Кардинал Ришелье

Политическое завещание. Принципы управления государством

© Перевод с французского

© ООО «Издательство Родина», 2023

* * *

Вступление

Письмо от кардинала герцога де Ришелье королю Людовику XIII

Всемилостивейший Государь!

Когда Вы вознамерились дать мне вдруг доступ в советы Ваши и великое участие в ведении Ваших дел, то я могу сказать по истине, что вельможи вели себя, как если бы они не были Вашими подданными, а наиболее могущественные губернаторы провинций вели себя так, как будто они были государями в чинах своих.

Я могу сказать, что худой пример тех и других так был предосудителен королевству, что самые порядочные люди их невоздержанием соблазнялись. Могут сказать, что всяк достоинство свое измерял своею наглостью. Я могу еще сказать, что иностранные союзы находились в пренебрежении: интересы частные предпочитались государственным; одним словом, достоинство Вашего Величества было столь унижено и столь отличалось от того, каким бы оно должно было быть, по вине тех, кто имел тогда главное управление Вашими делами, что почти невозможно было признать его.

Уже нельзя было сносить более поступки тех, коим Ваше Величество правление своего государства вверили, не потеряв всего; с другой же стороны невозможно переменить всего вдруг, не нарушая законов мудрости, которые не дозволяют переходить от одного до другого края, миновав середину.

Лучшие умы не думали, что можно без крушения обойти все подводные камни, которые появились в столь мало надежное время; двор был полон людей, которые уже порицали безрассудство тех, кто желал взяться за это; и так как все знали, что государи легко приписывают тем, кто находится при них, плохие успехи дел, относительно которых они получили хорошие советы, то столь немного людей надеялось на хороший исход перемены, которую, как объявили, я хотел произвести, что многие считали мое падение обеспеченным ранее, чем Ваше Величество возвысили меня.

Я Вам обещал употребить все свое искусство и всю власть, которую мне дать изволили на сражение гордости знатных вельмож, на приведение в должность всех Ваших подданных и на возвышение Вашего имени в чужих народах на такую степень, на какой ему быть надлежит.

И такие успехи, кои следовали за добрыми намерениями, которые Бог дать мне изволил для приведения в порядок сего государства, оправдают в будущие времена твердость мою, с которою я постоянно производил мое предприятие.

Ежели тень моя, которая в сих записках явится, возможет по смерти моей несколько способствовать в учреждение сего великого государства, в правлении которого изволили Вы меня учинить участником свыше моего достоинства, то я почту себя счастливым.

Сие писание учинено будет по рассуждению верных свидетелей истории Вашего времени, с такой искренностью, что всему свету подаст причину верить, что данные от меня советы Вашему Величеству не имеют другого основания, кроме пользы государства и преимущества особы Вашей, которой вечно пребуду.

Моей первой целью было величие короля, моей второй целью было могущество королевства.

Нижайший, вернейший, покорнейший, усерднейший подданный и слуга

Арман дю Плесси.

Раздел I

О государстве

О следовании велениям разума в управлении государствами

Природная просвещенность учит каждого, что человек, будучи сотворен разумным, должен всегда поступать лишь согласно велениям разума, иначе он пойдет наперекор своей природе и, следовательно, наперекор тому, кто ее создал.

Еще она учит, что, чем знатнее человек и чем выше он стоит, тем больше внимания он должен обращать на этот принцип и тем реже превратно употреблять свой рассудок, который составляет его суть, потому что превосходство над другими людьми принуждает его сохранять данное ему от природы сообразно замыслу, который имел в виду тот, кто его возвысил.

Из этих двух принципов явственно вытекает, что человек должен давать разуму властвовать безраздельно, а сие требует не только ничего не предпринимать без его совета, но и, более того, обязывает человека сделать так, чтобы все находящиеся под его властью чтили разум и неукоснительно ему следовали.

Этот вывод является посылкой для другого, который учит нас, что как не следует желать ничего неразумного и несправедливого, так не следует желать и ничего такого, чего нельзя будет добиться и при осуществлении чего повеления не сопровождаются повиновением; в противном случае разум не будет царствовать безраздельно.

Применить этот принцип на практике тем легче, если учесть, что любовь – сильнейшая побудительная причина, заставляющая покоряться, а подданные не могут не любить государя, ежели знают, что всеми его действиями руководит разум.

Власть принуждает к повиновению силой, разум же склоняет к нему убеждением, и гораздо целесообразнее руководить людьми при помощи способов, позволяющих незаметно подчинить себе их волю, нежели таких, которые чаще всего заставляют их действовать лишь покуда их к этому вынуждают.

Если правда, что разум должен быть факелом, освещающим путь государям в их собственном поведении и управлении государствами, то также истинно и то, что нет на свете ничего менее совместимого с разумом, чем страсть, которая так ослепляет, что иногда заставляет принимать тень за отбрасывающий ее предмет, а посему государь должен всячески избегать следования подобной напасти, из-за которой он может вызвать к себе ненависть, – ибо это прямо противоречит тому, как надо вести себя человеку, чтобы отличаться от скотов.

На досуге к людям нередко приходит сожаление по поводу поступков, совершенных второпях под воздействием страсти, но у них никогда не возникает желания каяться в том, что было продиктовано соображениями разума.

По указанным причинам надобно сильно хотеть исполнения того, что было решено, поскольку это единственный способ добиться повиновения; и как смирение есть первооснова для совершенствования христианина, так и повиновение есть наиболее крепкое основание совершенного подчинения, столь необходимого для существования государств, что ежели оно недостаточно, то они не могут процветать.

Есть множество дел такого рода, в отношении которых между желанием и его воплощением не существует никакой разницы в силу той легкости, с какой их можно исполнить, однако желание должно быть действенным, то есть настолько неколебимым, чтобы оно оставалось неизменным и чтобы после отдачи распоряжения о его выполнении те, кто не повиновался, подлежали суровому наказанию.

Дела, которые кажутся наитруднейшими, видятся такими лишь из-за безразличия, с коим, судя по всему, их желают и повелевают осуществлять; бесспорно, подданные станут всегда неукоснительно повиноваться, когда государи тверды и настойчивы в своих указаниях, из чего вытекает неопровержимая истина: если в государствах отсутствует порядок, то правители сами в том виноваты, ибо, без сомнения, причиной тому является их собственное безразличие и слабоволие.

Одним словом, если сильно желать и добиваться желаемого – это одно и то же для правителя, самовластно распоряжающегося в своем государстве, то слабое желание и отсутствие желания от этого столь сильно отличаются, что приводят к одному исходу.

Управление государством требует мужественности и непоколебимой твердости, которая противоположна мягкотелости, подставляющей тех, в ком она проявляется, под удары врагов.

Во всех делах надлежит действовать решительно, в особенности учитывая тот факт, что даже если успеха в предпринятом деле добиться и не удастся, то по меньшей мере можно будет получить возможность, не упустив ничего для достижения цели, избежать позора, пусть даже не избежав неблагоприятного развития событий.

И пусть человек упадет от изнеможения при исполнении своего долга, невзгоды принесут ему счастье, тогда как, напротив, любой успех, который он может снискать, отступив от того, что обязан сделать по чести и совести, должен считаться провалом, ибо никакая выгода не сможет сравниться с потерями, случающимися из-за выбора средства, с помощью которых эта выгода получена.

В прошлом большинство великих замыслов во Франции рассыпались во прах, так как первое же затруднение, возникавшее при их осуществлении, сразу останавливало тех, кто по велению разума должен был бы, наоборот, двигаться дальше; и если в царствование Вашего Величества было иначе, то причиной тому лишь настойчивость, с которой неизменно действовали.

Если один раз не удается исполнить благого намерения, то следует подождать другого раза, а когда принимаются за дело и сталкиваются с трудностями, принуждающими к некоторой отсрочке, то разум требует вернуться на прежний путь, как только время и случай окажутся подходящими.

Одним словом, ничто не должно отвращать от хорошего замысла, разве что какая-нибудь неожиданность сделает его совершенно неосуществимым; и не следует упускать из виду ничего из того, что может ускорить выполнение разумно принятых решений.

О том, что государственные интересы должны быть единственной целью для правителей государств, или, по крайней мере, этим интересам должно отдаваться предпочтение перед интересами частными

Государственные интересы должны быть единственной целью государей и их советников или, по меньшей мере, те и другие обязаны уделять им такое пристальное внимание, чтобы ставить их выше всех частных интересов.

Невозможно представить то благо, какое государь и те, чьими услугами он пользуется в своих делах, могут сотворить, ежели станут неуклонно соблюдать этот принцип, и невозможно вообразить то зло, которое терпит государство, где государственные интересы стоят ниже частных и находятся в зависимости от них.

Истинная философия, христианский закон и политика столь ясно учат этой правде, что советники любого государя должны неустанно обращать его внимание на сей необходимый принцип, а государь – достаточно строго наказывать тех из них, кто окажется настолько презренен, что не будет ему следовать.

Не могу не сказать в связи с этим, что благополучие, неизменно сопровождавшее Испанию на протяжении нескольких столетий, объясняется лишь одной причиной: тамошний Совет тщательно следит за тем, чтобы интересам государства оказывалось предпочтение перед всеми прочими, а большая часть бед, случившихся с Францией, была вызвана слишком тесной приверженностью многих занятых управлением собственным интересам в ущерб интересам государственным.

Одни всегда следовали интересам общества, которые самим своим характером обращали их взор к тому, что оказывалось выгоднее всего для государства.

Другие же подчиняли все своей корысти или прихоти, при этом зачастую теряя из виду истинную цель, но устремляясь к тем, которые представлялись более приятными или сулящими большую прибыль.

Смерть или замещение министров никогда не вызывали существенных перемен в испанском Совете. Не так обстоят дела во французском королевстве, где государственная политика не только менялась со сменой советников, но и приобретала столь различные формы при одних и тех же под влиянием различия в их советах, что такое положение вещей наверняка довело бы государство до гибели, если бы Господь по своей милости не извлек из несовершенств нашей нации средство от бед, причиной которых они были.

Хотя разнообразие наших интересов и наше природное непостоянство часто ввергают нас в ужасные пропасти, однако само легкомыслие наше не позволяет нам оставаться твердыми и непоколебимыми в том, что служит нашей же пользе, и так внезапно нас от оного отвлекает, что при столь частых переменах наши враги не успевают принять должные меры и поэтому не получают возможности воспользоваться нашими ошибками.

Когда Ваш Совет изменил образ действий некоторое время назад, то и политика Ваша также изменилась – к большому благу для государства. И ежели впредь царствование Вашего Величества будет взято за образец для подражания, то наши соседи утратят преимущества, коими располагали в прошлом. Вкусив с ними вместе от мудрости, французское королевство наверняка познает и удачу, ибо, хотя быть мудрым и удачливым – это не всегда одно и то же, все же лучший способ избежать несчастий – выбрать путь, который подсказывают осторожность и разум, а не безалаберность, весьма свойственная людям, а в особенности французам.

Если те, кому Ваше Величество доверит попечение о Ваших делах, обладают способностями и порядочностью, о которых говорилось выше, то Вам более не надо будет остерегаться чего-либо при следовании данному принципу, да и само по себе это не будет Вам затруднительно, ибо заинтересованность в сохранении доброго имени государя и интересы общества преследуют одну и ту же цель.

Обычно правители весьма легко одобряют общие правила, устанавливающие распорядок в их государствах, поскольку, создавая их, они руководствуются только разумом и справедливостью, которые люди охотно приемлют, когда не находится препятствий, сбивающих с пути истинного. Но когда представляется случай воплотить в жизнь изложенные самими государями прекрасные установления, то они не всегда выказывают ту же твердость, потому что интересы то того, то другого, жалость, сострадание, расположенность к кому-либо или настоятельные просьбы одолевают их и препятствуют благим намерениям, а нередко у них не хватает сил побороть самих себя и отбросить приватные соображения, которые не должны иметь никакого веса по сравнению с государственными.

Именно в таких ситуациях правителям надлежит собрать все силы, чтобы превозмочь свою слабость, имея в виду, что те, кому Господь предначертал беречь других, должны обращать внимание только на то, что служит как обществу, так и спасению их самих.

О том, насколько в управлении государством необходима прозорливость

Ничто так необходимо для управления государством, как прозорливость, ибо с ее помощью можно легко предотвратить многие бедствия, избавиться от которых, когда они происходят, удается лишь с немалым трудом.

Врач, умеющий предупреждать болезни, вызывает больше уважения, чем тот, который лечит уже существующие. Так и государственные министры должны часто вспоминать сами и напоминать своим государям, что важнее предвидеть будущее, нежели учитывать настоящее, и с неприятностями надобно поступать, как с врагами государства: лучше выступить им навстречу, нежели изгонять, дождавшись их нашествия.

Тех, кто станет поступать по-другому, ожидает великий хаос, избавиться от коего будет потом весьма затруднительно.

Люди заурядные, впрочем, имеют обыкновение довольствоваться настоящим и предпочитают сохранять покой в течение целого месяца, чем отказаться от него на этот короткий срок, дабы на долгие годы обезопасить себя от беспокойства, о коем они не задумываются, так как видят лишь настоящее и не предвосхищают будущего с помощью мудрой прозорливости.

Живущие сегодняшним днем живут счастливо сами по себе, но жить под их руководством – это несчастье.

Кто смотрит далеко вперед, ничего не делает с поспешностью, ибо старается заблаговременно все предусмотреть, да и трудно совершить ошибку, если обдумать все заранее.

Бывают некоторые случаи, когда нет возможности долго размышлять, потому что этого не позволяет характер самих дел. Однако в ситуациях другого рода самое лучшее – отложить дела в сторонку и мудростью, проявленной при их осуществлении, восполнить паузу, взятую для того, чтобы обдумать, как лучше с ними справиться.

Было время, когда по соображениям осторожности в королевстве вообще не издавали указов. Когда же приходили неприятности, то с ними боролись полумерами, потому что было невозможно по-настоящему ими заняться, не нанеся урона чьим-либо частным интересам, которым тогда отдавался приоритет перед интересами государственными. Это приводило к тому, что довольствовались облегчением боли от ран, а не их исцелением, и сие принесло немалые беды королевству.

Вот уже несколько лет, как, благодарение Богу, стали придерживаться другого образа действий, и с таким поразительным успехом, что не только разум призывает нас и дальше следовать этой практике, но и великие успехи, достигнутые благодаря ей, к этому просто настойчиво вынуждают.

Отложив дела, спать нужно как спят львы, то есть не закрывая глаз; они всегда должны быть открыты, чтобы предвидеть малейшую неприятность, которая может произойти, – памятуя о том, что чахотка хоть и смертельная болезнь, но даже учащения пульса не вызывает; так и в государствах часто случается, что неприятности, незаметные при своем зарождении и менее всего ощутимые, оказываются наиболее опасными и приводят в конце концов к самым серьезным последствиям. Следует проявлять чрезвычайное старание, дабы не оказаться в таких случаях застигнутым врасплох.

И если государства, управляемые мудрецами, всегда считались вполне благополучными, то среди правителей самыми счастливыми называли как раз наименее мудрых.

Чем талантливее человек, тем больше он ощущает возложенное на него бремя государственного управления.

Руководство государством так занимает лучшие умы, что постоянные размышления, которым они вынуждены предаваться, чтобы предвидеть и предупреждать возможные неприятности, лишают их покоя и удовлетворенности, – на их долю остается лишь удовольствие видеть, как множество людей безмятежно почивают под сенью их забот и счастливо живут благодаря их терзаниям.

Поскольку необходимо заранее предугадать, елико возможно, насколько успешными могут быть предпринимаемые действия, дабы не ошибиться на этот счет, а мудрость и прозорливость человеческая всегда имеют свои пределы, за которыми ничего усмотреть не могут, ибо лишь Богу дано видеть конечную цель вещей, то часто достаточно знать, что задуманные планы справедливы и осуществимы, чтобы взяться за них с полным основанием.

О том, что наказание и вознаграждение – суть две вещи, совершенно необходимые для руководства государством

Существует банальное утверждение, – истинность коего подкрепляется тем фактом, что во все времена оно было на устах и в мыслях всех людей, – что наказание и награда – суть две самые важные вещи для руководства государством.

Бесспорно, что даже если бы при управлении государствами не придерживались никакого принципа, кроме того, чтобы быть непреклонным в наказании навредивших им и добросовестным в награждении принесших им сколько-нибудь значительную пользу, то государства управлялись бы надлежащим образом и в них не осталось бы человека, который не исполнял бы свой долг из страха или надежды.

Я отдаю приоритет наказанию перед наградой, ибо если бы пришлось отказаться от одного или другого, то лучше было бы обойтись без награды, чем без наказания.

Поскольку к добру надлежит стремиться из любви к самому себе, то, рассуждая со всей строгостью, не следует награждать того, кто к нему склоняется. Но поскольку нет такого преступления, которое бы не нарушало того, чему мы обязаны следовать, то нет и такого, которое бы не принуждало к достойному наказанию за неповиновение, и обязанность сия настолько непреложна, что во многих случаях нельзя оставить безнаказанным один проступок, не совершив тем самым нового.

Говорю о проступках, умышленно наносящих вред государству, а не о многих других, совершенных случайно или в результате неудачного стечения обстоятельств, и к поступкам второго рода государи могут и часто должны проявлять снисхождение.

Прощать в подобных случаях – дело похвальное, тогда как не наказывать за серьезные проступки, в каковом случае безнаказанность даст волю разнузданности, означает допускать преступное бездействие.

С этим согласны как богословы, так и политические философы, и все они придерживаются мнения, что в некоторых ситуациях, когда обычный человек поступил бы дурно, не даровав прощения, те, кому поручено осуществлять государственное управление, также совершили бы непростительную ошибку, если бы вместо сурового наказания выказали снисхождение.

Опыт учит тех, кто долго вращался в свете, что люди легко утрачивают память о благодеяниях, а когда они ими осыпаны, то желание иметь еще больше часто делает их и честолюбивыми, и неблагодарными; а еще он учит, что наказания – вернейшее средство удержать каждого в рамках своего долга: о них не забывают, поскольку они воздействуют на наши чувства, а оные у большинства людей сильнее, чем разум, который над многими совсем не властен.

Проявлять суровость к людям, выставляющим напоказ свое презрение к государственным законам и установлениям, означает действовать на благо общества, и нет худшего преступления против общественных интересов, чем проявление поблажки к тем, кто оные нарушает.

Наблюдая многочисленные заговоры, мятежи и бунты, происходившие в королевстве в мое время, я ни разу не видел, чтобы безнаказанность когда-либо побудила хоть кого-нибудь исправиться естественным путем, освободившись от дурных наклонностей. Напротив, все они принимались за старое и зачастую во второй раз с более ощутимыми последствиями, чем в первый, ибо набирались опыта.

Из-за снисходительности, которую до настоящего времени проявляли в королевстве, оно оказывалось подчас в весьма тяжелом и прискорбном положении.

Поскольку проступки не подвергались наказанию, каждый превратил свою должность в ремесло и, не заботясь о том, что был обязан делать, дабы надлежащим образом ее исполнять, прикидывал лишь, как бы извлечь из нее побольше выгоды.

Древние полагали, что опасно жить при государе, который всегда неумолимо применяет закон со всей строгостью, но они же замечали, что еще опаснее жить в государстве, где безнаказанность открывает дорогу всякого рода своевольствам.

Правитель или чиновник, который боится согрешить, выказав чрезмерную суровость, должен держать отчет перед Богом, да и от мудрых людей заслужит лишь порицание, ежели не проявит строгости, предписанной законами.

Мне не раз приходилось говорить об этом Вашему Величеству, и я снова покорнейше прошу Вас тщательно об этом поразмыслить, ибо ежели многих правителей надобно отвратить от суровости, дабы избежать проявлений жестокости, к коей они склонны по своему характеру, то Вашему Величеству надобно отучиться от ложного милосердия, еще более опасного, чем сама жестокость, так как безнаказанность дает повод к проявлению еще большей жестокости, чего нельзя избежать ничем, кроме наказания.

Розга, являющаяся символом правосудия, никогда не должна оставаться в праздности. Я прекрасно понимаю и то, что ее применение не нужно сопровождать такой суровостью, чтобы быть вовсе лишенным милости, однако сие последнее качество не заключается в снисходительности, поощряющей беспорядок, который, каким бы незначительным ни был, часто причиняет государству такой вред, что может привести к его гибели.

Если найдется кто-нибудь настолько неразумный, что станет осуждать применение в королевстве строгих мер, необходимых каждому государству, по той причине, что до сих пор они не были в употреблении, то нужно будет всего-навсего открыть ему глаза, дабы он осознал, что существовавшая доныне безнаказанность, ставшая у нас чересчур обычным явлением, и есть единственная причина того, что порядок и закон здесь так и не закрепились, а потому для пресечения продолжающегося хаоса возникает настоятельная необходимость в крайних мерах.

В том, что касается государственных преступлений, следует затворить дверь перед жалостью и не обращать внимания на сетования заинтересованных сторон и пересуды невежественной толпы, которая порой осуждает самые полезные для нее, а зачастую и совершенно необходимые меры.

Христиане должны забывать о причиненных им лично обидах, но государственные чиновники обязаны помнить о преступлениях в отношении общества; и действительно, оставить оные безнаказанными скорее означает вновь совершить их, нежели извинить и простить.

Невежество многих людей доходит до таких крайних пределов, что они полагают, будто для исправления зла достаточно повторно его запретить, но на деле это отнюдь не так, и могу доподлинно заявить, что новые законы являются не столько средством наведения порядка в государстве, сколько свидетельством его недугов и достоверным доказательством слабости правительства, ибо если бы прежние законы исполнялись надлежащим образом, то не было бы нужды ни возобновлять их, ни составлять другие, дабы положить конец новому хаосу, поскольку едва бы он случился, как виновные тут же были бы наказаны по всей строгости.

Указы и законы оказываются совершенно бесполезны, ежели не исполняются; сие настолько необходимо, что хотя в делах обыкновенных правосудие требует достоверных доказательств, но с делами, касающимися государства, все обстоит по-другому, потому что в таком случае то, насчет чего существуют веские предположения, должно иной раз считаться достаточно ясным, ибо интриганы и заговорщики, затевающие покушение на общественное благо, обыкновенно действуют так хитро и скрытно, что получить очевидные доказательства их вины никогда не удается раньше, чем они приступают к исполнению задуманного, а тогда уже ничего поправить нельзя.

В подобных обстоятельствах следует начинать дело с исполнения, тогда как во всех других предварительно должно проводиться расследование с допросом свидетелей или с помощью неоспоримых улик.

Эти принципы кажутся опасными, да и на самом деле они в какой-то степени чреваты риском, однако наверняка сделаются безопасными, если, не применяя последних и крайних средств против дурных поступков, подтверждаемых одними подозрениями, лишь останавливать их совершение невинными мерами вроде изгнания подозреваемых или заключения их под стражу.

Чистая совесть и проницательность здравомыслящего ума, который, будучи осведомлен о течении дел, знает будущее почти так же определенно, как настоящее, да и посредственный рассудок – по внешнему виду самих вещей – не допустят превратного применения этих принципов. И даже в худшем случае возможные злоупотребления ими представляют опасность только для частных лиц, жизни которых, впрочем, ничто при этом не угрожает; поэтому данные принципы не перестают быть приемлемыми, ибо частные интересы не идут ни в какое сравнение с государственными.

Тройной портрет кардинала Ришелье.

Художник Филипп де Шампань. Арман Жан дю Плесси, герцог де Ришелье, происходил из старинного французского рода, известного с XIII века. Имя Ришелье они стали носить, когда получили поместье с этим названием по одному из брачных договоров. Арман был четвертым из пяти детей в своей семье. Его продвижение по карьерной лестнице началось, когда он получил сан епископа при короле Генрихе IV, а при Людовике XIII он стал кардиналом Франции. Кардинал Ришелье занимал посты государственных секретарей по военным и иностранным делам с 1616 по 1617 год и был главой правительства (главным министром короля) с 1624 года до своей смерти.

Однако необходимо в таких случаях проявлять чрезвычайную сдержанность, дабы тем самым не открыть дорогу тирании, от которой можно обезопасить себя наверняка, ежели, как я упомянул выше, в сомнительных случаях прибегать лишь к безобидным средствам.

Наказания настолько необходимы, когда речь идет о государственных интересах, что просто нельзя проявлять попустительство к проступкам такого рода, возмещая зло нынешнее прошлым добром, то есть оставляя преступление без наказания за то, что совершивший его хорошо служил в каких-то иных обстоятельствах.

Тем не менее именно это до сих пор имело место во французском королевстве, где не только мелкие проступки предавались забвению ввиду важности заслуг, но и самые тяжкие преступления прощались за заслуги ничтожного свойства, что совершенно недопустимо.

Добро и зло настолько отличаются друг от друга и имеют настолько противоположный характер, что их не следует даже сопоставлять. Это два непримиримых противника, между которыми не должно быть ни пощады, ни обмена, и если добро достойно вознаграждения, то зло – наказания, и с каждым из них надлежит поступать по заслугам.

И хотя совесть вполне может стерпеть, когда какое-либо выдающееся деяние остается без награды, а вопиющее преступление – без наказания, однако высшие государственные интересы этого не допускают.

Взыскание и благодеяние касаются скорее будущего, чем прошлого: в силу необходимости государю следует быть строгим, дабы отвести происки, на которые могут пойти из-за упования на прощение, ежели знают его как человека слишком снисходительного, и надлежит делать добро тем, кто более всех полезен обществу, с тем чтобы поощрить их к продолжению добрых дел, а всех остальных – к подражанию им и следованию их примеру.

Можно было бы получать удовлетворение от прощения за преступление, если бы безнаказанность не давала повода опасаться дурных последствий; и государственная необходимость иной раз предоставила бы законное основание не вознаграждать за услуги, если бы, лишая оказавшего их человека мзды, можно было бы не лишать себя наряду с этим и надежды на его службу в будущем.

Благородные души радуются добру в той же степени, в какой страдают от причинения зла. Я оставляю разговор о наказаниях и казнях, дабы закончить эту главу приятными рассуждениями о благодеяниях и наградах, по поводу каковых не могу не заметить, что между милостями, коими выражают признательность за службу, и теми, что не имеют никакой другой причины, кроме королевского благоволения, существует разница: если последние должны даваться весьма умеренно, то первым не следует ставить никаких пределов, кроме тех, что соответствуют самим услугам, оказанным обществу.

Благо государств непременно требует, чтобы их правители были людьми щедрыми, и, когда меня иной раз посещала мысль, что существуют люди, которые по своей природной склонности неспособны расточать милости, я всегда полагал, что сей порок, достойный порицания во всех людях, есть опасное несовершенство в монархах, которые, являясь более, чем кто-либо, подобием Создателя, по Своему естеству благотворящего всему миру, не могут не подражать Ему в этом, не неся перед Ним ответственности.

Причина в том, что Он велит государям с удовольствием следовать Его примеру и самим охотно расточать благодеяния. В противном случае, если они станут оказывать милости, не соблюдая этого условия, то уподобятся тем скрягам, которые подают на своих пирах изысканные кушанья, но так плохо приготовленные, что гости едят их безо всякого наслаждения и безо всякой благодарности к тем, кто на них потратился.

О том, что проводимые повсюду непрерывные переговоры немало способствуют успеху в государственных делах

Государства получают столь большие преимущества от непрерывных переговоров – при условии ведения их с осторожностью, – что тому, кто не узнал этого на своем опыте, трудно в сие поверить.

Признаюсь, я осознал эту истину только после того, как в течение пяти или шести лет занимался государственными делами, но сейчас настолько твердо в нее уверовал, что смело могу сказать: непрерывные переговоры, проводимые открыто и тайно повсюду, даже там, где нельзя добиться немедленных успехов, а те, что могут ожидаться в будущем, не очевидны, – есть вещь необходимейшая для благополучия государств.

Могу доподлинно свидетельствовать о том, что в свое время я наблюдал коренное изменение состояния дел во Франции и во всем христианском мире, ибо под руководством Короля имел возможность на практике применять этот принцип, который доселе совершенно игнорировали в королевстве.

Из посеянных семян некоторые приносят плоды раньше, другие – позже; одни прорастают и выбрасывают побеги, едва попав в почву, иным же на это требуется гораздо больше времени.

Правитель, постоянно ведущий переговоры, в конце концов находит удобный случай для достижения своих целей; впрочем, даже если такой случай ему и не представится, он на самом деле все равно ничего не теряет, поскольку посредством переговоров получает возможность выяснить, что делается на свете, а сие имеет немаловажное значение для благополучия государства.

Переговоры – это безобидное средство, которое никогда не причиняет вреда; к ним следует прибегать повсюду, по соседству и вдалеке, а в особенности в Риме.

Одним из трех добрых советов, которые Антонио Перес дал покойному королю, он убедил его в необходимости приобрести сильное влияние при папском дворе, и на то были причины: ведь недаром все находящиеся там послы христианских государей полагают, что именно те, кто имеет при папском дворе наибольшее влияние и вес, и в самом деле обладают большим могуществом и более других обласканы фортуной. И надо сказать, это мнение не лишено основания, ибо, хотя никому на свете, несомненно, не следовало бы уделять столько внимания доводам рассудка, как папам, все же нигде в мире могущество не ценится так высоко, как при папском дворе. Это находит совершенно ясное выражение в отношении к послам: уважение к ним то возрастает, то уменьшается, все время меняясь в зависимости от того, хорошо или плохо идут дела у их повелителей, и потому зачастую послы встречают разный прием в течение одного дня, если, к примеру, курьер, прибывший вечером, привозит иные известия, нежели те, что поступили утром.

Государства подобны человеческому организму: хороший цвет лица у человека подсказывает врачу, что внутри у того все в порядке, ибо возникает этот здоровый оттенок благодаря надлежащей работе всех членов и внутренних органов. Точно так же не подлежит сомнению, что лучший способ для любого правителя добиться расположения Рима – как следует наладить дела у себя в государстве и что почти невозможно приобрести хорошую репутацию в этом городе (который долгое время был главным среди городов и до сих пор остается центром мира), не прославившись по всему свету – на пользу государственным интересам.

Природный разум учит всех считаться со своими соседями в силу того, что они, находясь рядом, могут причинить вред, а могут и оказать услугу – подобно тому как наружные укрепления затрудняют подступы к городским стенам.

Люди посредственные ограничивают свои помыслы пределами государства, в котором родились; те же, кому Господь даровал больше ума, не станут пренебрегать ничем для укрепления своих позиций на значительно более удаленном расстоянии, научившись у докторов тому, что при самых сильных недугах наиболее бурные потрясения зарождаются в самых удаленных частях организма.

Итак, необходимо действовать повсюду, сообразуясь с умонастроением тех, с кем приходится договариваться, и применяя подходящие способы ведения переговоров.

Различные нации движутся к своей цели с разной скоростью: одни быстро приходят к тому, чего хотят добиться, другие же идут к этому черепашьим шагом.

Ко второму типу относятся республики; они медлительны, и обычно с первого раза не удается добиться от них желаемого; приходится довольствоваться малым, чтобы впоследствии получить большее.

Поскольку крупным существам передвигаться труднее, чем мелким, государства такого рода, возглавляемые несколькими правителями, гораздо дольше принимают и выполняют свои решения, чем другие.

По этой причине благоразумие обязывает тех, кто ведет с ними переговоры, давать им время на размышление и излишней торопливостью не побуждать их действовать скорее, нежели позволяет их естественное устройство.

Необходимо отметить также, что если сильные и основательные доводы превосходны для убеждения людей с умом обширным и мощным, то для людей посредственных больше подходят резоны слабые, ибо таковые им понятнее.

Каждый составляет представление о делах в соответствии со своими талантами: людям, наделенным выдающимися умственными способностями и большим мужеством, даже самые масштабные свершения не кажутся сложными или великими, тогда как у тех, кто лишен подобных качеств, затруднения обычно вызывает буквально все.

Такие ограниченные люди зачастую не умеют оценить значимость того, что им предлагают; иногда они упускают из виду самое важное, а иногда, напротив, придают чересчур большое значение вещам, не заслуживающим никакого внимания.

Манеру обращения с каждым человеком следует выбирать, исходя из уровня его умственных способностей. В некоторых случаях, если смело говорить и действовать, убедившись, что право на Вашей стороне, это отнюдь не ведет дело к разрыву, а, напротив, скорее предупреждает его и подавляет в зародыше.

В иных же ситуациях, вместо того чтобы некстати обращать внимание на какие-то речи, неосторожно произнесенные теми, с кем ведутся переговоры, благоразумнее ловко пропускать их мимо ушей и воспринимать только то, что способствует достижению намеченной цели.

Есть люди настолько самонадеянные, что считают за должное во всех случаях прибегать к дерзостям, полагая их наилучшим средством для получения того, чего не могут требовать по праву и к чему не могут принудить силой.

Они полагают, что своей угрозой причинить зло и в самом деле его сотворили; такая манера поведения, однако, противна разуму и, более того, никогда не приводит к успеху в общении с людьми порядочными.

Глупцы не годятся для ведения переговоров, но и чересчур тонкие и деликатные люди подходят для этого не многим больше, так как, предаваясь излишним мудрствованиям, уподобляются тем, кто ломает концы иголок, пытаясь наточить их еще острее.

Для того чтобы дела шли как следует, необходимы люди, придерживающиеся середины между двумя этими крайностями; самые проницательные, пользуясь силой своего ума, дабы не оказаться обманутыми, должны весьма остерегаться применять ее для обмана тех, с кем договариваются.

Люди никогда не доверяют тому, кто действует хитростью и изображает показную искренность и правдивость, и сие не будет способствовать успеху в его делах.

Одни и те же слова довольно часто имеют двойной смысл: одно понимание диктуется людской честностью и чистосердечием, другое – ловкостью и изощренностью, при помощи коих чрезвычайно легко истолковать истинное значение слова по собственному усмотрению, а потому для ведения переговоров необходимо привлекать таких людей, которые осознают весомость тех или иных слов и хорошо умеют письменно излагать свои мысли.

Важные переговоры не должны прерываться ни на мгновение; нужно неуклонно двигаться к намеченной цели, последовательно претворяя в жизнь свои намерения и останавливаясь только в силу веской причины, а не из-за усталости ума, возникновения безразличия к делам, нерешительности или принятия противоположного решения.

Не следует также отчаиваться при неблагоприятном развитии событий, ибо иной раз случается так, что отменно задуманное дело все же терпит неудачу.

Тому, кто часто идет в бой, трудно всегда оставаться победителем; следует считать знаком высочайшего благословения, когда успех сопутствует человеку в делах великих и отворачивается от него лишь в тех, осуществление коих имеет меньшую важность.

Хорошо еще, что переговоры настолько безобидное дело, что можно извлекать из них громадные преимущества, никогда не получая при этом никакого вреда.

Если кто-то скажет, что переговоры часто имеют отрицательные стороны, то я согласен, чтобы такой человек совершенно пренебрег моим мнением, ежели только не пожелает открыть глаза и признать, что, вместо того чтобы приписывать замеченный им неуспех предложенному мною средству, следовало бы отнести его исключительно на счет тех, кто неумело оное употреблял.

Даже если бы сие средство не приносило иного блага, помимо выигрыша во времени в определенных случаях, как это обычно происходит, то и тогда его применение надлежало бы одобрить как весьма полезное для государств, ибо, для того чтобы избежать бури, порой достаточно одного мгновения.

Хотя союзы, часто образуемые при заключении браков между монархиями, не всегда приносят желаемые плоды, все же не следует забывать о них; к тому же часто они являются одной из наиважнейших тем для переговоров.

Такие браки имеют одно неизменное преимущество: в течение какого-то времени государства проявляют друг к другу некоторое уважение, а, дабы ценить их, достаточно, чтобы государства хоть иногда извлекали из них пользу.

Для получения хороших плодов надобно делать прививки, беря для них черенки с самых лучших деревьев; государи, предки которых имели равно высокое происхождение, должны с полным основанием занимать более возвышенное положение, и нет сомнений, что их славная кровь лучше сохранится, если станет меньше смешиваться с другой.

Впрочем, родственные союзы служат иногда для разрушения неприятельских объединений и альянсов между государствами, и хоть они и не приводят неизменно к этому благому исходу, то на примере той пользы, которую получает от них Австрийский дом, можно прекрасно видеть, что пренебрегать ими не следует.

В государственных делах из всего следует извлекать выгоду, а ко всему, что может пригодиться, никогда нельзя относиться с презрением.

Альянсы относятся к такого рода явлениям; польза от них часто бывает сомнительна; и однако же не следует ослаблять к ним внимание, хотя я бы и впрямь не посоветовал ни одному великому государю добровольно приступать к осуществлению какого-либо непростого замысла, опираясь на некий союз, ежели он сам не чувствует себя достаточно сильным, чтобы преуспеть даже в случае отсутствия помощи со стороны союзников.

Я выдвигаю этот тезис по двум причинам.

Первая берет свое основание, причем достаточно веское, в слабости и ненадежности союзов между различными государями.

Вторая кроется в следующем: правители малых стран часто с великим тщанием и старанием пытаются вовлечь великих монархов в масштабные предприятия, но затем с такою же великою неохотой оказывают им содействие, несмотря на клятвенные договоренности, и среди них находятся даже такие, которые иногда добиваются превосходства за счет тех, кого втянули в дело почти что против воли.

Хотя выражение «кто силен, тот обычно и прав» стало уже общим местом, тем не менее правда и то, что когда две неравные державы соединены между собой договором, то более великая подвергается большему риску оказаться покинутой, нежели другая. Причина тому очевидна: для великого государя репутация настолько важна, что никакая выгода не могла бы возместить ему ту утрату, которую он потерпел бы, если бы вероломно нарушил взятые на себя обязательства. Того же правителя, могущество коего невелико, хотя верховная власть и неоспорима, можно соблазнить столь заманчивым предложением, что он вполне способен предпочесть выгоду чести и нарушить из-за этого обязательство перед союзником, который, даже предвидя его измену, не сможет решиться его опередить, ибо предательство союзников для него менее значимо, нежели тот вред, который он понес бы, ежели бы сам совершил вероломство.

Монархам следует осторожно подходить к заключению договоров, однако, когда таковые заключены, их надлежит свято выполнять.

Мне прекрасно известно, что многие политики учат прямо противоположному, но, даже не рассматривая здесь доводы против этих постулатов, – доводы, которыми может снабдить нас христианская вера, – я утверждаю, что поскольку утрата чести страшнее, чем потеря жизни, то великий государь должен скорее рискнуть собой и даже интересами своего государства, чем нарушить слово, чего он не может сделать, не лишившись своей репутации, то есть самого весомого достояния властителей.

Важность этого обстоятельства побуждает меня отметить, что при назначении послов и других участников переговоров абсолютно необходима точность выбора и что наказывать преступивших свои полномочия надо со всей строгостью, поскольку подобными проступками они подрывают одновременно и репутацию государей, и благополучие государств.

У некоторых людей легкомыслие или продажность достигают иной раз таких невероятных размеров, а у других, не отличающихся слабостью или злонамеренностью, возникает настолько нестерпимое желание действовать, что ежели тех и других не удерживать в рамках, в которых им надлежит оставаться во избежание собственной гибели, то среди них неизбежно найдутся такие, что предпочтут скорее заключить дурные договоры, нежели вообще не заключать никаких.

Я столько раз на собственном опыте убеждался в истинности этого утверждения, что сие принуждает меня завершить данную главу следующими словами: всякий, кому в подобных ситуациях недостает строгости, оказывается неспособным обеспечить условия, необходимые для выживания государства.

О том, что одно из величайших благ, каких только можно добиться для государства, – это дать каждому ровно такое занятие, к какому он пригоден

Мы знаем, что из-за бездарности лиц, занимающих главные должности и выполняющих наиважнейшие поручения, на государства обрушиваются неисчислимые беды, поэтому государь и те, кто привлечен к делам управления, должны самым тщательным образом следить за тем, чтобы на каждого человека возлагались исключительно такие обязанности, к выполнению коих он пригоден.

Даже самые прозорливые иногда пребывают в совершенном неведении относительно того, что касается их самих, а поскольку мало существует людей, готовых установить для себя границы, сообразуясь с велениями разума, то те, кто пользуется доверием государя, всегда полагают себя достойными чинов любого рода и, исходя из этой ложной посылки, всеми силами стремятся их заполучить.

Однако не подлежит сомнению, что человек, способный сослужить хорошую службу обществу в одном качестве, способен также навредить ему в другом.

Мне приходилось видеть в свое время, как из-за неправильных назначений происходили настолько невообразимые неприятности, что я не могу не высказаться по этому поводу, дабы предотвратить появление оных впредь.

Если учесть, что врачи не допускают проведения испытаний новых лекарств на людях важных, то легко понять, сколь опасно ставить на главные посты в государстве людей неопытных, тем самым давая возможность подмастерьям пробовать свои силы в делах, где требуется вмешательство мастеров и высшее искусство.

Подобная практика ведет к верной гибели государства, ибо является настоящим источником всяческого хаоса.

Человек, ошибочно назначенный послом для заключения важного договора, может по неведению причинить значительный вред.

Полководец, непригодный для своего поста, может подвергнуть ненужному риску судьбу повелителя и благополучие государства.

Комендант важной крепости, лишенный качеств, необходимых для этой должности, может в одночасье настолько близко подвести целое государство к краю гибели, что и столетия потом не хватит для исправления его просчетов.

И напротив, осмелюсь заявить, если бы все те, кто занимает государственные должности, были их достойны, то государства не только были бы избавлены от многих превратностей, которые нередко тревожат их покой, но и наслаждались бы несказанным благоденствием.

Мне прекрасно известно, что весьма нелегко встретить людей, обладающих всеми качествами, необходимыми для исполнения должностей, на которые их назначают, но нужно, чтобы они имели, по крайней мере, главные из этих качеств, и раз уж нельзя найти идеально подходящих людей, то немалое счастье, если будут выбраны лучшие из тех, что предлагает наш бесплодный век.

Ежели маска, которой большинство людей прикрывают свое лицо, и ухищрения, которыми они, как правило, пользуются, чтобы предстать в ином свете и скрыть свои пороки, позволяют им оставаться непознанными до такой степени, что, утвердившись на высоких постах, они окажутся столь же испорченны, сколь считались добродетельны, когда их назначали, то следует тотчас же исправить сей промах, ибо если можно со снисхождением отнестись к легким проявлениям бездарности, то терпеть дурные наклонности нельзя ни в коем случае, поскольку они причиняют слишком большой вред государствам, чтобы сносить их ради чьих-то частных интересов.

Именно в этот момент надлежит откровенно напомнить королям о том, какую ответственность они несут перед Господом, когда из одного благоволения раздают важные должности и чины, занимать которые люди посредственные могут лишь в ущерб государству.

Теперь надобно разъяснить, что, не осуждая вообще личные привязанности, вызванные сугубо естественным влечением, которое заставляет отдавать предпочтение одному человеку перед другим, нельзя тем не менее найти извинения государям, заходящим так далеко, чтобы возвести тех, к кому они питают подобные чувства, на должности, при исполнении коих эти люди приносят, по-видимому, столько же вреда государству, сколько получают выгоды для самих себя.

Те, кто имеет счастье быть в милости у государя в силу его благосклонности, имеют и право извлекать выгоды из своего положения, пусть даже у них нет качеств, благодаря коим они могли бы оные заслужить, и общество может высказывать справедливые жалобы по этому поводу лишь в том случае, если эти люди проявят неумеренность.

Однако государя не ждет ничего хорошего, когда лицо, отмеченное наибольшими достоинствами, не пользуется его наибольшим расположением, и никогда государства не будут в худшем состоянии, чем когда склонность государя к некоторым лицам не дает ему разглядеть заслуги тех, кто более всех полезен обществу.

В таком случае ни уважение к монарху, ни питаемая к нему любовь, ни надежда на вознаграждение более не воодушевляют добродетель. Напротив, человек остается безразличным и к хорошему, и к плохому, и зависть, ревность и досада заставляют всех с пренебрежением относиться к своему долгу, ибо никто не рассчитывает, что как-то выиграет в случае его исполнения.

Государь, желающий добиться любви своих подданных, должен отдать основные чины и первейшие ранги в государстве лицам, пользующимся всеобщим уважением, чтобы его выбор объяснялся достоинством назначенных.

Этих людей надо искать по всему государству, а не брать назойливых ходатаев и не вытаскивать из толпы, теснящейся у двери королевского кабинета или в приемной фаворитов.

Если личное отношение не будет влиять на отбор соискателей, а единственным основанием для отбора станут их достоинства, то государство получит хороших слуг, а государь к тому же избежит неблагодарности со стороны некоторых людей, которые часто проявляют тем меньшую признательность за оказанные им благодеяния, чем менее оных заслуживают, ибо известно, что качества, делающие человека достойным милости, пробуждают в нем и способность, и желание быть благодарным.

Многие испытывают добрые чувства в тот момент, когда им делают какое-то одолжение, но по природе своей столь непостоянны, что немного спустя уже с легкостью забывают о том, чем обязаны другим, поскольку интересуются только собственной особой. Подобно пламени, превращающему в огонь все вокруг себя, они переносят внимание на государственные интересы лишь для того, чтобы повернуть их себе на пользу, и одинаково презирают как своих благодетелей, так и государства, где получают блага.

Личная склонность в некоторых случаях может иметь невинный характер, но государство, где трон этого ложного идола возвышен сверх всяких разумных пределов, оказывается в неважном положении.

Достоинства должны всегда перевешивать, и когда справедливость на одной чаше весов, то личное расположение не может ее перетянуть, чтобы при этом не совершилась несправедливость.

Фавориты опасны еще и тем, что редко люди, вознесенные по счастливой случайности, прибегают к доводам разума, а поскольку разум не благоприятствует их намерениям, то обычно он оказывается полностью бессилен остановить исполнение планов, идущих во вред государству.

Сказать по правде, я не вижу ничего, что могло бы погубить самое процветающее королевство на свете вернее, чем аппетит подобных людей или сумасбродство женщины, когда государь ею одержим.

Смело делаю это заявление, ибо излечить подобные недуги способны лишь такие лекарства, как время и случай, которые столь часто допускают гибель больных, оставляя их безо всякой помощи, что должны считаться наихудшими докторами на свете.

Как даже самый яркий свет не помогает слепому хотя бы смутно различить свой путь, так нет никакого луча, способного открыть глаза государю, когда их застит ему личная склонность и страсть.

Тот, у кого завязаны глаза, сумеет сделать правильный выбор разве что случайно, а посему раз благо государства требует производить оный всегда разумно, то оно велит также не допускать, чтобы государи подпадали под влияние лиц, лишающих их света, необходимого для рассмотрения предметов, представленных их глазам.

Когда сердце государя находится в подобном плену, почти бесполезно работать на совесть, потому что ухищрения тех, кто владеет его чувствами, бросают тень на самые чистые поступки, а наиболее выдающиеся услуги изображают как прегрешения.

Многие государи погубили себя тем, что личные пристрастия ставили выше государственных интересов.

На некоторых подобные несчастья обрушились из-за их неуемного увлечения женским полом.

Иных же похожие беды постигли по причине обычной слепой привязанности к фаворитам, ибо эти правители так старались устроить их судьбу, что привели к краху свою собственную.

Были и другие государи, которые, ни к чему не испытывая естественного влечения, постоянно совершали такие неистовства в угоду некоторым людям, что те становились причиной гибели самих этих государей.

Данное утверждение может удивить, однако оно столь же истинно, сколь понятно, и если учесть, что подобные неистовства суть болезни тех, кто им подвержен, и что причиной лихорадки является порча влаги в организме, то можно сказать о подобных сильнейших привязанностях, что они основаны больше на слабости того, в ком зарождаются, нежели на достоинствах тех, по отношению к кому эти чувства проявляются и кто получает от них выгоду.

Такие недуги несут с собой обыкновенно и лекарство, ибо, будучи сильны, не бывают продолжительны, но когда продолжаются, то часто приводят, подобно лихорадкам такого рода, к смерти больного или наносят вред его здоровью, которое затем трудно восстановить.

Самые мудрые государи избегали этих разнообразных недугов, столь хорошо справляясь со своими чувствами, что их единственным вождем был разум.

А многие исцелились от них, убедившись на своем горьком опыте, что в противном случае их гибель оказалась бы неизбежной.

Возвращаясь же к самому предмету настоящей главы, в которой стояла цель разъяснить, насколько важно распознавать самых способных к службе, закончу ее, заявив, что поскольку именно корысть обычно заставляет людей предаваться злоупотреблениям на порученных им должностях, то лица духовного звания часто предпочтительнее многих других, когда речь идет о высоких чинах – не потому, что они менее склонны к корысти, но потому, что у них меньше интересов по сравнению с другими людьми, ибо, не имея ни жен, ни детей, они свободны от таких цепей, которые привязывают всего прочнее.

О том, какое зло обычно причиняют государствам льстецы, сплетники и интриганы

Ни одна зараза не способна погубить государство вернее, чем льстецы, сплетники и некоторые личности, которые только тем и заняты, что плетут заговоры и интриги при дворе.

При помощи различных способов они так ловко и так незаметно льют повсюду свой яд, что бывает затруднительно от него уберечься, если не принять строгих мер предосторожности.

Поскольку по своему положению или достоинствам эти люди не могут участвовать в делах и лишены способностей, чтобы заботиться о государственных интересах, они без стеснения стремятся помешать их утверждению и, надеясь немало выгадать во время смуты, всеми силами стараются своей лестью, ухищрениями и сплетнями разрушить установившийся стройный порядок, который совершенно не позволяет им рассчитывать на устройство собственной судьбы, ибо в государстве, где царит дисциплина, обеспечить свою будущность можно лишь на основе личных достоинств, коих эти люди лишены.

Помимо того, что это обычное явление, когда лица, находящиеся не у дел, стараются делам навредить, нет вообще таких неприятностей, коих подобные люди не могли бы устроить, а посему государям надлежит принять все возможные меры предосторожности против их злонравия, которое рядится во столько одежд, что часто оказывается непросто от него защититься.

Среди этих личностей есть некоторые, напрочь лишенные мужества и ума, но это не мешает им изображать как великую твердость духа, так и глубокую и серьезную мудрость, и выставлять себя в благоприятном свете, высказывая придирки по поводу чужих поступков, причем даже тех, что заслуживают всяческих похвал и не могут быть превзойдены в тех обстоятельствах, о которых идет речь.

Нет ничего проще, чем находить правдоподобные причины для осуждения того, что не могло быть сделано лучше и что было предпринято настолько обоснованно, что нельзя было того не сделать, не совершив непростительной ошибки.

Иные же из не имеющих ни ума, ни мужества своими жестами, качанием головы и серьезной гримасой на лице выражают неодобрение тому, что не посмели бы осуждать вслух и что вообще не может быть подвергнуто порицанию с разумной точки зрения.

Чтобы не потакать подобным людям, государям недостаточно не допускать их к своему уху; надобно вообще запретить им показываться в кабинете и при дворе, так как мало того, что легковерие придворных подчас столь велико, что достаточно завести с ними беседу, как можно тут же их убедить, но даже и тогда, когда убедить их нельзя, у них все равно остается некоторый осадок, который окажет воздействие в другой раз, если интриганы продолжат жужжать им в уши. И впрямь, отстраненность таких лиц от деятельности часто заставляет их судить о деле скорее по числу свидетелей, нежели по весомости обвинений.

Едва ли мне удалось бы рассказать обо всех несчастьях, приключившихся по вине этих злонамеренных людей в царствование Вашего Величества, однако я испытываю к ним столь живое отвращение, думая об интересах государства, что сие принуждает меня сказать: дабы предотвратить перипетии, подобные тем, которые произошли в мое время, не следует проявлять жалость по отношению к таким людям.

Какой бы твердостью и постоянством ни отличался государь, он не может, не совершив весьма опрометчивого поступка и не подвергнув себя смертельному риску, держать при себе негодяев, способных внезапно его обмануть, подобно тому как при заражении злокачественный недуг в одно мгновение охватывает сердце и мозг самых сильных и крепких людей, когда они считают себя вполне здоровыми.

Нужно гнать эту общественную заразу и никогда не подпускать ее к себе, пока ехидны не исторгнут весь свой яд, а такое случается столь нечасто, что необходимость заботиться о спокойствии государства скорее обязывает постоянно держать их в отдалении, нежели проявлять милосердие, побуждающее их возвратить.

Смело выдвигаю это утверждение, ибо мне никогда не приходилось видеть, чтобы кто-то из любителей заговоров, кормящихся придворными интригами, отказывался от своих скверных привычек и менял свою натуру, разве что от бессилия, да и оно, собственно говоря, не изменяет их, поскольку они сохраняют стремление к совершению дурных поступков даже тогда, когда уже не в силах их совершать.

Прекрасно понимаю, что некоторые из этих испорченных натур могут искренне раскаяться и измениться, но поскольку из опыта я знаю, что на одного истинно раскаявшегося приходится двадцать, которые вновь берутся за старые козни, то смело прихожу к решению, что лучше поступить строго с одним человеком, достойным прощения, чем подвергнуть государство какой-либо неприятности излишней снисходительностью к тем, кто таит злобу в сердце и признается в своих прегрешениях лишь на словах, либо к тем, чье легкомыслие должно внушать опасение, что последуют новые дурные поступки, еще худшие, чем прежние.

Неудивительно, что ангелы никогда не делают зла, ибо они черпают от благодати Божьей, но чтобы люди, упорствующие в такого рода злобе, стали совершать добрые поступки, в то время как могут причинять зло, – это своего рода чудо, настоящим источником коего является всемогущая десница Господня, и воистину человеку высокой порядочности гораздо труднее выжить в век, развращенный подобными личностями, чем тому, чьей добродетели они не побоятся, ибо репутация его не столь безупречна.

Людовик XIII. Художник Филипп де Шампань.

14 мая 1610 года католический фанатик Франсуа Равальяк убил короля Генриха IV. Восьмилетний дофин становится королем Людовиком XIII, но фактической правительницей была его мать Мария Медичи. Потрясенный гибелью отца, Людовик не нашел у нее поддержки; у него началось расстройство речи и заикание, он был замкнутым и молчаливым. О себе, как о самостоятельном правителе, Людовик XIII заявил в 1617 году, когда приказал убить фаворита матери Кончино Кончини. В 1624 году Марии Медичи удалось ввести Ришелье, на помощь которого она рассчитывала, в королевский Совет, но Ришелье принял сторону короля. Они оба разделяли представление о величии Франции и политических приоритетах.

Иногда считается за достоинство государя смотреть сквозь пальцы на вещи, которые поначалу представляются малозначительными; я же скажу, что ему надлежит прилагать все усилия для обнаружения и подавления в зародыше малейших интриг внутри кабинета и двора.

Великое пламя возникает от ничтожных искр, и тот, кто погасил одну из них, не догадывается о том, какой пожар предотвратил, но если он решит это выяснить и какую-то искру не потушит, то может оказаться в столь отчаянном положении, что его уже ничто не спасет; впрочем, одинаковые причины не всегда вызывают одинаковые следствия.

Правда это или нет, будто одна маленькая рыбка может остановить большой корабль, ускорить ход которого не способна ни на мгновение, о из того, что натуралисты нам об этом сообщают, легко сделать вывод: нужно со всей тщательностью очищать государство от всего, что может остановить течение дел, а ускорить его никак не в состоянии.

В таких случаях недостаточно удалить высоких особ из-за их могущества, нужно сделать то же самое и в отношении ничтожных людишек из-за их злонравия: и те и другие одинаково опасны, и если есть между ними какая-то разница, так в том, что сильнее следует опасаться людей низкого звания, потому что они менее заметны.

Подобно тому, как вредный воздух, о котором я уже говорил, будучи заперт в сундук, часто разносит по всему дому заразную болезнь, что охватывает затем весь город, кабинетные интриги нередко приводят к возникновению при дворе многочисленных раздоров, которые в конце концов вызывают потрясение всего государственного организма.

Имея возможность доподлинно заявить, что я никогда не видел в королевстве смут, бравших начало от чего-то другого, повторю еще раз, что куда важнее, чем кажется, не только гасить при первом же появлении малейшие искры подобных распрей, но и предупреждать оные посредством изгнания тех, кто только и занят их разжиганием.

Спокойствие государства слишком важно, чтобы пренебрегать таким средством, не дав в том ответа перед Богом.

Иногда в мирное время я видел при дворе столько заговоров, имевших место по причине неупотребления этого спасительного совета, что они едва не опрокинули государство.

Когда мысль об этом, а также знания, которые история могла дать Вашему Величеству об этой опасности, коей многие, а особенно последние из Ваших предшественников, подвергались по той же причине, побудили Вас прибегнуть к данному средству, то я увидел Францию такой умиротворенной внутри, в то время как она вела войну за своими пределами, что при виде покоя, коим она наслаждалась, не казалось, что ей противостоят величайшие державы.

Могут сказать, что заговоры и смуты, о коих было сказано выше, происходили чаще из-за женских происков, нежели от коварства льстецов.

Но сие обстоятельство не только не противоречит сказанному, а, напротив, убедительно оное подтверждает, ибо, рассуждая о льстецах и иных подобных личностях, я не имею намерения исключать женщин, которые часто представляют большую опасность, чем мужчины. Женский пол наделен различными притягательными свойствами, которые более способны привести в расстройство и перевернуть вверх дном кабинеты, дворы и государства, чем чье бы то ни было наитончайшее и искуснейшее коварство.

Действительно, когда королевы Екатерина и Мария Медичи принимали участие в управлении государством и за их спиной разные женщины вмешивались в государственные дела, среди них были некоторые, наделенные недюжинным умом и привлекательной внешностью, которые натворили несказанных бед. Благодаря своим чарам они перетянули на свою сторону и самых знатных людей в королевстве, и самых презренных и извлекли из них выгоду, ибо, пользуясь их услугами по своему желанию, часто вредили тем, кто был им неугоден, так как приносил пользу государству.

Я мог бы и дальше рассуждать на эту тему, но из почтения к некоторым особам удержу свое перо, которое, не будучи способно на лесть, ибо само открыто ее осуждает, не может не заметить при этом, что фавориты, о коих я говорил в предыдущей главе, часто оказываются в роли тех, о чьем коварстве я рассуждал только что.

После изречения сих истин мне остается лишь сказать, что невозможно полностью оградить государство от напастей, причиной коих могут стать эти люди, кроме как удалив их от двора, что просто необходимо, ибо нельзя держать змею у себя за пазухой, не подвергаясь опасности быть ужаленным.

О том, как должна осуществляться практика перехода должностей к преемникам и назначение преемников

Всякий скажет, что совершенно несправедливо назначать преемника живому человеку против воли последнего, ибо тем самым жизнь его ставится под угрозу из-за возможных происков лица, которому выгодна его смерть, а страх, который вполне может его охватить, способен смерть ускорить.

Эта практика, которая в прошлом широко применялась в нашем королевстве, сейчас из него изгнана. Она настолько опасна, что подвергается осуждению не только разумом, но церковными Соборами и различными постановлениями светских государей.

Даже согласие обладателя должности на назначение преемника не может оправдать этот обычай, ибо, несмотря на все доверие, питаемое им к последнему, он часто обманывается. Поскольку в государстве невозможно оделить благами каждого, то важно, по крайней мере, хотя бы внушить надежду на получение оных тем, кому нельзя дать лучшего. А сие невозможно сделать, когда чины, должности и бенефиции, как это часто бывает, записываются на детей, которые и по достижении совершеннолетия и вершин заслуг не осмелятся, быть может, помышлять о почестях и званиях, дарованных им в колыбели.

Подобные милости, которые весьма задевают интересы государства, почти не вызывают признательности у обыкновенных граждан, ибо они не считают за пожалование то, чем, как они видят, владеют их отцы или другие родственники, а полагают, что гарантированное получение ими того же скорее диктуется наследственным правом, нежели является знаком щедрости государя.

Хотя благо государства требует, чтобы при произведении в чины больше учитывались достоинства того, кого продвигают, нежели все остальное, однако в том, что касается назначения преемников, скорее обращают внимание на заслуги лица, просящего для себя преемника, нежели самого этого преемника.

В таких случаях протекция, оказанная одним, заставляет не считаться с достоинствами других, которые не могут выдвинуться никаким иным образом, разве что дерзостью.

А посему я заключаю, что, чем меньше таких милостей будут раздавать, тем, безусловно, лучше, а полезнее всего было бы вовсе этого не делать, ибо сие приводит к опасным последствиям в государствах, где примеры часто оказываются сильнее доводов рассудка.

Ежели кто-то заметит, что в данном разделе я осуждаю такую практику, на применение которой сам соглашался, в том числе и в отношении членов своей семьи, то он, я уверен, будет весьма удовлетворен, приняв в расчет тот факт, что пока имеет место беспорядок, для избавления от которого невозможно найти средства, разум требует сотворить порядок из хаоса, и именно к этому я и стремился, сохраняя должности, созданные моим старанием, за теми, кого скорее прочих мог обязать действовать согласно моим намерениям и идти по моим следам. И если бы в треволнениях царствования, сотрясаемого различными бурями, мне удалось утвердить предлагаемый мною распорядок, я стал бы его самым добросовестным ревнителем.

О государевом Совете и советниках

Среди политических мыслителей немалые споры вызывает вопрос о том, какой государь предпочтительнее: тот, который правит в своей стране по собственному разумению, или же тот, который не столь полагается на свои таланты, а передает многое на рассмотрение Совета и ничего не предпринимает, не выслушав его мнения.

Можно написать целые тома в защиту обеих точек зрения, однако, ограничив задачу частным случаем, который обязывает меня осветить его здесь, и отдавая предпочтение государю, больше действующему по разумению своего Совета, нежели своему собственному, перед тем, который ставит свой ум выше всех голов советников, не могу не сказать, что самое дурное правление есть то, что приводится в движение одним лишь разумом государя, каковой, не имея талантов, настолько самонадеян, что ни в грош не ставит любой совет, а наилучшее – такое, где главная движущая сила – ум властителя, который вполне способен править самостоятельно, но настолько скромен и мудр, что ничего не делает без доброго совета, исходя из принципа «одна голова хорошо, а много – лучше».

Помимо того, что основательность данного решения можно понять разумом, еще и истина обязывает меня сказать, что на опыте я приобрел об этом такие знания, что не могу о них умолчать, не совершив над собой усилия.

Способный правитель – великое сокровище государства, равно как и искусный Совет, организованный должным образом, но согласие между ними вообще не имеет цены, ибо от него зависит благосостояние государства.

Поистине, счастливее всего те государства, где самые мудрые правители и советники.

Так же несомненно, что мало кто из государей способен управлять один, а хотя бы таких было и много, все же им не следовало бы поступать подобным образом.

Всемогущество Божие, бесконечная премудрость и провидение Господа не мешают Ему пользоваться в том, что Он может сделать одной Своей волей, услугами других существ; следовательно, и короли, совершенства коих не беспредельны, а ограниченны, совершили бы большую ошибку, если бы не стали подражать Его примеру.

Однако, поскольку не в их власти восполнять, подобно Господу, недостатки тех, к чьим услугам прибегают, они должны чрезвычайно тщательно подбирать на эту роль людей наиболее безупречных и совершенных.

Для того чтобы хороший советник стал идеальным, ему требуются многие качества, но все же их можно свести к четырем главным, которые включают целый ряд других, а именно: способности, преданности, мужеству и усердию.

При наличии надлежащих способностей советнику не требуются педантичные излишества, и ничто так не опасно для государства, чем лица, стремящиеся управлять королевствами по правилам, вычитанным из книг. Таким образом они часто совершенно губят государство, потому что прошлое не согласуется с настоящим и состояние времен, мест и людей изменяется.

Способности должны включать лишь широту и твердость духа, крепость рассудка (что есть настоящая основа благоразумия), кое-какие минимальные знания гуманитарных наук, общие представления об истории и современном состоянии всех государств на свете, а особенно своего собственного.

В связи с этим необходимо рассмотреть главным образом два обстоятельства.

Во-первых, самые великие умы скорее опасны, нежели полезны для управления делами; а если они не имеют в себе гораздо больше свинца, нежели ртути, то ценности для государства и вовсе не представляют.

Есть такие, которые горазды на изобретения и брызжут идеями, но так переменчивы в своих намерениях, что вечерние всегда отличаются у них от утренних, а в их решениях так мало последовательности и разборчивости, что они меняют как хорошие, так и плохие и никогда ни в одном не бывают постоянны.

Могу доподлинно заявить, убедившись в том на собственном опыте, что взбалмошность подобных личностей не менее опасна в управлении государственными делами, нежели злокозненность многих других.

Следует весьма опасаться людей, чья живость не сопровождается глубиной рассудка; тот же, чья рассудительность выше всяких похвал, пусть он и лишен широты ума, не перестает быть государству полезен.

Во-вторых, следует заметить по этому поводу, что нет ничего опаснее для государства, чем наделять большой властью людей, которые недостаточно умны, чтобы править самостоятельно, однако же думают, что обладают столь сильным умом, что ни в чьем другом уме нужды не имеют.

Такие не способны ни дать доброго совета из своей головы, ни последовать совету тех, кто в состоянии дать им таковой, и оттого совершают серьезные ошибки.

Самомнение – один из величайших пороков в государственном деятеле, и хотя смирение лицам, предназначенным для управления государством, не требуется, зато скромность им совершенно необходима, ибо очевидно, что, чем больше ум, тем менее способен он иной раз к общению и совету с другими, то есть к таким качествам, без коих даже те, кому природа дала больше ума, мало пригодны к управлению.

Великие умы, лишенные скромности, настолько пристрастны в отношении своего мнения, что осуждают всякое другое, пусть даже лучшее, а гордость, свойственная им по природе, в соединении с высоким положением делает их просто невыносимыми.

Самый талантливый человек на свете должен часто выслушивать точки зрения даже тех, кого он считает менее способными, чем он сам.

Государственному же министру благоразумнее вообще говорить мало, а слушать много, ибо пользу можно извлечь из советов всякого рода: хорошие полезны сами по себе, а дурные – тем, что подтверждают хорошие.

Одним словом, способности государственного министра должны включать скромность, и если при наличии этого качества он вдобавок обладает широтой ума и твердостью рассудка, то, значит, у него будет все необходимое.

Порядочность государственного чиновника не предполагает наличия у него боязливой щепетильности и совести, подверженной колебаниям. Напротив, нет ничего опаснее для управления государством, ибо если от недостатка совести может произойти много несправедливости и жестокости, то неуверенность в себе и сомнения могут стать причиной неоднократного проявления переживаний и снисходительности во вред обществу, и хорошо известно, что те, кто пугаются самых ясных дел, боясь погубить себя, часто губят государства, когда могли бы спастись вместе с ними.

И как порядочность государственного советника не может сочетаться с излишней суровостью, которая есть спутница несправедливости, так не может она чуждаться строгости, которую надлежит применять по необходимости во многих случаях; напротив, она советует, а иногда и предписывает к ней прибегать и часто вынуждает быть безжалостным.

Она не мешает человеку, занимаясь государственными делами, уделять время и своим личным, а лишь воспрещает ему думать о последних в ущерб государственным интересам, которые должны быть для него дороже собственной жизни.

Такая порядочность не терпит у тех, кто занят на государственной службе, излишней отзывчивости, мешающей им смело отвергать необоснованные требования; напротив, она велит предоставлять лишь положенное, но твердо отказывать в том, чего давать не надлежит.

Не могу при этом обойти вниманием то, что наш современник Фердинанд, великий герцог Флорентийский, говорил по этому поводу: ему, мол, более по душе человек продажный, чем чрезмерно покладистый, поскольку, пояснял он, продажный не всегда позволит подкупить себя, потому что не во всем видит свой интерес, тогда как покладистый уступит всем, кто осаждает его просьбами, а сие случается весьма часто, ибо известно, что отказать просителям он не способен.

Такая порядочность требует, чтобы все, кто занят в управлении государством, шли в ногу и, трудясь во имя одной цели, одинаково высказывались. В противном случае, ежели среди них окажется человек, который на самом деле поступает правильно, но говорит тише остальных, чтобы отвратить от себя зависть, то он не только не будет иметь порядочности, нужной государственному чиновнику, но и навлечет ненависть на тех, чьи искренние слова соответствуют твердости поведения.

Есть такие люди, добродетель коих состоит скорее в том, чтобы жаловаться на непорядок, а не исправлять его установлением дисциплины.

Не таких мы ищем, их добродетель не более чем видимость, ибо, не имея стремления к полезным действиям, она мало чем отличается от порока, который вреден во всех своих проявлениях.

Порядочность государственного советника должна быть деятельной, она презирает жалобы и ставит перед собой серьезные и основательные задачи, от выполнения которых общество может получить пользу.

Есть и другие люди, которые, непрестанно толкуя лишь о благе государства, в душе своей вынашивают такие необузданные честолюбивые замыслы, что достижение ни одной цели не способно укротить их желаний, и ничто их не может ни удовлетворить, ни успокоить.

Иные же, превосходя этих, не только никогда не бывают довольны, но еще и под благовидными предлогами превращают государственные интересы в свои собственные и, вместо того чтобы ставить частную выгоду в зависимость от общей, неправедно и дерзостно поступают наоборот.

Подобные личности не только лишены порядочности, необходимой для занятия государственными делами, но и, более того, являются настоящим бедствием для государства: как вепри из Священного Писания, оказавшиеся в винограднике, полном зрелых ягод, они не только наедаются ими до отвала, но и портят и губят все остальное.

Натуры злопамятные, следующие скорее своим страстям, нежели разуму, которые, вместо того чтобы выбирать людей лишь по способности к делам, в коих предполагается их задействовать, выбирают их только потому, что те проявляют сугубую привязанность к особе благодетелей и преданность их интересам, также не могут считаться обладающими порядочностью, требующейся для управления государством.

Наделять властью человека злопамятного и мстительного – то же самое, что вкладывать шпагу в руки одержимого; и если он, делая выбор, руководствуется своими пристрастиями, а не разумом, то государство подвергается риску, что ему будут служить временщики, а не достойные люди, отчего произойдут великие неприятности.

Человек порядочный никогда не должен мстить за нанесенные ему обиды. Это оправдано лишь в том случае, если пострадало государство; однако и тогда он не должен стремиться к публичному отмщению, будучи движим личными интересами, а коль скоро он это сделает, то, подобно тем людям, которые наделены мелочной порядочностью и часто творят зло с добрыми намерениями, он, можно сказать по правде, сделает добро с намерением дурным.

Ежели порядочность государственного советника требует, чтобы он не поддавался искушению всякого рода корысти и пристрастиям, то требует она и того, чтобы он не обращал внимания на клевету, и никакие препоны, поставленные на его пути, не должны лишать его стремления поступать правильно. Он должен знать, что труды его во благо общества часто никем не признаются и что на земле ему не следует рассчитывать за них на другое вознаграждение, кроме доброй славы – единственной достойной платы для великих душ.

Также ему надлежит знать, что великие люди, поставленные к кормилу государства, подобны осужденным на пытки, с той лишь разницей, что одни страдают за свои проступки, а другие – за свои достоинства.

Кроме того, ему следует знать, что лишь великие души способны преданно служить королям и выносить напраслину, возводимую на порядочных людей клеветниками и невеждами, не испытывая отвращения и работая без передышки на службе, которую обязаны нести по отношению к государям.

Еще же он должен знать, что положение тех, кто призван заниматься государственными делами, достойно всяческой жалости, поскольку, когда они достигают успеха, людская злоба часто умаляет их славу, заявляя, что можно было сделать лучше, даже когда это отнюдь не было возможно.

Наконец, ему нужно знать, что находящиеся на государственной службе обязаны подражать звездам, которые, невзирая на лай собак, не перестают светить им и продолжать свой путь. Сие обязывает их так презирать подобные обиды, чтобы их порядочность оставалась неколебимой, а оные не могли помешать им твердо следовать к целям, поставленным во имя блага государства.

О том, каким мужеством и какой силой должен обладать государственный советник

Мужество, о котором сейчас пойдет разговор, не требует от человека проявления столь необыкновенного бесстрашия, чтобы он стал презирать любую опасность. Это верный путь погубить государство, и государственный советник не только так вести себя не должен, но, напротив, ему надлежит почти во всех случаях действовать с осмотрительностью и ничего не предпринимать, не учтя как следует времени и обстоятельств.

Более того, мужество, необходимое идеальному государственному советнику, обязывает его думать не об одних высоких материях, что часто случается с душами самыми благородными, когда они имеют больше мужества, нежели рассудка, но совершенно необходимо также, чтобы он снисходил до предметов заурядных, пусть даже поначалу они покажутся ему недостойными внимания, ибо нередко великие беспорядки рождаются от ничтожных причин, а самые важные установления основываются на принципах, которые представляются не имеющими никакого значения.

Однако такое мужество, о котором идет речь, требует, чтобы человек был лишен слабости и страха, делающих того, кому свойственны эти недостатки, неспособным не только принимать правильные решения во благо общества, но и, кроме того, выполнять уже принятые.

Оно требует некоего воодушевления, которое заставляет желать высоких свершений и добиваться их с упорством, равным той мудрости, с какой разум их объемлет.

Оно требует еще некоторой твердости, помогающей стойко переносить напасти и позволяющей человеку не меняться и не казаться изменчивым при самых больших превратностях судьбы.

Оно должно вселять в государственного министра честное стремление к обретению славы, без чего самые способные и самые порядочные люди часто остаются в безвестности, не прославившись никакими делами, полезными обществу.

Оно должно придавать ему силы для стойкого противостояния зависти, ненависти, клевете и всем неприятностям, которые обыкновенно выпадают на долю тех, кто управляет государственными делами.

Наконец, оно должно оправдать в его лице высказывание Аристотеля, уверявшего, что если слабый пользуется хитростью и коварством, то сильный, будучи уверен в себе, справедливо презирает и то и другое.

По этому поводу надлежит заметить, что быть храбрым и быть мужественным – это не одно и то же.

Храбрость предполагает наличие у человека склонности охотно подвергать себя при любом случае встречающимся опасностям, чего мужество не требует, а требует оно лишь достаточной решительности, чтобы презирать опасность, когда придется с ней встретиться, и твердо сносить несчастье, когда оно случится.

Можно пойти дальше и сказать, что помимо названного выше свойства храбрость требует и телесной способности, дающей человеку возможность на деле доказать свою отвагу.

Мне отлично известно, что те, кто в прошлом описывали главные человеческие добродетели, не делали таких различий, но ежели тщательно их рассмотреть, то обнаружится, что первая совершенно необходима, да и вторая будет нелишней, ибо большинство людей считают храбрым лишь того человека, который в состоянии своей рукой нанести множество ударов, доказывающих, на что он способен.

Но каким бы образом ни была описана храбрость, она государственному советнику не надобна, ибо ему нет нужды иметь ни склонность подвергать себя всяким опасностям, ни даже телесную способность своею силой доказывать, чего он стоит. Ему достаточно обладать таким мужеством, чтобы малодушный страх или неприятности, которые могут ему встретиться, не сумели отвлечь его от прекрасных и благородных помыслов, а поскольку главенствует ум, а не сила, то, пусть он и не способен действовать руками, однако довольно будет того, что мужество подкрепляет его разум.

О том, какого рода усердием должны отличаться государственные советники

Усердие не предполагает, чтобы человек непрерывно занимался государственными делами; напротив, именно такой подход вернее всего может сделать его ни к чему не пригодным. Характер государственных дел требует отдыхать больше, ибо их бремя весомее и тягостнее, чем любых других, а поскольку умственные и физические силы человека ограничены, то постоянная работа истощила бы их в короткое время.

Усердие позволяет предаваться всяким приличным развлечениям, которые не отвлекают от главных занятий, однако оно требует, чтобы лицо, посвятившее себя государственной службе, отдавало ей приоритет и было привязано к ней духом, мыслями и чувствами; оно требует, чтобы наивысшим удовольствием для такого человека был успех его деятельности.

Оно требует, чтобы он часто мысленно обозревал весь мир, дабы предвидеть то, что может произойти, найти способ предупредить беды, коих должно опасаться, и осуществить те намерения, каковые диктуются соображениями государственной пользы.

И если в некоторых делах, могущих потерпеть провал из-за малейшего промедления, усердие обязывает не терять ни минуты, то в других велит не торопиться, ибо для принятия решений, о которых потом не придется жалеть, нужно время.

Одна из самых больших бед королевства состоит в том, что всякий норовит взяться за дела, коими он не может заниматься, не совершив ошибки, нежели за такие, коими он не может пренебречь, не совершив преступления.

Солдат рассуждает о том, как следовало бы поступить его капитану, а капитан – о воображаемых недостатках полковника, полковник находит повод для критики генерала, а генерал порицает и осуждает политику двора, и никто из них не занимается своим делом и не думает выполнять свои прямые обязанности.

Есть люди, столь пассивные и сложения столь слабого, что сами по себе никогда не совершают никаких поступков; им лишь подвертываются случаи, которые и движут ими, а не наоборот.

Таким людям более пристало жить в келье, чем управлять государством, каковое занятие требует как усердия, так и энергичности; а когда они на это поприще попадают, то приносят своей апатией столько вреда, сколько другой человек мог бы принести добра деятельным усердием.

От подобных личностей не приходится ожидать великих свершений, и не следует ни испытывать к ним благодарность за то добро, которое они делают, ни сердиться на причиненное ими зло, ибо, собственно говоря, здесь скорее действует случайность, нежели они сами.

Ничто не отражается пагубнее на усердии, необходимом для занятия государственными делами, нежели привязанность к женскому полу у тех, кто осуществляет управление оными.

Мне хорошо известно, что некоторые люди обладают столь выдающимися качествами и так хорошо владеют собой, что, даже отвлекаясь от исполнения своего долга перед Господом каким-либо необузданным влечением, они не отвлекаются ради этого от исполнения своего долга перед государством. Есть среди них и такие, кто не позволяет владычицам своих удовольствий управлять и своей волей и занимаются лишь такими делами, которые возложены на них по должности.

Но таких людей немного, и следует признать, что раз женщина погубила мир, то ничто не может навредить государствам больше, чем женский пол, поскольку, забрав власть над теми, кто оными правит, женщины часто побуждают их действовать так, как им самим заблагорассудится, и, следовательно, неправильно. Ведь мысли женщин почти всегда неверны, особенно у тех из них, над кем довлеют страсти, которые обыкновенно заменяют им разум, тогда как он – та единственная настоящая движущая сила, которая должна побуждать и заставлять действовать тех, кто находится на государственной службе.

Каким бы сильным ни был государственный советник, он не сумеет как следует осуществлять свои обязанности, если не будет совершенно свободен от подобных привязанностей. Он вполне может исполнять свой долг и при их наличии, но ежели он их лишен, то добьется куда большего.

Как бы то ни было, для того чтобы успешно работать, ему следует распределить свое время таким образом, чтобы какие-то часы посвятить отдаче письменных распоряжений, издание коих входит в его должностные обязанности, а другие – приему посетителей. Разум велит, чтобы он ко всем относился с такой учтивостью и с таким уважением, как того требует его положение и звание людей, у которых к нему есть дело.

Этот раздел засвидетельствует потомству мое чистосердечие, ибо в нем предписывается то, чего мне самому не удавалось в полной мере соблюдать.

Я всегда вежливо обходился с теми, кто приходил ко мне по делам. Характер государственных дел таков, что часто многим людям приходится отказывать, но когда нет возможности удовлетворить их самим делом, то не позволено проявлять к ним грубость выражением лица или словом. Но, поскольку из-за слабого здоровья я был не в состоянии принимать всех желающих, как мне того хотелось бы, я часто испытывал по этому поводу такое огорчение, что сие обстоятельство заставляло меня иногда подумывать об отставке.

Могу, однако, доподлинно заявить: я настолько научился справляться с собственной немощью, что, хоть и не мог соответствовать желанию всех, оная никогда не мешала мне исполнять свой долг по отношению к государству.

Итак, усердие, мужество, порядочность и способность создают идеального государственного советника, и все эти качества должны в нем сочетаться.

Иной может быть человеком порядочным, но, не имея способностей к государственным делам, он оказался бы совершенно непригоден для этого вида деятельности и лишь понапрасну занимал бы место, будучи не в состоянии исполнять соответствующие обязанности.

Другой же, даровитый и притом отличающийся необходимой порядочностью, однако недостаточно мужественный, чтобы переносить различные неприятности, коих невозможно избежать при управлении государством, оказался бы для него скорее вреден, нежели полезен.

А иной, имеющий наилучшие намерения и одновременно способный и мужественный, но притом ленивый, своим недостаточным усердием при исполнении служебных обязанностей неминуемо причинил бы обществу урон.

Наконец, кто-то может быть сознательным, способным, мужественным и преданным делу, однако если все эти качества он задействует чаще тогда, когда это касается его самого, а не государственных интересов, пусть даже при этом его служба часто оказывается полезна, то к такому человеку надлежит относиться с большой настороженностью.

Способность и порядочность дают начало идеальному союзу между разумом и волей, в котором разум искусно ставит правильные задачи и выбирает самые подходящие средства для их достижения, а воля умеет приняться за них с таким рвением, что это помогает ей не упустить ничего из того, что может привести к целям, намеченным разумом.

Порядочность и мужество рождают почтительную смелость высказывать королям то, что имеет для них пользу, хотя и не всегда им нравится. Называю смелость почтительной, потому что если она не будет соответствовать принятым формам и всегда носить уважительный характер, то, вместо того чтобы попасть в разряд достоинств государственного советника, станет одним из его недостатков.

С королями надлежит разговаривать мягко, а указывать на их промахи, что является обязанностью верного советника, следует тактично и наедине, иначе если он сделает это во всеуслышание, то совершит вопиющую ошибку.

Говорить вслух то, о чем нужно шептать на ухо, – это достойный упрека поступок, который может оказаться и преступлением, ежели тот, из чьих уст исходят эти речи, ради собственной выгоды предает огласке недостатки своего государя, желая тщеславным выставлением себя напоказ скорее продемонстрировать свое осуждение оных, нежели искреннее желание их исправить.

Из сочетания мужества и усердия возникает твердая решительность в осуществлении замыслов, намеченных разумом и разработанных волей, что позволяет настойчиво проводить их в жизнь, не поддаваясь смене настроений, причиной коих нередко бывает французское легкомыслие.

Я ничего не сказал о силе и телесном здоровье, нужных государственному чиновнику, потому что хотя обладание ими – это великое благо, когда они сочетаются со всеми вышеназванными умственными и душевными качествами, однако же они не настолько необходимы, чтобы без них советник не мог исполнять своих обязанностей.

В государстве есть немало видов деятельности, где хорошее здоровье обязательно, так как требуется работать не только головой, но и руками и ногами, переезжая в разные места, причем зачастую в спешном порядке. Тому же, кто держит в своих руках бразды правления государством и занят только руководством делами, это качество без надобности.

Как движение небес ни в ком не имеет нужды, кроме движущего им высшего разума, так и одной силы ума вполне достаточно для управления государством, да и чтобы ворочать всем миром, сила рук и ног не нужна.

И как кормчий работает лишь глазами, наблюдая за компасом, по которому велит поворачивать штурвал, куда сочтет целесообразным, точно так же и в управлении государством ничто так не требуется, как работа разума, который и следит, и повелевает делать то, что найдет должным.

Если правда, что солнце, которое все согревает, само не горячо, то совершенно очевидно, что, для того чтобы привести в движение весь мир, человеку нет необходимости самому совершать физические движения.

Признаюсь, впрочем, что меня часто посещало искушение оставить деятельность по управлению государством по причине моего слабого здоровья, которое сделалось так хрупко, что мне было почти невозможно не изнурять себя часто до последней крайности.

Одним словом, долгие годы служа Вашему Величеству в делах наитруднейших, какие только могут случиться в государстве, могу подтвердить собственным опытом то, чему разум учит всех нас: именно голова, а не руки, правит и руководит государством.

О том, каким должно быть число государственных советников, и что одного из них следует наделить высшей властью

Рассмотрев и исследовав со всех сторон качества, необходимые тем, кого следует привлекать к государственной службе, не могу не заметить, что как множество врачей способно иной раз погубить больного, вместо того чтобы помочь ему поправиться, так и большое число советников принесет государству скорее вред, чем пользу. Прибавлю, что результата можно ожидать, когда их не более четырех, да и тогда нужно, чтобы один из них имел высшую власть и был бы первичной движущей силой, которая вращает все прочие небеса, будучи сама не движима ничем, кроме своего разума.

Людовик XIII и кардинал Ришелье под Ла-Рошелью. Неизвестный художник.

Столкновения протестантов, называемых во Франции «гугенотами», с католиками привели во второй половине XVI века к гражданской войне. По Нантскому эдикту Генриха IV, протестантизм стал дозволенной религией, а гугеноты получили 147 крепостей, среди которых была и Ла-Рошель. Получившие значительную автономию и независимость, земли гугенотов стали практически государством в государстве. В 1626 году Ришелье был вынужден вступить в войну с гугенотами. Осада Ла-Рошели длилась около года, взятие города сыграло важную роль в подавлении политической оппозиции. В то же время Ришелье не делал различий между подданными государства по религиозному принципу, выдвинув идею единства по национальному и гражданскому признаку.

Мне нелегко решиться на это высказывание, поскольку может показаться, будто я преследую при этом собственные интересы, однако, рассудив, что мне было бы нетрудно удостоверить его истинность посредством обращения ко многим авторитетам Священного Писания, к Отцам Церкви и политическим философам и что то особенное доверие, коим Ваше Величество всегда меня удостаивали, покуда изволили привлекать к ведению государственных дел, не имеет нужды искать защиты в иных правилах, кроме того, что было необходимо для утверждения этого права, то есть Вашей воли, каковую потомки назовут истинной причиной моего первенства в Ваших Советах, я нахожу, что могу говорить на эту тему, не вызывая подозрения, и должен это сделать, дабы доказать разумными доводами то, что честь, коей Вы всегда по своей милости меня удостаивали, утвердит примером.

Естественная зависть, которая обыкновенно появляется между равными по силе, слишком известна всем, чтобы возникала нужда в долгих рассуждениях для доказывания истинности выдвигаемого мною утверждения.

Разнообразный опыт сделал меня таким знатоком в этом деле, что я почел бы себя ответственным перед Господом, если бы в этом завещании не заявил недвусмысленно о том, что нет ничего опаснее для государства, чем наделение равными полномочиями нескольких лиц, управляющих государственными делами.

Все, что станет предпринимать одно лицо, будет встречать противодействие со стороны другого, и если человек самый порядочный не является самым искусным, то даже тогда, когда его предложения будут лучше всех, его всегда обойдет тот, кто окажется умнее.

Каждый обзаведется сторонниками, которые образуют в государстве разные партии и рассредоточат его силы, вместо того чтобы собрать их воедино.

Подобно тому как болезни и смерть наступают у людей из-за разлада в работе их органов, то противоречия и разногласия, всегда возникающие между равными по силе людьми, обязательно нарушат покой государства, коим они будут править, и натворят разных бед, которые в конце концов могут его погубить.

Если правда, что единовластное правление ближе к божественному, нежели всякое другое, коль скоро все церковные и светские авторы учат, что такой тип управления превосходит все, какие когда-либо применялись на практике, то можно смело сказать, что ежели верховный правитель сам не может или не хочет постоянно следить за картой или компасом, то разум велит ему передать эту заботу кому-то одному, возвысив его над остальными.

Никогда не бывает так, чтобы несколько рулевых одновременно брались за штурвал одного корабля, поэтому и кормило государства должен также держать один человек.

Он вполне может получать советы от других и даже иногда должен их спрашивать, но принимать решения о полезности этих советов и о том, чтобы повернуть штурвал в ту или иную сторону, он должен сам в зависимости от того, как ему представляется целесообразным, дабы избежать бури и держаться избранного курса.

Вся задача заключается в том, чтобы в этом случае сделать правильный выбор и притом не ошибиться.

Нет ничего легче, чем отыскать перводвигатель, который управляет всем, сам при этом не будучи управляем никакой высшей силой, кроме своего повелителя; но также нет ничего труднее, чем найти такой двигатель, который хорошо работает, не поддаваясь никаким посторонним воздействиям, могущим нарушить его движение.

Всякий по своему разумению сочтет себя способным для этой роли, но поскольку никто не может выступать судьей в собственном деле, то окончательное решение в столь важном случае должно зависеть от тех, кто не имеет никакого личного интереса, способного помешать им посмотреть правде в глаза.

Один не может быть поколеблен происками и подкупами со стороны врагов государства, но способен попасться на их уловки.

Другой может быть движим интересами, не носящими преступного характера, но которые тем не менее причинили бы государству великий вред.

Часто встречаются среди них люди, которые скорее умрут, нежели возьмут грех на душу; однако от них нет никакой пользы обществу, потому что они способны уступить назойливым просьбам тех, кого любят, идя на поводу у своих нежных чувств.

Иного не тронет никакая корысть, но он может поддаться страху, волнению или панике.

Хорошо знаю, что способности, порядочность, мужество – одним словом, те качества, присутствия коих мы требуем у государственного советника, – могут исправить подобные недостатки, но, говоря по правде, поскольку министр, о котором идет речь, должен стоять над всеми прочими, то необходимо, чтобы и все эти качества у него имелись в превосходной степени, и, следовательно, надлежит тщательнейшим образом его изучить, прежде чем остановить на нем свой выбор.

Государь должен сам близко узнать человека, на которого возложит столь серьезные обязанности, и, хотя такого человека он должен выбрать сам, необходимо, чтобы выбор этот сопровождался, если возможно, общественным одобрением, ибо, если министр будет желанным для всех, он скорее сможет творить добро.

Люди, лучше всех разбирающиеся в астрономических вычислениях, не могут ошибиться ни на одну минуту, чтобы в дальнейшем их расчеты не оказались во всех отношениях неверными. И точно так же истинно и то, что если качества человека, призванного руководить другими, только с виду выглядят положительными, то его поведение будет весьма дурным, а если они всего лишь посредственны, то его правление будет оставлять желать лучшего.

Не представляет труда изобразить качества, коими должен обладать главный министр, однако нелегко обнаружить их все в одном человеке.

Между тем можно сказать, что поистине благополучие или несчастье государств зависит от выбора такой персоны и это сильно обязывает монархов либо самим взваливать на себя заботы, коими обременяет их вес короны, либо так удачно подобрать человека, на которого их можно переложить, чтобы их выбор был одобрен и на небесах, и на земле.

О том, как Король должен относиться к своим советникам

После того как Ваше Величество таким образом подберете себе советников, от Вас зависит сделать так, чтобы они смогли трудиться во имя величия и благополучия Вашего королевства.

Для этого надобно выполнить четыре главных условия.

Во-первых, Ваше Величество должны им доверять, а они – знать, что им доверяют. Это совершенно необходимо, потому что иначе даже лучшие советники могут казаться государям подозрительными, а ежели министры не уверены в том, что сомнений в их честности нет, то во многих случаях, когда их молчание будет весьма пагубно, они станут воздерживаться от выражения своего мнения.

Общеизвестно, что лекарь, который нравится больному и любим им, добьется большего, а тот, который знает, что больной ему не доверяет, наверняка не сможет самоотверженно трудиться ради его выздоровления.

Во-вторых, Вашему Величеству следует внушить им, что они должны откровенно говорить с Вами и что могут делать это безо всякой опаски.

Это условие абсолютно необходимо, причем не только для некоторых сдержанных и робких людей, коих надо ободрять, но и для тех, которые, не являясь боязливыми по природе, с гораздо большей пользой обращают свою энергию на благо общества, если полагают, что не пострадают из-за собственной смелости.

Солдат, стреляющий из укрытия, гораздо более уверен в себе, нежели тот, который, стреляя, знает, что в ответ и в него могут выстрелить. Да и вообще на самом деле существует мало желающих подвергнуть себя смертельному риску ради блага общества.

Конечно, порядочный человек не должен руководствоваться своими интересами, когда речь идет об интересах государственных, и самая высокая степень преданности, какой только можно пожелать от хорошего слуги, – это слышать его откровенное мнение о том, что он считает полезным для своего государя, мнение, высказанное без опасения навлечь на себя ненависть окружающих государя влиятельных персон или неудовольствие его самого. Однако мало кто обладает достаточным рвением, чтобы отважиться на подобный риск.

В-третьих, Вашему Величеству надобно проявлять к советникам известную щедрость, с тем чтобы они были уверены, что их служба не останется без награды.

Настоятельная необходимость в этом объясняется тем, что очень немногим людям по душе голая добродетель и что наилучший способ помешать своим слугам чересчур много думать о личных интересах – это следовать совету императора, который наказывал своему сыну уделять самое пристальное внимание делам тех, кто будет радеть о его собственных.

Никогда порядочный человек не думает о том, чтобы, служа обществу, обогатиться за его счет, но если для подданного вынашивать подобные мысли преступно, то для государя нет ничего более постыдного, чем видеть, как поседевшие у него на службе люди становятся, будучи обременены летами, дряхлыми и убогими – при всех своих достоинствах.

В-четвертых, Вам следует одобрять действия советников и открыто поддерживать их, дабы они были уверены, что им нет нужды бояться интриг или опасаться влияния тех, кто хотел бы их погубить.

Поступать подобным образом вынуждают государя собственные интересы, поскольку ни один человек не может с пользой служить обществу, не став предметом всеобщей ненависти и зависти, и мало найдется людей достаточно благородных, чтобы порядочно вести себя даже тогда, когда они ожидают от этого одних неприятностей.

Нет в мире такой сильной крепости, которую нельзя было бы со временем захватить, если она не станет как следует оборонять свои подступы.

Так же обстоит дело и с величайшими королями: им не удастся сохранить свою власть в целости, ежели они не приложат чрезвычайных стараний для укрепления ее в самых мелких чиновниках, близких к их особе или удаленных от нее, ибо эти-то чиновники и есть те самые наружные бастионы, которые первыми подвергаются нападению и захват которых придает нападающим смелости для атаки на внутренние оборонительные сооружения, хотя оные и кажутся неприступными, как священные и привязанные к самой особе короля.

Немногие осмеливаются применять силу против тех, кого государь призвал к себе на службу, поскольку всякий признает, что его собственное могущество несравнимо с властью верховного правителя, который слишком заинтересован в оказании покровительства своим слугам, чтобы закрывать глаза на подобное покушение, наносящее вред ему самому, однако всегда находятся такие, кто пытается погубить их при помощи интриг и неблаговидных средств, обнаружить каковые непросто.

В таких случаях, как правило, они ведут себя так осторожно, что, сколь бы малой ни казалась вероятность осуществления подобных замыслов, их угрозу следует считать совершенно реальной и действовать исходя из этого – но не для того, чтобы причинить зло тем, кого считают виновными еще до того, как они будут изобличены, но чтобы благоразумно упредить их действия.

Коварство позволяет людям использовать сотни способов для достижения втихаря своих целей. Один открыто высказывается под тем предлогом, что считает молчание равносильным преступлению, однако таких немного. Другой притворяется другом тех, кого намерен погубить. Третий побуждает к действию других, а сам ограничивается тем, что поощряет зло, которое они творят.

Словом, существует столько путей для причинения вреда такого рода, что всякий государь должен постоянно быть настороже, дабы обезопасить себя от обмана и происков в столь важном деле.

Ежели кто-то станет говорить ему по секрету дурное о правительстве его государства под каким бы то ни было видом, он должен знать, что это всегда имеет целью расшатать и погубить государство.

Люди, поступающие таким образом, подобны больным, у которых при сильнейшей лихорадке наружный жар кажется небольшим, хотя внутреннее воспаление зашло уже далеко.

Следует предупреждать свершение таких злодеяний, а не дожидаться получения о них исчерпывающих сведений, потому что часто оные приходят лишь после претворения гнусных замыслов в жизнь.

Те, кто берутся за подобные авантюры, слишком хорошо знают, какой опасности подвергаются, чтобы начинать их без намерения завершить начатое. В подобных случаях они сперва действуют неторопливо и осторожно, но затем характер этих дел заставляет их ускорить шаг и перейти на бег из страха быть застигнутыми на полпути.

В этом их можно уподобить камню, пущенному с вершины горы: сначала он катится медленно, но, по мере того как спускается вниз, набирает вес и скорость падения. И если для того, чтобы остановить его в тот момент, когда он катится быстрее всего, нужно приложить больше усилий, чем в самом начале, то точно так же весьма непросто прервать заговор, который, не будучи подавлен в зародыше, уже разросся.

Чем важнее крепость, тем энергичнее враг старается сбить с пути истинного ее губернатора, чем красивее женщина, тем больше мужчин добиваются ее благосклонности, и чем полезнее министр своему государю, и чем большим влиянием и расположением пользуется, тем больше завистников мечтают занять его место и пытаются для этого выжить его оттуда.

Среди преданных губернаторов ценнее всего те, которые не только отвергают предложения, побуждающие их поступать вопреки долгу, но даже отказываются о таких слушать и не дают и рта раскрыть тем, кто решит искушать их подобным образом.

Среди честных жен таким, которые не хотят и слышать непристойных речей, обращенных к ним с намерением поколебать их чистоту, отдается, по мнению всех мудрецов, предпочтение перед теми, которые такие речи слушают, хотя сердцем оным и не внемлют.

Так и среди правителей, имеющих слуг, которые доказали свою преданность в столь важных обстоятельствах, что на их счет не может быть никаких обоснованных сомнений, мудрейшим является тот, кто никому не позволяет о них злословить.

Какова бы ни была добродетель, помогающая отвергать искушения, однако те государи и мужья, что позволяют своим губернаторам и женам слушать о вещах, в которых не желали бы видеть их замешанными и на которые те не могут дать согласия, не согрешив, считаются чересчур покладистыми; и государи должны осуждать самих себя, ежели прислушиваются к клевете, порочащей тех, чья преданность безупречна. Исходным доводом для этого суждения является такой: если смело подвергаться опасности, когда цель справедлива и полезна, – значит проявлять отвагу, то делать то же самое без нужды и причины – значит проявлять безрассудство. И именно поэтому совершенно правильно было замечено, что слушающий клевету заслуживает быть обманутым.

Возможно, мне скажут, что существует большая разница между долгом губернатора, супруги и государя в представленном примере, и если губернатору и женщине действительно лучше не слышать о том, на что они ни в коем случае не могут согласиться, то не так обстоит дело с государем, который должен держать ухо востро, ибо ему могут сообщить сведения правдивые и столь важные, что придется принимать на сей счет какие-то меры.

На это отвечу, во-первых, что я имел в виду исключительно слуг, чья преданность безупречна, а поведение подверглось проверке в обстоятельствах столь значительных, что важнее не бывает; и в этом случае разница в сделанном мною сравнении будет настолько невелика, что ею по праву можно пренебречь, ибо в делах нравственных нельзя считаться с пустяками.

Прибавлю, во-вторых, что ежели и может возникнуть какая-то неприятность от нежелания государя выслушивать вещи, порочащие слугу, верность коего испытана, то неприятность сия настолько мала по сравнению с теми, которые неизбежно произойдут в противном случае, что могу безусловно сказать: губернатору, женщине и государю должно равным образом пропускать мимо ушей речи в вышеописанных случаях.

Нет никаких оснований предполагать, что тот, кто оставался верным всю свою жизнь, вдруг в один миг перестанет быть таковым без всякого повода и причины, в особенности если все упования на обеспечение собственной будущности он связывал с судьбой своего повелителя.

Если беда может случиться лишь в редких случаях, то следует считать, что она не случится вовсе, тем более коль скоро для того, чтобы ее избежать, подвергают себя многим другим, неизбежным и более значительным бедам, как это бывает в деле, о котором идет речь, – поскольку не подлежит сомнению, что для государя почти невозможно сохранить самых верных и надежных слуг, когда под предлогом узнать правду он станет внимать и людскому злословью. Кроме того, потеряв одного такого слугу, он наверняка потеряет много больше, чем в том случае, когда, отказавшись выслушивать наговоры, стерпит в ком-либо из советников недостатки, которые не могут быть велики, ежели государь испытал верность этих слуг в самых важных обстоятельствах.

Тот, кто нарочно впускает убийц, отправляющих человека на тот свет, повинен в его смерти; и точно так же тот, кто принимает на веру всяческие подозрения и клеветнические нападки на преданность одного из своих приближенных, не выяснив истины, несет за такое деяние ответственность перед Богом.

Благороднейшие поступки не по нраву людям двух типов: пронырам, которые во всем видят злой умысел из-за своего чрезмерного коварства, и людям, склонным к подозрительности, которые все вменяют во зло из-за своей слабости.

Никто в мире, как бы ни был добродетелен, не может оставаться невинным в глазах своего повелителя, ежели тот не смотрит на вещи самостоятельно, а прислушивается к клевете.

Как для противодействия пороку есть только два пути – избегать или бороться, так и для противостояния клеветническим измышлениям их тоже только два: первый состоит в том, чтобы их совершенно отринуть, не слушая; второй – в том, чтобы подвергнуть донос тщательной проверке с целью установления его истинности или лживости.

Чтобы избежать всех неприятностей, оградить себя от козней, коими люди злые могут воспользоваться, дабы погубить людей самых порядочных, и не лишить себя возможности обнаруживать дурные поступки тех, кто плохо служит, государь должен считать клеветой все, что ему хотят поведать исключительно с глазу на глаз, и поэтому ему надлежит отказываться это слушать. А если кто-то захочет отстоять в присутствии тех, кого обвиняет, выдвигаемые против них претензии, то государь может его выслушать, пообещав хорошее вознаграждение, ежели тот сделает важные для государства заявления и те окажутся правдивыми, либо примерное наказание, ежели обвинения ложны или же истинны, но при этом не представляют никакой значимости или важности.

Я всегда умолял Ваше Величество поступать именно так по отношению ко мне, дабы предоставить тем, кто имел желание порицать мои действия, такую же свободу для этого, какую Вы таким образом дадите мне для зашиты оных.

Могу доподлинно заявить, что Ваше Величество никогда не испытывали неудовольствия относительно моего поведения, разве когда не следовали этому совету, тем более достойному внимания, поскольку он исходит от чистого сердца.

О нынешнем состоянии дел при королевском дворе и средствах для приведения оного в надлежащий вид

По всем законам искусств и правилам дисциплины следует всегда начинать работу с того, что дается легче всего.

Исходя из этого принципа, всякий архитектор, затевающий большое строительство, сначала создает модель своего здания, где пропорции соблюдены настолько идеально, что она служит ему образцом для воплощения великого замысла. И если он не может завершить такой модели, то вовсе отказывается от своей затеи, ибо даже самых недалеких людей здравый смысл учит, что если кто с малым делом не справляется, то с большим не справится и подавно.

Ввиду этого даже люди со средним умом признают, что, подобно тому как строение человека – это вселенная в миниатюре, так и обычная семья – это истинная модель государства, и поскольку каждый согласится с тем, что тот, кто неспособен управлять собственным домашним хозяйством, не сумеет навести должный порядок и в государстве, то разум велит для проведения успешных реформ в королевстве начать с преобразований при дворе Вашего Величества.

Однако же, признаюсь, я так и не осмелился за них взяться, потому что Ваше Величество по доброте своей всегда питали отвращение к установлениям, затрагивавшим интересы некоторых лиц, не считая такие установления чем-то важным, и невозможно было задумать осуществление подобного замысла, не перейдя дорогу Вашим склонностям и не ущемив интересов многих людей, кои, постоянно находясь рядом с Вами и пользуясь Вашей благосклонностью, могли бы отговорить Вас от введения нужнейших для государства установлений, дабы не допустить наведения порядка при Вашем дворе, расстроенное состояние дел которого было им на руку.

Но, поскольку в завещаниях высказываются многие идеи, которые завещатели не решались предать гласности при жизни, сие завещание призывает Ваше Величество навести порядок при собственном дворе, чего раньше не делалось как по причине того, что хоть это и казалось легче, чем навести порядок в государстве, на самом деле было куда труднее, так и из-за того, что благоразумие заставляет нас в некоторых случаях смотреть сквозь пальцы на незначительные убытки, чтобы выиграть во многом другом.

Общеизвестно, что ни одному королю не доводилось поднимать достоинство своего государства на такую безмерную высоту, как Вашему Величеству, но одновременно нельзя отрицать, что никто из них никогда не позволял блеску своего двора так сильно потускнеть.

Иностранцы, приезжавшие во Францию в мое время, часто дивились, видя государство на таком подъеме, а королевский двор – в таком упадке.

Действительно, незаметным образом двор так низко опустился, что на первые места в нем проникли люди, которые во времена Ваших предшественников не посмели бы подумать и о куда более скромных чинах, а хаос воцарился буквально везде: от кухни до королевского кабинета.

Если при Вашем покойном родителе за королевским столом обыкновенно сиживали принцы, коронные чины и все вельможи королевства, то в Ваше время трапезы, казалось, устраиваются лишь для лакеев да простых солдат и рейтаров, да еще и обставляются столь дурно, что и среди тех находились такие разборчивые, которые их презирали, вместо того чтобы жадно туда стремиться.

Что касается королевских застолий в наше время, то иностранцы часто находят повод для придирки в том, что прислуживает во время них обыкновенная кухонная челядь в грязных одеждах, тогда как другим монархам за столом служат лишь дворяне.

Мне хорошо известно, что сей обычай возник не в Ваше время, но древность не делает его более терпимым, если он совершенно неприличен достоинству и высокому положению столь великого государя.

Знаю и то, что до сих пор с такими порядками мирились под предлогом обеспечения безопасности Короля, так как якобы прислуга не сможет отвечать за приготовленные блюда, если не она сама будет их носить или следить за тем, как их подают Вашему Величеству.

Однако этот довод кажется мне малоубедительным, ибо не очевидно, что подручный с кухни будет более предан своему господину, чем дворянин, который может изменить ему во множестве других случаев, если того пожелает.

Те восемьдесят молодых дворян, которых Ваше Величество кормит, пажи при Ваших покоях или конюшнях, гораздо больше пригодятся для этой службы, чем когда просто прислуживают первым камергерам или конюшим, под началом которых находятся, ежели те не предпочитают вообще класть их жалованье себе в карман; и нет сомнения, что они стали бы служить столь же достойно, сколь и преданно.

Чистота, приличествующая любым помещениям, тем паче нужна королевскому жилищу, а обилие меблировки в нем потому необходимо, что иностранцы судят о величии государей лишь по внешнему виду. Однако хотя у Вашего Величества много красивой и богатой обстановки, она портится в тех местах, где ей следует оставаться в сохранности, и часто в Ваших покоях видели такие вещи, которыми те, к кому они переходят после Вас, даже не хотели пользоваться.

Тот факт, что всякому дозволено входить в Ваш кабинет, не только наносит вред Вашему достоинству, но и, что еще важнее, ставит под угрозу безопасность Вашей особы.

На аудиенциях послы чаще сталкивались с выездными лакеями, пажами и прочим мелким людом, нежели с первыми вельможами Вашего государства. Между тем Ваше достоинство и древний обычай королевства требуют, чтобы в подобных случаях Ваше Величество сопровождали принцы, герцоги и пэры, коронные чины и прочие высокопоставленные лица государства.

Знаю, что в каждом королевстве есть свои обычаи: например, в Испании именитые особы видятся с королем довольно редко, а в Англии в этом отношении заведены такие прекрасные порядки, что, несмотря на открытые повсюду двери, в покоях и кабинетах можно встретить лишь тех, кому дозволено входить туда в силу занимаемого положения и служебных обязанностей.

Знаю и то, что одна из привилегий носящих французскую корону состоит в том, что в приемных у них не протолкнуться от подданных; однако, в отличие от того, что происходит ныне, толпа эта должна состоять из дворян, а во время приема иностранцев в ней должны находиться и высокопоставленные особы, коих достаточно в Вашем государстве, дабы этой прерогативой продемонстрировать его величие и своеобразие.

Одним словом, при всем королевском дворе наблюдается такая неразбериха, что нет ни одного отдельного чина, коего бы она не коснулась.

Все великие государи стремятся иметь экипаж с великолепными лошадьми под стать их собственному величию. У Вас же во всей Большой королевской конюшне никогда не было такого экипажа, которым можно было бы воспользоваться при случае, хотя на ее содержание Ваше Величество тратит больше, чем кто-либо из Ваших предшественников.

Мне не составило бы труда назвать много других изъянов, которые бросаются в глаза не меньше вышеописанных, но я не стану вдаваться в подробности этого всеобщего хаоса как потому, что это непросто сделать, не унизив весьма достоинства сего сочинения, так и потому, что достаточно признать порок, чтобы, не обнародуя его, предписать средства для его исправления. И я исполню свой долг, если предложу Вашему Величеству истинный способ, как принести в Ваш дом столько же великолепия, сколько сейчас в нем запустения и беспорядка.

Во-первых, для достижения указанной цели Вашему Величеству надобно сильно пожелать этих преобразований, ибо нет сомнений, что в делах такого рода осуществление труднейших предприятий так же зависит от воли королей, как от воли Господа, ибо желать и делать в данном случае значит одно и то же.

Во-вторых, нужно, чтобы в будущем Ваше Величество изволили возводить на первые придворные должности только людей благородных, обладающих всеми требуемыми качествами для достойного исполнения своих обязанностей.

Как бы высоко чиновник ни стоял, он станет со всей старательностью выполнять малейшие обязанности, сопряженные с его должностью, если к этому способен, так как будет считать их важными, каковыми они и являются на самом деле.

Если, к примеру, дворецкие не будут заботиться о том, чтобы поутру и вечером был наведен порядок во всех столовых после того, как уберут столы, то они упустят из виду одну из наиважнейших своих служебных обязанностей.

То же самое следует сказать и о всех главных служителях двора, в особенности о камергерах Вашего Величества, которые обязаны пристально следить за тем, чтобы в Ваших покоях было чисто и прибрано, для чего не будет лишним убирать их и опрыскивать духами три-четыре раза в сутки, поскольку там бывает множество народу, чего нельзя избежать, даже если ограничить доступ туда самыми строгими правилами.

При условии, что каждый будет находиться на своем месте, дела при Вашем дворе пойдут так, как Ваше Величество пожелает, и от одного этого зависит наведение порядка и во всем остальном, ибо какие бы правила ни были установлены, они, несомненно, окажутся бесполезны, если не найдутся люди, могущие обеспечить их соблюдение; а когда такие люди есть, то они должны иметь достаточно ума, чтобы заставить делать то, что, как рассудок подскажет им, является их долгом в силу достоинства их чина и факта нахождения на государевой службе.

В-третьих, Вашему Величеству надлежит впредь пользоваться услугами дворян, которые должны занимать все придворные должности, за исключением самых нижних: это весьма приумножит Ваше величие и повысит преданность Вам дворянства, ибо у него будет больше возможностей продвинуться на более высокие места при Вашей особе.

Тем самым Ваше Величество можете из четырех рот своей личной гвардии сделать четыре наилучшие роты в королевстве, ибо известно, что есть множество дворян, которые с восторгом воспримут возможность жить в этом качестве, только бы им бесплатно пожаловали то, что сейчас продается с публичных торгов, где заплатившему больше отдается предпочтение перед другими.

В таком случае тот человек, который ныне ни за что на свете не захотел бы принять сей чин, потому что он захвачен людьми недостойными, был бы рад такой должности, и любой охотно принял бы ее, чтобы оказаться при дворе, где какая-нибудь случайность или же королевская привязанность может в одночасье обеспечить его будущность.

Это решение принесет Вам и еще одно благо: чем меньше будет плебеев, освобожденных от уплаты тальи, поскольку служат при дворе, тем больше станет людей, помогающих народу нести бремя, которым он ныне отягощен.

В-четвертых, впредь Вашему Величеству надобно предоставлять придворные должности даром, не разрешая их продавать ни под каким видом.

Кто-нибудь, может быть, возразит, что несправедливо лишать тех, кто дорого заплатил за свои высокие должности, позволения их продавать. Однако же поскольку невозможно принимать решения, чрезвычайно полезные обществу, не создав некоторых неудобств отдельным лицам, сей довод не стоит принимать в расчет. К тому же они купили свои должности без гарантии их перепродажи, как это бывает с должностями, за которые выплачивается полетта, и поэтому можно лишить их надежды, которую они сами себе внушили, не причинив им никакого ущерба.

И хотя кто-то от подобных перемен и пострадает, все-таки дворянство в целом и самые именитые особы крупно от них выиграют, поскольку, вместо того, чтобы как раньше продавать значительную часть своего имущества для приобретения должностей, что явилось причиной разорения немалого числа лучших семейств королевства, они смогут отныне рассчитывать на чины лишь при наличии определенных достоинств. Это не даст дворянам утратить состояние и заставит их воспитывать в себе добродетель, которая в нынешнем веке оказалась презираема, ибо цену всему определяют сейчас лишь в деньгах.

Впрочем, можно найти множество способов для вознаграждения лиц, которые по каким-то особым соображениям будут сочтены достойными исключения из общего правила, чтобы общество получило ту выгоду, какую Вашему Величеству будет угодно ему дать, и при этом никто из тех, кто мог бы иметь повод для справедливых жалоб, никоим образом не был обижен.

А поскольку сомневаться в полезности этих предложений не приходится, то и осуществить их явно не составит труда, потому что, как сказано выше, нужна только твердая и неизменная воля Вашего Величества, дабы эти перемены принесли плоды, а Ваш двор обрел первозданный блеск.

Раздел II

О чиновниках

О том, насколько важно не допустить, чтобы чиновники посягали на королевскую власть

С моей стороны было бы преступным упущением не предложить средств, призванных помешать столь мощной корпорации, которую чиновники составляют, причинять вред государству.

Было бы невозможно предотвратить крах королевской власти, если бы мы шли на поводу у тех, чье невежество по части практического руководства государством сравнимо с их высоким мнением о себе как о знатоках теории государственного управления, тогда как они не способны ни на глубокие мысли по поводу политики государств, ни на суждения о происходящих в обществе процессах, каковые недоступны их пониманию.

Впрочем, хотя ничего нельзя прощать этим крупным сообществам, когда они ущемляют верховную власть, тем не менее благоразумие требует снисходительно относиться к некоторым их недостаткам другого рода.

Следует с сочувствием воспринимать несовершенства такого организма, который, имея множество голов, не может обладать единым умом и, подвергаясь различным влияниям – поскольку состоит из разных людей, – часто не в состоянии прийти ни к познанию, ни к одобрению собственной пользы.

Нет человека, который мог бы приветствовать их поведение, когда они дают волю каким-либо безобразиям, но, справедливо его осуждая, трудно найти способ устранения оных, потому что в крупных сообществах число дурных людей всегда превосходит число хороших; и даже если бы все они были мудрецами, сие не позволяло бы надеяться, что лучшие чувства у большинства возобладают, настолько велики расхождения во мнениях у тех даже, кто, руководствуясь единственным желанием творить благо, имеют схожие намерения и цели.

Бюст Ришелье работы Бернини.

Кардинал Ришелье скончался 4 декабря 1642 года в возрасте 57 лет. Помимо тяжелого нервного расстройства, вызванного многолетней напряженной службой, Ришелье страдал от туберкулеза, мигреней и болезненных язв. Заслуги кардинала перед Францией по достоинству оценил один из его противников: «Никто лучше кардинала не постиг мощи королевства и никто не сумел объединить его полностью в руках самодержца. Величие в его замыслах, ловкость в осуществлении их должны взять вверх над злопамятством частных лиц и превознести его память хвалою, которую она по справедливости заслужила».

Таким корпорациям свойственно вести наблюдение за правительством государства и находить повод к его критике – это не должно казаться странным.

Всякая властная инстанция, занимающая подчиненное положение, всегда с завистью взирает на вышестоящую, и хотя спорить с ней в силе она не осмеливается, однако дерзает подвергать ее решения порицанию.

Не существует людей настолько дисциплинированных, для которых не была бы в какой-то степени противна мысль о подчинении пусть даже самому мягкому господству. По этой причине кто-то из древних весьма справедливо заметил, что среди людей, которые от природы все равны, немного найдется таких, кто способен безропотно сносить разницу в положении, созданную судьбою, и, будучи вынужден уступать, не порицает вышестоящих, дабы показать, что если по могуществу он сравняться с ними не может, то по достоинству их превосходит.

О чиновниках финансовых ведомств

Финансисты и откупщики составляют особую группу, для государства вредную, но все-таки необходимую.

Этот род чиновников – зло, без которого невозможно обойтись, однако его следует удерживать в приемлемых границах.

Неумеренность и пороки этих лиц зашли так далеко, что терпеть оные больше нельзя. Их дальнейшее обогащение приведет к разорению государства и их собственной гибели, давая повод к завладению их имуществом на основании одних только сведений о чрезмерных богатствах, накопленных ими в непродолжительное время, и явной разницы между тем, что у них было при вступлении в должность, и тем, чем они владеют ныне.

Конечно, такая мера может стать причиной крупных ошибок и послужить предлогом для весьма несправедливых притеснений. Я касаюсь этой темы мимоходом вовсе не для того, чтобы посоветовать применить указанную меру на практике, что чревато многими злоупотреблениями. Однако я придерживаюсь мнения, что нельзя будет выдвигать на этот счет обоснованных жалоб, если осуществить сие с такой осторожностью, чтобы при наказании тех, кто стремительно обогатился благодаря одной только ловкости рук, не были затронуты под этим видом и те, кто приобрел богатство и влияние либо благодаря своей бережливости, то есть одному из самых невинных способов обогащения, либо исключительно благодаря милости своего повелителя, что освобождает их от вины, либо получая вознаграждение за свои услуги, что является еще одним способом, причем не только безупречным, но и самым законным из всех возможных, поскольку, будучи выгоден подданным, он полезен и государству, которому станут всегда служить лучше, если к тем, кто служит ему с толком, относятся наилучшим образом.

Совершенно необходимо исправить нарушения, допускаемые финансистами, иначе они в конце концов доведут королевство до разорения, а оно и так настолько меняется внешне из-за их воровства, что ежели не положить этому конец, то в недалеком будущем и вовсе станет неузнаваемым.

Золото и серебро, в которых финансисты купаются, позволяют им породниться с лучшими домами королевства, которые таким образом вырождаются и плодят лишь метисов, столь же далеких от благородства их предков, сколь часто далеки бывают они от подобия их лиц.

Могу сказать как очевидец, что во множестве случаев нерадивость или злой умысел откупщиков причинили немалый вред государственным делам.

Хорошо обдумав все способы исправления нарушений, допущенных финансистами, осмелюсь сказать, что лучше всего было бы сократить их число до минимально возможного и поручать в важных случаях службу людям порядочным, подходящим для вверенных их попечению дел, а не таким, которые, будучи облечены постоянным званием, полагают, что получили достаточные основания для того, чтобы красть безнаказанно.

Во время полнейшего мира не составит труда уволить множество чиновников такого рода и тем самым избавить государство от тех, кто, не оказывая ему никаких услуг, в короткий срок высасывает из него все соки.

Знаю, что обыкновенно таких людей сравнивают с пиявками, коих часто щепоткой соли заставляют исторгнуть из себя высосанную кровь, или с губками, которые пропитывают водой и из которых затем путем давления выжимают всю собранную влагу.

Однако, на мой взгляд, это негодное средство, ибо я считаю, что заключать с финансистами договоры и соглашения, как то иногда практикуется, означает применять лекарство, которое страшнее самой болезни, поскольку тем самым, собственно говоря, им предоставляется право вновь приняться за воровство в надежде на новую милость, и если тем самым и удастся извлечь что-то из их кошелька, то впоследствии они вернут себе эту сумму с барышом куда большим, чем это положено им по указу.

Я прихожу, таким образом, к выводу о том, что за исключением ряда необходимых чиновников – таких, как главный казначей, генеральный сборщик налогов, два-три казначея Франции в каждом крупном податном округе и такого же числа ведающих податями королевских чиновников, без коих нельзя обойтись, в первичных округах, – надобно упразднить все остальные должности, и это будет немалая услуга государству; правда, при этом следует вознаградить людей, которые честно потратили свои деньги, чтобы со временем продвинуться благодаря подобным должностям.

Какое бы решение для наведения порядка ни было принято, без такой меры будет совершенно невозможно сохранить королевскую казну, ибо нет ни казней, ни пыток столь страшных, чтобы помешать множеству чиновников от финансов присвоить себе часть из того, что пройдет через их руки.

О судейских чиновниках

Пусть законы имеют недостатки, но если чиновники люди порядочные, то их честностью оные можно восполнить; но сколь бы хороши законы ни были, они будут совершенно бесполезны, коль скоро судьи нерадивы в их исполнении, и еще больше, если они злонамеренно извращают их применение, руководствуясь своими страстями и пороками.

По моему мнению, следует проявлять чрезвычайную требовательность и строгость по отношению к генеральным прокурорам, каковые будут небрежно выполнять свои обязанности по пристальному наблюдению за тем, чтобы заинтересованные лица не могли ни обмануть судей в этом вопросе, ни помешать подлогом документов или изменением внешности осуществлению благих намерений государя.

Если чиновники не будут иметь возможность сразу же занять должность, как это происходит сейчас, они станут больше учиться, ибо в противном случае пришлось бы оставаться в праздности, что с тем, кто учился, бывает разве что после достижения поставленной цели.

Опыт, приобретенный мною за двадцать лет непрерывного руководства государственными делами, заставляет меня отметить, что, хотя было бы желательно, чтобы постоянные судебные учреждения, специально созданные для отправления правосудия в отношении каждого, а также для предупреждения и исправления всех нарушений в королевстве, так хорошо справлялись со своими обязанностями, что не возникало бы нужды прибегать к созданию чрезвычайных комиссий в целях обеспечения этого, все же ожидать теперь исполнения сего желания очень трудно. И я даже рискну предположить, что для поддержания в великом французском государстве надлежащего порядка и дисциплины, без коих оно не сможет процветать, нет ничего лучше, чем во избежание препон, чинимых парламентами, которые во всяком деле создают трудности, время от времени направлять в провинции судебные палаты, состоящие из хорошо подобранных государственных советников и докладчиков, с тем чтобы это ведомство могло принимать жалобы на любое лицо без исключения, какого бы звания лицо ни было, и в то же время их разбирать.

Прекрасно понимаю, что верховные королевские суды крайне отрицательно отнесутся к подобным учреждениям, но им следует признать, что монарх не обязан сносить их нерадение и что благоразумие требует от него исправлять их недостатки. Не побоюсь заявить, что в этом случае лучше заручиться уважением судов, выполняя свои обязанности, нежели сохранить их благоволение, упуская из виду то, что идет ко всеобщей пользе.

Но, поскольку невозможно направить подобные органы одновременно во все провинции (и достаточно будет одной такой комиссии с постоянным или меняющимся составом членов, для того чтобы она за шесть лет могла объехать всю Францию), полагаю, будет весьма полезно почаще направлять в провинции избранных государственных советников или докладчиков, которые бы не только надзирали за правосудием в главных городах, что может послужить скорее росту их тщеславия, нежели общественному благу, но и ездили бы по всей территории провинции; собирали сведения о нравах чиновников от правосудия и финансов; следили, по указам ли собираются подати и не чинят ли сборщики налогов в этом какой-либо несправедливости, притесняя народ поборами; выясняли, каким образом должностные лица выполняют свои обязанности; наблюдали, как ведет себя дворянство, и пресекали различные нарушения, в особенности нападки, учиняемые сильными и богатыми против слабых и убогих подданных Короля.

О том, следует ли учредить в королевстве трехгодичные губернаторства или лучше оставить их бессменными по прежнему обычаю

Всякий с первого взгляда решит, что лучше сделать губернаторства трехгодичными, однако, хорошо взвесив пользу, которую это может принести, и сложности, которых стоит в данном отношении остерегаться, может быть, придет к убеждению в том, что хотя назначения на бенефиции не столь соответствуют каноническому праву, как выборы, обычай сей тем не менее по ряду причин сегодня полезнее.

Невозможно сменять губернаторов провинций и городов каждые три года, не рискуя подвергнуть себя гораздо большим неприятностям, чем те, которые могут вызывать беспокойство в связи с учреждением бессменных губернаторств.

Знаю, мне могут возразить, что лицо, назначенное руководить на три года, наверняка будет думать лишь о том, чтобы покинуть пост с незапятнанной репутацией, и станет вести себя сдержанно, дабы его правление было оценено выше, чем правление его предшественника; если же человек уверен в том, что его место сохранится за ним на всю жизнь, то подобная уверенность весьма развязывает ему руки.

Но скорее всего тот, кто знает, что ему не вечно оставаться на какой-то должности, захочет в короткое время извлечь из нее всю возможную прибыль, которую в противном случае мог бы получать на протяжении всей жизни, если бы не сомневался в обладании должностью вплоть до своей кончины; и приходится опасаться, учитывая легкомыслие нашей нации, что найдутся люди столь испорченные, которые, предвидя конец своего правления, бывшего им весьма по душе, вознамерятся для утверждения себя навечно на этом месте перейти под власть тех, кого им следовало бы считать врагами.

Если обратить внимание на опыт Испании, которая часто сменяет губернаторов, то, заметив, что нет опаснее страны, чем эта, я прибавлю, что, как плоды, полезные для жителей одной области, могут оказаться ядовитыми для жителей другой, точно так же некий порядок вещей может быть хорош для одного государства, но весьма пагубен для других.

Возможно, для предупреждения возражений, которые могут быть выдвинуты против введения этого испанского обычая во французском королевстве, скажут, что лица, уходящие с постов по истечении срока их пребывания в руководстве, не будут иметь причины для недовольства, ежели будут определены на другие, часто лучше прежних.

Однако в следовании подобному порядку встретятся такие великие трудности, что их будет невозможно преодолеть: человек, подходящий для должности губернатора Пикардии, будучи ее уроженцем, не годится для того, чтобы управлять Бретанью, где все ему будет непривычно и где должность, на которую его захотели бы назначить, не доставит ему средств к существованию.

Едва ли не все должности губернаторов во Франции настолько неприбыльны, что если отдавать их людям, стремящимся получить оные скорее не из-за почета и близости к их имениям, а по каким-то иным соображениям, то мало найдется таких, кто был бы способен покрыть связанные с ними расходы, да и в провинциях недостаточно людей, которые бы могли прийти на смену, если установить трехлетний срок пребывания в должности.

Подобные перемещения не только практически осуществимы, но и совершенно необходимы в отношении высоких должностей в Испании, как-то: постов вице-королей Неаполя, Сицилии и Сардинии, губернатора Милана и других столь же важных, и все они так выгодны для занимающих их лиц, что, оставив изобилие в одном месте, те находят довольство в другом.

В областях, расположенных далеко от местопребывания государя, требуется производить замену губернаторов, находящихся на должностях столь же значительных, как те, которые я упомянул несколько выше, поскольку пребывание на них дольше трех лет могло бы способствовать возникновению достаточно сильной привычки к ним, чтобы вызвать стремление утвердиться там навсегда, – главным образом потому, что человеческое честолюбие обладает такой мощью, что если кто хоть немного перестанет владеть собой, то без труда устремится в мыслях к тому, чтобы из подданного превратиться в повелителя.

Но иначе обстоят дела во Франции, где губернаторы живут не так далеко от резиденции королей, чтобы приходилось опасаться подобных неудобств, да и сами их должности не столь значительны, чтобы они могли иметь достаточно полномочий, дабы сделаться самовластными правителями.

К тому же, если только Ваше Величество и наследники Ваши сохранят за собой право менять губернаторов по собственному усмотрению при появлении малейшего к тому повода, что они всегда смогут делать по справедливости, ежели продажность этих должностей будет отменена и чины станут давать бесплатно, то не боюсь заявить, что лучше поступать в этом случае так, как повелось во Франции, нежели подражать испанскому обычаю, который, впрочем, довольно целесообразен с политической точки зрения и разумен с учетом величины испанских территорий; так что хотя употребление данного обычая для Вашего государства бесполезно, однако, по моему мнению, следует воспользоваться им в тех итальянских и лотарингских землях, которые останутся во французском владении.

Раздел III

О финансах и торговле

О том, какие способы призваны сделать французское королевство сильным в финансовом отношении

Всегда считалось, что финансы – это нервы государства, и воистину они являются той архимедовой точкой опоры, которая служит надежным фундаментом для того, кто вознамерился бы перевернуть весь мир.

Нуждающийся государь не может совершать никаких славных дел, а поскольку нужда вызывает к нему презрение, то он неизбежно оказывается в таком состоянии беззащитным перед нападением врагов и перед завистниками его величия.

Золото и серебро – это мировые тираны, и хотя их владычество само по себе несправедливо, подчас оно бывает настолько разумным, что ему следует подчиниться. Однако иногда оно настолько необузданно, что невозможно не испытывать ненависти к его гнету, как совершенно невыносимому.

Надобно, как уже было отмечено, чтобы деньги, собираемые государем со своих подданных, находились в соответствии с их возможностями, и не только не разоряли их, но и не причиняли им значительных неудобств.

Но если не следует излишне отягощать дающих, то не следует также и взыскивать меньше, чем это необходимо для государства.

Лишь педанты и подлинные враги государства могут заявлять, что государь якобы ничего не должен брать у своих подданных и что единственными его сокровищами должны быть сердца подвластных ему людей.

И только льстецы, истинный бич государства и двора, могут нашептывать государям, что те имеют право требовать столько, сколько пожелают, и что в этом отношении их возможности определяются их волей.

Нет ничего легче, чем найти благовидные доводы в пользу взимания какого-нибудь налога, даже если он несправедлив, равно как нет ничего проще, чем привести правдоподобные доказательства, чтобы осудить те налоги, которые являются самыми необходимыми.

Нужно обладать полной беспристрастностью, чтобы верно рассудить и решить, что в таких случаях является разумным, и совсем нелегко точно определить справедливую пропорцию.

После того как расходы, абсолютно необходимые для содержания государства, полностью обеспечены, самое лучшее – это взимать с народа как можно меньше.

Чтобы избежать необходимости устанавливать большие налоги, нужно поменьше тратить, а для того чтобы умерить расходы, нет лучшего средства, чем уничтожить всякое расточительство и осудить все, что ему способствует.

Франция была бы очень богата, а народ жил бы в полном достатке, если бы не расточение государственной казны, которую в других государствах расходуют с толком.

На мой взгляд, Франция теряет больше денег, чем другие королевства, претендующие на известное с ней равенство, употребляют на свои обычные расходы.

Как-то в разговоре со мной, рассуждая о богатстве Франции, венецианский посол весьма остроумно заметил, что он пожелал бы ей для полноты счастья только одного – умения тратить деньги, которые она так безрассудно расточает, столь же разумно, как это делает Венецианская республика, которая не тратит без нужды и без особенной бережливости ни единого гроша.

Если бы можно было умерить аппетиты французов, то лучшим способом как следует сберечь королевские деньги я счел бы именно этот; но поскольку невозможно положить предел алчности столь необузданных умов, как наши, то остается лишь сдерживать их, поступая с ними так, как поступают врачи с изголодавшимися больными: принуждают к воздержанию, запрещая принимать пищу.

Для этой цели начинать реформу финансов надо с уничтожения главных путей, по которым деньги могут незаконно изыматься из королевской казны.

Среди них нет пути более опасного, чем платежи наличными, злоупотребление коими дошло до такой степени, что не заняться их устранением означает погубить государство.

Хотя при некоторых обстоятельствах платежи наличными бывают полезны, а в других случаях кажутся необходимыми, тем не менее проистекающие от них большие неприятности и злоупотребления настолько превосходят полезность, что их нужно непременно отменить.

Тем самым можно сберечь целые миллионы и пресечь бесчисленные скрытые траты, расследовать которые нельзя до тех пор, пока будут применяться секретные способы расходования общественных денег.

Прекрасно знаю, что мне скажут: существуют некоторые расходы на иностранные дела, которые по своей природе должны быть секретными и из которых государство может извлечь немало выгоды, коей оно будет лишаться всякий раз, когда те, кому эти деньги предназначались, поймут, что больше их не получат.

Однако под этим предлогом совершается столько воровства, что по зрелом размышлении лучше совсем закрыть дверь перед всякой выгодой, извлекаемой в некоторых случаях, чем оставить ее открытой для злоупотреблений, которые могут ежеминутно совершаться, приводя к разорению государства.

Между тем, дабы не прерывать производимые с пользой некоторые секретные расходы, можно выделить на платежи наличными 1 млн золотом с тем условием, чтобы распоряжения на их выплату подписывались самим Королем, а получатели выдавали расписки.

Если возразят, что платежи наличными необходимы для осуществления обычных скидок, то я отвечу, что это одна из причин, почему их надо уничтожить.

Ведь ежели в прошлом обходились без наличных платежей, то и впредь можно будет прекрасно без них обойтись, а если к тому же отказаться в мирное время от займов и чрезвычайных налогов, то это добро не только не причинит зла, но напротив, принесет другое добро.

Меня, возможно, спросят, почему, считая эти платежи вредными, я их в свое время не устранил.

Генрих Великий знал об этом зле, вошедшем в обычай при его предшественнике, и не смог с ним справиться; внутренние смуты и волнения, внешние войны и, как следствие, большие расходы, приведшие к чрезвычайным займам и налогам, не позволили и помыслить об исполнении этого дельного совета.

Поскольку вопрос о наличных выплатах дал мне повод поговорить о чрезвычайных налогах, то не могу не сказать, что немалое приращение дохода, коего можно добиться сим способом, не только невыгодно государству, но и, наоборот, вредно, и не обогащает его, а разоряет.

Возможно, поначалу это утверждение покажется парадоксом, однако после тщательного рассмотрения невозможно не убедиться в его справедливости и истинности.

Рост королевских доходов не может происходить иначе, чем посредством повышения налогов, которыми облагают различные виды товаров, а посему ясно, что если таким образом увеличивается приход, то вырастает и расход, поскольку людям приходится дороже платить за то, что раньше они покупали по более низкой цене.

Если дорожает мясо, если повышается цена на ткани и прочие вещи, то солдату будет труднее себя прокормить и обеспечить, а потому придется платить ему большее жалованье; возрастет и заработная плата рабочих. В итоге расходы увеличатся почти на ту же сумму, как и доходы, что причинит огромный убыток обычным гражданам, тогда как выгода, полученная государем, будет весьма невелика.

Если правда, а сие не подлежит сомнению, что объемы торговли между подданными уменьшаются по мере роста налогов, то может случиться, что подобные повышения уменьшат и государственные сборы, вместо того чтобы их увеличить.

Если вести речь о том, что потребляется в королевстве, то известно, что, когда товары продаются по умеренной цене, их покупают больше, а стало быть, в действительности и денег тратится больше, тогда как если цена товаров чрезмерно высока, то люди отказывают себе даже в самом необходимом.

С другой стороны, если говорить о товарах, вывозимых из королевства, то ясно, что иностранцы, до сих пор с удовольствием приобретавшие их из-за умеренных цен, станут закупать их в других странах, если сие окажется для них выгоднее, что приведет к возникновению во Франции избытка даров земли и нехватки золота и серебра, в то время как если налоги умеренны, то благодаря большим закупкам плодов иностранцами возмещаются потери, которые, как предполагают, могут быть вызваны низкими налогами.

Более того, повышение налогов способно превратить огромное число подданных короля в бездельников, ибо наверняка большая часть бедняков и ремесленников, работающих на мануфактурах, предпочтет оставаться в праздности и сидеть сложа руки, чем тратить свою жизнь на неблагодарный и бесполезный труд, коль скоро увеличение налогов, не позволяющее сбывать плоды земли и их труда, не дает им тем самым зарабатывать на хлеб собственным потом.

Осудив употребление наличных платежей и показав, что увеличение доходов бывает зачастую не только бесполезно, но и вредно, я возвращаюсь к теме своего рассуждения и заявляю, что должна существовать геометрическая пропорция между налогами и нуждами государства, то есть нельзя облагать налогами в размерах больших, чем это совершенно необходимо для того, чтобы государство пребывало в величии и славе.

Эти последние слова значат многое, так как из них явствует, что с народа можно брать не только то, что требуется для сохранения государства в любом его состоянии, но и то, что нужно для поддержания его великолепия и доброго имени.

Следует, однако, остерегаться расширенного толкования этого условия до такого предела, когда под этим предлогом размер налогов определяется лишь волей государя. Сие должен делать только разум, и если государь преступает границы, отнимая у подданных больше, чем должен, то, хотя они и в этом случае обязаны ему повиноваться, однако он будет держать ответ за это перед Богом, который потребует от него строжайшего отчета.

Впрочем, не существует никакой политической причины, оправдывающей бесполезное увеличение нагрузки на народ. Наоборот, государь навлекает на себя всеобщие проклятия, за которыми следуют великие бедствия, ибо бесспорно, что, беря от своих подданных сверх положенного, государь истощает не только их кошельки, но также любовь и верность, гораздо более необходимые для существования государства и безопасности его собственной особы, чем золото и серебро, которые он может запасти в своих сундуках.

Я знаю, что в большом и сильном государстве надо всегда иметь в запасе деньги на непредвиденные расходы, но такие сбережения должны быть пропорциональны достатку государства и количеству обращающихся в нем золотых и серебряных монет. В противном случае богатство государя обернется бедностью, поскольку подданные больше не будут иметь денег как для торговли, так и для уплаты налогов, которые по закону должны платить правителю.

Подобно тому как следует заботиться о собирании денег для удовлетворения государственных нужд и добросовестно их сохранять при отсутствии причин для их расходования, не менее необходимо щедро их тратить, когда того требует общественное благо, и делать это к месту и вовремя, ибо промедление в таких случаях зачастую дорого обходится государству и заставляет терять невозвратимое время.

Нередко случалось, что, чересчур жалея деньги, государи теряли вместе и деньги и государство. Известно также, что тот, кто тратит неохотно, расходует порой больше других, так как делает это слишком поздно. Требуется немало рассудительности, чтобы точно определить наиболее важный час и момент, и некоторые, даже знающие, как накапливать, могут из-за неумения расходовать вызвать несказанные несчастья.

Истинным способом установления надлежащего порядка и обогащения государства является облегчение жизни народа путем снятия и с того, и с другого лежащего на них бремени. Снизить талью можно только в итоге уменьшения государственных затрат, что и должно стать главной целью при упорядочении дел в государстве.

Многие наверняка сочтут, что было бы желательно совсем освободить государство от этой обузы, однако поскольку существование большого организма невозможно без различных расходов, абсолютно необходимых для его содержания, то, хотя государство и не способно вынести всех этих тягот, вместе взятых, все-таки желание полностью их упразднить не может считаться разумным.

Можно предложить три способа для уменьшения указанных выплат.

Во-первых, можно зачесть в уплату те слишком высокие доходы, которые частные лица получили из средств Короля по своим рентам, должностям и сборам.

Знаю, что не составит большого труда лишить таким образом некоторых лиц получаемых ими рент и сборов по займам; для этого нужно всего лишь правильно подсчитать поступившие к ним денежные средства, вследствие чего наверняка обнаружится, что кроме процентов, дозволенных королевскими указами, им был уже возмещен и сам капитал.

Однако хотя справедливость этого способа неоспорима, разум все-таки не позволяет им воспользоваться, ибо сие перекроет в будущем все пути для отыскания денег в случае возникновения государственной необходимости, какие бы условия при том ни предлагались.

Важно отметить в связи с этим, что есть вещи вполне справедливые, но тем не менее вступающие в противоречие с соображениями правильной политики, и что надобно тщательно остерегаться применения таких мер, которые, не нарушая законов разума, могут, однако, подорвать общественное доверие.

Если кто-то скажет, что интересы общества надо ставить выше интересов отдельных лиц, то я с этим соглашусь, но попрошу этого человека принять во внимание тот факт, что при обсуждении данного вопроса не сопоставляются разные по характеру интересы, а просто общественные интересы уступают другим того же рода, и поскольку будущее гораздо обширнее, чем настоящее, пролетающее в одно мгновение, то интересам, касающимся будущего, следует, согласно велениям разума, отдавать приоритет перед нынешними – вопреки обычаю людей чувственных, которые оказывают предпочтение тому, что видят вблизи, поскольку их разум не способен узреть что-либо, недоступное их органам чувств.

Если в этом вопросе общественное доверие будет сохранено, а я полагаю сие совершенно необходимым, то государство получит тем самым гораздо большее облегчение, нежели даже в том случае, если бы была упразднена часть выплат без новых поступлений, ибо при любых обстоятельствах оно по-прежнему будет иметь доступ к кошелькам граждан и не преминет значительно увеличить свои доходы.

Второй способ для сокращения расходов королевства состоит в выкупе всех долговых обязательств по той цене, которая нынче в ходу у частных лиц при выдаче ими займов. Однако выяснение истинной цены будет затруднительно, учитывая, что для облегчения сбыта обязательств, продавать которые вынуждала государственная необходимость, они часто выпускались из расчета 25 %, тогда как по номиналу имели лишь 6,25 %.

Этот способ, сам по себе справедливый, не может быть осуществим, поскольку даст повод для массы протестов и жалоб, пусть и необоснованных.

Третий способ для урезания государственных расходов заключается в том, чтобы выкупить те обязательства, что являются лишними, по текущей рыночной цене, выплатив таким образом возмещение владельцам должностей и держателям рент и займов, которые планируется упразднить. При этом они ничего не потеряют, а Король лишь воспользуется всеобщим правом частных лиц, которые могут освободиться от бремени своих долгов, когда у них есть возможность выкупить их по той же цене, по какой те обыкновенно продаются.

Этот способ – единственно возможный и должный, и существуют различные варианты воплощения его в жизнь: можно растянуть выкуп на долгие годы, в течение которых доходы постепенно погасят капитал, а можно выкупить все обязательства в один год, однако для осуществления дополнительной чрезвычайной выплаты потребуется выложить сразу огромную сумму денег.

Природная нетерпеливость нашей нации не позволяет надеяться, что у нас хватит выдержки в течение 15–20 лет придерживаться принятого решения, и потому первый путь, требующий столько времени, никоим образом не приемлем.

Огромный размер суммы, которая понадобилась бы, чтобы единовременно выкупить такие громадные обязательства, как государственные, делают второй из предложенных путей столь же смехотворным, сколь невозможным, так что остается третий как единственно осуществимый.

О том, как полезна торговля, и ее виды, коими можно заниматься с наибольшим удобством на морях

Вполне банально, но, впрочем, справедливо суждение о том, что если государства часто увеличивают свою территорию посредством войны, то богатством они обыкновенно прирастают в мирное время посредством торговли.

Изобилие, в котором живут голландцы, представляющие собой, собственно говоря, горстку людей, обитающих на краю земли, где нет ничего, кроме воды и равнин, являет собой пример и доказательство пользы от торговли, чего оспорить никак невозможно.

Хотя эта нация производит на своей земле только масло и сыр, она поставляет почти во все европейские страны большую часть того, что им нужно.

Мореплавание сделало эту нацию столь сильной и знаменитой во всех частях света, что, превратившись в царицу торговли в Ост-Индии – в ущерб португальцам, которые там давным-давно обосновались, – она причиняет немало хлопот испанцам в Вест-Индии, где занимает большую часть Бразилии.

Так же и в Англии подавляющее большинство небогатых людей кормится за счет обычной рыбной ловли, а наиболее зажиточные широко ведут торговлю во всех частях света, продавая производимые в их стране суконные товары, свинец, олово и уголь. В одном только Китайском государстве, куда въезжать никому не дозволено, эта нация не закрепилась для ведения своей торговли.

Генуя, имеющая у себя только голые скалы, получает такой громадный доход от торговли, что ее можно, бесспорно, назвать богатейшим городом Италии, да и для Испании оказалось бы затруднительным сохранить часть своих владений без той помощи, которую она получает из Вест-Индии.

Одна Франция, слишком благодатная сама по себе, до сих пор не уделяла торговле должного внимания, хотя может столь же удобно ею заниматься, как соседи, и тем самым избавить себя от помощи, которую они ей оказывают в этом случае за ее же счет.

Рыбная ловля на Океане есть самый легкий и выгодный торг, который может производиться в королевстве. Она тем более необходима, учитывая, что Франция является самым населенным государством в мире.

При этом число тех, кто сбился с пути праведного, в ней весьма невелико по сравнению с католиками, которые, живя по законам Римской Церкви, треть года воздерживаются от употребления мясной пищи, причем у нас не принято пользоваться фальшивыми освобождениями от поста, чтобы круглый год есть мясо, как это практикуется в Испании.

Для нас не составит труда заняться этой торговлей еще и потому, что у нас есть очень много матросов, которые до сих пор нанимались на службу к нашим недругам, не находя работы на родине. Причем мы могли бы не только получить выгоду от добычи сельди и трески, но, найдя применение нашим морякам, вместо того чтобы способствовать укреплению наших врагов и ослаблению нас самих, обрели бы возможность вывозить в Испанию и другие зарубежные страны то, что они прежде поставляли нам благодаря служившим у них нашим же соотечественникам.

Франция настолько плодородна зерном, изобильна вином и богата льном и пенькой, предназначенными для изготовления парусины и канатов, необходимых в мореплавании, что Испании, Англии и всем прочим сопредельным государствам приходится к нам за ними обращаться. И ежели мы сумеем как следует воспользоваться преимуществами, которыми снабдила нас природа, то будем получать деньги от тех, кому весьма нужны наши товары и кто пожелает их купить, не обременяя себя при этом их товарами, столь мало для нас полезными.

Сукна испанские, английские и голландские не являются необходимостью, а нужны только для роскоши: мы умеем делать такие же великолепные сукна, как и они, получая, подобно им, шерсть из Испании, и даже можем на этом выгадать, если пожелаем брать ее в обмен на наше зерно и полотно, чтобы выиграть с обеих сторон.

Поскольку наши отцы прекрасно обходились беррийским сукном, то и мы можем сейчас удовольствоваться тем сукном, которое в настоящее время изготовляется во Франции, не прибегая к иностранному, употребление коего тем самым будет сведено на нет, подобно тому как гладкие саржи из Шалона и Шартра вытеснили из обихода употребление миланской.

В самом деле, наше сукно пользуется таким спросом в Леванте, что после венецианского, сделанного из испанской шерсти, турки предпочитают его всем прочим, и города Марсель и Лион до сего дня неизменно торговали им в весьма больших количествах.

Франция достаточно искусна, чтобы обойтись, если пожелает, без лучших изделий с мануфактур своих соседей. В Туре делают такие прекрасные панбархаты, что их поставляют в Италию, Испанию и другие зарубежные страны.

Гладкие тафты, которые там же производят, так хорошо расходятся по всей Франции, что нет необходимости искать их где-либо еще. Бархаты красные, фиолетовые и коричневые сейчас делают в Туре лучше, чем в Генуе. Тур – это еще и почти единственный город, где изготовляют шелковые саржи. Тамошний муар так же красив, как английский, а лучшая золотая парча оттуда превосходит по красоте итальянскую, но дешевле нее.

Таким образом, нам будет очень легко отказаться от ввоза этих товаров, каковой только поощряет нашу леность и питает нашу страсть к роскоши, и серьезно заняться торговлей ими, что может приумножить наше изобилие и дать работу нашим морякам, с тем чтобы соседи не пользовались нашими же работниками себе на пользу, а нам в ущерб.

Помимо названных выше товаров, которые лучшие на Океане, можно торговать и многими другими.

Поставляемая из Канады пушнина весьма выгодна для торговли, поскольку за нее не надо расплачиваться деньгами, а можно произвести взаимообмен теми предметами, изготовление коих зависит лишь от искусства ремесленников, как-то: футлярами для ножниц, ножами большими и перочинными, иглами, булавками, серпами, топорами, часами, шляпными шнурами, шнуровальными иглами и всякими другими галантерейными изделиями.

Торговля на Гвинейском побережье в Африке, где португальцы долго владели крепостью под названием Каштелу-де-Мина, которую голландцы из Вест-Индской компании отняли у них два-три года назад, того же рода, поскольку туда направляют только скобяные изделия, холсты и дрянные ткани, а оттуда привозят золотой песок, на который негры выменивают товары.

Руанские купцы раньше торговали полотном и сукном в Королевстве Феса и Марокко, благодаря чему приобреталось много золота.

Если бы подданные Короля были как следует обеспечены кораблями, они могли бы вести торговлю по всему Северу, где фламандцы и голландцы заняли прочные позиции, ибо поскольку все северные страны сильно нуждаются в вине, уксусе, водке, каштанах, черносливе и орехах – словом, во всех продуктах, которые в изобилии имеются во французском королевстве и не могут быть потреблены на месте, – то не составляет труда с большой выгодой продавать их, тем более что можно привозить оттуда древесину, медь, смолу, деготь, то есть вещи не только нужные нам для собственного употребления, но и необходимые нашим соседям, которые не могут их получить без наших товаров, если не захотят попусту водить туда свои корабли.

Не вхожу в подробности торговли, которую можно вести в Ост-Индии и Персии, потому что нрав французов настолько порывист, что они хотят достичь желаемых целей сразу же после того, как их поставили, и поэтому плохо переносят длительные путешествия, мало свойственные их натуре.

Однако же поскольку из Персии поступает большое количество шелка и ковров, из Китая – множество диковинных вещей, а из различных важных для нас мест той части света – разнообразные пряности, то торговлю с этими странами не следует упускать из виду.

Чтобы положить ей хорошее начало, надобно отрядить на Восток два-три судна под началом людей, занимающих высокое положение, осторожных и мудрых, снабдив их необходимыми грамотами и полномочиями для ведения переговоров со всеми правителями и заключения союзов со всеми народами во всех краях, как это сделали португальцы, англичане и фламандцы.

Подобный план наверняка удастся, поскольку тех, кто обосновался в этих странах, там теперь сильнейшим образом ненавидят из-за того, что они или обманули местное население, или насильно поработили его.

О том, что последней составляющей могущества должно быть для государей владычество над сердцами своих подданных

После того как финансы будут приведены в порядок в соответствии с изложенными выше предложениями, народ получит всемерное облегчение, а король увеличит свое могущество, взяв власть над сердцами подданных, которые, приняв во внимание его попечение об их благосостоянии, будут склонны любить его из собственных интересов.

Короли древности столь ценили любовь к ним подданных, что некоторые из них полагали исходя из этого, что лучше быть королем французов, нежели королем Франции. И действительно, некогда считалось, что наша нация проявляет такую сильную самоотверженность по отношению к своим государям, что находятся авторы, которые превозносят ее постоянную готовность проливать кровь и отдавать имущество для службы государству и во имя его славы.

При королях первой, второй и третьей династий, до Филиппа Красивого, сердца, как сокровища, были единственным общественным достоянием, сохранявшимся в королевстве.

Я прекрасно знаю, что прошлое не сравнимо и не сопоставимо с настоящим и что было хорошо в одном веке, не часто уместно в другом.

И хотя сокровищ, заключенных в сердцах, ныне, разумеется, недостаточно, однако так же очевидно, что и накопленное золото и серебро почти бесполезно без первых – те и другие необходимы, и тот, у кого есть только одно, будет испытывать нужду, даже живя в достатке.

Раздел IV

О войне

О том, что война иногда бывает необходима

По мнению самых здравомыслящих людей, иногда война – это неизбежное зло, а в других случаях – и совершенно необходимое, причем такое, которое может принести добро.

Время от времени государства испытывают в ней нужду, чтобы очистить себя от опасных внутренних брожений; отвоевать нечто им принадлежавшее; отомстить за нанесенное оскорбление, которое, оставшись безнаказанным, может повлечь за собой новое; защитить от притеснения своих союзников; остановить продвижение завоевателя и сбить с него спесь; предотвратить явные угрозы, от коих нельзя избавиться иным образом; либо, наконец, по разным другим причинам.

Я заявляю, и это истинная правда, что война несправедливая не может быть удачной, ибо если она несправедлива, то, даже если в мире признают ее успешной, все равно придется держать за нее ответ перед судом Божьим.

Ввиду этого первое, что необходимо предпринять, когда возникает потребность взяться за оружие, – как следует убедиться в справедливости повода, побуждающего это сделать, чем должны заняться сведущие люди, обладающие необходимыми способностями и порядочностью.

По выполнении данного условия надлежит думать только о средствах успешного ведения войны, среди коих не последнее место отводится правильному выбору момента.

Между человеком, который мстит под влиянием гнева, и тем, кто делает это по велению разума, существует та разница, что если первый причиняет зло с риском получить в ответ то же самое и скорее предпочитает пострадать, чем упустить шанс навредить своему противнику, то второй скрывает свои намерения до тех пор, пока ему не представится случай воздать обидчику за совершенный им проступок таким образом, чтобы самому при этом не разделить его страданий.

Первый ведет себя подобно зверю, следуя природным инстинктам, второй же поступает как человек, ибо ведом разумом.

Для успешного ведения войны недостаточно правильно выбрать удобный случай, иметь войско надлежащей численности, изобилие денежных средств, продовольствия и военного снаряжения; главное, чтобы люди годились для поставленной перед ними задачи, чтобы их можно было держать в рамках дисциплины и заставить жить по определенному распорядку, а еще важно целесообразно расходовать деньги, съестные и военные припасы.

Легко давать подобные наставления общего характера, однако их воплощение на практике бывает затруднено, и тем не менее если этим пренебречь, то победить в войне можно будет разве что благодаря случайности или чуду, на что разумные люди никогда полагаться не должны.

Основные недостатки французской нации

Нет в мире нации, столь мало способной к войне, как наша: легкомыслие и нетерпеливость, проявляемые ею в ничтожных делах, – вот две причины, которые слишком наглядно подтверждают этот тезис, к моему огромному сожалению.

Хотя Цезарь говаривал, что франки понимают толк в двух вещах: в военном искусстве и в ораторском, признаюсь, до сих пор не могу понять, на каком основании он приписывает им первое из названных достоинств, учитывая, что терпение в трудах и нуждах – качество, необходимое для ведения войны, – встречается среди них крайне редко.

Если бы это свойство сопутствовало их храбрости, то и вселенной было бы мало для расширения французских завоеваний, но как мужество, данное французам Господом, позволяет им сломить любое сопротивление силой, так легкомыслие и лень делают их неспособными к преодолению малейших препятствий, которые хитрый противник, не спешащий действовать, противопоставляет их горячности.

Из-за этого они не годятся ни для завоеваний, требующих длительного времени, ни для сохранения тех, что достались им в одночасье.

Они не только легкомысленны, нетерпеливы и непривычны к перенесению тягот, но, сверх того, их обвиняют в постоянном недовольстве настоящим и недостаточной привязанности к родине, причем это обвинение имеет весьма серьезные основания, ибо нельзя не признать, что среди французов те, кто не выполняет обязанностей, лежащих на них от рождения, попадаются чаще, чем во всех прочих нациях на свете.

Среди других народов находится мало тех, кто берется за оружие против своего естественного государя, а на любой войне против Франции всегда можно встретить французов. Когда же их вооружают для защиты своей страны, ее интересы им настолько безразличны, что они не делают никаких попыток преодолеть свои природные недостатки ради ее пользы.

Они покрывают сотни миль в поисках битвы, но не согласны неделю ждать подходящего случая для оной, потому что скука овладеет ими раньше, чем они приступят к делу.

Для них не существует опасности, но они готовы подвергаться ей, не терпя каких-либо неудобств; малейшее промедление для них невыносимо, они не в состоянии проявить хладнокровие и чуть-чуть подождать удачного момента, и даже слишком продолжительное благоденствие может им наскучить.

В начале кампании они выказывают чрезвычайное усердие, и воистину в ту минуту они больше, чем мужчины, но в скором времени их пыл гаснет, так что они сравниваются с людьми обычного мужества, а в конце концов вообще теряют вкус к деятельности, расслабляются, и вот они уже меньше, чем женщины.

Они всегда готовы продемонстрировать боевой дух при условии, что их поведут в сражение тотчас же, однако он напрочь покидает их, когда нужно ожидать подходящего случая, хотя их собственная честь, слава нации и служба государю обязывают их его сохранять.

Они не умеют ни пользоваться плодами победы, ни сопротивляться победоносному шествию удачливого противника; благополучие ослепляет их больше, чем кого бы то ни было, и однако же в напастях и трудах они не проявляют ни мужества, ни рассудительности.

Короче говоря, они подвержены стольким порокам, что не без причины некоторые здравомыслящие люди недоумевают, каким образом французская монархия сумела сохраниться со времени своего зарождения, ведь хотя она всегда находила верных сынов, готовых ее защищать, однако при всяком нападении враги встречали внутри нее отщепенцев, которые, как гадюки, прилагали все старания, чтобы терзать внутренности своей матери.

Мне хорошо известно, что в противовес этим несовершенствам французы обладают и прекрасными качествами: они храбры, преисполнены учтивости и человеколюбия, их сердце совершенно не знает жестокости и настолько чуждо злопамятства, что они легко идут на примирение. Но хотя качества эти являются украшением гражданской жизни или сущностью христианства, однако в отсутствие хладнокровия, терпения и дисциплины они подобны изысканным блюдам, поданным без соуса, который делает их гораздо вкуснее.

Отдаю себе отчет в том, что Провидение Господне, все проявления коего достойны восхищения, особенно заслуживает оного благодаря тому, что ему было угодно уравновесить отрицательные свойства каждой нации положительными, тем самым компенсировав их недостатки.

И пусть французы как нация легкомысленны и нетерпеливы, но их храбрость и порывистость зачастую позволяют им с одного раза делать то, на что другим требуется немало времени.

Пусть их беспокойный нрав мешает им добровольно оставаться на военной службе, но благодаря милости Господа народ наш столь многочислен, что всегда находится определенное количество людей, коих то же самое легкомыслие побуждает искать деятельности, когда другие хотят от нее отойти, но и эти последние готовы вернуться, прежде чем уйдут те, кто занял их место.

Пусть из-за недостатка любви к родине они иной раз берутся за оружие, чтобы воевать против собственного короля, но их непостоянство и скорая перемена желаний, к коей они склонны, приводят к тому, что, будучи неспособны в оных утвердиться, они причиняют больше зла себе, чем своей стране.

Не подлежит никакому сомнению, что испанцы превосходят нас в постоянстве и твердости, в ревностном служении и верности королю и отечеству, однако при этом их неплодородная и пустынная в некоторых местах страна так бедна жителями, что без присущей им твердости она оказалась бы покинута на произвол судьбы.

Впрочем, если некоторые из французов становятся на сторону противников своего государя, то испанцы устраивают мятежи, а иногда бунтуют целыми войсками.

Императору повезло, потому что он повелевает нацией, взращивающей воинов, но это преимущество имеет и свою оборотную сторону, так как его подданные легко перебегают из одного стана в другой и даже меняют веру, да еще весьма склонны к пьянству, а во время военных кампаний ведут себя куда разнузданнее, чем французы.

Одним словом, у каждой нации есть пороки, и разумнее всех те народы, которые сами стараются приобрести качества, коими природа их обделила.

Легче прибавить к мужеству, храбрости и обходительности французов хладнокровие, терпение и дисциплинированность, чем наделить нации флегматические тем огнем, коего они от роду лишены.

Французы способны ко всему, при условии что те, кто ими руководит, умеют как следует научить их, что им надлежит делать.

Присущее французам мужество, которое побуждает их искать войны во всех частях света, подтверждает этот тезис, ибо живут они как испанцы в своих войсках, как шведы – в своей стране, как хорваты – в своих полках и как голландцы – в своих провинциях.

Они соблюдают тогда дисциплину, как свойственно и тем и другим, а сие прямо доказывает, что если внутри страны они остаются со своими природными недостатками, так это оттого, что к ним здесь относятся терпимо и не знают, как оные исправить.

Если внутри королевства они не соблюдают надлежащей дисциплины, в том не столько их вина, сколько начальствующих над ними, которые обыкновенно довольствуются изданием прекрасных распоряжений, но не прилагают должных усилий, чтобы обеспечить их выполнение.

Нет ничего легче, чем составить правила о том, как надо жить, и нет ничего труднее, чем воплотить их на практике, но все-таки это не является чем-то неосуществимым.

Следует, ежели возможно, разъяснить справедливость этих правил, прибегая к доводам рассудка, а затем безжалостно и непреклонно наказывать тех, кто их нарушает.

Если одно, два или три наказания не пресекут ослушания, то оно в конце концов возьмет верх; и смею сказать Вашему Величеству, что ежели Вы отыщете лиц, достойных командовать, то у Вас не будет недостатка в подданных, умеющих подчиняться, ибо совершенно очевидно, что распространенное повсюду мнение о неприспособленности французов к порядку и дисциплине исходит лишь из неумения наших полководцев выбирать средства, необходимые для достижения поставленных ими целей.

Осада Ла-Рошели, где в течение тринадцати месяцев двадцатипятитысячная армия получала приказы и повиновалась им, как это делали бы монахи, если бы носили оружие, равно как пиньерольский поход, где происходило то же самое, четко подтверждают сказанное мною.

Однако необходимо, чтобы военачальник делал свое дело невзирая на лица и слыл бы таковым, поскольку ясно, что ежели в нем не увидят достаточно твердости, помогающей оставаться непреклонным в строгом исполнении учрежденного им устава, то никто не будет считать себя обязанным оный соблюдать или, по крайней мере, многие отважатся на его нарушение, думая, что могут совершить это безнаказанно.

Но если командующий будет столь же неутомим в раздаче наказаний, как нарушители устава в совершении проступков, то его твердость положит конец нашему безмерному легкомыслию. А без такого средства никак не приходится рассчитывать на то, что удастся удержать в пределах разума столь кипучую и порывистую нацию, как наша.

Казни Марийяка и герцога де Монморанси в одночасье привели в должное повиновение всех вельмож королевства, и, смею уверить, наказание десяти офицеров и пятидесяти солдат поддержит дисциплину во всей армии и сделает ее способной к выполнению всего, что будет угодно.

И ежели наказывать всех, кто не исполняет свой долг и свои обязанности, то наказанных будет мало, ибо немного найдется желающих с радостью рискнуть головой, когда станет известно, что гибель неизбежна; поэтому, предав смерти нескольких, можно сохранить жизнь многих, а также повсеместный порядок.

Никогда недостатки нашей нации не проявлялись столь ярко, как в царствование Вашего Величества, которое, будучи ознаменовано большим счастьем и беспримерным благоразумием Вашей политики, было также отмечено, по мнению самых здравомыслящих людей, многими изменами, которые Вы пережили, и многими легкомысленными поступками, совершенными Вам во вред.

Рассмотрев многократно причины как тому, так и другому, не боюсь сказать, что эти легкомысленные поступки и многочисленные измены происходили от слабости управления в пору несовершеннолетия Вашего Величества, когда люди настолько привыкли к разного рода вольностям, что решили, будто и во время Вашего царствования смогут продолжать их с прежней безнаказанностью. Можно отметить несколько причин существования этих недостатков.

Первая причина состоит в том, что с ростом числа коллежей, монашеских общин и чиновников в судебном и финансовом ведомстве стало меньше солдат, чем раньше, а из-за этого число покинувших армию дезертиров кажется больше, ибо ныне уже нет стольких людей, как прежде, которые становились бы на место воинов, отказавшихся исполнять свой долг.

Во-вторых, раньше военные могли скорее разбогатеть, чем сейчас, когда кредиторы и откупщики собирают все сливки во Франции к великому неудовольствию тех, кто оказывается вынужден рисковать своей жизнью почти задаром.

В-третьих, военачальники сегодня менее строги в налаживании воинской дисциплины и менее суровы в наказании дезертиров, чем наши отцы.

В-четвертых, французы так долго не вели войны за границей, где бы им довелось биться с сильным противником, что почти забыли военное ремесло и разучились выносить тяготы, к которым они столь мало привычны, хотя таковых много надлежит претерпеть, когда приходится иметь дело с врагом бдительным, хитрым и мощным.

Прибавлю к этим рассуждениям, что здоровье Вашего Величества не позволяло Вам всегда находиться в армии, а несправедливость французов такова, что они начинают роптать там, где им приходится рисковать жизнью, ежели не видят своего короля, присутствие коего, как им кажется, обеспечивает в какой-то степени их безопасность.

Лишь враги французского государства могут с успехом воевать, имея второстепенных полководцев: присущее их нации хладнокровие дает им это преимущество; французы же менее, чем кто бы то ни было, способны так поступать, ибо тот же пыл, который вселяет в них мужество и желание сражаться, придает им также нетерпение, которое ничем, кроме присутствия короля, побороть нельзя.

Если иногда случалось так, что крупной кампании под руководством младшего военачальника сопутствовал успех, то тут же выяснялось, разумеется, что те, кого осенила удача, были людьми, пользовавшимися непререкаемым влиянием как в силу доверия, питаемого к ним государем, так и благодаря собственным достоинствам, или же военные действия не столь долго продолжались, чтобы, одолев неприятелей, нельзя было бы победить еще и нрав французов.

О дворянском ополчении

Поскольку эти рассуждения дают мне повод поговорить о дворянском ополчении, то я не могу умолчать о том, что по причине отсутствия сильного военачальника у этого войска, состоящего из дворян, оно не знает ни порядка, ни дисциплины.

Снабжение этого войска настолько ненадежно, что из-за легкомыслия, трусости, злого умысла или прихоти трех-четырех человек оно может рассыпаться в один момент.

Сие воинство гораздо сильнее разоряет местности, по которым проходит, чем регулярные войска, которые, получая жалованье от Вашего Величества, оплачивают некоторую часть своих издержек, тогда как ополчение не платит вообще ничего.

Ополчение никогда не несет в армии караулов, от чего происходит двойное зло: во-первых, его собственная праздность, во-вторых, отвращение к службе, которую испытывают из-за этого остальные.

Если ополчение не вступает в бой сразу же по прибытии на место, то оно готово отправиться восвояси так же быстро, как явилось, и постоянно этим угрожает, а уходя, не только своим дурным примером подстрекает многих людей к дезертирству, но еще и самые изобретательные из этих вояк выдумывают все, что только хитроумие может подсказать им для оправдания собственного позора и для создания впечатления, что они делают это не без причины; в результате войска ослабевают, да еще и приходят в замешательство.

Вашему Величеству лучше меня известны эти истины, проявления коих Вы наблюдали в своем присутствии, а потому, не преувеличивая пороков воинства, чьи совершенства я бы охотно описал, совесть моя обязывает сказать смело, что не следует ни при каких обстоятельствах прибегать к подобной помощи, которая гораздо более вредна, нежели полезна государству.

Но чтобы королевство не было лишено службы дворянства, всегда являвшегося его главной опорой и обязанного служить ему во время войны, ибо получило свои владения с этим условием и в мирное время находится в более выигрышном положении по сравнению с народом, то надобно обложить данью все дворянские вотчины в зависимости от их доходов, а полученные средства направить на создание регулярных частей, в которые будут приниматься и те, кто предпочтут служить лично, чем платить подати со своих владений, однако с тем уговором, чтобы они дали обет выполнять все возложенные на них обязанности.

Благоразумие требует привлекать людей на службу по их способностям и восполнять природные недостатки искусством. По этой причине надлежит прибегать к услугам дворянского сословия, если есть желание получить от него какую-то пользу.

В продолжение данного наблюдения, идя далее, я должен отметить, что успешно вести большую войну силами одних лишь французов почти невозможно.

О необходимости иностранцев

Иностранцы совершенно необходимы, чтобы поддерживать численность армии, и хотя французская кавалерия прекрасно подходит для сражений, но для несения дозоров и тягот войны без иностранцев обойтись нельзя.

Наша нация, столь кипучая и бурная в битвах, не обладает ни бдительностью, чтобы нести караульную службу, ни способностью затевать такие планы или намерения, которые не могут быть исполнены без труда.

Французские войска всегда наполовину состояли из иностранцев, и мы на собственном опыте убедились в том, как опасно поступать по-другому. Следует восполнять недостатки нашей нации достоинствами тех, кто может нам помочь и между тем исправить, насколько возможно, наши несовершенства.

О том, как трудно найти хороших военачальников

Наряду с нехваткой дисциплинированных, твердых и верных своему долгу солдат у нас еще сильнее ощущается потребность в военачальниках, которые бы обладали необходимыми качествами, поэтому недостаточно восполнить лишь один из этих пробелов, надобно заняться и вторым.

Мало на свете, а во Франции еще меньше, чем где-либо, таких людей, которые бы не ослеплялись в благоденствии и не теряли бы мужества и рассудительности в несчастьях и самых тяжелых обстоятельствах.

Тем не менее в руководстве государством и на командных постах в армии необходимо иметь людей, свободных от этих слабостей, а иначе возникает риск никогда не получить плодов от благоприятных случаев, которые Господь может нам ниспослать, и многое потерять при первом же злосчастном повороте судьбы.

Хотя голова и направляет остальные органы тела, а рассудительность является наинужнейшим свойством для того, кто отдает приказы, все-таки, по правде говоря, я бы скорее пожелал полководцу больше мужества при среднем уме, чем много ума при посредственном мужестве.

Кто-то может выразить удивление по поводу данного утверждения, так как оно противоречит тому, что многие думают на сей счет, но причина сему очевидна.

Те, кто наделен большим мужеством, не теряя головы в опасности, сохраняют весь разум, данный им от Бога, а рассудительность прекрасно служит им в таких случаях; тогда как имеющие очень мало мужества легко утрачивают присутствие духа и при малейшей угрозе приходят в такое смятение, что сколь бы велик ни был их ум, он им совершенно бесполезен, ибо страх его полностью парализует.

Не вижу большой разницы между тем, чтобы поручить распоряжение финансами вору, а командование армией – человеку с недостатком мужества.

Корыстолюбие первого и его страсть к стяжательству приводят к тому, что он не всегда пользуется случаем для умножения богатства своего государя; второй же, охваченный желанием спасти собственную жизнь и оградить себя от различных опасностей, которые живут лишь в его воображении, невольно упускает весьма благоприятные возможности для своих войск и избегает их; и если первый способен совершить проступок от стремления к наживе, то второй – от намерения обезопасить свою жизнь.

Среди мужественных людей одни храбры по природе, а другие – лишь по рассудку. Первые гораздо лучше подходят для службы в качестве солдат, чем полководцев, поскольку обыкновенно их храбрость сопровождается некоторой грубостью. Вторые же годятся на роль командиров, однако желательно, чтобы их разумная смелость не была лишена природной, ибо иначе приходится опасаться, что предвидение многих невзгод, каковые могут произойти, но часто не происходят, заставит того, кто действует с излишней рассудительностью, отказаться от предприятий, которые бы удались другим, менее умным, но более отважным.

Недостаток рассудительности прибавляет немало смелости некоторым людям, которые совершают поступки тем более рискованные, чем менее они осознают опасность, коей подвергаются.

Другим же рассудок весьма помогает изображать великую храбрость в некоторых случаях, с виду опасных, но на деле не являющихся таковыми ни сами по себе, ни в представлениях тех, кому Бог дал больше ума, чем другим.

Главному военачальнику не нужна смелость, лишенная рассудительности, однако, ежели он в высшей степени прозорлив и благоразумен, то ему необходима честность, которая помешает выдавать показную храбрость за подлинное мужество. Человек часто скрывается за столькими личинами, что весьма трудно распознать, в каких поступках он руководствуется головой, а в каких – главным образом сердцем.

Есть люди настолько храбрые от природы, что они остаются такими до могилы.

Другие же, не относящиеся к этому типу, в молодости прилагают усилия к тому, чтобы казаться таковыми, дабы приобрести себе некоторую славу, под сенью которой могли бы честно прожить жизнь.

Едва эти последние достигнут поставленных целей, как храбрость их исчезает, потому что они взяли свое, а источником их мужества является хитроумие, а не природная склонность.

Следует весьма остерегаться назначения полководца такого рода, припомнив о том, что двуличие у отдающих приказания опасно в той же степени, в какой рассудительность и мужество им необходимы.

Два эти качества должны присутствовать почти в равной мере, но в сочетании со многими другими.

Поскольку великие дела – это не детские игры, то поистине они требуют зрелости от тех, кто их творит; но также правда и то, что если зрелость в рассуждении, которая приходит с годами, полезна для составления плана, то пыл юности не менее полезен для воплощения оного, да и известно, что удача нередко улыбается молодым, но отворачивается от стариков.

Необходимо заметить по этому поводу, что существует разительное отличие между новичком из числа молодых людей и пожилых.

Молодому новичку трудно быть хорошим военачальником. Чтобы достичь вершин, следует быть молодым по возрасту, но иметь за спиной годы службы и некоторый опыт. И хотя люди пожилые обычно мудрее всех, в серьезных или рискованных предприятиях они не являются лучшим выбором, потому что часто им не хватает юношеской горячности, нужной в таких случаях.

Итак, мужество, ум и удачливость – вот три качества, настоятельно необходимые военачальнику, ибо, хотя среди них мало таких, которые бы обладали всеми тремя сразу, все же трудно ожидать великих свершений от тех, что полностью лишены пусть даже одного из них, разве что в дело вмешается случай.

Но если повезет и найдется такой, в ком эти свойства соединятся, то будет весьма легко исправить недостатки тех, кого будет решено поручить его руководству.

Один из таких недостатков, который причиняет нам наибольший вред, как я уже отмечал, – это свойственное нашей нации легкомыслие, каковое делает ее почти неспособной долгое время пребывать в одном положении и приводит к тому, что едва только армия собрана, как она тут же уменьшается наполовину.

О способе обеспечить армию необходимыми средствами к существованию

Время от времени мне приходила в голову мысль о том, что наилучшим средством обеспечить содержание военных и поддержать среди них дисциплину было бы вновь ввести в армию легионеров, что когда-то практиковалось в королевстве, – прибавив к тому некоторые особые уставы, крайне необходимые, чтобы придать этому средству надежность, но разум и опыт побудили меня оставить подобную мысль.

Разум ясно показывает, что дело, порученное попечению многих, оказывается менее надежным, поскольку каждый перекладывает его на своего сотоварища, и выбор, который делается сообща, редко бывает продиктован одним лишь разумом, ибо, хотя людей благоразумных и порядочных много, все же дураков и злодеев всегда больше.

А опыт учит всех, что хуже всего расходуются общественные деньги.

Кроме того, могу доподлинно заявить, что, когда насущные нужды государства вынуждали Ваше Величество прибегать к помощи войск, присланных другими правителями и находящихся под предводительством и на довольствии их офицеров, что я сам наблюдал дважды во время последней войны, эти войска всякий раз обходились нам вдвое дороже и устраивали беспорядков не меньше, а то и больше, чем другие, и были хуже обеспечены, чем одновременно с ними набранные войска под командованием военачальников, находящихся у Вас на жалованье.

Эти соображения позволили мне четко увидеть, что набор и содержание войск не следует возлагать на провинции; государи должны сами этим заниматься и могут содержать армию и поддерживать в ней порядок, ежели захотят употребить средства, пригодные для этой цели, следующим образом.

Все солдаты должны быть внесены в списки, в которых нужно указать имя каждого, место его рождения и жительства, чтобы, если они разбегутся, было бы легче их разыскать.

Секретарь суда любой местности должен знать, сколько солдат в ней набрано, а судьи обязаны пристально следить за тем, чтобы лица, покинувшие армию без надлежащим образом оформленного и действительного отпускного свидетельства, брались под стражу и наказывались по всей строгости закона, в противном случае самих судей следует лишать чинов, если выяснится, что они знали о возвращении таких солдат, но оставили их поступок безнаказанным.

Что касается призванных в солдаты, то каждый из них обязан отслужить три года, не требуя увольнения, за исключением случаев явно выраженного заболевания, но зато с условием, что по истечении указанного срока им нельзя будет отказать в отпуске, когда они таковой потребуют.

Это условие представляется тем более необходимым, учитывая, что француз, полагающий, что к нему применяют принуждение и удерживают его против воли, обычно думает только о побеге и ради этого был бы готов расстаться с тысячей жизней, имей он столько; и наоборот, когда он волен покинуть армию, то есть большая вероятность, что он добровольно в ней останется, ибо природа, как правило, побуждает людей желать дозволенного меньше, чем запретного.

Солдат, получивший увольнение, должен будет зарегистрировать его в канцелярии суда той местности, откуда он был призван.

Командиры и офицеры полка не могут по какой бы то ни было причине принимать солдат из других полков под угрозой лишения военных чинов и даже лишения дворянства, если они из благородных.

А если выяснится, что какой-то солдат оставил свою часть, не получив увольнения, то он будет безо всякого снисхождения отправлен на галеры, в какое бы время ни был пойман, и никакая перемена места и состояния не может избавить его от этого наказания.

Отпускное свидетельство не будет считаться действительным, если оно не было подписано полковником или другим лицом, командующим войсками в его отсутствие, и скреплено печатью полка.

Каждый полк должен иметь прево, комиссара, контролера и казначея, которые обязаны за ним следовать, иначе им грозит не только разжалование в рядовые, но и примерное наказание.

Если возникнет какое-то нарушение и прево не назначит за него наказания по военным законам, то его самого подвергнут наказанию, когда жалоба об упомянутых нарушениях будет доведена до сведения Вашего Величества или Ваших генералов.

Если в полку не хватает людей, а комиссар и контролер не сообщили об этом, то они должны ответить за это лично и быть строго наказаны.

Если по вине казначея не выплачивается жалованье – будь то по причине растраты доверенных ему средств, просто из-за какой-то отсрочки, задержки или иного упущения, то он в обязательном порядке должен уплатить недостающую сумму в четырехкратном размере и подвергнуться примерному наказанию.

Названные офицеры должны служить только по временному патенту, ибо разнообразный опыт научил нас, что ничто так не губит людей на королевской службе, а в особенности в том, что касается военного дела, как возведение должности в ранг постоянной, что, собственно говоря, есть не что иное, как ранг, дающий право на воровство и безнаказанность.

Командующие войсками будут ставить солдат в строй всякий раз, когда этого потребуют комиссары.

Но никакого успеха в наведении порядка среди солдат и младших офицеров невозможно добиться, если не будут предписаны правила для главных командиров. Полковники, капитаны, сержанты, майоры, поручики и прапорщики не должны отлучаться со своих постов, не получив увольнения у высших генералов и командующих войсками или у Вашего Величества, а коль скоро кто-то нарушит устав, то его следует разжаловать, лишить дворянства и чинов, ежели он дворянин, или только разжаловать, ежели не дворянин, а может быть, подвергнуть и более тяжкому наказанию.

Если Вам будет угодно, то Ваше Величество и для себя установит тот же закон – не давать во время войны увольнительных без законных причин, а только когда войска будут стоять на квартирах. Вы также проявите милость, ежели отпустите треть офицеров в отпуск на четыре месяца, дабы за год все они по очереди смогли в нем побывать.

Если одновременно с этим прекрасным распорядком, который не может быть признан чересчур суровым даже теми, кто может от него пострадать, также уделять особое внимание солдатам, если в течение всего года выдавать им хлеб, раз в год – мундир, а каждые два месяца – жалованье, если продолжить осуществлявшиеся в 1639 году мероприятия по предотвращению среди них заболеваний, если для больных устроить госпитали, постоянно следующие за армией, как это делалось в том же году, а тех, кто получил увечье на королевской службе, обеспечивать на всю жизнь, поселив в командорстве Святого Людовика, выбранном для этой цели, то, смею уверить, пехота королевства будет впредь в надлежащем порядке.

Остается лишь понять, может ли государство вынести расходы на содержание столь большой армии, наподобие той, проект создания которой я составил. Далее мы именно это и рассмотрим.

Между тем, хотя есть повод надеяться, что при помощи столь полезного и простого для соблюдения распорядка, который я предлагаю, войска впредь будут обеспечены, как того можно пожелать, или по меньшей мере будут содержаться гораздо лучше прежнего, я хотел бы тем не менее сделать шесть замечаний, весьма необходимых на случай большой войны, ибо благоразумие предписывает иметь в важных делах столько средств, чтобы в них никогда не возникало недостатка.

Во-первых, если мы хотим иметь личный состав численностью 50 тыс. человек, то набрать в армию следует 100 тыс., исходя из того, что полк, состоящий из 20 рот по 100 человек в каждой, насчитывает не более 1 тыс.

Во-вторых, надобно чаще пополнять войска свежими наборами, иначе по спискам войска будут сильны, а на самом деле очень слабы.

В-третьих, подобные подкрепления должны происходить скорее за счет регулярного пополнения старых частей, которые нужно беречь даже в том случае, если они сильно редеют, чем за счет создания новых полков, к каковому средству, впрочем, иногда целесообразно прибегать в определенных экстренных случаях, так как зачастую солдаты охотнее записываются к известным им офицерам.

В-четвертых, когда войска сокращаются из-за гибели бойцов, то лучше выплатить им жалованье в том состоянии, в какое они пришли, нежели их переформировывать, потому что невозможно обойтись с ними подобным образом, не потеряв отличных офицеров и искусных в военном деле солдат.

Мне хорошо известно, что можно всех оставшихся солдат в приказном порядке развести по другим полкам. Однако на практике осуществить это совершенно невозможно, ибо привязанность солдат к своему капитану дает им повод отбыть со службы или, по крайней мере, является предлогом, который они могут выдвинуть в оправдание своего легкомысленного поступка.

Прекрасно знаю еще, что при переформировании полков можно было бы последовать примеру испанцев, которые не только солдат переводят в старые части, но и офицеров.

Однако же, как бы ни было легко издать такой приказ, никакой строгостью, даже самой сильной, нельзя добиться его исполнения, потому что свойственное нашей нации честолюбие и неразумие не позволяют бывшим командирам терпеть подчиненное положение, какие бы преимущества ни сулило им повиновение.

В-пятых, несмотря на то, что совершенно невозможно во время войны, которая требует чрезвычайных усилий, регулярно выплачивать содержание всем, кто был поставлен в строй, как это делается во время кампаний, не вынуждающих государство перенапрягать силы, в этом случае преодолеть затруднение помогают следующие два средства.

Первое состоит в надлежащем снабжении съестными припасами, чтобы солдаты никогда не испытывали недостатка в хлебе.

Второе заключается в предотвращении недовольства среди командиров, которые, когда их все устраивает, станут всеми силами обеспечивать своих подчиненных в собственных интересах. И напротив, когда их в чем-то ущемляют, их жалобы и халатное отношение к делу толкают солдат к своевольству и рождают у последних мысль о дезертирстве, хотя бы сами они о том и не думали.

Между тем я не хочу упустить из виду мысль о том, что правильнее всего выдавать жалованье трижды во время похода, кроме пяти месяцев пребывания на зимних квартирах, которые должны оплачиваться обычным образом.

И нет ничего важнее для обеспечения воинов и успеха всех намерений, чем такое исправное снабжение их продовольствием, чтобы они никогда не терпели в нем нужды.

Прибавлю в качестве шестого замечания, что эта забота – одна из первейших и что рачительное ведение хозяйства и обеспечение дисциплины – основные задачи полководцев.

Армия участвует в сражениях не чаще одного раза в год, однако жизнь в ней не останавливается ни на день, причем необходимо, чтобы там соблюдался порядок, а этого нельзя добиться без всемерной бережливости и чрезвычайного попечения о соблюдении дисциплины.

В истории было гораздо больше армий, погибших от нехватки хлеба и отсутствия дисциплины, чем в результате действий войск противника, и я сам тому верный свидетель, что все замыслы, возникавшие в мое время, терпели провал лишь из-за этих изъянов.

Люди неопытные обычно полагают, что, набрав армию и обеспечив ее жалованьем, могут сидеть сложа руки, тогда как на самом деле сколько бы денег войскам ни было дано, они не приносят никакой пользы и не могут предотвратить ее развала, ежели военные размещаются в таком месте, где не могут устроиться с удобствами.

Не могу не заметить в связи с этим, что следует соблюдать осторожность и не слишком полагаться на слово простого интенданта, обязанного снабжать армию хлебом.

Жизнь подобных людей – слишком плохая порука от вреда, который может причинить их нерадивость, а потому доверять их обещаниям не стоит.

Заботу об обеспечении продовольствием следует возложить на людей знатных, известных своей бдительностью, преданностью и способностями, поскольку именно от этого зависит существование армии, а зачастую и самого государства.

И чем выше будет положение людей, занятых на таких должностях, тем лучше.

Не следует забывать о том, что необходимо возить с собой мельницы и печи, и, хотя их использование не всегда сподручно, все-таки иметь их нужно, дабы пускать в дело в некоторых местах, где по-другому поступить не представляется возможным и где может произойти так, что промедление в четыре дня даст неприятелю великую выгоду перед армией, испытывающей нехватку продовольствия.

А поскольку при осуществлении великих замыслов важны даже мелкие подробности, то военачальник должен обратить особое внимание на все детали своего обоза. Он должен знать, что телеги проще разгружать, чем повозки, они легче поворачивают на узкой дороге, но, с другой стороны, они и легче переворачиваются, а одна опрокинутая телега способна надолго задержать продвижение всего обоза. Поэтому генерал должен продумать свой маршрут, чтобы выбрать в зависимости от него тот способ передвижения, который сочтет наиболее подходящим.

Кроме того, он должен знать, что существует два способа перевозки хлеба: в ящиках, которые весьма тяжелы и громоздки, либо на телегах с плетеными боками и покрытыми просмоленным холстом, что гораздо удобнее.

После этих замечаний мне остается лишь дать два совета тем, на кого возложено командование нашими армиями.

Во-первых, во время похода быть всегда впереди, ибо тяжело войску, каким бы сильным оно ни было, продвигаться, когда ему противостоит другое войско; и часто то, которое начинает первым, скорее может ожидать удачи.

Во-вторых, занимать позицию скорее наступательную, нежели оборонительную, если это можно сделать, не проявляя безрассудства: ведь имеющий смелость нападать внушает некоторый страх своему противнику, да и натура французов – нетерпеливая и легкомысленная – мало приспособлена к обороне, тогда как их пыл и нетерпение придают им качества, помогающие успешно атаковать.

Разнообразный опыт позволяет мне говорить об этом, и я уповаю, что те, кто достиг вершин полководческого искусства, скажут то же самое.

О силе на море, совершенно необходимой французскому королевству

Военная мощь требует, чтобы король был силен не только на суше, но и обладал могуществом на море.

Море – это такое богатство из всех существующих, на максимальные доли которого все монархи претендуют, и однако же, права каждого на него менее всего ясны.

Власть над водной стихией никогда не была прочно закреплена за кем бы то ни было. Сама же стихия подвержена различным переменам, вызванным присущим ей непостоянством, и так покорна ветрам, что отдается на волю того, который больше всех ее ласкает и чья сила так необузданна, что он в состоянии владеть ею насильно вопреки всем, кто пытается с ним тягаться.

Одним словом, истинное право на такое господство исстари дает сила, а не разум, и, чтобы претендовать на это богатство, надобно быть сильным.

Никогда великое государство не должно доходить до такого состояния, при котором оно не сможет взять реванш после того, как ему была нанесена обида.

А посему, если Франция не будет сильна флотом, то Англия, пользуясь выигрышным местоположением, сможет предпринимать против нее любые действия по своему усмотрению, не боясь возмездия.

Она может мешать нашим рыболовам, чинить препятствия нашей торговле и, заперши устья наших больших рек, заставить наших купцов платить такую пошлину, какую ей вздумается.

Она может безнаказанно высаживать свои войска на наши острова и даже берега.

Наконец, поскольку местоположение родной страны этой чванливой нации позволяет ей не опасаться величайших сухопутных держав, беспомощных на море, то питаемая ею с давних времен зависть по отношению к французскому королевству может, очевидно, побудить ее решиться на все, тогда как из-за нашего бессилия мы не сумеем ничего против нее предпринять.

Дерзость, проявленная Англией по отношению к герцогу де Сюлли во времена покойного короля, обязывает нас собраться с силами, чтобы ничего подобного больше терпеть не пришлось. Генрих Великий выбрал герцога для чрезвычайного посольства в Англии, и тот сел в Кале на французский корабль, у которого на верху грот-мачты развевался наш флаг. Едва только судно вошло в канал, как встретило баркас, высланный ему навстречу, откуда пришел приказ французскому кораблю спустить флаг.

Герцог, полагавший, что ранг служит ему защитой от подобного оскорбления, смело отказался подчиниться, но, когда за отказом последовали три выстрела из пушки и ядра, пробив обшивку судна, поразили сердца честных французов, герцога силой принудили сделать то, от чего разум должен был его оградить, и какие бы жалобы он ни приносил, так и не получил от английского капитана другого ответа, кроме того, что хотя долг обязывал его уважать ранг посла, однако призывал также требовать отдачи чести флагу его государя как владыки моря.

Пусть речи короля Иакова были и более любезными, но и они не произвели иного действия, кроме того, что вынудили герцога находить удовлетворение в своем благоразумии и изображать исцеление, тогда как он испытывал жгучую боль, а нанесенная ему обида была неизлечима.

В том случае Вашему отцу пришлось сделать вид, что ничего особенного не произошло, но он преисполнился решимости впредь отстаивать права своей короны силой, которую со временем приобретет на море.

Я представляю себе этого великого короля, составляющего в тот момент планы, каковые Вашему Величеству надлежит ныне воплощать в жизнь.

Разум велит воспользоваться таким средством, которое бы, не затрагивая ни одну из корон, сохранило желанное доброе согласие между всеми государями христианского мира.

Среди многих средств, которые можно предложить, наиболее действенны, на мой взгляд, следующие.

Можно было бы договориться, чтобы французские суда, встретясь с английскими у берегов Англии, первыми отдавали салют и спускали свой флаг; когда же английские корабли встретятся с французскими у берегов Франции, то они должны отдавать им те же почести, с тем уговором, что когда английский и французский флоты встретятся за пределами берегов обоих королевств, то каждый из них следовал бы своим путем без каких-либо церемоний, за исключением высылки на разведку небольших шлюпов, которые могли бы приближаться лишь на расстояние пушечного выстрела.

Можно также договориться, чтобы, не принимая в расчет берега Франции и Англии, флот, имеющий больше военных судов, получал от менее многочисленного флота приветствие со спуском флага либо без такового.

Но какое бы средство ни было найдено в этом вопросе, при условии его равенства для всех сторон оно будет справедливым, если Ваше Величество станете сильны на море. Не знаю, покажется ли англичанам разумным то, что является таковым, ведь они настолько безрассудно ведут себя в данном отношении, что не признают иного способа установить справедливость, кроме силы.

Выгода, получаемая в Вест-Индии испанцами, которые гордятся тем, что ныне являются нашими врагами, обязывает их быть сильными на просторах Океана.

Соображения правильной политики не позволяют и нам проявлять слабость в этом отношении, и они же требуют, чтобы мы были в состоянии противостоять враждебным планам, которые испанцы могут вынашивать против нас, и пресекать их выпады.

Если Ваше Величество приобретете могущество на море, то у Испании возникнет справедливое опасение насчет того, что ее морские силы, единственный источник, дающий ей средства к существованию, могут подвергнуться нападению, что может произойти высадка на ее берега, простирающиеся более чем на 600 лье, и захват некоторых плохо укрепленных прибрежных крепостей, коих множество, и это опасение, говорю я, побудит ее обзавестись таким мощным флотом и так укрепить свои гарнизоны, что большая часть доходов от вест-индских колоний будет израсходована на то, чтобы все это иметь, и если остатка ей все же хватит на сохранение своих владений, то, по крайней мере, мы выиграем в том, что у нее не останется больше возможностей причинять беспокойство соседям, как это бывало до сих пор.

Если бы Ваше Величество были так же ослаблены, как Ваши предшественники, то Вам бы не удалось обратить в пепел посреди водной стихии все корабли, которые Испания смогла собрать на Океане в 1638 году; эта заносчивая и высокомерная нация не была бы вынуждена пережить унижение, когда с нее сбили спесь на глазах не только всей Италии, но и всего христианского мира, который наблюдал, как силой у нее вырвали из рук острова Сент-Маргерит и Сент-Онора, коими она завладела лишь благодаря внезапному нападению, и тогда же увидел позор этой дерзкой нации и одновременно славу и почет нации Вашей.

Наконец, Вы не одержали бы на море близ Генуи победы в знаменитой битве галер, которая, наведя страх на Ваших врагов, укрепила привязанность и почтение союзников и внушила такое благоговение нейтральным странам, что весомость этого уважения совершенно привлекла их на Вашу сторону.

Ежели Ваши союзники, настолько удаленные от королевства, что мы не можем сообщаться с ними иначе как по морю, увидят, что Франция не располагает необходимыми средствами для оказания им помощи в некоторых случаях, то врагам всеобщего спокойствия не составит труда посеять тот же раздор в умах, какой существует между государствами, тогда как если Ваши морские силы будут значительны, хотя и разбросаны по разным морям, то союзники останутся сердцем и душой тесно привязаны к французскому государству.

Глядя на выгодное расположение двух французских побережий – океанского и средиземноморского, равным образом обладающих великолепными портами, кажется, будто природа вознамерилась подарить Франции владычество над морями.

Раздел V

О дворянстве и народе

О различных способах облагодетельствования дворянства и предоставления ему возможности достойно существовать

Утверждаю, что дворянство следует считать одним из становых хребтов государства, могущим немало способствовать его сохранению и упрочению.

На протяжении некоторого времени оно оказалось столь унижено многочисленными чиновниками, возвысившимися во вред ему в наш несчастный век, что теперь оно весьма нуждается в поддержке против притеснений со стороны подобных господ.

Роскошь и кичливость одних усугубляют бедственное положение других, богатых разве что храбростью, побуждающей их по доброй воле отдавать жизнь за государство, из которого чиновники вытягивают все соки.

Дворян надобно защищать от притеснителей, но при этом следует особенно позаботиться о том, чтобы и дворяне не относились к тем, кто ниже их по положению, так, как относятся к ним самим.

Среди выходцев из второго сословия весьма распространен один недостаток – они склонны применять насилие против народа, которому Бог, похоже, дал руки скорее для того, чтобы он мог зарабатывать себе на жизнь, а не защищать ее.

Чрезвычайно важно со всей суровостью постоянно пресекать подобные безобразия, чтобы под сенью Ваших законов слабейшие из Ваших подданных, пусть они и безоружны, чувствовали себя в такой же безопасности, как и люди вооруженные.

Те, кто причиняют обществу ущерб, не нужны ему, и, разумеется, дворянство, которое не служит государству во время войны, не только для него бесполезно, но и весьма обременительно: в этом случае государство можно сравнить с телом, поддерживающим парализованную руку, каковая, вместо того чтобы облегчать ему существование, становится для него обузой.

Когда дворяне ведут себя добропорядочно, они заслуживают наилучшего отношения, однако же если они пренебрегают тем, к чему обязывает их происхождение, то к ним надлежит проявлять суровость. И скажу без обиняков, что оказавшиеся недостойными доблести своих предков и не желающие шпагой и жизнью служить короне с верностью и стойкостью, как того требуют законы государства, заслуживают, чтобы их лишили преимуществ происхождения и принудили разделить ношу простого народа.

А поскольку честь для них должна быть дороже жизни, то гораздо лучше наказывать их лишением первой, нежели второй.

Отнимать жизнь у людей, которые ежедневно ставят ее на кон лишь под влиянием воображаемых посягательств на их честь, – куда как меньшее наказание, нежели отнять честь и оставить жизнь, которая в этом случае превратится для них в непрестанную муку.

Надобно тщательно следить за тем, чтобы дворяне оставались верными истинной доблести своих отцов, но, кроме того, необходимо всячески стараться, чтобы за ними сохранялось имущество, доставшееся по наследству, и предоставлять им возможность его приумножить.

Но как невозможно отыскать лекарство от всех недугов, точно так же весьма затруднительно предложить одно общее средство, пригодное для достижения всех поставленных мною целей.

Ежели Вы отмените практику продажи губернаторских и всех военных должностей, которые дворянское сословие сполна оплачивает своей кровью; ежели введете тот же порядок в отношении придворных должностей и отдадите распоряжение, чтобы, в отличие от сегодняшней ситуации, когда самая разношерстная публика оказывается при дворе благодаря грязным махинациям при помощи своего кошелька, впредь доступ ко двору был бы закрыт для тех, кто не может похвастаться благородным происхождением, даже если впредь туда станут попадать лишь те, кто заслужил эту милость благодаря тому, что Ваше Величество изволили заметить их достоинства, – то такое установление послужит одновременно к пользе и чести всего дворянского сословия.

Сегодня дворяне не могут добиться высоких должностей и званий иначе как ценой своего разорения, поэтому в их верности в будущем не придется сомневаться, если они будут получать их бесплатно от Вашего Величества и тем самым станут считать свои успехи менее зависимыми от толщины собственного кошелька или мошны своих кредиторов, напоминания коих о том, как им обязаны, неизменно вызывают у дворян досаду оттого, что они воз-высились подобным образом.

Если вдобавок к этому Вам будет угодно простереть Вашу щедрость, пожаловав их детей (обладающих необходимой ученостью и благочестием) некоторой частью бенефициев, находящихся в Вашем ведении, то дворянское сословие почувствует себя в огромном долгу перед Вашим Величеством за то, что Вы частично освободите его от тяжкого бремени и дадите верный источник для содержания семейств, ведь существование и сохранение лучших родов часто зависят от тех, кто, принявши духовный сан, охотно берет к себе племянников и относится к ним, как к собственным детям, находя огромное удовольствие в том, чтобы воспитывать некоторых из них в науках и добродетели, дабы, ежели они окажутся достойными, передать им часть того, чем сами владеют.

Можно было бы предложить и многие другие меры для облегчения жизни дворянского сословия, но я оставляю все мысли на сей счет при себе, рассудив, что если описать эти меры очень легко, то осуществить их на практике весьма трудно, а может быть, и невозможно.

О наилучших способах, призванных положить конец дуэлям

Для недопущения дуэлей было издано немало различных указов, однако до сих пор они не принесли ожидаемого и желаемого результата, а посему отыскать верное средство для прекращения этого безумия представляется затруднительным.

Французы совершенно не ценят свою жизнь, и мы знаем из опыта, что самые строгие наказания, призванные положить конец их сумасбродству, не всегда оказывались самыми действенными.

Часто они находили в нарушении эдиктов особую доблесть и демонстрировали таким экстравагантным образом, что честь для них куда дороже жизни. При этом они опасались скорее потерять те выгоды, без коих не могут благополучно жить на этом свете, нежели умереть без Божьего благословения, что способно сделать их несчастными на том свете. Боязнь утратить свои должности, имущества и свободы оказалась для них чувствительнее, нежели страх потерять жизнь.

Я сделал все, что было в моих силах, дабы отыскать какое-нибудь лекарство для исцеления от этого опасного недуга, и часто задавался вопросом: если королям позволяется во избежание битвы устраивать поединки между двумя представителями противоборствующих армий и тем самым разрешать спор, побудивший их взяться за оружие, то не могут ли они также одобрить проведение нескольких схваток с целью предотвращения множества дуэлей, происходящих каждый день.

Я рассуждал, что с большой долей вероятности подобным способом можно было бы оградить Францию от этого разгула, причиняющего ей столько зла, ибо ежели пообещать разрешение на проведение поединка тем, кто имеет для этого справедливые основания, то любой охотно подчинился бы мнению судей, призванный рассмотреть тяжесть оскорбления, что наверняка остановило бы дуэльное бедствие, ибо нашлось бы не много ссор, каковые нельзя было бы прекратить добрым примирением.

Еще прибавлял я в защиту этого мнения, что раньше в королевстве давалось немало разрешений на проведение дуэлей, и такая практика существовала и в других государствах.

Я считал, что таким способом можно искоренить этот варварский обычай, позволяющий оскорбленному самому вершить справедливость и находить удовлетворение в пролитии крови своего врага.

Но, прочитав не по одному разу сочинения подлинных знатоков этого важного предмета и немало поразмыслив на сей счет, я обнаружил: наиболее откровенные и решительные из современных философов высказывают мнение, что короли поставлены для того, чтобы оберегать своих подданных, а не губить их, и потому не могут подвергать их жизнь опасности без какой-либо общественной пользы или особой необходимости, что они не могут и дозволять поединки между ними, ибо в них зачастую невинный проигрывает виноватому – ведь оружие капризно, а Бог не всегда считает своим долгом отдать победу защитнику правого дела. И хотя подобные разрешения на поединки иногда выдавались, по крайней мере, в некоторых государствах, даже с согласия отдельных церквей, они всегда носили неправедный характер, и это стало совершенно очевидным, потому что соборная Церковь в конце концов их осудила и запретила под страхом самых суровых наказаний.

Я сделал вывод, что существует огромная разница между выставлением двух человек на поединок, чтобы предотвратить сражение и прекратить войну, и дозволением биться, чтобы попытаться избежать дуэлей.

Первое дозволено, ибо природа учит нас, что часть должна ставить себя под удар во имя целого, да и разум велит жертвовать частным ради общего. К такому средству прибегали во все времена, более того, два примера тому встречаются и в Священном Писании. Его правильность и надежность доказаны, потому что, каков бы ни был исход схватки, разрешенной в подобных ситуациях, она спасает жизнь большому числу людей, которые могут принести пользу обществу в других обстоятельствах.

Не так обстоит дело со вторым случаем. Разрешать дуэль во избежание дуэли непозволительно по своему существу, так как здесь речь идет не о надежном средстве, подвергнув опасности нескольких, спасти многих и тем самым предотвратить большее зло меньшим, а о том, чтобы отправить людей на верную гибель под совершенно необоснованным предлогом воображаемой общественной пользы.

Эта практика неприемлема еще и потому, что она способна не положить конец дуэлям, а напротив, увеличить масштабы злоупотребления ими, ибо из-за своего слепого безрассудства многие дворяне, полагая, будто добиваться разрешения на поединок официальным путем означает искать способа уклониться от него, из тщеславия изберут более короткий путь к отмщению за обиды и доказательству своей храбрости.

В 1609 году покойный король вознамерился прибегнуть к этому средству с учетом всех обстоятельств, которые позволили бы применить его на практике: он приказал лишать имущества, чинов и жизни тех, кто участвовал в дуэли без специального разрешения. Это ни к чему не привело, однако побудило Ваше Величество после проведения подобного же опыта в начале Вашего правления обратиться к другому средству, издав в марте 1626 года эдикт, который оказался весьма действенным, ибо хотя предусмотренные в нем наказания носят более умеренный характер, они все же гораздо чувствительнее для тех, кто ценит свою жизнь меньше, нежели имущество и свободу.

А поскольку лучшие в мире законы бесполезны, если не обеспечивается их неукоснительное соблюдение, и часто те, кто совершают подобные поступки, прибегают к стольким ухищрениям для сокрытия доказательств этого, что почти всегда бывает невозможно их уличить, могу без опасения заявить Вашему Величеству, что недостаточно наказывать со всей строгостью, предписанной Вашими эдиктами, за вызовы и дуэли, факт которых был доказан, но и когда о них общеизвестно, пусть и без доказательств, Вам следует брать нарушителей под стражу и содержать их в заключении за их же счет в течение определенного срока, смотря по обстоятельствам их проступка. Иначе Ваши указы и усилия окажутся бесполезны из-за нерадивости Ваших генеральных прокуроров при дознании, из-за снисходительности парламентов и нынешнего падения нравов, достигших столь низкого уровня, что каждый считает за честь помочь участникам поединка скрыть их преступление, хотя настоящий дворянин посчитал бы постыдным для себя утаивать правду об известном ему воровстве.

В подобном случае только насильственные действия могут принудить всех к соблюдению Ваших законов и постановлений, и именно в этих ситуациях Ваша власть должна в целях сохранения порядка и дисциплины, без коих государство не может существовать, отринуть формальности и дать Вашим чиновникам возможность наказывать за преступления по всем правилам, ибо весьма очевидно, что легче доискаться до мотивов правонарушения и доказать факт его совершения, когда виновные взяты под караул, нежели когда они, находясь на свободе, могут предпринять всяческие усилия для сокрытия следов.

Ежели затем Ваше Величество издаст указ о том, чтобы и стычки также считались поединками и подлежали равному с ними наказанию, пока участники оных добровольно не сдадутся под стражу и не оправдаются по суду, то Вы совершите все, что, вероятно, сможет положить конец этому безумию, а Ваше попечение о сохранности жизни Ваших дворян привлечет к Вам их сердца и побудит их к проявлению столь горячей преданности, что они сторицей заплатят Вам тем, чего Ваше Величество вправе от них ожидать, на всех должностях, коими пожалованы.

Недостатки, свойственные дворянству

Мне очень тяжело, что я вынужден напоминать здесь о пороках, которые Ваше Величество многократно наблюдали у своего дворянства, однако они настолько очевидны и общеизвестны, что скрыть их невозможно.

Мое доброжелательное отношение к дворянству заставляет меня рассмотреть оные, дабы отыскать для них оправдание и надлежащее средство исправления.

Уважение, коим дворянство пользовалось в прошлом, почти не позволяет поверить, что в ряде случаев во время Вашего царствования оно поступало дурно; но я покажу, без сомнения, причину этого тем, кто видел последствия.

Всякий понимает без труда, что существует великая разница между духом, который по своей природе воспаряет ввысь, и самыми грубыми частями тела, которые привязаны к земле.

Цвет дворянства, который добровольно ищет войны, проникнут тем самым духом, что стремится вверх и пользуется всеобщим уважением, та же часть, что идет воевать лишь под принуждением законов королевства, подобна если не осадку, то по меньшей мере остающемуся на дне бочки и попахивающему осадком вину, которое так мало ценится, что его и лакеям едва ли можно подносить.

Во всяком сообществе гораздо больше плохих людей, чем хороших, а поскольку малое количество сора способно испортить груды зерна, то нет ничего удивительного в том, что и в дворянстве в целом большинство портит малую часть, хоть и лучшую; а для трусливых и совершенно равнодушных к государственным интересам легче легкого сбить с пути истинного благородных, ибо в подобных случаях заражение почти неизбежно. И как лучшее вино, смешанное с осадком, никуда не годится, так и служба лучшей части дворянства не только бесполезна, но и вредна, когда вместе с ней служит сброд, из-за которого она меняется к худшему.

О том, как следует обращаться с народом

Все политики сходятся во мнении, что если бы народ жил в слишком большом достатке, то было бы невозможно держать его в повиновении. Они исходят из того, что, обладая меньшими познаниями, чем прочие сословия государства, несравненно лучше воспитанные и образованные, народ едва ли оставался бы верен порядку, который предписан ему разумом и законами, если бы его до некоторой степени не сдерживала нужда.

Благоразумие не позволяет освободить народ от всех тягот, ибо, утратив в таком случае знак своего подчиненного положения, он забыл бы и о своем статусе, а будучи освобожден от податей, возомнил бы, что свободен и от повиновения.

Народ следует сравнить с мулом, который, привыкнув к своей ноше, портится от продолжительного отдыха сильнее, чем от работы, однако трудиться он должен в меру, а груз, возлагаемый на это животное, должен быть сопоставим с его силами. То же касается и поборов с народа: если они не будут умеренными, то, какова бы ни была их общественная польза, не перестанут быть несправедливыми.

Прекрасно знаю, что когда короли затевают какие-либо общественные работы, то правильно говорят, что все заработанное народом возвращается в королевскую казну при уплате тальи. Равным образом можно утверждать, что собранное королями у народа возвращается опять к нему и он для того только платит налоги, чтобы получить их обратно, ибо благодаря налогам может чувствовать себя в безопасности и распоряжаться своим имуществом, которое не может быть в сохранности, ежели он не вносит своей доли на содержание государства.

Еще я знаю, что многие государи лишились государств своих и подданных, так как не содержали сил, необходимых для их охраны, из боязни их же обременить, а подданные некоторых из них попали в рабство к врагам, потому что возжелали слишком большой свободы при своем собственном государе. Здесь есть, однако, некий порог, который нельзя преступить, не совершив тем самым несправедливости, ибо здравый смысл учит всякого, что должно существовать разумное соответствие между ношей и силами, которые ее подъемлют.

Это соотношение должно соблюдаться со всей скрупулезностью, и как государь, выжимающий из подданных больше положенного, не может считаться хорошим, так и лучшие – не всегда те, которые никогда не берут сверх надлежащего.

Впрочем, подобно раненому, у которого сердце, ослабевшее от потери пролитой им крови, привлекает в помощь кровь из нижних членов лишь тогда, когда в верхних она по большей части иссякнет, во времена большой нужды для государства верховные правители должны, насколько это возможно, взять сперва от изобилия богатых, прежде чем до крайности обескровить бедняков.

Это наилучший совет, который может принять Ваше Величество, и последовать ему для Вас не составит труда, ибо Вы можете впредь получать основные средства на содержание государства от объединенных откупов, которые затрагивают скорее богатых, нежели бедняков, ибо последние, имея меньше расходов, не столь способствуют их доходности.

О том, насколько важно, чтобы различные сословия государства оставались в определенных им границах

После того как я рассказал в отдельности о различных сословиях, из которых состоит государство, мне почти ничего не остается сказать о вещах общих, кроме одного: как целое существует за счет упорядоченного соединения частей, находящихся каждая на своем естественном месте, так и великое французское королевство не сможет процветать, ежели Ваше Величество не расставит составляющие его сообщества в надлежащей последовательности: на первое место – Церковь, на второе – дворянство, а на третье – чиновников, которые идут во главе народа.

Смело говорю об этом, потому что сколь важным, столь и правильным было бы положить конец претензиям некоторых чиновников, которые, раздувшись от чванства по причине обладания то ли немалыми богатствами, то ли властью, которой они наделены в силу своих должностных обязанностей, проявляют такую самонадеянность, что мечтают занять первое место, тогда как могут рассчитывать лишь на третье. Это настолько противоречит здравому смыслу и вредит интересам Вашего Величества, что совершенно необходимо пресечь подобные поползновения, ибо иначе Франция не будет такой, какой она была и какой должна быть, и не достигнет должных высот, но превратится в уродливое образование, не способное ни выжить, ни существовать сколько-нибудь долгий срок.

А поскольку бесспорно, что стихии, обладающие весом, совершенно теряют его, находясь в своей среде, то не менее достоверно и то, что ни одно из сословий Вашего государства не окажется в тягость другим, когда каждое из них будет вынуждено пребывать на своем месте, предназначенном ему природой.

И как огонь, воздух или вода не могут держать земное тело, ибо оно весомо, когда находится не на своем месте, то также несомненно, что ни Церковь, ни дворянство не сумеют вынести ноши в виде чиновников, коль скоро оные захотят покинуть свое место.

Уверен, что Ваше Величество сможете превосходно удерживать каждое сословие в определенных границах, и потому не стану более распространяться на эту тему.

Раздел VI

О науке и образовании

О том, сколько внимания надобно уделять наукам

Упоминание невежества, которое иногда причиняет вред государству, дает мне повод обратиться к наукам, являющимся одним из наилучших украшений государств.

Хотя образованность совершенно необходима в любом государстве, однако, несомненно, не следует обучать всех без разбора.

Как было бы безобразно тело, имеющее глаза на всех своих частях, таким же было бы и государство, если бы все его жители стали учеными; ибо послушание в нем сделалось бы редкостью, а кичливость и чванство превратились в обычное явление. Занятие науками совсем вытеснило бы занятие торговлей, делающей государства богатыми, привело бы в упадок сельское хозяйство, истинную кормилицу народа, и в короткое время опустошило бы питомник воинства, которое взрастает скорее в грубости невежества, чем в утонченности знаний. Наконец, оно наводнило бы Францию крючкотворами, более способными разорять семейства и возмущать общественное спокойствие, нежели приносить какое-либо благо государству.

Если бы науки были осквернены тем, что им стали бы обучать всех подряд, то число сеющих сомнения превысило бы число способных их разрешать, и многие принялись бы опровергать истины, а не отстаивать их.

Ввиду этого политики советуют иметь в хорошо устроенном государстве больше наставников технических дисциплин, чем свободных искусств.

Мне часто приходилось слышать, как по той же причине кардинал Дю Перрон выражал горячее пожелание упразднить часть существующих в королевстве колледжей и советовал оставить из них четыре-пять известных в Париже и по два в каждой из провинциальных столиц.

Ко всем высказанным мною соображениям он прибавлял, что невозможно найти в каждом веке достаточно ученых людей, чтобы обеспечить ими множество колледжей, тогда как если число последних сократить до умеренного, то можно будет дать им достойных людей, которые станут поддерживать огонь храма мудрости в его чистоте и постоянно передавать из поколения в поколение знания в их совершенстве.

Когда я думаю об огромном числе людей, сделавших преподавание наук своей профессией, и о множестве детей, коих отдают на обучение, мне представляется на самом деле, что я вижу бесконечную череду больных, которые, мечтая для исцеления напиться чистой и прозрачной воды, страдают от такой неуемной жажды, что, употребляя без разбора всякую воду, какая им попадается, пьют по большей части грязную, а часто вообще из отравленных сосудов, что усугубляет их жажду и боль, вместо того чтобы унять и то и другое.

Наконец, из-за существования большого количества колледжей, созданных повсюду безо всякого порядка, возникают две проблемы: одна, как я только что описал, – из-за посредственных способностей тех, кому пришлось позволить преподавать вследствие нехватки достаточного числа выдающихся умов, чтобы снабдить кафедры; вторая – из-за недостатка природной склонности к учебе многих из тех детей, которых родители заставляют учиться, потому что находят это полезным, но при том не удосуживаются сперва испытать силу их ума; это приводит к тому, что почти у всех учившихся остаются поверхностные знания – у одних потому, что они не способны на большее, у других – потому, что их плохо учили.

Хотя недуг сей весьма значителен, найти от него лекарство не составляет труда, ибо не нужно делать ничего, кроме как сократить до двух-трех число классов в колледжах нестоличных городов: этого достаточно, чтобы вырвать подрастающее поколение из грубого невежества, вредного даже для тех, кто желает посвятить свою жизнь военной службе или заняться торговлей.

Таким образом, прежде чем дети будут определены к какому-либо роду деятельности, в течение двух-трех лет они покажут, на что способны, после чего самые талантливые ученики, отправленные в крупные города, добьются больших успехов, поскольку их ум пригоден для занятия науками, да и наставники у них будут лучше.

Справившись с этой проблемой, которая куда значительнее, чем кажется, следует оградить себя и еще от одной, с коей Франция, несомненно, столкнулась бы, если бы все созданные учебные заведения находились в одних руках.

Университеты заявляют, что им наносят огромнейший вред, когда не позволяют в одиночку заниматься обучением молодежи, лишая этого права всех остальных. Но если бы образованием занимались одни университеты, то с течением времени пришлось бы опасаться возвращения присущей им раньше гордыне, которая могла бы в будущем стать столь же вредной, какой была в прошлом.

О том, как следует обучать наукам во французском королевстве

Следует опасаться стремления всех подряд людей к образованию, но надлежит желать привлечения к нему наиболее способных. Наилучшим образом Ваше Величество можете способствовать этому, поставив заслон злоупотреблениям, творящимся при распределении бенефициев, которые должны даваться тем, кто заслуживает их, в качестве вознаграждения за их труды.

Надо быть врагом наук и добродетели, чтобы подвергать это право сомнению. Базельский собор и конкордат между Папой Львом X и королем Франциском I, заключенный затем на Латеранском соборе, слишком ясно устанавливают это право, чтобы такая мысль появилась. И надобно быть ярым противником справедливости и разума, чтобы не желать устранения столь значительных злоупотреблений, возникших из-за мошеннических обменов, подложных уступок, ухищрений раздатчиков бенефициев, более сильного влияния обладателей права индульта по сравнению с обладателями ученых степеней, изворотливости тех, кто получил ученые степени лишь благодаря своему кошельку; и ныне сия привилегия, вместо того чтобы быть наградой за добродетель, стала лишь наградой за хитрость и плутовство невежд, поднаторевших в крючкотворстве, но не в науках.

Истинное средство для избавления от этого недуга состоит в том:

– чтобы доктора и лиценциаты права пользовались таким же преимуществом перед обычными магистрами наук и чтобы среди последних предпочтение отдавалось тем, кто дольше всех занимается преподаванием;

– чтобы никто не мог получить грамоты о присвоении степени магистра наук или степень по гражданскому и каноническому праву нигде, кроме как в том университете, где проходил обучение;

– чтобы грамоты о присвоении степени магистра давались только тем, кто действительно прошел полный курс философии, а степень по гражданскому или каноническому праву – лишь тем, кто три полных года проучился в школе права и публично продемонстрировал свои знания в положенные сроки.

Если строго соблюдать этот порядок, то успехи в науках будут обязательно вознаграждены, а невежество не сможет больше прикрываться их мантией, чтобы под ее сенью получать то, чего ей не полагается.

Раздел VII

О могуществе государя

О том, что государь должен быть силен, чтобы пользоваться уважением и своих подданных, и иностранцев

Поскольку могущество – это одна из необходимейших вещей для величия монархов и их благополучного правления, то, стало быть, те, кто стоит во главе государственного руководства, обязаны проявлять особенное старание, стремясь не упустить из виду ничего из того, что может помочь их государю сделаться столь могущественным, что благодаря этому он станет пользоваться всеобщим почтением.

Благодеяние порождает любовь, а могущество – страх, и нет никаких сомнений в том, что среди всех первопричин, способных привести в движение государство, страх, основанный на уважении и благоговении перед силой, лучше всего способен побудить каждого исполнять свой долг.

Особенно мощно эта сила действует внутри государства, но и снаружи ее влияние ничуть не меньше, ведь когда и подданные и иностранцы одинаково наблюдают устрашающее могущество государя, которого считают способным при желании причинить им неприятности, они не станут делать ничего, что могло бы его прогневать.

Я заметил мимоходом, что могущество, о котором идет речь, должно зиждиться на уважении и почтении; сейчас прибавлю еще, что сие безусловно важно, ибо если могущество исходит из других источников, то оно становится весьма опасным, поскольку, вместо того чтобы вызывать разумный страх, порождает ненависть к государю, который оказывается в наихудшем положении, когда становится предметом всеобщего отвращения.

Могущество, внушающее уважение к государю и страх перед ним наряду с любовью, имеет различные проявления: это дерево с пятью ветвями, которые питаются и существуют благодаря одному корню.

Государь должен быть силен

– своей репутацией;

– постоянным войском разумной численности;

– а также значительной денежной суммой в казне на случай непредвиденных расходов, которые возникают тогда, когда их ожидают менее всего;

– и, наконец, властью над сердцами подданных, как мы явственно сможем это увидеть.

О том, что государь должен быть силен своей высокой репутацией, и предложены самые необходимые средства для достижения этой цели

Репутация безусловно необходима правителям, потому что тот государь, о котором сложилось доброе мнение, может одним своим именем добиться большего, чем менее уважаемые – своими армиями.

Государи обязаны беречь репутацию пуще жизни и могут скорее поставить на кон свое богатство и величие, нежели допустить, чтобы хоть как-то пострадало их доброе имя, ибо воистину малейшая, даже самая легкая тень, брошенная на репутацию государя, есть шаг, ведущий к самым тяжким последствиям, вплоть до краха.

Смело заявляю в связи с этим, что государи никогда не должны полагать, будто смогут извлечь какую-то выгоду, ежели она хоть сколько-нибудь вредит их чести, и должны быть или слепы, или нечувствительны к истинным своим интересам, когда такую выгоду получают.

И в самом деле, история учит нас, что во все времена и во всех государствах правители с безупречной репутацией всегда добивались больше, чем те, которые уступали им в этом качестве, но превосходили их в силе, богатстве и во всех прочих составляющих могущества.

А поскольку они должны ревностно ее оберегать, то их советникам следует прилагать все свое старание, чтобы подчеркнуть имеющиеся у государя положительные качества.

Те, кто будет строить свое поведение исходя из правил и принципов, изложенных в настоящем завещании, вне всякого сомнения приобретут такую славу, которая запечатлеется в умах их подданных и соседей, в особенности если будут верны Богу, а еще больше самим себе, то есть правдивы в речах и добросовестны в выполнении обещаний, что совершенно необходимо для репутации государя. И если никто не станет питать уважения к тому, кто этими качествами не обладает, то точно так же невозможно, чтобы имеющий их не был почитаем всеми и не пользовался величайшим доверием.

Я мог бы привести немало примеров в подтверждение этой истины, однако, не желая превращать это сочинение в сборник общих мест, который может составить кто угодно, понадергав цитат из хороших книг, удовольствуюсь тем, что ничего не написал такого, что не было бы бесспорно и очевидно, так что всякий рассудительный человек найдет подтверждение оному, ежели о том поразмыслит.

О том, что государь должен быть силен нерушимостью границ своего государства

Надобно быть лишенным здравого смысла, чтобы не знать, насколько важно для великого государства иметь как следует укрепленные границы.

Во французском королевстве это тем более нужно, ибо даже если легкомыслие нашей нации сделает ее неспособной к великим завоеваниям, однако же свойственная французам храбрость превратит их в непобедимую силу при обороне, покуда у нас имеются большие крепости, столь хорошо защищенные и снабженные всем необходимым, чтобы нация могла продемонстрировать свое мужество, не терпя при этом больших неудобств – единственных врагов, которые ей противостоят.

Основательно укрепленная граница способна заставить противника отказаться от возможного злого умысла против государства или, по крайней мере, остановить его продвижение и натиск, ежели он набрался достаточной дерзости, чтобы напасть в открытую.

Из-за своего изменчивого характера нация наша нуждается в том, чтобы ее оберегали от паники, которую она могла бы испытать вследствие внезапного нападения, если бы не знала, что рубежи государства столь прочны, что никакой натиск чужеземных войск не может оказаться достаточно силен для взятия оных с ходу и что для овладения ими понадобится немало времени.

По новой методе, применяемой некоторыми врагами государства, они готовы скорее уморить голодом жителей осаждаемых крепостей, чем брать оные силой, и вытоптать кавалерией захватываемую местность, вместо того чтобы подступать к городу пешим строем с многочисленными полками, как это делалось раньше. Очевидно, что пограничные крепости не только полезны для оказания сопротивления таким набегам, но и являются спасением для государств, далеко внутрь коих противник не сумеет продвинуться, ежели оставит позади себя города, способные как перерезать его сообщение со своей страной, так и отсечь от него обозы.

Это соображение побуждает меня высказать мысль о том, что недостаточно укреплять города и обеспечивать их снаряжением и довольствием только на время противостояния открытой силе; нужно, чтобы они были снабжены всем необходимым по меньшей мере на год, ибо это достаточный срок для отыскания наилучшего способа им помочь.

Хорошо знаю, что почти невозможно великим государям обеспечить таким образом много цитаделей, однако не так обстоит дело с крупными городами, где жители производят огромное множество изделий, коих один губернатор не может запасти в достаточном количестве, но не составляет труда обязать самих горожан держать годовой запас продовольствия, которого всегда хватит на полгода, а то и более, если выгнать лишние рты, как того требует разум.

Сие вовсе не означает, что подобный порядок освобождает правителей от обязанности содержать общественные склады; напротив, я полагаю, что, чем больше их будет, тем лучше; а после наполнения оных необходимо завести такие правила их содержания, чтобы губернаторы, на кого по праву возложены обязанности по распоряжению ими, не могли разбазарить их по халатности или умышленно – в стремлении извлечь какую-либо выгоду.

Не стану указывать точного количества пушек, пороха, пушечных ядер и всего прочего военного снаряжения, которое следует хранить в каждой крепости, ибо оно должно зависеть от ее размеров. Скажу, однако, что съестные припасы необходимы не более военных и хорошая обеспеченность провиантом для осажденной крепости может оказаться напрасной, если в ней не хватает того, что в обязательном порядке нужно как для обороны от неприятеля, так и для наступления на него, особенно если учесть, как мы убедились на собственном опыте, что тот, кто больше стреляет, обычно укладывает больше врагов, и потому во время осады города следует скорее беречь хлеб, чем порох.

Древние весьма удачно заметили, что истинная сила крепостей состоит в силе людей, и не могу не сказать в связи с этим, что все оборонительные сооружения бесполезны, если комендант и офицеры, командующие крепостью, не обладают мужеством столь же твердым, как стены и валы, и если число защитников несоразмерно с величиной крепости и количеством фортов, которые надобно оборонять.

В целом ряде случаев мы убедились на опыте, что самые жалкие городишки оказываются неприступны благодаря твердости духа их защитников, а наиболее укрепленные твердыни держатся недолго, когда находящиеся внутри них не проявляют мужества, сопоставимого с их силами.

Ввиду сказанного государи должны самым тщательным образом подбирать тех, кому доверяют охрану своих границ, ибо спасение и покой государства зависят главным образом от их верности, бдительности, мужества и опытности, и нередко отсутствие одного из этих качеств причиняет государствам миллионные убытки, если вообще не становится непосредственной причиной их гибели.

О том, насколько государство должно быть сильно своими сухопутными войсками

Как уже было сказано в надлежащем месте, самое могущественное государство в мире не может похвалиться тем, что наслаждается безмятежным покоем, если оно не в состоянии во всякое время оградить себя от непредвиденного нашествия и неожиданного нападения.

Для этой цели такому великому королевству, как французское, необходимо всегда иметь на содержании некоторое число военных, достаточное, чтобы предотвратить планы, которые ненависть и зависть могут вынашивать против его благосостояния и величия, когда считают его пребывающим в безмятежном покое, или по меньшей мере, чтобы подавить эти планы в зародыше.

Кто силен, тот часто оказывается прав в делах государственных, а слабому нелегко добиться, чтобы большинство не считало его неправым.

И как с воином, не носящим постоянно шпаги, приключается множество неприятностей, так и государству, которое не находится всегда начеку и в готовности защитить себя от внезапного нападения, приходится многого опасаться.

Общественные интересы обязывают тех, кто руководит государством, править им таким образом, чтобы обезопасить его не только от любой беды, коей можно избежать, но еще и от страха перед напастями, который способен охватить государство.

Могущество государя – единственное средство, которым можно этого добиться, а посему остается только выяснить, какие силы нужно содержать в королевстве.

Поскольку разум велит соблюдать пропорцию между опорой и тем, что она поддерживает, то очевидно, что для поддержания такой громады, как французское королевство, нужны недюжинные силы.

О том, на что Королю рекомендуется обратить внимание в отношении собственной особы

Поскольку Бог всему начало, верховный господин над владыками земными и единственный может дать им счастливое царствование, то, если бы благочестие Вашего Величества не было общеизвестно, я начал бы эту главу о Вашей особе с рассуждения о том, что ежели Ваше Величество не будет следовать воле Творца своего и покоряться его законам, то Вы не должны надеяться, что и Ваши собственные законы будут соблюдаться, а подданные станут подчиняться Вашим указаниям.

Однако призывать Ваше Величество к благочестию совершенно излишне, ибо Вы настолько к нему склонны и так в нем тверды в силу присущей Вам добродетели, что не приходится опасаться, что Вы когда-нибудь от него отвернетесь.

И потому, вместо того чтобы останавливаться на тех преимуществах, которые набожные государи имеют перед всеми прочими, подчеркну лишь, что благочестие, необходимое королям, должно быть свободно от колебаний. Говорю так, государь, потому что чувствительность совести Вашей часто заставляет Вас испытывать опасение, как бы не прогневать Бога какими-то своими действиями, от которых на самом деле Вы не можете воздерживаться, не согрешив.

Отлично знаю, что подобные недостатки государей куда как менее опасны для государств, чем пороки тех, которые преисполнены самонадеянности и презрения к тому, что им надлежит почитать. Но, поскольку недостатки остаются недостатками, их надобно исправлять, особенно когда есть уверенность, что от них может произойти множество неприятностей, пагубных для государства.

Ввиду этого умоляю Ваше Величество постепенно закаляться, сколько возможно, избавляясь от излишней щепетильности и держа в голове, что Вы не можете быть виновны перед Господом, если станете следовать (в тех случаях, когда зайдет речь о нелегких и спорных вопросах, касающихся совести) мнению своих советников, подтвержденному несколькими знающими богословами, чья беспристрастность находится вне подозрений.

После того как будет заложена эта первооснова, ничего не станет нужнее для пользы дела Вашего Величества, как сохранение Вашего здоровья, и потому я не могу не затронуть этот предмет, имеющий такую значимость.

Мои прилежные и неустанные заботы обо всем, что касается Вашего здоровья, дозволяют мне говорить смело, что для достижения этой столь важной цели ничто так не требуется, как только Ваша собственная воля, которая, однако, является Вашим самым сильным врагом в этом деле, ибо зачастую стоит немалого труда побудить государей пожелать того, что им не только полезно, но и просто необходимо.

У Вашего Величества дух настолько безраздельно властвует над плотью, что малейшее волнение полностью овладевает Вашим сердцем и приводит в расстройство весь Ваш организм. Много раз я на опыте убеждался в этом и никогда не видел, чтобы Вы страдали от какой-либо другой причины.

Господь милостиво даровал Вашему Величеству силы с твердостью сносить то, что могло бы больнее всего задеть Вас в делах особой важности, но в противовес этому выдающемуся качеству он сделал Вас столь чувствительным в малейших делах, касающихся Вас самих, что вещи, которые, казалось бы, не должны Вас расстраивать, с самого начала вызывают в Вас такую тревогу, что в подобных случаях оказывается невозможным Вас успокоить, как того хотелось бы.

Время, которое рассеивает пелену, заслоняющую рассудок, до сих пор было единственным лекарем подобных немощей Вашего Величества, которые едва успевали охватить Вас, как с Вами тотчас же случалось какое-нибудь телесное недомогание.

В этом отношении Вы похожи на тех людей, которые презирают удары шпагой благодаря своему чрезвычайному мужеству, но не могут в силу некоего естественного отвращения снести укола при кровопускании.

Даже если бы никто из людей не был наделен способностью предотвращать неожиданный прилив страстей силой разума, я тем не менее не счел бы это невозможным для Вашего Величества, обладающего многими превосходным дарованиями, коих другие люди лишены.

И посему я полагаю, что, после того как утихнут кипучие страсти Вашей бурной молодости, хладнокровие зрелого возраста позволит Вам в будущем оградить себя при помощи рассудка от врага особенно опасного тем, что это враг внутренний и домашний, от врага, который сделал Вам столько зла, особенно в двух-трех случаях, что едва не лишил Вас жизни.

Сие важно не только для Вашего здоровья, но и для Вашей репутации и славы, которая не может вынести, чтобы вещи, ничтожные с точки зрения разума, занимали много места в Ваших мыслях, каковые должны следовать разуму во всем.

Не могу не повторить в связи с этим мольбы, с которою я неоднократно обращался к Вашему Величеству, заклиная Вас обратить ум к великим делам, имеющим значение для государства, и оставить все мелкие заботы как недостойные ни попечения Вашего, ни помышления.

К пользе и славе Вашей послужат частые раздумья над самыми крупными замыслами, которые течение дел государственных поставит на повестку дня, а уделяя слишком пристальное внимание тем, которые не входят в число оных, Вы мало того, что не извлечете никакой пользы, но и, напротив, весьма навредите себе; и не только потому, что подобные занятия отвлекают Вас от более достойных, но также и потому, что, поскольку маленькие иголочки колют больнее, чем большие, которые легко заметить, Вам будет невозможно оградить себя от многих печалей, бесполезных для государственных дел и чрезвычайно вредных для здоровья.

В различных случаях мне случалось видеть, как ум Ваш был объят сильным беспокойством, и поэтому я обязан повторить здесь то, что говорил Вам не раз: если некоторые заботы необходимы для надлежащего отправления дел, то существуют и такие, которые способны только испортить настроение того, кто предается им с излишним жаром, и так сильно сбить с толку служащих ему людей, что из-за охватившего их смятения они сделаются менее способными выполнять то, что от них требуется.

Опыт, который 25-летнее царствование и правление дало Вашему Величеству, не позволяет Вам не ведать, что в великих делах результаты никогда точно не соответствуют отданным распоряжениям; он же показывает Вам, что Вы должны скорее сочувствовать тем, кому поручаете исполнение своей воли, когда их труды не приводят к желаемому успеху, нежели вменять им в вину неблагоприятное развитие событий, коего они не были причиной.

Один лишь Бог может с непогрешимостью осуществлять Свои намерения, однако милосердие Его таково, что, дозволяя человеку поступать в соответствии с присущими ему слабостями, Он терпит, когда Его замыслы воплощаются не так, как Он бы того желал.

Это учит и королей терпеливо сносить по соображениям рассудка то, с чем Создатель мирится из одного Своего милосердия.

Поскольку Ваше Величество имеете от природы сложение хрупкое, здоровье слабое, нрав беспокойный и нетерпеливый, что особенно проявляется во время пребывания в войсках, коими Вы командуете, то я полагал бы преступным не обратиться к Вам с нижайшей просьбой в будущем уклоняться от войны, насколько это окажется возможным. Я делаю это исходя из того, что легкомыслие и непостоянство французов ничем нельзя победить, кроме личного присутствия государя, а Ваше Величество не можете, не подвергая себя крайнему риску, ни приступать к долговременному предприятию, ни, следовательно, ожидать от него успеха.

Вы уже достаточно доказали свою отвагу и силу своего оружия, чтобы в будущем помышлять только о наслаждении покоем, добытым для государства Вашими прежними трудами, будучи сейчас в состоянии оборонять его от всех тех, кто, попирая общественное доверие, вознамерился бы вновь на него напасть.

Многим людям свойственно оставаться в праздности, пока какая-нибудь страсть не побудит их действовать, и в этом они подобны ладану, который источает благовоние, лишь когда горит. И не могу не сказать Вашему Величеству, что это свойство, опасное для всех людей, особенно пагубно для правителей, которые более всех прочих обязаны действовать в соответствии с доводами разума.

И правда, если страсть однажды и приводит к добру, так это лишь по чистой случайности, ибо по своей природе она только от него отворачивает, ослепляя людей, ею объятых. И хотя слепец иногда и выходит на хорошую дорогу, но будет чудо, если он не собьется с пути и вовсе не упадет; и не сможет он не споткнуться много раз, разве по невероятному счастью.

Государи и их государства терпели немалые бедствия, когда следовали больше своим чувствам, а не разуму и когда, вместо того чтобы руководствоваться государственными интересами, шли на поводу у собственных страстей; а потому я вынужден умолять Ваше Величество чаще размышлять об этом, все более и более утверждаясь в правильности выбранной линии и продолжая поступать как всегда, то есть иначе, чем я только что описал.

Умоляю Вас также чаще вспоминать о том, о чем я неоднократно Вам говорил: нет хуже состояния для государя, чем когда он, будучи не в силах всегда самостоятельно осуществлять такие дела, которые входят в его обязанности, с трудом сносит, чтобы они были сделаны другими; умение же устроить так, чтобы другие вам служили, – весьма немаловажное качество для великого короля, поскольку без него он будет часто упускать удобные случаи, растрачивая тем самым драгоценное время не на развитие государства, а на пустяки, не стоящие внимания.

Ваш отец, покойный король, находясь в крайней нужде, награждал своих слуг добрым словом, а ласковым обхождением заставлял делать то, чего по причине своей бедности не мог добиться от них иным образом.

Ваше Величество имеете иной характер, и Вам присуща унаследованная от Королевы-матери природная сдержанность, которая, как она сама Вам не раз при мне говорила, мешает Вам следовать в этом отношении по стопам покойного короля. Не могу не обратить Вашего внимания на то, что интересы дела требуют от Вас оказывать благодеяния тем, кто Вам служит, и, по крайней мере, было бы благоразумно, если бы Вы приложили особенное старание не говорить ничего, что могло бы их задеть.

О щедрости, которая должна быть свойственна государям, я напишу ниже и не стану больше говорить о ней здесь, а остановлюсь на неприятностях, поджидающих тех, кто слишком откровенно рассуждает о недостатках своих подданных.

Раны, нанесенные шпагой, легко заживают, а те, что происходят от языка, остаются надолго, в особенности от языка королевского, ибо власть государя делает такие раны почти неисцелимыми, разве что спасение придет от него же самого.

С чем большей высоты брошен камень, тем чувствительнее удар от его падения; иной человек, беззаботно относящийся к тому, что может быть ранен насквозь оружием, находящимся в руках противников своего государя, не в силах вынести и малейшей царапины, нанесенной его собственной рукой.

И как орел не ловит мух, лев презирает животных слабее себя, а человек, набросившийся на ребенка, подвергся бы всеобщему порицанию, так и великие короли, осмелюсь сказать, никогда не должны обижать словами простых людей, не могущих сравниться с ними в величии.

История полна примеров неприятных событий, случавшихся в прошлом из-за невоздержанности языка великих мира сего, причинявших своими высказываниями обиду людям, которых ни в грош не ставили.

Благодаря милости Господа Ваше Величество от природы не склонны причинять зло, а посему Вам было бы разумно следить за своими речами таким образом, чтобы они никогда не наносили вреда.

Убежден, что намеренно Вы не совершите этой ошибки, но поскольку бывает нелегко сдержать первые порывы своей вспыльчивости и внезапное волнение духа, которые могут иногда приключиться, ежели как следует себя от них не обезопасить, то я не был бы Вашим слугою, коль скоро не предупредил бы Вас о том, что Ваша репутация и интересы требуют тщательно этого остерегаться, ибо хотя подобная невоздержанность языка не затронет Вашей совести, однако может нанести немалый урон делам Вашим.

Поскольку хорошо отзываться о своих врагах есть героическая добродетель, то тем более государь не может дурно говорить о людях, готовых, служа ему, тысячу раз отдать за него жизнь, не совершив серьезного прегрешения против христианского закона и не пойдя наперекор принципам правильной политики.

Государь, руки которого чисты, душа невинна, а язык безобиден, одарен немалыми достоинствами, а тот, кто, подобно Вашему Величеству, в высокой степени наделен первыми двумя качествами, может с легкостью присовокупить к ним и третье.

Величие королей предполагает такую сдержанность в словах, чтобы из их уст не исходило ничего, что способно оскорбить простых людей, поэтому они не только должны проявлять осмотрительность, как бы не сказать что-нибудь обидное в адрес основных сообществ государства, но и, более того, обязаны говорить таким образом, чтобы те имели случай считать себя обласканными государем: ведь самые важные государственные дела так часто принуждают ради всеобщего блага задевать их чувства, что благоразумие требует доставлять им удовольствие в вещах иного рода.

Великим государям недостаточно никогда не открывать рта для произнесения дурных речей о ком бы то ни было, но еще разум велит им затворять свои уши для злословия и клеветы, а также прогонять и высылать тех, кто оные распространяет, как опасных вредителей, которые сеют заразу при дворах государей и часто отравляют слух, ум и душу всех вокруг себя.

Если недостойные люди, получающие свободный доступ к королевскому уху, опасны, то те, кто завладевает его сердцем, втеревшись к нему в доверие, опаснее во сто крат, ибо для сохранения подобного сокровища им поневоле приходится хитростью и коварством восполнять недостаток добродетели, коей они начисто лишены.

Не могу не сказать по сему поводу, что я всегда больше опасался влияния подобных людей на Ваше Величество, нежели могущества величайших королей на свете, и что Вам следует скорее остерегаться интриг лакея, который захочет Вас обмануть, нежели всех заговоров вельмож в королевстве, даже если все они преследуют одну и ту же цель.

Когда я занялся государственными делами, те, кто имел честь служить Вам до того, постоянно пребывали в уверенности, что любой донос на них может показаться Вашему Величеству убедительным, и поэтому в основном пеклись о том, чтобы держать при Вашей особе своих доверенных лиц, дабы ограждать себя от напасти, которой опасались.

Я на собственном опыте удостоверился в твердости Вашего Величества в том, что касается моей особы, и потому обязан признать, что либо мнение вышеупомянутых людей было необоснованным, либо впечатление обо мне, которое сложилось у Вас со временем, отняло у Вас легковерие юности, однако не премину просить Вас о том, чтобы Вы так утвердились в правильности той линии поведения, коей изволили придерживаться в отношении меня, дабы никто с опаской не ждал от Вас чего-либо иного.

Затем не могу умолчать о том, что уши государей должны быть не только закрыты для наветов, но и открыты для выслушивания истин, полезных для государства, и если язык следует придерживать, чтобы словами не нанести вреда чьей-либо репутации, то также следует давать ему волю смело высказываться, когда речь идет о государственных интересах.

Отмечаю эти два момента по той причине, что мне приходилось часто наблюдать, с каким трудом Ваше Величество набирается терпения, чтобы выслушать даже самые важные для себя вещи. А когда возникала необходимость объявить монаршью волю не только сильным, но и малым мира сего, а также людям среднего чина, Вам было весьма нелегко на то решиться, когда Вы предвидели, что сказанное им не понравится.

Признаю, что подобные колебания свидетельствуют о Вашем великодушии, но, не будучи льстецом, не могу не прибавить, что они являются и проявлением определенной слабости, каковая может быть простительна для обычного человека, но не для великого государя, ввиду проблем, могущих из-за нее возникнуть.

Тот факт, что подобная линия поведения навлекает всю зависть и ненависть по поводу принятых решений на советников Вашего Величества, значения не имеет: это были бы пустяки, если бы такой ценой обеспечивался надлежащий ход дел; но необходимо учесть, что в целом ряде случаев влияния министра, как бы велико оно ни было, оказывается недостаточно, чтобы принести известные результаты, требующие монаршьего приказа и абсолютной власти.

Кроме того, если однажды аристократы уверятся в том, что ложный стыд мешает Королю исполнять его обязанности и править самовластно, они возомнят, что своей настойчивостью могут получить то, что противно законам разума, и в конце концов их дерзость может зайти очень далеко, ибо, зная, что их государь страшится быть повелителем, они сами перестанут быть его подданными.

Необходимо обладать мужеством и совершать все поступки под влиянием рассудка, не идя на поводу у своих наклонностей, которые часто ставят королей на край опаснейших пропастей; и если устремления, застящие государям глаза и велящие слепо делать то, что заблагорассудится, в состоянии произвести зло, когда им следуют, позабыв об умеренности, то естественное отвращение, которое короли иногда начинают беспричинно испытывать, способно принести еще больше зла, ежели рассудок не удерживает это чувство в желаемых пределах.

В некоторых случаях Вашему Величеству приходилось призывать на помощь осторожность для того, чтобы удержаться от проявления этих двух страстей, в особенности второй, ибо гораздо легче причинить зло, следуя своему отвращению, поскольку для этого королю требуется только отдать соответствующий приказ, нежели сделать добро, следуя велениям своей склонности, чего нельзя осуществить, не поступившись выгодой, на что многие люди решаются с превеликим трудом.

Обе эти страсти уму государей противны, особенно тогда, когда, мало отдавая себе в этом отчет, короли гораздо чаще руководствуются своими естественными побуждениями, чем доводами рассудка.

Такие чувства иногда заставляют их вставать на чью-либо сторону в раздорах, обыкновенно случающихся между придворными, отчего, как я наблюдал, происходят великие неприятности, тогда как достоинство обязывает государей принимать сторону одного лишь разума – единственного союзника в любых обстоятельствах. Им нельзя поступать иначе, не утратив права именоваться верховными судьями и правителями, ибо, становясь участниками ссоры, они в какой-то степени низводят себя до уровня своих подданных.

Тем самым они способствуют возникновению в своем государстве многочисленных мятежей и заговоров, ибо те, кому приходится защищаться от королевской власти, прекрасно знают, что не могут прибегнуть к силе, а потому придумывают, как от нее оградиться с помощью интриг, происков и козней, отчего в государствах часто случаются великие смуты.

Искренность, которую должен проявлять человек, составляющий завещание, не позволяет моему перу закончить этот раздел, не сделав признания, столь же откровенного, сколь полезного славе Вашего Величества и доказывающего всему свету, что Закон Божий всегда был преградой на пути какой-либо склонности или отвращения, каковые могли овладеть Вашей душой, которая, будучи подвержена пустяковым недостаткам человеческим, всегда по милости Господа была свободна от самых крупных пороков, присущих государям.

Заключение

Для того чтобы благополучно завершить сей труд, мне остается лишь сообщить Вашему Величеству, что поскольку короли обязаны делать гораздо больше дел как властители, чем как простые люди, то они не могут даже чуть-чуть поступиться своим долгом, не допустив большей провинности бездействием, чем обыкновенный гражданин действием.

Точно так же обстоит дело и с теми, на кого правители перекладывают часть бремени своей власти, ибо сия честь принуждает их к выполнению тех же обязанностей, каковые возложены на государей.

Будучи обычными людьми, и одни и другие совершают те же самые ошибки, что и все остальные люди; однако если принять во внимание, что на них возложено руководство обществом, то окажется, что им свойственны и многие другие недостатки, ибо в этом смысле они не могут упустить, не совершив прегрешения, того, что обязаны делать в силу занимаемого положения.

Ввиду этого иной может быть порядочен и добродетелен как обычный человек, но оказаться плохим чиновником и никудышным монархом, если жалеет усилий для исполнения должностных обязанностей.

Одним словом, если государи не делают всего, что могут, для приведения в порядок различных сословий государства;

– если не стремятся к подбору хорошего Государственного совета;

– если пренебрегают спасительными мнениями оного;

– если не прилагают особых стараний сделаться живым примером для других;

– если нерадивы в утверждении Царствия Божия, царства разума и царства справедливости;

– если не защищают невиновных, не вознаграждают за оказанные обществу значительные услуги, не наказывают за непослушание и преступления, нарушающие порядок и угрожающие безопасности государства;

– если не делают должной попытки предвидеть и предупредить напасти, могущие приключиться, и отвести тщательными переговорами бури, нередко приносимые тучами из такой дали, откуда их не чаяли;

– если личная склонность к фаворитам мешает им правильно выбрать тех, кому будут пожалованы важнейшие должности и высочайшие чины в королевстве;

– если твердой рукой они не стремятся утвердить свою державу на надлежащей ступени могущества;

– если в любых обстоятельствах не отдают предпочтения государственным интересам перед частными,

– то, даже если при том живут весьма праведно, на них ляжет гораздо большая вина, нежели на тех, кто в действительности преступает Божьи заповеди и законы, ибо на деле нет никакой разницы между невыполняющим свои обязанности и творящим недозволенное.

Должен также сказать Вашему Величеству, что если государи и те, кто трудится под их началом на главных постах в королевстве, находятся в более выгодном положении по сравнению с обычными людьми, то владеют они такими благами по праву весьма обременительному, ибо не только из-за бездействия могут согрешить, как я показал выше, но и своими действиями совершают многие другие характерные для них грехи.

Если они пользуются своей властью для совершения какой-либо несправедливости или какого-либо насильственного деяния, чего не могли бы сделать, будучи простыми гражданами, то совершают своим действием грех государя и чиновника, грех, источником коего является только их власть, и в Судный день Царь царей с них строго за это взыщет.

Существование этих двух видов проступков, свойственных государям и высшим чиновникам, должно заставить их задуматься о том, что сии деяния обладают совсем другим весом, чем проступки обычных людей, так как, имея широкий охват, сообщают свои отрицательные черты всем, кто занимает подчиненное положение и ощущает на себе любое их воздействие.

Признав эту истину на смертном одре, один великий король из числа наших соседей воскликнул, умирая, что не столько боится грехов Филиппа, сколько опасается грехов короля. Его мысль была поистине преисполнена благочестия, но он принес бы гораздо больше пользы своим подданным и самому себе, если бы руководствовался ею на вершине величия и власти, нежели тогда, когда, познав ее важность, не мог уже получить от нее плода, необходимого для осуществления политики, хотя и сумел обрести оный для своего спасения.

Умоляю Ваше Величество начать с этой минуты размышлять о том, о чем сей великий государь подумал, быть может, лишь когда для него пробил последний миг, и, чтобы привлечь Вас к этому примером и доводами разума, обещаю Вам, что не будет и дня в моей жизни, когда бы я не старался обращаться мысленно к тому, о чем буду должен думать в мой смертный час по поводу государственных дел, которые Вы изволили на меня возложить.

Конец

Указатель исторических деятелей

(на которых ссылался или чьи труды использовал Ришелье)

Августин Святой Аврелий (Augustinus Sanctus Aurelius; 354–430), христианский теолог; виднейший представитель патристики; епископ г. Гиппона в Сев. Африке (с 396 г.); автор известных сочинений «Исповедь» и «О граде Божьем».

Александр III, наст, имя Роландо Бандинелли (ит. Rolando Bandinelli, лат. Alexander III; ок. 1105–1181), видный правовед и богослов, Папа Римский (с 1159 г.); защищал папскую власть от посягательств со стороны императора Фридриха Барбароссы и английского короля Генриха II; за время его пребывания на Святом Престоле появилось четверо антипап.

Александр III Македонский, Великий (356–323 до н. э.), один из величайших полководцев и государственных деятелей древнего мира; ученик Аристотеля, царь Македонии (с 336 г.); совершил многочисленные походы в Грецию, Малую Азию, Персию, завоевал Египет (332–331 гг.), Месопотамию (331–330 гг.), Вавилон, часть Иранского нагорья и Средней Азии (329 г.), предпринял поход в Индию (327 г.), создал огромную империю от Дуная до Инда, которая распалась после его смерти.

Аленкур Шарль де Невиль, маркиз де Вильруа и д’ (Alincourt Charles de Neufville, marquis d’, затем marquis de Villeroi; 1566–1642), сын известного государственного деятеля Никола де Невиля, сеньора де Вильруа; состоял на службе у Лиги; губернатор Понтуаза; прево Парижский; перешел на сторону Генриха IV, который сделал его губернатором Лионне; вел в Риме переговоры о заключении брака между королем и Марией Медичи (1600 г.); после смерти Генриха IV был отстранен от дел и принимал лишь небольшое участие в придворных интригах.

Альбре Жанна III д’ (AlbretJeanne III d’; 1528–1572), королева Наваррская (с 1555 г.), твердая сторонница кальвинизма (с 1560 г.), возглавила протестантское движение во Франции и вела вооруженную борьбу против французского короля; мать короля Генриха IV.

Альбрехт VII, эрцгерцог Австрийский (Albrecht VII, Erzherzog von Osterreich; 1559–1621), шестой сын императора Максимилиана II, кардинал (1577 г.) и архиепископ Толедо (1584 г.), вице-король Португалии (1585–1595 гг.); безуспешно пытался подавить восстание в северной части Нидерландов (1595 г.); по настоянию короля Филиппа II отказался от кардинальского сана и женился на его дочери, испанской инфанте Изабелле, вместе с которой правил Испанскими Нидерландами (с 1598 г.)

Амбуаз Жорж д’ (Amboise Georges d’; 1460–1510), архиепископ Руана (с 1493 г.); кардинал, главный министр королевства при короле Людовике ХII (с 1498 г.); провел ряд судебных и налоговых реформ; претендовал на Святой престол (1503 г.); вел переговоры по заключению Блуасского договора с императором Максимилианом I (1504 г.) и Лиги Камбрэ, направленной против Венеции.

Ангулемский Карл де Валуа, граф Овернский, позднее герцог (Angouleme Charles de Valois, comte d’Auvergne, due d’; 1573–1650), побочный сын короля Карла IX; великий приор, пэр Франции, генеральный полковник легкой кавалерии. Во время религиозных войн сражался на стороне короля Генриха Наваррского, позднее ставшего французским королем Генрихом IV, а затем за участие в заговорах против него был помещен в Бастилию и приговорен к смертной казни, которую заменили тюремным заключением (1606 г.). После помилования Людовиком XIII и выхода из тюрьмы (1616 г.) получил командование армией (1617 г.) и титул герцога Ашулемского (1619 г.). Кавалер Ордена Святого Духа (1619 г.), чрезвычайный посол при дворе императора Фердинанда II в Вене (1620 г.). Участвовал в осаде Ла-Рошели (1628 г.), отличился в нескольких военных кампаниях в Лангедоке, Лотарингии, Германии, Фландрии.

Анна Австрийская (Anne d’Autriche; 1601–1666), дочь испанского короля Филиппа III и супруга французского короля Людовика XIII (1615 г.), после его смерти регентша (1643–1661 гг.) при их сыне Людовике XIV. Участвовала в нескольких заговорах против кардинала Ришелье. Вероятно, состояла в тайном браке с кардиналом Мазарини.

Аристотель (384–322 до н. э.), древнегреческий философ, ученик и критик Платона, автор более 170 трудов по логике, метафизике, этике, политике и др.

Архимед (ок. 290/280-212/211 до н. э.), древнегреческий математик и изобретатель.

Ассизский Франциск, наст, имя Джованни Бернардоне (Giovanni Bernardone, лат. Franciscus Assisiensis, ит. Francesco d’Assisi; ок. 1182–1226), итальянский религиозный деятель, выходец из купеческой семьи, отказался от богатства и посвятил себя проповеди евангельской бедности (с 1206 г.), основал братство миноритов (1207–1209 гг.), позже преобразованное в монашеский Орден францисканцев; канонизирован (1228 г.); автор ряда богословских и поэтических произведений.

Баварский Людвиг IV (Ludwig IV. der Bayer; 1283?-1347), герцог Баварский, правитель Верхней (с 1294 г.), а затем и объединенной Баварии (1340–1347 гг.); германский король (с 1314 г.); император Священной Римской империи (1328–1347 гг.); его правление было отмечено непрерывной дипломатической борьбой с Папским престолом и вооруженными конфликтами, с помощью которых он пытался укрепить свою власть и отстоять право империи на избрание верховного правителя независимо от Святого Престола.

Баварский Максимилиан I, герцог (Maximilian I, Herzog von Bayern; 1573–1651), герцог Баварский (с 1597 г.), активно участвовал в Тридцатилетней войне на стороне католической коалиции. В 1620 г., соединившись с императором Фердинандом II, во главе Католической лиги разбил чехов в битве при Белой горе, близ Праги. В 1623 г. захватил Верхний и Нижний Пфальц и получил от императора титул курфюрста, отнятый у курфюрста Рейн-Пфальцского. Сумел добиться экономического подъема Баварии, укрепил административный аппарат и армию. По Вестфальскому миру (1648 г.) сохранил за Баварией курфюршество и Верхний Пфальц.

Барро Антуан де Жобер, граф де (Barraut или Barrault Antoine de Jaubert, comte de; ок. 1577–1665), французский дипломат, посол в Мадриде (1629–1635 гг.); во время переговоров с Испанией несколько раз вступал в ожесточенные споры с премьер-министром Оливаресом, что в конце концов привело к разрыву двух держав. Вице-губернатор Гиени, губернатор Лотарингии и Фуа.

Бассомпьер Франсуа де (Bassompierre Francois de; 1579–1646), французский политический деятель, военачальник и дипломат, выходец из старинного рода в Лотарингии; принимал участие в войне с Савойей (1600 г.), с Турцией на стороне императора (1603 г.), с гугенотами (1621–1622, 1628–1629 гг.). Генеральный полковник шотландской и швейцарской гвардии, маршал Франции (1622 г.). Выполнял дипломатические поручения в Испании, Швейцарии и Англии. По подозрению в причастности к заговору против кардинала был заключен в Бастилию (1631–1643 гг.), где написал мемуары под названием «Le Journal de ma лае» (1665 г.)

Бек – Креспен Рене дю, маркиз де Вард и де Ла Бросс (Bec-Crespin Rene du, marquis de Vardes et de La Brosse; ок. 1580 – ок. 1650), французский дворянин; являлся губернатором крепости Ла-Капель, когда она была осаждена испанцами (1636 г.), капитулировал (некоторые историки полагают, что это было неизбежно из-за слабости гарнизона и недовольства жителей); опасаясь гнева кардинала Ришелье, укрылся в Седане; был заочно приговорен к смерти, позднее примкнул к партии графа Суассонского, после его гибели (1641 г.) и поражения врагов кардинала бежал и вернулся ко двору лишь в 1643 г.; статс-кавалер Маргариты Лотарингской, герцогини Орлеанской.

Бельгард Роже де Сен-Лари и де Терм, герцог де (Bellegarde Roger de Saint-Lary et de Themies, due de; 1563–1646), главный оруженосец и фаворит Генриха III, первый камергер и гардеробмейстер, главный конюший, соратник Генриха IV, губернатор Бургундии и Бресса, герцог и пэр (1620 г.); главный управляющий малым двором герцога Гастона Орлеанского. После участия в заговоре против кардинала (1631 г.) был удален от двора и выслан за границу. Вернулся во Францию после смерти Ришелье. Наиболее известен тем, что именно у него король Генрих IV «увел» возлюбленную – Габриэль д’Эсгре.

Бенедикт XI Благословенный, наст имя Никколо Бокказини (ит. Niccolo Boccasini, лат. Benedictus XI; 1240–1304), монах-доминиканец (с 1254 г.), генерал Ордена доминиканцев (с 1296 г.); кардинал (1298 г.); Папа Римский (с 1303 г.); причислен к лику блаженных (1736 г.)

Бенедикт XIII, наст, имя Педро де Луна (исп. Pedro de Luna, лат. Benedictus XIII; ок. 1328–1423); преподаватель канонического права в университете Монпелье, кардинал (1375 г.), антипапа в Авиньоне (1394–1423 гг.) во время двоепапства, или Великого раскола (1378–1417 гг.); пытался вести переговоры по достижению компромисса с Папой Римским Григорием ХII (1407 г.), но они провалились. Был низложен Пизанским (1409 гг.) и Консганцским (1417 гг.) соборами, однако отказался признать свое поражение и до конца жизни утверждал, что он законный Папа и даже назначал кардиналов.

Бенедикт Нурсийский, святой (Benedictus de Nursia, sanctus; ок. 480 – ок. 547), основатель первого бенедиктинского монастыря Монте-Кассино, жизнь в котором была организована по сформулированному им уставу, позднее перенятому многими другими монастырями в Европе.

Берюлль Пьер де (Berullr Pierre de; 1575–1629), богослов, кардинал (1627 г.) и государственный деятель, способствовал созданию во Франции Ордена кармелитов (1604 г.), основатель французской конгрегации Ордена ораторианцев (1611 г.), внесшей немалый вклад в развитие богословского образования во Франции; в качестве члена Королевского совета безуспешно пытался противостоять антигабсбургской политике кардинала Ришелье; автор ряда сочинений на духовные темы.

Беврон Ги де Аркур, называемый маркиз де Аркур де, барон де Сьерре (Beuvron Guy de Harcourt, dit marquis de Harcourt de, baron de Sierray; 1601–1628), французский дворянин, сначала был аббатом, затем снял с себя церковный сан; приобрел известность как противник графа де Бутвиля в знаменитом поединке на Королевской площади 12 мая 1627 г., после которого бежал в Италию; убит при осаде крепости Касале.

Бирон Шарль де Гонто, барон, затем герцог де (Biron Charles de Gontaut, baron, затем due de; 1562–1602), французский полководец, после смерти своего отца занял наследственную должность адмирала Франции и Бретани (1592–1594 гг.), отважно сражался на стороне Генриха IV в битвах при Арке и Иври, участвовал в осадах Парижа и Руана; маршал Франции (1594 г.), губернатор Бургундии (1595 г.); завоевал для короля Амьен и завершил войну на севере страны (1597 г.), герцог и пэр (1598 г.); участвовал в испанских и савойских интригах против короля, а также в заговоре герцога Ангулемского; был обвинен в государственной измене (передаче герцогу Савойскому сведений о французской армии), отказался сознаться в ней в обмен на помилование и казнен во дворе Бастилии.

Боден Жан (Bodin Jean; ок. 1530–1596), французский политический философ, считается основателем теории государственного суверенитета; изучал право в Тулузском университете (до 1561 г.); королевский адвокат, советник герцога Алансонского (1571 г.); депутат третьего сословия на Генеральных штатах (1576 г.), прокурор президиального суда в Лане (1583 г.). Главное его сочинение «Six livres de la Republique» (1576) получило широкое распространение в Европе, было переведено на несколько языков, явилось теоретическим обоснованием абсолютизма, утвердившегося во Франции во времена Ришелье и особенно Людовика XIV.

Ботрю Гийом, сьер де, граф де Серран (Bautru Guillaume, sieur de, comte de Serrant; 1588–1665), начал карьеру в качестве королевского чиновника (советника Большого совета и докладчика у государственного канцлера), но в конце 1628 г., после взятия Ла-Рошели, был направлен в Испанию с поручением не допустить нарушения мира в связи с делом Монферрато, не имел успеха и был отозван в апреле 1629 г., в т. ч. и по причине невоздержанности языка. Выполнял дипломатические миссии: в Англии (1625 г.), во Фландрии (1629–1630 гг.), повторно в Испании (1632–1633 гг.), в Савойе (1638 г.), а также поручения кардинала внутри страны: сопровождал герцога Орлеанского в Луден, когда тому вздумалось посмотреть на «одержимых дьяволом» монахинь (речь идет о деле У. Грандье; 1634 г.), вел переговоры с графом Суассонским (1638 г.), был при маршале де Ла Мейере во время осады Арраса (1640 г.). Пользовался расположением и кардинала Мазарини. Ординарный советник короля, интендант юстиции, полиции и финансов в податном округе Турень. Острослов, сатирик; именно ему принадлежит выражение «День одураченных». Автор сочинений «Ambigu» (утрачено), «Le Cabinet satyrique» (1666). Член Французской академии с ее основания.

Бошар де Шампиньи Жан (Bochart de Champigny Jean; 1561–1630), при Генрихе III и Генрихе IV докладчик, советник парламента, президент следственной палаты Парижского парламента (1594 г.), государственный советник, посол в Венеции (1607–1611 г.), королевский интендант в Пуату (1611 г.), генеральный контролер финансов (1620 г.), главный управляющий финансами (1624–1626 г.), первый президент Парижского парламента (1628 г.); славился честностью и неподкупностью.

Бранденбургский Георг Вильгельм, курфюрст (Brandenburg Georg Wilhelm, Kurfurst von; 1595–1640), стал курфюрстом в 1619 г., его владения сильно пострадали во время Тридцатилетней войны, подвергшись нашествию шведских и имперских войск, а сам он долго колебался, не решаясь твердо стать на сторону католической или протестантской коалиции; его сыну пришлось восстанавливать разоренную войной страну, а также возвращать захваченные шведами крепости.

Брезе Юрбен де Майе, маркиз де (Breze Urbain de Маille, marquis de; 1597–1650), капитан легкой кавалерии (1617 гг.), затем лейб-гвардии королевы-матери (1620 г.), губернатор Сомюра (1626 г.); участвовал в осаде Ла-Рошели (1627–1628 гг.), в битве за Сузский перевал, в осаде Прива и Алеса (1629 г.); государственный советник, бригадный генерал (1630 г.); участвовал в снятии осады Касале (1631 г.); чрезвычайный посол при шведском короле Густаве Адольфе; губернатор Кале; маршал Франции (1632 г.); с переменным успехом командовал французскими армиями на разных театрах Тридцатилетней войны (в Голландии, Германии, Пикардии, Руссильоне); генерал-губернатор Анжу (1637 г.), вице-король Каталонии (1641 г.); в последние годы жил в уединении. Был женат на Николь, сестре кардинала Ришелье.

Бриенн Анри-Огюст де Ломени, граф де (Brienne Henri-Auguste de Lomenie, comte de; 1595–1666), носил имя сеньора де Ла Виль-о-Клер (до 1638 г.); советник Генриха IV (1609 гг.); в качестве посла вел в Англии переговоры о заключении брака Генриетты Французской и принца Уэльского (1624 гг.), государственный секретарь по иностранным делам (1638–1663 гг.). Оставил мемуары.

Брунгильда или Брунхильда (Brunehaut, Brunhilda или Brunhilde; ок. 543–613), супруга Зигберта I, короля франкского государства Австразия; враждовала с королем Нейстрии Хильпериком I и его женой Фредегондой (виновницей убийства сестры Брунгильды). После смерти мужа, убитого по приказу Фредегонды, фактически управляла Австразией (с 575 г.), а затем и Бургундией (с 593 г.); пыталась вновь объединить Франкское королевство; в борьбе с австразийской знатью, призвавшей короля Нейстрии Лотаря II (сына Фредегонды), потерпела поражение и подверглась жестокой казни.

Брюлар де Леон Шарль де Жанлис, называемый (Brulart de Leon Charles de Genlis, dit; 1572–1649), каноник кафедральной церкви в Париже, посол в Венеции (1611–1620 гг.), Швейцарии и Граубюндене (1629–1630 гг.), представитель Франции на сейме в Регенсбурге (1630 г.), посол в Вене (1630–1631 гг.), представитель короля на заседании штатов Прованса (1632 г.), старейшина корпуса государственных советников (1642 г.), вел переговоры в Парме и Риме (1642–1643 гг.)

Буйонский Генрих де Ла Тур д’Овернь, герцог, князь Седанский, виконт де Тюренн (Bouillon Henri de La Tour d’Auvergne, due de, prince de Sedan, vicomte de Turenne; 1555–1623), с 10 лет находился в свите герцога Алансонского (позднее ставшего Анжуйским), брата Карла IX и Генриха III; перешел в протестантство (1576 г.), стал сподвижником Генриха Наваррского (будущего Генриха IV); заместитель губернатора Верхнего Лангедока, один из предводителей гугенотов, совершил окончившийся провалом поход в Нидерланды с прежним покровителем – герцогом Анжуйским (1581 г.), участвовал во многих сражениях на стороне Генриха Наваррского во время религиозных войн и его борьбы за французский престол; выполнял дипломатические миссии в целях приобретения союзников в Англии, Голландии, Германии (1591, 1597–1598 гг.); посредством заключения брака приобрел герцогство Буйон (на терр. совр. Бельгии) и княжество Седан; маршал Франции (1592 г.); участвовал в заговоре герцога де Бирона (1601–1602 гг.), бежал в Рейн-Пфальц, был лишен владений, вымолил у короля прощение, вернулся во Францию, получил обратно Седан (1608 г.); во время регентства Марии Медичи стал на сторону мятежных принцев (1613–1615 гг.); отец маршала де Тюренна.

Буйонский Фредерик Морис де Ла Тур д’Овернь, герцог, князь Седанский (Bouillon Frederic-Maurice de La Tour d’Auvergne, due de, prince de Sedan; 1604–1652), сын предыдущего и старший брат маршала де Тюренна; получил хорошее гуманитарное образование; обучение военному искусству проходил в Голландии, сражался там с испанцами под руководством своего дяди, штатгальтера Фридриха Генриха Нассау; генерал кавалерии (1629 г.), губернатор Маастрихта (1632 г.); перешел в католичество (1634 г.), командовал кавалерией в составе французской армии во Фландрии (1635 г.); поддерживал отношения с Гастоном Орлеанским, графом Суассонским и другими участниками заговоров против кардинала; превратил Седан в центр заговора с участием испанцев; участвовал в сражении с королевскими войсками при Ла-Марфе близ Седана (1641 г.); получил прощение Людовика XIII (1642 г.), но вскоре стал участником заговора Сен-Мара, был опять прощен в обмен на передачу Седана и размещение там гарнизона с обещанием ему других земель во Франции, бежал из ссылки в Рим (1645 г.), командовал там папскими войсками в войне против герцога Пармского; из-за невыплаты возмещения за Седан стал одним из предводителей Фронды принцев (1647 г.), вел с испанцами переговоры об их вторжении, поднял мятеж против короля в Гиени, в конце концов добился от королевы-регентши Анны Австрийской возмещения за Седан в виде огромных земельных владений, стал верным приверженцем трона, государственным министром и главным управляющим финансами (1652 г.)

Бурбон Шарль II, кардинал де (Bourbon Charles II, cardinal de; ок. 1520–1590), дядя короля Генриха Наваррского, архиепископ Руана; по инициативе герцога Майеннского и Лиги был еще при жизни короля Генриха III провозглашен «Карлом X, королем Франции» (1589–1590 гг.) под тем предлогом, что Генрих, будучи протестантом, не имел права наследовать французский престол; был помещен в тюрьму; в конце концов признал права своего племянника на престол.

Бурбоны (фр. Bourbons, исп. Borbons, ит. Borbone), один из наиболее известных королевских домов в Европе (как дворянский род известен с начала XI в.). Родоначальником его является Людовик I, герцог Бурбонский (в 1327–1342 гг.), внук французского короля Людовика IX Святого. Бурбоны правили во Франции (1589–1792, 1814–1830 гг., младшая Орлеанская ветвь 1830–1848 гг.), в Испании (1700–1808, 1813–1868, 1874–1931 гг., 1975 г. – по настоящее время), в Неаполе и на Сицилии (1734–1806, 1815–1861 гг.), в Парме (1748–1802, 1847–1859 гг.)

Бутвиль Елизавета Анжелика де Вьенн, графиня де (Bouteville Elizabeth-Angelique de Vienne, comtesse de; 1607–1696), дочь президента парижской Счетной палаты; супруга графа де Бутвиля; мать маршала де Люксембурга.

Бутвиль Франсуа де Монморанси, граф де Люкс, сеньор де (Bouteville Francois de Montmorency, comte de Luxe dans la Basse Navarre, seigneur de; 1600–1627), французский дворянин, знаменитый дуэлянт; на его счету уже было 22 поединка, когда он был вынужден бежать в Брюссель (1626 г.), будучи приговорен за убийство графа де Ториньи. Несмотря на эдикт о запрещении дуэлей (февраль 1626 г.), демонстративно дрался с маркизом де Аркур-Бевроном средь бела дня на Королевской площади 12 мая 1627 г. Казнен 22 июня того же года.

Бутийе Клод де (Bouthillier Claude de; 1581–1652), советник Парижского парламента (1613 г.), главный смотритель строений Марии Медичи; один из ближайших советников кардинала Ришелье, государственный секретарь по иностранным делам (1628–1632 гг.), главный управляющий финансами (1632–1643 гг.); вел переговоры с различными европейскими державами, участвовавшими в Тридцатилетней войне.

Бэкингем Джордж Вилльерс, герцог (Buckingham George Villiers, 1st Duke of; 1592–1628), фаворит английских королей Иакова I и Карла I, королевский конюший (1616 г.), главный адмирал (1619 г.); провел ряд безуспешных военно-морских операций против Испании (1625 г.) и Франции (1627 г.), вызвал недовольство английского парламента провалами во внешней политике, убит морским офицером Дж. Фельтоном.

Бюльон Клод де, маркиз де Галардон, сьер де Бонелль (Bullion Claude de, marquis de Galardon, sieur de Bonelles; 1570–1640), при Генрихе IV и Марии Медичи выполнял дипломатические миссии; советник Парижского парламента (1596 г.), докладчик королевского двора (1605 г.), государственный советник, главный управляющий финансами (1632 г.), хранитель печати (1633–1636 гг.), президент Парижского парламента (1636 г.)

Бюржи Йоост (Btirgi Joost или Jobst; 1552–1632), швейцарский математик и механик; в 1603–1611 гг. изобрел логарифмы (независимо от Дж. Нэпьера) и выпустил логарифмические таблицы (1620 г.)

Бюсси д’Амбуаз Анри де Клермон, маркиз де (Bussy d’Amboise Henri de Clermont, marquis de; ум. 1627), французский дворянин, секундант маркиза де Аркур-Беврона в знаменитой дуэли на Королевской площади 12 мая 1627 г., где был убит.

Валленштейн (правильнее Вальдштейн) Альбрехт Венцеслав Евсевий фон, герцог Фридландский, князь Заганский, герцог Мекленбургский (Wallenstein или Waldstein Albrecht Wenzel Eusebius von, Herzog von Friedland, Fiirst von Sagan, Herzog von Mecklenburg; 1583–1634), происходил из старинного, но небогатого чешского дворянского рода. Приняв католичество (1606 г.), снарядил на собственные средства отряд наемников и предложил свои услуги герцогу Штирийскому – будущему императору Фердинанду. Во время восстания в Богемии (1618–1623 гг.) остался ему верен. Одержал ряд значительных побед в Тридцатилетней войне. Генерал Балтийского и Северного морей (1629 г.). По настоянию князей, участвовавших в Регенсбургском сейме (1630 г.), император сместил Валленштейна с поста главнокомандующего, но в 1632 г. был вынужден его вернуть, чтобы остановить победное шествие войск шведского короля Густава Адольфа по Германии. Проиграв битву при Лютцене, в которой Густав Адольф погиб (16 ноября 1632 г.), отступил в Чехию. Осенью 1633 г. отказался выполнить приказ императора об оказании помощи курфюрсту Баварскому и начал мирные переговоры с Саксонией, Бранденбургом, Францией и Швецией, что было воспринято как измена. Постепенно утратил доверие всех партий, был повторно смещен императором со своего поста и убит в результате заговора офицеров.

Валуа (Valois), королевский дом, ветвь династии Капетингов; его представители правили во Франции с 1328 по 1589 г. Родоначальником являлся король Филипп VI Валуа, сын графа Карла Валуа, в 1284 г. получившего графство Валуа от своего отца, Филиппа III Смелого.

Вандам Александр де Бурбон, шевалье де (Vendome Alexandre de Bourbon, chevalier de; 1598–1629), великий приор Вандомский; младший брат герцога Вандомского; умер в заключении в Венсеннском замке.

Вандомский Сезар де Бурбон, герцог (Vendome Cesar de Bourbon, due de; 1594–1665), побочный старший сын короля Генриха IV и Габриели д’Эстре; признан законным в 1595 г. Принимал участие во многих мятежах времен регентства Марии Медичи, был соучастником заговора Шале, находился в заключении в Венсеннском замке (1626–1630 гг.); чтобы добиться освобождения, отказался от поста губернатора Бретани; уехал в Англию и вернулся обратно лишь после смерти кардинала.

Вийон Франсуа, наст, имя Франсуа де Монкорбье, или де Лож (Francois de Montcorbier или des Loges, Villon Francois; 1431 – после 1465), знаменитый французский поэт, автор баллад, рондо и двух больших поэм; окончил Парижский университет; вел крайне разгульный образ жизни, совершил ряд серьезных преступлений, за что был неоднократно подвергнут тюремному заключению или изгнанию из Парижа.

Витри Никола де Л’Опиталь, маркиз, впоследствии герцог де (Vitry Nicolas de L’Hospital, marquis, затем due de; 1581–1644), унаследовал от отца чин капитана королевской гвардии (1611 г.); вместе с Люином по приказу короля организовал убийство маршала д’Анкра, фаворита королевы Марии Медичи, за что получил звание маршала Франции (1617 г.). Отличился при подавлении гугенотского восстания (1621 г.); губернатор Прованса (1631 г.). Злоупотребление властью и дерзкое поведение в отношении архиепископа Сурди привели его в Бастилию (1637 г.), откуда он вышел только после смерти Ришелье в 1643 г. Герцог и пэр (1644 г.)

Врангель Карл Густав фон, граф Сальмс и Сельверсборг (Wrangel Karl Gustav von, Greve Salms af Solversborg; 1613–1676), шведский полководец; начал свою военную карьеру в Германии во время Тридцатилетней войны; генерал-майор (1638 г.); внес вклад в победы шведов при Вольфенбюттеле (1641 г.) и Лейпциге (1642 г.), выиграл важное морское сражение близ острова Фемарн (1644 г.); главнокомандующий шведскими войсками в Германии (1646 г.); вместе с Тюренном одержал победу при Зусмарсхаузене (1648 г.); губернатор Шведской Померании, вице-адмирал (1653 г.), затем главный адмирал (1657 г.); отличился в Первой Северной войне (1655–1660 гг.), а также в других войнах шведов против Польши, Бранденбурга и Дании; член Регентского совета во время несовершеннолетия Карла XI (1660–1672 гг.), фельдмаршал и председатель Военного совета (с 1664 г.)

Вюртембергский Эберхард III, герцог (Eberhard III, Herzog von Wtirttemberg; 1614–1674), правил в 1628–1674 гг.; во время Тридцатилетней войны его земли были оккупированы австрийскими и баварскими войсками и полностью разорены; целостность герцогства была восстановлена только по Вестфальскому миру (1648 г.)

Габсбурги (фр. les Habsbourg, нем. die Habsburger, исп. los Habsburgo, ит. gli Asburgo), др. назв. – Австрийский дом (фр. maison d’Autriche, нем. Haus Habsburg, исп. casa de Austria, ит. casa d’Austria), германская королевская династия, представители которой правили Священной Римской империей (с XIII в.) и Испанией (с XVI в.), а также многими территориями в Европе и во всем мире, находившимися в зависимости от этих государств (Австрией, Венгрией, Богемией, Сицилией, Неаполем, Нидерландами, колониальными владениями в Америке и Африке и др.)

Галигаи Леонора или Элеонора, урожд. Дори (Galigai Leonora или Eleonora Dori; ок. 1576–1617), молочная сестра Марии Медичи; имела на нее огромное влияние, которое использовала в целях личного обогащения; жена фаворита королевы Кончило Кончини (1601 г.); после его убийства была приговорена к смерти по обвинению в колдовстве и казнена на Гревской площади в Париже.

Галлас Матиас, граф фон Кампо, герцог фон Люцера (Gallas Matthias, Graf von Campo, Herzog von Lucera; 1584–1647), отличился в сражениях начала Тридцатилетней войны (1620-е годы); по поручению Валленштейна успешно командовал имперскими войсками в боевых действиях против войск протестантской коалиции (1631–1633 гг.); вместе с Пикколомини добился отставки Валленштейна, после убийства которого занял пост главнокомандующего (1634 г.); одержал победу в сражении при Нердлингене (1634 г.), но затем из-за пристрастия к спиртному выпустил из своих рук управление войсками, что привело к развалу имперской армии после ряда провальных военных кампаний (1637, 1638, 1644 гг.) и его отставке.

Генриетта-Мария Французская (Henriette-Marie de France; 1609–1669), сестра Людовика XIII, супруга английского короля Карла I (с 1625 г.) и мать королей Карла II и Иакова II; была покровительницей театра; оказывала активную помощь своему мужу во время его войны с парламентом, добиваясь его поддержки Францией, Голландией и Святым Престолом; после поражения сторонников короля бежала во Францию (1644 г.) и более не виделась с Карлом, который был казнен (1649 г.). Несколько раз посещала Англию после Реставрации (1660 г.), но предпочла окончательно поселиться в основанном ею монастыре во Франции, где и скончалась.

Генрих II (Henri II; 1519–1559), сын Франциска I, король Франции (с 1547 г.); укрепил королевскую власть, проведя ряд полезных административных и судебных реформ, направил в провинции комиссаров для обеспечения выполнения своих указов, учредил должности 4-х государственных секретарей; по Шамборскому договору (1552 г.) с германскими протестантскими князьями, восставшими против императора Карла V, получил епископства Метц, Туль и Верден; при нем были отняты у англичан Булонь (1550 г.) и Кале (1558 г.); продолжил начатую его отцом борьбу с императором, с которым в конце концов заключил весьма невыгодный для Франции договор Като-Камбрези (1559 г.), положивший конец войне; преследовал протестантов; был смертельно ранен на рыцарском турнире. Муж Екатерины Медичи и отец трех последующих королей.

Генрих III (Henri III; 1551–1589), сын предыдущего; был избран королем Польши (1573 г.), но бежал оттуда, чтобы занять французский престол; король Франции (с 1574 г.), последний представитель династии Валуа; продолжавшаяся в течение его правления гражданская война между католиками и протестантами усугублялась соперничеством между династиями Бурбонов и Гизов за французский престол; убит монахом-фанатиком Ж. Клеманом.

Генрих IV Великий (Henri IV le Grand; 1553–1610), король Наварры под именем Генриха III (с 1572 г.), первый французский король из династии Бурбонов (с 1589 г.); по окончании религиозных войн во Франции, продолжавшихся более полувека, предпринял успешную попытку объединения и укрепления страны, обеспечения (с помощью главного управляющего финансами, герцога де Сюлли) ее экономического развития в условиях внутреннего и внешнего мира. Подписал Нантский эдикт (13 апреля 1598 г.), предоставивший протестантам свободу вероисповедания и ряд привилегий; заключил мир с Испанией (1598 г.) и Савойей (1601 г.); закрепил за владельцами должностей право передавать их по наследству при условии уплаты в казну определенной суммы (1604 г.). Несколько раз переходил из католичества в протестантство и обратно, что вызывало негативную реакцию со стороны крайних приверженцев обеих религий; убит католиком-фанатиком Ф. Равальяком. Был мужем Маргариты Валуа (королевы Марго) и Марии Медичи; отец короля Людовика XIII.

Гессенский или Гессен-Кассельский Вильгельм V, ландграф (Hessen-Kassel Wilhelm V, Landgraf von; 1602–1637), правил в 1627–1637 гг.; вступил в союз с другими германскими протестантскими князьями и с шведским королем Густавом Адольфом (Вербенский договор, 1631 г.), потерпел поражение в борьбе с императором, дважды бежал из своих владений, умер в изгнании. Его вдова Амалия-Елизавета с помощью 20-тысячной армии наемников отвоевала все земли, вступила в союз с Францией и Швецией, а во время Вестфальского мира (1648 г.) добилась присоединения к Гессену ряда новых территорий.

Гиз Генрих I Лотарингский, герцог де, по прозвищу Меченый (Guise Henri I de Lorraine, due de, dit Le Balafre; 1550–1588), вождь французских католиков и глава Католической лиги; боролся с французским королем Генрихом III и королем Наваррским (будущим Генрихом IV) за французский престол; убит по приказу первого; был одним из главных организаторов Варфоломеевской ночи (с 24 на 25 августа 1572 г.), когда состоялась массовая резня гугенотов в Париже.

Гиз Шарль Лотарингский, герцог де (Guise Charles de Lorraine, due de; 1571–1640), вождь Лиги после смерти своего отца Генриха I де Гиза (23 декабря 1588 г.); вместе со своим дядей, герцогом Майеннским, вел борьбу против короля Генриха IV за французский престол, но впоследствии оба покорились Генриху и помогли ему подчинить себе феодалов Лангедока; губернатор Прованса, адмирал Левантийского моря; во время правления кардинала Ришелье выступил на стороне королевы-матери Марии Медичи, попал в немилость и был вынужден удалиться в Италию, где и умер.

Гизы (Guise, dues de), аристократическое семейство, младшая ветвь Лотарингского дома.

Гонзага или Гонзага-Клевская Мария-Луиза (Gonzaga, или de Gonzague-Cleves Marie-Louise; 1612–1667), дочь герцога Неверского; мантуанская принцесса, вскружившая голову сперва Гастону Орлеанскому, а затем Сен-Мару; впоследствии польская королева (с 1645 г.): сначала супруга Владислава IV, а затем Яна Казимира.

Грандье Урбен (Grandier Urbain; 1590–1634), французский священник и эрудит, кюре церкви Сен-Пьер-дю-Марше (в Лудене); был обвинен в колдовстве и прелюбодеянии монахинями-урсулинками из луденского монастыря, которые стали жертвами коллективной истерии под влиянием страха, испытанного ими во время эпидемии чумы; был подвергнут пыткам и сожжен на костре 18 августа 1634 г. Возможно, на его участь повлиял тот факт, что он выпустил памфлет против Ришелье.

Григорий I Святой, прозванный Великим (Gregorius Sanctus Magnus; ок. 540–604), префект Рима (ок. 572 г.), нунций в Константинополе (579–586 гг.), Папа Римский (590–604 гг.); способствовал установлению мира в Италии, укрепил папскую власть, серьезно занимался благотворительностью, провел ряд церковных реформ, на основе учения Блаженного Августина сформулировал идеи о создании христианского общества; сыграл важнейшую роль в распространении христианства среди германских племен Европы.

Григорий Турский, наст, имя Георгий Флорентий (Georgius Florentius, Gregoire de Tours; 538/539-594), святой, французский историк, епископ Тура (573 г.); вступил в открытый конфликт с королем Хильпериком, предоставив убежище его мятежному сыну, а также в богословский спор; при Хильдеберте II добился снижения налогов в своей епархии, провел реконструкцию знаменитого собора Св. Мартина в Туре. Главное его историческое произведение – 10-томная «История франков», – несмотря на некоторую предвзятость, является одним из основных источников для изучения истории франкского королевства в V–VI вв. в начале правления династии Меровингов.

Густав II Адольф (Gustav II Adolf; 1594–1632), шведский король (с 1611 г.), крупный полководец и военный реформатор; стремился к господству Швеции на Балтийском море, вел захватнические войны с Данией, Польшей, Россией. Во время Тридцатилетней войны сражался на стороне протестантов и фактически спас их от поражения в войне. Один из основных союзников Франции при Ришелье. Убит в сражении при Лютцене.

Гутенберг Иоганн, полн. имя Иоганнес Генсфляйш цур Ладен цум Гутенберг (Gutenberg Johannes Gensfleisch zur Laden zum; 1394/99 – 1468), немецкий ремесленник и изобретатель; сконструировал первый печатный станок (1438 г.) и выпустил первую печатную Библию (1455)

Давид (? – ок. 970 до н. э.), царь Израиля (примерно с 1000 г. до н. э.); создал единое государство со столицей в Иерусалиме; в иудаистской традиции считается идеальным правителем.

Декарт Рене (Descartes Rene; 1596–1650), французский философ, математик и физик, выходец из старинного дворянского рода, воспитанник иезуитского коллежа; в начале Тридцатилетней войны служил в армии (до 1621 г.), затем путешествовал, после чего жил в уединении в Голландии (1629 г.), занимаясь наукой; по приглашению шведской королевы Кристины переехал в Стокгольм (1649 г.), где вскоре умер. Был родоначальником теории рационализма, сложившейся в результате его наблюдений над логическим характером математического знания. Автор философских трудов «Рассуждение о методе» (1637), «Размышления о первой философии» (1641), «Начала философии» (1644).

Денбиг Уильям Филдинг, граф (Denbigh William Feilding, 1st Earl of; 1582–1643), закончил Кембридж, был посвящен в рыцари (1603 г.), женился на сестре герцога Бэкингема (ок. 1607 г.); главный хранитель королевского гардероба (1622 г.); барон и виконт Филдинг, граф Денбиг (1622 г.); сопровождал принца Уэльского в его авантюрной поездке в Испанию (1623 г.); в качестве адмирала принимал участие в неудачном морском походе в Кадис (1625 г.), командовал окончившейся провалом экспедицией в Ла-Рошель (1628 г.); член Военного совета; совершил путешествие в Персию и Индию (1631–1633 гг.); член Совета Уэльса (1633 г.); в начале гражданской войны служил под началом принца Руперта, был ранен во время наступления на Бирмингем (3 апреля 1643 г.) и умер 5 дней спустя.

Джустиньяни Марино (Giustiniani Marino), посол Венецианской республики при дворе короля Франциска I (1532–1535 гг.)

Дионисий Сиракузский, младший, правитель Сиракуз (на Сицилии) в 367–357 и 346–343 гг. до н. э. Бывший министр его отца Дион пытался вместе с философом Платоном сделать из него государя-философа, но вскоре оба советника были уволены (366 г. до н. э.); затем Дион захватил власть и изгнал его из королевства (357 г. до н. э.), но был убит, и Дионисий вновь получил власть над Сиракузами (346 г. до н. э.); сдался греческому генералу Тимолеону из Коринфа и удалился туда на жительство (344 г. до н. э.), став учителем.

Доминик (лат. Dominicus, исп. Domingo de Guzman; ок. 1170–1221), родом испанец, неутомимый миссионер и преследователь ереси; основатель Ордена доминиканцев (1215 г.); канонизирован (1234 г.)

Дю Гесклен (Дюгеклен) Бертран (Du Guesclin Bertrand; ок. 1320–1380), национальный герой Франции; выдающийся военачальник, принимавший участие в сражениях на ранних этапах Столетней войны (1356–1364 гг.) и несколько раз попадавший в плен; коннетабль Франции (с 1370 г.); дважды оказывал помощь Энрике де Трастамара, претенденту на испанский престол, в его борьбе с королем Педро Жестоким (1366, 1369 гг.); после возвращения во Францию одержал ряд крупных побед над англичанами (1370–1373 гг.); умер во время осады одной из вражеских крепостей.

Дю Перрон Жак Дави (Duperron или Du Perron Jacques Davy; 1556–1618), французский государственный деятель, оратор и дипломат; выходец из семьи протестантов, перешел в католичество (1577 г.) и стал католическим священником; чтец и составитель торжественных речей Генриха III, епископ Эвре (1591 г.), посол в Риме (1595, 1604 гг.); вместе с кардиналом д’Осса добился снятия церковного проклятия с короля Генриха IV, сыграв важнейшую роль в его переходе в католичество (1595 г.); кардинал (1604 г.), архиепископ Санский (1606 г.), член Регентского совета (1610 г.); играл важную роль на Генеральных штатах (1614 г.); оказывал покровительство кардиналу Ришелье на ранних этапах его карьеры.

Евгений IV, наст, имя Габриэле Кондульмаро, или Кондульмерио (ит. Gabriele Condulmaro или Condulmerio, лат. Eugenius IX; 1383–1447), августинский монах, кардинал (1408 г.), Папа Римский (1431–1447 гг.); вел борьбу с Базельским собором (1431–1449 гг.) и его решениями о реформе Церкви, которые были поддержаны французским королем и духовенством (Прагматическая санкция 1438 г.); провозгласил фиктивную Флорентийскую унию западной и восточной церквей (1439 г.), что подняло его авторитет и позволило ему восстановить верховную власть над Церковью.

Елизавета I Английская (Elizabeth I of England; 1533–1603), последняя королева Англии из династии Тюдоров (с 1558 г.), абсолютная монархиня; значительно усилила центральную администрацию, привела в порядок финансы, окончательно утвердила протестантизм (англиканство) в качестве государственной религии, способствовала торговой и колониальной экспансии, а также развитию флота; при ней Англия стала ведущей морской державой.

Елизавета Французская (Elisabeth de France; 1602–1644), старшая дочь Генриха IV и Марии Медичи, супруга испанского короля Филиппа IV (1615 г.); в немалой степени способствовала падению первого министра Оливареса.

Жаннен Пьер (Jeannin Pierre; 1540–1623), выходец из семьи ремесленника, французский государственный деятель, президент Дижонского парламента (1581 г.), генеральный контролер финансов (1610 г.), один из наиболее влиятельных советников короля Генриха IV после окончания гражданских войн во Франции (с 1591 г.). Сыграл решающую роль на переговорах по заключению Лионского договора с Савойей (1601 г.); отличился при выполнении дипломатической миссии в качестве посла в Соединенных провинциях (1607–1609 гг.), заключив с ними от имени Франции оборонительный союз и вынудив Испанию подписать с республикой Соединенных провинций перемирие сроком на 12 лет (с 1609 г.). Главный управляющий финансами во время регентства Марии Медичи (1616–1619 гг.). Сохранился сборник его дипломатической переписки под названием «Negotiations…» (1656).

Жозеф (Франсуа-Жозеф) Леклер дю Трамбле, в монашестве отец (Franqois Joseph Le Clerc du Tremblay, Pere Joseph; 1577–1638), по прозвищу Серое преосвященство, или Серый кардинал; выходец из знатной французской семьи, монах-капуцин (с 1599 г.); был советником королевы Марии Медичи, и именно через него Ришелье сумел войти в ее ближайшее окружение и приблизиться ко двору. В 1609 г. познакомился с будущим кардиналом Ришелье, впоследствии стал его секретарем и ближайшим помощником (1624 г.), выполнял при нем функции советника по религиозным вопросам, внутренней и внешней политике и неофициального посла по особым поручениям. Особенно полезен был кардиналу во время Тридцатилетней войны (например, на сейме в Регенсбурге в 1630 г.). Был страстно увлечен идеей организации нового крестового похода, пытался агитировать за нее итальянских князей и других европейских правителей.

Иаков I Стюарт (James I Stuart; 1566–1625), сын шотландской королевы Марии Стюарт, король Шотландии под именем Иакова VI (с 1567 г.) и первый английский король из династии Стюартов (с 1603 г.), положил начало личной унии Англии и Шотландии, сторонник абсолютной королевской власти; его конфликт с парламентом, стремившимся играть ведущую роль в формировании государственной политики, стал прологом будущей войны парламента с его сыном Карлом I; проводил неэффективную финансовую политику; во внешней политике выбрал курс на сближение с Испанией, что вызвало активное неприятие в обществе; в последние годы жизни практически отошел от дел, отдав бразды правления Карлу и герцогу Бэкингему.

Изабелла-Клара-Эухения (Isabel Clara Eugenia; 1566–1633), впоследствии звалась также Изабеллой Австрийской; дочь испанского короля Филиппа II и внучка французского короля Генриха II; одно время претендовала на английский и французский престолы; супруга эрцгерцога Альбрехта Австрийского (1599 г.); сначала вместе с ним, а затем самостоятельно управляла Испанскими Нидерландами, безуспешно пытаясь военным и дипломатическим путем восстановить их единство с отколовшимися северными провинциями.

Иоанн II Добрый, или, точнее, Доблестный (Jean II le Bon; 1319–1364), король Франции (с 1350 г.); во время Столетней войны, попав в плен к англичанам в битве при Пуатье (19 сентября 1356 г.), был вынужден подписать в Лондоне навязанные ему договоры (1359–1360 гг.), по которым уступил англичанам большую территорию на юго-западе Франции и обязался в 6 лет выплатить 3 млн. экю золотом; вернулся в Англию по доброй воле, когда один из его сыновей, направленный туда вместо него в качестве заложника, бежал; умер в плену.

Иоанн XXII, наст, имя Жак Дюэз, или д’Эз (фр. Jacques Duese или d’Euse, лат. Ioannes ХХII; 1249–1334), второй из авиньонских пап (1316–1334 гг.); способствовал централизации церковного управления, осудил духовных францисканцев, в борьбе с императором Людвигом IV пытался отстоять право Святого Престола подтверждать избрание императора, развивал обширную миссионерскую деятельность

Иоанн XXIII, наст, имя Балдассаре Косса (ит. Baldassare Cossa, лат. Ioannes ХХIII; ок. 1370–1419), возможно, первоначально неаполитанский пират, сумевший получить звание доктора права в Болонье; кардинал (1402 г.), представитель Папы в Романье (1403 г.) и Болонье (1409 г.), антипапа (1410–1415 гг.) во время Великого раскола; в ходе борьбы за неаполитанский престол (шла с 1387 г.) поддерживал то короля Неаполитанского Владислава, то его соперника Людовика Анжуйского; во время разграбления Рима Владиславом (1413 г.) был изгнан и стал вести переговоры с германским королем (позднее императором) Сигизмундом; созвал для прекращения раскола Констанцский собор, который в итоге объявил о его низложении и избрал Папу Мартина V; содержался под стражей Сигизмундом, был отпущен за большой выкуп (1418 г.), признал Мартина V и был назначен кардиналом-епископом Тускула (1419 г.), но вскоре умер.

Исидор Севильский, святой (лат. Isidorus Hispalensis; ок. 560–636), богослов и энциклопедист, архиепископ Севильи (600 г.); обращал в христианство вестготов. Сохранились его «Этимологии» (отрывки из сочинений различных авторов) и другие труды по истории, теологии и философии.

Кальвин Жан (фр. Calvin или Cauvin Jean, латинизир. Calvinus; 1509–1564), деятель Реформации, основатель кальвинизма, выходец из семьи священнослужителя; получил богословское и юридическое образование, отрекся от Католической Церкви (1533 г.), из-за гонений на протестантов бежал из Франции в Швейцарию, где и оставался до конца дней; стал гражданином Женевы, из которой сделал центр Реформации; отличался крайней религиозной нетерпимостью, стремился установить в Церкви и обществе суровую дисциплину вплоть до введения надзора за гражданами. Принципы кальвинизма изложены в его главном сочинении «Наставление в христианской вере» (1536).

Капетинги (Capetiens), третья династия французских королей (987 – 1328 гг.), которой пришли на смену ее боковые ветви – династии Валуа и Бурбонов; получила название по имени ее основателя Гуго Капета.

Карл I Великий (лат. Carolus Magnus, фр. Charlemagne, нем. Karl der Grosse; 742–814), франкский король из династии Каролингов (с 768 г.); в результате многочисленных завоеваний создал огромную империю в Европе и был коронован как император (800 г.); способствовал культурному возрождению находившихся под его властью территорий.

Карл I (Charles I; 1600–1649), принц Уэльский (1612–1625 гг.), затем король Англии и Ирландии (1625–1649 гг.); его авторитарное правление, а также внешнеполитические и военные неудачи, вызвавшие конфликт с парламентом, спровоцировали гражданскую войну (1642–1649 гг.), в которой он потерпел поражение, после чего был подвергнут суду, признан виновным в государственной измене и казнен.

Карл V (Karl V; 1500–1558), испанский король под именем Карла I (Carlos I; 1516–1556 гг.), император Священной Римской империи (1519–1556 гг.), самый могущественный монарх своего времени. Пытался проводить политику создания «всемирной христианской монархии»; о нем первом из монархов сказали, что «солнце никогда не заходит над его владениями»; вел войны с Францией, Турцией, Тунисом, безуспешно боролся с протестантизмом в Германии и Нидерландах. Отрекся от испанского и императорского престолов.

Карл V Мудрый (Charles V le Sage; 1338–1380), сын короля Иоанна II Доброго; король Франции (с 1364 г.); содействовал восстановлению страны после сокрушительного разгрома в ходе первого этапа Столетней войны (1337–1453 гг.); реорганизовал армию, создал флот, провел налоговую реформу; заручился внешнеполитическими союзниками для Франции (Фландрия, Испания, Португалия); поддержав претензии Климента VII на Святой Престол, в немалой степени способствовал Великому расколу в Церкви; покровительствовал искусствам и ремеслам; перестроил Лувр, завершил строительство Венсеннского замка.

Карл VI Безумный (Charles VI le Fou или l’Insense; 1368–1422), французский король (1380–1422 гг.); на протяжении почти всего своего царствования оставался марионеткой в чужих руках: сначала по причине малолетства, затем из-за периодических приступов безумия; в результате Франция оказалась под угрозой из-за посягательств на престол со стороны Англии (продолжалась Столетняя война), а также герцогов Орлеанских и Бургундских; при нем началась гражданская война Арманьяков и Бургиньонов (1407–1435 гг.)

Карл VII Победоносный (Charles VII le Victorieux; 1403–1461), сын предыдущего и регент при нем (1418 г.), французский король (1422–1461 гг.); с помощью Жанны д’Арк сумел изгнать англичан из Франции (1453 г.); начал процесс объединения страны после Столетней войны, укрепил государственный аппарат и армию, добился права взимать налоги, получив тем самым финансовую самостоятельность, посредством буржской Прагматической санкции (1438 г.) ограничил власть Папы в пределах Франции; положил конец гражданской войне.

Карл VIII (Charles VIII; 1470–1498), французский король (с 1483 г.); благодаря своему браку с Анной Бретонской приобрел право на Бретань (1491 г.), но лишил Францию провинций Франш-Конте, Артуа, Руссильон и Сердань; стремился завоевать перешедшее к нему по наследству Неаполитанское, королевство (с 1494 г.), положив тем самым начало итальянским войнам, которые он и его преемники вели на протяжении около 50 лет.

Карл IX (Charles IX; 1550–1574), французский король (с 1560 г.); находился под сильным влиянием королевы-матери Екатерины Медичи, вместе с которой стал инициатором массового избиения протестантов в Варфоломеевскую ночь; был покровителем группы литераторов «Плеяды».

Каролинги (Carolingiens), вторая династия французских королей (750–887 гг.); названа по имени Карла Великого.

Киприан, святой (Cyprianus Thascius Caecilius; ок. 200–258), правовед, раннехристианский богослов, епископ Карфагена (249 г.); возглавлял движение христиан Северной Африки во время притеснения их со стороны Рима, выступал за единство Церкви; погиб в результате гонений на христиан во время правления императора Валериана.

Кир II Великий (590/580-ок. 529 до н. э.), царь древней Персии (ок. 557–530 гг. до н. э.); присоединил к ней Вавилонское царство и завоевал ряд стран Востока, создав империю от Эгейского моря до реки Инд. Его деяния (и легенды о них) описаны в трудах греческих историков Геродота и Ксенофонта.

Клеман Жак (Clement Jacques; 1567–1589), монах-доминиканец, католик-фанатик, 1 августа 1589 г. убивший французского короля Генриха III за то, что тот помирился с протестантами и признал наследником Генриха Наваррского; был казнен.

Климент VII, наст. имя Роберт Женевский (фр. Robert de Geneve, лат. Clemens VII; 1342–1394), первый антипапа (с 1378 г.) во времена Великого раскола, архиепископ Камбре (1368 г.), кардинал (1371 г.); в качестве папского легата в Италии (1376–1378 гг.) организовал резню в Чезене, где погибло 4 тыс. повстанцев – сторонников антипапы; после избрания антипапой на конклаве 13 мятежных кардиналов пытался изгнать Папу Урбана VI из Ватикана с помощью французских наемников; в конце концов обосновался в Авиньоне. Был признан только Францией, Кастилией, Португалией и Шотландией. Двоепапство (1378–1417 гг.) вызвало политический кризис в Европе и способствовало продолжению Столетней войны между Англией и Францией.

Климент VIII, наст. имя Ипполито Альдобрандини (ит. Ippolito Aldobrandini, лат. Clemens VIII; 1536–1605), кардинал (1585 г.), Папа Римский (с 1592 г.); при нем Папский престол начал освобождаться от испанского влияния; снял церковное проклятие с французского короля Генриха IV и признал его законным государем (1595 г.); распорядился напечатать Biblia Vulgata (стандартную латиноязычную версию Библии) и другие богослужебные книги.

Коллальто Рамбальдо XIII, граф ди (Collalto Rambaldo XIII, conte di; 1579–1630), дворянин из древнего венецианского рода, кондотьер на службе у Империи, гофмейстер императорского двора и член Тайного совета, полковник имперской армии (1618 г.), представитель императора на венгерском сейме (1620 г.), посол в Риме и Мадриде (1621–1623 гг.), фельдмаршал (1625 г.), глава Военного совета (1627 г.); участвовал во многих военных кампаниях, в том числе в войне за мантуанское наследство (1629–1630 гг.)

Колумб Христофор (исп. Colon Cristobal, ит. Colombo Cristoforo, лат. Columbus Christophorus; 1451–1506), мореплаватель, по происхождению генуэзец; после того как португальский король, в чьих владениях он жил, отверг его проект поиска западного морского пути в Индию, перебрался в Кастилию, где при поддержке андалусских купцов и банкиров добился организации правительственной океанской экспедиции под своим руководством; совершил в общей сложности четыре экспедиции в Новый Свет (1492–1493, 1493–1496, 1498–1500, 1502–1504 гг.); считался первооткрывателем Америки (официальная дата – 12 октября 1492 г.); открытия Колумба положили начало освоению европейцами американских земель и созданию колониальных империй.

Конде Анри II де Бурбон, принц де (Conde Henri II de Bourbon, prince de; 1588–1646), сын Генриха I де Бурбона и отец Великого Конде. Воспитанный Генрихом IV в католической вере, женился на красавице Шарлотте-Маргарите де Монморанси и был вынужден увезти ее в Брюссель, чтобы избавить от настойчивых ухаживаний короля. Во время регентства Марии Медичи стал главой заговора вельмож против королевы, и та приказала заключить его в Венсеннский замок (1616–1619 гг.). Был преданным соратником Ришелье, участвовал во многих военных кампаниях. После смерти Людовика XIII возглавил Регентский совет. Унаследовал большую часть владений, конфискованных у герцога де Монморанси, в том числе имение Шантийи, ставшее загородной резиденцией принцев Конде.

Конде Луи II де Бурбон, принц де, называемый Великий Конде (Conde Louis II de Bourbon, prince de, dit le Grand Conde; 1621–1686), сын предыдущего; до смерти своего отца (декабрь 1646 г.) именовался герцогом д’Энгиенским (due d’Enghien); получил хорошее образование, в 15 лет был представлен ко двору, участвовал в осаде Арраса (1640 г.); вопреки своей воле женился на племяннице кардинала Ришелье (1641 г.); выиграл битву против испанцев при Рокруа (1643 г.), а затем еще ряд сражений на севере Франции и в Германии, провел две блестящие кампании во Фландрии (1646, 1648 гг.), по заданию Мазарини совершил неудачный поход в Каталонию (1647 г.); во время Фронды сначала выступал на стороне правительства против парламентской Фронды (в нач. 1649 г.), затем поссорился с Мазарини и был взят под арест на 13 месяцев (1650 г.); после освобождения поднял мятеж на юго-западе страны (сентябрь 1651 г,), вступил в союз с испанцами, совершил поход на Париж (1652 г.), затем перешел в качестве генералиссимуса на службу к испанцам; был заочно приговорен к смерти как мятежник (ноябрь 1654 г.), потерпел поражение в «битве в дюнах» близ Дюнкерка (1658 г.); после Пиренейского мира (1659 г.) вернулся в Париж и был прощен королем; провел успешную войну во Франш-Конте (1668 г.), за три недели овладев всеми крупными городами, затем предпринял походы в Нидерланды (1672–1674 гг.) и в Эльзас (1675 г.). Последние годы жизни провел в своем имении в Шантийи, в окружении писателей и художников, которым покровительствовал (Буало, Расин, Лабрюйер).

Конде Шарлотта-Маргарита де Монморанси, принцесса де (Conde Charlotte-Marguerite de Montmorency, princesse de; 1594–1650 гг.), сестра герцога де Монморанси, мать предыдущего; во время Фронды активно поддерживала своих детей (принцев Конде и Конти, герцогиню де Лонгвиль), которые вели борьбу против правительства кардинала Мазарини.

Конти Арман I де Бурбон, принц де (Conti Armand I de Bourbon, prince de; 1629–1666), брат Великого Конде; должен был стать священником; во время Фронды по инициативе своей сестры, известной интриганки герцогини де Лонгвиль, стал номинальным предводителем восставших парижан в пику своему брату Конде, который был тогда на стороне короля (1649 г.); вместе с ним и герцогом де Лонгвилем был арестован (1650 г.); выпущен с условием жениться на дочери герцогини де Шеврез, но под давлением Конде отказался это сделать; по его поручению командовал гарнизоном Бордо во время осады города королевскими войсками (1652 г.), сдал город (1653 г.); примирился с Мазарини, женившись на его племяннице (1654 г.); командовал войсками в Каталонии (1654 г.) и в Италии (1657 г.); покровитель искусств (в частности, труппы Мольера).

Конти Луиза-Маргарита Лотарингская, принцесса де (Conti Louise-Marguerite de Lorraine, princesse de; 1574–1631), дочь герцога Генриха I де Гиза; прославилась своей красотой и умом; после смерти первого мужа, принца де Конти (ум. 1614), тайно вышла замуж за маршала де Бассомпьера; как и он, попала в немилость после «Дня одураченных» и умерла в ссылке, в своем имении. Ей приписывают сочинение об амурных делах короля Генриха IV «Любовные похождения Алькандра».

Кончини Кончино, маркиз д’Анкр (Concini Concino, marquis d’Ancre; ок. 1575–1617), также известен под именем маршала д’Анкра; итальянский авантюрист, фаворит королевы Марии Медичи; приобрел на нее большое влияние, которым пользовался в корыстных целях; после убийства Генриха IV (1610 г.) сделался ее ближайшим советником, благодаря чему во время Регентства стал вмешиваться в государственные дела вместе со своей женой, Леонорой Галигаи; маршал Франции (1613 г.); вызвал ненависть короля и высшей знати; по приказу юного Людовика XIII был убит королевскими гвардейцами во дворе Лувра.

Кордоба Гонсальво Фердинанд де (Cordoba Gonsalvo Hernandez de; ум. 1645), испанский полководец, губернатор Милана (1623 г.); во время Тридцатилетней войны одержал победы над войсками Мансфельда, маркграфа Баден-Дурлахского, герцога Брауншвейгского, короля Дании; вместе с герцогом Савойским сражался против французов в войне за мантуанское наследство (1629–1631 гг.), безуспешно пытался осадить Касале.

Коррер Анджело (Correr Angelo; 1605–1678), венецианский государственный деятель и дипломат; посол в Англии (1634–1637, 1660 гг.), Франции (1637–1641 гг.), Риме (1657–1660 гг.); участвовал в подготовке мирного договора между Урбаном VIII и герцогом Пармским (1644 г.); у себя в стране занимал различные высокие посты; пользовался большим уважением кардинала Ришелье, который прислушивался к его мнению и даже просил венецианский сенат продлить срок его пребывания на должности посла в Париже.

Коссен Никола (Caussin Nicolas;1583–1653), монах-иезуит, один из духовников короля Людовика XIII; пытался повлиять на короля, чтобы добиться отставки кардинала Ришелье, в результате чего попал в немилость (1637 г.); автор религиозных сочинений и известного памфлета в защиту Ордена иезуитов, направленного против Парижского университета (1641 г.)

Крамай Адриан де Монлюк, граф де, князь де Шабане (Cramail Adrien de Montluc, comte de, prince de Chabanais; 1588–1642), внук маршала де Монлюка; пользовался некоторым влиянием при дворе короля Генриха IV, стал при нем губернатором графства Фуа; участник заговоров. После «Дня одураченных» был заключен в Бастилию, где просидел 12 лет (1630–1642 гг.). Автор пьесы «Comedie des proverbes» (1618), сатирического сборника «Les Jeux de l’Inconnu» (1630) и сочинения «Les Pensees du solitaire».

Креки Шарль де Бланшфор, маркиз де, князь де Пуа, герцог де Ледигьер (Crequy или Crequi Charles I de Blanchefort, marquis de, prince de Poix, due de Lesdiguieres; 1578–1638), французский военачальник; участвовал в военных кампаниях против гугенотов, в савойском (1624 г.) и итальянских (1630,1635–1637 гг.) походах, одержал ряд важных побед над испанцами. Пэр и маршал Франции (1622 г.), посол в Риме (1633 г.) и Венеции (1636 г.). Погиб при попытке снять осаду крепости Крема в герцогстве Миланском.

Кромвель Оливер (Cromwell Oliver; 1599–1658), деятель Английской революции XVII в., выходец из среднедворянской семьи; во главе собранной им армии «железнобоких», ставшей ядром армии парламента, одержал ряд побед в гражданской войне против короля и роялистов (1642–1648 гг.); под давлением народа согласился на упразднение монархии и палаты лордов; после установления в Англии республики (май 1649 г.) совершил ряд карательных операций против политических противников в Англии, повстанцев в Ирландии (1649–1650 гг.) и Шотландии (1650–1651 гг.); лорд-генерал – главнокомандующий всеми вооруженными силами республики (1650 г.), лорд-протектор Англии, Ирландии и Шотландии, которые объединил в одно Сообщество (1653 г.), фактически полновластный правитель; при нем по-настоящему установилась морская гегемония Англии; слабость и неприятие обществом созданного им режима стали причинами реставрации монархии (1660 г.)

Круасси Шарль Кольбер, маркиз де (Croissy Charles Colbert, marquis de; 1625–1696), брат Ж.-Б. Кольбера; королевский интендант в Эльзасе (1656 г.), президент Метцского парламента (1662–1663 гг.), полномочный представитель на конгрессе в Ахене (1668 г.), посол в Лондоне (1670–1674 гг.); вел переговоры по заключению Нимвегенского мира с голландцами (1678 г.); государственный секретарь по иностранным делам (с 1679 г.); по его совету Людовик XIV предъявил суверенные права на ряд территорий, находившихся в вассальной зависимости, и учредил для их захвата «палаты по воссоединению» в пограничных городах, что стало одной из причин формирования Великого альянса европейских государств против Франции.

Ксенофонт (431 – ок. 355 до н. э.), древнегреческий историк, писатель и государственный деятель, автор сочинений «Анабасис» и «Киропедия» о походах персидского царя Кира Великого, в которых лично принимал участие, а также других литературных и политических работ.

Курменен Луи Деэ, сьер де (Courmenin Louis Deshayes, sieur de; ум. 1632), советник и дворецкий короля, официальный преемник своего отца на посту губернатора Монтаржи; направлен послом в Россию с заездом в Данию и Швецию (1629 г.); 12 ноября заключил договор о дружественных отношениях между двумя странами, о свободе торговли для французских купцов в Архангельске, Пскове, Новгороде и Москве, о свободе тайного отправления католических обрядов; по возвращении во Францию примкнул к партии Марии Медичи и Гастона Орлеанского; по поручению последнего дважды ездил с миссиями в Германию, по возвращении из второй был арестован бароном де Шарнасе по дороге во Франкфурт (6 августа 1632 г.), препровожден в Безье, обвинен в соучастии в мятеже Монморанси, приговорен к смерти и казнен 12 октября.

Кэндиш или Кэвендиш Томас (Candish или Cavendish Thomas; 1560–1592), английский мореплаватель и флибустьер; возглавил третье кругосветное путешествие (1586–1588 гг.), из которого вернулся с захваченной в Южной Америке богатой добычей; во время следующего путешествия в Новый Свет (1591 г.) не сумел пройти Магелланов пролив и умер, пытаясь вернуться в Англию.

Кюньер или Коньер Пьер де (Cugnieres или Cognieres Pierre de; XIV в.), французский правовед, генеральный адвокат в Париже во время правления Филиппа VI Валуа. В ходе ассамблеи дворянства и духовенства (1329 г.) заявил о недопустимости расширения церковной юрисдикции в ущерб светской; защищал прерогативы светской власти, отстаивал права короля в его споре с Папой Римским.

Лаббе Пьер (Labbe Pierre; 1594–1680), французский поэт и археолог, член Ордена иезуитов (1612 г.); преподавал риторику и был директором иезуитских коллежей в Арле, Гренобле, Лионе и др. Автор около 50 сочинений на богословские и исторические темы. По отзывам современников, его произведения были исполнены изысканности и утонченности.

Лабрюйер Жан де (La Bruyere Jean de; 1645–1696), знаменитый французский сатирик и моралист; воспитатель внука Великого Конде и библиотекарь принца в его имении Шантийи; член Французской академии (1693 г.). Автор известного сочинения «Характеры, или Нравы нынешего века» (1688).

Ла Валетт Луи де Ногаре д’Эпернон, кардинал де (La Valette Louis de Nogaret d’Epernon, cardinal de; 1593–1639), один из самых верных приближенных кардинала Ришелье; аббат Марселя, архиепископ Тулузский (1613 г.), кардинал (1621 г.); в 1628 г. отказался от сана архиепископа и начал карьеру военного, во время Тридцатилетней войны командовал французскими войсками в Италии (1629–1630, 1638–1639 гг.), в Германии (1635–1637 гг.), в Пикардии (1637 г.), одержал ряд важных побед при взятии и обороне различных городов, хотя особенными военными талантами не блистал.

Ла Вьевиль Шарль, маркиз, затем герцог де (La Vieuville Charles, marquis, затем due de; 1582–1653), главный сокольничий короля, главный управляющий финансами (1623–1624 гг.); провел реформы по восстановлению кредитоспособности правительства и укреплению бюджета без введения дополнительных налогов, вызвал ненависть придворных урезанием пенсионов. После назначения Ришелье, добившегося его смещения, чтобы занять его место главы Королевского совета, обвинен во взяточничестве, помещен в Амбуазский замок (1624 г.), через год бежал за границу, был осужден заочно, вернулся во Францию (1626 г.), участвовал в интригах против кардинала, вновь бежал, вернулся в 1643 г., при Мазарини вновь управлял финансами (1651–1653 гг.); герцог и пэр.

Ла Куэва Алонсо де, маркиз де Бедмар (La Cueva Alonso de, marques de Bedmar; 1572–1655), испанский дипломат, посол в Венеции (с 1607 г.). Организовал заговор, который должен был привести к захвату Венеции испанцами, однако один из заговорщиков выдал эти планы Совету десяти (по другим данным, власти Венеции сами сфабриковали заговор, чтобы иметь повод для высылки посла, активно ратовавшего за усиление испанского влияния в Италии). Заговорщики были схвачены и казнены, а послу пришлось покинуть Венецию (1619 г.). Кардинал (1622 г.), епископ Палестрины, Малаги и Овьедо. Его дальнейшая дипломатическая деятельность проходила в Брюсселе, где он был советником эрцгерцогини Австрийской и возглавлял Нидерландский совет, и в Риме, где оказывал помощь испанской миссии при Ватикане.

Ла Форс Жак Нонпар де Комон, сеньор, затем герцог де (La Force Jacques Nompar de Caumont, seigneur, затем due de; 1558–1652), отличился в битве при Арке (1589 г.); во время регентства Марии Медичи воевал на стороне протестантов; проявил себя при обороне Монтобана от королевских войск (1621 г.); за участие в мятеже был приговорен к смертной казни, но помирился с двором и был произведен в маршалы (1622 г.). В качестве главнокомандующего королевскими войсками в Пьемонте взял Пиньероль (1630 г.) и разбил испанцев при Кариньяно, одержал ряд побед в войне с Лотарингией (1634–1638 гг.). За заслуги маршала Людовик XIII сделал его губернатором Беарна, герцогом и пэром.

Лебре Карден, сеньор де Флакур (Lebret или Le Bret Cardin, seigneur de Flacourt; 1558–1655), генеральный адвокат в Парижской палате косвенных сборов (1590–1604 гг.) и в Парижском парламенте (1604–1625 гг.), государственный советник; по поручению короля провел штаты Бретани (1625 г.); первый президент Палаты косвенных сборов (1631 г.), интендант короля в Трех епископствах (Метц, Туль и Верден); занимался там делимитацией границ Лотарингии, подготовив ее присоединение к Франции; участвовал в создании Метцского парламента (1633 г.); старейшина государственных советников. Автор важнейшего трактата «De la souverainete du Roi, de son domaine et de sa couronne» (1630), подготовленного, по некоторым данным, по поручению Ришелье; публиковал также труды по юриспруденции.

Лев X, наст, имя Джованни Медичи (ит. Giovanni de’ Medici, лат. Leo X; 1475–1521), Папа Римский (1513–1521 гг.); опустошив папскую казну, превратил Рим в центр европейской культурной жизни, а папство – во влиятельную политическую силу в Европе; при нем началась Реформация, одним из поводов к которой стало злоупотребление практикой продажи индульгенций (Папа был вынужден выпускать их, чтобы повысить свои доходы); отлучил от Церкви Мартина Лютера (1521 г.)

Ледигьер Франсуа де Бонн, герцог де (Lesdiguieres Francois de Bonne, due de; 1543–1626), вождь гугенотов провинции Дофинэ (1577 г.); воевал на стороне Генриха Наваррского (1585–1589 гг.), против Испании и Савойи (до 1601 г.); маршал Франции (1609 г.), герцог и пэр (1611 г.), губернатор Дофинэ (1612 г.); отрекся от протестантизма (1622 г.) и принял участие в боевых действиях короля против гугенотов; коннетабль Франции (1622 г.), кавалер Ордена Св. Духа

Ле Куаньо Жак де Плайи, де Льервиль де Башомон, маркиз де Белабр (Le Coigneux Jacques de Plailly, de Liereville de Bachaumont, marquis de Belabre; 1589–1651), президент парижской Счетной палаты, президент Парижского парламента (1630 г.), канцлер герцога Гастона Орлеанского (1633–1635 гг.); в марте 1631 г. был обвинен в государственной измене и бежал за границу. Вернулся после смерти Ришелье.

Лемер Якоб (Lemaire Jacob; 1585–1616), голландский мореплаватель. Его отец Исаак на паях с товарищем решил найти новый путь в Индию, т. к. исключительное право совершать путь в Индию в обход Африки и по Магелланову проливу Генеральные штаты Нидерландов предоставили Вест-Индийской торговой компании. В ходе плавания экспедиция Лемера открыла пролив Лемер (Ле-Мер) между южной оконечностью о. Огненная Земля и о. Эстадос (1615 г.). По прибытии в Батавию корабли Лемера были конфискованы, члены экипажей подвергнуты аресту, а затем отправлены в Голландию для судебного разбирательства. Во время этого путешествия Лемер умер.

Лемерсье Жак (Lemercier, или Le Merrier Jacques; 1585–1654), французский архитектор; обучался в Риме (1604–1614 гг.); занимался перестройкой Лувра; построил для кардинала Ришелье дворец Пале-Кардиналь (1629 г.; позднее назван Пале-Ройяль) с театром, церковь Сорбонны (начата в 1629 г.), замок и город Ришелье (начаты в 1631 г., сейчас почти разрушены), а также ряд церквей в Париже.

Ле Местр Жиль (Le Maistre Gilles; ум. 1562), первый президент Парижского парламента (с 1551 г.); автор известного сборника юридических трудов

Ле Телье Мишель (Le Tellier Michel; 1603–1685), сын парижского магистрата; королевский прокурор (1631 г.), докладчик в Государственном совете (1639 г.); организовал подавление восстания «босоногих» в Нормандии; интендант французской армии в Италии (1640 г.), государственный секретарь по военным делам (1643–1677 гг.); сохранил верность Мазарини во время Фронды, в частности, отвечал за переговоры между двором и принцами; вместе со своим сыном маркизом де Лувуа занимался реорганизацией армии (с середины 1650-х годов), довел ее численность в мирное время до 100 тыс. человек, ввел строгую дисциплину, способствовал продвижению талантливых офицеров, организовал бесперебойное снабжение; в качестве канцлера (с 1677 г.) реформировал юридическое образование и систему набора кадров в судебные органы; помогал королю готовить отмену Нантского эдикта, положившую начало преследованию гугенотов (1685 г.)

Линдсей Роберт Берти, граф (Lindsey Robert Bertie, Earl of; 1572–1642), английский адмирал; имел родственные связи с английской королевской семьей; отличился в испанской экспедиции (1597 г.); активный член палаты лордов; служил в Нидерландах (1624 г.), принимал деятельное участие в экспедициях Бэкингема (1626–1627 гг.); граф (1626 г.), адмирал (1628 г.); сам возглавил неудачную морскую экспедицию в осажденную Ла-Рошель (октябрь 1628 г.); губернатор Бервика (1639 г.); во время восстания в Шотландии был одним из главных советников Карла I, который назначил его главнокомандующим королевских войск. Конфликт с принцем Рупертом, командовавшим кавалерией, окончился тяжелым кризисом и побудил его покончить с собой, поведя свой полк в атаку.

Лионн Юг де (Lionne Hugues de; 1611–1671), племянник известного дипломата Абеля Сервьена; советник кардинала Мазарини по иностранным делам (1643 г.); вел переговоры по заключению Пиренейского мира и брачного союза Людовика XIV с испанской инфантой (1659 г.); государственный секретарь по иностранным делам (с 1663 г.); осуществил дипломатическую подготовку войн с Испанией (1667–1668 гг.) и с Голландией (1672–1678 гг.)

Лобардемон Жан-Мартен, барон де (Laubardemont Jean-Martin, baron de; ок. 1590–1653), один из наиболее деятельных и преданных агентов кардинала Ришелье; канцлер Ажана (1630 г.), государственный советник (1631 г.), первый президент палаты косвенных сборов в Гиени, интендант в Туре (1632 г.); председатель чрезвычайной комиссии, осудившей на смерть Урбена Грандье (1634 г.); докладчик и судья по делу Сен-Мара и де Ту (1642 г.)

Лойола Игнатий или Иньиго Лопес де (Loyola San Ignacio или Inigo Lopez de; 1491–1556), испанский солдат, ставший священником; один из виднейших представителей католической Реформации XVI в.; в 1534 г. основал Общество Иисуса (Орден иезуитов); канонизирован (1622 г.)

Лонгвиль Генрих II Орлеанский, герцог де Куломье, герцог де (Longueville Henri II d’Orleans, due de Coulommiers, due de; 1595–1663), известный деятель Фронды; губернатор Пикордии. Еще в молодости состоял в заговоре против кардинала Ришелье (1626 г.); затем отличился в войнах в Италии и Германии. За участие в движении аристократов против правительства (Фронде), куда его вовлекла жена, знаменитая заговорщица, был на 13 месяцев заключен под стражу вместе с двумя другими принцами крови (январь 1650 г.). После освобождения отошел от фрондеров и остаток жизни посвятил управлению Нормандией в качестве губернатора. Член Регентского совета во время несовершеннолетия Людовика XIV; первый полномочный представитель Франции на конгрессе в Мюнстере.

Л’Опиталь Мишель де (L’Hospital или L’Hopital Michel de; 1504/35 – 1573), французский государственный деятель и писатель; изучал право в Тулузе и Италии; советник Парижского парламента (1537 г.), представитель короля на Тридентском соборе (1547 г.), канцлер двора Маргариты Наваррской (1550 г.); покровительствовал там поэтическому кружку «Плеяды»; докладчик в Государственном совете (1553 г.), первый президент Счетной палаты (1555 г.), канцлер Франции (1560–1568 гг.); проводил реформу судебной системы, выступал сторонником религиозной терпимости (в частности, помешал созданию во Франции инквизиции типа испанской), но не сумел предотвратить начало религиозной войны (1562 г.). Несмотря на то, что был католиком, чудом уцелел в Варфоломеевскую ночь (1572 г.). Полное собрание его сочинений вышло в 1824–1826 гг.

Лотарингская Маргарита (Marguerite de Lorraine; 1615–1672), сестра герцога Карла IV Лотарингского; вторая супруга герцога Гастона Орлеанского.

Лотарингский Карл IV, герцог (Charles IV, due de Lorraine; 1604–1675), правитель Лотарингии (как реальный, так и номинальный; 1625–1675 гг.); один из самых видных персонажей XVII в.; участник всех интриг французской знати; дважды давал приют мятежному герцогу Гастону Орлеанскому, неоднократно менял союзников и нарушал договоры, в результате своего вероломства был вынужден уступить Франции ряд городов (1632, 1633 гг.), а затем из-за невыполнения Сен-Жерменского договора (1641 г.) вообще лишился всех своих владений. Во время Фронды участвовал в сражениях против короля на стороне фрондеров. Вместе со своим войском поступил затем на службу к Испании, но нарушил договор, из-за чего испанцы заключили его в тюрьму; был освобожден после Пиренейского мира между Францией и Испанией (1659 г.). Хотел продать свои владения Людовику XIV за 200 тыс. экю ренты (1662 г.), но из-за возражений наследников договор пришлось пересмотреть. В сентябре 1670 г. в последний раз был изгнан из своих владений, активно способствовал заключению испано-имперско-голландского союза против Франции, после чего с переменным успехом до конца своих дней сражался против французских полководцев.

Лотарингский Людовик де Гиз, кардинал (Lorraine Louis II de Guise, cardinal de; 1555–1588), брат Генриха Лотарингского, герцога де Гиза; принимал деятельное участие в организации Католической лиги и различных политических интригах своего брата; был враждебно настроен по отношению к Генриху III; убит по его приказу в Блуа вместе с братом.

Лувуа Франсуа-Мишель Ле Телье, маркиз де (Louvois Francois-Michel Le Tellier, marquis de; 1639–1691), сын Мишеля Ле Телье, воспитанник иезуитского коллежа; обучался управлению военным ведомством под началом своего отца – военного министра, стал его преемником на этом посту (1677 г.) и завершил начатую им реформу в армии; пользовался полным доверием Людовика XIV; некоторые историки возлагают на Лувуа ответственность за проведение драгоннад (расквартировка войск в домах протестантов с целью насильственного обращения их в католичество) и разорение Рейн-Пфальца с целью не допустить его превращения в опорную базу для ведения войны против Франции; вместе с отцом был среди тех, кто убедил короля отменить Нантский эдикт (1685 г.)

Л’Эрмит Якоб (L’Hermite Jacob; ум. 1624), голландский мореплаватель; выходец из семьи французских протестантов, которая эмигрировала в Голландию во время Религиозных войн XVI в. Поступил на морскую службу к Голландии, командовал 12 кораблями, которым Генеральные штаты поручили напасть на испанскую колонию в Перу (1623 г.). Экспедиция провалилась из-за плохих погодных условий и военных неудач, а сам Л’Эрмит умер от болезни.

Людовик VI Толстый (Louis VI le Gros; ок. 1081–1137), король Франции (с 1108 г.); принудил к повиновению феодалов в своих владениях Иль-де-Франс и Орлеане; вел войны с английским королем Генрихом I (в 1104–1113 и в 1116–1120 гг.); в 1124 г. собрал войско, чтобы отразить предполагаемое вторжение армии Священной Римской империи под предводительством императора Генриха V.

Людовик VII Молодой (Louis VII le Jeune; ок. 1120–1180), сын предыдущего; король Франции из династии Капетингов (с 1137 г.), стремился скорее к укреплению королевской власти, чем к расширению владений; принял участие во втором крестовом походе (1147–1149 гг.); с 1152 по 1174 г. вел непрерывную вооруженную и скрытую борьбу с английским королем Генрихом II, причиной которой послужило присоединение Аквитании к английским владениям в результате того, что Альенора Аквитанская, с которой Людовик развелся (1152 г.), вышла замуж за Генриха (1154 г.); борьба Капетингов и Плантагенетов продолжалась еще долгое время после смерти Людовика VII. Время его правления было отмечено расцветом культуры во Франции.

Людовик IX, святой Людовик (Louis IX, Saint Louis; 1214–1270), король Франции из династии Капетингов (с 1226 г.); боролся против мятежных феодалов; возглавил седьмой Крестовый поход в Египет (1248–1250 гг.), потерпел военное поражение, но добился дипломатических успехов и приобрел огромный авторитет в христианском мире; провел административную реформу во Франции, укрепил судебную систему, создал фундамент для развития торговли. Умер во время крестового похода в Тунис; канонизирован (1297 г.)

Людовик XI (Louis XI; 1423–1483), король Франции из династии Валуа (1461–1483 гг.); продолжил процесс объединения и укрепления Франции и упрочения королевской власти после Столетней войны (1337–1453 гг.). Провел ряд успешных войн с крупными феодалами, в частности с Карлом Смелым, герцогом Бургундским. В своей политике нередко опирался на торговое сословие крупных городов, поощрял горнорудное дело, производство шелковых тканей, торговлю. Отличался жестокостью и вероломством, но в то же время был искусным правителем и дипломатом.

Людовик XII, Отец народа (Louis ХII, Pere du peuple; 1462–1515), король Франции (с 1498 г.); первоначально именовался герцогом Орлеанским; во время несовершеннолетия короля Карла VIII поднял мятеж и был заключен в тюрьму (1488 г.); командовал войсками во время похода Карла в Италию (1494–1495 гг.); после его кончины женился на его вдове, Анне Бретонской, чтобы укрепить союз Франции и Бретани; дважды совершил безуспешные походы в Италию (1499–1513 гг.); его дипломатические просчеты привели к созданию мощной лиги против Франции; внутри страны пользовался огромной популярностью, так как упростил систему правосудия и не вводил налогов (до 1509 г.) во время внешней войны; одно время он даже снизил налоги, поскольку война принесла ему большие доходы.

Людовик XIII Справедливый (Louis XIII le Juste; 1601–1643), король Франции (с 1610 г.); сын Генриха IV и отец Людовика XIV; сумел вместе с кардиналом Ришелье превратить свое королевство в ведущую европейскую державу; на протяжении всего царствования в основном находился в тени других людей, фактически правивших вместо него (своей матери Марии Медичи, коннетабля де Люина, Ришелье), но в критические моменты умел продемонстрировать личную храбрость, решительность и волю.

Люин Шарль д’Альбер, герцог де (Luynes Charles d’Albert, due de; 1578–1621), мелкий дворянин из Прованса; приобрел влияние на молодого Людовика XIII; главный сокольничий (1611 г.), губернатор Амбуаза (1615 г.), комендант Лувра (1616 г.); организовал заговор, приведший к убийству Кончини (1617 г.); первый муж герцогини де Шеврез; главный министр, герцог (1619 г.), губернатор Пикардии, коннетабль (1621 г.). Его внезапная смерть от эпидемии открыла Ришелье дорогу к власти.

Лютер Мартин (Luther Martin; 1483–1546), выходец из семьи владельца медеплавильных мастерских; в Эрфуртском университете получил степень магистра свободных искусств (1505 г.), стал монахом-августинцем, читал лекции в Виттенбергском университете (с 1508 г.); доктор богословия (1512 г.); выступил с 95 тезисами, в которых изложил основные положения нового религиозного учения (лютеранства), отрицавшего основные догматы католической церкви (1517 г.); был отлучен от Церкви (1521 г.), впоследствии отошел от радикальных взглядов (в отличие от Цвингли), призывая охранять существующие общественные порядки; выступил как реформатор образования и языка.

Мазарини Джулио (ит. Mazzarino или Mazarini Giulio Raimondo, фр. Mazarin Jules; 1602–1661), по происхождению итальянец, кардинал (1641 г.), французский государственный деятель, первый министр (с 1643 г.), выдающийся дипломат. Одержал победу в борьбе с оппозиционным его правительству движением аристократов и парижской буржуазии – Фрондой (1648–1653 гг.), подавлял народные восстания; укрепил государственный аппарат. Во внешней политике продолжал дело кардинала Ришелье по упрочению первенства Франции в Европе.

Майе-Брезе Арман де, герцог де Фронзак (Маille-Вreze Armand de, due de Fronsac; 1619–1646), французский военачальник; племянник и воспитанник кардинала Ришелье; рано поступил на военную службу (1634 г.); официально определен в преемники Ришелье на должности начальника и главного управляющего мореплавания и торговли (1636 г.), а затем стал также официальным преемником главнокомандующего галерным флотом (1639 г.); в качестве командующего океанской эскадрой разгромил близ Кадиса крупный испанский морской конвой (1640 г.); посол в Португалии (1641 г.); успешными операциями на море способствовал взятию французами Руссильона (1642 г.); после кончины кардинала возглавил морское ведомство и получил посты губернатора Бруажа и Ла-Рошели; разгромил испанский флот близ Картахены, благодаря чему Франция стала почти абсолютной владычицей западной части Средиземного моря (1643 г.); погиб в морском сражении близ берегов Тосканы; столь ранний уход из жизни одаренного организатора только ускорил упадок французского флота, начавшийся после смерти Ришелье.

Майе-Брезе Клер-Клеманс де, принцесса Конде (Маille-Вreze Claire-Clemence de, princesse de Conde; 1620–1694), дочь Урбена де Майе, маркиза де Брезе, маршала Франции; племянница кардинала де Ришелье; супруга (с 1641 г.) Луи II де Бурбона, герцога Энгиенского, ставшего затем принцем де Конде и прозванного Великим Конде.

Майеннский Карл Лотарингский, герцог (Mayenne Charles de Lorraine, due de; 1554–1611), родной брат герцога Генриха де Гиза, его соратник и участник всех его начинаний по борьбе с протестантами; после его смерти (1588 г.) возглавил Католическую лигу, готовился захватить власть во Франции в борьбе с Генрихом Наваррским; воспрепятствовал попыткам испанцев и фанатичных католиков возвести на французский престол испанскую инфанту Изабеллу; поражение Лиги в 1595 г. заставило его покориться Генриху IV; по договору Фоламбре (январь 1596 г.) добился выгодных условий мира для себя и своих сторонников; до конца жизни сохранял прекрасные отношения с королем, был назначен губернатором Иль-де-Франса.

Макиавелли Никколо (Machiavelli Niccolo; 1469–1527), итальянский дипломат, политический деятель и писатель, один из основоположников политической науки; выступал за объединение Италии и установление в ней неограниченной монархии; в сочинении «Государь» (1513) оправдывал использование любых средств борьбы за укрепление верховной власти.

Мансфельд Петер Эрнст II, граф фон (Mansfeld Peter Ernst II, Graf von; 1580–1626), католик по вероисповеданию; внебрачный сын губернатора одной из испанских крепостей в Люксембурге; сначала сражался в составе испанской армии, но затем перешел на службу к протестантской коалиции в качестве наемного генерала (1610 г.); одержал ряд побед над Габсбургами в Богемии, но не сумел поддержать ее короля, пфальцекого курфюрста Фридриха V, который потерпел поражение при Белой Горе (ноябрь 1620 г.); держал оборону Рейн-Пфальца против Тилли, но, после того как казна Фридриха опустела (1623 г.), а переговоры с императором и французскими гугенотами ничего не дали, прошел маршем по Лотарингии и Фландрии и поступил на службу к Соединенным провинциям, завоевал Восточную Фрисландию (1624 г.); вместе с датчанами на иностранные деньги сражался с Тилли и Валленштейном в Германии; совершил поход в Венгрию для оказания помощи трансильванскому князю Габору Бетлену, но, после того как тот стал вести сепаратные переговоры с Империей, а Франция урезала его субсидии, решил поступить на службу к Венеции; умер по пути туда.

Мантуанский Винченцо II, герцог (Mantova Vincenzo II, duca di; 1594–1627), кардинал (1615–1626 гг.), герцог Мантуанский (1626–1627 гг.); тот факт, что он не имел наследников и оставил свои владения и титул герцогу Неверскому, стал поводом к очередной войне за мантуанское наследство (1627–1629 гг.)

Мантуанский Франческо IV Гонзага, герцог (Mantova Francesco IV Gonzaga, duca di; 1586–1612), его правление, продолжавшееся не более года, не было отмечено никакими сколько-нибудь заметными событиями.

Маргарита Валуа или Французская, королева Марго (Marguerite de Valois или de France, Reine Margot; 1553–1615), королева Наваррская; дочь Генриха II и Екатерины Медичи; пыталась играть политическую роль с момента появления при дворе (1569 г.); была выдана замуж за Генриха Наваррского (18 августа 1572 г.) в знак мира между католиками и протестантами, однако их свадьба, напротив, завершилась избиением гугенотов в Варфоломеевскую ночь; из-за участия в политических интригах на несколько лет была заключена своим братом Генрихом III в замок Юссон в Оверни (1587–1605 гг.); дала согласие на развод с мужем, которому требовался наследник трона, но сохранила королевский титул (1599 г.); получила разрешение поселиться в Париже (1605 г.), свое состояние завещала Людовику XIII; прославилась крайним распутством. Оставила мемуары и поэтические произведения.

Марийяк Луи де, граф де Бомон-ле-Роже (Marillac Louis de, comte de Beaumont-le-Roger; 1573–1632), французский полководец, посол в Италии, Лотарингии, Германии (1612 г.), бригадный генерал (1620 г.), комендант крепости Верден (1622 г.); участвовал в походах против протестантов (1620–1621 гг.), в освобождении острова Ре и в осаде Ла-Рошели (1626–1627 гг.); после взятия Прива стал маршалом Франции (1629 г.), командовал различными французскими армиями на фронтах Тридцатилетней войны. Был арестован после «Дня одураченных» (10 ноября 1630 г.), когда провалился заговор королевы-матери Марии Медичи против кардинала. Обвинен в финансовых злоупотреблениях, казнен на Гревской площади в Париже.

Марийяк Мишель де (Marillac Michel de; 1563–1632), советник Парижского парламента (1586 г.), докладчик (1595 г.), государственный советник, главный управляющий финансами (1624 г.), хранитель печати (1626 г.); выступал от имени короля на ассамблее нотаблей (декабрь 1626 г.). Составитель (под руководством Ришелье) нового свода законов – так называемого «Кодекса Мишо», названного его именем; парламент не утвердил кодекс, но некоторые из входивших в него законопроектов были проведены королевскими ордонансами. В качестве члена Королевского совета Марийяк ратовал за заключение мира и союз с Испанией. Сразу после «Дня одураченных» был помещен в замок Кан, переведен оттуда в замок Шатоден, где и умер.

Мартин V, наст, имя Оддо (Оддоне) Колонна (ит. Oddo (Oddone) Colonna, лат. Martinus V; 1368–1431), Папа Римский (с 1417 г.), с избранием которого на Констанцском соборе (1414–1418 гг.) прекратился Великий раскол в Западной Церкви (1378–1417 гг.), вызванный появлением сразу нескольких претендентов на Святой престол; оказался вынужден восстанавливать Западную Церковь, папскую власть и контроль над Папским государством; стремился положить конец войне между Англией и Францией (Столетняя война); организовал крестовые походы против гуситов; созвал Базельский собор (в 1431 г.)

Марцеллин Аммиан (Marcellinus Ammianus; ок. 330–395), последний из крупных римских историков; грек по происхождению; служил в римских армиях в Галлии и Персии, совершил путешествие в Египет и Грецию. Из его сочинения «Римская история» (Res gestis) до нас дошли только кн. 14–31.

Медичи Екатерина (фр. Medicis Catherine de, итал. Medici Caterina de’; 1519–1589), королева Франции, супруга короля Генриха II (правил с 1547 по 1559 г.) и мать трех французских королей; регентша (1560–1563 гг.) и фактически соправительница (до 1574 г.), одна из наиболее влиятельных фигур во время религиозных войн; в качестве соправительницы государства старалась оградить королевскую власть от посягательств со стороны фанатически настроенных католиков, сохранить независимость короны в период гражданской войны и добиться примирения между католиками и протестантами. Ряд историков считает ее одним из инициаторов резни в Варфоломеевскую ночь (с 24 на 25 августа 1572 г.)

Медичи Лоренцо ди Пьеро, герцог Урбинский (Medici Lorenzo di Piero de’, duca di Urbino; 1492–1519), правитель Флоренции (1513–1519 гг.), которому Никколо Макиавелли посвятил свое сочинение «Государь» и на которого возлагал большие, но напрасные надежды по объединению Италии; отец Екатерины Медичи.

Медичи Мария (фр. Medicis Marie de, ит. Medici Maria de’; 1573–1642), дочь великого герцога Тосканского; вторая супруга французского короля Генриха IV (с 1600 г.), регентша (1610–1614 гг.) при их малолетнем сыне Людовике XIII; пользовалась немалым политическим влиянием вплоть до падения маршала д’Анкра (1614–1617 гг.); способствовала возвышению кардинала Ришелье, но затем стала его врагом из-за недовольства проводимой им политикой (в частности, его стремлением приобрести союзников среди протестантских государств) и возглавила «испанскую партию» при дворе; неоднократно участвовала вместе с младшим сыном, Гастоном Орлеанским, в заговорах против кардинала; после одного из них была сослана в Компьень (1631 г.), откуда бежала в Испанские Нидерланды; жила в Голландии и Англии, умерла в Кельне по пути в Тоскану. Выдала своих дочерей замуж за испанского и английского королей и за герцога Савойского. Покровительствовала художникам (напр., Рубенсу); для нее был выстроен в Париже великолепный Люксембургский дворец.

Мекленбургский и Шверинский Адольф Фридрих, герцог (Mecklenburg Adolf Friedrich, Herzog von, Herzog von Schwerin; 1568–1658), правитель герцогства Шверин (с 1592 г.), известный осторожностью и мудростью. В 1619 г., наряду с другими протестантскими князьями Германии, выразил одобрение по поводу избрания курфюрста Пфальцского Фридриха королем Богемии. Был изгнан из пределов Священной Римской империи и лишен своих владений Валленштейном. В 1632 г. был возвращен на престол шведским королем Густавом Адольфом и посвятил себя восстановлению герцогства после войны

Меровинги (Merovingiens), так называемая первая династия французских (франкских) королей, которые правили Франкским государством с 457 по 751 г.; названы по имени короля салических франков Меровея (ум. 458?).

Моклер, наст, имя Пьер де Дре (Mauclerc, Pierre Ier de Dreux, dit; 1190–1250), французский принц из династии Капетингов; регент и герцог Бретонский (1213–1237 гг.) до совершеннолетия его сына Жана I; активно утверждал власть над Бретанью, присоединяя новые земли к герцогским владениям, реформировал администрацию, даровал привилегии городам. Из-за постоянных ссор с епископами был отлучен от Церкви (1217 г.); в целях примирения с духовенством участвовал в двух крестовых походах (1239–1240, 1247–1250 гг.), был ранен, вместе со св. Людовиком попал в плен, по пути из Египта умер.

Монкретьен Антуан де (Montchretien или Montchrestien Antoine de; ок. 1575–1621), французский дворянин, поэт и предприниматель, владелец железоделательных мануфактур в Нормандии. В своей книге «Traictt de l’ceconomie politique» (написана в 1615 г., вышла в Париже в 1889 г.) излагает многие мысли о реформе экономики, финансов и торговли, которые нашли отклик и в «Политическом завещании»; считается одним из первых теоретиков меркантилизма. Был убит, когда пытался поднять протестантский мятеж в Нормандии.

Монлюк Блез де Лассеран-Массанком, сеньор де (Montluc или Monluc Blaise de Lasseran-Massencome, seigneur de; 1499–1577), французский полководец; участник итальянских походов Франциска I (с 1521 г.); губернатор крепости Монкальери в Пьемонте (1548 г.); маршал Франции (1574 г.); наместник и адмирал провинции Гиень, вел там жестокую борьбу с гугенотами. Оставил сочинение под названием «Commentaires» (1592).

Монморанси Анри II, герцог де (Montmorency Henri II, due de; 1595–1632), сын коннетабля Анри I Монморанси; губернатор Лангедока по наследству, главный адмирал (1612 г.), вице-король Новой Франции, маршал (1630 г.). Участвовал в военных кампаниях против гугенотов (1620–1628 гг.), командовал морской операцией по отнятию у них о-вов Ре и Олерон (1625 г.), нанес поражение испанцам в Пьемонте (1630 г.). Присоединился к очередному заговору Гастона Орлеанского против Ришелье, призвав к мятежу вверенную ему провинцию; 1 сентября 1632 г. был разбит в сражении с королевскими войсками при Кастельнодари, получил множество ранений и попал в плен; казнен 30 октября того же года по приговору Тулузского парламента. Был последним прямым потомком рода Монморанси; супруга (с 1612 г.) – Мария Фелиция Орсини (1599–1666).

Моно Пьер (Monod Pierre; 1586–1644), священник-иезуит, духовник герцогини Кристины Савойской; приобрел на нее большое влияние; в 1631 г. встал в оппозицию к кардиналу Ришелье, который пытался использовать его влияние в своих политических целях; совершил поездку во Францию, по возвращении из которой (1637 г.) стал подстрекать герцогиню к союзу с Испанией в ущерб интересам Франции; Ришелье отдал приказ о его аресте и заключении; умер в тюрьме. Автор политических и литературных сочинений.

Монпансье Мария де Бурбон, герцогиня де (Montpensier Marie de Bourbon, duchesse de; 1605–1627), наследница огромного состояния; брак ее с Гастоном Орлеанским был заключен 6 августа 1626 г.; умерла во время родов, дав жизнь будущей Великой Мадемуазель.

Монтень Мишель Эйкем де (Montaigne Michel Eyquem de; 1533–1592), французский писатель; выходец из мелкопоместной дворянской семьи; получил прекрасное классическое образование, изучал право в Тулузском университете (1546–1550 гг.); советник парламента Бордо (1557 г.); после смерти отца унаследовал титул и замок и посвятил себя литературным занятиям (с 1572 г.); совершил путешествие в Германию и Италию (1580–1581 гг.); мэр Бордо (1581–1585 гг.). Автор знаменитого сочинения «Опыты» (1580–1595)

Морг или Мург Матье де (Morgues или Mourgues Matthieu de; 1582–1670), известен также под именем сьер де Сен-Жермен (sieur de Saint-Germain); был членом Ордена иезуитов, но отошел от него, занявшись преподаванием в Авиньоне, а затем проповедничеством в Париже; духовник королевы Маргариты де Валуа (1613 г.) и Людовика XIII, священник Марии Медичи; сочинял памфлеты по заказу кардинала Ришелье; после разрыва кардинала с королевой-матерью последовал за нею в Брюссель, где стал писать язвительные памфлеты уже против первого министра; вернулся в Париж после смерти Ришелье, умер в приюте для душевнобольных. Автор многочисленных сочинений на богословские и политические темы.

Муассе де Монтобан Жан де (Moisset или Moysset de Montauban Jean de; ум. 1620), финансист, откупщик; владел поместьем Рюэль, которое великолепно обустроил, а затем завещал своему другу Пьеру Пайану (после того как оно было конфисковано вместе с прочим имуществом у сына последнего, его купил кардинал Ришелье).

Нассау Мориц, принц Оранский, граф (Nassau Maurits, Prins van Oranje, Graaf van; 1567–1625), один из величайших полководцев Нового времени. После убийства его отца, Вильгельма Оранского Молчаливого, был избран председателем Государственного совета Нидерландов (1584 г.), стал главнокомандующим и адмиралом Голландии и Зеландии (1586 г.), а затем и всех Соединенных провинций. В ходе борьбы против испанского владычества над Нидерландами добился существенных преимуществ на море, в Европе и в Индии. Заключил 12-летнее перемирие с Испанией (1609 г.). После возобновления войны (1621 г.) несколько раз терпел поражение, что отрицательно сказалось на его душевном состоянии и ускорило его кончину. Он умер, ненавистный тому народу, кумиром которого так долго являлся.

Неверский Карл I Гонзага-Клевский, герцог Мантуанский и Ретельский, герцог (Nevers Charles Ier de Gonzague-Cleves или Gonzaga, due de, due de Mantoue et de Rethel; 1580–1637), после кончины герцога Мантуанского Винченцо II (1627 г.), не оставившего потомства, предъявил претензии на герцогство Мантуанское и маркизат Монферрато, но встретил соперника в лице Чезаре Гонзага, герцога Гуасталльского, что привело к войне за мантуанское наследство, в которой Франция оказала герцогу Неверскому помощь против испанцев и герцога Савойского. Был признан герцогом Мантуанским и маркизом Монферрато по договору Кераско (6 апреля 1631 г.). Вдовствующая герцогиня – Мария Гонзага (Мантуанская) (1609–1660), дочь Франческо IV Гонзага, герцога Мантуанского, и Маргариты Савойской; внучка Карла Эммануила I, герцога Савойского; супруга Карла Гонзага (1609–1631), герцога Неверского и Ретельского, номинального герцога Мантуанского, наследника и соправителя Карла I, герцога Неверского; регентша (1637–1647 гг.) при сыне – Карле II Гонзага, герцоге Мантуанском (1629–1665).

Николай V, наст. имя. Пьетро Райнальдуччи или Райналуччи (ит. Pietro Rainalducci или Rainallucci, лат. Nicolaus V; ок. 1260–1333), францисканский монах; последний из антипап, посаженных императором на Святой Престол в Риме (1328–1330 гг.); противостоял авиньонскому Папе Иоанну XXII, которому вскоре покорился и до своей кончины оставался в почетном плену в Авиньоне.

Нума Помпилий (Numa Pompilius), согласно традиции, сабинянин из г. Куры; второй царь Рима (715–672 гг. до н. э.)

Нэпьер Джон (Napier или Neper John; 1550–1617), шотландский математик и богослов; изобретатель логарифмов; опубликовал первую логарифмическую таблицу в 1614 г.

Оксеншерна Аксель Густавсон, граф, граф Седермере (Oxenstiema или Oxenstjema af Sodermore Axel Gustavsson, Greve; 1583–1654), шведский государственный деятель; риксканцлер в царствование Густава II Адольфа и его дочери Кристины (1612–1654 гг.); добился ограничения королевской власти аристократическим Государственным советом (риксродом), способствовал проведению административных и судебных реформ, расширивших привилегии дворян, а также передаче им государственных земель; безуспешно пытался отговорить короля от участия в Тридцатилетней войне; после смерти Густава Адольфа фактически руководил всей шведской политикой, продолжив прежний курс до совершеннолетия Кристины (правила в 1632 – 1644 гг.); возглавлял шведскую армию на Рейне; был инициатором создания Гейльброннской лиги протестантских германских князей (1633 г.); после ряда поражений шведских войск в Тридцатилетней войне активно содействовал вступлению в войну Франции (1635–1636 гг.)

Оливарес Гаспар де Гусман-и-Пиментель, граф-герцог де, герцог де Санлукар де Баррамеда (Olivares Gaspar de Guzman у Pimentel, conde-duque de, duque de Sanlucar de Barrameda; 1587–1645), испанский государственный деятель; выходец из семьи дипломата; учился праву и богословию в Саламанкском университете (1601–1604 гг.); отказался стать священником; фаворит Филиппа IV, первый министр (1621–1643 гг.); сосредоточил в своих руках практически всю власть; в условиях экономического и политического упадка страны безуспешно пытался укрепить административный аппарат и подавить сепаратистские тенденции провинций; восстание в Каталонии (1640–1652 гг.), отделение Португалии (1640 г.), неудачи на фронтах Тридцатилетней войны, а также придворные интриги привели к его отставке (1643 г.); умер в ссылке.

Оранский Фридрих Генрих, граф Нассау, принц (Oranje Frederik Hendrik, Graaf van Nassau, Prins van; 1584–1647), сын Вильгельма Оранского Молчаливого; в 15 лет возглавил полк валлонов и под началом своего брата Морица отличился в ряде военных походов. После смерти Морица избран штатгальтером Нидерландов (1625 г.), во время войны с Испанией показал себя храбрым генералом и искусным дипломатом: за 18 лет 11 раз побеждал врага и заключил тесный союз с Францией и Англией; вынудил испанцев пойти на подписание мира (1645 г.). Во время его правления был отмечен небывалый расцвет голландской торговли и культуры. Оставил мемуары о событиях с 1621 по 1646 г.

Орлеанский Гастон Жан-Батист, герцог (Organs Gastonjean-Baptiste, due d’; 1608–1660), первоначально именовался герцогом Анжуйским (до 1626 г.); брат короля Людовика XIII, во время правления которого неоднократно возглавлял неизменно заканчивавшиеся провалом заговоры против кардинала Ришелье, заключая договоры с врагами Франции (Испанией, Империей, герцогом Лотарингским) и набирая на их деньги войска; после рождения дофина (1638 г.) перестал быть наследником престола и в значительной степени утратил свою политическую роль; во время Фронды сначала поддерживал кардинала Мазарини, но затем присоединился к коалиции принцев, вынудивших регентшу Анну Австрийскую дать первому министру отставку (1651 г.); отправлен кардиналом Мазарини в ссылку (1652 г.), но через четыре года примирился с ним. Оставил мемуары (1683 г.). Дочь от первого брака – Анна-Мария-Луиза Орлеанская, герцогиня де Монпансье, Великая Мадемуазель (1627–1693).

Орнано Жан-Батист д’, граф де Монлор (Ornano Jean-Baptiste d’, comte de Montlaur; 1581–1626), капитан легкой кавалерии в армии своего отца (1596 г.); отличился в ряде военных кампаний Генриха IV; генерал-полковник корсиканской гвардии (1597 г.); участвовал в походе в Савойю (1600–1601 гг.); губернатор ряда городов в Провансе (1618 г.), генерал-полковник (1619 г.). Благодаря расположению королевы Марии Медичи стал воспитателем Гастона Орлеанского, первым камергером, управляющим его двором и финансами, лейтенантом роты его лейб-гвардии (1619 г.); маршал Франции (1626 г.). По обвинению в участии в заговоре Шале помещен в Венсеннский замок, где и умер, как полагали некоторые современники, от яда.

Павел III, наст, имя Алессандро Фарнезе (ит. Alessandro Famese, лат. Paulus III; 1468–1549), итальянский дворянин; последний из пап римских эпохи Возрождения (1534–1549 гг.); деятель Контрреформации; положил начало реформе Церкви, созвал Тридентский собор (в 1545 г.); покровительствовал искусствам.

Павел V, наст, имя Камилло Боргезе (ит. Camillo Borghese, лат. Paulus V; 1552–1621), видный специалист по каноническому праву; папский нунций в Испании, кардинал (1596 г.), викарий Рима (1603 г.), Папа Римский (1605–1621 гг.); вступил в конфликт с Венецией по поводу папской юрисдикции и иммунитетов священнослужителей (1606 г.), примирился с ней с помощью Франции (1607 г.); пытался установить мир между Францией и Габсбургами, чтобы организовать новый крестовый поход; опасаясь нарушения религиозного и политического равновесия в Германии, не оказал поддержки католической коалиции в начавшейся Тридцатилетней войне; поощрял миссионерскую деятельность в Латинской Америке; покровитель искусств и архитектуры.

Пайан Пьер, сеньор де Ланд (Payen Pierre, seigneur des Landes; ок. 1595–1664 или 1669), сын Пьера Пайана (ок. 1570–1626), государственного казначея (возможно, кардинал имеет в виду как раз его); советник Парижского парламента (с 1621 г.); приговорен к ссылке и конфискации имущества (1631 г.), включая замок Рюэль, унаследованный им от отца и купленный впоследствии кардиналом; секретарь Марии Медичи (1631–1632 гг.), бежал вместе с ней во Фландрию; вернулся во Францию после смерти кардинала и Людовика XIII; советник Большой палаты Парижского парламента (1645–1664 гг.); принимал участие во Фронде на стороне Конде (1648–1652 гг.)

Пармский Одоардо I Фарнезе, герцог (Parma Odoardo I Farnese, duca di; 1612–1646), вступил в союз с Францией против Испании (1633 г.), после чего совершил неудачный поход на Валенцу и Кремону. Лишь благодаря вмешательству Папы Урбана VIII и великого герцога Тосканского, которые добились заключения мира, Парма не попала в руки врагов. На ведение этой войны герцог занял деньги у папских банкиров под залог своих земель, но не сумел выплатить проценты, поэтому Папа решил силой захватить эти земли. Герцог добился успеха в ряде сражений с папскими войсками, дошел почти до стен Рима и согласился подписать мир (1644 г.), сохранив свои владения в прежних границах. Великолепный и нередко язвительный оратор, самоуверенный (иногда слишком) правитель, герцог предпочитал руководить государством, не советуясь со своими министрами.

Паскье Этьенн (Pasquier Etienne; 1529–1615), французский юрист и литератор; учился праву у выдающихся юристов того времени, занимался адвокатской практикой (с 1549 г.); критиковал иезуитов и даже выиграл судебный процесс против них от имени Парижского университета, благодаря чему в одночасье прославился (1654 г.); генеральный адвокат Счетной палаты (1585 г.), депутат на Генеральных штатах в Блуа (1588 г.). Оставил сочинение «Recherches de la France» в 10 томах (1560–1621) и «Lettres» в 22 томах (являются ценным источником сведений о том времени).

Пелагий II (Pelagius II; ум. 590), Папа Римский (579–590 гг.); вел непрерывную борьбу с ломбардцами, угрожавшими Риму и его жителям; пытался преодолеть церковный раскол в Северной Италии; стал инициатором спора о главенстве между Западной и Византийской церквами.

Пельц Бернхард (Pelz Bernhard; ум. 1629), зеландец, испанский агент; был арестован в Лангедоке, когда вез герцогу де Рогану текст его договора с Испанией; казнен по приговору Тулузского парламента.

Перес Антонио (Perez Antonio; ок. 1534–1611), секретарь испанского короля Филиппа II (1568–1578 гг.), в целях упрочения своего положения при дворе участвовал во многих интригах, с согласия короля организовал убийство Хуана Эскобедо, секретаря его сводного брата дона Хуана Австрийского (1578 г.), но был заключен в тюрьму, где провел 11 лет. Бежав в 1590 г., скитался по европейским дворам (Арагон, Франция, Англия) и умер в изгнании. Считается автором сочинения «Reliciones» (1598).

Платон (428/427-348/347 до н. э.), великий древнегреческий философ-идеалист, ученик Сократа; житель Афин; идеолог демократии; автор ряда сочинений, среди которых наиболее известен диалог «Государство» (или «Республика»).

Плювинель Антуан де (Pluvinel Antoine de; 1555–1620), конюший Большой королевской конюшни; преподаватель верховой езды; содержал на ул. Сент-Оноре в Париже академию, где за 700 – 1000 экю в год дворянских детей обучали фехтованию, музыке и математике; в академии Плювинеля занимался и будущий кардинал Ришелье, когда еще назывался маркизом де Шийу (1600 г.). Автор трактата «Le Manege royal» (1623).

Поле Шарль (Paulet Charles), секретарь короля Генриха IV, предложивший ввести годовой сбор (полепу), который давал чиновникам право наследовать должности; стал первым откупщиком этого налога.

Понкурле Франсуа де Виньеро, маркиз де (Pontcourlay или Pont-de-Courlay Francois de Vignerot, marquis de; 1609–1646), племянник кардинала Ришелье; кавалер Ордена Святого Духа (1633 г.); генерал галерного флота (1635 г.); одержал победу над испанцами в битве галер близ Генуи (1 сентября 1638 г.).

Птолемей V Эпифан (греч. «знаменитый»; ок. 210–181 до н. э.), царь Египта (с 205 г. до н. э.), утративший большинство ранее сделанных завоеваний; умер от яда.

Пьер (Петр) Достопочтенный, наст, имя Пьер де Монбуасье (Pierre de Montboissier, dit le Venerable; ок. 1094–1156), ученый-эрудит и главный настоятель Клюнийского монастыря (с 1122 г.), в котором на протяжении всей жизни пытался установить надлежащую дисциплину. Его «Послания» неоднократно переиздавались. Вместе с помощниками впервые в Европе перевел Коран на латинский язык (1143 г.)

Пьер (Петр) из Блуа (Pierre de Blois; 1130?-1203), уроженец Бретани; богослов и государственный деятель, который на протяжении четверти века играл важную политическую роль в Англии; в его письмах, вошедших в сборник сочинений (изданы в 1519 г.), рассматриваются не только политические, но и богословские вопросы.

Пюизье Пьер Брюлар, маркиз де Сийери, виконт де (Puisieux или Puyzieulx Pierre Brillart, marquis de Sillery, vicomte de; 1583–1640), сын канцлера Сийери; женился (1606 г.) на дочери государственного секретаря Вильруа и сменил своего тестя на этом посту, а также был назначен главным казначеем (1607 г.); вел в Мадриде переговоры о заключении брака короля Людовика XIII с Анной Австрийской (1612 г.); был удален от двора из-за ревности маршала д’Анкра (1616 г.); после его убийства восстановлен во всех званиях; успешно провел переговоры о заключении мира с гугенотами в Монпелье (октябрь 1622 г. г.); короткое время управлял Францией вместе с отцом, затем попал в немилость у короля (1624 г.), смещен с поста, но отказался принять выкуп за должность и стать послом в Риме.

Пюилоран Антуан де Лаж де, герцог д’Эпшон (Puylaurens Antoine de Laage de, due d’Aiguillon; 1605–1635), воспитывался вместе с герцогом Орлеанским, на которого приобрел большое влияние; был его первым камергером и фаворитом. В 1632 г. сначала убедил его уехать в Брюссель, а затем вернуться во Францию. Ришелье устроил женитьбу Пюилорана на своей двоюродной племяннице (1634 г.) и дал ему владение Эгийон, превратив его в герцогство-пэрство, но тот не прекратил участвовать в интригах, был арестован 14 февраля 1635 г., заключен в Венсеннский замок, где и умер.

Равальяк Франсуа (Ravaillac Franqois; 1578–1610), католик-фанатик; 14 мая 1610 г. убил короля Генриха IV; казнен 27 мая 1610 г.

Ренодо Теофраст (Renaudot Theophraste; 1586–1653), французский врач и журналист, придворный лекарь, секретарь Людовика XIII; занимался по его поручению открытием благотворительных учреждений (с 1630 г.); первый редактор (с 1631 г.) еженедельной газеты «Gazette», в 1762 г. переименованной в «Gazette de France»; проводил в своем доме научные конференции и публиковал их отчеты (с 1633 г.); редактор ежегодника «Mercure franqais» (с 1635 г.); проиграл процесс против медицинского факультета Парижского университета из-за того, что тот счел опасным лечение бедных сурьмой, практиковавшееся Ренодо (1640–1644 гг.), и ему было запрещено заниматься медициной; умер в бедности, несмотря на то, что кардинал Мазарини назначил его королевским историографом.

Рец Жан Франсуа Поль де Гонди, кардинал де (Retz Jean-Francois-Paul de Gondi, cardinal de; 1613–1679), выходец из флорентийской семьи, обосновавшейся во Франции в XVI в.; учился богословию в иезуитском коллеже и в Сорбонне; участвовал в интригах знати против кардинала Ришелье; коадъютор Парижский (1643 г.); один из предводителей Фронды (1648–1653 гг.), во время которой старался как можно выгоднее продать свое политическое влияние; добился от регентши Анны Австрийской представления на получение от Папы кардинальского сана (1652 г.), но затем был арестован и помещен в Венсеннский замок (декабрь 1652 г.); бежал за границу (1654 г.); вернулся после смерти Мазарини (1662 г.); в обмен на место архиепископа Парижского, занятое им в 1654 г., получил аббатство Сен-Дени и значительный доход (1662 г.); остаток жизни провел вдали от двора. Оставил занимательные мемуары.

Ришелье Альфонс Луи дю Плесси де, кардинал Лионский (Richelieu Alphonse-Louis du Plessis de, cardinal de Lyon; 1582–1653), старший брат кардинала Ришелье; монах Картезианского ордена (1605 г.); по настоянию кардинала Ришелье вышел из монастыря; архиепископ Экса, затем Лиона, кардинал (1629 г.), главный королевский священник (1631 г.); отличился самоотверженной работой по устранению последствий эпидемии в своем архиепископстве (1638 г.).

Ришелье Анри дю Плесси, маркиз де (Richelieu Henri du Plessis, marquis de; 1578–1619), брат кардинала Ришелье; погиб на дуэли от руки маркиза де Темина.

Ришелье Франсуа дю Плесси де (Richelieu Francois du Plessis de; 1548–1590), выходец из старинной дворянской семьи; отец кардинала Ришелье; паж Франциска II и Карла IX; гофмейстер Генриха III (1578 г.), которого сопровождал в Польшу; великий прево (1585 г.); кавалер Ордена Святого Духа; участвовал в военных походах Генриха IV; умер при осаде Эссона.

Роган Генрих, герцог де (Rohan Henri, due de; 1579–1638), герцог и пэр Франции (1603 г.), вождь французских протестантов во время ряда их восстаний на юге Франции в 1620–1629 гг.; зять герцога де Сюлли. После подписания королем Людовиком XIII в Алесе «Эдикта милости» (28 июня 1629 г.), отменившего политические и военные привилегии протестантов, удалился в Венецию. Впоследствии вернулся и в 1635 г. успешно командовал французскими войсками при взятии Вальтелины, но через два года был вынужден уйти в отставку. Тогда же поступил на военную службу к герцогу Бернгарду Саксен-Веймарскому и впоследствии был смертельно ранен при Рейнфельдене. Оставил сочинения: «Le parfait capitaine» (1636), «De l’interet des princes et Etats de la Chretiente» (1638), «Memoires sur les guerres de la Valteline» (1644).

Ромул (Romulus), согласно традиции, сын Реи Сильвии и Марса; брат-близнец Рема; мифический основатель и первый царь Рима (753–716 гт. до н. э.), после смерти обожествленный под именем Квирина.

Рубенс Петер Пауль (Rubens Peter Paul или Pieter Pauwel; 1577–1640), знаменитый фламандский художник; выходец из семьи голландского дипломата; изучал живопись в Италии, а также выполнял различные дипломатические миссии по поручению правителей Испании и Испанских Нидерландов (1603–1630 гг.); из живописных работ более всего известны его портреты, пейзажи и картины на мифологические и религиозные темы; по заказу Марии Медичи создал серию картин для ее Люксембургского дворца (1622–1625 гг.)

Савойская Кристина Французская, герцогиня (Savoia Christina di Francia, duchessa di; 1606–1663), сестра короля Людовика XIII; супруга (с 1620 г.) Виктора Амедея I, герцога Савойского; после его кончины регентша герцогства (с 1637 г.)

Савойский Виктор Амедей I, принц Пьемонтский, герцог (Savoia Vittorio Amedeo I, principe di Piemonte, duca di; 1587–1637), сын Карла Эммануила I Савойского; правитель Савойи (1630–1637 гг.), сумел освободить свои земли от французской оккупации; по договору Кераско (1631 г.) получил треть княжества Монферрато, взамен уступив французам стратегически важную крепость Пиньероль; сын – Карл Эммануил II (1634–1675), герцог Савойский (с 1638 г.)

Савойский Карл Эммануил I Великий, герцог (Savoia Carlo Emanuele I il Grande, duca di; 1562–1630), герцог Савойский (с 1580 г.); способный военачальник и хитрый политик, он поочередно становился союзником то Франции, то Испании, пользуясь происходившей в Европе политической борьбой в целях расширения своих владений; безуспешно пытался добиться избрания императором – правителем Священной Римской империи (1619 г.)

Савойский Маурицио, принц д’Онелья (Savoia Maurizio di, principe d’Oneglia; 1593–1657), сын предыдущего; кардинал (1607 г.); вместе со своим братом Томмазо принимал участие в борьбе против герцогини Кристины Савойской во время ее регентства при двух малолетних наследниках (1637–1642 гг.); впоследствии отказался от сана, чтобы жениться на своей племяннице (1642 г.)

Савойский Томмазо Франческо, принц Кариньяно (Savoia Tommaso Francesco di, principe di Carignano; 1596–1656), сын Карла Эммануила I, герцога Савойского; дипломат и полководец; посол во Франции (до 1631 г.); выступал за союз Савойи с Испанией и Империей, с переменным успехом командовал имперскими войсками; после смерти брата, Виктора Амедея, стал претендовать на савойский престол, становясь союзником то Испании, то Франции; затем заключил мир с Францией и со своей невесткой Кристиной Савойской (1642 г.); командовал французскими войсками, ведшими в Италии боевые действия против Испании.

Саксен-Веймарский Бернгард, герцог (Sachsen-Weimar Bernhard, Herzog von; 1604–1639), талантливый полководец протестантской коалиции во время Тридцатилетней войны; служил в армиях Рейн-Пфальца, Бадена, Дании (1622–1631 гг.), затем в войсках шведского короля Густава Адольфа, где сделал блестящую карьеру; генерал (1632 г.); совместно с генералом Горном принял командование шведской армией после смерти короля; в награду за свои победы получил Франконию, но затем потерпел поражение под Нердлингеном (5–6 сентября 1634 г.) и лишился ее; предоставил свою армию в распоряжение Франции, которая пообещала ему богатые владения при условии его перехода в католичество (1635 г.); овладел Рейнфельденом, Фрайбургом и Брейзахом (1638 г.); после его внезапной кончины Франция взяла его наемную армию под свое командование.

Саксонский Иоганн Георг I, курфюрст (Sachsen Johann Georg I, Kurftirst von; 1585–1656); правил Саксонией в 1611–1656 гг.; отказался от императорской короны (1619 г.); помог Фердинанду II покорить Силезию и Лаузиц; сохранил нейтралитет, когда Тилли вторгся в его земли (1631 г.); под давлением Густава Адольфа стал его союзником, но затем заключил Пражский мир с императором, пообещавшим отдать ему Лаузиц в наследственное владение (30 мая 1635 г.). Во время Тридцатилетней войны Саксония была полностью разорена шведами, которые покинули ее лишь в 1650 г., после того как курфюрст выплатил им свыше 260 тыс. талеров; из 3 млн жителей осталось 1,5 млн

Сапата де Мендоса Антонио (Zapata de Mendoza Antonio; 1550–1635), каноник в Толедо; епископ Кадиса и Памплоны, архиепископ Бургоса, кардинал (1603 г.). Будучи вице-королем Неаполя (с 1620 г.), боролся с административными злоупотреблениями, пытался облегчить участь нуждающихся, однако вследствие разразившегося голода вспыхнуло восстание (1621 г.), которое Сапата жестоко подавил, предав пыткам или отправив на галеры предводителей восставших, из-за чего вызвал ненависть народа и был отозван в Испанию. Член Государственного совета, великий инквизитор (1626–1627 гг.). Многие жертвы религиозной нетерпимости погибли на костре, будучи осуждены трибуналом под его руководством.

Сегье Пьер (Seguier Pierre; 1588–1672), советник Парижского парламента (1612 г.), докладчик (1618 г.); интендант в Гиени (1621 г.), в Онисе и Сентонже (1622–1623 гг.); президент Парижского парламента (1624 г.), хранитель печати (1633 г.), канцлер Франции (с 1635 г., с перерывами в 1650–1651 и 1651–1656 гг.); организовал подавление восстания в Нормандии (1639 г.); вел судебные процессы против Сен-Мара (1642 г.) и Никола Фуке (1662 г.); возглавил Совет юстиции (1665 г.), созданный для проведения в стране правовой реформы (в 1669–1670 гг. был принят так называемый Кодекс Людовика). Сегье был любителем искусств, а после смерти Ришелье стал покровителем Французской академии, в создании которой активно участвовал и которая долгое время заседала у него в особняке.

Секундин (лат. Secundums, фр. Secondin или Segondin; 2-я пол. VI в. н. э.), епископ г. Таормина на Сицилии.

Сен-Леже Этьен де Рувруа, барон де (Saint-Leger Etienne de Rouvroy, baron de), губернатор крепости Ле-Катле; сдал ее испанцам в 1636 г.; был заочно приговорен к смерти; дядя знаменитого мемуариста герцога де Сен-Симона.

Сен-Map Анри Куаффье де Рюзе д’Эффиа, маркиз де (Cinq-Mars Henri Coiffier de Ruze d’Effiat, marquis de; 1620–1642), сын маршала д’Эффиа, сподвижника кардинала Ришелье; после его смерти (1632 г.) находился под покровительством кардинала; гардеробмейстер и фаворит Людовика XIII (1639 г.); возглавил последний из многочисленных заговоров против первого министра с участием Гастона Орлеанского и других вельмож (1642 г.); подписал с королем Испании секретный договор, копия которого попала в руки Ришелье; был арестован, признан виновным в государственной измене и казнен в Лионе вместе со своим другом де Ту.

Сервантес Сааведра Мигель де (Cervantes Saavedra Miguel de; 1547–1616), знаменитый испанский писатель; выходец из семьи мелкого дворянина, ставшего бродячим костоправом; поступил в испанскую армию в Италии (1570 г.), принимал участие в битве при Лепанто, где потерял руку (1571 г.), и других; на обратном пути в Испанию попал в плен к берберским пиратам (1575–1580 гг.); после возвращения на родину сумел добиться лишь временного поручения сборщика провианта для Непобедимой армады (до 1588 г.), а затем должности сборщика налогов (1594–1596 гг.), на которых не слишком преуспел; из-за нарушений в финансовых отчетах попал в тюрьму (1597–1598 гг.), но впоследствии был даже принят при дворе Филиппа III; параллельно с другой деятельностью занимался литературой; автор романа «Дон-Кихот» (ч. I – 1605, ч. II – 1615), новелл и множества произведений почти во всех жанрах литературы.

Сервен Луи, сеньор де Пинош и де ла Грев (Servin Louis, seigneur de Pinoches et de la Greve; 1555–1626), французский судебный чиновник; родился в протестантской семье, но стал католиком; адвокат Парижского парламента; принимал участие в Лиге, затем перешел на сторону короля и был назначен генеральным адвокатом парламента, созданного Генрихом III в Туре (1589 г.). Являлся страстным защитником свобод галликанской Церкви и противником иезуитов.

Сигизмунд III Ваза (пол. Zygmunt III Waza, швед. Sigismund III Vasa; 1566–1632), король Польши (1587–1632 гг.) и Швеции (1592–1599 гг.); был лишен шведского престола своим дядей (будущим Карлом IX); неоднократно предпринимал безуспешные попытки отвоевать трон, заручившись поддержкой австрийских Габсбургов (с 1600 г. с перерывами); его повторный брак с австрийской принцессой вызвал гражданскую войну в Польше (1606–1608 гг.); совершил вторжение в Россию, захватив Москву (1610–1612 гг.) и Смоленск; в период его борьбы с турками в Молдавии (1617–1621 гг.) его кузен шведский король Густав Адольф захватил ряд польских земель; при посредничестве французского дипломата барона де Шарнасе было заключено Альтмаркское перемирие между Швецией и Польшей (1629 г.), при этом последняя утратила Ливонию и подорвала свое политическое влияние в Европе.

Сийери Никола Брюлар де (Sillery Nicolas Brulart de; 1544–1624), советник Парижского парламента (1573 г.), докладчик при Генрихе III; по его поручению вел переговоры с Генрихом Наваррским (1585 г.); посол в Швейцарии (1589,1593 гг.); вел переговоры о заключении Вервенского договора между Францией, Испанией и Савойей (1598 г.), а также о разводе Генриха IV и заключении его брака с Марией Медичи; хранитель печати (1604 г.), канцлер Наварры (1605 г.) и Франции (1607 г.); пользовался большим уважением Генриха IV; удален из Совета маршалом д’Анкром (1612 г.) и лишен звания хранителя печати (1616 г.); незадолго до смерти на короткое время вернулся к власти (1621–1624 гг.)

Сокур Максимилиан де Бельфурьер, маркиз де (Soyecourt Maximilien de Bellefouriere, marquis de; 1591–1649), получил по наследству должность губернатора крепости Корби; в 1636 г. сдал крепость испанцам, благодаря чему они получили возможность беспрепятственно наступать на Париж; бежал в Англию, был заочно приговорен к смерти, затем вернулся (1643 г.) и был реабилитирован.

Сорбон Робер де (Sorbon Robert de; 1201–1274), французский богослов; выходец из бедной деревенской семьи, получивший образование в Реймсе и Париже; исповедник Людовика IX Святого; основатель Сорбонны (1257 г.), которая первоначально была богословским коллежем для бедных студентов, а затем стала ядром Парижского университета.

Спинола Амброджио ди Филиппо, маркиз де лос Бальбасес (Spinola Ambrogio di Filippo, marques de los Balbases; 1569–1630), один из самых талантливых военачальников своего времени. Выходец из старинного генуэзского рода; набрал на свои средства армию из 9 тыс. человек, с которой поступил на службу к Испанским Нидерландам (1602 г.); главнокомандующий испанскими войсками в Нидерландах (1604 г.); добился успеха в ряде кампаний до и во время Тридцатилетней войны, главной из которых стал захват стратегической голландской крепости Бреда после годичной осады (1625 г.). В 1606 г. был вынужден отдать все свое имущество в качестве залога в обмен на предоставление банкирами кредита испанскому правительству, из-за чего в конце концов совершенно разорился. Умер в разгар осады Касале.

Суассонский Луи II де Бурбон, граф (Soissons Louis de Bourbon, comte de; 1604–1641), внук Луи I де Бурбона, принца де Конде; воевал на стороне короля против гугенотов (1622 г.); участвовал в заговоре Шале (1626 г.) и так называемом Амьенском заговоре с целью убийства кардинала Ришелье (1636 г.); бежал в свою крепость Седан (1637 г.), возглавил собранную Габсбургами армию и вторгся с ней во Францию (1641 г.); одержал победу над маршалом де Шатийоном при Ла-Марфе (6 июля), но тогда же таинственно погиб от случайного (или, как полагают многие, неслучайного) выстрела.

Субиз Бенжамен де Роган, сеньор де (Soubise Benjamin de Rohan, seigneur de; 1583–1642), протестантский полководец; младший брат герцога Генриха де Рогана. Начал военную карьеру в Голландии (1606 г.), затем вел военные действия против французских королевских войск; после очередного поражения бежал в Англию (1622 г.), собрал флотилию из небольших судов и стал предпринимать набеги на французские берега. 15 января 1625 г. захватил о. Олерон и 15 кораблей королевского флота, потопив 4–5 из них, но был разбит и вновь бежал в Англию. Дважды пытался помочь осажденной Ла-Рошели (1627, 1628 гг.), но успеха не добился. Отказался принять объявленную королем амнистию (1629 г.), умер в Лондоне.

Сугерий (Suger; 1081–1151), аббат Сен-Дени (с 1122 г.); выходец из крестьянской семьи; советник королей Людовика VI и Людовика VII; руководил перестройкой церкви Сен-Дени, способствовав развитию готического стиля в архитектуре; регент королевства во время крестового похода Людовика VII (1147–1149 гг.).

Сурди Анри д’Эскубло де (Sourdis Henri d’Escoubleau de; 1593–1645), французский прелат, епископ Майезе (с 1623 г.), архиепископ Бордо (с 1628 г.); проявил способности к военному делу; участвовал в осаде Ла-Рошели (1628 г.) и в пьемонтской кампании (1629 г.). После вступления Франции в Тридцатилетнюю войну возглавил Королевский совет во флоте, а затем взял на себя командование флотом; изгнал испанцев с о-вов Сент-Маргерит и Сент-Онора (1637 г.), разгромил их в морском сражении при Гетари в Бискайском заливе (1638 г.). Из-за неуживчивого характера приобрел немало врагов, среди которых был губернатор Гиени герцог д’Эпернон. После одного из военных поражений Сурди обвинили в том, что он бежал от врагов и получал от них деньги, но свидетели его оправдали. В Риме против него началось расследование, в связи с тем что он как священник не имел права носить оружия, но после смерти Ришелье дело прекратили. Сурди удалился в свою епархию и лишь изредка приезжал в Париж.

Сципион Африканский Старший Публий Корнелий (Scipio Africanus Major Publius Cornelius; 236–184/183 до н. э.), знаменитый римский военачальник; один из величайших полководцев древнего мира; особенно прославился победой над карфагенским военачальником Ганнибалом в решающей битве при Заме (202 г. до н. э.), положившей конец Второй Пунической войне и начало римскому господству в Испании, Африке и эллинском Востоке; в немалой степени способствовал тому, что римляне всерьез занялись изучением греческой культуры; герой множества преданий (которые ходили уже при его жизни), восхвалявших его образованность, благородство и великодушие.

Сюлли Максимилиан де Бетюн, барон де Рони, позднее герцог де (Sully Maximilien de Bethune, baron de Rosny, due de; 1560–1641), французский государственный деятель и дипломат; протестант; один из ближайших советников короля Генриха IV; глава Королевского совета (1596 г.), главный управляющий финансами (1598–1611 гг.); значительно поправил финансовое положение государства и ликвидировал значительную часть государственного долга, поощрял развитие сельского хозяйства, строительство дорог, способствовал укреплению границ и вооруженных сил Франции; губернатор Пуату (с 1604 г.); герцог и пэр (1606 г.); комендант Бастилии (1602–1616 гг.); маршал Франции (1634 г.). Автор мемуаров, известных под названием «Economies royales» (1638).

Сюффрен Жан (Suffrenjean; 1565–1641), монах-иезуит; духовник королевы-матери Марии Медичи (с 1615 г.), а затем и короля Людовика ХIII; не оправдал возлагавшиеся на него кардиналом Ришелье надежды по укреплению своего влияния на короля, в результате чего был смещен; уехал к Марии Медичи в Брюссель и оставался до конца жизни в ее ближайшем окружении.

Тилли Иоганн Церклас, граф фон (Tilly Johann Tserclaes, Graf von; 1559–1632), фламандский полководец; ученик иезуитов; поступил в испанский полк (1574 г.); получил боевое крещение при осаде Антверпена (1585 г.) под руководством Александра Фарнезе, генерала на службе у Испанских Нидерландов; принимал участие в войне Империи против Турции (1594 г.); фельдмаршал (1605 г.); по поручению герцога Максимилиана Баварского реорганизовал баварскую армию (1610 г.), которая составила костяк католической коалиции; в качестве главнокомандующего армиями Католической лиги одержал ряд побед, в том числе при Белой Горе (1620 г.), завоевал Верхний и Рейнский Пфальц, победил Данию (1625–1629 гг.); после отставки Валленштейна возглавил еще и имперские войска (1630 г.); после вступления Швеции в Тридцатилетнюю войну потерпел несколько поражений от Густава Адольфа и был смертельно ранен в одном из боев.

Тит Ливий (Titus Livius; 59/64 до н. э. – 17 н. э.), один из величайших историков Древнего Рима, наряду с Саллюстием и Тацитом; из 142 книг его классической «Истории Рима от основания Города», оказавшей влияние на стиль и идеи многих исторических трудов вплоть до XVIII в., до наших дней целиком дошли книги 1-10, 21–45, остальные известны в отрывках или кратких пересказах (так наз. «Периохах»).

Толедо-и-Осорио Фадрике де, маркиз де Вильянуэва де Вальдуэса (Toledo у Osorio Fadrique de, marques de Villanueva de Valdueza; 1580–1634), испанский мореплаватель; командовал атлантической эскадрой (1618 г.); одержал ряд побед над голландцами, берберами, пиратами Тихого океана, вытеснил англичан и голландцев с берегов Бразилии. Своими успехами вызвал зависть графа-герцога де Оливареса; отказался по состоянию здоровья подчиниться его приказу о возвращении в Америку, был обвинен в неповиновении, сослан, лишен имущества, а также всех титулов и званий; умер от горя и разочарования; посмертно реабилитирован королем.

Ту Франсуа-Огюст де (Thou Franqois-Auguste de; 1607–1642), унаследовал от отца, известного историка, должность королевского библиотекаря; советник парламента (1626 г.), докладчик; для самообразования совершил путешествие по Европе; государственный советник; был посредником в переписке между герцогиней де Шеврез и королевой Анной Австрийской; чудом избежал ареста, когда этот факт стал известен кардиналу; не был непосредственным участником заговора Сен-Мара, хотя и знал о планах заговорщиков; после ареста был допрошен самим Ришелье, судим вместе с Сен-Маром чрезвычайной комиссией под председательством канцлера Сегье, отрицал свою вину, но тем не менее был приговорен к смерти и казнен, как и Сен-Map, в Лионе 12 сентября 1642 г.; по некоторым данным, именно Сен-Map дал показания против своего друга, надеясь на помилование.

Туара Жан дю Кейлар де Сен-Бонне, маркиз де (Toiras Jean du Caylar de Saint-Bonnet, marquis de; 1585–1636), дворянин из Лангедока; паж принца Конде, смотритель королевской охоты, затем капитан гвардии; храбро сражался при осаде ряда городов во время войн с протестантами. В течение 5 месяцев оборонял форт Св. Мартина на о. Ре против герцога Бэкингема, при Касале полгода выдерживал осаду испанцев, предприняв более 60 вылазок. Губернатор о-вов Ре и Олерон, а также Ониса и Оверни. Став маршалом Франции (1630 г.), получил командование заальпийской армией, заключил договор Кераско, вел переговоры о союзе между Савойей и Венецией. Попал под подозрение из-за участия его братьев в заговоре Монморанси. Ришелье представил его к ордену, но Туара предпочел остаться в Италии и был лишен чинов, губернаторских должностей и жалованья. С разрешения короля стал генералом в войсках союзника, герцога Савойского.

Тулузский Реймон VII, граф (Toulouse Raymond VII, comte de; 1197–1249), граф Тулузский (1222 г.); столкнулся с проблемами, вызванными крестовым походом альбигойцев против катаров; за поражение в борьбе с катарами был отлучен от Церкви (1226 г.); был вынужден уступить Франции свои территории (1229 г.); вместе с английским королем Генрихом III пытался поднять против Людовика IX неудачный мятеж (1242–1243 гг.); по условиям мира Франция укрепила свои позиции над графством; в последние годы занимался строительством укрепленных городов; основал Тулузский университет (1229 г.).

Тьерри II или Теодорик (Thierry II; ок. 586–613), младший сын меровингского короля Хильдеберта II; король Бургундии (с 596 г.) и Австразии (612–613 гг.); поначалу поддерживал дружественные отношения со своим братом, королем Австразии Теодебертом II, затем у них возникли разногласия; в 612 г. при поддержке своей бабки, королевы Брунгильды, Тьерри свергнул брата с престола, но сам вскоре умер.

Тюренн Анри де Ла Тур д’Овернь, виконт де (Turenne Henri de La Tour d’Auvergne, vicomte de; 1611–1675), французский полководец; сын герцога Буйонского, воспитывался в протестантской вере; военное обучение проходил в Нидерландах под руководством своих дядьев Морица и Фридриха Генриха Нассау в боевых действиях против испанцев (с 1625 г.); служил в Рейнской армии кардинала де Ла Валетта (1635–1636 гг.); оказал помощь Бернгарду Саксен-Веймарскому при осаде Брейзаха (1638 г.); совершил два похода в Италию (1639–1640 гг.); остался верным королю во время заговора Сен-Мара, в котором участвовал его брат герцог Буйонский; маршал Франции (1643 г.); командовал фрацузской армией в Германии (1644–1648 гг.); вместе с будущим Великим Конде и шведами одержал ряд важных побед, принудив императора согласиться на подписание Вестфальского мира (1648 г.); во время Фронды принцев сначала был на стороне мятежных аристократов, затем командовал королевскими армиями (1651–1653 гг.); одержал ряд побед над Конде в войне с Испанией (1654–1658 гг.); генерал-фельдмаршал королевских войск (1660 г.); вновь отличился в войне с Испанскими Нидерландами (1667–1668 гг.) и с Голландией (1672–1675 гг.); перешел в католичество (1668 г.); погиб во время очередного рейнского похода; Наполеон считал его самым выдающимся полководцем в истории и приказал перенести его прах в Дом инвалидов.

Урбан VIII, наст, имя Маффео Барберини (ит. Maffeo Barberini, лат. Urbanus VIII; 1568–1644), выходец из старинной семьи флорентийских аристократов; папский легат (1601 г.) и нунций во Франции (1604 г.); кардинал (1606 г.), Папа Римский (1623 г.); опасаясь чрезмерного усиления власти Габсбургов в Италии, во время Тридцатилетней войны оказывал умеренную поддержку кардиналу Ришелье; укрепил обороноспособность Папского государства; вел войну с герцогом Пармским за ряд его земель (1641–1644 гг.), но потерпел поражение; под давлением Франции и ряда итальянских государств был вынужден подписать с ним мир; открыл коллеж для подготовки миссионеров (1627 г.); осудил янсенизм.

Фанкан Франсуа Дорваль-Ланглуа, сьер де (Fancan Francois Dorval-Langlois, sieur de; ум. 1627?), один из главных пропагандистов кардинала Ришелье, по заказу которого писал памфлеты против его врагов; предал кардинала, был посажен в Бастилию, где и умер в 1627 или в начале 1628 г.

Фаржи Мадлен де Сийи, графиня де Рошпо, дама дю (Fargis Madeleine de Silly, comtesse de Rochepot, dame du; ум. 1639), гардеробмейстерина королевы Анны Австрийской, ее подруга и доверенное лицо; участвовала в придворных интригах и заговорах, имевших целью свержение кардинала; по его приказу была изгнана из Франции (1630 г.), но и за границей продолжала принимать участие в заговорах. Ее шифрованные письма были перехвачены, и в 1631 г. она была заочно приговорена к смертной казни. Вступила в Орден кармелиток, умерла в Лувене, оставив двоих детей.

Фаржи Шарль д’Анжен, граф де Рошпо, сеньор дю (Fargis Charles d’Angennes, comte de Rochepot, seigneur du; ум. 1640), получил графский титул благодаря браку с Мадлен де Сийи; государственный советник, бригадный генерал королевских войск, посол в Испании (1620–1629 гг.); заключил Монсонский договор (март 1626 г.); вел в Мадриде переговоры по поручению герцога Орлеанского (1632 г.); заключен в Бастилию (1635–1640 гг.); умер при осаде Арраса.

Фекьер Манассес де Па, маркиз де (Feuquieres Man asses de Pas, marquis de; 1590–1640), французский генерал и дипломат; выходец из старинного дворянского рода в Артуа; в 13 лет поступил добровольцем в королевскую армию; привел французские войска из Вальтелины (1625–1626 гг.); во время осады Ла-Рошели был взят в плен (1627 г.); бригадный генерал (1629 г.); сражался с испанцами в Италии и с Роганом в Лангедоке. Губернатор Туля, Вика и Муайенвика; заместитель губернатора Меца и Туля (1631 г.), посол в Германии и в северных государствах (1633–1634, 1635 гг.); направил свои усилия на укрепление французского альянса со Швецией и германскими протестантскими князьями, а также системы договоров с ними. По окончании дипломатической миссии командовал армейским корпусом, который соединился с войсками Бернгарда Саксен-Веймарского (1636 г.); служил в армиях на Рейне (1638–1639 гг. г.), был смертельно ранен и взят в плен при осаде Тьонвиля, умер три месяца спустя. Оставил сборник корреспонденции «Lettres et negociations» (3 vol., 1753)

Фердинанд I Медичи (Ferdinando I de’ Medici; 1549–1609), великий герцог Тосканский (с 1587 г.), кардинал (1563–1589 г., сложил с себя сан, чтобы вступить в брак), дядя Марии Медичи. Нормализовал положение во Флоренции, добиваясь соблюдения законов, возродил торговлю и сельское хозяйство, боролся с морскими пиратами, был покровителем искусств. Снабжал деньгами Генриха IV, короля Наваррского, во время его борьбы за французский престол; был связан с английскими и голландскими контрабандистами, незаконно торговавшими в испанских владениях в Америке. Когда Франция заключила мир с герцогом Савойским, врагом Тосканы (1601 г.), вернулся к происпанской полигике своих предшественников. Умер, оплакиваемый своими подданными. Выдал свою племянницу Марию Медичи замуж за Генриха IV.

Фердинанд II Габсбург (Ferdinand II Habsburg; 1578–1637), император Священной Римской империи (1619–1637 гг.), король Богемии (1617–1619, 1620–1627 гг.), король Венгрии (1618–1625 гг.). Ученик иезуитов и убежденный католик, во время Тридцатилетней войны (1618–1648 гг.) он был основным вдохновителем Контрреформации и поборником установления абсолютной власти католических Габсбургов над Европой. Организованные им преследования протестантов стали причиной восстания в Богемии (1618 г., Пражская «дефенестрация»), что привело к общеевропейской войне. Победив курфюрста пфальцского Фридриха V, избранного королем Богемии, император провел кровавые репрессии против сторонников реформы, а затем направил свои усилия на разгром Лиги протестантских князей. После того как императорские полководцы Тилли и Валленштейн одержали победу над датским королем Христианом IV (1626 г.), император стал угрожать балтийскому побережью и не скрывал более своих намерений покончить с Реформацией в Германии. Обнародование его печально знаменитого Реституционного эдикта (1629 г.), по которому многие протестанты лишались имущества и прав, только прибавило ему врагов. В войну вступили Франция и Швеция, после чего военная фортуна стала склоняться на сторону протестантской коалиции. Немного времени спустя Фердинанд умер, унеся с собой в могилу печаль по поводу крушения всех своих жизненных планов.

Фердинанд III Габсбург (Ferdinand III Habsburg; 1608–1657), король Венгрии (с 1625 г.) и Богемии (с 1627 г.), император Священной Римской империи (с 1637 г.); способный государственный деятель и военачальник; вместе с Галласом командовал имперскими войсками в сражении под Нердлингеном (1634 г.); еще при жизни своего отца, императора Фердинанда II, возглавил при дворе партию мира и добился заключения Пражского договора (1635 г.) с рядом католических князей, по которому император отказался от своих абсолютистских планов, отменил Реституционный эдикт и вернул ситуацию к 1627 г. Хотя Фердинанд III не провозгласил свободу вероисповедания в своих владениях (за исключением Венгрии) и не восстановил в правах протестантскую знать, тем не менее он не колеблясь пошел на компромисс с европейской протестантской коалицией и согласился на заключение Вестфальского мира (1648 г.), завершившего Тридцатилетнюю войну.

Фердинанд Испанский или Австрийский (Fernando de Espana или de Austria; 1609–1641), «кардинал-инфант»; сын короля Испании Филиппа III и брат Филиппа IV; архиепископ Толедо (1619 г.), вице-король Каталонии; одержал ряд побед в Тридцатилетней войне, в т. ч. (вместе с Галласом) при Нердлингене (1634 г.) и Тьонвиле; генерал-губернатор Испанских Нидерландов (1634 г.); показал себя талантливым военачальником и администратором; сумел предотвратить раздел Испанских Нидерландов (нынешней Бельгии) между Францией и Голландией; в 1636 г. захватил крепость Корби, что открывало его войскам дорогу на Париж, однако не сумел воспользоваться достигнутым преимуществом.

Фериа Гомес Суарес де Фигероа, герцог де (Feria Gomez Suarez de Figueroa, duque de; 1587–1634), испанский дипломат и военачальник; с юности занимал различные важные посты; вице-король и главный наместник Валенсии, посол в Риме, затем в Париже (1610 г.), где активно участвовал в заключении франко-испанского союза и испанских браков. Став главным наместником Милана (1618 г.), во время Тридцатилетней войны поддержал католическое население Вальтелины против протестантского Граубюндена, что помогло Испании оккупировать долину; объявил себя сторонником Генуи в ее борьбе против герцога Савойского, который пользовался поддержкой Франции. Собрал армию численностью 12 тыс. человек и привел ее в Германию на защиту Брейзаха (1633 г.)

Филипп II (Felipe II; 1527–1598), неаполитанский король (с 1554 г.) и правитель Нидерландов (с 1555 г.), король Испании (1556–1598 гг.) и Португалии (1580–1598 гг.); активнейший деятель Контрреформации. Во время его правления Испания, в которой он укрепил абсолютную королевскую власть и искоренил всякую ересь, достигла величайшего могущества и влияния в Европе и мире, хотя ему не удалось подавить восстание в Нидерландах (началось в 1566 г.) и завоевать Англию с помощью Непобедимой армады (1588 г.). Вместе с союзниками остановил наступление турок в Средиземноморье, выиграв битву при Лепанго (1571 г.)

Филипп III (Felipe III; 1578–1621), король Испании и Португалии (с 1598 г.); сын Филиппа II, который еще при жизни отметил неспособность наследника управлять государством; во время его правления произошел дальнейший упадок абсолютной королевской власти, государством фактически руководили фавориты; решение правительства изгнать из страны морисков (1609 г.) вызвало серьезный экономический и демографический кризис в ряде регионов; внешняя политика Испании при нем характеризовалась до 1618 г. в целом миролюбивой направленностью (исключая конфликты с Венецией, Савойей и Турцией); заключил мир с Англией (1604 г.), 12-летнее перемирие с Соединенными провинциями (1609 г.), альянс с Францией, основанный на династических связях (1611–1612 гг.)

Филипп IV (Felipe IV; 1605–1665), король Испании (с 1621 г.) и Португалии (1621–1640 гг.) в период заката могущества Испании. Вместе со своими первыми министрами, графом-герцогом де Оливаресом (до 1643 г.) и доном Луисом де Аро (1643–1661 гг.), пытался восстановить гегемонию Габсбургов в Европе. Однако из-за военных неудач, а также социально-экономического кризиса внутри страны Испания к концу его царствования в значительной мере утратила свое влияние на континенте, потеряв также Руссильон, Артуа, Португалию, Барселону и согласившись на юридическое отделение Соединенных провинций.

Филипп IV Красивый (Philippe IV le Bel; 1268–1314), король Франции (1285–1314 гг.) и Наварры (1284–1305 гг.); внук короля Людовика IX Святого и отец трех французских королей. Одержал верх в борьбе с папским двором, впервые собрав Генеральные штаты (1302 г.) и решив в свою пользу вопрос о сборе налогов с духовенства; при нем началось так называемое «авиньонское пленение пап» (1309–1378 гг.). Сумел сохранить сильную королевскую власть во время междоусобных и внешних войн, укрепил восточные границы Франции. В 1306 г. изгнал из Франции евреев и ломбардцев, конфисковав их собственность и аннулировав долги короны перед ними, а в 1307–1314 гг. с теми же целями разгромил могущественный и богатый Орден тамплиеров. Заключил мир с Англией, выдав свою дочь замуж за английского короля Эдуарда II (претензии их сына Эдуарда III на французский престол послужили причиной Столетней войны).

Филипп VI Валуа (Philippe VI de Valois; 1293–1350), первый французский король из династии Валуа (с 1328 г.); продолжил усилия своих предшественников – Капетингов по централизации королевской власти; на его царствование пришлось начало Столетней войны между Францией и Англией (1337–1453 гг.), когда Франция терпела сокрушительные поражения.

Франциск I Великий (Francois 1er le Grand; 1494–1547), французский король из династии Валуа (1515–1547 гг.). Стремился к укреплению королевской власти и централизации управления; продолжал начатые его предшественниками Итальянские войны, борясь с Габсбургами за обладание Италией. Четырежды вел войну с Карлом V, императором Священной Римской империи. Попал в плен в битве при Павии (1525 г.) и был вынужден подписать на весьма невыгодных условиях Мадридский мирный договор (1526 г.), который впоследствии нарушил. Вторично потерпев поражение, заключил новый мирный договор в Камбрэ (1529 г.), но вскоре нарушил и его. Вступил в союз с протестантскими князьями Германии (1531 г.) и с Оттоманской Портой (1536 г.). Покровительствовал гуманистам, приглашал во Францию знаменитых итальянских художников Возрождения (Леонардо да Винчи, Бенвенуто Челлини и др.); имел самый блистательный двор в Европе; основал Французский коллеж (1530 г.); подписал важнейший эдикт Виллер-Котре (1539 г.), в котором, в частности, говорилось о том, что французский язык признается единственным официальным языком во Франции и что именно он (а не латынь и не местные языки) должен применяться при составлении всех документов и ведении делопроизводства.

Франциск II (Francois II; 1544–1560), французский король (с 1559 г.); в течение всего короткого царствования находился под влиянием дома Гизов, родственницей которого была его супруга Мария Стюарт

Фридрих V (Friedrich V; 1596–1632), курфюрст Рейн-Пфальцский (1610–1623 гг.), король Богемии (под именем Фридриха I; 1619–1620 гг.); в начале Тридцатилетней войны возглавил союз протестантских князей против католической Империи; согласился стать королем восставшей против императора Богемии (1619 г.), однако был покинут союзниками и разгромлен армиями Католической лиги под командованием Тилли в битве при Белой Горе (8 ноября 1620 г.); в последующие два года еще две армии союзников Фридриха в западной части Германии потерпели поражение, испанские и баварские войска заняли Пфальц, принадлежавшие Фридриху права курфюрста были переданы Максимилиану I Баварскому (1623 г.), а в 1628 г. Бавария захватила и Верхний Пфальц. Фридриху так и не удалось вернуть себе трон, он бежал в Гаагу (1622 г.) и до конца дней жил в изгнании.

Христиан IV (Christian IV; 1577–1648), король Дании и Норвегии (с 1588 г., фактически – с 1596 г.); получил хорошее всестороннее образование; после вступления на престол ограничил власть Государственного совета, вопреки его мнению провел две безрезультатных войны против Швеции (1611–1613, 1643–1645 гг.), вовлек Данию в Тридцатилетнюю войну (в 1625 г.) для защиты своих владений в северной Германии; неоднократно терпел поражение от войск Тилли и Валленштейна; во второй войне со Швецией потерял флот и ряд владений на побережье Балтики (1645 г.) и в Норвегии (1648 г.); боролся с оппозицией аристократов и в конце концов был вынужден согласиться с ограничением своей власти; внутри страны способствовал развитию торговли, торгового флота и строительства; в управлении государством был склонен заниматься мелкими делами в ущерб главным; основал несколько городов в Дании, Швеции, Норвегии и Германии.

Цезарь Гай Юлий (Caesar Caius Julius; 100-44 до н. э.), крупный государственный деятель, полководец и писатель Древнего Рима; по происхождению патриций. Проводил романизацию провинций; образовал (60–53 гг. до н. э.) триумвират (с Крассом и Помпеем), затем боролся за единоличную власть; совершил блестящие походы в Британию, Германию, Галлию, подавил восстание в Египте. Став пожизненным диктатором Рима (44 г. до н. э.), опирался на сословие всадников и на плебеев, вызвал недовольство сенаторов, которые организовали заговор во главе с Брутом и Кассием и убили его. Оставил «Записки о галльской войне» (7 кн.) и «Записки о гражданских войнах» (13 кн.). Ввел так называемый юлианский календарь.

Шавиньи Леон Бутийе, граф де и де Бюзансе (Chavigny et de Buzangais Leon Bouthillier, comte de; 1608–1652), один из ближайших советников кардинала Ришелье; дипломат, государственный секретарь по иностранным делам (1635 г.); подписал договоры о союзе с Соединенными провинциями и со Швецией; выполнял дипломатические миссии в Италии (1630,1639 гг.), некоторое время был чрезвычайным послом Франции на переговорах по заключению Вестфальского мира в Мюнстере. Во время Фронды выступал против кардинала Мазарини.

Шале Анри де Талейран, граф де (Chalais Henri de Talleyrand, comte de; 1599–1626), королевский гардеробмейсгер; принял участие в заговоре против Ришелье вместе со своей возлюбленной, герцогиней де Шеврез; в первый раз получил прощение, но продолжил путь заговорщика; был осужден в ходе судебного процесса, проведенного со многими нарушениями; казнен в Нанте. В заговоре Шале 1626 г., имевшем целью убийство кардинала Ришелье и низложение Людовика XIII, принимали участие ближайшие родственники короля и высшая знать.

Шампень Филипп де (Champaigne Philippe de; 1602–1674), французский художник родом из Брабанта; создавал произведения в стиле барокко; обучался искусству в Брюсселе; после приезда в Париж (1621 г.) вместе с Никола Пуссеном занимался украшением Люксембургского дворца для Марии Медичи, стал ее придворным художником (1628 г.); преподавал в Королевской академии (с 1653 г.), которую впоследствии возглавил; известен благодаря многочисленным портретам (в т. ч. кардинала Ришелье и Людовика XIII), а также полотнам на религиозные темы.

Шапелль Франсуа де Росмадек, граф де (Chapelles Franqois de Rosmadec, comte des; 1598–1627), французский дворянин; был секундантом своего кузена графа де Бутвиля в знаменитой дуэли на Королевской площади 12 мая 1627 г.; казнен вместе с ним 22 июня 1627 г. на Гревской площади в Париже.

Шарнасе Эркюль Жирар, барон де (Charnace Hercule-Girard, baron de; 1588–1637), французский военный и дипломат; посол в Швеции (1628 г.); способствовал примирению Швеции и Польши (1629 г.); заключил Бервальдский договор (1631 г.), по которому шведский король Густав Адольф привел свои войска в Германию на помощь протестантской коалиции; выполнял различные дипломатические миссии в Баварии и Голландии (1634–1636 гг.); командовал полком, который Франция направила на помощь принцу Оранскому против испанцев. Убит при осаде Бреды.

Шатель Жан (Chatel Jean; 1575–1594), сын торговца, ученик иезуитов; 27 декабря 1594 г. совершил покушение на Генриха IV; был четвертован, а Орден иезуитов, обвиненный в подстрекательстве к убийству короля, изгнан из Франции.

Шатийон Гаспар III, граф де Колиньи, затем герцог де (Chatillon Gaspard III, comte de Coligny, затем due de; 1584–1646), французский военачальник из семьи протестантов; обучался военному делу в Голландии, затем постепенно отошел от протестантизма; участвовал в религиозных войнах на стороне короля; маршал Франции (1622 г.); отличился в нескольких военных кампаниях в Испанских Нидерландах (1635, 1637, 1640 гг.); проиграл графу Суассонскому сражение при Аа-Марфе (1641 г.); герцог и пэр (1643 г.). Имел стратегический талант, но не всегда мог его проявить из-за собственной беспечности.

Шатонеф Шарль де Л’Обепин, маркиз де (Chateauneuf Charles de l’Aubespine, marquis de; 1580–1653), талантливый дипломат; служил в ранге посла в Голландии, Германии, Венеции, Англии; советник Парижского парламента, губернатор провинции Турень, хранитель печати (1630–1633 гг.); впал в немилость у кардинала Ришелье за тайную связь с герцогиней де Шеврез; был отстранен от должности и посажен в тюрьму в Ангулеме (1633–1643 гг.). Вновь стал хранителем печати (1650–1651 гг.) во время Фронды (1648–1653 гг.), в которой активно участвовал; умер, по выражению мемуаристки мадам де Моттвиль, «будучи отягощен годами и интригами».

Шеврез Клод Лотарингский, принц де Жуанвиль, впоследствии герцог де (Chevreuse Claude de Lorraine, prince de Joinville, due de; 1578–1657), сын герцога Генриха I де Гиза; отличился в военных кампаниях Генриха IV (1596–1598 гг.) и времен Регентства (1621 г.); некоторое время участвовал в придворных интригах, но быстро отошел от них; сокольничий, обер-камергер, кавалер Ордена Св. Духа (1619 г.); чрезвычайный посол в Англии (1625 г.); второй муж известной заговорщицы Мари де Роган.

Шеврез Мари де Роган-Монбазон, герцогиня де (Chevreuse Marie de Rohan-Montbazon, duchesse de; 1600–1679), жена коннетабля де Люина (1617–1621 гг.), затем герцога де Шевреза (с 1622 г.); главная управляющая домом королевы Анны Австрийской, ее подруга и доверенное лицо; активно участвовала в заговорах против кардинала Ришелье, а затем в событиях Фронды; по настоянию кардинала неоднократно удалялась от двора и отправлялась в изгнание, в т. ч. за границу.

Шийу, маркиз де (Chillou, marquis de), имя будущего кардинала Ришелье в 1600–1602 гг.

Шомберг Анри де, граф де Нантейль и де Дюрталь, маркиз д’Эпине (Schomberg Henri de, comte de Nanteuil et de Durtal, marquis d’Espinai; ок. 1574–1632), сменил своего отца в качестве губернатора Марша и генерала немецких войск на службе у французского короля; чрезвычайный посол в Англии (1615 г.); командовал одной из армий в Пьемонте (1617 г.), затем стал главным управляющим финансами, начальником артиллерии; маршал Франции (1625 г.), после подавления мятежа Монморанси назначен губернатором Лангедока (1632 г.)

Шпильберген (Спильберген) Йорис ван (Spilbergen или Spielbergen Joris van; 1568–1620), голландский мореплаватель; по поручению Зеландской компании совершил экспедицию в Индию, на Цейлон и Суматру (1601–1604 гг.); в 1614 г. по поручению принца Морица Оранского и Генеральных штатов командовал флотом, который прошел по Магелланову проливу до Молуккских островов и разбил испанскую эскадру (8 кораблей) около берегов Перу (близ Кальяо); одержал еще ряд побед над испанцами, побывал на ряде островов Тихого океана, в 1617 г. вернулся в Голландию. Оставил путевые записки, которые в 1619 г. вышли в Лейдене на латинском языке

Эгийон Мари-Мадлен де Виньеро, маркиза де Комбале, герцогиня д’ (Aiguillon Marie-Madeleine de Vignerot, marquise de Combalet, duchesse d’; 1604–1675), племянница и главная наследница кардинала Ришелье; одно время была фрейлиной Марии Медичи.

Эльбеф Шарль II Лотарингский, граф д’Аркур, герцог д’ (Elbeuf Charles II de Lorraine, comte d’Harcourt, due d’; 1596–1657), участник заговоров герцога Гастона Орлеанского; губернатор Пикардии; в 1631 г. объявлен государственным преступником и сослан; в 1643 г. вернулся ко двору; принимал участие во Фронде.

Эпернон Бернар де Ногаре, герцог д’ (Epernon Bernard de Nogaret, due d’; 1592–1661), сын фаворита Генриха III; до кончины своего отца (1642 г.) носил титул герцога де Ла Валетга; получил по наследству должность генерального полковника пехоты (1610 г.); участвовал в походе против гугенотов (1621 г.), в военных кампаниях в Пьемонте (1629 г.), в Пикардии (1636 г.), в Испании (1638 г.). Был обвинен в провале наступления на Фонтараби (1638 г.); бежал в Англию, где стал кавалером ордена Подвязки. Во Франции был заочно приговорен к смертной казни. После кончины кардинала приговор в отношении д’Эпернона был отменен, и он смог вернуться во Францию. В качестве губернатора Гиени приобрел дурную славу из-за своего высокомерия, жадности и порочного образа жизни. Был назначен губернатором Бургундии, но в 1659 г. уступил эту должность принцу Конде. Во втором браке был женат на одной из двоюродных племянниц кардинала Ришелье (1627 г.)

Эстре Габриэль д’, герцогиня де Бофор и д’Этамп (Estrees Gabrielle d’, duchesse de Beaufort, duchesse d’Etampes; 1573–1599), возлюбленная короля Генриха IV (с 1591 г.) и мать трех его внебрачных детей (Вандомов); убедила короля перейти в католичество; имела реальную возможность выйти за него замуж и стать королевой Франции, однако скоропостижно скончалась, прежде чем были предприняты какие-либо шаги для организации этого брака.

Эстре Франсуа-Аннибал, герцог д’ (Estrees Franqois-Annibal, due d’; 1573–1670), брат предыдущей; поначалу выбрал церковную карьеру; епископ Нуайона (1594 г.), после кончины старшего брата набрал полк и, отказавшись от сана, стал маркизом де Кевром (marquis de Cceuvres); генерал, посол в Риме (1621 г.) и в Швейцарии, где также возглавил экспедицию по возвращению Вальтелины под власть Граубюндена (1624–1626 гг.); маршал Франции (1626 г.); совершил неудачный поход в Италию, откуда направился в Германию, взял Трир (1632 г.); вновь посол в Риме (1636–1648 гг.), герцог (1648 г.), губернатор Иль-де-Франса. Во время коронации Людовика XIV (1654 г.) выполнял функции коннетабля. Оставил мемуары (1666 г.)

Эффиа Антуан Куаффье де Рюзе, маркиз д’ (Effiat Antoine Coeffier de Ruze, marquis d’; 1581–1632), французский дипломат, военачальник и государственный деятель; рано остался сиротой; первый служащий главной королевской конюшни (1616 г.), капитан легкой кавалерии королевской гвардии (1617 г.), в качестве чрезвычайного посла вел в Лондоне переговоры о браке между Генриеттой Французской и Карлом I (1624 г.); главный управляющий финансами (1626–1632 гг.); докладывал о состоянии финансов на ассамблее нотаблей (декабрь 1626 г.); в качестве бригадного генерала участвовал в осаде Ла-Рошели (1626–1627 гг.); главный начальник артиллерии (1629 г.); командовал королевскими войсками в Пьемонте (1630 г.) и в Эльзасе (1631–1632 гг.); маршал Франции (1631 г.); отличился в ряде победоносных сражений; умер в походе на Трир. Был губернатором Бурбоннэ, Оверни, Анжу.

Ювенал Децим Юний (Juvenalis Decimus Junius; ок. 60 – 127?), крупнейший древнеримский поэт-сатирик; автор сборника «Сатиры» (последние из них появились в 127 г.)

Юстиниан Флавий, наст, имя Петр Савватий (Petrus Sabbatius, Justinianus Flavius; 483–565), византийский император (с 527 г.); стремясь создать абсолютную власть, боролся с влиятельными сенаторами и пытался ограничить рост крупного землевладения. При нем был издан свод гражданского права, известный под названием Кодекс Юстиниана (528–529 гг.), в котором была проведена кодификация римского права. Среди других известных юридических работ, написанных им или под его руководством, – «Дигесты» и «Институты» (533), а также «Новеллы» (565).

Указатель географических названий

Авильяна (фр. Veillane, ит. Avigliana), крепость в Пьемонте

Авиньон (Avignon), город на юге Франции

Австралия (англ. Australia)

Австрия (фр. Autriche, нем. Osterreich)

Адда (фр. ит. Adda), река в Северной Италии

Азия (Asie)

Александретта (Alexandretta), морской порт на юге Турции, совр. назв. Искендерун (Iskenderun)

Александрия (Alexandrie), порт в Северной Африке, на побережье Средиземного моря

Алеппо (Alep), город на северо-западе Сирии, др. назв. Халеб

Алес (Ales), город в Лангедоке

Алжир (Alger), порт в Северной Африке

Алжир (Algerie), область в Северной Африке

Альпы (les Alpes), горный массив в Европе

Амбуаз (Amboise), город в провинции Турень

Америка (Amerique)

Амстердам (фр., нид. Amsterdam)

Амьен (Amiens), город в Пикардии

Англия (фр. Angleterre, англ. England)

Ангулем (Angouleme), город в провинции Ангумуа

Анже (Angers), главный город провинции Анжу

Анжу (Anjou), область на западе Франции

Антверпен (фр. Anvers, флам. Antwerpen), крупный порт в Бельгии

Антиб (Antibes), город и порт на юге Франции

Арденны (Ardennes), покрытое лесами плоскогорье, занимающее юго-восточную часть Бельгии, часть Люксембурга и французские области к северу от Шампани

Арк (Arques), замок и город в Нормандии, совр. назв. Арк-ла-Батай (Arques-la— Bataille)

Арль (Arles), город на юге Франции, в Камаргской долине

Арманьяк (Armagnac), историческая область на юго-западе Франции

Аррас (Arras), столица провинции Артуа

Артуа (Artois), провинция на севере Франции

Атлантический океан (Ocean Atlantique или Ocean)

Африка (Afrique)

Бавария (фр. Baviere, нем. Вауеrn), герцогство на юге-востоке Германии

Баден (фр. Bade, нем. Baden), германское княжество

Байонна (Вауоппе), город в Аквитании

Байя (Bahia), порт на северо-востоке Бразилии в одноименной провинции, др. назв. Сан-Сальвадор-да-Байя (Sao Salvador da Bahia), совр. назв. Сальвадор

Барселона (фр. Barcelone, исп. Barcelona), столица Каталонии

Батавия (Batavia), голландская колония в Ост-Индии, совр. назв. Джакарта (Jakarta)

Беарн (Вeаrn), провинция на юго-западе Франции

Безье (Beziers), город в Лангедоке

Бейрут (Beyrouth или Bairout), крупный порт на Ближнем Востоке, на побережье Средиземного моря

Белле (Belley), епископство, расположенное примерно в 70 км к востоку от Лиона, в предгорьях Альп

Бельгия (фр. Belgique, нид. Веlgiе), южная часть Испанских Нидерландов, сейчас независимое государство

Берберия (Barbarie), область вдоль побережья Северной Африки (совр. Марокко, Алжир, Тунис)

Бервальд (нeм. Barwalde), город в Западной Померании; ныне принадлежит Польше и называется Мешковице (Mieszkowice)

Берри (Berry), провинция в центральной части Франции

Бидассоа (фр. Bidassoa, исп. Bidasoa), река в Аквитании

Блуа (Blois), город в центральной части Франции, на полпути между Орлеаном и Туром по течению реки Луары

Бовэ (Beauvais), город в Пикардии

Богемия (фр. Boheme, чеш. Cechy, нeм. Bohmen), провинция в составе Священной Римской империи, сейчас независимое государство Чехия

Болонья (фр. Bologne, ит. Bologna), главный город итальянской провинции Болонья и области Эмилия-Романья

Большой Каир (le Grand Caire), т. е. собственно Каир

Бордо (Bordeaux), город в Аквитании

Бразилия (фр. Bresil, португ. Brasil)

Бранденбург (фр. Brandenbourg, нем. Brandenburg), курфюршество в Германии

Бреда (Breda), город в провинции Северный Брабант (Нидерланды)

Брейзах (фр. Brisach, нeм. Breisach), полн. назв. Брейзах-на-Рейне, город на юго-западе Германии, на правом берегу Рейна

Брейтенфельд (Breitenfeld), селение близ Лейпцига (сейчас его пригород)

Бремен (фр. Breme, нем. Bremen), город и порт в Нижней Саксонии (Германия), один из городов Ганзейского союза

Бресс (Bresse), область на востоке Франции

Бретань (фр. Bretagne, бретон. Breiz), провинция на северо-западе Франции

Бруаж (Brouages), город в Сентонже

Брюссель (фр. Bruxelles, флам. Brussel)

Бурбоннэ (Bourbonnais), область в центральной части Франции

Бурбонская набережная (Quai Bourbon), расположена на реке Сене в Париже

Бургундия (Bourgogne), одна из центральных провинций во Франции

Бурж (Bourges), столица французской провинции

Бюже (Bugey), небольшая область на востоке Франции

Валенца (фр. Vaillance, ит. Valenza), город в Пьемонте

Вальроме (Valromey), небольшая область на востоке Франции

Вальтелина (фр. Valteline, ит. Valtellina), долина реки Адды в Северной Италии и Граубюндене

Вандом (Vendome), бенедиктинское аббатство в провинции Турень

Васси (Vassy), деревня в провинции Орлеанэ

Вена (фр. Vienne, нем. Wien)

Венгрия (фр. Hongrie, венг. Magyarorszag), княжество в Центральной Европе, находившееся частично под управлением Оттоманской империи, а частично – Священной Римской империи

Венеция (фр. Venise, ит. Venezia), город и республика в Италии

Венсеннский замок (Chateau de Vincennes), загородная резиденция французских королей и тюрьма в восточном предместье Парижа

Вервен (Vervins), крепость в Пикардии

Верден (Verdun), город в Лотарингии

Верруа (фр. Verrue, ит. Verrua), крепость в Пьемонте

Версаль (Versailles), городок в окрестностях Парижа

Верхняя Нормандия (Haute-Normandie), северо-восточная часть Нормандии

Верчелли (фр. Verceil, ит. Vercelli), крепость в Пьемонте

Вест-Индия (Indes Occidentales), общее название европейских колоний в Северной и Южной Америке

Вестфалия (фр. Westphalie, нем. Westfalen), историческая область на северо-западе Германии

Виллер-Котре (Villers-Cotterets), город в Пикардии

Вильруа (Villeroi), город, расположенный недалеко от Парижа, рядом с Корбейлем, в нынешней коммуне Меннеси

Виттенберг (Wittenberg), город в Саксонии

Вогезов или Вож, площадь (Place des Vosges) – см. Королевская площадь

Воклюз (Vaucluse), департамент на юго-востоке современной Франции

Вьенн (Vienne), город на юго-востоке Франции, на р. Роне

Вюртемберг (фр. Wurtemberg, нем. Wtirttemberg), германское герцогство

Гавр (le havre), крупный порт в Верхней Нормандии

Гаити (Haiti), остров в Карибском море, в наст. время западную часть острова занимает независимое государство Республика Гаити, восточную – Доминиканская Республика

Галлия (фр. Gaule, лат. Gallia), в древности – обширная область в Европе, населенная древними галлами, занимала современную Францию, часть Бельгии, запад Германии и север Италии

Гамбург (фр. Hambourg, нем. Hamburg), город и порт на севере Германии, один из городов Ганзейского союза

Ганзейские города (фр. les Villes Hanseatiques, нем. Hansestadte), торговое объединение северогерманских городов (крупнейшие из них: Любек, Гамбург, Бремен)

Гаронна (Garonne), река во Франции

Гваделупа (Guadeloupe), группа островов в составе Малых Антильских островов, французская колония, в настоящее время заморский департамент Франции

Гвиана (Guyane), французская колония в северной части Южной Америки

Гвинейское побережье (Cote de Guinee), побережье Гвинейского залива, омывающего западную часть Африки

Гельдерн или Гелдерн (фр. Gueldre, нид. Guelders, нем. Geldern), Нижний (Северный) Гельдерн – одна из Соединенных провинций, Верхний (Южный) находился в составе Испанских Нидерландов; в наст. время первый является нидерландской провинцией Гелдерланд, земли второго частично принадлежат ФРГ (являются округом в земле Северный Рейн-Вестфалия), частично – Нидерландам (входят в провинцию Лимбург)

Генуя (фр. Genes, ит. Genova, лат. Genua), город и средиземноморский порт на северо-западе Италии

Гессен-Кассель (фр. Hesse-Kassel, нем. Hesse-Cassel или Hessen-Kassel), ландграфсгво в Германии

Гетари (фр. Guethary, исп. Guetaria), город во Франции на побережье Бискайского залива

Гибралтарский пролив (detroit de Gibraltar)

Гиень (Guyenne), провинция на юге Франции, др. назв. – Аквитания (Aquitaine)

Гоа (Goa), область на западе Индии, португальская колония (с 1510 г.)

Голландия (фр. Hollande, гол. Holland)

Граубюнден (фр. Grisons, нем. Graubtinden), юго-восточная часть Швейцарии, занятая тремя лигами, не входившими в конфедерацию швейцарских кантонов

Гревская площадь (Place de Greve), площадь в Париже, на которой находится городская ратуша, совр. назв. Ратушная площадь (Place de l’Hotel de Ville)

Гренобль (Grenoble), город в провинции Дофинэ

Гронинген (фр. Groningue, нид. Groningen), одна из Соединенных провинций

Дамаск (damas), крупный город в Сирии

Данвилье (Damvilliers), город в Арденнах (на территории совр. Бельгии, в провинции Люксембург)

Дания (фр. Danemark, дат. Danmark)

Дворец правосудия (Palais de Justice), расположен в Париже

Дессау (Dessau), столица германского княжества Дессау (в исторической области Анхальт)

Дижон (Dijon), главный город провинции Бургундия

Доброй Надежды, мыс (cap de Bonne-Esperance), мыс у южной оконечности Африки

Доль (Dole), город во Франш-Конте

Дофин, площадь (Place Dauphine), находится в Париже

Дофинэ (Dauphine), провинция на юго-востоке Франции

Дюнкерк (Dunkerque), город и порт на севере Франции, на побережье прол. Па-де-Кале

Евфрат (euphrate), река на Ближнем Востоке

Египетский порт (le Port d’Egypte), предположительно, имеется в виду Суэц

Жамец (jametz), городок в Лотарингии

Жекс (Gex), небольшая область на востоке Франции

Зеландия (фр. Zelande, гол. Zeeland), провинция на юго-западе Нидерландов

Золотой берег (Cote de l’Or), побережье Гвинейского залива между устьями рек Анкобра и Вольта, совр. Гана

Золотурн (фр. Soleure, нем. Solothum), кантон в Швейцарии и столица этого кантона

Зусмарсхаузен (нем. Zusmarshausen), город в Баварии, неподалеку от Нердлингена

Иври (ivry), город в Нормандии, совр. назв. Иври-ла-Батай (Ivry-la-Bataille)

Иль-де-Франс (Ile-de-France), историческая область в центральной Франции вокруг Парижа

Империя – см. Священная Римская империя

Инн (Inn), река в Западной Европе, правый приток Дуная

Испанские Нидерланды (фр. Pays-Bas Espagnols, исп. Paises bajos espanoles, нид. Spaanse Nederlanden)

Кадис (фр. Cadix, исп. Cadiz), город и крупный порт в провинции Андалусия на юго-западе Испании

Кале (Calais), порт во Франции на берегу пролива Па-де-Кале

Кан, замок (Chateau de Саеn), расположен в Нормандии

Кариньяно (фр. Carignan, ит. Carignano), крепость в Пьемонте, в верхнем течении реки По (не путать с городом Кариньян в Арденнах; прежнее назв. Ивуа)

Касале (фр., ит. Casale), город и замок в Пьемонте, совр. назв. Касале-Монферрато

Кастельнодари (Castelnaudary), город в Лангедоке

Кастро (фр., ит. Castro), герцогство в Италии, занимавшее небольшую часть Лация и примыкавшее к Тоскане

Каталония (фр. Catalogne, исп. Cataluna, каталон. Catalunya), историческая область на севере Испании

Като-Камбрези (Cateau-Cambresis), крепость в Пикардии

Каштелу-де-Мина (порт. Castelo-de-Mina) – см. Сан-Жорже-д’Эльмина

Квебек (фр. Quebec, англ. Quebec), провинция и город в Новой Франции (в Канаде)

Кераско (фр., ит. Cherasco), город в Пьемонте

Керси (Quercy), историческая область на юго-западе Франции

Кельн (фр. Cologne, нем. Кoln), город и крупный речной порт в Вестфалии

Клермон-ан-Аргон (Clermont-en-Argonne), графство на границе между Шампанью и Лотарингией

Ко (Caux), географическая область в Верхней Нормандии

Комо (фр. Come, ит. Соmо), озеро на севере Италии

Компьень (Compiegne), город в Пикардии

Консьержери (Conciergerie), парижская тюрьма

Корби (Corbie), город в Пикардии

Королевская площадь (Place Royale), площадь в Париже, совр. назв. Площадь Вогезов или Вож (Place des Vosges)

Корсика (фр. Corse, ит. Corsica), остров в Средиземном море, находился во времена Ришелье под властью Генуи

Корунья или Ла-Корунья (фр. La Corogne, исп. La Coruna или Corunna), портовый город в области Галисия на северо-западе Испании

Кутра (Coutras), город в Аквитании

Куэрко (фр. Quiers или Quers, исп. Querco), мыс на восточном побережье Испании, расположен между мысами Креус и Норфео

Ла-Капель (la capelle), крепость в Пикардии

Лангедок (Languedoc), провинция на юге Франции

Ландреси (Landrecies), город на юге Испанских Нидерландов

Ланс (Lens), город в провинции Артуа

Ла-Пре (Fort de La Рree), форт на острове Ре

Ла-Рошель (La Rochelle), крупный порт во Франции в провинции Пуату, на побережье Бискайского залива

Ла-Сьота (La Ciotat), небольшой город и порт на юге Франции

Латеранский дворец (фр. Palais de Latran, ит. Palazzo del Laterano), находится в Ватикане

Левант (Levant), историческое общее название стран, расположенных на восточном побережье Средиземного моря (от Греции до Египта), включая Анатолию, Малую Азию, Сирию и в целом Ближний Восток

Левантийское море (mer du Levant), восточная часть Средиземного моря, омывающая берега Турции, Греции и ближневосточных стран

Ле-Катле (Le Castelet или Le Catelet), крепость в Пикардии

Ле-Ман (Le Mans), город в провинции Мэн

Лепанто (фр. Lepante, ит. Lepanto), город в Греции, на берегу Коринфского залива, совр. назв. Нафпактос (греч. Navpaktos)

Леренские острова (les Lerins), группа небольших островов в Лионском заливе, близ города Канны

Лекат (Leucate), крепость в Лангедоке

Ливорно (фр. Livourne, ит. Livomo), город в Италии

Лимож (Limoges), главный город провинции Лимузен

Лимузен (Limousin), провинция в центральной части Франции

Лион (Lyon), город во Франции, расположен на холме у слияния рек Роны и Соны

Лионский залив (golfe du Lion), залив в Средиземном море вдоль побережья Франции, от границы с Испанией на западе до Тулона на востоке

Лозанна (Lausanne), город в Швейцарии

Ломбардия (ит. Lombardia), область на севере Италии

Лотарингия (фр. Lorraine, нем. Lothringen), герцогство, находившееся к северо-востоку от Франции, сейчас французская территория

Луара (Loire), река во Франции

Лувен или Левен (фр. Louvain, флам. Leuven), город в Испанских Нидерландах

Лувр (Louvre)

Луден (Loudun), город в провинции Пуату

Любек (Lubeck), город на севере Германии, один из городов Ганзейского союза

Людовика, форт (Fort Louis), крепость на подступах к Ла-Рошели, разрушена

Люксембург (Luxembourg), герцогство, находившееся под властью Испании

Люксембургский дворец (Palais de Luxembourg), находится в Париже

Люксембургский сад (Jardin de Luxembourg), находится в Париже

Люнель (Lunel), город в Лангедоке

Люсон (Luqon), город в провинции Пуату

Люсонское епископство (eveche de Lucon), расположено в провинции Пуату

Лютеция (фр. Lutece, лат. Lutetia), древнеримское название Парижа

Лютцен (Lutzen), город в Саксонии

Майенна (Мауеnnе), область на северо-западе Франции

Майорка или Мальорка (фр. Majorque, исп. Mallorca), самый большой остров из группы Балеарских островов, расположенных в Средиземном море

Мантуя (фр. Mantoue, ит. Mantova), другое название герцогства Мантуанского, располагавшегося на севере Италии, и столица этого герцогства

Мариенталь (Marienthal), город в Вюртемберге, совр. назв. Бад-Мергентхайм (Bad Mergentheim)

Мармутье (Marmoutier), бенедиктинское аббатство неподалеку от Тура

Марсаль (Marsal), крепость в Лотарингии

Марсель (Marseille), город и порт на юге Франции

Мартиника (Martinique), остров в составе группы Малых Антильских островов, французская колония, сейчас один из заморских департаментов Франции

Метц (Metz), город в Лотарингии

Мез (Meuse), река на границе Шампани и Лотарингии

Мийо (Millau), город в Лангедоке

Милан (фр. Milan, исп., ит. Milano), город на севере Италии

Миланское герцогство (фр. le Milanais, исп. el Milanesado), принадлежавшее Испании герцогство на севере Италии

Минорка (фр. Minorque, исп. Мепогса), остров из группы Балеарских островов, расположенных в Средиземном море

Mo (Meaux), город в Иль-де-Франсе, к востоку от Парижа

Модена (фр. Modene, ит. Modena), герцогство на севере Италии и его столица

Монпелье (Montpellier), столица провинции Лангедок

Монреаль (фр. Montreal, англ. Montreal), город в Квебеке

Монтобан (Montauban), город на юго-западе Франции

Монферрато (фр. Montferrat, ит. Monferrato), маркизат, входивший в состав герцогства Мантуанского

Морбиан (Morbihan), залив у побережья Бретани

Музон (Mouzon), сеньория в Шампани

Мург (Mourgues или Morgues), рейд между Монако и Моте-Карло, расположенный к юго-востоку от замка Гримальди

Мэн (Maine), историческая область на северо-западе Франции

Мюнстер (нем. Munster), город в Вестфалии (Германия)

Мюнхен (фр. Munich, нем. Munchen), столица Баварии

Наварра (фр. Navarre, исп. Navarra), королевство на границе между Францией и Испанией, присоединенное к Франции в 1589 г.

Нанси (Nancy), столица герцогства Лотарингского

Нант (Nantes), город и порт во французской провинции Бретань

Нердлинген (Nordlingen), город в Баварии

Нивернэ (Nivernais), герцогство в центральной части Франции

Новая Франция (Nouvelle France), общее название французских владений в Северной Америке (в Канаде)

Новый Брейзах (Neuf-Brisach), город в Эльзасе, на левом берегу Рейна

Новый мост (Pont-Neuf), мост через реку Сену в Париже

Нормандия (Normandie), провинция на северо-западе Франции

Нотр-Дам, остров (Ile Notre-Dame), прежн. назв. острова Сен-Луи

Нуайон (Noyon), город в Пикардии

Овернь (auvergne), провинция в центральной части Франции

Оверэйссел (нид. Overijssel), провинция на востоке Нидерландов

Океан – см. Атлантический океан

Олерон (Oleron), остров в Бискайском заливе, вблизи г. Ла-Рошель

Онис (Aunis), историческая область на западе Франции, в провинции Пуату

Оранж (Orange), город на юге Франции

Орлеан (Orleans), главный город провинции Орлеанэ

Орлеанэ (Orleanais), провинция в центральной части Франции

Осерр (Auxerre), город в Бургундии

Османская или Оттоманская империя (Porte Ottomane) – то же, что Турция

Оснабрюк (нем. Osnabruck), город в Вестфалии

Ост-Индия (Indes Orientales), общее название европейских колоний в Южной и Юго-Восгочной Азии

Отен (Autun), город в Бургундии

Оттоманская Порта – то же, что Турция

Па-де-Кале (pas de calais), узкий пролив, отделяющий Англию от Франции и соединяющий пролив Ла-Манш с Северным морем

Пале-Ройяль (Palais Royal), дворец в Париже; прежн. назв. Пале-Кардиналь (Palais Cardinal)

Парма (фр. Parme, ит. Parma), город и герцогство в северной Италии

Пасахес (фр. Passages, исп. Pasajes), испанский порт в провинции Гипускоа, на берегу Бискайского залива

Пероза (фр. Perouse, ит. Perosa), город в Пьемонте, совр. назв. Пероза-Арджентина (Perosa Argentina)

Перпиньян (Perpignan), главный город провинции Руссильон

Перш (Perche), область на севере Франции, на границе с Нормандией

Пикардия (Picardie), провинция на севере Франции

Пиньероль (Пинероло) (фр. Pignerole, ит. Pinerolo), город в Пьемонте

Пиренеи (фр. Pyrenees, ит. Pirineos, катал. Pireneus), горный хребет на границе между Францией и Испанией

По (фр. Po, ит. Ро), река в Италии

Померания (фр. Pomeranie, нем. Pommern, пол. Pomorze), историческая область на севере Германии и Польши

Пон-де-Сэ (Ponts-de-Сe), замок на Луаре, в провинции Анжу, к югу от Анже

Портсмут (англ. Portsmouth), порт на юге Великобритании

Прива (Privas), город в Виварэ (область в Севеннах)

Прованс (Provence), провинция на юге Франции

Пуату (Poitou), провинция на западе Франции

Пуатье (Poitiers), главный город провинции Пуату

Пьемонт (фр. Piemont, ит. Piemonte), область на северо-западе Италии

Ранти (renty), форт в области Па-де-Кале (округ Сент-Омер)

Ре (Re), остров в Бискайском заливе, вблизи г. Ла-Рошель

Регенсбург (фр. Ratisbonne, нем. Regensburg), город в Баварии

Реймс (Reims), город в Шампани

Рейн (фр. Rhin, нем. Rhein), река в Западной Европе

Рейнская область (нем. Rheinland), общее название для западногерманских областей, расположенных по левому берегу Рейна

Рейн-Пфальц (нем. Rhein-Pfalz), курфюршество в Германии

Ретель (Rethel), город в Арденнах

Риволи (Rivoli), город в Пьемонте

Ришелье (Richelieu), город в провинции Пуату

Рокруа (Rocroi), город в Арденнах

Романский Неаполь (фр. Naples de Romagne, ит. Napoli di Romania), город и порт на п-ове Пелопоннес (Греция), совр. назв. Нафплион (греч. Nivplion)

Роморантен (Romorantin), город в провинции Орлеанэ, совр. назв. Роморантен-Лантенэ (Romorantin-Lanthenay)

Росас (фр. golfe de Roses, исп. golfa de Rosas, каталан. golf de Roses), залив, омывающий восточную оконечность Иберийского полуострова

Руан (Rouen), город и речной порт в Верхней Нормандии

Руссильон (фр., исп. Roussillon), провинция на юге Франции, ранее испанская территория

Рюэль (Rueil), загородное поместье кардинала Ришелье

Савойя (фр. Savoie, ит. Savoia), герцогство на севере Италии

Сайда (Sayda или Sidon), порт на ближневосточном побережье Средиземного моря

Саксония (фр. Saxe, нем. Sachsen), курфюршество в Германии

Санлис (Senlis), город в Пикардии

Сане (Sens), город в Бургундии

Сан-Себастьян (фр. Saint-Sebastien, исп. San Sebastian), порт на севере Испании

Сан-Жорже-д’Эльмина (порт. Sao Jorge d’Elmina), крепость в Западной Африке, на Золотом Берегу (совр. Гана), совр. назв. Эльмина (Elmina)

Сардиния (фр. Sardaigne, ит. Sardegna), остров в Средиземном море

Саталия (Satalie), город в Турции на берегу Средиземного моря, совр. назв. Анталия (Antalya)

Святого Евстафия, собор (Saint-Eustache), один из древних парижских соборов

Святого Людовика, остров (Ile Saint-Louis), расположен на реке Сене в Париже, др. назв. остров Сен-Луи

Святого Мартина, монастырь (Saint-Martin), находится в Туре

Святой Маргариты, собор (Saint-Marguerite), находится в Ла-Рошели

Священная Римская империя (нем. Heiliges Romisches Reich)

Седан (Sedan), независимое княжество к северо-западу от французской границы, аннексированное Францией

Сена (Seine), река во Франции

Сен-Дени (Saint-Denis), предместье Парижа

Сен-Жан-д’Акр (Saint Jean-d’Acre), порт на Ближнем Востоке, на берегу Средиземного моря, совр. назв. Акка или Акко (Akka или Akko)

Сен-Жан-де-Лон (Saint Jean-de-Losne), город в Бургундии

Сен-Жермен-ан-Лэ (Saint-Germain-en-Laye), западный пригород Парижа

Сен-Жермен-де-Пре (Saint-Germain-des-Pres), бенедиктинское аббатство в Париже

Сен-Кристоф (Saint Christophe), остров в составе группы Малых Антильских островов в Атлантаческом океане, совр. назв. Сент-Киттс (Saint Kitts)

Сен-Луи, остров (Ile Saint-Louis) – см. Святого Людовика, остров

Сен-Мартен (Saint-Martin-en-Re), форт на острове Ре, близ Ла-Рошели

Сен-Никез (Saint-Nicaise de Reims), аббатство в Реймсе

Сент-Антуанское предместье (faubourg Saint-Antoine), предместье Парижа

Сент-Маргерит (Sainte-Marguerite), остров из группы Леренских островов, находящихся в Средиземном море вблизи г. Канны

Сент-Омер (Saint-Omer), город на севере Франции

Сентонж (Saintonge), провинция на западе Франции

Сент-Онора (Saint-Honorat), остров из группы Леренских островов, находящихся в Средиземном море вблизи г. Канны

Сент-Шапель (Sainte-Chapelle), собор в Париже

Сен-Флоран-ле-Вьей (Saint-Florent-le-Vieil), бенедиктинское аббатство в провинции Анжу

Сердань (фр. Cerdagne, исп. Cerdana), высокогорная долина в Пиренеях к востоку от Андорры, расположена как на французской, так и на испанской территориях

Сите (Cite), остров на реке Сене в Париже

Скала Нова (Scala Nova), город и порт на западе Турции, совр. назв. Кушадасы (Kusadasi)

Смирна (Smyrne), город в Оттоманской империи, совр. назв. Измир (Izmir)

Со (Seau, Saulx или Saint-Benoit-de-Sault), город в провинции Берри

Сомма (Somme), река на севере Франции

Сомюр (Saumur), город на Луаре, в провинции Анжу

Сона (Saone), река на востоке Франции, правый приток Роны

Сорбонна (Sorbonne), университет в Париже

Стене (Stenay), город в Лотарингии

Страна басков (фр. Pays Basque, исп. Pais Vasco, баск. Euskardi), географическая область на севере Испании

Страсбург (фр. Strasbourg, нeм. Strassburg), город в Эльзасе

Суза (фр. Suse, ит. Susa), перевал и город в Северной Италии

Суринам (нид. Suriname), голландская колония в Южной Америке

Таормина (ит. Taormina), город на востоке Сицилии

Тироль (фр. Tyrol, нем. Tirol), область на западе Австрии

Тичино (фр. Tessin, ит. Ticino), область на юге Швейцарии, в настоящее время – один из швейцарских кантонов

Толедо (фр. Toledo, исп. Toledo), город в Испании

Торнавенто (Tornavento), селение в Пьемонте

Тоскана (фр. Toscane, ит. Toscana), область в Италии

Тренто (фр. Trente, ит. Trento, лат. Tridentum), город на севере Италии

Триполи (Tripoli), город и порт на Ближнем Востоке, на побережье Средиземного моря

Трир (фр. Treves, нем. Trier), город на юго-западе Германии, в Рейн-Пфальце

Тулон (Toulon), город и порт на юге Франции

Тулуза (Toulouse), город на юге Франции

Туль (Toul), город в Лотарингии

Тунис (Tunisie), область в Северной Африке

Тур (Tours), главный город провинции Турень

Турень (Touraine), одна из центральных французских провинций

Турин (фр. Turin, ит. Torino), столица герцогства Савойского

Утрехт (фр., нид. Utrecht), центральная провинция Нидерландов и ее столица

Фекан (fecamp), город в Нормандии, к северо-востоку от Гавра

Феса и Марокко, королевство, государство в Северной Африке

Фландрия (фр. Flandre, флам. Vlaanderen), графство в Южных Нидерландах

Фоламбрэ (Folembray), город в Пикардии

Фонтараби (Фуэнтеррабия) (фр. Fontarabie, исп. Fuenterrabia), город и порт в Испании, в Стране басков, на границе с Францией

Фонтенбло (Fontainebleau), город в Иль-де-Франсе, к югу от Парижа

Фрайбург-им-Брайсгау (фр. Fribourg-en-Brisgau, нем. Freiburg im Breisgau), город на юго-западе Германии

Франш-Конте (Franche-Comte), область Священной Римской империи, расположенная к западу от Франции, принадлежала Испании, сейчас французская территория

Фрисландия (фр. Frise, гол. Friesland), провинция на севере Нидерландов

Хиос (фр. Chio, греч. Khios), остров в восточной части Эгейского моря и город на этом острове

Хэмптон-Корт, дворец (англ. Hampton Court Palace), расположен в пригороде Лондона на реке Темзе

Шалон (chalons-en-champagne или chalons-sur-marne), город в Шампани

Шамбери (Chambery), город в Савойе

Шампань (Champagne), провинция на востоке Франции

Шартр (Chartres), город в центральной части Франции, к юго-западу от Парижа

Шатле Большой (Grand-Chatelet), замок в Париже

Шатле Малый (Petit-Chatelet), замок в Париже

Шатоден, замок (Chateau de Chateaudun), находится в провинции Орлеанэ

Шаторено (Chateau-Renault), баронское владение в Турени

Эден (hesdin), город в провинции Артуа

Эльбеф (Elbeuf), город в Верхней Нормандии, в 20 км к югу от Руана

Эльдорадо (Eldorado), мифическая страна богатства и изобилия

Эльзас (фр. Alsace, нем. Elsass), пограничная территория между Францией и Германией

Эно (фр. Hainaut, нид. Henegouwen, нем. Hennegau, валлон. Hinnot), графство в Ниделандах; ныне его территория частично принадлежит Бельгии, частично – Франции

Этамп (Etampes), город в Иль-де Франсе, к югу от Парижа

Content

Кардинал Ришелье
Политическое завещание. Принципы управления государством

Вступление

Раздел I О государстве

Раздел II О чиновниках

Раздел III О финансах и торговле

Раздел IV О войне

Раздел V О дворянстве и народе

Раздел VI О науке и образовании

Раздел VII О могуществе государя

Заключение

Указатель исторических деятелей (на которых ссылался или чьи труды использовал Ришелье)

Указатель географических названий