Академия Последнего Шанса – 3. Если хочешь, останься

ПРОЛОГ

Лес жил своей привычной жизнью: шумели ветви под порывами ветра, гомонили птицы, радующиеся тому, что дневную жару наконец-то сменили мягкие летние сумерки, в траве шуршала многочисленная мелкая лесная живность… Всё как всегда, как десять, сто, тысячу лет назад… Из густого орешника выбрался здоровенный лось, принюхался, с шумом втягивая воздух бархатными ноздрями, и осторожно отступил обратно в заросли. Его чуткий нос уловил запах хищника, с которым даже ему встречаться лишний раз не хотелось. Это с волками или с медведем он справился бы, а вот с двуногими хищниками рогатый великан предпочитал не связываться. Поэтому он остался стоять неподвижно, слившись с коричнево-зелёным переплетением ветвей, ожидая, когда опасность исчезнет.

Прошло несколько минут, и на поляну вышел человек, выглядевший как самый обычный наёмник из тех, кто берёт серебром, а не золотом: свободные брюки, заправленные в сапоги, рубашка, простой меч в потёртых ножнах. Лось с удивлением смотрел сквозь сетку ветвей на странного посетителя: на кого он собрался охотиться в одиночку? А в том, что пришедший человек один, не было ни малейших сомнений: его не сопровождали другие запахи, животное их почувствовало бы.

Между тем непонятный человек остановился посреди поляны, снял перевязь с мечом, отложил в сторону и встал лицом на запад. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листья, осветили неожиданно молодое лицо. Воин, осмелившийся посетить на закате дикий лес, вряд ли уже пережил свою тридцатую весну. Лось удивлённо и слегка испуганно фыркнул, когда юноша поднял руки, и над поляной потекли слова древнего заговора.

Они падали на землю тяжёлыми свинцовыми каплями, растворялись в траве мутными лужицами, холодили кожу древней тьмой. Человек, не жмурясь, смотрел прямо на заходящее солнце, и оно огнём отражалось в его глазах.

Над поляной растекался ледяной туман некромантского заклятья такой силы и мощи, какой этот лес ещё не знал. Всё живое замерло в ожидании: ничто мёртвое не смогло бы проигнорировать столь мощный призыв. Но зов отчаянно смелого человека, оказавшегося некромантом редкой силы, был направлен на призыв одного-единственного существа, которого лесные обитатели боялись ничуть не меньше.

Лесной Хозяин… Тот, кто правил этим древним могучим лесом уже несколько столетий, тот, кому подчинялись все: от самой маленькой землеройки до огромного медведя. Тот, без чьего разрешения в лесу не случалось ни одного более или менее значительного события.

Упало последнее слово заклинания, и над поляной повисла абсолютная тишина, казалось, даже ветер замер в ожидании. Затем тени на краю поляны сгустились сильнее, и от переплетения еловых лап отделилась высокая чёрная фигура. Она плавно переместилась ближе к опустившему руки и расслабившему плечи человеку, и было непонятно: шла она или просто скользила по воздуху.

Лось невольно попятился: ему совершенно не хотелось оказаться в опасной близости от поляны в тот момент, когда две могучих силы схлестнутся в поединке. А то, что он неизбежен, было ясно даже слепому кроту и жабе в болоте. Лесной Хозяин никому не позволял призывать себя на своей же территории, так что наглого человечка сейчас просто не станет. А потом волки и лисы завершат начатое Хозяином, и от некроманта не останется даже следа.

– Кто ты? – прогудело над поляной, словно порыв ветра пронёсся, пригибая верхушки. – Зачем ты здесь, некрос?

– Здравствуй, Хозяин, – неожиданно звонко откликнулся человек, и этот молодой голос диссонансом прозвучал в стремительно темнеющем лесу. – Я пришёл познакомиться и поговорить.

– Ты мне не интересен, – проговорил Хозяин, – прощай, некрос, не нужно было тебе приходить.

Тень небрежно махнула рукой, и в сторону человека рванулась волна вечно голодной и злой тьмы, готовясь поглотить, наказать, уничтожить. Но неожиданно затормозила, не долетев до наглеца каких-то пару метров и, зависнув, стала не то прислушиваться, не то принюхиваться. А потом как-то удивлённо притихла и, опустившись на землю у ног человека, практически свернулась в клубок, разве что не замурлыкала.

– Я повторю, – сказал человек, и по голосу его было слышно, что укрощение тьмы далось ему нелегко, – я хочу просто познакомиться и поговорить. У меня нет цели навредить тебе, Хозяин. Просто мы соседи, почему бы нам не жить в мире?

– Мне безразличен мир людей, – донеслось из-под низко надвинутого капюшона, – мне нет до вас дела.

– И всё же я представлюсь, – настойчиво продолжил человек, рукавом рубахи смахнув выступивший на лбу пот, – я Теодор Франциск Холверт, ректор академии, которая расположена в замке. Раньше он принадлежал графу Генриху Шеффилду…

Тёмный силуэт на какое-то время замер, словно прислушиваясь к себе, но потом раздражённо качнулся, как будто стараясь избавиться от наваждения.

– Уходи, человек, – казалось, говорит сам лес: его листва, ветки, трава, небо над ним. – Мне безразлично всё, что происходит не на моей земле.

– Прощай, граф Генрих Шеффилд, – проронил человек и нагнулся за мечом.

– Подожди… Почему мне знакомо имя, которое ты назвал? – пронеслось над поляной, когда некромант уже почти подошёл к границе леса. – Я никогда не интересовался замком и его жителями.

– Лорд Эдриен, леди Матильда, лейтенант Биэль, капитан Харви, – перечислял Теодор, всматриваясь в тьму под плащом и всё больше убеждаясь, что их догадки были верны.

Хозяин неуловимым движением приблизился, но человек не сделал ни шагу назад, спокойно ожидая своего жуткого собеседника.

– Кто все эти люди? – низким, вымораживающим голосом требовательно произнёс тот, возвышаясь над некромантом. – Почему их имена знакомы мне? И почему я не помню, кто они?

– А ещё там была малышка Изабель… – очень тихо сказал некромант, и Хозяин отшатнулся, невольно схватившись за то место, где у людей бывает сердце.

– Изабель… – прошептал он, и в его голосе было столько боли, что некромант до крови закусил губу. – Изабель… Нет… Этого не может быть… Нет…

Он повернулся и стремительно исчез в чаще, словно и не появлялся, а некромант поднял меч и, тяжело вздохнув, направился к той еле заметной тропинке, по которой вышел на поляну.

На сегодня он больше ничего не мог сделать: дальше всё зависело от того, насколько в Хозяине ещё жив человек. Граф Генрих Шеффилд.

Глава1

Когда погасла точка последнего портала, Тео прислонился горячим лбом к холодному от вечернего воздуха стеклу. Рядом встал верный Хасид, который в эти два дня оставил на Густава все финансовые дела и старался всё время быть рядом с другом. Принца не получалось назвать бывшим, потому что король Бертрины, его величество Георгий, отставку сына принимать отказался, решив, что пусть пока всё остаётся по-старому, а там уже будет видно. Хасид не произносил высокопарных речей, а просто был рядом.

– Ну что, – принц оглядел пустой двор, – всех отправили?

– Всех, – Тео отвернулся от окна, так как вид пустого двора вызывал у него тяжесть на сердце: он слишком привык за этот год к постоянному шуму, к снующим между корпусами и главным зданием студентам, спорам, смеху, даже дракам… И вдруг эта густая давящая тишина, мрачная предвестница колоссальных проблем.

– Мы обязаны были сделать всё, чтобы уберечь их от опасности, – проговорил Тео уже в который раз, сам не понимая, кого именно он старается убедить: Хасида или самого себя. – Если собой мы можем…

Договорить Теодор не успел, так как боковым зрением заметил формирующееся во дворе зеркало портала и метнулся к окну.

– Кого ещё несёт? – воскликнул не менее удивлённый Хасид. – Со всеми же попрощались вроде. О нет..!

– Великая Бесконечность, только не это! – одновременно с ним простонал Тео и, сорвавшись с места, побежал во двор, где из уже сформировавшегося портального окна выпрыгнули сначала до боли знакомые сундуки, а вслед за ними на каменные плиты двора шагнул хмурый Огюст Стендридж.

Молодой человек огляделся, оценил пустой двор, едва заметно нахмурился и вдруг неожиданно быстро и плавно повернулся туда, откуда раздавался звук торопливых шагов. Выскочившего во двор ректора и его ближайшего помощника юноша приветствовал многозначительным молчанием.

Первым не выдержал Теодор, который и раньше мучился из-за того, что пришлось отправить мальчишек домой, ничего им не объяснив.

– Огюст, зачем ты вернулся? – голос Тео был не сердитым, а скорее просто усталым, но Огюст на это не обратил внимания.

– Угадайте, – мрачно ответил он, обвиняюще глядя на слегка смутившегося ректора и виновато потупившегося Хасида.

– Мы не можем подвергать студентов опасности, – как маленькому, объяснил ему ректор, – это ведь очевидно, и мне странно, что ты сам этого не понимаешь! Мы и без того наломали дров, втравив вас в наши шпионские игры.

– То есть для того, чтобы защищать академию, которая дала мне шанс на новую яркую жизнь, я должен перестать быть её студентом? – суховато и по-деловому уточнил Огюст. – Не вижу проблемы, сейчас напишу нужное заявление или что там надо? Год я отучился, вполне могу покинуть это учебное заведение и вернуться в него, к примеру, тренером по метанию ножей.

– То есть ты не отступишь? – обречённо проговорил Тео, хотя где-то в самой глубине сознания мелькнула мысль о том, что лишний боец – это хорошо. Но, надо отдать Теодору должное, он постарался сразу эту провокационную мысль прогнать.

– Нет, – Огюст сказал это так твёрдо и решительно, что вопросов ни у кого не осталось, – и не нужно грозить мне депортацией домой: отец меня услышал и поддержал. Он просил передать это…

Огюст протянул Теодору достаточно увесистый мешок, который ректор, удивлённо переглянувшись с Хасидом, взял. Заглянув внутрь, он непонимающе посмотрел на Стендриджа.

– Можете рассматривать это как взнос нашей семьи в обороноспособность академии, – улыбнулся Огюст, поняв, что его никто не прогоняет. – Там портальные пирамидки, переговорные артефакты и несколько целительских. Что-то подсказывает мне, что они могут пригодиться.

– Я постараюсь в ближайшее время лично поблагодарить лорда Уильяма, – Тео передал мешок Хасиду, – твой отец очень помог нам, и я действительно рад, что он оказался именно таким, каким казался мне.

Огюст собирался ответить что-то подходящее, но появление стремительно разворачивающегося портала заставило его удивлённо замолчать. Хасид и Тео смотрели на формирующееся портальное окно со смешанными чувствами: с одной стороны, то, что студенты не захотели остаться в стороне – это было достойно уважения, а с другой – у них нет права рисковать жизнями и благополучием учеников.

Овал портала сформировался, и Тео даже почти без удивления увидел шагнувшего на каменные плиты Бенджамина Шелдона. Парнишка сверкнул голубыми глазищами и быстро отступил в сторону, так как вслед за ним из портала вышел его приятель, алхимик Владислав Лестоф. Это тоже не было странным, так как за год мальчишки явно сдружились: неторопливость Владислава прекрасно уравновешивала порывистость виконта Шелдона. И наоборот: живость и фонтанирующая энергия Бенджи, столь нехарактерные для некромантов, заставляли медлительного алхимика шевелиться.

А вот потом Тео чуть не сел на плиты двора от изумления: неспешно оглядываясь, вслед за Владиславом во двор академии шагнул сам граф Леонард Шелдон собственной персоной.

– Граф?! – Тео был действительно потрясён до глубины души, да и у стоящего рядом принца было не менее ошарашенное выражение лица.

– Здравствуйте, лорд Холверт, – изящно поклонился неожиданный гость, – ваше высочество, – ещё один идеальный поклон в сторону Хасида.

– Что-то случилось? – попытался объяснить себе визит Шелдона Теодор.

– У меня? – граф тряхнул гривой светлых волос. – Ни в коем случае. А вот у вас, насколько я понял, да.

– Да, но каким образом… – Тео не договорил, так как граф поднял руку, останавливая ректора.

– Я знаю всё, что вы скажете, лорд Холверт, поэтому давайте сэкономим время, которого у нас не слишком много, – мягко, но решительно проговорил Шелдон-старший, – будем исходить из того, что я знаю о грозящей этому замечательному учебному заведению опасности. Предваряя ваш вопрос, уточню: я услышал разговор Бенджамина и его талантливого друга, сопоставил это с информацией, полученной из другого источника и пришёл к определённым выводам.

– Что вы имеете в виду под «другим источником», граф? – нахмурился Хасид. – Нам казалось, что это внутреннее дело академии…

– Разумеется, – кивнул граф, а Бенджи и Владислав могли только хлопать глазами и молча переводить взгляды с одного говорящего на другого. Огюст нахмурился, но ничего не сказал. – Вы наверняка знаете, что у меня чрезвычайно широкий круг знакомых.

– Преимущественно среди прекрасного пола, – не удержался от колкости принц, но Шелдон совершенно не обиделся, а светло улыбнулся, став невероятно привлекательным.

– Вы молоды, мой друг, – сказал он, и почему-то ни принцу, ни Теодору это обращение не показалось обидным или непозволительным, – поэтому пока просто не знаете, что женщина, особенно влюблённая женщина – это идеальный источник информации. Особенно если она вращается в правильных кругах или происходит из нужной семьи, вы меня понимаете?

– Но, отец, ты же не хочешь сказать, что все твои многочисленные ба… подруги были для тебя просто источником сведений? – воскликнул Бенджамин и даже руками всплеснул.

– Я же говорю – вы все очень молоды, друзья мои, – как-то очень по-доброму улыбнулся граф, – а так как предпоследней моей гостьей была леди Адель Спрингфельд…

Молодые люди растерянно переглянулись.

– Нам это имя должно что-то сказать? – отважился уточнить Хасид. – Мы не всех красавиц королевства знаем, если честно…

– А вот эту должны были бы знать, – в голосе графа на мгновение послышались металлические нотки, и Тео внезапно подумал: а какой граф Шелдон на самом деле, когда снимает маску дамского угодника и легкомысленного повесы?

– Почему? – за всех спросил по-прежнему стоявший неподалёку Огюст.

– Потому что, во-первых, она очень красивая женщина, – улыбнулся Шелдон, – а во-вторых, её девичья фамилия… Блайвиль…

На площадке повисла тишина настолько густая, что её, казалось, можно было резать ножом на тонкие ломтики.

– Блайвиль? – ошарашенно проговорил Теодор. – Она…

– Она младшая сестра лорда Джайлса Блайвиля, – любезно просветил собеседников граф, – и так как брат всё время занят какими-то важными делами, то бедняжке Адель даже поговорить не с кем. Тут ещё и супруг внезапно скончался в самом расцвете лет и сил, так сказать. Как съездил к Джайлсу в гости, так через пару месяцев и угас. Сгорел за несколько недель от непонятной лихорадки! Такое горе для молодой леди, такое горе! Хоть она мужа и не любила, но всё равно – неприятно же: ни в свет не выйти из-за траура, ни приём организовать! А поговорить-то хочется, вы же понимаете…

– И тут так удачно подворачиваетесь вы, граф, и приглашаете леди погостить, – продолжил Хасид, и Тео не понял, чего в голосе принца больше – насмешки или восхищения.

– Помогать ближним – долг любого благородного человека, – граф вздохнул и поднял к небу хитрющие синие глаза. – Я лишь выполнил свой… ммм… гражданский долг.

– Вы страшный человек, граф, – медленно проговорил Хасид, – я не хотел бы быть вашим врагом.

– К счастью, ваше высочество, вы не враг ни Терейе, ни мне, – ответил с поклоном Шелдон, и Тео правильно расшифровал его фразу: «Пока ты не умышляешь против моей страны и против меня, мы не враги. Причём именно в таком порядке: сначала страны, а потом лично меня».

– В качестве кого же вы прибыли сюда, граф? – напрямую спросил Теодор.

– Все Шелдоны всегда славились своими прекрасными способностями к целительской магии, – охотно ответил Шелдон-старший, – только вот мои сыновья как-то отошли от неё. Впрочем, это не главное сейчас… Так вот, я сам более чем достойный лекарь, уж можете мне поверить. А так как сейчас я ощущаю некую пресыщенность новыми знакомствами и романами, то я решил потратить это время с пользой.

– Ты ж смотри, как заворачивает, – неожиданно проскрипел Первый, и все, невольно вздрогнув, повернулись к стоящим в сторонке сундукам, – вместо того, чтобы сказать «надоели эти бабы», он говорит «пресытился новыми знакомствами». Уважаю! Огги, запиши где-нибудь, а то забудешь. А ведь может пригодиться.

– Господа, – граф подошёл к сундукам и вежливо склонил голову, пока все, кроме усмехающегося Огюста, хлопали глазами, – позвольте представиться: граф Леонард Шелдон, к вашим услугам.

– Вежливый, – одобрительно отозвался Второй, – хоть и выглядит как пряник с повидлом.

– Почему как пряник? – совершенно не обидевшись, уточнил граф.

– Сладкий слишком, – Третий, естественно, не мог промолчать, – аж зубы болят.

– Ничего, так надо, – граф подмигнул сундукам и вернулся к остальным, – восхитительно, передайте мои поздравления тому, кто это сделал!

– Обязательно, – улыбнулся Огюст, – ему будет приятно…

– Итак, граф… – начал Тео, но договорить снова не успел, так как увидел очередной формирующийся портал.

– Ставлю золотой на то, что это Морриган, – невесело усмехнулся Теодор, глядя на разворачивающееся окно, – если следовать хотя бы элементарной логике. Стендридж здесь, Шелдон и Лестоф тоже, да ещё и в компании, остался Морриган…

– Вы думаете, больше никто не вернётся? – с сомнением проговорил Огюст, переглянувшись с Бенджи. – Я бы не был в этом так уж уверен, лорд ректор.

– Надеюсь, что ты ошибаешься, – Тео нахмурился, но Стендриджа неожиданно поддержал Хасид.

– Ты противоречишь сам себе, – мягко сказал он, повернувшись к другу, – вспомни, с какой целью мы основывали эту академию? Какие цели перед собой ставили? Так чему ты удивляешься?

Портал наконец-то развернулся, но шагнул из него не Кайл Морриган, а высокий светловолосый альв, сын лорда Райлина, посла Аэлинны в Терейе.

– Милиен? – удивлённо воскликнул Огюст. – Что ты здесь забыл?

– То же, что и вы все, – с привычной безмятежной улыбкой ответил альв, внимательно оглядывая собравшихся, – когда вы, лорд ректор, отправили нас домой, объяснив всё трещинами в фундаментах, я не стал спорить, чтобы не ставить вас в неловкое положение. Ведь понятно, что это была официальная версия, но я альв, я умею слышать землю, траву, растения… И я прекрасно знал, что с общежитиями всё в порядке.

– Почему ты промолчал? И почему вернулся?

– Может быть, потому что мне здесь интересно? – вопросом на вопрос ответил Милиен с прежней лёгкой полуулыбкой. – К тому же после академии во дворце мне показалось невероятно скучно… Я проскучал вчера весь вечер и решил, что участие в обороне меня изрядно развлечёт.

– А ты подумал, что это может печально для тебя кончиться? – с какой-то обречённостью спросил Тео.

– Если вы имеете в виду межгосударственный конфликт, – альв понимающе прищурил огромные светло-зелёные глаза, – то можете не опасаться. Я оставил соответствующие бумаги, свидетельствующие, что я всё сделал исключительно добровольно и вполне осознанно. К тому же у меня в планах посетить Освэш и не только, и преждевременная гибель никак не вписывается в мой жизненный маршрут.

– Здесь может разразиться настоящая война, – успокаиваясь и принимая неизбежное, проговорил Тео, и Милиен кивнул.

– Значит, вам не помешает хороший лучник, – он лукаво усмехнулся, – я бы даже сказал, очень хороший лучник. Практически лучший.

– Спасибо, – просто отозвался Теодор и протянул руку альву, а затем обменялся рукопожатиями со всеми вернувшимися, показывая, что они здесь и сейчас уже не студенты, а соратники. – Думаю, нам есть, о чём поговорить. Приглашаю вас всех на военный совет, который состоится через час в моём кабинете. За это время вы успеете заселиться в свои или любые другие комнаты.

– Предлагаю всем поселиться неподалёку, – сказал Огюст, оглядев товарищей, – места всем хватит.

– А я бы предложил жить всем вместе, – мягко предложил граф, – объясню, почему. Если вдруг что-то случится, вестника проще послать в одно помещение, чем заглядывать во все комнаты подряд. Лорд Холверт, есть тут такое помещение, где мы все могли бы поместиться с относительным хотя бы комфортом?

– Наверное, нет, но это как раз не проблема, – оценил предложение графа Леонарда Теодор и мысленно потянулся к Зайке.

Когда из пушистого облачка вышла уже почти совсем непрозрачная девочка, Огюст пунцово покраснел, но не смотреть на леди Изабель не мог: он словно впитывал в себя её очаровательный облик, радостную улыбку, изящную фигурку. И, конечно же, он не заметил сначала удивлённый, а потом понимающий и сочувствующий взгляд Шелдона-старшего.

– Зайка, скажи, ты можешь переделать комнаты на первом этаже мужского общежития так, чтобы одна стала большой, на несколько человек? – Зайка быстро-быстро закивала, радостно улыбаясь Теодору. – Сделаешь? Человек на…

– Пусть будет десять, – негромко подсказал граф, – я уверен, что будут ещё вернувшиеся.

– На десять, – подтвердил Тео, а девочка внимательно оглядела присутствующих, потом подошла к каждому, пристально всматриваясь в глаза, словно проникая в душу.

Возле Огюста она задержалась и знаком попросила юношу наклониться. Тот вздрогнул, неверяще посмотрел на неё, но послушно присел на корточки: так Изабель была даже немного выше, чем он. Девочка нежно провела рукой по его щеке и ласково улыбнулась, отчего Огюст сначала покраснел, потом побледнел и, казалось, перестал дышать. Зайка на секунду задумалась, а потом сделала то, чего от неё никто не ожидал: она развязала светло-розовую ленту, вплетённую в волосы, вытащила её и повязала на руку Огюсту, как раньше дамы повязывали избраннику свой шарф. После этого она наклонилась к потрясённому юноше и что-то неслышно шепнула ему. Он помолчал, потом взял тонкую ручку и прикоснулся к ней лёгким поцелуем.

– Клянусь, – прошептал он, глядя в глаза Изабель, и она очень серьёзно кивнула ему, принимая клятву.

Остальным досталось меньше внимания, лишь возле графа Зайка задержалась, долго всматривалась в его лицо, а потом строго погрозила пальцем. Словно ребёнку, которому строгий воспитатель напоминает о необходимости вести себя прилично. Это выглядело очень забавно, но никому и в голову не пришло засмеяться. Граф приложил руку к груди и что-то негромко быстро сказал, после чего Зайка задумалась, но потом кивнула, соглашаясь.

Пообщавшись таким образом во всеми, девочка подбежала к Теодору, привычно обняла его и закрыла глаза. Через минуту она засмеялась и, послав всем воздушный поцелуй, исчезла в своём облачке.

– Невероятно! – негромко проговорил граф Шелдон, глядя на то место, где исчезло пушистое облачко, унёсшее удивительную девочку, ставшую Душой замка. – Я никогда не видел таких, как она… Только слышал и читал в старых манускриптах…

– Леди Изабель удивительная, – светло улыбнулся Милиен, – после неё остаётся ощущение, что твою душу омыло хрустальной утренней росой и высушило наполненным ароматом цветов ветром.

Услышав эту изысканную фразу, сундуки одобрительно зашептались, а Второй начал что-то бубнить, видимо, стараясь запомнить красивые обороты, чтобы в нужный момент подсказать Огюсту.

– Да, Зайка чудесная, – перед внутренним взором Тео мелькнул старый замок, такой, каким он увидел его полтора года назад. Сегодня уже и представить было сложно, что когда-то здесь царили запустение и мрачный холод. – Она сделает нам такую комнату, как мы попросили, у неё это просто замечательно получается!

– Но вещи, я думаю, можно перенести уже сейчас и оставить в холле, – Владислав был, как всегда, немногословен и по-хорошему прагматичен, – потом будет ближе нести.

И он первый подхватил свой увесистый рюкзак, в котором что-то сердито звякнуло, и зашагал в сторону мужского корпуса.

Остальные собрались последовать за ним, так как время было, а валяющиеся посреди центральной площадки вещи выглядели неаккуратно, но остановились, увидев увеличивающееся окно очередного портала.

– Ну теперь-то это Морриган? Не верю, что Кайл может остаться в стороне! – воскликнул непосредственный Бенджамин, жизнерадостность которого не могло испортить ничто. Теодор в очередной раз подумал, что из юного Шелдона получится очень необычный некромант: некромант-оптимист. Так сказать, новый вид… эксклюзивный. Но сейчас, в это тревожное время, тепло и радость, которые буквально излучал Бенджи, были как нельзя более кстати.

Окно портала тем временем развернулось, и из него действительно вышел мрачный, как осенняя туча, Кайл Морриган. Все разом замолчали, и над площадкой повисла тревожная, напряжённая тишина.

– Кайл! – воскликнул Бенджи и шагнул навстречу даже не улыбнувшемуся парню. – Что случилось? Что тебя так расстроило? Что-то не так дома?

– Мне нужно сказать вам очень важную и очень неприятную вещь, – сглотнув, проговорил Кайл и поднял на Теодора больные глаза, – и это срочно.

– Идём в мой кабинет, – решительно проговорил Теодор и сделал знак остальным, чтобы шли следом.

– Остаётесь за старших, – повернулся к сундукам Огюст, – если вернётся кто-то ещё, пусть отправляется в главный корпус.

– Можете прибывших направлять сразу в мой кабинет, – присоединился к инструкциям Тео, – не думаю, что среди вернувшихся будут враги.

– Есть! – козырнули лапками сундуки, а Третий добавил:

– Не подведём, шеф!

– Боги, где только набрались-то слов таких, – вздохнул Огюст, привычно пряча улыбку. – Вот меньше надо с Мортимером общаться, он на вас плохо влияет.

– Прекрасно он на нас влияет!

– Да ты что, Огги, он же только добра желает!

– С ним так интересно!

Сундуки с таким жаром бросились на защиту Мортимера, что Огюст махнул рукой и поспешил за Теодором, мысленно обещая самому себе непременно попросить Морти следить за словами, а то скоро его сундуки начнут разговаривать точно так же, как сам бог-практикант. А этого никакая психика может не выдержать. Но это всё уже после того, как они решат насущные проблемы, сейчас своеобразный словарный запас сундуков – это наименьшая из проблем.

В кабинете, куда Огюст вошёл почти сразу за ректором, было не протолкнуться, и Тео, вздохнув, внёс подкупающее оригинальностью предложение:

– Давайте проведём совещание на свежем воздухе, на кладбище, например…

– Тео, я, конечно, понимаю, что ситуация у нас не самая благополучная, но не настолько же, – как-то даже растерянно проговорил Хасид.

– Мой кабинет отлично защищён от прослушивания, – объяснил свой выбор места для совещания Теодор, – но это единственное настолько надёжное место. Ты можешь гарантировать, что в других помещениях не стоят подслушивающие артефакты?

– Стопроцентной гарантии не дам, – вынужден был согласиться принц, – хотя до чего же тяжело и противно об этом думать!

Тут всегда сдержанный наследник бертринской короны от души стукнул кулаком по спинке стула, которая, обиженно хрустнув, сломалась.

– Ой, – Хасид растерянно посмотрел на обломки, а Биэль довольно ухмыльнулся.

– Моя школа, – громогласным шёпотом сообщил он едва заметно улыбающемуся Харви, – давно ли вокруг замка пробежать не мог, а сейчас – орёл!

Это происшествие слегка разрядило обстановку, и присутствующие начали даже улыбаться, хотя буквально несколько минут назад сидели, мрачно глядя в разные стороны. Обогнавший остальных капитан Харви отдал кому-то несколько коротких приказов, и, когда участники совещания перешли тропинку и оказались на территории кладбища, то обнаружили стоящие на тренировочной площадке деревянные скамейки.

– После литературного салона остались, – пояснил довольный Харви в ответ на удивлённый взгляд Тео, – я их тогда в склепе спрятал – не пропадать же добру. А они раз – и пригодились!

Тем временем народ занял места, и Тео внимательно обвёл взглядом тех, с кем ему предстоит сражаться плечом к плечу, тех, кому он может спокойно доверить академию, кто всегда прикроет спину и подставит плечо.

Рядом с ним сидел принц Хасид, за прошедшие полтора года ставший его самым близким другом, и иногда Тео казалось, что они с бертринцем были знакомы всю жизнь: настолько совпадали их жизненные ориентиры, настолько они понимали друг друга не то что с полуслова, а вообще без всяких слов. И Теодор был бесконечно благодарен судьбе за то, что тогда, в кажущийся сейчас далёким день, принцесса Элеонора притащила с собой навязанного ей кавалера. Иначе… Тео даже не представлял себе академию без Хасида, вот не получалось у него, как он ни пытался. Принц, как и он сам, стал неотъемлемой частью академии, врос в неё сердцем и душой. Хасид, почувствовав взгляд друга, поднял голову и ободряюще улыбнулся, мол, не волнуйся, справимся!

Рядом с Хасидом пристроился неугомонный Морти, грызущий румяное яблоко и явно обдумывающий очередную креативную идею. Вид у него, во всяком случае, был сосредоточенный и вдохновенный. Тео про себя улыбнулся, вспомнив, сколько опасений вызвало у него в своё время появление божества-практиканта. К счастью, они не оправдались, и Мортимер, которого все друзья звали просто Морти, не раз и не два доказал свою полезность. Во всяком случае, преображение Огюста Стендриджа произошло не без его помощи.

Теодор перевёл взгляд на внешне расслабленного Огюста, который по привычке крутил в пальцах небольшие камешки: с тех пор, как сын лорда Уильяма всерьёз занялся метанием ножей под руководством сержанта Родерика, его практически невозможно было увидеть без них. Тео вспомнил, как год назад перед ними сидел, вальяжно развалившись на стуле, толстый, обрюзгший наглец, снисходительно цедящий сквозь зубы слова. Прошёл всего год, и вот он видит крепкого широкоплечего молодого мужчину, которого ни у кого язык не повернулся бы назвать толстым. К тому же, как оказалось, стоило слететь шелухе самодовольства, эгоизма и избалованности, как выяснилось, что Огги – парень честный, справедливый и глубоко порядочный.

Рядом с другом и напарником сидел Кайл Морриган, напряжённо оглядывающий присутствующих. На его скулах горели яркие пятна, что, как уже знал Тео, было свидетельством сильного волнения. Кайл нервно сжимал рукоять кинжала и кусал губы. Что же он собирается им сказать?

Остальные присутствующие тоже смотрели на Морригана, но не торопили и с вопросами не лезли, понимая, что юноша обязательно расскажет всё, что необходимо, как только начнётся совещание.

Граф Леонард Шелдон, единственный, кто был в академии впервые, с удивлением, но без неприязни и страха рассматривал призраков, в достаточно большом количестве собравшихся на кладбище. Здесь были, естественно, Харви и Биэль, мастер Шимото и Густав. Из кустов выглядывал Бигли, которого никто «не замечал», так как дракончик прятался очень старательно, а расстраивать ранимого поэта никто не хотел.

Ну и, разумеется, военный совет не мог обойтись без Кармайкла, Джулиана, Габи и Хайласа. В уголке скромно пристроились Бенджи и Владислав. Милиен уселся прямо на землю, бесстрашно прислонившись спиной к какому-то невзрачному деревцу.

– Что ты хотел сказать нам, Кайл? – оглядев присутствующих и поняв, что все готовы к обсуждению явно дурных новостей, спросил Теодор.

– Когда я вернулся домой, – Кайл смотрел в землю, не желая или, скорее, не решаясь поднять взгляд на друзей и соратников, – то услышал разговор отца с одним из его приятелей, с лордом Кайсом.

При этом имени Хайлас, Хасид и Тео быстро переглянулись, а Харви и Биэль нахмурились.

– Отцом Саймона? – не выдержал непосредственный Бенджамин, но под строгим взглядом Биэля послушно умолк, жестом показав, что больше не будет встревать.

– Ты знаешь другого лорда Кайса? – вопросом на вопрос ответил Кайл, криво усмехнувшись. – Они говорили о том, что какие-то события начнутся в ближайшее время. Собеседник отца, правда, назвал их «предварительными действиями», но мне показалось, что он сказал неправду.

– Почему ты так подумал? – тут же спросил Хайлас, вызвав удивлённый взгляд Хасида, так как обычно во время обсуждений гном хранил молчание.

– Ты же нас учил, мастер, вслушиваться не только в то, что говорят, но и в то – как говорят, – парни давно уже были со своим наставником на «ты», после того, как Хайлас убедился в том, что занятия для них не баловство, не праздное любопытство и не уступка ректору. Именно тогда, после очередного выматывающего занятия по умению прятать следы своего пребывания, гном и предложил ученикам перейти на дружескую форму общения. Учитывая то, что гномы мало кому позволяют такие вольности, ребята прониклись и к свободному обращению обязательно добавляли уважительное «мастер», – а тот, с кем беседовал отец, говорил слишком… честно, слишком уверенно, словно старался убедить собеседника, чтобы у того и мыслей иных не возникло.

– Молодец, – расщедрился на редкую похвалу Хайлас, и Кайл, несмотря ни на что, вспыхнул от удовольствия: услышать такое от наставника дорогого стоило.

– А ещё отец рассказал ему, что в академии остались только преподаватели, а студентов распустили по домам. Его собеседник велел разузнать у меня, сколько народу осталось в академии, сколько оружия… и вообще.

– С одной стороны, ты правильно сделал, что ушёл, – задумчиво проговорили Биэль, – а с другой – теперь они знают, что мы в курсе. Не расстраивайся, – демон посмотрел на виновато опустившего плечи Кайла, – на твоём месте любой, даже я или Харви, поступил бы так же. Проинформировать нас было важнее всего остального. Теперь мы знаем, а кто предупреждён – тот вооружён, как говорил кто-то из мудрецов, я только не помню – кто.

Над кладбищем повисла тишина: все думали, и никто не спешил выступать с предложениями. Не выдержал, естественно, Мортимер, в изумрудных глазах которого светился чуть ли не восторг.

– Значит, нам надо продумать стратегию обороны замка, – выдал он и довольно оглядел присутствующих. – Правильно я говорю?

– Конечно, а то, пока ты не сказал, никто из нас до этой мысли не додумался, – язвительно прокомментировал Кеннет, висящий на ветке ближайшего дерева. – Но вы не в том направлении думаете.

– А в каком надо? – Тео внимательно посмотрел на своего «очень ответственного» секретаря. – Излагай…

– Надо не об оружии думать, а о том, кого мы можем привлечь, – нравоучительно поднял когтистую лапку слетевший с ветки и привычно устроившийся на плече у Тео мышь, – никто же не думает, что можно силами преподавателей удержать академию. Уверен, наши враги скромничать не будут и постараются использовать свои ресурсы по максимуму.

– Ты имеешь в виду саму академию или и прилегающие территории тоже? – ухватил мысль Кеннета капитан Харви.

– Разумеется, прежде всего окружающие замок территории, – проворчал мышь, – тогда есть шанс, что до академии доберутся не все. Или вообще никто, но это из области фантазий.

– Кеннет, безусловно, прав, – поддержал мыша капитан Харви, – прежде чем думать об обороне замка как такового, необходимо озаботиться защитой прилегающих территорий. Итак, что у нас расположено в округе?

– С одной стороны кладбище, – вступил в обсуждение Теодор, – где мы, собственно, и находимся. Харви, скажи, они смогут пройти?

– Да ты что! Ясно ведь… – воскликнул Морти и вдруг споткнулся на середине фразы, увидев сосредоточенное лицо капитана, который почему-то не спешил уверять всех в том, что ни один враг тут не пройдёт.

– Мы точно знаем, что среди призраков есть те, кто служит поклонникам Великой Лестницы, – после достаточно долгого молчания проговорил Харви, – но у меня всё никак руки не доходили узнать, кто именно. Большинство наших на твоей стороне, Тео, но есть и те, кто не любит некросов, даже таких щедрых на силу, как ты.

– И что же делать? – как-то растерянно спросил Морти. Он выглядел, словно ребёнок, которому вдруг сообщили, что его папа – не самый сильный человек в мире. Смесь разочарования, обиды и надежды на то, что всё это – просто шутка.

– Проводить необходимые мероприятия, – ответил капитан, думая о чём-то своём.

– Спасибо, сразу стало всё понятно! – фыркнул Мортимер, но так как расстраиваться и долго переживать по какому-либо поводу ему не давал жизнерадостный характер, то он продолжил с прежним энтузиазмом. – Ладно, с кладбищем будут разбираться Харви и Биэль, а Кармайкл им поможет. Что у нас с других сторон?

– С одной – лес, с другой – болото, – Тео тяжел вздохнул. – Давайте подумаем, что можно сделать с болотом. Оно, как нам известно, существует практически автономно, но часть, которую мы отделили, вроде как в нашем ведении. С Лимейной, насколько я понимаю, всё ровно, без конфликтов. Она нас не трогает, мы к ней не лезем. Но чью сторону она примет, я даже предположить не возьмусь. Когда-то давно, во время бала, она сказала, что Блайвиль – её личный враг, но, во-первых, с того времени могло многое измениться, а во-вторых, верить Лимейне – такая себе идея. Хорошо бы разведать аккуратно, что там у неё с настроением…

– Мы как раз послезавтра встречаемся с Оскаром, – Джулиан задумчиво крутил в руках какую-то длинную травинку, – у нас день передачи трав, которые болотные собирают для нас.

– Оскар – это тот жаб, с которым мы тогда переговоры вели? – вспомнил Тео, который, если честно, про болото вообще в последнее время не вспоминал, отдав решение всех вопросов на откуп Джулиану и Габи. А так как они прекрасно справлялись и без него, то Теодор и думать забыл и про Лимейну, и про Оскара, и про болото. Ему и других забот хватало.

– Он самый, – кивнул Джулиан, – можно, конечно, попробовать что-нибудь через него разузнать, но рассчитывать на то, что он ответит правду, я бы не стал.

– Если разговаривать всерьёз, то только с самой Лимейной, – уверенно пророкотал Биэль, – если начать решать с Оскаром, она воспримет как неуважение, вопрос-то серьёзный, а мы не к ней, а к заместителю. Нехорошо получится… А Лимейна – дама самолюбивая, нервная, злопамятная, даром что красавица.

– Что делать, пойду договариваться, – вздохнул Тео, у которого о прошлой встрече с королевой болота остались не самые приятные впечатления. Да и мысль о том, что Лимейна – всего лишь невероятно качественная проекция, не отпускала. Кто её знает, кто там на самом деле прячется за красивой картинкой?

– Мне кажется, тебе идти не стоит, – голос графа Леонарда был спокоен и благодушен, – говорите, эта ваша Лимейна – красивая женщина?

– Очень, – Тео растерянно посмотрел на невозмутимо поправляющего манжеты Шелдона-старшего, – а почему ты спрашиваешь и почему мне не надо идти?

Несмотря на то, что графа до сегодняшнего дня никто из них толком не знал, его легко приняли в компанию, и его предложение обращаться по-простому, без церемоний, тоже восприняли как нечто само собой разумеющееся.

– Тогда, полагаю, я смогу справиться лучше любого из вас, уж простите мне мою самонадеянность, – легко улыбнулся граф Леонард, – красивые женщины – мой профиль, так сказать…

– Она опасна, хитра и коварна, – предупредил графа Хасид, почувствовавший невероятное облегчение от того, что Тео не надо будет туда идти, следовательно, и у него есть шанс избежать встречи с болотной королевой. До сих пор при воспоминании о том, как она пыталась его подчинить, в желудке возникал ледяной ком. Если бы не Морти, принявший на себя тогда удар, там, на острове посреди болота, принц Хасид и остался бы.

– Какая прелестная особа, – мурлыкнул граф Шелдон, мечтательно щуря синие глаза, – люблю необычных женщин, знаете ли… Это так… тонизирует!

– Теперь это так называется? – не выдержав, фыркнул Биэль, но при этом взглянул на графа с неприкрытым уважением.

– Ты уверен, Леонард? – Тео очень серьёзно посмотрел на графа. – Ты ведь совершенно не обязан рисковать собой, а встреча с Лимейной – это риск, и немалый. Я как вспомню её – так вздрогну.

Граф посмотрел на Тео своими удивительными синими глазами, на дне которых плескалось что-то, чему молодой ректор не мог подобрать определения. Что-то, от чего Теодор чувствовал себя юным, неопытным и до неприличия наивным. Но почему-то это вызывало не обиду, а наоборот, чувство благодарности к человеку гораздо более опытному и мудрому, который готов взять на себя то, с чем он, Тео, может и не справиться. И как он мог считать графа Шелдона легкомысленным и несерьёзным прожигателем жизни, главная заслуга которого – невероятное количество соблазнённых женщин?!

– Спасибо! – от души сказал Тео. – Если ты уверен, что Лимейна тебе по зубам, я могу быть только благодарен.

Глава 2

Идея присоединиться к младшему сыну и его приятелю, решившим вдруг вернуться в академию, пришла в голову графу Леонарду Шелдону внезапно, но он ни секунды не жалел, что поддался внезапному порыву. Немалый жизненный опыт говорил, что именно такие интуитивные решения и оказываются в итоге самыми результативными.

Об Академии Последнего Шанса граф, конечно же, слышал много всякого, но даже не пытался разобраться, где слухи, а где правда, так как рассчитывал всю необходимую информацию вытащить из сына, когда тот приедет на каникулы. Весть о том, что Бенджамин возвращается на месяц раньше, граф Леонард воспринял совершенно спокойно: раньше так раньше, дело такое…

На семейное кладбище за сыном и его приятелем он, в общем-то, пошёл исключительно для того, чтобы присмотреть за Бенджи: мало ли чему он там за год научился. Ещё решит продемонстрировать свои умения окружающим, а граф ещё от предыдущих экспериментов не отошёл, как, впрочем, и обитающие на кладбище призраки. Это Бенджи считал, что ему никого не удалось вызвать, и даже не подозревал, каких трудов стоило графу утихомирить возмущённых непрофессиональными действиями предков.

То, что граф услышал, повергло его в глубокую задумчивость, так как неожиданно на место встали кусочки мозаики, которая до этого никак не хотела складываться. Граф Леонард вынужден был признаться самому себе, что до момента, когда приятель сына, этот Владислав Лестоф, высказал своё предположение о том, что на академию собираются напасть, он в этом направлении даже не думал. И если бы не счастливая случайность, то уничтожение академии стало бы тем камнем, который вызвал бы обвал. И этот обвал похоронил бы под собой благополучие Терейи, которую граф Леонард Шелдон много лет назад поклялся охранять и защищать даже ценой своей жизни.

Уже выходя от ошарашенной его внезапным отъездом Норы, он подумал, что, возможно, стоило бы сначала поговорить с его величеством, но потом решил отложить беседу. Сначала он сам посмотрит на эту академию и только тогда решит, как правильнее будет выстроить порядок действий.

И вот он сидел на нагретом солнцем камне на бескрайнем кладбище и смотрел на собравшихся на небольшой полянке, явно служащей тренировочной площадкой, людей, нелюдей и призраков. И чем дольше он наблюдал, тем сильнее зрела в нём уверенность, что он не там искал поддержку все эти годы. Почему он решил, что молодёжь не стоит принимать во внимание? С чего он взял, что лишь взрослые, обременённые жизненным опытом люди могут стать опорой королевства? Почему он не видел этого колоссального потенциала даже в собственном сыне, считая его ребёнком?

Он смотрел на Огюста Стендриджа, ровесника Бенджамина, которого несколько раз видел при дворе и который кроме чувства брезгливости никаких эмоций у графа не вызвал. А сейчас перед ним сидел сосредоточенный, внимательно слушающий юноша, машинально крутящий в пальцах небольшие камешки. И граф прекрасно знал, кто, как правило, не пренебрегает этим простым упражнением для развития силы и гибкости пальцев. Так всегда делал Кайтек, непревзойдённый метатель ножей и летучих звёзд. Но где ножи, а где маркиз Стендридж! Хотя если посмотреть на то, как разговаривают с ним остальные, невольно появляется мысль, что на самом деле он не знает об этом молодом человеке ничего! Да и душа замка – вот уж действительно чудо! – явно была расположена к Огюсту, а ведь всем известно, что такие сущности терпеть не могут ни лжи, ни лицемерия. Да и тот факт, что Стендридж вернулся, узнав об опасности, грозящей академии, говорил сам за себя.

Тут граф перевёл взгляд на собственного сына и вздохнул: как он мог упустить момент, когда его Бенджи стал взрослым? Ведь он отправлял его в академию только для того, чтобы сын, выбравший некромантию и проявивший к ней недюжинные способности, не разнёс случайно фамильный замок. А теперь рядом с молодым Морриганом сидел серьёзный, готовый к решительным поступкам юноша, которого никто из присутствующих, включая ректора Холверта, не воспринимал как помеху или ребёнка.

Граф внимательно слушал и с каждой минутой понимал, что судьба привела его именно в то место, где, видимо, и будет решаться вопрос о дальнейшем существовании Терейи. Мысль о том, чтобы остаться в стороне, в голову графа не пришла ни на секунду, наоборот, он напряжённо думал, чем может быть полезен будущим защитникам замка. И когда речь зашла о болотной королеве, граф Леонард понял, что вот тут он как раз и может пригодиться.

Облегчение, мелькнувшее в глазах и Теодора, и Хасида после того, как они поняли, что граф готов вместо них встретиться с загадочной королевой Лимейной, слегка позабавило старшего Шелдона. Он понимал, что общение с такой сущностью – дело непростое, но если уж справились эти мальчишки, то неужели он не сможет? К тому же, женщина, она и в болоте – женщина!

– Когда вы хотите с ней переговорить? – граф Леонард улыбнулся Теодору и подмигнул встревоженному Бенджамину.

– Мне кажется, что чем быстрее, тем лучше, – пожал плечами Тео, – допустим, завтра днём. Сегодня вряд ли успеем: пока договоримся, пока согласуем, что и как говорить, время и пройдёт. А ходить к болоту ночью – таких сумасшедших нет даже в нашем приюте безумных.

– Ночью туда даже я не сунусь, – подтвердил его слова Биэль, – мутные они там все, эти болотные. Скользкие, как угорь, изворотливые… И как вы с ними вообще дела ведёте – не понимаю.

– Иногда с большим трудом, – невесело улыбнулся Джулиан, неуловимо напоминавший кого-то графу, но он никак не мог вспомнить – кого именно.

– Значит, тогда решим так, – Тео поднялся с камня и сладко потянулся, – Джулиан, ты через Оскара договариваешься с Лимейной о встрече, допустим, на завтра на три часа. Говоришь, что нужно обсудить важный вопрос, и что на переговоры придёт…

Тут Теодор замялся, так как о статусе неожиданно свалившегося им на голову и сходу ввязавшегося в интригу графа они пока не говорили. На выручку ему пришёл сам Леонард, скромно предложивший именовать себя доверенным лицом с особыми полномочиями.

– Значительно, непонятно, но солидно, – пояснил он свой выбор, – и, опять же, тебя ни к чему не обязывает. Мало ли, какие ты мне полномочия дал! К тому же, я ведь мог и не так тебя понять, правда?

– Ну, в общем-то, да, – согласился Тео, а Хасид одобрительно кивнул, – значит, смотри: наша цель состоит в том, чтобы выяснить, на чью сторону в случае открытого конфликта встанет Лимейна и, соответственно, подчиняющиеся ей болотные. Информацией, которой мы обладаем, с тобой поделится…

– Давай я расскажу, – неожиданно предложил Хайлас и пояснил, глядя на удивлённого ректора, – у меня всё равно пока есть свободное время перед занятиями, пока парни заселяются. Ты иди посмотри, не прибыл ли кто ещё, да Христофора сориентируй по едокам. А мы тут и без тебя справимся. Верно я говорю, твоё сиятельство?

– Абсолютно, – граф Леонард нахмурился и стряхнул прилипшие к безупречному камзолу травинки, – думаю, мастер Хайлас прекрасно сможет познакомить меня с имеющимися у вас сведениями.

– Спасибо! Что бы я без всех вас делал! У меня, если честно, действительно дел – не перечесть, дышать не успеваю! – Теодор благодарно взглянул на гнома и, кивнув Леонарду, быстро пошёл, почти побежал в сторону замка.

Проводив удаляющегося ректора взглядом, граф, убедившись, что остальные тоже разошлись по делам, повернулся к покачивающемуся с пяток на носки гному и, неожиданно шагнув вперёд, наклонился и крепко обнял Хайласа.

– Я сначала не поверил своим глазам, – прошептал он, отстраняясь и с удивительной теплотой глядя на улыбающегося гнома, – мы не виделись… сколько… лет десять? Пятнадцать? С той самой заварушки на границе с Аэлинной…

– Почти пятнадцать, – кивнул Хайлас, – но, в отличие от тебя, я не удивился. Когда я увидел здесь Бенджамина, то понял, что рано или поздно твоё невероятное чутьё приведёт сюда и тебя самого, причём произойдёт это именно тогда, когда ты будешь больше всего нужен.

– Всё так серьёзно? – улыбка сбежала с красивого лица графа Леонарда, а невероятные синие глаза потемнели.

– Более чем, – Хайлас кивнул и хотел что-то сказать, но Леонард остановил его неожиданно властным жестом и внимательно всмотрелся в старого друга.

– Бездна и все её демоны! – потрясённо прошептал граф, разглядывая чёрную паутину, окутавшую ауру его собеседника. – Где ты подхватил эту дрянь, Хас?!

– Это долгая история, – помрачнел гном, – в двух словах и не расскажешь… Но я поначалу потому сюда и напросился, что только в здешнем лесу можно найти годморшейн.

– Она ещё встречается? – непритворно удивился Шелдон. – Я думал, уже извели всю. Но прости, я перебил тебя, Хас.

– Так вот, – гном вздохнул, – а потом постепенно настолько проникся делами, заботами и проблемами академии, что уже, если честно, и не мыслю себя без неё. Особенно после того, как начал тренировать двух парнишек, которых в срочном порядке внедряли в ряды заговорщиков. Если бы ты знал, Леон, как они напоминают мне нас с тобой лет … даже не буду говорить сколько… назад. И, знаешь, я уже даже смирился с тем, что это проклятье в итоге меня сожрёт. Но за оставшееся мне время я сделаю для этих ребят – я имею в виду всех обитателей этого очаровательного сумасшедшего дома – всё, что от меня зависит. И когда я увидел тебя, у меня с души свалился огромный камень: теперь мне есть, кому их передать, когда придёт мой час.

– Я что-нибудь придумаю! – граф решительно тряхнул красивой головой. – Не мечтай даже о досрочной отставке, мы с тобой ещё не всю гниль и плесень вытравили. Так что брось эти разговорчики!

– Слушаюсь, лорд генерал, – гном шутливо отдал честь, хотя в глазах его смеха не было, зато была искренняя признательность, – а теперь слушай, что тут творится. Я расскажу тебе то, что известно всем, а потом добавлю свои соображения.

– С удовольствием выслушаю, – кивнул Леонард и поинтересовался, – а те парни, про которых ты говорил, они сегодня были на совете?

– А как же, – Хайлас довольно фыркнул в бороду, – ты их видел, это Огюст и Кайл, а их связные уже пять минут как прячутся вон за тем памятником…

– Стендридж и Морриган?! – судя по всему, гному удалось в очередной раз удивить старого друга. – Интересно, а лорд казначей в курсе?

– Обижаешь, – Хайлас покачал головой, – нет, конечно! Эй, вы, двоечники, а ну вылезайте!

Леонард с удивлением увидел, как из-за какого-то покосившегося памятника выбрались два полупрозрачных парнишки самой что ни на есть прохиндейской наружности и остановились на почтительном расстоянии. Впрочем, граф склонен был предположить, что сделали они так не от большого уважения, а из опасения получить трёпку.

– Ну и как это понимать? – Хайлас сердито нахмурился и вперил в проштрафившихся связных тяжёлый взгляд. – Это что – маскировка? Да от вас же шума было больше, чем от Бигли!

– Мы… это… просто интересно стало… – виновато шмыгнув носом, покаялся один из мальчишек. – Ты не думай, мастер, нас никто не просил подслушивать, это мы сами!

– И что мне теперь с вами делать? – гном покачал головой. – Эти секреты были не для ваших ушей.

– Да мы уж поняли, – переглянулись призрачные связные, – только не прав ты, мастер, хоть ругайся, хоть нет.

– И в чём же это, интересно, я не прав? – изумился Хайлас, а парнишки переглянулись, и слово взял тот, что был чуть постарше.

– Если этот, – тут он кивнул на заинтригованного Леонарда, – на самом деле генерал, как ты говоришь, хотя он и не похож вообще, то надо остальным сказать. Потому что уверенности у них больше будет. Верно говорю, Воробей?

– Знамо дело, – солидно подтвердил второй, – это ж насколько лучше, когда ажно целый генерал есть свой собственный! Даже ежели генерал шпионский, он же всё равно ого-го какой!

– Да и негоже обманывать их, – опасливо покосился на сурового гнома первый, – нехорошо это, не по-честному, вот…

Хайлас и Леонард переглянулись, и граф всерьёз задумался. Разумеется, всей информации он не сообщит никому, но вот частично завесу тайны можно приоткрыть. Не перед всеми, разумеется, а перед самым узким кругом лиц, руководящих обороной.

– Я обдумаю ваши слова, – совершенно серьёзно обратился он к призрачным нарушителям дисциплины, – но в любом случае вы должны понимать, что эта информация из разряда «более чем совершенно секретно». В противном случае могут пострадать даже те, кто совершенно непричастен.

– Да уж понимаем, – парнишки переглянулись, – не дураки, чай…

– Вот и прекрасно, – улыбнулся им граф, мельком подумав о том, что его служба явно недооценивает возможности призраков как потенциальных агентов, и с этим нужно срочно что-то делать. – Кстати, как вы смотрите на то, чтобы немного посотрудничать с одной серьёзной тайной службой?

– Не можем мы, – вздохнул тот, который откликался на имя Воробей, и, явно повторяя чьи-то слова, объяснил, – мы уже связаны нерасторжимыми обязательствами. Договор у нас, короче.

– Связные мы, – более конкретно сообщил второй, – так что благодарны за предложение, но не можем мы.

– А если я договорюсь с вашими объектами? – граф Леонард взглянул на мальчишек с определённым уважением. Нет, зря, зря он пренебрегал этими сущностями, напрасно считал их практически бесполезными и достаточно опасными. Это же такой простор для засекреченных операций! Или дело в том, что ни один из призраков, которые встречались графу раньше – не считая тех, что обосновались на фамильном кладбище – были настроены по отношению к живым достаточно враждебно и ни на какие переговоры просто не согласились бы?

– Ну, тогда не знаю, – пожал плечами Воробей, – Крыс, чего думаешь?

– Если Кайл скажет, что так надо для дела, я не против, – пожал призрачными плечами тот, кого Воробей назвал Крысом. – Но если с Кайлом не договоритесь, не обессудьте, можете тогда считать, что этого разговора не было.

Граф Леонард сделал вид, что не заметил, как изменилась речь мальчишек, когда отпала необходимость изображать из себя простых крестьянских парней. Пока он знал слишком мало, чтобы даже просто делать выводы, не то что высказывать их вслух. Поэтому генерал Шелдон лишь едва заметно дрогнул бровью и позволил себе мимолётную улыбку.

– Тогда, мне кажется, не стоит откладывать столь серьёзный разговор на потом, – решительно сказал Хайлас и нажал кнопку на коммуникаторе, который граф до этого момента не замечал под длинным рукавом.

– Тео, собери у себя самый близкий круг, – негромко проговорил Хайлас, услышав ответ, – есть важные новости. Да, хорошо бы прямо сейчас.

– Ого! – воскликнул Леонард, вопросительно глядя на старого друга. – Дорогая и, главное, редкая игрушка. Откуда такое счастье?

– Теодору презентовал император Освэша, – подчёркнуто небрежно сказал гном, скосив на друга хитрющий глаз, – правда, всего десять штук. Но нам пока хватает.

– Целых десять штук? – графу показалось, что он ослышался. – Слушай, у нас на всё руководство Отдела три коммуникатора, да и те мы конфисковали у… впрочем, это неважно. А у вас их «всего» десять?! Интересно, сюрпризы на сегодня закончились или мне готовиться к новым потрясениям?

– Я бы не стал рассчитывать на то, что неожиданностей больше не будет, – абсолютно серьёзно ответил гном, – это, как ты скоро убедишься сам, совершенно не то место! Как говорит Биэль, самое непопулярное слово в академии – это слово «невозможно», и я склонен с ним согласиться.

Через пятнадцать минут в кабинете Теодора собрались те, кто входил в самый близкий круг, то есть те, кому молодой ректор доверял, как самому себе, а иногда даже больше. Это были Хасид, Харви, Биэль, Кармайкл, Морти, Хайлас и Кеннет. Нельзя сказать, что остальным друзьям Тео не доверял, просто были нюансы. Например, Густаву просто было совершенно неинтересно всё, что не было связано с финансовыми операциями, леди Матильда, Габи и госпожа Теана тоже держались в стороне от чисто мужских забот, ну а студентов решили пока не грузить глобальными проблемами.

Все присутствующие с неприкрытым любопытством смотрели на графа, так как Хайлас сказал, что именно у Леонарда есть более чем интересная информация.

– Что ты хотел сказать нам, Леонард? – с улыбкой, за которой явно скрывалась тревога, спросил Тео, усаживаясь в кресло. Остальные расположились кто где: призраки заняли наиболее тёмные углы, Хайлас устроился на невысокой скамеечке, которую давно облюбовал для себя, Хасид привычно пристроился на диванчике, а Морти забрался на широкий подоконник и с нетерпением посматривал оттуда.

– Прежде чем я начну, мне хотелось бы на всякий случай напомнить, что всё сказанное здесь и сейчас должно остаться между нами. Это не мой каприз, поверьте, а необходимость.

– Ой, да можно подумать! – Морти легкомысленно махнул рукой. – Ты так говоришь, словно это одна из главных государственных тайн!

Остальные молча смотрели на Леонарда, который отреагировал на реплику Мортимера едва заметной невесёлой улыбкой.

– Да ладно! – поняв, что нечаянно угадал уровень секретности того, о чём им собирался сказать красавец-граф, воскликнул Морти и, слегка смутившись, заверил. – Я – вообще могила! Никогда и никому! Даже не думай!

– Помолчи, – попросил его Тео, и болтливое божество успокоилось и даже на какое-то время замолчало, – ты не думай, Леонард, он просто дурачится, а так Мортимер парень надёжный.

– Уверен, что других ты сюда не позвал, – кивнул граф и замолчал, подбирая нужные слова. Никто его не торопил, за что Шелдон был искренне признателен.

– Начну немного издалека, – наконец-то проговорил он, – возможно, вы знаете, что несколько веков назад правителями наиболее крупных государств был создан Отдел контроля за деятельностью магических существ, или, как его чаще называли, Отдел магической безопасности.

– Даже не слышал о таком, – Хасид растерянно посмотрел на остальных, – ни в одной книге не встречал даже упоминания.

– Что-то такое говорили, но я уже не вспомню, что, – задумчиво почесал рог Биэль, – нет, не помню…

– А его разве не распустили? – спросил Морти, и все повернулись к нему. – Что? Я, между прочим, по истории магии окружающих миров в своё время «отлично» получил. Вот! И помню, что читал про этот Отдел и про то, что его потом распустили за ненадобностью. Ой… а я, кажется, догадался… Его не расформировали, да?

– Отдел продолжил своё существование и продолжает его сейчас, – внимательно отслеживая реакцию присутствующих, проговорил Леонард, – только уже неофициально, тайно.

– И какое отношение имеешь ты к этому Отделу? – уже догадываясь об ответе, но категорически не желая в него верить, спросил Тео.

– Слушай, ты что – шпион, что ли? – восторженно взвыл Мортимер и даже ради такого дела спрыгнул с подоконника. – Ух ты! Настоящий шпион?!

– Можно и так сказать, – невольно улыбнулся Леонард.

– Ты агент, служащий в этом засекреченном Отделе? – уточнил Хасид, глядя на красивое лицо графа и стараясь найти на нём какие-то характерные для шпионов черты.

– Не совсем, – вступил в разговор Хайлас, и Тео бросил на него быстрый взгляд: он прекрасно помнил слова гнома о том, что в своё время тот работал именно в этом Отделе и проклятие своё заработал там же. – Леонард не агент…

– А кто? – вступил в разговор Харви.

Граф тяжело вздохнул, встал и, коротко поклонившись, произнёс:

– Позвольте представиться, господа. Глава Отдела магической безопасности Терейи, генерал Леонард Селестин Шелдон.

– О-хре-неть… – медленно проговорил Морти, но его даже никто не стал ругать за неподобающие выражения.

– Не могу с тобой не согласиться, – ошарашенно выдал Хасид, глядя на невозмутимого Леонарда круглыми глазами, – я не сторонник подобных слов, но тут по-другому и не скажешь!

– Однако, – только и смог сказать Теодор, с тоской думая о том, что вот только генерала тайной службы ему и не хватало для максимальной остроты ощущений! А если с ним, в смысле – с Леонардом, что-нибудь случится? Да его Ганелон просто съест, и будет абсолютно прав!

– Мне кажется, я могу быть полезен академии в это непростое для неё время, – мягко, но при этом не терпящим возражений тоном проговорил Шелдон-старший. – И, пожалуйста, Теодор, не нужно так откровенно за меня переживать, у тебя же это на лице написано. Поверь, я достаточно взрослый человек и в состоянии объективно оценивать и ситуацию, и свои возможности.

– Надеюсь, – вздохнул Тео, понимая, что, скорее всего, Леонард прав, и ему надо радоваться, что в его распоряжении оказался столь полезный субъект. – Полагаю, отговаривать тебя от встречи с Лимейной не имеет смысла?

– Ни малейшего, – тут же кивнул Шелдон, – к тому же почему-то это имя мне кажется подозрительно знакомым. То ли я читал что-то, то ли слышал – не могу сейчас сказать, но обязательно вспомню.

– Ну, стало быть, глобальные планы остаются без изменений, – подвёл итог встречи ректор, – мы выяснили, что у нас на одного профессионала стало больше, что в сложившихся обстоятельствах не может не радовать. Полагаю, ни у кого нет возражений против допуска графа… простите, генерала… в узкий круг организаторов обороны замка.

– Разумеется, – согласно кивнул Хасид, а призраки лишь молча стукнули кулаками в правое плечо, признавая в генерале «своего». При этом они как-то странно переглянулись, но Тео не придал этому особого значения.

– Ты решил, кого возьмёшь с собой к Лимейне? – спросил Тео, взглянув на чем-то невероятно довольного Леонарда.

– Конечно, – тот тряхнул светлой гривой и сверкнул невероятно синими глазами. – Я бы хотел взять Мортимера.

– Морти?! – Теодор даже не пытался скрыть своего изумления. Он предполагал, что Шелдон выберет кого-то из призраков или Хайласа, с которым его наверняка связывает давнее знакомство. Но то, что генерал выбрал в спутники шебутное божество, – это стало для присутствующих настоящим сюрпризом.

– Вот! – Морти довольно улыбался. – Наконец-то кто-то оценил по достоинству мои дипломатические способности! Спасибо, Леонард! Я не подведу, честно божественное! Слушай, а в каком облике мне лучше пойти?

Леонард удивлённо выгнул бровь и вопросительно взглянул на Теодора, но тот только рукой махнул, мол, делайте, что хотите.

– Что ты имеешь в виду? – вежливо поинтересовался генерал.

– А, ты же пока не в курсе, – с воодушевлением начал Мортимер, – я же крупный специалист по иллюзиям! Я бы даже сказал – непревзойдённый мастер. Это моя способность. У каждого божества есть своя, как бы сказать… фишка. Вот. Кто-то молниями швыряется, кто-то мысли читает, а я вот – иллюзиями владею на высшем уровне. Хочешь посмотреть?

– С удовольствием, – прищурился граф, и в его глазах мелькнул чисто профессиональный интерес .

Морти радостно кивнул, и тут же превратился в мальчишку-крестьянина, одетого в коротковатые штаны и рубашку с заплатками. Только из-под длинной льняной чёлки на Леонарда весело смотрели знакомые ярко-зелёные глаза. Не успел граф по достоинству оценить качество иллюзии, как облик мальчишки поплыл, словно подёрнулся рябью, и вот уже перед генералом стоит его величество Ганелон и протягивает ему румяное яблоко.

– Между прочим, яблоко самое что ни на есть настоящее, – сообщил его величество голосом Мортимера, – хочешь?

– Спасибо, – хмыкнул Шелдон, взял яблоко и с хрустом откусил здоровенный кусок, – шпашибо, вкушное, шладкое, – проговорил он, с аппетитом жуя яблоко.

– Хочешь, в тебя превращусь? – хитро прищурился Морти, и Леонард с любопытством кивнул. Буквально через секунду он с живейшим интересом рассматривал самого себя, только не с синими глазами, а с ярко-изумрудными.

– Пора менять мастера причёсок, – сделал он неожиданный вывод, – эта длина волос делает меня слишком серьёзным. Тебе так не кажется? – неожиданно обратился он к Морти.

– Тебе виднее, – тут же открестился тот, – ну так что, в кого превращаться будем?

– Давай решим это ближе к визиту, – предложил граф, – мне нужно подумать, как по максимуму использовать твои возможности. Ну и потом будет ещё одна тема для разговора…

– Я согласен, – тут же выпалил Морти, – даже без зарплаты, хотя с ней, конечно, лучше. Нет, ты не думай, у Тео мне всего хватает, просто я коплю на карусели, понимаешь?

– Пока не очень, – ответил граф, заметив, как закатил глаза Теодор, а призраки в очередной раз переглянулись, но теперь уже с явным трудом сдерживая смех.

– Вот скажи, ты же генерал, ты должен в таких вещах разбираться, – Морти недовольно посмотрел в сторону уже откровенно веселящихся призраков, – что должно быть в правильной деревне?

– Селяне? – предположил граф, в последний раз бывавший в деревне подолгу в далёкой юности. – И живность всякая… Ну, мне так кажется, во всяком случае…

– А ещё? – Мортимер смотрел на него в явном ожидании того, что уж шпионский-то генерал должен знать такие элементарные вещи.

Леонард напрягся и вспомнил те маленькие деревушки, в которых ему приходилось останавливаться на ночлег во время дальних поездок. Но, как правило, он ночевал в любом трактире и утром мчался дальше, не обращая никакого внимания на окрестности.

– Трактир! – сообразил он, и на лице Морти мелькнула довольная улыбка.

– Правильно… А ещё?!

– Сдаюсь, – поднял руки граф, понимая, что ни за что не угадает нужный ответ.

– Карусели! – нравоучительно подняв палец, провозгласил Мортимер. – В правильной деревне должны быть селяне, трактир, скромный храм и карусели. В нашей Яблоневке всё есть, кроме каруселей, и Кабан – это староста местный – никак не хочет их строить. Говорит – денег нет. Вот я и решил накопить и сам купить для них карусели. Это ж совсем другая жизнь у них начнётся, правильная, весёлая!

Леонард Селестин Шелдон, генерал Отдела магического контроля, замер, старательно пытаясь осмыслить выданную ему информацию. Получалось пока так себе, но он искренне старался, пытаясь прогнать прочь противную мыслишку о том, что с этой службой он совершенно забыл, что существуют простые человеческие радости. Например, построить карусели для жителей всеми богами – кроме одного! – забытой деревеньки, причём предварительно самостоятельно накопив на это денег.

– Я предложу тебе более чем достойный оклад и хорошие премиальные, – пообещал он, и Морти довольно улыбнулся, – договорились?

– Само собой, – махнул рукой Мортимер, – так я к тебе загляну вечером, договоримся насчёт облика?

– Давай лучше встретимся где-нибудь, а то я же сам предложил поселиться всем в одной комнате, – сообразил граф, – например, на кладбище.

– Не погост, а проходной двор какой-то, – шутливо возмутился Харви, но дал добро.

Попрощавшись и договорившись о встрече утром, все разошлись по своим делам, а граф отправился посмотреть, как устроились остальные, его сын в том числе.

– Знаешь, как-то мне уже заранее жаль Лимейну, – задумчиво проговорил Хасид, глядя вслед уходящему лёгкой танцующей походкой Леонарду, – красавчик-граф и Мортимер одновременно – это не всякий сможет пережить!

Утро наступило для графа Леонарда как-то неожиданно: сначала он даже не сразу сообразил, где находится, но быстро сориентировался и открыл глаза. Вокруг него царила знакомая по годам, проведённым в военной академии, хорошо организованная суета. Молодые люди во главе с Огюстом и Кайлом, одетыми в серую форму освэшских наёмников – сам Леонард получил вчера из рук забавного невысокого человечка, представившегося Христофором, точно такую же – быстро собирались, перебрасываясь шутками.

Выйдя вслед за сыном и его друзьями на крыльцо, Леонард полной грудью вдохнул свежий воздух и внезапно почувствовал себя на удивление счастливым. Не довольным, не удовлетворённым, а именно беззаботно, по-детски счастливым, и было это настолько удивительно, что он несколько раз тряхнул головой, прогоняя наваждение. Оно стало чуть слабее, но никуда не делось: графу Шелдону по-прежнему было потрясающе хорошо!

С удивлением он наблюдал, как студенты привычно побежали вокруг замка, и среди них Бенджамин, который дома от пробежек шарахался, как призрак от яркого фонаря. Здесь же Бенджи спокойно бежал по дорожке, перебрасываясь шуточками с Владиславом и сыном альвского посла. Вслед за ними пристроились Огюст, который двигался невероятно легко для обладателя столь крупного тела, и Кайл, что-то увлечённо рассказывающий другу.

– Доброе утро, Леонард, – услышал граф и, обернувшись, увидел Теодора и Хасида, одетых точно так же, как студенты. – Вы с нами? Замечательно!

С этими словами ректор и его ближайший помощник легко сбежали по ступеньками и вскоре исчезли за поворотом. Генерал Шелдон пожал плечами и последовал за остальными. После пробежки все разделились на группки и занялись тренировками. Леонард, не веря своим глазам, смотрел, как его Бенджамин под руководством Кайла пытается освоить банальную подсечку, но всё время опаздывает. Но – это удивило Леонарда чрезвычайно – Морриган и не думал смеяться над неловкими пока движениями юного некроманта. Напротив, он терпеливо показывал ему снова и снова, как нужно повернуть корпус, как выставить ногу… Но граф забыл даже о тренирующемся сыне, когда увидел, как отошедший в дальнюю часть тренировочного поля Огюст бросает ножи. Леонард, затаив дыхание, смотрел, как серебристыми рыбками мелькают клинки, как точно и мощно они входят в центр мишени или в любое другое место, куда решал направить их Стендридж. Генерал не мог не понимать, что перед ним талант. Редкий, удивительный талант, который просто необходимо заполучить к себе на службу!

Если бы Леонард мог, он объявил бы самому себе выговор с занесением за то, что чуть не прошляпил такое удивительное место, как эта академия. Он-то просматривал личные дела выпускников столичной военной академии, университета, даже кадетских училищ! Но у него и в мыслях не было обратить внимание на пусть и получившую в последнее время известность академию, расположенную на задворках королевства. Он, конечно, отправил сюда Бенджи, но исключительно потому что уступил настоятельным просьбам сына дать ему возможность учиться у великого Теодора Холверта.

До обеда время пролетело незаметно: генерал и сам не заметил, как его очень грамотно вовлекли в процесс тренировок, и он с удовольствием размялся, припомнив парочку интересных приёмов, которые с удивившим его самого энтузиазмом и продемонстрировал.

Он даже испытал некоторое разочарование, когда пришлось прерваться и отправиться сначала в душ, а потом к призрачной даме по имени леди Матильда, которая подобрала ему костюм, удивительно подходящий к ситуации. Граф как раз рассматривал себя в высоком зеркале, когда дверь в выделенной ему для переодевания комнате открылась.

– Ну что, ты готов? – раздался рядом голос Мортимера, и Леонард, обернувшись, с изумлением уставился на импозантного господина в строгом, но очень дорогом костюме. На тонком аристократическом носу неизвестного красовались очки в тонкой золотой оправе, а из кармана камзола выглядывал уголок носового платочка, подобранного в тон к шейному платку.

Они вчера, конечно, договорились с Мортимером, что тот примет вид кого-то, кто до сих пор не мелькал в академии, но граф не ожидал такого потрясающего эффекта.

– Вполне, – ответил Леонард, поправляя кружево воротника и манжет, – пожалуй, в таком виде и к альвам не стыдно было бы прийти, хотя они те ещё зазнайки!

– Ха! К альвам! – воскликнул незнакомец голосом Морти. – Да куда угодно, хоть во дворец, хоть на бал. Ну чего, идём, что ли?

Леонард бросил последний взгляд в зеркало и остался доволен увиденным: сдержанно, элегантно, солидно и очень, очень дорого… То, что и нужно для встречи с болотной королевой. Леонард, как никто, знал, как много внимания женщины уделяют внешнему виду собеседника. Ты можешь быть каким угодно умным и эрудированным, но если на тебе мятый камзол, плохо вычищенные сапоги или кружево на рубашке не того цвета, не стоит рассчитывать на внимание красивой женщины. А если она ещё и влиятельна… Можно сразу уходить!

При этом Леонард всё время пытался вспомнить, где, когда и при каких обстоятельствах он мог слышать это имя – Лимейна, но память категорически отказывалась давать подсказки. «Ладно, – решил для себя граф, – вот увижу её и тогда наверняка вспомню».

Припомнив инструкции Теодора, граф в сопровождении Мортимера подошёл к болоту и остановился, не пересекая неофициальной границы, обозначенной поваленным деревом. Из души почему-то исчезла та лёгкость и ощущение счастья, которые царили в ней с утра. Их сменило чёткое ощущение опасности, а под сердцем поселилась и начала разрастаться тревога.

– Ну и чего ты так напрягаешься? Женщины всегда опаздывают, точно тебе говорю! – на удивление легкомысленно спросил импозантный господин в золотых очках, нарочито небрежным жестом извлекая из кармана массивные часы на толстой золотой цепочке.

– Слушай, а зачем тебе такие часы? Я понимаю, что дорого, но вульгарно же, – с искренним интересом спросил Леонард у своего напарника. – И они не гармонируют с образом…

– Это у тебя не гармонируют, – обиделся господин в очках, – а у меня очень даже. Я, может, всю жизнь о таких мечтал, но не мог себе позволить. А теперь – могу! Вот к шкуре они действи…

Господин в очках прервался на середине фразы, так как безмятежно гладкая глянцевая поверхность болота сначала пошла рябью, а потом рядом с местом, где стояли посланцы академии, вода начала сначала медленно, а потом всё быстрее, закручиваться в бездонную воронку. Леонард молча смотрел на образовавшийся провал в чёрное ничто и понимал, что явно недооценил силы, которые существуют по соседству с академией, ибо тёмная дыра неприятно напоминала вход в пространственный карман. И что оттуда выйдет или выпрыгнет, предсказать не взялся бы никто.

Но, как и рассказывали Теодор и Кеннет – при этом второй настолько эмоционально размахивал крыльями, что чуть не свалился со своей жёрдочки, – из бездонной глубины поднялась молодая женщина, красота которой не могла не потрясать. Она была настолько идеальной, что просто по умолчанию не могла быть настоящей. Женщина оценивающе оглядела послов академии и снизошла до улыбки.

– Всё же благотворное влияние красоты на эмоциональный фон беседы явно недооценивают, – задумчиво рассматривая красавицу, неторопливо произнёс господин в очках, – отношения собеседников сразу приобретают некую изысканность, не так ли, мой друг?

– Благодарю, – милостиво склонила голову Лимейна, – твой комплимент засчитан.

– Это прекрасно, хотя я и имел в виду несколько иное, – слега смущённо моргнул неизбежно зелёными глазами обладатель монструозных часов.

– Другое? – идеально очерченная бровь королевы недоверчиво изогнулась. – Поясни свои слова, незнакомец!

– Я хотел сказать, что внешняя привлекательность полномочного представителя академии, наделённого особыми полномочиями, сразу настроила тебя на доброжелательный лад, королева Лимейна, – доброжелательно сообщил элегантный господин, – хотя ты, конечно, тоже очень симпатичная, ничего не скажу!

– Сим… симпатичная?! – выдохнула Лимейна, стремительно разворачиваясь к господину в очках. – Ах, я просто симпатичная, ты считаешь?!

– Типичная дисморфофобия, – сочувственно сказал тот, грустно качая головой. – Но, если хочешь, я могу тебе помочь. Это достаточно несложно и не очень дорого, а для тебя – вообще практически безвозмездно.

– Ты что, бессмертный? – прошипела Лимейна, продемонстрировав острые треугольные зубы. – Так разговаривать… и с кем?! Со мной! С королевой Лимейной!

– А что такого? Агрессию, кстати, тоже надо учиться контролировать, моя дорогая, а то у тебя скоро подданных не останется, с таким-то характером! Между прочим, могу порекомендовать очень неплохого целителя, который вполне мог бы заняться твоими зубками… А то как-то не комильфо, вот честное слово!

– Ты кто? – Лимейну потряхивало от гнева, и Леонард, который никак не мог понять, зачем Мортимер дразнит королеву, заметил, как проекция – Теодор предупредил его об истинной сути красавицы – местами словно стала выцветать. Значит, тот или та, кто её создал, тоже выбит из равновесия. Это был очень рискованный ход, но пока он себя оправдывал.

– Я-то? – господин в очках приосанился. – Я штатный психолог академии, Мортимер.

– Знала я одного с таким именем, – Лимейна продолжала тяжело дышать, – был такой же отвратительный, как и ты. Всё удовольствие мне на балу испортил! Видимо, это имя сказывается…

– Не исключено, – Морти бесстрашно перешагнул через поваленное дерево, и Леонард затаил дыхание, – хочешь об этом поговорить? Пробный сеанс бесплатно! Только вот… не уверен, что смогу помочь вот так… опосредованно…

– Что ты имеешь в виду, психолог Мортимер? – чёрные глаза Лимейны впились в безмятежно спокойную физиономию Морти.

– Мне было бы проще и наверняка результативнее работать с тобой настоящей, а не с проекцией, – он пожал плечами и протянул руку, явно собираясь потыкать королеву пальцем.

Она резко наклонилась, зубы щёлкнули, и Морти еле успел отдёрнуть руку, после чего с откровенным упрёком уставился на уже полупрозрачную Лимейну.

– Зачем тебе мой настоящий облик? – она демонстративно разговаривала только с Морти, так как Леонард пока в беседу не вступал и даже пока не представился.

– Ну, во-первых, мне ужасно интересно, – начал загибать пальцы Мортимер, – во-вторых, я действительно не работаю с проекциями, ну и в-третьих, – тут он поманил её пальцем, и совершенно дезориентированная Лимейна послушно наклонилась к нему, – я тоже не настоящий, а под иллюзией. Настоящий тут только он, – и Морти кивком показал на графа.

После этого они оба посмотрели на Леонарда, который внезапно почувствовал себя чуть ли не ущербным: все вокруг под иллюзиями, а он – какой есть.

– То есть он на самом деле такой красавчик? – слегка успокоившаяся Лимейна оценивающе оглядела генерала с ног до головы и обратно. – Милый, я бы сказала. Хорошенький такой… Блондинчик…

– Ну так что – может, явишься сама? Разговор есть серьёзный, – Мортимер уселся на бревно, всем своим видом показывая, что никуда не торопится.

– Гарантии? – коротко и как-то не так, как говорила раньше, спросила Лимейна, да и голос стал слегка другим.

– Слово психолога, – важно сообщил Морти, и королева, не выдержав, насмешливо фыркнула.

– Слово Шелдона, – впервые подал голос граф Леонард и замер в ожидании.

– Шелдон… Шелдон… – задумчиво проговорила Лимейна, словно перекатывая имя на языке. – Ты родственник Селестина Шелдона? Как твоё полное имя?

– Не вздумай, – на всякий случай шепнул Морти, хотя граф и сам прекрасно знал, какую силу имеет в магическом мире настоящее имя. Поэтому он благодарно улыбнулся Мортимеру и виновато пожал плечами, с улыбкой глядя на Лимейну.

– Давай пока ограничимся вариантом «генерал Шелдон», – предложил он, добавив к словам самую обаятельную из своего арсенала улыбок. – Я чрезвычайно польщён знакомством с тобой… королева Лимейна!

Леонард умышленно сделал едва заметную паузу перед именем королевы, но этого оказалось вполне достаточно.

– Что за разговор, ради которого вы пришли и устроили весь этот балаган?

Говорила по-прежнему Лимейна, точнее, она открывала рот, а вот манера говорить, интонация, словарный запас – всё это неуловимо изменилось. Словно вместо красивой, но злой и ограниченной простолюдинки с ними сейчас разговаривала совершенно другая женщина. Умная, сдержанная, образованная, несомненно, аристократка. При этом Леонарду показалось, что она не очень молода, во всяком случае, не моложе, чем он сам.

– Речь идёт о готовящемся нападении на академию, – не вдаваясь пока в подробности, сказал Леонард, – у нас есть основания предполагать, что оно произойдёт в самое ближайшее время.

– И какое мне до этого дело? – равнодушие Лимейны выглядело почти полным, лишь где-то на уровне эмоций проглядывало беспокойство. – Будете не вы, а другие – мне безразлично. Никого не станет – вообще замечательно.

– Ты сама не веришь в то, что говоришь, – уверенно сказал Леонард, потому что уж что-что, а улавливать оттенки чувств в словах – это он умел делать практически виртуозно. – И ты боишься…

– С чего ты взял? – высокомерия в голосе королевы хватило бы на целую толпу монархов, но генерал лишь улыбнулся и сверкнул синими глазами.

– Ты встревожена, потому что тебя вполне устраивает сложившийся на сегодняшний день порядок вещей, – доброжелательно ответил он, – и не в твоих интересах, королева, снова оказаться в изоляции.

– И кто же хочет напасть на эту вашу академию? – в голосе королевы промелькнула насмешка.

– Это войска, который возглавляет граф Джайлс Блайвиль, – поделился сведениями генерал и внезапно почувствовал, как от проекции в его сторону рванулась волна такой жгучей ненависти, что он на несколько секунд забыл, как дышать.

– Блайвиль, – прошипела Лимейна, и проекция подёрнулась рябью, – юный король академии упоминал об этом на балу, но я надеялась, что это ошибка. Я готова говорить с тобой, если ты уполномочен вести переговоры, генерал Шелдон, – после непродолжительного молчания проговорила королева.

– У меня есть такое право, – склонил голову Леонард, а Мортимер перевёл дыхание и довольно засопел, что совершенно не вязалось с принятым им обликом. Леонард легонько толкнул его локтем, и Морти, виновато подняв руки, нацепил на физиономию подходящее с его точки зрения выражение.

– Поклянитесь, что сказанное останется между нами и не станет достоянием никого кроме тех, кто вас сюда направил, – в голосе Лимейны звякнул металл, и граф, быстро переглянувшись с Мортимером, кивнул.

– Ждите, – велела Лимейна, и проекция, значительно выцветшая, медленно опустилась в чёрный провал. Вода немедленно сомкнулась над нею, а лист гигантской кувшинки спокойно закачался на воде.

– Она вернётся? – почему-то шёпотом спросил Мортимер, всматриваясь в зеркальную воду, отражающую безмятежный покой летнего неба.

– Непременно, – задумчиво проговорил Леонард и вдруг вспомнил.

Такой же летний день, по небу игриво бегут пушистые, похожие на кудрявых овечек, облака. Ему, Леонарду, наверное, лет шесть или семь, и он стоит на крыльце, крепко держа отца за руку. Рядом мать, которая с улыбкой смотрит на подъехавшую к крыльцу роскошную карету. Распахивается дверца, и Леонард видит удивительно красивую немолодую женщину в платье насыщенного сливового цвета. Её каштановые волосы уложены в сложную причёску и перевиты жемчужными нитями.

– Тётушка Лей! – радостно восклицает мать и чуть ли не бегом, забыв об этикете, спешит по ступенькам вниз, к гостье.

– Лотта, дорогая, – улыбается ослепительная красавица и нежно обнимает радостную мать, – ну, познакомь же меня со своим очаровательным сыном!

Мать оборачивается, и маленький Леонард спускается ближе к гостье.

– Ох, сколько же девичьих сердец он разобьёт, твой красавец-сынишка, – смеётся дама, но глаза её серьёзны. – Я леди Лимейна, но ты можешь называть меня «тётушка Лей», мальчик.

Через несколько месяцев он услышит, как мать тихонько плачет, и узнает, что «тётушка Лей» внезапно умерла, хотя ничто не предвещало скорой смерти. Отец что-то говорил о том, что подозревали безутешного супруга, но доказать никто ничего не смог.

Он не успел ничего сказать Мортимеру, так как поверхность воды снова пришла в движение, и к ним поднялась Лимейна, но уже сама, лично, так сказать.

Да, это была, несомненно, она – та самая женщина, что приезжала тогда к его матери. Леди Лимейна… Но – как?! Как она могла оказаться там далеко от столицы? Как превратилась в королеву болота? Как?!

– Я вижу, ты вспомнил меня, юный граф Шелдон, – она улыбнулась одними губами, взгляд же зелёных глаз был равнодушным и холодным, – я тоже тебя узнала, хотя и прошло много лет. И вряд ли я всё ещё вызываю у тебя желание называть меня «тётушка Лей», да мне это и не нужно. Давай же перейдём к делу, которое тебя привело ко мне, а меня заставило открыть своё истинное лицо. Что теперь задумал Блайвиль?

– Вам знакома эта фамилия? – отмер Мортимер, но Лимейна жестом остановила его.

– Да, она знакома мне более чем хорошо, но это сейчас не имеет значения, – она говорила ровно, спокойно, словно и не от неё недавно пришла вспышка обжигающей ненависти. – Я помогу вам.

– Можно один вопрос? – с удивившей его самого робостью спросил Леонард и увидел едва заметный кивок. – Как вы оказались здесь?

– Знаешь, Леонард… Я ведь верно вспомнила твоё имя? Внезапная смерть порой пробуждает в человеке древнюю кровь, даже если её была всего лишь капля. Так получилось и со мной… Я случайно увидела и услышала больше, чем мне было дозволено, и мой… муж решил, что меня проще устранить, чем всё время бояться, что я проболтаюсь. И ему показалось, что вышвырнуть меня в портал, ведущий как можно дальше, – прекрасная идея. Сына он воспитал под стать себе, так что вдвоём они легко воплотили её в жизнь… точнее, в смерть… Подсыпать в чай сонное зелье, потом выкинуть в портал, ведущий в край болот и непроходимых лесов… Как говорится, нет человека – нет проблемы. А я оказалась в болоте, но… быть просто болотницей? Мне?! Ну уж нет… Путь к трону был долгим и непростым, но я справилась, и никто не сможет отнять у меня то, что досталось с таким трудом.

Тут она взглянула на замерших мужчин, и её губы тронула едва заметная улыбка.

– Можешь передать юному королю, что, во-первых, он и его ближайшие сподвижники могут больше не опасаться болота, а во-вторых, через болото Джайлс не пройдёт, я ему не позволю. Ни один из проклятой семейки Блайвилей не дождётся от меня пощады. Кровь за кровь… жизнь за жизнь.

С этими словами она медленно, ни на секунду не теряя царственной осанки, сделала сложный жест. Неспешно начала закручиваться воронка, но она уже не пугала, а скорее, вызывала уважение и лёгкое опасение перед мощнейшей силой не очень понятного колдовства.

– Так я до конца и не понял, – вздохнул Морти, глядя на вставшую на лист болотной кувшинки леди Лимейну, – Джайлс Блайвиль – он что, ваш родственник?

– Для настоящего психолога ты слишком недогадлив, – с усталой улыбкой проговорила пожилая леди, – он мой внук.

Глава 3

– Успокойся ты уже, – в сотый раз сказал Хасид, обращаясь к нервно меряющему шагами кабинет Теодору, – от того, что ты тут мельтешишь, ничего не изменится. Быстрее они не появятся, а ты и себя накручиваешь, и нас за компанию.

– Хасид прав, – пророкотал Биэль, – с генералом этим кто пошёл? Вот именно – наш Морти. Он, конечно, та ещё головная боль и заноза в пятой точке, но в критических ситуациях от него реально бывает толк. Так что успокойся и жди, скоро уже должны появиться.

– Я должен был сам пойти, – Тео понимал, что действительно совершенно напрасно нагнетает напряжение, но ничего не мог с собой поделать. Оказалось, что ждать отправившихся на достаточно опасное дело друзей гораздо труднее, чем рисковать самому.

– Не должен, – тяжело вздохнув, ответил Харви, которому уже давно хотелось схватить Тео в охапку и запереть в каком-нибудь помещении до того момента, когда вернутся «полномочные представители».

– Идут, – крикнул влетевший в открытое окно Кеннет, который добровольно вызвался отслеживать появление отправленных на переговоры графа и Морти.

– Слава Великой Бесконечности, – воскликнул Тео, и остальные тоже вздохнули с облегчением. По какой уж причине – это совсем другое дело…

Леонард и Мортимер вошли в кабинет и выглядели, скорее, довольными, хотя и слегка растерянными.

– Ну что? – задал Хасид волнующий всех вопрос.

– Через болото им пройти не дадут, – сказал Леонард главное, с его точки зрения, – Лимейна не пропустит Блайвиля ни при каких условиях.

– Уф! Замечательные новости! – Тео радостно улыбнулся. – А теперь рассказывайте в подробностях!

– Мы пообещали Лимейне, что всё, о чём узнали, сохраним в секрете, – очень серьёзно проговорил граф, – она позволила рассказать только вам.

– Разумеется, – за всех ответил Биэль, – можешь не сомневаться, Леонард.

– Наверное, начну с главного: мы смогли поговорить с самой королевой Лимейной, не с проекцией, а с ней лично, – Леонард сначала изящно опустился в кресло, но потом махнул рукой на условности и с наслаждением откинулся на мягкую спинку. – И это было неожиданно… мягко говоря.

– Вы себе просто не представляете! – включился в рассказ привычно устроившийся на подоконнике Морти. – Она вообще не похожа на ту, которая вылезает сначала. Эта вообще другая… Королева, как есть… Хотя тоже красивая до невозможности, но старше намного, чем проекция, и благороднее, что ли. Но главное не это, а то, о чём вы никогда в жизни бы не догадались!

– При жизни королева Лимейна носила фамилию Блайвиль, – негромко сказал Леонард, и в кабинете повисла абсолютная тишина.

– В каком смысле? – спросил Теодор, неверяще глядя на Шелдона.

– В самом прямом, – вздохнул генерал и пожал плечами, – Джайлс Блайвиль – её внук.

В кабинете повисла такая густая тишина, что, казалось, в ней не осталось воздуха для того, чтобы нормально дышать. Поэтому хрипловатый вдох Тео расслышали абсолютно все.

– Но тогда почему она согласилась нам помочь?

– А они её убили, представляете? – с горящими глазами начал рассказывать со своего подоконника Морти. – Она что-то там не то увидела, небось ритуал какой-нибудь подсмотрела… Женщины – они ведь ужасно любопытные существа. Их хлебом не корми, дай только на какой-нибудь секрет посмотреть… Вот, например, Габриела…

– Не отвлекайся, – рявкнул на свернувшее мыслями куда-то не туда божество Харви, – про женщин мы потом поговорим.

– Точно? Точно-точно? Вот прям обещаешь? – прищурил зелёный глаз Мортимер, но, заметив потемневшее лицо Биэля, пошёл на попятный. – Да ладно, чего вы? Это же я чтобы обстановку разрядить, а то все серьёзные такие, что ужас просто…

– Морти, – предупреждающе протянул Хасид, – не нарывайся, а то сейчас попрошу Леонарда всё рассказать, и будешь, как дурак, молча сидеть.

– Это у меня нервное, – доверительно сообщил всем Морти и продолжил, – до сих пор руки дрожат, между прочим. Хотите посмотреть? Нет? Ну и ладно, не очень-то и хотелось… Так вот, они её усыпили и швырнули в портал, а тут она прямиком в болото и угодила, где за последующие… сколько лет, Леонард?

– Тридцать пять, – негромко отозвался погружённый в свои явно не очень весёлые мысли генерал.

– Вот, за последующие тридцать пять лет прошла пусть от простой болотницы до королевы болота, – продолжал просвещать друзей Мортимер, – согласитесь, непростое дело, но леди справилась и теперь стоит во главе всей этой болотной нечисти. И ненавидит всех Блайвилей скопом и по отдельности.

– В этом её вполне можно понять, – хмыкнул Биэль, – сложно относиться иначе к тем, кто тебя убил, особенно если это родственники.

– Мы так поняли, что это были муж и сын, – очнулся от своих размышлений Леонард, – то есть дед и отец нынешнего графа, Джайлса.

– Какая замечательная семья, – негромко заметил сидящий в углу Кармайкл, – я бы сказал, прямо на удивление.

– А ещё Лимейна сказала, что в ней проснулась древняя кровь, – вспомнил Морти, и призраки переглянулись, – а чего такое? Вы про это что-то знаете?

– Надо посмотреть в библиотеке, – решительно проговорил Биэль, – вот прямо сейчас, не откладывая. Если Блайвили по мужской линии наследовали способности к тёмной магии, а по женской получили пусть даже небольшую каплю древней крови… Кеннет, найти Эдриена и пусть тоже как можно быстрее спешит в библиотеку!

С этими словами Биэль торопливо вышел из кабинета, а Кеннет, даже не попытавшись возразить или поспорить, вылетел в предусмотрительно открытое Теодором окно.

– А что Биэль так всполошился? – удивлённо и встревоженно глядя вслед покинувшему их демону, спросил Хасид. – Это так важно – то, что у Блайвиля есть древняя кровь?

– Конечно, – Тео посмотрел на друга, – скажи, ты много слышал о королевах болот вообще и о тех, которые в состоянии создавать такие мощные проекции, в частности?

Хасид задумался и вздохнул.

– Если честно, я об их существовании вообще не знал, пока сюда не приехал, – признался он. – Нет, я читал, конечно, и историю магии, и бестиарий просматривал… Но у нас как-то уклон больше в статистику был, в налогообложение, в развитие природной магии, а она у всех представителей королевской семьи – стихийная. Так что как-то это вообще мимо меня прошло. Но, судя по твоим словам, таких сильных, как Лимейна, мало.

– Думаю, она вообще уникальна и смогла достичь такого уровня исключительно благодаря близости к «месту силы», – ответил ему Тео, – я и сам ведь чувствую, что мой и без того достаточно серьёзный потенциал вырос до просто невероятного. Я не просто в состоянии держать и регулярно подпитывать достаточное количество призраков, я этого практически не ощущаю, понимаешь? В том смысле, что они берут настолько небольшую часть моего резерва, что об этом даже говорить не стоит.

– То есть ты мог бы сейчас поднять и держать целую призрачную армию? – как-то очень напряжённо проговорил Леонард.

– Мог бы, – Тео открыто взглянул на генерала, – но не стану. Я не меньше твоего люблю свою страну и уважаю его величество Ганелона, к тому же карьера Тёмного Властелина – это не совсем то, чего я хочу в жизни.

Ректор демонстративно проигнорировал шёпот Мортимера: «Тео, ты бы подумал, а? Тёмный Властелин – это тебе не кот чихнул!» Болтливое божество тут же схлопотало от Харви подзатыльник и со словами «Ну я же пошутил!» обиженно замолчало.

– Всё говорит о том, что Блайвиль – сильный колдун, ибо магом я назвать его не могу: то, что он делает, если верить очевидцам, в частности, Габриеле, это уже не магия. Это в чистом виде тёмное колдовство, – продолжил Теодор, – а теперь попробуй представить, что он сможет натворить, дорвавшись до такого колоссального источника силы?

– Но ведь Великая Лестница должна выбрать достойного, – растерявшись от мрачных перспектив, проговорил Хасид, переводя взгляд с одного на другого, – разве она может выбрать Блайвиля?!

– Дело в том, что Великая Лестница будет выбирать исходя из своих критериев, отличных от наших, – вздохнул Тео, внимательно изучивший все найденные Биэлем в библиотеке материалы, – сила, мощь, умение это всё контролировать. Ей чужды эмоции, и поэтому именно эти качества будут для неё в приоритете, понимаешь? И здесь Джайлс вполне может её заинтересовать.

– Но как так-то? Она должна быть на нашей стороне! – возмутился Морти, но, увидев невесёлую улыбку Тео, сник.

– Она ни на чьей стороне, – поддержал ректора Харви, – она ждёт того, кто сможет использовать её мощь, того, кого она сочтёт достойным и кому откроет ему доступ к невероятной мощи.

– И нет никого, к кому она прислушалась бы? – Морти категорически не желал признавать тот факт, что Великая Лестница не станет помогать защитникам.

– Разве что… – тут Харви тяжело вздохнул, – разве что граф Генрих мог бы поговорить с ней, ведь именно он основал здесь замок и пользовался благоволением Великой Лестницы.

– Но почему она позволила погибнуть такому количеству защитников? – вступил в разговор Хасид, которому почти сразу после его прибытия в академию рассказали историю замка и Зайки.

– При этом сам Генрих не погиб, – заметил Кармайкл, – она защитила его, сохранила ему жизнь, но он…

– Он не выдержал, сломался, и Великая Лестница отвернулась от него, – вздохнув, сказал Тео. – И я должен признаться…

Все повернулись к нему, и молодой ректор признался:

– Я разговаривал с ним…

– С кем? – растерянно озвучил общий вопрос Харви и неверяще спросил. – С Генрихом??

– Да, я ходил в в лес, где он погиб, – Тео поморщился, – он по-прежнему там, но ничего не помнит, он просто заставил себя всё забыть…

– Но как он может жить в лесу? Он не призрак, среди мёртвых его нет, мы искали… – воскликнул капитан.

– Он не совсем мёртв, – Тео посмотрел в глаза Харви, – он стал Хозяином леса.

– О нет! – простонал капитан, хватаясь за голову. – Нет, этого не может быть! Хозяин, которого боятся все без исключения обитатели леса, существо, не знающее ни жалости, ни любви – граф Генрих? Человек, справедливее и добрее которого я никого не знал?!

– Что он сказал тебе, Тео? – мягко спросил граф Леонард, пока ещё плохо ориентирующийся в местных реалиях, но понимающий, что по сравнению с событиями, происходящими здесь, столичные заговоры – не стоящая внимания ерунда.

– Мне показалось, что он вспомнил, но это причинило ему такую невыносимую боль, что он предпочёл снова загнать воспоминания поглубже, – вздохнул Тео. – Поэтому я не уверен, что Хозяин… граф Генрих… встанет на нашу сторону. Скорее всего, он просто постарается проигнорировать происходящее.

– То есть лес надо рассматривать как место, где враг может пройти? – по-деловому уточнил Кармайкл. – Или ненависть к Блайвилю перевесит страх перед боль воспоминаний?

– Боюсь, этого нам не скажет никто, даже сам граф Генрих, – завершил разговор Хасид, – а что с кладбищем, Харви? С болотом всё ясно, с лесом – наоборот, а третья сторона – твоя. Что тебе удалось сделать?

– Мои практически все поддержат тебя, Теодор, – кивнув, проговорил капитан, – мы разговаривали почти всю ночь. Не все сделают это из расположения к тебе, некоторые – просто из опасения, что тот, кто может прийти тебе на смену, не будет столь лоялен. Призраков можно поработить, развоплотить… да мало ли что сильному колдуну может в голову прийти. Рисковать никто не хочет, мы привыкли к этой земле и к этому существованию.

– Но ведь есть те, кто поддерживает заговорщиков? – Хасид нахмурился. – С ними что?

– Есть, не спорю, глупо было бы отрицать, – помрачнел Харви, – мои парни выявили около двух десятков таких и заблокировали в одном из склепов. Да, мы тоже кое-что умеем, – усмехнулся он в ответ на удивлённый взгляд Мортимера, – только не рассказываем всем подряд. Но для надёжности был бы неплохо, чтобы ты, – он посмотрел на сосредоточенного Теодора, – сверху ещё и своё заклинание кинул. Спокойнее будет и нам, и тебе.

– Сделаем, – кивнул Тео, – ты мне только напомни. Итак, давайте подведём промежуточные итоги.

– Давайте, – охотно согласился Морти, – и пойдём булочек поедим, да? Тёпленьких, с яблочками, вкусненьких… Пока Биэль не видит! Итоги подводить я, безусловно, люблю, но уж очень кушать хочется! Я там возле этого болота перенервничал, и теперь моему растущему организму нужна еда. А точнее – булочки, лучше всего с вареньем.

– Морти, побойся бога, – тут Теодор запнулся, а Мортимер хихикнул, – побойся Великую Бесконечность, откуда у тебя растущий организм? Мне не жалко булочек, тем более что печёт их Христофор в промышленных масштабах, мне просто интересно.

– А чего мне её бояться, вашу Бесконечность, – жизнерадостно махнул рукой Морти, – она же на булочки не претендует, верно? Ну и прекрасненько… А в остальном мы, божества, уж как-нибудь договоримся!

В кабинете раздались смешки, а Тео поймал очень серьёзный, оценивающий взгляд Морти, которым тот быстро окинул присутствующих. И понял, что все эти дурачества, разговор про булочки и богов – всё это исключительно для того, чтобы снять напряжение, заставить улыбнуться. Он благодарно кивнул Мортимеру, и тот в ответ лихо подмигнул.

Тут в дверь как-то неуверенно поскреблись, и в кабинет заглянуло странное существо, напоминающее одновременно белку и кошку: мордочка была кошачьей, а тело и пушистый хвост не могли принадлежать никому кроме белки. Да и цвет шерсти был типичный беличий: рыжий с белыми и коричневыми подпалинками.

– Мне бы самого главного, – стараясь выглядеть солидно, пискнул зверёк, – самого-самого главного.

– Ты кто? – ошарашенно рассматривая живность, спросил Морти и, как всегда, протянул руку, чтобы потрогать.

– Руки убери! – неожиданно грозно оскалился зверёк. – Ишь, моду взяли – руками хватать. Так никакой шерсти не напасёшься, всю залапают!

– Главный в этом кабинете я, – миролюбиво улыбнулся Тео, стараясь не веселиться слишком уж откровенно, чтобы не обидеть странного зверька. – Меня зовут Теодор Франциск Холверт, я ректор академии. А кто ты, гость?

– Вот! – зверёк одобрительно колыхнул пушистым хвостом. – Можете же, когда хотите! Я сариша.

– А сариша – это имя или должность? – снова влез неугомонный Морти, и белко-кошка покосилась на него с явным раздражением.

– Это образ жизни, – буркнула она и перевела на Тео внимательный взгляд, – в общем, так. Или он молчит – или я ухожу, и пусть королева меня увольняет.

– Ты от королевы Лимейны?

– А ты знаешь здесь другую королеву? – зверёк раздражённо дёрнул хвостом. – Какие-то вы тут все несообразительные…

– И что же просила передать королева? – Тео демонстративно не обращал внимания на поведение сариши, но, судя по хмурым лицам, не все разделяли его мирные намерения. – И, может быть, ты всё же представишься? Я назвал тебе своё имя, между прочим, значит, доверяю тебе.

– Ага, сейчас, – фыркнул вредный зверь, – да у тебя защита такая стоит, что ты можешь на груди табличку с именем повесить – ничего не будет. А я зверь маленький, беззащитный, меня каждый обидеть может!

– Так что же привело беззащитную тебя в академию? – Харви не обладал долготерпением Теодора, поэтому смотрел на нахального зверька без малейших признаков симпатии.

– Ты самый главный? – сариша бросила в сторону капитана небрежный взгляд. – Нет? Вот и помалкивай тогда, пока главные разговаривают.

До этой минуты Теодор ни разу не видел, как призрак теряет дар речи, но сейчас он имел уникальную возможность на это полюбоваться.

– Не могло бы ты не грубить? – вежливо обратился Тео к надувшейся белко-кошке.

– Я ещё и «оно»?! – возмутился зверь и даже всплеснул лапками. – Нет, ну это уже никуда не годится! Ухожу!

– Но ты же не назвало своего имени, – пожал плечами Тео, и зверёк задумался.

– Логично, – неожиданно спокойно согласился он, – в этом есть некое рациональное зерно. Я живу в дупле старого дерева, которое растёт рядом с болотом, и королева иногда просит меня что-нибудь передать тем, кто ходит по земле.

– И что она тебе за это даёт? – Хасид с искренним любопытством смотрел на саришу.

– То есть в то, что я по идейным соображениям, ты не веришь? – зверёк ехидно прищурился.

– По идейным? – искренне удивился Хасид. – Нет, конечно! В тебе сразу виден масштабный, я бы сказал, экономический склад ума.

Зверёк на какое-то время замер, видимо, осмысливая сказанное Хасидом, а потом протянул ему лапку.

– Килиана-Саманта, сариша, живу возле болота. Для своих просто Киса.

– Принц Хасид, для своих просто Хасид, – ответил главный финансист академии, титаническим усилием воли сохранив серьёзное и даже торжественное выражение лица. – Так что просила передать нам королева Лимейна?

– Она просила передать одну фразу, – Киса откашлялась и произнесла, – «они будут через два дня». Что это значит, я не в курсе, моё дело передать.

– Зато мы в курсе, – обречённо прошептал Теодор.

– Уже через два дня?! – Хасид не смог удержаться на ногах и не слишком элегантно шлёпнулся на стоящий поблизости стул. – Но это же значит, что у нас совершенно нет времени!

– Я рассчитывал хотя бы на пару недель, – Теодор взял себя в руки и усилием воли заставил сердце перестать прыгать по организму: от горла до пяток и обратно. – Спасибо, сариша, и тебе, и королеве! Если бы ты не передала эту информацию, нас наверняка застали бы врасплох.

– Спасибо, Киса, – улыбнулся нахальной зверушке Хасид, и белко-кошка просияла. – Ты очень нам помогла!

– Да чего уж там, – она махнула лапкой, кокетливо стрельнув в принца взглядом, – какие могут быть счёты между своими! Ты заходи, как около болота будешь. Посидим на бережку, чайку травяного попьём, настоечка у меня есть на грибах – чудо как удалась в этом году…

– Спасибо, непременно, – Хасид отвесил идеальный придворный поклон, такой, что не придралась бы даже леди Матильда, – вот как с проблемами справимся, так сразу и приду.

– Может, королеве передать чего? – после непродолжительного молчания и явной внутренней борьбы спросила сариша. – Обычно я так не делаю, но… для своих…

Мортимер тем временем спрыгнул со своего подоконника и начал активно рыться в карманах. Затем извлёк оттуда здоровенный кулёк, который в кармане поместиться не мог никак.

– С благодарностью, так сказать, от чистого сердца, уж не откажите, – он протянул явно обалдевшей зверушке кулёк, – там орехи всякие, даже какие-то мне неизвестные есть, но наверняка вкусные!

– Это что? – Киса осторожно отодвинулась в сторону Хасида.

– Это? – Морти внимательно оглядел кулёк, а потом перевёл честный взгляд на саришу. – Взятка.

– Мне?! – ахнула она и отодвинулась ещё дальше, хотя взгляд круглых глаз не отрывался от аппетитно пахнущего кулька. – А зачем?

– Не «зачем», а «за что», – тоном опытного царедворца мурлыкнул Мортимер, – вот, например, ежели тебя попросят передать что-нибудь… необычное… или срочное… Ты согласишься?

– Ну… – задумалась Киса и вопросительно взглянула на Хасида, – не знаю… Вообще-то у меня и своих дел – за год не переделать.

– А если это попросит тот, у кого иногда случаются вот такие кульки с орехами, а то и побольше… и ему их совершенно не жалко для хорошего существа?

– Ну, тогда, наверное, соглашусь, – подумав, пришла к предсказуемому выводу Киса, – а чего же не помочь, раз человек хороший, с пониманием?

– Вот! – Мортимер взял белко-кошку на руки, и она от такого нахальства даже не сопротивлялась. – Значит, если я, например, попрошу срочно что-нибудь передать королеве, то…

– Без проблем! Мням… хрум… чавк…, – откликнулась Киса, уже успевшая засунуть мордочку в кулёк и что-то активно там пробующая. – О! Вот эти – просто жуть, какие вкусные! Ты в следующую взятку таких положи побольше, ладно?

– Вот она – всепобеждающая сила убеждения! – гордо сообщил Морти ошарашенно наблюдающим за ними друзьям.

– Это всеразрушающая сила коррупции, а не убеждения, – нахмурился Хасид, но переубедить жутко довольного собой Морти не смог.

Опустив счастливую Кису на пол и пообещав на днях занести очередной кулёк с «жутко вкусными» орехами, Мортимер снова устроился на подоконнике, предвкушая, как он будет рассказывать эту историю Густаву и остальным.

– Взятка – это, конечно, прекрасно, – задумчиво проговорил Тео, но, услышав возмущённое покашливание Хасида, тут же исправился, – в смысле – хорошо, когда все всех правильно понимают! Но сейчас нам надо думать о другом… Завтра надо всем встретиться: нам, тем, кого выберет Харви, королеве и тем, кого она возьмёт с собой. Потому что я совершенно не представляю, какими конкретно резервами мы располагаем, сколько у нас кого…

– Киса, – мягко обратился к благодушно настроенной сарише Хасид, – ты не могла бы передать королеве приглашение на встречу завтра, допустим, в полдень? Мы будем на берегу…

– Могла бы, – Киса кокетливо погладила пушистый хвост, – а ты потом заглянешь ко мне на глоточек грибной настойки?

– Непременно, – заверил её Хасид, – наверняка она очень вкусная.

– Насчёт вкуса точно не скажу, – подумав, предупредила Киса, – но пробирает ого-го как! Я же говорю – на удивление ядрёная получилась в этом году. Ну, и ты приходи, – подумав, милостиво кивнула она Морти, а Тео с ужасом представил себе непутёвое божество, которое ради эксперимента непременно глотнёт забористой настоечки на грибах, и содрогнулся.

– Ух ты, спасибо! Я обязательно приду, я ещё никогда не пробовал настойки на грибах!

– И слава Великой Бесконечности! – вырвалось у Теодора.– Может, и не стоит?

– Да ты что, Тео? – в изумрудных глазах плескалось море энтузиазма и жажды приключений. – Это же интересно!

– В любом случае – все эксперименты после того, как мы отобьём замок, – решительно пресёк разговоры Харви и сделал это так внушительно, что ни у кого не хватило смелости с ним спорить.

– Ну, я тогда побежала? – Киса прижала к пушистой груди остатки орехов и поскакала к двери. – Всё передам, мне для своих ничего не жалко!

– Мало нам было Кеннета, теперь появилась эта Киса, – философский вздохнул Харви, к чему-то прислушиваясь. – Биэль идёт, но почему-то один. А куда он дел лорда Эдриена?

– Сейчас узнаем, – сказал Тео, и взгляды всех присутствующих устремились на дверь.

– Ну и где ты потерял нашего уважаемого лорда Эдриена? – встретил Биэля вопросом Морти. – Или ты коварно бросил его в библиотеке, а сам сбежал к нам? Понимаю, я вот, например, тоже никогда не мог уловить, что интересного некоторые находят в этом скоплении старых пыльных книг? Люди же гораздо интереснее, ну и призраки, естественно!

– Морти, не тарахти, я тебя умоляю, – страдальчески поморщился Тео, – и без тебя голова раскалывается!

– Да? А чего ты не сказал? – Морти подошёл к Теодору, всмотрелся в его глаза и сделал какой-то замысловатый пасс. – Ну вот и всё, было бы из-за чего переживать, честное слово!

– Ух ты, а как ты это сделал? – Тео почувствовал, что головная боль, от которой он страдал последний час, невероятным образом прошла.

– Маленькое чудо, – Морти придал своей хитрющей физиономии таинственное выражение, – бог я или так, погулять вышел?

Присутствующие благоразумно воздержались от комментариев, и лишь повисший на перекладине Кеннет что-то пробурчал, заворачиваясь в крылья.

– Лорд Эдриен остался в библиотеке, – озвучил общую догадку Биэль, – он разыскал какой-то старый фолиант, до которого раньше никак не мог добраться, и теперь его изучает: вдруг там найдётся что-нибудь полезное.

– Удалось узнать что-нибудь про древнюю кровь? – встревоженно спросил Хасид, которого почему-то чрезвычайно беспокоил именно этот вопрос, причём он сам не понимал, в чём причина.

– Про неё вообще информации очень мало, – покачал рогатой головой демон, – только сказано, что когда-то в незапамятные времена, настолько далёкие, что они являются древними даже для нас, демонов, жили некие существа, легко создававшие миры и так же свободно перемещавшиеся между ними. Часть из них потом осела в этом мире, причём именно на территории нынешней Терейи. Вот их немногочисленные потомки и обладают так называемой древней кровью, только вот обнаружить её просто так невозможно. Она проявляется сама в каких-то экстремальных ситуациях. Но, как говорят легенды, все носители этой древней крови – очень сильные маги.

Тут все почему-то посмотрели на Тео, который только руками на них замахал, мол, не надо мне такого счастья!

– То есть пока человек не окажется в смертельной опасности или вообще за гранью, он не узнает о том, что является носителем этой самой древней крови, так? – обобщил Леонард, внимательно прислушивавшийся к рассказу.

– Получается, что да, – пожал могучими плечами Биэль, – так что, думаю, желающих проверить на практике наличие у себя этой капли крови невелико. Я бы, например, не стал рисковать собой так по-глупому, лишь бы узнать.

– Блайвилей нельзя допустить к «месту силы», – спокойно, но с непоколебимой уверенностью проговорил Тео, – иначе они сравняют Терейю с землёй. Просто для того, чтобы убедиться в собственном всемогуществе. Именно поэтому мы должны сделать всё зависящее от нас, чтобы защитить академию. Харви, сколько вооружённых призраков ты можешь предоставить? Из тех, что не разучились за века покоя держать оружие?

Капитан внимательно посмотрел на ректора и склонил голову:

– Около трёх сотен – это те, кто умеет и хочет сражаться.

– Займись тогда организационными вопросами, раздели на отряды, обозначь задачи. Через кладбище никто не должен пройти.

– Есть у меня пара идеек, как организовать нападающим несколько неприятных сюрпризов, – хищно улыбнулся капитан и, отдав честь, быстрым шагом вышел из кабинета.

Почему-то именно сейчас все присутствующие поняли, что подготовительный этап завершился, и теперь операция по защите замка входит в свою решающую фазу.

– Пойду и я отдам несколько распоряжений, касающихся безопасности наших финансовых вложений, – поднялся со своего места Хасид, – и посмотрю, что у нас со свободными средствами. Наверняка они понадобятся… Кеннет, найди, пожалуйста, Густава.

Вслед за Хасидом поднялись и разошлись по делам все остальные, в кабинете остался только Биэль.

– Биэль, – Тео повернулся к мощному демону, – у меня будет просьба к тебе, возможно, она покажется странной и даже нахальной, но в данном случае я готов рискнуть.

– Сделаю всё, что могу, – спокойно и уверенно сказал Биэль, ободряюще улыбнувшись Теодору. – Ты хочешь попросить помощи у императора Освэша?

– Неужели мои мысли настолько очевидны? – кривовато усмехнулся Тео. – Ты прав, я хочу попросить у императора Аш-Рибэйла хотя бы один отряд воинов. Как ты думаешь, он не откажет?

– Откажет, – тут же ответил Биэль и, увидев, как поник Тео, добавил, – и пришлёт как минимум три. Ты же знаешь нас: нам только дай повод размяться!

– Ты не мог бы присутствовать при нашем разговоре?

– Как раз хотел тебе это предложить, – кивнул Биэль и неожиданно тепло улыбнулся Теодору, – ты даже не представляешь, как много вокруг существ – живых и не очень – готовых тебя поддержать. Поверь, все эти полтора года за твоими действиями пристально наблюдали десятки, если не сотни, глаз, делая выводы и принимая решения.

– Да? – Тео нахмурился. – А я даже не замечал. Нет, я предполагал, конечно… Но не видел…

– Разумеется, – ухмыльнулся демон, – не те они существа, чтобы на глаза лезть. Кстати, а с королём Ганелоном ты не будешь обсуждать сложившуюся ситуацию?

Теодор душераздирающе вздохнул: это был тот вопрос, на который у него не было ответа. С одной стороны, он просто обязан проинформировать его величество о том, что происходит вокруг вверенной ему академии. С другой стороны, чем поможет ему король? Прислать войска – никаких порталов не хватит, это же не демоны, для которых это гораздо проще, такова уж их природа. К тому же Тео прекрасно знал, что нервничающий Ганелон способен на совершенно непредсказуемые действия. Оно ему сейчас надо?

– Когда мы могли бы поговорить с его императорским величеством? – ушёл от ответа Тео, и Биэль понимающе вздохнул.

– Да хоть сейчас, – пожал он широченными плечами, – в коммуникаторы внесены его координаты.

– Точно! Ну, да поможет мне Великая Бесконечность! – Теодор глубоко вдохнул и нажал на коммуникаторе нужную комбинацию цифр. Правитель Освэша откликнулся практически сразу.

– Теодор, мой друг, что-то случилось? – в голосе императора было исключительно дружеское удивление, никакого раздражения или недовольства тем, что его побеспокоили.

– Спасибо, что отозвались, ваше импера…

– Я же просил, называй меня просто лорд Аш-Рибэйл, – перебил Тео император, – так что у тебя стряслось?

– Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз, – сказал Теодор, чувствуя себя до крайности неуверенно, – и если можно, то поскорее, а то я начну рефлексировать и передумаю.

– Ты меня заинтриговал, – хохотнул император демонов и предложил, – давай через десять минут у артефакта связи. Это не слишком долго? Будет очень обидно, если за это время ты успеешь передумать, и я так и не узнаю, что за идея тебя посетила.

– За десять не успею, – невольно улыбнулся Тео, – даже для меня это очень небольшой промежуток времени.

– Тогда через десять минут я тебя вызову, – сообщил Аш-Рибэйл и отключился.

– Уф, – Тео посмотрел на Биэля, – знаешь, для меня всегда было проблемой попросить у кого-нибудь помощи… Почему-то мне всегда казалось, что этим я создаю лишние проблемы тем, у кого их и без того достаточно.

– Я рад, что ты переборол себя и решил поговорить с Аш-Рибэйлом, – очень серьёзно сказал Биэль, – ведь на кону стоит не только твоя жизнь. Ты отвечаешь за всех, кто пошёл за тобой, Теодор. Поэтому оставь эти глупые мысли о том, что ты кого-то обременишь. Поверь, император демонов – не тот, кого можно заставить делать то, чего он не хочет.

Когда через десять минут замерцал экран переговорного артефакта, Тео уже сидел в своём кресле, успокоившийся и сосредоточенный. За его плечом стоял такой же серьёзный Биэль.

– Благодарю вас, лорд Аш-Рибэйл, что вы согласились переговорить со мной, – улыбнулся Теодор, но улыбка получилась, видимо, не слишком весёлой, так как правитель Освэша нахмурился.

– Что случилось, Теодор? – в его голосе молодой ректор отчётливо услышал нотки непритворного участия и решился.

– Я к вам с просьбой, хотя даже представить не возьмусь, как вы на неё отреагируете, – вздохнул Тео, – и поверьте, я никогда не рискнул бы…

– Да говори ты уже, – император хлопнул ладонью по столу, и Тео вздрогнул, – я же сейчас лопну от любопытства.

– Я хочу просить вас о помощи, – начал Тео и вдруг почувствовал, как Биэль положил ему на плечо руку, которая пусть и была намного легче человеческой, но почувствовать её молодой ректор смог. И почему-то именно этот жест словно смёл ту неуверенность, которая мешала Теодору. – Нам, академии, нужна помощь, и, боюсь, сами мы не справимся, – продолжил он уже гораздо более твёрдым голосом.

– А теперь подробно и с самого начала, – скомандовал император, откинувшись на спинку своего кресла и внимательно глядя на Тео.

История замка, устоявшего лишь благодаря самопожертвованию защитников и подвигу Изабель, потрясла демона, и какое-то время он сидел, глядя в пространство, а потом сказал:

– Когда буду в академии, дай мне возможность лично выразить своё восхищение этой юной леди, Теодор! Но прости, я перебил тебя…

– И теперь граф Блайвиль решил повторить попытку, – проговорил Тео, – он ведёт войско, но мы ничего о нём не знаем кроме того, что граф не намерен проиграть второй раз. И он будет здесь через два дня…

– Два дня?! – воскликнул правитель Освэша. – Но почему ты говоришь мне об этом только сейчас?! И почему молчал Ганелон?

– Его величество не в курсе, – мрачно ответил Теодор и поспешил объяснить, – вы же знаете, как эмоционально он реагирует на нештатные ситуации. Я не могу предугадать, что он решит сделать, и не могу рисковать. Очень надеюсь, что вы меня понимаете.

– Ну, это да, – ухмыльнулся демон, – есть такое дело, скор Ганелон на решения, не всегда правильные. Ты не подумай, я не осуждаю! Вы, люди, всегда куда-то спешите…

– И я хотел попросить у вас отряд…. На самый крайний случай, так сказать, для последнего рубежа обороны. Если это, конечно, возможно…

– Я дам тебе три отряда, – помолчав, ответил лорд Аш-Рибэйл, – по тридцать бойцов в каждом. Это достаточно существенная сила, как ты понимаешь. Теперь главное – отобрать лучших из всех, кто выразит желание. Но это уже ты мне Кармайкла пришли, пусть он решает, кого взять. Я бы позвал тебя, Аш-Арбиэль, но это потребует от Теодора слишком много сил, а они ему понадобятся все без остатка, если я правильно понимаю ситуацию. Да и спокойнее мне будет, если ты останешься рядом с Тео.

– Не беспокойся, я буду защищать его до последнего мгновения, – удивительно серьёзно ответил Биэль, и император Освэша торжественно кивнул, словно принимая клятву.

– Жди отряды завтра к вечеру, – подумав, ответил лорд Аш-Рибэйл и завершил сеанс связи.

Глава 4

То, что случилось нечто крайне приятное, Огюст понял, как только увидел направляющегося в их сторону отца Бенджамина, графа Шелдона. На всегда отрешённо-красивом лице были отчётливо заметны следы тревоги и глубокой задумчивости. При этом Стендридж прекрасно понимал, что если бы это не касалось всех, граф Леонард наверняка смог бы «удержать лицо», и никто никогда даже не заподозрил бы ничего такого. А раз он не считает нужным скрывать свою обеспокоенность, значит, дело плохо и касается оно каждого оставшегося в академии. Рядом с ним с таким же напряжённым вниманием следил за приближающимся графом и Кайл.

– Ну вот и всё, – негромко сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, – кажется, началось.

– Думаешь? – не поворачиваясь к другу, спросил Огюст, уже чувствуя, что Морриган прав.

Между тем граф Леонард остановился в центре площадки, на которой тренировались вернувшиеся в академию студенты, которых в итоге оказалось не так и много: помимо Огюста, Кайла, Милиена, Владислава и Бенджи здесь были сыновья посла Освэша в Терейе, Флориан и Вирджил, трое неизвестных графу студентов и одна девушка. Кажется, он слышал, как кто-то называл её Октавией. Всего одиннадцать…

Молодые люди отвлеклись от своих занятий и молча смотрели на графа в ожидании новостей.

Леонард, пожалуй, чуть ли не впервые в жизни не знал, как начать разговор. Пока он шёл, получив от Теодора задание поговорить со студентами, ему казалось, что он знает, как и о чём сказать, но сейчас, глядя на встревоженные, но полные решимости лица, граф растерялся. Все они были такими юными, такими неопытными! И в то же время – ведь нашли же они в себе силы вернуться, прекрасно понимая, что их ждёт не отпуск, не развлекательная прогулка, а нечто достаточно опасное. Правда, они даже не представляли – насколько. Имеют ли они право рисковать их жизнями?

– Что-то случилось, отец? – раздался звонкий голос его сына, и Бенджамин сделал шаг вперёд. – Ты сам на себя не похож…

– Случилось, – не стал отрицать граф и признался, – только я не знаю, как вам сказать…

– А вы скажите правду, так будет всем проще, – предложила Октавия, и остальные согласно закивали, подходя ближе.

– Вы все вернулись в академию, так как поняли, что ей грозит опасность, – махнул рукой на правила и опасения Леонард, – и вы оказались абсолютно правы. Опасность существует, и она достаточно серьёзная. Хотя, если честно, она очень серьёзная. Я бы даже сказал – смертельная.

Огюст с Кайлом быстро переглянулись, и это не укрылось от внимания Бенджи, который сказал:

– Мы в курсе, что Кайл и Огюст знают больше, чем мы, но понимаем, что это не их тайна, так что всё в прядке. Но хотелось бы тоже представлять себе масштаб проблемы. И, пожалуйста, не считай нас детьми, мы сознательно вернулись и готовы… почти ко всему.

– Хорошо, – Леонард кивнул сыну и, стараясь говорить спокойно и по существу, начал рассказывать. – Однажды, несколько веков назад, этот замок уже пытались захватить, так как в нём расположен колоссальный источник силы, путь к которому спрятан и магически защищён. Тогда обороняющиеся выстояли, пусть и ценой невероятных жертв. Теперь потомки тех, кто тогда проиграл, решили повторить попытку.

– На замок планируется нападение? – один из молодых демонов, кажется, Флориан – Леонард плохо их знал и поэтому путал – толкнул брата локтем в бок.

– Да, и мы склонны предполагать, что нападающих будет много, может быть, даже очень много. И мы должны подготовиться как можно лучше…

– Сколько у нас времени? – задал Морриган вопрос, витающий в воздухе. – Месяц?

Леонард покачал головой, и ребята встревоженно переглянулись.

– Меньше? – Октавия нахмурилась, но не испуганно, а скорее, сосредоточенно.

– У нас два дня, – негромко проговорил граф, и над поляной повисла тишина. Казалось, никто даже не дышал.

– Два так два, – неожиданно спокойно ответил Огюст, – это значит лишь то, что нам надо шевелиться быстрее и подумать, как и кого мы можем привлечь. И кто где может лучше всего пригодиться. Ну и разведчиков вперёд выслать, благо есть кого…

Леонард молча смотрел на этих ребят, среди которых был и его младший сын, и чувствовал непривычный комок в горле. Они не впали в истерику, не стали искать повод вернуться домой, а спокойно и по-деловому восприняли непростое известие.

– Ректор Теодор предлагает собраться всем завтра в полдень и определиться с планом действий, сегодня просто не успеем, – приняв деловую манеру разговора, сказал граф, – поэтому сегодня активно генерируем идеи, формулируем предложения, чтобы завтра суметь чётко их представить на совете. Задача ясна?

– Ясна, – ответил за всех Бенджи, задумчиво глядя на непривычно собранного и решительного отца. В душе молодого человека зародилось подозрение, что он очень многого не знает о собственном родителе. – Я тогда в библиотеку, мне надо кое-что посмотреть в книге, которую я отложил на «после каникул».

– А я в лабораторию, – тоже сразу определился Владислав, – мне нужно проверить запасы ингредиентов и поставить вариться первую партию мази. Чувствую, её надо заготавливать бочками..

– Я могу тебе помочь, – вызвалась Октавия, – я всё равно пока больше ничего для себя не придумала.

– И я с вами, – решительно отозвался парнишка, имени которого Леонард не знал, хотя лицо и казалось ему смутно знакомым. Видимо, в его взгляде что-то такое отразилось, так как мальчишка улыбнулся и представился, – я Дерек Кравиц, мой отец – придворный целитель. Я здесь на факультете алхимии. А вы граф Леонард Шелдон, отец Бенджамина, я вас видел на одном из приёмов.

– Раз знакомству, – улыбнулся Леонард, и троица алхимиков двинулась в сторону лаборатории, уже погрузившись в обсуждение каких-то только им понятных деталей.

– Флориан, – окликнул одного из братьев-демонов второй незнакомый Леонарду парень, – пойдём проверим мастерские артефакторов, есть ли там что полезное или то, что может пригодиться для заготовок.

– Ага, иду, – тут же откликнулся сын посла и, повернувшись к графу, сказал, – это Скотт Вильфор, он артефактор. Говорят, когда Великая Бесконечность раздавала талант, он был первым в очереди.

– Да ладно тебе, – смутился Скотт и неловко поклонился графу, – Флориан преувеличивает, я просто умею чувствовать камни и металлы.

«Как говорят легенды, все носители древней крови – очень сильные маги» – почему-то вспомнилось Леонарду, и он внимательно посмотрел на молодого артефактора.

– Милиен, Вирджил, мы с Кайлом идём в оружейную, вы присоединитесь? – окликнул оставшихся друзей Огюст и неожиданно мягко улыбнулся графу. – Хотите пойти с нами?

– С удовольствием, – моментально согласился Леонард, так как Огюст с каждой минутой интересовал его всё больше. И дело было даже не в том, как разительно изменился сын лорда Уильяма. Было в Огюсте что-то, что выделяло его среди других ребят, вернувшихся в академию. Леонард никак не мог понять, что именно, но чутьё в голос кричало о том, что к парню необходимо присмотреться. А своей интуиции генерал привык доверять.

Шагая к той части замка, где располагалась оружейная, Огюст размышлял о том, как радикально изменилась его жизнь за последний год. Разве мог он себе представить ещё пару лет назад, что окажется в центре событий, которые, как он не мог не понимать, могут изменить судьбу не того Терейи, но и всего мира. Что будет готов защищать академию, которую так ненавидел поначалу, буквально до последней капли крови. При этом он совершенно не планировал умирать, напротив, он собирался сделать всё для того, чтобы победить. В сердце не было паники и страха, напротив, откуда-то пришла спокойная уверенность в том, что он всё делает правильно.

Когда через три часа Огюст вышел из подвала, где располагалась оружейная, уже окончательно стемнело, и над замком раскинулось бескрайнее, непостижимое в своей бесконечности звёздное небо. Стендридж никогда раньше даже не задумывался, насколько удивителен мир, который его окружает, насколько он многогранен и невероятно, запредельно интересен. При мысли о том, что он мог прожить всю жизнь и даже не догадываться об этом, юношу на мгновение окутал самый настоящий ужас, сменившийся волной жаркой искренней благодарности судьбе, давшей ему возможность изменить себя и своё предназначение.

Неожиданно Огюст почувствовал, что, несмотря на усталость, совершенно не хочет спать. Он прекрасно понимал, что правильнее будет сейчас пойти, умыться и лечь, так как никто не может заранее сказать, что принесёт им завтрашний день. Вполне может получиться так, что понадобятся все силы, как моральные, так и физические. Но ноги сами понесли его в сторону от общежития, где на первом этаже была организована большая просторная комната со всеми возможными удобствами, включая две душевые в специально отгороженном углу. Они все прекрасно там разместились, а для Октавии – как для единственной девушки в их мужском коллективе – поставили кровать в дальней части комнаты и отгородили симпатичной ширмой. Впрочем, Габриела приглашала девушку переселиться к ней, и Октавия обещала подумать.

Пришёл в себя молодой человек только тогда, когда споткнулся о какой-то не то корень, не то камень. Он с удивлением огляделся и понял, что стоит в старой, густо заросшей кустами части сада, которая почти граничит с лесом, и что именно его тёмную громаду он видит практически перед собой. Как он сюда забрёл, Огюст категорически не понимал, так как прекрасно помнил слова Теодора о том, что глухие, «не окультуренные» пока части сада – не самое удачное место для прогулок даже днём, не то что ночью. И сам он ни за что сюда не пошёл бы, значит, что-то его сюда привело. Теперь осталось понять – что и зачем.

Прекрасно осознавая, что от него в данной ситуации абсолютно ничего не зависит, Огюст постарался расслабиться и даже присел на обнаружившийся неподалёку камень. Какое-то время вокруг по-прежнему было очень тихо, но это была не страшная, глухая, а самая обыкновенная ночная тишина, слегка разбавленная негромким шелестом листвы, писком и сопением шуршащей в траве мелкой живности, далёким криком совы. Да и сам Огюст не испытывал даже тени дурного предчувствия, наоборот, ему казалось, что должно произойти что-то очень важное и хорошее. Именно поэтому он совершенно спокойно воспринял появление высокой фигуры, окутанной непроницаемым мраком. Несмотря на жутковатый вид, он не ощущал от незнакомца никакой угрозы, скорее, осторожное любопытство. Как он это чувствовал, Огюст не смог бы объяснить даже за все сокровища мира: он просто знал и всё.

– Тёмной ночи тебе, – негромко, низким, хрипловатым, словно простуженным или сорванным голосом проговорил пришедший, – я рад, что ты пришёл.

– И тебе тёмной ночи, – Огюст встал с камня, – это ты меня позвал?

– Не совсем, – обладатель хриплого голоса негромко засмеялся, – тебя привела твоя кровь, Огюст Стендридж, я только слегка помог.

– Ты меня знаешь? – молодой человек искренне изумился. – Откуда?

– Я наблюдал за тобой, – не скрывая усмешки, ответил незнакомец, – когда я почувствовал в тебе его кровь, то решил повнимательнее присмотреться.

– Его? Кого – его? – Огюст нахмурился и пожал плечами. – Как-то я пока не очень понимаю, если честно.

– Откуда бы ты понимал, мальчик, – как-то очень по-человечески вздохнул закутанный в мрак незнакомец, – но я не назвал себя. Это невежливо, ведь твоё имя мне известно. Я Эрвин Блэквуд, горнист и личный вестовой графа Генриха Шеффилда.

– Графа Генриха? Отца Изабель и первого владельца этого замка? – Огюст решил, что у него слуховые галлюцинации, он читал, что такое иногда случается при эмоциональных перегрузках. – Но что может меня с ним связывать? Мы с Шеффилдами никогда не состояли в родстве… Кажется…

– Вот разве что «кажется», – незнакомец подошёл ближе, и Огюст уже без удивления понял, что перед ним очередной призрак. Он откинул капюшон словно сотканного из мрака плаща, и юноша увидел лицо немолодого, бесконечно уставшего воина. Левую щёку пересекал старый, уже зарубцевавшийся шрам, но тёмные глаза смотрели решительно и строго. – Если бы в тебе не было его крови, я никогда не смог бы её почувствовать, а ты никогда не услышал бы мой зов.

– А как ты смог? Это ведь его кровь, а не твоя? – вдруг заинтересовался Огюст. – Ты не думай, я верю, просто не понимаю.

– Мы с Генрихом кровные братья, – пояснил Эрвин, – побратались после одной из битв, где я спас ему жизнь, а потом он вынес меня из-под вражеских стрел. Поэтому я чувствую…

– А граф? – Огюсту казалось, что он видит сон, но сон удивительно интересный и загадочный. – Почему пришёл ты?

Призрак помрачнел, на его лицо словно набежала туча, он вздохнул и проговорил, с трудом сдерживая боль:

– Он не хочет ничего вспоминать, сознательно блокируя чувства, мысли и воспоминания, – Эрвин посмотрел на Огюста, – он до сих пор винит себя в том, что по его вине погибли защитники замка. И не может себе простить гибели малышки Изабель. Когда предательская стрела нашла его в лесу, он не смог спокойно уйти за грань, слишком сильно держало его чувство вины и желание отомстить. Он остался, а потом древняя кровь потребовала своего, и он постепенно подчинил себе весь лес, став единоличным Хозяином. Любой зашедший в лес без его позволения рисковал там и остаться, так как Хозяина переполняла ненависть ко всем, кто жил, а не умер, как он и те, кого он любил. Не спеши осуждать, – остановил призрак хотевшего возразить юношу, – никогда не торопись судить, мальчик.

– Я и не собирался, – покачал головой Огюст, – я просто подумал о том, что сейчас нам бы совсем не помешала помощь такого могущественного существа, как Хозяин леса. Но, боюсь, он не захочет нам помогать… Я прав?

Бывший вестовой долго молчал, а потом внимательно посмотрел на Огюста.

– Ваш некрос приходил к нему, но они не договорились, вернее, Генрих не стал с ним разговаривать. Он не хочет вспоминать, для него это слишком мучительно. Но я – могу, да я ничего и не забывал. Я ведь еле успел тогда поскакать вслед за ним, надеялся спасти, но и сам остался на лесной дороге. Я был верен Генриху при жизни, остался верен и после смерти. Поэтому я попытался позвать кровь Шеффилдов, и ты откликнулся на мой зов.

– Ты можешь нам помочь? – Огюст даже не пытался скрыть надежду. – Нас мало, мы можем не выстоять против Блайвиля, если тот приведёт большое войско.

– Поэтому я здесь, – Эрвин решительно шагнул к Огюсту, – я сделаю это, даже если Генрих разгневается и решит меня развеять. Я устал от безнадёжной борьбы, мальчик. Возьми это и передай некросу, он поймёт, что нужно с этим делать.

Тут старый воин протянул Огюсту завёрнутый в ткань длинный и достаточно тяжёлый предмет.

– Это меч Генриха, он когда-то сам выковал его здесь, в старой кузнице, от которой уже наверняка и следа не осталось. Это славный клинок, он вдоволь напился в своё время вражеской крови, а потом Генрих спрятал его, сказав, что не хочет больше брать в руки оружие, которое не оправдало его надежд… Но я верю, что он ещё послужит. Ты передашь его?

– Конечно, – пообещал Огюст, смутно ощущая в клинке, который держал в руках, отголоски жизни, мысли, воли и почти человеческого разума. – Он живой?

– Ты слышишь его? – в глазах бывшего вестового вспыхнул огонь. – Да благословенна будет Великая Бесконечность! Теперь я знаю, кому мне отдать вторую часть…

– Часть чего?

– Возьми, – старый воин протянул юноше небольшой свёрток, – что-то подсказывает мне, что они наконец-то дождались своего мастера.

Огюст бережно положил меч на траву, попросив взглядом разрешения, развернул ткань и ахнул, не в силах сдержать эмоций: перед ним была пара метательных ножей, выкованных из странного металла, отливающего в лунном свете ярким серебром.

– Ты отдаёшь их мне?! – Огюст не мог поверить, что ему достанется такое сокровище, ведь даже последнему глупцу было ясно, что клинки непростые.

– Генрих выковал их вместе с мечом, но никогда ими не пользовался, не очень он любил это дело, ему больше по нраву был меч или в крайнем случае – секира. А ты, я видел, мастер метать клинки. Бери, может, именно тебя они и ждали…

Юноша взял невероятное оружие и почувствовал, что никогда и ни за что не сможет с ними расстаться, он словно обрёл потерянную часть себя самого.

– Я могу как-то отблагодарить тебя за такой совершенно невероятный дар? – он поднял сияющий каким-то внутренним светом взгляд на Эрвина, но тот лишь покачал головой.

– То, что это оружие наконец-то снова почувствует тепло живых человеческих рук – это уже лучшая награда, – негромко ответил бывший вестовой, – может быть, в отличие от нас, у него появится шанс снова встать на защиту замка и на этот раз победить. Прощай, мальчик, и да поможет вам Великая Бесконечность!

С этими словами старый воин накинул капюшон и, сделав несколько бесшумных шагов в сторону леса, растаял в ночной мгле.

А Огюст остался стоять возле камня, растерянно глядя на легендарное оружие, попавшее к нему таким необычным образом. Потом юноша, почти не дыша, взял клинки, которые как влитые легли в его ладони, глубоко прерывисто вздохнул и бережно вложил их в свободные гнёзда на специальном поясе. Затем нагнулся, поднял меч, тщательно завернул его сначала в промасленную ткань, а затем в полотно и решительно зашагал в сторону центрального здания. Меч нужно было передать ректору, и сделать это нужно было прямо сейчас, в этом Огюст почему-то даже не сомневался.

Как молодой человек и предполагал, в кабинете ректора горел свет и раздавались негромкие голоса. На какое-то время Огюст засомневался: можно ли отдавать такое оружие при посторонних, но потом решил, что все они сейчас связаны одной целью, и Теодор сам вряд ли станет делать из всего этого секрет.

Постучав и услышав приглашение, Огюст открыл дверь и вошёл в кабинет. Быстро окинув помещение взглядом, он слегка расслабился: помимо самого Теодора здесь находился принц Хасид, ближайший друг ректора, лейтенант Биэль и капитан Харви. Всем троим – это Огюст знал совершенно точно – ректор доверял безоговорочно.

– Огюст? – искренне изумился Теодор и тут же встревоженно уточнил. – Что-нибудь случилось?

– Да я даже не знаю, как и сказать, – вдруг растерялся Огюст и молча шагнул вперёд, протягивая Теодору свёрток с мечом. – Вот, возьмите, лорд ректор, меня просили вам передать…

– Что это? – с нормальным человеческим любопытством посмотрел на непонятный предмет принц Хасид.

– Разверните… – Огюст торопливо добавил, – там нет ничего опасного!

– Давай-ка сначала я посмотрю, – решительно сказал лейтенант Биэль и, на мгновение задумавшись, повернулся к Огюсту, – это не от недоверия к тебе, Стендридж. Просто на всякий случай…

Огюст ничего не стал отвечать, а молча кивнул, принимая объяснение. Аш-Арбиэль осторожно развернул сначала одну ткань, потом вторую и замер, словно поражённый громом. Он прикоснулся к мечу дрогнувшей рукой и поднял на Огюста потрясённый взгляд.

– Откуда это у тебя?!

– Мне отдал его… призрак воина, назвавшийся Эрвином Блэквудом…

– Кем?!! – хором воскликнули лейтенант и капитан Харви, неверяще переглянувшись.

– Этого просто не может быть! – Огюст впервые за всё время знакомства видел невозмутимого лейтенанта Биэля таким растерянным. Капитан Харви выглядел не намного лучше.

– А что случилось-то? – ректор переводил непонимающий взгляд с одного на другого. – Чего вы всполошились?

– Эрвин Блэквуд – названный брат графа Генриха, его вестовой и верный спутник, – по-прежнему неверяще покачал рогатой головой Биэль, – значит, он разделил его судьбу… Что он сказал?

– Он просил передать меч лорду ректору, – ответил Огюст, – сказал, что этот меч выковал сам граф Генрих в кузнице замка, но потом забросил верное оружие, потому что винил себя в гибели всех дорогих ему людей… И Эрвин надеется, что в руках лорда ректора меч обретёт новую жизнь и сможет защитить замок… хотя бы в этот раз… А что, – Огюст не выдержал и озвучил вопрос, который не рискнул задать Эрвину, – а что, граф действительно стал Хозяином леса?

– Да, – быстро переглянувшись с друзьями, ответил Теодор, – это не та информация, о которой можно кричать на всех углах, ты же понимаешь, но теперь ты невольно оказался вовлечён в круг посвящённых.

– Я никому не скажу, – очень серьёзно ответил Огюст, – пока вы сами не поделитесь с остальными этими сведениями или не разрешите мне это сделать. Я всё понимаю.

– Он передал тебе только меч? – спросил капитан, и Огюст отрицательно качнул головой.

– Я получил от него вот это, – и юноша бережно снял с пояса два клинка, сверкнувших холодным звёздным серебром, – он сказал, что граф не пользовался ими, хотя и выковал их в комплект к мечу.

– Почему он отдал их тебе? – в голосе ректора было самое простое человеческое любопытство. – Он видел, как ты тренировался?

– Не только, – глубоко вздохнул молодой человек, – он сказал…

– Не волнуйся, – неожиданно подбодрил его Теодор, – дальше этого кабинета информация не уйдёт.

– Он сказал, что во мне есть капля крови Шеффилдов, иначе я не услышал бы его зов и голос меча…

– Голос меча? – удивлённо переспросил капитан. – Что ты имеешь в виду?

– А вы разве не слышите? – Огюст с недоумением посмотрел на присутствующих. – Он ведь разговаривает, чувствует, передаёт эмоции. Например, сейчас он рад, что попал… в нужные руки. Неужели вы тоже не чувствуете, лорд ректор?

– Пока нет, – с разочарованием, как показалось Огюсту, ответил Теодор, – но, возможно, это придёт со временем. А вот то, что ты по крови близок первому владельцу замка – это очень важно. Я пока не понимаю, плохо это или хорошо, но то, что это чрезвычайно важно – это несомненно!

– А граф Шеффилд совершенно случайно не был носителем древней крови? – задумчиво проговорил Хасид, ни к кому конкретно не обращаясь. – Потому что если был, то и о нашего Огюста она тоже может быть.

– Я ничего такого про себя не знаю. Но Эрвин сказал что-то о том, что граф стал Хозяином леса потому что в нём заговорила древняя кровь… – смущённо пожал плечами Стендридж, – это надо у отца спрашивать, а лучше – у деда, он всегда интересовался историей нашей семьи. Если кто и в курсе, то только он… Если бы было побольше времени, я мог бы у него спросить.

– Было бы просто замечательно, – с воодушевлением воскликнул Тео, – а скажи, твой дед, он только историей вашей семьи занимался?

– Да нет, – Огюст смутился, – кажется, он вообще историей очень увлекался, просто мне тогда это было совершенно неинтересно.

– А ты можешь с ним связаться? – Хасид не настаивал, а просто спрашивал, но Огюст догадался, что раз уж в такое неспокойное время друг ректора думает об этом, то уж, наверное, не просто так.

– Могу, конечно, – сказал Огюст, – дед живёт отшельником в своём охотничьем замке, но переговорный артефакт у него точно есть, отец регулярно с ним общается.

– Тогда было бы замечательно, если бы ты смог связаться с ним в самое ближайшее время, – попросил Теодор, машинально поглаживая полученный в подарок меч, – и спросить у него, не было ли в вашем роду носителей древней крови. Ну и попутно уточни, как Стендриджи связаны с Шеффилдами.

– Я попробую сейчас, – решительно сказал Огюст, – дед, насколько я слышал от отца, ложится поздно, так что, думаю, он ещё не спит.

– Спасибо, – Теодор устало улыбнулся юноше и сказал, – если что, буди любого из нас, не глядя на часы. Договорились?

– Конечно, лорд ректор, – Огюст встал, но Теодор остановил его.

– Сейчас наступает такое время, когда мы все – не преподаватели и студенты, а соратники и друзья. Поэтому я прошу тебя называть меня по-простому, Теодором, ни к чему нам сейчас ненужные расшаркивания.

И ректор протянул ошеломлённому Огюсту руку, которую тот молча пожал, не зная, что сказать.

– Присоединяюсь, – Хасид подошёл к молодому человеку и обменялся с ним крепким рукопожатием, а за ним то же самое проделали и призраки. Огюсту было невероятно странно пожимать призрачные ладони, которые не были совершенно прозрачными, оно были просто словно окутаны туманом.

– Я постараюсь выяснить как можно больше, – он коротко поклонился и вышел из кабинета, а оставшиеся люди и призраки переглянулись.

– Ставлю золотой, что странные древние в Стендриджах отметились, – проговорил Харви, – может, оттуда у парня и талант. А вообще… кто бы мог подумать год назад…

Огюст вышел от ректора и решительно направился в сторону комнаты, где расположились друзья, осторожно, стараясь никого не разбудить, пробрался к своему месту, вынул из специального футляра переговорный артефакт и так же осторожно вышел. Он очень старался ничего не задеть, и поэтому не заметил внимательный взгляд, которым проводил его граф Леонард, моментально проснувшийся, как только юноша вошёл в комнату. Не понимая, с кем Огюст может выйти на переговоры в такое странное время, генерал Шелдон бесшумно поднялся с кровати, натянул сапоги на мягкой подошве и, неслышно ступая, вышел вслед за Огюстом Стендриджем.

Ещё по пути в комнату Огюст решил, что разговаривать с дедом попробует из своей старой комнаты, той, где сейчас стояли его сундуки: не мог же он притащить столь необычные предметы в общую комнату… Не из-за недоверия к остальным, а просто потому, что это было нечто, принадлежащее только ему, его советчики, почти друзья. И молодой человек очень надеялся, что, став свидетелями его разговора с дедом, сундуки смогут заметить что-нибудь такое, на что он просто не обратит внимание.

– Явился, наконец-то…

– Огги, ты почему не спишь?..

– А чего ты пришёл на ночь глядя?..

Сундуки встретили его ворчанием, но оно было не обидным, а каким-то тёплым, заботливым, может быть, потому что Огюст прекрасно знал, что его необычные друзья искренне встревожены происходящим и действительно переживают за него.

– У меня столько всего произошло! – за прошедшие месяцы делиться с сундуками всем, что случилось в течение дня, вошло у молодого человека в привычку, тем более что одушевлённые сундуки зачастую давали ему очень дельные советы.

– Рассказывай, – велел Первый, а Третий и Второй просто передвинулись поближе и широко распахнули круглые жёлтые глазищи.

Огюст, стараясь не затягивать, но при этом ничего не упустить, рассказал о встрече с Эрвином, о том, какие клинки он получил, о своём разговоре с Теодором и о его предложении дружбы. Сундуки ахали, охали и всячески сопереживали. При известии о возможном наличии у Огюста той самой таинственной древней крови они многозначительно переглянулись, но, стоило юноше поинтересоваться, в чём дело, тут же отговорились какой-то ерундой. Идею поговорить с дедом именно отсюда сундуки поддержали и пообещали внимательнейшим образом следить за разговором, а потом непременно поделиться соображениями.

– Я, правда, в последний раз говорил с ним лет пять назад, – вздохнул Огюст, – и разговор был не из самых приятных. Но, надеюсь, за эти годы он перестал на меня сердиться, как думаете?

– Не попробуешь – не узнаешь, – философски ответил Второй. – Давай уже, вызывай, а то вообще не успеешь поспать, а завтра дел, как говорит… ммм… один наш знакомый… миллион и одно.

– Надо же, – улыбнулся Огюст, – Мортимер тоже любит эту фразу и часто её повторяет.

– Да ты что? – очень натурально изумился Третий. – Вот ведь как бывает! Да ты не отвлекайся, а то дедушка спать ляжет, время позднее, зачем старичка беспокоить?

– Хорошо, – согласился молодой человек и, поставив на стол пирамидку, нажал на грань вызова. Через несколько секунд она замерцала чистым зелёным цветом, а ещё чуть погодя над ней развернулось переговорное окошко.

Огюст увидел смутно знакомый ему по немногочисленным визитам к деду кабинет, стены которого до самого потолка были заставлены стеллажами с книгами. В центре стоял гигантский письменный стол, заваленный свитками, древними пергаментами, какими-то раскрытыми фолиантами и глиняными табличками.

– Неожиданно, – раздался откуда-то сбоку спокойный голос, и в зоне видимости появился лорд Антуан Стендридж, – что заставило тебя совершить этот странный поступок, Огюст?

Молодой человек смотрел на деда и видел его словно совершенно по-другому, не так, как все предыдущие годы. Тогда он воспринимал лорда Антуана исключительно как надоедливого, желчного старика, единственная задача которого – портить жизнь ему, Огюсту. Ну а как иначе можно было объяснить все попытки деда заставить его читать какие-то пыльные, никому не нужные книги или ездить по заброшенный унылым замкам, где никто не понимал разницы между перчатками из мастерской Лурьиса и, например, сделанными в ателье Добрука! А ведь это принципиальные моменты для любого уважающего себя потомка аристократического рода!

Сейчас, вспоминая свои тогдашние рассуждения, Огюст не понимал, как могла такая чушь занимать его мысли, почему он не хотел выслушать деда, который наверняка знает много удивительных вещей.

– Доброго вечера, дедушка, – Огюст вежливо поклонился, стараясь не замечать насмешливо дрогнувшей брови лорда Антуана, – я к тебе с несколькими вопросами, если позволишь.

– Хм, это уже интересно, – старый лорд прошёл к своему креслу, и Огюст вдруг понял, что слово «старик» очень плохо подходит лорду Антуану. Дед был крепок и полон сил: всё ещё густые седые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, лицо, несмотря на морщины, было гораздо более свежим, чем у многих его бывших приятелей, серые глаза смотрели внимательно и иронично. Старший из Стендриджей – Огюст с определённым трудом вспомнил, что деду несколько лет назад исполнилось шестьдесят – обладал прекрасной фигурой, видно было, что он много времени уделяет физическим упражнениям.

– Уильям сказал мне вчера, что ты разительно изменился, но я даже не предполагал, что настолько, – лорд Антуан с удивлением рассматривал внука, удивительным образом избавившегося от объёмистого живота, тройного подбородка и, что для старика было самым важным, от бессмысленного пустого взгляда равнодушного ко всему существа. – Кто тот кудесник, что смог сотворить такое чудо?

– Я год провёл в академии под руководством лорда Теодора Холверта, – ответил Огюст, – и я бесконечно благодарен отцу за то, что он отправил меня сюда. В моей жизни появился смысл, у меня есть друзья, я много тренируюсь, и мои успехи заметил даже лорд Аш-Рибэйл, император Освэша!

С этими словами Огюст положил перед собой клинки с бронзовыми звёздами – он совершенно заслуженно ими гордился.

– Холверт… Я слышал об этом молодом человеке, – лорд Антуан задумчиво постучал по столу кончиками пальцев и поднял на внука острый взгляд, – ты и сейчас в этой академии?

– Да, нас распустили на каникулы, но я вернулся, потому что… в общем, я должен был вернуться…

– Любопытно, – дед смотрел на внука, которого практически невозможно было узнать, и думал, что у Великой Бесконечности очень своеобразное чувство юмора. Как только он решил, что пора ему действительно уйти на покой, оставив многолетние безрезультатные поиски, как она подбрасывает ему новую интересную задачку. – И чем же я могу тебе помочь?

– Скажи, – Огюст вздохнул и зачем-то бросил взгляд на одёжные сундуки, стоящие в углу, – мы, в смысле – Стендриджи, никогда никаким образом не пересекались в плане родства с Шеффилдами?

– Почему ты спросил? – резко подался вперёд лорд Антуан, и глаза его вспыхнули совсем по-молодому. – Где ты вообще услышал эту фамилию?

– Вообще-то академия, в которой я учусь и в которой нахожусь сейчас, расположена в замке, который когда-то принадлежал графу Генриху Шеффилду, – пояснил Огюст, удивлённый такой реакцией деда, – а спросил потому что сегодня один… человек… сказал мне, что во мне есть их кровь. Это так?

– Что за человек? – голос старого лорда обрёл властные интонации, которых Огюст прежде у деда не слышал.

– Это не моя тайна, – помолчав, твёрдо ответил юноша, не отводя взгляда, – я не могу назвать тебе имя. Просто скажи, это действительно так?

– Это правда, – после долгой, показавшейся Огюсту бесконечной паузы ответил лорд Антуан, – твоя прабабка, моя мать, была из Шеффилдов. Среди её предков был брат Генриха, Олаф.

– То есть во мне есть древняя кровь… – задумчиво проговорил Огюст, и тут лорд Антуан вскочил со своего места, уронив на пол какую-то книгу и даже не обратив на это внимания.

– Что ты сказал? – хрипло спросил он, и Огюст заметил, как дед побледнел, даже несмотря на многолетний загар. – Что ты об этом знаешь и, главное, откуда?!

– А что, это какая-то страшная тайна? – юноша был изрядно озадачен такой бурной реакцией на свои слова. – В академии, мне кажется, это ни для кого не является особым секретом. Во всяком случае для тех, с кем лорд ректор, – Огюст запнулся: ему почему-то не хотелось хвастаться тем, что ректор включил его в круг своих друзей, хотя раньше он непременно постарался бы, чтобы об этом узнали все, – в дружеских отношениях. Да и тот человек, который сказал мне о Шеффилдах, спокойно об этом говорил…

– Какое интересное место эта твоя академия, – слегка успокоившись, проговорил лорд Антуан, снова опускаясь в кресло, – и почему же, интересно, она прошла мимо внимания тех, кто должен был бы быть в курсе… Впрочем, тебе это не интересно, Огюст.

– Мне интересно всё, что касается академии, которая стала моим вторым домом и в которой сейчас находятся те, кто мне дорог, – нахмурившись, решительно сказал Огюст, и металла в его голосе было не меньше, чем у деда.

– Вот даже как, – лорд Антуан откинулся на спинку кресла и скрестил на груди руки, – похвально, хотя и непривычно мне слышать такие слова от тебя.

– Знаешь, – юноша задумчиво посмотрел на свои руки, на которых не было ни одного кольца кроме фамильного перстня, который он стал носить, хотя раньше неброское украшение с квадратным аметистом казалось ему слишком скромным и скучным, – я иногда сам не понимаю, как мог быть таким, каким ты меня помнишь. Первые дни в академии самым большим моим желанием было сбежать оттуда, любой ценой вернуться к нормальной привычной жизни. А потом… потом у меня появились сначала приятели, а потом и друзья, люди, которым было не всё равно, что со мной происходит, которые помогали мне не потому что рассчитывали на благодарность, а просто так. Понимаешь? Просто так! А потом… – тут Огюст осторожно прикоснулся к розовой ленточке, плотно обвивающей несколько раз его запястье, – я понял, что могу многое. А уж когда лорд Кармайкл сказал, что у меня талант в метании клинков и подобрал мне удивительного учителя, сержанта Родерика, я словно очнулся, понимаешь? Словно с меня слезла шкура, в которой я жил какой-то не своей, чужой жизнью. И когда я смог победить в состязании своего учителя, господина Родерика, император Освэша, лорд Аш-Рибэйл, подарил мне клинки с бронзовой звездой и сказал, что будет рад, если я приму участие в следующем турнире. Понимаешь? Император демонов пригласил меня в Освэш, меня, человека, ничем раньше не интересовавшегося кроме еды, вина и пустых развлечений… Я не могу даже сравнивать свою нынешнюю жизнь с прошлым существованием!

Во время этого непривычно длинного монолога Огюст раскраснелся, он говорил быстро, опасаясь, что дед прервёт его или посмеётся, но лорд Антуан лишь смотрел на внука, и по его лицу нельзя было понять, что он думает или чувствует.

– Поэтому, если ты что-то знаешь о Шеффилдах вообще и об их связях с нашей семьёй, пожалуйста, помоги нам, – закончил Огюст и наконец-то отважился посмотреть на деда.

– Как поздно ваш ректор ложится спать? – неожиданно спросил лорд Антуан, и молодой человек взглянул на него с искренним недоумением. – Хочу нанести ему визит, если ты не против. И желательно – поскорее.

– У меня ощущение, что он в последние пару дней вообще не ложился, – вздохнув, ответил Огюст, – к тому же он сказал беспокоить его в любое время, не глядя на часы.

– Прекрасно, – старый лорд Стендридж решительно поднялся из кресла и подошёл к переговорной пирамидке, – тогда дай мне координаты академии и жди меня.

– Хорошо, – Огюст нажал на нужную грань, передавая собеседнику координаты, и отключился. Интересно, что такого важного знает дед, что это потребовало его личного визита в академию?

– Мощный дед, – раздался скрипучий голос из угла, – и как у него мог уродиться ты, такой, каким был в начале?

– Не знаю, – Огюст уже давно перестал обижаться на сундуки за то, что они регулярно напоминали ему, каким он был. Наоборот, каждый раз это оказывалось неким стимулом, помогающим держаться и не опускать руки, – наверное это был, как говорит Мортимер, сбой программы.

– А про древнюю кровь ты ему правильно сказал, – поддержал Огюста Второй, – чем больше мы будем знать, тем лучше. Есть она в тебе – ну и прекрасно, наверное, это даёт эти… как их… Третий, как он говорил?

– Ништяки, – с удовольствием произнёс странное слово Третий, словно пробуя его на вкус, – то есть преференции, если по-нормальному.

– По-нормальному как раз ништяки, – возразил испытывающий слабость ко всякого рода забавным словечкам Второй, – а преференции – это по-умному.

Наверное, сундуки ещё долго препирались бы, выясняя, какое из слов подходит больше, по посреди комнаты образовалось аккуратное окошко портала, и они предусмотрительно замолчали.

Лорд Антуан, шагнув в комнату и дождавшись, пока закроется портал, с удивлением огляделся. Видимо, несмотря ни на что, он ожидал увидеть хоть какие-то признаки комфорта, но кроме кровати, шкафа, письменного стола да пары стульев, ничего в комнате внука, привыкшего к роскоши, не обнаружил. Разве что в углу пристроились три сундука, явно привезённые из дома.

– Это твоя комната? – на всякий случай уточнил он. – Как-то тут… скромно…

– Сейчас мы все живём вместе, так как готовимся к обороне, – сказал Огюст, и лорд Антуан вопросительно приподнял брови, – а тут я оставил свои вещи, чтобы не загромождать общую комнату и не мешать никому. Ты хотел поговорить с ректором? Тогда пойдём, я тебя провожу…

Лорд Антуан молча кивнул и пошёл за внуком, кинув на сундуки задумчивый взгляд.

– Ух, как глянул-то! – дождавшись момента, когда шаги стихнут, проворчал Второй. – Непростой дедуля у нашего Огюста!

– Ещё какой непростой, – проскрипел Первый, – вы что, не почувствовали, что ли?

– Нет, а должны были? – с живейшим любопытством откликнулся Третий, выпустивший лапки и торопливо семенящий к двери.

– Куда?! – прикрикнул на него Первый и добавил. – Он нас почуял, точно вам говорю. Никто не мог, а этот – точно заметил!

Но даже сундуки не увидели, как от приоткрытого окна отделилась практически незаметная в ночной темноте тень и быстрым шагом направилась в сторону главного здания. Генерал Леонард Шелдон не мог допустить, чтобы столь интересная беседа прошла без его участия.

Глава 5

Вежливый стук в дверь раздался в тот момент, когда Теодор допивал принесённый Джулианом чай, заваренный на травах, снимающих усталость и головную боль. Спал молодой ректор последние двое суток урывками, и даже для молодого и сильного организма нагрузки оказались слишком серьёзными. Пришлось просить целителя дать что-нибудь, что поможет продержаться ещё хотя бы часа три, а потом – Тео искренне поклялся в этом и Джулиану, и себе – он непременно ляжет и несколько часов поспит.

– Иначе ты свалишься в самый неподходящий для этого момент, – выговаривал ему сын Ганелона, – ну и кому от этого станет хуже? Не врагам – это точно, так что, Тео, переставай маяться дурью и ложись спать.

– Лягу, – не глядя целителю в глаза, обещал уставший ректор, – вот честное слово, пару дел закончу – и сразу спать. Веришь?

– Нет! – рявкнул Джулиан, а сидящий в углу Хасид, который не оставлял друга ни на минуту, тихонько хихикнул. – Если через три часа я приду, а ты не будешь спать, я вместо укрепляющего зелья волью в тебя снотворное. Если что – я тебя предупредил!

– Вот никакого понимания, – вздохнул Тео и посмотрел на Хасида в поисках поддержки, но тот только улыбнулся и негромко сказал:

– Ты ведь сам понимаешь, что Джулиан прав, так чего зря спорить…

Договорить ему не дал стук в дверь, и Тео, взглянув на целителя с укоризной, прокомментировал:

– Вот, не только мне не спится, видишь? А ты мне снотворным угрожаешь!

В ответ на приглашение войти в кабинет шагнул Огюст Стендридж, и у Тео заныло где-то внутри от предчувствия очередных неприятностей. Однако вслед за Огюстом в кабинете появился высокий седой господин, при первом же взгляде на которого было понятно – это человек непростой.

– Добрый вечер, лорд… Теодор, – поправился Огюст, увидев дружеский жест ректора, – это мой дед, лорд Антуан Стендридж. Когда я спросил его о древней крови, он сказал, что хочет этот вопрос обсудить лично с… тобой.

Во второй раз свободное обращение далось Огюсту несколько проще, хотя он по-прежнему чувствовал неловкость, говоря «ты» самому ректору!

Теодор сделал несколько шагов навстречу лорду Антуану и вежливо поклонился.

– Рад приветствовать вас в нашей академии, лорд Стендридж, – Тео изо всех сил старался не показать своего удивления, – присаживайтесь, прошу вас. Может быть, чаю? Простите великодушно, у нас каникулы, так что всё по-простому. Мы не рассчитывали на гостей.

– Благодарю, – старый лорд так внимательно рассматривал Теодора, что у того зачесалось между лопатками, – вы очень похожи на своего деда, Хью Холверта. Гораздо больше, чем на Августа.

– Да, отец тоже говорил мне об этом, – улыбнулся Тео, понимая, что старый Стендридж совершенно умышленно опустил слово «лорд», говоря о его отце и дедушке, чтобы дать понять: они с ним из одной стаи, как выразился бы Мортимер. – Может быть, потому что мы с ним оба некроманты? Говорят, это накладывает некий отпечаток.

– Чушь собачья, – отмахнулся лорд Антуан, – с тем же успехом он мог быть стихийником или менталистом, да хоть бытовиком… Порода, лорд ректор, она или есть – или её нет. И события последнего часа настоятельно намекают мне на то, что она проявилась через поколение. Огюст смог меня не просто удивить, он меня поразил, и я прекрасно понимаю, чья это заслуга. Так что примите мои самые искренние поздравления и столь же искреннюю благодарность!

Услышав эти слова, Огюст сначала покраснел, потом побледнел, а потом засиял каким-то удивительно тёплым внутренним светом. Видимо, похвала деда была для него чрезвычайно ценна.

– Спасибо, – просто поблагодарил Теодор, – Огюст молодец, и я с радостью принял его в круг своих друзей.

– Значит, я не ослышался, – кивнул сам себе лорд Антуан, – тогда он вполне может остаться и присутствовать при нашем разговоре, лорд Холверт.

– Пожалуйста, просто Теодор, – попросил Тео и с некоторым запозданием представил, – позвольте вас познакомить. Это его высочество, принц Хасид Бертринский, взявший на себя титанический труд по решению всех наших финансовых вопросов.

Хасид встал и поклонился, получив в ответ столь же идеальный поклон и острый внимательный взгляд.

– Лорд Джулиан, наш целитель и совершенно потрясающий знаток всех трав и зелий, – продолжил представлять присутствующих Теодор.

Джулиан отвесил изящный поклон и, поняв, что обсуждаться будут вопросы, не имеющие к целительству никакого отношения, попрощался, строго напомнив Теодору о его обещании. Проводив молодого человека взглядом, лорд Антуан нахмурился, потом тряхнул головой и прикусил губу. Судя по всему, в отличие от Леонарда, лорд Антуан сразу смог понять, кого именно напоминает ему молодой целитель. Но вопросы оставил при себе, во всяком случае, пока.

Тут под приоткрытым по случаю тёплой ночи окном послышалась возня, а потом сердитый шёпот.

– Слушай, я сюда первый пришёл подслушивать, а для двоих тут места мало, – шипел кто-то, и брови лорда Антуана неудержимо поползли вверх, – тебя и так пустят, так что иди туда и не мешай.

В дальнейшем тихом переругивании удалось расслышать только отдельно взятые ругательства, а потом в дверь кабинета снова постучали.

– Входите, – обречённо ответил Тео, и в комнату скользнул слегка смущённый Леонард Шелдон. Увидев старшего Стендриджа, он на мгновение замер, а потом кивнул сам себе.

– Я должен был догадаться, что рано или поздно ты здесь появишься, старый лис, – он с улыбкой обменялся с лордом Антуаном рукопожатием, – такая заварушка не могла обойтись без твоего участия.

– А нам кто-нибудь что-нибудь объяснит? – ошарашенно поинтересовался Тео, переводя взгляд с Леонарда на лорда Антуана и обратно. – И кто там под окном, Леонард?

– Угадай с трёх раз, – хмыкнул генерал Шелдон, – кого ты не позвал, но кому всё происходящее жутко интересно?

– Все, кто подходит под твоё описание, там просто не поместятся, – хмуро ответил Теодор, – но рискну предположить, что там Мортимер.

– Потому что ты мне не сказал, что тут будут какие-то интересные события, а ходить без приглашения невежливо, – сообщил появившийся в окне Морти и уставился на обалдевшего лорда Антуана изумрудными глазищами. – А это дед Огги, да?

– А подслушивать под окнами вежливо? – строго спросил Теодор, с ужасом думая о том, какое представление об академии сложится у лорда Антуана.

– Конечно, я же никому не мешал, пока не пришёл Леонард и не попытался оттереть меня от окна, – пожал плечами Морти и уточнил, – но раз уж я всё равно тут, может, я залезу уже окончательно? А то не очень удобно висеть, если честно…

– Залезай, – Тео обречённо махнул рукой и пояснил терпеливо ждущему объяснений гостю, – это Мортимер, он наш психолог-практикант и по совместительству божество империи Освэш. Ну, или наоборот, божество и по совместительству психолог-практикант, мы уже сами запутались.

– Божество? – невозмутимо переспросил лорд Антуан. – Да, я слышал, что у демонов своеобразные отношения с богами, но видеть пока не приходилось.

– Простите, – Теодор виновато посмотрел на лорда Антуана, – у нас тут и в обычные-то дни сумасшедший дом, а сейчас так просто бедлам какой-то. Да и общаемся мы преимущественно по-свойски, потому что чувствуем себя практически одной семьёй.

– Не извиняйтесь, Теодор, – остановил его старший Стендридж, – скажу вам честно, мне чрезвычайно импонирует то, что я вижу, и я начинаю понимать, что так благотворно повлияло на моего внука. Называйте и меня просто Антуан, мне будет приятно, уверяю вас.

– Благодарю, – склонил голову Тео и повернулся к Мортимеру, – раз уж пришёл, то сиди и, я тебя умоляю, Морти, не встревай! Это тебе по силам?

– Долго не встревать? – на полном серьёзе уточнил Морти. – Потому что если очень интересно, то я не удержусь, и ты обидишься, а оно мне надо?

– По мере возможности, – нашёл компромиссное решение Теодор. К счастью, Мортимера оно тоже устроило, и он забрался в кресло, стоящее в самом дальнем углу, и теперь всем своим видом демонстрировал послушание и терпение.

– Итак, Антуан, мы вас слушаем, – Тео жестом предложил гостю выбирать любое из свободных кресел, а сам удобно устроился на столе: почему-то именно тут ему лучше всего думалось.

– Прежде чем я начну, хочу задать один вопрос, – задумчиво начал лорд Антуан и добавил, – я правильно понимаю, что говорить о необходимости сохранить всё услышанное в секрете излишне? Так вот, – продолжил он, увидев согласные кивки, – скажите мне, мои юные друзья, что вам известно о так называемом Совете Семи?

Присутствующие непонимающе переглянулись, и лишь генерал Шелдон удивлённо выгнул бровь, словно говоря: «Да ладно?!»

– Мы, наверное, покажемся вам ужасно необразованными, – Тео вздохнул, – но никто из нас кроме, видимо, Леонарда, от этом Совете никогда даже не слышал.

– Это как раз совершенно нормально, – улыбнулся лорд Антуан, – в своё время мы сделали всё, чтобы о нём знало как можно меньше людей или иных существ.

– Думаю, если бы вы спросили Хайласа, он мог бы вам рассказать много интересного, – добавил Шелдон, – он в него не входил, но наверняка слышал об этой организации.

– А он что – здесь? – изумился старый Стендридж. – Невероятно! Это ты его пригласил, Леон?

– Не поверишь, но мы встретились здесь совершенно случайно, – засмеялся Леонард, – я пришёл сюда вместе с младшим сыном, Бенджамином, да так и остался.

– Хайлас ведает у нас канцелярией, – Тео понимал, что многие события, которые казались ему просто случайными совпадениями, на самом деле – звенья одной цепи. И причину этого надо искать в прошлом. – Ну и тренирует особо талантливых, тех, кто стал нашими первыми секретными агентами.

– У вас? Среди ваших студентов есть те, кого он согласился тренировать? Он всегда был чрезвычайно капризен в выборе учеников. Я могу надеяться, что потом вы познакомите меня с этими талантливыми молодыми людьми? Иными они просто не могут оказаться, раз Хайлас согласился с ними работать! – вскричал лорд Антуан, а Тео нервно хихикнул.

– Один из них присутствует здесь, – подавив неуместный смех, проговорил Теодор, – так сказать, любимый ученик.

– Здесь?! – лорд Антуан огляделся и в итоге почему-то остановил взгляд на Морти.

– Не, это не я, – отмахнулся тот, подмигивая Теодору, – и, заметьте, мы даже не спросили, откуда у вас такие интересные сведения! Что Леонард – шпион, это мы в курсе, а вы тоже? Ну, не хотите – не говорите, мы приставать не будем! Тео, это считается, что я встрял или нет?

– Не считается, – подумав, решил Тео, и Морти довольно потёр руки.

– Так кто же он? – не мог успокоиться лорд Антуан.

– Это я, дедушка, – вздохнув, признался Огюст, и лорд Антуан замер с открытым ртом. – Мастер Хайлас тренировал меня и ещё одного студента, я не могу назвать тебе имя.

– А… – пожалуй, впервые за всю свою жизнь лорд Антуан Стендридж не знал, что сказать. К мысли о том, что его внук, на которого он давно махнул рукой, вдруг стал вполне приличным человеком, он как-то привык. Но представить себе, что Огюст стал любимым учеником въедливого и дотошного гнома Хайласа, секретным агентом… Это не укладывалось в его голове категорически!

– Так что там с этим Советом Семи? – вопрос Теодора вернул лорда Антуана в реальность и он начал рассказывать.

– Когда-то давно, не в этом веке и даже не в прошлом, а несколько столетий назад, сведения о предках, обладавших удивительными способностями и умевших перемещаться между мирами, а может, и творить их, не были засекреченными. Тогда столичный университет Терейи, государства, на территории которого эти существа когда-то обосновались, нашёл потомков всех семи семей, обладавших так называемой древней кровью. Это было непросто, было совершено немало ошибок, но в итоге всё же выяснили, в ком течёт эта кровь. И представители этих семей, тщательно оберегавших старые знания, объединились в некий Совет Семи: Совет, состоящий из представителей каждой семьи. Именно он негласно участвовал в принятии всех важных решений, с ним советовался король, он был основой и поддержкой трона. Но, к сожалению, настало время, когда Совет стали раздирать споры и взаимное недовольство. Часть требовала, чтобы именно Совет встал во главе Терейи, сделав королевскую власть чисто декоративной. Часть предпочитала сохранить статус консультативного органа. Когда споры привели к ссорам, обвинениям и угрозам, было принято решение о временном роспуске Совета. Но события развивались так, что больше он в полном составе так и не собрался.

А потом и само существование древней крови стали подвергать сомнению, и со временем о ней просто забыли… почти забыли.

– И вы можете сказать нам, кто входил в этот Совет? – спросил Тео, чувствуя, что он уже совсем близко к ответу на вопрос: почему врагам так важен именно этот замок.

– Могу, – невозмутимо ответил лорд Антуан, – я для этого и начал рассказ так издалека. Если я в чёт-то ошибусь, то меня поправит Леонард, он тоже многое знает, хотя и поменьше, чем я. Некогда ему всё было, видите ли… – позволил себе поворчать старший Стендридж.

– Не томите, – не выдержал Теодор, а Огюст, Хасид и Морти почти перестали дышать в предчувствии чего-то очень важного.

– Семей было семь, – повторил лорд Антуан, – это были Шеффилды, которых потом сменили Стендриджи как самые близкие по крови, так как у Шеффилдов не было прямых наследников. Они всегда тяготели к боевым искусствам.

Тут все дружно посмотрели на смутившегося от такого внимания Огюста.

– Шелдоны, – продолжил лорд Антуан, – им всегда была близка магия жизни и смерти, поэтому они становились либо целителями, либо некромантами. Третьими были Вильфоры, гении артефакторики, люди, умеющие слышать и понимать любые материалы: хоть камни, хоть дерево, хоть металлы…

– Скотт Вильфор, – прошептал Теодор, глядя на лорда Антуана круглыми глазами.

– Только не говорите мне, что здесь есть кто-то из Вильфоров, – нахмурился лорд Антуан, и растерянное молчание было ему ответом.

– Скотт сам говорил, что умеет слышать металлы и камни, – растерянно сказал Огюст, – он сейчас вместе с Флорианом Аш-Триэром в артефакторной мастерской.

– Этого не может быть, – лорд Антуан потёр рукой лоб, – неужели… неужели…

– А кто остальные? – Хасид взглянул на откровенно встревоженного Теодора.

– Холверты, – лорд Антуан слегка улыбнулся ошарашенному Теодору, – да, мой друг, вы тоже носитель древней крови. Ваши предки в подавляющем большинстве специализировались именно на некромантии. И вы, насколько я наслышан, обладаете более чем выдающимися способностями.

– Отец никогда не говорил, – Тео неверяще покачал головой.

– А у деда вы, я так полагаю, и не спрашивали, – лорд Антуан не предполагал, а утверждал, – смотрите, как интересно получается. Сведения о древней крови могли и вовсе исчезнуть, так как ни один из нас не видел среди потомков того, кому можно передать эту тайну. Сыновья погрязли в делах и дворцовых интригах, внуки – просто пустое место…. Уж простите меня великодушно, но ведь так и было…

– Вы пока сказали о четверых, – напомнил лорду Антуану Тео, – а кто три оставшихся?

– Тейлоры, – продолжил старый Стендридж в полной тишине, – но у них, как и у Шелдонов, не было прямых потомков, поэтому в совет вошёл Карел Лестоф, у которого, как и у Тейлоров, был дар к алхимии. Что случилось?

Лорд Антуан с изумлением смотрел на Теодора, которого душил истерический нервных хохот. Хасид посмотрел на него, но, пока принц думал, Морти встал и спокойно вылил на друга кувшин с водой.

– Спасибо, – отдышавшись и вытерев мокрую голову принесённым из умывальни полотенцем, сказал Тео, – просто когда вы произнесли фамилию Лестоф, мой запас невозмутимости закончился. Я непременно познакомлю вас с нашим знаменитым на всю академию алхимиком, которого зовут Владислав Лестоф.

– Не удивлюсь теперь, если и оставшиеся двое как-то отметились в вашем в высшей степени загадочном учебном заведении, – уже с некоторой опаской проговорил лорд Антуан.

– Давайте рискнём? – потирая от нетерпения руки, не выдержал Морти.

– Давайте, – согласился дед Огюста, и было видно, что он и сам заинтригован в высшей степени. – Это Кайсы и Блайвили…

Последняя фамилия камнем упал в наступившую в комнате тишину.

– Саймон Кайс, – любезно сообщил Теодор в звенящей тишине, – студент боевого факультета, отбыл домой на каникулы. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Не хотелось бы столкнуться с ним во время…

Тут Теодор махнул рукой и замолчал, вызвав недоумевающий взгляд лорда Антуана. Видя, что молодой ректор, погружённый в какие-то невесёлые размышления, не собирается ничего объяснять, дед требовательно взглянул на внука. Огюст вздохнул и, получив разрешающий кивок от Леонарда, проговорил:

– Видишь ли, дело в том, что мы все – и Бенджи, и Скотт, и Владислав, и Кайл, и я, и другие – вернулись в академию не просто так, а потому что ей грозит серьёзная опасность.

– Да, ты что-то такое говорил, – припомнил внимательно слушающий Антуан, – и хотелось бы услышать полную версию происходящего. Что-то подсказывает мне, что я могу быть полезен.

– Наверняка можешь, – вставил свои пару слов Леонард, – может быть, даже больше, чем предполагаешь.

– От кого вы собираетесь обороняться? – нахмурился старый Стендридж.

– Давайте я расскажу предысторию, – предложил Тео, чувствовавший настоятельную необходимость и для себя в том, чтобы ещё раз проговорить всё: вдруг кто-нибудь заметит упущенную деталь, которая окажется важной? – Так вот, когда-то давным-давно граф Генрих Шеффилд решил поставить на этом месте замок, чтобы, добравшись до легендарного «места силы», создать величайшую армию всех времён и народов.

– Глупец, – негромко прошептал лорд Антуан, – почему он ни с кем не посоветовался, не поделился?

– Ну почему же, – вздохнул Теодор, – о его планах знал его ближайший друг, Александр Блайвиль, который решил, что «место силы» – это именно то, чего ему не хватает. Но так как у Великой Лестницы были свои соображения по поводу того, кто достоин получить доступ к источнику силы, Александр решил не договариваться с другом, а взять замок приступом. Во время обороны погибла большая часть защитников, включая замкового мага и, – тут голос Тео дрогнул, – его дочь, малышку Изабель, ребёнка с потрясающими задатками необычного для Шеффилдов ментального мага. Также в окрестностях замка остались те, кого Генрих пригласил сюда…

– Откуда, – лорд Антуан даже не пытался скрыть своё потрясение, – откуда ты всё это знаешь?!

– По-разному, – не отводя взгляда, ответил Тео, – что-то рассказала сама Изабель, ставшая душой замка, – тут Огюст так стиснул кулаки, что хрустнули пальцы, – что-то поведали призраки, что-то нашли в библиотеке. Но никто даже не упоминал о древней крови и её носителях, и теперь я понимаю, почему. А сейчас потомки Александра Блайвиля решили предпринять вторую попытку, и если их предок в общем-то ни от кого не скрывался, то нынешний граф, Джайлс Блайвиль, действует гораздо аккуратнее и осторожнее. К тому же, по слухам и свидетельствам некоторых очевидцев, Блайвили сделали ставку не на магию, а на чёрное колдовство.

– Но это же запрещено! -воскликнул лорд Антуан и тут же сам махнул рукой, понимая, насколько наивно звучат его слова. – Думаешь, он мог собрать армию?

– Не сомневаюсь, – кивнул Тео, – и уверен, что она достаточно велика, а нас… нас очень немного. Даже учитывая обещанную мне императором Освэша помощь.

– Это хорошая новость, Тео, – воскликнул Леонард, – отряд демонов – существенная подмога! Не думал я, что Аш-Рибэйл расщедрится…

– Три отряда, – скромно поправил его Теодор, и Леонард не нашёлся, что ответить, лишь молча зааплодировав.

Лорд Антуан молчал, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла, в котором устроился, и смотрел куда-то в пространство, думая о чём-то своём. Никто не отваживался мешать старому лорду: все прекрасно понимали, что он размышляет не о погоде и природе, а о чём-то существенном.

– Откуда сведения о колдовстве? – наконец-то спросил он, а Тео внезапно почувствовал разочарование, так как совершенно по-детски ждал, что сейчас старый Стендридж скажет им, как легко и просто победить коварного врага.

– От его невесты, леди Габриелы, которая сделала всё, чтобы этой невестой не быть, – не выдержал Морти, который и так промолчал слишком долго для себя. – И от Джулиана, который последним из нас видел Джайлса, так сказать, живьём.

Лорд Антуан внимательно, не перебивая, выслушал всё, что присутствующие смогли ему рассказать, не выдавая тайны Джулиана, в которую даже доверенные лица были посвящены не все.

– Сколько у нас времени? – прервав в очередной раз повисшее молчание, спросил старый лорд.

– Два дня, – негромко ответил Хасид, и лорд Антуан изумлённо посмотрел на собравшихся. – Мы только несколько дней назад узнали о готовящемся нападении, а Кайл по счастливой случайности стал свидетелем беседы своего отца с лордом Кайсом. Из этого разговора стало ясно, что война – давайте называть вещи своими именами – начнётся в ближайшее время. А сегодня, буквально несколько часов назад, мы получили информацию, что, цитирую наш источник, «они будут через два дня».

– Два дня… – повторил старый Стендридж, – это очень мало, но всё равно лучше, чем ничего. Будем исходить из того, что есть. Теодор, в твоей академии найдётся комната для старика?

– Во-первых, стариком вас назвать очень сложно, Антуан, – улыбнулся Тео, радуясь, что на одного опытного советчика у него стало больше, – а во-вторых, разумеется, найдётся.

– Антуан, мы живём все вместе на первом этаже, чтобы Кеннету – это секретарь Тео – не приходилось летать по всему замку, но тебе, боюсь, в шуме будет не очень комфортно, так что располагайся поблизости.

– Секретарю – летать? – выгнул бровь старый лорд, но уточнять не стал, – да уж, нескучно у вас тут, я погляжу.

– Вы даже пока не представляете – насколько, – ухмыльнулся Морти, – а теперь давайте-ка все спать, пока не пришёл Джулиан с ведром снотворного и не влил в каждого по кружке.

– Надо же, – Тео с трудом подавил неожиданный зевок, – у тебя иногда появляются здравые мысли…

– Я их коплю, – громким шёпотом признался Морти, подмигивая Хасиду, – а потом выдаю в нужный момент и выгляжу умным и предусмотрительным. Хорошо я придумал, правда?

– Замечательно, – согласился принц, пряча улыбку, – нам остаётся только последовать твоему мудрому совету. Завтра будет очень трудный день….

Как ни странно, выспался Теодор вполне прилично и, когда через несколько часов спустился в кухню к Христофору, чтобы предупредить того о предстоящем появлении демонов, чувствовал себя на удивление бодро. Были у него, конечно, подозрения, что тут не обошлось без одного божественного пройдохи, но он оставил их при себе, понимая, что даже если Морти и вмешался, то слегка и исключительно из лучших побуждений.

Христофор предсказуемо обнаружился на кухне и тут же, убедившись, что поблизости нет строго следящего за правильным питанием обитателей замка Биэля, поставил перед Тео чашку чая и тарелку с горячими булочками.

– Спасибо, Христофор, – с чувством сказал ректор, с наслаждением вонзая зубы в румяный ароматный бочок плюшки, – хотя я и не для этого зашёл. У нас тут сегодня-завтра существенно прибавится народа: император Освэша обещал прислать три отряда воинов. Их же надо как-то кормить… Ты знаешь, что едят демоны? Или лучше у Морти уточнить?

– Этот балабол тебе такого наговорит, что потом не разберёмся, – фыркнул Христофор, – чего я – демонов не видел, что ли! Мяса им побольше, хотя и выпечку они тоже очень уважают. Хорошо, что сказал, Тео, я сориентируюсь по продуктам. Может, надо будет кого-нибудь в Яблоневку отправить. Заодно пусть предупредят, чтобы сами яблоневцы в замок не совались в ближайшее время.

– Вот это ты молодец, – Тео благодарно улыбнулся, – что-то я про них и позабыл совсем со всеми этими событиями. Так что спасибо тебе, Христофор!

Тот довольно огладил бороду, и видно было, что похвала Теодора ему очень приятна.

– А когда демоны-то прибудут? – поинтересовался главный по кухне, переключаясь на насущные вопросы. – Обед уже рассчитывать на них или только ужин?

– Давай обед, – решительно сказал Тео, – я сразу после утренней тренировки свяжусь с императором. Им же ещё и жильё обеспечить надо!

– Кстати, Теодор, – вспомнил Христофор, – тебя сегодня рано утром Картер спрашивал, ну, тот, который в пруду живёт… Помнишь?

– Конечно, – удивлённо кивнул Тео, – а чего хотел-то? Не знаешь?

– Не отчитывается он мне, – развёл руками домовой, – просто сказал, что поговорить ему с тобой надобно. Может, заглянешь? Нелюдимый он, конечно, Картер этот, но так-то не злобный.

– Непременно наведаюсь, – пообещал молодой ректор и, с грустью посмотрев на оставшиеся булочки, встал из-за стола. – После тренировки прихвачу кого-нибудь и сходим.

– Булочек-то Хасиду возьми, а то ведь уморит вас рогатый этот, – жалостливо вздохнул Христофор, складывая аппетитное безобразие в аккуратный кулёк, – виданное ли дело: булочки вредными называть! Как есть изверг!

По пути к тренировочной площадке Тео забежал в кабинет и, чувствуя себя студентом-первокурсником, спрятал в стол пакет с булочками. Потом подумал, вытащил ещё одну и с наслаждением съел.

– Вот теперь я готов практически ко всему, – сообщил Теодор непонятно кому и вышел на улицу.

В это время мимо крыльца как раз пробегали студенты, привычно нарезающие круги вокруг замка, но в этот раз вместе с ними бежал Леонард Шелдон. Но удивительнее всего было то, что рядом с генералом легко бежал лорд Антуан, где-то разжившийся необходимой одеждой, которая, надо признать, шла ему гораздо больше, чем нарядный камзол.

– Опаздываешь, – махнул Теодору разрумянившийся Хасид, – догоняй давай!

Биэль, как всегда контролировавший пробежку с секундомером и табличкой, подозрительно покосился на ответившего ему кристально честным взором ректора.

– У меня в столе, в среднем ящике, – шёпотом сообщил другу Тео и не заметил, как Биэль сделал вид, что внимательно изучает записи, и плечи его при этом заметно вздрагивали. Ну не напоминать же Тео о том, что слух у демонов гораздо острее человеческого…

Пробежав положенные круги, Теодор подошёл к лорду Антуану, что-то оживлённо обсуждающему с внуком. Судя по заинтересованному и одновременно удивлённому лицу Огюста, он даже не подозревал раньше, что беседы с дедом могут быть увлекательными.

– Антуан, я вижу, вы очень активно решили влиться в жизнь академии, – Теодор обменялся с старшим Стендриджем рукопожатиями.

– Знаешь, Теодор, – Антуан сверкнул улыбкой, – я чувствую себя удивительно помолодевшим! И я даже склонен поблагодарить судьбу за всё происходящее, потому что при ином раскладе мне никогда даже в голову не пришло бы приехать сюда.

– Ох, лучше бы без такого экстремального досуга, честное слово! – вздохнул Теодор.

– Разберёмся, – оптимистично заверил его Антуан, – лучше скажи мне, это что – правда? То, что большинство сотрудников академии – призраки?

– Так получилось, – Теодор пожал плечами, – когда я сюда прибыл полтора года назад, никого другого здесь просто не было. Пришлось работать с теми, кто оказался рядом.. Но я ни секунды не жалею, потому что многие из них стали моими друзьями. В частности, лейтенант Аш-Арбиэль, который контролировал сегодняшнюю пробежку. С остальными у вас будет возможность познакомиться позже, большинство из них будет на совете, который намечен на полдень. Вы, разумеется, тоже приглашены, Антуан. Огюст, напомнишь ребятам? Собираемся на тренировочной площадке у Харви.

– Сейчас могу идти? Или я тебе нужен? – Огюст почти примирился с тем, что обращается к Теодору по-простому, хотя недавно даже помыслить о подобном не мог.

– Если тебе не сложно, – Тео улыбнулся Огюсту, – составь мне компанию в разговоре с Картером, это хозяин местного пруда. Мы в прошлый раз с ним не пришли к соглашению, а потом и повода не было общаться. А сейчас Христофор, это наш домовой, точнее, замковый, – пояснил Тео ошарашенному Антуану, – говорит, что Картер хочет поговорить. Это недолго…

– А можно и мне с вами? – предсказуемо попросился лорд Антуан. – Никогда не сталкивался в реальности с подобными существами.

– Конечно, – Тео взглянул на коммуникатор и решил, что свяжется с императором демонов чуть позже.

– А этот Картер – он кто? – с живейшим интересом спросил Огюст, который, как и лорд Антуан, впервые слышал о таком обитателе академии. – Я слышал, что ты сказал, будто он живёт в пруде, но не очень понял. Он типа Христофора?

– Не совсем, – подумав, стал рассуждать вслух Теодор, – Христофор осознаёт себя как часть общества, социума, как выразился бы Мортимер, поэтому он и выглядит, как человек, и разговаривает, общается, и старается быть полезным. Картер же не принимает новую реальность, поэтому и находится в образе животного, в его случае – бобра.

– А с Христофором можно будет познакомиться? – не выдержал Антуан. – Я о таких сущностях только читал, видеть своими глазами не довелось как-то.

– Конечно, – Тео улыбнулся, – особенно после того, как вы попробуете его варенье и булочки, вам непременно захочется увидеть этого гения кухни.

– Я уже заинтригован, хотя каждый раз мне кажется, что сильнее удивить меня просто невозможно!

Услышав это признание, Тео с Огюстом переглянулись и весело расхохотались.

– Ты даже не представляешь, сколько раз тебе ещё предстоит удивиться, – Огюст вдруг подумал о своих сундуках, – ты пока просто со многими не знаком.

За такими разговорами и без того недлинный путь в центр запущенной части сада закончился очень быстро. Остановившись возле пруда, где когда-то – теперь Тео казалось, что это было в какой-то прошлой жизни – состоялась единственная его беседа с Картером, он молча присел на поваленное дерево и жестом предложил спутникам сделать то же самое.

Заметив, как по спокойной воде пруда прошла почти незаметная рябь, Тео громко произнёс:

– Ты хотел поговорить со мной, Картер? Я пришёл, потому что не в моих правилах копить и беречь обиды. Мы все порой ошибаемся, главное – уметь эти ошибки видеть и исправлять.

Какое-то время стояла тишина, а потом возле берега из воды высунулась уже знакомая Теодору голова с аккуратными круглыми ушками и топорщащимися усами. Внимательно оглядев присутствующих, Картер подплыл ближе и устроился, держась передними лапами за толстую ветку, спускавшуюся в воду.

– Вот в этот раз хорошо, что ты без ищейки пришёл, – ворчливо проговорил Картер, – не люблю я их племя, а этот ещё и с отсроченным проклятьем. Гнал бы ты его, Теодор.

– Ты для этого меня позвал? – Тео не стал возмущаться из-за фамильярного обращения, потому как в этом случае был реальный шанс на то, что Картер обидится и уйдёт. – Христофор сказал, что ты хотел поговорить.

– Хотел, – проворчал Картер, забавно дёргая ушками, – ты Дельфину-то помнишь?

Тео молча кивнул, со стыдом вспоминая, как легко тогда он поддался чарам дриады, и если бы не Хайлас, то неизвестно, чем бы всё закончилось.

– Так вот, тогда она тебя хотела в ловушку поймать, а теперь и сама в силок угодила, – Картер говорил неторопливо, хотя было видно, что он нервничает: его широкий плоский хвост, скрытый водой, то поднимал волну, то успокаивался. – В дурной капкан она попала, некрос. В колдовской, понимаешь?

При этих словах Тео сделал стойку подобно охотничьей собаке, почуявшей далёкий пока ещё запах дичи.

– А поподробнее? – Тео посмотрел на своих спутников. – Что произошло?

– Ну, слушай, – Картер вздохнул, – стала она одно время куда-то убегать всё вечерами, ну я что – не караулить же её, дело молодое, чего там. Нашла небось, думаю, студентика себе, да качает из него магию потихоньку. А потом смотрю: не так всё… Не она магию тянет, а из неё кто-то выкачивает. Бледная она стала, выгорела вся, весной даже зацвести смогла еле-еле, понимаешь?

– Ты поговорить с ней не пробовал? – Тео нахмурился. Не то чтобы ему было жалко дриаду – из-за неё он пережил немало неприятных минут, но история в целом очень настораживала.

– Конечно, пробовал, – хвост плеснул по воде, только чудом не устроив гостям незапланированный душ, – так молчит она. Только и лепечет, какой он чудесный да замечательный.

– А кто он-то? – не выдержал Антуан, и Картер хмуро на него покосился. – Простите, что вмешиваюсь, уважаемый Картер…

– Ну ладно, – видимо, хозяину пруда очень хотелось поделиться хоть с кем-то своими тревогами, поэтому он не стал слишком вредничать, – а что до того, с кем она любовь крутила – не знаю. Хоть и приходил он пару раз…

– Приходил, а ты не видел? – скептически выгнул бровь Тео.

– Не видел! – хвост снова шлёпнул по воде. – Только там, где он в воду вошёл сапоги помыть, вся рыба сдохла. Чуешь, к чему веду?

– Ты хочешь, чтобы я поговорил с Дельфиной? – спросил Тео, в ужасе думая о том, что неведомый колдун – а это мог быть только он – спокойно попал на территорию академии. Нужно сказать Харви, чтобы усилил патрули, и вообще – срочно нужно объявлять военное положение, комендантский час и усиливать патрули вдвое, если не втрое.

– Нет, – помотал круглой головой Картер, – вчера я услышал, как она разговаривала с кем-то возле дальнего берега. Я там себе место для новой хатки присматривал, ну и вздремнул. Вот она меня и не заметила… Так вот, он на территорию-то не пошёл, хоть она и просила, а только отдал ей склянку и велел завтра утром пораньше, до рассвета в колодец вылить, из которого все воду берут и для кухни, и для водопровода…

– Не думаю, что там зелье бодрости, – задумчиво проронил Антуан, – скорее, с точностью до наоборот.

– И не яд, – высказался Огюст, – потому что тогда не будет сражения, и Великая Лестница не засчитает колдуну победу. А вот снотворное или что-нибудь рассеивающее внимание – запросто. Как бы узнать-то?

– А сколько мест, где в колодец можно вылить отраву? – лорд Антуан, как всегда, мыслил не отвлечёнными, а конкретными категориями.

– Два, – подумав, ответил Картер, – там, где плотинка у меня поставлена и рыбка запущена, и там, где труба в замок входит. Может, ещё внутри где-то есть, но туда ни мне, ни ей хода нету.

– Мы с Кайлом сами встанем в караул, – решительно сказал Огюст, – ни к чему остальных посвящать во всё, так мне думается. Нас Хайлас научил прятаться, пару раз даже он не смог нас отыскать.

– Договорились, – кивнул Тео, – а на второе место я Харви или Кармайкла поставлю, мимо них теперь и мышь не проскочит, не то что дриада. И не забудьте взять амулеты от ментального вмешательства… Хотя у тебя уже есть, – добавил Тео, бросив быстрый взгляд на розовую ленточку, обвивающую запястье Огюста. – Подарок Зайки защитит тебя лучше любого артефакта.

– Теодор, прими и меня в число защитников, – попросил вдруг Антуан, – я много могу, в каких-то вещах даже Хайлас мне не соперник.

– Тогда, если вы не против, Антуан, – благодарно кивнул Тео, – я попрошу вас объединиться с Леонардом. Вдвоём вы сможете многое, я уверен!

Тео повернулся к молчащему Картеру и уважительно поклонился удивлённо моргнувшему хозяину пруда.

– Спасибо, Картер, – по голосу Теодора было слышно, что говорит он от души, а не из вежливости, – может получиться так, что ты спас всех нас. Поверь, я этого не забуду!

– Да чего там. – неожиданно смутился Картер, – мне не больше вашего хочется при тёмном колдуне жить. Тем более что не особо и получится: дохнет в его присутствии всё живое… Так что мы помогли друг другу…

– Тем не менее, – улыбнулся Тео, – мы всегда будем тебе рады, Картер. А сейчас мы пойдём, у нас ещё очень много дел сегодня. Но если ты вдруг что узнаешь – скажи парням, который будут охранять колодец. Я сразу приду.

– Договорились, – кивнул хозяин пруда и погрузился в воду, на прощание звучно плюхнув хвостом.

– Однако враг не дремлет, – обеспокоенно проговорил Антуан, – впрочем, было бы странно ожидать чего-то иного. Они, если я правильно понял, готовятся давно и всерьёз. Но и мы, как говорится, себя не под кустом нашли!

Тео посмотрел на воинственно выпрямившегося Антуана, который очень гармонично смотрелся в одежде освэшского наёмника, и вдруг подумал: интересно, а о своих отце и дедушке он тоже многого не знает?! Судя по тому, что Антуан назвал деда просто по имени, без титула, они знакомы достаточно неплохо. Неужели и благодушный, невозмутимый лорд Хью тоже – шкатулка с секретом?!

– Я вот сейчас подумал, что было бы, если бы Картер нас не предупредил? – Тео почувствовал, как спина покрылась холодным потом. – А ведь мне казалось, что я практически всё предусмотрел!

– Теодор, друг мой, – по-отечески приобнял молодого ректора за плечи Антуан, – ты же не военный, откуда тебе знать все нюансы и тонкости обороны. Зато на твоей стороне нетривиальность мышления и нестандартность решений и подходов. Но в одном ты прав: нужно срочно переходить на военное положение. Тихо, без излишнего шума и ненужной суеты. Познакомь меня со своим начальником службы безопасности, если у тебя она есть. Мы с ним и с Леоном всё организуем.

– Спасибо, Антуан, – голос Тео слегка дрогнул, – я очень вам благодарен за помощь! Пойдёмте, я познакомлю вас с капитаном Харви, он у нас отвечает за силовые структуры, а помогает ему лейтенант Аш-Арбиэль, которого вы уже видели утром. Они обязательно…

Договорить Тео не успел, так как на дорожке сада появился встрёпанный и запыхавшийся Бенджи, который явно искал кого-то. Увидев ректора, он просиял и бегом направился к Теодору.

– Лорд Теодор, – выдохнул парень, – там… там…

– Что ещё случилось? – Тео замер в ожидании очередных неприятностей.

– Демоны… – глаза Бенджи сияли каким-то запредельным восторгом. – Там целая толпа самых настоящих демонов!

– Великая Бесконечность! – Тео схватился за голову. – Уже? Я так рассчитывал, что они появятся хотя бы к обеду, и мы успеем спокойно провести совет!

– Это те самые три отряда, про которые ты говорил, Теодор? – уточнил Антуан, легко поспевая за спешащим по дорожке ректором.

– Они самые, – кивнул Тео, – как хорошо, что я успел договориться с Христофором насчёт еды! А то была бы у нас толпа голодных демонов…

Через несколько минут Теодор вышел на площадку перед крыльцом в главное здание академии. Всё свободное пространство было заполнено одетыми в боевые доспехи демонами. Их было очень много: как показалось ошарашенному Теодору, гораздо больше, чем три отряда. Заметив ректора, они разом замолчали и слаженно повернулись в его сторону. Раздалась негромкая команда, и разрозненная толпа неуловимо быстро разделилась на три группы и выстроилась в строгие, идеально ровные шеренги. Тео молча смотрел на сверкающие металлическими нагрудниками ряды демонов и старательно пытался проглотить вставший в горле комок. Но долго рефлексировать ему не дали, так как от одного из отрядов отделился высокий демон в тяжёлой даже на вид кольчуге и подошёл к Теодору.

Не успел ректор открыть рот для приветственного слова, как демон снял шлем, и слова в очередной раз застряли у молодого человека в горле. На него с довольной ухмылкой смотрел его величество лорд Аш-Рибэйл собственной императорской персоной.

– Ваше императорское… – начал Теодор, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, главной из которых была: «Ганелон меня убьёт! Потом заставит деда воскресить и снова убьёт. И будет прав!»

– Мой мальчик, – с упрёком пророкотал император Освэша, – мы же договорились: просто лорд Аш-Рибэйл!

– Что вы тут делаете?! – в ужасе выдохнул Тео.

– Угадай! – довольно хохотнул правитель Освэша, и демоны, понявшие, что их правитель находится с молодым ректором в почти приятельских отношениях, слегка расслабились.

– Но вам же нельзя! – попытался воззвать к разуму решившего поиграть в войну императора Теодор.

– Да? – картинно удивился тот, оглянувшись на дружно хохотнувшее войско. – И кто, интересно, может мне не разрешить?

– Но это же может быть опасно!

Тут демоны уже, не таясь, грохнули хохотом, а император погладил меч.

– Я так давно ждал случая развеяться, вспомнить молодость, помахать мечом не на тренировочной площадке, а в настоящем сражении! Ты не понимаешь, Теодор… Мы ведь демоны, война для нас – это нормальное состояние, это наша жизнь, смысл нашего существования. А тут такая возможность! Мало того, что можно размяться, так ещё и помочь другу! Знаешь, какая там борьба шла за возможность войти в состав этих отрядов! Поэтому здесь, – лорд Аш-Рибэйл махнул когтистой рукой в сторону стройных шеренг, – лучшие из лучших!

Теодор хотел возразить, но тут в рядах демонов произошло неожиданное движение, и они слаженно опустились на одно колено.

Теодор повернулся и в который раз за день потерял дар речи. По ступенькам неторопливо спускался Морти… Впрочем, назвать его так не получалось при всём желании. Шебутное и бестолковое божество было облачено в точно такие же, как у рядовых воинов, сверкающие доспехи. В руках Мортимер как-то очень привычно держал шлем, и на лице его не было ни тени обычной бесшабашности. Напротив, он был серьёзен и сосредоточен.

– Встаньте, дети мои, – негромко произнёс он, и почему-то Тео ни на секунду не стало смешно от такого обращения к огромным демонам. Было в этом новом Мортимере что-то, что давало ему несомненное право так говорить. – Благодарю вас за то, что вы поступили так, как и подобает истинным сыновьям Освэша! Поддержка друзей и борьба с чёрным колдовством – достойное дело для нашего народа. С вами моё одобрение, моя поддержка и моя помощь. Я и сам встану рядом со своим другом…

Тут Морти подошёл к Теодору и положил неожиданно тяжёлую руку ему на плечо. По взглядам демонов Тео понял, что после этого поступка практиканта-психолога его авторитет среди новых защитников взлетел на почти недосягаемую высоту.

Тео смотрел на демонов, на довольно скалящегося императора и понимал, что разговора с его величеством Ганелоном теперь уж точно не избежать.

– Я благодарен вам всем, и особенно его величеству императору лорду Аш-Рибэйлу за то, что в трудное для нас время вы пришли на помощь, – чистым ясным голосом проговорил Теодор, глядя на застывших в строю демонов. – Я не могу сказать вам точно, с кем или с чем нам предстоит столкнуться, так как мы сами пока не очень понимаем. Знаю точно только одно – если победят наши враги, ничего живого в окрестностях академии, да и не только здесь, не останется. И тем, кто даже после смерти сохранил верность данному слову, тоже придётся тяжко. Те, кто выступает против нас, хотят добраться до древнего места силы и использовать её для самого что ни на есть чёрного колдовства. Это мы знаем точно.

– Мы в твоём распоряжении, Теодор, – ответил за всех император, – куда нам заселяться?

– Сейчас придёт Биэль, он вас проводит, – сказал Тео, – вы же его помните, лорд Аш-Рибэйл?

– Разумеется, – пророкотал повелитель Освэша, – как я могу забыть того, в ком течёт… текла кровь одного из правящих домов?

Услышав это неоднозначное заявление, демоны позволили себе негромкий удивлённый ропот, но под суровым взглядом императора притихли.

Теодор же повернулся к правителю демонов и негромко спросил:

– Как вы думаете, если я не скажу ничего его величеству Ганелону, он меня сразу убьёт или даст возможность помучиться?

– Эх, – совсем по-человечески вздохнул демон, – сказать-то надо, конечно, всё-таки его королевство-то. Но ведь он такой эмоциональный, такой увлекающийся! И Ганелон – не я, ты же понимаешь, для него война – это проблема, а не привычное дело. Так что я даже не знаю, что тебе и посоветовать, Тео…

– Что у нас случилось? – рядом возникла знакомая жизнерадостная физиономия Мортимера, уже сбросившего с себя облик сурового, но справедливого божества. – Ты чего переживаешь, Тео?

– Теодор, ты ведь на меня не сердишься за Мортимера? – осторожно уточнил правитель Освэша. – Ведь это я его тебе подсунул, если можно так сказать…

– Что вы, лорд Аш-Рибэйл! – абсолютно искренне воскликнул Тео, а Морти посмотрел на императора с немым укором в изумрудных глазищах. – Морти очень помогает и мне, и студентам, и вообще всем! Я даже не представляю себе академию без него, если честно!

– Вот! – Морти довольно выпятил грудь и махнул хвостом. – Меня надо ценить, любить, хвалить… да, особенно хвалить… Люблю я это – ужас просто!

– Морти, у меня к тебе будет поручение, – внезапно Теодор понял, кого надо заслать к королю, чтобы максимально аккуратно донести до него мысль о предстоящей локальной войне вокруг одной академии. – Кроме тебя не справится никто!

– Я постараюсь, Тео, честное слово! А что делать надо? – Мортимер всем своим видом демонстрировал готовность взяться за любую, даже самую непосильную задачу.

– Ты можешь осторожно поговорить с его величеством… да не с этим! – Тео махнул рукой, так как Морти с искренним недоумением посмотрел на императора демонов, – и убедить его, что от него гораздо больше пользы будет, если он останется во дворце и будет сопереживать нам оттуда.

Морти задумался и уставился куда-то в пространство, видимо, перебирая возможные варианты нейтрализации короля.

– Я могу пойти вместе с вами, – любезно предложил ему Антуан, – его величество всегда был ко мне искренне расположен.

– Это будет просто замечательно, Антуан! – воскликнул Тео, а Морти хотел что-то сказать, но не успел.

Возле крыльца стремительно начало формироваться окно портала, и Теодор замер, терзаемый самыми дурными предчувствиями. Он опасался, что сейчас из портала шагнёт кто-нибудь из родителей вернувшихся студентов, и ему придётся что-то врать. Не рассказывать же всем, что тут происходит…

Но действительность оказалась гораздо хуже, чем самые мрачные предположения Теодора, так как из окна портала на площадку перед крыльцом шагнул не кто иной, как его величество Ганелон. И добро бы он был один, но за ним из портала изящно выпрыгнула принцесса Элеонора.

Последовавшая немая сцена, несомненно, была достойна кисти лучших живописцев всех миров. Его величество молча, с непроницаемым выражением лица оглядел заполненную вооружёнными демонами площадку, потом так же неторопливо перевёл взгляд на императора Аш-Рибэйла, который старательно пытался сделать вид, что его здесь вообще нет. Затем король вперил многозначительный взгляд в застывшего Теодора и явно ожидал от ректора каких-то объяснений.

– Ой, Тео, а чего это у тебя столько демонов тут? – изумлённо оглядывая предусмотрительно молчащее войско, поинтересовалась её высочество.

– Да, мне тоже это очень интересно, – поддержал дочь его величество, и в его голосе была убойная смесь гнева, подозрительности, удивления и обиды.

– Ваше величество! Какая неожиданная радость! Вот уж сюрприз так сюрприз! – из-за плеча Теодора выскользнул Мортимер и аккуратненько подхватил под руки и короля, и принцессу. – Ну что же вы не предупредили-то? А если бы мы уже начали учения? А вы бы попали в разгар боевых, так сказать, действий? К тому же, ваше величество, неужели вам не стыдно?!

– Мне?! – изумился Ганелон, и по его лицу было видно, что он совершенно дезориентирован словами Мортимера. – Мне должно быть стыдно?!

– Ну конечно, – Морти смотрел на короля с таким упрёком, что даже Тео невольно почувствовал себя провинившимся, не то что его величество. – Мы готовили вам сюрприз, а вы так не вовремя появились, и теперь нам не удастся вас поразить слаженной работой нескольких вооружённых отрядов.

– Каких отрядов? – Ганелон тряхнул головой, словно сбрасывая сон. – Какие учения? Я ничего не понимаю! А ты-то что тут делаешь?!

Его величество отыскал взглядом императора демонов, который с готовностью подхватил версию Мортимера.

– Да вот, привёл своих орлов на тактические учения, по приглашению… лейтенанта Аш-Арбиэля.

Тео подумал, что надо как-то успеть предупредить Биэля о том, что это он, оказывается, пригласил в академию почти сотню демонов.

– А меня почему не позвали? – король недовольно нахмурился, но уже не гневался.

– Так сюрприз же, – счастливо улыбаясь, пояснил Морти и повернулся к старшему Стендриджу. – Вот и Антуан не даст соврать!

– Кстати, а вы что здесь потеряли, лорд Стендридж? – король переключил своё внимание на совершенно невозмутимого Антуана.

– Приглашён в качестве консультанта, ваше величество, – любезно пояснил лорд и поклонился. – Ведь в этой академии учится мой внук. Разве я мог отказать в такой пустяковой просьбе?

– Папа, а ты мне сказал, что в академии сейчас каникулы, и Теодор сможет мне спокойно всё показать, – вмешалась в разговор принцесса, не любившая, когда в её присутствии всё внимание было обращено на что-то другое. – А у него, оказывается, целые учения с демонами! Это же так интересно! Тео, а ты мне разрешишь поучаствовать в учениях?

– Прости, Эля, но в качестве кого ты себя там видишь? – удивился Теодор, лихорадочно соображая, как и чем он может занять так внезапно появившееся величество. – Боевая магия – не твой конёк, во всяком случае, мне всегда так казалось…

– Ну и что! – воскликнула Элеонора, и даже Морти покосился на неё с некоторым недоумением.

– Эля, это военные учения, понимаешь? – Тео пытался воззвать к логике принцессы, но уже понимал, что это совершенно безнадёжное дело.

– Ваше высочество, – шагнул вперёд подоспевший Хасид, – а давайте я покажу вам наши алхимические лаборатории… Хотите?

– Очень! – Элечка аж подпрыгнула и чуть не захлопала в ладоши от радости. – А там есть кальцинатор? А перегонные кубы? А какой самый большой? А каким хронометром вы пользуетесь? А есть там…

– Давайте я вас познакомлю с нашим гением от алхимии, Владиславом, и он вам там всё покажет и расскажет, хорошо? – Хасид доброжелательно и уверенно улыбнулся принцессе, совершенно ничем не напоминая того робкого и закомплексованного юношу, каким был полтора года назад.

– Замечательно! Папа, я пойду в лабораторию, а ты можешь потом возвращаться без меня, я тут пару деньков поживу, хорошо? Тео, ты ведь найдёшь для меня комнату?

Теодор хотел было сказать, что более неудачного времени для визита при всём желании выбрать было нельзя, но, увидев Морти, подающего ему странные знаки, на всякий случай промолчал.

Хасид, подхватив щебечущую что-то восторженное Элю под руку, торопливо направился в сторону лабораторий, где планировал сдать её с рук на руки Владиславу и Дереку, строго-настрого предупредив, чтобы они загрузили принцессу чем угодно, лишь бы она не выходила из подвала.

Увидев, что Элеонора хотя бы временно нейтрализована, Тео перевёл взгляд на о чём-то глубоко задумавшегося короля. Между тем его величество внимательно посмотрел на Антуана, на Огюста, на демонов и скрестил на груди руки.

– А теперь я хотел бы услышать правду, – негромко сказал он, – Элю вы отвлекли, но историю про то, что все вы, включая лорда Стендриджа, собрались здесь на какие-то учения, расскажете моей супруге. Возможно, она поверит, но не я. Теодор, я разочарован…

Тео опустил голову, потому как действительно не знал, что в данном случае можно сказать.

– Слушай, Ганелон, – неожиданно пророкотал правитель Освэша, – парень просто хотел уберечь тебя от проблем, понимаешь? Ты у своего королевства один, между прочим. Это у меня наследников – хоть в долг давай, а ты пока ими не обзавёлся. Так что Теодор, с какой стороны ни посмотри, прав получается. Так что зря ты на него обижаешься.

– Присоединяюсь к лорду императору, – снова поддержал обитателей академии Антуан Стендридж, – это мы все посоветовали Теодору не говорить вам, ваше величество. Именно из соображений государственной безопасности.

– Да что тут у вас такое случилось, что нужно меня беречь? – воскликнул Ганелон, но видно было, что он уже не горит желанием поссориться с Теодором или намылить ему шею.

– У нас случился конфликт с графом Джайлсом Блайвилем, – глубоко вздохнув, признался Тео, – он хочет захватить академию…

– Зачем? – совершенно искренне изумился Ганелон, но что-то в его голосе заставило Тео внимательнее всмотреться в любимого монарха. – У него прекрасные территории, зачем ему этот край обитаемого мира?

– Ваше величество, – негромко проговорил Тео, но Ганелон ощутимо напрягся. – Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, вы совершенно не случайно выбрали место для академии.

– Откуда такие внезапные мысли? – король с любопытством посмотрел на молодого ректора.

– Вы не сказали «нет», ваше величество, – вздохнул Тео, – значит, вы прекрасно осведомлены об особенностях этого места. И мне ничего не сказали…

Тут в голосе Теодора прозвучал совершенно отчётливый упрёк, и Ганелон неожиданно смутился.

– Я ни в чём не был уверен, если честно, – сказал он, виновато глядя на Тео, – так, на уровне слухов, легенд, сплетен…

– Но тем не менее сделали всё, чтобы в этом месте оказалось как можно больше сырой магии, способной пробудить некие силы, – продолжил ректор, – и граф Блайвиль очень не хочет, чтобы эти самые пробудившиеся силы достались кому-то кроме него.

– А демоны? – прищурился король. – Почему ты здесь, Аш-Рибэйл?

– А где мне ещё своих парней тренировать в условиях, максимально приближенных к боевым? – рыкнул император, строго глядя на своих воинственных подданных. – Не на полигоне же! Так что, Ганелон, не ругай Теодора и спокойно отправляйся домой. Мы обещаем тебе регулярно отчитываться, верно, Теодор?

– Обязательно, – кивнул ректор, мысленно молясь всем богам – включая Мортимера, – чтобы король согласился и вернулся во дворец.

– Ну хорошо, – вздохнув, кивнул Ганелон, – но сеансы связи должны быть… – тут он задумался, – как минимум дважды в день. Ты слышишь, Теодор?

– Конечно, ваше величество, – кивнул Тео, согласный практически на всё, – непременно!

– Смотрите у меня! – грозно нахмурился король и попробовал открыть портал.

Несколько секунд он непонимающе молчал, потом попробовал ещё раз и даже смог вызвать точку перехода, но она с негромким щелчком лопнула и окно схлопнулось, даже не развернувшись.

– Не понял, – совершенно по-простонародному почесал в затылке его величество, а у Тео заныло сердце от предчувствия надвигающейся катастрофы. – Почему не открывается портал?

– Наверное, ему что-то мешает? – высказал предположение император Освэша и тоже попробовал вызвать окно перехода, но с тем же успехом. Порталы открываться категорически не желали.

– Но так не бывает! – король посмотрел на Тео, словно тот мог объяснить сложившуюся ситуацию. – Я не могу не открыть портал, это просто невозможно!

– Возможно, – мрачно сказал правитель Освэша, – если академия накрыта мощным нейтрализующим куполом.

– А ты представляешь, сколько сил нужно, чтобы накрыть таким колпаком хотя бы одно здание, я не говорю о целой академии с прилегающими территориями! – воскликнул король, в очередной раз пытаясь открыть портал.

– Много, – согласился правитель Освэша, – но, насколько я понял Теодора, этот ваш граф обладает определёнными резервами, размера которых не знает никто из присутствующих.

– Именно так, – кивнул Теодор, соглашаясь, – мы вообще знаем о нём очень мало, к сожалению.

Тут Тео увидел неторопливо летящего к нему Кеннета, который был так занят какими-то своими мыслями, что даже не сразу заметил столпившихся демонов. Только привычно опустившись к Теодору на плечо, мышь огляделся и задумчиво произнёс:

– А чего это у вас тут такое происходит? У нас день открытых дверей для жителей Освэша? Так вроде у нас другие проблемы намечались…

И тут Кеннет заметил стоящих рядом короля Ганелона и императора демонов.

– О как! – мышь коготком почесал за ухом. – Ваши величества! А вы тут зачем, простите мне моё любопытство?

– У меня учения, – невозмутимо ответил Аш-Рибэйл, – а у его величества Ганелона – экскурсия.

– Ага, – задумался Кеннет, – а можно я у вас ненадолго Теодора украду? Он мне там в одном месте ну вот очень нужен!

– Тео, – неожиданно серьёзным голосом проговорил непривычно мрачный Морти, – не хочу тебя расстраивать, но через этот купол даже я пройду с определённым трудом. Нет, пройти-то пройду, конечно, но вот ни привести кого, ни притащить что полезное – уже не смогу. Блайвиль использовал абсолютно чуждое этому миру мощное колдовство. Я, когда к нему прикасаюсь, меня словно крапивой кусает. Не больно, но сосредоточиться не даёт. И где только научился! Так что у меня предложение…

Во время этого монолога все переключили внимание на бога-практиканта и готовы были слушать его идеи: тут уж любое самое дикое предложение годилось.

– Излагай, – кивнул Тео, изо всех сил борясь с подступающей паникой, – мы тебя слушаем очень внимательно.

– Предлагаю совет перенести на другое время, – начал Морти и пояснил, глядя на удивлённо выгнувшего бровь Антуана, – это время называется «вот прям сейчас», а не в полдень, как хотели.

– Разумно, – согласился Тео, искоса поглядывая на подозрительно молчаливых монархов, – ваши величества, вы же не возражаете?

– Теодор, – пророкотал император Освэша, – тут твоя территория, и ты принимаешь решения. Думаю, Ганелон согласится со мной, – с лёгким нажимом в голосе повернулся огромный демон к коллеге, – ведь правда же?

– Соглашусь, – без особого энтузиазма, но и без негатива подтвердил король, чем ещё раз подтвердил догадки Тео о том, что место для академии король выбирал не просто так.

– Кого зовём? – Кеннет вспомнил о том, что «очень ответственный секретарь» – это именно он, и готов был к работе. Видимо, царящая округ атмосфера общей тревожности впечатлила даже мыша.

– Хасид, Харви, Биэль, Кармайкл, Джулиан, Габи, – перечислял Тео, а мышь кивал, показывая, что запомнил, – Леонард, Хайлас, из молодёжи, – тут король негромко фыркнул, – Огюст, Кайл, Милиен, Владислав, Скотт, Бенджи. Ну и присутствующие здесь их величества, Антуан и Мортимер. Вроде никого не забыл. У остальных дел и своих хватит. Лорд Аш-Рибэйл, вашими воинами займётся Христофор… он их накормит, а леди Матильда и госпожа Теана помогут им выбрать комнаты. Места в общежитиях много…

– А Зайка? – вдруг негромко спросил молчавший до этого времени Огюст. – Мне кажется, её нужно пригласить на совет…

– Ты прав, – Тео благодарно улыбнулся юноше, – спасибо!

– Я бы ещё и Картера позвал, – включился в обсуждение Антуан, – он слышал разговор Дельфины с колдуном или кем-то из его ближайших помощников, может, он ещё что важное вспомнит?

– А Картер и Дельфина – это кто? – по лицу короля видно было, что он уже забыл, что сердился на Теодора, и обида в его сердце стремительно вытеснена столь характерным для Ганелона любопытством.

– Дельфина – это дриада, она живёт в дикой части сада, – пояснил Теодор, – а Картер – это хозяин пруда, он нас предупредил… только давайте я об этом уже всем сразу расскажу, а? Время – это, мне кажется, самое ценное, что у нас на данный момент есть. Хасид, ты можешь позвать свою подружку Кису? Пусть она передаст Лимейне, что встречаемся раньше, как сказал Морти, «вот прям сейчас».

– Попробую, – кивнул принц и быстрым шагом направился в сторону болота.

– Только настойку не пей, – крикнул ему вслед Морти, – мы потом все вместе дегустировать будем, во главе со мной! И погоди, орехи возьми… Я помню, ты принципиальный противник взяток, но тут уже не до ерунды!

– Что за настойка? – с непередаваемым выражением лица спросил громким шёпотом правитель Освэша.

– А, это Киса, она сариша, то есть не то белка, не то кошка, и по совместительству поклонница нашего принца, делает настойку на каких-то грибах, – улыбнулся Тео, – и уверяет, что на вкус так себе, но пробирает – ого-го как!

– Как интересно! – с подозрительным энтузиазмом воскликнули оба монарха хором, и Тео с трудом поборол желание побиться головой обо что-нибудь. Мало того, что у него на носу война, так плюс к этому у него ещё и два правителя оказались запертыми, причём бонусом к одному из них идёт пока ещё не знающая последних новостей принцесса. А уж если их величества ещё и настоечки примут… ссылка покажется Теодору подарком судьбы.

Глава 6

Лорд Антуан Стендридж находился в абсолютной растерянности, хотя сказать этого, глядя на его спокойное лицо, не смог бы никто. Будучи человеком достаточно честным и порой даже прямолинейным – во всяком случае, с самими собой – он не мог не признаться, что чуть было не проворонил начало глобальных не только для Терейи, но и для других государств событий. Но ведь никто не мог даже предположить, что именно здесь, в этой забавной – как ему казалось – академии соберутся практически все представители семей, являющихся носителями древней крови. Стендридж, Шелдон, Холверт, Лестоф, Вильфор, Кайс… Опытный придворный, поднаторевший в интригах и лишь недавно решивший уйти на покой, он не мог не понимать, что именно этот фактор стал решающим для неких древних сил, которые дремали вдалеке от тех, в ком текла кровь основателей этого мира. И никто не смог бы убедить лорда Антуана в том, что его величество, сейчас так возмущённо и в то же время виновато поглядывающий в его сторону, в этом не замешан. Впрочем, с учётом сложившихся обстоятельств, о вине короля можно будет поговорить и потом. Если будет кому разговаривать…

Лорд Антуан был не только прожжённым интриганом – во дворце другие просто не выживают, – но и очень неплохим магом. Боевым, как и все потомки графа Шелдона, чья кровь так внезапно проснулась в Огюсте, на которого старый Стендридж давно махнул рукой, рассчитывая на то, что, может, хоть правнуки окажутся лучше.

Но внук сумел его не просто удивить, Антуан даже не пытался скрыть своё потрясение. Огюст, никогда не бравший в руки ничего тяжелее вилки и бокала с вином, вдруг оказался талантливым воином. Это пока плохо укладывалось в голове, но Антуан не мог не видеть, с каким искренним уважением и теплотой относятся к парню и ректор, и, что вообще за гранью понимания, сам император демонов. А ведь все знают: они признают лишь истинное, настоящее мастерство.

Огюст не просто похудел за этот год, он нарастил мышцы, и теперь, будучи по-прежнему крупным, был похож не на мешок с жиром, а на медведя. Вроде бы славный, добродушный зверь, любитель мёда и малины, но попробуйте его разозлить – и вряд ли вам что-то поможет. Он мгновенно превратится в стремительно двигающегося хищника, способного победить в схватке практически любого. Почему-то этот «новый» Огюст ассоциировался у Антуана именно с таким зверем. Даже сейчас, внимательно слушая собеседника, он не переставал крутить в руках маленькие круглые камешки, видимо, разрабатывая пальцы. Теперь Антуану был понятен тот восторг и тщательно скрываемая гордость, которые он услышал в голосе сына, когда тот рассказывал об Огюсте.

Вот и сейчас старый лорд внимательно всматривался в тех, кто собрался на достаточно просторной поляне возле болота. Хотя он и услышал краем уха что-то о некой Хозяйке местного водоёма, но вопросов пока оставалось гораздо больше. И что-то подсказывало Антуану, что удивляться по-настоящему он ещё даже не начинал!

Откинувшись на спинку одной из принесённых демонами скамеек, он оглядывал более чем оригинальную компанию, собравшуюся на экстренный совет. Из всей толпы демонов помимо императора, который, как ни странно, явно чувствовал себя в академии как дома, осталось трое. Насколько понял Антуан, это были командиры отрядов, приведённых императором.

Рядом с ними расположились трое: один демон, уже достаточно немолодой, но крепкий, откликался на имя Кармайкл. У него были экономные и точные движения профессионального воина, да и многочисленные шрамы лишь подтверждали такую догадку. Компанию ему составлял огромный даже для демона молодой воин с удивительно красивым, каким-то одухотворённым лицом. Утром лорд не успел рассмотреть его как следует – не до того было. Антуан так понял, что этот демон, оказавшийся призраком, что тоже повергло старого придворного лиса в состояние, близкое к шоку, был при жизни наследником правящего тогда дома Освэша. Он погиб, защищая замок, да так тут и остался, получив, благодаря источнику силы, призрачное существование. Рядом с ним сидел высокий мощный воин, тоже молодой, но чистокровный человек. Его природу Антуан никак не мог понять, сколько ни всматривался в энергетическую структуру. Линии жизни и смерти так замысловато переплелись в молодом человеке, что разобраться в них было практически невозможно.

На другой скамейке расположился молодой мужчина в светло-зелёном балахоне целителя, и лорд Антуан прикладывал определённые усилия, чтобы не сравнивать его внешность с королём. Хотя для любого более или менее внимательного наблюдателя вопросов не оставалось: Джулиан был удивительно похож на своего отца, его величество Ганелона. «Интересно, – как-то отстранённо подумал лорд Стендридж, – а королева в курсе?» И почему-то понял, что да. Рядом с Джулианом пристроилась юная леди, которую все называли Габи, и которая выглядела очень испуганной.

Леонард Шелдон обнаружился на следующей скамейке: красавец граф еле заметно улыбался сам себе и выглядел абсолютно безмятежным, чего нельзя был сказать о хмуром гноме, сидевшем рядом с Шелдоном. Хайлас выглядел очень плохо: кожа приобрела болезненно-серый оттенок, под глазами залегли тени, глаза потухли и выдавали запредельную усталость. Он выглядел совершенно измученным, и у Антуана сжалось сердце: он был искренне расположен к талантливому и умному гному.

Студенты тем временем собрались вместе, и Антуан с изумлением понял, что центром этой компании был Огюст. Именно вокруг него столпились молодые люди, среди которых он смог узнать лишь юного Шелдона, да и то исключительно благодаря семейной красоте и ярко-синим глазам. Сколько ни всматривался Антуан в юношей, он не мог уловить ни единого намёка на наличие в них той самой таинственной древней крови.

Все присутствующие негромко переговаривались, но вдруг наступила тишина, и все посмотрели куда-то в сторону замка. Лорд Антуан перевёл взгляд на тропинку, которая вела от замка к болоту, и замер. Ректор Теодор, одетый, как и большинство мужчин, в облегчённый вариант военной формы, шёл, держа за руку очень юную девушку, почти девочку. На ней было пышное розовое платье с большим нарядным бантом, золотые локоны лежали на плечах и были сколоты на макушке сверкающей заколкой, голубые глаза сияли и с доброжелательным любопытством оглядывали людей, нелюдей и призраков, собравшихся на поляне.

С ещё большим удивлением Антуан увидел, как его внук порывисто вскочил с места и благоговейно опустился на одно колено, как рыцарь, приветствующий свою королеву. В глазах Огюста сияли такая нежность и восхищение, что Антуан смущённо отвёл взгляд.

Между тем девочка улыбнулась Теодору, подбежала к Огюсту и протянула ему руку, к которой тот прикоснулся бережным поцелуем, а потом как-то легко обняла его, словно любимого старшего брата. И почему-то всем, кто видел эту сцену, без объяснений стало ясно, что это именно такие чувства: чистые, прозрачные, не осквернённые ни малейшей тенью похоти. Прошептав что-то на ухо внимательно слушающему юноше, девочка ещё раз обняла его и поспешила к тому самому здоровенному демону, который стоял рядом с императором Освэша. И без того привлекательное лицо призрака озарилось внутренним светом, и он легко подхватил подбежавшую девочку на руки, а она радостно засмеялась, обхватив его за мощную шею тонкой ручкой.

И вдруг Антуан понял, кто перед ним, и даже пошатнулся от невозможности того, что он видел. Видимо, эмоции его были настолько сильны, что девочка отвлеклась от что-то говорившего ей демона, и внимательно взглянула на Антуана. Ему показалось, что спокойный взгляд голубых глаз проник ему прямо в душу, в самые отдалённые и тайные её уголки.

«Ты всё делаешь правильно, – вдруг раздался у него в голове нежный голос, – ты совершил немало ошибок, но никогда не был подлецом. И теперь у тебя есть шанс… последний шанс… совершить что-то такое, о чём твои потомки будут вспоминать с благодарностью…» Антуан помолчал и склонил седую голову перед той, что стала душой замка.

Собравшиеся на совет заметили этот короткий молчаливый диалог, но промолчали, лишь Теодор мягко, понимающе улыбнулся. Видимо, каждый из тех, кто сейчас был в замке, так или иначе говорил с девочкой. И Антуан вдруг невероятно чётко осознал, что вся предыдущая жизнь готовила его к тому, что произойдёт здесь очень скоро. Откуда пришло такое понимание, он объяснить не мог, но в правильности своих ощущений даже не сомневался. Тряхнув седой головой, лорд Стендридж отбросил бесполезные сейчас размышления и сосредоточился на том, что происходило на небольшой полянке возле болота.

Он хотел спросить Леонарда, чем может быть полезен, но не успел: на поляне появились три демона, тащившие явно тяжёлую емкость с водой. Не успел Антуан изумиться и спросить, для чего на совете нужен такой странный предмет, как над бортиком – больше всего сосуд для воды напоминал здоровенное корыто – поднялась уже знакомая голова с аккуратными круглыми ушками и маленькими хитрыми глазками.

– Спасибо, – поблагодарил помощников Тео, и те с явным облегчением удалились в сторону замка, откуда уже доносились команды и звон оружия. Демоны явно не теряли времени и приступили к тренировкам.

– Это Картер, – представил ректор с любопытством оглядывающего собравшихся хозяина пруда, – он оказал нам неоценимую услугу, предупредив о готовящейся ловушке. Но он лучше потом сам расскажет. Нам осталось дождаться королеву Лимейну… и можно начинать.

Когда Антуан услышал имя королевы, он почувствовал, как его сердце на мгновение замерло, пропустив несколько ударов, а потом бешено заторопилось, словно пытаясь кого-то догнать. Усилием воли старый лорд заставил себя успокоиться, ведь это всего лишь имя. Да, достаточно редкое, но – просто имя. Для него оно так бесконечно важно лишь потому, что когда-то очень давно, больше сорока лет назад, он знал женщину, которую звали именно так.

Память услужливо нарисовала залитый солнцем зал, его, семнадцатилетнего юношу, и удивительно красивую женщину, приехавшую к ним в замок в сопровождении мужа. Гость хотел о чём-то поговорить с его отцом, тогдашним главой рода Стендриджей, а женщины – супруга визитёра и его, Антуана, матушка – о чём-то мило беседовали, глядя через огромные окна в весенний сад. Антуан до сих пор помнил, как не мог отвести взгляда от потрясающе красивого лица, нежной улыбки и огромных грустных глаз. Потом он множество ночей провёл в мечтах и воспоминаниях, шепча удивительно музыкальное имя – Лимейна… На каждом балу, на каждом приёме он искал в толпе женщину своей мечты и не находил, а спрашивать у проницательного отца почему-то не решался. Он даже не знал фамилии красавицы, так и оставшейся недостижимым идеалом. Потом жизнь взяла своё, он женился, и его брак нельзя было назвать неудачным или несчастливым, но в глубине души всегда жил образ той самой женщины, словно выжженный на сердце. И вот он второй раз в жизни слышит это имя. Интересно, здешняя королева Лимейна (даже просто произносить это имя – уже счастье) хоть чуть похожа на ту, солнечно-прекрасную?

– … ну вот, а он мне говорит, что у меня дерево не на самом престижном месте расположено, ты представляешь?! Ну и зачем мне такой жених? Скажи, жлоб какой?! Я теперь, между прочим, вообще ни на кого другого смотреть не хочу, после того, как… ну, ты понимаешь, Хасси, да? – неожиданно раздался над поляной девичий голосок, и Тео почему-то схватился за голову, а Мортимер, наоборот, чрезвычайно оживился.

Буквально через несколько секунд на поляне появился принц, и Антуан с удивлением заметил, что выглядит обычно невозмутимый бертринец слегка растерянным и замороченным. На руках он держал странное и забавное существо, одновременно напоминающее кошку и белку: мордочка была по-кошачьи хитрющей, а хвост – типично беличьим. В лапках существо крепко сжимало небольшую бутылочку, в которой что-то бодро плескалось.

– Киса, я тебе искренне сочувствую, – видимо, уже не в первый раз говорил Хасид, – но не могу пока ничем помочь, у меня сейчас другие заботы, понимаешь? Вот как только мы отобьём нападение и защитим наш дом, я непременно поговорю с твоим ухажёром и призову его к порядку!

– Нападение? – Киса забавно дёрнула ушками. – А у меня настоечка на девяти ягодах есть бодрящая, хочешь? Я вообще-то её не тебе несла, когда ты меня позвал, но мне для тебя вообще ничего не жалко! Вот вообще-вообще ничего! Знаешь, возле дерева, где я живу, ну, того, которое на краю болота, есть лужайка с ромашками. Ты вполне мог бы построить там себе домик, и мы бы жили рядом…пили бы травяной чай, сушили бы грибы, варили бы варенье…

– А кому ты несла настойку? – попытался вклиниться в монолог сариши Мортимер, пока Хасид честно пытался оценить захватывающие перспективы жизни на ромашковой лужайке. Киса недовольно покосилась на него, но, видимо, вспомнив про орехи, соизволила ответить.

– Да есть тут один, – кокетливо махнула пушистым хвостом сариша, – иногда из дальнего леса наведывается. Из наших, из мо-ди-фи-ци-ро-ван-ных… – гордо выговорила она сложное слово.

– Из каких? – ошарашенно переспросил Теодор, растерянно оглядываясь на остальных.

– Ну, Тео, не тупи, – вылез внимательно рассматривающий саришу Кеннет, – магически усовершенствованный, как я. Ну не совсем, конечно, как я, – тут он приосанился, – я всё-таки ответственный секретарь, но она с точки зрения энергетической структуры похожа на меня.

– И много вас тут таких, модифицированных и усовершенствованных? – спросил Хасид, пересаживая Кису на другую руку.

– Не очень, – отмахнулась сариша и, с трудом вытащив пробку из бутылька, принюхалась. – Ух, хороша! Прям даже запах бодрит! Будешь?

Она щедро протянула бутылёк Хасиду, но тот поспешил отказаться.

– У меня совещание скоро, – объяснил он надувшейся Кисе, – а вот потом, возможно, я и рискну.

– Я могу! – с энтузиазмом откликнулся Мортимер. – Сейчас как взбодрюсь!

– Не вздумай! – в один голос воскликнули Тео и Хасид так громко, что Киса чуть не расплескала свою эксклюзивную настойку и, перехватив покрепче бутылёк, демонстративно поковыряла коготком в пушистом ушке.

– Чего так орать-то? – сварливо осведомилась она, но, сообразив, что ворчит на Хасида, тут же состроила умильную мордочку. – Между прочим, Хасси, – тут Биэль не выдержал и фыркнул, – в ней исключительно полезные травы. Мне рецепт сама королева когда-то подсказала. Я его, конечно, подправила, улучшила, и теперь это не настоечка, а просто прелесть что такое!

– А что у вас в ней, уважаемая Киса? – вежливо поинтересовался подошедший Джулиан. – Простите мне некоторую фамильярность, но я друг Хасида, Джулиан, и я целитель. Мне очень было бы интересно изучить вашу чудодейственную настойку!

– Вообще-то я ни с кем рецептами не делюсь, – сариша скептически оглядела Джулиана, – но раз уж ты друг моего Хасси, – тут сдавленные смешки послышались уже со всех сторон, – то так и быть.

– Благодарю, – изящно поклонился Джулиан, и Хасид с тщательно скрываемым облегчением пересадил саришу на руки целителю, который со своей ценной ношей удалился на дальнюю скамейку. Там они с Кисой погрузились в достаточно эмоциональное – судя по громким восклицаниям – обсуждение достоинств грибов, черной белены, вороньего глаза, золотого корня и вытяжки из крапивы.

– Уф, – Хасид подошёл к веселящемуся Тео и шлёпнулся на скамейку, – мне, конечно, льстит внимание прекрасного пола, но не настолько же!

– А насчёт домика на лужайке ты подумай, – посоветовал незаметно подкравшийся Биэль, – это какая ж красота получится!

Получив в бок ощутимый тычок от возмущённого принца, он, весело скалясь, вернулся к Харви, который о чём-то говорил с Зайкой.

Антуан смотрел на молодых людей и понимал, насколько отличаются дружеские, по-настоящему правильные отношения, царящие в академии, от того лицемерия и пропитавшей всё расчётливости, которые поглотили мир придворной аристократии. И вслед за Леонардом подумал о том, что именно здесь, а не в столичных университетах его величеству следует искать поддержку и опору.

– А вот и королева Лимейна, – Тео встал со скамейки и сделал несколько шагов в сторону болота.

Антуан, чувствуя непонятное волнение, поднялся и шагнул в сторону чёрной водной поверхности, на которой медленно закручивалась огромная воронка. А затем из провала в жуткое ничто медленно, с истинно королевским достоинством поднялась она – королева Лимейна… Лорд Стендридж на какое-то время забыл, как дышать, и лишь режущая боль в груди заставила его стряхнуть ошеломление.

Это была она… его мечта, его наваждение, его королева. И пусть Лимейна выглядела немного старше, чем тогда, когда он видел её в первый и последний раз, но не узнать ту, что вошла в его сердце и осталась в нём, он не мог.

Антуан шагнул в сторону болота и, пожалуй, впервые в жизни совершенно не думал о том, что о нём подумают окружающие, что скажут родственники или домочадцы, как его слова и поступки отразятся на репутации рода Стендриджей.

Лимейна взглянула на странного человека, который смотрел на неё так, словно она была чудом, богиней, сошедшей на землю. В его потрясённом лице ей почудилось что-то знакомое, из той, из прошлой жизни, и королева, прищурившись, всмотрелась в седого, но ещё крепкого мужчину. И вдруг вспомнила: яркий весенний день, залитая солнцем терраса, огоньки жёлтых нарциссов на клумбах… И восторженный взгляд сероглазого юноши, смотрящего на неё с балкона. Как же его звали… кажется, Альберт… Нет, не то… Антуан! Его звали Антуан Стендридж. О, в каком гневе был её муж, когда получил категорический отказ Стендриджа присоединиться к нему в борьбе за власть!

Это был по сути дела её последний выезд, после которого муж практически запер её в родовом замке. Ну а то, что было потом, королева не любила вспоминать даже сейчас, спустя тридцать пять лет… Но что делает здесь этот повзрослевший и даже успевший поседеть мальчик? И почему она чувствует и в нём, и в Леонарде, и в молодом ректоре что-то родное, близкое? Вроде бы они никогда не были связаны никакими родственными узами?

– Лимейна… – прошептал лорд Антуан и почувствовал, как на нём скрестились изумлённые взгляды всех собравшихся.

– Здравствуй, Антуан, – королева милостиво улыбнулась, стараясь не показать, как её тронуло сквозившее во взгляде седого мужчины восхищение, граничившее с обожанием. – Не ожидала тебя здесь встретить…

– А уж я-то как не ожидал, – растерянно проговорил Антуан, – я ведь искал вас тогда. На каждом рауте надеялся увидеть…

– Что привело тебя сюда? – Лимейна подплыла на своём листе ближе и пристально всмотрелась в его лицо. – Эти места очень далеко от столицы…

– Здесь учится мой внук, – сказал Антуан и внезапно осознал, как много лет прошло с тех пор, как он видел Лимейну. – И я решил помочь академии в непростое для неё время.

– Мы потом поговорим с тобой, Антуан, – кивнула королева, – этим молодым людям вряд ли интересны наши воспоминания, верно? Я всегда рада буду видеть тебя своим гостем, помни это.

– Благодарю тебя, что ты откликнулась на наш зов и пришла, королева, – проговорил, поднимаясь, Теодор, – друзья, сегодня мы собрались здесь для того, чтобы объединить наши усилия и выработать стратегию борьбы с врагом. Мы не можем проиграть, потому что, – тут Тео глубоко вздохнул, – потому что в случае победы тёмного колдуна погибнет не только академия, угроза нависнет и над Терейей, и над другими странами. Потому что ему нужна не только академия, ему нужен весь мир.

– Юный король, – произнесла посреди звенящей тишины Лимейна, а Ганелон удивлённо выгнул бровь, – если ты не называешь имени колдуна, чтобы пощадить мои чувства, – тут Тео слегка смутился, – то не нужно. Я уже очень давно не испытываю ни малейших иллюзий по поводу того, что представляла и представляет из себя семья графов Блайвилей.

– Хорошо, – откашлялся Теодор, – тогда давайте я коротко введу всех в курс дела. Большинство присутствующих знает ту или иную часть информации, но, чтобы принять правильное решение и спланировать оборону, нам нужно обобщить и систематизировать сведения.

– Это правильное решение, – пророкотал император демонов, а остальные лишь молча закивали, приготовившись слушать. Даже Киса, удобно устроившаяся на руках Джулиана, насторожила ушки и лишь хлопала круглыми глазками.

– Несколько веков назад, – начал Теодор, – граф Генрих Шеффилд узнал о том, что на окраине Терейи есть место, где близко к поверхности находится источник колоссальной магической силы. К этому источнику ведёт путь, получивший в легендах название Великой Лестницы. И граф решил, что построит замок на этих никому не нужных землях, чтобы, получив доступ к силе, создать величайшую армию все времён. Сам граф был достаточно слабым магом, но его всё устраивало. Живая битва, меч в руках – это привлекало его гораздо сильнее, нежели занятия магией. Он не собирался свергать тогдашнего монарха, напротив, он планировал предложить свою армию в качестве ударной силы для расширения границ небольшого, в общем-то, королевства.

– Неужели он думал, что магия такой силы подчинится ему? – с сомнением в голосе поинтересовался император Освэша.

– Он рассчитывал не на свои силы, – помрачнел Теодор, – его дочь, всеобщая любимицы, Изабель, обладала невероятными способностями к ментальной магии, что вообще было не характерно для рода Шеффилдов.

– Граф хотел использовать свою дочь? – помрачнел Аш-Рибэйл, и гневная морщина пересекла его лоб.

– Нет, – воскликнул Биэль, рядом с которым сидела непривычно сосредоточенная Зайка, – граф надеялся на её помощь, но не планировал использовать Изабель! Он любил её до беспамятства! Лорд Эдриен, столичный маг, специально приехал в замок, чтобы обучать Изабель. Здесь он и остался… как и все мы…

– Но Изабель? – его величество Ганелон с сочувствием посмотрел на девочку. – Как получилось так, что она не спаслась? Почему телохранители не вывезли её?

Над поляной повисла тишина, которую никто не отваживался нарушить, и тут Зайка, мягко улыбнувшись всем, встала и вышла в центр. Она огляделась, подошла к Картеру, что-то прошептала ему, и хозяин пруда кивнул.

Зайка взяла в ладони воды из корыта, в котором демоны принесли Картера, и плеснула перед собой. Хозяин пруда что-то проворчал, и вода не упала на землю, а замерла в воздухе, уплотнившись и превратившись в высокое зеркало. Тео понял, что девочка решила показать всем то, что происходило в замке несколько веков назад, чтобы присутствующие своими глазами увидели происходящее. Зеркало подёрнулось туманом, и в нём показался замок, но не такой, каким он был сейчас, а новым, только что построенным, с трепещущими на башнях флагами.

Во дворе замка шло сражение, и было видно, что защитников намного меньше, они сильнее устали и держатся из последних сил. Теодор с замиранием сердца увидел то, на что в прошлый раз не обратил внимания. Два высоченных широкоплечих воина сражались спина к спине, отбиваясь от совершенно озверевших противников. Вокруг них уже высилась целая стена убитых врагов, но воины держались. Шлемы давно слетели с их голов, и в залитых своей и чужой кровью бойцах все узнали Харви и Биэля.

Харви встал со своего места, подошёл к другу, не отрывающему взгляда от волшебного зеркала, и молча положил ему руку на плечо.

Когда вражеская стрела нашла смертельную прореху в изрубленной кольчуге, Харви зашатался и медленно опустился на землю, не выпуская из рук меч, а Биэль продолжал биться, не подпуская врагов к телу друга и брата. Неизвестно, сколько он продержался бы, но прилетевший откуда-то сзади арбалетный болт пробил доспехи прямо напротив сердца, и огромный демон рухнул мёртвым, но непобеждённым.

Над поляной пронёсся дружный вздох, а император Освэша уважительно склонил голову, отдавая дань уважения дружбе и доблести. Но зрителей жало ещё одно испытание: на замковой стене появилась Зайка, одетая в удобный мальчишеский костюмчик. За ней следом шагал измученный, не перестававший бормотать заклинания лорд Эдриен.

Заметив Зайку и догадавшись, что они сейчас увидят, Огюст побелел, как полотно, и до хруста сжал кулаки. Антуан, будучи не в силах отвести взгляд от событий давно минувших дней, молча, с трудом сдерживая слёзы, смотрел, как девочка, закрыв глаза, использует всю свою магию, и нападающие безвольно опускают оружие, почти добровольно подставляясь под удары защитников. Девочка пошатнулась, и вместе с ней вскрикнули почти все зрители, увидевшие, как старый маг положил руки на плечи своей воспитанницы, отдавая ей остатки своих сил.

Антуан молча смотрел на бессильно опустившуюся на камни стены девочку, продержавшую свои заклинания до тех пор, пока последний вражеский солдат не рухнул на камни замкового двора. На почерневшего от горя графа Генриха, в лице которого он с запоздалым удивлением узнал фамильные черты Стендриджей.

Зеркало погасло, и над поляной повисла абсолютная тишина, а потом со своего места поднялся император Аш-Рибэйл и, подойдя к Зайке, молча опустился перед ней на одно колено, склонив голову и пряча подозрительно блестящие глаза. Девочка внимательно посмотрела на него и вдруг ласково погладила по плечу.

– Прими и моё сердце, маленькая госпожа, – неожиданно раздался над поляной мелодичный голос Милиена, и альв – небывалое дело – склонился в глубоком поклоне перед Зайкой.

Король Ганелон, погружённый в невесёлые думы, молча сидел на своём месте и о чём-то размышлял.

– Вот оно, значит, как, – вздохнул он через некоторое время, – я многого не знал…

Зайка махнула рукой, и зеркало осыпалось на траву прозрачными брызгами, а девочка, светло улыбнувшись всем, снова подбежала к Биэлю, привычно подхватившему её на руки и прижавшему к себе.

– Граф Генрих никогда не стал бы рисковать своими людьми и своей дочерью, – продолжил Теодор, – но он не ждал удара в спину. О своей идее он рассказал только одному человеку, своему близкому приятелю, графу Александру Блайвилю. Тот, на словах поддержав Генриха, задумал предательство. Изучив древние легенды и магические свитки, он выяснил, что Великая Лестница по-своему разумна, и она откроет доступ к силе только тому, кто сможет в бою доказать свою мощь. И Александр начал готовиться, а через несколько лет напал на замок, и только благодаря великой жертве Изабель его план провалился. Но сейчас потомки коварного графа решили повторить попытку вооруженного захвата замка.

– А теперь позвольте мне сказать несколько слов, – красивым грудным голосом проговорила Лимейна, и все повернулись к ней, – из всех присутствующих я, видимо, лучше всех знаю графов Блайвилей, так как когда-то тоже носила это имя, хоть и не по крови, а став членом семьи. Мой муж, Кристофер Блайвиль, с юности увлекался колдовством. Не магией, а именно колдовством, так как считал, что оно мощнее и сильнее. Он вообще любил всё необычное…

Тут на красивое лицо словно набежало облако, а в глазах королевы вспыхнула такая жгучая, годами сдерживаемая ненависть, что Теодору показалось, будто над поляной пронёсся ледяной вихрь.

– Откуда же он черпал запретные знания? – по голосу короля было понятно, что он ни секунды не сомневается в словах Лимейны, а просто действительно не понимает.

– Мне мало что показывали, – Лимейна усмехнулась, – но я хотела понять, что от меня скрывают, и однажды прокралась за мужем в подвал, где располагалась его лаборатория. Там я стала свидетельницей того, как он через странных артефакт связывался с кем-то, совершенно не похожим ни на одного обитателя нашего мира.

– А на кого он похож был? – влез неутомимый Мортимер и пояснил. – Просто я пока учился много в каких мирах бывал, вдруг видел…

Лимейна нахмурилась: было видно, что ей чрезвычайно тяжело и больно вспоминать, но ради общей цели она готова на это пойти.

– Большой, чем-то похож на демонов, – при этих словах император Освэша нахмурился, – но кожа красная, словно обожжённая, и рогов не два, а четыре…

– Ишь ты, куда забрался, – огорчённо вздохнул Морти и пояснил превратившимся в слух друзьям, – видел я таких, далеко от нас, можно сказать, на другом конце вселенной. Нас туда на полигон возили. Жуткий мир… как там его… сейчас вспомню… А, вот! Джуранг. Туда отправляют провинившихся богов, ну, если там накосячил в мире, который тебе доверили. Там типа тюрьмы, потому что оттуда выбраться почти невозможно…

– А как же тогда с ними связывались? – удивлённо и встревоженно спросил Тео, в ужасе думая о том, что помимо колдуна Блайвиля им, возможно, придётся столкнуться с пытающимися вырваться из тюрьмы богами!

– Там, знаешь, какие сильные боги сидят?! – Морти поёжился. – Эти могли придумать что-нибудь.

– Я знаю, что у мужа была какая-то книга, которую он берёг, словно самое великое сокровище. Возможно, именно там он и нашёл нужное заклинание вызова.

– Не исключено, – согласился посерьёзневший Мортимер, – если это так, то мне надо сообщить своему куратору, это дело тогда и нас касается, верно?

– Может, нам помогут? – я надеждой посмотрел на Морти Хасид, но тот лишь головой покачал.

– Не помогут, – вздохнул он и с досадой стукнул по спинке скамейки, – если только вопрос не будет стоять о вообще сохранности мира. Не отдельного государства, а мира в целом…

– Мы постараемся не допустить такой угрозы, – сказал Тео с уверенностью, которой не чувствовал. – Габи, а что ты заметила в замке Блайвилей, когда была там?

Все дружно переключили внимание с Мортимера, который продолжал о чём-то сосредоточенно думать, на побледневшую, но решительную Габриелу.

– Когда я там была по приглашению лорда Джайлса, – при этих словах девушка бросила взгляд на королеву, но та лишь грустно улыбнулась ей и кивнула, – там всё было очень странно и страшно. Слуги, которые мне встречались, не были призраками, но они и живыми тоже не были. Они двигались, накрывали на стол, убирали в комнатах, но действовали, словно механические игрушки, которые делают гномы. Моя не позволили зять с собой сою горничную, а та, которую мне выделили в замке, за два дня не сказала мне ни слова. Она ни разу не посмотрела мне в глаза, ходила, как живая кукла. Это было так страшно! А ещё я заметила, – Габи встревоженно посмотрела на присутствующих, – что каждый вечер они все что-то пили, что приносили им по распоряжению старого графа…

Тео переглянулся с Хасидом и страшно побледнел.

– Так вот что он передал Дельфине… Картер, – ректор повернулся к высунувшемуся из воды хозяину пруда, – кажется, ты спас нас от участи гораздо более страшной, чем мы предполагали.

– А что такое? – раздалось одновременно с нескольких сторон.

– Картер нам сейчас расскажет, – Тео не мог без дрожи думать о том, какая опасность всем им угрожала.

Картер начал говорить, а Джулиан и по-прежнему сидящая на руках целителя Киса очень внимательно прислушивались к его рассказу. Когда хозяин пруда закончил, над поляной повисла какая-то безнадёжная тишина, которую неожиданно разорвал голос сариши.

– Ой, можно подумать, – Киса махнула лапкой и, наслаждаясь всеобщим вниманием, сообщила, – знаю я, про какое зелье Картер говорит. Оно простое, но из этих…

Тут сариша сделала лапками какой-то замысловатый жест, словно закручивала то-то. Тео взглянул на Хасида, и тот, кивнув, подошёл к Джулиану.

– А скажи, Киса, – он ласково погладил саришу по спинке, и та тут же распласталась на руках у целителя, намекая на то, что совершенно не против, чтобы принц погладил её ещё, – а что это за зелье? И что с ним не так?

– Оно из запрещённых, понимаешь? Его нельзя готовить! Точнее, можно, конечно, но только так, чтобы никто не знал, а то… – тут она села и нервно махнула хвостом. – От него любой перестаёт быть себе хозяином, а делает только то, что ему велят.

– А противоядие от него есть? – Хасид дружелюбно улыбнулся сарише, и та окончательно растаяла.

– Ну так-то нету, – протянула она, кокетливо стрельнув глазками сначала в Хасида, а потом и в Джулиана, видимо, на всякий случай, – но можно попробовать придумать.

– Если ты сможешь это сделать, я построю себе беседку на твоей ромашковой лужайке, – твёрдо пообещал принц, – честное финансистское!

– Тогда чего мы сидим? – Киса спрыгнула с рук Джулиана и через несколько секунд уже сидела на нижней ветке большого дерева. – Идём, чего стоишь?

Джулиан дождался кивка Теодора и, прихватив Габриелу, удалился вместе с Кисой куда-то в заросли невысокого, но густого кустарника.

Глава 7

Проводив взглядом нырнувшую в заросли компанию, которая уже начала что-то бурно обсуждать, Теодор посмотрел на оставшихся на поляне участников совета.

– Леди Лимейна, – обратился он к королеве, которая задумчиво рассматривала собравшуюся на поляне разношёрстную компанию, – скажите, купол, который накрыл академию, прошёл и через болото?

– Разумеется, – она склонила красивую голову, – мне просто повезло, что я оказалась внутри, так как собиралась посетить данное высокое собрание. Иначе всё было бы гораздо печальнее, юный король.

Тут она проницательно посмотрела на Ганелона и, улыбнувшись самыми краешками губ, пояснила:

– Не сердись, король Терейи, мы называем так Теодора лишь потому, что это действительно его титул для нас, местных обитателей. Твоё королевство со столицей далеко и совершенно нам неинтересно, а академия рядом, и Теодор – её правитель. Считай это нашей маленькой… прихотью. Это имя он получил на прошлогоднем Балу Летней Ночи, где был признан всеми обитателями этого края равным.

– Да я и не сержусь, – слегка смутился его величество, тем самым подтверждая, что королева определила всё верно, – как верно сказал лорд Аш-Рибэйл, тут его территория, и кому как не ему тут править. Ну а мы… поможем, чем сможем… Если уцелеем, конечно….

– Леди Лимейна, – Тео был бесконечно благодарен королеве болота за то, что она так изящно и ненавязчиво решила проблему и уничтожила повисшую в воздухе напряжённость, – а те, кто пройдёт против нас, они ведь смогут преодолеть этот купол?

– Он ими поставлен, так что для них преградой не является, – вздохнула королева, – но мы тоже не просто так сидели. Подготовили им несколько очень неприятных сюрпризов.

Тут по губам королевы скользнула жестокая улыбка, и Тео подумал, что не ему её осуждать: она полностью в своём праве.

– Только ведь, боюсь, сам граф пустит вперёд тех, кого не жалко, а сам постарается остаться на расстоянии от боевых действий, – высказался Хасид, и с ним молча согласились.

– Ничего, – Лимейна снова хищно прищурилась, – я дам ему знать, кто я, и он не сможет не прийти… кровь позовёт.

– А скажите, леди Лимейна, – начал Тео, но королева перебила его:

– Просто Лимейна, мальчик, сейчас не то время, когда нужны титулы, – она невесело улыбнулась, – что ты хотел спросить?

– Что вам известно о древней крови и как она связана со всем, что здесь происходит?

Королева задумалась и покачала головой.

– Я долго изучала этот вопрос, – сказала она, – потому что только благодаря древней крови я смогла стать тем, кем стала… Это кровь тех, кого называли «детьми звёзд», тех, кто мог ходить между мирами, создавать и разрушать их. Раньше людей, в которых она текла, было много, но постепенно их становилось всё меньше, и в конце концов осталось всего семь семей.

– Антуан рассказал нам о Совете Семи, – негромко проговорил Леонард, – и здесь сейчас собрались представители пяти семей из семи.

– Вот как? – королева нахмурилась. – Кто же? Я чувствую что-то близкое в некоторых из тех, кто сейчас сидит здесь. Но я никогда не знала имён… Знала лишь, что во мне есть капля крови Шелдонов, а они – носители.

– Мы родственники? – Леонард выглядел по-настоящему удивлённым. – То есть «тётушка» – это было не просто уважительное обращение?

– Нет, – покачала головой королева, – я по отцовской линии в не очень дальнем родстве с Шелдонами, так что ты тоже вполне можешь называть меня «тётушка Лей», как это делала твоя мать. Но ты смог заинтересовать меня, Леонард. Кто же?

– Я, – вздохнул Тео, и оба монарха синхронно и совершенно по-простонародному открыли рты, – Холверты входили в Совет Семи.

– И я, – почему-то слегка виновато улыбнулся Антуан, – и, соответственно, мой внук. Стендриджи – потомки Шеффилдов. А ещё Вильфор, Морриган и Лестоф.

Все посмотрели на ошарашенных Кайла, Скотта и Владислава, которые, кажется, меньше всех ожидали услышать свои имена.

– Мне это не нравится, – неожиданно нахмурилась Лимейна, – что-то подсказывает мне, что не просто так здесь собрались – или их собрали? – представители пяти семей из трёх.

– Вы считаете, что это спланировано? – выдохнул Тео ту мысль, которая давно не давала ему покоя, с того самого момента, когда он узнал о том, что в академии собрались носители загадочной древней крови.

– Мне кажется, это было бы очень удобно: собрать всех потомков носителей древней крови в одном месте и одним махом уничтожить, – кривовато усмехнулась Лимейна, а Тео каким-то шестым чувством понял, что она абсолютно права. Так и есть, и это вторая цель их врага: остаться единоличным носителем древней крови, так как убрать помощника из Кайсов – ерунда по сравнению с остальным замыслом.

– Ваше величество, – обмирая от дурных предчувствий, повернулся к мрачному, как туча, Ганелону Теодор, – может быть, вы вспомните, кто именно подсказал вам, что для воплощения моей безумной идеи подойдёт именно это место?

Над поляной повисла такая напряжённая тишина, что казалось, она сейчас лопнет и рассыплется на миллион маленьких острых кусочков.

– Это был Себастьян Кайс, – с трудом выдавил из себя король, и Тео почувствовал, как в его душе вдребезги разбилась последняя надежда на то, что заговора всё же не было. – Но я же не знал!

– Никто тебя и не винит, король Терейи, – неожиданно мягко улыбнулась Лимейна, – никому не дано предугадать, какое испытание подготовит ему Великая Бесконечность. Но что-то подсказывает мне, что, оказавшись здесь в это непростое время, ты получишь шанс оправдаться перед самим сбой.

– Благодарю, – Ганелон без малейшей иронии склонил голову и вдруг воскликнул. – Боги, я же совсем забыл про Элю! Слишком много на меня свалилось неожиданного!

– Не переживайте, ваше величество, – вдруг повернулся к королю Хасид, – её высочество Элеонора – прекрасный алхимик, и мне кажется, что она сможет быть очень полезной и в лаборатории, и в… лазарете. Как ни грустно об этом говорить, но целители точно не останутся без работы, и для них будут на вес золота каждый лишние руки.

– Наверное, ты прав, – вздохнув, вынужден был согласиться король, – но как же не вовремя ей приспичило напроситься сюда.

– А вы уверены, ваше величество, что ей никто не подсказал? Как вам – с местом для академии? – вопрос Биэля прозвучал несколько неожиданно, но заставил короля побледнеть.

– Я не знаю, – он растерянно пожал плечами, – Элечка не говорила, но с учётом того, что я успел услышать здесь, такой вариант очень даже возможен…

– Ну а что? – присоединился к обсуждению Морти, – очень удобно. За один раз извести и носителей древней крови, и правящего монарха с наследницей. А потом самому, пользуясь той же кровью, трон под себя загрести. Очень всё логично выстраивается.

– Значит, тем более нельзя допустить их победы, – сурово подвёл итог правитель Освэша, – знаю я таких, им всегда мало, они могут и к нам сунуться, особенно если поддержка от беглых богов у них будет…

– Я пытаюсь связаться с куратором, но у меня не получается, – расстроенно сообщил Мортимер, – могу только попробовать пройти через купол и тогда точно докричусь. Но вот что меня останавливает… Смогу ли я вернуться…

Участники совета переглянулись, и Теодор тяжело вздохнул:

– Даже не знаю, – сказал он, – с одной стороны, накануне битвы отпускать тебя не хочется, а с другой – вдруг твои соплеменники всё же решат нам помочь, если узнают о том, насколько серьёзна угроза…

– Вот ничего не могу тебе ответить, – Мортимер как-то сник от безвыходности ситуации, но скоро тряхнул рогатой головой и бодро сообщил, – я придумал! Они же, как нападут, купол-то снимут по любому, так я, как мы побеждать станем, тут же и метнусь к куратору. Я быстро, успею!

– Тогда так и решим, – закрыл вопрос Тео, – всё равно ничего толкового сейчас не придумаем, только расстроимся ещё больше.

– Хорошо бы понять, где они начнут наступать, – перешёл к конкретным вопросам Биэль, – у них три места: болото, кладбище и лес. Харви, что у нас с кладбищем?

– Мы готовы, – очень серьёзно отозвался капитан, – вся территория, оставшаяся внутри купола, просто напичкана ловушками, да и те из моих, кто за колпаком остался, тоже не вчера родились, сообразят, что к чему. Там Родерик с ними, он наверняка за главного будет.

– Родерик? – вскинулся Огюст. – Ох, как же так-то?!

– Не переживай, – Харви махнул рукой, – война – это то, чему нас учили, понимаешь? Это для большинства из нас, в том числе и для Родерика, нормальная привычная жизнь. Поэтому не нужно переживать из-за того, что он остался там. Он знает, что делать, и я уверен, что сержант организует оборону в лучшем виде. К тому же…

Ту Харви запнулся, но ему на помощь пришёл Биэль, совершенно спокойно сказавший:

– Мы всё понимаем и врагу не рады, – пророкотал он, – но с другой стороны, мы этого ждали все те столетия, что прозябали здесь. Ждали возможности посчитаться и отомстить. И пусть молчит тот, кто считает месть неправильным делом, он просто не понимает, потому что его не убивали… и не гибли те, кто ему дороже собственной жизни… Поэтому мы все встанем рядом с тобой, Теодор, и будем стоять до последнего. Жизнь у нас отняли, но смертью мы можем распоряжаться сами. Главное, чтобы у тебя сил хватило.

– Хватит, я сейчас могу очень много, – кивнул Тео, и все поняли, что он не красуется, не преувеличивает свои возможности. Он действительно сможет…

– Я помогу, лорд ректор, если со мной поделятся силами, – решительно шагнул вперёд Бенджамин.

Леонард дёрнулся, явно желая что-то сказать, может быть, запретить, но совладал с собой и лишь склонил голову.

– Спасибо, Бенджи, – улыбнулся юноше Тео, – твои умения понадобятся, а сил я тебе подкину… И ещё, повторю то, что уже говорил Огюсту. Мы сейчас все – одна семья, защищающая свой дом. Поэтому предлагаю всем отбросить ненужные условности и обращаться друг к другу по-простому, без титулов и ненужной официальности. Естественно, кроме их величеств.

– Чего это без нас? – прогудел правитель Освэша. – Верно, Ганелон?

– Согласен, – кивнул непривычно серьёзный король, – на время военных действий мы просто ваши соратники. Пока вы будете кричать «ваше величество», может много чего непоправимого произойти.

– Итак, со стороны кладбища сделано всё возможное, – подвёл промежуточный итог Тео, – с болотом тоже всё ясно…

Королева кивнула и добавила:

– Через болота никто не пройдёт, обещаю… Только если не останется ни одного защитника…

– Остаётся лес, – вздохнул Теодор, – уверен, что Эрвин сделает всё возможное для того, чтобы заставить графа Генриха очнуться, но тут мы ничего не можем сделать…

– А если попросить Зайку поговорить с отцом? – неуверенно предложил Хасид.

– Не думаю, что это хорошая идея, – покачал головой Тео, и Биэль его поддержал, – как ты думаешь, ей приятно будет увидеть своего отца превратившимся в полуразумное чудовище?

Зайка, которая в это время стояла возле Мортимера и внимательно его слушала, обернулась, видимо, почувствовав всплеск эмоций. Теодор ласково улыбнулся девочке и понял, что лично он не готов показывать Зайке лесного Хозяина. Не сейчас….

Не успел Тео попросить девочку организовать несколько дополнительных мест в лазарете, как по куполу, окружавшему академию, прошла дрожь, не заметить которую было невозможно.

– Началось… – чувствуя, как замирает сердце, проговорил Теодор.

Все, включая обоих правителей, вскочили со своих мест и начали напряжённо оглядываться, стараясь понять, откуда и как враг начнёт наступать.

– Я к своим, – коротко бросил Харви и, повернувшись к Биэлю, сказал, – головой отвечаешь!

– Иди, – кивнул огромный демон и, подойдя к Теодору, молча встал за его плечом, – не переживай, Тео, капитан справится. Мы ведь даже мечтать не могли, что у нас появится такой шанс поквитаться со старым врагом. Благодаря тебе он у нас появился.

– Почему ты не пошёл с ним? – спросил Тео, глядя на то, как император Освэша махнул ему рукой и практически бегом направился в сторону, где совсем недавно тренировались прибывшие отряды демонов.

– Моя задача – охранять тебя, Теодор, – очень серьёзно ответил Биэль и, видя, что Тео хочет что-то возразить, добавил, – от тебя зависит не просто многое. Ты держишь защитников-призраков, меня, Харви, подпитываешь Изабель и других… Если с тобой что-то случится, мы не выстоим. Поэтому, прошу тебя, просто не мешай мне исполнять свой долг.

– Да я и не спорю, – Тео вздохнул и, сосредоточившись, потянулся к щедро разлитой вокруг некросиле, собирая её, распределяя между воинами Харви.

Лимейна, бросив взгляд на Антуана и неожиданно мягко улыбнувшись ему, погрузилась в воду, и у старого лорда от этого зрелища защемило сердце. Но он справился с собой и решительным шагом направился к Леонарду, который стоял возле молодёжи и что-то объяснял.

– Бенджамин, ты поступаешь в распоряжение Теодора и помогаешь ему по мере сил, – Леонард хлопнул по плечу сына, который кивнул и поспешил к ректору, застывшему посреди полянки.

– Владислав, ты отправляешься в лазарет, и по пути загляни к нашим травникам, как там у них дела с противоядием. Если хоть кто-то из них свободен, забирай и тоже тащи в лазарет.

– Пострадавшие будут люди и демоны? – совершенно спокойно и очень по-деловому уточнил юный алхимик. – Тогда я примерно представляю, что нужно делать. Вот призраков не лечил никогда, но, может, что придумаем…

С этими словами он почти бегом направился в сторону зарослей, где недавно скрылись Киса, Джулиан и Габи.

– Скотт, – Леонард повернулся к невозмутимому артефактору, – что у тебя есть полезного из готового? Есть что-нибудь, отражающее хоть немного ментальное воздействие?

– Есть заготовки, – подумав, уверенно ответил наследник Вильфоров, – несколько парализующих, с десяток огненных… ну и по мелочи.

– Тащи всё сюда, – распорядился Леонард, – и Аш-Триэров найди, пусть поступают в распоряжение императора Освэша. Он лучше нас сообразит, куда их поставить.

Скотт кивнул и словно растворился в близлежащем кустарнике.

– Милиен, – Леонард улыбнулся по-прежнему безмятежному альву, – тебя я попрошу отправиться к Харви и выбрать из его парней тех, кто умеет обращаться с луком. Тебя ведь не смутит то, что они призраки?

– Нисколько, – Милиен легко поднялся на ноги и, одарив всех оставшихся светлой улыбкой, стремительно направился в сторону кладбища.

– Ну и вы, парни, – вздохнул Леонард, глядя на Огюста и Кайла, готовых ко всему, – у вас два задания. Первое – на сейчас, а второе – когда битва начнётся. А она непременно начнётся, уж я-то чувствую. Витает уже в воздухе нечто… не объяснить.

– А я, кажется, понимаю, – вдруг ответил Кайл, – я тоже ощущаю, словно весь воздух пронизан тонкими нитями, и они все прямо дрожат от напряжения. Это оно?

– Ого! – Леонард взглянул на парня с неприкрытым уважением. – Надо же, молодой, а уже нити боя чувствовать можешь. Далеко пойдёшь, Морриган, это я тебе точно могу сказать. Но сейчас не об этом. Сейчас вам пригодятся все знания, которые успел впихнуть в ваши головы Хайлас. Огюст, ты отправишься к границе болота, постараешься рассмотреть всё, что там происходит, определить, сколько врагов, кто с ними, чего ждать. Ну и, случись что, Лимейну вытащишь. Родичи как-никак. А потом, как вернёшься, станешь тенью императора Аш-Рибэйла. Ни шагу от него не сделаешь, потому что если он, не приведи Великая Бесконечность, тут поляжет, наши отношения с Освэшем испортятся навсегда. Я уже не говорю о том, что его самого жалко – мужик он правильный, хоть и император. И туда, и обратно пойдёшь короткими порталами, внутри купола они работают. Пирамидки возьмёшь у Хасида.

– А я куда? – Кайл внимательно смотрел на Леонарда и был искренне признателен судьбе за то, что нашёлся тот, кто смог чётко определить задачи и их озвучить.

– А ты на кладбище, с той же задачей: смотреть, запоминать, считать. Если совсем беда – тащишь порталом Харви. Потом точно так же, как Огюст Аш-Рибэйла, охраняешь Ганелона. Задача ясна? Тогда вперёд, мальчики, я в вас верю!

Леонард стоял и смотрел на то, как исчезают в серебристых вспышках Огюст и Кайл, а потом повернулся к на удивление спокойному Хайласу и задумчивому Антуану.

– Ну что, парни, надо и нам с вами подумать, где от нас может быть максимальная польза, – неожиданно по-мальчишески ухмыльнулся он и подмигнул старым друзьям.

– А пойдём-ка мы в сторону леса, – неожиданно предложил Антуан, – как носители древней крови мы с тобой, Леон, близки Шеффилду, а я так вообще родственник, хоть и дальний. Не годится оставлять тут часть без присмотра. И портальных пирамидок прихвати на всякий случай.

– Прекрасная мысль, – согласился Леонард, а гном просто кивнул.

Глава 8

Огюст стоял на упругой от пропитавшей её влаги траве и сжимал в пальцах погасшую портальную пирамидку, которая перенесла его на край болота, но не на тот, где шёл совет, а на другой, максимально удалённый от главного здания академии. Здесь молодой человек никогда раньше не бывал, хотя и знал, что часть огромного болота, которая после установки периметра оказалась принадлежащей академии, достаточно обширна.

Сначала у него было ощущение, что вокруг никого нет, только стрекозы шуршат крыльями, да лягушки негромко квакают в теплой болотной воде. Но, чем дальше он всматривался и вслушивался в окружающее пространство, тем чётче становилось понимание, что он тут не один. Нельзя было сказать, что он испугался, но молодому человеку было чрезвычайно интересно узнать, кто прячется в зарослях густой осоки.

– Чего прячемся? – проговорил он, вроде бы ни к кому не обращаясь и по-прежнему внимательно рассматривая болотную растительность. – Я пришёл с миром, и если сможете мне помочь – не откажусь.

В траве раздалось оживлённое бормотание, и у Огюста сложилось впечатление, что там разговаривают как минимум два существа, а то и побольше. Он сжал камешек, который всегда носил с собой, и рядом тут же возник Воробей, как обычно встрёпанный и готовый к любым приключениям. Шебуршание в траве на мгновение затихло, а потом активизировалось с ещё большей силой.

– Ты тот, про которого королева говорила? – раздалось наконец-то из травы, но оттуда по-прежнему никто не вылезал.

– Как я могу тебе ответить, если я не знаю, что именно она говорила, но уверен, что леди Лимейна не сказала бы обо мне ничего плохого, – Огюст прекрасно понимал, что без местного помощника им с Воробьём не справиться. Они просто заплутают в этих узких тропинках, вьющихся среди абсолютно одинаковых на вид чахлых берёзок. Так и будут ходить по кругу и, что самое ужасное, не смогут выполнить поручение Леонарда. А этого допустить никак нельзя!

– Она говорила про людей, которые могут прийти со стороны замка, – невидимый собеседник проявлял вполне объяснимую осторожность, – может, это ты?

– Скорее всего, это я, – не стал отказываться Огюст, – меня зовут Огюст, а это, – он показал на призрачного помощника, – Воробей. А кто ты?

– Я? – как-то испуганно спросили из травы.

– Ну не я же, – не выдержал Воробей, – ты, ясен пень!

– Я Сусанна, – трава колыхнулась, и Огюст разглядел достаточно крупную, но при этом совершенно обыкновенную лягушку, каких в болотах водятся сотни, если не тысячи.

– О как! – Воробей почесал в затылке. – Лягушка. Говорящая.

– Ты тоже из этих… модернизированных и усовершенствованных? – сообразил Огюст, и лягушка активно закивала.

– А кого ты из наших ещё видел? – от любопытства она даже рискнула выбраться из травы и теперь сидела, с интересом таращась на юношу снизу вверх.

– Кису знаю, – ответил Огюст, и лягушка насмешливо фыркнула, – Кеннета…

– Ладно, Кеннет – он мужчина серьёзный, обстоятельный, а эта балаболка вам зачем? – Сусанна явно не испытывала к кокетливой сарише ни малейшей симпатии.

– Она нам, между прочим, очень помогает, – заступился за поклонницу Хасида Огюст, – и я хотел обратиться за помощью к вам, многоуважаемая Сусанна!

– Ну так, видать, не очень она и помогает, раз ещё кто понадобился, – перепрыгнув на кочку повыше, проворчала лягушка, – чего надо-то?

– Она помогает с травами разобраться, – пояснил Огюст, и Сусанна неожиданно согласилась.

– Ну в этом она соображает, этого не отнимешь, а я вам зачем? Королева меня прислала, а с какой целью – не уточнила.

– Ты… ничего, что я так по-свойски? – Огюст дождался одобрительного вздоха и продолжил. – Ты могла бы показать нам место, с которого видна та часть болота, которую не накрыло нейтрализующим куполом. Ты ведь его, наверное, тоже чувствуешь?

– А как же, – согласилась Сусанна, – он, кстати, сейчас трещит, того и гляди – лопнет. Но меня это мало беспокоит…

– А вот очень напрасно, – огорчил лягушку Огюст, – если тот, кто этот купол организовал, доберётся до болота, тут вообще никого не останется. Ни обычных, ни усовершенствованных. Не веришь – у Картера спроси. К нему в пруд один из этих только зашёл, и у него вся рыба передохла. А если их много будет?

– Картер врать не станет, – пробормотала Сусанна и решительно махнула лапкой, – идёмте, знаю я такое место.

– А как идти-то? Болото же… – теперь пришла очередь Огюста растерянно разводить руками. – Я далеко не уйду…

– Да, – лягушка задумалась, – однако, проблема. Тогда ты иди, – Сусанна посмотрела на Воробья, и тот моментально кивнул, соглашаясь.

– Я всё посмотрю и тебе расскажу, – призрачный парнишка с сочувствием посмотрел на Огюста, – ты тут даже по тропинке не пройдёшь, ты слишком большой. Но я мигом, ты не думай!

– Давай, иди уже, – Огюст присел на большую кочку и приготовился ждать связного, который вслед за Сусанной скрылся в зарослях тростника.

Воробей вернулся неожиданно быстро, причём не один, а с каким-то странным старичком в широкополой шляпе. Но главным было то, что старичок правил аккуратной лодкой, которая выглядела совершенно привычно.

– Это извозчик здешний, – Воробей кинул на старичка, – он согласился отвезти тебя к границе колпака, потому как….

– Не тарахти! Я сам за себя скажу! Королева велела помочь тому, в ком древняя кровь есть, и у кого на руке розовая лента повязана, – проскрипел лодочник, демонстрируя прекрасную осведомлённость, – есть у тебя такой знак?

Огюст молча протянул вперёд руку, вокруг запястья которой была несколько раз обмотана розовая лента.

– Ну тогда забирайся, – скомандовал лодочник, – тут недалеко, да только чую я, что времени мало…

Лодочка, столь ненадёжная на вид, на деле оказалась достаточно устойчивой и удобной. Она , подчиняясь действиям дедка в шляпе, плавно скользила, лавируя между кочками, какими-то чахлыми деревцами и окошками с непроглядно-чёрной водой. Огюст несколько раз пробовал заговорить с лодочником, но тот лишь качал головой и в разговоры не вступал, всё чаще и чаще поднимая голову и всматриваясь в небо.

Наконец он притормозил возле высокой кочки, на которой обнаружилась Сусанна в компании с парой лягушек чуть поменьше.

– Это мои старшенькие, – лягушка махнула в их сторону, – говорить по-вашему не умеют, но понимать могут. Пригодятся, если что передать надо. Неладное что-то вокруг творится, вот чую прямо. Как перед грозой с сильным ливнем, аж шкура чешется.

– Куда смотреть-то? – перешёл к делу Огюст, который тоже ощущал увеличивающееся с каждой секундой напряжение.

– Да вон туда, – Сусанна перепрыгнула на соседнюю кочку и кивнула в просвет между деревцами, – забирайся, тут место крепкое, тебя точно выдержит.

Огюст осторожно перебрался из лодки на здоровенную кочку и с удивлением почувствовал под ногами достаточно твёрдую землю.

Глянув туда, куда указывала усовершенствованная лягушка, он замер и на какое-то время даже забыл, как дышать. Рядом с ним невольно вскрикнул Воробей.

За почти невидимой стеной купола – она здесь выглядела как еле заметная человеческому глазу дымка – расстилалось бескрайнее болото. Наверное, когда-то это выглядело величественно и даже благостно: кочки, заросшие изумрудной травой, украшенные ярко-жёлтыми и белыми искорками кувшинок окошки с глянцевой тёмной водой, группки тростника и какого-то неизвестного Огюсту кустарника… Сейчас же там кипело самое настоящее сражение, а вдалеке то и дело вспыхивали и гасли огоньки порталов.

Сначала Огюсту показалось, что на дальний край болота надвинулась тёмная туча, но постепенно он разглядел, что это не что иное, как плотные ряды наступающих врагов. Их было много… Даже не так… Их было очень много, столько, что душу молодого человека на какое-то время затопило отчаяние. Им не справится с такой прорвой врагов! Их слишком мало!

Но затем он заметил, что тёмная полоса, приблизившись на определённое расстояние, словно замерла на месте, не в силах продвинуться дальше.

– Возьми, – неожиданно толкнул его в бок старичок-лодочник, и Огюст увидел, что дедок протягивает ему небольшой флакончик, – зелье дальнего зрения. Да не бойся ты, его мне королева сама дала. А хотел бы я тебя убить… – тут лодочник как-то слишком мечтательно вздохнул и неожиданно облизнулся, – просто спихнул бы тебя с кочки этой, да и все дела.

Юноша ничего не стал отвечать на эту неоднозначную тираду, но зелье взял и сделал большой глоток. Перед глазами на мгновение потемнело, но тут же прояснилось. Зато картинка боя значительно приблизилась, и теперь Огюст мог всё рассмотреть достаточно хорошо.

Он увидел, что наступающие очень похожи на людей, но вряд ли ими являются: для этого у них были слишком длинные руки и ноги, да и кожа была бугристая, странного насыщенного коричневого цвета, как древесная кора. Но больше всего Огюста потрясло выражение лиц нападающих: на них застыла совершенно одинаковая гримаса ненависти, но какой-то неживой, что ли. Было чёткое впечатление, что они все, без исключения, существуют исключительно с одной целю: уничтожить тех, кто перед ними, причём цена не имеет никакого значения. Нападающие шли, не обращая ни малейшего внимания на то, что целыми десятками проваливаются в болото, не делая ни малейших попыток остановиться и поискать более безопасный путь. Огюсту казалось, что они вообще не замечают происходящего вокруг, стремясь задавить обороняющихся числом.

Когда Лимейна сказал, что врагам приготовлено немало сюрпризов, Огюст даже не представлял, что она имела в виду. Сейчас же он мог видеть, как из болотной жижи выскакивали огромные зеленовато-серые змеи и, обхватив чуть не десяток захватчиков, утягивали их в трясину. То там, то тут внезапно открывались бездонные провалы, засасывающие целые шеренги. Врагов с каждой минутой становилось всё меньше, но Огюст понимал, что это – только авангард, задача которого – выбить как можно больше обороняющихся, истощить их силы и запасы заклинаний.

Но и Лимейна использовала пока явно не самые мощные средства, она ведь не могла не догадываться о замыслах врагов. Она, как и нападающие, выжидала того момента, когда появятся те, кто стоит за этой толпой.

И они появились… Сначала Огюст даже не увидел, а почувствовал, как дрогнуло пространство, и над болотом пронёсся ледяной вихрь. Внутри купола он не ощущался, но это можно было понять по тому, как согнулись даже безразличные ко всему существа, которыми так легко и равнодушно жертвовали нападающие. А затем появились трое…

Три высоких фигуры, закутанные в плащи тёмно-багрового цвета, медленно двигались в сторону купола, паря над поверхностью болота. Огюст уже отчётливо видел их лица, изогнутые в презрительных усмешках губы. Юноша с каким-то усталым удивлением узнал в одном из приближающихся врагов лорда Фарбриджа, приятеля отца, который не раз и не два бывал в их доме и всегда казался Огюсту солидным и до отвращения правильным. Сейчас же он выглядел так, словно ледяной вихрь сорвал с него всю шелуху порядочности и благонравия. Светлые глаза были полны высокомерного презрения, губы скривились и что-то шептали, руки небрежно перебирали связку амулетов. Двух других он не знал, хотя в лице того, что шёл последним, словно прикрываясь первыми двумя, юноше почудилось что-то знакомое.

Неожиданно поверхность болота раскололась, и из воды поднялась королева Лимейна, на плечах которой был плащ с глубоким капюшоном.

– Королева! – невольно вскрикнул Огюст, рванулся вперёд, но вовремя вспомнил, что он находится внутри купола. – Но как она оказалась там? Через купол даже Мортимер пройти мог с трудом!

– Неужто ты думаешь, что у королевы нет своих тайных путей, что никому кроме неё неведомы и недоступны? – не то с насмешкой, не то с угрозой спросил старичок, глядя на юношу с по-прежнему непонятной неприязнью. – Ох, и глубоко они проходят, под самыми страшными трясинами, там, куда даже я не сунусь, да и никто из болотных не рискнёт. Про остальных я даже не говорю!

Огюст хотел было спросить, что это за пути такие, но вовремя остановился, так как понял, что старик ему ничего не расскажет. И потому, что не любит он людей, судя по всему, и потому, что есть тайны, которых лучше и не знать. А потом им обоим стало не до разговоров.

Повинуясь взмаху руки одного их троицы в плащах, замерли на своих местах сотни наступавших существ, словно в них разом закончилась жизнь или иная сила, толкавшая их прямо в бездонные болотные омуты или навстречу огромным змеям.

Тот, что шёл последним, сделал несколько шагов вперёд, и Огюст увидел, как побледнело его лицо, на котором помимо гримасы высокомерия появились и другие эмоции: удивление, граничащее с потрясением, и самый обычный человеческий страх.

– Здравствуй, Кристофер, – ветром пронёсся над болотом голос Лимейны, и столько в нём было льда, что даже стоящий с другой стороны купола Огюст зябко передёрнул плечами.

– Лей?? Ты??! Но… как??

– Твоими стараниями, Кристофер, – голос королевы стал ещё холоднее, хотя, казалось бы, уже некуда, – неужели ты не рад встрече? А ты постарел, мой дорогой супруг… Время никого не щадит, даже таких, как ты.

– Что ты здесь делаешь? – мужчина справился с первым удивлением и теперь лихорадочно просчитывал последствия открывшихся обстоятельств.

– Какой замечательный вопрос, Крис, – в голосе королевы к холоду добавилась откровенная издёвка, – у меня он тоже возник тридцать пять лет назад, когда… Впрочем, зачем ворошить прошлое, верно?

Соратники колдуна обменивались непонимающими взглядами, но отпускать прислужников не торопились. Видимо, в этой части войска именно Блайвиль принимал решения, и без его команды ничего не происходило.

– Я могу откупиться, Лей, – проговорил колдун, – ты всегда была разумной и практичной, дорогая. Неужели мы не сможем договориться?

– Договориться? – Лимейна медленно повторила слово, как будто пробовала его на вкус. – Может быть… Отдай мне этих двоих, и мы продолжим разговор, Кристофер.

– Лей, – колдун явно не ожидал ничего подобного, – зачем они тебе?

– Мне? – Лимейна помолчала, а потом рассмеялась, и, несмотря на мелодичность, это был такой жуткий смех, что стоявший рядом с Огюстом лодочник что-то пробормотал и спрятался в покрывавшей кочку траве. Как он там поместился, молодой человек так и не понял, да и не до того ему было: он не мог отвести взгляд от королевы и от того, что происходило на болоте.

– Мне они совершенно не нужны, но у меня много подданных, и они давно не получали свежей крови, – Лимейна равнодушно пожала плечами, а два спутника Блайвиля насторожились и явно не собирались просто так расставаться с жизнью.

– Тебе же всегда претило убийство, – удивлённо проговорил колдун, как-то по-новому рассматривая королеву, – я этого никогда не понимал, правда…

– Я изменилась, – Лимейна сбросила капюшон, и все увидели, как сверкнула изумрудами небольшая корона, – я научилась убивать, Кристофер, и даже получать от этого удовольствие. Например, я с огромным наслаждением скормлю своим подданным этих двоих, ведь помимо горячей крови у них есть ещё и магия. Это делает их настоящим деликатесом, поверь!

Один из спутников Блайвиля не выдержал и швырнул в королеву явно непростым заклятьем, которое она, впрочем, легко отразила, выставив какой-то хитрый щит. Огюст пока не умел читать плетения чужих заклинаний, но догадался, что это было что-то из арсенала водной стихии.

Не успел его приятель повторить попытку собрата, как из болота поднялись две огромные фигуры, отдалённо напоминающие человеческие, и замерли в ожидании приказа.

– Ну что, Кристофер, ты отдаёшь мне этих двоих? – снова спросила Лимейна. – Я всё равно их заберу, но мне хотелось бы обойтись без ненужных разрушений.

– Забирай, – махнул рукой колдун, делая вид что не замечает взглядов, в которых неверие быстро сменилось лютой ненавистью, – это не та цена, из-за которой стоит спорить… дорогая…

Колдун почти успокоился, видимо, решив, что в лице королевы болота нашёл единомышленника, с которым после грамотного торга можно договориться. Лимейна сделала странный жест, и поднявшиеся со дна фигуры молча окутали двух помощников колдуна и утянули их на дно так быстро, что никто не услышал ни крика, ни какого-либо иного звука.

– Видишь, Лей, я готов к сотрудничеству, – сладко улыбнулся королеве Блайвиль, – может, ты отзовёшь своих… подданных и просто пропустишь меня? В память о прошлом, так сказать…

Лимейна долго молчала, а потом тряхнула головой и так же ласково проговорила:

– В память о прошлом – это ты очень правильно сказал, Кристофер. С удовольствием приглашаю тебя в гости, дорогой, нам есть, о чём поговорить, есть, что обсудить и вспомнить. Идём…

И королева протянула в сторону колдуна руку.

– Предпочту поговорить здесь, – Блайвиль всё ещё улыбался, хотя на лицо и набежала тень обеспокоенности.

– Нет, Кристофер, – в голосе королевы звякнула сталь, – мы поговорим у меня, это не обсуждается.

– Ты не сможешь заставить меня, Лей, – сквозь насмешку в голосе колдуна отчётливо слышался даже не страх, а паника, ужас, – я сильнее тебя.

– Не сомневаюсь, – не стала спорить Лимейна, – но ты забыл, что носителей древней крови было чуть больше, чем вам казалось. Кто-то просто о ней не знал… Ты догадываешься, к чему я веду, Кристофер?

– Нет! – воскликнул Блайвиль, и смертельная бледность залила его лицо. – В тебе её нет! Я уверен!

– Какая восхитительная недальновидность, – яд звучал в каждом слове королевы, он словно окутывал её, захватывая окружающее пространство и подбираясь к колдуну, который почему-то не уходил. – Ты сам пришёл на мою территорию, Кристофер, здесь я королева, и всё совершается исключительно с моего согласия. Это не ты вторгся в болото, это я позволила тебе это сделать. А теперь ты пойдёшь со мной, хочешь ты того или нет.

Блайвиль в отчаянии что-то прокричал, но летящее от него тёмное облако бессильно рассыпалось, коснувшись женской фигуры.

– Твои заклятья рассчитаны на живых, Кристофер, а я благодаря тебе уже давно к ним не отношусь. И, поверь, я все эти годы ни на минуту не забывала, кому я обязана своим нынешним состоянием. Идём!

Лимейна протянула руку, и колдун попытался сделать шаг назад. У него это даже получилось, но королева улыбнулась и, вынув откуда-то из складок плаща нож, полоснула себя по запястью. В чёрную воду упали тяжёлые капли, и Огюсту показалось, что по всему болоту прошла волна дрожи. То, что, стекая по руке королевы, падало в воду, не было кровью в привычном понимании слова: юноше казалось, что это превратившаяся во что-то концентрированная сила.

– По праву древней крови, по праву мести, – слова падали так же, как стекающие капли: весомо, тяжело, страшно, – приказываю тебе следовать за мной, Кристофер Блайвиль. Я в своём праве!

Огюст, затаив дыхание, смотрел, как колдун отчаянно старался противиться той силе, что неумолимо и безжалостно тянула его к закручивающемуся вокруг Лимейны водовороту. Он что-то выкрикивал, но его слова словно разбивались в пыль, не причиняя королеве ни малейшего вреда.

Шаг… ещё шаг… искажённое ужасом лицо колдуна… Вот он замер на границе водоворота, а затем неведомая сила словно швырнула его в воронку.

Лимейна повернулась к Огюсту, и он увидел её побледневшее лицо, резче обозначившиеся морщины, тени под глазами… И в то же время это было лицо человека, выполнившего тяжёлую, неприятную, но необходимую работу.

– Мы закончим без тебя, мальчик, – глядя на него сквозь купол, проговорила королева и мягко улыбнулась, – иди туда, где ты нужнее. Помоги Теодору и остальным, а я… у меня есть неотложные дела.

С этими словами она погрузилась в воду, а сотни болотных тварей набросились на почти не сопротивляющихся нападавших. Оставшись без командиров, они откровенно растерялись, и часть просто повернула назад. Надо сказать, что слуги и подданные Лимейны не преследовали тех, кто добровольно опустил оружие и старался поскорее уйти. Куда? Этого Огюст пока не знал.

Проводив взглядом отступающих воинов, Огюст огляделся в поисках старика-лодочника, так как прекрасно понимал, что до берега самостоятельно не доберётся.

– Нет, ты видел? Ты видел?! – глаза Сусанны, выбравшейся на самую вершину кочки, сверкали от восторга. – Это надо вот так, а?! Раз – и нет колдуна! Вот это королева у нас, вот это я понимаю!

– Не могу с тобой не согласиться, уважаемая Сусанна, – не стал спорить Огюст и попросил, – а ты не могла бы позвать того старичка, что с лодкой. Мне очень нужно на берег, там может понадобиться моя помощь.

– Да тут он я, – дедок выковырялся из травы чуть ли не под ногами у Огюста, – не шуми, отвезу я тебя. Но ты уж всем расскажи, парень, как тут наша королева болото защищала, себя не жалея!

– Обязательно, – пообещал Огюст, – и не только потому что ты попросил, а просто потому что я сам видел, что она сделала для защиты всех нас. Я преклоняюсь перед леди Лимейной и при первом же удобном случае скажу ей об этом.

– Залезай тогда, – старик взглянул на юношу уже без прежнего раздражения, – отвезу тебя к берегу. Чую, дела там жаркие творятся…

– Тогда давай побыстрее, если можно, – Огюста и без того съедала тревога, а после слов лодочника вокруг сердца словно ледяной кокон вырос: вроде и не болит, а дышать не даёт.

– Не ковёр-самолёт у меня, а лодка, – ворчливо отозвался дед, демонстрируя хорошее знание сказок, – уж как смогу.

Огюст выпрыгнул из лодки, как только появилась такая возможность, и, торопливо поблагодарив старичка в шляпе, бегом бросился в сторону замка. Его грызла страшная тревога за оставшихся там друзей, и было жутко стыдно из-за того, что он просто наблюдал, пока другие рисковали собой. И то, что он выполнял приказ Теодора, как-то уже не слишком успокаивало.

Бегом преодолев несколько сотен метров, юноша вынужден был уступить дорогу двум потрёпанным демонам, которые на руках тащили ещё одного, залитого кровью.

– Отойди, – услышал молодой человек сердитый голос и отпрянул в сторону, чтобы не мешать, – сюда его давайте, да аккуратнее!

Огюст смотрел на принцессу Элеонору, зелёная форма целителя на которой уже давно потеряла первоначальный цвет, покрывшись пятнами крови и каких-то зелий. Лицо девушки было сосредоточенным, и она, торопливо шагая рядом с несущими раненого демонами, прямо на ходу смешивала в плошке какие-то травы. Ничем не напоминала эта серьёзная девица взбалмошную и легкомысленную принцессу, которую Огюст многократно наблюдал на различных приёмах и балах.

Услышав, как она распоряжается где-то за поворотом, юноша стряхнул неуместную сейчас задумчивость и бегом направился туда, где раздавался шум, крики и звон оружия.

Зрелище, представшее перед ним, как только он выбежал за ворота замка, заставило Огюста сначала замереть на месте, а потом лихорадочно найти в сутолоке боя высокую фигуру императора демонов.

Лорд Аш-Рибэйл сражался с наседающими на него людьми в странных доспехах, словно отлитых из мрака: падающие на кольчуги или шлемы солнечные лучи не отражались, как должно было бы быть, а словно тонули в темноте. Неподалёку точно так же бился Теодор, чуть дальше Огюст заметил Кармайкла, отбивающегося одновременно от трёх врагов. Огромный меч летал в мощных руках демона так стремительно, словно ничего не весил.

Врагов было очень много, и сначала Огюст не мог понять, кого ему не хватает, а потом посмотрел в сторону и не смог сдержать горестного вздоха. Весь горизонт был словно затянут туманной дымкой, но при внимательном рассмотрении становилось понятно, что это не туман, а сошедшиеся в своей, казалось бы, невозможной битве призраки. Оттуда не доносилось звона оружия, но тем страшнее выглядело это почти безмолвное сражение.

И, словно демоны возмездия, впереди всех бились двое: человек и демон. Они буквально прорубали в рядах нападающих целые просеки, сметая всех, кто пытался к ним подобраться. Их движения были слаженными и отточенными, видно было, что так сражались они не один и не два раза.

Поудобнее перехватив меч, который всё это время находился в ножнах, Огюст без раздумий ринулся в сторону императора демонов, помня приказ Тео: защищать Аш-Рибэйла любой ценой.

Правильность тезиса, что понять тяжесть настоящего боя можно лишь приняв в нём участие, Огюст осознал очень быстро: уже через час ему стало казаться, что меч весит килограммов двадцать, на ногах висят кандалы, а в голове нет ничего кроме нарастающей усталости. Но юноше и в голову не приходила мысль, что он может покинуть своё место возле императора. Правитель Освэша тоже очень быстро понял, что его спину надёжно прикрывают, и врубился в схватку с ещё большей энергией и какой-то совершенно непонятной молодому человеку радостью.

Постепенно мир для Огюста сузился до нескольких квадратных метров, а руки стали существовать как будто отдельно от тела. Они, словно став продолжением меча, кололи, рубили, рассекали воздух, в общем, жили своей жизнью. Огюст знал, что его несколько раз задели, но в горячке боя практически не чувствовал боли, лишь как-то отстранённо заметил, что левая нога стала подламываться, а бок с левой стороны словно заморозили, потому что юноша просто перестал его ощущать.

Наверное, поэтому, когда чей-то меч пронзил ему грудь с правой стороны, он не упал, а лишь с каким-то удивлением почувствовал, что дыхания стало не хватать, и перед глазами закружились чёрные мошки, которых с каждой секундой становилось всё больше и больше, а потом они заслонили всё.

Огюст не знал, сколько времени он пролежал на земле, но, судя по тому, что он ещё был жив, не слишком долго. Юноша с трудом повернул голову и увидел, что врагов осталось уже не очень много, и хотел было обрадоваться, но тут заметил, как неподалёку от занятого боем императора словно из ниоткуда возник человек в длинном плаще. Он остановился на небольшом расстоянии от Аш-Рибэйла и, глядя в спину демону, начал неторопливо говорить что-то, попутно делая экономные, но мощные пассы. На кончиках пальцев незнакомца сформировалось угольно-чёрное облачко, медленно принимающее форму стрелы с багровым наконечником.

Огюст вдруг с кристальной ясностью понял, что это заклятье, причём смертельное, и что правитель Освэша даже не подозревает о грозящей ему опасности. Кричать в таком шуме было бесполезно, да и не хватило бы у него сил: в горле что-то неприятно клокотало.

И тогда юноша приподнялся на локте, потом встал на колено, упал и снова поднялся, скрипнув зубами от пронзившей всё тело невероятно сильной боли. С трудом, сглатывая текущие слёзы, он левой рукой вытащил один из заветных клинков, выкованных когда-то его предком, и понял, что права рука не действует. Она висела плетью, и никакие попытки шевельнуть ею не давали результата. А левой он метал ножи несколько хуже.

Тем временем чёрная стрела сформировалась, и император, словно почувствовав что-то, начал медленно оборачиваться. Огюст смотрел и с ужасом понимал, что демон просто не успеет уклониться. Тогда, собрав все оставшиеся силы и словно зачерпнув из какого-то непонятного резерва, он сумел встать на ноги, не обращая внимание на адскую боль.

Почти теряя сознание от боли и чувствуя, как рвутся от нереального напряжения мышцы, Огюст каким-то невероятным прыжком оторвался от земли и сбил императора с ног, одновременно метнув сверкнувший звёздным серебром кинжал в колдуна – а никем иным незнакомец быть не мог.

Раздался грохот, и словно порыв ветра смял окружающую действительность, но Огюст уже ничего этого не видел и не чувствовал, провалившись в чёрное ничто.

В этой непонятной тёмной мгле ему стало удивительно хорошо и спокойно. Исчезла жуткая боль, терзавшая мышцы, кости и, казалось бы, даже то, что болеть вообще ни при каком раскладе не могло. Огюст чувствовал себя так, словно его бережно обернули самым мягким невесомым пуховым одеялом с встроенным обезболивающим эффектом. Окружающее пространство едва заметно покачивалось, нагоняя сон, в который хотелось окунуться и остаться там навсегда. Эта перспектива была такой заманчивой, что Огюст улыбнулся и даже хотел что-то сказать.

– Да отойдите же вы все от него, – словно сквозь толстый слой ваты донёсся до молодого человека сердитый и смутно знакомый женский голос, – что вы столпились? Вы же дышать ему не даёте!

Огюст хотел что-то ответить, сказать, что нужно добить врага, но голос почему-то категорически отказывался его слушаться. Последнее, что он услышал, прежде чем снова провалиться в уютную темноту, был отдалённый лязг оружия и громкие крики.

Снова в себя юноша пришёл в полной тишине: не было слышно ни единого отголоска боя, но тишина не была угрожающей, скорее, она была умиротворённой. За окном светило солнышко и весело щебетали птицы, перелетая с ветки на ветку. Занавески на окнах едва заметно шевелились от ветра, который легкомысленно влетал в комнату и вылетал из неё.

Огюст улыбнулся сам себе и попытался подняться, но, стоило ему шевельнуть рукой, как тело пронзила такая острая боль, что он с трудом подавил крик. Отдышавшись, юноша уже гораздо аккуратнее попробовал провести ревизию собственного организма.

Попытка пошевелить пальцами рук оказалась успешной лишь отчасти: если левая рука отозвалась лишь ноющей болью, то правая практически не функционировала. Огюст с огромным трудом смог шевельнуть пальцами, но тут же прикусил губу от боли. С ногами всё обстояло немногим лучше: после нескольких попыток разобраться, что с ними, юноша понял, что обе ноги зафиксированы в каких-то жёстких конструкциях. Грудь, судя по всему, была туго стянула повязками, от которых терпко пахло травами.

Не успел он попробовать осторожно проинспектировать состояние своей многострадальной головы, как в коридоре раздались уверенные шаги, потом чей-то тихий голос, прерываемый сердитым шёпотом, а затем дверь осторожно приоткрылась, и в комнату заглянул неизвестный Огюсту демон.

Увидев, что Огюст смотрит на него, демон просиял счастливой улыбкой и, чуть не прихватив с собой дверь, рванул куда-то в коридор. Молодой человек покачал бы головой, если бы смог хоть слегка шевельнуть ею и не вызвать вспышку слепящей боли.

Через некоторое время в коридоре снова послышался шум, но на этот раз гораздо более интенсивный, и в комнату, где лежал Огюст, вошёл император Освэша собственной персоной. Он остановился в ногах у юноши и какое-то время просто смотрел на него, и от этого пристального взгляда Огюсту стало ужасно неловко, словно он сделал что-то неправильное.

– Лорд Аш…. – попытался поприветствовать гостя молодой человек, но демон внезапно сделал скользящий шаг вперёд и присел возле кровати на корточки, так, чтобы его глаза были на одном уровне с забинтованным лицом Огюста.

– Ничего не говори, Огги, – сказал император, и юноша чуть снова не потерял сознание, но уже не от боли, а от удивления. Император Освэша называет его домашним прозвищем «Огги»?? Но это же император, а он, Огюст, всего лишь бывший студент-первокурсник.

– Ты не просто спас мне жизнь, – дрогнувшим голосом проговорил лорд Аш-Рибэйл, – ты уберёг меня от гораздо более страшной участи, от того, чем грозило мне заклятье Конрада Блайвиля. Знаешь… я ведь видел, в каком состоянии тебя принесли сюда, в лазарет. Ты был практически мёртв. Если бы не древняя кровь и не Мортимер, вливший в тебя какое-то совершенно невозможное количество силы, мы сейчас не разговаривали бы. Я просто не представляю, как ты смог сделать то, что сделал!

– Лорд… – Огюст снова попытался вклиниться в речь демона, но тот его остановил и сказал нечто вообще не поддающееся пониманию:

– После того, что случилось, ты стал мне братом, мальчик, и не важно, что между нами несколько сотен лет разницы, – сказал он, и в комнате, куда, оказывается, набилось много народа, наступила гробовая тишина. Все понимали, что происходит нечто из ряда вон выходящее.

– Поэтому ты можешь называть меня так, как это делают лишь самые близкие – Рэй. Помимо этого тебе даётся бессрочное право жить и работать на территории империи Освэш, без каких-либо ограничений. И, если ты не будешь против, а я очень надеюсь, что не будешь, ты получаешь приставку «Аш» к своему имени. Ты желанный и любимый гость в Освэше вообще и в императорском дворце в частности, Огюст Аш-Стендридж.

– Я даже не знаю, что сказать, – с трудом проговорил ошарашенный юноша.

– Вот и не говори, – поднялся император, – меня сейчас отсюда выгонят, я чувствую, но я не мог не прийти, Огги. Завтра я снова зайду, нам есть, о чём поговорить. А ты должен заниматься здоровьем, брат, потому что до традиционного турнира осталось всего несколько месяцев. Ты ведь примешь участие?

– Если смогу, то обязательно, лорд…

Император строго посмотрел на Огюста и неожиданно мягко поправил:

– Рэй, мой юный брат, привыкай…

И он шагнул к двери, оставив в комнате только Теодора, уставшего, с перевязанной рукой и синяком в пол-лица, но умиротворённого и даже улыбающегося.

– Ты ведь мне расскажешь, чем всё закончилось? – прогнав наваливающуюся сонливость, попросил Огюст.

– Конечно, – Тео с кряхтением перебрался поближе, – сначала расскажу, что там происходило в лесу.

Глава 9

Дальний лес, в который направились старые приятели, на взгляд Леонарда, правильнее было бы назвать диким или даже жутким. Ни на какие иные мысли сплошная стена мрачных деревьев, встретившая их, не наводила. Казалось, лес самим своим видом давал понять незваным гостям, что им тут, мягко говоря, не очень рады. Но у пришедших сюда людей просто не было иного выхода: они прекрасно слышали ослабленные расстоянием, но тем не менее отчётливые звуки начинающегося боя. Нужно обезопасить друзей от нападения хотя бы с этой стороны.

– Слушай, Леон, – обратился к Шелдону Антуан Стендридж, – может, стоило взять тот десяток демонов, которых предлагал император, а? Как-то мне чем дальше, тем неуютнее. Такое ощущение, что на меня очень внимательно смотрят, словно прикидывая, что именно со мной сделать: сразу прихлопнуть или дать помучиться…

– Нам нужно попытаться найти Хозяина этого леса и убедить его помочь нам, – решительно проговорил Леонард, прекрасно понимая, насколько его желания далеки от реальности. – А демоны нам тут не помощники, они воины и нужнее сейчас там, где Теодор. Наверняка Блайвиль бросит на тот участок свои основные силы…

Леонард специально упомянул фамилию врага, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию у обитателей леса. Но ответом ему была абсолютная тишина, хотя генерал мог поклясться чем угодно, что они здесь не одни. Он был полностью согласен с Антуаном: за ними внимательно наблюдали.

– Но сюда они наверняка тоже отправят немалое войско, – на лету ухватил его мысль Антуан, – наверняка Блайвиль уверен, что здесь можно с лёгкостью пройти и ударить в спину.

– Бить исподтишка – это любимое занятие тех, о ком ты сказал, незнакомец, – неожиданно раздался хриплый, словно сорванный, голос, и Леонард мысленно выдохнул: раз кто-то вышел на переговоры, значит, их ждали.

Между тем ветки раздвинулись, открывая узкую, но достаточно хорошо утоптанную тропинку. Не собираясь ни в коем случае пренебрегать приглашением, Леонард шагнул на дорожку, чувствуя, что друзья следуют за ним.

Через пару сотен шагов они выбрались на небольшую полянку, правильная форма которой наводила на мысль о её неестественном происхождении. В центре, совершенно не скрываясь, стоял человек в длинном плаще. Сердце Леонарда на мгновение дрогнуло: он с отчаянной надеждой решил, что Хозяин леса очнулся от своего осознанного отшельничества и решил помочь. Но почти тут же понял, что ошибается. Тот, кто их ждал, не был, к сожалению, графом Генрихом Шеффилдом.

– Вы пришли говорить с Хозяином? – незнакомец откинул капюшон, и, если бы на поляне присутствовал Огюст, он сразу узнал бы того, кто передал ему меч и ножи.

– Да, – Леонард шагнул вперёд, – мы пришли просить его о помощи. Не себе, нет!

– Я знаю, – невесело улыбнулся незнакомец, – я Эрвин Блэквуд, вестовой и горнист графа Шеффилда. И его кровный брат…

– Я Леонард Шелдон, – представился генерал, умышленно опуская титул, потому что чувствовал: здесь и сейчас он не имеет никакого значения. – Это Антуан Стендридж, – тут Эрвин бросил на Антуана острый внимательный взгляд, – а это Хайлас, он гном.

– Вижу, – кивнул Эрвин, – и остальное вижу… Мне жаль, но я ничем не могу тебе помочь, гном. Слишком глубоко проклятье пустило корни, теперь тебе, боюсь, уже никто и ничто не поможет, даже годморшейн. Но ты достойно держишься, это непросто, но ты не позволяешь черноте победить тебя.

– Спасибо за откровенность, – Хайлас был на удивление спокоен, словно и не огласил призрак только что приговор, – я давно это понял. Что ж, значит, здесь и закончатся мои дни, главное – постараться уйти с пользой и прихватить с собой того, кто виноват в моей смерти.

– Желание, достойное истинного воина, – склонил голову Эрвин, – я помогу тебе, чем смогу. Но кто твой враг?

– Тот же, что и у остальных, – невесело усмехнулся Хайлас, – но конкретно – Джайлс Блайвиль. Проклятье, убившее меня, – его рук дело. Я подобрался слишком близко, и он успел первым. Здесь уж врать не стану: он сильный и опасный противник.

– Я слышу звук сражения там, вдалеке, – призрак махнул рукой в сторону Академии, – я правильно понимаю, что потомки Александра Блайвиля перешли к активным действиям?

– Именно так, – вступил в разговор Антуан, – и если на двух направлениях у нас есть поддержка, то здесь мы не можем ничего предугадать. А враг наверняка попытается пройти здесь, ведь он уверен, что граф Генрих не станет никому помогать.

– Через лес ему не пройти, – нахмурился Эрвин, – лесной Хозяин не терпит посторонних на своей земле!

– Даже если этот посторонний – могущественный чёрный колдун? – не выдержал Леонард. – Неужели Генрих не понимает, что если Блайвилю удастся задуманное, то он ни от замка, ни от леса не оставит даже следа!

– Генрих, может, и понял бы, – в голосе Эрвина послышалась застарелая боль, – а вот лесной Хозяин может и не подумать. Ему безразличны люди…

Тут откуда-то из-за елей послышался сначала скрип, а потом ужасающий грохот, словно там рухнула не одна сотня вековых деревьев.

Эрвин нахмурился и, быстро кивнув Леонарду и его спутникам, стремительно направился в ту сторону, откуда раздался шум. Мужчины переглянулись и, моментально поняв друг друга без слов, поспешили за бывшим вестовым.

Так быстро Леонард, наверное, не бегал по лесу со времён своей бурной и полной опасных приключений молодости. Но тренированное тело очень быстро адаптировалось к нагрузкам, и через минут десять генерал почувствовал, что дыхание выровнялось, а в боку перестало колоть. «Расслабился, поднакопил жирок!» – ехидно сказал он сам себе и пообещал, что если выберется из этой заварушки живым, то непременно возобновит тренировки в полную силу, а не так, как в последнее время.

Самым удивительным для графа Шелдона было то, что след в след за ним бежал Антуан Стендридж, что говорило о том, что все эти годы он у себя в охотничьем замке не коллекционные вина дегустировал и не над старинными фолиантами чах, а занимался вещами гораздо более интересными.

Впереди показался просвет, и через минуту граф остановился на границе здоровенной поляны, дальний конец которой превратился в груду пней, вывороченных с корнями, перемолотых в щепки стволов и веток. Перед этим завалом стояла высокая фигура в длинном плаще цвета запёкшейся крови. Леонард мысленно поморщился от такого поэтического сравнения, но другое ему в голову не приходило.

Навстречу обладателю плаща вышел Эрвин и остановился примерно на середине поляны.

– Кто ты и что тебе нужно? – казалось бы, негромкий, хриплый голос разнёсся над поляной, и его услышали все.

– Пропусти меня и моих воинов, солдат, – ответил колдун, хотя Леонард почему-то был совершенно уверен в том, что тот сразу перейдёт к военным действиям.

– С какой стати? – в голосе бывшего вестового послышалось искреннее недоумение и лёгкая насмешка. – Это наш лес, и мы не рады чужакам.

– В моих силах стереть его в пыль, и я не пугаю, а говорю совершенно серьёзно и откровенно, – колдун сделал шаг в сторону Эрвина. – Я не требую ничего невозможного, просто пусть твой хозяин откроет нам путь. Мне есть что предложить ему в награду.

– Назовись, – помолчав, велел Эрвин, – невежливо прийти в гости и не представиться, не так ли?

– Я граф Джайлс Блайвиль, – небрежно проговорил колдун, – это моё человеческое имя. Истинное же я тебе не назову, и ты должен понимать – почему.

– Назови причину, по которой мы должны пропустить тебя? – после долгой паузы проговорил Эрвин, но теперь льдом в его голосе можно было замораживать воду.

– Там, – колдун махнул рукой в сторону леса, – люди организовали академию, и я уверен, что они своей суетой и шумом мешают лесу, разве не так?

– А ты, значит, о нас беспокоишься? – уточнил бывший вестовой. – Это очень любезно с твоей стороны, Джайлс Блайвиль.

На фамилии голос Эрвина едва заметно дрогнул, что, естественно, не укрылось от колдуна.

– Тебе знакомо моё имя?

– Мне знакомо, – пронёсся над поляной голос, в котором не было ничего человеческого, – как посмел ты явиться сюда?

Леонард со смесью восторга и ужаса смотрел на высоченную фигуру, словно закутанную в мрак, которая отделилась от тёмной стены деревьев. Она словно плыла над травой, и от неё веяло такой невероятной, просто запредельной силой, что у генерала на какое-то время перехватило дыхание.

– По какому праву явился ты в мой лес?! – прогрохотал великан, в котором Леонард опознал легендарного Хозяина леса, направляя в сторону незваного гостя сгусток тьмы.

– Невежливо так гостя встречать, – из голоса Джайлса исчезли благодушные нотки, и он стал похож на скрип металла по стеклу, Леонард аж передёрнулся, а Антуан болезненно скривился. – Забыли в твоём лесу о гостеприимстве, Хозяин.

Говоря это, колдун играючи справился с тьмою, брошенной в него Хозяином, словно скомкав её.

– Ты знаешь моё имя, а я твоего не ведаю, – продолжил колдун, явно плетя какое-то заклинание.

– Тебе достаточно знать, что лес этот принадлежит мне, – прогрохотал Хозяин, но тут неожиданно раздался голос Эрвина.

– Граф Генрих Шеффилд.

– Что?! – вскричал колдун, опуская руку. – Но как такое может быть?!

– Генрих, вспомни, кто ты такой есть! – с непередаваемой болью прокричал бывший вестовой, поворачиваясь к великану, застывшему без движения. – Вспомни и убей!

Тем временем с колдуном стали происходить очень странные вещи: он словно вырос, раздался в плечах, и вскоре стал выглядеть почти как Хозяин леса, разве что тьмы вокруг него клубилось гораздо больше.

Он откинул капюшон, и Леонард с трудом удержал рвущиеся с губ ругательства: стоящий перед ними колдун стремительно менялся. Исчезала, словно растворяясь, внешность молодого человека, а вместо неё перед онемевшими зрителями проявлялось лицо немолодого и очень недоброго человека.

– Александр… – выдохнул Хозяин леса.

– Ну вот мы и встретились снова, Генрих, – криво усмехнулся колдун, – всё решится здесь и сейчас. Я знаю, что два моих помощника, два потомка, мертвы. Но они выполнили свою задачу: ты здесь один, и тебе никто не поможет! Мы наконец-то завершим наш давний спор, мой друг…

– Друг… – с застарелой болью проговорил Генрих, – ты предал меня, Александр, ты разрушил мой дом, убил всех, кто был мне дорог.

– Я заплатил за это, – рыкнул колдун, – Великая Лестница отвернулась от меня, не признав мою победу. Я ждал несколько веков, Генрих, чтобы всё совпало, и теперь тебе меня не остановить! Место силы будет моим! Только моим!

С этими словами он резко вытянул вперёд руку, с которой сорвалось багровое облако и, на лету превращаясь в огромную хищную птицу, закружило вокруг Хозяина леса.

То, что последовало за этим, и для Леонарда, и для стоящего рядом с ним Антуана слилось в непрерывный обмен громами, молниями и принимающими самые причудливые формы сгустками тьмы. Только у графа Генриха они были с изумрудной кромкой, а у Александра – с багровой.

Через некоторое время стало ясно, что Генрих постепенно начинает слабеть, и ликующий вопль колдуна стал тому подтверждением. И тогда произошло то, чего никто не ожидал.

Антуан Стендридж сбросил с плеч куртку, быстро закатал рукав рубашки и без малейших раздумий полоснул себя кинжалом вдоль вены. Тёмная кровь хлынула, а глава рода Стендриджей, глядя на Генриха, неожиданно ясным и молодым голосом проговорил:

– Я, Антуан Стендридж, кровный родич Генриха Шеффилда, добровольно отдаю свою кровь и жизнь моему предку и родичу. Да будет древняя кровь порукой тому, что делаю я это осознанно и по своей воле.

Потрясённый Леонард, который не мог вымолвить ни слова, во все глаза смотрел на то, как от медленно бледнеющего Антуана к Генриху словно протянулись отливающие изумрудной зеленью нити, и граф, словно получив второе дыхание, бросился в атаку.

Тут Антуан пошатнулся, и Леонард, не задумываясь, подхватил его и, положив руки на грудь старого друга, прикрыл глаза и потянулся к окружающему миру. Всю магию, которая была у него, генерал без раздумий и без остатка отдавал другу, а тот, в свою очередь, делился ею с Генрихом.

Мысль о том, что он может выгореть, Шелдона-старшего не беспокоила совершенно: он был убеждён в том, что поступает правильно. Пожалуй, ещё ни в чём в своей непростой и насыщенной событиями жизни он не был так уверен, как в том, что сейчас он действует верно. Есть такие ситуации, когда цена не имеет значения.

Неизвестно, что стало решающим фактором, но Генрих вдруг выкрикнул какую-то гортанную фразу и, немыслимым образом сплетя руки, швырнул в сторону врага пылевое облако. Леонард был уверен, что колдун отобьёт его точно так же, как и предыдущие, но Александр почему-то попытался уклониться и, не успев, оказался в самом центре заклятья Шеффилда. Вспыхнула багровая молния, и внезапно всё кончилось. Наступила оглушительная звенящая тишина, настолько всеобъемлющая, что Леонарду показалось, что он оглох.

Он так и сидел, когда почувствовал, что к нему кто-то подошёл. Генерал поднял голову и увидел, что в двух шагах от него стоит Хозяин леса, только вокруг него уже не клубится тьма. Перед ним стоял, опираясь на посох, довольно молодой мужчина с бесконечно усталым лицом.

– Благодарю тебя, – произнёс он и низко поклонился, – если бы не ты и не жертва твоего друга, я не справился бы.

Леонард опустил взгляд и увидел умиротворённое и какое-то безмятежное лицо Антуана Стендриджа. Его серые глаза смотрели в высокое небо, видя только ему доступные дневные звёзды.

– Граф Генрих Шеффилд? – Леонард понимал, что надо бы встать и поприветствовать первого хозяина замка, но мысль о том, что ему придётся потревожить Антуана, причиняла почти физическую боль. – Простите, я не могу подняться…

– Я понимаю, – Генрих подошёл к генералу и опустился на колени возле Антуана, – я обязан и ему, и тебе, незнакомец, не просто существованием, а гораздо большим. Я не буду каяться и сожалеть о том, что было – это совершенно бессмысленное занятие. Но теперь я вернулся, а мой давний враг окончательно уничтожен. Я отомстил… Но что теперь? Знаешь, когда-то мне казалось, что стоит убить Александра, и всё само наладится… А теперь? Месть свершилась, но моё существование по-прежнему бессмысленно… Замок разрушен, Великая Лестница недоступна…

– Ну, насчёт замка я не был бы столь категоричен, – вздохнул Леонард, – ведь к тебе приходил Теодор, верно?

– Теодор? – переспросил Генрих и нахмурился, – мне знакомо это имя… Но я почти ничего не помню: словно пелена закрывает всё, что было в прошлом, даже недавнем.

– Сейчас я расскажу тебе о замке, а потом ты поможешь мне донести Антуана?

– Донести куда? – снова спросил Генрих, но опомнился и сказал. – Конечно, я сделаю всё, что в моих силах, но назови себя…

– Я граф Леонард Шелдон, генерал Службы Магического Контроля Шелдон, – представился Леонард, по-прежнему сидя на земле. – А тот, кто отдал тебе свою кровь и жизнь – лорд Антуан Стендридж.

– Стендридж? У меня, кажется, есть родственники с такой фамилией, – удивлённо проговорил Генрих, – получатся, он мой потомок? Как странно… Я ведь по-прежнему ощущаю себя достаточно молодым, и мне странно понимать, что этот человек моложе меня лет на… я даже не знаю, на сколько…

– На пятьсот, – негромко проговорил стоящий неподалёку Эрвин, – прошло пять веков с того момента, как мы с тобой остались на этой лесной дороге, Генрих… Все эти годы я пытался докричаться до тебя, но ты не слышал…

Генрих нахмурился и явно пытался вспомнить события, предшествовавшие его возвращению.

– Я был лесным Хозяином, – наконец проговорил он, – и я был счастлив, охраняя этот лес от чужих… Но я… Я не уверен, что готов и дальше нести эту ношу, брат…

– Ничего страшного, – махнул рукой Эрвин, – постоит лес и без Хозяина!

– Нельзя! – громыхнул Генрих, на мир снова превратившись в жуткое существо, окутанное мраком. – Лес не должен стоять без присмотра!

– Я готов, – неожиданно раздался негромкий голос, и все присутствующие, включая Генриха, вздрогнули. – Я готов принять твою ношу, если ты сочтёшь меня достойным.

Хайлас спокойно смотрел на Хозяина леса и едва заметно улыбался.

– Почему? – удивление Генриха было совершенно непритворным. – Ты сам не понимаешь, на что соглашаешься, гном!

– Понимаю, – покачал головой Хайлас, жестом останавливая собравшегося что-то возразить Леонарда, – я умираю, и мне не хотелось бы после смерти превратиться в никому не нужный, скитающийся по горным шахтам призрак. Не скрою, у меня была надежда, что со смертью наложившего проклятье колдуна оно развеется. Но, видимо, изменения уже слишком глубоко проникли в меня, и даже гибель Александра, скрывавшегося под маской красавчика Джайлса, ничего не изменила. Мне осталось совсем немного, и если ты примешь моё предложение и поможешь на первых порах, я надеюсь стать достойной заменой тебе, Хозяин леса.

– Предлагаю отложить принятие решения и подумать об этом после того, как граф посетит свой замок, – предложил Леонард, – мне кажется, тогда ему легче будет сделать правильный выбор.

– Ты уверен, что я хочу смотреть на развалины? – вздохнул Генрих, а Леонард улыбнулся, несмотря на всю серьёзность и даже трагичность ситуации.

– Просто пойдём со мной, – предложил он, и Генрих, кивнув, бережно поднял на руки тело Антуана Стендриджа.

Путь через лес оказался достаточно коротким, и буквально спустя несколько минут они вышли на простор, откуда открывался вид на замок.

Граф неверяще смотрел на потрёпанные в бою, но крепкие стены, на трепещущие на башнях флаги, среди которых был и фамильный стяг Шеффилдов. Во дворе сновали люди и демоны, уничтожая следы недавнего боя, на кладбище деловито суетились призраки. Леонард нажал на выданный ему Теодором коммуникатор и негромко сказал:

– Тео, выйди в сторону леса, ты тебя ждём…

Вскоре Леонард смотрел, как в их сторону шёл, заметно припадая на правую ногу, Теодор, за которым следовал верный Хасид, плечо и рука которого были забинтованы, но сквозь повязки всё равно проступала кровь. Видимо, эти двое так и не добрались до лазарета, занятые другими делами.

Когда друзья подошли ближе, Леонард заметил, что половину лица у Тео занимает огромный роскошный синяк, ещё только наливающийся синевой. Видимо, досталось парням крепко… Но главное – все живы и относительно здоровы.

– Что с Антуаном? – сорванным голосом прохрипел Тео, с тревогой глядя на безжизненное тело графа Стендриджа. – Он ранен? Скорее несите его к Джулиану!

– Он не ранен, – проговорил Хозяин леса, бережно опуская тело на траву, – он отдал жизнь ради победы. Только благодаря его жертве Александр Блайвиль уничтожен.

– Александр?! – Тео от удивления даже смог приоткрыть заплывший глаз. – Не Джайлс?

– За маской Джайлса скрывался именно Александр, не знаю только, насколько давно, но, полагаю, достаточно много лет, – кивнул Хозяин, – он спас не только меня. Это сильный человек и достойный воин. Я – граф Генрих Шеффилд.

– Теодор Холверт, – в свою очередь представился Тео, – я ректор академии, которая теперь находится в замке. Я приходил в лес, ты меня не помнишь?

– Нет, – Генрих покачал головой, – я не помню почти ничего, что происходило со мной за эти годы… столетия… Всё как в тумане, и мне кажется, что скоро я вообще всё забуду.

– А ты не хотел бы? – Тео внимательно взглянул на Хозяина леса.

– Нет, – решительно, не раздумывая ответил граф, – это моя жизнь… точнее, то, что мне её заменило, и я не хочу отказываться от неё.

– Я посмотрю, что в моих силах сделать, – очень серьёзно ответил Теодор, – а сейчас тебе, наверное, хотелось бы увидеться кое с кем?

– Мне? – граф невесело усмехнулся. – Все, кого я любил, давно находятся недосягаемо далеко. И виноват в этом только я сам.

– Нет, ну до чего же вы, люди, любите присваивать себе чужие заслуги, а? – неожиданно раздался весёлый голос неунывающего, хотя и выглядящего изрядно потрёпанным Мортимера. – С чего это только ты виноват? Не примазывайся, это исключительно заслуга твоего заклятого дружка Александра, ну и Великая Лестница слегка накосячила, в смысле – промахнулась… не без того… Кстати, я Мортимер, бог-психолог.

– Кто?! – на лице графа было такое искреннее изумление, что сопровождавший его Эрвин не выдержал и фыркнул.

– Слушай, ты вроде призрак, а не глухой пень, – продолжал выступать Морти, но Тео уже достаточно хорошо изучил своего практиканта, чтобы понять: он просто старается разрядить обстановку и растормошить Генриха. – Говорю же, бог я. Не этого мира, правда, а демонского… или демонического? Тео, как правильно?

– Откуда я знаю? У Биэля спроси, он тебе точно скажет…

– У кого? – граф Генрих даже покачнулся, услышав, видимо, имя, которое уже и не надеялся когда-либо встретить. – Ты сказал – у Биэля?!

– Ну да, – моментально сообразил Морти, – это наш друг, он – один из ближайших помощников Теодора, и он дал ему клятву верности. Наверное, если бы не они с Харви, мы кладбище не удержали бы. Ух, и битва там была!

– Харви? Капитан Харви Сэльнур? Он тоже здесь??! – Генрих неверяще посмотрел на Теодора, который кивнул и что-то быстро проговорил в коммуникатор.

– Здесь многие из тех, кто пал, защищая замок, – негромко, но как-то очень внушительно проговорил Хасид, – они приняли нас, приняли академию и стали нашими верными помощниками и друзьями. Они тренируют студентов, охраняют периметр, выращивают травы, занимаются воспитанием молодёжи…

Принц не успел договорить, потому что Генрих вдруг сначала застыл, а потом сделал несколько неуверенных шагов в ту сторону, откуда к ним торопливо, порой срываясь на бег, шли Биэль и Харви.

Не дойдя до графа нескольких шагов, они остановились и прижали кулаки к правому плечу, приветствуя своего бывшего командира. Граф Генрих, побледнев, хотя, казалось бы, призракам такое не под силу, смотрел на давних соратников, и по его щекам текли самые настоящие слёзы. Постояв немного, он шагнул к друзьям и с каким-то глухим стоном обнял сначала капитана, а потом демона. Теодор почувствовал, как в глазах у него защипало, и отвернулся, чтобы не мешать встрече, которой в принципе не могло быть.

Наверное, через какое-то время Тео повернулся бы к встретившимся через пять столетий друзьям и соратникам, но тут произошло то, чего никто не ожидал.

– Папа!!! – раздался над замком пронзительный детский крик, и из ворот выбежала Зайка в своём любимом розовом платье. Она бежала, не глядя под ноги, дважды чуть не упала, споткнувшись, но даже не заметила этого. Золотые локоны растрепались и рассыпались по плечам, голубые глаза сверкали. Девочка видела только одного человека, застывшего на месте и схватившегося руками за горло, словно оно мешало ему не только говорить, но даже дышать.

– Папа!!! – голос девочки сорвался, но она продолжала повторять. – Папа!! Папа…

Граф сделал один шаг в её сторону, потом второй, третий и вдруг, сорвавшись с места, побежал навстречу девочке. Подхватил её на руки, прижал к себе, зарывшись лицом в золотые локоны.

– Бель! Бель!! – повторял он, словно в языке осталось только одно это слово, дороже и важнее которого не было и не могло быть.

– Папа!! – Зайка, которая ни разу за всё время не говорила вслух, захлёбывалась словами, вцепившись в отца так, что призрачные пальчики побелели. – Ты вернулся!! Я так тебя ждала!! Папа!! Не уходи больше!!

– Не уйду, – даже не пытаясь вытирать мокрое от слёз лицо повторял граф, прижимая к себе своё сокровище. – Я никогда больше не оставлю тебя, никогда! Прости меня, Изабель!!

– Тео говорил, что ты вернёшься! – Зайка счастливо засмеялась, прижимаясь к отцу. – Он никогда не обманывает. Он мой самый лучший друг! Я люблю его почти так же сильно, как Биэля!

– Ты простишь меня, Изабель? – граф нежно прикоснулся пальцами к лицу дочери. – За то, что я не уберёг тебя?

– Я не сержусь, – Зайка запрокинула голову и радостно засмеялась. – У меня теперь очень интересная жизнь, папа! Мы почти восстановили замок, у меня много-много друзей, у меня есть Биэль и Огюст. Ты про него пока не знаешь, но он мой рыцарь и наш родич. Он тебе понравится! А ещё у меня есть комната… Ты ведь останешься в замке, правда?

Граф, подхватив счастливую Зайку на руки, подошёл к Теодору и низко, насколько позволила его драгоценная ноша, поклонился молодому человеку.

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделал, – сказал он, глядя молодому некроманту в глаза, – но у тебя нет и не будет более верного и преданного друга, чем я. Клянусь честью рода Шеффилд!

– Ну вот и чудесно! – Морти каким-то неуловимым движением оказался возле Тео и Генриха. – Ну что, давайте отнесём Антуана к Лимейне, а потом двинем к твоей подружке, Хасид. Мне кажется, вот сейчас для настоечки самое время!

– Давай сначала Антуана отнесём, решим этот вопрос, а потом уже остальное, – подумав, решительно проговорил Тео, – и Огюста проведаем, как он там… Достойный внук героического дела. Вот ведь как бывает – я ведь до конца не верил, что из него может получиться хоть что-то дельное. Надеялся, да, но не верил.

– А я вот сразу увидел в нём богатый внутренний мир, между прочим, – довольно погладил себя по лохматой голове Морти, – психология – это, знаешь ли, сила! А когда за дело берётся профессионал…

– Морти, честное слово, мы тебя ценим… я вот даже не знаю, как и сказать, насколько, – улыбнулся Теодор, – но давай мы тебя похвалим немного погодя? Когда закончим все дела?

– Точно похвалите? – подозрительно покосилось на него неугомонное божество, по-простецки шмыгая носом. – Ну, смотри, я ведь не забуду!

– Слово, – Тео протянул Мортимеру руку, которую тот с энтузиазмом пожал, – а сейчас давайте уже пойдём. Если честно, я на ногах держусь с очень большим трудом и больше всего хочу лечь и хотя бы пару часиков поспать.

– Настоечки, да? Хасид, где там твоя поклонница? – оживился Морти, потирая руки. – Надеюсь, она уцелела в этой круговерти? Было бы хорошо: она такая забавная!

– Я тоже надеюсь, что с Кисой ничего не случилось, – улыбнулся принц и, поддерживая Тео, который действительно с каждой минутой слабел, словно из него кто-то тянул силу, двинулся в сторону замка.

– Теодор, – окликнул ректора Биэль, и его голос прозвучал встревоженно, – мне не нравится твоё состояние, ты на себя не похож. Нет, я, конечно, понимаю, что ты совершил невозможное, поддерживая целое войско несколько часов, но вокруг сейчас море некросилы. Почему ты слабеешь прямо на глазах?

– Всё пройдёт, – ответил Теодор, титаническим усилием воли заставляя себя не виснуть на Хасиде, а идти самостоятельно. – Я просто устал…

Друзья встревоженно переглянулись, и Биэль что-то негромко сказал Генриху. Тот внимательно выслушал старого друга и осторожно опустил Зайку на землю. Девочка посмотрела на отца, на Биэля, на Теодора, подбежала к нему, взяла за руку, словно к чему-то прислушиваясь. Её личико приобрело несвойственную ему отрешённость, как будто Зайка погрузилась в какой-то иной, недоступный никому другому мир. Все, затаив дыхание, наблюдали за девочкой, а она продолжала неподвижно стоять, только иногда едва заметно то кивала, точно соглашаясь с кем-то, то качала головой, отказываясь или споря. Было совершенно очевидно, что Зайка ведёт какие-то невозможные в обычном, реальном мире переговоры. Большинство из присутствующих вскоре стало догадываться, кем был невидимый собеседник их Зайки. Но ни у кого даже мысли не возникло о том, что можно вмешаться в этот странный диалог.

Наконец Зайка открыла глаза и посмотрела на графа.

– Папа, – очень серьёзно обратилась она к нему, – ты должен отвести Тео к месту силы, Она его ждёт, чтобы принять решение.

И почему-то все сразу поняли, кого девочка имела в виду. Граф Генрих кивнул и только уточнил:

– Мы должны прийти вдвоём с Теодором?

– Нет, – девочка тряхнула золотыми локонами, – она сказала, что могут прийти все, она не против. Даже Биэль и Харви могут… Теперь им можно…

Путь к загадочному месту силы оказался достаточно коротким: войдя в замок, Зайка уверенно повела их к лестнице, которая спускалась в подвал, где Христофор хранил так называемый «стратегический запас»: варенье, яблоки, которые почему-то очень долго оставались свежими, солёные и квашеные овощи и прочую вкуснятину. Подойдя к стене, девочка нажала на ничем на первый взгляд не отличающийся от остальных камень, и часть стены бесшумно отъехала в сторону.

– Я был здесь тогда… – еле слышно проговорил Генрих, – но Она не захотела со мной говорить… Лишь сказала, что я не оправдал её ожиданий, а потом я, сколько ни приходил, сколько ни нажимал, стена не двигалась с места.

– Да кто Она-то? – таким же едва различимым шёпотом спросил Морти, поддерживающий Тео с другой стороны, так как сил у ректора уже не осталось, они словно утекали через какую-то не видимую глазом прореху.

– Великая Лестница, – словно о чём-то само собой разумеющемся проговорил Биэль, – насколько я понял из того, что прочёл, только она принимает решение, кому открыться, а от кого спрятаться.

– Совершенно верно, демон, – внезапно прозвучало вроде как откуда-то сверху, но при этом никто не мог точно сказать – откуда именно. Казалось, звук шёл одновременно со всех сторон, – я пригласила того, кто заслужил встречу со мной.

– А нас почему позвала? – Морти не мог упустить случая пообщаться с какой-то новой явно даже для него сущностью.

– Ну, ты, юный бог, всё равно пролез бы, насмотрелась я на таких, как ты, – в безликом поначалу голосе мелькнула еле уловимая насмешка, – а остальные так или иначе причастны к произошедшему.

– Что с Тео? – Хасид с трудом поддерживал Теодора, который бледностью сравнялся с светло-серым цветом стен. – Из него уходит сила! Он так долго не продержится! Или ты позвала его, чтобы добить?

– Нет, – голос остался спокоен, хотя всем на какое-то мгновение показалось, что Великая Лестница готова рассердиться, – он пропустил через себя слишком много сырой некросилы, и теперь расплачивается за это.

– Но он же сделал это не ради себя! – воскликнул Харви. – Нельзя было допустить, чтобы колдун захватил замок! Неужели тебе всё равно, что произошло бы с этим местом потом, после победы Блайвилей?!

– Я не вмешиваюсь в дела людей, – равнодушно сообщил голос, и почему-то стало понятно, что это действительно так: ей, этой силе, было совершенно безразлично, с кем из людей иметь дело. – Долгое время никто не пытался овладеть мощью, что скрыта под этим замком. Но сейчас победитель есть, и я готова отдать ему то, что он заслужил. Он получит новые способности, запредельное могущество и исполнение всех желаний. Ты готов принять этот дар?

Все посмотрели на Тео, который держался на ногах исключительно потому что его поддерживали с обеих сторон Хасид и Биэль. Молодой человек поднял голову и, помолчав, медленно проговорил:

– Мне не нужно то могущество, о котором ты говоришь, – кто-то, кажется, это был Морти, негромко ахнул, – я защищал замок не для этого. Если ты сможешь сделать так, чтобы это место было надёжно защищено от любых посягательств, я буде считать, что получил лучшую награду из всех возможных.

– Ты отказываешься от исполнения желаний? – на этот раз в голосе отчётливо прозвучало удивление.

– Что стоит исполнение желания, если ты сам ничего для этого не сделал? – вопросом на вопрос отозвался Теодор. – Это скучно и нечестно. Смысл жизни – теперь я понимаю это совершенно ясно – в пути к победе, а не в ней самой.

– Я услышала тебя, – после достаточно долгой паузы сказала Великая Лестница, – но, может быть, этот источник открыть для тебя, бывший владелец?

Генрих прерывисто вздохнул, не в силах совладать с чувствами.

– Ты сможешь пожелать жизни для себя и своих близких, – искушал голос, – снова станешь живым, ощутишь радость бытия. И дашь жизнь дочери, друзьям…

– Это очень щедрый дар, – хрипло ответил Генрих, и Леонарду показалось, что сейчас граф согласится, ведь предложение было более чем привлекательным.

– Так ты согласен? – в голосе послышалось удовлетворение.

– Но зачем мне жизнь, в которой я каждое мгновение буду помнить о том, что предал того, кто вернул мне замок и отразил коварное наступление врага? Зачем мне могущество, купленное такой ценой? Поэтому – нет… Если мне повезёт, Теодор воплотит меня, и я смогу принести этому месту немало пользы.

– А твоя дочь? – не успокаивался голос. – Её ты не хочешь спросить? Может быть, ей цена покажется не слишком высокой? Она столько лет была душой замка, что тоже имеет прав голоса, не так ли?

– Я согласна с папой, – Зайка прижалась к Генриху, – я не хочу другой жизни кроме той, что у меня есть сейчас. К тому же, я нужна Теодору, Хасиду и Огюсту, а также всем остальным… Нет, мне не нужно могущество…

– Тогда, может быть, ты, юный бог, не откажешься?

– Ой, я тебя умоляю! – воскликнул Морти. – Вот оно мне надо?! У меня практика заканчивается, мне на работу пора! Может быть, мне даже целый мир дадут! Хотя какая-нибудь империя тоже сгодится. Так что – нет уж, не надо мне такого счастья.

– Да будет так! – неожиданно голос приобрёл потрясающую силу и мощь. – Вы выдержали последнее испытание – испытание на бескорыстие. Оно самое сложное, и теперь я спокойна: источник в надёжных руках.

– Но Тео плохо, – воскликнул Хасид, – ты можешь что-нибудь сделать?

– Это пройдёт, – спокойно сообщил голос, – он пролил кровь, защищая замок, и теперь это место признаёт его своим. Происходит слияние, это непростой, но болезненный процесс. Посмотри на его грудь…

Хасид расстегнул перепачканную кровью рубашку Теодора, и все присутствующие смогли увидеть, как на смуглой коже напротив сердца постепенно проявляется рисунок: замок, а над ним корона.

– Теперь он признанный замком и силой правитель этого небольшого королевства, и только он отныне будет решать, как, когда и кому передать своё место. Но я чувствую, что произойдёт это очень нескоро… Начинается новое время – время Академии…

Эпилог

Главное турнирное поле, расположенное в заросшей странной серой травой долине неподалёку от императорского дворца, было расчерчено на расходящиеся от центра к трибунам круги. Магический купол закрывал поле сверху, чтобы ни один, даже самый слабый, порыв ветра не мог склонить чашу весов в сторону того или иного участника. Здесь состязались в мастерстве, а не в везении и удаче.

Трибуны, поднимавшиеся амфитеатром, были заполнены до отказа ещё за несколько часов до начала состязания, так как ни для кого не было секретом, что среди участников в этом году будут не только демоны, но и представитель из королевства людей. Никто ничего толком не знал об этом таинственном участнике. Известно было лишь то, что он – личный гость императорской семьи. Название королевства людей – Терейи – мало кому что говорило, разве что тем, кто занимался вопросами торговли. Ну и немногие знали, что не так давно, чуть меньше полугода назад, там была какая-то заварушка, в которой принимали участие какие-то из императорских отрядов. Но вникать никто не собирался: демоны в силу своего характера где только ни воевали…

Наконец-то приблизился час начала состязаний, и в центральной ложе появился император Аш-Рибэйл в сопровождении нескольких незнакомцев. Это вызвало оживлённое перешёптывание в толпе зрителей, так как раньше на знаменитый турнир посторонних старались не приглашать – это был внутренний праздник империи Освэш.

– Приветствую участников традиционного турнира и болельщиков! – пронёсся над полем и трибунами усиленный магией рык императора. Присутствующие отозвались восторженным рёвом: Аш-Рибэйла искренне уважали и ценили.

– Сегодня мы узнаем лучшего метателя ножей империи Освэш!

Новый взрыв восторженных криков чуть не вызвал обрушения трибун: почему-то всем казалось, что сегодняшний турнир будет особым. Между тем император продолжал:

– Рядом со мной мои гости, – он повернулся к высокому по человеческим меркам молодому мужчине, – лорд Теодор Франциск Холверт, ректор Терейской Академии Последнего Шанса. Он мой друг!

По рядам зрителей пронёсся негромкий шёпот: демоны редко кого-то называли друзьями, это звание непросто было заслужить. Значит, этот совсем молодой человек совершил что-то более чем достойное, раз император почтил его таким образом.

– Хочу представить вам ещё одного человека, которого я с удовольствием называю другом – его высочество принц Хасид Бертринский.

Совсем невысокий по демонским меркам человек приветливо улыбнулся и слегка поклонился. Шёпот стал громче, и кое-кто задумался над тем, что в мире что-то меняется, раз император в открытую покровительствует представителям двух человеческих королевств. А значит, следует оперативно начать налаживать торговые и дипломатические отношения с упомянутыми королевствами.

– А теперь пусть начнётся праздник!

Император махнул рукой, и на арену один за одним стали выходить участники сегодняшних соревнований. В итоге на поле выстроились около тридцати демонов и один человек. Любопытство присутствующих достигло невероятных вершин. Срочно пересматривались сделанные ставки, ведь было ясно, что гости наверняка рассчитывают на то, что человек дойдёт до финала, иначе не приехали бы. А значит, можно попробовать поставить и на него, немножко, разумеется… не бывало ещё такого, чтобы человек получил даже серебряные звёзды на клинки. А про золотые говорить никому даже в голову не пришло! Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда!

В центре арены поставили мишень, изображение которой с помощью магии транслировалось на огромный экран, расположенный напротив императорской ложи.

Первый круг прошли все без исключения участники, так как к соревнованиям были допущены лучшие из лучших. Некоторые махали друзьям и приятелям, сидевшим на трибунах. Единственный человек среди демонов иногда перебрасывался с кем-нибудь из соперников парой слов, и видно было, что относятся к нему всерьёз, без снисходительности. И это удивляло…

После второго круга несколько участников, не попавших в центр мишени, выбыли из состязания и присоединились к зрителям. С каждым кругом соревнующиеся отходили от мишени всё дальше и дальше, перебираясь за границу следующего очерченного круга. Вскоре участников осталось десять, потом семь, потом пять… Напряжение, витавшее над ареной, достигло невероятного уровня. Чуть ли не больше всего зрителей удивляло, что человек легко и невозмутимо попадал в центр мишени, казалось бы, даже не напрягаясь. На поясе у него висели клинки странного серебристого цвета, но человек не прикасался к ним, используя самые обычные ножи, как и все участники турнира.

Когда соперников осталось трое, даже император поднялся со своего места, стараясь не пропустить ни единой детали. Поразительно, но человек – как бы ни закончился финал – уже получал бронзовые звёзды на клинки, и уже одно это было настоящей сенсацией.

Расстояние до мишени было уже таким, что обычному воину сложновато было бы попасть даже в саму мишень, не то что в её центр.

Вперёд вышел высокий демон, один из несомненных фаворитов у зрителей, потому что его появление приветствовалось восторженными криками. Он долго стоял, стараясь поймать то состояние, в котором клинок полетит именно туда, куда его направит рука мастера. Потом поднял руку, и нож серебристой рыбкой полетел прямо в мишень, вонзившись всего в паре сантиметров от центра. Это был великолепный результат, и демон радостно помахал зрителям.

Второму участнику повезло меньше, и его клинок лишь зацепил мишень, но он не расстроился, так как в любом случае получал звёзды на клинки. И воин почти не сомневался, что ему достанется серебро, так как победитель уже практически определился.

Когда вперёд вышел человек, над ареной повисло гробовое молчание: зрители боялись лишним вздохом помешать удивительному даже для демонов – что уж говорить о людях! – мастеру сделать свой решающий бросок. Человек встал, пару раз качнулся с пяток на носки, прошептал что-то и, мягко изогнув кисть, отправил клинок в сторону мишени. Застыв, все смотрели, как серебристая искорка несётся к центру арены. А потом раздался коллективный не то вздох, не то стон: нож человека вонзился в мишень в самом центре, именно там, где была нарисована крохотная точка.

Абсолютное безмолвие через несколько секунд сменилось восторженным рёвом, свистом и криками. При всей сложности характера, вспыльчивости и коварстве, демоны умели ценить истинное мастерство, а здесь и сейчас они стали свидетелями именно этого.

Императору даже пришлось подождать несколько секунд, пока его непростые подданные успокоятся и будут в состоянии выслушать своего правителя.

– Сегодня у нас удивительный день! – голос императора звенел от непонятных пока остальным эмоций, что уже само по себе претендовало на звание сенсации. – Традиционный турнир империи Освэш выиграл человек!!! И я не могу передать вам, как я счастлив! Вы удивлены?

Ответом ему был действительно изумлённый шёпот ветром пронёсшийся над ареной.

– Теперь я могу представить вам нашего победителя по полной форме! – продолжил император, легко перепрыгивая через бортик ложи и с помощью левитации мягко опускаясь на землю. Он подошёл к человеку и крепко его обнял.

– Я счастлив объявить, что победителем сегодняшнего турнира стал Огюст Аш-Стендридж, человек, которого я, император Аш-Рибэйл, назвал своим братом. Полгода назад вот таким же броском он спас мне жизнь, убив чёрного колдуна, готового швырнуть мне в спину смертельное заклинание. Он настоящий воин, ибо готов был погибнуть сам, но спасти того, за кого отвечал. Если бы не этот человек, я давно был бы мёртв. И я с огромным удовольствием вручаю ему клинки с золотой звездой императора Освэша. Запомните этот день! Поздравляю тебя, брат!

Невозможно передать словами, что творилось под куполом следующие несколько минут. Такого шквала эмоций, наверное, эта арена не видела никогда. Огюста поздравляли, обнимали, благодарили, приглашали в гости, пытались расспрашивать о той битве… Юноша совершенно ошалел от происходящего и при первой же возможности сбежал в императорскую ложу, где с упрёком посмотрел на веселящегося императора.

– Ну вот как тебе не стыдно, Рэй? – Огюст с упрёком взглянул на брата. За прошедшие полгода он постепенно привык обращаться к нему по имени.

– Мне? Вот вообще ни капли, – честно признался тот. – Вот погоди, я тебя ещё на балу представлю….

– Может, не надо? – робко поинтересовался Огюст, с ужасом представивший толпу заинтересованных демонесс, жаждущих его внимания и рассказов. – Давай лучше в академию вернёмся? Там Бигли планирует организовать второй литературный салон… А ещё лучше – давай отправимся к нам в гости! Ты кстати, обещал. Отец ведь ничего не знает о том, что произошло… Порадуем его визитом… Только заскочим в академию, обрадуем деда, хорошо? Он, конечно, сейчас занят, наводит порядок в окружении Лимейны, но, думаю, всё равно будет за меня рад.

– Договорились, – засмеялся император, – тем более что я обещал Ганелону привезти ему парочку преподавателей для столичной военной академии. Он после тех событий взялся наводить порядок, что давно следовало бы сделать. Нет, всё-таки иногда встряска, даже такая опасная, идёт нам, правителям, на пользу. Тео, ты с нами или задержишься?

– С вами, конечно, – Тео с Хасидом подошли к императору в компании нескольких молодых демонов. – Дома всегда лучше…

Конец

Content

Академия Последнего Шанса – 3. Если хочешь, останься