорошо изучены и уязвимы к ряду воздействий, проблем с призывом и удержанием возникнуть не должно. Опять же – родственник, на родную кровь нападет не сразу, небольшая фора по времени есть. Подготавливать обряд буду не в одиночку, если накосячу, то владыка поправит… Я не расслабляюсь, ни в коем случае, просто считаю риск приемлемым.

Всю оставшуюся неделю мы готовились. Ксантиппа занималась ткачеством, остальное легло на мои хрупкие восьмилетние плечи. Подготовка обряда; переговоры с Гленом, информацию до которого следовало довести так, чтобы он в случае суда под клятвой ничего конкретного огласить бы не смог; попутно дали о себе знать гоблины, приславшие отчет по добытому. Труднее всего оказалось достать быка. Обычно мы покупаем животных для жертвоприношения на Перекрестке или выращиваем сами, но сейчас не следовало привлекать внимания подобного рода покупкой. Потом оно может нам аукнуться. Пришлось цеплять амулет личины взрослого мужика, ползти на рынок в Лондоне, яростно торговаться с приказчиком за выбранное животное и, наконец, призывать в темном переулке лара, чтобы тот перенес покупку домой. Лара жалко, он после таких напрягов не скоро в себя придет.

Сделал в уме пометку научиться создавать одноразовые порталы самостоятельно. При первой возможности, то есть не скоро, всё-таки высшая магия. Способов мгновенного перемещения не так уж и много, и порталы считаются самыми безопасными. Ключи переноса иногда сбоят и сложны в изготовлении, от скольжения по Изнанке крыша может уехать, прямой прокол – занятие для мазохистов. Выходит, из всех возможных вариантов порталы являются лучшим.

Что конкретно творила Ксантиппа, я не видел. Своих дел хватало. Знаю только, что для пряжи она использовала нити, сотканные из лунного света и воздуха – видел в одну из ночей, как она создавала их магией. Вообще-то надо выяснить подробности, потом. Лично мне пришлось сначала извлекать остатки плоти Корнелия из специального хранилища (тело бабка сожгла с ритуалом, чтобы тень убитого не нашла дорогу домой, оставила только немного волос и безымянный палец левой руки), потом подготовил место, расставил в правильном порядке жертвенники, каждый вечер служил молебен перед алтарем Владыки Грани-которой-нет, прося его о милости и убивая очередного несчастного кроля. Времени ни на что не хватало, уровень занятости был таков, что Финехас сжалился и вечерние тренировки отменил.

И вот наконец-то настал день ритуала. Мысленно радуясь, что людей сегодня резать не надо – мы ведь не привязываем тень, а просто её усиливаем, – я в расшитых священными символами одеждах жреца, босой и голодный, встал в центре круга лицом на север. Всё готово. Можно начинать.

Первым делом, как и должно, обращение к восьмерым хранителям мира. Каждому – свое. Начиная от листиков мяты и цветков подснежника, заканчивая сжигаемой заживо отчаянно пищащей мышью. Вроде бы ничего сложного, но после каждого жертвоприношения от треног с выгравированными символами-именами начинает идти легкое ощущение чужой силы. Это хорошо, так и должно быть, значит, хранители услышали и откликнулись, просто их присутствие как поддерживает, так и давит. Ошибку они не простят.

К счастью, первый этап прошел хорошо и можно переходить к следующему. Самому легкому за сегодня. С Отцом Путей у меня и в прошлые разы проблем не возникало, и сейчас он явился по первому зову, забрал положенного ему поросенка и открыл тени путь. То есть взял волосы Корнелия, с помощью содержащейся в них остаточной магии нашел тень и пригласил её сюда. Обычно духи от предложений Отца Путей не отказываются, хотя приходить на неоформленный зов не обязаны. Если же услышат дополнительный призыв от родственной крови, то являются практически всегда.

– Именами Владычицы Глубин, сиятельной, милосердной, – заговорил я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Волей рода, памятью крови, властью наследий призываю тебя, тень! Приди! Приди! Приди!

По сравнению с ритуалом, обуздавшим останки матери, формулировка немного отличалась. Нам не требовалось ставить тень на службу, мы, наоборот, хотели видеть её максимально независимой. И сильной. На особый, специально сооруженный низенький алтарь встала чаша, куда возлегли дары в виде семян, колосьев и фруктов, в нагревшемся на огне металле зашипели мед и вино. Наконец, пришел черед быка. Животное предварительно накачали сильными наркотиками, иначе оно наверняка начало бы брыкаться, и с моим весом удержать бы его не получилось. Хвала Старейшим, соображало оно слабо и покорно подставило горло под ритуальный нож.

Кровь хлынула в чашу.

Последний компонент – несколько капель собственной крови.

В лицо словно стегануло ледяным ветром с намороженной крошкой. Явившаяся тень ненавидела всех живых, но в то же время колебалась, удерживаемая остатками памяти и воли. Мы не пытались её подчинить, поэтому она не напала сразу, а потом учуяла жертвенную смесь и потянулась к ней. Я быстро снял чашу с огня, пробормотав нужный катрен, и с поклоном протянул оставшейся на земле частице деда.

Тень жадно приникла к подношению.

Ксантиппа вышла из-за моей спины, двигаясь посолонь и тоже выпевая нужные строки древнего гимна. Её задача опаснее моей. Мне всего лишь надо напоить убитого силой, дать ему то, чего он и так жаждет, в то время как бабка должна изменить покойника. Самую малость, да, и придать ему дополнительные качества, лишнюю защиту, но все равно – изменить. Мертвые не любят меняться.

Ксантиппа завершила круг и встала слева от меня. Тень оторвалась от чаши, смерила взглядом бывшую жену, задержав его на протянутых руках с полупрозрачным плащом, и словно бы нехотя кивнула. Во всяком случае, такое от неё пришло ощущение. Бабка торопливо подошла к ней поближе и, не пересекая специально проведенной по каменному полу черты, осторожно накинула невесомую ткань на то место тени, где у человека находятся плечи. Тень, само собой, выглядит совершенно иначе, у неё даже головы нет и контуры с трудом просматриваются, но ритуал в значительной степени зависит от намерения проводящего.

Едва невесомая и почти невидимая ткань исчезла, опустившись на источающую потустороннюю жуть фигуру, как я завел новый гимн. Следовало попросить дедулю на выход, пока он не решил всех нас тут сожрать. Мы, конечно, на своей территории, нас в прямом смысле земля защищает, так ведь и Корнелий здесь не чужой. Поэтому властью Владыки Грани, по праву носителя его благословения (зря, что ли, неделю его ублажал?) я изгонял умершего, закрывая для него место, где мы сейчас находились. Тени, конечно, происходящее не понравилось, она попробовала надавить, но против Слова одного из князей Изнанки её силенки не катят.

Яростно взвыв, она исчезла, растворилась в воздухе. Больше сюда ей дороги нет.

В присланном гоблинами списке ничего полезного для нас не обнаружилось, поэтому я со спокойной душой разрешил им отправить всё на реализацию. В тот же день дошел до храма цвергов и открыл счет. Процедура оказалась непростой и долгой, с принесением взаимных клятв и выбором бога-надзирателя за честностью сделки.

Уже на следующий вечер на счет упал первый транш, от которого мне следовало отделить десятину и направить её в общий фонд Дома. Одновременно гоблины уведомили, что остаток переведут позднее, по мере продажи товара, как и договаривались. Тем же письмом они сообщали о прибытии из Америки ожидаемого наёмника или какого-то специалиста, готового ответить на любые мои вопросы, и предлагали назначить время и место для разговора. Я, разумеется, сообщил, что готов встретиться завтра на Перекрестке. Скала Черепов стоит далековато и помещения тамошней гостиницы предназначены для несколько иных приёмов. «Клевер» Глена меня полностью устраивает и в плане конфиденциальности, и с точки зрения удобства, ну а единственная возможная помеха в виде Лотаря ушла в запой и встрече не помешает.

Хотелось бы поскорее закончить расследование и поймать наконец Клайда. Незавершенные дела раздражают. Тем более что нам вскоре предстоят осложнения в отношениях с Кровавой Яростью, которые не позволят отвлекаться на второстепенные цели. Священный Дом есть Священный Дом, подгадить нам они могут серьёзно.

Когда делегация прибыла в трактир, я уже находился там, сидел в отдельном кабинете и обедал. Пришел немного пораньше и захотел утолить голод. Кухня здесь простая, без изысков, зато готовят вкусно, чисто и порции не жалеют. О чем я и сообщил после взаимных представлений:

– Присаживайтесь, почтенные, мистер Стоун. Рекомендую попробовать запеканку из картофеля и баранины, сегодня она особенно хорошо удалась.

– Спасибо, могущественный, так и сделаем.

Они снова пришли втроем. Не знаю уж, то ли гоблины так любят эту цифру, то ли есть в ней некий сакральный смысл, проявляющийся непроизвольно. Наука нумерология твердо стоит на второй позиции и, учитывая практические достижения нумерологов, стоит к ней прислушаться.

Присутствие почтенных Хамура и Дидуна (меня малость веселит его имя, вызывая ненужные ассоциации) было ожидаемо, а вот третий гость удивил. Он оказался человеком. Капитан Реджинальд Стоун, как его представили. Американец смотрел удивленно, но благоразумно помалкивал, по-видимому, помня заранее полученные от нелюди инструкции. Вряд ли он прежде сталкивался с потомками Старейших и знает, как себя вести в нашем обществе. На территории САСШ расположены девять или десять Домов, все малочисленные и избегающие демонстрации своих возможностей, поэтому там даже элита в отношении нас руководствуется стереотипами.

– Где вы служите, мистер Стоун? Армия, департамент юстиции, иная структура?

– Я служу в информационном отделе штаба сухопутных войск, сэр, – ответил Стоун. – До недавних пор был военным атташе в Мексике, неделю назад переведен в Лондон.

Кадровый военный разведчик, мысленно перевел я.

– После Мексики здесь вам придется сложнее, и я говорю не про погоду. Впрочем, есть и достоинства – в Британии на порядок безопаснее. Кажется, недавно в Гвадалахаре произошел серьёзный инцидент с участием моих дальних родственников, вы что-нибудь об этом слышали?

– Дом Радужного Змея уничтожил секту, пытавшуюся призвать некоего демона. Город серьёзно пострадал. Мне, к сожалению, неизвестны подробности, сфера моих интересов лежит в несколько иной области.

– В какой же?

– Я занимаюсь учетом наёмных отрядов. Не знаю, как в Англии, у нас в Штатах наёмники являются весомым фактором на границе с дикими племенами или Мексикой. Государство использует их в тех случаях, когда не имеет возможности задействовать войска, поэтому в министерстве обороны сформирован специальный отдел.

Насколько мне известно, задействуют наёмников не только на границах. Я не слишком интересовался данной темой, она далека от сферы моих интересов, но в этом мире Северо-Американские Соединенные Штаты представляют собой куда более сложное образование, чем в нашем. У европейцев на континенте остались анклавы, например, французы не ушли из Луизианы, продав только часть своих американских владений; англичане активнее вмешиваются во внутренние дела страны благодаря крупному воинскому контингенту в Канаде. Больше внутренних крупных игроков за счет нелюди и различного рода сектантов, эмигрирующих со всего мира. Неудивительно, что закон там соблюдается через раз, а в политической борьбе побеждает тот, у кого больше стволов и чьи маги сильнее. В таких условиях учет крупных воинских отрядов для правительства жизненно необходим.

– У нас есть схожая по назначению структура, хотя занимается она несколько иными вещами. Всё-таки во внутриевропейских делах наёмников используют реже.

Я взглянул на Хамура, вопросительно приподняв бровь. Тот правильно меня понял и отложил вилку, которой без особого энтузиазма ковырялся в тарелке.

– Мистер Стоун хорошо разбирается в своей работе, – заверил гоблин. – Мы обсуждали с ним «Лебединое крыло» и он в состоянии ответить на все твои вопросы, могущественный.

– Прекрасно, – я перевел взгляд на человека. – Полагаю, мистер Стоун, почтенные вожди клана Окровавленных Рук рассказали вам, что я занят поисками преступника-двоедушника. Мне удалось узнать, что представители «Лебединого Крыла» работают на его соратника, на кого-то, принадлежащего к высоким, по меркам смертных, кругам. Вам что-нибудь известно об этом?

– Да, сэр, – кивнул капитан. – Единственным заказчиком данного отряда в Англии является лорд Дадли. Он нанимал их для охраны мраморных копей в Тоскане.

– Копи в Италии нуждаются в охране? В сильной охране? – без особого интереса уточнил я.

– Лорд поругался с кем-то из черного дворянства, кажется, с Боргезе.

– Не важно, – взмахнул я рукой, прерывая поток ненужной информации. – Значит, Дадли.

Вспомнился Макгрегор, утверждавший, что Клайда видели под Алстоном. Надо бы разузнать, нет ли у Дадли там владений. Если есть, задача упрощается, если нет, то придется сначала навестить самого лорда.

– Благодарю, мистер Стоун, вы мне помогли.

– Для меня честь оказать услугу Священному Дому Черной Воды, – не вставая, поклонился тот.

Гоблины синхронно мученически закатили глаза. Американец, что тут скажешь… Хотя сказал он правильно, для такого, как он, оказать услугу представителю Священного Дома – честь.

Что я могу сделать с Дадли?

Могу вломиться в его дом, грубо допросить и получить всю нужную информацию прямо из сознания, оставив после себя пускающий слюни овощ. Теоретически. На практике делать так не стоит – элита смертных крайне нервно относится к покушению на своих представителей и найдет способ отомстить. Когда дело касается собственной безопасности, верхушка общества становится на диво солидарной и выступает против угрозы единым фронтом. Тем более нам не стоит совершать спорных поступков сейчас, в преддверии противостояния с Кровавой Яростью.

Могу скинуть информацию Макгрегору и Фоссетту. Этим ходом репутацию лорду испорчу капитально, потому что сотрудничество с двоедушницами для людей примерно то же самое, что антигейский лозунг на майке в Америке моей прошлой жизни. Приятно, конечно, только найти Клайда мне это не поможет, скорее наоборот. Поэтому о роли Дадли официальные власти узнают после того, как я найду и покараю преступника.

Ещё могу установить за ним слежку. Мне, в сущности, сам лорд не нужен, он меня интересует исключительно в контексте выхода на двоедушника. Смущает то, что я не знаю, насколько тесное у них сотрудничество. Вполне возможно, Дадли оказал Клайду единственную услугу и больше никак с ним не связан, даже нет гарантий, что он в курсе истинной природы партнера. Тогда они больше не встречаются, и слежка ничего не даст.

Начинать, однако, следует именно с неё. Причем надо бы поторопиться – какая бы причина Клайда здесь не держала, вполне возможно, что скоро она исчезнет, и тогда преступник сбежит.

Мои размышления много времени не заняли, решение я принял, распрощавшись с гоблинами и Стоуном. Не знаю и знать не хочу, что связывает крупное племя нелюди и американского дипломата-разведчика. Важен результат. Он меня устроил, правда, гоблам пока что долг не закрыл, пока сведения не подтвердились. А вот чтобы слова капитана проверить, следовало посетить одну скромную незаметную контору в Белых Стенах, не первый век специализирующуюся на предоставлении различных скользких услуг.

В смысле, на предоставлении незаконных услуг одних скользких личностей другим не менее скользким личностям.

Встретили меня там, словно родного, давно заблудшего ребенка. Сразу проводили к главному, который при виде меня расцвел улыбкой и произнес прочувствованную речь о возрождении славных традиций и надежде на долгое, плодотворное сотрудничество. Радость местного «бугра» понятна – Черная Вода всегда платила хорошо, мы последние лет сто у данного наёмного отряда были одним из лучших клиентов. Да, они числились наёмниками, хотя по факту давно стали чем-то вроде детективного агентства.

В общем, мы договорились, что они предоставят досье на Дадли, а дальше видно будет. За хорошую денежку босс выразил готовность лично лорда упаковать и нам домой доставить, конфиденциальность гарантирована. Возможно, так и поступлю.

Закончив с делами, просто так, без цели побродил по Рынку. Здесь много чего стоит посмотреть и куда имеет смысл заглянуть, даже без денег. Продавцы и прочие обитатели Перекрестка имеют дело с весьма специфическими товарами и оценивают их совсем с другой стороны, нежели составители толстенных справочников или добытчики. Просто поговорив с людьми, можно узнать у них нечто необычное и полезное. Тут попадаются очень и очень неординарные личности вроде мистера Финка, содержателя небольшой лавочки старых книг. Он меня порадовал:

– Книга – лучший подарок! – дребезжащим тенором заявил при виде меня хозяин магазинчика, для придания веса словам потрясая в воздухе указательным пальцем. Сегодня на нём была надета настоящая мантия, траченая молью и украшенная золотой вышивкой. – Купите, юный лорд! «Возвышенное благородство самокастрации» неизвестного китайского мудреца, только сегодня привезли! Всего один фунт.

Древний трактат с вдохновляющим названием больше походил на заплесневелый свиток из тех, которые на барахолках продаются по весу. Финк скупает пергаменты, где может, затем разбирает по кучкам, и если находит что полезное, то выставляет в лавке. К его чести, откровенную дрянь не втюхивает никогда.

– Благодарю. У меня пока нет знакомых, подходящих для такого подарка.

– Какие ваши годы, сэр! – утешил старикашка, дергая длинную жиденькую бородку. – Обязательно появятся!

Судя по жизненным тенденциям, он прав. Пришлось купить.

Немного позднее зашел к Куперу. Несмотря на то, что теперь у меня денег вроде как много, я продолжал поддерживать с ним отношения и сбывать собранные на Изнанке полезности. Не для заработка – суммы, по меркам Домов, получаются смешные. Куперу я симпатизировал, потому что он, во-первых, служил неплохим источником новостей о Перекрестке, а во-вторых, со мной мало кто спокойно общается. Без страха или тщательно замаскированной ненависти, без подобострастия, без желания всеми силами угодить, без попыток попользоваться, без… У зельевара ничего подобного нет.

В лавке, помимо самого Джошуа, находилась его старшая дочь Розалин. Знаю, что у него есть и младшая, но пока не видел – слишком маленькая ещё. Среди магов не принято показывать детей посторонним, чтобы избежать сглаза или непроизвольного проклятия. Здесь, в месте самой большой в Британии концентрации волшебников, нелюди и прочих носителей силы, предосторожность более чем актуальная.

Стоило войти, как ребенок немедленно оторвался от книжки и уставился на меня восторженными глазами. Она считает меня крутым.

– Мистер Купер. Розалин.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер.

– Здрасьте, мистер Блэкуотер!

– Рози, не так громко, – попросил девочку отец. – Ты уже прочла страницу?

– Ещё нет, – надулась малышка.

– Тогда заканчивай и поможешь мне.

Ещё один плюсик Куперу – он не прячет при моём появлении дочь. Подозреваю, многие местные его за это осуждают, считают безответственным.

– Готовитесь к школе?

– Да, делаем домашнее задание, – хозяин лавки отодвинул бумаги, освобождая мне место на столе. – Нахватали E и D, учитель нами недоволен. Приходится контролировать.

Судя по насупленной мордашке, Рози было, что возразить, но в разговор старших она не лезла.

Идею с обязательным начальным образованием в свое время Совет Перекрестка поддержал. Пусть детей здесь не особо много, они всё-таки есть. Обычно родители устраивают своих детей на учебу в большом мире, школа в домене существует для шпанят из Попрошайки и тех, кого по тем или иным причинам в школы простецов отправлять нельзя. У полукровок внешность неординарная, у кого-то слишком рано способности прорежутся, по-разному бывает. Рози как раз и принадлежит к числу «скороспелок», уже сейчас видно, что сильная колдунья вырастет, поэтому учить её вместе с обычными детьми опасно. Поэтому отец водит её сюда, на Перекресток. Утром провожает в школу, после обеда забирает, всегда лично и запретив покидать здание с кем-либо ещё.

Правильно делает. Жертвоприношения детей случаются редко, но всё-таки случаются. Похищения для разделки на органы происходят чаще. Про обычных извращенцев и маньяков упоминать не стоит.

– Не приходилось раньше интересоваться – чему у нас учат? Предметы те же, что и в обычных школах?

– Те же, только программа немного отличается. И у некоторых преподавателей своеобразный взгляд на мир, – улыбнулся Купер. – Историк, к примеру, лично участвовал в Славной Революции, так что его мнение сильно расходится с официальной позицией.

– Вроде бы там зельеварение преподают?

– Самый начальный уровень, скорее, просто химию с магическим уклоном. Вы же знаете, до одиннадцати лет энергетика не сбалансирована, учить оперировать силой бессмысленно.

У меня тоже организм растет и энергетика глючит, но моих родичей это не смущает. С другой стороны, моё тонкое тело на порядок сложнее, чем у смертных чародеев, так что сравнивать нас некорректно.

– Что насчет медитаций, правильного дыхания?

Хозяин лавки отрицательно покачал головой.

– Подобное не в британских традициях. Меня ничему такому не учили, ни дома, ни в школе, а самому разбираться… – он махнул рукой. – Я знаю, что эти практики распространены на Востоке и многие тексты по ним переведены на английский. Сомнительное чтиво. То ли перевод некачественный, то ли авторы выдают желаемое за действительное.

– Могу заверить, что, если бы вы начали следить за осанкой и частотой дыхания во время варки, эффективность зелий возросла бы процентов на десять, – сообщил я ему. – Попробуйте взять у Стивенса «Мистические практики Дайвьет» авторства Бомона. Вы ещё не разобрались с «антиледяной» линейкой, всё так же не получается?

– К сожалению, без успехов.

– Признак проблем со сферами огня и воздуха, недостаток контроля за истечением силы. Как раз правильным дыханием и решается. Прошу, – сделал я жест рукой, приглашая осмотреть товар. Купер принялся осторожно перебирать травы и останки зверушек. – А в какой вы школе учились?

– Сначала в государственной, потом в Обеих Роз в Лестере.

– Почтенное место. Розалин хотите отправить туда же?

– Едва ли у меня хватит денег, – ещё тише, чем обычно, сказал Купер. На меня он не смотрел, делая вид, будто полностью сосредоточен на ингредиентах. – К тому же берут туда не всех. В свое время матери удалось протолкнуть меня туда, пользуясь старыми связями, но у меня таких, увы, нет.

Я посмотрел на то, как аккуратно он прикасается к травам длинными пальцами. Хороший человек. Кто ж тебе внушил настолько сильный комплекс неполноценности?

– Знаете, в чем ваша беда, мистер Купер? Вы себя недооцениваете.

– Что? – удивленно поднял он голову.

– Именно так. Не знаете себе истинной цены, – заверил я. – Вам всего двадцать пять лет, а вы уже дважды подмастерье. Хорошая репутация у клиентов, своя лавка не где-нибудь, а на Перекрестке, жена и двое детей. Прекраснейший результат! Вы можете возразить, что некоторые в этом возрасте становились мастерами, и я соглашусь. Но! Вспомните биографии всех этих уникумов. Каждый принадлежал к богатым старым волшебным родам, каждый с детства занимался с личным наставником и по первому требованию получал любые ресурсы. Вы же всего добились самостоятельно, практически без поддержки. Не нужно. Себя. Принижать.

– Вы слишком добры, мистер Блэкуотер.

– Ничуть. Просто я трезво оцениваю людей. Продолжайте идти тем же путем, что сейчас, и всё у вас получится.

– Благодарю, сэр, – уши у него забавно покраснели. – Я постараюсь.

– Не нужно стараться, нужно делать, – не удержался я и перефразировал одного зеленого магистра. – Или не делать. Сколько там?

– Сейчас, мистер Блэкуотер… Сорок фунтов восемь пенсов.

Купер принялся отсчитывать деньги. Пожалуй, надо бы его подбодрить.

– И не переживайте насчет старшей школы для Розалин. Она будет поступать через три года, верно? Ну так я напишу вам рекомендательное письмо, с ним её примут куда угодно. Хоть в Олдоакс, правда, туда не советую – там ей придется сложно.

– Это, – мужчина начал заикаться, – это очень много, сэр! Мы не можем принять!

– Сейчас не можете, через три года сможете, – заверил его я. – Ничего, со временем привыкнете. Ну или жена вас убедит. Розалин!

– Да, мистер Блэкуотер!

– Учись хорошо, родители на тебя надеются. До свиданья, мистер Купер, рад был видеть.

– Всего хорошего, сэр!

Разумеется, наш разговор девочка не слышала. Та небольшая бодрящая выволочка, которую я устроил её отцу, предназначалась только ему, вот пусть сам и расскажет семье, что сочтет нужным.

Подарок я ему сделал не царский, но хороший. Система образования чародеев в Англии состоит из двух этапов: обязательного для всех начального и специализированного, так называемой старшей школы. Последних заведений немного, в связи с небольшим количеством самих волшебников. Тем не менее, у них есть своя иерархия. Самым престижным считается Олдоакс, туда поступает исключительно элита и редкие счастливчики, демонстрирующие феноменальные успехи в науках. Далее идут «школы старого стиля», основанные до пятнадцатого века, числом пять. Они тоже дают хорошее, качественное образование, связи, их диплом котируется высоко. Потом где-то три десятка обычных школ с уровнем преподавания значительно ниже и программой попроще. Выпускают оттуда, по мнению большинства моих собеседников, недоучек. В самом низу стоят так называемые «школы травников» для слабых колдунов, мало чем отличающиеся от обычных, простецовых. Магических предметов там немного, теорию почти не учат, упор делают на практику. Созданы они по требованию Короны, нуждающейся в большом количестве узких специалистов в промышленность.

Школа Обеих Роз считается престижной и устроить туда ребенка сложно. Вопрос не столько денег, сколько связей. Собственно, это про все школы старого стиля можно сказать, поэтому сам факт поступления и учебы в них дает неплохой старт для будущего.

Глава 22

Приватные кабинеты в трактире Глена не особо роскошные, зато есть в них некий грубоватый уют. Неужели он сам их обставлял? Нет, чувствуется женская рука. Жены у Глена нет, вообще о его родственниках ничего не слышал… Хм. Если вдуматься, я о нём практически ничего не знаю. А ведь человек – если он человек – занимает не последнее место на Перекрестке и многое может рассказать о моих личных делах.

Надо бы расспросить насчет него родню. Ту же Ксантиппу, когда она в нормальное состояние вернется.

Сделав в голове мысленную пометку, я продолжил лениво перелистывать книжку. Мне тут ещё час куковать, не меньше. Комиссия Министерства, присланная для обуздания и развоплощения Корнелия, начнет работу не раньше полуночи. Ладно, будем откровенны – не комиссия, а Кровавая Ярость с подтанцовкой в лице чинуш. Мне уже донесли, что наших заклятых друзей пришло целых двое, и я немедленно передал информацию Хремету. Тот из поместья не вылезает. Старикан в ответном письме сообщил, что суетиться не след и планы не меняются. Ну и прекрасно.

Сижу. Жду.

Вот интересно – лорд Калм специально оттягивает встречу со Старым Джо, ждет, во что выльются действия наших кровников? Как мы справимся с этим небольшим кризисом? Организация переговоров между владыкой Исполненных Покоя и Пламенеющим Мерцающего Народа оказалась делом нелегким. То один, то второй выдвигали какие-то странные требования, предлагали неподходящие другой стороне места, переносили время встречи. Такое впечатление, что они заранее прощупывают друг друга, обозначая намерения и намекая на допустимые границы. О некоторых причинах тех или иных условий я догадываюсь, ещё больше мог бы объяснить Хремет, только он постоянно занят и отмахивается от вопросов, требуя разбираться самому.

По затылку словно холодная рука прошлась, и я нервно вскинулся. Начали? Нет. Показалось.

Клан Окровавленных Рук окончательно расплатился за поход на Изнанку и начал намекать, что не против сходить ещё. Прекрасно их понимаю, но им придется подождать, такие же заявки с просьбами прислали ещё два гоблинских клана. Не знаю, что делать. Отказывать не стоит, нам важны хорошие отношения с нелюдью. Соглашаться тоже не хочется – во-первых, сейчас полно других забот, во-вторых, куда их вести-то? Пещера Трех Масок зачищена, остальные делянки либо опаснее, либо в данный момент недостижимы. Пока что запросил предварительные списки того, что гоблины хотели бы на Изнанке собрать, и если там нет ничего редкого, то, возможно, проведу их в лес возле нашего поместья. На дальние участки, куда давно хочу сходить, только в одиночку стремаюсь.

Изнанка изменчива и в то же время она постоянна. На ней произрастают растения, бродят животные, обитают прочие существа, описанные в многочисленных справочниках. Ещё там постоянно появляются новая флора и фауна, с неизвестными свойствами, в единичных экземплярах или, наоборот, внезапно возникающая целыми стадами. Иногда их порождают другие местные обитатели, те же матери духов, например, хотя намного чаще можно только гадать, откуда они взялись. Места вроде нашего леса хорошо изучены и в теории ничего неизвестного там быть не должно, однако «не должно» не означает «не будет». Шанс напороться на сюрприз существует всегда.

Вот, кстати, ещё одна причина, по которой те же гоблины в обязательном порядке ходят на Изнанку с проводниками из Священных Домов. Мы хотя бы приблизительно можем предсказать, какими свойствами обладает впервые встреченный объект. Чутьё у нас есть, некий подсказчик, тихонько нашептывающий о том, куда можно пристроить ту травку или вон то нечто, успешно прикидывающееся камнем. Или к чему вообще лучше не подходить и не тревожить.

Отложил книжку, читать всё равно не в состоянии. Сразу забываю прочитанное.

Раньше я думал, что Черная Вода полностью замкнулась в себе и не поддерживает отношения с другими Домами. Оказывается, ничуть не бывало. После первой инициации бабка принялась понемногу вводить меня в курс дел и выяснилось, что мы ведем активную переписку. Причем не только со Священными Домами, равными нам по статусу, но и к приближенным, вроде тех же Голденби или Шевелон. На смерть матери пришло соболезнование из личного секретариата короля, архиепископ Кентерберийский регулярно шлет увещевания упокоить тень Корнелия, Совет Мудрых уведомляет о грядущих заседаниях, присылая повестки. На всё мы отвечаем вежливыми отписками или не отвечаем вовсе.

Интересно, после сегодняшней ночи архиепископ прекратит портить бумагу или начнёт требовать что-то ещё?

Из накатившего оцепенения вывел пронесшийся на самой грани сознания стон. Не звук – дуновение чувства, доступного только магам, отголоски которого иногда ощущают лишенные дара смертные. Сейчас, надо думать, задело всех. Началось. Я вскочил с диванчика и принялся собираться. Надел плащ, убрал книгу, подумал, что, возможно, лучше оставить сумку здесь, подошел к двери, вернулся за забытым пером, с которым бездумно развлекался, пока ждал своего часа… Остановился. Вздохнул. Выдохнул.

Постоял с закрытыми глазами, сосредотачиваясь.

Можно идти.

Внизу, в полупустом и тихом баре, меня ждал Глен. Стоило мне спуститься по лестнице, он зашевелился и тяжело поднялся с места.

– Пойдёшь со мной, Глен?

– Надо взглянуть, юный лорд, – почтительно поклонился мужчина. – Там, наверное, весь Совет соберется.

Там – значит, в Попрошайке. Ритуалы подобного рода желательно проводить на месте убийства, на него призвать тень проще всего. Ещё не последнее значение имеет тот факт, что Попрошайку страже легче очистить от нежелательных свидетелей. Достаточно сказать местным вожакам, что в такое-то время никого не должно быть в определенной точке, и бандиты дружно возьмут под козырек. Эта публика стражников боится и предпочитает с ними не ссориться, делают, что прикажут.

Ну а если вдруг кто-то их не послушается, то сожалеть по идиоту никто не станет. И, соответственно, претензий за него предъявлять не будет.

Ощущения от призыва родственной тени, равно как и исходящую от неё силу, ни с чем не спутать. Место, где Кровавая Ярость проводила ритуал, я бы нашел и с закрытыми глазами. Попрошайка будто вымерла, с момента входа в часть мы четверо – я, Глен и двое его подручных, здоровенные детины в доспехах и с оружием – шли в полнейшей тишине.

Следы прошедшего только что быстрого и жуткого столкновения появились задолго до того, как мы увидели саму комиссию, вернее, тех, кто от неё остался. Разрушений было немного, материальные объекты почти не пострадали, разве что непосредственно в центре схватки, зато на энергетическом уровне творилось черт знает что. Сила мертвого пропитала пространство, чистить местность придется долго. Обеспечил Корнелий работой местных магов из отряда поддержки… Ничего, справятся. Они вообще молодцы – выплеск энергии огромный, а структура домена держится, даже почти не покорежена.

Ещё через пару десятков шагов удалось ощутить остаточные следы нескольких призывов, имеющих отличную от смерти природу. Кровавая Ярость призвала сущностей-защитников для битвы с тенью? Похоже на то. В общем-то ход правильный, духам проще бороться друг с другом, что здесь и происходило.

Наконец, мы пришли. Забавно смотримся, наверное – я, мелкий пацан, впереди, позади меня жмутся трое здоровенных мужиков, увешанных оружием. Живым существам тут сейчас плохо, страшно, они чуют, как это место жадно высасывает из них энергию и, если задержимся на часок-другой, начнет высасывать жизнь. Вездесущих крыс и кошек даже с моим слухом не слышно, они сбежали; воздух стерильный, бактерии, похоже, тоже перемерли. На ведущей к маленькой площади улице, где проводился ритуал, только мы четверо. И трупы.

Первый мертвец успел отбежать от площади шагов на сорок, прежде чем его постигла кара. Что-то формулировка неудачная. Я имею в виду, когда он бежал, он ещё был живой, умер он уже там, где дедуля до него дотянулся.

– Кто это?

– Секретарь комиссии, – пригляделся Глен к жутко искаженному лицу.

– Сколько их всего было?

Мой спутник призадумался и даже начал загибать пальцы, для удобства подсчета.

– Ну, двое несущих наследие, четверо их помощников, секретарь, ещё два непонятных чиновника, не знаю, зачем они приезжали. Всего девять.

«Несущие наследие». Давно нас так не называют. Сколько тебе лет, трактирщик?

– Идем дальше. Вдруг выжил кто.

Я предполагал, что какие-то шансы уцелеть в той бойне имелись только у Кровавой Ярости, и оказался прав. На земле, в центре начерченной белым песком гептаграммы, лежал серый от усталости мужчина, одетый в церемониальную одежду со знаками Священного Дома. Второй, в таких же шмотках и помоложе, валялся рядом, причем поза его сразу говорила – не жилец. Как и остальные смертные, раскиданные чудовищной силой по площади.

При нашем приближении мужчина с трудом поднял голову. Заметил меня, глаза его нехорошо блеснули:

– Черная. Вода!

– Именно.

Не скрываясь, оглядел его духовным зрением. Инвалид. Настолько потрепанную энергетику не восстановить даже за сотни лет. Чаровать он сможет, но сильным магом ему уже не быть, да и призывать сущностей с Изнанки следует теперь с осторожностью.

– Вы! Знали!

– Разумеется, – кивнул я. – Знали. И были готовы рассказать, если бы нас спросили. Но вы не захотели спрашивать!

Лгать сильным магам, в каком бы состоянии они не находились, нельзя – почуют. Поэтому всё сказанное мной является правдой. Не полной, потому что про ритуал усиления тени Корнелия мы будем молчать до упора, но правдой. Сказали бы, что данная тень непроста и обычные способы её упокоения не сработают. Только мы заранее действовали исходя из того, что говорить с нами никто не станет, и оказались правы.

В общем, формально претензий к нам нет. Бладрейджи, конечно, «полюбят» нас ещё сильнее, но полноценной войны не начнут. Повода нет. Им любой скажет, что сами виноваты. А нападать на основании одной только уверенности в нашей вине они не рискнут, потому что война у нас тоже обставлена ритуалами и их несоблюдение жестко карается. Сущности перестанут приходить на призывы, несчастные случаи с членами Дома начнут происходить… Другие Дома такого авангардизма не поймут. Не говоря уже о том, что никому (и мне в том числе) неизвестно, каких тварюшек мы можем выпустить из своего поместья, если припрет.

Сочтя разговор законченным, я выпрямился и огляделся вокруг. Тень, конечно, исчезла, но перед концом она повеселилась хорошо. Рядом откашлялся Глен.

– Что теперь, юный лорд?

– Озаботьтесь тем, чтобы передать выжившего и тело его родича Дому Кровавой Ярости. Они уже знают о гибели одного из своих, так что их представители вскоре прибудут на Перекресток. Или уже прибыли. Тела остальных передайте Министерству. Компенсацию требовать будете?

Глен почесал густую бороду и огляделся вокруг другим взглядом. Приценивающимся.

– Да надо бы. Попрошайку теперь восстанавливать…

– Очистку проводить, – подхватил я, – людям временное жилье подыскивать. Сами разберетесь, не мне вас учить. Потом. Больше нам тут делать нечего, всё нужное я увидел, поэтому предлагаю уйти.

– И то верно, юный лорд. Парни! Соорудите носилки, понесете господина на них.

Настроение у здоровяка незаметно для плохо знакомых с ним людей улучшилось. Ему не улыбалось видеть чиновника в составе Совета, и теперь, когда Министерство настолько явно опростоволосилось, верхушка Перекрестка получила преимущество в партии. Инцидент ведь произошел по вине комиссии Министерства, значит, ответственность на них. Осталось правильно разыграть полученный козырь.

Впрочем, это уже его дела. Лично я намерен вернуться домой, отчитаться перед Хреметом и лечь спать, надеясь не увидеть во сне обезображенные страданием лица мертвых людей.

Следующие несколько дней прошли напряженно.

Выслушавший отчет Хремет остался доволен результатом. Понятно, почему – размен двух действующих полноценных представителей Дома на одну тень с любой точки зрения иначе как победой не назвать. Мы это понимаем, Кровавая Ярость это понимает, остальные заинтересованные лица, получившие сведения о событиях той ночи, тоже все прекрасно понимают. Неудивительно, что поток писем и приглашений в наш адрес возрос.

Приглашали, понятное дело, меня. Больше-то некого. Лотарь совершенно не котировался, о проблемах Ксантиппы с психикой в обществе знали, Мерри ещё маленькая. Остальных членов Дома как бы не существует. Я же в последние месяцы навел шороху, пусть и ненароком, то есть слухи о молодом наследнике Черной Воды ходят, и влиятельные персоны желают лично оценить, что он из себя представляет. Пока отбрехиваемся, но рано или поздно придется уступить, ибо слишком уж настойчиво просят.

Следует сказать, что письма стали приходить не сразу. Поначалу все замерли, оценивая ситуацию и ожидая реакцию Кровавой Ярости. Только потом, видя, что действовать агрессивно те не собираются, главы Домов сосредоточились на второй стороне конфликта. Мы ведь далеко не самая большая лягушка в английском магическом болоте, и наши отношения с Бладрейджами не самые напряженные. Есть рода и Дома, пускающие друг другу кровь практически постоянно, на фоне их вражды гибель одного потомка Старейших и травмы другого – событие не рядовое, но и не слишком впечатляющее.

Так что пару дней пришлось посидеть в поместье. Только потом, поняв, что войны точно не предвидится (мало ли – вдруг кровникам в голову что ударит?) выбрался на Перекресток. Посмотреть, что там изменилось, и узнать, как дела идут. В каком направлении развиваются.

Из интересного: письмо от лорда Калма пришло, когда ситуация определилась. Выходит, в своих предположениях насчет того, что он специально тянет время, я оказался прав. Не хочу гадать, почему он поступал именно так, он нам не друг и даже не союзник, для нас имеет значение только то, что свои возражения лорд снял. Встреча наконец-то состоялась.

Старый Джо пришел на переговоры в новом облике. Чтобы у меня не возникло сомнений насчет того, что он – это он, ну или из каких-то иных соображений, чужую личину Пламенеющий натягивал в моём присутствии. Времени у него ушло часа три и к концу всех процедур в кресле передо мной сидел совершенно незнакомый человек. Ради хохмы он позволил себя проверить. Если тщательно искать, отдельные знакомые элементы можно выцепить, но в целом со стыдом признаю полный провал – при встрече я бы его не узнал. Причем Джо утверждал, что маскировка не идеальна, продержится недолго и вот будь у него время…

На встрече владыки и старейшины я, разумеется, присутствовал. Не понял и десятой части того, о чем они говорили, зато получил колоссальное эстетическое удовольствие от интеллектуального поединка двух матерых интриганов. Выпады, уколы, намеки, игра эмоциями сменялись логическими построениями и тщательно выверенными аргументами, собеседники запросто перескакивали с обсуждения пошлин на марки медицинских сталей на обсуждение качества различных сортов сливочного масла. Чтобы уследить за нитью спора, требовалось находиться на их уровне. Мне, увы, до такого ещё далеко, поэтому я просто наблюдал, твердо зная, что буду анализировать это воспоминание ещё не раз.

Вроде бы, они договорились. Даже разошлись довольными. Кажется. По ним ведь не угадаешь, насколько маска соответствует истинным чувствам.

Наша репутация на Перекрестке ничуть не изменилась. Местные и раньше знали, что «Темней Блэкуотеров только сама Тьма», так что мы просто подтвердили их ожидания. Единственное, что на меня стали поглядывать с большим уважением – кто-то проболтался о моей дерзости в разговоре с инвалидом. Ну, так даже лучше. Помогает при общении с отдельными личностями.

– Вот, юный лорд, заказанная вами информация, – лучащийся довольством мужчина пододвинул поближе ко мне толстенькую папочку. – Надеюсь, она вас устроит.

Со стороны Джозеф Хилл, руководитель мутной конторы в которой я заказал сбор сведений на Дадли, напоминал этакого развеселого рубаху-парня. Высокий, жизнерадостный, улыбчивый мужчина лет сорока, слегка оплывший, но по-прежнему крепкий и с ненавязчиво-ловкими движениями. К такому легко проникнуться симпатией. Если бы не ощущение полного спокойствия, исходящее от него ментальной сфере, я бы на спектакль купился.

– Мы даже взяли на себя смелость слегка расширить заказ, – продолжал он. – Вы же говорили, вам двоедушник нужен, верно? Ну так откройте папочку, там сверху портретик приложен. Это ведь он?

Я последовал совету. Первым листом оказался портрет Клайда, вернее, карандашный набросок очень хорошего качества.

– Как вы его нашли?

– Через слуг, вестимо. Понимаете, юный лорд, – Хилл доверительно наклонился вперед, – знатные господа совершенно не обращают внимания на прислугу. Очень даже зря! Прислуга всегда в курсе господских дел и при небольшой помощи готова о них рассказать. Не кому попало, конечно, но за денежку – почему бы и нет?

– Расскажите подробнее, мистер Хилл.

Я, не отрываясь, смотрел на портрет. Что, вот так просто? Надо было всего-то взять и детективов нанять?

– У меня работает один чрезвычайно талантливый паренек, разговорить может кого угодно, – улыбнулся детектив. Или бандит. В зависимости от обстоятельств, наверное. – Очень обаятельный, а уж с зельем болтливости – никакой секрет от него не скрыть! Ну, он познакомился с кучером Дадли, поставил тому выпивку и пока они вместе сидели в пабе, как бы случайно перевел разговор на хозяина. Кучер начал жаловаться, что, мол, тот нервный в последнее время, ездит куда ни попадя в неурочные часы или, наоборот, гости к нему странные ходят. В свое камбрийское поместье зачастил, хотя прежде бывал там дай Старейшие раз в год. Я подумал-подумал, да и послал туда парочку работников.

– Почему вы решили, что мне нужен именно он? – Помахал я листком в воздухе.

– Он там единственный, кто носит чужой облик, юный лорд, – ещё шире заулыбался Хилл. – Есть у меня одна девочка, сквозь любые иллюзии видит. Ну то есть совсем-совсем любые, талант у неё такой! Вот она вашего интересанта и заметила. Она у меня художница. Хочу её в Оксфорд отправить, в колледж, рисовать учиться.

Это какое-то феноменальное везение. Так не бывает. Клайд, конечно, не Старый Джо, но он должен уметь менять внешность. Единственное объяснение, которое я вижу – старый умный мерзавец Хремет снова оказался прав, двоедушник банально не успел переварить отожранный кусок души. Только в сказках, получив силу или атрибуты, можно их сразу использовать. В жизни всё иначе. Последствия сложных ритуалов растягиваются на года, десятилетия, иногда проходят века, прежде чем волшебник научится достойно управляться с полученными способностями.

– Где Клайд сейчас?

– Вон там бумажка с адресом, юный лорд, – вежливо указал пальчиком наёмник. – И план поместья там же.

Потрясающий сервис. Они за неделю нашли вообще всё, что только можно.

Никогда не буду недооценивать людей. Ни-ког-да.

Не говоря ни слова, достал чековую книжку (храмовники в курсе современных веяний), заполнил чек и отдал Хиллу:

– Если вы не ошиблись и это действительно тот, кто мне нужен – получите столько же.

Мужчина расцвел ещё больше, хотя вроде бы куда ещё-то:

– Вот спасибо, юный лорд! Всегда приятно оказать услугу щедрому клиенту!

Конечно, приятно. Он уже получил вдвое от оговоренной суммы, и я готов заплатить ещё, лишь бы он оказался прав. Достал меня Клайд. Не до него совершенно.

Покинул контору я с легким чувством неполноценности и мучимый классическим вопросом русской интеллигенции. В смысле, что дальше делать. Первоначальный порыв бежать с шашкой наголо быстро иссяк. Мне, во-первых, неизвестно в точности, действительно ли Клайд скрывается в отдаленном поместье своего дружка-лорда, и во-вторых, если наёмники не ошиблись, то как его ловить? Долгий срок жизни развивает в двоедушницах хорошую изворотливость.

Плюс нужно помнить – я должен его казнить. Не просто убить, а казнить. Зачитать обвинение, огласить приговор, привести его в исполнение.

Ноги уже почти принесли меня к точке перехода домой, когда появилась первая дельная мысль. Настолько простая и очевидная, что я сразу развернулся и отправился её реализовывать. Самому мне появляться возле поместья Дадли не стоит, этакую фонящую глыбу заметят сразу. Можно, конечно, увешаться скрывающими амулетами, но они здорово забивают чувствительность и тогда уже сам я ничего не пойму. Зато у нас есть Вильям Браун, который, на минуточку, лунный страж, то есть от природы скрытник, каких поискать. Вот его-то и подрядим на проверку.

Браун, на наше общее счастье, оказался на месте и с радостью ухватился за возможность подзаработать. Инструкции он выслушал внимательно, вопросы задавал толковые, оба изображения Клайда, истинное и под маскировкой, изучал долго. Он умеет смотреть сквозь иллюзии, это расовый навык, но на всякий случай я выдал ему амулет из своих запасов. Вообще-то, надо что-то делать – мои карманы превращаются в помойку, в них чего только нет… В парне я уверен. Во все прошлые разы у него если и случались накладки, то по веским основаниям, глупостей он на работе не творил. Надо бы его простимулировать, если сейчас всё правильно сделает. Премию большую выдам.

Хорошие работники нужны. И положенной по статусу личной свитой мне, в принципе, пора обзаводиться.

Глава 23

Принесенные сведения Хремет выслушал внимательно и под конец не поленился напомнить:

– Вот видишь!? А кто стонал и пускал сопли, утверждая, что не справится?

– Клайд ещё не пойман, владыка, – слабенький аргумент, но какой есть.

– Рано или поздно судьба приведет тебя к нему. Ваша встреча неизбежна.

От спокойной уверенности, вложенной в слова, по спине пробежала дрожь. Всё-таки он фанатик.

– Что ответишь гоблинам? – сменил тему наставник.

– Ещё не решил, – признался я. – Непонятно, куда их вести, да и стоит ли? Учитывая пристальное внимание к нам со стороны других Домов. Не понимаю, с чего они захотели именно сейчас вернуть нас на арену политики? Сотни лет жили в тишине и могли ещё столько же прожить.

Хремет задумчиво на меня посмотрел, словно нечто прикидывая.

– А с чего ты решил, что они чего-то хотят от нас?

– Но, владыка, они же втягивают нас в свои проекты, намекают, что хотят видеть в Совете Мудрых?

– Да? Скажи, в чем конкретно это выражается. С кем, кроме главы Исполненных Покоя, ты встречался?

Я открыл рот для ответа и так завис. Действительно. С чего я решил, что нас желают вернуть в большую политику? Да, так говорил лорд Калм – но говорил только он. Калм озвучивал свою точку зрения, у всех остальных она может быть совершенно иной. С другими владыками я не встречался. Так с чего я решил, что нас хотят вытянуть из самоизоляции и заставить активно участвовать в жизни британского волшебного сообщества?

– Дошло, – довольно кивнул владыка.

– Калм на меня всё-таки воздействовал, – озвучил я самый очевидный вывод.

– Вовсе нет, он тут ни при чем. Дело в тебе. Самые разные разумные смотрят на нас, их интерес отражается на реальности, ты его чувствуешь и делаешь выводы. Можешь считать это интуицией, можешь – формой предвидения.

– Не знал, что у нас есть пророческий дар.

– У нас его нет, бестолочь, – закатил глаза призрак. Смотрелось жутковато. – Чем ты слушал? Тут другой механизм. У каждого Священного Дома, да и у большинства старых родов смертных есть дух-покровитель. То есть на самом деле его нет, но в определенной форме он существует, не забивай пока что этим голову. Дух служит посредником между членами Дома и Душой мира, поэтому иногда подкидывает пророческие сны, помогает с удачей, воздействует на судьбу по мере возможностей. Даёт подсказки, вот как сейчас. Обычно такие сведения получают взрослые после третьей инициации, поэтому раньше мы с тобой на эту тему не говорили, просто я вижу, что ты неверно оцениваешь ситуацию. Да, в нас заинтересованы, и сильно. Но ещё ничего не решено. Тем более что лишь воля Старейших выше Черной Воды, мы сами решаем, каким путем следовать!

Рука невольно потянулась почесать лоб, новая информация требовала осмысления. Это что же, у нас есть свой соборный дух? Термина «эгрегор» здесь не существует, а вот упоминание о сложносоставных сущностях роевого типа попадалось, и не раз. Хотя нет, там о других вещах явлениях шла. В памяти всплыла одна из бесед с матерью насчет наследования способностей, и я решил уточнить:

– Мы благодаря этому духу передаем склонность к тонким воздействиям?

– С чего ты решил? – неподдельно удивился наставник. – Чушь полная!

– Тогда почему склонности у представителей Священных Домов не размываются со временем? Только мы инцестом балуемся, остальные Дома между собой браки заключают часто. Если у ребенка отец, скажем, хорош в работе с огнем, а мать менталистка…

– … то ребенок тоже огневик, – перебил Хремет. – Способности женщин слабее, они подавляются. Правда, в тех редких случаях, когда чародеям из смертных оказывают великую честь, позволив взять в жены дочь Священного Дома, её дети, внуки и иногда правнуки несут частицы наследия.

Надо же. Буду знать.

В последнее время так много событий, что от них хочется отдохнуть. А лучшим отдыхом, как известно, является смена деятельности. Не знаю, в курсе ли мои родственники насчет данного утверждения, но уверен – они с ним согласны на сто процентов. Видя меня бездельничающим, сразу пытаются занять чем-то полезным.

Тенденцию я уловил и с недавних пор ухожу разбирать кладовки, когда желаю побыть один. Как сейчас, например. После сегодняшних событий требовалось разгрузить мозги, и неспешная, медитативная работа по сортировке всякого добра подходила для этого идеально. Мне, разумеется, никто бы не доверил определять свойства предметов, да я и сам бы не взялся, но разложить по кучкам артефакты, книги, оружие и культовые предметы навыков хватает. Главное помнить, что ничего нельзя хватать руками, как бы ни хотелось, и не снимать нацепленную амуницию.

Работалось плодотворно, идеи в голову приходили полезные. Почему бы не нанять юристов для разбирательств по старым договорам? С тех же Янгов, которые нам парусину недопоставили, можно проценты за пользование авансом слупить. Или не слупить, по обстоятельствам. Раньше на нас работала контора династии стряпчих, видел оформленные ими документы, пока лет сорок назад мы не отказались от их услуг. Надо бы выяснить причины разрыва и либо восстановить отношения, либо найти новых юристов.

Платить чернильным душам на первых порах можно из гоблинских денег. Позднее – из них же, только полученных от других кланов, не от Окровавленных Рук. Потому что хочешь-не хочешь, а водить коротышек на Изнанку придется, иного способа влиять на них нет. Мы помогаем им со сбором ценностей, они в ответ выполняют наши просьбы и, при необходимости, предоставляют силовую поддержку. Не то, чтобы последняя была нужна, просто с ней спокойнее, чем без неё.

Состояние Эдварда Синклера стабильно улучшалось, организм окреп, и я решил немного его подтолкнуть в нужную сторону. У парня появились желания, эмоции, он не хотел лежать в кровати и с удовольствием гулял по саду. Легкий стимулятор ему не повредит.

– Это, – передал я миссис Синклер небольшой мешочек, – камень с Изнанки. Закопайте его в каком-либо уединенном месте, где не ходят ни люди, ни звери, и каждый день приводите туда сына. Начните с одной минуты, через каждые три дня срок пребывания увеличивайте ещё на одну. То есть в первый день минута, на четвертый – две, в седьмой – три и так далее, пока не дойдете до двадцати минут.

– Это не опасно? – спросил находившийся тут же старший Синклер. – Я видел нескольких волшебников, пострадавших от влияния Изнанки. Жуткое зрелище.

– Для взрослого мага доза невелика, для вашего сына – безусловно опасна. Поэтому тщательно соблюдайте сроки. И не вынимайте камень из хранилища, пока не найдете, куда его положить. Через полгода он утратит свои свойства, но до тех пор вокруг него могут происходить странности вроде мутаций растений, появления мелких духов и тому подобных аномалий.

– Мы учтем, мистер Блэкуотер.

В малых дозах яд есть лекарство, так, кажется, сказал Парацельс? Или не он, или не так?

После осмотра хозяева пригласили на обед, от которого я не стал отказываться. За столом велась легкая, непринужденная беседа, Синклеры уже достаточно хорошо меня знали и в моём присутствии почти не нервничали. Небольшое напряжение у всех есть, даже у Глена. Вот интересно – оно вызвано моей принадлежностью к Черной Воде или так смертные реагируют на всех представителей Священных Домов?

– В Министерстве что-нибудь слышно насчет их попытки протолкнуть своего ставленника в Совет Перекрестка?

– Кажется, они слегка растеряны, – пожал плечами целитель. – Один мой знакомый говорил, из-за бюрократических проволочек не удалось даже согласовать кандидатуру представителя Министерства. Вопрос перенесли на следующую сессию Совета Мудрых.

– Которая, скорее всего, окончится ещё одним переносом. Прекрасно.

– Вы так заинтересованы в существовании Перекрестка?

– Мы его наполовину создали. Без нашего участия Перекресток не существовал бы или сильно отличался от нынешнего.

– Ваше творение, понимаю, – кивнул Синклер. Немного помолчав, он коротко взглянул на меня, поколебался и всё-таки спросил. – Простите, если затрону неподходящую тему… Разве вмешательство подобного рода в дела людей не противоречит Закону?

– Мы прошли по самому краю, но всё-таки не перешли границ. Если бы волшебники смертных не могли создать домен таких размеров самостоятельно, мы бы не имели права им помогать. К счастью, они могли.

– А сейчас? Корона ведь хочет подчинить Перекресток?

– Люди спорят с людьми. Священные Дома в их дела не вмешиваются.

Нас не касается бодание властей Англии с властями Перекрестка, более того, нам строго запрещено вмешиваться во внутренние свары людей. Все третье положение Закона Старейших посвящено этому вопросу.

Хранить Изнанку от реального мира и реальный мир от Изнанки. Не позволять вредить душам. Не вмешиваться в дела смертных. Защищать мир от внешних угроз. Всё. Ровно четыре статьи.

Тонкость в том, что они сформулированы на Изначальном Языке и в зависимости от прочтения имеют сотни, если не тысячи трактовок, расшифровать которые полностью не способны даже лучшие специалисты. Наибольший интерес, само собой, вызывает именно третье положение. Практика показывает, что Закон запрещает править людьми, запрещает влиять на правителей, даже советы и то лучше им не давать. Один или два раза – пожалуйста, увлечешься – последуют санкции. Правовой механизм, обеспечивающий оценку деяния и наказание, относится к высшей магии, в его действии на самом примитивном уровне разбираются в лучшем случае некоторые владыки.

Почему так? Потому, что этот мир принадлежит людям. Другие расы и сами Старейшие здесь не более чем гости. В силу каких-то своих причин Старейшие были вынуждены создать Изнанку, привести сюда нелюдь, однако они хотели минимизировать свое воздействие на развитие человечества. Попытка на троечку; с другой стороны, своего они добились – люди ни от кого не зависят, это остальные зависят от них.

– Простите, – подал голос Эдвард. – Я не понимаю. Если Священные Дома не имеют права вмешиваться в жизнь людей, то почему их представители работают в министерстве, входят в Совет Мудрых? Разве это не нарушение?

– Было бы нарушением, работай в министерстве обычные смертные, – хмыкнул я. – Или, скажем, если бы указы, им издаваемые, регулировали жизнь простецов. Но так как волшебники не совсем люди, отличия в организмах достаточно велики, чтобы считать носителей магических способностей подвидом расы, поэтому Закон соблюдается. Хотя, конечно, тем представителям Домов, кто работает чиновниками, приходится очень аккуратно выполнять свои должностные обязанности.

– Вы ведь не участвуете в работе Совета Мудрых? – уточнил целитель.

– Нет. Других дел хватает. Те же поиски вашего обидчика, к примеру.

Семейство немедленно навострило уши.

– Есть какие-нибудь новости?

– Да, и хорошие. Надеюсь в ближайшее время завершить эту неприятную историю.

– Прекрасно! – улыбнулся Синклер. – Благодарю вас, мистер Блэкуотер!

– Пока рано благодарить, мистер Синклер. Мои агенты могут ошибаться, поэтому давайте подождем с торжествами. Я сообщу вам окончательный результат.

– Мы будем надеяться и ждать с нетерпением, мистер Блэкуотер!

Всепрощением целитель обделен… Впрочем, его реакция нормальна, мужчину можно понять. Покусились на единственного ребенка, заставили страдать жену, причинили вред семье. Тут любой пожелает всех бед обидчику.

Полноценным поместьем владения Дадли в Камбрии назвать нельзя. Нормальное поместье самодостаточно, в нем есть пашня, обрабатываемая арендаторами, лесные угодья, множество хозяйских построек, иногда мельница, запруды и много чего ещё. Здесь – земля с каменным домом, совершенно не соответствующим статусу лорда. Он мог бы принадлежать эсквайру или богатому джентри. Буду считать данный кусок земли со строениями усадьбой, на большее она не тянет.

Хотя ограда хорошая. Недавно поставили.

Браун неплохо посидел в местном кабаке с тамошними забулдыгами и выяснил, что шевеления в усадьбе начались в конце прошлого года. Якобы лорд решил устроить ремонт и прислал управляющего. Тот действительно нанимал рабочих, в том числе из деревенских мужиков, те что-то делали, стену, вот, построили, идут разговоры о разработке новой шахты. Уголь здесь действительно есть, только мало, выкопали за столетия добычи.

Сам управляющий, по описанию наш объект, в деревне появлялся редко, примерно раз в неделю. Поэтому Вильям нашел возвышенность поудобнее и принялся следить за усадьбой. Точка для наблюдения оказалась не самой лучшей, к тому же, подходить слишком близко он боялся, не желая потревожить собак и разумно опасаясь наличия охранных чар. Тем не менее, управляющего он увидел. Заглянуть под иллюзию на таком расстоянии Браун не смог, однако в том, что облик скорректирован чарами, уверен абсолютно. Не думаю, что он ошибается – у лунных стражей на подобные вещи чутье.

Поэтому я решил действовать. Если вдруг окажется, что мы ошиблись, и Клайда там нет – извинюсь и компенсирую беспокойство. Только интуиция говорит, что ошибки нет. Сегодня всё закончится, и добыча наконец-то окажется поймана.

В левой руке – предвкушающе позвякивают четки, затянутая в перчатку правая свободна. Я стою перед крепкими воротами, ведущими в усадьбу. Интересно, заметили меня или ещё нет? Впрочем, какая разница? Сейчас постучу, мигом узнают, что гость пришел.

С легким выдохом сила устремляется в правую руки, от легкого прикосновения раскрытой ладони ворота срывает с петель и в облаке разлетающихся щепок отбрасывает метра на три. Мимоходом удивившись, что нижние петли тоже не выдержали, переступаю границу усадьбы. От дома несутся заливающиеся громким лаем собаки, сбоку с растерянным видом бежит здоровый парень в рабочей одежде, но они меня не волнуют. Вот гудение на грани слышимости, с которым меня начал обволакивать сгустившийся воздух – это да, это опасно.

Браслет на правой руке предупреждающе нагревается и разражается вспышкой силы. Враждебное колдовство рассеивается, оставляя после себя повышенный фон, и я облегченно выдыхаю. Не то, чтобы я всерьез волновался, не с моей экипировкой, просто… Просто. Магия есть магия, она всегда опасна. А собачки, что собачки?

– ЛЕЖАТЬ.

Звери и человек мгновенно рухнули на землю, прижались животом к траве, не издавая ни звука.

Песчаная дорожка поскрипывает под сапогами. Там, где я прохожу, тонкие нити колдовских плетений рвутся, неспособные задержать истекающего мощью пришельца. Что бы ни создавал Клайд, его построения не рассчитаны на противодействие такой силе. Мне даже напрягаться особо не приходится.

Очередная попытка остановить вторжение столь же смешна, сколь и безуспешна. Из дверей выскочил парень с ружьем, что-то крикнул и выстрелил в мою сторону. Даже без помощи амулетов пуля пролетела мимо, второй раз выстрелить я ему не дал – от небрежного взмаха руки горе-защитник словно получил крепкий удар кулаком в лоб, дернул ногами и свалился на ступени крыльца без сознания.

Всего в усадьбе живет, вроде бы, четверо, ещё должна быть кухарка. Надеюсь, она на меня со скалкой не набросится?

Первое относительно серьёзное препятствие в виде тонкой светящейся пленки возникло в дверях и потребовало почти целых десять секунд на преодоление. Продавился щит легко, смущал сам факт его появления. Обычно после подобных полупрозрачных защит-обманок опытные мастера (к которым по определению относится любая двоедушница) ставят различные ловушки, настроенные на резкий выброс энергии. Дальше я пошел медленно, напрягая чувства и тщательно вглядываясь под ноги.

Недооценивать Клайда я не собирался и потому ждал сюрпризов.

Похоже, так считал не один я, потому что висевшая на поясе саппара внезапно соскользнула с крепления. До пола она не долетела. За мгновения в воздухе контуры её расплылись, вытянулись, налились материей и красками, обретая совсем иной облик. Человеческий.

– Наставник, – почтительно склонил я голову.

Ответом мне послужил короткий кивок за спину. Как скажете, мастер. Не путаться под ногами, так не путаться.

На месте Клайда я бы сбежал. По его душу пришли двое, и пусть один из них формально к Священному Дому не принадлежит, с его боевым опытом сравнятся немногие. Не то чтобы двоедушнику бегство помогло – четки в моей руке глушат возможность проколоть пространство, а с другой стороны усадьбы ждет Браун – но так у него хотя бы будет шанс. Что ещё он может сделать, убить себя? Ну так в течении суток после смерти мы его и с того света достанем.

Наставник Финехас уверенно шел впереди, я – в паре шагов позади него. На всякий случай старался ступать туда же, куда и он. Как минимум одну ловушку мы миновали, иначе наставник не стал бы огибать ковровую дорожку по самой стеночке. Других не заметил, что, впрочем, ничего не значит.

Домик маленький, возле кабинета управляющего на втором этаже, где находился Клайд, мы оказались быстро. Откуда узнали, что он там? Даже моих способностей хватает, чтобы почувствовать всех живых в доме. Таковой нашелся ровно один – дрожащая на кухне женщина с отдышкой, значит, искать цель следует в единственном помещении, «просветить» которое не удается. На подходе наставник приостановился и создал перед дверью в кабинет материальную иллюзию, немедленно засадившую кулаком в область замка. Раздался взрыв, иллюзию развеяло, стену изрешетило щепками. Нас прикрыл щит, почти сразу исчезнувший одновременно со спиной мастера.

Потрясающая скорость. Я просто не уследил за ним.

Судя по второму взрыву, Клайд оказался быстрее меня и наставника заметил, однако сопротивление ему не помогло. Когда осела пыль, и я осмелился осторожно выглянуть из-за развороченного косяка, двоедушник валялся на полу без сознания уже связанный. Наставник стоял рядом, со скучающим видом оглядывая помещение.

– Проверяй, – коротко приказал он.

Бусины четок рассыпались с невидимой нити и весело заскакали по полу, остановившись, образовав круг вокруг бессознательного тела. Не удовлетворившись этим, я нацепил на руки и ноги пленника комплект артефактов, ещё один положил на живот. Только закончив приготовления, прикоснулся голой рукой к белому треугольнику кожи в вырезе рубашки. Предосторожности оказались не лишними – нанесенный в ментальной сфере встречный удар мог бы меня вырубить. Сопротивляется, гад.

Достал из коробочки брусочек с образцом ауры. Сравнение заняло дольше времени, всё-таки опыта мало, поэтому на всякий случай проверку провел дважды. Финехас не торопил, его, кажется, вообще ничего не волновало.

– Это он, – уверившись, доложил я.

Вялый жест рукой вместо ответа. Понятно.

Спрятав все артефакты, кроме четок, я отошел за пределы образованного бусинами круга. Трижды хлопнул в ладони и произнес формулу изгнания, намертво вбитую в меня Хреметом. Едва отзвучал последний звук, как Клайд дернулся, захрипел, голова его с силой врезалась затылком в пол и затем конвульсии шли непрерывно. На высоте в ладонь над телом воздух засветился молочно-белым светом, свет начал собираться шар, который рос до тех пор, пока не достиг своей верхней частью высоты мне по подбородок.

Внутри шара проступили смутные контуры, они с каждым моментом становились четче, словно вбирая в себя сияние. Действо заняло буквально несколько секунд.

Двоедушница походила на насекомое, на жука со щупальцами вместо лапок. Отторжения её внешность, хоть и чуждая, не вызывала, её даже можно было бы назвать по-своему красивой. Если бы не серо-зеленые пятна у хоботка и четыре щупальца того же цвета, резко контрастирующие с остальным алым телом.

Мастер не пошевелился, однако на мгновение от него повеяло чем-то жутким.

– Я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, говорю так. Некто, стоящий предо мной, нарушил Закон. Не менее двенадцати раз он совершал зло, творя запрещенные ритуалы, не менее двенадцати душам он нанес раны, не менее двенадцати раз вмешивался в заведенный высшими силами порядок. За это я, Майрон Черной Воды, второй из носящих это имя, приговариваю его к смерти, смерти окончательной, смерти без возврата. Пусть те, кто выше нас, взвесят его судьбу.

Длинная спица с шариком на конце, украшенная двумя красными лентами, вырвалась из моей руки. Орудие, специально создаваемое для убийства духовных сущностей, материальное и нет одновременно. Спица вонзилась в полупрозрачное тело двоедушницы, прошила его насквозь, сама собой развернулась и снова вонзилась с другой стороны. Остановилась, дойдя до середины. Как ни странно, её было легко различить, она хорошо выделялась своей темнотой.

Двоедушница содрогалась, от неё исходили волны пламени, корежащие пространство. Если бы не четки, судороги гибнущего духа разнесли бы дом и прорвали реальность, дойдя до Изнанки, но артефакт справился. Разлом не возник. То, кого мы называли Клайдом, истаивало, его пароксизмы становились слабее, яркий цвет бледнел, постепенно приобретая всё большую прозрачность до тех пор, пока не остался только контур. Наконец, и он исчез.

Казнь свершилась.

Финехас, всё это время наблюдавший за моими действиями со стороны, вошел в круг и подошел к упавшей на пол спице. Шарик в её навершии потемнел, ленты сгорели, но основная часть по-прежнему сияла ярким серебряным блеском. Немного подержав её в руках, мастер чуть заметно кивнул и отдал артефакт мне.

– Заканчивай здесь, – приказал он.

Спустя мгновение его не было, только саппара снова оттягивала мой пояс.

– Да, наставник, – вздохнул я.

Что заканчивать-то? Кухарка продолжала дрожать где-то в своих владениях и выходить не собиралась, стрелок-неудачник всё так же валялся у входа в дом, третий человек – я выглянул в окошко – куда-то свалил. Очень мудрый поступок с его стороны, хотя от внимания полиции вряд ли убережет.

Собачки всё ещё лежали на траве, не в силах преодолеть приказ. Не слишком ли сильно я их приложил?

Стоит ли сообщать человеческим властям о происшедшем? Немного подумав, решил, что местные обойдутся, а вот не поставить в известность Макгрегора будет неприлично. Он мне все-таки помог, без него искать Беатрис пришлось бы намного дольше. Да и, в конце-то концов, вдруг знакомство пригодится в будущем. Поэтому собрал артефакты, спрятал их в сумку и, аккуратно перешагнув через труп, уселся за стол. Писать, соответственно, письма.

Глава 24

У меня не возникло желания ждать ищеек, с них довольно и того, что я объяснил смысл своих действий. Браун не хотел общаться с чиновниками тем более. Поэтому спустя полчаса мы отправились в деревню, откуда порталом прошли на Перекресток. Там я выдал обрадованному подельнику гонорар с премией, выслушал заверения во всегдашнем почтении и пообещал при необходимости продолжать привлекать его ко всяким мутным делишкам. Браун убежал, окрыленный.

Дома меня ждал Хремет.

– Вот видишь, – заметил он, выслушав мой рассказ. – Не прошло и жалких полугода, как святотатец понес заслуженную кару. Вот здесь, на этом самом месте, ты пускал сопли и убеждал меня, что найти его невозможно. Это был последний раз, когда я слышал твое нытьё!

Справедливости ради – насчет соплей он соврал.

– Даже сила не столь важна, как воля, – продолжал призрак. – Ты – маг, для тебя хотеть значит мочь! Никогда не сомневайся в своих силах. Принимаясь за дело, не допускай даже мысли о поражении. Не пытайся – действуй!

– Я понял, владыка.

– Хочется верить, – мрачно изрек Хремет. Впрочем, палкой не треснул и даже прекратил идеологическую накачку, спросив о другом. – Что ты намерен делать теперь?

– Учиться, разбираться с договорами, искать способ выполнить просьбу гоблинов. Преступник найден, история с двоедушницей завершена.

– Разве?

От его холодного тона захотелось поёжиться. Я немедленно принялся вспоминать, где мог накосячить и что забыл. В голову ничего не приходило.

– Если вы имеете в виду Дадли, так ему в любом случае не жить, – высказал я единственное предположение. – За него теперь возьмётся Церковь на пару с Министерством. Но даже если вдруг ему хватит денег откупиться, есть ещё госпожа Чжан Цю. Отомстить Клайду она уже не сможет, зато человек, помогавший ему прятаться и косвенно виновный в состоянии её ребенка, жив и на свободе. Прощать врагов она не любит и не умеет. Я уже сообщил ей о сегодняшних событиях.

– Молодец, – кивнул древний. – Правильно сделал. Только кое-что упускаешь. Клайд высасывал чужие души, потому что Пламенеющий недостаточно хорошо выполнял свои обязанности. Он видел, не мог не видеть, что один из его младших на грани – и предпочитал игнорировать угрожающие признаки. Он тоже виновен, пусть и в значительно меньшей степени.

Очень хотелось выругаться.

– И что мне с ним делать?

– Сам решай. Ты знаешь все обстоятельства дела, ты уже не дитя неразумное. Поэтому сам назначь Пламенеющему наказание.

А ты будешь смотреть и оценивать моё решение. Что ж, будем надеяться, если я ошибусь, Хремет успеет вмешаться и не даст испортить отношения с местной общиной двоедушниц.

Тяжесть, давившая много месяцев, исчезла, оставив послевкусие опустошения, и я банально не хотел ничего делать. Даже выспаться не хотел – не устал сегодня. Всю силовую работу выполнил мастер Финехас и немного Вильям, мне напрягаться не пришлось. Постоял немного и пошел, куда глаза глядят.

Сейчас по поместью можно бродить без опаски. После нашей последней стычки Лотарь притих, однако злобы в его глазах прибавилось, и я по-прежнему стараюсь его избегать. Он снова начал посещать трактир Глена на Перекрестке, где пьянствовал с дружками, напропалую хвастаясь недавней «победой» над Кровавой Яростью. Хорошо бы слухи о его высказываниях дошли до наших кровников, чтобы те его прибили.

Написать, что ли, Синклерам? Нет, лучше лично сообщу. Завтра, или через день.

Довольно странно, что в расследование не пыталась влезть Церковь. Обычно ей достаточно малейшего намека для вмешательства в дела чародеев, а тут она взяла и проигнорировала появление самой настоящей двоедушницы. С чего бы упускать такой шикарный повод? Да, формально ей ничего не сообщали, к тому же пострадавшей стороной является волшебник, находящийся в правовом поле Министерства. И что с того? Осведомителей у святош полно, тем более что я не скрывал, чем занимаюсь.

Выжидали, пока всё закончится и преступник будет казнен? Если так, то теперь следует ждать гостей. В смысле, их в любом случае следует ждать – член Священного Дома совершил убийство, вторгнувшись на земли английского аристократа, громкий скандал и расследование неизбежны. Просто одни придут в мундирах, другие в сутанах.

Следствие ведет Министерство, их представитель и будет со мной общаться. Скорее всего, Макгрегор, раз уж мы знакомы. Вызвать на допрос волшебника Священного Дома министерские не могут, у потомков богов особый юридический статус, не говоря о социальном, зато ничто не мешает им попросить о встрече для простой беседы с целью прояснения некоторых вопросов. Прекрасную формулировку завернул. В нормальной семье с чиновниками общался бы Лотарь, но в нашем случае «прояснять» придется мне.

Не думаю, что они станут затягивать. Письма следует ждать завтра-послезавтра. Встреча, скорее всего, состоится в том же формате, что и с Фоссеттом, то есть в особняке лорда Калма, хотя могут предложить и другую нейтральную территорию. Обычно в таких случаях просители приходят сами, но в поместье Черной Воды чужакам делать нечего. Мы сюда даже Синклера со скрипом пустили, что про ищеек говорить?

Вынырнув из мыслей, с легким изумлением обнаружил, что ноги принесли к женскому дому. Вообще-то говоря, взрослым мужчинам, то есть прошедшим хотя бы первую инициацию, здесь без уведомления находиться не положено. Это не просто традиция, это здравый смысл. Гинекей расположен на Изнанке и часть его помещений, предназначенных для малышей, особым образом защищены от влияния переменчивого мира. То есть пронизывающее Изнанку излучение в детских комнатах значительно ослаблено, позволяя младенческим организмам учиться в безопасных условиях вырабатывать иммунитет. Взрослым слишком часто здесь лучше не появляться, чтобы не мешать процессу.

Лучше потом Мерри повидаю. Ксантиппа, как бы я её не хаял, свое дело знает туго, если говорит, что нельзя, значит, нельзя. Раз в день сестренку выносят в обычный мир, тогда и посмотрю на нее. Уже скоро, они вечером гуляют.

Имей я склонность к пафосу, сказал бы сейчас нечто вроде «круг замкнулся». Мерри стала причиной начала этой истории, и она же стоит в конце. Ладно, пока не стоит – по полу ползает, глазенками лупает, пытается ручонками предметы хватать. Быстро развивается, маленькая хитрюга! Необходимость в её лечении привела меня к Синклеру, без неё целитель обратился бы не ко мне, а Лотарю, тот предсказуемо ответил ему отказом и, возможно, Клайд избежал бы наказания.

Поневоле начнешь верить в судьбу.

Я ни в коем случае не ропщу и не жалуюсь. Да, было трудно, временами очень больно, но приз того стоит – сестра уверенно идет на поправку. Синклер оказался прекрасным специалистом, скрупулезно относящимся к своим обязанностям. Он уже избавил Мерри от половины болячек и заложил основу для избавления от второй, например, малышка больше не косит и свободно выпрямляет ножки. Пусть до конца лечения далеко, оно идет в правильном направлении и прогресс очевиден.

Ещё в копилку положительных итогов можно записать изменившуюся репутацию. Вернее, появившуюся репутацию, раньше у меня своей не было, только родовая. Нелюдь убедилась, что со мной можно иметь дело, министерские тоже понемногу начинают осознавать, что моё мнение им придется учитывать. До полноценного признания далеко, но первые зерна брошены.

Сложно будет. Блэкуотеры давно не играли по-крупному, плюс ещё Лотарь в последние годы выставлял себя полным ничтожеством. О нас начали забывать. Наша активность не всем придется по нраву.

Надо становиться сильнее. Во всех смыслах.

Поддержание репутации применительно к Священным Домам неразрывно связано с опасностью лишиться жизни, в нашем случае – погибнуть во время похода на Изнанку или от рук Кровавой Ярости. Они ведь не простят гибели своего. Хорошо бы, конечно, перенаправить их месть на папашку, так сказать, двух зайцев одним выстрелом, однако на такую удачу я не рассчитываю. Придется ходить, оглядываясь, и проводить побольше времени на тренировках с Финехасом.

Будто бы у меня сейчас занятий мало!

Хотя Хремет может считать, что – да, мало. По субъективным ощущениям, нагрузка на его уроках растет и заданий он стал давать больше. Или это у меня просто свободного времени поубавилось, а я не заметил? Клайд, гоблины, дела на Перекрестке. Если так, то теперь жить станет чуть-чуть полегче.

Ну, я надеюсь.

На полированное дерево, местами заботливо укрытое зеленым сукном, легла, сыто блеснув отраженным светом свечей, серебряная спица.

– Ааа, – Старый Джо смотрел на утративший силу артефакт так, словно перед ним находилось нечто опасное и запредельно мерзкое. – Вот, значит, чем ты его убил.

– Не убил, – поправил я старейшину. – Казнил. Внимательнее к формулировкам, пожалуйста. Ты сам обладаешь даром, должен понимать, что слово имеет вес.

Он ничего не ответил, только скривился и аккуратно, кончиком пальца отодвинул спицу от себя.

– Что ты там высматриваешь?

– Да вот думаю, куда бы её воткнуть, чтобы она постоянно у тебя перед глазами маячила.

– Да ты совсем охамел! – возмутился Старый Джо.

– А уберем мы её, – продолжал, будто не расслышав, я, – когда ты разыщешь жертв своего соплеменника и исправишь нанесенный им вред. Столько, сколько сможешь.

– С чего бы мне их искать?!

– С того, что именно ты ведешь танец Мерцающего Племени на островах, – перестав разглядывать стенку, я развернулся к нему лицом. Двоедушник смотрел упрямо и настороженно, плотно сжав губы. – Ты отвечаешь за всё. С твоим опытом ты не мог не видеть, что с Клайдом творится что-то не то, но не захотел подумать, не захотел сделать неприятные выводы. Поэтому дело дошло до нас. Клайд – твоя ошибка, твоя вина, Пламенеющий, и за неё тебе расплачиваться.

– Теперь-то что я могу сделать? – проворчал Джо.

– Для начала найди тех, кого он высосал, затем – по обстоятельствам. Лучше меня в таком должен понимать. Семьям денег дай, испитым помоги, чем можешь… Да хоть убей, чтобы быстрее на перерождение ушли.

– Ладно, сделаю. Но мерзость забери!

– Черта с два! – подняв спицу со стола, я силой вонзил её в стенку, как раз между двумя светильниками. – Это тебе напоминание. Да, они всего лишь люди, обычные смертные, слабые, глупые, зачастую подлые. Не в них дело. Есть черта, переходить которую нельзя, и ты начинаешь про неё забывать. Так что пусть фитюлька здесь побудет.

Сделав ручкой мрачному старейшине, я вышел из кабинета. Ничего, потерпит. Заслужил, и сам понимает, что заслужил, хотя вслух не признает никогда.

Наше милое общение совсем не на повышенных тонах происходило в поместье Джо под названием Зеленые Холмы. Понятия не имею, кому оно официально принадлежит. Местечко примечательное, уединенное, судя по климату и звездам, расположенное где-то в центре Уэльса. Именно здесь лечили Беатрис. Со стороны поместье выглядит не особо впечатляющим, но если попасть внутрь, то сразу становится очевидно, что хозяева не бедствуют и что люди здесь живут не простые. Потому что простым людям такое количество оружия и личное стрельбище не нужно. И установленная магами защита, даже в пассивном виде забивающая органы чувств, тоже не нужна.

Не знаю, сколько отсюда до ближайшего города и как до него добраться. Лично я постоянно прибывал и уходил отсюда через портал на Перекрестке.

Сегодняшний мой визит сюда – третий по счету, и связан он как с подведением окончательных итогов по Клайду, так и с помощью симпатичной девушке в борьбе с жизненными перипетиями. Речь идёт о Беатрис. Она не захотела менять имя и внешность, переезжать в другую страну и начинать жить заново, как ей предлагали. С ресурсами двоедушниц провернуть подобное несложно. Куда труднее вернуть её в общество, создав убедительную легенду пребывания неизвестно где, причем легенду, безупречную как с точки зрения правдоподобия, так и приличий. В Англии очень большое значение придаётся социальным условностям, и на молодую девушку, исчезнувшую на несколько месяцев без весомой причины, неизбежно будут смотреть косо.

Подчиненные Старого Джо с поставленной задачей справились за месяц, вызвав во мне искреннее восхищение и чувство зависти. У нас таких спецов нет. Хотя они всё-таки обратились ко мне с просьбой о небольшом одолжении – убедить ищеек Министерства не копать слишком тщательно. Я, разумеется, согласился.

Долг двоедушниц передо мной растет.

– Здравствуйте, мистер Блэкуотер!

Заметив меня, спускающимся по лестнице в холл, двоедушница поднялась из неглубокого кресла. Выглядела она как обычная девушка из приличной семьи среднего достатка, воспитанная в строгости, в меру эмансипированная, получившая прекрасное образование и до поры до времени горя не знавшая. Образ немного портила жесткая складка у губ и проскальзывающая во взгляде болезненная пустота.

– Здравствуй, Беатрис. Готова?

– Да, могущественный, – присела девушка в коротком реверансе. – Благодарю вас за помощь.

– Исполнить твою просьбу для меня не сложно. Идем, – мы направились в сторону портала, стоявшего в отдалении, за пределами защитных контуров. Обычная практика для строений схожего назначения. – Я не чувствую присутствия госпожи Чжан Цю. Она в поместье?

– Нет, уже четыре дня, как уехала. Получила чье-то письмо, быстро собралась и с тех пор живет в Лондоне.

Мне стоило некоторых трудов подавить злобную ухмылку. Знаю я, чем она в Лондоне занята.

– Пожелаем ей удачи в трудах. Что она говорит по поводу твоей памяти? Со времени нашей прошлой встречи что-то добавилось?

– Ничего, – молодая женщина печально улыбнулась. – Знаете, это так странно. Будто в тебе не хватает куска, его вырезал умелый врач, на место ничего не вставил. Старшие говорят, со временем новые воспоминания заполнят пустоту и станет полегче, но до тех пор придется терпеть. Я теперь инвалид.

– Инвалиды тоже разные. Кто-то сдается, а кто-то нет, и в результате живет полноценной жизнью. Ты хочешь остаться в Лондоне?

– Да, могущественный. Хоть какой-то дополнительный толчок для памяти.

– Как планируешь жить?

– Для начала восстановлю связи с семьёй… смертной семьёй, имею в виду. Потом займусь чем-нибудь. Скорее всего, вернусь в Кенсингтонскую школу, продолжу преподавать историю. Программу я быстро восстановлю.

Ещё бы! Она некоторые события видела лично. Впрочем, возможно, в данном случае это недостаток – в учебниках истории ведь излагается официальная версия, не всегда имеющая отношение к реальной.

– Или устроюсь учителем в одну из школ для травников, – продолжила Беатрис. – Знаете, могущественный, их сейчас много открывается, и это очень хорошо. Настоящий прорыв! Раньше травникам приходилось туго: обычные маги их за своих не считали, относились с презрением, простые люди к себе тоже не принимали. Нам с обеих сторон доставалось, жилось очень тяжело. Теперь, когда промышленности нужны специалисты, всё изменилось, наконец-то появилась возможность нормально зарабатывать. Вы не представляете, какое это облегчение!

Соглашусь. Мой жизненный опыт совершенно иной.

– Разве травники не ограничены в сферах деятельности? Кажется, я слышал, что пути воли и силы полностью закрыты для них?

– В общем-то, так оно и есть, могущественный, – подумав, согласилась двоедушница. – За исключением низшей ритуалистики. Но натренировать одно-два не особо сложных заклинания у них силенок хватит, а это уже верный кусок хлеба.

Чувствовалось, что тема ей близка. Беатрис только выглядит молодой женщиной, жизненного опыта у неё в десятки раз больше моего, из прошлых перерождений она принесла много боли. Должно быть, ей приятно видеть, что хоть что-то меняется к лучшему.

– Общество смертных меняется, оно становится более… милосердным. Гуманным. Как пример – раньше детей, потерявших родителей, предоставляли их судьбе, если только не находилась добрая душа, согласная взять их на обеспечение. Сейчас в Англии появились детские дома – не единичные случаи, существующие на благотворительные средства, но система. Порядки там не идеальны, тем не менее, дети одеты, накормлены и получат минимальное образование. По сравнению с прежним несомненный шаг вперед.

– Вы правы, мистер Блэкуотер. Люди действительно становятся лучше и, можно сказать, добрее.

За разговором мы плавно перешли на Перекресток, отсюда и смена обращения. По титулу «могущественный» к членам Священных Домов обращается только нелюдь, смертные давно используют иные слова.

– А вот тут я с тобой не соглашусь. Меняется, как я уже сказал, общество, смертные остаются прежними. Просто у них появились излишки ресурсов, и они могут позволить себе быть добрыми. Едва ресурсов не станет, мораль откатится назад.

Вот так, перескакивая с темы на тему, мы дошли до того кафе, где однажды я уже общался с Макгрегором. Приятное место, и удобное для переговоров. Два дня назад я уже встречался с ищейкой и его непосредственным начальником, мы поговорили за обедом в отдельном кабинете у Глена. Вероятно, Макгрегора удивило моё письмо, в котором я настаивал на новой встрече.

Собственно, тогда всё прошло ожидаемо. Посидели, обсудили покойника и то, как я его нашел, выразили надежду встречаться пореже. Утрирую, конечно, ничего такого сказано не было, но судя по эмоциям следаков, мой «перфоманс» прибавил им головной боли. Громкое дело вышло, его сейчас высший свет активно обсуждает.

Ничего доброго от меня Макгрегор не ждал и смотрел до того настороженно, что во мне на крошечное мгновение шевельнулась жалость. Впрочем, как шевельнулась, так и снова заснула.

– Мистер Макгрегор. Хочу представить вам мисс Беатрис Стаут, пострадавшую от действий известного вам двоедушника. Мне удалось разыскать её, но, к сожалению, её память сильно повреждена и потому мисс Стаут вряд ли сможет ответить на большинство ваших вопросов. Впрочем, вы можете попробовать. Беатрис, перед вами мистер Макгрегор, следователь первой категории Министерства Чародейных Дел.

Правильное знакомство позволяет сразу расставить нужные акценты. Ищейка мгновенно понял, что копать слишком глубоко не надо, если только он не желает вызвать моё неудовольствие. Тем более, я назвал женщину по имени, указывая наличие близких отношений. Поэтому вопросы он задавал осторожно и не давил. Макгрегор – не юнец, стремящийся сунуть нос во все щели; он прекрасно понимает, что есть тайны, которых лучше не знать.

Беатрис тоже молодец. Нацепив маску растерянной простушки, она подробно поведала следователю, как очнулась во французской больнице, не помня даже собственного имени, и лишь недавно воспоминания частично удалось восстановить. Причем местные менталисты помочь ей ничем не смогли, успехи появились только после вмешательства мистера Блэкуотера, коему она безмерно благодарна.

Что касается указанного мистера Блэкуотера, то он сидел, слушал и восхищался. Двоедушница с легкость оперировала именами, местами и датами, упоминала мелкие детали жизни в больнице и с легкостью обходила логические ловушки. Легенду ей проработали тщательно. Уверен, у всех людей, с которыми она якобы контактировала, и воспоминания нужные появились, и необходимые записи в документах сделаны. Классная работа, многое говорящая о возможностях Мерцающего Народа.

Короче говоря, я помалкивал и наблюдал за словесным пинг-понгом, получая несказанное удовольствие от разыгрываемого спектакля. Единственный раз вмешался, когда зашла речь о Дадли:

– Простите, мистер Макгрегор. Правильно ли я понимаю, что Дадли утверждает, будто бы я лгу?

– Вовсе нет, сэр, – подобрался мужчина. – По его словам, произошла какая-то чудовищная ошибка и он не подозревал о тайной сущности Клайда Барри.

Иными словами, лорд крутится, как грешник на сковородке. Впрочем, какая разница? Он, можно сказать, уже в прошлом, пора забыть про него и двигаться дальше, решать другие проблемы.

Попрощавшись с собеседниками, я покинул кафе и направился к ближайшему гейту портальной сети. Всё-таки в крупных городах невозможно чувствовать себя комфортно. Мысли людей, густые запахи, громкие звуки шибают по органам чувств, обеспечивая головную боль и приступы паники. Привыкнуть к этому до конца невозможно. Неудивительно, что сильные маги или нелюдь с развитой сенсорикой живут в деревнях, подальше от крупных скоплений разумных.

Сверхразвитая интуиция, часто спутываемая с предвидением и присущая каждому обладателю дара, подавала успокаивающие сигналы. Подсознание считало, что вот теперь всё действительно закончилось, долгов нет. Не знаю, почему именно сейчас, эмоции они такие, не логичные, но накатившее спокойствие меня полностью устраивало и сопротивляться ему я не стал.

Можно, сказать, я повзрослел. Странная фраза, не ожидаешь услышать её от взрослого разума в теле ребенка, а вот поди ж ты. Возраст, по большому счету, не имеет значения, важен только полученный и осмысленный опыт. Есть дети, пережившие столько, что на десятерых хватит, и глядящие на мир старыми больными глазами. Есть якобы взрослые, живущие в своем уютном мирке и готовые опустить лапки при любой нестандартной ситуации.

Мне за последнее время пришлось думать, действовать, принимать решения в совершенно новых для себя условиях. На совершенно ином уровне. Сначала из-за понимания, что никто, кроме меня, о мелкой сестре не побеспокоится, затем железная воля Хремета поставила перед фактом и смяла сопротивление, не заметив. Педагогические таланты владыки впечатляют, да…

Думаю, он и дальше будет заставлять меня расти над собой. Путем макания во всякое дерьмо, конечно же, потому как нравится ему этот способ.

Вроде бы, ничего не изменилось, и в то же время изменилось многое. Появились враги и недруги. Те, кому отдавил мозоли лично я, и те, у кого претензии к моей семье. Поделать с ними ничего пока что нельзя, но всех их следует учитывать. В то же время, появились союзники и должники, на которых можно рассчитывать в будущем. Не друзья, нет, но тоже неплохо. Связей и знакомств стало больше, появилась какая-никакая репутация, ресурсы, опыт. О метках темных духов на ауре тоже не надо забывать.

Можно сказать, со мной произошел своеобразный «левел ап».

Самое серьёзное изменение, произошедшее со мной, заключается, пожалуй, в принятии мира. Раньше я считал себя чужаком. Душой издалека, неведомо чьей волей закинутой в тело мальчишки из угасающего колдовского рода. Смотрел на всё со стороны, не познавал – оценивал, не учился – картинки пролистывал. Не хотел вмешиваться, заставлял себя что-то делать. Будто в игру играл с полным погружением, где я – единственный человек, а все остальные – рисованные персонажи высокой степени проработки. Теперь так не получается. Разумные вокруг – живые, и я тоже – живой. Куда более живой, эмоциональный и счастливый.

Больше не надо думать, кто я такой, исчезли навязчивые вопросы о прошлом. Какая разница, кем я был в той жизни, как меня звали, чем занимался? Кого любил, кого ненавидел? Прошлое осталось в прошлом. Значение имеет только то, кто я сейчас, а с этим я за последнее время окончательно определился.

Я – Майрон Черной Воды. Второй этого имени.

Content

Роман Артемьев
Наследник Черной Воды

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24