Дорога 2

Глава 1

По волнам памяти

Сытный завтрак, негромкий плеск волн за бортом и мерное тарахтение дизельного движка мало-помалу убаюкивали. Я согласно штатному расписанию вольготно разлегся на верхней, так называемой, пулеметной палубе нашего корсара. Впереди меня располагалось бронированное гнездо со сдвоенным пулеметным расчетом, позади высилась закрытая ходовая рубка. Лодейный насад видом напоминал буксир из моего мира. Такой же щекастый и широкий. Так подобного типа суда на Портюге и использовали чаще всего как буксировщика грузовых барж. Эта лодья сразу строилась как экспедиционный корабль.

Сверху щедро поливало теплом летнее солнышко, его смягчал легкий ветерок с реки. Июнь — начало рабочего сезона поисковиков-затейников. Климат в этом районе Беловодья можно было назвать резко континентальным. Зимой морозы, летом жарко. Скороспелая бурная весна и медленно затухающая теплая осень. Не самый плохой вариант межсезонья.

Но за короткие летние месяцы урожай успевал созревать. На окрестных полях выращивали даже такие теплолюбивые культуры, как арбуз и дыни. Но их больше для забавы. Дешевле купить с южных барж осенью. Понемногу и чудноватый мир Свалки состоящих из осколков различных реальностей приходил к специализации там, где это было выгодно. Но все равно каждый анклав-Волость старалась по мере сил обеспечить себе экономическую безопасность на максимуме. В первую очередь производство продовольствия и защиту оного от разбойников.

Без оружия, к сожалению, никуда. Мир здесь такой непростой. Сегодня вокруг так, а завтра сыграют неведомые Врата в очередной чаровный кульбит, и все заново пойдет кувырком. Я покамест здесь молодой адепт, а старожилы рассказывают всякое. Только мало их осталось с тех самых тяжелых дней. Так что держим ушки на макушке! О безопасности в этих местах ты должен позаботиться сам. И лучше сделать это заранее. Не зря у меня всегда верный «Моссберг» под рукой.

Я приподнялся и прислушался. Нет, не к звукам. Они все те же. Тарахтение движка на «корабельном масле», то бишь, дизельном топливе, плеск волн, крики птиц и шелестение ветра. Я прислушиваюсь к внутреннему состоянию моей души. Вернее сказать, духа. Душа — нечто иное, а дух наш стержень. Вокруг него все остальное строится. Не зря и церковь дух постоянно поминает.

Странник, Варяг, Перунец— как меня только в Беловодье не обзывали. Я так и не понял за эти месяцы истинный смысл всех эпитетов. Видать, к каждой определенной ситуации относится лишь одна ипостась моего внутреннего состояния, которому даны собственные поименования. Иначе нельзя осознать их тайного чаровного значения. Но ничего — живы будем, разберемся!

Так уж получилось, что я вошел в Мир Свалки через дальние Врата. С которых невозможно проникнуть в жилые волости. Ну, так считалось доселе. Но я прошел, обрел редкостный дар и получил некоторые странные для моего старого мироздания способности. В них мне еще разбираться и разбираться. И вряд ли кто может напрямую помочь. Кудесники и волхвы, они все разные. Удивительно, да?

Да, я Олег Семенович в итоге чаровных перемен стал не совсем человеком. Иначе как объяснить мои новые способности и резкое, лет на тридцать, омоложение? Разве такое возможно в нашей Вселенной? Но нынче я ощущаю себя хорошо хоть лет на тридцать пять. И внешне, и главное, внутренне.

Необычно, конечно, было наблюдать в зеркало полузабытое лицо, напоминающее себя же в молодости. Ни морщин, ни седины — гладкая кожа, крепкие мускулы. Ну и весь остальной аппарат как у резвого скакуна. Да и характер стал мягче и добрее. Или вернулся в привычную ипостась иноходца и искателя приключений. Брюзгой никогда не был.

И ребенок у меня родился в положенный срок. Да, я уже отец крепкого бутуза Ратибора. Имя редкостное, я его неожиданно вспомнил в тот момент, когда ждал в приемной результатов родов. Медицина в Вортюге, хоть и не самая последняя, но до моего технологичного мира ей еще ой как далеко. Тут еще в ходу искусство знахарей и лекарных ведьм.

Сыт Мироныч, глава Приказа тайных дел в тот момент лишь хмыкнул, а Болян, мой благодетель, крепко пожал руку, когда я произнес имя вслух. Это в их старину людей из Русланда бытовало такое непростое имя, и обозначало оно великого воина. Так что и Улада в итоге осталась довольна, и народ имя моего первенца воспринял благосклонно.

По нашей семейной договоренности, если была бы девочка, то право назвать её принадлежало маме. Такие в роду Улады традиции, и не мне их нарушать. С одной стороны, они временами как гири висят на человеке, с другой, ты всегда знаешь, что будешь делать завтра. На самом деле ты никогда не свободен. Путы общества, семьи, собственных заблуждений держат тебя пуще формальных законов.

Вот так вот началась первая моя весна в этом странном, таком непохожем на прошлый мир. Улада стала заботливой мамочкой, оставаясь непревзойденной хозяйкой и страстной до зубовного скрежета женой. Что еще надо идиоту папаше? А ведь надо. Чешется у него в одном месте. Надумал он выстроить себе дом прямо на берегу Устюги и завести при нем булочную, где полноправной хозяйкой будет его милая супружница.

А постройка дома, да еще на берегу — это, знаете ли, большие траты. И так зимой толком не работал, сидел, аки книжный червь в архивах. Но спасибо привезённому с собой капиталу и осеннему заработку со страшенного рейда в Синие леса. Это позволило нам прожить зиму безбедно, а мне тщательно подготовиться к летнему хлебному сезону. Так что буду суетиться до снежной крупы и ледостава. Аки крестьянин.

Еще осенью я купил машину, аналог местного джипа, видом напоминающего американские внедорожники семидесятых годов. Мироныч не обманул — поспособствовал покупке редкого в этих краях ГАЗа — полноприводного автомобиля «Григорьевского автозавода». На его крыше еще на ГАЗе был установлен экспедиционный багажник, усилены бампера, спереди прикреплен кенгурятник. Добавлены дополнительный топливный и бак для технической воды.

И не менее пяти тысяч я потратил на всевозможные улучшения автомобиля. Поисковую фару наверх надо? Надо! А еще дополнительное отопление в салон, держатели под оружие, в том числе на мой верный обрез над головой. Заодно поменял сиденья на более удобные и сделал кучу маленьких, но полезных приспособлений. Все это с помощью мастера Козьмы, с которым мы успели за зиму сдружиться. Есть у меня с ним некоторые задумки на следующий холодный сезон. Буду прогрессорствовать по возможности. Изобретательность в городе властями и обществом приветствуется. Да и мне лишняя деньга не помешает.

Я погрузился в некое подобие транса. Мне надо поймать источник раздражения или беспокойства. Именно так это работает при использовании «внутреннего радара». Вы ведь все слышали слово «Чуйка»? Всегда в любом обществе есть люди с обостренными чувствами, которые могут на уровне инстинктов перехватить сигнал из другой «Сферы», то есть параллельного нам мироздания. Каким образом такое работает, не ведаю.

Нет, неправильно вам объясняю. Больше всего строение Мультивселенной похоже на кубик Рубика, где каждый маленький кубик — это «Сфера», кусок нашего реального мира, который постоянно находится в некоем космическом движении между другими кубиками-мирозданиями.

Поэтому я не верю в магию. За нее принимают возможности некоторых реальностей, где и законы физики зачастую идут по-иному, и время течет не так. Может, и совсем наоборот. Только так я могу объяснить собственное омоложение. Чудны дела твои, господи. Подожди, тут их несколько. Как и церквей. Случайно я как раз прошел через подобную аномальную зону и повернул внутри себя время впять. Твою ж дивизию! А если бы я там задержался? В младенца что ли, превратился?

Вздрагиваю от воспоминаний, и на меня с беспокойством оборачивается дозорный пулеметчик. Там всегда, даже ночью, кто-то дежурит. Два ствола с водяным охлаждением под трехлинейный патрон — это вам не шутки, а серьезная поддержка нашей набойной ладьи. Так обозначают корабли с палубами. Нечто среднее между моторками-учанами и большими насадами. Я открываю глаза и показываю жестом, что все нормально. Ни единой струны внутри духа не задето, можно и дальше спокойно полежать. А то скоро придется много бегать.

Мимо неспешно проплывает обрывистый берег, с которого один за другим стартуют за добычей неугомонные стрижи. Они ждут потомство, самок надо кормить. Все, как и у нас, людей. Не потопаешь — не полопаешь. Говорите, что можно найти что-то поспокойней, а не болтаться вдали от дома. Но не в этом мире. Даже внутри города нет ощущения постоянной безопасности, а уж за его пределами тем более.

Ночью, особенно зимой, из степи выходят странные звери. Они готовы на многое ради добычи и совершенно не боятся людей. Настоящие исчадия ада. Именно так называют их тихие горожане. Поэтому основной способ отдать долг городу в зимние месяцы — это участие в ночных патрулях. Городское ополчение, называемое Добровольной Стражей, обязано нести службу в любое время года. И если ты принял гражданство, то будь добр, выполняй, что должно. Иначе нельзя.

В сложные периоды для нашей Вортюги, такие объединения, как волости Стража, патрулирует дороги между селениями и даже участвует в боевых действиях. Хотя по факту в «зеленых», то есть регулярной полевой Страже служат в основном сельчане. Но за это они не платят налоги, но пользуются правами граждан Волости. Я подтянул поближе свой верный «Моссберг». Мой зимний опыт подсказал, что скорострельность зачастую важнее точности.

Стрелок из меня аховый. Занятия на городском стрельбище я посещал регулярно, немного подтянулся по стрельбе, но до снайпера еще было ой как далеко. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю помесь барса и волка, что напала на наш патруль во второй месяц после зимнего солнцестояния. Парня, идущего впереди, эта тварь успела порвать. Его спас от смерти толстый овчинный полушубок, а меня и Козьму мой помповик.

У хозяина автомастерской как назло заклинила трехлинейка, револьвер достать он не успевал. Зимой на нас куча одежки, и, по моему мнению, нужна специальная нагрудная кобура. Я такую тотчас заказал себе у шорников, нарисовав примерный эскиз, а Улада ловко сделала выкройку. А тогда лишь несколько быстрых выстрелов в упор картечью остановили зверя, порвав его тело напрочь. Он умер уже в прыжке, не долетев до меня буквально шаг. Группа быстрого реагирования из регулярной «Черной» городской Стражи довезла нас до караульной. Там парню оказали первую медицинскую помощь, а меня отпоили смородиновой настойкой.

Так что к черту мощный трехлинейный патрон — помповое ружье как раз для меня. Тем более, чтобы пострелять, в экспедицию как раз набирают обученных этому людей. Потому со мной лишь «Моссберг» и вороненый «Жнец». Трехлинейка осталась дома в специальном обитом железе ящике. Как и обрез, которым я научил пользоваться и Уладу.

Вы не думайте, что она у меня такая хрупкая и беззащитная. Её жизнь научила бороться за существование. В качестве приданого она принесла с собой обычную двустволку, а я купил ей в подарок небольшой «дамский» револьвер, который можно держать в сумочке или кармане шубки. Так, на всякий случай.

Вот так и живем— вооруженные и настороженные. Зато целые и живые.

Основная работа у меня началась, как только сошел снег. Я зимой в городской библиотеке, и по совместительству архиве нашел несколько любопытных для себя старых записей, согласовал их с Боляном и в сопровождении одного «Самовара» с его стражниками успел съездить пару раз за пределы города, да и волости в целом. Дороги в южную сторону не заканчивались на границе и шли вдоль реки дальше. Анклав понемногу разрастался, раз в два года отодвигая границу в сторону юга и чуточку на Восток. На севере за Портюгой было сложно развиваться — её острова служили пограничной зоной от лихих людей, а вдоль реки начинались горы, которые шли до Верхоянских земель.

Потому Вортюга прирастала полями, природными ресурсами и людьми в основном по южной стороне, где расстилалась вольная целина. Заречные города и поселки, построенные во время Метаморфоз, нынче зачастую не выдерживали давления Степи и понемногу угасали. В городе жило достаточно людей оттуда. Моя Улада также была родом из такого далекого поселка. Степняки улучшили момент, когда мужчин не оказалось дома, и напали со всей присущей им жестокостью.

По малолетству девушка мало что помнила, или память оказалась заблокирована. Не знаю, да и никогда не узнаю. Незачем познавать страшное. Поросло быльем, и ладно. Жить надо настоящим и возможным будущим. Затем её с другими детьми перекупили Ошкуи, речные бродяги и торговцы. А может, у них был сговор со степными дикарями. В цивилизованных анклавах недолюбливали жадных и наглых северян. Никогда не знаешь, с добром они пришли к тебе или злом.

Так или иначе, но девочку выкупили люди Товарищества совместно с Обителью. Так что очень может быть, что северяне действовали именно ради наживы. Они знали, что речные волости стараются выкупать своих единоверцев любой ценой. Потому предлагали рабов сразу им. Но зато речная Стража при поимке рабовладельцев на горячем действует предельно жестоко.

Тех не резали, не вешали и не расстреливали на площадях. Их тащили до глубоких ям на Великой реке, где обитали огромные хищные рыбины, и отдавали на съедение. Предварительно прикормив место, рабовладельцев окунали в воду с помощью «журавля», и тех жрали по частям повелители речных омутов.

Страшная казнь, так и жизнь сурова.

Но не будем о грустном. Мои плановые поездки вниз по течению Устюги окупились сполна. Не врали старые записи. В одном месте в километре от берега в овраге мы нашли прикопанную под землю старую закладку. Видимо, когда-то с какой-то из «Сфер» сюда на Свалку сверзился склад со строительной техникой. Часть машин пришла за эти годы в негодность, но очень многое отсюда могло пригодиться в качестве запчастей, а то и в ином виде. Главное — срисовать конструкцию и устройство машин. Чертежи и схемы также высоко ценились на местном рынке.

Я нашел эту закладку с помощью самодельного металлоискателя. На него ушла половина электроники, привезенной из моего мира. В экспедициях мне приходилось не раз чинить измерительные приборы, так что в них я кое-что понимал. И этот навык сейчас здорово пригодился. Козьма помог с изготовлением нормального паяльника и набором инструментов. Он с интересом наблюдал, как я бродил по его двору и находил закопанные в грязи куски металла.

Один раз нашел даже серебряную монету. Болян сразу оценил возможности моего прибора, заявив, что постарается найти на черном рынке похожие микросхемы. В Беловодье время от времени попадали вещи и машины из более развитых миров. Но сама электроника в этом мире была еще на зачаточном уровне. Хотя говорят, что в Туле что-то изобретают. Интересно бы узнать о том горном анклаве побольше. По слухам, их прошлый мир до крайности индустриален.

Второй находкой являлись залежи белой глины. Честно говоря, я искал такую же «Закладку». Но то ли автор записок ошибся, то ли её уже увезли более шустрые коллеги, во всяком случае, никаких машин или металла я не нашел. Зато заметив кусок отвалившегося склона, подошел к нему из-за досужего любопытства и замер от неожиданности.

Я-то хотел посмотреть геологию обнажившегося склона, а нашел там глину. Из меня хреновый эксперт по гончарному делу, мы, геологи из будущего, ищем уже несколько иные ископаемые. Но среди моих сопровождающих оказался человек, знакомый с этим ремеслом. Он подтвердил, что найденная нами глина по качеству самая отличная, и за нее на рынке Вортюги дадут неплохие деньги.

Мы забили на месте небольшой столб с отметкой Товарищества и отправились обратно. Поездки вышли на редкость удачными. Ну, так я зимой ради этого и торчал целыми днями в архивах. Заодно понемногу составил атлас найденных в прошлом «Закладок», сырьевых месторождений и просто мест обнаружения артефактов из иных миров.

Была одна интересная задумка. Хотелось понять общую схему работы «Сфер». Услышав об этом, Болян только посмеялся, заявив, что я не первый подобный искатель загадочного. На что я в наглую заметил, что вряд ли они были Перунцами. Мой непосредственный начальник тотчас замолчал и внимательно так на меня глянул. Мне кажется, что он не догадывается, насколько я подрос внутренне.

— Дело твое, Олег. Главное, чтобы основному не мешало. Но начало хорошее. Могу сказать, что вложения в тебя ты уже окупил. Действуй дальше подобным образом и к следующей весне въедешь в новый дом.

«Вот жук!»

Ну а что я ожидал от главы Закупного Товарищества одного из основных экономических игроков в Вортюге. Ему необходима прибыль и развитие. И все, что годится для этой цели, ему полезно. Поставив осенью на меня, Болян не прогадал. Есть у него умение разбираться в людях. В этом хитрецу не откажешь. Так и поработал человек в свое время в аналоге Оперчасти местного уголовного розыска. Я уже не раз знакомился со слухами, что ходили пробывшего Стольника по розыскному делу. Непростой человек Болян. Так кто из нас прост?

— Готовься к лету, Олег. Поплывешь с усинским купцом Оратом на север по старой протоке в Лебяжью ставку.

— Не слыхал о такой.

— О ней мало кто слыхивал. Из тех, кто знал те места, многие уже мертвы. Площадка перспективная. Твоя задача осмотреться и прикинуть. Далеко не заходить. Ставка — место опасное. Для детального розыска там надо ставить Заставу со Стражей. А это, значит, к городу обращаться.

— Ага. И сначала городской Думе предоставить наживку.

Болян усмехнулся:

— А ты, смотрю, начинаешь разбираться в наших делах.

— Так они во всех мирах одинаковы.

Болян задумался и посетовал:

— Ты прав. И людишки везде схожи. Таких крепких и разумных молодцов, как ты, еще поищи. Скажу больше, Олег. Если у тебя там все получится, то сделаю тебе предложение стать товарищем нашей Закупки.

Ого, а это что-то новенькое! Наш хозяин зовет меня в компаньоны. С чего бы это? Ну, у меня еще будет время для размышлений. И размышлений не всегда радостных

Вот и сижу, раздумываю и понемногу впадаю в дрёму. Этакое состояние между сном и явью. Как будто завис в чаровном Междумирье в муках выбора. Странно, но это состояние меня уже нисколечко не пугает. Та осенняя поездка и свидание с Царицей древ осталась в памяти не столько пережитым ужасом во время схватки с нежитью и моховиками, сколько тем невиданным спокойствием, которым одарила меня это неведомое создание. Кто она? Почему она здесь? Очередные вопросы без ответов.

Глава 2

Нежданный рейд

Волна забытья унесла меня назад в май. Тогда в моем доме ранним утром появился неожиданный визитер.

— Мазодур! Какими судьбами? Проходите, мы как раз чай садимся пить.

Обычно мы кушаем в большой комнате, но сейчас там детская, потому протискиваемся в маленькую кухоньку. Так уж тут принято. Кухня для готовки, а кушать пожалуйте в столовую. У бедноты все в одном помещении. А я пока болтаюсь, как непонятно что. Среднего класса как такового в обществе Ворюги нет. Или двигай наверх, или сиди себе в темном углу и не изображай из себя нечто.

— Извините, Олег, но привела меня к вам служебная надобность.

— Слушаю вас, дражайший.

— Отработка на вас висит. Должно закрыть перед сезоном.

— Знаю.

Как боец городской ополченской стражи раз в сезон я должен был выполнить задание города. Правило обязательное для всех. Даже для Отцов основателей. Но те, как и прочие богатые горожане, обычно отделывались различными финансовыми поручениями. Поправить стены на каком-либо участке, привести в порядок набережную. Мастеровые исполняли работы по своему профилю. И мне стало интересно, что же предложат именно мне.

— Вам поручено с командой подряженных проверить границу на реке Синей. Ну, там, где вы были прошлой осенью

Сказать, что я был поражен, это, значит, ничего не сказать. На такие опасные мероприятия обычно выезжали профессионалы. Уж никак не ожидал такой подлянки от городской Думы. Мазодур на меня поглядывал с некоторым скрытым интересом. Без упрека или давления. Занятно, почему послали именно его? Это же не профиль их конторы! Или они думают, что на меня повлияют наши прошлые совместные дела? Мазодур не раз мне помог. Хобби у него такое — помогать людям. Завет. Если это на самом деле.

— Почему я? Я же не боевик!

— Не прибедняйтесь. Насколько известно мне, в том приснопамятном рейде в Синий лес, да и в зимних патрулях вы себя проявили как исключительно выдержанный и храбрый человек. А в нашем мире это весьма ценное качество.

«Похвалил, что ли?»

Наливаю вам еще по кружке зеленого чая. Хотя сейчас хочется хлопнуть чего покрепче. Но оглядываюсь на дверь и гашу желание в самом зародыше. Улада не против мне налить чарочку на обед или ужин, но смотрит на это дело не самым лучшим образом. Впрочем, все жены одинаковы, и она не исключение. Если думаете, что найдете другую, то бог вам в помощь и барабан на шею.

— С кем еду?

Мы переходим к деловой части. Раз отказаться невозможно, то придется готовиться.

— Все с теми же. Мало кто из живущих в Вортюге добился такого уважения от отъявленных личин вольного люда.

— Э… — не сразу ко мне приходит догадка. — Егеря? А они каким местом к обязательному наказу?

— Как это? — Мазодур всерьез удивлен. — Они такие же граждане, как и мы. Со всеми правами и обязанностями. Как раз в весеннюю разведку чаще всего посылают именно их. И честно сказать, просьба включить вас в рейд была озвучена егерями.

«Во как? Как же я сразу не догадался!»

Набираюсь духа и задаю самый важный в данный момент вопрос:

— Это из-за моего дара?

Мазодур не спешит с ответом, делает глоток чая, затем бросает в мою сторону мимолетный взгляд.

«Колись давай, ненаглядный ты мой!»

— Полегче, Олег! Вы мне душу вынимаете своим желанием! Однако, не ожидал такой силы.

Урядник городской стражи расстегивает верхнюю пуговицу мундира.

— Так и вы обладаете даром?

— Несколько не так, дражайший. Я могу его улавливать, потому и занимаюсь в нашем приказе поиском чужеродной силы. Сами знаете, что гостей в городе летом бывает много. За всеми не уследишь.

«Вот оно как! Мне приоткрыли некоторые тайны Мадридского двора. То бишь Сыскного приказа. Только вот взамен чего?»

— Вы ловец? Потому и мной занялись с самого начала?

— От вас ничего не утаишь, проницательный вы наш. Просто поначалу вы меня здорово удивили. Но сейчас я уже понимаю, что к вам пришли разом несколько даров.

Продолжения наша беседа не имела. Проснулась Улада, захныкал Ратибор. И Мазодур, воспользовавшись оказией, откланялся. Оставив меня наедине с мыслями.

Женские слезы никогда не могут остановить нас, мужчин. Мы созданы для больших свершений. Потому в назначенный час я садилсяв машину на выезде из города, поджидая колонну егерей. В этот раз её вел Пабло. Галисиец из странной реальности и один из моих немногих друзей в Беловодье. Мы крепко обнялись и обменялись впечатлением по поводу предстоящего. В рейд егеры шли на трех машинах. Два вездехода, смахивающих на старые Лендроверы из моего мира, и небольшой грузовик «Тур».

Часть идущих егерей была мне знакома по прошлым встречам, с другими быстро познакомился. Особенно выделялся чародей команды Светозара Чудник. Он и обликом здорово отличался от рослых и в массе светловолосых детей Русланда. Невысокий, с немного узковатыми глазами, но держался с таким достоинством, что казался выше остальных.

— Мы так толком и не познакомились с тобой, варяг, — чародей, было, протянул руку для пожатия. Но в последний момент отпрянул назад.

— Что такое? — с любопытством глянул на предъявленное представление Пабло.

— Этот Перунец не знает своей силы, а за зиму накопил её достаточно. Не хочу получить удар от неумелого чаровника.

— Олег, ты так и не нашел учителя?

Я смущенно развел руками.

— Да все было не до этого. Заходил в обе церкви, но меня оттуда вытурили, ничего не объяснив.

Егеря засмеялись:

— Не принял тебя иудейский божок.

Чудник зыркнул на распоясавшихся не по рангу молодцов, и те тут же смокли. Имеет он вес в отряде.

— Жаль отца Нечая нет, он бы объяснил.

Один из молодых светловолосых новичков спросил:

— А куда он делся?

— Не пришелся ко двору Отцам-основателям. Посчитали, что ересь проповедует.

— О как! — мне стало любопытно. Я еще не вникалвс отношения религиозных культов и городского правления. — А они имеют право изгнать священника из города?

— Права не имеют, но возможности сделать жизнь невыносимой существуют. Или в твоем мире такого не случалось?

— Да как не было? — я огорченно хмыкнул. — Люди везде одинаковы.

Пабло обернулся:

— Хватит болтать! По машинам!

Меня поставили вторым в колонне. Разведка ехала в ста метрах от меня. Не успел я завести свой ГАЗ, как на пассажирское сиденье плюхнулся Пабло.

— Ого, как у тебя тут хорошо и красиво!

Атаман похода осклабился, а сзади хлопнули обе двери.

— Привет, варяг, давно не виделись!

— Робята, как я рад вас узреть!

Позади вольготно устроились Пересвет и Деян. Последний примостил посередине широкого салона свой ручной пулемет. Отличная вещь для дальних рейдов. В этом мы убедились прошлой осенью.

— Трогай.

Разведчики оторвались от нас, а я включил третью передачу и внимательно всматривался в дорогу. Её уже выровняли. Но все равно иногда попадались ямы.

— Пабло, вот такие машины надо попросить у Совета.

Светозар потрогал ручки и попрыгал на сиденье. Его тут же поддержал пулеметчик:

— Идет мягко и внутри удобно. Наши кости не казенные. Надобно их поберечь.

Пабло усмехнулся, открыл окно и достал сигару. Я его тут же одернул:

— У меня не курят! Улада этим брезгует.

— Ну ладно, — с досадой Галисиец убрал коричневую трубочку в нагрудный карман. — До свадьбы ты был менее щепетилен.

— Все мы меняемся и не всегда в лучшую сторону.

С заднего сиденья в ответ на мое глубокомысленное замечание раздались смешки. А мне было радостно. Вот так нестись куда-то в пасть тьме со старыми приятелями. Странно, виделись не так уж долго, зато пережили вместе за короткий срок многое. Получается, что людей больше сближают совместно пройденные трудности и опасности, чем счастливые моменты? Странно, но это, скорее всего так.

— Колись, Пабло, я вам зачем понадобился? Не для поедания же жареного мяса?

— А ты как узнал? Вчера замариновали, в «Туре» бочонок едет.

— Можно подумать, я в первый раз с мужиками в лес еду?

Снова сзади засмеялись. Мы свернули с южной трассы, что шла вдоль Устюги, и повернули на восток к лесам. По спине пробежал холодок. Осень. Тогда ехали оттуда не в таком радужном настроении. А сейчас сквозь легкие облака светит ласковое солнце, поля оттаяли и уже брызгают в глаза изумрудом зелени и желтизной ранних первоцветов. Лепота!

— Ты в прошлый раз неплохо себя показал. Вот Чудник и попросил взять тебя в поход.

— Ему это зачем?

— Хочет проверить, на что ты годишься, — я резко дернул руль, объезжая лужу, и кинул острый взгляд на Пабло.

— Я же сказал, колись. Не хочу, чтобы между нами стояла стена недомолвия.

Галисиец хмыкнул и посмотрел в зеркало заднего вида. Грузовик и второй вездеход не отставали от нас. Дорога еще не просохла окончательно, и потому пыли не было.

— Ты мудрый человек, варяг. Ничего от тебя не утаишь. Ладно, я предупреждал Светозара. Дело в том, что волховство бывает разных граней. Нет в этом ремесле совершенных.

— А как же такие мастера как Чудник?

— У таких кудесников за плечами только собственный опыт. Они могут перебрасывать грани своего волховства на другие поверхности. Но лишь отчасти. И не всегда им хватает собственной силы. Ты уже показал нам свою в Синем лесу. И к тому же ты— избранник Царицы Древ.

— Кстати, о ней. Я за всю зиму так и не услышал ничего стоящего про нее.

— Ишь чего захотел! — внезапно вмешался мой друже зброя Пересвет. — В Синий лес заезжали и возвращались немногие. А уж так далеко, как мы, единицы. И нам бы не поверили, если не дары от Царицы. Твоя знакомая их сразу выкупила по самой лучшей цене.

— Моя знакомая? — я не сразу понял, что речь идет о Наине. — А зачем ей столько артефактов?

— Чего-чего?

— Чаровных частиц.

Ёшкин кот, язык сломаешь с их говором. Мне частенько рассказывали, что в русском моего мира слишком много чужих заимствований. Хотя большую часть восточных они понимали. Деньги, базар, ярмак.

— Матушка считает, что некоторые частицы древа могут помочь пережить очередные беды.

— Опа-на. Она алхимией занимается?

Пабло нахмурился:

— Придержи язык, варяг. Такими словами просто так не бросаются.

Я метнул в его сторону любопытствующий взгляд. Значение слова ему знакомо, как и то, что оно собой представляет. Интересно!

— Нет уж. Начали — договаривайте! Слово, оказывается, есть, а действа нет.

— Слово чужое, от плохих волхвов. А здесь ученые люди при Обители стараются.

Я решил промолчать. Это с их точки зрения Наина святая, мы её святость проверили на большой постели. Такой же человек, только несколько мудрее. Да и то не факт. Гложет её одна идея-фикс. Я даже представляю, какая именно. Она её и погубит, если вовремя не остановится. Но, к сожалению, не мне это решать. Я пока еще никто в этом мире.

Проезжая и уже очищенная дорога кончилась, и все разом напряглись. Машины в конвое уменьшили дистанцию. Сейчас разведчики шли впереди нас на пятьдесят шагов. Все взяли в руки оружие, а я проверил крепление галисиец— огонь. Для того и существует хорошая русская поговорка — Не суетись под мужиком.

Мы понемногу въезжали в лес. Хотя точнее было назвать такой ландшафт болотистой тайгой. Вот здесь уже пригодился полный привод и высокий клиренс автомобиля. Скорость движения упала, хотя все равно шли относительно ходко. Только брызги от луж разлетались в стороны. Хотели, видимо, егеря успеть за день устроить все дела. Кстати, что там у нас по программе? Я немедленно задал этот вопрос Пабло.

— Жареное мясо. Немного эля…

Позади снова захохотали. Не машина, а повозка клоунов.

— Да все как всегда. Проверить, был ли кто там после той схватки с лестными упырями. Мы же ушли быстро. Оставили тела и оружие моховиков неубранными.

— Сбежали…

— Не говори так, это обидно!

— Ничего позорного, что мы унесли отсюда ноги. Могло быть хуже.

— Ты что-то чуешь?

— Нессы, все пучком.

,

Егеры переваривали новенькие словечки, поняв в чем подвох, тут же заржали. Мне же сейчас было легко с этими простыми и отчаянными парнями. Пожалуй, стоит обратить внимание на Портюгу. Люди там свободней и дышится вольней. Только пока я связан обязательствами с Боляном и семейными узами с его креатурой. Область маневра здорово сужена. Но ничего, еще не вечер! Потихоньку обрастем связями и влиянием.

Глава 3

Синеокое порубежье

Мы подкатили к Синей реке, когда солнце уже было высоко. Неофициальная граница между миром людей и моховиков. Прибывшие раньше нас разведчики дали отмашку, и мы подкатили к самому берегу. После прошлой осени здесь произошли некоторые изменения. Мост оказался полностью разломан, а на другом берегу на дороге высились вешки с клочками сухого мха. Пересвет выдохнул:

— Обозначили, стервецы, границу.

Пабло внимательно огляделся, используя небольшой бинокль, и скомандовал:

— Чего стоим? Лагерь, обед, лодку готовим. Вторая повозка в дозор.

Это он уже меня, друже зброя и пулеметчика имел ввиду. Экипаж повозки — нечто вроде тактической единицы. На воде используют термины струги лодьи. На суше десятки и сотни. У всех нас оружие относительно скорострельное. Я с помповиком, у Пересвета винтовка типа левер, про Деяна и так ясно. Он основная наша огневая сила.

Мы устроились поудобней на остатках предмостья, которое высилось на большой кочке. Отсюда отлично наблюдалась излучина устья реки и её противоположный берег. Хотя ни я, ни Чудник не ощущали явной опасности, но всякое может быть в этом мире. Вывалится сюда некая нежить, которую мы не учуем, и схарчит нас в один присест. Обязательный дозор — это шанс вернуться домой целым. А мне туда точно надо. Я провел рукой по штормовке, ощупывая её, что-то мне мешало. Залез во внутренний карман. Хвоя! Так это с Царицы нападало. Улада выпотрошила наружные карманы и капюшон, а сюда, видать, не залезала. Странно— она такая теплая, прям обжигает.

— Оттуда?

Пересвет кивнул в сторону желтоватых и давно высохших хвоинок.

— Даже не знал.

— Пусть будет. Я тоже шишку припас.

Мой напарник показал на маленькую нагрудную ладанку, где был спрятан оберег.

Охренеть! Если серьезно подумать, то в какой я мир попал! Нежить, магия, мистика. И тут же рядом обычные люди и индустриальный мир дизель-панка. И ведь это не сказка, а попросту взаимопроникновение разных по физике и материалу реалий. Тут есть о чем поразмышлять. А пока я закрыл глаза и включил внутренний «радар».

— Чуешь?

— Живого много, но неопасно.

И в самом деле, вон как птицы голосят. Весна, прилетели пернатые из далеких югов, поют осанну родной землице. Лед с озер и рек сошел, снег лишь в укромных местечках виднеется, почва прямо на глазах подсыхает. Но люди, знай себе, устраивают игрища в границы и сферы влияния.

— Идите обедать.

Нам пришла долгожданная смена, а то запах жареного мяса уже невозможно было переносить. Так и слюной недолго подавиться. По пути меня перехватывает Чудник:

— Как оно?

— Чисто.

Ответ непривычен, но волхв его понимает. Он также спокоен. И все-таки зачем нас сюда на самом деле пригнали?

Мясо приготовлено великолепно. Егеры говорят, что подстрелили вчера утром молодого оленя. Специально гоняли на ту сторону Устюги, в эти недели там знатная охота. На заливные луга приходят стада диких животных. Потом степь пересыхает, и они рассасываются по всей округе. Так что мясобойня в Портюге работает круглосуточно, без выходных. Мясо егерям, кстати, там и замариновали в специальном походном бочонке. Умеют!

К шашлыку и зелени подавался Ёль, густое крепкое пиво. С непривычки поначалу даже загудело в голове. Я поднял кружку и отсалютовал Пабло. Тот только что вернулся от команды, что сняла с грузовика лодку, и закончила её сборку. Я тут же беру командира в оборот.

— Дальнейшие наши действия?

— Надо сходить в заимку, что стоит на перемычке между озерами. Посмотреть, что там.

— Пабло, мы что-то все-таки ищем?

Галисиец благодарит за кружку ёля, что принес присаживающийся рядом Чудник. Вот и начался серьезный разговор.

— Весной жители самого дальнего по дороге хутора рассказали, что после нас на Синеокие отправились их люди. И они пропали.

— Что раньше не сообщили?

— Так зима была. Они наособицу живут, в город почти не выбираются. Как дороги просохли, так сразу сообщили на пост Стражи. Ну а Дума поручила нам это дело расследовать.

— Грешите на моховиков?

— Да всякое может быть. И зверь, да нежить нашего брата сторожит. Ну а лесные разбойники и вовсе здорово после той стычки злы на людей. Мост порушили, забрали зброю и мертвых своих. Мы потому карбас сюда и привезли.

— Ветер сейчас подует в ту сторону, подмогнёт, — промолвил волхв. — Ты со мной пойдешь.

Мне от подобного известия стало резко неуютно. Что же такое может там быть, что нужны сразу два обладателя дара? Шашлык и ёль уже не казались обалденно вкусными.

Два рослых незнакомых мне блондина сделали несколько взмахов веслами, и карбас вышел на поверхность озера. Метрах в восьмистах на восток затемнела почерневшим деревом искомая постройка. Синеокие разделяла между собой перемычка с протокой. В озера по рассказам втекало много ручьев, а выходила одна река Синяя. И в самом деле, вышедшее из-за облаков солнце высветило невероятную озерную синеву. Какая прозрачная в них вода! Обычно такие озера имеют коричневую воду из-за торфяников. Видимо, здесь много родников.

Между тем гребцы натянули на мачте косой парус, и мы неспешно пошли по водной глади в сторону перемычки. Ветер и в самом деле дул туда. Откуда они это знают? На корме с рулевым веслом уверенно уселся Пабло. Чудник стоял спереди, а Деян устроился рядом со мной. До полусгнившей пристани мы добрались менее чем за полчаса. На моторе, конечно, быстрее, но есть ли в этом мире такие маленькие двигатели? Да и тащить его за тридевять земель накладно.

Блондины карбасников ловко убрали парус, и один из них заскочил на берег с канатом, примотав его за основательное бревно, для швартовки, видимо, и предназначавшегося. Кранцев не было, потому мы просто стукнулись о полусгнившую деревянную пристань бортом. Непорядок! Осталось дождаться, когда отдадут второй швартовыйи карбас выровняется.

На берег я выскочил вместе с Деяном. Не сговариваясь, мы встали так, чтобы контролировать пространство в две стороны. Настил пристани прогнил, как и дерево ближайших построек. Видимо, этой заимкой уже редко пользовались.

— Олег, идем к главному дому.

С нами двинулся лишь один из карбасников. Я с удивлением обратил внимание не его оружие. Да это же самый настоящий пистолет-пулемет! Я такого в наших оружейных магазинах не видал. Похож внешне на наш ППД, предшественник знаменитого ППШ. Небольшой деревянный приклад, деревянное же ложе, короткий ствол в основательном металлическом кожухе. Магазин дисковый, входит в разъем затворной коробкой.

Надо будет попросить посмотреть и поспрошать. Мне бы подобное оружие здорово пригодилось в экспедициях. Стрелок из меня аховый, это надо с молодости стрельбой заниматься. А тут плотность огня на ближнем расстоянии перевесит меткость. Интересно, это местное изделие или попало сюда из другого мира? Но мечтать некогда, надо идти по скользким доскам к приземистому непонятной конфигурации зданию. Создается впечатление, что его несколько раз переделывали, пристраивая новые постройки. Такое оно несуразное в итоге вышло.

Пабло осторожно с помощью багра открывал дверь, когда я остановился как вкопанный. По моему позвоночнику как будто прошлись ледяным ломом. В горле встал комок, я не мог разогнуться. Мне стало жутко.

— Чуешь, варяг?

Чудник побледнел, на его хищном носу повисла капля пота.

— Что это?

— Здесь была смерть. Страшная смерть.

В открывшуюся дверь осторожно зашли Пабло и парень с автоматом. Через пару минут они махнули нам рукой. Мы не задержались в жилой части огромной заимки, а двинулись по коридору в закрытый внутренний двор. Здесь обычно сушили снасти и возились с добычей. Дальше шли служебные помещения для хранения, копчения, и в погребе находился ледник.

— Боги Асгарда…

Рослый блондин покачнулся и выбежал метнуть съеденный недавно обед. Я перед этим хорошенько застыл и потому принял увиденный ужас смиренно. Пабло замысловато выругался на своем языке. Чудник тяжело задышал, затем начал что-то нашептывать.

Посредине двора возвышались два столба, на которых висели мертвецы. Вернее то, что от них осталось. Часть конечностей была за зиму сожрана зверьми, остатки представляли собой отвратное зрелище. В самом деле, жуткое место для смерти. Внезапно я понимаю, что эти две смерти здесь отнюдь не первые. И что находилось на этом месте до постройки заимки, имеет древнюю кровавую историю.

— Это моховики для нас оставили. Нарочно ждали запоздавших рыбаков и тихой сапой их взяли.

Чудник заметил:

— Тут не все.

Я оторвался от созерцания странных росчерков на бревнах стен и глухо заметил:

— Остальных утопили. Правда, я не понимаю критерия выбора.

Чудник вздохнул:

— Выбрали самые чистые души.

— Было много боли.

— Моховики жестоки.

Пабло обернулся и резко скомандовал:

— Белояр, неси сюда мешки. Похороним бедолаг на святой земле.

Карбасник тут же исчез, а я обернулся к волхву, что начал изучать странные письмена или руны, изображенные на воротах. Пабло же стал подрубать столбы найденным во дворе топором. Я же ходил по кругу, прислушиваясь к собственному чутью.

— Братья, что делать будем?

Пабло был заметно зол. Ну, складывание трупов в кожаные мешки никому настроения не прибавляет. На пристани остались карбасники Белояр и Красибор, а мы собрались около входа в заимку на совещание старших.

Деян дернулся:

— Нельзя это место просто так оставлять. Зло пойдет дальше.

Чудник также все решил для себя:

— Непотребно тут.

Галисиец уставился на меня.

— Варяг, ты что скажешь?

Я мрачно обвел взглядом своих товарищей. Спасибо, удружили! Не так я предполагал начинать сезон.

— Здесь и раньше убивали. Злое место. И очистить его может лишь огонь.

Пабло крякнул:

— Да тут все сгнило и отсырело. Сложно сжечь, да и есть ли у нас право? Не мы ведь ставили заимку. Тут должна решать их старшина.

Неожиданно Чудник меня поддержал:

— Олег прав. Он заметил то, что я подспудно чуял. Да и вспомнилось кое-что о здешних местах. Во время открытий третьих ворот сюда провалилось много людей. Похоже, что попавшие вместе с ними чудища всех их убили. Эта ужасающая боль до сих пор тут существует. Странно, что рыбаки выбрали такое место для заимки.

— Вода, волхв. Проточная вода гасит зло. Они его просто-напросто не учуяли. А потом было лень менять место.

Чудник взглянул на Деяна и кивнул, согласившись:

— Ты прав. Вода гасит, огонь очищает. Я смогу поджечь заимку. Вместе с варягом у нас получится. Идите к карбасу.

Пабло без разговоров повернулся. С заимки мы ничего не взяли. Все здесь было пропитано смертью.

— Дай мне руку. Я все сделаю сам.

Даже не знаю, как описать произошедшее. Свет резко померк, и вскоре моя рука начала заледеневать. Холод не проникал дальше. Между тем кисть волхва стала нагреваться и вскоре стала нестерпимо горячей. Странное сочетание мороза и жара. Перед глазами вспыхнул свет, но его тут же начали гасить клубы набегающей тьмы. Проклятье! У Чудника, несмотря на все его старания и мою помощь, не получалось зажечь огонь. Силы зла, попавшие сюда из иных миров, слишком долго властвовали в здешних местах. Не зря моховики провели казнь именно здесь. Были у них знающие кудесники или злобный опыт.

Внезапно я как будто провалился неизвестно куда и через мгновение, к своему великому удивлению, увидел вокруг себя огромные деревья и свежую траву. Царица! Она как добрая матушка обняла меня после долгой разлуки. Подобное ощущение осталось где-то в далеком детстве. Меня обхватила волна тепла и покоя, но затем пелена спала, и я слюбопытством огляделся.

Не может быть! Такого яркого видения в новой жизни я еще не наблюдал. Как будто и в самом деле перенесся в Синий лес. Там было тихо и спокойно. Межсезонье заканчивалось, начиналось лето. В этом лесу не бывает зимы. Царица одинаково не любит холод и жару. От последней спасает густая тень и прохлада чащобы. Внезапно понимаю, что и в этом безмятежном месте подспудно тлеет тревога.

— Варяг, надо идти! Иначе мы сгорим.

Я открываю глаза и вижу стену огня. Его уже не остановить. Мне стало нестерпимом жарко, и я бегу к двери. Быстрее на причал! Сзади разгорается пламя. Мы прыгаем на карбас и тут же отчаливаем. Но мне все еще горячо. Снимаю штормовку и вытряхиваю из карманов тлеющую хвою и все понимаю.

— Это Царица нам помогла.

«Какова же её настоящая сила?»

Чудник падает на лавку и закрывает глаза.

— Мы могли там погибнуть. Я это слишком поздно понял. Жуткое место, Пабло. Надо ставить запрет.

Галисиец переводит взгляд с меня на волхва.

— Это не мне решать, кудесник.

Карбасники со всей силой налегли на весла. Здоровые северяне гребли так, как будто бежали от страшного врага. Но так на самом деле и было. Огонь мог разбудить старое лихо. Вскоре мы подкатываем к предмостью. Нас уже ждут, и новости быстро расходятся по лагерю. И чуть далее у берега под защитой автомобилей поставлены две палатки, а рядом живой струйкой виднеются сполохи огня. На наши места прыгают егеры, и карбас снова идет на озеро. Заметив мой взгляд, Деян роняет:

— Пошли морды ставить.

Узнаю лихих людей. И задание исполнить, и без навара не остаться. Ну, иначе здесь не выжить. А для егерской команды столь опасный заработок — обычное дело. Садимся у костра, и нам тут же дают по куску жареной рыбины и чашке горячего взвара. Сразу хватаю кружку и выпиваю всю махом. Ледяной ком внутри понемногу исчезает. Становится легче дышать.

«Черт побери! Тут не дожить спокойно до пенсии!»

— Чудник и Пабло, есть разговор.

Галисиец с недовольством оглядывается на меня. Ему и так жутко не нравится навязанный городом рейд, так еще и существенные осложнения возникли. А так все хорошо начиналось!

— Он не подождет?

— Это серьезней, чем все, что было до этого.

Пабло делает знак рукой, и от костра отходят все непричастные. На меня со всем вниманием уставились две пары глаз. Такая уж у меня сложилась в этом мире репутация человека, зря не бросающегося словами.

— Я видел Царицу.

— Это она помогла сжечь тот чертов сарай?

«Догадливый!»

— В Синем лесу снова растет беспокойство. Царица ждет незваных гостей.

— Дьябло!

Чудник задумался:

— Она обратилась к тебе с просьбой?

— Мы так не общаемся. Все на уровне ощущений. Но подспудную тревогу я ощутил.

— Значит, это будет нескоро?

Я покачал головой.

— Не знаю. Время в Синем лесу течет совсем иначе.

Пабло обернулся к волхву егерей. Тот кивнул:

— Такое бывает. На востоке много странных мест, и врата открываются чаще. Это самые молодые земли нашего мира. Там постоянно что-то меняется.

Я же задумался. Царица ждала очередной поворот Сферы-Куба. Система сталкивающихся миров здорово походила на пресловутый кубик Рубика. И, похоже, что она знала о ней намного больше, чем люди.

Мы продолжили разговор с чашками ёля, которым наполнили их доверху. Пришли обратно рыбаки, и все, кроме дежурных стрелков, сели вкруг. Чудник, наконец, заговорил о том, что его здорово напрягало:

— Так просто мы не отделаемся, Пабло. Необходим запрет.

— Почему? — воззрился на волхва Пересвет. — Вы же сожгли все там. Пусть остальным занимается Мироныч. Это его епархия. Бедолагам мы ничем помочь все равно не можем.

— Ты не понимаешь, старый пень, что это место было выбрано для казни неслучайно. Если бы не помощь Царицы, то я бы там и уголька не поджег!

Все угрюмо уставились на кудесника егерской команды. Насколько я знал, для такой работы тот должен был обладать великой силой. И если её не хватило, то значит, здесь большая беда.

— Колодец тьмы? — обронил рослый рыжий детина. Он был мне знаком по Порто-Франко, считался в отряде механиком и сейчас вел машину разведчиков.

— Ты прав, Ивар.

— Проклятье!

— Не бросайся зря словами, Любодар! — охладил молодого бородача разведчика Чудник и продолжил: — Пабло, придется созывать Сейм. Мы не можем пропустить этот колодец, как будто его и не было.

— И он как раз на пути в Синий лес.

— Все равно дорога нынче в руках моховиков.

— Не знаю, — проговорил седой усач из разведчиков. — Они были на озерах осенью, но зимой, скорее всего, откочевали на юг. И появятся здесь лишь для поиска добычи.

— Этот лес разве не место их жительства? — поинтересовался я.

— Они кочевники, потому никакого права на него на самом деле не имеют. Наши люди открыли эти места раньше их. Ты же видел дорогу дальше. Просто дикарям давно не пускали кровь, вот и борзеют сверх меры. Обычно они промышляют разбоем в южных дубравах и на Великой реке.

— Что же тогда привело их в прошлом году сюда?

— Наверное, то же, что и вас. Поиск сокровищ Синего леса. Вы же, насколько я знаю, разорили их склад? Такое моховики не прощают никому.

Пересвет сделал глоток и угрюмо пробормотал:

— Награбленное не может быть законным имуществом. Мы очистили все находки у волхвов. Кровь на них была.

Я зябко поежился. Ведь часть найденных сокровищ перепала и мне. Но золото всегда имело магическую способность копить в себе зло. В конце концов, это уже проблема банка.

— Тогда решено, по приезде в город сообщаем Миронычу и Наине. Пусть они созывают Сейм старейшин.

Уже в стороне от всех я тихонько спрашиваю галисийца:

— А что такое этот Сейм?

Пабло бросает острый взгляд и нехотя отвечает:

— Старейшины узким составом решают, что делать с проявлением черной волшбы. Наину ты знаешь, еще обязательно будут Думные от города и Портюги. Ну и, конечно, Владыка.

Я озадаченно хмыкнул. В моем мире такого ранга удостаивается епископ или митрополит.

— А как он может руководить вашими церквями, если они совершенно разные?

— А он и не руководит, — усмехнулся командир отряда. — Лишь следит, чтобы друг с другом не разосрались. Но Владыка есть незыблемый авторитет. Нет никого старше из тех, кто жил в этих местах доселе. Говорят, что он видел, как строились храмы.

— Да это же…

— Ему по слухам более ста лет. Иди лучше, ложись спать. Встаем с рассветом.

Уже на мягком тюфяке, расстеленном в палатке, спрашиваю Пересвета:

— А кто эти два добра молодца карбасники?

— Так езмь дружина Светозарова.

С трудом припоминаю, что в данном контексте дружина обозначает круг родичей из одного места. Ну да, они все светловолосые и рослые. А сам красавчик родом откуда-то с севера, с одного из густонаселенного притока Великой реки, которую в здешних местах величают Устюгой.

— Давно они у вас?

— Первое лето. Молодые ищо, но зато корабельщики знатные. Земля просохнет, пойдем с ними на север. Они те места знают неплохо.

Пересвет зевнул, но я еще немного его помучил:

— А что за оружие уих такое любопытное?

— Это Скорострел. Хорошая зброя в ладных руках. Понравилось?

— А где взять получится?

— Издалека везут. Бают, что Тульские снаряжают. А можа и нашли где. Но патроны на такой калибр не редкость. Много где продают.

— А под заказ?

— Ой, дорого выйдет. Разве что в трофеях взять.

— Как дорого? — продолжал я пытать зевающего товарища.

— Со всем снаряжением две тысячи гривен от Верхоянских привозят. Или золотом, бают, дешевле взять.

— Ого!

И в самом деле, очень дорого. Даже автоматический карабин «Гвоздобой» в магазине у Драгомира стоит в зависимости от состояния от двухсот пятидесяти до четырехсот серебряных гривен. Но на пистолет-пулемет я запал. Может, получится, где за меньшую цену взять. Надо будет Мазодура спросить. Да и у Боляна про сейм узнать. Или у Наины? А что, хороший повод. После той проклятой осенней ночи мы больше не виделись, и друг о друге не слыхали. Видение её ужасного прошлого встало черной непроницаемой стеной между нами. Но все равно эта странная женщина влекла к себе с неумолимой силой. Еще одна загадка здешнего мира. Зачем мне старуха, когда есть молодая и горячая жена?

Встал еще до рассвета. Видимо, за зиму выспался впрок. Рыбаки уже отошли от причала, а я взялся за готовку. Обычно по утрам в походе каша. Но со вчерашнего дня оставалось маринованное мясо. Я живо порезал зеленый лук и кинул его в казан. Тут же накрошил туда немного сала, а потом опосля прожарки добавил мяса прямо в маринаде. Позже в казан ушла быстро разваримая пшеничная крупа и сушеные овощи. Последней шла щепотка специй, которые я зимой тщательно собирал и сортировал.

Из палаток показались головы егерей, тут же бегущих в ближайшие кусты. Вскоре ко мне подошел дозорный:

— От запаха твоей готовки я чуть слюной не захлебнулся!

Щедро наделив его порцией, я быстро обслужил остальных. В походе каждый должен выполнять какие-либо обязанности, помимо привычных. Если ты видишь, что нет воды, подорвись и принеси ведро. Или набери хвороста для костра. Поевшие первыми егеры безо всякой команды складывали палатки и собирали утварь. Кто-то пошел к реке мыть казан. Я же собрал провизию в специальные вощеные непромокаемые мешочки и поднес их к грузовику. Затем еще раз обошел место лагеря, чтобы удостовериться, не оставили ли мы не только дерьмо, но и еще что-то полезное.

Водители заправляли повозки из больших канистр, грели двигатели, не отставал и я. Рыбаки вернулись на редкость быстро, и пока часть людей собирала карбас, остальные пересыпали корзины с рыбой странным льдом, который не таял. Мне стало любопытно, и я взял льдинку в руку.

— Не оттает, — усмехнулся Белояр. Ему хватало силы самому подкидывать тяжеленные корзины на грузовик, где их принимал второй карбасник. — Мы ж его с чаровного колодца взяли.

Я усмехнулся. Вот тебе и прямая выгода от поиска, что постоянно ведут егеря. Нашли очередное чаровное место и пользуются его дарами безвозмездно. Это же получается целый холодильник на колесах! Умно, ничего не скажешь.

— А что такого ценного в этой рыбе, что надо её именно сейчас ловить?

Белояр молча выхватил узкий нож и разрезал брюхо одной из рыбин. И розового нутра показалась пазуха с красной икрой.

— Ценна не столько рыба, сколько это. В городе мы получим хорошую цену за улов.

Вот хитрецы! Никогда себя не обидят. Но такой подход мне по душе. Опасная у парней работа, потому и надо пользоваться любым моментом. На хлеб в этом мире просто так не подают. Может, такой подход и правильный. В моем мире из-за пресыщения развелось слишком много тунеядцев.

Глава 4

Флибустьеры Великой реки

Не зря я все-таки мало-помалу тренировал свою потаённую силу. Здорово в этом помог штатный волхв отряда Светозара. После похода на Синеокие озера мы сблизились, и он раскрыл некоторые моменты своего мастерства. Проблема состояла в том, что я не волхв, и он мог внятно объяснить многого. У ведунов все устроено чуточку иначе, и мы зачастую не понимали друг друга. Перунец обозначает несколько иную ипостась внутреннего «Блага» или как его еще называли «Шестого» духа, то есть чаровной силы. И развивать его придется самому.

Тревога в этот раз кольнула меня раньше, чем я её осознал. Опасность я учуял вовсе не «радаром». А незнакомым доселе способом.

— К бою!

Как ни странно, но мой крик вышел же громким, как и быстрым было его воздействие на экипаж лодьи. Послышались хлесткие выкрики команд, раздался топот ног. Впереди меня за бронированным щитом пулемета враз застыли две фигуры. Единовременно стукнули затворы. Позади послышался грохот закрываемых на ходовой рубке бронированных ставень. Я же уставился в сторону густого кустарника, загораживающего от нас очередную протоку.

— Тати подречные!

Ну, хорошо, что хоть не Ошкуи. С теми нам тягаться было бы намного сложней. Послышалось тарахтение дизеля, и на воде показался небольшой катер. Вернее, даже моторка с обитой железом кабиной и стоящими за ней молодцами в разномастной одежде. С той стороны полыхнуло, раздался громовой звук.

«Дьябло! Они же стреляют в нас, а я тут разлегся, как на пляже!»

Сбоку громко стукнуло по железу, и мне хватило одного мига, чтобы прыгнуть вниз под защиту стальных листов с узкими отверстиями, что шли вдоль бортов лодьи.

— Поберегись!

Где-то рядом застучали по дереву пули, раздался звон железа и тут же сверху грохнули пулеметные очереди. На трапе послышались чьи-то шаги. Я оглянулся. К ограде рубки поднимался с тяжелой «фузеей» наш боцман Лызло. Вернее сказать, на борту этого экспедиционного лодейного насада, видом напоминающего буксир, он назывался корабельным десятским.

Лызло удобно пристроился за щитом, положив свой «карамультук» одиннадцатого калибра на специальную подставку. Грохот от его выстрела был неимоверным. И как он не оглохнет? Я же любопытствующе поднялся на пару ступеней вверх и высунул голову. Мой дар нам здорово пригодился. Три моторных вельбота, называемых на Устюге учанами, не успели застать нас врасплох. Передний учан уже плыл по течению без управления. Пулеметчики состригли его команду напрочь.

Второй учан дымил, но оттуда еще стреляли, а вот из третьей моторки в нас именно сейчас целили из какого-то крупного оружия. Но выстрелить они смогли лишь раз, разбив нос нашей лодьи в щепу. Лызло успел прицелиться, и через мгновение на разбойничьем струге знатно полыхнуло. Попал в збройный припас? Потихоньку привыкаю к незнакомым словам, обозначив ими боеприпасы. Со стороны вельботов еще постреливали, но как-то вяло. А мы продолжали идти вперед, стараясь пройти опасную протоку быстрее.

— Струги! — раздалось спереди.

Там стояли с ружьями наперевес Радей, родич Улады, и не менее здоровый увалень Домаха, его старый приятель. Они были вооружены короткими «корабельными» карабинами трехлинейки. И как это ловко у них получалось так быстро передергивать затворы? Но, значит, и у меня появилась работа. Я снял помповик с предохранителя и осторожно выглянул в узкую амбразуру. В этот момент со стороны приближающихся разбойничьих стругов раздался дружный залп. По железу зазвучали звонкие удары, а сзади на меня полетела щепа корпуса корабля.

Вот зараза, как метко бьют! Но боевой запал уже понемногу затянул меня, и я, высунув ствол, сделал несколько выстрелов. Рядом грохотали из ружей матросы, откуда-то послышался крик, полный боли. У нас появились потери? Наблюдать за тем, что творится впереди, было некогда. По железному борту снова загромыхало, но дырок от пуль не появилось. Хорошую сталь наварили мастера! Только я об этом подумал, как заметил неподалеку свежую опаленную дырку.

«Дьябло!»

Похоже, что нас обстреливали и с берега, сплошь заросшего тростником и кустами. Мощная засада была организована подречными татями. Что это, интересно, за люди? Но думать некогда. Переждав следующий залп чужаков, быстро высовываю в прорезь «Моссберг» и делаю один за другим два выстрела. Эх, сюда бы тот пистолет-пулемет! Но успел увидеть, как один из моих залпов задел одного из татей, и тот картинно вскочил и свалился за борт. Им ведь еще и грести надо, так что спереди умещалось лишь по три стрелка.

Снова пробоина в броне! По спине потекла струйка пота. Делаю еще два выстрела из помпы и сигаю в корме. Там железо потолще, но придется выглядывать. Грохот заглушил звук мотора, в ушах как будто застряла вата. Но, как ни странно, мозги заработали лучше, а руки не тряслись. Видимо, прошлогодний рейд не прошел для меня даром. Как там говорят — обстрелянный боец! Ага, сам себя похвалил и тут же спохватился. Кто за тебя, дурачину, будет патроны снаряжать!

Рука потянулась к левому навесному карману. Зимой я позаботился о пошиве подобия разгрузки. Начертил схему, Улада сделала выкройку, сама и сшила. За мной лишь были пробои кожи и шнуровка. Там требуется мужская сила. Еще один косяк! Сразу не расстегнул клапан и потратил на это так нужное сейчас время. Но зато руки привычно быстро снарядили «Моссберг» шестью патронами с крупной дробью. На таком расстоянии она эффективней.

С трапа сверзился изрыгающий проклятье боцман и убежал куда-то вперед. Видать, наверху стало небезопасно. Я на миг выглянул. Половина из дюжины лодок уже никуда не спешила, тихо уходя по течению. Но остальные упорно старались нас достать, двигаясь к кораблю веером. Какая хитрая засада! Первых мы отбили, сейчас будем сражаться с остальными. Струги шли со стороны передней левой раковины, так что я оказался вне зоны действия их основного огня. А это значит, что у меня появилась возможность прицелиться.

В этот момент я заметил, что из кустов на выдающемся в реку мысу начали стрелять. А эти разбойнички подозрительно быстро передвигаются по берегу. Кони или повозки? Размышлять некогда. Беру на прицел ближний струг и делаю один за другим три выстрела. Дробь достигает цели, два разбойника, громко вереща, валятся в воду. Один из гребцов схватился за руку. И уже мне самому приходится падать на палубу. Со стороны берега тут же открыли частую пальбу.

С носовой части лодьи раздались крики, а затем загрохотал пулемет. Огонь со стороны противника тут же стих, и я осторожно выглянул. Знатно пулеметчики причесали берег! Тут же ожили наши трехлинейки, к ним присоединился и я. Так что татям на их стругах не поздоровилось. Мы проплыли мимо них, безжалостно осыпая врага пулями, а я вдобавок щедро «причесал» противника дробью. Вряд ли там остался кто-то целым и невредимым.

— Варяг, ты как? — надо мною навис глыбой мускулистый Лызло. — Помочь нужна?

— Нормально!

Я встал и ошалело потряс башкой. В ушах звенело, а в глазах бегали круги.

— Ворот у пулеметчиков заело, не могли повернуть. Я же говорил Калгану, что скрипит. Глянь, как там палубные, а я пока осмотрю лодью.

Палубные — это матросы. Кто-то там вроде кричал от боли. Заново заряжаю помповик и бегу вперед вдоль борта. На тумбе скрючился Домаха, а рядом с ним возится Радей.

— Чего у тебя?

— Бочину пробило.

— Дай гляну!

Осторожно разрезаю окровавленную рубаху парня. Пуля прошла насквозь, но вроде ничего из важных органов не задето. Мясо не торчит, темная жижа не льется. Кровь сочится, но в меру. Домаха дрожит, адреналин не помогает справиться с болью. Бывает такое у физически сильных людей — болевой порог низкий. У меня на адреналине как раз все наоборот.

— Не суетись, Радей! Споро в кубрик за лекарным набором.

Но что сейчас делать? Парню все хуже. Решаюсь. В Обители же помогло? Кладу свою ладонь на лоб здоровяку и с каждой секундой ощущаю, как его дрожь исчезает, а он сам обмякает.

— Что с ним?

Рядом присел Чагодай. Он выполняет много функций на корабле. Плотник, повар и лекарь. Скорее знахарь-травник.

— Пуля на вылет. Я его успокоил, перевязывай.

— Сначала рану омыть потребно и наложить травяную мазь от лихоимки.

— Ну, это ты уже сам. Радей, подсоби!

Я ухожу вперед. Носовой части лодьи досталось больше всего. Много разбитого дерева, порванного в клочья рангоута. Будет чем заняться команде на стоянке. На второй палубе громко ругаются пулеметчики. Савва достает из ящика инструменты и что-то пытается отвернуть. Так вот, в чем дело! Они не могли подвинуть поворотный ворот в сторону берега, и им пришлось прятаться за бронированным колпаком. Минус подобной конструкции.

По правому борту прохожу в сторону рубки и поднимаюсь по трапу наверх. Здесь уже собралось на перекур командование лодьи. Если можно так назвать капитана кормчего и двух десятских — палубного и моторного.

— Почитай, легко отделались! — Лызло отчаянно жестикулировал. Вместо привычного в моем мире тельника не нам была одета косоворотка с короткими рукавами. — Спасибо Олегу. Его дар и в самом деле силен.

— А ты сомневался, — механик, так правильней было назвать длинноусого десятского Надана, хитро глянул на меня. — Мне о нем ребята с Портюги рассказывали. Мало кто в наших поречьях с настоящей нежитью в схватке сталкивался. Все больше болтунов.

Капитан, пожилой и много чего повидавший дядька с непростым именем Калган, глянул на меня исподлобья. Болян дал задание, погрузил на лодью и был таков. За прошедшие три дня мы так толком и не успели познакомиться. Я днем бдил на палубе, читал задание, ночью нагло дрых. Кормчий командовал экспедицией до места прибытия. Решаюсь спросить:

— А кто это был?

— Заводьские. Иногда выбираются сюда и шалят.

— Если бы не твой чуй, Варяг, то уйти было бы не так просто.

Я вспомнил, что Заводи, район Устюги, где она разбивается на много проточин и старицы, находится к северу на сто верст. Далеко забрались, стервецы.

— Так мы вроде не по торговому пути идем?

— Где-то у них ниже по течению сторожа расставлены. Они с высоких деревов огнями сигналы ночью передают. Думали, что мы купцы, вот и получили на орехи.

— Сколько их, Лазло, вообще, было?

— Почитай на учугах дюжина и пищаль, да на стругах дюжины три, и на берегу не менее десятка.

— Наши потери?

— Два пораненных, один карабин разбило. Ну, лодья сильно не пострадала.

Калган кивнул, задумчиво выпустив дым из трубки:

— На стоянке починимся. Но не ладно то, что с берега били тяжелыми пулями. Броня пробита. Раньше такого не бывало. Надан, у тебя все внутри цело?

— Порядок.

— Значит, хотели нас целыми взять, тати! — в сердцах махнул трубкой Лызло. Он был огорчен ранением матросов из своей корабельной команды и непорядком на палубе.

— И ведь речной стражи не боятся, стервецы! — покачал головой механик.

— Надо бы сообщить им, — покосился на кормчего боцман.

— Не сейчас, — процедил Калган. — Или мне повторить, зачем идем? — затем он без перехода обратился ко мне. — Варяг, это ты в Синий лес егерей водил?

— Я. По приказу Матушки.

— Ясно. Тогда после порождений Мары для тебя нет ничего сложного. И мне Чагодай молвил, что ты умеешь боль заговаривать.

— Получается, что так.

Вся троица кинула на меня задумчивые взгляды и задымила. Люди, скажу, они непростые, Болян других не нанимает. Пожили здесь, много знают и умеют. Судя по именам, выходцы с Верхоянских мест. Достаточно их в Портюгу в последнее время переселились. По слухам, неплохо в последнее время поднимается вольница в этом городе-порте на торговле. Не зря и егеры выбрали местом дислокации именно Портюгу. Отцам города такой порядок здорово не нравился, но здесь их руки были коротки. Приходилось договариваться. Мир Свалки — это мир компромисса.

— Покамест на ружейной палубе подежурь, Варяг. Вечером погутарим. Расскажешь, что там в Синем лесу творится. Мы ж больше по воде привычны. А нечисть тут редко попадается.

Я кивнул и двинулся к трапу. Похоже, что экзамен у суровых лодейщиков прошел. До этого дня как-то все слишком быстро происходило. Успел познакомиться только с частью команды, больше общаясь с Радеем и Домахой. Их наняли лишь на этот рейс в качестве усиления охраны, и парни держались вместе. Но и они молодцы, вон как отбивались от стругов.

Поднявшись на ружейную палубу, где стоял пулемет, я сначала проверил оружие и поставил его на предохранитель. Надо будет сегодня вечером его обязательно почистить. Затем достал из торбы патроны и добил в подсумок. Младший пулеметчик, молодой Избор, покосился на мою сбрую.

— Ладная? Откуда?

— Сам пошил. Там, откуда я родом, такие производят.

— И ружье оттуда?

— Ага.

— Ловко ты их бил из своего быстрого ружья. А мы облажались. Винт отломился на вороте и застряли, еле убереглись. Хорошо, Савва броню непростую на защиту поставил. В кузнице у самого Чекана заказывал. Парень показал две вмятины, оставшихся от тяжелых ружей. Защита у пулемета была не прямая, а с боковыми загнутыми пластинами.

На палубе показалась голова Саввы с монтажкой в руках.

— Чего расселся? Пулемет сам себя чистить будет? И воду поменяй в кожухе, оболтус! — раздав приказания, старший пулеметчик повернулся ко мне. — Варяг, слышал, ты здорово бился.

— Ну как… — мне стало неловко. — Стреляли, и я стрелял.

Старший пулеметчик криво улыбнулся:

— Дерьмо из штанов вытряхнул?

— Оно само в реку упало.

Мы оба засмеялись. И было приятно, что я пришелся ко двору. То есть влился в команду. Сборы в эту экспедицию больно вышли странные. Пока я разбирался с находкой «Закладки» за городом, пытаясь найти хоть что-то в архиве, Болян разыгрывал козырные карты. И меня внезапно поставили перед фактом, что придется идти за двести верст на северо-восток в область, которую среди поисковиков называли Лебяжьей ставкой.

А вот и Орат показался на палубе. Здоровый, заросший черным волосом мужик, начальник всей нашей экспедиции. Я его и видел до этого пару раз. Когда нас познакомили при отплытии на палубе ладьи, и когда мы вошли в левую протоку Устюги. Отсюда сто верст до места прибытия.

— Завтра на месте будем. Так что собирай, Варяг, свои причиндалы. Сразу поиски начнем.

Ни здрасьте, никак поживаете? Нелюдимый он какой-то, Орат батькович.

— Чего хотел, усинец?

Я обернулся. Как такой большой увалень, каковым являлся Радей, умудряется передвигаться тихо?

— Затрева на Ставку приходим. Ты как?

— Я добре, а Домаху вниз унесли. Чагодай молвил, шо дня через два будет бегать.

Я с сомнением покачал головой, но с их наполовину чаровной медициной все возможно.

— Тогда я пошел готовиться, и ты мне завтра нужен будешь. Пока предупреди Драгана. Никому более в этой ватаге я доверять не могу.

Названый брат Улады молча кивнул. Мой прибор много кому пригодится, так что его стоит беречь от постороннего взгляда. Может, поэтому наняли в этот раз чужой корабль? Люди на деле проверенные и надежные, но в конкурирующих кланах не состоят. Эх, везде эта гнусная политика!

Ну а ты чего хотел? И рыбку съесть и кукана избежать? Люди одинаковы. Есть жуткие эгоисты, которые тащат все на себя. Есть эгоисты, что готовы поделиться с нужными людьми во имя достижения собственных целей. Есть те эгоисты, что любят работать в команде, что подразумевает собой более широкую дележку. Ну и есть дураки, изображающие из себя бессребреников.

Мне ближе третьи. И не надо врать самому себе, что, мол, я не такой. Все мы хотим по жизни устроиться лучше, получить возможность осуществить собственные хотелки. Должна быть некая цель, пусть и дурная. И если для этого требуется потрудиться, даже рискнуть собственной шкурой, то, значит, оно того стоит.

Глава 5

Лебяжья ставка

Здесь и в самом деле было много лебедей. Узкий и длинный мыс, который врезался в неширокий рукав реки Устюги, со стороны степи был прикрыт цепью озер и плавен. Лишь несколько проходов среди них когда-то охранялись сторожевыми башнями и стеной. Но сейчас от старого поселения остались лишь оплывший вал и почти до краев засыпанный грязью ров. Ни стен, ни домов. Песчаные холмы и курганы. Кругом густые заросли ивняка и яркой зелени.

— Это ж как давно все тут позаброшено!

Стоявший чуть поодаль Орат ничего не ответил. Он сверялся с каким-то свитком, начерченным на тонко выделанной коже. Даже в городском архиве такие встречались редко. Но меня такое отношение к предстоящему поиску не удовлетворило. Мне работать надо! Не зря же разбудили до свету. Команда осталась целиком на лодье. После вчерашнего нападения речных татей на палубах было много работы. Потому мы вначале вышли к ставке небольшой группой.

— Уважаемый, хотелось бы все-таки узнать, где и что искать. Я не могу прочесывать всю эту площадь. У меня всего один аппарат.

Все никак не могу привыкнуть, что иногда мои слова не понимают. Как говаривал Болян, русский язык из старого мира перенасыщен ромейскими и прочими заимствованиями. Ну, это они еще речь молодых хипстеров не слышали. Там и я ни во что не врублюсь.

— Рисунок неправильный, варяг, ничего не пойму, — внезапно честно ответил наш начальник.

Он стоял на пригорке не один. С ним всегда находился кряжистый чернобородый гридень. Сейчас я заметил у него в руках любопытное ружьецо. Сильно смахивающее на то, что я видел в оружейном магазине у Драгомира. Та автоматическая винтовка на патрон 7×30 мм называлась «Гвоздобой». А у этой был более длинный ствол и непривычно толстый магазин. Еще несколько таковых оказались напиханы в поясные кожаные сумки.

— Можно мне глянуть?

Орат с сомнением покосился, но все-таки мне передал кусок выделанной и явно старой кожи.

«Так, что у нас тут? Ну, конечно, же!»

— Что-то заметил?

Этот угрюмый человек умел читать по лицу!

— Сколько лет назад люди покинули это место? Говори, если хочешь, чтобы наши поиски закончились успешно. Неужели ты сомневаешься в моей лояльности к Товариществу?

Орат недовольно засопел, но нехотя ответил:

— Лет сорок назад. Степи начали пересыхать, как и высохли напрочь старицы.

«Ого! Так это одно из первых мест, где обосновались люди после попадания в здешний мир!»

— Тогда смотри сюда. За это время река сумела отгрызть порядочный кусок северного берега. Видишь, какие там обрывы образовались. В каждый ледоход вода забирает немного земли. А с юга, наоборот, за эти десятилетия прибыло.

— Вот как…

Орат задумался, а я начал выискивать на местности точку-репер, за которую можно зацепиться. Так-так, вот там что у нас торчит? Да это никак остатки Донжона, главного бастиона крепости.

— Командир, мне нужен твой рисунок для хорошего поиска.

Орат опасливо глянул на меня. Наверное, по его мнению, я слишком нагло для нанятого специалиста себя веду. Ну так мне надо за лето на дом заработать, чтобы в последний месяц тепла фундамент успеть залить. Сумма на его постройку примерно подсчитана. Ипотек в этом мире нет. Болян также на такую сумму в долг не раскошелится. Так что все самому и лучше разом.

— У меня лишь один свиток.

— Давай сюда, перерисую. Заодно покажешь примерно, что и где мы ищем.

Начальник с неохотой передает мне пергамент. Я уже нашел подходящее бревно, достал кожаный планшет, ручку и тонкую бумагу типа кальки. Оказией из Портюги доставили. Попросил егерей зайти в Типографию и достать мне несколько кусков. В прошлый приезд такую тонкую бумагу у них видел.

Орат с любопытством наблюдает, как я ловко копирую старинную карту. Ставлю отметки и пунктиром намечаю современные очертания берега.

— Вот это главная башня, отсюда и плясать можно.

— Правильно глаголешь.

Замечаю, что Орат осклабился и даже как-то повеселел. Значит, он не всегда такой мрачный?

— Так что мы все-таки ищем?

Начальник отсылает телохранителей и садится рядом, водя стилом по пергаменту.

— Баратынцы строили крепости одинаково. Где-то в пределах ста шагов на рассвет или закат должны находиться их оружейные. И в самой большой постройке поблизости сидел воевода.

— Так-так, — я уставился на Ората. — Ничего рассказать подробней не хочешь? Если люди оставили это место, то, скорее всего, забрали все ценное с собой.

Заросший по самые глаза густой бородой мужик озадаченно засопел. Он понимал, что без моего прямого участия искать они могут долго. А времени и сил мало. Мы разведка. Если что-нибудь найдем, то сюда прибудет целый караван от Товарищества со своей стражей и командами егерей. И в то же время делиться секретами ему очень не хотелось. Пришлось нажать на больное.

— Мы что Боляну скажем, если ничего не найдем?

Орат с недовольством засопел, крепко задумался, почесал бороду и нехотя решился пойти на сотрудничество.

— Только, парень, чур, это между нами. И то потому что ты с егерями кой-куда ездил. А там ребята самые серьезные из тех, что я видел. Дело такое, в тот год в Лебяжью пришла желтая лихорадка. Кто и как её принес неизвестно, но люд начал умирать внезапно и скоропостижно. Так что сборы тут случились быстрыми. Через год родичи из соседних ставок приходили, мертвых похоронили, и кое-что вывезли. Но все не успели. В то лето на этом берегу случился первый набег степняков. Много ставок пожгли или поломали. Потому очень может быть, что куча всего тут так и осталось.

Я глубокомысленно молчал. Почему? Да потому что заметил на развалинах сторожевой башни то, что видеть здесь не должен. Кроме поисковой фары там висели остатки того, что здорово напоминало видеокамеру. Думаю, что и Орат был в курсе, что здесь много чего интересного можно найти.

— Тогда работаем!

Металлоискатель все-таки штука для подобного поиска классная! Разве что здешний аккумулятор весит до хрена. Потому его терпеливо таскал за мной Радей. Драган и тень Ората устроились на песчаных возвышениях, которые раньше скорее всего были зданиями, и следили за окружающим пространством.

А не такой это маленький форт, как мне думалось ранее. На месте подмытого берега, видимо, располагалась пристань. Осталась выложенная камнем дорога и несколько приземистых холмов, смахивающих на пакгаузы. Окружающие поля использовались под огороды. Бояться в те времена стоило лишь диких зверей и речных татей. Для этого и были установлены сторожевые вышки. Хотя со стороны воды обороны не обнаружилось. Значит, пиратов тогда или не было, или против них существовала иная защита.

Я не искал легких путей и начал работать квадратно-гнездовым методом. То есть с помощью бечевки и нарубленных колышков разбил искомую площадь на квадраты. Орат фырчал, ворчал на зря потраченное время, но открыто против моих действий не выступал. Сразу увидел во мне настоящего специалиста. А я понял, что мне нужен еще один помощник со вторым металлоискателем. И вот он стоит рядом. Радей — парень любопытный и далеко не дурак. И опять же, надежный. Я прозондировал местные традиции. Названное братство и сестринство связывали людей почище кровных уз. Предать, значит, навеки стать изгоем.

«Есть!».

Над одним из округлых курганов сработал мощный сигнал. Здесь много металла! Я забил в центр колышек с красной лентой и двинулся дальше. Запрелый под жарким солнцем Радей тут же оживился, как очнулся и Орат, доселе устроившийся под сенью развесистого ясеня. Через час у меня уже было забито пять колышков, и оставался один неразведанный квадрат. Солнце поднялось высоко и стало довольно жарко. Вода во флягах кончилась.

Начальник, видимо, принял некое решение и вынул из кармана короткую ракетницу. В воздух взвилась желтая ракета.

— Айда, робята, обедать!

Мы устроились под сенью того же ясеня. Оказывается, Орат не просто так тусовался, а успел расчистить площадку и соорудить из бревен сиденья. Он указал в сторону оврага.

— Там течет родник.

В самом деле, из-под корней огромного дерева текла тонкая струйка холодной воды. Сразу жить стало веселей. Умывшись и вдоволь напившись, мы сели обедать. Принесший еду Чагодай уставился на некогда процветавшую ставню и сразу заметил несколько ярких колышков.

— Когда копать начнем?

— После сна, как жар спадет. У вас все готово?

— Что могли, починили. На лодье останется лишь дежурная смена.

— Тогда жду. И инструмент не забудьте.

Как у Ората все ладно, когда все ясно. Я же пребывал в некоторых сомнениях. Как-то подозрительно легко у нас все выходит. Или я на воду дую? Нервы, брат, нервы! Откушавши сытный гуляш, разваливаюсь прямо на траве, постелив под себя пыльник. Мысли тут же утекли в город, вспомнилось улыбающееся лицо сына и зеленые колдовские глаза Улады. Новая жизнь мне по нраву.

— Обрушится — копаться будем пять дён. Нет, тут надо по-иному сработать. Варяг, говоришь, порядком там железа лежит?

— Больше всего. Дюже сильный сигнал.

Уже понемногу темнеет. Мы общими с командой лодьи усилиями сумели раскопать два здания. Охраняли и работали по очереди. Пронырливый матрос Нагиба даже смог залезть на центральную вышку. Как ни странно, ступеньки хоть и проржавели, но его выдержали. Зато обзор отличный. Вроде бы и не время еще для степняков, но и тати речные вылезли раньше сезона.

В первом раскопанном здании находилась какая-то контора. Вход был завален, потому внутри оказалось сухо. Орат взял оттуда две пишущие машинки и здоровенный сейф, не разрешив его открыть. Я же утащил втихаря валявшийся под столом странный девайс. То, что это электроника, к гадалке не ходи. И корпус пластиковый. Команда также набрала себе разной бытовой мелочи, свалив её в общий ящик. Потом будет дележ на всех. Но ехали мы так далеко явно не за этим.

Вот второе здание было намного интересней. Правда, пришлось повозиться, чтобы разобрать завалы перед массивными воротами. Рухнул скорее всего соседний дом, построенный из кирпича. Дерево в таком климате буквально закаменело, с ним справились с помощью некоего хитрого агрегата, которым работал механик Надан. Похоже на гидравлику. Значит, в Беловодье могут создавать достаточно сложные машины.

Зато внутри обширного помещения у всех разбежались глаза. Скорее всего, здесь была автомастерская. Самих повозок не было, но осталось много инструментов и станки. Орат тут же организовал их сбор и откручивание от станин. Для тех, кто мало смыслит в промышленности, все равно будет понятно, что более технологичный мир может производить более лучшие инструменты. Из закаленной с добавками стали.

Станки также провалились сюда из другого мира. Я заметил на них странные письмена и срисовал несколько. Попробую спросить знающих людей, что это за алфавит. Орат и команда лодьи заметно повеселела. Тяжелая и опасная поездка уже окупилась сторицей! Найденные вещи складывались в ящики и понемногу перетаскивались на специальных тележках ближе к кораблю.

Но с третьим местом нахождения металла пришлось повозиться. Оно оказалось здорово засыпано, а открывшаяся после раскопки стена была покошенной. Стоило один раз хорошенько стукнуть, и крыша обрушится вниз. А нам этого было совсем не надо. Решение наметившейся проблемы предложил капитан:

— Торопиться не будем. Работаем ночью. Принесем корабельные лампы. Копать и возить будем по очереди. Днем в жар отоспимся. И я думаю, что надо сделать подкоп с той стороны. Там стена из камня, войти будет проще.

— Согласен.

Орат тут же начал раздавать указания. Я же решил при остатках света пройтись вдоль вала. Заодно мы подстрахуем копателей с той стороны. Мы с Радеем обошли по кругу остатки крепостной стены и уже в самом конце я внезапно остановился. Сильный сигнал. Достав небольшую на манер саперной лопатку, я вкопался в землю. Вскоре что-то звякнуло.

Это был позабытый костяк умершего бедолаги. И умер он совсем не естественной смертью. В черепе застряла пуля. А что тогда здесь так фонило? Копаю дальше. Хм, а ведь это был вояка. Ткань уже практически истлела, но пластинки от бронежилета я узнаю. Титан. Радей с недоумением наблюдает, как я аккуратно собираю их себе в рюкзак. Нет, делиться таким я не намерен.

Вот валяющееся рядом самозарядное ружье и источенный червями планшет с документами взял с собой и отдал Орату. Тот внимательно осмотрел находки и благосклонно кивнул. В планшете лежали какие-то упакованные в пластик документы, а оружие можно было продать оружейникам. Даже неработающее оно бы их точно заинтересовало. Затем наш начальник посоветовал закопать мертвеца обратно. Все равно собирать кости и хоронить неизвестных нам людей никто не будет. Уже стемнело, когда я потащил инструменты на корабль. Нам разрешили вздремнуть часика четыре. Одну вахту, по местному наряд. Выпив горячий взвар с бутербродами, я даже не заметил, как провалился в сон.

Разбудили нас перед рассветом, накормили сытным в виде каши с мясом завтраком. Чагодай был на редкость словоохотлив:

— Подстрелили косулю. Сегодня сходим на озера за лебедями. Они уже откормились после перелета. Заодно яиц в дорогу наберем.

Да, вот так вот тут. Это для нас лебедь — заповедная птица, для них лишь мясо, и не более. Но тут так принято — по возможности находить пропитание самостоятельно. И раз мы сюда неслись на всех парах, то и порыбалить не успели. Обратно можно уже так не спешить.

— Что на раскопах?

— Стену почти очистили. Решили после отдыха кладку ломать. Робята, пошли плавник по берегу искать для подпорок.

После завтрака мы с Радеем и пулеметчиками с помощью лебедки затаскивали в трюм привезенную добычу. Работа не особо сложная, но требующая аккуратности. В прошлых экспедициях мне не раз приходилось грузить, таскать, кантовать. Так что какой-никакой опыт имеется. Я сразу подвинул всех и залез в трюм. Под моим чутким руководством матрос отодвинул вплотную к стенкам бочки, а разномастное барахло мы временно разместили на сетках, висящих вдоль трюма. Скорее всего, они для этого и были предназначены. Так что увесистые ящики с добычей спокойно поместились в центре, и еще осталось достаточно пространства.

Из машинного отделения вылез Надан, осмотрел нашу работу и удовлетворенно кивнул:

— Разбираешься. Нашей бродяжной масти. И по трапу правильно передом скачешь. Пришлось по волнам походить?

— Да всякое случалось.

— Да тут что, пустое! Вот на Ахторском море, там настоящая волна. Крепким треба быть лодейщиком, чтобы по нему ходить.

— Бывал там?

— По молодости, где только не носило.

Дослушать рассказ бывалого механика не удалось. С берега пронзительно закричали. Это прибежал молодой матрос из экипажа. Меня срочно требовали на место раскопок. Видать, все-таки откопали ту казарму. Мы с Радеем подхватили оружие и рванули прямо по заросшему прошлогодним бурьяном полю. Ружье мешалось и било по спине, но и мысли не было не взять его. Это как выйти из дома без трусов. На поясном ремне висел револьвер, пристегнуты подсумки, в коих находилось сорок патронов. Отдельно подвешена фалката. Всегда стоило быть наготове!

Рядом с засыпанным зданием царило оживление. Усталые матросы с тревогой поглядывали на поднимающееся солнце. Всем хотелось закончить тяжелую работу до полуденного жара. Ешкин кот, что же творится здесь летом? Пустынная степь так близко? И вообще странно, что в течение одного поколения в этих местах так резко поменялся климат. Видимо, без волховского вмешательства не обошлось, и где-то глубоко в пустыне стоят Врата.

Меня заметил Орат и ту же махнул рукой. Я поспешил спуститься вниз и рассмотрел разобранную кладку. В самом деле, камень. Это уж откуда они его таким отесанным таскали? Хотя река близко, могли привезти оттуда. А дорога к бывшей пристани широкая, можно на машинах доставить. Странно, но ни одной из них не обнаружено. Значит, посчитали очень ценным оборудованием и увезли в первую очередь.

— Сейчас плотники поставят подпорки. Урса, готово?

Из проема показался заросший волосом телохранитель нашего начальника. Он молча махнул рукой и скрылся за ближайшим углом.

— Пошли!

Я подхватил металлоискатель, а Радей аккумулятор. За ночь нам его зарядил механик. У них на корабле стоял отдельный генератор, который питал сторожевую фару, а также двигатель лебедки. Для этого мира весьма продвинутое решение. Топливом служило тоже «корабельное масло». Неплохо бы заиметь такой дизель-генератор дома. Все не привыкну, что вечером приходится сидеть при масляных или керосиновых лампах. Электричество в Устюгу было проведено лишь в дорогие заведения и дома богачей.

— Вот здесь!

Я показал на массивный шкаф, стоящий вдоль стены большой комнаты. К нему тут же приступил с Урса и крепкий мужик из матросов. Монтажками и специальными здоровенными кусачками они быстро разломали дерево и железо, и вскоре внутри заблестела маслом толстая коричневая бумага.

— Ого, да это же ружья!

— Стоять! Урс.

Орат подождал, когда его телохранитель уберет промасленную упаковку. Видимо, здесь лежало запасное вооружение этого дальнего форта. Стоящие вдоль стен большие деревянные шкафы давно были пусты и распахнуты настежь. В пройденных комнатах находилась лишь испорченная временем мебель. Правда, по пути мы с Радеем нашли несколько странных серебряных монет и бытовую мелочь типа вилок и ложек. Но это вам кажется мелочь, а в этом мире все стоит своих денег. Находки ушли в общий ящик. Найденная мелочёвка по уговору принадлежала команде.

— Доставай!

Матрос и Урс осторожно вытаскивали винтовки и клали рядом на растянутую по полу чистую холстину. Оружие выглядело целым, блестело от масла, которое его и спасло.

— Самозарядки! — прошептал мне в ухо Радей.

Я внимательно осмотрел ближайшую винтовку и заметил признаки, которые указывали на автоматику. Относительно короткий ствол в металлическом кожухе с дырками, массивный затвор без запора. Предохранитель, как в СВТ, подпирает спусковой крючок. Точно! Эта самозарядка здорово напоминает легендарную «Светку». Приходилось её держать в руках. Только здешняя поменьше размером.

Затем на холстину начали выкладываться подсумки с магазинами. Если в первых изделиях ткань уже расползалась, то вторые выглядели неплохо. Я задумчиво взял один и попробовал пружину. Вроде еще ничего. Все в масле, но его меньше, чем на винтовках, потому некоторые магазины уже покрылись «рыжиками».

— Варяг, поищи рядом. Патроны далеко не оставляют.

Приказано — сделано! Через минуту мы открыли еще один оружейный ящик, только низкий и продолговатый. Вот здесь нас ждал сюрприз.

— Что это за штука?

— Ну-ка, доставайте, — приказал я, внимательно разглядывая тяжелую станину и короткий толстый ствол. Ага, вот и двуногий лафет с рукоятками для поворота, и отдельно лежит в промасленном мешочке прицел.

— Варяг?

Орат посмотрел на меня, нехорошо сузив глаза.

«Ха-ха, а он не знает, что это такое!»

Но уговор надо исполнять. Пять тысяч серебром плюс процент с находок просто так не платят.

— Скорее всего, метатель снарядов.

Стоявшие рядом члены команды разом загомонили. Затем послышался голос кормчего.

— Он пуляет как фузея?

— Нет, кидает заряды с картечью сверху. Вот и они, — я указал на яйцеобразные мины с хвостовиками, лежащие в углу на поддонах. Вот только их вид не внушал доверия. Ржа покрыла многие из них полностью. Но все равно. Вряд ли оружие и этот миномет отдадут напрямую городской или полевой Страже. Скорее всего, их будут изучать, а образцы отвезут Верхоянским мастерам. Хотя винтовки выглядят хорошо, пару штук уже очистили, и они пошли по рукам.

— Патрон не винтовочный.

Радей разбирался в оружии. Да и я сам увидел, что патрон этой самозарядки больше похож на так называемый «промежуточный» из моего мира. Тот, который шел к автомату Калашникова. Только здесь и калибр меньше. Я взял очищенный от масла магазин и попытался снарядить его патронами. Несколько пачек нашлись рядом с винтовками. За мной внимательно наблюдали. Мало кто из присутствующих держал в руках подобное оружие. Хм, а создатели винтовки не дураки! В магазин легко поместилось двадцать патронов. Для автоматического оружия довольно неплохо. С такой мощью можно прижать кого угодно! Орат тут же забрал у меня снаряженный магазин, но вид у него был довольный.

Да и судя по удовлетворенным лицам начальства, найденные вооружения являлись основной целью нашей экспедиции. Или одной из важнейших целей. Потому что я заметил, как Орат никому не показал содержимое маленького металлического ящичка, лежащего рядом с минометом. А там находились какие-то бумаги. Что он интересно скрывает от нас? С патронами повезло меньше. Видимо, низ ящика имел трещины и туда просачивалась вешняя вода. Металлические короба насквозь проржавели. Их, конечно, взяли в надежде найти среди патронов относительно целые. Да и оружейным мастерам пригодятся, как образец.

Орат, видимо, успел о чем-то договориться с кормчим, потому что было объявлено, что после погрузки мы сразу уходим в Портюгу. Все понятно. Миссия выполнена. Лебяжья Ставка признана перспективной. А экипажем одного корабля здесь делать нечего. Надо раз в пять больше людей только для работ. А еще несколько ватаг егерей или стражников для охраны. Возможно, что меня с Радеем снова подрядят для поисков. Ведь у Лебяжьей ставки были фактории. Наша разведка обнаружила, что баратынцы оставили много чего интересного.

Пока команда дружно вытаскивала находки наружу и тащила к кораблю, я еще раз прошелся по помещениям. Но ничего кроме различной бытовой мелочи не обнаружил. Хотя… Вот этот кусок пластика с непонятными письменами я заберу с собой. Такие же я заметил на ящике с минометом. Попробую найти в Обители людей, кто знает про них и их хозяев. В архив при приказе, которым руководил Мироныч, лишний раз обращаться не хотелось. Я ведь так и не узнал судьбу найденных мною чертежей ракетных двигателей. У них своя игра, а у меня своя. Так уж тут все устроено. Полезно разделять хотелки и бороться за собственный кусок хлеба.

Мы выбрались наружу и с чувством полностью выполненного долга подставили головы свежему ветру. Он нес из степи запахи незнакомых трав. Казалось, впереди у нас заполненное полезной работой удачливое лето. Во время которого я обязательно заработаю моей семье деньги на строительство дома. Бойтесь своих желаний!

Глава 6

Темные ночи — предвестники бед

Вышли сразу после обеда. Настроение у команды, которая здорово утомилась на ночных раскопках, в целом было приподнятым. Еще бы! Опасная поездка вышла успешной. Место признано перспективным, можно надеяться на новые заказы.

Потому погрузка принесенных утром находок в трюм, приборка и починка происходила на позитиве и шустро. Матросы и машинная команда много шутили и работали, не покладая рук. Строгие десятские не выпускали из ртов свои деревянные трубки и даже почти не ругались. Все предвкушали конечную оплату и раздел найденных мелочей. Каждый уже решал в уме, что будет делать с этими деньгами.

Мы с Родяном после работ наскоро ополоснулись прямо на носовой палубе, раздевшись догола. Что может быть приятней, чем в самую жару опрокидывать на себя ведра с холодной речной водой? Да еще с чувством полностью выполненного долга. Затем я присел на палубу и взялся за блокнот в шикарной кожаной обложке. Подарок в дорогу от милой женушки. Хотелось по памяти набросать схему Лебяжьей Ставки. Надежды на Ората в том, что он поделится своей картой, не было. А память у меня фотографическая. Я даже помню количество шагов от точки до точки.

Наш «Буслай» ходко бежал вниз по Устюге. До Портюги мы дойдем быстрее, чем шли сюда. Топлива кормчий не жалел, да и течение помогает. А там сдать в порту все находки доверенным людям Боляна, зайти в Обитель, получить причитающееся, и под бочок к жене. Некоторые члены тела аж заломило в предвкушении. После нежданного омоложения я снова стал охоч к сладкому делу. Да и Улада в желаниях не отставала. Женщина входила в самый сок. После родов любимая женушка нисколечко не растолстела, оставаясь все такой же упругой и желанной.

Я уже предавался в мечтах проекту нашего будущего дома, когда услышал рядом встревоженный возглас палубного десятского Лызло:

— Непогодь близко. Робята, отставить отдыхать! Крепите снасть и все лишнее долой с палубы!

Я оторвался от блокнота и поднял голову. С северо-запада в нашу сторону несло черные-пречерные тучи. Никак сызнова Врата волхвы теребят? После очередных перестановок в «сферах» обычно несколько дней бушует буря. Нам только этого сейчас не хватало. Такую удачу изловили за хвост и на тебе! Я не слышал, чтобы вот так разом находили столько необычного оружия, да еще и в неплохой сохранности.

Сколько, интересно, Болян Орату за карту заплатил? Хотя все равно усинец без охочей команды и крепкого корабля с опытным экипажем вряд ли смог себе позволить такой рейд. Да и без меня поиск получился бы долгим. Нет, с металлоискателем я не прогадал. Нужен еще один, и Радея нужно обучить мастерству поиска. Парень он сметливый — быстро разберется. Да и лишний кусок хлеба никому не помешает. А мне человек, обязанный чем-то кроме родства. Пора и подле себя выстраивать круг знакомств.

С реки резко дунуло холодом, начало июня обычно не балует долгим теплом. И мы перебрались в кубрик команды, что располагался на носу лодьи. После него шел грузовой трюм, потом ходовая рубка и моторное отделение. Машинная команда дрыхла у себя в боковых по воде.

Не успели после ужина задремать, как лодью начало потряхивать, в круглые окошки кубрика ударил дождь, свет померк. На палубе раздались резкие выкрики команды, и мы ради досужего любопытства вылезли наружу. Однако! Как будто и не вечер вовсе, а глубокая ночь. Так стало темно. В лицо бил тугой ветер, брызгало водой. Речная лодья — все-таки не морское судно, и на широком просторе Великой реки её хорошенько трепало.

Кормчий развернул «Буслая» и двигал в сторону ближайшего острова, под защиту берега. Дальше следовало идти узкими протоками, где не так сильно бьет волна. Но скорость движения мы здорово потеряем. Команда суетилась на палубе, укрепляя снасти и убирая лишнее в помещения. По испуганным лицам матросов стало понятно, что такое лихолетье происходит на реке нечасто.

Я оглянулся. Радей стоял рядом со мной, как привязанный. Лицо у парня бледное, хотя труса он никогда не играл. Просто ситуация необычная. Он же все-таки не моряк. А тут, мало того, что буря, так еще и колдовская. Я тут же отослал парня в кубрик, а сам пошел к рубке, поднявшись наверх в ходовую.

Внутри небольшого помещения находились трое. Сам кормчий Калган, наш боцман Лызло, и куда без Ората? Формально именно он начальник «наказного похода», но на воде все-таки командует капитан.

— Что делать будем, товарищи старшины?

Капитан бросил на меня хмурый взгляд, не отрывая руки от рулевого штурвала. Он у него большой, сделан из тяжелых пород дерева, такие я видел на старых пароходах. Приборной доски в рубке нет, как и компаса. Ни к чему он на реке. Лишь справа от штурвала стоит переключатель скоростей, на крючке повешен увесистый и потертый бинокль, да идет снизу переговорная труба с машинным отделением. Оптический прибор точно из более технологичного мира. Странно наблюдать рядом с кондовыми вещами местного производства такие продвинутые изделия.

— Вставать потребно между островов. Бурю переждать. В это время года их никогда не бывает. Неладно это, варяг. Волховство лихое и незнамое.

— И я о том гутарю, — поддержал капитана Лызло. Выглядел этот верзила необычно для него сумрачно, что спокойствия не добавляло.

— Пока еще стоят сумерки, надо пройти дальше

Калган тут же огрызнулся на Ората:

— Так можно и на корм рыбам пойти. Глянь, какая волна бьет сзади!

— Я настаиваю!

Я посмотрел на переругивающееся руководство и решил, что пришла пора и мне высказать свое слово. Калган знает, что я представляю в походе интересы Боляна, и мое мнение имеет некий вес.

— Я на стороне кормчего. Буря колдовская, нехорошая. Что от нее нам ждать, неизвестно.

Лызло сверкнул глазами:

— Чуешь что, Перунец?

Я покачал головой:

— Прямой угрозы нет, но как-то…нехорошо на душе.

Кормчий стиснул кулаки, потихоньку поворачивая штурвал:

— Тогда идем к Лешачьему острову. Там заворот русла хитрый, от ветра убережемся.

Орат неожиданно спорить не стал и подозрительно быстро согласился:

— Добре!

Я вышел из рубки, тут же запахиваясь в дождевик, привезенный из своего мира. Он отлично помогал спасаться от мокряти. Погода не улучшилась, ветер даже стал сильней. Но меня смутно обеспокоило в этот момент нечто иное. Уже спустившись на палубу, понимаю — взгляд Ората. Такой одновременно равнодушный и странно радостный. Что эта собака, интересно, задумала? Продолжить мысль я не успел — лодью здорово качнуло и пришлось покрепче схватиться за поручень. Меня щедро окатило водой, хлынувшей с крыши рубки. Она умудрилась попасть за шиворот.

Дьябло! Так недолго и промокнуть насквозь! Держась поочередно за поручни, чтобы не упасть на пляшущей палубе, я двинулся в кубрик. Может, завтра все успокоится, и мы сможем спокойно пойти в Портюгу. Обычное дело — после успеха начинается череда неприятностей. Главное — их пережить. В кубрике меня ожидала сухая рубаха и кружка горячего травяного чая. Радей все-таки молодец! Знает мои вкусы.

Нас обоих отчего-то поставили в первую смену дежурства. Тяжелая работа на берегу и непростой день так умаяли всех, что после остановки и вставания на якорь вся команда повалилась спать. До Лешачьего острова мы все-таки не дошли. Погода вконец испортилась, и Орат предложил кормчему вставать немедля там, где можно переждать пик бури. В итоге Калган поставил лодью между обрывистым восточным берегом и безымянным плоским островком, поросшим ивняком. Ветер дул уже с севера и пока изгиб русла частично прикрывал нас от воздействия неутихающей бури.

Встали на якоря, так как на острове не росли большие деревья, за которые можно было бы пришвартоваться. Мы с Радеем и старшим пулеметчиком честно отдежурили до полуночи. Вот где я оценил прелесть одежды из моего мира. Ветровка с поддетой цигейкой здорово спасала от ветра и мелкого дождика. Подручному с его брезентовым неудобным плащом приходилось туго. Ветер то и дело срывал капюшон и задувал в большие рукава. Пожалуй, лучше сшить нечто вроде анорака. Надо будет Уладе подсказать. Наверняка есть у неё подружки швеи. Вот так с прогрессорскими мыслями и замыслами и прошла незаметно наша вахта.

Мы тщетно вглядывались в кромешную темень, но не видели ничего, лишь очертания близкого острова и не слышали, кроме плеска бьющих в борт волн, никаких иных звуков. Савва из своей пулеметной будки выглядывал редко, но умудрился курить там свою неизменную трубку. Один раз на палубу вышел десятский, глянул, что все нормально и ушел в рубку к кормчему. Там наверху в ночи теплился дежурный огонек. Хотя зачем он в ситуации, когда других кораблей наверняка на воде нет, мне было непонятно. Чтобы хоть как-то унять ощущение тревоги, я несколько раз пытался провести «сканирование». Но вместо ясности на меня накатывалась тошнота. Выходит, что колдовская буря может напрямую влиять на мои способности? Хм, мне точно необходим наставник или на худой конец толковый волхв, что объяснит элементарное. Надоели эти чертовы загадки. Вот и сейчас непонятно — мне муторно от неведомой угрозы или это обычный фон для такой бури?

Разбудило меня ночью вовсе не чувство опасности или чужой лихой умысел. Все ведь рассчитал проклятый Орат. И то, что я не умею до конца использовать собственные способности и ограниченные возможности корабельного знахаря и усталость капитана. И то обстоятельство, что команда здорово устала, и вдобавок её добили чары волховской бури. Ох, не зря и нас с Радеем поставили в первую смену. Усталость взяла свое — спали как убитые. Бушующие воды и чары бури еще больше пригасили мое чутье. Но не до конца…

Я подскочил с узкой койки, стукнулся о низкий потолок и не сразу понял, где я, и что происходит. Снаружи все так же голосила ужасающим ревом буря. Ладья стояла на месте, но даже в заводи её немного покачивало. Ничего экстраординарного не слышалось. Странное ощущение пронизывало мое тело, как будто жесткие мурашки бегали с головы до ноги. Что-то здесь не так!

Дьявол, как не хватает обычного электрического фонаря! Я ведь знаю, что такие в здешнем мире имеются — с большими толстыми батареями, похожими не те, что продавались в моем детстве. В полумраке я смог разглядеть лежащего поблизости Радея, тут же без всякой жалости пнув его. Соседние койки отчего-то пусты. Наверное, матросы на дежурстве.

— Радька, хватай оружие! Чую, нечисто на палубе.

Почему я так сказал тогда, и сам не понимаю. Иногда внутреннее чутье скачет быстрее мыслей. А уж у меня и подавно — поди разберись, каким образом я рассматриваю окружающие нас грани различных реальностей. Это не объяснить словами — они слишком бедны. Теперь я лучше понимаю математиков, предпочитающих изучать мир с помощью универсальных формул.

Я успеваю схватить пояс, лежащий под подушкой, и затянуть его, но не сразу нахожу свой «Моссберг». Креплений для оружия в кубрике нет и верное ружье, видимо, утащило качкой под койку. Наклоняюсь за ними, нащупываю, и в этот момент понимаю, что дело нечисто. Нет, посторонний шум на палубе не слышен, его заглушает ветер и скрип снастей и корпуса корабля. Но в воздухе как будто густо разлилось непонятное мне состояние материи и духа.

Смерть! Вот что я только что учуял! По спине ледяными коготками пробежала кошка. Позвоночник тут же заломило, передав затем боль в виски.

— Радей, буди всех, кто есть, и бегом на палубу. Оружие твое где?

— Нету нигде! — голос парня испуганный. Кажется, и он начинает понимать, что дело нечисто.

Совершаю несколько шагов по трапу, открываю дверь и тут же спотыкаюсь о чье-то тело. Это был младший из пулеметчиков Избор. Он уже надсадно хрипел, теряя жизненные силы. А я внезапно рассмотрел перед собой сцену, напоминающую некий страшный мультик из аниме.

Странное видение больше всего напоминало темную воронку, закручивающуюся по часовой стрелке и уходящую куда-то наверх. Нет, я скорее почуял, а не увидел, осознав её нематериальную призрачность.

Так вот, оказывается, как к нам приходит смерть! Это было ужасно понимать, что рядом с тобой сейчас умирает совсем молодой человек, но ничего не можешь поделать. Искорки жизненных сил вихрем устремились из остывающего тела, уносясь куда-то бесконечно ввысь! Мне стало плохо, и туловище затрясло в рвоте.

— Олег, беда! Никого в кубрике больше нет. Оружия тоже.

Резкий окрик названного брата супруги вернул меня обратно в мир. Надо действовать! Ведь кто-то убил Избора, зарезал чем-то острым. Рана на горле была хорошо заметна.

— За мной!

Мы напоролись на чужака тут же, повернув вдоль борта. Из-за прохода показалась чья-то голова, замотанная черным. Мое ружье уже находилось на изготовку у плеча, предохранитель снят, поэтому выстрел прозвучал практически мгновенно. Чужак рухнул на палубу без крика, башку картечь на таком расстоянии размолола напрочь.

А я рванулся вперед и тут же сам попал под обстрел. Правая рука враз занемела, а помповик куда-то отлетел. Меня крепко схватили за шиворот и оттащили назад на носовую надстройку. Где-то в районе моторного отсека также раздались хлопки выстрелов, звук разбитого стекла, послышались крики.

— Беда! На носу матросы убитые лежат. Их зарезали, как беднягу Избора.

В голове мгновенно сложился пазл. Неспроста нас сюда принесло. Ждали нас тут лихие люди. Не знаю, каким способом, но они ведали, где мы встанем, и успели подготовиться. Внезапно рядом грохнуло, и меня ослепила близкая вспышка. Затем с лебедки кто-то лихо спрыгнул, оттолкнув ногами меня на палубу и схватившись с Радеем. Я скорчился от боли, но нашел силы повернуться.

«Урса! Так это все затея сволочи Ората!»

Правая рука не слушалась, но я внезапно вспомнил о верной Фалкате. Она же всегда висит у меня на поясе. Пришлось короткий меч выхватывать левой рукой. Но что удобно — можно фалкатой тут же бить снизу в верх. Так я и сделал. Урса взвыл, я отмахнул ему разом всю кисть, которая болталась сейчас на кусочке кожи. Затем помощник Ората с воплем полетел за борт — так его двинул крепко Радей.

Дальнейшее помню плохо. Рядом что-то опять грохнуло, оглушив меня. Впереди на рубке показались темные тени, осыпав нас выстрелами. Затем была вода, я начал тонуть, но меня опять схватила чья-то крепкая рука, вытянув наверх. Обняв надувной мешок, я начал помогать верному Радею выгребать к берегу. Хотя получалось делать это лишь левой рукой. Правая жутко болела и была бесполезна.

Вода обжигала ледяным холодом, перекрывая дыхание и норовя спазмом сдавить мускулы. Начало июня — это все-таки ненастоящее лето, сверху так же беспрестанно лило. Видимо, сие обстоятельство и темнота в тот момент и спасли нас от неминуемой смерти. Расстояние было смешное.

В нашу сторону точно стреляли, и не раз, я заметил огненные точки на борту корабля. Но чужаки из-за темноты быстро потеряли нас из виду. Течением поволокло куда-то в сторону, и я испугался. Перейти в другой мир, омолодиться, начать новую жизнь и вот так запросто утонуть? Но внезапно ноги вскоре нащупали песчаное дно, и мы начали на карачках вылезать на берег, боясь встать в полный рост. Вскоре я уперся лбом в глиняную стену и поднял голову. Какой высокий обрыв.

— Надо ползти дальше. Взобраться на откос тут у нас не получится.

Меня всего трясло о холода и пережитого. Хотелось поскорее убраться с открытого берега. Но кинув взгляд в сторону реки, я встал как вкопанный. Наша бедная лодья горела. Значит, не только мы с Радеем сопротивлялись внезапному нападению. Я думаю, что оно и удалось лишь благодаря вмешательству проклятого Ората. Что же эта сволочь такого нашла в лебяжьей Ставке, что поломала все договоренности с могущественным Боляном. Или так было задумано заранее? Об этом мы скорее всего никогда не узнаем.

Корабль было очень жаль, как и его экипаж, с которым мы успели сблизиться. Но нам самим еще предстояло выжить. Я толкнул замершего парня вбок и заметил впереди небольшой овражек, по которому мы смогли подняться на крутой берег. Рассвет на реке рано, а буря уже унималась. Не хотелось бы попасть на глаза неизвестным разбойникам. Как бы еще не пришлось стремглав бежать дальше.

Наверху не унимался ветер, и мы поспешили к ближайшей роще. Проще укрыться среди деревьев. Одежда промокла насквозь, и стоило устроить удобное убежище. Я нашел одинокую разлапистую ель, и пока Радей ломал нижние ветки, устраивал гнездо, нарвав старой травы и тростника. Сняв рубаху, на правом предплечье обнаружил рваную рану. Пришлось Радею резать нижнюю рубаху и перевязывать меня. Мы сняли всю одежду, обложились сухой травой и ветками, затем грели друг друга телами. Вот только плоских шуток не надо. Благо, под ёлкой не капало и не дуло. Дрожь не прекращалась. Нервы. Ну, так не каждый день погибаешь!

Глава 7

Спасение утопающего…

Видимо, под утро я все-таки крепко задремал, потому что, когда открыл глаза, рядом никого не было. Голожопый и замерзший валяюсь себе в соломе. Отличное начало дня! Сквозь облака робко пробивалось солнце, что откровенно радовало. Солнышко нас согреет и высушит одежду. Дьябло, а где Радей? Случилось что? Проклиная себя за то, что заснул, разгребаю наше гнездо и слышу рядом чьи-то осторожные шаги.

— Это я, Олег!

— Тьфу ты, бес! Где ходил?

Внутрь гнезда залезает полуодетый парень и подает мне подсохшую рубаху.

— Как только солнце вышло, я тут рядом в яме наши вещи сушиться повесил. Скоро все высохнет.

— Молодец!

— Как твоя рука?

— Болит, но вроде меньше.

Я с сомнением глянул на запачканную повязку. Надо бы рану осмотреть и промыть. Но то ли появившееся солнце, то ли осознание того, что мы остались живы, или мне показалось, что здорово полегчало. Хотя такое несколько эйфорическое состояние могло указывать и на то, что ночью на нашу ладью был наслан некий морок. Странно, но Орат не имел кудесных качеств, я бы сразу почувствовал. Кто-то ему помогал или этот хмырь в нужный момент использовал ся некий магический предмет? А не нашли ли проклятые усини без нас нечто такое-эдакое в развалинах ставки? Инициатор поездки ведь много ходил там со своим подпевалой. Он мог и не сказать мне про главное место поисков. Надеюсь, этот урод сейчас кормит рыб на дне реки.

Через полчаса наша одежда достаточно подсохла, мы оделись и начали решать, что делать дальше. В том месте, где ночью стояла на якоре ладья, ничего не осталось. Насколько позволяло нам наблюдение с берега, на ближайших островах также никого не было видно. Или ладья сгорела дотла, или её все-таки захватили чужаки, или полуразрушенную унесло куда-то вниз течением. Оставалось надеяться, что часть команды сумела отбиться и как-то уйти. Ниже они найдут помощь у сезонных рыбаков, может, и к нам поспешат на подмогу. Но рассчитывать на это точно не стоит. Что в первую очередь следует предпринять, когда дело — совсем труба? Правильно, оценить активы!

— Что у нас осталось? Одежда, обувь. Уже неплохо! Топать босиком — это самоубийственно.

Вдобавок я успел натянуть в кубрике по вбитой привычке свой пояс. И Фалката, и «Жнец» остались при мне. К револьверу прилагалось шесть патронов в барабане и столько же в специальном отделе кобуры. Оружие я сразу же протер нижней рубахой. Жаль, что верный «Моссберг» канул в Лету. К моему удивлению, в отдельном подсумке, висящем на ремне, спокойно лежал себе блокнот в кожаной обложке и с карандашом. Часть записей пострадала, но вполне читаема. А это, считай, вся схема Лебяжьей ставки и потенциальные находки. Еще одним подарком оказался мини-набор с ниткой и иголкой. В отдельном кармашке лежали огниво и растопка в вощеном мешочке. Вот так подарок судьбы! Или это моя вечная предусмотрительность? С одной стороны, такой пояс таскать постоянно затруднительно, но зато как он нам сейчас пригодился!

Радей был одновременно менее и более удачлив меня. Свой карабин в кубрике так и не нашел. У меня сложилось такое подозрение, что все оружие матросов втихую унесли заранее. Мой помповик просто закатился глубже под койку, и его не нашел проклятый Урса. Свой револьвер парень потерял в пылу схватки, пояс с патронами не успел или забыл надеть. Зато успел забрать выпавшее у пособника Ората ружье. Так с ним и привязанным к телу подсумком, что висел на ремне винтовки, и приплыл со мной к берегу.

— Это же самозарядка, что мы нашли в оружейной на Ставке!

— Вот тати! Втихую достали и снарядили противу нас.

Я осторожно взял посмотреть автоматическое ружье. А не тяжелое! Удобно легло в руки. Цевье и приклады деревянные и покрыты лаком защитного пыльного цвета. С металла еще не полностью снята смазка, так что воздействия воды можно не бояться. В самозарядку вставлен магазин. Осторожно отщелкиваю его. Для этого сбоку есть кнопка. Снаряжен полностью. Значит, у нас в наличии двадцать пять патронов. Неплохо! На донной стороне выщелкнутого патрона вижу непонятные символы. Мир, из которого они попали сюда, явно далеко отстоит от наших. Но техническая мысль и решения очень похожи.

— И в сумке еще один набитый магазин.

— Значит, у нас пятьдесят патронов. Плюс мои двенадцать в «Жнеце».

— Живем!

В подсумке вдобавок нашлись приспособления для чистки и капсула с ружейным маслом. Хоть что-то!

— Бери ружье. Без разговоров! Ты лучший стрелок, чем я.

Радей волнительно сопит, но заметно, что доволен. Он же с детства имеет дело с оружием, так что и с этим разберется. На душе стало спокойней. Мы не совсем безоружны.

Желудок внезапно издает интересные звуки. Вчера с усталости толком не поужинали. Я задумался. Тратить целый патрон на убийство животного, честно говоря, жалко. Может быть, эти патроны — единственная наша надежда.

— Жрать охота. Здесь водится кто-нибудь?

Радей внезапно подхватился и куда-то шустро ускакал. Вскоре он радостный притащил за уши трепыхающееся туловище зверька.

— Я ж сразу силки поставил, как кролей увидел! Нашел нитки у вас и сделал.

Не успел я ахнуть, как парень зарезал бедного кролика и начал его свежевать. Опять проклятое ощущение близкой смерти. В этот раз все произошло очень быстро, но не менее болезненно. Меня скрючило, но тошнота вскоре прошла. Радей недоуменно на меня оглянулся, но резать тушку не перестал. Оказывается, он всегда носит в сапоге длинный и узкий нож. Вот и пригодился! Дьявол! Что за мир такой, что ради жизни надо кого-то обязательно умертвить! Сколько же всего живого мы за собственное существование убиваем? Где, спрашивается, вселенская справедливость?

Пока парень освежевал кролика, я занялся разведением костра. Лучше это сделать в той ямке, где у нас сушилась одежда, или уйти подальше. Хотя мне без проблем устроить бездымный костер. Набираю немного хвороста под елью и открываю небольшой подсумок на ремне. Все-таки хорошая привычка хватать его сразу! Вот и пригодилась. Подпаленная ткань в качестве трута и всякая мелочь типа сухой бересты и мелкой щепы, заготовленная заранее лежала в вощеном мешочке. Огниво давало достаточно огненных брызг, так что хватит и бересты. Минута и небольшой, практически не дающий дыма огонь готов.

— Зажарим эти куски, остальное я спрячу на обед.

Радей подает мне готовые шпажки из ивовых прутьев с нанизанными на них тонкими кусочками мяса. Хорошо, когда напарник опытный. Вряд ли кто из таких же молодых пацанов моего мира будет вести себя соответственно. Ну, Радея жизнь жестко с самого детства учила. Парень из такой же сожженной степняками деревушки, что и Улада. Так что приют товарищества Боляна стал им всем новой и единственной семьей. Я невольно вздрагиваю. Нет, не такое детство все-таки должно быть у людей. По мне лучше раздать детишек по семьям.

Но хозяин — барин. Раз Болян их выкупил, то и подготовил к жизни. В принципе не самая худшая участь для здешних сирот. Образование очень даже неплохое для этих из Вортюги. Не всем ремесленникам такое по карману. Да и работа, почитай, сразу имеется. А там уж каждый постарается в меру собственных сил и возможностей. Равный старт по мне справедлив.

Мясо приготовилось очень быстро. К моему удивлению, парень достал из кармана мешочек с солью.

— Хранил для рыбы, да удить не пришлось.

— Ага, сами чуть на корм не пошли.

После сытного завтрака настроение улучшилось. Стали думу думать, куда нам нынче идти. Хотя вариантов особо и нет. На севере по этой протоке ближайшее жилье далеко. Мало кто нынче осмеливается проживать на степном берегу. Лишь изредка стоят форты и летние фактории, в которых живут лишь в сезон. То есть надо двигать на юг. А первые форты нашей волости в трех днях хода по воде. Значит, пёхом больше недели. Но Радей местную географию на практике знает лучше меня.

— В двух дёнах должны стоять на островах рыбацкие тони. Вода ноне большая, рыбы много. Ловят и солят на всю зиму.

Я что-то такое слышал об особенностях местной рыбалки и легко соглашаюсь с предложением. Мы тут же подхватываемся и начинаем бодрое движение. Стараемся идти рядом с берегом, но так, чтобы нас со стороны воды не было видно. Иногда приходится углубляться подальше от Устюги. Овраги, промоины не всегда дают идти прямо. Да и берег как у всякой реки извивается, словно змея. Но мы упорно движемся вперед.

— Родник!

Не успел я слова сказать, как Радей ловко снял ножом с березы полосу бересты, нарезал её и свернул стаканчик.

— Где так настропалился?

— Да был у нас в школе один лешак, учил лесным промыслам.

Я задумался. Тоже когда-то плел, но больше из лозы.

— А котелок сплести сможешь?

Мы решили устроить обеденный перерыв здесь. Солнце поднялось высоко, из степей пахнуло жаром. Идти стало невмоготу. Лучше после отдыха двигать до самой ночи и завтра встать до рассвета. Я развел костер, чтобы наработать углей, сварганил фалкатой палку цеплялку и сплел из ивовых прутьев ручку, которую мы прицепили к небольшому коробу из бересты. Думаю, на пару раз сварить супца нам его хватит. Так оно и вышло.

После плотного обеда по закону Архимеда полагается поспать! Жирный бульон и куски мяса отлично нас насытили. Котелок из бересты не потек и точно сгодится еще на ужин. Разбудило же меня некое нехорошее ощущение. Опять кого-то неподалеку убивают? Меня скрючило, а привычный ко всему Радей вскочил и уставился на меня. Он уже понял, что просто так со мной эти мистические дела не происходят. Поглядывал одновременно восторженно и с толикой страха. Все люди недолюбливают колдовство.

— Смерть где-то рядом.

Я закрыл глаза и включил внутренний «радар». Что-то сегодня он здорово барахлит. Видимо, ночная буря не прошла для него бесследно. Или магический дар имеет свои изъяны. Но как бы там ни было, он указывает сейчас в сторону густо разросшихся на берегу кустов. Мы тут же, подхватив свои немудреные пожитки, пошли в ту сторону. Сначала внимательно оглядели гладь реки и лишь после этого двинулись к урезу воды.

Это были ребята с моторного отделения. Вот, значит, какая смерть их настигла. Бились до последнего. Их растерзанные пулями тела, лежащие на досках от лодьи, выбросило на узком, поросшем тростником и рогозом мысу. От реки нас прикрывал небольшой островок, так что мы смогли спокойно вытащить убитых товарищей под сень деревьев. Радей стоял весь потухший. Видать, пришло в его голову осознание того, что мог бы также сейчас лежать на берегу или в воде. Молодым нам всегда кажется, что мы будем жить долго. Да и дружок у него на лодье пропал. Скорее всего, погиб, вот и переживает.

— Бедолаги. Но сражались до последнего.

Мародерничать, конечно, грех, но нам надо было как-то выживать. Так что рабочие куртки с матросов я аккуратно стянул и начал осматривать карманы. Удача! У высокого чернявого парня в брюках нашлись патроны для револьвера. Я аккуратно разложил их на листе. Серия «Стрижей» очень популярна, и патроны подходят к моему револьверу. У второго матроса в куртке лежали какие-то снасти для рыбалки.

— Я знаю, как ловить ими. На ужин у нас будет уха.

— Тогда следует похоронить товарищей по-человечески.

Мы оба знали, что вряд ли кто приплывет сюда искать и оплакивать могилы. Раз так суждено, то наши товарищи останутся лежать здесь навечно. Я нашел подходящую промоину и с помощью меча и палки как мог её расширил. А Радея послал за какой-нибудь живностью. Прикопав бедолаг, я подумал совершить над ними обряд жертвоприношения. Матросы не были христианами, а поклонялись древним богам с их мрачными ритуалами.

Небольшую птицу с испуганными глазами я постарался убить быстро. Не повезло бедолаге, но, может, таинственные чары Смерти уготовят ей удачу в следующей жизни? Круговорот наверняка затрагивает и эту сферу материального, но одухотворенного эфира. Снова это странное ощущение. Ох, как меня вштырило! Всего согнуло, перед глазами невероятно быстро проскочила магическая воронка. Да что же это такое? Маньяком становлюсь? Нравится ощущать отход в мир иной живой сущности?

Затем отпустило. И такое ощущение проскочило, что как будто души погибших мне улыбнулись. Странно убить живое существо ради мертвого. Где логика? Но что поделать, религии и подобные обряды лишены её напрочь. Но мы сотворили, и что должно, и ушли отсюда со спокойным сердцем. Нет на нас греха. Птичка уже воплотилась в другую жизнь, я это сразу почувствовал. Как будто на глазах росток распустился. Ну и сюрпризы преподносит мне раз за разом здешняя действительность.

Поздно вечером мы устроили лагерь в длинном, извилистом овраге. Отсюда ни нас, ни дым от костра с воды не увидят. Радей ушел на рыбную ловлю, я двинул к берегу и нарвал свежих листьев рогоза. Его белую мякоть можно есть и так, а еще небольшие корешки сварить с рыбой. Летом растение вырастет, и его клубнями в вареном виде получится спокойно питаться. Да если подумать, то многое можно использовать в пищу. Вот, например, дикий чеснок, что растет на лугу или свежие листья крапивы. Хвощ, одуванчик, молодые корни иван-чая, сныть, ревень, да многое другое. Так что уха у нас получилась особенная. С удовольствием поели. Тем более что я успел вырезать из орешника небольшие узкие ложки. Часть рыбин Радей подсолил, зажарим с утра на завтрак и в дорогу.

Но тут меня внезапно здорово забеспокоила рана. С утра мы её промыли и зашили, но к вечеру она снова заболела. И боль такая неприятная, толчками. Дело худо. Может даже пошло заражение. Радей не ведал нужных трав для лечения, да и я не помнил. Привык в той жизни надеяться на лекарства. Осторожно приспустил повязку и понял, что ситуация швах. Еще день выдержу и все. Без врачевателя или волхва не обойтись.

— Что делать будем? — испуганно спросил Радей.

— Снимать штаны и бегать.

По уму надо отпустить парня вперед и ждать помощь. Завтра из меня ходок будет никакой. Или…

Лечить самого себя оказалось делом нелегким. Это чужому человеку я могу направить поток энергии, потому что ощущаю её. Пусть и неявственно, но получится виртуально представить. Нам, людям из будущего, такое, кстати, сделать проще. Мы играли в компьютерные игры и смотрели фильмы с подобными эффектами. Для здешних это неведомая сказка, а для людей кудесных — волшба. Как бы не так! Скорее всего, поток нечто материального действа иной физической природы, случайно попавшего в этот Мир Свалки. На то она и свалка, чтобы в ней носилось всякое. Здорово подозреваю, что и волшба тут практикуется именно по этой причине.

Что у меня ранее получалось? Наложение рук. Но рука — это, по сути просто продолжение тела, его конечность, в которой концентрируется неясного происхождения энергия. Для выплеска наружу такой способ годится, а мне необходимо самолечение. Начинающаяся лихорадка и противная боль, ставшая всерьез терзать руку, резко придают уму остроту. Мне крайне необходим выплеск негативной энергии. Ведь болящая плоть — это прежде всего скопище того, что в физике называют энтропией. То есть распад живой плоти и приближение смерти.

Дьявол! А она проклятая обратила на меня пристальное влияние. Хрен тебе! Злость придает сил и мудрости. Дерево! Именно туда я смогу вылить излишек негатива. Так, что у нас использовалось в народной мудрости как олицетворение спутницы богини судьбы Макоши — Недоли. Именно осина! Недоля ассоциируется в некоторых сказах с мертвой водой. Едрить-матить, откуда это в моей голове? Слышал когда-то и вспомнил, раз прижало.

Осины на берегу есть. Взгляд упал на одну из них. Самую здоровую и старую, она много чего помнит на своем веку. Так, рука отпадает. Чем прижаться? А почему, собственно, мне надо прижиматься? А не следует ли вылить туда заразу из организма? В нем так-то целая система для этого дела присутствует. Собираюсь с силами и бросаю всю светлую энергию, что имеется у меня, к болящей руке. Я даже вижу, как она течет. Призрачными белесыми ручейками, омывая почерневшую рану. Ух! Вот это бодрости прибавилось! А теперь все вниз, туда! С опозданием понимаю, что вдруг подобный выхлоп энергии как-то повлияет на мои детородные возможности. А-а-а-а! У меня стоять не будет!

Но поздняк метаться. Мощная струя уже вырывается из предназначенного природой орудия. Дерево буквально шипит, как будто его поливают кипятком. Хотя может так и есть? С последними вытекшими каплями ощущаю, как силы покидают меня. В этот момент крепкие руки родственника и собрата по несчастью подхватывают мою квелую тушку и тащат вглубь чащи. Радей фырчит от натуги, но все равно волочит. Ха, я, наверное, стал тяжелее от прилива внешних сил. Такое бывает. Физику ведь не обманешь.

Вскоре забываюсь тяжким сном. В эту короткую ночь мне много чего снилось, но наутро я ничего не помнил. Так казалось тогда. Но позже все эти сновидения повлияют на мои жизни. Дьявол бы их побрал!

Глава 8

Утро нового дня

Утро. Свет солнца сверху, свежесть прохлады снизу. На теле противная корка, видимо, ночью пришлось попотеть. Внезапно пахнуло дымом и жареной рыбой. Радея я нашел поблизости, он уже готовил завтрак и обед одновременно из вчерашней и с утра выловленной рыбки. К ней шли запечённые корешки рогоза и нечто вроде салата из различных листьев. Про витамины забывать также не стоит. Салат из крапивы и одуванчиков может быть не менее полезен, чем порция сытного бульона. Парень поднимает голову и странно на меня зыркает.

— Чего так смотришь?

— Рука болит?

Я внезапно понимаю, что нигде боли больше не ощущаю. Осторожно открываю повязку. Мать моя женщина! Рана почти затянулась. Да быть этого не может! Исцели себя сам.

— Вода есть?

— Вон там родник.

Снимаю с себя одежду и, поеживаясь, полностью споласкиваюсь. Где-то в недрах черепной коробки засела мудрая мысль, что следует смыть с тела все из прошлого. Чтобы не тянуло взад к смерти. После омовения разом становится легче. Как будто скинул несколько килограмм. Или налипшая энергия в чем у нас измеряется?

Как голодный волк накинулся на жареную рыбу и корешки, похрустывая травой. Ко всему прочему прилагался горячий взвар на цветках. Радей продолжал коситься на меня.

— Скажи в чем проблема? Ты так странно на меня посматриваешь.

— Так еще бы, — парень ухмыльнулся. — Как бы ты смотрел на человека, что ссал светящейся в ночи мочой?

Видимо, выражение моего лица было забавным. Радей звонко рассмеялся.

— Ты серьёзно?

— Еще бы! Сначала твои глаза загорелись в темноте, затем по рукам заскакали искры, потом полилась светящаяся зеленым жидкость.

— Охренеть! Я сам все плохо помню.

— Ты очень сильный колдун, — оторвался от еды родственник. — Никогда о подобном не слышал. Станешь врачевателем? Можно никуда не ездить, зарабатывать в городах. Сытая и спокойная жизнь.

Я задумался.

— Да нет. Я излечил сам себя из необходимости. И думаю, что это было опасно. Говоришь, что все светилось?

А дерево-то обуглилось! Охренеть просто. Это ж, сколько в меня смертушки пробралось? Я сложил руку под другой в выразительном жесте и глянул на небо.

«Обойдетесь пока без меня, уроды!»

Зато стало еще понятней, что засада и буря произошли неслучайно. И отчасти в смерти команды лодьи виноват я. Хотя…от них бы так и так избавились. Опасную работу я себе выбрал. Но впредь буду мудрее.

Мы быстро собрались и вышли в дорогу. Пока было прохладно, хотелось зайти подальше. — Короб в этот раз прогорел, но ничего — сделаем новый. В самодельном рюкзаке завернутая в лопух лежала жареная рыба. Мы были вооружены и бодры. Я вышагивал впереди, время от времени включая свой внутренний «радар». Понемногу растительности вдоль реки становилось меньше, а местность дальше на восток суше. Степь вплотную придвинулась к берегу. Но водное пространство просматривалось достаточно далеко, чтобы заметить угрозу или возможность спасения.

Радей обмолвился невзначай на привале, что завтра мы уже сможем выйти на рыбаков. Проблема в том, что в этом месте Устюга делает изгиб, разбивается на несколько протоков и образует сеть островов. Так что сейчас мы потихоньку уходили на юго-восток. Радовало лишь то обстоятельство, что оврагов и промоин попадалось заметно меньше. Глина и песок сменились камнем, идти получалось легче. Зато сейчас с такого каменистого обрыва и спуститься к воде сложней.

Но понемногу степь стала более пересеченной. Появились холмы и впадины, родники попадались реже. Мы пожалели, что не сделали из бересты переносные фляги. Но что поделать, березки еще попадались, так, что наверстаем упущенное. Солнце поднялось высоко и начало серьезно припекать. Я уже подумал о месте привала и повернул в сторону замеченного с каменного бугра оврага, сплошь поросшего кустарником и деревьями. Раз там они растут, значит, и вода имеется. А нам пригодится здорово тень для отдыха.

Или после бури вернулась моя превосходная чуйка, или так сработало «очищение» организма, но факт в том, что чужаков я почуял безо всякого «радара». На подходе к самому краю оврага моя рука невольно метнулась к револьверу. Но Радей оказался еще быстрее. Его долгие годы тренировали в школе, вбив реакцию буквально в рефлексы. Послышался звук затвора, и мы оба начали стрелять раньше, чем все осознали. Собаки чужаков почуяли нас быстрее хозяев, но все равно опоздали. Надо было таких сторожей держать наверху. Но степняки пожалели собак, не стали выставлять их под солнцепек. Никак не ожидали они увидеть здесь вооруженных до зубов людей. За что и пострадали.

Первую вскочившую с места собаку сразил наповал Радей, тут же перенеся огонь на людей и лошадей. Я же два раз подряд промазал. Попал в страшенную псину уже тогда, когда та прыгнула на меня. Я тут же отскочил в сторону и запоздало глянул вниз. Двое степняков прямо передо мной спрятались за побитыми пулями Радея лошадьми и собирались стрелять в меня. Но пока дернешь затвором, пока прицелишься. Оставшимися в револьвере патронами я сбил их прицел, заставив спрятаться за убитыми животными. И вместо того, чтобы самому укрыться, тут же рванул вниз.

Скажете, вот дурак! Но минус револьвера в том, что его дольше заряжать. Да и осталось у меня всего лишь шесть патронов! Так что работаем по старинке. Рука ловко выдернула из ножен фалкату. Со всего маху я стукнул ею по башке первого степняка, и тот молча упал и покатился вниз. Второй же попытался выстрелить. Выхлоп из длинного ружья чуть не обжег мне щеку. Вот ведь сволочь какая! Еще и пытается отбиться. Ружье длинней, чем мой меч, и у него пока получается отмахиваться от моих ударов. Но я знаю одно железное правило — всегда навязывать врагу именно свой стиль боя. Потому запрыгиваю на труп лошади и лечу на степняка сверху. Тот пытается передернуть затвор и успевает лишь повернуть ружье ко мне. Фалката с хрустом входит ему в шею, фактически обезглавливая врага. Такой удар сверху, да со всего маху фирменная фишка этого кривого меча.

Я упал на траву, спрятался за лошадь и отчаянно начал озираться. Где Радий и остальные противники? Мне показалось, что их было не менее шести человек. Пересчитать павших животных не успел. Рядом раздается выстрел, в крупе бедной лошадки фонтаном взбивается кровь. Я падаю вниз. Черт побери! С моейпукалкой против винтовок особо не разбежишься. Неожиданно рука натыкается на ремень. Ага, у меня ружье убитого степняка лежит под боком.

Все-таки я не оружейный человек! Оружие оказалось таким странным, что не сразу понял, как его заряжать. Пришлось подтянуть к себе за пояс обезглавленного степняка. На его полусорванной голове застыла навеки ужасающая гримаса. Но, как ни странно, никаких эмоций я в этот момент не испытываю. Все подчинено выживанию, организм получил свою долю адреналина и совершенно не боюсь. Понятно, эта древняя винтовка заряжается по одному патрону. Вставил его сверху и двинул затвор вперед. Заряжено! Предохранителя не видать, значит, без оного.

Дело сделано, и в этот момент слышу неясный шум снизу и справа от меня. Меня пытаются обойти? Снова выстрел, опять меня окатывает ошметками конского мяса. Отвлекают, гады. Ёканый Экибастуз, у меня же есть «радар»! В этот раз никаких закрытых глаз, и направление на чужака устанавливается очень быстро. Ну, подожди, красавец! В момент, когда голова степняка в меховой шапке высунулась из кустов, прицел винтовки был направлен точно туда. Без вариантов! Моих навыков на таком расстоянии хватило, чтобы прострелить грудину противника напрочь. Бедолага рухнул наземь, даже не успев охнуть. Меня немного скрючило, но никаких призрачных воронок. Это хорошо, могу контролировать процесс.

И тут же с высоты обрыва раздался отчасти знакомый грохот. Радий, живу курилка! Кто-то из степняков побежал, послышался вскрик, тут же заткнувшийся, и наступила тишина.

— Олег, ты там живой?

— Живой! Как у тебя дела?

— Все мертвее мертвых.

Послышались осторожные шаги, и я выглянул из-за крупа убитой лошади. Однако, картина маслом! Убитые люди, кони. Правда, последних не всех расстреляли, три убежали куда-то дальше по оврагу. Итого шесть трупов степняков и три лошадиных.

— Я прежде коней повалил, потом начал людей разить, но самозаряд заело, — огорченно оправдывался Радей. Вид у него был виноватый. Но держался парень в целом неплохо. По существу ведь это первый его настоящий бой.

— Патрон, видать, испорченный попался. Так это неудивительно. Столько лет они лежали.

— Агя. Не сразу понял, что надо магазин вынуть и снова затвором дернуть. Потом гляжу, что тебя рядом нет, и выстрелов из револьверов не слышу. Испужался. Но решил пролезть аккуратно подальше вдоль оврага и оттуда глянуть. А тут ты этого в малахае в кустах ловко подстрелили. Ну и я начал пулять.

— Молодец! Проблему решил — не струсил, меня поддержал. Одному супротив троих было не выдюжить. Но, скажем честно, у нас шансов против шестерых и так было крайне мало. Просто чудо, что мы так легко отделались.

Радей покосился на меня.

— В этот раз чудо сотворил именно ты.

— С твоей и божьей помощью.

Поздравив друг друга с победой, решаемся осмотреть овраг внимательней. Замечаю, что напарник чем-то встревожен, и сразу задаю вопрос:

— В чем дело?

— Это разъезд. Разведка степняков. Её скоро обязательно хватятся, еще быстрее, когда найдут убежавших лошадей.

— То есть основные силы могут быть ближе, чем мы думаем?

— Да, — Радей нашел на одной из лошадок кожаную флягу, принюхался и сделал хороший глоток, потом протянул мне:

— Кислое молоко, утоляет жажду лучше воды.

На мой вкус тошнотворная дрянь, но жажду и в самом деле утолила.

— Обычно степняки передвигаются большими гуртами. Впереди боевые сотни, что прочесывают местность. Вот эти, — парень покосился на обыскиваемые нами трупы, — от них. Может быть, и сама сотня в дне пути от нас.

— Не рано для степняков? Может, это просто бродяги, — с сомнением качаю головой я.

— Про эти места мало кто у нас знает. А у реки не так силен степной жар. Могут и здесь пережидать лето.

— Понятно. Значит, нам надо делать ноги. Найдут своих и начнут погоню.

— Эх, жалко коней упустили.

— Из меня конный так себе, так что будем решать, что делать по ходу действий. Собираем все быстро и уходим.

Я безжалостно сдираю ремни с чужаков и обыскиваю сумы убитых. Война — дело такое, мародерка на ней разрешена. Надо торопиться, потому одновременно мы готовим обед. Во время схватки торба с рыбой упала, и та пришла в негодность, но сейчас вокруг много мяса. Радей нарезает куски конины тонкими пластами и жарит их на костре. Я нашел небольшой котелок, но варить мясо или кулеш некогда.

Мы ушли из оврага сытыми и здорово навьюченными. Да хотя бы одна лошадка нам нынче пригодилась. Каждый нес за спиной вьюк с едой и утварью, плюс оружие. Я взял себе одну из лучше выглядящих винтовок. Не сказал бы, что степняки за ними так уж следили. Уж точно чистили не особо тщательно. Но патроны в количестве трех десятков лежали у меня в подсумке.

С другого боку висела фляга с чистой водой, а в торбе за спиной лежали котелок, посуда, мешочки с крупой и куски подсоленного мяса. Так что в ближайшие дни мы могли не тратить время на поиск пропитания. Проблема была лишь в том, удастся ли нам уйти?

А вот Радей оказался навьючен больше меня. Он прихватил с собой все целые винтовки в количестве четырех штук. Говорил, что за них дадут неплохие деньги. Оружие степняков ценится у охотников. Даже не знаю почему. Вроде патрон мощнее. Ну и стволы довольно толстые. Ну ему же тащить, так что я не возражал. Кроме всего прочего мы «обогатились» десятком серебряных монет и несколькими ювелирными украшениями. Наверняка те добыты грабежом. Грех такое вроде бы брать, но мы же взяли их в бою? По местным правилам это можно. Ну а кто я такой, чтобы их менять? И так столько имущества потерял. Да и заработок.

Но рано об этом говорить. Надо сначала как-то добраться до людей. А степняки что, не люди? Вспоминаю черноволосые бородатые головы. Одну из них я впервые жизни срубил. Становится на миг дурно. Это не из ружья пиф-паф, пуля прилетела в туловище вдалеке и не видать смерть человека. А тут кровь, бульканье выходящих из тела газов и воздуха. Первому степняку попал в висок, и тот умер мгновенно. Я невольно передернул плечами. А ведь в старину именно так и воевали, собственноручно отрубая конечности и вскрывая кишки врагу. Кошмар! Рубиться поскальзываясь на крови и ошметках мяса и дерьма. Ну и запах стоял на поле боя!

Но не мне нынче загоняться. Степняки сами сделали себя изгоями людей Великой реки. Даже ошкуи в случае беды присоединятся к тем, кто живет на Устюге, а не наоборот. Пусть северяне те еще разбойники, но код чужой-свой и у них имеется. А степняки, как только появились, так сразу стали врагами всех жителей. Ну а что еще делать с людьми, что безжалостно и тотально уничтожает поселения на берегу. Берет и малых, и старых в полон. Часть из них уводят куда-то вглубь степей, но большинство продают южным работорговцам.

Степнякам нужно серебро, чтобы покупать оружие, сбрую, зерно. Только вот я не знаю тех, кто с ними открыто торгует. Слышал, что в их степи из Ахтырского моря идет река. Тогда, значит, они ведут торг с южанами и там. Тем все равно с кем вести дела. Да и оружие и патроны надо где-то брать. Туляки? Очень может быть. Странные далекие люди, живущие по непонятным правилам. Так за мыслями и прошло время до вечера. Шли мы ходко, почти без остановок. Я совсем поправился, а у Радея здоровья было не занимать. Разве что запыхались малость от быстрой ходьбы.

— Не хочешь лишние стволы бросить?

— Еще чего! Мне за них по сто грин за каждую дадут. За поход нам нонче ведь не заплотют, а жить надо.

— Не боись! Что можно с Боляна стереблю, — обнадежил я парня. — Да и карта у меня здесь осталась.

Я показал блокнот. Парень тут же вспыхнул радостной улыбкой.

— Ну, тогда мы сможем еще туда сходить. В той Ставке много чего найти должно.

— Даже не знаю, — задумался крепко я, — очень уж мне не нравится наша с тобой ситуация. Сначала следует разобраться и условия уговора поменять.

— Это да, — степенно ответил Радей и засыпал крупу в наваристый суп. Куски вырезанной конины мы частично сварили, а тонкие полосы начали коптить. Благо, этот овраг был глубоким и весь порос лесом. Видать, потому сюда степняки и приходят. Есть где отдохнуть после жара открытой степи.

Пока солнце окончательно не село, мы решаемся пройти как можно дальше вперед. Местность снова становится более плоской, и видимость заметно увеличивается. Я настороженно озираюсь. Усталость уже сказывается на нас обоих в пути с самого утра. Почти не отдыхали, вчера и вовсе чуть концы не отдал. И еще требуется прожить завтра. Ситуация…

Мою тревогу заметил Радей.

— Уходить нам надо с этого берега.

— Куда?

— Вон глянь впереди, сколько островов. С одного на другой перебираться. Может, там и рыбаков встретим. Насколько помню после излучины, где Устюга к востоку поворачивает, их села расположены.

В отсветах зари замечаю острова и гладь повернувшейся реки. А ведь точно!

— И как мы переправимся?

— Топор есть, плоты соорудим.

С запозданием понимаю, что следовало забрать все ремни, что остались в том проклятом овраге. Их использовали для увязки поклажи и, возможно, для связывания пленных. И нашлось их достаточно. Но я захватил столько, сколько требовалось мне. Да уж, заранее все не предусмотришь и соломки не подстелешь.

— Остановимся здесь.

Промоина у берега неплохо защищала от чужого глаза — высохшей травы хватило для постилки. Спали мы на захваченных попонах, вода была с собой, а завтрак лежал готовый и завернутый в лопухи. Жить можно!

Я включил свой внутренний «радар». Сейчас он работал без сбоев. Вокруг ни души, лишь легкие отголоски жизненных отпечатков птиц и мелких животных. Крупные стада оленей и туров откочевали на север в зону лесостепи. Став там добычей жителей верхних городков. Нигде нет покоя и счастья. На такой минорной ноте я вырубился.

Глава 9

Беги, парень, беги!

Мой «радар», оказывается, может спокойно работать и ночью, помимо спящего «хозяина». Именно этот внутренний «инструмент» и разбудил меня. На запах еды вышел местный хищник, который покамест побаивался подойти ближе. Но это пока. Мой подъем разбудил и всегда чутко спавшего Радея.

— Шавка степная! — буркнул он и поднял ружье.

— Подожди! Выстрел далеко слышно.

— Тогда так.

Не успел я чухнуться, как парень метнул в сторону загоревшихся глаз зверя узкий нож, изъятый у одного из убитых степняков. Раздался звериный визг, ему вторил шум удаляющегося на всех парах хищника.

— Ловко ты.

— Надо будет на свету его подобрать. А нож-то наш, с Вортюги. Мы такие учимся с детства метать. Далеко не попадешь, но метров на десять сгодится.

Я оценивающе глянул на своего напарника. А ведь парень отлично подготовлен для такого рода походов! Надо обязательно брать его в «штат». То есть из общей команды Боляна перетянуть его в личные помощники. Не то дадут в следующий раз какого-нибудь неумеху. Да и, как ни крути, родственник. Как я успел заметить, зимой в местном обществе здорово развита клановость. Родовой признак доиндустриальной урбанизированной эпохи. В моем мире такое было характерно для менее развитых южан.

Остаток ночи прошел без происшествий. Я мирно посапывал, зная, что «радар» потревожит. Радей также был более спокоен и на каждый шорох не вскакивал. И как только чуть забрезжило на востоке, мы тут же поднялись и пошли. Решили позавтракать рядом с водой. По пути как раз разогрелись и размялись. Конечно, такую ночевку не сравнить с первой ночью, но все равно, лежа на земле, члены тела застывают. Эх, давно я не спал на лоне природы! И как люди тысячи лет жили в такой обстановке и были весьма довольны?

Пережёвывание жесткого мяса — не самая приятная из разновидностей завтрака. Но ничего не поделать — отвлекаться на ловлю рыбы некогда. Стрелять в живность мы также не можем. Так что обходимся тем, что имеем. Хорошо хоть воды вдоволь. Разогревшийся от ходьбы организм втолкал в себя пару увесистых кусков мяса, залил это дело прозрачной жидкостью и сыто рыгнул. Насытившись, я иронично выдал хохму:

— Интересно, вода выходить из меня светящейся будет?

Радей засмеялся. Все-таки простые они парни, вортюжане. Внезапно у меня резко заныл затылок, и я немедленно включил «радар». На самом деле, если все устроить по уму, осуществить магические действия несложно. Представляешь себе рубильник, такой кондовый, индустриальный, и тупо щелкаешь по нему.

«Что за хрень? Как будто это есть и его нет?»

Радей заметил мою обеспокоенность и тут же начал набирать свежую воду во фляги. Вот хорошо, когда даже такой юнец правильно выдрессирован! Вспоминаю мое время и мир и понимаю, что большая часть той молодежи здесь попросту не выживет. Начнут сваливать возникающие проблемы друг на друга, искать ответы в интернете и погубят собственные души ни за хрен собачий.

Все-таки некие базовые навыки выживания должны быть у каждого молодого человека или девушки. Развести огонь в любую погоду, соорудить убежище, приготовить пищу, найти и очистить воду. Починить одежду, оказать первую медицинскую помощь товарищу или даже себе. Ничего сверхъестественного. Обычные знания, чтобы выжить в сложной или обострившейся обстановке.

Заурядный горожанин, уходя на природу, становится беспомощным созданием и здорово зависит от возможностей служб спасения. А если их нет рядом, то чаще всего погибает. Взаимопомощь исчезает прямо на глазах, становясь уделом людей с глухих краев. В огромном мегаполисе вам скорее всего никто не поможет. Даже не захочет отвлечься от своих дел. Так что нет особой разницы, где сдохнуть ни за грош.

А ведь любая зависимость гибельна. В том числе моя от кудесного дара. Интересно, Царица сможет мне объяснить, как такое получилось?

— Кто-то гасит свое присутствие волховством, — шепчу я. — Уходим на ту сторону быстро.

Два раза повторять не надо. Радей подхватывает пожитки, и мы мчимся к берегу. Уже там, пробежав вперед, находим удобное место, чтобы взобраться на крутой склон. Ползком залезаю на небольшой каменный надолб, поросший бурьяном. Рубильник выключен. Чужой волхв нас не запеленгует, если он, вообще, умеет это делать. А в траве нас не заметишь, да и у Радея зрение острее. Он первым и замечает чужаков:

— Вон там, справа на аршин.

У здешних в ходу своя методика указания цели. Это как у нас тактическая «Часовая позиция» или морской по корпусу корабля. Перевожу взгляд градусов на тридцать правее и замечаю несколько темных фигурок. Конники залезли на возвышенность и внимательно изучают местность. Совсем близко, пары километров нет. На полном скаку смешная дистанция.

— Уходим.

Становится ясно, что по берегу нам от степняков не убежать. Убитый дозор обнаружен, и дикари нас просто так не оставят. Они славятся своей коварной мстительностью. С живых кожу будут сдирать и соли не пожалеют. Я вздрогнул. Дьявол, сейчас сюда бы верных товарищей из команды Светозара. А так даже бессмысленно и думать, что сможем отбиться самостоятельно. Я реалист. Пара ружей против десяти не прокатят. В том овраге нам просто повезло, да вдобавок мой дар помог. Я подозревал, что «радар» спрятал нас обоих от собак. Не знаю как, но чутье этих животных мне удалось обмануть.

«Интересно, такое получится с людьми провернуть? Могу считать себя Ведьмаком?»

Но это в приключенческий роман можно по своему хотению накидать кучу роялей, чтобы спасти героя, а нам придется выкарабкиваться самим. Дыхание через полчаса быстрой ходьбы сбилось, жутко хотелось пить. Хорошо хоть позавтракать удалось. Но мучились мы не зря.

— Олег, остров совсем близко. Мы и так доплывем, а с той стороны плот соорудим.

Я кивнул, хотя воды и боялся. Камнем на дно не пойду, но пловец из меня так себе. И тут Радей мне помог, вылил воду из фляг, мы скрутили вместе их и плавник — получилась плавучая подпорка. Моя поклажа и оружие легли на нее. Радей свои пожитки и винтовки положил поверх вытащенного с берега расколотого бревна.

— В воду!

Не успел я несколько раз взмахнуть руками, как почуял под ногами дно. Внезапно затылок заломило. Бегом! Как оказалось, вовремя. Только мы спрятались в прибрежных кустах, как на обрывистом берегу показались конники. Степняки! Они явно напали на наши следы. Наверняка их кудесник постарался! Но сейчас его присутствие не ощущаю. Дождавшись, когда конники уйдут дальше, мы ломанулись на другую сторону островка.

Какая широкая протока! Так просто её преодолеть не получится. Но Радей уже нарезал захваченную с собой кожаную накидку на ленты, а я опрометью бросился на отмель. Здесь достаточно плавника, чтобы соорудить нечто плота. И к моему безмерному удивлению, среди него я обнаружил несколько колотых досок. Хотя чего только на берег в половодье не выносит, а живут люди на Устюге широко.

Так быстро, наверное, ни один плот не собирался. Зато работа помогла нам согреться. Вода была довольно холодной. Вскоре мы отталкивали свое неуклюжее плавательное средство от берега, а Радей залез на него уже, когда вода дошла ему по грудь. Я пытался грести куском сломанной пополам доски, другой взял в руки напарник. Вскоре мы попали в течение, нас понесло от берега, а затем парень радостно заорал:

— Рыбаки!

И точно! Из-за соседнего, покрытого кустарником острова выплыл небольшой струг— нечто среднее между учаном и набойной лодьей. На нем стояла мачта, и впереди имелась небольшая надстройка. Нас с него не сразу заметили. Пришлось мне на кусок доски повесить свою яркую фланелевую рубаху и начать яростно размахивать ею. Но вот на носу лодьи появились люди, нам замахали в ответ. В этот момент по воде что-то прошелестело, а затем запоздало донесся звук выстрела.

— Степняки!

Я тут же упал вниз, оглянувшись назад. На берег острова, от которого мы недавно отчалили, выехало три конных. И сейчас они пытались взять нас на прицел. Идиоты, лучше бы слезли с коней, которым не стоялось на месте. Внезапно над моим ухом раздались один за другим несколько оглушительных выстрелов. Как все-таки сильно бабахают винтовки! Я чуть не оглох на правое ухо! Радей, выпустив оставшиеся три патрона, хладнокровно вынул пустой магазин, сунул его в мешок и зарядил последний с двадцатью патронами.

— Счас я их приголублю.

На берегу острова один из коней яростно взвился, свалив степняка на песок, а затем сам рухнул навзничь, дергая ногами.

— Попал!

До меня же дошла запоздалая мысль:

«Что там у нас сзади?»

Неизвестные рыбаки отнюдь не струсили, а повернули в нашу сторону. Над судёнышком взвился дым, учан оказался моторным. В нас снова палили с берега, но все мимо. Радей хладнокровно сделал еще два выстрела, и фигура в черном, храбро стоящая прямо на урезе воды, свалилась замертво.

— Робята, айда к нам!

Однако, быстро рыбачки добрались до нас. Стоявший впереди на носу светловолосый бородач прихватил наш плот багром, а коренастый молодец помог перелезть на лодью. Мы немедленно свалили свои пожитки на дно учана и перевели дыхание.

— Пересвет, поворачивай к берегу! — заорал громовым голосом бородач.

Я привстал и огляделся. Кроме уже замеченных в лодье было еще трое — здоровый рыжий детина, что стоял на корме у руля и двое совсем молодых пацанов, что смотрели разинув рот на нас. В центре лодьи лежали огромные корзины, полные рыбы. И рыбы, как на подбор, здоровенной. Отличный улов!

Внезапно меня осыпало щепой, а рядом громогласно заорал бородач:

— Всем на дно! Пересвет, добавь ходу!

Мы уже благополучно развернулись и заметно пошли быстрее, когда раздался спокойный, но не предвещающий ничего хорошего голос Радея:

— Счас я им всыплю. За Домаху, за «Буслай»!

Парень расположился на краю лодьи, её почти не покачивало. Он уперся ногами в борт, а спиной прижимался к надстройке. Раздалось один за другим пять выстрелов. Я зажал уши руками. Так громко молотила рядом самозарядка. Рыбаки с любопытством посматривали то на Радея, то на берег.

— Попал! — радостно закричал кряжистый молодец.

Бородач сноровисто достал из кармана небольшую подзорную трубу и глянул на берег. Я же обомлел: на острове заметно прибавилось конных фигурок.

— Двух степняков сбил молодец. Любо!

Радей выстрелил еще несколько раз, а потом огорченно отставил винтовку в сторону.

— Далеко. Не попаду.

Глава 10

В гостях незваных

Учан без промедления скрылся за островом и понемногу сбавил ход. Видимо, скорость влияет на трату топлива. Вряд ли его берут достаточно на борт обычного рыбацкого струга. Мы с Радеем переглянулись и радостно выдохнули. Неужели все закончилось? В струге сидели хоть и незнакомые, но все-таки свои люди. Если про них ведал Радей, значит, они входили в какие-либо отношения между приречными волостями. Жить без договоров и торговли в мире Беловодья было нельзя. Или ты вступал в них, или становился изгоем. А жить хорошо и сыто желают все. Обычное человеческое качество.

— Кто такие, сами расскажете, — передо мной на скамью уселся молодой бородач. — Ну а мы — рыбачья ватага с погоста Дробень. Я Лют, кормчим у нас Пересвет, это, — он указал на кряжистого молодца, — Хвалис. Спереди зуйки артельные.

Ну что же, нам сделали предложение, надо достойно ответить.

— Я Олег, это Радей, мы сами с Портюги.

Лют удивленно хмыкнул:

— Далеко же вас занесло, родимые. А как на берегу степном оказались?

Я постарался незаметно сделать внушение взглядом напарнику, чтобы тот помалкивал и в разговор не лез. Не в наших интересах лишнего болтать. Главное сейчас — добраться домой.

— Нашу лодью на днях тати ночные потопили. Мы вдвоем смогли до берега доплыть. Остался ли кто из команды в живых, не ведаю. Видели, что лодья горела, и нашли несколько наших мертвыми дальше на берегу.

Рыжий кормчий охнул, а Лют задумался, теребя мягкую бородку.

— Редкое у тебя имя, Олег. Сам откуда такой?

— Варяг я.

Глава ватаги еще больше задумался.

— И что же вы так далеко от торговых путей делали? Знаю, не ответите. Слыхал, что лихие робята в Портюге водятся. Небось искали нечто запретное на берегу степном, потому и попали в беду?

— Зря ты так, — поднял голос в нашу защиту Пересвет. Он нажал какой-то рычаг, двигатель заглох, и мы остановились. Зуйки тут же бросились к мачте разворачивать парус. И правильно, можно дальше спокойно идти под ветром.

— Ты о чем?

— Друзья портюгские нам. Это же их лодьи бьют татей разбойных. Наше дело помочь оказать.

Лют глянул на Хвалиса:

— Ты также мыслишь, отрок?

— Этот вой, — молодец кивнул в сторону Радея, — при нас трех степняков убил. Они нам точно не враги. Отвезем до погоста. Там пусть старейшины решают.

— Старейшины, — кисло улыбнулся Лют. — Они нарешают. Но деваться некуда. Ловлю закончили справно, так что правь, Пересвет, к берегу. Повезем гостей нечаянных к себе.

Идти под парусом совсем иное, чем на моторе. Слышен лишь плеск воды, хлопанье полотнища и скрип рангоута. Пересвет с интересом ознакомился с нашим оружием, но ничего в руки не просил. Видимо, есть некий кодекс по этому поводу. Он задал мне несколько наводящих вопросов о Портюге. Мне хватило собственных знаний на них ответить. А бородач, услышав знакомые имена и названия, удовлетворенно кивнул. Затем Лют задал неожиданный вопрос:

— А кто сможет за тебя в Портюге поручиться? Из известных на Устюге людей.

Я задумался. Наину в это дело точно втягивать не стоит. Остаются лишь егеры.

— Людей Светозара знаешь?

Лют наморщил лоб, затем удивленно произнес:

— Егеры? Лихие люди?

— Да, они. Там много людей, кто за меня поручится животом.

Бородач задумался и на время отстал от меня со своими вопросами. Видимо, слава охочих людей гремела и здесь.

Через полчаса хода на восточном берегу показался высокий холм, на котором и расположился погост. Это в мое время таким словом именовали кладбище, а ранее называли административно-налоговый округ. То есть само село — это некий центр окружающих поселений. Дома добротные, здоровые, на большие семьи. К реке прилепились бани и купальни для полоскания белья. То есть быт тут незамысловат, как в любом только входящем в индустриальную эпоху обществе. Больше заботы уделяется методам производства, транспорту, а на бытовые мелочи пока внимания особо не обращают.

На самом верху холма насколько общественных построек. В Центре высился темный купол большого храма, рядом виднелось капище. Язычники. При прохождении мимо культовых построек Пересвет и Хвалис сделали поклон и что-то прошептали. Но от меня не утаилось то обстоятельство, что Лют даже не дернулся. Принадлежит иной вере или еще есть какая причина? По виду человек не бедный и уважаемый, его револьвер я оценил сразу. Мне такой не по карману. Да и одежда добротная. Но руководит лишь бедным рыбацким стругом. Опять вопросы?

Вскоре показалась обширная пристань, у которой разместились разномастные суденышки. Рядом с ней длинные ряды приземистых зданий. За ними виднелись солильни, коптильни и разместился рынок. Пока команда была занята швартовкой, я успел переговорить с Радеем.

— Зря не болтай. Я старший, с меня и спрос.

— Понял.

В принципе ничего необычного. Молодой и должен помалкивать в присутствии старших. Особенно в таком кондово выстроенном традиционалистском обществе. Даже в относительно либеральной Портюге, чтобы заслужить право высказываться, следовало хорошенько повкалывать.

А пока мы наблюдали и запоминали. Лют явно что-то недоговаривал, а задавать вопросы людям, что спасли нас, было невежливо. На пристани рыбацкому стругу помогли пришвартоваться. Такие же зеленые зуйки поймали брошеные с борта канаты и привязали их к столбам, а затем подали сходни. Лют что-то кинул им и стремительно скрылся. Пока рыбаки выгружали улов на подъехавшую телегу, мы с Радеем постарались увязать свои жалкие пожитки. Трофейные ружья обмотали дерюгой, котомки остатками ремней. Да и в целом мы выглядели так себе. Грязные, помятые, в странной одежде. Помыться бы и прикупить себе какую-нибудь одёжу. Деньги и серебро у нас с собой есть.

— Погодьте, гости дорогие. Пытать вас потребно.

Я оглянулся. Вооруженные громилы, подошедшие к нам, могли быть лишь местной стражей. Сдал нас Лют или таковы были здешние правила? Стоящий впереди здоровяк с вислыми усами носил на шее большую серебряную бляху — знак власти. Потому свой вопрос я обратил к нему:

— Что ты хотел пытать у нас, стражник?

— Тирон, они приплыли со мной, я их сам отведу.

Лют стоял на пристани уже не один, а с похожим на него молодым человеком.

Главный страж скривился и нехотя ответил нашему спасителю:

— Лодейщик, ты знаешь правила. Эти двое гостей пойдут с нами.

— Тирон, это все-таки мои гости.

Усатый кисло кивнул:

— Тогда идем все вместе. Не стоит препираться по пустякам, Лют. Чужаки, заверните ваши ружья и помните, что вы не имеете права обнажать любое оружие в пределах погоста.

— Добре.

В принципе правила простые, да и не видел я пока здесь людей лихих или просто бездельников. Рыбаки споро разгружали со стругов утренний улов, далее с пристани на большие набойные лодьи грузили тюки, бочки и мешки. Да и на самом берегу и вдоль складов беспрестанно тек людской ручей, катились ручные тачки и телеги на конной тяге. Пахло соленой и копченой рыбой. Со стороны рынка не прекращался мерный гул множества голосов. Мирная, трудовая жизнь.

Поэтому я и Радей завернули свои ружья в поданую рыбаками плотную ткань, удостоившись одобрительного кивка стражи. Обычно в больших селениях чужакам не разрешалось носить оружие. И если бы не мрачноватый взгляд Люта, то я бы и вовсе понапрасну не дергался.

«Что они от нас скрывают?»

Нас повели по торной дороге, что поднималась наверх. Не дойдя до большого храма, мы вошли в приземистое здание, на крыльце которого расположилось еще несколько стражей, а перед ним стояла машина, похожая на «Самовар». По указке Тирона мы оставили все оружие в дежурной, что шла сразу после сеней. Затем в присутствии Люта и Тирона мы, вернее, я рассказали урезанную версию происшествия.

— Охотники, значит? И что искали, конечно, нам не поведаете?

Тирон, судя по всему, был не простым стражем, а каким-то большим начальником. Свой кабинет, важный вид и дорогое оружие.

— Это вы у моего хозяина спрашивайте.

— А кто он у нас?

Вот тут я решил сказать правду. Про наш рейд мало кто знал, но хозяин закупного товарищества много куда посылал свои корабли по реке.

— Болян из Вортюги.

— Вот оно что, — задумчиво проговорил Тирон. — Слышал о нем. Большой человек. Не в моей власти вам что-то указывать, я порядки знаю. Захваченное вами оружие и вещи степняков да рассказ Люта подтверждает вашу версию. Выходит, что вы кроме тех еще убили поганых?

— Шесть степняков.

В небольшой комнате на некоторое время воцарилось молчание. В глазах второго стража появилось несдержанное восхищение, его старший товарищ чесал ус, а Лют широко улыбался. Видимо, крепко насолили им степняки.

— Так, Тирон, треба ногродити гостей за справу.

— Ну, допустим, за тех шестерых подтвердить некому.

— Ага, степняки сами добрым молодцам ружья отдали. Берите и ни в чем себе не отказывайте.

Второй страж не удержался и захохотал, тут же осекшись под взглядом старшего.

— Твоя правда. Это лучшее доказательство, — Тирон кивнул на лежащее на столе оружие, котелок и нехитрую утварь. — Что с боя взято, то свято. Забирайте! — страж поднял глаза на меня. — Вы знатные вои, раз смогли перебить их дозор и сбежать. С охоткой верю, что служите егерям.

— Тогда разбирательство с вами закончено?

— Со мной да. Скажу больше, вам за степняков полагается награда. Всего за десять убитых. Таковы у нас правила.

Я посмотрел на Тирона:

— Мешают?

— Жизни от них в последние годы не стало, — Тирон задумчиво пожевал ус и бросил странный взгляд в сторону Люта. — Как считаешь, варяг, мы сможем договориться с вашими старейшинами о большом походе на ту сторону.

Я задумался ненадолго. От моего взгляда не утаилось то, как вспыхнули при этих словах глаза у нашего спасителя. Да и его друг, как и второй страж, скорее ждали от меня одобрения.

— Уважаемый Тирон, я не могу сказать за всех, но у многих в нашей волости возражений не последует.

Старший страж одобряюще кивнул:

— Тогда Лют вас проводит и вечером состоится разговор у старшины погоста. Потом будем думать, как отправить вас до дома.

Тень неудовольствия промелькнула на лице лодейщика при упоминании старейшин, но он промолчал. Тирон встал с кресла, дав понять, что разговор закончен. Все оружие кроме моего револьвера мы сдали в дежурную стражей. Нам клятвенно пообещали отдать его по выезду из города. Вещи мы получили, а серебро было заранее спрятано в пояса. У каждого опытного охотника были сделаны там потаенные карманы.

— Знатное ружье у твоего помощника. Самострел? — спросил меня на улице спутник Люта и протянул руку для знакомства. — Якша.

Лют заметил, кивая на своего друга:

— Он у нас охотник до всего интересного. Иногда уезжает надолго и далеко.

Я перевел взгляд с Люта на Якшу.

— Вроде егера?

— У нас нет постоянных ватаг. Собираемся, когда жареный петух в зад клюнет. Но вы, наверное, сейчас помыться и перекусить хотите?

Мне понравился практицизм местного охотника.

— Желаем. Еще бы одёжу новую прикупить. Можно сторговаться на рынке?

— Обижаешь, варяг. Чтобы мы прослыли навек скрягами?

Такой подход мне и Радею пришелся по нраву. Настроение сразу улучшилось, появилась надежда, что вскоре мы будем дома. Как все-таки переменчива судьба! Позавчера не чаял остаться живым, а сегодня все вроде неплохо.

Нас м проводили в мыльню, принадлежащую рыбацкой артели. Оказывается, Лют был не простым владельцем рыболовного струга, а кем-то рангом выше. Горячий пар, теплая вода, ледяной квас. Что еще надо для счастья? Как приятно ощущать себя живым и даже здоровым. Рана на предплечье полностью зажила, и лишь легкий рубец напоминал о том, что я был совсем недавно одной ногой в могиле. А в предбаннике мы нашли аккуратно разложенную новую одежду. Может, и не новую, но чистую и целую. Свободные штаны, нательную рубаху и что-то вроде куртки без рукавов из крепкой ткани. Радей заметил:

— Слышал, что в некоторых местах выращивают длинную дурман-траву. Из нее в смеси со льном получается особо крепкая одежда.

Я еле удержался от пошлой шутки. Родная конопля! Рядом лежали наши котомки, обувь и старая одежда. Ну, обувь пусть и намокла, но еще крепка и добротна. Свои ботинки из старого мира ни на что не променяю, а вот с цветастой фланелевой рубахой, к сожалению, придется расстаться. Порвана безнадежно. Отрезал от нее несколько чистых полосок и положил в сумку, затем надел боевой пояс, проверил револьвер и подсумок. Все на месте.

На улице нас ждали две девушки, видимо, для уборки. Радей бросил любопытный взгляд в их сторону. Ну там было на что посмотреть. Обе рослые, с шикарными пшеничного цвета косами. Под тонкими рубашками рвались наружу высокие грудки. Девчата сверкнули в ответ глазками, засмеялись и исчезли в двери. А мне в голову нежданно полезли разные плотские помышления. Например, о том, что вместе с девчатами мыться было бы веселей…и приятней!

Мы сидели в небольшой таверне неподалеку от порта. Люта здесь знали и обслуживали по высшему разряду. Стол заставлен яствами, основу которых, конечно же, составляла рыба.

— У тебя дорогое оружие, варяг.

Я внимательно оглядел собеседников. Им явно было что-то от меня нужно. Кроме того, чтобы уговорить своего хозяина собрать войско супротив степняков. Но это дело не одного дня и, возможно, даже года. В союзники набиваются. И, кстати, интересно, что они вкладывают в слово «Варяг»?

— Люблю самое лучшее.

— И ботинки у тебя необычные. Хотя егеры находят разное…

— Ну ты же назвал меня варягом.

— То есть…

— Правильно мыслишь, Якша.

Местные переглянулись. Видимо, все-таки не ожидали. Блин, у меня что, на лбу написано, что я из иного мира? Видимо, мой взгляд был так красноречив, что Лют поспешил ответить:

— Ты говоришь иначе, Варяг. Я достаточно поездил по Устюге и видел разных пришлых.

— Понятно.

— А Радей тебе кто?

Допрос шел по полной программе. Ну они хозяева, имеют право знать о нас больше.

— Он названый брат моей жены.

— Ты уже успел жениться?

— И сын родился весной.

— Поздравляю! По этому поводу выпьем ёля! Роксана, тащи нам лучшего!

Во время трапезы мы понемногу узнали и о самом погосте. Зарабатывают здесь свой хлеб ловлей рыбы и рубкой леса. Северней этих мест до Верхоянских волостей имелось мало обжитых мест, так что конкуренции у Дробенских не было. Сейчас шла ловля на идущие на нерест ценные породы рыб, особенно красной. Аналог земного лосося. Икра, да и само мясо очень ценились в волостях. К тому же в здешних водах водилось и много белорыбицы. Часть улова засаливали, часть коптили или вялили. Ближе к зиме закладывали в ледники.

— Ахтырцы скоро придут за красной рыбой, летом берут её ваши, осенью Верхоянцы. Всем её хватает. Самая вкусная рыбка у нас водится!

Я дожевал шашлычки из невероятно жирного лосося и согласился. Уха также мне очень понравилась. С овощами и свежей зеленью.

— Зимой лес рубим в горах, а весной самые смелые плотовщики сплавляют дерево к реке. Затем составляем огромные плоты и самодвижными лодьями везем сюда. Этой работой уже другие артели занимаются. У них цельный год хлопот хватает.

— Продаете кому лес?

— Не, брат, наши умельцы из дерева делают доски, двери, окна и целые дома. Покупателей на все хватает.

— Умно! Значит, у вас и мельницы для пиления леса имеются?

— Сразу видать опытного человека, — кивнул Якша.

Решил, что стоит взять быка за рога, потому задаю крайне непростой вопрос.

— А я заметил у вас некоторое недовольство сложившейся в погосте ситуацией. Или и не прав? И что нам ждать у ваших старейшин?

Якша ухмыльнулся, но его глаза не смеялись. Он повернулся к Люту:

— Я же говорил тебе, что он умный человек. И очень смелый.

— Старейшины расспросят вас подробно, рассмотрят свиток от охраны и решат, что делать. Так уж у нас принято — все проходит через них, бездельников.

Ничего предвещающего беду в глазах собеседников я не увидел и успокоился. Хотя в их речи сквозило явное пренебрежение в отношении старейшин, но, похоже, что встреча с ними лишь формальность. Старший стражник, как и рыбаки, имели зуб на степняков. А враг моего врага — мой друг. Старая избитая истина. И у меня сложилось впечатление, что основной разговор у меня с этими добрыми молодцами еще впереди. Возможно, что не только с ними.

Кто ж знал, что судьба уготовила нам очередные испытания. И где была, спрашивается, моя чуйка знатного Перунца? Эх, надобен мне наставник! Не умею толком пользоваться дарами.

Глава 11

Все побежали, и я побежал!

После обеда мы прилегли неподалеку от пристани под навесом, где лежали мешки с сеном. Я не хотел навязываться кому-нибудь в гости, вдруг удастся сразу после смотрин у старейшин сесть на случайный челн, идущий в нашу сторону. Мы нежились на солнышке, предавались мечтаниям и рассматривали местных.

Как будто и не было утреннего ужаса и гонки на выживание. Но таков уж человек. Это к плохому он относится серьезно, а к хорошему привыкает на редкость быстро. И еще возмущается, что его, мол, недостаточно. Подавай ему всего и побольше. Ну вы помните тот мультик — «Маловато будет!»

Позже я себя частенько клял за то, что не постарался смыться раньше. Пусть и без ружей. Хотя случились бы позже все приключения? Судьбу все равно не обманешь. Но давайте по порядку.

Нас, лежащих спокойно в тенечке, нашли два неласковых храмовых служки в темных одеяниях и со злыми лицами. Они долго возмущались тому обстоятельству, что мы еще не наверху в храме. На что я резонно ответил, что был совсем не в курсах, и мы вообще-то здесь гости. Пусть и невольные. Служки замолчали, но добрее от этого их взгляды не стали. Нас спешно повели наверх. По пути встретились еще несколько служителей культа в темных балахонистых одеяниях. И вот что мне показалось странным — не были они внешне похожи на остальных жителей погоста.

Если дробенцы в большинстве своем являлись рослыми и светловолосыми людьми, некогда выходцами Русланда или похожего на него мироздания, то служители культа все как на подбор мелковаты и черноволосы. В моем мире я бы посчитал их арабами или евреями. Больно уж разительна смотрелась разница в облике с рыбаками. Это первая странность. Второй явилось требование снять на входе в храм с себя все кроме одежды. Хотя с этим вроде как понятно. С оружием везде препоны, да и в поясах много чего нехорошего сложить можно.

Идем дальше. Главный храм погоста был на вид внушителен и очень стар. Но у меня создалось такое впечатление, что под него приспособилось здание, которое стояло здесь давным-давно, да и построено с применением высоких технологий. Железобетон ведь узнаешь издалека. Местные лишь возвели внутри помещений переборки и раскрасили стены и потолок. Да и местные ли? Мне еще тогда утром на рыбацком учане показалось, что рыбаки смотрели ни другой храм, что стоял первым и ниже главного комплекса. Его было видно и отсюда. Высокий и светлый, он нисколько не походил на святилище «чернецов».

Поначалу я ничего не учуял. Здание как здание. Затем по спине пробежал легкий холодок. Но у меня еще толком не было опыта посещения подобных мест в Беловодье. И как мое новое состояние влияет на восприятие пропитанных «силой» помещений, я не имею понятия. Слышал от людей религиозных, что храм должен быть «намолен», и намолен правильно.

Будто бы протестантские церкви являются лишь коробками без наполнения. Нет там присутствия «святого духа» и быть не может. Ибо их течения церкви порочны и не вызывают «снисхождения святого духа». Хотя мне сложно понять нюансы между православием и католицизмом. Но насколько я помню, именно Ортодоксы отошли менее всего от изначальных принципов. Тогда, получается, «тапки» должны быть на их стороне.

Уж мне ли не знать насколько люди могут накрутить лишнего вокруг простейших аксиом бытия. Но пока неясно — опасаться этого места или нет? Но на всякий случай будем осторожны. Я делаю незаметный знак Радею. Тот понятливо отводит глаза в сторону. Начинает приглядываться. Молодец! А я разогреваю «радар» и выстраиваю в голове образ огромного рубильника. Нам, людям компьютерной эпохи осуществить подобное несложно. Хоть космическую станцию «Вавилон» нарисуем!

— Входите, чужаки, но преклоните головы перед Чугайстром, что царствует испокон веков в горах Вихора.

Я внезапно вспоминаю чью-то байку о горах, что высятся между Вортюгой и Верхоянскими землями. Их тоже некоторые в Портюге называли Вихорскими. Это что получается, служки Чугайстра — потомки здешних аборигенов горцев? Но будем вежливы, входим в двери с поклоном. Так еще бы его не сделать — врата так низки! То есть сделаны под настоящих хозяев сей темной обители. Большой зал неплохо освещен верхними стрельчатыми окнами. От изначального помещения он значительно уменьшен, потому сводчатый потолок кажется слишком высоким. Нарушена соразмерность и гармония. Новым хозяевам не нужны оказались такие огромные залы или их цели более мелки.

Нас ждут. Посередине залы полукругом выставлены тяжелые скамьи, а на них восседают не менее тяжеловесные люди. Нет, они не были излишне толстыми или эдакими здоровяками. Скорее наоборот. Взгляды этих шестерых больно уж мрачновато сошлись на нас двоих. Вот так недружелюбно принято встречать здесь гостей? Какое разительное отличие от взоров обычных дробенцев, что видели внизу. Те не знали о нас ничего, мы смотрелись чужаками, но ни капли неприязни я от них не ощущал. Открытые всем ветрам люди Великой реки.

Странно все это. Мой «рубильник» наготове, лампы зажглись и прогреваются.

— Кто вы такие и как сюда попали?

Сидевший посередине мужчина с длинной седой бородой одет в разукрашенную серебристой вышивкой одежду. На голове высокая шапка со сложным орнаментом.

— Мы уже все ответили вашей страже.

По скамье прошел неясный гул.

— Не дерзи, чужеземец!

— Извините, но и вы сами не представились. Так принято в ваших местах?

Седобородый сжал недовольно губы, но процедил в ответ:

— Мы — высокий совет старшины. К нашему мнению в Дробене прислушиваются. Я Газда, распорядитель.

Пришлось мне сделать вежливый поклон, принятый благосклонно:

— Спасибо, Гадза. Я Олег, а это мой помощник Радей, мы из вольного града Портюги.

Сидевшие на скамье старейшины, или кто это был на самом деле, заволновались. Я заметил с их стороны несколько испуганных взглядов. Но в целом откровенная поначалу враждебность сменилась на прилипчивое любопытство. Присесть нам никто так и не предложил, видать, чином не вышли, так что пришлось изложить короткую версию событий стоя. Но это ничего, главное, чтобы поверили. Вскоре в дверях показался старый знакомец, первый страж Дробеня Тирон и подтвердил мои слова собственным расследованием. Старейшины совета вскоре потеряли ко мне интерес. Обычные неудачливые добытчики из города, с которым они не враждуют. Что тут может быть интересного? Я уже подумал, что пронесло, и надеялся на удачный исход. Радей даже расслабился.

Как будто внезапно по позвоночнику как будто прошлись ледяным наждаком. Да что такое⁈ Нечто приближалось, нечто темное и несущее непосредственную угрозу. Замолкли и старейшины, испуганно повернувшись к двери, ведущей внутрь комплекса. Двустворчатые расписные дверцы распахнулись, их удержали два храмовые служки в темных одеяниях. Смуглые, скуластые и темноволосые. А затем вошел он, и меня, как будто проткнуло насквозь морозной иглой.

Темный жрец был стар, но отнюдь не дряхл. Из-под надвинутого на голову капюшона на меня тут же уставились пронизывающие насквозь глаза. И в этом взгляде я не увидел ничего хорошего и невольно совершил ошибку, машинально выставив «защиту». Ведь все было готово к действию, и времени для её введения в дело много не понадобилось. Охранная система помогла нам спрятаться от волхва степняков, но отчего-то не сработала должным образом здесь. Все стены храма оказались пропитаны некой чужеродной энергетикой. Это она и напрягла меня поначалу. А этот хмырь, получается, чрезвычайно сильный волхв? Вон как на меня взглянул, почуяв неладное, как будто рублем одарил червонным.

— Кто пустил в храм этого чужеродца?

А голос у жреца не по возрасту сильный! Все аж вздрогнули от искреннего испуга.

— Господарь, мы разбирались с двумя жителями Портюги. Они стали жертвой нападения степняков.

— Я чуял с утра, что дело внизу неладно. Почему мне не доложили? — указательный палец волхва уставился на Тирона. Тот поспешил испуганно ответить:

— Так дело-то простое, Господарь.

— Тирон, опять самовольничаешь! — потряс посохом волхв. От меня не ускользнул брошенный стражем вскользь на жреца взор. Он его вовремя спрятал, но я все равно не заметил в нем никакого почтения.

От дальнейших размышлений меня отвлекли странные пассы, что совершал проклятый жрец вокруг висящего на его шее массивного амулета. Етический Экибастуз, да он же волхвует противу меня черной волшбой. Как будто тысячи мерзких присосков разом начали касаться моей кожи. В глазах почернело, замелькали черточки.

Наверное, это был о неосознанный всплеск текущей внутри меня энергии. На холод ведь обычно реагируешь выбросом тепла. Вот и сейчас в моей голове что-то непроизвольно замкнуло', и «рубильник» был переведен в «горячее состояние». Мне даже показалось, что я заметил эти языки пламени, что опалили взбесившегося волхва и его нечистую паству. Господарь закричал как ошпаренный, а меня схватили сзади крепкие руки стражников. Они, получается, все это время ждали нас за дверью?

Радей попытался сопротивляться и сломал какому-то прыткому служке нос, но стража была привычна к подобным выкрутасам. Служка в черном прикоснулся ко лбу парня черным жезлом, и тот сразу затих. Ко мне же подойти отчего-то побоялся. Но, видать, в стражу отбирали отменных силачей — сопротивляться я не мог.

Господаря уже унесли. Раздался громкий выкрик Газды:

— В темницу обоих!

И нас повели из здания. Конечно, ни поясов, ни оружия не отдали. Да и судя по взглядам старшины, ничего хорошего ждать нам в дальнейшем не приходилось. Они здорово испугались. Даже непонятно чего больше. Нас или гнева Господаря. Да кто он, черт дери, такой?

Нас тащили вниз по дороге. Через некоторое время я почувствовал, что смогу избавиться от висевших на мне стражей. Непонятно каким способом, но вырубить их на некоторое время вполне возможно. Но что делать дальше без оружия и знаний о местной обстановке? Как выбраться из города? Где найти подходящий челн и куда плыть? Это поселок рыбаков. Наверняка на пристани полно быстроходных лодей. Да и в ночи проще ускользнуть от рук местной стражи. Отчего-то я был уверен, что до утра нами никто заниматься не будет. Проклятый черный волхв надолго выведен мной из строя. Ошпарил огнем я его знатно. А без его приказа с нас ни волосок не шелохнется.

Царица! Только она имела силы мне помочь! Это физически она далеко. Но с помощью неких потусторонних сил иногда способна одарить меня магической силой. Нет, неправильно. Это вовсе не магия. А перенаправление неких тонких материй, которые существуют между кубиками чуждых этому миру Сфер.

«Офигеть! Откуда у меня эти знания? Почему я?»

Но больше всего меня обнадежили не возникшие вдруг загадки, а некая непоколебимая уверенность в собственных силах. К тому же я заметил, как нас тихонько сопровождали два юных зуйка с рыбацкого челна. Ведь не просто так они взялись здесь. Да и местный люд, мимо которого нас вели, кстати, не выказывал враждебности. Скорее наоборот. Топчись оно конем, да кто же этим народом командует⁈ Как вольный город Портюга может вести дела с теми, кто угнетает родственных братьев?

Все решилось, как и в большинстве темных делишек поздно ночью. Радея, очнувшегося уже в темнице, я поспешил успокоить. Про свои вновь открывшиеся способности мудро промолчал. Сам о них ни фига толком не ведаю, а зря хвастаться не хочется. Непонятно, насколько простирается могущество Царицы, да и мотивы её ко мне благоговения неясны. Что-то мне подсказывает, что все не так просто в этом перевернутом мире. Сегодня ты обладаешь неведомым могуществом, а завтра будешь нисвержен на дно.

Я уже ведаю, что смерть — еще не самый худший исход для человека. До сих пор мороз продирает по коже, как вспомню сватку с нежитью в Синем лесу. Откуда она берется? От чего подпитывается? И почему так рьяно охотится за людскими душами? О, Маре было бы вольготно в моем родном мире! Мире всеобщего неверия и цинизма.

Брат жены и в этот раз не подвел. Сидел тихо, только подвязал обувь покрепче и проверил одежду. Жаль, у нас ничего больше не осталось. Но ничего — живы будем, не пропадем! И предчувствие нас не обмануло. Где-то после полуночи, когда свет Луны снаружи померк, в верхнее окошко залетел маленький камушек. Я тут же схватил его, обнаружив намотанную на камень ткань. Это знак! Мы тут же сосредоточились около двери.

Вскоре послышался неясный шум, затем в дверь осторожно поскреблись. Я сделал тоже самое в ответ. Дверца тихонько отворилась:

— Варяг?

— А кого ты еще ожидал увидеть?

— За мной!

В дежурке нам всунули в руки наше оружие, пояса и мешки. Видимо, они так и находились за конторкой в ожидании решения. Сейчас за ней лежали два связанных тела. Стражники? Скорее всего, да. Вечером здесь оставались незнакомые нам ранее люди. Значит, и Тирон в деле?

Якша вывел нас к портовой части города. Спрятавшись в тени длинного склада, мы перевели дыхание.

— Что дальше? Кто такой Господарь?

— Много вопросов, варяг. Не время.

— А как им не быть! Вырваться из лап степняков и попасть в когти непонятно кого. Мы ничего плохого вам не сделали и не собирались.

— Долго рассказывать, брат, — мне показалось, что голос местного охотника в этот момент дрогнул.

— Но ответы будут?

— Всему свое время. Сначала нам надо уйти. Сигнал! — я краем глаза заметил свет лампы впереди. Она мигнула три раза и погасла. — Не отставайте!

Ну нас долго уговаривать не надо! Мы быстро пересекли высокую пристань, где-то внизу виднелся небольшой моторный струг. Прыжок, тебя подхватывают крепкие руки и пихают куда-то дальше. А не такой уж и маленький этот струг! На нем есть самый настоящий трюм.

Было тепло и тихо, только слышался мерный плеск волн. Погода для побега отличная. Луну закрыли тучи, поднялся небольшой ветер, еще бы дождя. Но вроде и так справляемся. Я и не заметил, что мы отшвартовались и двинулись по реке. Радей легонько толкнул меня в бок, и сжимая взведенный револьвер, выдохнул:

— Слава Сварожичам, направь нас Огнеборг по Пути Прави.

Я лишь смог пробормотать в ответ:

— С оружием осторожней, брат.

Послышался металлический звук, затем сверху открылся люк:

— Можете выходить.

Как прекрасно дышать воздухом свободы! Пусть мокрым и даже излишне свежим.

— Возьмите эти плащи, бродяги. Идите за мной!

Мы с благодарностью приняли непромокаемые рыбацкие куртки с капюшонами. Их пропитывают каким-то клеем, что делается из рыбы. Ничто в этом мире не выбрасывается просто так. Может, и правильно. Мы в своем технологичном бесновании превратили планету в помойку. Кто-то подал нам кружки с горячим ёлем. Поблагодарив за заботу, принял посуду и тут же отпил. В пиво были добавлены острые специи, так что нёбо тут же обожгло, и напиток огненным шаром провалился в желудок

— Ох, ты!

— Понравилось?

Рядом стояли и улыбались Якша и Пересвет, кормчий Люта.

— Спасибо вам, братья. А то из огня да в полымя, а потом в лютую стужу.

— Досталось вам! Саэн, принеси нам что-нибудь перекусить!

За кормовой надстройкой не дуло, внизу мерно грохотал двигатель, лодья неспешно шла вверх по реке. Я сразу спросил, куда мы направляемся. Ответил с небольшой задержкой Пересвет:

— Чтобы запутать следы, мы пошли к истоку. Стража меняется с рассветом. Обнаружив вашу пропажу, стражники тут же пошлют весть Тирону и служкам Господаря. Пока те отдадут распоряжения, пока начнут поиски. Тут и обнаружится пропажа одного из челнов в селянской части порта.

— Он у вас разделен?

— А то как же? Рыбацкая пристань, торговая и самого Дробеня. Таков у нас порядок, — степенно ответствовал кормчий.

— То есть погоню они снарядят в первую очередь вниз по реке.

— Ага, — Пересвет неспешно доедал сытную кулебяку. — Пока еще стражи и служки найдут подходящий челн. Ведь наши все с утра на рыбалке — погода благоприятствует. Торгаши просто так не дадут, придется им сельчан напрягать, а там мало быстрых стругов. Так что до обеда в нашу сторону никто не пойдет. Да и стража особо стараться не будет.

Я ощерился в догадке:

— Тирон получается в курсе. Ну тогда хрен нас кто догонит!

— Баско мыслишь, варяг.

Я тут же стер улыбку с лица, на востоке начало сереть, а мне хотелось слишком много узнать от неожиданных друзей.

— Тогда могу я услышать о том, почему все так случилось? Мы ведь не враги вам. И почему вы помогли двум преступникам, напавшим на Господаря?

— Возьми холодного ёля, брат. Разговор будет долгим.

— Сначала ответь, куда мы идем.

Якша бросил на меня внимательный взгляд:

— Ты слышал о пристани Вергой?

За меня ответил Радей. Он больше знал о местной географии.

— Разве туда можно заходить свободным людям?

Пересвет криво улыбнулся:

— Если осторожно, то можно.

Я бросил на товарища вопрошающий взгляд, тот тут же пояснил:

— Сто верст наверх вдоль Вихорских гор безлюдны, Олег. Устюга в этих местах разбивается на два русла, преграждая дорогу степняками набеги на тот берег. Но с заходной стороны берега круты и каменисты, почитай, одни скалы, да и река порожиста. Караваны в основном идут восточным руслом, там нет подводных камней, и оно шире. Зато заходный ход закрыт от посторонних взглядов. А в самом мрачном месте, где река суживается, высится каменный остров. На нем издавна собираются те, кто убегает от закона или не хочет терять длинной воли.

— Так это столица флибустьеров? В моем мире было целое море, где властвовали водные тати.

— Не совсем так, варяг. Эти люди больше промышляют волховскими кладами, что можно найти в горах, или ведут незаконную торговлю.

— То есть могут торговать рабами?

— Они посредники.

Внезапно Радей сердито стукнул кулаком по палубе:

— Это там нас продали проклятые ушкуи!

Якша с любопытством спросил парня:

— Так ты с тех поселенцев, кого в те годы во множестве полонили степняки?

— Да, а потом продали нас ушкуям, а у тех нас выкупили Товарищество из Вортюги.

— Ясно. Тогда, парень, я бы посоветовал там вести себя потише. Оставь свой гнев. Не все люди живут по совести и чести. Надо принять это и идти дальше.

Радей мрачно посмотрел на собеседников, потом на меня.

— Я умею обуздывать гнев. За меня не беспокойтесь.

— Это хорошо. Вы в бегах, нам всем надо на время стать невидимыми. Потому мы взяли вам другую одежду. Будете рыбаками, что ищут новую артель. Такое здесь дело обычное. А мы одна ватага. Уразумели?

— Добре. Что со зброей? У нас лишь патроны к револьверам, но есть немного серебра.

Якша задумался:

— К твоей винтовке мы найдем патроны. Вергойцы торгуют со степняками. А к самострелу патрон редкий. Можем и не найти. Но мы же вроде не собираемся воевать? Пока вы посидите на пристани, я и Пересвет постараемся найти торговое судно в Верхоянские земли. Они часто туда ходят.

— Вергойцы торгуют с верхоянскими?

— Не обязательно они. В те места наведываются торговцы со всех мест.

И почему я не удивлен. Ради прибыли люди готовы на многое.

— Хорошо.

— Тогда пока отдохните. У нас еще будет время для разговоров. Подойдем к острову только к вечеру.

И в самом деле, две бессонные ночи уже сказывались. Глаза осоловели, голова налилась чугуном, а тело настоятельно требовало отдыха. Сколько еще испытаний впереди, одному Сварогу известно.

«Ха-ха, я уже понемногу становлюсь местным!»

Глава 12

Чужие берега

Беседа текла так же неспешно, как не торопясь, на экономичном ходу шел вверх по Великой реке наш небольшой струг. Он принадлежал соседней рыболовецкой артели, расположенной на острове близь Дробеня, потому не должен вызывать подозрения. Спасители понемногу посвящали нас в историю и нынешнюю ситуацию их большой общины. Ведь в нее входил не только сам погост, но и с десяток поселений рыбаков и землепашцев на ближайших берегах и островах. Думаю, что тысяч десять с гаком народу в них жило. Для Беловодья немало.

В основной массе эти светловолосые люди попали сюда двадцать с лишним лет назад. Сам Якша еще был подростком, а Пересвет и вовсе маленьким ребенком. Поэтому они не помнили всех подробностей того страшного времени, когда из привычного мира их поселок злой волей был перенесен вглубь неведомой горной долины. Несколько дней грохотала волховская гроза, металась между горами злобная буря, от оползней и в стремнине вздувшихся речек погибло много растерявшихся поначалу людей. Но у жителей Бескид нашлись опытные и смелые вожди. Они смогли собрать людей вместе и сделать все для их выживания.

Год невольные попаданцы провели в горах. Но здесь было холодно и мало пищи. Затем охотники нашли среди теснин проходы и вышли к реке. Неподалеку отсюда они столкнулись со странными людьми. Это и есть будущие служители Владетеля. Поначалу черовники, так называли этих людей потомки племени Бескид, помогли им обустроиться в новом мире, построить поселения, храмы, наладить хозяйство. Со временем дробренцы стали неплохими рыбаками и влились в семью народов реки Устюги. Тем более что окружающие их волости и города были населены выходцами из схожих по вере и языку мирозданий. Часть дробенцев со временем уехала в поисках лучшей доли, кто-то из чужаков прибился к ним. Постепенно в погост пришел достаток. Казалось бы, живи да радуйся! Однако, как бывает в подобных случаях, чтобы жизнь малиной не казалась, появилось очередное «Но».

— Наши отцы заключили с черовниками договор о том, что те, как изначальные насельники этих мест, будут главенствовать над нами.

Я отложил в сторону чашку:

— Очень сомневаюсь, что эти черные упыри жили здесь издревле. Это такие же пришельцы, как и вы. Я видел здание храма. Оно построено с помощью промышленных технологий.

— Поясни, варяг, я не все понял.

— Их возвели знатные мастера. В Беловодье я о таких не слышал.

Пересвет крякнул:

— Ты прав, охотник. Мы иногда находим развалины старинных зданий и погреба с остатками неведомых изделий. Но черовники тут же накладывают на них свои жадные лапы.

Якша разгорячился:

— Служки не дают нам совершать самостоятельно ни одной сделки! Все решается через совет старшин. Все важнейшие постановления принимают только там. Ну, ты их видел. Они на самом деле никто. Всем правит Господарь.

— А он кто на самом деле?

Светловолосый бородач вздохнул:

— Очень опасный волхв. Он держит всю старшину в лютом страхе. Если бы не Господарь, то мы бы давно попытались хоть что-то сделать.

— Ну то, что он волхв, я догадался сразу. Из какого он рода?

Оба добренца с недоумением уставились на меня. Наконец, Якша осторожно спросил:

— Что ты подразумеваешь сейчас, варяг?

— Мне показалось, что он также пришлый и не имеет к черовникам никакого отношения.

Пересвет нахмурился и бросил острый взгляд на своего друга:

— Значит, Златовест был прав. Но сейчас уже не спросишь.

— Кто такой Златовест?

— Он был князем нашей артели. Один из тех, кто привел людей Бескид к реке. Он всегда, как мог, противостоял старшине и черовникам. И потому те его люто ненавидели. Но боялись открыто выступить.

— И что ваш князь нашел?

Добренцы снова переглянулись:

— Это не наша тайна.

— Святые сыроежки! Я ведаю, кто этот ваш Господарь, а вы мне не доверяете?

Наступила тишина. Наконец, Якша осторожно спросил:

— Поэтому тебя этот проклятый волхв и бросил в темницу? Ты тоже владеешь волховством?

Я передернул плечами:

— Толком и сам не знаю. Господарь почуял нечто, что несло ему угрозу. Больше не могу сказать. Эта тайна связана с ватагой егерей Светозара.

Пересвет посмотрел задумчиво на своего друга и пробормотал:

— Нам придется разобраться со всеми этими тайнами. Но сначала надо попасть к вашим.

— В Портюгу? Что ждете там?

— Помощи. Говорят, что в Обители есть некто, кто сможет нам помочь.

— Не Наина ли вашу помочь зовут?

Якша прямо на глазах изменился в лице:

— Ты и её знаешь, варяг?

Перед моим взором внезапно предстала нагая владетельница самой загадочной части волости «Вортюга», и на миг стало жарко. Ну, о таком тесном знакомстве упоминать точно не стоит. Но все равно мой статус у добренцев поднялся на много пунктов вверх.

Течение реки стало более быстрым. Сидящий в небольшой рубке кормчий то и дело крутил туда-сюда штурвалом. Ориентироваться ему помогали два матроса, один залез на самый верх, в специальную корзину, торчавшую на полтора метра над рубкой. Второй встал на носу с биноклем. Этот струг правильней было назвать малой набойной лодьей, то есть судном с палубой и высокими бортами. И еще он отличался от замеченных мной ранее более узким корпусом, видимо, влиявшим на скорость движения.

Помимо порогов, на воде здорово изменились берега. Теперь не только с левой стороны нависали тяжелые скалы, похожим на нее стал и правый берег. Темно-бурый и серый камень, низкое мрачноватое небо, далекие горы, скрытые наполовину облачностью. Все это как-то не прибавляло настроения. Я уже жалел, что не нашел более спокойной работы в городе или рядом с ним. Количество опасностей мира Беловодья оказалось выше разумного.

Или подобные мрачные мысли навеяны чарами проклятого волхва? Зачем он полез ко мне в голову? И почему я так бурно среагировал на его волшбу? Что-то в последнее время больно уж много около меня всякого странного. Откуда этот Господарь взялся, кто он на самом деле и почему ему сразу не понравились мы с Радеем? Скорее всего, наличие множества тайн и загадок так влияет сейчас на мое настроение. Кто бы умный подсказал раньше. Нет, больше ни ногой за город, пока не раскрою хотя бы часть их.

Поселок Вергой появился неожиданно. Скалы, скалы, и вдруг взору открывается небольшой залив. Видимо, когда-то здесь произошел провал пород. Вон сколько каменных зубьев торчит из воды! Заметно, что проход к пристани вычищен уже людьми. В принципе тяжелая техника в этом мире имеется. Так что не вижу в этом ничего кудесного. Кормщик правит к небольшому бону у входа в залив, где нас ждет узкий челн.

С него на струг поднимается заросший до глаз черной бородой человек в темном сюртуке. Видимо, «таможня дает добро». Осмотр не занял много времени. По масти ни я, ни Радей не отличаемся от рыбаков. Ружья благоразумно завернули в чехлы, в которых обычно прячут рыболовные снасти. А револьверы почти нигде не запрещены. Да и особо страж порта нас не досматривал. Поинтересовался у кормчего на сколько времени заходим, взял две серебряные монеты и был таков.

Мы встали на свободное место среди таких же небольших суденышек. Но я заметил на основательном причале, сделанном в виде буквы Т, несколько основательных купеческих «пузанов» и один примечательный корабль. Вот он мне ни разу не понравилось. Выкрашенный в темную краску, с хищным образом охотника и двумя трубами за бронированной рубкой. И нечто непонятное на баковой надстройке закрыто серым чехлом. К гадалке не ходи — самое мощное оружие корабля.

Чем дальше, тем чудесатей!

Но нам оглядываться по сторонам некогда. Выгружаемся без прощаний. Кормчий тут же начал принимать на борт кожаные мешки с пахучим содержимым. Он хочет еще до темноты убраться отсюда. Идет до острова с рыбацкой факторией. Здесь можно быстро пройти по продольной протоке. Главное — знать фарватер.

В порту привычная для таких мест движуха. Даже странно — вроде с виду Вергой небольшой, дома лепятся на скалы один над другим, а народу кругом достаточно. Суету создают проезжие? Якша ведет вперед уверенно. Видать, не в первый раз здесь. На нас посматривают, но с ленцой. Вечер, торговцы и менялы устали, а мы ничего из себя особенного не представляем. Рыбаки или работяги. Внезапно меня как будто окатило холодным дождем, и я тут же закрутил головой. Уже привык доверять таким странным реакциям организма. Радей заметил мое беспокойство, и его глаза оказались зорче. Мы тут же нырнули в ближайший проулок и остановились за углом склада.

— Орат!

Проклятый предатель спокойно стоял возле группы крепких молодцов, здорово смахивающих на головорезов, и о чем-то с ними весело болтал.

— Что он тут делает?

— Неправильный вопрос, Радей. Что нам сейчас делать?

К нам тихонько присоединился Якша и поинтересовался:

— Часом не от ватаги лихих людей прячетесь, али увидали кого страшнее?

— Увидали. Слушай, брат, нам бы посмотреть на них так, чтобы сами были незаметны.

Охотник задумался, затем кивнул:

— Пересвет пока о ночлеге договаривается, а вы тогда за мной.

Здесь, видимо, недавно стояли лошади, когда их привозили в порт. Засохшие «конские яблоки», сено, запах. Стена конюшни к тому же изобиловала щелями, удобными для наблюдения. Нет, ошибки быть не может! Это Орат. Целый и здоровый. В компании таких же ублюдков. По спине заново прошел озноб. Это же сколько людей эта гнида загубила и сейчас стоит довольная, похахатывает. Душу грело лишь воспоминание о том, что мы убили его подручного и не дали захватить лодью целиком.

— Знаешь его?

Якша внимательно изучил стоящих на пристани людей.

— Этого нет, но некоторых из его людей ведаю. Ватага из охочих людей. Здесь такие любят собираться перед делом. И та быстробежная лодья им принадлежит. Убивцы, каких редко где найдешь.

— В Вергое разве принимают всех?

— Если не сделали ничего плохого местным, то почему бы и нет. Это волость вольных, здесь не работают общие для реки правила. Отсюда никого не выдают, и нет никаких законов кроме одного — ты прежде всего должен принести Вергою пользу. Потому в нем нечего делать людям без гроша за душой. Некоторые наивные души желают отработать занятое и навечно остаются в рабстве. Все здесь устроено так, что жить в порту дорого, а за простую работу платят мало. Лишь на пропитание.

— Хитроумно, — осклабился я. Звериный оскал дикого капитализма. То-то вокруг столько бедно одетых людей.

Якша огляделся:

— Пойдем в трактир рыбаков и лодейщиков. Поедим и устроимся ночевать, завтра поищем подходящий челн. Надо уходить через острова. Так мы запутаем стражников. Они обязательно начнут искать здесь, а наш дальнейший путь будет им неясен. Не бойтесь, эти, — Якша кивнул в сторону пирса, — в такие простые заведения не ходят. Да и если наняты, то столуются на лодье. Им туда приносят из трактиров.

— Хорошо.

Скоро начнет темнеть. И в самом деле, пора устроиться на ночлег. Но, черт побери, здесь проклятый душегубец Орат! Нет, надо что-то делать. Бросаю взгляд на Радея. Похоже, что он мыслит так же. Руки крепко сжали чехол с ружьем, в глазах отблески внутреннего огня.

Внезапно я останавливаюсь. Мне показалось или? Все-таки странная штука мозг. Мелькнула мимолетно неполная картинка, а он тут же нарисовал остальное. Знакомые спины, да и волосы убраны по тамошней моде в косички. Тихонько роняю:

— Осторожно за мной. Но следуйтепозади.

Стараюсь держаться неприметно и быстро шагаю вслед за тремя высокими блондинами. Они неспешно шествуют среди торговых рядом со съестными припасами. Я обхожу их стороной и, не поворачиваясь к ним, бросаю:

— Залаз! Друже зброя на пути Нави.

Яромир ни одним мускулом не дернулся, не повернул головы на призыв о помощи, но тут же ответил:

— Ряд с медами.

Я тут же отвернул направо и дождался товарищей. Якша, узнав новость, тут же повел нас в сторону питейных заведений. Именно там продавали горячительные напитки на выбор и в разлив. Но сейчас вечер, и продажа уже закончилась. Хитроумные вергойцы даже здесь умели делать деньги. Хочешь выпить поздно вечером или ночью — добро пожаловать в корчму!

Яромир появился из вечерней мглы незаметно, его родичи Белояр и Красибор встали чуть поодаль, не перегораживая друг другу обзор и сектора обстрела. Свои пистолет-пулеметы они незаметно передвинули вперед, чтобы сподручней было использовать. Ничего не скажешь, профессионалы. Разведчик егерской ватаги крепко меня обнял:

— Нам передали, что вы пропали. А пару дней назад к берегу прибило часть палубы лодьи Буслай. В ней нашли отверстия от пуль и следы крови.

Я помрачнел:

— Улада знает?

Яромир покачал головой:

— Об этом ведают очень немногие. Болян злой, как анчутка. Обещал хорошие гривны за сведения о вас. Вас ищут.

— И не найдут.

— Что произошло и почему ты объявил о близкой опасности?

— Слишком много вопросов, друже. Важно, что виновник и главный тать сейчас тут в порту. А нам нужна помощь.

— Вийко, надо уходить. Подзорники зашевелились. Наверняка по их душу, — Белояр подошел ближе и с тревогой оглядывался по сторонам.

Якша побледнел:

— Нас кто-то заметил. Здесь много татей, что зарабатывают блазными делами.

Чем мне нравятся егеры, у них на все ситуации всегда запасены молниеносные реакции. Они так долго живут в состоянии постоянной опасности, что за многие годы наработали целый комплекс мероприятий на все случаи жизни. Если появится нечто новое и опасное, то будьте уверены, эти храбрые люди тут же найдут и на это свой ответ.

Яромир коротко бросил:

— За мной!

Я кивнул своим, и мы тут же выстроились в походный порядок, прорезая редкую толпу, как нож режет масло. Со стороны нас можно было принять на небольшую группу охочих людей, то бишь очередных наемников. А кто знает их жесткие правила, тот на пути никогда не встает и лишних вопросов не задает. Больно уж решительно мы выглядели в своем продвижении к дальней пристани.

Эта лодья была не особо больше, чем на та, на которой мы прибыли в Вергой. Разве что спереди борта укреплены железом, да на рубке стояли бронированные ставни. Яромир исчез внутри суденышка, и вскоре послышался звук мотора. Судя по рычанию, на лодье стояло нечто мощное и нестандартное. Из трубы пошел черный выхлоп, на палубе забегали члены экипажа, нам призывно махнули рукой

Глава 13

Битва шаманов

Через четверть часа мы отвалили от высокого причала. Однако, оперативность! Я с товарищами только устроился на лавке за кормовой надстройкой, как нас позвали внутрь. Яромир показал на койки, стоящие вдоль стенок.

— Устраивайтесь! Сейчас принесут цай и будем паужнать.

— Куда мы идем?

— Пока вверх, попробуем проскочить какими-нибудь протоками. Но вас, варяг, заметили лихие люди. Так что я хочу услышать от тебя подробности.

Я тяжело глянул на Якшу и Пересвета:

— Други мои, после сего сказа у вас не будет пути назад. У вас есть выбор, неволить не буду.

Дробенцы переглянулись, но с места не сдвинулись. Нам принесли самовар и пироги. Взяв кружку с горячим напитком, я сказывал с самого начала, почти ничего не утаивая кроме подробностей своего дара. О пределах моих способностей не стоит знать посторонним. Даже Радею я не все объяснил. Да и сам толком не могу объяснить. Эх, придется все-таки идти на поклон в Обитель. Но сначала надо вырваться отсюда.

Яромир во время рассказа с интересом посматривал на меня. Думаю, что он подозревал о том, что я не все рассказал, но лишних вопросов не задавал. Он, как никто другой ведал о моей связи с Царицей и потенциальных волхвовских возможностях. Якша и Пересвет были и вовсе оглушены услышанным. Не знаю, не пожалели ли они, что ввязались в эту авантюру, но вид имели задумчивый. Я пока к ним не подходил, пусть все обмозгуют. Хотя все равно им нынче деваться некуда. Придется идти с нами до конца.

Белояр и Красибор рассматривали самозарядку Радея, затем обрадовались, как дети, получив в руки винтовку степняков. Как я понял из их разговора, бьют эти ружья далеко, патроны мощные, и ценятся между хорошими стрелками. Так что мы могли бы продать свои трофеи достаточно дорого, но не судьба.

Мы же уселись с подручным Светозара в сторонку и тихонько рассуждали.

— Я тебе удивляюсь, Олег. Мало кого в этой не самой лучшей части Беловодья ищут так сильно, как тебя. Как ты так умудрился вляпаться?

— Извини, так получилось.

Яромир некоторое время смотрел на меня, а потом рассмеялся:

— Вот потому ты мне и понравился с самого начала. Только очень храбрые мужи могут в жестокую годину шутить с судьбой. А мне вообще кажется, что ты на нее просто плюешь с высокой колокольни.

— Да, как видишь, не особо получается. Вы тут по каким надобностям?

Светловолосый красавчик ослепительно улыбнулся:

— Есть одно дельце на будущее. Но для остальных мы купцы с Русланд-городка. Он стоит на острове Русияне, в пятидесяти верстах от Портюги. Самая дальняя крепость волости. Там редко кто из чужаков бывает.

— Да и я не слышал о такой.

— Остров стоит возле устья старицы. От степи прикрыт плавнями и болотами. Почитай, от него до Верохоянских еще полста вёрст диких вод.

Внезапно моя спина похолодела, и я немедленно схватил за руку помощника Светозара. Тот сморщился, потом побледнел от разумения:

— За нами погоня!

— Бисов Орат! Как он нас так быстро нашел?

Хотя с этим как раз ясно. У нашего врага наверняка есть подручные с загадочными магическими возможностями. Моя мысль стремительно соединила воспоминания волховской бури, когда погибла наша лодья, и немотивированное ментальное нападение на меня Господаря. Ведь он поначалу не желал этого, все получилось излишне спонтанно. Как только тот учуял, кто я на самом деле, то внутри его сработала некая магическая защитная система. Если бы Господарь подозревал с самого начала, то со мной сразу разобрались без свидетелей.

Ох, сколько в этом волховстве всего неясного! Здорово подозреваю, что и сами волхвы, чаровники и прочие шаманы не особенно разбираются в предмете использования. Вспомнился наш разговор на озере с Чудником. Он так толком и не смог объяснить, как эта сраная магия работает.

Придется брать крепость волшебства экспромтом.

— В зброю, братья!

Кормчий, он же шкипер и хозяин лодьи, тут же развил бурную энергию. Дым из трубы стал заметно гуще. Шум мотора напрочь перекрывал всплески волн. Получается, что они не на дизеле идут? Хотя угля не вижу. Матросы между тем убирали с палубы все лишнее, крепили ящики и бочки веревками к борту. Дробенцы кинулись им помогать. Все-таки рыбари, также по воде ходят.

— Они нас догоняют.

Яромир достал складную подзорную трубу в бронзовом окладе и направил свой взор вниз по реке.

— Ты их видишь?

— Смотри!

Как назло прятавшие нас сумерки внезапно стали ярче. На западе резко разошлись тучи и заходящее солнце, еще не ушедшее за низкие здесь горы, оросило светом стремительные воды узкой протоки. Устюга делала здесь поворот на восток, и на всем протяжении этого участка река оказалась отлично освещена. И мы прямо в фокусе солнечного света. Точно не обошлось здесь без волшбы!

Я посмотрел на хищные обводы вражеской лодьи и заметил на палубе копошащихся людей.

— Думаешь, они нас нагонят?

Яромир зло сплюнул:

— Два оборота веретена.

Я прикинул, это где-то минут сорок. А на расстояние выстрела они подойдут раньше. Еккибастусский угольный бассейн! Придется поделиться с товарищем сокровенным.

— Их закрывает от чар некто очень могущественный. Лишь наша с тобой связь помогла увидеть опасность раньше, чем они предполагали. И этот некто нашел меня, а, может быть, и тебя. И он беспредельно могущественен.

Чаровник егерей зло глянул в сторону востока:

— Только с Вихорских гор им могла прийти помощь. Среди нас давно ходят слухи, что именно в той стороне сидят древние волхвы и движут Веретено судеб. Они и создали Беловодье. И мы сейчас, как никогда, близки к ним.

Я крепко озадачился. Час от часу не легче! Но ведь мне удалось сбить с ног Владетеля и уйти от погони два раза. Значит, те существа не так и могущественны. И я был отчего-то уверен, что на самой лодье Ората не было ни волхва, ни чаровника. Мы бы оба почувствовали его присутствие.

«Удаленное управление».

— Тогда у меня к тебе просьба. Только наша общая сила сможет противостоять чужой волшбе. Но у нас не получится всегда держаться за руки. Мне нужен некий предмет, который незримо свяжет нас.

Яромир задумался, вздохнул и снял с себя ажурный серебряный амулет.

— Он пришел в Беловодье с Русланда. Я никогда не снимаю его, но сейчас у нас нет выбора.

Я лишь молча кивнул в ответ и надел амулет на шею.

«Ох, как вштырило!»

Это как зажевать щедро намазанный ядреной горчицей кусок хлеба. Зато мозги разом прояснились.

На палубе движение, но без суеты. Светловолосые здоровяки аккуратно распаковывают принесенный с собой продолговатый ящик. Сначала появляется трехногий станок, затем длинный ствол то ли мощного на подобие ПТРК ружья или даже мелкокалиберной пушки. Я смотрю на жестянку с толстыми патронами. 11 или 12 мм точно! Окрас пуль разный. Затем вижу, как Яромир крепит сверху на орудие хитрую оптическую систему. Оклад её также выполнен из бронзы. Значит, она местного производства. Родаки Светозара не суетятся, но работают быстро и через несколько минут «карамультук» готов к бою.

Красибор достает патрон с красным ободком, что-то поворачивает в нем и вставляет в приёмник, двигая затем затвор вперед. Белояр прикладывается к наглазнику и подкручивает маховики наводки. После он поворачивает голову ко мне и кивает.

«Готов!»

На палубе за бронированным бортиком напряженно застыли матросы с ружьями. А я спохватываюсь, что не готов вовсе. Мне принесли пачку патронов, калибр у винтовки степняков довольно распространенный. Но я себя знаю и стрелять буду лишь, когда чужаки подойдут ближе. Достаю тяжеловесные патроны калибра 8 миллиметров и один за другим заряжаю в подствольный трубчатый магазин с пружиной. Нечто подобное было у французов в 19 веке, вроде то оружие называлось винтовкой Лебеля. С помощью опытных егерей разобраться с ней оказалось несложно. Такой принцип заряжания позволял иметь достаточно патронов. Белояр показал, что можно вставить в магазин восемь штук, положить на лоток подавателя и ещё один вложить в патронник. Но после опустошения запаса перезаряжаться по одному патрону будет достаточно долго. Предохранителем служил обычный поворотный курок.

Моего наблюдавшего за приготовлениями к бою и погрустневшего родственника нежданно обрадовали. Кормчий принес зеленый жестяной ящичек и открыл его замысловатым ключом.

— Смотри, молодец, подходит к твоему ружью?

Радей осторожно взял из пачки один из патронов и вставил его в магазин.

— Один в один!

— Заряжай и бери, сколько хочешь.

Радей радостно пододвинул к себе ящик, но затем резко отпрянул:

— Они ж дорогие! Как сочтемся?

— Бери-бери! Сначала нам надо уйти от смерти. Эти тати моего зятя убили. Считай, я должок оплачиваю.

Ну, Радея долго уговаривать не нужно. Он быстро снарядил оба имевшихся магазина и набил карманы патронными пачками. Жаль, наши удобные подсумки остались на потонувшем «Буслае». Воспоминания о погибших вернули мое желание мести.

Я прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться. Мара, дай понять сущее, пройти по тонкому лезвию, отделяющему друг от друга смерть и жизнь. Два извечных состояния живой материи. Внезапно я ощутил тепло, исходящее от Царицы Древ. Это она смеет молиться самой Маре, покровительнице переходного состояния между Сферами. Только сейчас я догадался, что именно Мара пропустила меня через «тропу Харона». Чем я ей интересно глянулся? Стало легко и ясно. Как это, вообще, возможно? Сотни верст и разные осколки миров между мной и Царицей, а теплый луч дружеского участия доходит до моей души. Из какого странного мира это разумное растение? Неужели рай некогда был населен именно ими?

Оборачиваюсь назад и четко вижу неприкрытым взором серебристые нити над черным кораблем Ората. А вот и сияющий красным луч, идущий от гор. Он, как маяк, светит далеко-далеко.

— Яромир, они на прицеле. Пора!

— Бой!

Раздался громкий выстрел, и все напряженно уставились в сторону вражеской лодьи. Я успел заметить, что нечто тонкое подлетело к темному борту корабля и рассыпалось там легкими брызгами. Эта дьявольская серебристая паутина суть энергетический купол, закрывающий корабль. Затем с той стороны раздался гулкий бабах, и метрах в ста от нас взвился водяной конус.

— Большая пищаль у татей.

— Ох, не поздоровиться нам, братцы!

— Скоро догонят и продырявят нас. Велес, спаси и сохрани!

Команда нашей лодьи уныло уставилась на приближающегося врага в преддверье неминуемой гибели.

Кормчий провел ловкий маневр, и следующий выстрел случился с небольшим перелетом. Надо что-то делать, в нас вот-вот попадут. Я бросил взгляд на светловолосых ружейников, что заново зарядили свое основательное ружье, и решился.

— Яромир, помоги!

Якорь вам в глотку! Как мне действовать? Я же не маг и волховству не обучался. Так, спокойно, давай вспомним. Волшба всегда сопровождается некими пассами или жестами. Ничего необычного в таком не вижу. Руки лишь инструмент, и они точно не они метают молнии или энергию. Скорее всего, потребны для концентрации тех или иных действий. Так, скрестить их и метнуть во врага нечто вроде шара? Нет! Я не пробью защиту. Слишком мало энергии. Подожди… А вот так? Я начал делать резкие движения двумя руками в стороны, как будто раздуваю окутавший меня дым, и тут же ощутил, как серебряный амулет начал нагреваться. Получилось! Сияющий луч со стороны Вихорских гор развеялся!

— Пли!

В горячке перепутал слова. Местные всегда кричат: «Бой!». Но Белояр меня и так отлично понял и выстрелил. Через пару секунд на вражеской лодье взметнулся огненный вихрь. Красибор вставлял в ружье уже новый патрон, с зеленой полоской на пуле. Еще один выстрел! Он раздался одновременно с бабахом чужого орудия. Нас окатило водой, а вражеская лодья окуталась заревом. И она внезапно резко повернула в сторону.

Яромир яростно кричит своим:

— В двигатель стреляйте!

С борта частоколом захлопали винтовки. Особенно усердствовал. Радей, дорвавшийся до любимого дела. Уж ему есть за что мстить! Парень через некоторое время радостно обернулся:

— Двух ворогов точно сразил.

С рубки раздался зычный голос:

— Трех. Хороший стрелок твой подручный, варяг.

Белояр пальнул во врага еще два раза. Чужая лодья вся окуталась дымом и вскоре пропала из вида. И разом стало темно. Солнце в этот момент ушло за горы. Палубные и гости торжествующе переглянулись. Они только что ушли от неминуемой смерти. Радоваться пока рано, но поздравить друг друга с избавлением можно.

Яромир складывает подзорную трубу в кожаный чехол и комментирует ход боя:

— Молодцы попали в ружейный припас. Но все равно кто-то успел метко пальнуть в нас. Спасибо кормчему, угадал момент и ушел от зажигательного снаряда.

Его бойцы неспешно чистили разобранную пищаль. Матросы собирали с палубы гильзы и наводили порядок. А у меня внезапно отказали ноги. Пришлось бухнуться прямо на ступеньки. Резко навалилась усталость, и опустились руки. Шаманские войны здорово жгут жизненную энергию.

— Возьми свой амулет, брат.

Мой друг по егерским забавам откинул назад волнистые волосы и открыто улыбнулся.

— Нет уж, он, наконец, нашел своего настоящего хозяина. Забирай, он теперь только твой.

— Что дальше?

— Надобно скрыться на ночь. Лодейщик знает куда лучше нас.

— Ты ему доверяешь?

— Как брату. Мы в свое время побывали в разных переделках и вместе умылись кровью.

— Тогда лады.

Я молча смотрел на сумерки этого неимоверно тяжелого и длинного дня. За что судьба так испытывает меня? Расплата за удачное начало новой жизни?

Глава 14

Пути незнаемые

Я проснулся от шума. На палубе зашевелилась команда, а рядом загрохотал движок. «Движитель» — «толкач» на местном сленге. Слов машина или автоматика, математика и физика в мире Великой реки не знали. Поначалу я частенько попадал впросак, меня банально не понимали. Понемногу выучил здешние слова, которые, будете смеяться, зачастую достались местным от их продвинутых предшественников. Первоначальные насельники Вортюги происходили родом из более индустриальной эпохи. Именно кусок их мироздания свалился первым на правый берег реки. И потому их запасы и «закладки» мы находили чаще всего. Жаль, не выжили бедолаги. Интересно почему.

— Как самочувствие?

Радей присел рядом и подал мне кружку горячего цая. Напиток был крепким и подслащенным. Очень щедро со стороны кормчего. Он завозится издалека и стоит немало денег.

В кубрик вошел Якша:

— Как спалось? Ты вчера заночевал, как прилег.

Я развел руками:

— Даже не помню, как отрубился.

— Слова сразу выдают в тебе чужеземца, — засмеялся светловолосый бородач.

— Мы сейчас выходим?

— Светает, но в полутьме в этих местах идти опасно. Пока вода течет, можно выйти освежиться.

Я не сразу понял последнюю фразу нашего спасителя. Но, выйдя на палубу и слив прямо в реку излишек жидкости, неожиданно заметил идущий с берега деревянный желоб. По нему из стекающего по скалам каскада на струг текла чистая вода. Отличное инженерное решение! Я немедленно разделся до пояса и ополоснулся. С помощью текущей по желобу воды палубная команда привела корабль в порядок, набрали воды и про запас. Затем кликнул Радея, и мы наполнили фляги.

В этот момент из рубки показался кормчий и крикнул что-то молодому щуплому матросу. А вот дальше мне было страшно смотреть, как этот невероятно ловкий парень шустро поднялся по скале на небольшую площадку и оглядел окрестности в подзорную трубу. В молодости я и сам отдал должное скалолазанию и горному туризму, поэтому сполна оценил мастерство матроса. Видимо, на горизонте ничего опасного не наблюдалось, потому что тут же раздалась команда кормчего:

— Отходим!

Желоб немедленно убрали, отвязали от каменных надолбов канаты, и через несколько минут мы вышли из заводи в протоку.

Вчера уже фактически во тьме наш доблестный капитан каким-то наитием нашел это место, чтобы спрятаться. И в самом деле, в полутьме наш струг было никак не заметить. Лодью татей мы обездвижили, но они могли иметь на борту легкие челны. Так что лучше перебдеть, чем попасться тепленькими. Наемники там служили опытные.

— Интересно, далеко снесло корабль Ората? Ребята Светозара пробили ему вчера толкатель.

Якша бросил на меня недоуменный взгляд:

— Остановиться спешно — для опытного кормчего не проблема. Есть якоря для бури, тросы с крюками. Так что они не так далеко. Наверняка в Вергой за помощью послали.

Мне стало неуютно. Воспоминания о вчерашней шаманской схватке ни разу не грели. Хорошо хоть сегодня с утра светило солнце, бросая причудливые тени от скалистых выступов и остроконечных пиков. Теперь понятно, почему здесь не ходили торговые караваны. Разбить лодью в этих проклятых местах довольно просто.

В следующие полчаса нам пришлось пережить несколько неприятных моментов. Особенно запал в память один. Лодья внезапно попала в сильное течение и её начало стремительно относить на зубастые шипы скалистого западного берега. Но кормчий невероятно ловким маневром развернул суденышко, и нас буквально втолкнуло в узкую протоку, идущую между островами. На них росли высокие деревья, я даже заметил какого-то зверька, промелькнувшего между ветвей.

Вскоре мы выскочили на речной простор. Главное судоходное русло! Восточный берег тонул в зарослях лесов, небольшие низкие острова были раскиданы по всей ширине протоки. На душе стало веселее. Солнце, синева воды и неба, зелень лесов. Неужели мы вырвались? Кормчий вырубил двигатель, и команда споро поставила паруса. Наверное, в проклятых теснинах мы слишком много потратилиа топлива. Матросы не ползали по мачте, а использовали замысловатые блоки, барабаны и лебедки. Шкоты и фалы шустро подняли два паруса, сделанные на манер грота и стакселя на современных мне яхтах. Ветер наполнил полотнища, и мы галсами пошли вверх по реке.

— К вечеру будем в Свинцечске.

Я оглянулся на подошедшего Яромира. Если бы не он и его братья, то неизвестно как все закончилось бы вчера.

— Что там?

— Это знатный град, больше Вортюги. Там производят повозки, куют много железа, — белокурый красавец улыбнулся. — Ты его услышишь раньше, чем увидишь.

— Ты неправ, Яромир, — кормчий, ухмыляясь, смотрел на нас сверху. Он еще вчера нашел общий язык с Пересветом, и они по очереди рулили стругом. — Трубы Свинческа видать очень далеко.

К разговору присоединился Радей. После его вчерашней результативной стрельбы с ним начали считаться.

— А почему идем так далеко? Есть ведь порты ближе.

Яромир с некоторым сомнением глянул на молодца, а потом на меня. Не видя с моей стороны возражений, егер ответил:

— На нас начали охоту слишком много опасных вождей. Я и сам не знаю, кто нынче нам друг, а кто враг.

— Вот даже как?

Новость меня весьма озадачила. Час от часу не легче!

— Кого ты сейчас считаешь нашим врагом?

Помощник и любимец Светозара махнул рукой и подождал, когда к нам присоединятся остальные вольные и невольные участники «забега с препятствиями». Мы образовали полукруг на корме. Я, Радей, Яромир, Белояр, Красибор, Якша и Пересвет. Все относительно высокие и светловолосые, как будто из одного племени рода. Ну, мы так себя и ощущали, даже выходцы из Дробеня стояли с нами, нисколько не отгораживаясь и готовые взять на себя ответственность. Меня же поддерживал тот факт, что в тяжелый час рядом оказались такие крепкие люди.

— Олег, известный многим как Варяг, — Яромир смотрел на меня внимательно. Я внезапно почуял, что сейчас произойдет нечто важное для моей дальнейшей судьбы, — ты должен объяснить нам, что вы нашли в Лебединой Ставке.

Ну этого вопроса я ожидал давно. Думаю, что Лют и Тирон сотоварищи не очень-то мне и поверили. Обычно в этих местах люди не торопятся лезть в чужие дела. За такое запросто можно и голову потерять. Но мы нынче в другой ситуации. Слишком много поставлено на кон. Если точнее — наши жизни. Потому придется вскрыть карты.

— Самое печальное, что я точно не знаю, какой клад искал Орат. Но, судя по всему, он-таки его нашел. Прикрывался найденными в Ставке обычными предметами. Мы забрали в оружейной комнате ящик с самострелами, как у Радея, — я кивнул в сторону его автоматической винтовки. — Потом нашлось метальное оружие, но самое ценное было в небольшой металлической коробочке. И я не видел, что там внутри. После этого мы стали на удивление стремительно собираться обратно. Дальнейшее я передал вам точно. Мне в схватке удалось убить усинца, помощника Ората. Лишь потому нам с Радеем получилось уйти живыми. Урса носил волховской амулет и навел на команду морок.

— Усинца? — всколыхнулся Якша. — А ваш Орат не из них часом?

— Да. Я разве об этом не упомянул?

— Видать, запамятовал. Тогда это многое объясняет.

Все с интересом уставились на дробенского рыбака.

— Вчерашняя черная лодья принадлежит клану Утургутов, а усинцы родственны им.

— Вот оно что! — Яромир потеребил бородку. — Тогда понятно, кто напал на людей Боляна. Утургуты в наших краях не боятся никого. Пока не боятся.

— А где они живут?

— Верстах в двухстах от Верхоянской волости на восток уходит река Усиня. Она полноводна и идет далеко. Некоторых считают, что её исток в горах, где стоит град Тула.

— Потому Утургуты имеют доступ ко многому из того, что нам не достать ни за какие деньги. Например, большие пищали. От степняков они отгорожены жаркими песками. Усинь от истоков до конца под их контролем. Это источник их богатства.

— Интересно.

Я начал размышлять. Получается, что ненароком перешел дорогу могущественным людям? Орат, я считаю, нашел что-то из очень важных утерянных технологий и решил не делиться. Хотя нет. Он жадный, но не дурак. Это было изначальным условием сделки. Этот проклятый усинец с первых шагов вел нас на заклание.

— Ты что-то знаешь? — глянул на меня с вниманием Яромир. От него ничего не скроешь.

— Мне пока непонятно — с кем договорился Орат.

— Тула через усинцев могла сделать заказ на охоту.

— Или Орат использовал их как наемников. Я видел ту лодью, она очень хороша и стоит кучу гривен. Да и воины там не последние.

Белояр тут же подтвердил мои мысли:

— Зброя у них дюже богатая и хитроумная. Нам такая не по карману.

Якша тоже высказал свои мысли вслух:

— По реке ходят слухи, что пропажи некоторых купцов их рук дело.

— Вот супостаты?

— Куда только владетели волостей смотрят?

— Ясно. Но самое интересное не это, — все недоуменно уставились на меня. — В ту страшную ночь, когда убивали наших друзей, да и вчера кто-то очень сильный волховал в горах. Тогда вызвал бурю, а намедни создал призрачную броню вокруг лодьи утургутов.

На людей в момент как будто темная туча нашла, так всех проняло.

Красибор уставился на Яромира:

— Вийко, это так? Ты тоже почуял?

Деница Светозара вздохнул и метнул в мою сторону задумчивый взгляд. Деваться некуда, придется сказать горькую правду.

— Варяг дюже искусный Перунец. Сильнее не знаю в наших местах.

А вот тут произошло самое интересное. Якша после этих слов широко улыбнулся и засмеялся.

— Так вот кто Господаря чуть в гроб не загнал! А мы с Лютом за тебя переживали.

Белояр также усмехнулся. Мне, вообще, понравилась реакция компаньонов. Вместо испуганных глаз, бодрое настроение. Ну а чего я хотел? Это же безумный мир волшбы и волховства. Они с детства живут с этим. И уж тем более лихие егеры.

— Вот только я не понял, как ты разбил вчера волховской панцырь?

Мне пришлось некоторое время потратить на обдумывание ответа. Местных колдовских терминов я не ведаю, а слова из моего мира им будут непонятны.

— Я рассеял поток чаровной силы, что шел к утургутам с Вихорских гор.

— Никогда о таком способе не слышал. Твой дар стал сильнее.

Я проницательно глянул на Яромира:

— Ты сам догадаешься, кто мне помог?

К обеду свободные от вахт матросы натаскали с реки рыбы. В кормовой надстройке находилась хитроумная печь, в ней можно было сварить суп или запечь жаркое на углях. Повар быстренько сварганил с нескольких чугунках рагу с разносортной рыбицей и овощами.

Я лишь диву давался, как он ловко орудовал ухватом и поддувал угли. У меня с бытовыми делами как-то не задавалось. Большую часть вопросов решала Улада. Все-таки мы в будущем слишком полагались на технологии и забыли некоторые элементарные приемы.

Мы уселись прямо на палубе, подстелив под себя куртки. Команда любезно предоставила мне и Радею посуду, сказав, что возвращать не надо. Мы ведь беглецы, и в сумах нет почти ничего. Я скромничать не стал и взял подарок. В конце концов, вчера честно его заработал.

— Люблю такие посиделки, — Белояр в отличие от родича оказался говорлив. Да и ведал много. Но и в самом деле было хорошо. Солнце к обеду грело основательно, ветер уже не был таким бодрящим. Мы все еще шли под парусом, но кормчий возился с бочками топлива, выбирая ту, где оставалось поменьше.

— После обеда надобно отдохнуть. Вечер будет горячим, да и где паужнать придется, еще неведомо.

— У тебя есть какие-то идеи, Яромир?

— Идея одна — сначала найти схрон. Орат — человек известный, у него везде могут быть соглядатаи. Если он пошел на такой риск, то, значит, за ним стоит некто сильный.

— Нам надобно опасаться? — вскинулся Якша.

— Если Олег прав, то союзники усинца в горах Вихора.

— Проклятые волхвы!

— У них длинные руки. Мы живем по собственному справу, но сбрасывать их со счетов никогда не спешили.

Спрашиваю:

— Найдется тайное место для нас в Свинцечске?

— У нас там везде друзья, и не из тех, кто забоится. Вот хватит ли сил?

— К светлецам тогда надобно?

— Мудро молвишь, Белояр. Не зря вас столько лет там учили, — Яромир задумался. А мне стало интересно:

— Ваши светлецы к Обители и матушке Наине случаем не имеют отношения?

— А ты как догадался?

«Ха! Так я вам и сказал. Наитие!»

— Ну, тогда я в них уверен. Эти не предадут.

— Но сидеть долго не будем. Найдем лодью из Портюги, таких там нынче много. И сразу назад.

— Хорошая мысль, — согласился Якша. — Быстрого волка ловят долго! Мы с вами пойдем. Есть к вашей старшине предложения.

— Нам не поведаешь?

— А чего нет? Хотим скинуть власть Господаря и чернецов. Дюже маю, что они как-то связаны с в волхвами Вихорских гор. Нам одним не справится. Надобны сильные кудесники на своей стороне, — Якша выразительно покосился на меня, — знатные вои и ошкуи.

— Ох ты, у вас и замыслы! — покачал головой Яромир. — Друже, это не мне решать, и даже не моему князю Светозару. Согласятся ли отцы города на новую войну? После лешачьей много народу полегло, селяне будут бузить.

— Войны не будет, потребна специальная операция, — встрял в разговор.

— Загадками молвишь, варяг.

— Таких как Якша в Добрени большинство. Они пусть и не вои, но супротив своих не встанут. Даже стража пойдет за нас. Нам же потребно лишить волховской мощи Господаря и убить чернецов. И сделать это молниеносно малыми силами.

Яромир крякнул:

— Ты в дружине случаем не служил, варяг?

— Служил. В нашем мире все мужчины служат. Многие мои знакомые воевали. И не так, как вы. Десятки тысяч воев, огромные повозки в толстой броне и мощными пищалями. Летающие птицы из небесного металла, что мечут на землю заряды. Куски железа разрывают людей на части, огонь испепеляет их дотла. Вы, братцы, еще не знаете, что такое большая война. Странно мне в вашем мире видеть распри между схожими народами и волостями. Одно дело, степняки, они и есть настоящие чужаки. А вы, люди Русланда, так ли сильно отличаетесь от дробенцев? У вас даже вера одна.

Яромир горячо ответил:

— Так не от нас это зависит.

— Ты так всерьез думаешь? Вспомни, как мы бились с нежитью. Разве есть сила, что может нас испугать? Разве решимость друже кто-то сможет остановить? Клинок скажет больше, чем глагол.

Я отчетливо видел, что мои слова задели всех. Ведь эти неплохие по сути люди в силу обстоятельств стали глубоко провинциальны. Повязли в своих малых слободах и перестали видеть мир глобально. Великая река должна стать единой. А то не пройти, не проехать спокойно. Расплодилось вдоль нее столько нечисти!

— Оружие прячем в эти мешки. Наряд поставит нам печати. Малые пистоли носить можно. Разговаривать буду я. Мы охочие люди, прибыли в град за работой. Меня тут знают, лишние вопросы задавать не будут. Свинцечск — град ремесленный, они привыкли покупать воев и стражу.

Яромир отдал последние распоряжения и отошел к кормчему. Что у них за совместные дела были, мне не сказали. Но меньше знаешь — крепче спишь. А я и так выведал на несколько смертей. Так что хочешь — не хочешь, но придется ситуацию в местной политике самому разруливать. Но я точно решил, что выпутываться будем без Отцов-основателей. Ну их на хрен! Да и Боляна туда же. Ведь ведал, барыга, что Орат не совсем честен, но желание урвать хороший куш оказалось сильнее.

Град заводской мы и в самом деле увидели издалека. Я и не думал, что столько труб можно разместить на таком небольшом пятачке земли. Затем мы услышали мерный шум. Работали заводы! Стучали прессы, гремели наковальни, по дорогам двигались натужно тяжелые грузовики, шипел пар, раздавался грохот разбиваемого в щебень камня. Заводчане использовали силу падающей с горы воды, производящего пар угля и, конечно же, человеческих рук.

Жилые районы Свинческа оказались отделены от заводской части града водной протокой. В первый раз увидел в Беловодье такие огромные мосты. Затем заметил порт, где стояли несколько десятков лодей и барж. Мы почему-то пошли дальше и пришвартовались на Т-образной пристани. Ну да. Это место для пристанища стругов и челнов. К нам тут же подошли люди в черной форме, поговорили с кормчим, Яромиром, потом наскоро осмотрели нас, поставили печати на мешки с ружьями и убыли обратно.

Мы тепло попрощались с командой струга и гурьбой высыпали на берег. В этом отдаленном районе града было много трактиров и прочих питейных заведений. Дело шло к вечеру, потому на улицах бродило достаточно разношерстного народа. Заводчане торопились урвать жизненных благ. Так что мы ничем особо не выделялись, но шататься по улицам зазря не стали. Яромир завел нас в небольшой кабак, заказал ёля и куда-то отчалил. Ну, нам что? Только пригубив пиво, я понял, что несколько дней хочу нажраться в корягу. Жаль, что нельзя.

А вот и наш белокурый красавчик, легок на помине!

Глава 15

Определение главной цели

Вы с чего-то подумали, что жизнь на заводах — это предел счастья в сложном и гибельном для людей мироздании? Безопасность, гарантированный кусок хлеба и готовое место для пристанища? На первый взгляд все так и есть, но как в известном анекдоте имеется один нюанс. Вас поднимают ни свет ни заря. В толпе подобных себе вы гурьбой валите в общую уборную. Видели когда-нибудь, как одномоментно пара десятков мужиков выводят на толчке из организма отходы? И так каждый день. Рассиживаться в уборной некогда, вас поджимает очередь. Это вам не отдельный туалет с фаянсовым другом. Умываться также придется быстро и холодной водой.

Завтрак до безобразия прост. Можно обойтись куском хлеба и сыра, что лежит с вечера в вашей унылой каморке, а можно пойти в ближайшую забегаловку и получить по талону положенную чашку горячей каши. Иногда даже с мясом. И забудьте о цае. Он слишком дорог для обычного работяги! После вас пихают в грязную вагонетку, обозванную пассажирским вагоном. И до вечера тебе нужно колотить, сверлить, долбить, таскать или выполнять иную грязную работу. С небольшим перерывом на обед. Тот привозят прямо на рабочее место. Жидкий суп, каша, взвар или морс. Иногда по сезону дают рыбу.

И лишь вечером после тяжкого трудового дня у тебя есть пара свободных часов перед сном. Можно пойти в дешевую таверну и нагрузиться с товарищами ёлем, перекусить тем, на что хватит скудных средств. Или пойти в игорное заведение, а то и купить на часик шлюху. Затем тяжелый сон, безо всяких сновидений. И так изо дня в день.

Что-то не так?

Вчера поздно вечером привезли туда, где чужаки нас искать точно не будут. Бараки Свинчевского металлургического завода. Место для парий здешней производственной волости. Жизнь этих работяг незамысловата. Барак-заводская смена-барак. Немного жизненных удовольствий и снова работа. Кто-то в таком мрачном уголке Верхоянской волости пережидает черный период, кто-то готовится к рывку наверх, а кого-то и вовсе несет по течению. Каждый выбирает судьбу по себе.

Ни мне, ни моим товарищам такая жизнь не по нутру. Мы избрали риск и ветер над головой. Ага, только головы в результате такой вольной жизни можно запросто и лишиться. Так, а с чего это я кисну? Меня-то волна выталкивает обратно вверх. Переждав толпу отправляющихся на смену работяг, сажусь на толчок «подумать-помечтать». Неподалеку вольно расселись друже зброя, дружно издеваясь и к тому же издавая нехорошие звуки.

Неэстетично, товарищ писатель, повествуете? Ну, так проза жизни, она всегда с нами. Знаете, человека, отслужившего в армии и проработавшего в экспедициях тридцать с гаком лет, напугать неустроенным бытом довольно сложно. Поэтому и здесь сразу нахожу сплошные ништяки. Есть крыша над головой, не дует и даже имеется затирка. В последние дни мы с Радеем пользовались и намного меньшими удобствами. А то и вовсе вываливали какашки на ходу. Есть с чем сравнить!

Завтракать Яромир повел в корчму, что стояла чуть на отшибе. Цены малость повыше, еда почти такая же простая, как в заводской закусочной, но зато у них имелся отдельный кабинет. Чтобы не светить лишний раз лицами, мы забурились прямиком туда. Яромир куда-то исчез, а мы с жадностью набросились на еду. Когда еще удастся пообедать? Судьба бродяги непредсказуема. Потому клапан на моей кобуре открыт всегда. И вечером не сижу без дела, отрабатывая приемы работы с этим оружием. Благо нынче есть, кому подсказать. Это обычная стража, и охотники относятся к револьверам как к второстепенному оружию, егерам приходится работать в разных обстановках.

Горячий ягодный взвар изрядно взбодрил, а просяная каша с уткой насытила организм. Хлеб оказался на редкость вкусным. Это мука или прелесть массового производства? Что бы ни говорили, но соблюдение некоторых стандартов идет лишь на пользу. А кустарщина хороша только в разнообразии креатива. В Вортюге я то и дело сталкивался с невозможностью каждый раз получить такой же вкусный продукт, как вчера. Нет там стабильности. Зачастую вкус зависит от того, с какой ноги встал производитель.

Народ насытился и понемногу разговорился. Обсуждали здешнюю жизнь, вспоминали места, которые случалось посетить. Но ни слова о грядущих планах. Как будто боялись спугнуть удачу. А она нам нынче точно понадобится. Ладно бы преследовали только люди. Незримое присутствие волхвов с Вихорских гор напрягало даже меня. Да что там напрягало, страшило до коликов. Так что сегодня в основном отмалчивался, наливаясь мрачными предчувствиями. Если дело не выгорит, то из Вортюги мне лучше больше не вылезать. Да и там достать смогут. Хоть до Тулы уматывай!

Ну что ж! Вот все и решилось. Яромир привел человека в богатой одежде. Купец с Портюги Щига. Я невольно ухмыльнулся. Прозвище, обозначающее плута, продувного типа, так шло к хитроватому лицу сего торгового человека.

— Рядиться долго не буду. Отхожу в Портюгу через час. За мной должок, так что вашу просьбу уважу. Да и сам я по младости пострадал от лихих людей. Добро должно добро помнить, а злу не потакать.

— Как мы попадем в порт?

Якша — человек практичный, задал правильный вопрос.

— Через один оборот к вам зайдет мой подручный. Принесет одежу торговую и доставит на возу прямо к лодье. Никуда не заходить, ни с кем не говорить. Добре?

Мы лишь переглянулись. Щига все просчитал и такой подход откровенно радовал. Наверное, потому его Яромир и выбрал. Хотя предъявленный должок егерам также имел немалый вес. Не те это люди, которым можно вот так просто взять и отказать. Сначала ты зарабатываешь репутацию, потом она работает на тебя.

Отпустило лишь тогда, когда трубы заводского града остались далеко позади. Нет, не остался бы я здесь жить ни за какие коврижки. Хотя работенка мне нашлась бы точно. Но после лона природы индустриальная община смотрелась чрезмерно контрастно. Как будто угадав мои мысли, Яромир проговорил:

— У Верхоянских есть лучше сего грады. Самый лепший Ижема. Стоит на острове. Сосновые боры, заливные луга. Тамошний сыр славится на всю волость.

— И что на нем совсем нет заводов?

— Зачем? — удивился егерь. — На нем проживают сами хозяева и умельцы, что придумывают повозки, заделия хитроумные, книжники и филосопы.

«О как!»

— Лепые словеса глаголешь, друже.

Егер чуть не пролил квас из кружки. Я обычно по ихнему просторечному не молвлю. Но для себя в памяти пометку сделал — побывать надо в Ижеме обязательно. Если там на самом деле есть филосопы.

На паузке, огромной самоходной барже, идти легко. Волны вовсе не ощущается, судно большое, разве что малоповоротливое. Зато полным-полно места, где можно затихариться и спокойно вздремнуть. Щига попросил нашу банду дежурить по ночам, поэтому днем мы с чистой совестью давим на массу или слоняемся по паузке, осматривая незамысловатый быт палубной команды.

Единственный минус в путешествии на «купце» — больно уж он тихоходный. Двигатели ставят на них не самые мощные, но зато экономные. Иногда судовладельцам приходится нанимать буксиры, чтобы ходко идти против течения. Но такое бывает чаще всего в верховьях Устюги или по весне.

Купцы же гривны считают. Любят они это дело. Хлебом не корми, дай зайти в чертоги золоченые и открыть сундуки, полны добра. Ха-ха, что-то потянуло меня на юмор. Ну, так попустило нам. Не закончил я, значит, все дела и в другом мире. А я что? Очень даже не против!

Полтора дня мы шли как завзятые пассажиры. Днем дрыхли, обменивались взглядами на ситуацию. Первая караульная ночь прошла спокойно. Мне с Радеем вместе стояли, во всяком случае было нестрашно. Больно уж не по душе мне пришлась неудобная винтовка степняков. Но дареному, то есть взятому в бою, коню в зубы не смотрят. Да и Радей обрадовал, сказав, что охотники такие ружья любят, возьмут по хорошей цене.

Мне же больше по нраву пришлись пистолет-пулеметы белобрысых братьев. Я уже научился разбирать и собирать их, даже выпросил стрельнуть пару очередей. По руке пришлись аппараты, да и скорострельность откровенно радует. Все равно я стрелок ближнего боя. Яромир, заметив мой интерес, обещал посодействовать в добыче оружия. Нынче на дворе лето, чего только в Портюгу не возят. Вопрос стоял пока лишь в цене или иной договоренности. Что-то мне подсказывает, что один из вожаков команды Светозара имел в виду последнее.

Но не все коту Масленица! Хорошая русская поговорка, которой в Беловодье нема. Вот и зря! Последняя перед Портюгой ночь показала, что хлеб купца Щиги мы лопали вовсе не зря. Как назло, вечером заморосил дождь, стало темно, и кормчий к неудовольствию Щиги решил встать на якорь. Дальше на Устюге находилось порядочно отмелей, следовало идти четко по известному фарватеру. Потому мы остановились напротив совершенно лысого островка и стали ожидать рассвета.

Всем не терпелось добраться до дома. Даже мелкий дождь не мешал мне предаваться мечтам о встрече с любимой. Меня ведь после омоложения снова начали интересовать женщины и связанные с ними плотские наслаждения. Мы, люди, слабы. Нам хочется сладкого. И вот в самый разгар сладострастной фантазии меня внезапно зазнобило. Нет, это не порыв ветра залез под непромокаемый плащ. Кто-то в ночи замыслил по отношению к нам недоброе. Я резко толкаю Радея, тот, не говоря ни слова, достает из чехла свой «самострел», а я, чертыхаясь, хватаю неудобную винтовку.

«Сигнал!»

Опять мой «родственник» оказался ловчее. Выхватил из ящика керосиновую лампу с узким окошком и «отсемафорил» остальным постам. Нам тут же ответили тремя красными огоньками. Два поста и рубка, где дежурил кто-то из матросов. Значит, сейчас срочно поднимают команду. Осталось найти причину тревоги. В этих местах шалят залётные тати, что уходят весной с верховий вниз. В такую погоду как раз удобно взять на абордаж вставшего на якорь купца. Это уже Вортюгские земли, и потому люди несколько расслаблены. Однако все равно странно. Кормчий потому и выбрал песчаный остров, где на нем негде спрятаться.

Но все равно мой «радар» упорно указывал в ту сторону. Слишком много речные разбойники выплескивали энергии, предвкушая удачную охоту. А мне заметка на будущее — мой дар чувствителен к чужому сливу психологической энергии. Получается, что она материальна в некоторых сущностях и её можно буквально «потрогать»? Но рассуждать некогда.

Встречаемся у борта с Белояром и Красибором. Я молча указываю в сторону острова. Не видно ни зги, но молодцам это не помеха. Они достают что-то из мешков, и вскоре вспыхивают искры. Да это же осветительные бомбы! Они держатся на воде и освещают все вокруг себя метров на пять. Всего их егеры кинули штук десять. Другое дело, что легкие челны татей оказались ближе, чем я думал. По нам тут же начали палить.

Все-таки боец из меня так себе. Я не перевел планку предохранителя вбок и стрельнуть в ответ не получилось. Можно было нырнуть вниз под защиту борта «купца», но она из дерева и от пуль не оборонит. В щеку впивается щепка от разбитой доски, а рядом что-то противно вжикает. Не успеваю опомниться, как прыгаю назад, совершаю кульбит и застываю за трюмом.

«Ни хрена у меня руки трясутся!»

Так, дышим глубоко, успокаиваемся. Надо пережить этот первоначальный выброс адреналина.

«А где Радей?»

Чуть правее полыхнуло, и один за другими раздались три выстрела. Молодец парень! А егеры тоже ребята не промах. Поняв, что они сами оказались под прицелом, тут же ушли под защиту металлической балки, с помощью которой из трюма выгружается груз. Там есть нечто вроде корзины для крановщика. За ней можно неплохо спрятаться. Со стороны кормы кричат и также стреляют. Экипаж судна уже поднят по тревоге.

А разбойнички еще не поняли, что им самим нужно спасаться бегством. Видимо, посчитали, что возьмут числом. Прячась за трюмом, перебираюсь поближе к Радею. Тот уже сменил позицию и устроился на полубаке. Ну, в принципе правильно — два-три выстрела и меняй место, иначе достанут. Я же отлично расположился за обитой металлом мачтой для фонаря. Лодки татей как на ладони. Света на воде стало меньше, но и они сами невольно сбились с в кучу, попав под перекрёстный огонь. То ли опыта нет или главари убиты. Но вместо того, чтобы как можно быстрее загребать в сторону острова, разбойнички попытались отбиться.

Всего я насчитал восемь челнов, так что их было не меньше тридцати человек. Два гребут, два стреляют. Но вместо обычных матросов их сейчас встретили люди намного опытней. Даже мне удалось попасть в какого-то крикуна в красивой шляпе, что пытался командовать. Ты гляди! Радей же и вовсе не стесняется. Почти каждый его выстрел находит цель. Вот тут его винтовка показала фору пистолет-пулеметам братьев. Точность лучше. Но зато тем удалось сразу смешать татей в бесформенную кучу. Так что каждое оружие важно. Дело в тактике!

Со стороны рубки также палят. И достаточно точно. Подозреваю, что это или Яромир, или дробенцы. Наконец, в бой вступает тяжелая артиллерия. Щига вытащил пулемет, «и после в деревне никто не живет». Чего же вы, идиоты, такой карамультук храните в чулане? Или этот ништяк на продажу контрабандой везли? Все может быть. Насколько помню, в Вортюге на торговлю некоторых видов оружия и боеприпасов необходима лицензия. Яйца Тора, как это все похоже на мой родной мир!

До разбойничков, наконец, дошло, что дело пахнет керосином, и они начали яростно загребать в сторону острова. Но не тут-то было! Кто-то с рубки громогласно через рупор пригрозил им полным истреблением. В воду снова полетели зажигательные плавучие бомбочки, а с лодок свалилось еще несколько бездыханных тел. По уму этим бедолагам ничего хорошего не светит. Смерть на каторге или на дыбе, но человек всегда надеется на лучшее. Даже в безвыходной ситуации.

И вот минут через десять мы принимаем на борт оставшихся в живых татей. Всего шестнадцать душ, из которых многие ранены. Члены команды сразу же отбирают у них оружие, снимают пояса и обыскивают, затем связывают по двое. Щига, донельзя довольный собой, горделиво расхаживает по палубе. Мы в его сторону посматриваем снисходительно, но благоразумно помалкиваем. Он хозяин и барин. Пущай себе гордиться победой!

Горизонт уже посерел и на полубаке и корме зажгли фонари. Мало ли кто пойдет в это время по реке. Едва палубные и команда движителей начинают разглядывать трофеи и строить на них планы, как внезапно со стороны низовья раздается звучный гудок. И вскоре там показался узкий, но быстроходный насад.

— Стража проснулась! — роняет кто-то иронически.

Но Щиге и нам не до смеху. Мы быстро прячем в чехлы «неуставное» оружие, хватаем швабры и ведра, занявшись уборкой. Официально наша шайка-лейка — часть экипажа «купца». Хозяин и кормчий с недовольными минами встречают речных стражей. Если поначалу у тех гонора выше крыши (кто посмел палить без спроса в их зоне ответственности ночью?) то, красочно описав картину произошедшего, Щига садит стражей в огромную и грязную лужу.

К тому же разведгруппа, высаженная с насада на берег, находит на острове землянки и схроны для лодок. А это конкретный косяк именно речной стражи. Уровень децибелов взаимных претензий постепенно стихает и начинается торг. Щиге также не с руки ссориться со стражниками, а тем незачем получать нахлобучку от торговых товариществ.

Посему порешали присудить победу обоим. Полонники достаются страже, а трофеи и будущие преференции купцу. Загнав незадачливых разбойничков к себе в трюм, стражники отходят. И насад на полной скорости несется к ближайшему посту. Я же с интересом наблюдаю за устройством небольшого военного корабля.

Он предназначен для патрулей, потому для скорости имеет узкий корпус и мощный, нещадно дымящий двигатель. Спереди на палубе установлено орудие. На мой взгляд, миллиметров 40–50. Для здешнего флота серьезная угроза. Само орудие защищено броней спереди и по бокам. Борты насада также бронированы на баке, но не сплошняком. На рубке заметны откидные бронированные ставни. Сзади на высокой площадке спаренный станковый пулемет. Также защищен металлом от пуль. На палубе выстроились речные стражи в синих робах. И винтовки у них автоматические, а не простые карабины. Интересно. Хотя флот и у нас всегда снабжался лучше пехоты.

Вторую половину дня я потратил на изучение оружия двух белокурых братьев. Будимир с охотой показал мне, как разбирать и собирать «Скорострел». Не Калаш, конечно, но все логично устроено и сделано фабричным способом. И точно не в Беловодье. Кто-то, получается, нашел «закладку». И она осталась от того же народа, что населял Лебединую Ставку. Вот эта мысль привела меня к неожиданному разговору с Яромиром. Попросив у парней сделать несколько выстрелов короткими очередями, я обратился к их командиру:

— Не скажешь, зачем вы оставили ваше большое оружие в Свинческе?

Белобрысый бородач усмехнулся:

— Не скажу.

— Давай тогда сам догадаюсь. Это как-то связано с вашей предстоящей большой охотой?

Яромир хмуро оглядел меня:

— К чему такие разговоры, варяг?

Я вздохнул, но деваться некуда. Перспективы постройки семейного гнездышка стремительно таяли. А хотелось очень. Так что извини Болян, но назвался груздем — полезай в кузов.

— Желаю напроситься.

Помощник Светозара был серьезно удивлен моим запросом и не смог сдержаться:

— С каких это пор ты готов участвовать в опасной охоте?

— С тех, как на меня самого начали охоту. Не хочу быть добычей.

Яромир оценил мрачную подноготную моего ответа и деловито кивнул:

— Я буду рад увидеть тебя в своей команде.

«Вот и договорились!»

До вечера мы провалялись на корме. Я успел выспаться и затем осоловело наблюдал за населенными территориями области, в которой проживаю. Села, фактории, аванпосты. Волость Вортюга на полста верст вверх по течению раскинула свои щупальца. На юге неспешно прирастает аграрными угодьями, присоединяя каждый год от пяти до десяти километров полей и лугов. Целина давала в первые годы неплохой урожай. Это и была настоящая причина постоянной экспансии. Вортюга — один из основных поставщиков зерна и мяса на Верхоянские заводы.

Север же — это также постоянно продвигающаяся граница. Эдакий фронтир. Я уже на своей шкуре убедился, что почти сто верст «Дикого поля» весьма плохо сказываются на торговле и прочих мирных занятиях. Зарабатывать приходится с огромным риском. И это неумолимое поступательное движение на север каждый год оплачивается кровью. Между тем лишнего народа в волости не наблюдается.

Наконец, после поворота русла показались белые купола храмов острова Едома, стоящего как раз напротив Портюги. Нам навстречу споро вынырнул моторный струг с речной стражей, убедился, что мы — это мы, и дал разрешение на проход. Мимо фортов Едомы просто так не проскочишь, да и не уйдешь. На пристани под парами стоят целых два боевых насада. Блюдут службу.

Наконец, забелели стены Обители, зачернели горами угля торговые пристани. Родная Портюга готовилась встречать нас.

Глава 16

Негаданные встречи

Да кто же там так упорно стучит в дверь? Я не сразу прихожу в себя и заполошно оглядываюсь. В узкое стрельчатое окно в небольшую комнату-келью свежим огнем врывается солнце, отражаясь от выбеленных стен, резко контрастирующих с темным мореным деревом узкой кровати.

Постель застлана обычным «солдатским» одеялом. В целом номер «отеля» незатейлив на убранство. Что еще ждать от приютного дома Обители, куда нас вчера вечером после недолгих переговоров всех, кроме егерей поселили? Здание старое, больше напоминающее форт снаружи и внутри. Ну, так оно таковым поначалу и являлось. Портюга началась с крепостных укреплений, постепенно разросшись в небольшой городок. Глядя в смахивающее на бойницу окошко, думается:

«Карамба! Если сейчас в Беловодье такой беспредел творится, то что здесь было лет двадцать назад?»

Но от досужих мыслей меня отвлекает донельзя настойчивый стук в дверь. Колошматят, не жалея сил кольцом, что открывает дверь. А заперта она изнутри на обычный железный засов. Елки-матрёшки, придется отворять. Кого там нелегкая принесла по мою душу?

Натягиваю штаны, спал я в одной рубашке, и двигаюсь к двери. За ней в проходе оказался кудлатый и дюже недовольный моей неспешностью мужик. Без здрасьте и до свидания он тут же отходит в сторону, пропуская в мою скромную келью нежданную гостью. Я здорово удивлен, но внезапно гостеприимен. Совершаю шутливый поклон:

— Наинушка! Сто лет, сто зим!

Матушка недовольно поджала губы и делает знак рукой сопровождающему её мужику. Дверь немедленно затворяется. Женщина снимает головной убор, находит стул, садится и упирает в меня свои василькового оттенка глаза. Волосы тяжелым жгутом связаны в толстую косу, лицо чистое, без тени косметики, но все равно свежее и приятное. Если раздеть донага, то даме не дашь более тридцати, а так она выглядит старше.

— Давай только без напускного благодушия, Олег.

— Чисто деловой разговор? — я сажусь на кровать, раздумывая, что могло подвигнуть Матушку к такому раннему визиту.

— Можно и так выразиться, — по лицу Наины пробежала легкая усмешка, но затем физиономия и глаза стали предельно серьезными. Мне даже поплохело от предчувствия. — Мы должны были встретиться на Сейме Старейшин еще раньше, после вашей охоты в червень, но ты куда-то внезапно исчез. Даже слуха не оставил, что подозрительно.

Я понимаю, что дело касается той проклятой заимки на Синеоких озерах, но все равно ворчу в ответ:

— Никуда я не пропадал, ушел на дальнюю охоту по заданию Боляна. Миссия тайная, всем знать о ней не положено.

— Наслышана. Купчина уже приезжал к нам с весьма непростыми вопросами.

— И знаешь, у меня к нему они также накопились.

Наина что-то почувствовала в моем голосе и живо поинтересовалась:

— Что там случилось?

Я нарочито глубоко вздохнул:

— Наверное, лучше сразу рассказать об этом Сейму. Я открою вам немало нового. И не совсем приятного. Моей мудрости не хватает, чтобы толково осмыслить произошедшее.

Наина бросает на меня острый взгляд:

— Это как-то касается рыбаков, что пришли с тобой?

— И черных волхвов с Вихорских гор.

После моих слов Матушка как будто отпрянула:

— Кой бес тебя потянул туда? Это не твоя дорога, варяг! Нет места опасней в Беловодье!

— Ты отлично знаешь, что это именно Дорога выбирает нас. Кто я такой, чтобы перечить предначертанному?

Лицо женщины потемнело, и она крепко сжала затейливый посох с тяжелым набалдашником. Значит, я ей до конца не безразличен. И сиё обстоятельство откровенно радует.

— Олег, ты лезешь не в свое дело. Мой тебе хороший совет — оставь, у тебя не хватит сил.

— Ты в этом уверена, женщина?

Мои сгоряча сказанные злые словеса будто бы шибанули Матушку. Наина подскочила вверх с шипением и сотворила чаровный жест рукой. Все-таки я вывел её из себя. Давно догадался, что рядом со мной женщина не может сохранить хладнокровие. Значит, обязательно даст слабину. Но какой крепкий удар! Есть в ней дар, но какой-то особенный. В выстроенную мною мигом стену как будто разом ударилось множество хрустальных шариков. В следующий момент Матушка отпрянула к двери, с неподдельным изумлением уставившись на меня:

— Как ты это сделал? Откуда… Извини, не сдержалась.

Прожигаю Матушку взглядом:

— Потому что ко мне неравнодушна?

Все-таки женщина в ней не умерла. Сквозь загар пробивается румянец, а глаза полыхнули недобрым огнем. Внезапно мои ноги стали ватными, вспомнилось её роскошное тело на постели и ласки, которыми она меня вознаградила. Видимо, мой дар помог ей передать часть насыщенных эротикой образов, потому что Наина яростно закричала:

— Прекрати немедленно!

Чуть не пропустил удар! Сколько хрустальных шаров понеслось в мой «щит»! После недолгих тренировок выстроить его в один миг для меня не является проблемой. Как только в моей голове полыхает красным кнопка «Тревога», то существо виртуально огораживается от внешнего мира чешуйчатой булатной броней. Исполнение я подсмотрел в легендарном фильме «Хроники Риддика». У некромонгеров была подобная защита головы. Быстро и эффективно закрывает тело.

— Добрая броня, Варяг.

Я устало присел, уселась и Наина, продолжая сверить меня взглядом. Нет, в ней сейчас не было ни тени сочувствия. Скорее, холодный расчет и прагматичное любопытство.

— Я и не представляла твою нынешнюю силу.

Мне осталось пожать плечами:

— Просто мы давно не виделись, Матушка. Теперь ты понимаешь, что мне все лучше рассказать на Сейме. Нам, вам в скором времени необходимо действовать. В этих…проклятых горах творится что-то неладное. Боюсь, что люди Беловодья могут сильно пострадать.

Матушка Обители задумалась. Пришла к Варягу, а по факту встретилась непонятно с кем. Обычное явление в этом мире, где заурядные человеческие страсти густо смешаны с потусторонним. Вот потому и нельзя пускать в мир людей нежить и возможности иных ипостасей. Мы начинаем экстраполировать друг на друга собственные потенциалы, и возникает нечто доселе невиданное.

— Хорошо! Я сейчас же свяжусь с отцами и Владыкой. Чую, что нам предстоит непростой совет. Ты, похоже, будешь выступать на нем третьей независимой силой.

Я внимательно посмотрел на женщину.

— Мне хочется представлять всех свободных охотников.

— Вот как? — Наина с нескрываемым удивлением уставилась на меня. — Вортюга уже не так мила твоему сердцу? Я посчитала, что ты успокоился.

Криво ухмыляюсь в ответ:

— Надо же как-то зарабатывать на жизнь! Крайняя поездка вышла на редкость неудачной. Потерял больше, чем получил. Даже нечем заплатить за проживание здесь.

— Успокойся, варяг. В тебе еще слишком много прагматики твоего мира, — женщина ехидно улыбнулась, подловив меня на житейском. — Вот здесь тебе передали за трофейную винтовку. Денег хватит на несколько дней. Эта ночь за счет общины.

Наина положила на столик кожаный кошель. Вот ехидна. Как будто она сама святым духом питается? Её Обитель охватила коммерческими связями половину Великой реки. Так что они точно не бедствуют. Да и в жизни Портюги играют не последнюю роль.

Наина остановилась у двери:

— Ты стал силен. Даже не понимаю, каким образом ты действуешь.

— Я и сам толком не ведаю. Хотел бы поучиться этому делу, пока еще здесь. Матушка, не посоветуешь мастера?

«Правильный ход! Вон как глаза у неё блеснули. Хочешь взаимности, поклонись!»

— Поговорим с Владыкой. Дар у тебя больно необычный. Не волхв ты, а скорее Перунец звездный. Они редки, как бриллианты. Я тебе дам знать.

Вот ведь какая! Такой царственный кивок на прощание. Повалять бы тебя сейчас в постели часика два! Внизу живота тут же заныло.

«Хорошо себя раскочегаривать! Делом надо заняться!»

Я домовито беру кошель и пересчитываю разношерстные монеты. Восемьдесят две гривны! Теперь понятно, почему Радею так жалко потерянных трофеев. Для него это была бы существенная сумма. Ну, во всяком случае жить можно, а не считать каждую куну. Беру с вешалки рушник и двигаюсь на утренние процедуры. Мы люди, и нам надо кушать, гадить и умываться.

В коридоре меня тут же перехватил верный помощник.

— Доброго дня. Что сегодня делать будем?

— Пока найди, где перекусить, а затем я тебя пошлю к егерам — новости узнать. Дробенцы где?

— Ушли в город по делам. Сказали, что сами найдут нас.

— Вот и хорошо. Люди взрослые, разберутся.

Туалет в приютном доме общий на этаже, но вполне приличный, особенно по сравнению с заводским. Знакомый мне по прошлому тип «очко». Есть даже проточная вода и двери в кабинках. Уже какая-никакая цивилизация! К санитарии и гигиене в волости относятся серьезно. Везде проложен водопровод и канализация, есть даже подобие очистных сооружений.

Закончив дела, двигаюсь к умывальнику. Оглядывая заросшее и загорелое дочерна в степях лицо, решаю, что неплохо бы посетить цирюльника. Всклокоченные неопрятные бороды мне никогда не нравились. Как только появились в продаже машинки для стрижки бороды, то тут же купил такую и использовал в экспедициях. А здесь и зубная щетка потеряна на погибшей лодье.

Проклятье! Даже одежда не своя! И кто-то за это обязательно ответит! Я уже не тот добряк, что свалился сюда почти год назад. Мир Беловодья понемногу впитывает меня, создавая заново совсем другого человека. Более дерзкого и жесткого. Или так во мне говорит вновь приобретенный дар? Зло это или добро? Задумчиво разглядываю себя в зеркало. Старее вроде не стал. Новых морщин или седины не появилось. Мужчина в расцвете сил. Таким бы подольше и остаться!

Улада! Надо как-то с ней связаться. Она ведь сможет приехать без проблем сюда. Летом караваны ходят по нескольку раз в день, и их движение вполне безопасно. Ну что встал, варяг? Действуй!

Радей нашел неподалеку от приютственного дома недорогую харчевню. Кормят вкусно и вполне сытно. Что нам еще надо? Если «Самострел» моего помощника убрали в специальный ящик в оружейной Обители, то револьверы нам оставили. Это хороший признак. Городские власти считают нас вполне своими, значит, стража Портюги лишний раз цепляться не будет, и мелкие воришки поостерегутся. Потому и персонал харчевни отнесся к нам самым положительным образом, а не как к чужакам. Посоветовали лучшие блюда и достаточно быстро обслужили.

Я как раз доедал запечённую с картофелем и травами красную рыбину, когда в заведение заглянули нежданные гости. Пабло в этот раз оказался одет, как заправский пират с Карибских морей. Яркая рубашка навыпуск, платок на голове, черные сапоги буквально сияли, а видневшаяся в кобуре хромированная рукоять револьвера контрастировала с темным поясом из кожи степного тура.

— Друже!

Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам и тут же потребовали ёля. Помощник Светозара скользнул взглядом по Радею и, не дожидаясь напитка, спросил:

— Это правда, что рассказал нам Яромир?

— И дальше — больше. Радей, возьми пару монет и погуляй пока по магазинам, присмотри себе приличную одежду.

Парень все понял и тут же поднялся с места. Народу в это дообеденное время было немного, можно было спокойно побеседовать.

Затем случился короткий перерыв на пиво. Выпив по кружке, мы заказали еще.

— Уладе сообщили: «Жди женушку вечером», — обрадовал меня Пабло, с ехидством рассматривая мою реакцию. — Придется тебе на ночь поменять место обитания. В приюте такое непотребство не одобряют. Да и кровати у них не такие крепкие.

Я вдоволь поржал, а затем глянул на старого приятеля более пристально:

— Ты знаешь, что меня вызывают на Сейм?

— Да, — лицо Пабло стало серьезным, — Светозар также будет там.

Я удивился:

— А он там зачем?

— Ну… думаю, что тебе уже можно знать. Наша тесная община выполняет время от времени для Владыки некоторые щекотливые поручения.

— Так-так, — я задумался. — Прошлогодний рейс в Синий лес не им случаем заказан?

— Нет, в тот раз Наиной. Но Владыка наверняка был в курсе. Кто он такой, тебе известно?

— Яромир просветил.

Мы выпили еще немного.

— Говорят, что ты научился творить необычайно крепкую волшбу?

— Не совсем так, — интерес егерей к моим способностям был понятен, но для меня покамест излишним. — Сила есть, нужно научиться ею пользоваться не во вред.

— Тогда тебе прямая дорога к Владыке.

— И у тебя не возникло ко мне вопросов? Вдруг я черный чаровник?

— Исключено, — галисиец вытер с усов пену. — Мы были с тобой в Синем лесу. Там все черты характера проявляются особенно ярко. Ты точно на стороне света и людей. Поэтому мы за тебя перед Обителью и братством вступились.

— Что еще за братство? — осторожно спросил я.

— Его создали волхвы, что работают на Портюгу и острова. В городе их особо не жалуют.

— А Наина?

Пабло усмехнулся:

— Так она самая сильная чаровница из них и есть. Неужели ты еще не понял? Зачем, подумай, ей потребовались гостинцы от Царицы древ? Не для усиления собственного дара?

Я задумчиво посмотрел на друга. Как много еще предстоит узнать.

— Считаю, нам пора посетить кое-кого.

Летом Портюга выглядела как место обитания сбежавшего персонала дурдома и цирка в одном флаконе. Такое количество приезжих гостей издалека, купцов из ближайших волостей и местных крестьян с ремесленниками было трудно вообразить в более спокойной Вортюге. Почти все свободное пространство городка превратилось в невероятно пестрый и шумный базар. Самодвижущиеся моторные повозки, конные телеги, ручные тачки, — все это двигалось, скрипело, пыхтело, гудело и голосило. Каждый транспорт на свой лад. Крики зазывал, смех, вызванный аналогами скоморохов, гул разговоров. Все это здорово контрастировало с тишиной, что сопровождала нас во время прошедших приключений.

Пабло уверенно вел меня прямой дорогой. Мы прошли через ряды, в которых продавались кожевенные изделия и обувь, отбились от торговцев и оказались в приличном по местным меркам жилом квартале. Я с любопытством озирался по сторонам. В Портюге бывать приходилось нечасто, так что подробностей жизни здешнего населения знал относительно мало.

Все дома квартала оказались выстроены с обязательным внутренним двориком. Сами здания не выше трех этажей с длинными открытыми балконами, на которых часто сушится белье, или стоят кадки с растениями. В каком-то замеченном мимолетом дворике суетились несколько домохозяек, выколачивающих коврики, и бегали непоседливые детишки. Зелени было мало, лишь чахлые кусты по углам и цветы на балконах. Теснота — основной бич этого работящего городка-порта. Мы вышли через дворы на следующий перекресток, расположенный на самом краю жилого района, и остановились. Здесь пролегала дорога в порт.

— Подождем тут.

Пабло достал тонкую трубку из красного дерева и начал неторопливо набивать душистый табак.

— Мы куда-то поедем?

— Как догадался?

— Отсюда дальше идет дорога за город.

— Ты прав. Мы сейчас базируемся не в Порту.

Я задумался:

— Будет разговор?

— Возможно.

— Это насчет моего предложения включиться в ваш дальний проект?

Пабло выпустил клуб дыма и ответил:

— Честно — не знаю. Слыхал о нем краем уха. Я через два дня ухожу с купцами портового товарищества на левобережные притоки.

— Там нынче опасно. Слыхал о наших бедствиях?

— Вот потому берем всех егерей из запаса. Жаркое, чую, будет лето. Зато заработаем немало. Услуги егерей как никогда в цене!

— Тогда расскажешь о планах в тех краях?

— Какой ты дотошный, — галисиец улыбнулся. — Это тебе надо разговаривать со Светозаром. Он хочет продвинуть наши интересы далеко на север. Тут становится слишком тесно и небезопасно. Нам ведь хорошо платят именно за риск.

— Так это его личный проект?

— Ну, а ты сам не мог догадаться? Потому он и вызвал к себе столько земляков и братьев. Кому может безоговорочно доверять.

«Ну да, доверие в нашем деле — это жизнь!»

— Ага. Значит, мне еще до конца не верите?

Пабло посмотрел в сторону порта и вздохнул:

— Дело не в этом. У тебя впереди Сейм. Все решится там. Яромир и рыбаки рассказали о тебе много любопытного. Не знал бы тебя лично, то не поверил. Такое человек творить не может. А ты не волхв.

— Хм. Наина то же самое сказала.

— Эта чертова ведьма была у тебя?

— Она и объявила о вызове на Сейм.

— Ого-го!

Я нутром почуял неладное.

— У меня могут быть проблемы?

Галисиец бросил в мою сторону задумчивый взгляд:

— Если они посчитают тебя опасным, друже, ты не вернешься.

— Они убьют меня?

— Почему сразу так? Оставят на острове. Не ты первый, друже. Старейшины должны разобраться в характере твоей чаровной силы. Просчитать на какой ты стороне. Ну а там и окончательное решение примут.

— Ну, уж точно я не на половине зла, — мне внезапно стало грустно. Вот стараешься, стараешься, а тут… «Бац, и вторая смена!»

Ситуацию тут же прочувствовал многоопытный галисиец:

— Не боись, прорвемся! Никто из наших не верит, что ты чернец.

Со стороны порта приближалась машина. Это за нами. За рулем сидел кто-то из егерей, а рядом с ним лыбился во все тридцать три мой друже зброя Пересвет. Настроение разом поднялось. Ничего, переговорим, договоримся. Главное — живой и здоровой, остальное приложится!

Глава 17

Большие замыслы

Все комнаты приюта похожи между собой. Белые стены и потолок, темная мебель и пол. Живые цветы в кадках. Эдакий средиземноморский стиль. Только сегодня я в постели не один. Вроде и спал мало, по весьма понятной причине, но ощущаю себя бодрым, как никогда. Осторожно, чтобы не разбудить Уладу, встаю и иду к столу. Свежий морс из выращенных в теплицах ягод отлично промачивает горло. Сдоба еще не успела засохнуть, так что есть чем перекусить. Энергии я затратил немало, так что не растолстею.

И вроде никуда не тороплюсь, но хочется с утра перелопатить как можно больше дел. Еще и вчерашний разговор со Светозаром не дает покоя. Да и новости, привезенные женушкой. Болян, оказывается, где-то на островах выше по течению. Ищет остатки той экспедиции. Кто-то из купцов нашел части лодьи Буслай. Может, и тела наших товарищей. Слухи странные ходят, все держат втайне, но народ откровенно ворчит. Болян и знать не знает, что я с Радеем остался жить. Но сегодня или завтра ему обязательно доложат.

Странно, что из здешнего филиала Закупного товарищества ко мне еще никто не пожаловал. Хотя что им? Хозяина нет, а дел у всех летом невпроворот. Зря я, пожалуй, на них гоню. Но лучше все намеченное на сегодня совершить до переговоров со старым заказчиком. Не хотелось бы рвать окончательно с одним из заправил Вортюги, но и он должен меня понять мои намерения. Хотя разное о Боляне говорят. Как хорошее, так и плохое. Я в принципе видел от него только первое. Но и подставил он меня тайным договором с проклятым усинцем до жути смертельно. Так что квиты. Вряд ли он полезет ко мне с претензиями — сразу доверие людей потеряет.

— Ты куда так рано поднялся, милый?

Сонная Улада чудо как хороша. Золотистые кудри рассыпались по белым плечам. Спустившееся одеяло заманчиво показывает левую грудь и обнажает бедро. Эх, мои мысли сразу не в ту сторону поскакали! Куда ж тебе еще, ненасытный? Мало было ночи? Женушка лукаво улыбается. Ага, этот маневр сделан явно неспроста. Но не сейчас!

— Дела, свет очей моих! Надо по лавкам пройтись, пока время есть.

— Так я тебе привезла вчера вещи и одежду!

— Требуется еще некоторое снаряжение. Я же потерял практически все… — замечаю испуганные глаза Улады и умолкаю. Сколько вчера было слез и ругани. Я и не знал, что при некоторых обстоятельствах моя молодая и обычно спокойная женушка включает «Режим Валькирии». Пришлось успокаивать древнейшим, но до сих пор эффективным способом. — Те же патроны купить для «Жнеца».

Патроны в здешнем хозяйстве такая же нужная вещь, как сковородка или вакса для обуви. Улада понятливо кивает и шустро встает с постели.

— Со мной пойдешь. Знаю я вас мужчин, ничего без нас не можете. Отвернись!

Вот какая странность. В постели она со мной не теряет всякий стыд, а вот в так стесняется собственной наготы. Ладно, была бы безобразной! Но после родов, где надо все несколько округлилось, но все равно оставалось в пределах нормы. Гибкая, крепкая, молодая. Эх!

«За что мне такое счастье?»

— Смотришь на меня, как на свою самодвижущуюся повозку! Налюбоваться не можешь?

Какие все женщины всё-таки кокетки!

— Потому что люблю!

— Тогда подожди, я скоро.

И здесь, дурак, понимаю, что и мне надо привести себя в порядок. На самом богатом третьем этаже приюта всего два номера, но туалеты и ванные общие. Хватаю рушник и бегу в ванну чистить зубы. Зубная щетка деревянная, вместо пасты мел, но и то хлеб!

Минут через двадцать мы вышли на улицу. Если вы когда-нибудь были женаты, то поймете, что это крайне быстро. Улада уже причесана, нарядна, в кокетливо повязаном платочке. Не то, чтобы в здешних местах излишне строгие нравы, но в людях замужние дамы стараются носить головные уборы или кики. И, вообще, выглядеть посолидней. Как это не идет Уладе! В моем мире она могла бы спокойно красоваться и молодиться лет до сорока. Будем работать в данном направлении! Нечего стариться раньше времени. Добуду, вырву любой ценой клок средств, чтобы моя семья не бедствовала.

Улицы и сегодня на редкость суетливы. К нам то и дело суются зазывалы, с рядов кричат торговцы, разные ухари заглядываются на Уладу. Ну, это пока они с моим взглядом не сталкиваются. Я же, хитрая задница, в него добавил малость чаровной жути. Потому молодцы тут же отворачиваются и стараются больше не отсвечивать. Особенно это касается гостей с юга. Наши-то жёнки всяко баще!

— Вот сюда! — кричит издали радостный Радей.

Встреча названных брата и сестры вчера также прошла бурно. Их прошлое во многом связано. Улада в курсе, что без меня её братец вряд ли бы выжил. И я предупредил помощника, чтобы он не особо распространялся о моих возросших способностях. Мало ли как женушка к этому отнесется. Жить с волхвом это вам не тут и не там.

Магазин оружия на редкость богатый с выбором. Я даже поначалу малость растерялся, глядучи на многочисленные прилавки и стенды. Помог продавец, пожилой мужчина с настороженным поначалу взглядом. Он скользнул по нашим кобурам и малость оттаял.

— Что дорогой гость хочет купить в моей сокровищнице?

Я киваю на своего «Жнеца»:

— Двадцать патронов к нему. И у вас есть в продаже егерские портупеи?

Продавец смотрит на меня некоторое время и неожиданно ускоряется. Вскоре на прилавке появляется коробка с патронами заводского производства и подобие ременной плечевой системы, «разгрузки» из моего времени. Еще осенью я подсказал друже зброя такую конструкцию. Они обещали найти мастеров. И ты гляди ж, она пошла в люди! Просто вчера я заметил на парнях Светозара такие же, да и в городе на людях попадались. И это понятно — мир тут опасный и потому прагматичные жители не экономят на безопасности.

— Патроны наилучшие с Верхоянских заводов. Портупея сшита из самой тонкой оленьей кожи, но очень крепкая.

Продавец растекается словесами по древу, просчитав хорошего покупателя.

— Сколько? — стараюсь не смотреть в сторону нахмурившейся Улады.

— Тридцать пять гривен, и то только для лучшего друга князя.

«Вот как? Откуда он меня узнал?»

А слухи, оказывается, разносятся по городку довольно быстро.

— И еще нам надобны вот такие патроны. Радей!

Парень протягивает оружейнику латунный патрон от «Самострела». Тот с интересом его изучает, даже лупу достал.

— А где вы его взяли, если не секрет?

— Секрет.

Продавец поджал губы, но вежливо ответил:

— Очень редкий патрон. Если я правильно понял, оружие от кого-то из «прошлых»? Мне можете ответить. Я с вашим братом много дел веду.

Понимаю, что он скорее всего один из поставщиков егерей. Оттуда и обо мне узнал.

— Да, уважаемый, так и есть.

— Ага, — оружейник задумался. — Точно такие же у нас большая редкость, но на следующей неделе к нам приедут гости с Краснозаводска. Там делают похожие по размеру, разве что начинка другая. Надо сначала отстрелять несколько на пробу, — видя мое сомнение, он продолжает: — Вы не сумлевайтесь, гость. Мастера в тех местах справные, если что и делают, то на совесть. Ружья такого калибра у нас не редкость.

— Будем ли мы здесь через неделю?

— Понимаю. Время горячее. Я могу сразу же послать весточку. Только куда?

— Князю или галисийцу. Их люди выкупят, если нас не будет.

Продавец понятливо кивает. Значит, знает, кому и куда посылать гонца.

— Цена — ящик пятьдесят гривен. Вам сделаю скидку в полгривны.

Прикидываю, что в стандартном ящике примерно пятьсот патронов, завернутых пачками по двадцать пять штук в промасленную бумагу. То есть каждый патрон выйдет мне одну куну, десятую серебряной гривны или десять копеек медью. Не сказать, чтобы дешево, но и не бешеные деньги. Да, без дельных трофеев воевать в диких местах накладно. Это наводит на некоторые мысли. Например, отчего на реке так популярен разбойничий промысел. Банально выгодно!

— Оставь нам пару ящиков для выкупа, уважаемый.

Радей с удивлением оглядывается на меня, но я стою на своем и вынимаю кошель с серебром. Благо, вчера Улада его основательно пополнила. Эх, не задалось у меня начало сезона. С учетом потерянного чуть ли не в минус ушел. Самому Радею патроны не нужны, ждет оказией конвой, с которым братья ему передадут старый револьвер с запасом. Его «Самострел» больше радует. В подарок от экипажа прошлой лодьи осталось у него патронов тридцать. Пока хватит. Все равно магазинов запасных нет, хотя егеря обещали достать. Им проще выменять у кого-нибудь из знакомых, чем купить.

Далее мой путь лежит в лавку готового платья. Не хочется портить и терять вещи из моего мира. Для походных условий нужна местная одежда. Вот тут познания и ловкость Улады здорово пригодились. Она быстро выбрала мне штаны из какой-то на вид не убиваемой ткани, пару льняных рубах и пыльник. Вот его мне здорово не хватало. Ткань смахивает на толстую брезентуху, только мягче и скорее всего дышит.

— Она в дождь не так мокнет и в ней не жарко.

Но и цена соответственная. Скрепя сердце достаю кошель. Хорошо хоть ботинки остались. Не оставил вниманием и жену, дав сполна покопаться в рядах с украшениями. Так она легче с гривнами расстанется.

— В Портюге все гораздо дешевле, — поясняет раскрасневшаяся Улада, укладывающая в сумку обновки.

— Может, тогда, услада очей моих, еще что-то присмотришь?

Женушка в ответ смеется. Нравится ей, когда я по-всякому называю.

— Утомилась я, сударь мой. Да и час завтракать.

Ну да, мы же с самого утра не ели.

Еда в Портюге также заметно дешевле. Интересно, почему? Из-за близости к порту или проще содержать лавки и харчевни? Стоит разобраться. Мы заказали «по-взрослому» по порции пшеничной каши, жареной рыбы и цельную ендову с морсом. Квас и морс — самые популярные здесь напитки летом. Радей заказал себе аж две порции рыбы и сейчас как кот урчит, поедая немалого размера белорыбицу. На рыбную ловлю сезон, потому она представлена в разваристой ухе, калье, рассольнике, рагу и всевозможной жарёхе. Внутри теста, в обсыпке, жареная на углях. Кому-то нравится вяленая или соленая с холодным елем.

Базарная харчевня смахивает временами на проходной двор. Входят и выходят люди. Мелкие торговцы, грузчики, извозчики, покупатели. Прислуга бегает как ошпаренная, но везде успевает. Сам хозяин не брезгует встать за жаровню или принести пару кружек ёля. Этот улыбчивый толстяк то и дело здоровается со старыми знакомыми. Кто за лето только к нему не приходит! Есть место паре фраз или недолгому разговору, вопросам о делах и здоровье родственников.

Мне откровенно нравится обстановка в Портюге. Весело и как-то ненавязчиво тут. Никому нет до тебя дела, но все готовы помочь. Обстановка более располагающая, что ли. Сразу делюсь думой с супружницей:

— Как вам, свет мой, Портюга? Не хотели бы жить здесь?

Улада странно на меня взглянула и задумалась:

— Ой. Не знаю. Тесно в городке, у нас заметно вольнее дышится. А что, болярин, али мысли какие появились?

Жена испытывающе смотрит на меня. С опозданием догадываюсь, что она размышляет о тех проблемах, что может составить мой разрыв с Боляном. Типа не пора ли нам спасаться бегством? В Портюге власть Отцов и, соответственно, Боляна на порядок меньше. Да и друзья у меня туточки достаточно суровые на правёж.

— Нет, душа моя, просто задумалось.

— Ну-ну.

«Эх, все вы одинаковы, женки!»

Внезапно ко мне на улице подбегает вихрастый паренек:

— Дяденька, вы Варяг?

— Допустим.

— Тот, кто вчера вам обещал, ждет вас на пирсе.

Выдав сообщение, пацан убежал, а у меня по лицу прошла тень. Так быстро. Но что поделать, еще вчера сговорились, что поедем к Владыке вместе. Это ж как их прижало, что даже дня не дали мне отдохнуть. Поворачиваюсь к встревоженной Уладе:

— Мне пора, свет очей моих.

— Так скоро?

— Понимаю, не обо всем поговорили, но Сейм не ждет.

— Ох!

Из глаз любимой женушки чуть не брызнули слезы. Но она дева стойкая, сдержалась. Так знала за кого замуж шла! Крепко обняв её напоследок, киваю Радею:

— Найдите место поспокойней, спроси у Пабло. Ждите вестей, но готовьтесь ко всякому.

Помощник твердо смотрит мне в глаза и кивает. Обо всем мы еще вчера побеседовали, обсудили действия при вестях хороших, плохих и крайне плохих. Да в случае чего мои друже зброя в беде их не оставят. Не те люди!

Только сейчас понимаю, что мне в этом мире больше всего нравится. Люди! Их цельность и склонность к широким жестам. На моей Земле таких уже почти не осталось. Мы в массе своей мелочны и склочны, потому и бесплодны в деяниях.

Этот широкий без пределов мир мне по нраву. Есть, где развернуться и создать нечто поистине новое, незнамое. А энергии для подвигов, силушки богатырской у меня хватит! Были бы крепкие друзья в доле. Будем!

Дорога до порта пыльна, полна разнообразного транспорта. Так что я за две куны нанял идущего в ту сторону извозчика, присев рядом с тюками. Это обычный способ добраться пешему до причала и обратно. Смотришь на проезжающего мимо ездока, он тебе указывает количеством пальцев цену. Портюгские практичны как никто. Но их можно понять. Их летний сезон всю зиму кормит. Работают истово, не разгибаясь.

— По делам али как? — спрашивает меня мужик на вид лет пятидесяти. Хотя у здешних с возрастом хрен разберешься. Выглядят все старше, чем в моем понимании. Может, ему и сорока нет. Работа тяжелая, чаще всего на свежем воздухе. Косметикой не балуются, со здоровьем у многих так себе. Не то, чтобы нет тут знахарей, но терпят до последнего или запускают. Впрочем, у нас с мужским полом также дела обстоят. Обычно инфаркт или рак, и финита ля комедия.

— Али как! Где лодья с Едомы швартуется, знаешь?

Я по старой привычке употребил нездешний термин, вызвав неподдельный интерес возницы.

— Довезу, мне дальше. Никак на остров стребовали? На служивого ты не очень похож.

— Ты много спрашиваешь, друже.

— Так я раньше в речной страже состоял. В разных местах бывать приходилось.

А мужик не так прост. Но говорить мне с ним недосуг, прощаюсь и спрыгиваю на доски причала. Они тут толстенные, колотые плахи шириной почти в метр. Это ж где тут такие дерева растут? Но мне надо торопиться, Светозар уже заметил и призывно машет рукой.

— Доброго дня, князь, — ехидно приветствую я командира егерей. Тот морщится, но прозвище съедает. Осматривает мое новое тряпье и спрашивает:

— Вижу, ты знатно прибарахлился.

— Жена помогла. Без нее бы не успел

— Хорошая она у тебя супружница. Аж зависть берет. Пошли, на лодье поговорим, пока есть час.

— Хорошо.

Спрыгиваю на борт стоящего у пристани насада речной стражи и с любопытством оглядываюсь. Боевая лодья невелика, но все размещено соразмерно. Спереди на возвышении стоит орудие, прикрытое с трех сторон бронещитками, а сейчас закрытое чехлом. Далее высится боевая рубка, на ее крыше будка дозорного и пулемет на турели. Подача боеприпаса идет из огромного короба. Думаю, что и вода для охлаждения подается снизу через станину с помощью насоса. Из такого оружия можно палить почти без перерыва. Умно!

За нами сверху внимательно наблюдают два палубных, несущих вахту, остальная команда грузит на корму клети с животными и птицей. Видать, на еду или на развод везут на остров. Палубная и моторная команда работают слаженно. Последние тащат в трюм какие-то тюки. Странно, почему не используют лебедки и балки?

— Посторонись!

Палубный в расстегнутой синей робе тащит на плече увесистый мешок. Я помогаю ему открыть дверь и вижу за ней обычный камбуз. Плита на дровах, стойки с посудой. Следом туда ныряют еще несколько членов экипажа, видимо, загружая продукты. Пара корзин с зеленью дополняют общую картину.

— Пошли назад. Там спокойней.

Портовые бросают на палубу концы, а команда насада уже разбежалась по местам. Служаки на лодьях речной стражи сборные. Часть из них несут обязательную для всех граждан волости службу. Это местные рыбаки и жители побережных селений, здоровые румяные молодые парни. Но основа, костяк службы — это «кадровые». Те, кто остался в страже и занимает главные должности. Этих узнаешь сразу по взгляду и манерам. Ни грамма суеты, никаких лишних движений, но глаза постоянно зыркают по водной поверхности, будто бы ища опасность.

Мы присели на кормовой тумбе. До острова полчаса быстрого хода.

— Знаешь, о чем будут пытать?

— Примерно да.

— Наш вчерашний уговор помнишь?

— Светозар, ты же понимаешь, что таким людям я не смогу противостоять.

Светловолосый крепыш смотрит на меня снисходительно:

— А вчера ты Чуднику другое говорил.

— Это во мне хмель играл.

Глаза егера тут же посерьезнели:

— Волхв мне баял, что никогда не видал такой силищи. Другое дело, что тебя учить, как малого придется.

Я некоторое время молчал, потом решился:

— Это меня самого больше пугает, чем радует.

Светозар положил на плечо крепкую руку:

— Не боись. Освоишь. Раз дар получен, то, значит, он нужон. Не гневай Царицу.

— Думаешь, она?

— Сначала Мара, — синие глаза товарища потемнели, как море в бурю. — Это она у тебя воды живой попросила, а затем одарила мертвой.

— Мертвой?

— Ту, что ты из колодца пил. Я ведь зимой много думал о твоих приключениях. Как ты смог противостоять нежити, что нас чуть не погубили. Твой чаровный танец… Он ведь не взялся из ниоткуда. Яромир сказывал, что видел в тот миг незримые светлые хлысты, что больно били нежить.

— Ох, ты… — вон как далеко, оказывается, длится мой переход на ту сторону чаровства.

— Мертвая вода стала ключом в наш мир, а затем тебя приютила Царица, заметила потенциал и щедро одарила силой. Дар в тебе растет как зернышко на свету.

— Но почему я? Я же никакой не особенный, обычный человек.

— Да не скажи, — Светозар пристально на меня глянул. — Странников никогда много не бывает, и всех их пытают добром али злом. Кто уж к чему расположен душой. Царица увидела светлую сторону. По мне так и есть. Ты хороший друг, испытан в бою, умом не обделен, как и красой.

— Издеваешься?

— Ну как же! Такую баскую в женки оторвал! У половины моих егерей вчера так слюнки и текли. Пришлось цельный жбан ёля поставить!

— Шуточки у тебя!

— Да не переживай, лучше подумай о ней и лишнего перед старейшинами не твори.

Вот тут я внезапно крепко задумался. Если слухи о Владыке правдивы, то он меня быстро на полуправде поймает.

О чем я тут же поведал Светозару. Тот отмахнулся:

— Владыка — мудрец, ему наши разборки до одного места. Он тебя позже отдельно попытает, и вот там ты уже ничегошеньки не утаишь.

— Спасибо, успокоил.

— И вам доброго здравия, болярин. Но пока поговорим о делах наших грешных. Ты не передумал?

Понимаю, что это речь идет о моем участии в их довольно важной и далекой операции. Мы вчера успели переброситься парой слов и заявить о намерениях перед тем, как главу егерей вызвали в Обитель.

— Нет, не передумал. Но будет ли от меня вам прок? Оборудование утеряно, оружие надо покупать.

Светозар усмехнулся:

— Зачем тебе нынче та железная палка? Неужели ты со своим даром и так не увидишь тайные захороны? Да ты будешь самым ценным кадром в нашем отряде. И я не шучу. Пойдешь с помощником?

— Да. Он показал себя смелым человеком.

— И неплохим стрелком. Что очень важно. Я уже отдал нужные распоряжения. Пойдешь с Яромиром и его братьями. Мы раньше вас уйдем. Кажется, подходим.

Берег острова Едома был обрывистым, то тут, то там из-под зелени выглядывал камень. Наверное, из него и построены величественные здания и церкви острова Едома. Мы обошли его по часовой стрелке и приблизились к вотчине знаменитой речной стражи Портюги. Два выдвинутых вперед форта грозили ворогу своими орудиями, перекрывая мощными пищалями оба рукава Устюги. Между ними виднелась бухта, вся забитая лодьями, насадами и ошкуями.

Остров не являлся плоским, фот и видневшиеся далее церкви были выстроены на возвышенности. Больше всех поражал Храм всех святых, напоминающий архитектурой соборы Византийского кроя моего мира. Огромный купол посередине и вокруг множество разноцветных глав. И что характерно, кресты на них разные. Объединяет различные религии? Храмы поменьше сгруппировались вокруг главного. И да, они олицетворяли различные веры. Несколько соборов совсем не смахивали на христианские. Особенно черный в готическом стиле. Наверняка кто-то из язычников строил. Вот это веротерпимость! Но я вообще заметил в Беловодье относительное спокойствие по отношению к вере. Тебя могут спросить о твоей, но ничего навязывать или хулить не будут. Ни малейшего признака фанатизма, так характерного для христиан моего мира.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее билось мое сердце. Удастся ли выйти отсюда живым? В какую сторону повернет в этот раз судьба? Не останется ли Улада с сыночком горевать о беспутном папаше? В этот непростой момент я ощутил на плече дружескую руку. Мужское присутствие рядом сильнее иных слов. Сразу стало легче дышать и думать.

Ничего, мы еще повоюем!

Глава 18

На Правеже

Ждать долго на пристани не пришлось. Нас провели по кружной дорожке, идущей мимо храмов в здание, напоминающее гостиный двор. С анфиладами широких галерей, огромными пандусами и многочисленными воротами в стенах. Видимо, временами это здание использовалось как раз для торговли или хранения припасов, но сейчас здесь было тихо. Лишь в уютном дворике внутри устроено несколько цветников и стояли скамейки.

Посидеть на них толком также не удалось. Человек в черной одежде и с хмурым лицом пригласил нас со Светозаром внутрь и быстро повел вперед запутанными коридорами. У меня сложилось такое впечатление, что строили эти Гостиные дворы безо всякого плана, как уж получилось, и достаточно долгое время. Обычный долгострой в эпоху нехватки ресурсов.

Странно, почему не снесли и не построили заново? Затем пришло понимание места и времени. Этот мир невероятно трудоёмкий по ресурсам, как, впрочем, и все подобные в эпоху начала индустриального взлета. Огромная часть работ завязана на примитивном физическом труде. И потому приходится мириться с итогами подобных строительных мероприятий. Наконец, чернец указал на украшенную орнаментом двустворчатую дверь, и мы без препятствий вошли внутрь. Все оружие было отобрано еще на причале, так что никто тут нас не проверял.

В небольшом зале было светло, свет проникал сюда через верхние окошки, щедро освещая украшенные фресками стены. В иной ситуации я бы наверняка полюбопытствовал, но сейчас меня как будто к полу пригнуло. Это же территория Силы! Вот почему этот остров выбрали местом пребывания Владыки. Неким наитием я ощутил, что моя почти беспрерывная связь с Царицей Древ внезапно резко прервалась, а нечто тягучее обволакивает душу, мешая совершать малейшее волховство. Эдакая ловушка для чародеев.

Да нет, нас так просто не возьмешь! В мозгу живо нарисовалась четкая до малейших деталей картина невероятно скользкой брони, с которой соскальзывали пытавшиеся окутать меня темные путы. Дышать сразу стало легче. Голова заработала быстрее. Вот хитрецы! Но на слабых кудесников такая защита обязательно сработает. Что как бы намекает…

На самом деле мое противодействие местной охранной системе заняло всего пару секунд. Светозар искоса глянул на меня и незаметно толкнул вбок. Как и договаривались, мы прошли вперед и совершили вежливый поклон перед старейшинами. Затем встали по стойке смирно перед высоким Сеймом волости. Именно этим словом называли в Вортюге совет самых уважаемых старейшин. Тех, чей авторитет был незыблемым для остальных.

— Вы можете сесть.

Я с интересом изучал пятерых людей в темной церемониальной одежде, что восседали за полукруглым столом перед нами. Если с Наиной я уже общался, то сидевший рядом с ней худощавый бородатый мужчина был незнаком. Если он сидит подле Матушки, то скорее всего является представителем Портюги. Тогда, значит, сидевшие по ту сторону стола мужчины представляют Отцов Основателей из Вортюги.

Одного из них я видел зимой в городе. Он возглавляет одно из самых важных банковских сообществ, то есть ворочает ведущими финансами волости. Не ведал, что такие лица могут быть допущены к сакральным знаниям. Но кто ведает, кем он был раньше? Вторым представителей, к моему огромному удивлению, оказался Сыт Мироныч. Хотя тут как раз ничего странного не было. Ведь все здешние тайны быстро становятся известны именно его ведомству. Внутренняя и внешняя разведка — вот что есть Приказ тайных дел.

И ведь зимой я ему не раз в клювике приносил интересные архивные находки. И все сплошь сразу засекречивались. Так что он точно мне должен. Но смотрит сейчас в нашу сторону с нескрываемым любопытством. Как будто изучает только что встреченного им странного и незнакомого человека. Хотя да, мы же с ним еще с весны и не виделись. А тут такие невероятно важные новости! Да еще со мной в главной роли. Тут поневоле засомневаешься, что знаешь человека хорошо.

Но старейшина, сидевший в центре Сейма, являлся самым интересным уже для меня. Ему точно больше ста лет? На вид и семидесяти не дашь! Крепкий круглолицый дядька с окладистой темной бородой, лицо загорелое, голубые глаза жизнерадостно взирают на нас. Нет в них стариковского выцветания. Каким контрастом он смотрится по сравнению с напускным обликом иных старейшин. Странное по мне слово!

Вот как раз старых и умудренных жизнью людей я перед собой не наблюдаю. Властные, опытные в служебной или политической деятельности — да. Много о себе любимых думающие — да. Взвалившие без спроса остальных на себя бремя распоряжаться их судьбой — да. Считающие, что могут строить планы на будущее Беловодья — да. Но имеют ли они на это право — нет!

Мне сразу стало легче дышать от понимания идущего действа, что происходит в зале с мощной античародейской защитой. Как будто разом гора с плеч свалилась. Они на самом деле сами боятся оказаться неправы, и зачастую действуют сообразно интуиции и уже накопленного в Беловодье опыта. Но ведь опыт штука такая — он сначала должен появиться. А если ты натыкаешься на нечто новое и неизвестное, то прошлые знания уже мало помогают. А я сам и есть необычное уравнение в их житейской алгебре.

Все эти мудрые и своевременные мысли пронеслись в моей голове буквально за миг до заданного Владыкой вопроса. Голос у него также был на редкость крепким и приятным на слух.

— Олег Семенович по прозвищу Варяг, вы готовы ответить на вопросы Сейма? Не скрывая истины и не тая лукавого.

Я прокашлялся и промолвил, как учили:

— Да, Владыка.

Старик испытывающе глянул на меня и, чуть помедлив, обратился к коллегам:

— Задавайте вопросы, старейшины.

При подробном допросе, продолжавшемся добрых два часа, я успел вспотеть, не раз ощутить морозящую душу опасность, выпить три кринки морса и даже охрипнуть.

Особенно в дотошности вопросов выделялся Сыт и его подельник из Вортюги. Финансист буквально клещами впивался во все подробности произошедших с нами событий. И ведь чувствовался прошлый опыт вылазок и опасных походов! Нет, не прав я был по отношению к этому сословию. Вышли тамошние банкиры в люди из боевиков, может быть, и бандитов. Ну, все как в моем времени. Профессионалы вроде Сыта служат именно им, а не городу. Так что впредь стоит быть с ними осторожней.

Задали вопросы и Светозару, он же за меня поручился. А поручительство такой корпорации как Егеры многого стоит. Во всяком случае Портюгский старейшина отнесся к нему с должным пиететом. А вот Сыт откровенно смотрел на егера волком. Какая анчутка между ними пробежала? Но я вида не подаю, отвечаю с достоинством на все вопросы.

Но не до конца подробно и полновесно. Не стоит им на самом деле знать величину моей силы. Не то, чтобы не доверяю старейшинам, но я и сам толком с собой не разобрался. Боюсь ошибиться в сравнении и навертеть лишнего. Некоторые мои ответы и так ставят высокое общество в тупик. Иногда переспрашивают и по лицам заметно, что не до конца верят. Ну, это их личные проблемы!

— Ты уверен, что в случае с лодьей усинцев исход боя решил именно ты?

Сыт смотрел на меня со странным выражением на лице, как будто подозревая в выдумке.

— Есть же свидетельство егера Яромира! Уважаемый Светозар может его подтвердить.

— А по моим сведениям в этот день с Вихорских гор ничего волховского не исходило.

— А кто ваши свидетели? Можно их имена и силу дара узнать? — Миронычу мой ответный наезд явно не понравился. Но ничего — проглотит. Меня свои заботы в первую очередь волнуют.

— Здесь мы задаем вопросы, Варяг.

— Как можно задавать подобные вопросы, если они лежат вне сферы вашей компетенции?

«Банкир» с интересом посмотрел на меня:

— Что вы имеете в виду?

— Чаровный луч, идущий с Вихора в тот вечер, был узким и направленным, как столб дыма в зимний день. Его любому волхву не распознать даже на расстоянии версты. Так что разговоры об отсутствии чародейской активности тогда на реке считаю неуместными.

Сыт обидчиво поджал губы, но остальные согласились со мной. Но в этот момент в разговор вступила молчавшая доселе Наина:

— Разве у тебя имелись силы разбить купол такой защитной мощи? Нужно быть невероятно сильным волхвом, чтобы совершить эдакое. Мы же в тебе подобной силы не ощущаем.

Она оглянулась на остальных старейшин. Люди согласно закивали. Значит, до конца мне не верят. Предчувствие, которое помогло уйти от степняков, явление широко известное для Перунцев. Дело в том, что мы, попаданцы в эти миры, все равно существуем в них отчасти. То есть некая малая доля нас прошлых так и остается где-то между мирами и может замечать и понимать больше, чем обычный человек из этого мира. Не знаю, как это правильно описать научно и на русском языке. Чудник вчера в разговоре со мной использовал странные словеса и символы. Они пока мне непонятны.

— А это сделал вовсе не я. Мне помогла Царица. Я постоянно ощущаю её незримое присутствие.

Старейшины зашевелились, и тут же подался вперед Кукша, представитель Портюги. Ох, непрост оказался на деле сей мил человек:

— Нам нет повода не доверять тебе, Варяг. Но много ли людей вообще видели в жизни Царицу? Не и былинный ли сказ она?

Я киваю на товарища:

— Его люди. И Матушке мы привезли много даров от нее.

Наина подтвердила мои слова. Оказывается, о том рейде мало кто слышал в подробностях. Сыт нахмурился, а «Банкир» крякнул, узнав перипетии нашего лихого рейда. Владыка во время рассказа задумчиво смотрел на меня, но не вмешивался. Его слово решающее, перевешивает все остальные голоса, но во время допроса он больше отмалчивался. И это меня здорово напрягало.

— Получается, что Варяг единственный, кто видел Царицу Древ дважды, и даже спас её.

— Почему, вообще, она его допустила к себе?

Наина кинула острый взгляд в сторону Мироныча, задумалась, но все-таки ответила:

— Его напутствовала Мара.

Вот тут замолкли все, с нескрываемым удивлением рассматривая мою хитрую личину. Только вот я не уверен, что «помощь» Матушки пошла, как говорят, в масть. Слишком далеки её представления от практицизма Отцов Вортюги.

Мироныч пожевал губами, видимо, прикинул, какая от меня может быть его ведомству и городу польза, и явно передвинул счеты в мою пользу. Я его давно просчитал. При всех недомолвках и сомнении Главы Приказа в порядочности он прежде всего прагматик.

— Нам не проверить твои показания, но я буду считать их подлинными. Тем более что они отчасти подтверждаются уважаемыми людьми.

Это уже был реверанс в пользу егерей. «Банкир» немедленно занял мою сторону. Видимо, Сыт считался у него кем-то вроде аналитика и ему доверяли в расчётах.

И дальше разговор больше склонился к замыслам усинцев и наглому по местным понятиям предательству Ората. Особенно ругал татей Кукша. Ему здорово не понравился налет тех на нашу лодью и то обстоятельство, что они ощущают себя на Устюге вполне вольготно. Похоже, что пошла в ход местная довольно сложная в своих перипетиях политика. Портюгские здорово зависели от торговли, несли основные тяготы на речную стражу. Денежные мешки Вортюги в этом плане были более независимы, вкладывая собственные средства в разные корзины. Но они все равно в свою очередь зависели друг от друга. Так что, думаю, этот разговор еще продолжится без меня.

Мою же персону поддержали сообща. Никто не был против моего дальнейшего участия в жизни общины. Последним их вердикт подтвердил Владыка, но уже у дверей неожиданно задержал меня для разговора с глазу на глаз. Сердце ёкнуло. Зачем? Вопрос разрешился тотчас. Мы вышли в другую дверь и оказались в небольшой комнате, где уже сервировали стол на двоих. Ничего особенного — чайник, пироги и сладости. Первые, как водится, запекались с рыбой, а из сладкого оказались представлены джемы и пастила. Все вкусное и натуральное!

— Откушаем, сын мой. А после у меня будет к тебе разговор.

Стараясь не думать о плохом, я на нервяке выпил разом три чашки цая и схомячил в одно рыло пяток пирожков. Вдруг после этой беседы останется одна дорога в карцер? Затем я ощутил на себе цепкие не по возрасту глаза главы здешних церквей:

— Скажи, сын мой, почему ты не высказал в присутствии старейшин всю подлинную историю своего путешествия?

«Учуял-таки?»

Но отвечу честно. Пусть сам решает — прав я или нет.

— Посчитал, что истина им будет не по зубам.

Вот сейчас обычно невозмутимый Владыка всерьез удивился:

— Ты считаешь себя вправе решать подобное?

Вижу, что просто так мне в этот раз не отвертеться. Но не зря же я и за толстенными стенами не ощущаю себя беззащитным. Молча протягиваю руку к старцу и тяну незримые светлые нити. Как только я смог скинуть с себя липкие щупальца неведомой защиты, так сразу почуял живое присутствие Царицы. Ей было здесь крайне любопытно. Владыка любезно принял мой дар и через некоторое время пришел в крайнее изумление. Не знаю как, но я ощутил, что между этими мудрецами произошло некое общение. Затем старец закрыл глаза и некоторое время молчал.

— Благодарствую, Варяже.

Голос как будто был его и не его. А глаза… меня аж морозом до пяток прошибло. Кто это? Я смог лишь вымолвить:

— Но как?

— Как я прячу личину в этом старом теле? Ну, это долгая история.

— Тогда кто ты?

Существо, живущее в сущности Владыки, замешкалось с ответом.

— Да, честного глаголя, я и сам не помятаю. Это было так давно. Еще до прихода сюда человеков.

Открытие из ряда вон выходящее. Владыка совсем не тот, за кого себя выдает. Ну, тогда очень многое для меня становится понятным.

— В таком случае спрошу так — зачем ты здесь?

Эге, а я заставил существо задуматься⁈

— Хочется сказать банальную вещь — чтобы жить. Но растекшись по древу, можно ответствовать кратко — вершить судьбу данного мира.

— Не много ли ты на себя взял?

— Я не один в одном. Нас много. Вот и Царица появилась. Странно, слышал о ней, а познался лишь с твоей помочью. Чудны дела твои, о Сущий!

— Тогда почему вы потворствуете черным волхвам с гор?

Владыка хитро на меня глянул. Что вселилось в него много-много лет назад, что за сущность, такая близкая к человеку?

— Ответ прост — это не наше дело. Ты можешь оказать помочь, сопроводить советом. Но это мир Человеков. Не зря вы сразу, как пришли, подвинули отсюда всех чужаков и обозвали его Беловодьем.

Хорошо дядя съехал с темы. Да и устроился тут неплохо. Ничем толком и не руководит, но за всех решает. Каков стервец! Видать, Владыка заметил в моих глазах неприкрытое ехидство, потому что насупился.

— Ты волю-то фантазии не давай!

Я же не дал существу опомниться и задал вопрос, который в данный момент волновал больше всего:

— Наина в твоих планах какую роль играет?

— Так и знал, что спросишь.

— Она ведает, кто ты?

Старец насупился:

— Одна из немногих. Не женщина, а ведьма. Она получила свою долю чаровных способностей при переносе сюда.

— Много таких, как я в этом мире?

Владыка покачал головой:

— Очень мало. И большая часть и десятой доли не может. Думаешь, я сразу не заметил кто ты? Да если бы заикнулся, то эти ненормальные тут же тебя в темницу, а то и в омут. Они до усрачки боятся сильных. А ты сильнее всех.

— Это ты мне так зубы заговариваешь, Владыка?

— Кхм, — старец замешкался. — Твои словеса мне не все знакомы.

— Если я такой сильный, в чем честно сомневаюсь, то зачем тебе надобен?

Владыка пожал плечами, в этой ипостаси он смотрелся моложе, и жесты были более резкими:

— Тут как раз все просто — для равновесия. Если те чернокнижники, засевшие в горах, научатся крутить жернова судеб, то миру Беловодья станет худо. Сюда повалятся всевозможные демоны и нежить из тех проклятых мест, что спрятаны давно и далеко отсюда.

— А ты сам часом не из таких?

Старец заметно обиделся, но на выпад не ответил. Но мне внезапно стало многое ясно. Не до конца, конечно. Этот непонятный тип также вряд ли говорит мне всю правду. Очарование местом и статусом сменилось на жуткое чувство неудовлетворенности. Чем больше познаешь, тем сильнее огорчаешься. От кого я слышал ранее эту прописную истину? Воистину мудрый человек её изрек.

— Тогда к кому я могу обратиться за помощью? Моя сила потребует к себе филигранного умения.

— Спроси Наину.

«Вот черт старый! Я думал, ты помочь сможешь. Или не умеешь?»

Легкий ментальный удар поначалу огорошил старца, а затем всерьез разозлил:

— Ты что, неслух⁈ В этих стенах волшба запрещена. Мною запрещена на веки вечные!

— Не истери, дядя. Лучше объясни, почему ты мне сам не можешь помочь.

Владыка вздохнул и глянул на меня, как на маленького.

— Мил человек, помочь страннику может только другой странник.

Видимо, конфуз так отчетливо отобразился на моем лице, что старец невольно фыркнул:

— Не бери в голову, Варяг. Всему свое время. Но перед отъездом переговори с Матушкой накоротко. Хотя здорово подозреваю, что учиться тебе все равно придется самому методом проб и ошибок. Так, кажется, выражаются в твоем мире? Мне было любопытно изучить его семантику. И, кажется, я припоминаю одну прелюбопытную личность, что пытала меня подобным образом некоторое время назад.

Меня как будто обухом по голове стукнули:

— Его случаем не Константином звали?

Владыка задумался, его сущность начала меняться, в образе промелькнул настоящий старец, затем нечто дьявольское, а после голубые глаза немигающе уставились на меня:

— Так ты его знал⁈

— Где он?

Я, видимо, так резко подался вперед, что всерьез испугал старца.

— Полегче! Он был здесь позапрошлым летом, а затем уехал куда-то на север. Искал что-то странное. Да и сам был… Я его во всяком случае до конца не раскусил.

— Еще бы не странный. Костя несколько раз ходил туда-сюда через Тропу Харона.

— В самом деле? Тогда ясно, отчего у него так неведомо выглядела аура. Или, как у вас называют, тень души?

Я и сам не знал, потому просто кивнул, не забыв задать интересующий меня вопрос:

— А что он все-таки искал?

— Точно не знаю, это тебе лучше у отца Нечая спросить. Они с ним некоторое время общались. Непризнанного лидера этих мест весьма заинтересовал твой товарищ. Но его сейчас нет на острове. Он убыл на север, — заметив мой немой вопрос, Владыка с недовольством добавил: — Нечай так поступает каждое лето. Уезжает проповедовать свою веру.

Стало заметно, что странная сущность уже устала от разговоров, и я решил закругляться.

— Спасибо и на этом. Меня проводят?

— Да, можешь спокойно ехать со своими егерами за желанной добычей, — старец откровенно издевался. Затем как-то разом посерьезнел. — Но во время своих странствий не забывай о главном. Собери все крупицы знаний о Вихоре. Ты хорошо сделал, что привез сюда тех рыбачков. Я приветил их на острове, они нам еще пригодятся. Чую, что их единоверцы и соплеменники не оставят своих без помочи. А это верное столкновение с чернецами.

Вот дьявол! Он использует всех в своих целях. И меня бы напряг, не спрашивая разрешения, если не Царица. Но ничего, мы еще посмотрим кто кого. Наверное, мой взгляд был так красноречив, что Владыка невольно заерзал на месте. Ушел я не прощаясь.

Глава 19

Свежие горизонты

Снова я на барже, только в этот раз она принадлежит самому Кукше. Богатый купец и старейшина Портюги соизволил помочь вольной команде. Честно, не знаю пока всех здешних раскладов, потому и не суюсь. Лежу себе в тенечке под кормовой надстройкой судна и отдыхаю. Ночью в караул. Мы по легенде обычные наемные стражи. РПС я уже почти не снимаю. Укороченный карабин, взятый у егерей на время, лежит недалече.

Патрон примерно на 6 мм, ствол короче и снаряжается сразу обоймой, что мне показалось удобней. Оттягиваешь затвор и суешь планку, затем прячешь пустую в подсумок, чтобы зарядить снова. Чем-то похоже на работу с СКС. Калибр в Беловодье вполне распространённый, так что не проблема купить как фирменный патрон, оставшийся с «закладок», так и с Верхоянских заводов. Вот потому и я не стал выёживаться и ругать дареного ослика. Все равно на дальние дистанции не стрелок.

Радей рядом со мной и храпит во всю ивановскую. Крепкая у него нервная система. Предложение из сказки скатать туда — незнамо куда и достать незнамо что он воспринял стоически. Только попросил достать патронов для «Самострела». И егеря их пообещали обязательно найти. Я не стал церемониться и помог вооружить своего помощника, купив такую же ременно-плечевую систему и нужные подсумки. Это вложение в собственную безопасность. Благо деньги женушка привезла. Так что живем!

После последней практически бессонной ночи с Уладой мне бы выспаться хорошенько. Но чего-то ни в одном глазу. Лезут в голову мысли разные. Да и недавнее предложение Светозара еще свежо. После нашей памятной поездки на остров к Владыке я в тот вечер здорово напился. Таким образом нервяк лечил. Еще бы — встретиться наедине с какой-то чертовщиной, а после битый час слушать упрёки матушки Наины. Улада наутро хорошенько меня пропилила, но я в ответ смолчал. Не скажешь же ненаглядной, что её суженый мог запросто сгинуть в застенках Владыки.

Да и «король» оказался на поверку голым. Меня тогда здорово колбасило от осознания того, что весь этот религиозно-волховской бред сосредоточился вокруг по сути постороннего для нас «создания». Да и на верхушку здешнего сообщества я смотрел уже совсем иными глазами. Незашоренными и предельно трезвыми. Развеялся флёр недосказанности, огонь ясности безжалостно выжег потаённые темные углы. Обозначив колоссальную пустоту, закрытую придуманными псевдотрадициями и негласными законами. Вот не могут люди без запутанности в своей жизни!

И вот сейчас мне, как Перунцу, стоило найти новое место в здешней действительности. Заурядным поисковиком мне уже не стать. Потому и контракт с Боляном я расторг через его представителя без особых сожалений. Знакомый по Вортюге дядька упрашивал дождаться хозяина, но пришедший со мной Пабло категорически потребовал исполнить уговор. Я перед Боляном с юридической точки зрения был чист, это у меня к нему оставались некоторые вопросы. Например, по компенсации своих потерь. Ведь это именно он поставил начальником поиска в Лебединой Ставке Ората.

— Что не дремлешь, богатырь?

Рядом присел Яромир, лучезарно улыбнувшись и откинув назад копну светлых волос. Я тут же поддел красавчика:

— Друже, много в градах реки по тебе девок сохнут?

Помощник и земляк главы нашего клана свободных охотников, коих зовут Егерами, буквально согнулся в приступе смеха. Вон, даже Радей очнулся и непонимающе уставился в нашу сторону.

— Умеешь ты, друже зброя, озадачить.

— Колись, давай!

— Колись… В твоей речи встречаются странные словеса. Колют бревно, чурку. Ага, это вызнать подноготную? Надо запамятать.

— Ну, я тоже не все ваши слова разумею.

Яромир усмехнулся:

— Ну, ты еще не бывал в наших родных местах. Там повсюду русландская речь. Родичи неохотно переходят на общий язык.

Я немного подумал и решился спросить:

— Ты не жалеешь, что ушел и родных мест?

Светловолосый бородач с охотой ответил:

— Так тот дом и для нас не до конца родной! Мы все тут люди пришлые и еще не зацепились окончательно. Да и во мне слишком много богатырской силушки бродит-колобродит. Надо бы её с умом употребить, да в дело. А что можно сделать, сидячи на печи? Случались в твоем мире старые сказы о таких богатырях?

— Былины?

— О, и ты древнее слово знаешь! Значит, не всю старину и у вас забыли.

— Помнят еще у нас те сказы. Про богатырей, людей охочих да буйных.

— Тако и есть. Мы охочие да буйные! Охочи до девок, буйны во хмелю! Али я не прав?

Сейчас мы уже смеялись оба. Вот по душе мне этот парень своим благодушием и веселым нравом. Больше всех из егерей.

— Как ты это делаешь?

— Представляю стену из танковой брони.

— Танк — это тяжелая повозка на гусеницах?

— Так. С большой пушкой и броней, как у ящера. Огромные пупырышки на теле, и все из наикрепчайшей стали.

— Я видал в степях подобных зверей. Но они там малы. Неужели у вас жили огромные твари, как драконы?

— Жили, но далеко.

— И хорошо, что так. Такому ящеру шкуру пробить сложно.

— Вашей пищалью не проблема.

Яромир усмехнулся. Пушка ими была припасена знатная. В деле я её уже наблюдал. Да снаряды к ней на тульских заводах снаряжены непростые. Бронебойные и зажигательные. Редкость в этих местах.

— Даже не представляешь, сколько мы за нее заплатили.

— Кровь пролили?

— Догадливый. Наше дело трудное и кровавое. Не жалеешь, что связался? Молодая женушка не отговаривала?

Вот надо же пнуть в самое больное место! Мне повезло, что Улада с детства видела разное, да и воспитывали девушку в строгости. Понимала она жестокость здешних реалий и если бы хотела простой жизни, то вышла за мужика рангом пожиже. В этом наши характеры сошлись — мы требуем от жизни большего.

Я отлично понимал, что иду на огромный риск и честно Уладе рассказал об этом. Так еще с мая у нее в железном ящичке лежало мое завещание. Автомобиль, банковские вклады и еще кое-что, спрятанное в тайном месте, оставалось ей. Ни она, ни наш сын не будут нищенствовать. Серебра и злата хватит на открытие своего небольшого дела, что будет пусть скромно, но кормить семью.

Но, черт возьми, почему тогда у меня щемит сердце при мысли о родных?

Вот и сейчас Яромир четко уловил мое настроение и тут же сменил тему. Как отвага и некоторая грубоватость сочетаются с подобной интеллигентной деликатностью? Ну, так и человек явно не простой. Не зря Светозар выбрал его для такого важного дела.

— Для создания в уме брони требуется время.

— Не надо ничего создавать. Сделай один раз и храни образ. Можешь его прицепить к чему-либо памятному. Есть такое, что помнить будешь до самой смерти?

— Есть, — вздохнул егер. — Кажется, я начинаю понимать тебя лучше. Странно, еще прошлой осенью я думал учить тебя, а нынче ты меня намного сильнее и мудрее.

— Мудрость — это морщины памяти. Я вовсе не тороплюсь к старости.

Мы снова засмеялись и продолжили обмениваться чаровным опытом. Яромир каждый день показывал мне новые руны. Как своего рода, так и чужие. Я старался запоминать, но, к удивлению обоих сторон, вскоре вывел некоторые особенности. Во многих чарах, казалось бы, разные по сути руны совпадали по выявленным действиям. Что это? Некие общие правила их применения или обычный для моего времени копипаст?

— Нарисуй охранную руну лесовиков.

Яромир замешкался, но быстро защелкал белым камешком, заменявшим нам мел. Радей уже проснулся и с интересом изучал тайнопись. Я был непротив, пусть парень учится. Авось и пригодится.

— А сейчас посмотри на ушкуйные руны.

— Так-так, — егер провел пальцем черту. — У них общие корни! Я таких в своем роде не помню. Наши старики мало рун знали, что принесло из старого мира.

— Эти, — я указал пальцем на общие черты, — точно имеют родословную от черных волхвов.

— Но как ты это заметил?

Я задумался. А ведь их сходство на самом деле приметить нелегко. Затем прищурил глаза и представил, что на них одеты специальные фильтры, видящие невидимое. Так и есть!

«Вот они — светлые штрихи. Везде одинаковы!»

— Вот и свежий дар пожаловал. Я вижу упрятанное чарами в рунах.

К моему огромному удивлению, Яромир чуть в пляс не пустился, удивив не только Радея, но и членов палубной команды, наводящей перед обедом порядок.

— Ты наш дар, Варяг! Нам как раз искать потребно спрятанное волхвами. Потому с командой еду я и Чудник.

Вот и открылась первая дверца ларца. Егерский штатный волхв и сам Светозар ушли раньше нас. Им следует подготовить лодью, договориться с местными старейшинами перед тем, как вся команда выйдет в путь.

— То есть со мной у вас найти искомое получится быстрее? Что мы ищем, Яромир?

Блондин тут же спрятал улыбку.

— Друже, я бы сказал, но всего и сам не ведаю. Да и закрыты уста клятвой. Князь сам тебе все объяснит.

— Лады.

Нам как раз принесли обед. Подошли братья и еще один егер Данияр, мне незнакомый, родом с островов, крепкий рыжеватый дядька. Он слыл знатным оружейным мастером. Вот и меня по пути наставлял, как чистить и содержать оружие в справе. Здорово подозреваю, что его взяли ради той пушки и ремонта пулеметов. Ручники — оружие сложное и капризное. Человеком он оказался приятным на общение, сильно не досаждал, так что Радей с ним быстро сошелся.

— Мясо в походе перво дело! — кусок мясца на кости в огромных ручищах Данияра уже не казался таким большим. В этот раз хозяин порадовал свежатиной, едущей, кстати, на барже самоходом. Это дешевле, чем покупать в портах. Нагрузил сенца и довольно!

Так что мы с аппетитом наминаем супчик со свежими овощами и обгладываем здоровенные кости. Рыба будет на ужин. Многим она уже успела приесться. Это связано со сменой сезонов. Зимой в пищу больше идет мясо, так как проходит забой скота, к тому же к этому времени получается доступ к естественному холодильнику. Весна и лето — это прежде всего рыба, осень — свежие овощи и фрукты. Иметь все вне сезона могут лишь люди обеспеченные. Содержать теплицы достаточно дорого.

Ночь, темнота, пусть и недолгие летом, но мы службу несем исправно. Хватило в прошлый заезд приключений! Я раз за разом «мониторю» пространство. Для этого у меня создан образ «Локатора». Уж не знаю, каким макаром на самом деле работает эта чаровная штука, мне проще перевести все в знакомые термины моего мира. И правильно будет сказать, что я не ищу нечто опасное для нас материальное. Моя задача — ощутить эмоции или спрятанные волховской силой чужие намерения.

Но все тихо. Лишь плеск волн за бортом. По вечерам дежурные бакенщики зажигают по реке огни, и опытный кормщик может запросто провести лодью или баржу по основному руслу. В этот раз в стороны нам не надо, так что идем спокойно, не перегружая двигатель, экономичным ходом. Не самый быстрый способ передвижения. Зато мы никому на глаза лишний раз не попадемся и внимания не привлечем. Стража из Портюги или даже из егерей — обычное в этих местах дело.

— Скоро Дробень пройдем, — отчего-то сообщил мне Белояр.

Я знал, что мы будем проходить мимо проклятого для меня места относительно далеко, но в этот момент неожиданно сработала «Красная кнопка».

— Всех наших ко мне. Шибко!

Высокий блондин не стал мне перечить и быстро исчез из виду. Радей сидел неподалеку и в который раз чистил свой самозарядный карабин и потому сразу же встрепенулся.

— Олег, что-то серьезное?

— Возможно.

Я задумался. Что меня на самом деле встревожило, и потому к тому моменту, когда подошли остальные егеря во главе с Яромиром, уже ведал причину.

— Что случилось, Варяг?

— Проклятый Вихор. Меня и вас ищут.

— Чаровным способом? — тут же догадался Яромир.

— Это как поисковый фонарь, лишь свет не из нашего мира.

— Клятые колдуны! Чего только по нашу душу не придумали. Надобно выжечь это место на веки вечные!

— Ничего там выжигать не нужно! А вот помочь хорошим людям требуется. Вернемся в Портюгу, поговорю отдельно с Матушкой и Миронычем.

Яромир странно на меня взглянул. Видимо, я невольно полез выше своей головы. Вернул нас на землю Белояр:

— Варяг, что делать будем?

— Садитесь в этом месте в кольцо, я накрою вас невидимой накидкой. Ни одна клятая волхва нас не узрит.

Судя по моей злорадной улыбке, мне поверили.

Все задуманное воплотилось. Я попросил Царицу о силе, и чаровная нить между нами стала ярче, затем представил купол цирка. Почему-то он вызывал у меня только положительные эмоции. Вот его ментально и сотворил, накрыв нас теплом добра от стужи мироздания.

Потому на траверсе Дробеня чувствовал себя спокойно. Глядя на меня, и остальные не гоношились. Лишь пару раз я ощутил странное — как будто некто поскребся по выстроенному мною куполу. Но мы были недоступны чужой волховской воле. Лишь на лбу у меня выступила мокрая испарина. Так не каждый день колдовством и занимаешься! Да и не похоже оно совсем на то, что описывали книги моего детства.

Никаких «Крекс-фекс-пекс»!

Глава 20

Большие заводы

Краснозаводск еще издалека давил своей мощью. Нет, здесь не было того угарного впечатления, какое случилось у нас в чисто металлургическом и мрачноватом Свинцеске. Ни копоти, ни бросающейся в глаза грязи, — все обустроено с грандиозным размахом и по уму. Не зря еще в пути люди бывалые мне все уши про него прожужжали. Сам город, многочисленные шахты, разрезы и заводы располагались в отдалении друг от друга. Временами верст на двадцать-тридцать.

Сам Краснозаводск основали коммунары, люди разумные и умелые, принадлежащие эпохе, соответствующей моей из восьмидесятых годов. Это их заброшенные поселения я видел в самом начале своего пути в этот мир. Ушли оттуда они давно, во времена массового провала чужих мирозданий в Беловодье. Именно коммунары оказали опережающее воздействие на местную индустрию. Именно им мы обязаны довольно развитой для подобного мира промышленностью.

Жаль, что большая их часть сгинула во время неведомой эпидемии. Иммунитет их родины не сработал или кто-то сильно постарался? Уже чуть больше понимая в здешних реалиях, я склонялся ко второму, но благоразумно помалкивал. И так немало важных мозолей успел оттоптать. Еще на Едоме со мной рвался побеседовать наедине Мироныч, спасибо Наине — увезла с собой. Но чую, что позже в Вортюге у нас будет непростой разговор.

Краснозаводск и его многочисленные предприятия вольно расположились в долине, что образовалась некогда в полукольце окружающих её горных кряжей. Еще несколько хребтов разделяли центральный город с небольшими городками-спутниками. Сами производства были вынесены подальше, отделенные от жилых кварталов лесополосами и каналами. Последние скорее всего были вырыты с помощью техники иного мира. Объем проведенной некогда работы поражал воображение. Зато в самом городе было относительно чисто и дышалось легко.

А вот, собственно, рядом с горами находились многочисленные шахты, высились громадины труб металлургических производств. Здесь добывали и выплавляли медь, свинец, цинк и олово. Хорошие у коммунаров оказались геологи — нашли весьма удачное место, сделавшее в итоге Краснозаводск процветающим промышленным градом. Одним из основных среди Верхоянской волости.

Но особенно выделялся своей мощью знаменитый Пороховой завод, стоящий наособицу в горной котловине. Причину пояснять и не нужно. Иногда там бабахало, и бабахало знатно. Производство взрывчатки и порохов — дело такое, временами опасное. Сказывают, что здесь нынче производили половину всего смертоносно стреляющего в Беловодье. Порох, патроны, гильзы и снаряжение.

— Посторонись!

Никуда в здешней действительности от вездесущих возниц. К моему удивлению, на родине «Самоваров» самих автомобилей на улицах наблюдалось относительно немного. И то чаще всего это были потертые грузовики и странные повозки, смахивающие обликом на автобусы. На таких, видимо, возили на заводы и оттуда местных работяг. Так что грех им было жаловаться. Мне уже объяснили, что квалифицированный рабочий зарабатывал на заводе немало. Хватало на съем большой квартиры, одежду, еду и прочие удовольствия. Если как следует поднапрячься, то можно было со временем прикупить дом в тихом районе.

Но больше всего меня удивило не это. В первый раз в Беловодье я увидел воочию железную дорогу, да еще с самыми настоящими паровозами. Небольшие размером, нещадно чадящие, они то и дело прокатывали через улицы. Как я понял, именно железные дороги связывали заводы, город и порт между собой. В черте городских районов железнодорожных путей было не так много, но в порту их хватало. Впечатлили едущие по рельсам паровозы не только меня, но и моих спутников.

Оказывается, мало где старомодные транспортные средства использовались на деле. Города этого мира были не так велики, а основными артериями между ними являлись реки и грунтовые дороги. Благо есть автомобили и самодвижущиеся баржи. Но как раз в Краснозаводске железнодорожный транспорт пришелся ко двору. Объемы перевозок довольно большие, экономия значительна, трафик круглогодичный. Тем более, что и угольные разрезы неподалеку имеются. Нефтеперегонные заводы Верхоянских властителей располагались на сто верст выше на болотистой притоке. И их, говорят, здорово охраняют.

Нас уже ждали. Сразу на выходе из порта, высунувшись из «автобуса», в нашу сторону призывно замахал Рослан. Я ходил с ним в тот осенний рейд. Хотя непонятно, зачем нам в охоте водитель? Парни живо подхватили баулы и поскакали к странному на вид транспортному средству. Вблизи я догадался, что автобус соорудили на базе незнакомой мне модели грузовика с вытянутым вперед мотором и деревянной кабиной. Добро пожаловать в реальность! В Беловодье в первую очередь ценится практичность. И никто не будет изобретать велосипед. Зачем тратить железо, когда можно использовать фанеру?

— Где Светозар? — сразу поинтересовался у встречавшего товарища Яромир.

— Он прибудет позже на лодье.

— А остальные?

— Часть ушла с ним, к оставшимся сейчас и поедем. Трогай!

Я уселся возле мутноватого окошка и с интересом наблюдал за открывавшимися окрестностями. Вот в чем плюс такой работы — хоть мир увидишь. Многие из горожан никогда далеко от Вортюги и не уезжали, а уж фермеры подавно. Грузовой порт занимал в Краснозаводске целых две версты. Было заметно, что с берегом в этом месте хорошо поработали. Где-то спрямили, где-то подсыпали. Причал сделан основательно из железобетона, с разными уровнями и сходнями. В некоторых местах на рельсах высились паровые краны. Мы с интересом наблюдали, как на огромную баржу сгружали груды железных изделий, а на вторую ловко ставили один за другим новехонькие «Самовары».

Те собирали в одном из цехов машиностроительного завода. Но основную массу этих повозок производили на островах выше по течению в Тугаеве. Там же производили шины и прочие резиновые изделия. Далее по причалу на баржи грузили медные чушки, мотки проволоки и кипы готовой фольги и жести. Громада здешних производств поражала воображение. На протяжении двухсот верст Великую реку с левого берега сковывали горы. Потому первые поселенцы, в том числе коммунары, нашли в них немало полезных ископаемых. Горные же реки питали местные электростанции, самотеком давали воду в водопроводы.

Я же указывал, что здешние жители практичны донельзя. Если есть на чем-либо сэкономить, то они обязательно это сделают. Поэтому гужевой транспорт в Беловодье все равно пользовался постоянным спросом. Вид мощного порта оставил на всех впечатление, как и бесконечные склады и пакгаузы, возле которых царило оживление. Железнодорожные составы, грузовые автомобили, гужевые повозки. Разгружались, разбирались, двигались. В Вортюге и в рыночный летний день столько народу разом не увидишь. Большой город подавлял и вызывал в памяти образы моего мира.

Мы въезжали в густонаселенные жилые кварталы, и все тут же с любопытством уставились в окна. Мало кто бывал в таком громадном по местным меркам городе. Он, пожалуй, раз в десять больше Вортюги и, говорят, входит в пятерку крупнейших, что стоят на Великой реке. По мне Краснозаводская архитектура в целом была незамысловата и излишне утилитарна, а городское обустройство хуже, чем в нашем городке. Или мы просто проезжали через простонародные кварталы?

Двух, трехэтажные дома строили по причине уровня напора местного водопровода. Да и без лифта жить выше тяжеловато. Таскать все приходилось на себе по узким лестницам. Судя по трубам, отопление, как, впрочем, и у нас устраивалось сразу на весь дом. Так экономичней, да и дыма меньше. Минус общего бойлера для горячей воды — надо успеть помыться. А в здешних человейниках проживало не менее сотни семей. Интересно, как они решают подобную проблему?

Первые этажи, выходящие на улицу, как водится, оказались заняты многочисленными лавками, харчевнями, цирюльнями, мастерскими по починке обуви и платья и подобными им заведениями. То есть в пределах своего квартала ты мог купить основные продукты и получить большую часть услуг. Насколько мне объяснили более опытные товарищи, питаться в едальнях было проще и дешевле, чем готовить самому. Да и утром или вечером время экономишь. Еда, как и везде вдоль реки стоила здесь не так много. Нужно быть конченым лентяем, чтобы голодать в этом мире.

Мы прибыли в Краснозаводск в разгар рабочего дня, поэтому людей на улицах гуляло относительно немного. Жители или работали, или отдыхали после смены. Женщины в заводских городах в массе своей также трудились. Если не в торговле или сфере услуг, то на подсобных производственных должностях. Зато в Верхоянских градах повсеместно существовали подобия детских садов, ну и, конечно же, школы. Коммунаров давно уже не было, но их наследие продолжало жить.

Наверное, это одна из причин, почему люди здесь остаются или даже сюда едут из других, менее успешных поселений. Во многих местах жизнь фактически на фронтире была тяжелей и опасней. Если ты не так ценил свою свободу и хотел более комфортабельного существования, то тебе прямая дорога сюда. Но зато будешь всегда накормлен, одет и в безопасности.

Ситуация здорово напоминала мой постиндустриальный мир. Всеобщее декларирование свобод внезапно сопровождалось их беспрестанным ограничением. Люди не заметили, как стали жить под постоянным прессингом властей и лиц, стоящих за ними. Формальный закон подмял под себя все традиции и человеческие установки. Мнимая свобода вместо необъятной людской воли! И это был не наш выбор.

— Смотрите!

Я поначалу испугался. Казалось, что скалистый кряж спускается буквально в воду. Но техническая мощь сумела срезать его окончание, оставив место для двухпутной асфальтовой магистрали и железнодорожной колее. Мы как раз обгоняли поезд, груженый черным, сверкающим на солнце углем. Сидящие в будке машинисты весело помахали нам рукой. В целом я не заметил в Краснозаводске хмурых лиц. Получается, что заводские в целом довольны своей жизнью?

А вот дальше показался Т-образный перекресток, железка уходила на нем налево, как и шла туда автомобильная отворотка. Водитель автобуса показал на высокие караульные вышки:

— Вон там дальше пороховой завод. Просто так туда не проедешь. Потребно разрешение от конторы.

Я оценил мощь забора, проволочных сооружений и вооружение стражи. Два бойца в пыльного оттенка форме внимательно наблюдали за нами. На вертлюге стоял пулемет, а на помощнике пулеметчика висел… Я тут же метнулся к Яромиру.

— Видал?

— «Самострел?»

— Ага, такой же, как у Радея.

Наш командир задумался, и ответил мне за него Белояр:

— Подобные ружья в этих местах не редкость. Баратынцы на здешних землях много чего оставили. Патроны для них здесь производят, а стреляют их витязи не так часто. Берегут оружие и его надолго хватит.

Красибор поддержал наш разговор:

— Богато живут, али на стражу такие гривны тратят.

Яромир глянул на него и указал на трубы КПЗ:

— Такой завод потребно сторожить знатно.

Радей же внезапно для всех внес толику практичности:

— Вийко, тогда и патроны к моему ружью тут должны быть дешевле.

Белояр усмехнулся и с намеком добавил:

— Вот это мы сегодня и узнаем. Да и Варягу потребно найти что-то получше.

Я тут же осклабился. Неужели обещанного не надо три года ждать? Да и про патроны мысль хорошая. Те два ящика, что выкупят наши други в Портюге, все равно пригодятся. «Самострел» тратит их много, но и толк от него отличный. Уже проверен в горячем деле.

После очередного придвинувшегося вплотную к реке горного кряжа нам открылась поистине идиллическая картина. Раскинувшиеся до самых гор огороды, пастбища и ряд остеклённых теплиц совсем не вписывались в индустриальный облик Краснозаводска. Но рабочих людей надо было кормить каждый день, и потому предместья анклава оказались отданы под сельское хозяйство и проживание тех, кто мог выложить круглую сумму на дом за городом. Как это похоже на мой бывший мир!

Егеря с любопытством рассматривали охраняемые специальной стражей коттеджные поселки. Вокруг каждого дома высилась стена и рос небольшой сад. Кого они тут интересно опасаются? Мои сомнения подтвердил Рослан:

— Летом с гор иногда приходят лихие людишки. В сам город им не попасть, а тут есть, кого пощипать.

Ничего себе. Даже в таком защищенном месте до конца небезопасно!

— И все равно люди тут живут?

— Богатство имеет оборотную сторону, друже. Зато тихо и удобно. До заводской конторы полчаса езды, или неспешно можно летом добраться на струге. Да и не так часто шалят тати. Много их ловят здесь и на реке. Думаешь, кто на копях работает?

Опять здешняя практичность. Зачем вешать преступника, коль скоро его можно досуха выжать на грязном производстве. Вот таковское тут человеколюбие. Так что если ты не состоишь в клане или семье, то тебе может прийтись туго. Одиночке не место в этом мире.

Разместили нас в небольшой усадьбе, вольготно раскинувшейся вблизи гор на самом краю предместья. Огороженный луг с пасущимися коровами, сыроварня, силосная башня, гараж с техникой. Хозяйский дом с идущей по второму этажу крытой террасой. Множество гостевых комнат, уборных и ванных говорили о том, что здесь частенько бывают званые гости. Я смекнул, что это, скорее всего некий форпост, принадлежащий общине Портюги. Место, где деловые и охочие люди могут найти себе на время тихий и неприметный приют.

Нас горячо встречала добрая дюжина крепких парней. С некоторыми я был знаком, но большую часть составляли члены семьи Светозара. Все как на подбор высокие и светловолосые. Прямо ватага викингов перед очередным набегом. Как ни странно, но, представив меня, сам Яромир ничего к описанию не добавил. Но у меня сложилось такое впечатление, что эти ребятишки обо мне и так были наслышаны. Во всяком случае, в их взглядах любопытство тесно мешалось с уважением. Они сердечно поприветствовали и Радея. Пусть он новичок, но уже отличился.

Мне, вообще, понравилась обстановка в среде егерей. Опасность обычно сближает людей, особенно далеко от жилых мест. Не зря товарищи по оружию называются здесь друже зброя. Да и народ в охотники идет любящий свободу и веселый. Заурядному человеку у нас делать нечего. Почти у каждого из егерей имеется некий талант.

Потому вечер мы провели в приятственной обстановке. Хозяева выставили на стол южное вино, жареное наподобие барбекю мясо. Было много свежих овощей и зелени. За столом в ход пошли старые истории, горланились лихие песни, парни с душой и охотой отдыхали. Мне понравилось. О делах за столом не говорили — завтра успеем еще все обсудить. Нынче же стоило напоследок хорошенько встряхнуться.

Разве что Яромир попытался в шутку повторить мой шаманский танец, а от меня потребовали историю о ставшей уже легендарной схватке с нежитью в Синем лесу. Даже такие отморозки, как вольные охотники не так часто сталкивались с настоящей нежитью. И потому наш рассказ слушали откровенно внимательно, а мой рейтинг среди земляков Яромира взлетел буквально до небес.

Вот только я не учел, что об этой истории в подробностях не было известно Радею. И мне пришлось уже перед сном напомнить ему, чтобы он ни полслова не передал названой сестре.

— Да как можно, вийко? Не дело женкам знать о наших похождениях. Иначе они нас больше никуда не отпустят!

Какой мудрый ответ! Отличное воспитание в здешних местах.

Уже в постели у меня ярко вспыхнул образ Улады, наши ночные утехи. Дьябло! Когда еще мне удастся попасть домой? Ничего, зимой наверстаю упущенное со своей женушкой. Зимние ночи тогда длинные, да и особливо делать нечего. Особенно приятно этим заниматься в бане. Есть в них в Вортюге «семейные» номера. С жаркой парной и удобным предбанником. Там можно выпить чаю, ёля или заняться чем-нибудь более приятным. Все удобства!

Глава 21

Намедни

Как ни странно, но на следующее утро егеры встали довольно рано. Во всяком случае ванны были заняты постоянно. Но Радей устроил мне место, и я успел подбрить щеки. В Портюге брадобрей сделал мне замысловатую фигуристую бородку, приходилось соответствовать. Зато смотрелся импозантно, попадавшиеся на пути дамы в мою сторону определенно поглядывали, а братья посмеивались.

Встретились все за столом в столовой. Разваренная пшеничная каша с кусками мяса и подливок, зелень и никакого ёля! Простой и сытный завтрак. Меру все знали, никто не выглядел совсем худым. Других в команду старались не брать. Не умеешь себя сдерживать в выпивке — иди в обычную стражу!

После завтрака все как-то быстро слиняли по делам. А меня с ухмылками поманили к себе белобрысые братцы, выложив на верстак завернутое в чехол оружие.

— Открывай, варяг, подарок.

Не обманули, «Скорострел», новенький, да еще в смазке! Рядом ахнул Радей, тот еще любитель оружия.

— Откуда дровишки?

Белояр и Данияр поняли мой чужеземный юмор и довольно осклабились:

— Это тебе от князя в качестве аванса. Чтобы не пожалел, что с нами пошел. Ну отчасти ты уже отработал, спрятав нас от чернецов.

Я лишь выдохнул в ответ. Потратить нынче две тысячи гривне никак не могу. Совсем обнищал.

Белояр понизил голос:

— Нам донесли, что тебя в той стороне усиленно ищут. Усинцы буквально землю роют, подкуплены соглядатаи и припортовые тати в Верхоянских городах.

— Лихо!

— Не боись! Наши люди среди них тоже имеются. Пустили тех по ложному следу. Так что нам покамест мешать не будут. А пока тебе надо почистить оружие, вот специальное масло и ветошь. Как разбирать помнишь?

— Ага, — у меня уже зазудели от предвкушения руки.

Данияр подсказал, как оружейный специалист:

— Эта версия немного другая. Видишь — приклад массивней, зато меткость лучше, и магазины не круглые. Но так даже удобней. Их быстрее заряжать, и не так скоро портится пружина.

Я кивнул, три секторных частично изогнутых магазина, каждый на 35 патронов. Инженерная мысль в разных мирах работала похожим образом. Или так было на самом деле удобней? Для ускорения заряжания пистолет-пулемет комплектовался специальным приспособлением, простым, но весьма удобным. Надеваешь его на приёмник, затем только успевай нажимать на специальный подаватель и вставлять другой рукой патроны.

Радей любезно помог мне отмыть от оружейной смазки «ППС», так я привычно коротко обозвал «Скорострел», здорово озадачив парней. Ну не нравятся мне местные наименования — Самопал, Гвоздобой. Привык по прошлому миру к сокращениям — АКМ, РПК, РПГ 7, разве что «Мосинка» выделялась на этом фоне. Ну так классика!

Мы зарядили три магазина. Патроны были куплены сразу на пятерых обладателей пистолет-пулеметов. Для запасных магазинов имелись подсумки из крепкой ткани, напоминающие ту, из которых были сшиты мои штаны. Они в свою очередь после некоторой доработки крепились на наши РПС. Подвесными системами обзавелись все егеры. Эх, надо было завести патент, озолотился бы! Отдельно шел подсумок для инструментов и ускорителя заряжания.

Затем Данияр предложил скататься на небольшое стрельбище. Для СМС Радея патроны уже были заказаны, потому и он захватил с собой самозарядку. Пока постреляет из своих запасов. Мы уселись в пятиместный «Самовар» и покатили мимо пастбищ к горам. По пути я с интересом рассматривал своеобразный акведук, идущий от горного ручья. По нему в усадьбу подавалась свежая вода и приводилась в движение небольшая мельница.

— А чем занимаются хозяева?

— Их неплохо кормит скотина. Бычки идут на мясо, кожу, даже кости пошли в дело. Но самый большой доход приносит сыр, сваренный по старинному рецепту. Он очень ценится у богачей.

— То есть ваша фактория состоит на самоокупаемости?

Белояр некоторое время переваривал незнакомое слово, потом кивнул:

— Это одна из наших основных традиций. Не зависеть ни от кого.

Я с интересом посмотрел на молодого бородача. А он явно не из простых бойцов.

— Но в Портюге вам приходится со многим мириться.

— Вот потому наши основные силы не там.

«О-па-на! А ведь мне только что доверили корпоративную тайну. Доверяют на самом деле или считают, что мне некуда деваться?»

Стрелок из меня так себе, но на ближнюю дистанцию, да еще с такой огневой мощью работать вполне смогу. Данияр помог выставить прицел, подсказал, как правильно держать оружие в руках. Да и сами егера знатно постреляли на разные дистанции. Обслуживающий стрельбище парнишка только что за голову не схватился. Но две подаренных гривны привели его в полный восторг, и он охотно бегал менять мишени.

А вот Радей поистине показал чудеса меткости. Он уже освоил новое оружие и то и дело вызывал восторженные воскрики молодых бородачей. Данияр даже задумался:

— Непотребно такой дар использовать вхолостую.

Он повернулся к брату. Белояр почесал бородку и предложил:

— После обеда мы поедем с Радеем к одному мастеру. Он делает редкое дальнозоркое стекло. Затем проверим его на стрельбище.

Я тут же понял, что речь идет о снайперском прицеле. Иметь в отряде хорошего снайпера, да еще с самозарядной винтовкой это большое преимущество. Да и доверял я этим двум спецам по оружии. Показали себя в деле настоящими виртуозами.

— Оплата?

— За счет заведения.

Бородач с плохо скрываемой усмешкой наблюдал за моим выражением лица. Подловили меня черти на моем же словесном обороте. Но от кого узнали?

Обедали мы снова вместе, но ни слова о текущих делах. Отряд жестко соблюдает конспирацию. Разве что иногда припоминали события давно минувших дней. Род Светозара жил хоть и на Фронтире, но в удобном для защиты месте. Так что особо не бедствовали. Но люди охочие, а таких было немало, «гуляли» по всей Великой реке. Так что различного опыта им было не занимать. И с егерами они сотрудничали не в первый раз. Эти дополнительные знания мне оказались по нраву. Хотелось разведать о Беловодье побольше.

На обед подавали мясную похлебку, щедро сдобренную ароматной зеленью. На второе шло густое рагу из телятины и овощей, а вот в качестве напитка подали светлый и легкий ёль. После невероятно сытного обеда потянуло спать. Сиеста в этих местах летом принята, и двор быстро опустел. В открытое окно приятно тянуло запахом свежескошенной травы и горной свежестью Неплохое место, чтобы жить. Не заметил, как задремал. Видимо, напряжение прошедших дней сказывалось. А умное решение — дать передохнуть людям перед дальней и тяжкой дорогой.

Мне снился Синий лес и Царица. Только во сне она была юной девушкой с зелеными волосами. Не знаю, удастся ли запомнить после сна этот образ. Это ведь она хочет, чтобы я её такой видел. Странная эта штука, приязнь существ абсолютно различной физиологии. Да и не слышал я никогда про разум в растении.

Разбудил меня шум приехавших автомобилей и гомон восторженных голосов. Выглянул в окно. Полукруг светловолосых крепышей окружил Радея и с восхищением осматривал привезенную винтовку. Затем они дружной гурьбой уселись в машины и укатили. Скорее всего на стрельбище. Ко мне же в комнату зашел Яромир и предложил выпить красной воды, то есть вина.

— Все хорошо?

— Да. Это подарок от знакомого хазарейского купца.

Он налил мне в кувшин красного терпкого вина и пододвинул тарелку со свежим сыром. Я с хитрецой глянул на помощника князя:

— У тебя везде знакомые и друзья?

Белокурый красавчик засмеялся:

— Привыкай! В нашем деле нужен широкий круг знакомств.

Я решил разбор полетов не откладывать и спросил прямо в лоб:

— Вы уже окончательно приняли меня в свою шайку?

А вот сейчас на меня смотрели абсолютно серьезные и холодные глаза:

— Ты самое ценное наше приобретение за последние пять лет. Я спросил у людей, знающих про тот чаровный щит, что ты выставил, когда мы проходили мимо Вихора. Никто и никогда не слышал о чем-то подобном.

Пришел задуматься и мне. В правильном ли иду направлении? Вот что-что, а великим волхвом мне становится никак неохота. Видимо, Яромир почуял во мне сомнения и поспешил их развеять:

— Что особо ценится среди моих соплеменников и товарищей — сохранение тайны. Тебе не найти лучше дружины, чем наша. Даже у Боляна «протекают уши», это при его врожденной осторожности. Слишком разношерстна его команда.

— Мне запрещено с ним работать?

Яромир подлил еще вина:

— Почему? Но только с ним и по самым знатным заданиям. Чтобы не распылять силы и не тратить дар. С ним ты можешь быстро его задания исполнять.

— Чтобы не привлекать лишнего внимания?

— Правильно мыслишь. Как раз наоборот, резкий выход из дела вызовет подозрения. А они нам сейчас никак не нужны.

— Что с «отцами города»?

— Придется им тебя потерпеть. Отцы не любят сильных чужаков, но больше этого обожают гривны. Если ты не будешь лезть с советами, как управлять волостью, то тебя не тронут и другим запретят. Вортюга в этом плане безопасней, чем очень многие места на реке.

— Вот и Уладе там нравится, — задумчиво проговорил я.

— Тогда не дергайся. Все проблемы решаемы.

— Главное — вернуться.

— Все в руках богов. Мы не страшимся будущего. Пусть оно боится нас!

Подняли нас рано утром. Народ уже собирался. Упаковывал ружья в специальные чехлы. По территории Краснозаводска и пригородов запрещалось открыто перевозить оружие. На столы уже накрывался скромный завтра — каша и сыры. Подавали горячий взвар. Я поймал бегущего по своим делам Белояра:

— Что за срочность, друже?

— Светозар прибыл в порт. Сегодня же отходим.

Некоторое время я наблюдал, как дюжие молодцы загружают в грузовик свежую провизию, и тут же осознал, куда и кому её повезут. Двойная выгода. Сбыт продукции высокого качества и лишний раз внимания не привлекаем.

После завтрака мы погрузились в «Самовары», кто внутрь, кто в кузов. Народу было много. К моему удивлению после перекрестка мы повернули не к городу, а на север. Местность вокруг уже точно смахивала на сельскохозяйственную, был обработан каждый клочок земли. Только один раз проехали мимо шахты. Видимо, для нее и был устроен небольшой причал, где нас ждал боевой корабль. Настроение у всех было приподнятое. Наконец, мы вышли на Большую Охоту!

Глава 22

Дневной тенью

— Все балуешься?

Пересвет с усмешкой поглядывал на мои тренировки со «Жнецом». Я упросил более опытных бойцов показать, как правильно и быстро выхватывать револьвер и старался каждый день тренироваться. Патроны, естественно, заранее из оружия вынимал.

— Пока не наша вахта, почему бы и нет?

— Слова-то все у тебя, варяже, мудреные, не словенские!

— Привычка!

После сытного завтрака ты все равно обычно борешься с дрёмой, так что по мне лучше потратить это лишнее время на тренировки. Уже намного ловчее стало получаться. Поначалу и ронял на палубу, чуть не утопил револьвер в реке. Но учение и труд все перетрут!

Друже зброя еще раз протер чистой тряпицей свое ружье системы «левер». Или правильней это оружие называть винтовка рычажного действия. Подобные этому «винчестеры» мы обычно видим в кинофильмах о Диком Западе. Оружие своеобразное, но при определенной ловкости стрелка работает довольно быстро. Такие подарки, как мой «Скорострел» не всем по карману. Хотя на вооружении егеры не экономят.

Я тоже закончил упражнение с «Жнецом» и частично разобрал свой ППС, так коротко обозвал для себя пистолет-пулемет, здорово напоминающий советский ППД. Пистолет-пулемет «Скорострел». Братья, оружейники, услышав такое сокращение, лишь многозначительно хмыкнули. Здесь привыкли к оружию относится по-иному, чуть ли не боготворя его.

ППС сиял чистотой, стреляли мы два дня назад и все было после тщательно вычищено. Но я лишний раз стараюсь изучить сборку-разборку основных узлов «Скорострела». Пересвет, судя по выражению его лица, меня в этом порыве полностью поддерживает. Ведь зачастую собственное исправное оружие — это та единственная грань, что отделяет твою жизнь от смерти.

— Вот эта ружбайка хороша, а «Жнец» твой баловство одно.

— Да не скажи. Помню, на несчастном «Буслае» он нам здорово помог в лихой час.

Я тяжело вздохнул, сколько душ в том злополучном насаде загинуло. Нет, от своего не отступлю! Проклятый усинец за все заплатит! Пересвет бросил на меня сквозь густые ресницы понимающий взгляд:

— Жаль ружья из твоего мира. Такие у нас не делают.

— Сгинуло в пучинах Устюги.

Друже закончил со своей винтовкой и начал набивать трубку. Среди егерей многие курили табак.

— А вот тут вилами на воде писано.

Я ошарашенно посмотрел на товарища. Раньше он на эту тему помалкивал.

— Ты что, друже, имеешь в виду?

— А то! Усинцы просто так добром не разбрасывается. Наши бают, что насад не сразу утоп. Утопленников, что находили рыбаки, сбрасывали с палубы уже мертвыми, и куски лодьи вылавливались с характерным разломом. Ограбили поначалу «Буслая» и только потом взорвали.

— Да я же сам видел пожар!

— Огонь татьбе не помеха.

Я крепко задумался. Все может быть. Тогда получается и мой «Моссберг» где-то случайно всплывет? Ружье примечательное, такое иной богач обязательно выкупит. Вот сволочи! Орат все продумал: как зазвать втихую усинских татей, как ловчее убить уставшую после работ команду, как быстро вынести самое ценное с насада. Он бы все выгреб дочиста, но помешало неожиданное сопротивление матросов и начавшийся из-за этого пожар.

— Почему ты мне об этом ранее не говорили?

— Так только узнали. Шли мимо торжища, а там есть свои люди.

— Лазутчики, что ли?

— Да нет, зачем? Товарищи верные!

Я усмехнулся. У егерей вдоль Великой реки почти в каждом порту или городке имелись «свои люди». Былые подвиги, помощь в лихой час или совместная торговля. Так или иначе многое сближает егерские ватаги и самых инициативных жителей разных приречных мест. В таком непростом мире, как Беловодье, наособицу не прожить. Люди, конечно, в массе своей те еще сволочи. Успел я на собственной холке испытать. Но и в плане взаимопомощи им зачастую цены нет. Главное — найти свой шесток.

— Отдохнули, братцы? Давайте за дело. Каждый на положенное место. Зрейте крепко, края пошли лихованские.

Старпом, как ни странно, но подобную должность на лодье за глаза и в самом деле называют старшим помощником кормчего, призвал нашу смену на вахту. Как только мы ушли далеко от обжитых мест по правому руслу Великой реки, так сразу дежурить начали круглосуточно. Почитай, половина команды стояла на вахте. В этот рейд все серьезно, по-взрослому. И судя по реакции егерей, им такое дело привычно.

Это у меня первая настоящая охота, не считая прошлогоднего рейда. Так что вникаю, изучаю, поражаюсь обустройству и уму этих лихих людей. И мне лестно, что они для меня друже зброя — братья по оружию.

И в первый раз я путешествую на самом настоящем ошкуе, боевом набойном насаде. Такие корабли довольно дороги и чаще всего используются на дальней и перспективной в плане добычи охоте. На ошкуе можно забраться далеко, у него есть обширный трюм для припасов и увеличенный бак для топлива. И движитель обычно подбирают самый экономичный. Не его задача догонять и бить противника, это больше экспедиционное судно.

Как и у каждого боевого ошкуя у корабля есть свое прозвище — «Могуч». Да и команда под стать такому славному имени. Кормчий, суровый темноволосый дядька, здорово смахивающий на настоящего морского волка, был давним знакомым Светозара. Боровит сам был родом с южных городов, что стояли на пути с Вортюги на Ахтырское море. Если брать по моим меркам, то их говор был ближе к черноземным областям.

Последний анклав Беловодья, близкий к славянским народам. Не очень понятно, но почему-то в район Великой реки валились именно они. Заморские южане и степняки оказались выходцами из других, очень далеких от нас этносов. С самого детства Боровит ходил на речных, а потом морских лодьях. В дальних странствиях заработал достаточно гривен и купил себе этот ошкуй.

Его помощники также являлись людьми неординарными и опытными. Старпом, он же палубный десятский Богучар и на вид соответствовал своему славному имени. Даже среди крепких северян он выделялся могучим телосложением. Эдакий светловолосый богатырь с бородкой, по Ушкуйной моде заплетенной в замысловатые косички. Поговаривали, что он и сам родом с севера. Несколько шрамов на лице указывали на то, что десятский не раз бывал в лихих сечах, а по слухам служил некогда в разведке у Верхоянских заводчиков. Искал старые «закладки», но в чем-то не сошелся с хозяевами. Так что уже лет пять как на вольных хлебах. Его любимой забавой было вертеть на палубе зверского вида кривой меч с обратной заточкой. На деревянных кольях он воочию показывал нам эффективность подобного лезвия.

А вот моторный десятник, то есть стармех был полной противоположностью старпому. Низкорослый, с узковатыми глазами и вытянутой лысой головой Егера был на редкость ловок и ведал лодью как свои пять пальцев. Его познаниям в любых механизмах мог позавидовать иной высококлассный инженер. Как ни странно, но на ошкуе движитель называли мотором. Эти традиции по слухам остались от первых, тех, кто попал на сюда волею судеб до остальных народов. Получается, что те были знакомы с латынью или её подобием. Они и оставили на реке межязык.

Сам ошкуй корабль своеобразный. Пока неспешно идем вверх по реке, я между делом расспрашиваю палубных матросов об устройстве «Могуча». По старинной ушкуйной традиции, занесенной в Беловодье потомками варягов, ошкуи строились по единому правилу. Впереди возвышенный бак, называющейся «поварней». И в самом деле там внутри располагался камбуз и кубрик для вооруженной ватаги. Мы ночевали в нем.

К тому же весь нос ошкуя бронирован и бронирован довольно дорогой, я даже подозреваю, что легированной сталью. Бойницы для ручных пулеметов прорублены аккуратно и в разные стороны, так что два наших пулеметчика будут себя неплохо чувствовать под огнем противника. Но самое главное орудие ждет своего часа в специальном металлическом ящике. Станина уже собрана и установлена на возвышении «поварни».

Хитроумная пищаль создана для дальнего боя, так что для нее не предусмотрена постоянная защита. Ну так и для ближнего боя такое оружие особо и не нужно. Его задача — встретить вражеские корабли издалека и проделать в нем несколько дырок или обездвижить. Я и Пересвет входим в постоянную охрану «орудийного поста» и несем вахту неподалеку. У обоих скорострельное оружие, как и у двух братьев пушкарей. За самим орудием и снарядами к тому же постоянно приглядывает штатный оружейник егерей Данияр. Вооружен он хитроумным штуцером.

Между баком и рубкой находится главный трюм. В нем лежали припасы и сюда складывали основную часть добычи. Для погрузки были приспособлены две раздвижные балки и лебедка, имеющая самый настоящий электрический двигатель. Питался он от лодейного генератора. Оснащение электричеством лодей дорого, так что наблюдал я его далеко не везде. Рубка, она же «казенка» вся целиком обшита металлом, её окна могли быстро спрятаться за бронированными заслонками. Сталь держала винтовочный и пулеметный патрон. Обилие железа на корабле и делало его таким дорогим и не каждой ватаге по средствам. Зато давало шанс выжить в весьма опасном мероприятии.

«Куда же мы все-таки идем?»

Наверху «казенке» за укрытиями находились два наблюдательных поста, где целый день стояли вахтенные с биноклями. Я в первый же часы пути протестировал их и охрененно удивился. Будете смеяться, но эти оптические приборы или из моего мира, или из похожих. Даже названия азиатские «Акура» и «Сивисаки». Бинокли легкие, оптика просветленная, для такой вылазки лучше и не надо. Местные бинокли и подзорные трубы очень уж тяжелы для постоянного ношения. От наблюдателей многое зависит, потому в их число попал и Радей. Но у него имеется еще обязанность — он один из двух нарочитых стрелков, то есть по-нашему снайперов.

После «казенки» расположился небольшой трюм, где обычно лежали припасы судовой команды, продукты, запчасти. Корма, где находится сопец, то есть руль, как водится на здешней лодьях, была также приподнята и там установлена двигающася в стороны установка со спаренными станковыми пулеметами, прикрытыми с трех сторон бронещитками. Оригинальная конструкция подачи воды для охлаждения и огромный на тысячу патронов короб, делали это оружие смертельно опасным для любых попыток налета на корабль. К тому же вдоль защищенного сталью борта расположился ряд бойниц для стрелков. Почти в любом месте ошкуя можно было найти себе защиту организовать оборону. Эдакий танк на воде.

Вахты мы несли круглосуточно двумя нарядами. Первым командовал Светозар. Я, Пересвет и Радей входили во второй наряд по началом Яромира. Мы с друже зброя во время дежурства больше околачивались на «поварне» около пищали, Радей стоял с палубным матросом на «казенке», остальные вахтенные растекались по корме и вдоль борта. Дежурили по четыре часа днем и ночью, чтобы не сильно уставать, да успеть перехватить пару часиков для сна. Хотя в темное время суток ошкуй обычно старался вставать на якорь в неприметном и относительно безопасном месте. По большей части где-то за островом на хорошо просматриваемом месте.

Я, да и Яромир больше надеялись на мой дар. Правда, его границы и точность даже у меня и тем более у остальных вызывали некоторые сомнения. Смогу ли я использовать его в полной мере и правильно? Потому приходилось постоянно тренироваться и пробовать новые способы. В этом как могли мне помогали Чудник и мой десятский. У каждого имелся некий дар. Мы учились друг у друга, познавая новое. Потому скучать во время охоты было некогда. И знаете, мне такое состояние нравилось. Мое существо с каждым днем захлестывалось осознанием бытия. Я начинал жить в полную силушку. Эх, как мне этого состояния не хватало в прошлом мире. Молодость коротка, а жизнь заставляет идти не самым интересным путем.

— Три четверти!

Раздался зычный крик с «казенки». Мы тут же подбежали к левому борту и обратили внимание на заднюю полусферу речной глади от него. Оставалось лишь открыть бойницы и выставить оружие.

— Первая четверть!

Бежим обратно, к «поварне» на правый борт, повторяя все действия. Никакой суеты, лишних движений ноги и глаза уже давно подметили все препятствия. Мы передвигаемся по небольшому кораблю не хуже палубной команды. А они уже не насмехаются над нами, как в первые дни похода. Вот тогда хватало глупых падений, столкновений, даже легкие травмы случались. Да и люди в ватаге подобраны опытные, привыкают ко всему быстро.

Вот такие забавы с учением по отражению вражеской атаки у нас по нескольку раз в день. Если вторая смена не спит, то помогает несущей вахте. А обозначения направления приняты среди здешних кормчих и интуитивно понятны. На полудень — вперед по ходу корабля, на полночь — в противоположном направлении. Четверти и половины также не сложны в понимании. Да и знакомы большинству егерей. Ну и нам весело поскакать по узким проходам или бежать поверх трюм, обвязанного тросами.

Ну это уже я шучу. Зато в случае настоящей тревоги тело запомнит свой маневр и сработает как следует. Повторение — мать учения!

— Как у тебя ловко выходит!

Штатный волхв Светозара с интересом внимает моему рассказу о виртуальной реальности. Местным жителям понимать меня достаточно сложно, они не видели голливудских блокбастеров и не играли в компьютерные игры. Да и в моем мире технологии очень уж стремительно развивались.

— Я выстраиваю в голове картинку и действую сообразной ей. В моем мире поисковый «локатор» использовался в различных сферах, вот мне его проще представить. Ну ты видел рисунок.

— Этот… «локатор» постоянно у тебя в голове работает, не устаешь? — интересуется практичный Чудник. Невысокий штатный волхв отряда егерей к тому же неплохой знахарь и имеет склонность к настоящим научным исследованиям.

— Я продумал действо хитрее. Локатор обычно находится в так называемом спящем режиме, — прикидываю как бы объяснить точнее волхву и самому себе. — Ну вот представь обычного сторожевого пса. Он спокойно бродит или лежит на участке, что охраняет, но как только почует опасность, тот тут же встрепенётся и даже начет лаять.

— Ага. Так ты завел чаровную псовую стражу?

— Ну… — я чуть не засмеялся от названия, — почитай, что так. То есть псу не надо постоянно тревожиться, она начинает работу, как появляется не мнимая, а настоящая опасность. Правда, я не уверен в его точности. Еще не испытал в деле. Но и постоянно держать его включенным тяжело. Голова начинает болеть и устаешь больно быстро.

Чудник набивает трубку и смотрит наверх. По небу свежий ветерок добро несет тучи. И они становятся все темней и темней. К вечеру скорее всего грянет буря. Кормчий Боровит также обеспокоен и начинает гонять палубных, чтобы убрали лишнее и закрепили лучше.

— Ты правильно сделал. Дар твой не изучен, будет вместе с ним работать.

— Ты имеешь ввиду временное усиление твоего умения?

— Так вроде получается.

— Тогда этой ночью и опробуем, пойдем дежурить вместе. В такоем разе нам легче будет нести охрану. Буря эта не к добру.

— Силы у тебя хватит? — искоса смотрит на меня волхв.

— Она не моя. Проблема… — вот тут я на некоторое время зависаю. Как передать точнее на их языке термин «транслятор». — Нам потребна метка, что нас вместе свяжет. От Светозара я получил это, — указываю себе на грудь, где висит серебряное украшение северян.

— Я тебя понял. Держи, этот наузд, передается в моем роду. — Чудник вынул из-за сплетенный в замысловатый узор оберег.

Я подумал и отрезал от него часть меньше половины.

— Этого вполне хватит. Я его внесу в память «локатора», своего сторожевого пса. Представлю, что он понюхал и запомнил.

Волхв с интересом смотрит на меня:

— Считаешь все-таки, что волховство не имеет отношения к вещественному?

— Я уверен в этом! Хватит и нашей человеческой памяти. Все главное тут, — я указываю на свою голову. — Волшба нематериальна, она пришла сюда из иного мироздания, где работают другие законы природы. Потому у нас колдовство ограничено. Даже нежить не имеет такой силы, и мы можем ей противостоять. Я же вроде ясно доказал свою версию на ваших рунах.

— Ну да, это великое открытие! Как только ты и додумался. Задал работу молодому Яромиру. Он сейчас целыми днями специальный свиток сочиняет, вычленяя из всех рун лишь настоящие. Тяжело ему, но старается. Он хороший ученик, ты его не бросай на половине пути.

— Пущай, поработает, если желает! — похохатываю я. Меня тут же поддержал волхв.

— Все вошлбите? — к нам под навес поварни спустился Светозар. Он необычайно бодр и энергичен. Давно его таким не видел. Охота для него вся жизнь! — Кормчий сказал, что завтра дойдем до поворота на искомую реку. Сегодня, — наш предводитель посмотрел на потемневшее небо, — не успеем, буря близко. Встанем между островами на якоря.

— Что-то случилось. князь?

Я внимательно смотрю на главу егерей.

— Боровиту неспокойно. Да и мне. Ничего, волхвы, не чуете?

Синие глаза Светозара потемнели и напряжены. Он внимательно наблюдает за мной. Я пожимаю плечами:

— Пока ничего. Мой сторожевой пес так далеко против людей не работает. — Никакой волшбы давно не чую. Как ушли от клятого Вихора.

Светловолосый бородач зло усмехается:

— Ну против обычных татей мы готовы.

Его сомнения поддерживает Чудник:

— Мы вместе с Олегом ночью в караул выйдем. Так нам будет спокойней.

Светозар заметно успокаивается:

— И то ладно. Нас просто так не возьмешь, друже.

Я в свою очередь интересуюсь:

— А тут, вообще, опасно?

— Полста верст ниже и семьдесят выше ничьи места. Разное про этот край Портюги сказывают. Купцы не любят здесь ходить, хоть тут и намного быстрее, чем правым узким горлом вдоль гор идти. Да и нет на этом берегу ничего. Болота цилёмные да бескрайние, рада и соль. Даже степняки сюда не приходят. Пасти скот негде, а путей по земле мало. Вот и из наших русландских никто тут не осел.

— Но тати случаются?

— Залетные и потому зело жестокие. Лихоимами их кличут.

Глава 23

Меньские тати

Предчувствия наших доблестных командиров не обманули. До самого ночного нападения татей я ничего не чувствовал, а учуял их колдовским зрением Чудник. Видимо, я слишком перенастроил собственный «локатор» на ловлю волховства и не сразу ощутил чужие эмоции. Эх, учиться мне еще и учиться! Буду впредь думать, как соблюдать баланс. Первую половину ночи нас захлестнула крепкая буря. Не зря Боровит поставил «Могуч» между двух заросших тростником и кустарником островов. Зато меньше по нам меньше били волны и чуть тише дул напористый западный ветер. Якорей в этот раз хватило, лодья стояла крепко. Никто в разумении в такую непогоду атаковать бы не стал, лодки перевернет ветром.

Так что мы с Чудником устроились под навесом «поварни», время от времени прислушиваясь к внутреннему дару. Но полночь миновала, а все было спокойно. Постепенно ветер немного стих, сверху полился дождь и выходить на палубу пришлось, накрывшись крепким непромокаемым плащом. Кляня непогоду, я старался беречь оружие. Наутро его точно следует смазать. Меньские, то есть островные тати атаковали уже ближе к рассвету, в так называемую «собачью вахту». Видимо, в этот момент мой уставший «сторожевой пес» прошляпил нападение.

— Левая половина! Тати! — закричал внезапно во тьме Чудник.

Как ни странно, но я тут же среагировал на сигнал тревоги, тут же включив своего «пса» на полную мощь и моментально засек внутреннее напряжение нескольких десятков чужаков. А вот и взревели моторы! Для нападения погода идеальная. Да и место татями скорее всего было приготовлено заранее. Скрытые густым ивняком и осокой протоки между островками пропустили нашу сторону полтора десятка стругов. Видимо. Кормчий в полутьме неправильно оценил обстановку. Да и некогда было, начиналась буря. А всего в жизни не предусмотришь.

Так обычно атакуют дикие северяне. Летний разбойничий промысел среди них очень популярен. Увидели со своего наблюдательно пункта подходившую в их сторону лодью и решили в темную дождливую ночь взять на абордаж. Только вот не учли с кем имеют дело. Ну или жадность их атаманов подвела. Ошкуй обычно лихие люди узнают сразу и на рожон не лезут. Вот и нарвались.

Как оказалось, и мы не лыком шиты. После сигнала тревоги вся дежурная смена дружно ломанулась к левому борту, готовясь встретить ворога. Заскрипел поворотный механизм пулеметного гнезда, послышались лязги затворов, оружие готовилось к бою. На рубке также зашевелились и через половину минуты поверх «казенки» зажглись специальные поисковые фары. Наблюдатели начали выцеливать во тьме струги чужаков. Фонари работали от мощных аккумуляторов, но вскоре внутри моторного отделения послышался звук заводящегося генератора. Он стоял от основного двигателя отдельно. Электричество нам нужно было для совещания и бесперебойной работы охлаждения пулемётной спарки. И среди моторного десятка всегда находились дежурные, так что все включилось с полтыка.

В кубрике, что расположится под «поварней», уже слышался шум поднимаемого в ружье второго наряда. На палубе завозились матросы, а мы внимательно всматриваемся в сторону нападавших. Наконец, поисковые фонари нащупали их струги и тут же с высоты рубки захлопали выстрелы. Это наши снайперы поработали. Особенно старается Радей. У второго нарочитого стрелка, кстати, винтовка степняков. Но с также с оптикой.

Я с Пересветом не спешу, у нас недальнобойное оружие. Патрон уже в патроннике, но с предохранителя мой ППС не снят. Я вслушиваюсь внутреннее состояние духа татей, стараясь определить направление удара и их желаний. Это чувство для меня внове, такого количества чужих эмоций я еще не испытывал и потому осторожно начиню использовать «фильтры». Самое главное — мы успели вовремя поднять тревогу. И встретят незваных гостей как следует. А вот на будущее мне стоит глубже разработать новый метод. Ведь и подсказать некому. Обычные волхвы лишь к чужому колдовству чувствительны и то в зависимости от силы и умений.

А вот и наш главный калибр вступил в дело. Пулеметная спарка щедро поливает сталью чужаков. Слышен скрип поворотного механизма, пулеметчики тщательно выслеживают струги татей и бьют прицельно. Вот зажигаются еще несколько фонарей. Генератор работает, послышался гул насоса, под палубой что-то гудит. Внезапно раздается звон железа, по нам стреляют, так что нечего зря высовываться! Пытаюсь сосредоточиться, чтобы просчитать чужаков. Потому, когда ко мне побегает Яромир, указываю в сторону носа:

— Два струга там заходят, менее четверти.

Мой десятский тут же убегает. Он сегодня лёгок и необычайно подвижен. Глаза блестят, волосы развеваются. Викинг в своей стихии!

На поварне уже заметны три силуэта. Это наши пищальщики споро устанавливают на станину пушку. Затем заряжают, слышен звук затвора и возгласы команд. Белояр припал к прицелу. В принципе можно обойтись без дальнобойной пищали, но у земляков Светозара на неё собственные планы. Хотят проверить какие-то новые снаряды. Ну а у меня своя задача, стараюсь поточнее вычислить количество и расположение противника. А те нас не жалеют, щедро поливая лодью пулями.

— Отсюда идут скопом, восемь-десять стругов минимум, — наконец, передаю подскочившему Яромиру указания, и тот исчезает из моего поля зрения. Рядышком застыл наготове Пересвет, далее вижу у борта еще трех парней с обоих вахт. Они выцеливает в амбразуры врага. Из винтовок уже можно начинать бить. Как вовремя мы с Чудником заметили татей, часть из их точно не пройдет и половины расстояния до ошкуя. Но каковые наглецы! Бить наступом по оружейной лодье! Или жадность или тупость движет сейчас их командирами. Или этой ватаге деваться некуда.

Пулемет работает как часы, почти не умолкая. Запасной генератор приводит в действие водяную помпу, а вот послышался рев и основного двигателя, кормчий решил начать осторожно маневрировать. Матросы уже сноровисто подняли якоря. С «поварни» ярко полыхнуло, раздался гром, а затем радостные восклики. Наши пушкари начал кровавую работу.

С рубки в сердцах заорали:

— Попали!

Еще выстрел!

— Эк как его развалило!

— Не высовывайся, молодой!

Кто-то на «казенке» костерит Радея. Им не позавидуешь, в сторону поисковых фар довольно интенсивно стреляют. Послышался звук открываемого люка, лишних людей с площадки выводят вниз. Это со стороны кажется, что сейчас во время боя на лодье творится некоторый беспорядок. Все на самом деле знают свой манёвр и ждут приказы сообразно обстановке. Ведь в каждой схватке не бывает одинаковых моментов. И потому командиры тщательно следят за действиями врага, чтобы вовремя противодействовать.

Вот и сейчас разбойники что-то задумали разделившись. С наскока нас взять не удалось. Как я уже понял, несколько стругов мы успели расстрелять, на других ополовинить экипажи. Меткость егерей всем известна, а тут еще спаренный пулемет ошкуя работает, да два егерских пулеметчика. Те как раз патроны экономят, стреляют реже, но метко. Очереди на три-четыре патрона обычно хватает. Потом лучше поменять позицию. То и дело на палубе слышны звоны рикошетов, а иногда глухой звук попадания пули в дерево. Так что лучше прикрываться бортом или уйти внутрь. Но все равно кто-то уже протяжно стонет, раздается крик старпома — Знахаря!

Чуднику придется заняться сегодня основной работой.

Мне же еще хочется поэкспериментировать. С помощью своего «радара» определить точность расстояния, с которого пистолет-пулемет начнет эффективно косить врага. Рядом застыл Пересвет, ждет моей команды. Он мне крепко доверяет и подвести его не хочется. А я чую сейчас, что три струга отвернули в сторону от остальных и понеслись к другому борту, обходя корму. Нос надежно прикрывает пушка и два ручных пулемета, а сзади лишь одна установка. Вот тати и решили попробовать с другой стороны.

— За мной!

Побегаю к амбразуре, открываю затычку и быстро выглядываю. Так и есть — вот они голубчики! Несутся на полном ходу, попав на несколько мгновений в слепую зону. По три человека сидят на носу и палят в сторону «казенки», пытаясь сбить фонари. Невдомек им, что те прикрыты сеткой. Вижу на одной лодке двух разбойников с крючками для абордажа. Огонь мы начали без команды. Пересвет ловко орудует рукояткой перезаряжания и стреляет довольно точно. Я делаю несколько пристрелочных очередей. И вот вижу, как один из татей после моего огня упал в воду, второй рядышком скрючился.

— Попал!

В голове растеклось горячее желание боя. Вот оно, значит, как! Никогда не был особым драчуном, но все равно это чувство сидело во мне и ждало момента. Страх полностью ушел, осталась лишь ярость и желание закончить побыстрее. Тут же одёргиваю себя. Сейчас лучше не спешить и действовать осторожно. Снова включаю «локатор». Два струга отвернули от нас, эмоциональных выбросов стало заметно меньше. Но сейчас мне мешает общий фон, что воцарился на лодье. Надо бы составить нечто вроде сигнатуры на весь наш экипаж и ватагу егерей и поставить на них «фильтры». Сейчас же я даже несколько растерялся и кручу по сторонам башкой. Но егеры и сами справляются. Они в своей привычной стихии!

Не понравилась татям наша горячая встреча! Не успели они начать огонь, как один выбит полностью, остальные поворачивают. Но вскоре вспыхивают ярким огнем. Видать, в мотор попали пули. Слышны новые команды, к нам бегут на помощь. Атака отбита, а я даже одного магазина не истратил. Добиваю его в сторону остальных разбойничьих стругов, и меня магазин на новый. Уйти татям обратно за остров не удалось, еще одна лодка, как будто вспучилась изнутри, затем там ярко полыхнула. После опавшего буруна остались лишь ошметки дерева и какой-то мусор. Ох, ничего себе! Это чем это таким наши пищальщики палят? Разрывной снаряд?

Пулеметы уже не частят, да и стрелки стреляют на выбор. Поисковые фары шарят по воде, егеры и матросы находят и добивают уцелевших татей. Тут без вариантов. На таком расстоянии тем не уйти живыми. Вот еще одна ватага закончила свое существование. И скорее всего никто не узнает причину их кончины. Мы хоронить никого не собираемся. Не в обычаях такое дело. Сожрут тела татей рыбы и раки, даже следов не останется. Жестока в этих краях жизнь. Но справедлива.

Глава 24

Старый град

— Пройдем!

Из протоки возвращается гребной челн с матросами. Они уходили вперед мерить глубину. Места тут незнаемые, а реки-притоки Великой могут быть коварны. Правый берег Керзача густо порос осокой и тростником, за ним идут так называемые цемёрные непроходимые болота. Левый берег обрывистый, но за ним на десятки верст раскинулись солончаки. Места проклятые и никого не привлекающие. Ну разве что кроме таких отморозков, как мы.

После боя с ночными татями мы начали чувствовать себя более уверенно. Команда сработалась. С наскока нас точно не взять. Шутка ли сказать, четырнадцать челнов нападали на ошкуй и не ушел никто. Такое редко случается. То ли разбойнички оказались людьми неопытными, то ли замахнулись сильно выше головы. Кого не убили пули, тот сам утоп. Во всяком случае утром на берегу мы живых татей не нашли, как и их следов. В полуверсте отыскались остатки разбойничьего лагеря и больше ничего.

Егеры людьми добрыми отнюдь не были, пораненых татей в лодках просто добили, сначала разузнав у тех, кто такие. Но северяне, люди суровые, мало что у них выпытаешь. А мне хоть и не по себе было, но в чужой монастырь со своими хотелками не лезут. Нас бы самих те вряд ли живыми оставили. Это ушкуи и большие разбойничьи корпорации берут в плен, в рабство продать или на обмен, а эту мелочь интересует лишь добыча. Изгоями они оказались.

Так что нашей команде досталась в итоге лишь пара побитых стругов, которых взяли на буксир, оружие и личные вещи разбойников. Егеры, да и лодейная команда отнюдь не брезгуют трофеями. Это же отчасти их хлеб. Вот и мне в розыгрыше достались женские серебряные подвески. Не по душе такое, обязательно продам, и уж точно дарить не буду. Оружие разбойников особо никого не заинтересовало, разве что режуще-колющее. Несколько ружей и винтовок убрали в лодейный арсенал, остальные в обменный фонд ватаги. Не самые распространенные калибры, но поменять на что-то будет можно.

Я же выпросил себе кривой кинжал, здорово смахивающий на непальский кукри. Вот лежит душа к подобному оружию! Фалката вещь хорошая, но очень уж длинная, таскать с собой неудобно. А таким кривым ножичком можно как тесаком нарубить дровишек. Да и руку в узком месте оттяпать получится запросто. Только удар поставить с оттягом и движением на себя. Тогда лезвие глубже впивается в мясо.

Егеры с любопытством наблюдали за моими упражнениями. В их среде рубаки также есть, но стиль совсем иной. На лодьях в тесной обстановке сподручней иметь небольшие тесаки типа мачете. Они есть у корабельной команды. А самим охотникам таскать такие постоянно несподручно, особенно при езде в автомобиле. Мешают здорово. Так что обычно егеры кроме ножей с собой ничего не таскают.

А мы же второй день продвигаемся по Керзачу, левому притоку Портюги. Наутро после судьбоносного поворота всех на палубе собрал Светозар и объявил нашу истинную цель. Вернуться обратно мы уже так просто не сможем, почти добрались до искомого места. Осталось всего вёрст восемьдесят. На Великой чуть более дня пути на полном ходу. Но в узковатой речке, да с неизвестной глубиной будем идти дня три. Боевой ошкуй не самое удачное судно для поисковой экспедиции. Обычно для таких использовали насады с меньшей глубиной осадки. Но у нас особая задача и прежде всего безопасность охоты. Вот если все получится, то сюда придет уже целый караван судов.

Не знаю, каким путем, но руководству корпорации егерей оказались известны записки позабытой экспедиции десятилетней давности. Хотя скорее она состоялась еще раньше. Тогда все люди на реке активно искали дорогу к провалившейся в Беловодье Туле. Остро требовалось оружие и промышленные технологии. Идти по степям мимо кочевников опасно. Те как раз в те годы оседлали большие пространства в этой стороне. А торговать через них было накладно и ненадежно.

Дорогу к Туле искатели не нашли, лиха хлебнули, но вот ушедший под землю чужой город нашли. Правда, уже их силы были на исходе, как и не оказалось нужного оборудования. Да и вернулись они в неудачное время. В те годы как раз началась перекройка политического поля Великой реки, после которой сформировались нынешние волости. Их доклад, казалось канул в лету и лишь намного позже обрел свежих читателей.

Новость откровенно воодушевляла. Слухи о чужих городах, что попали в несчастливое время и в неудачное место ходили в народе издавна. Массовое попадание людей в этот мир зачастую сопровождалось большими трагедиями. Нет, далеко не всегда люди валились в ужасающие места, как получилось с семьей Наины. Но не все новые земли оказывались годными для проживания, а кое-куда тихой сапой через разломы «Сфер» проникала нежить или народы, владеющие чарами. Так некогда появился Синий лес, а поселки коммунаров ушли в небытие.

Поэтому в первые годы после попадания массы новоиспеченных жителей перемещались по просторам нового для них мира, подыскивая подходящие места для жизни поудобней и безопасней. Так поступили коммунары, баратынцы, а позднее попавшие сюда массово потомки Русланда. Да и даже сейчас переселение народов до конца не было закончено. Просто не проходило так бурно и трагично, как в те годы.

Так уж устроен человек — ищет где лучше или вольней. Хвала богам, последние бурные события, связанные с очередным поворотом волховских «Сфер» случились почти десять лет назад. Я наблюдал их катастрофические последствия во время своего путешествия после выезда из Синего леса, когда старая дорога оборвалась в неизвестную котловину. Это прямые последствия крайних перемен. Но за прошедшие после происшествия годы люди нашли обходные пути, по которым я и добрался к Вортюге.

Повезло!

В последний день «Могуч» еле крался по реке. Керзач в этих местах богат отмелями. Похоже, что река постепенно мелеет и зарастает. Можно ли будет по ней проехать через несколько лет, неизвестно. Это частенько бывает в тех проклятых местах, где встретились материальные массы разных миров. Вот и тут холмистые земли пришлых городов жадно проглатывались здешними ненасытными болотами. Но эти появившиеся на поверхности возвышенности уже откровенно радовали нас. Значит, мы на верном пути!

Впереди постоянно шли два челна, матросы замеряли глубину, указывая затем дальнейший путь для кормчего. Боровит не сходил с мостика, рядом с ним постоянно стоял и Богучар. Оба опытных морских волка были, как никогда серьёзны. Егеры хоть и не ждали здесь опасности, но службу тащили исправно. Мы все также несли наряды и внимательно всматривались в стороны. Мало ли что…

Наше командование тем временем обсуждало методы поисковой работы. Мой опыт с Чудником был признан удачным. Нечто похожее удалось повторить с Яромиром. У каждого имелся некий дар, который мне удавалось временно усилить. Так что мы могли организовать три поисковых бригады. Что откровенно радовало Светозара.

— Нам то-то угрожает? — решил поставить все точки на «И» я. Мы уже могли откровенно разговаривать с командиром ватаги.

— Здесь вряд ли, — отмахнулся Светозар, но потом бросил в мою сторону задумчивый взгляд. Видимо, решив, что обратного хода нет, он ответил более откровенно. — Если мы найдем нечто ценное, то надо успеть пригнать сюда караван и вывести сразу все. Другого шанса не будет. Потому я и тороплюсь.

— Ого!

Я и не задумывался о громадье замыслов. Это же кого они привлекли союзником для такого грандиозного события? Мое уважение к кланам егерей резко возросло.

— Вот так вот. Вышли мы вовремя, еще все лето впереди. Если что, успеем собрать все ватаги и союзников. Зато обеспечим себя надолго!

Я бросаю задумчивый взгляд в сторону командира. Что-то он не договаривает. Полезли в высшую лигу? Вот и из Портюги перебрались в поселок при ГЭС. У них там теперь большое поместье. И какое место в их сообществе указано мне? Но на рожон перед вожаком не лезу. Слишком уж много неизвестных в уравнении. А мне остро нужны друзья и союзники. Если поднимутся егеры, то и мое положение в Вортюге резко улучшится. Или придется сей же год переезжать.

Так что не будем торопить события! В этот же вечер на горизонте показались три холма, один из тех ключевых признаков, что искомый город совсем рядом. Боровит каким-то чудом прорвался на пару верст вперед и нашел относительно крепкий берег для стоянки. Разворачивали ошкуй с помощью стругов и челнов, зато встали аккуратно. Я в числе первых спустился на берег и поднялся на один из холмиков, жадно вдыхая запах здешних трав. Прислушался к ощущениям, включив на полную мощь «Радар». Жизнь есть, но немного и это вовсе не люди.

— Маленькие зверушки и больше ничего.

Стоявшие рядом со мной егеры радостно выдохнули. На берегу тут же застучали топоры и заскрипели лебедки. Экипаж начал возводить нормальную деревянную пристань. Доставались запасённые материалы, рубились дерева, завизжали пилы. Все надеялись на богатую добычу. Из трюма на крепких тросах начали доставать приемистую самоходную повозку. Нечто вроде маленького трактора, который мог везти несколько тележек. Туда складывали инструменты для поисковых партий, снаряжение и припасы. Завтра с рассветом выступаем к городу.

Светозар прошел с бойцами вперед, грамотно расставив на ночь посты. Кто-то удачливый уже успел подстрелить из дробовика большую птицу, похожую на дрофу, на ту сторону реки отправили охотничью партию. Всем хотелось свежего мяса. В пути приходилось питаться рыбой, крупами и копченостями.

— А где сам город?

— Между тех двух холмов. Только они на рисунке были выше, — светловолосый крепыш поднес к глазам бинокль и радостно выдохнул. Затем передал оптику мне.

У меня задрожали руки. Ведь в первый раз в новом мире я припадаю к настоящей тайне. Судя по отношению к поискам среди людей более опытных, такие грандиозные находки очень редки. В мареве дымки или наступающего тумана, подсвеченного красным светом заходящего солнца, стали заметны абрисы городских построек. Частью разрушенные, оплывшие от воздействия климата, но они устояли в борьбе с безжалостным временем. А город был немал. Вся равнина в развалинах. Вот и улицы виднеются, какие-то башни и основательные, похожие на промышленные постройки из бетона и кирпича.

Светозар обернулся ко мне:

— Откуда поиск начнем?

— Глянем с утра по хорошему свету. Я бы как следует покопался в центре города. А затем вон в том квартале. Очень уж там богатые здания. А где богачество, там и искать есть чего. Но сначала надо найти подступы в те районы.

Командир егерей внимательно меня выслушал и молча кивнул. Что мной руководило, я и сам не знал, но ощущал, что мне дают некую подсказку.

— Подтягивай!

Мы соорудили балку, через которую сейчас поднимаем наверх тросами необходимые инструменты. Войти в это отчасти провалившееся в землю здание банка получалось только сверху. Три дня поисков прошли необычайно быстро. У всех нашлись дела. Я, Чудник и Яромир выбирали основные места для поисков. Остальные искали проезжие пути и возили в лагерь, что мы разбили на одной из площадей города, припасы и инструменты.

Команда ошкуя также не сидела без дела. Достраивала пристань, колотила ящики, добывала пропитание. На противоположном берегу водилось множество дичи. Даже можно было не стрелять, а ставить силки. На реке также ставили морды и прочие ловушки. Рыбой и мясом мы оказались обеспечены, что давало время на поиски.

Первую «фонящую зону» нашел я. Что-то важное и в сути тяжелое находилось в этом монументальном здании. Вскоре мы заметили на нем «родимые пятна», обычно присущие помпезным банковским структурам. Как я успел определить, город пришлых был примерно из той эпохи, что соответствовала большей части попавших в этот мир людей. То есть начало индустриальной эры. Так что здесь могли найтись настоящие, металлические деньги. Чудник мне уже успел объяснить, что золото и серебро для нас добывать выгодней. Занимает не так много места, а велико в стоимости. Вторым по важности идет оружие.

— Пробили, князь!

Мы переглянулись и вперед в открывшийся проход внутрь нырнул наш лихой разведчик Любодар, его прикрывал уже знакомый мне по осени пулеметчик Деян. Уж не знаю, кого мы опасались, но и я перехватил свой ППС и передернул затвор. За мной следом шел Пересвет. Светозар также рвался вперед, но как наш командир был вынужден остаться наверху, на крыше.

Здесь не было никого из живых столько лет. Затхлый воздух, много пыли и тишина. Мы осторожно продвигались вниз. Везде виделись следы быстрого ухода людей. Разбросанные бумаги, сломанные мелкие вещи, двери в комнаты открыты. Мы заглянули в пару из них. Узкие поросшие грязью окна за решетками, похожая на старинные конторки мебель. Все сдвинуто с места, на полу валяется засыпанная пылью мелочевка. Здесь царила паника? Неужели жителям пришлось покидать родное жилище в спешке? Или это остатки первоначального волнения? Город же не сразу начал погружаться в болото? Да и сейчас его основательная часть еще вполне доступна.

Зачем жители, вообще, отсюда ушли? И почему бросили ценности? Хотя надо признаться, что в подобной этой катастрофе люди меньше всего будут держаться за деньги. Ресурсы, пища, одежда и оружие — вот главный приоритет на сломе эпох. Так что у нас есть шанс.

— Куда сейчас идти, варяг?

Мы уже убедились, что здание построено крепко и ничего под нашими ногами не развалится. Я пытаюсь сосредоточиться, затем резко поворачиваюсь к разведчику:

— Вниз и сразу направо.

Минут через десять поисков мы нашли нужную дверь. Вернее, это была решетка. Так что пришлось послать гонца наверх. Через четверть часа к нам спустился сам Светозар с остальными. Опытные в таких делах егеры ловко кувалдами выбили петли, на которых держались решетчатые двери, и мы попали внутрь банковского хранилища.

— Начинай сверлить здесь и здесь, — показал бойцам на серьезные сейфовые двери Данияр и начал доставать хитрые инструменты. Он у нас был мастером на все руки.

Любодар же с довольным видом вытащил из пыльных углов несколько увесистых мешочков.

— Принимайте!

Доверили открыть их командиру. Светозар срезал закаменевшие от времени печати и раскупорил один из них, а затем запустил внутрь руку.

— Братцы, серебро! — он достал небольшую монету и внимательно её осмотрел. — На половину гривны потянет.

Все радостно выкрикнули и начали оживленно переглядываться. Как долго, оказывается, мы находились в напряжении. Но нам, наконец, улыбнулась удача. Через час к нашей бригаде присоединились свободные члены экипажа. Надо было пробить проход над самой землей, ведь таскать отсюда придется много. Светозар резонно решил, что эти ценности надо увезти на корабль сегодня же. И он оказался прав. Я аж сел на пол, когда начали доставать содержимое сейфов. Что же такое тут происходило, что люди забыли столько золота?

Да что я? Бывалые люди были буквально поражены. Золота в Беловодье остро всегда не хватало, и стоило оно немало. Потому в монетах ходило одно серебро да медь. А тут столько золотых монет и даже слитков. Даже у Светозара пересохло горло. Он промочил его из фляги и скомандовал:

— Взвесим на лодье, братцы. Проход готов? Надо срочно вывозить.

Все тут же засуетились. Если удача привалила в руки, то не стоит зевать. Один за другим мешочки и небольшие металлические ящички перетаскивались на второй этаж, а уже оттуда спускались прямо на повозку. В чем прелесть серебра и золота. Даже при небольшом объеме оно стоит довольно много. Всем охотникам было ясно, что мы сорвали крупный куш. Наш лихой рейд полностью окупился. Да что там окупился! Такая удача выпадает крайне редко.

— Все остальное обыщем завтра. Работаем, братцы!

Надо ли говорить, что вечером в лагере царила радостная атмосфера. Егерам даже разрешили немного выпить, хотя обычно в рейде существовал строгий сухой закон. И сколько в эти минуты торжества в мою сторону раздалось приветственных тостов. Ведь это именно благодаря мне мы так быстро нашли сокровища. Еще бы понять, каким образом мне это удалось. Неужели Царица подсказала? Сколько во всей этой магии непонятного!

Ну хорошо хоть в этот раз удалось успешно отработать. Надеюсь, что и дальше все пройдет удачно, а не как в прошлый раз. Даже взятого сегодня в банке хватит, чтобы выплатить каждому сумму, которую зарабатывают егеры не в каждый год. И это еще не все, что модно найти в этом заброшенном городе. Вот тебе и ожившая легенда! Точно можно будет по возвращении готовить караван. Народ уже составлял за застольем какие-то планы, начинал раздумывать о будущем. И это обычно крайне осторожные в решениях охотники!

Я подсел к Яромиру:

— У меня есть мысли на завтра. Вместе пойдем с твоими братьями и Радеем.

Радостный бородач обернулся:

— А что Светозар?

— Ему и завтра забот хватит. Банк большой, там еще работы хватит. Но по пути туда я заметил кое-что интересное. Надо подойти ближе. Пока не понял, что за сила оттуда дышит.

— Я верю в тебя, Перунец! Нас обязательно ждет удача!

Ну вот и становлюсь постепенно оберегом отряда. Но на душе откровенно радостно. Я, кажется, нашел себя и свое дело. Вокруг настоящие боевые товарищи, мы строим планы на завтра. Мы знаем, что у нас впереди новые испытания, но не боимся их. Будет день — будет пища!

Глава 25

Охота пуще неволи

Если вы думаете, что после находок настоящих сокровищ мы стали работать спустя рукава и размышлять лишь о том, как потратить свалившиеся богатства, то вы жестоко ошибаетесь. Ну, во-первых, сюда прибыла совсем не та порода людей. Егеры точно ведают, что может произойти в каждую минуту бытия. При всей своей браваде они предельно осторожны и готовы вкалывать по-черному. Так что работы в граде продолжались даже ночью. Изготовление примитивных факелов и использование керосиновых ламп для этих людей не внове. Пока одни кемарили прямо на местах поисков, другие вкалывали. Лето — это сезон дальней охоты. Как потопаешь, так и полопаешь.

Во-вторых, при всем удальстве и казачестве в среде охочих людей сложилась предельно жесткая походная дисциплина. Мы находились на фронтире человеческого мира. На острие событий, поэтому общее преобладало над частным. Ты, конечно, мог попросить небольшую поблажку по болезни или незнанию. Но каждый твой косяк вбивал гвоздь в гроб дальнейшего сотрудничества с командой. Кому нужны излишне своевольные товарищи?

Я же вплотную входил в мир предельно суровых и одновременно добродушных людей. И как ни странно, не видел в этих качествах ничего мешающего друг другу. Потому что в первую очередь мы были людьми. Дальше нас могли находиться жестокие и равнодушные к нам чужаки, а также клятая нежить. Но внутри команды царил дух товарищества. Не сопли и нюни, а крепкий мужской дух настоящего боевого братства.

«Положить живот за други своя!»

Два дня Светозар с частью команды тщательно обыскивал здание банка. После главного хранилища ценных находок почти не было, нашего атамана интересовали деловые бумаги, которые могли рассказать больше о старом граде. И они нашлись. Правда, прочитать их никто не смог. Поэтому их аккуратно упаковали в специальные деревянные ящички, обитые внутри вощеной бумагой. В городах хватает умников, что занимаются древними текстами, а зимы длинные.

Меня же на второй день с самого утра дернул к себе Чудник. Места были болотистыми, и нам уже начал досаждать невыносимый гнус. Без дымного костра не усидеть на месте. Во время многочисленных экспедиций прошлой жизни я уже привык к комарам и прочей мошкары, но все равно здешний гнус здорово мешал работать. Особенно досаждала мелкая мошка, от укуса которой на коже оставались волдыри.

Потому мы с рассветом сели с волхвом в челн и переехали на другой берег под прикрытием двух матросов. Некоторое время наш знахарь ходил вдоль болотистого берега и затем радостно указал на странное растение с мясистыми как у алоэ листьями.

— Шикора, лучшее средство от гнуса. Оно не везде растет. Надевай перчатки и собирай самые толстые листочки. А я пока поищу корни рогоза. Он отлично помогает после укусов.

К полдню мошки меня здорово покусали, но матросы исправно забирали один мешок травы за другим. Чудник также вернулся с небольшим мешочком и с довольным видом уселся на скамью челна. На берегу мы разожгли костер, на который был поставлен огромный медный котел.

— Тебе надо учиться, Перунец, потому внимательно смотри. Мы здесь ни на один день и без мази нам не обойтись.

Я поглядел на приготовления нашего знахаря и согласился с ним. Ведь в каком-нибудь дальнем походе я могу оказаться один, и лишние знания не помешают. А гнуса днем стало столько, что он реально стал помехой. Все матросы, несмотря на жару, замотались в тряпки, оставив свободными лишь глаза. Затем около лодьи по ветру разожгли несколько чадящих костерков. Неужели тут еще не придумали антимоскитные намордники?

Затем с помощью приспособления, здорово смахивающего на мясорубку, я перетер жирную траву в противную зеленую массу и бросил все в закипевшую воду котла.

— Главное — постоянно мешать!

Чудник передал мне палку мешалку и занялся перетиранием корней рогоза. В итоге за час мы получили зеленую пахучую мазь, которая оказалась на редкость эффективной. Я, как помазал ею открытые части лица и уши, так до вечера ходил спокойно. Жижица от корешков помогла снять зуд.

Волхв остался на берегу готовить снадобья и следить за ранеными в схватке с татями людьми. Я же, наконец, смог с освободившемся после охоты Радеем пойти в город. Дорога до лагеря уже была очищена от торчавших наружу корней и стволов полусгнивших деревьев. Оказалось, что на мини-трактор можно было прицепить отвал и даже подобие манипулятора. Не знаю, сколько этот механизм стоил гривен, но для дальнего похода оказался незаменим. Сейчас он беспрестанно курсировал между объектами и пристанью, везя разом две тележки.

В лагере почти никого не оказалось. Лишь пара палубных жарила к ужину дичь и с огромным облегчением приняла у нас банку с мазью. Я выпил сряду несколько кружек цая, хорошенько подкрепился разваристой кашей и дождался Яромира с Пересветом. Они также спешно намазались зеленкой и стали выглядеть как дикари из детских фильмов. Затем мы, наконец, выступили.

— Вы нашли подходящую тропу?

— Да, там Любодар нас поджидает, — Яромир бросил в мою сторону заинтересованный взгляд. — Ты справишься один?

Я немного помолчал, прислушиваясь к себе.

— Думаю, что да. Если понадобится твоя помощь, то она сработает без моего участия.

— Вот как?

— Мы уже связаны единой нитью, — объяснять, что такое автоматика не хотелось, и я поспешил задать вопрос. — Где Белояр и Красибор?

— Ушли с Данияром к тому пирамидальному холму. Ты же просил составить свиток.

— Хорошо. Если не успеем все сейчас, то пригодиться на будущее.

Яромир нахмурился, но промолчал. Он хоть и имел право голоса, но окончательное решение принимал глава ватаги. Вчера было заявлено, что максимум через четыре дня мы должны уходить. С чем это связано, нам не объяснили. Думаю, дело в большой политике. Даже не представляю, сколько пришлось дернуть ниточек, чтобы организовать такой масштабный поиск. То-то Светозар сам лично сопровождал меня на Правёж. Это хорошо, что он не знает всю правду!

Да и я никогда её никому не скажу. Уже обговорил все нюансы будущих отношений с Наиной. За это она обещала мне полное содействие со стороны Обители. Так что Отцы города держитесь! Эх, лезу я не в ту степь. Но что поделать. Все-таки это именно я избранник Царицы.

Вас когда-нибудь любило растение? Вот и мне не смешно. Одно дело Улада. Хорошая и приятная, но обычная во всех отношениях девушка. Все у ней как у нормальной женщины. И в постельном смысле так же. Мне в плотских желаниях во всяком случае не уступает. Секс в этом мире точно есть! А вот что мне прикажете с ёлкой делать? Пусть и кудесницей.

С возвышенности остатки города смотрелись совсем по-иному. Северо-западная его часть напрочь ушла в болото. Судя по верхушкам зданий там находился центр города. Вот те купола и башни точно религиозные сооружения или дворцы. Это нам еще повезло, что здание одного из важнейших банков еще не провалилось окончательно. Так что план находки общественного подобия библиотек или ратуши я отмел начисто. А жаль. Там мы могли найти ответы на некоторые вопросы.

Ну что ж, тогда займемся мирским — поиском полезных ништяков. У меня имелся коварный план, в который я не стал посвящать командование. То ли наитие или незамеченный мной чаровный расчет, но моя идея сработала. Поправив свой радар, я начал сканирование для поиска определенных вещей. Нет, злато и деньги в этих местах скопления торговых и деловых кварталов я не искал. Они если тут и есть, то небольших запасов. Ну сколько может хранить у себя обычный торговец или бизнесмен? У нас на такую мелочевку нынче нет времени.

Оружие! Вот что ценится в этом мире. Даже не обязательно в товарном количестве. Ведь оригинальный образец всегда выкупят промышленники или ученые. Да и богатеи не откажутся заиметь в коллекции редкость из другого мира. Это как с моим старым автомобилем. Кому-то ведь он понадобился пуще серебра! Технологии иных миров всегда стоят дорого. Ну а целый арсенал… Это не меньшее сокровище. Здорово подозреваю, что найденное в сем граде вооружение не уйдет на сторону. Яромир со своими братьями хоть и помалкивал, но я успел уяснить, что вся их община нынче в доле. А это сотни крепких мужчин и много лодей. Плюс десятки тысяч родственников по всей реке. Русландцы ребята предприимчивые.

Так. Следует сосредоточиться. Именно в районе этого перекрестка может находиться такое учреждение. Что я ищу? Да все просто — аналог полиции или охранной конторы. Деловой район — лучшее место для нахождения подобного. Включаю свой «щуп» на полную мощность. Я уже подрегулировал его, создав подобие сигнатур, соответствующих смертоносным произведениям промышленности. Ведь оружие — это сталь, масло, боеприпасы.

«Есть!»

В моей виртуальной радарной сошлись все прицелы. Приземистое, чуть оплывшее здание утилитарной формы как нельзя лучше подходит на звание казармы. Где-то там внутри большое количество искомого. Сигнатур так много, и они так расплывчаты, так что я не разбираю найденное на части. Оно висит в моей виртуальной реальности одним массивом.

— Любодар, знаешь дорогу к этому коричневому дому?

Худощавый разведчик внимательно посмотрел в ту сторону, а затем поднес к глазам небольшую оптическую трубку. Она местного производства, но довольно компактна.

— Мы были рядом. Так что найдем прямой путь.

Я киваю Яромиру, и тот командует:

— Двигаем!

Впереди за полсотни шагов держится Любодар. Затем идет наша тройка, ощенившаяся в стороны оружием. Я с ППС, у Радея в руках его «Скорострел», а Яромир короткий многозарядный Тульский карабин. В него влезает десять патронов, отличный бой и поэтому он пользуется спросом в среде егерей. Замыкает наш отряд Пересвет, как самый опытный боец. Мы не ждем здесь чужаков, но вдали от жилых мест всякое бывает.

Я все равно на всякий случай держу свой «радар» включенным. Мало ли что прячется в развалинах. Люди давно отсюда ушли. А если нет человека, то обычно заводится всякая нечисть. Но пока ничего не наблюдается. Даже местная мелкая живность куда-то попряталась. Но нам некогда дожидаться прохлады, охота не ждет. В лицо бьет горячий влажный воздух, днем здесь довольно жарковато. Еще и кожу стянуло от зеленой мази.

Пока шли по улицам, весь вспотел и жутко хочется пить. Оружие отягощает руки, за спиной бьется вещевой мешок, а на поясе нож и большая кожаная фляга. Хорошо хоть в Портюге купил подходящую шляпу, здорово смахивающую на мягкую панаму. Не сказал бы, чтобы местная одежда так удобна. Эх, сколько тут простора для прогрессорства! Надо будет зимой озадачиться пошивом удобной походной одежды. Вроде у Улады имелись подруги швеи.

Любодар призывно машет нам рукой. Пришлось сделать крюк. Одна из улиц оказалась засыпана осколками развалившегося здания. Мы решили не рисковать, кто его знает, как себя поведут развалины, а просто обошли. Если зашли так далеко, то потерпим лишние десять минут.

— Очень похоже на стражный корпус. Вот и барельеф, соответствующий. Я такие уже видел, — многозначительно произнес Пересвет. Он в молодости служил в Полевой страже Вортюги и даже успел повоевать. — Первый этаж ушел наполовину в песок, но мы сможем попасть туда через второй.

Я внимательно присмотрелся. Если казармы и гаражи точно находились внизу, этаж был высокий, то верхний скорее предназначался для кабинетов начальства и конторы. Небольшие круглые окошка, стекла уже не сохранились, но они забраны решетками.

К моему удивлению Любодар и Пересвет тут же развели бурную деятельность. Первый нашел удобный подход и полез наверх, а мой друже зброя растягивал стальной трос. Вскоре их замысел стал понятен. Любодар закрепил крюк на решетке, а мы начали натягивать через хитрую систему блоков металлический трос. А неплохо придумано! Помню, в экспедициях мы таким методом устанавливали переправы. Решетка не выдержала натяга, это все-таки не банк, и вскоре мы смогли попасть внутрь помещений.

Полутьму прорезал свет двух портативных электрических фонаря. Сами фонари оказались из «Закладок», но химические батареи производили уже в этом мире. Разве что из-за этого они получились довольно громоздкими.

— Варяг, дальше куда?

Я уже успел отсканировать здание и уверенно показал направо.

— Туда и вниз.

Мои мысли оказались верными, наверху находились рабочие кабинеты. На каждой двери висели медные таблички с надписями. Как ни странно, но следов панки не наблюдалось. За немногими открытыми дверьми мы нашли вполне обычные канцелярские комнаты. Или это полицейский участок и здесь находились кабинеты следователей и прочих служащих? На низких столах относительный порядок, хотя все засыпано пылью. В голову лезли всякие мысли.

Ведь здесь жили люди, такие же как мы. Со своими хотелками и жизнью. Куда они подевались? Удалось ли им спастись? Может, их потомки влились в число народов, что населяют нынче мир Великой реки, или они ушли в иное место? Но как похожи предметы из разных миров. Я осторожно открыл шкаф. Высохшие до состояния желтизны книги, папки бумаг, пустая чернильница, пресс-папье. При попытке взять в руку какой-то толстый том, он начал тут же расползаться. Влага болот уничтожила бумагу.

— Лестница! Осторожно!

Деревянное ограждение совершенно рассохлось и лучше на него не опираться, но лестница выглядела относительно крепкой.

— О-го-го!

Не знаю, что тут происходило, но оставшийся целым второй этаж совершенно не походил на то, что творилось тогда внизу. Искривившиеся от погружения в болото стены, потолок с опасными на вид трещинами и вспученный пол из деревянных досок. Если бы только это. Но куда деть завалы из мебели и человеческие костяки?

— Что здесь произошло?

Пересвет глянул на нас и мрачно ответил:

— Я не в первый раз такое вижу. Люди в сложных обстоятельствах часто сходят с ума.

— Здесь был бой!

Любодар показал нам остатки гильз, разбросанных на полу. Сквозь него пробивался болотная растительность, внизу было очень сыро и трудно дышать. Поэтому от мертвецов и оружия мало что сохранилось. Плоть и ткань сгнили, металл проржавел насквозь. Но тут точно сражались. Только вот непонятно с кем.

Пересвет поднял ножом кусок кожаной куртки и скривился:

— Разве тут могло что-то остаться?

— Но варяг ведь учуял?

Все внимательно посмотрели на меня, а я уверенно показал вперед:

— Там!

Пререканий больше не слышалось. У меня уже имелся некий авторитет. И после поворота мы попали в весьма интересное помещение. Видимо, здесь был выход на задний двор. Высокий куполообразный потолок, вросшие в болотину огромные деревянные двери, к тому же обитые проржавевшим насквозь железом. Через остатки окон внутрь проникал свет. На полу мы нашли еще несколько скелетов. И что характерно — черепа находились в металлических касках. На костяке виднелись остатки ремней и амуниции. Но оружия с ними не было. Кто-то напал на стражей и забрал все ружья?

Я показал на дверь:

— Надо её разбить.

Ломать не строить! Любодар и Радей выхватили из-за спин топоры и через десять минут организовали нам проход. А вот дальше получилось интересно. Внутренний двор некогда был замощен брусчаткой. И видимо, она помешала болоту вылезти туда. А через него виднелось приземистое здание с забранными решетками узкими окнами. Мы бы туда так просто не попали, если бы не одно «Но». Угол этого здания поехал от провала и частично развалился.

Еще четверть часа пахоты и проход внутрь оказался свободен. Не зря мы взяли с собой рабочие рукавицы, кирки и лопаты. Правда, я весь употел и выпил почти всю воду. После обеда в городе стало невыносимо жарко. Что же тут творится в знойный август? Видимо, этим хранилищем во время катастрофы не успели воспользоваться. Основные ворота были сооружены из крепкого металла с чудовищно замысловатыми запорами. Позже мы нашли снаружи попытки их взломать. Я не смог удержаться от радостного крика:

— Бинго!

Товарищи также обрадовались. Куш и в самом деле оказался золотоносным. Оружие не лежало здесь за решетками, а находилось внутри длинного ряда ящиков. Мы по очереди вскрывали их, а Яромир делал опись. Вначале мы нашли самозарядные винтовки. Не такие, как «Скорострел», а на большие и тяжелые патроны. Те вскоре отыскались в другом каземате. Также упакованные в ящики. Любодар тут же открыл жестяной запаянный лудой короб, в которых патроны хранились. Аналог наших «цинков». Боеприпасы отлично сохранились и содержали бездымный порох, похожий на пироксилин. Насколько я знаю, в Верхоянске использовали иной метод производства взрывчатых веществ. Только вот никто его точно не знал.

— Здесь обычные винтовки, но калибр меньше.

— Так те для воев, а эти для стражей, — многозначительно пробасил Пересвет. Тоже оказался страстным любителем оружия, как и большинство егерей. — Есть еще обычные ружья на гладкий ствол.

— Сколько тут всего запасено, — посмотрел я на Яромира.

— Достаточно, чтобы завтра заняться только этой казармой. Оружие надо вывести все до ствола, и все патроны в придачу. Оставим его себе. Такой припас и у нас купить можно, самострельные винтовки мощные и дюже опасные. Да и другие великолепны.

Мы замолчали, представив объемы предстоящей работы. Придется Светозару все силы бросить сюда. Но размер потенциальной прибыли поистине зашкаливает. Придется с ошкуя выгрузить все лишнее. Или оставить здесь.

— Ну что, братцы, я с Радеем побег к князю, а вы нас поджидайте, — обратился разведчик к нам. Яромир согласился с его предложением. Две пары молодых ног по знакомому пути быстро добегут. Да и оба не робкого десятка, вдобавок отличные стрелки.

— Воды пусть больше привезут.

— С чего начнем?

Я посмотрел на ворота и задумался. А ведь их реально открыть. Механизм не сломан. Иначе выносить увесистые ящики будет сложно. А их десятки. Сотни стволов и десятки тысяч патронов на дороге не валяются!

— Здесь рядом с оружием должно быть масло.

Мою идею поняли правильно, и вскоре мы с Пересветом обильно поливали маслом заржавевший металлический механизм. А дальше пусть наши оружейники и механики разбираются. Яромир в это время подготовил крепления для факелов. Похоже, что работать тут будут круглосуточно, с переносным электрогенератором в этом мире есть некоторые проблемы. Впрочем, мои товарищи даже не знают, что такие механизмы вообще существуют. Хотя, думаю, такое изобретение по силам здешним заводчикам. Разве что размеры не будут компактными. Надо будет предложить.

После мы двинулись к казармам и начали ломать основные ворота. Ну не дураки же егеры таскать все на собственном горбу. Так что надо готовить широкий проход для повозки. Ужасно хотелось пить, солнце склонилось к закату, но жарило не меньше. Образованный провалившимся в болото котлован давил миазмами и безветрием. На берегу реки все-таки было несколько легче. Но я раз за разом вгрызался в прогнившее дерево киркой. Это и моя работа. Тяжелая, опасная, мужская. И черт возьми, она мне нравится!

Глава 26

Непростые решения

Я задумчиво ворочал лопаткой в котле с зеленой массой. Глаза бы мои на нее не смотрели! Жара не спадала, гнус все также лез в каждую приоткрытую щелку. Поэтому братья постоянно требовали мазь. Чудник же полностью свалил эту обязанность на меня. У него и так хлопот хватало, лечение и осмотр пострадавших членов экспедиции. Кто ногу подвернул, кто рассек руку или получил иное ранение. Были и покусанные змеями, коих в развалинах водилось довольно много. Сейчас уже никто не выходил на улицу без палки и не лез, куда не просят. Слава богам, что ничего серьезного не случилось. Мне как-то также везло.

Но каждый вечер приходилось проворачивать массу набранной матросами зеленой листвы и готовить лечебное варево. Вот и сейчас еще раз провернул лопаткой почти приготовленную мазь, взял суковатую палку и отодвинул котел с огня. Завтра с утра «зеленку» можно отдать парням. Завтра же мы уходим. Намедни старпом Богучар сообщил неприятную новость. Уровень воды в Керзаче резко падает. Так что лучше слишком долго не задерживаться.

Это же вызвало целый спор между нашими командирами. Построенная пристань может оказаться в итоге бесполезной. Неизвестно, насколько падает вода здесь летом. Хоть Боровит предположил, что обычный насад сюда все-таки дойдет, но все равно сегодня с утра Богучара отправили искать новое место для пристани. В двух вёрстах ниже река была заметно шире. Только вот получается, что придется в ту сторону мостить дорогу. Или возить часть груза на небольших моторных стругах.

Даже не представляю, сколько всего еще стоит просчитать. То-то Светозар сидит такой задумчивый.

Ну и я должен подумать о будущем. Вторая необычайно богатая находка поставила меня совершенно на другой уровень. Официально об этом никто не объявил, но все как-то разом начали обращаться ко мне, как к одному из членов командирского состава. То есть я в один присест прыгнул в высшую лигу корпорации. Золото и оружие — два столпа здешнего мира. Ничего нового под Луной.

Я стал слишком ценным приобретением, чтобы от этого отмахиваться. И думаю, что при первом удобном случае мне сделают предложение, от которого лучше не отказываться. Яромир, видимо, по указанию сверху уже как бы невзначай озвучил мою долю. Понятно, что она еще не окончательна. Но даже восемьдесят тысяч гривен сумма весьма значительная. Можно начать строить дом. Банковского вклада хватит для добавления оставшейся суммы. Да и скорее всего это еще не все положенные выплаты. Руководство имеет всегда больше.

Всю добычу следует сосчитать и грамотно поделить. Ведь кроме того банка и казармы случилось еще несколько находок калибром поменьше. Бывший оружейный магазин оказался разграблен не до конца. Судя по его прилавкам паника в граде все-таки происходила. Но в его подвале сохранились весьма интересные произведения оружейного искусства. Егеры скорее всего это оружие продадут. Богатых охотников хватает. Они падки на ружья иных миров. В моем были коллекционеры суперкаров, здесь чаще всего собирают оружие.

Отыскалось еще несколько любопытных магазинов, которые неплохо сохранили свои сокровища за толстыми дверями и стенами. Ювелирка, оптика и весьма занятная аптека с большой лабораторией. Я посоветовал вытащить оттуда абсолютно все. В том числе и запечатанные в склянках химикаты. Кто его знает, какая у них чистота. Еще нам попались несколько мастерских, что ясно представило уровень технологий этого города. А он был довольно высокий. По моим меркам где-то наши десятые годы двадцатого века.

Эти находки меня в итоге и сподвигнуло на один неосторожный шаг. Со всей этой суетой по вывозу важнейших находок как-то ушла в сторону моя первоначальная идея тщательной проверки промышленной зоны, что находилась подле двух знаковых холмов. Судя по местности эта часть города провалилась в болото меньше всего. В обратном же направлении разведчики не смогли пройти далеко. Трясина основательно втянула в себя бывшие жилые кварталы. Чтобы добраться до внушающих уважение дворцов придется мостить гать.

А промку успели в первый день немного разведать Яромир с братьями оружейниками. И меня туда нынче отчего-то неумолимо тянуло. Светозар на эту блажь смотрел неодобрительно, но сегодня расслабился и разрешил с утра быстро осмотреться. Сам он с большей частью наших будет заниматься погрузкой и устройством будущего лагеря около пристани. Трактор с повозкой, бочку топлива для него и некоторые виды припасов мы оставляем в срочно возводимых хранилищах. Все равно ошкуй забит под завязку. Кормчий уже ругается, что мы можем застрять на какой-нибудь мели. Но сам понимает, что лучше утащить все. Удача каждый день не приходит.

— Туда?

— Агась.

Любодар, как самый опытный, идет впереди. Белояр, напросившийся со мной, с сомнением посматривает на завалы:

— А ты там точно пройдем?

— Не ссы, коржак.

Наш разведчик из близкого, но все-таки иного племени русландцев, и потому обзывает сродственников князя каким-то обидным прозвищем. Белояр ругается, но идет. Не тот у него еще среди егерей статус, чтобы претензии выставлять. Как ни будет это странно, но к моему мнению уже прислушиваются внимательно. Или побаиваться начали. Больно сильны мои способности на поверку оказались.

Мы вышли еще до рассвета вчетвером. Я с Радеем и два члена команды, добровольно пожелавших поискать в той стороне наметки на будущее. Теперь уже всем ясно, что еще раз сюда наведаться надо обязательно. Только уже с большим размахом. Банальный обыск уцелевших зданий даст порядочно находок. А еще ведь остались магазины и производственные помещения. Хотя болота и сырость оставляют брошенным вещам мало шансов.

Во всяком случае поискать все равно стоит. И у меня уже который день странное предчувствие. Как будто в той северо-восточной стороне лежит нечто важное, но скрытое от меня некоей пеленой. Засыпано или дар небезупречен? Волховского присутствия давно не ощущаю. Для моего «локатора» это как свежий ветер с дождем в лицо. Враз проснешься!

Мы сворачиваем с подобия вала влево. Оплывшие стены насыпи обнажают из-под грунта прямоугольные плиты. Значит, это дорога, а дальше находился мост. Точно, вот его остатки! То ли он сломался во время переноса или позже от усадки насыпи. Отсюда не разглядеть. Но сквозь проржавевшие конструкции нам точно не пробраться. Любодар же нашел посреди развалин узкую пустую дорожку.

— Матерь богов, это железная дорога!

Палкой-копалкой очищаю один из двух параллельных бугорков, там появляется потемневшее железо. А вот и шпалы, но уже сгнившие. Пути проходили под мостом и шли куда-то между холмами. Интересно было бы исследовать их дальше. Но сейчас некогда. К обеду следует вернуться, будем отплывать.

— Это был заводской град? — любопытствует Белояр. Ему все здесь интересно.

— Необязательно. В развитом мире такие дороги строят между всеми городами.

— Во как! — блондин смотрит на меня недоверчиво. Он уже порождение этого более мелкого по масштабам мира, воспитан в другой среде.

— Города нанизаны на железную дорогу как бусинки на нитки.

К нашему разговору неожиданно присоединяется Радей.

— То есть и вдоль Устюги можно построить такую?

— Можно.

— Только зачем? Река и есть дорога.

Я смотрю на разведчика и качаю головой.

— Река встает зимой, весной бурна, а вот по такой железке можно катить вагоны день и ночь. В плане скорости железная дорога вельми лепше.

Парни озадачиваются. Получается, что их нынешний мир намного более примитивный, чем те, откуда сюда валились люди. Мы осколки, жалкие осколки мирозданий, вынужденные выживать среди проклятых земель. Это еще чудо, что сюда провалились остатки некогда могучей промышленности.

— Надо заглянуть туда.

Указываю на явно производственное здание, сооруженное из кирпича и железобетона. Если последний еще крепок, то состояние красных кирпичных стен вызывает опасения. Любодар с сомнением посматривает на меня, но дисциплинировано движется к решетчатым воротам, распахнутым настежь.

— Можно пройти.

— Только не кричать и не шуметь, — предупреждаю всех и останавливаюсь прямо в воротах пораженный — Да быть не может. Это же паровоз!

— Сам же сказал не шуметь, — усмехается Белояр и с любопытством обходит технику. Паровое чудо инженерной мысли стоит здесь еще с тех времен. Внутри никого нет, механизмы на вид поржавели, но вполне работоспособны.

— Придется его разбирать, так такую громаду не увезти.

Я удивленно поворачиваюсь к разведчику. Какой практицизм! Но точно — Верхоянские инженеры неплохо заплатят за любой чужестранный механизм. Одна из проблем мира Беловодья — сюда попало слишком мало чертежей и книг по инженерному и промышленному делу. Со специалистами еще сложнее. И ведь надо готовить новых. Но по факту далеко не все мастера умеют передавать свои знания. Так что общий индустриальный уровень Беловодья за годы испытаний весьма здорово просел. Потому найденные образцы чужой техники всегда востребованы и стоят хороших денег. А за этот паровоз, я даже боюсь представить, сколько мы получим. Не меньше, чем за проданное оружие точно!

Уже более довольным голосам пародирую фразу известного киношного героя:

— Это я удачно зашел!

Народ повеселел. Наша утренняя мини-экспедиция уже не кажется блажью Перунца.

— Я такие устройства видел на заводах.

Белояр составляет план-схему наших находок, разведчик также делает пометки в своем кожаном блокноте. Цех с одной стороны нас порадовал, с другой, произвёл гнетущее впечатление. Большая часть техники от времени и влаги пришла в негодность. Ржа и плесень везде. Если бы не железобетонная коробка здания, то и оно уже разрушилось.

Я тыкаю палкой в сверлильный станок и грустно замечаю:

— Его не продать?

— Почему? — Белояр явно другого мнения. — Если его осмотрит мастер, то сможет понять, как он был устроен. Вытащить отсюда мы много у нас не получится, зато нарисовать как устроены механизмы вполне, и даже притащить их сохранившиеся части.

Я удивляюсь деловой хватке пищальщика и замечаю, как Радей достает из-под станка какой-то ящичек. Внутри в промасленной бумаге лежит набор отлично сохранившихся сверл. Вот и ответ. Задумчиво осматриваю скрытое в полутьме огромное помещение:

— Здесь надо будет обязательно побывать еще раз.

Но, как ни странно, внутри меня так и осталось место некоторому недовольству. Вроде наш поход себя полностью оправдал, тогда откуда неудовлетворенность? Мы выходим наружу, и я включаю «локатор» на рассчитанную мощность и тут же получаю внезапную ответку.

«Госпади!»

Впечатление, как будто мне крепко в жбан сунули. Очухиваюсь уже на земле под изумленными взглядами товарищей.

— Олег, все хорошо?

Радей соображает быстрее и вынимает из моего рюкзака большую кожаную флягу. Я умнее и беру с собой всегда не меньше трех литров жидкости. Холодный цай отлично утоляет жажду. Понемногу прихожу в себя и начинаю соображать.

«Что это было?»

Уходить просто так уже нельзя. Если это неведомая опасность, то мы обязаны о ней знать и предупредить остальных. Моя тревога передается товарищам. Оружие взято наизготовку, Любодар оседлал бетонную сваю для лучшего обзора окрестностей.

Я смотрю на него и спрашиваю:

— Ничего странного не видишь?

Разведчик на минуту задумывается. Слово «странность» можно воспринимать по-разному. Но мне оно интересно в чаровном смысле. Наконец, он тычет в сторону самого северного из холмов:

— Там большая труба, а за ней нечто непонятное.

Я киваю:

— Тогда нам туда.

Белояр сомневается:

— Стоит ли? Еще надо вернуться.

— Подождут. Это важно, братья.

Мой тон не терпит возражений. Светловолосый бородач пожимает плечами и становится сзади. Эх, жаль не взяли Пересвета! Тот боец опытный, а у меня появились нехорошие предчувствия. Кто-то ведь совершил ментальный удар, а я его абсолютно не чую. Да и откуда тут живые? За все дни мы ни разу не столкнулись даже с животным крупнее ящерицы. Люди покинули эти места сразу и очень давно. Только вот что их тогда напугало?

Здесь некогда стояла кочегарка. Высоченная кирпичная труба чуть покосилась, но не рухнула. Думаю, механизмы и котлы внутри кочегарки также станут пристальным объектом изучения будущих разведчиков. Но меня интересует другое. Церковь! Как она тут оказалась?

Серое здание обликом смахивало на протестантские храмы, но было каким-то неправильным. И зачем оно здесь, посреди промзоны? Тревога сработала поздно. Я как раз поднимался на отвал из золы, когда на меня напала неведомая тварь. Если бы не дар, то она убила меня на месте. А так я успел дернуться в сторону и выставить вперед приклад от ППС. Он был массивным и из хорошего плотного дерева. Искривленная пасть злобно цапнула зубами приклад, а я тыкнул оружие по ее башке. Тварь не удержалась на месте, и мы покатились вперед под откос.

Меня как будто окатило изнутри морозом. Даже в желудке похолодело. Нежить! Как я мог её прозевать? Затем пришло осознание. Так я, вообще, локатор на нее не ставил. Сработал вовсе не он, а моя чуйка природного Перунца. Вот только что сейчас делать? Неведомая тварьсмахивала видом на Анубиса. Одного из богов древнего Египта. Узловатое серое туловище и морда чудовищного в своей жути пса. А в глазах твари поселилась смерть.

Вот здесь и пригодились мои тренировки с револьвером. Я еще ничего не соображал, как уже стрелял в сторону нежити. Одна за другой шесть пуль продырявили тело чужака. Дьябло, да они без серебра, смогут лишь остановить, но не убить тварь. А ведь пара серебряных пуль у меня куда-то припрятана. Но кто ожидал в заброшенном городе встретить нечисть? Откуда она тут вообще взялась? Все эти мысли в одно мгновение пронеслись у меня в голове. И выхода я из аховой ситуации пока не видел. Но тут сверху раздалось тарахтение пистолет-пулемета. Пусть обычные пули и не били нежить наповал, но хорошенько выбивали из нее пыль. Затем увесисто грохнуло, и голова Анубиса разлетелась на куски. Радей парень запасливый и пуля с серебром у него нашлась. Какой молодец!

Я подхватил ППС и начал забираться обратно. Белояр уже протягивал ко мне руки, как в его глазах отразился ужас. Что за? Нечто схватило меня за ногу, и я резко внезапно перестал её чувствовать. Затем пришла боль. Я подумал, что меня сейчас полностью парализует. Как будто ледяной кол вбили в позвоночник.

Это конец…

Больше всего очередная тварь смахивала на гиену. Огромные зубы, увесистая голова, крепкие мышцы лап и глаза, обещающие скорую смерть. И еще она была призрачна. Внезапное осознание ненормальности происходящего меня в итоге и спасло. Вот что на самом деле изгнало людей из города и подвигло их к панике. Эта проклятая церковь с порождения потусторонних миров попала сюда первой. Она и оказалась магнитом в чьих-то дьявольских руках. Здесь точно не обошлось без черных волхвов!

Ну а раз я уже имел с ними встречи, то, значит, смогу и противостоять. Что сейчас использовать? Да хотя бы мой ППС! Только представить, как в обычные пули вливается колдовская сила, и они превращаются в хрустальные иглы. Патрон уже был в патронник, снимаю с предохранителя, и я не дам твари ни единого шанса. Отчаянно стреляли мои товарищи сверху, не понимая, что даже серебряными пулями эту дрянь просто так не убить.

Я схватил оружие двумя руками и выжал спусковую скобу. Меня чуть не пришибло ледяной отдачей, позвоночник больно впился в окаменевшую золу. Но я продолжал стрелять, пока все патроны не вылетели из ствола. Уже затуманенным взглядом замечаю, как «гиена» буквально рассыпается на призрачные части. За ней окончательно разлагается Анубис. Я расплываюсь в злорадной улыбке.

Затем приходит Тьма.

Глава 27

Тропами Нави

— Зачем ты здесь?

— Это вы меня спрашиваете?

Несколько мужчин в серых пиджаках и с серыми же лицами успели достать меня своими дурацкими вопросами. Я комиссию что ли заграницу прохожу? Слышал от старших товарищей, что творилось в СССР. Чтобы банально выехать в сраную Болгарию приходилось чуть ли не выучить Устав партии и унижаться перед придурками из райкома. Слава богам, я то время уже не застал. Проблемой стали деньги, а потом желание. Мне больше нравились пустынные дикие места, а Европа как раз славилась многолюдностью и суетой. Так что не сложилось у меня как-то с ней.

Уставились старые хрычи на меня и хоть кол на голове теши. Долбают один и тот же вопрос:

— Зачем ты здесь?

Пришлось взять паузу и задуматься. И в самом деле, почему я в Беловодье пошел? Жить? Так вот, её-то жизнь сызнова, получается, отняли. Найти новую любовь и семью? Так не осталось ничего, лишь проблемы для девчонки создал. Хотя…

— Я нашел в себе дар!

Самый старший из вопрошающих с совершенно лысой головой скептически хмыкнул:

— Это не твой дар, а Царицы. И вообще, связь человека и растения…

— А вы что, полиция нравов? У вас имеются полномочия?

— Да нет, — мужики откровенно смутились. — Но дар он вам дан, а не приобретен изначально.

— Так потому даром и называется. Это всегда чей-то подарок. Судьбы, человека… ну или нечеловека.

Откровенно издеваюсь над высокой комиссией. Но ёлки-палки, я ожидал на том свете нечто более таинственное, магическое. Тропа Навьи, неизведанная дорога между миром живых и неживых. А тут вместо жути и нежити какие-то странные товарищи.

— То есть вы утверждаете, что использовали второй шанс безо всякого умысла?

— А какой должен быть умысел? Человек обязан в первую очередь жить. Если он не живет, то он уже и вовсе не человек, а мертвец или призрак.

— Интересная трактовка.

— И как вам ваша послежизнь?

Отмахиваюсь от глупых вопросов:

— Ну, во-первых, я тогда не умирал. Ушел, прошел, утвердился. И здесь я оказался по своей воле. Сидел бы на жопе ровно, то пил себе Боржоми.

— А кто вам сказал, что вы, придя сюда, не умерли?

Вот черти! И чего они до меня докопались?

— У самих доказательства есть? Я что уже себя совсем не помню? Тем более что весь путь провел в машине. И следы живых после Камня видел. Да, — я аж заорал от возбуждения, — а оборотень ведь только на живых нападает!

Шах и мат! Это он меня так с панталыку пытались сбить. Ухари. Не на того напали! Мужички сразу как-то сдулись и лишь горестно разводили руками. И чего, спрашивается, сидели?

— Так мне куда дальше?

Странное место. Светло, но такое впечатление, что здесь нет горизонта. Вроде как ясно, но как будто замылено. Ах да, такое встречается в фотографии на длиннофокусных светосильных объективах. При открытой диафрагме на них крайне мала глубина резкости. То есть я вижу вперед на несколько метров, а дальше все расплывается. И так во все стороны.

Куда ж идти-то?

— Как хорошо!

Её голос как колокольчик, так и звенит окрест. Мы держимся за руки и крутимся вокруг друг друга. Какое прекрасное настроение! Я, она и впереди целая жизнь! Совершенно некуда спешить, ты прожигаешь день совершенно бездарно и даже рад этому. Вверх по холму, по мягкой нескошенной траве, мимо радостно распахнутых к небу цветов. Это настоящий рай! Нет, рай ждет меня наверху.

Кровать под прозрачным балдахином раскинулась на дощатой площадке. Под нами течет река, желтеет песочек, синеет вода, пахнет цветами и свежестью. Это рай! Нет, райские наслаждения у меня впереди. Девушка, она распахивает занавес и устремляется ко мне. О, эта сладость первого поцелуя! Зелёные в тон волосам глаза с потаённой усмешкой взирают на меня. Еще миг и с её плеча плавно стекает рубашка, на мне уже и нет ничего.

Откуда это тело юноши, и откуда взялась эта безумная барышня? Её тело обычно для юной, входящей в пору цветения девушки. Тонкий стан, чуть очерченные бедра, длинные ноги, невысокие упругие грудки. Белизна живота так контрастирует с зеленью паховых волос. Но мне некогда её разглядывать. Я полностью отдался безумствам любви. В зрелом возрасте мы уже начисто забываем, что такой первые поцелуи и ласки. Как они горячи и что делают с нами. Рассудок потерян, плоть зовет, время остановилось.

Что это было? Я снова посреди Ничего. И опять в своем теле. То есть в туловище сорокалетнего мужика, подарка Царицы в новом мире. Так, подожди… Неужели мы с ней? Да ладно, это безумство какое-то! Я поимел ёлку? Ну путь даже в виде красивой девушки. Нет, я точно помер, живому такое сниться не может.

В этот момент впереди рассветлело и появилась резкость. Это что, лодка «Харона»? Слышу голоса людей. Мне показалось даже, что я слышал свое имя. Ну раз зовут, значит, надо идти. Придумаете тоже, любовь между растением и млекопитающим.

— Варяг! Олег! Очнись!

Глава 28

По эту сторону Яви

Как все-таки хорошо было на том свете. Никто не дёргает, ничего от тебя не хочет. А тут встали, как сычи, и требуют от меня объяснений. Но давайте по порядку: парни притащили меня к лагерю так быстро, как смогли. Благо все здоровые, особенно старался Радей. Ведь я, как угробил нежить, так и вырубился напрочь. Бледный, с разорванной ногой. Покойник покойником. И больше всех голосили, как ни странно, коржаки. Пунктик у них, оказывается, был насчет нежити. Встречать её в реальности почти не встречали, но дюже побаивались.

Это я к тому, кого лучше за спиной иметь в подобных обстоятельствах. Радей, хоть и отчаянно срался, руки дрожали, но тащил меня из последних сил, ни о чем больше не думая. Любодар пресекал панику и первым оказал помощь. Все-таки разведчики много чего повидали и умеют. Но и он был шокирован произошедшим. Слишком они понадеялись на меня, как на волхва.

А оно вона, как оказалось.

Очухался уже к вечеру, когда спала жара и с воды приятно поддувало. Первое, что меня ошеломило, не вид заката, хотя лежал я стороной к нему. И не лица товарищей. Не ощущение, что я жив и вроде даже отчасти цел. Нет. Все перебил тошнотворный запах, исходящий от левой ноги, которую цапнул проклятый пес. Откуда эти твари, вообще, взялись? И почему мой дар так поздно сработал?

— Очнулся Перунец! Радей, воды!

— Зачем воды? Давай ёля! Брат живой, надо отметить!

Рядом откуда-то появилась белобрысая голова и меня приподняли, удобно усадив на подушки. Яромир лыбился во все тридцать три. С его улыбкой можно сразу смело в Голливуд шагать. Красавчик, чего сказать! Мне сунули в руки жбан. К моему сожалению там оказалась лишь вода. Да и то не самая свежая. В этих местах с ней не очень хорошо. Болота!

Я тут же высказал вслух жалобу:

— А чем тут так воняет?

Яромир глянул искоса на появившегося в поле моего зрения Чудника:

— У него спрашивай.

Наш волхв и по совместительству целитель обиженно цыкнул:

— К его ноге прикасалась тварь из навьего мира. Как, по-вашему, мне её лечить?

Я с интересом уставился на товарища по волхованию:

— Сильно она пострадала?

— Рана неглубокая. Я промыл, а затем смазал проверенной мазью. Туда входит барсучий жир, отвар из змеиных кишок и струя дикого кабана.

— Кого⁈ Какого к хренам кабана!

Чудник не обратил на мою реплику никакого внимания, размотал повязку и пристально смотрел мою рану. Резко пахнуло так, что все отступили в сторону. Я еле сдержался от тошноты.

— Все хорошо. Дня через три заживет. Но тебе до ветру ходить лучше с кем-нибудь для опоры, ногу беречь.

— Да понял я!

Фу, ну и воняет! Я старался не смотреть на ногу. Еще вывернет. Чудник подвесил рядом связку пахучих трав, дышать стало легче. После осознания, что все закончилось удачно, меня отпустило. Захотелось пожрать и накатить. О чем я не преминул тут же сообщить. Товарищи враз повеселели и засуетились. Знахарь также был не против и даже самолично присоединился к нашему небольшому загулу. Меня усадили поудобней на подушках и поставили для удобства низкую лавку. Вскоре на ней, как на скатерти-самобранке появилась жареная утка, тушеные корешки болотных растений, зелень и сосуд с вином. Товарищи порешали, что красное вино больному полезней, а себе притащили запасенный кормчим бочонок с ёлем, легким пивом.

Ну а почему бы и не гульнуть малёхо? Во какой фронт работы провернули! Ошкуй еле проползает по изведанному фарватеру, и все равно впереди постоянно два челна разведывают путь. Ребята из палубной команды замеряют глубину и дают знак кормчему. Боровит не вылезает с рубки, помахал мне рукой и снова за штурвал. Он у него основательный из красного дерева, обит в нужных местах латунью. Наверху два наблюдателя с биноклями. Бдят.

Говорят, что после нападения нежити на меня все поначалу жутко перепугались. Одно дело столкнуться с дикими людьми или разбойниками, совсем иное схватиться с порождением занавья. Но среди егерей были люди, уже имевшие подобный опыт, наверное, потому не возникло паники. Меня утащили на лодью, на берегу расставили посты, раздали патроны с серебром. Яромир и Чудник включили обереги. А остальные в ударном темпе закончили работу. Благо оставалось её немного. Трюмы ошкуя загружены под завязку. Оба. И куча всяческого барахла принайтована на палубе. Даже в поварне протолкнуться некуда. Потому командиры по максимуму оставили запасы и снаряжение в лагере. Большому походу быть! Даже происшествие со мной никого не остановит. Не те это люди, чтобы отступить перед опасностью любого рода. Подобные найденному нами заброшенному граду в последние годы большая редкость. Так что чую, выпотрошат там все постройки до кирпичика.

Насытившись и приняв на грудь, я еще больше расслабился. Расслаблялся бы и дальше, но вечером после постановки на якорь меня посетила высокая делегация. Для бодрости мне преподнесли поистине царский подарок, а точнее — чашечку кафы. Боровит, хитрая лиса хранил его для особых случаев. И кто-то из них знал, что мне нравится этот горький и редкий в их краях напиток. К кофию шли сладкие орешки и серьезные разговоры.

Светозар не стал ходить далеко и около, задал вопрос в лоб:

— Что все-таки случилось на кочегарке?

Хм, а он ведает о подробностях. Ну что ж, ничего скрывать не будем.

— Там стояла чужая церковь.

Яромир дернулся:

— Иной веры?

— Веры скорее всего христианской. Но мир чужой, — заметив, что меня не понимают, я добавил. — Она с нежитью попала сюда раньше, чем этот город. Ушла частично в песок и давно служит не иудейскому божеству, а чему-то иному.

Надо были вдеть лица командиров похода. Или это кофе такой горький, что их скрючило? Первым пришел в себя Чудник. Его единственного пригласили сюда в качестве эксперта, или, возможно, волхв имеет право голоса в нашей компании. Похоже, что и мне вскоре его выдадут.

— Тогда почему не почуял нежить? В Синем лесу именно ты первым её заметил.

Я покачал головой:

— Пока сам не разобрался. Мой пес учуял там добычу, но отчего-то не заметил опасности.

— Любодар сказал, что в последний момент ты успел отпрыгнуть в сторону.

— Мгла не может быть бесконечной. Нежить была под защитой чей-то могучей силы. И попавшая сюда раньше города церковь в этом точно замешана. Думаю, что где-то в ней прячется причина.

Светозар почесал отросшую кучерявую бородку:

— Тогда понятно, почему из города так скоропостижно бежали жители, и мы нашли следы былой паники.

Яромир бросил взгляд на родственника:

— На них после провала напала нежить?

— И это нас самом деле страшно. Чужой мир и чудовища, хуже не придумаешь. Даже отважные и смелые потеряли стойкость. Что говорить об обычных жителях.

Белокурый бородач потемнел лицом:

— И куда они затем делись?

Глава ватаги егерей тяжело вздохнул:

— Об этом история умалчивает. Никто об этом граде и его жителях ничего до сих пор не слышал.

Сидевший с нами Чудник пробормотал:

— Они вполне могли выжить, но их потомки уже не помнят, откуда пришли.

— Тогда где они? — удивился Яромир.

— Ходили слухи, что до провала нас, во времена инженеров через них прошел странный народ. Люди ушли на юг. И у них было оружие и корабли. Вели себя мирно, но никому не доверяли.

— Интересно. Никогда о таком не слышал, — Светозар бросил на своего волхва острый взгляд.

Ему явно не понравилось, что Чудник обладает скрытыми знаниями. Я же сделал себе зарубку в памяти. Каждый в их партии играет свою роль. Полного единоначалия в подобного рода демократии нет и не предвидится.

Но всех окончательно привел в чувство отмалчивавшийся доселе кормчий, задав бесхитростный вопрос:

— А что мы будем делать с угрозой со стороны нежити, если сам Перунец не справился?

Чисто деловой вопрос поставил всех в тупик. Наши сегодняшние открытия в промзоне тянули едва ли не на больший куш, чем найденное доселе оружие. Как я понял, в обмен на привезённый паровоз чужаков можно было построить полностью вооруженный ошкуй. Даже сверток со сверлами будет куплен верхоянцами за многие сотни гривен. Их можно изучить или пустить в дело. А скорее и второе, и первое. Инструменты и промышленные изделия остро нужны уже сегодня.

А ведь там в цехах много готовых изделий. Даже рельсы, если их снять и привезти для продажи, стоят достаточно денег. Перевозка по воде прибыльна. Никто не потащит большие баржи к граду. Найденные и вывезенные из града находки погрузят на небольшие плоскодонные насады, а затем ближе к Великой перегрузят на огромные баржи. Десятки лодей, барж, сотни людей. Масштаб предстоящего похода впечатлял.

Но… всегда эти проклятые «но».

— Варяг, ты что думаешь?

Ого, вот и у меня совета спрашивают! Как будто я эксперт по Нежити. Но отвечать все равно придется. Если мы не сможет организовать должную защиту, то великий поход за ништяками в опасности. Так что волей-неволей, но придется отвечать и что-то продумывать.

— Мне нужно переговорить с Наиной.

Светозар буравит меня взглядом.

— В Обитель мы тебя отправить не сможем. Рану лучше не бередить, да и светиться тебе нынче также не резон.

— Опасаешься Ората и его друзей?

Князь глянул на меня недобро, но ответил. Нельзя было не ответить на острый, как лезвие, вопрос:

— Не хотел говорить тебе раньше времени. Мы сами его ищем. И не только мы. У кормчего Калгана на реке осталось много друзей, что хотят за него отомстить. Да и Болян землю роет, а за ним много людей из Вортюги.

Боровит подтвердил:

— Мы тоже хотим его крови, варяг. Усинец перешел черту смерти.

Светозар посмотрел на мой немой вопрос, кивнул и продолжил:

— Матушка не сможет прибыть, но оттуда будет человек, что ответит на твои вопросы. И мы, — князь бросил взгляд на Чудника, — соберем на совет людей бывалых. Не один ты имел дело с нежитью. Твари давно живут в нашем мире, и кое-какой опыт у людей накопился.

Я охотно согласился со своим будущим союзником:

— Побеседовать с опытными людьми святое дело!

Светозар в ответ улыбнулся, видимо, надеялся на мою сговорчивость:

— Так и порешаем.

И тут внезапно вмешался Яромир:

— А ведь ты можешь поговорить напрямую с Царицей.

Командиры тут же удивленно уставились на меня. Видимо, не все знали о таких возможностях. Пришлось нагонять на себя пущей таинственности:

— Я попробую. Мы сейчас очень далеко от нее. На реке будет проще. Проточная вода отпугивает чужие чары.

Боровит ошеломленно кашлянул, глянул на меня и осторожно спросил:

— Это та, о которой я подумал?

— Да. Царица Древ, дева с зелеными волосами, наш вечный союзник и друг. Она также ненавидит нежить. Как и мы.

Сейчас ошеломленно на меня уставились все. Держитесь, робята, напускать загадочности не только вы умеете. И ведь им меня не проверить, придется верить на слово.

— Ты, чужеземец все больше удивляешь меня. Тогда я у могу сразу заявить, что при любых раскладах в доле. Такой шанс выпадает один раз. А мне пора на покой, давно присмотрел домик на Буяне.

Вот тут пришел черед удивиться мне. Оказывается, легендарный остров вполне реален и существует. И кто-то там даже собирается поселиться.

Светозар хлопнул ладонями по коленям:

— Тогда до Вавчуги идем как можно скорее. Топлива не жалеть, кормчий!

— Я понял тебя, князь.

Вавчуга. Что-то я об этом городке корабельщиков ранее слышал. Командиры, порешав свои дела, меня покинули. Чудник еще раз осмотрел мою рану, снова намазал её вонючим лекарством, поменял повязки и ушел в поварню. Мне же на корме было легче дышать.

— Ну как, убивец бесов, дела?

— Пересвет!

Старый товарищ, с которым мы уже как-то разок схватились с нежитью, крепко обнял меня. Было заметно, что я ему по-настоящему небезразличен. У меня, вообще, отчего-то образовалась здоровая приязнь к этим суровым, но справедливым людям. Мы вместе прошли через многое и привыкли к товарищеским отношениям.

— Вот что значит без меня пойти.

— Я уже не раз пожалел.

— Ну сейчас от тебя не отойду. Даже не проси! Радей, можешь передохнуть.

Помощник покосился на меня, я жестом отослал парня поспать. Ночь длинная.

Пересвет пришел не один, а притащил за собой Деяна. Усатый пулеметчик обнял меня, хитро улыбнулся и выставил на лавку запечатанный сургучом изящный кувшин.

— Подарок от старого друга с Кислозаводска.

Я радостно потер руки и достал оставшиеся от посиделок глиняные кружки:

— Наливай!

Сказано — сделано!

В кувшине оказалось довольно крепкое вино. Что-то вроде портвейна или хереса. Мне даже стало радостно. И в Беловодье можно достать такое вкусное вино! Я почему-то всегда питал слабость к портвейну. К этому вину отлично подошел кусок копченого мяса. На противоположном от града берегу охотники нашли небольшие луга, на которых паслись дикие кабаны. Так что в дорогу мы ушли с запасами заготовленного впрок продовольствия. Потому что идти до порта назначения будем без остановок. Даже рыбу ловить станет некогда. Потому всю ночь в лагере дымились костры, жарилась и коптилась дичь и кабанье мясо. Рыбу уже стали вялить с самого начала. Почти все запасы крупы и прочих долгоиграющих продуктов мы оставили около лагеря в специальных амбарах, поставленных на высокие столбики. Подальше от мелкого зверья.

— Робята, а что вы можете рассказать о Вавчуге?

— Туда пойдем? — вскинул голову Деян. Он был из старого состава егерей, так что с ним я мог быть откровенным. Да и под натиском нежити в Синем лесу мы стояли все вместе. А совместно пережитая опасность здорово сближает.

— Возможно.

Пересвет коротко хохотнул:

— Не таись, варяг. Лучше места не придумаешь. Самый лепший порт в этом месте Устюги. Его наши родственники основали, пусть и пришли из иного мира. У них много христиан, но люди крепкие и честные. Потому их порт пользуется доверием всех лодейщиков Великой реки.

— Да и самые быстрые насады именно они строят. Возят лес от ушкуев. Те рубят его на дальнем севере, где вечные снега и долго высушивают. Потому он самый крепкий.

— Ушкуи продают лес? — не поверил я.

Деян махнул рукой:

— Только в Вавчугу. Поэтому он для них нейтральный порт.

Мне стало интересно. Знаменитым пиратам дают приют. Да где это видано?

— А как так вышло?

Деян пожал плечами:

— Бают, со стародавнего пошло. Договор у них имеется. Ну а мы кто такие — вмешиваться в чужие дела?

— И как они там?

— Представительство имеется. Купчины их изначай туды заходят. Дела торговые ведут. Там же выкуп.

— Это что еще?

Наш многоопытный пулеметчик начал неторопливо пояснять:

— Один из основных доходов ушкуев — продажа на выкуп рабов. Везут дикарей с севера, тех обычно ахторовцы покупают. Раб издалека не побежит и будет служить верно. Нашего рода-племени бедолаг привозят от степняков. Добрые люди или товарищества, как у Боляна их всех выкупают.

— Так, ушкуи же, как пить дать, связаны со степняками!

— Олег, у нас так принято: если не пойман — не вор. Поймают на татьбе речной, ломай, бей! Но купцов с товаром трогать не моги. Иначе не будет торговли на реке. Не будет торговли, вернемся в голод.

Я мрачно помалкивал. Ничего себе порядочки! Рабство практически узаконено. Но находятся ведь «благодетели» из своих. Или я многого требую от этого жестокого мира? Справедливости и в моем мироздании было мало. Наверх лезли чаще всего моральные уроды, ради большой прибыли люди шли на любое преступление. А здесь хотя бы хоть что-то от меня самого зависит. На деле много чего нынче зависит. Большие люди, живущие на этой реке, будут после нашей охоты у меня в долгу. Вот тогда и повоюем.

— Перво-наперво в Вавчуге поставили верфи. Народ туда пришел справный, начали стразу лодьи строить. Челны, струги, насады. Потом развернулись, находили готовое железо, машины, затем покупать стали у заводских.

— Им много чего ушкуи тодысь везли. В их края немало закладок валилось без людей. На том то племя и поднялось. Зброя справная у них завсегда имелась.

— Потому они так дружны?

Ой как несладко пришлось. Почитай, первыми прошли путь от каменных порогов до устья морского.

— Это ж когда было?

— Да еще на моей памяти. Не было в те годы торговли по всей реке. На наших глазах все устроилось.

Я призадумался. Не слишком ли многого требую от этих людей? Нет, брат, надо самому в судьбу Беловодья вмешиваться, а не апеллировать с претензиями к тем, что пережили такое прошлое. Век живи, век учсь!

— И что связи ваши, крепки?

— Да как бы не крепче, чем с остальными. Мы их не раз выручили, они нам помогали. Да и князь там в чести. С коржаками вачугане родня, многие семьями перемешались.

Вот одна из загадок и открылась.

— Считаешь, что их лодьи нам помогут?

— Ну а что? Потораста верст, чай не триста. С Портюги пока еще до нас доберутся! Да и есть у них на подряде людишки всякие. Наемные впрягутся и молчать ране времени будут. Не впервой так работать.

Деян мечтательно протянул:

— После сей богатой охоты осяду я. Устал, братцы, болтаться по белу свету. Да и ноги болеть от сырости стали.

Пересвет аж чуть не выпустил трубку из рук:

— Ну даешь, старый пень. И куда подашься?

— Так на усадьбу. Строимся ведь широко? Чай, огороды обчеству потребны? А я в скитаниях разной премудрости огородной набрался. Сторона у нас солнечная, буду парники с химическими окнами ставить. Богачи из Вортюги с охотой зимой свежий овощ да ягоду покупают.

— Из команды выйдешь?

— Нет, договорюсь на отсид. Мое збройное частенько потребно.

Пересвет повернулся ко мне:

— К нам переедешь?

Я поставил пустой кувшин на палубу и задумался:

— Давай, сначала все закончим. Там и порешаем.

Друже зброя блеснул глазами:

— Все дела не переделаешь. Новые появятся.

— Улада хочет дом свой в Вортюге. Ближе к реке.

— Тогда строй. После этой охоты ты в старшины выбьешься. Любой городской с тобой считаться будет. А женке в большом граде баще. Магазины платейные, кафа, сладости. Все удовольствия рядом!

Мы засмеялись и на нас из темноты зло шикнули. Беззвучно появился Радей, пришедший на смену.

— Ну все, братцы, давайте почивать.

Я еще некоторое время смотрел на безоблачное ночное небо. Чернота со множествами огней. На нем нет знакомых мне созвездий. И луна здесь совсем иная. Что это за мир совершенно непонятно. Но за прошедшие месяцы я как-то плотно вошел в его жизнь. И мне тут очень нравится. Честно.

Глава 29

Великий град Вавчуга

Ей богу, если бы не попал к хорошим товарищам в ощип, то обязательно остался тут жить. Град этот отчасти заводской, дюжина верфей беспрестанно трудится, да и два огромных порта наводят шороху. Но при всем этом местные жители умудрились превратить свой остров в настоящий сад.

Нигде я больше не видел такого количества разнообразных фруктовых деревьев и ягодников. Рассказывали, что с самого провала вавчугане искали по всем землям новые сорта яблонь, груш, черешни и вишни. Пунктик у них будто бы есть по этому поводу. За полтора десятка прошедших лет они сумели вывести новые сорта деревьев и кустарников, которые и распространяли по всему немалому острову.

Наверное, поэтому одна из основных частей их экспорта помимо кораблей фруктовые джемы и всевозможные наливки. В Верхоянских землях продукция из Вавчуги неизменно пользуется спросом. Как и аренда лодей из огромного речного флота Вавчуги. Основной заработок здешних жителей.

Я со всем удобством под сенью вишен, устроился кресле-качалке, предаваясь ярому ничегонеделанью, когда во дворе появился Яромир. В новой расшитой узорами рубашке и светлых штанах белокурый красавчик хоть сейчас был готов попасть на обложки лучших гламурных журналов моего мира. Волнистые белокурые волосы, завитая в косички бородка, ярко-голубые глаза только усиливали общее впечатление. Вот бы девки от его фотографий текли!

— Клубничку принес.

Вот тут я не выдержал и заржал в голос. Блондин настороженно глянул на меня, затем махнул рукой и сел за стол. Местные уже привыкли, что меня иногда заносит. Но помощник князя и в самом деле принес сладкие ягоды. Полный туес. Клубнику здесь с мая выращивали, не поверите, в самых настоящих теплицах, что крылись специальной парниковой пленкой. Её везде вдоль реки называли «химической». Здорово подозреваю, что рецепт их производства принес кто-то из мира, близкого к моему.

Греческие и латинские названия наук народам Русланда чаще всего незнакомы. В их истории славяне не получили массовую христианизацию греческого толка. Византия в итоге оказалась разобрана на части в Европе южными славянами, а в Азии безудержно наступающими тюрками. Да и Великую Моравию не угробили орды угров, и она со временем стала основой для создания великой западнославянской империи, простирающейся от Балтийского до Адриатического морей. Эта страна и держала первенство среди наук, распространяя образованность в других славянских государствах. Здорово в их мире не повезло прибалтам. Они оказались безжалостно славянизированы ляхами и кривичами.

— Какие новости, Яромир?

Пересвет нынче больше времени проводил со мной, чем с ватагой. С нами за столом также восседал и вкушал сладкие ягоды Деян. Стерегли меня от напастей в отдаленной от берега усадьбе. Радей с утра подорвался куда-то пострелять. Дело для мальца полезное, и мы его отпустили с легким сердцем. Так что помощник князя был нынче нашим единственным окошком в большой мир.

— Гонцы разъехались. Ждем ответа.

Деян многозначительно хмыкнул, подмигнув мне. Мол, неразговорчив посланник князя. Стережет тайну!

— Старшина концов собирались?

Яромир вздохнул. Видать, не отвертеться ему от подробного ответа. Ведь по существу вопрос был не от простого пулеметчика, а от так называемой «старой» гвардии егерской ватаги. Ведь в этом походе в силу обстоятельства преобладало влияние коржаков, родичей князя и Яромира. Их оказалось больше во временном походном составе. К тому же их община довольно крепко вложилась в текущее предприятие. Но старая гвардия не желала терять нити управления. И, в конце концов, как чисто боевая составляющая играла в рейде огромную роль. С ней, так или иначе, приходилось считаться.

А мне было крайне любопытно ознакомиться с подноготной жизни здешних слоев общества. Это издалека все кажется простым и однородным. Поблизости их сложные взаимоотношения выглядят совсем не так однозначно.

— Старшина пока на стадии обсуждения. Не в наших интересах, чтобы новости ушли на сторону.

Как я уже ведал, части Вавчуги делились по стародавним обычаям на так называемые «концы». Самыми значительными являлись Корабельный и Плотбищенский концы. Но они не могли существовать, не учитывая интересы других. Какие уж там имелись в местной власти подводные течения, даже не представляю.

— А есть ли на помыслы время?

Яромир тряхнул головой:

— Вавчугские, если им выгодно, решают быстро. Но потребно время, чтобы собрать лодьи и паузки. И чтобы тайна похода на сторону не утекла.

Пересвет закинул в рот большую красную ягоду и веско высказался:

— У их старшины не забалуешь. Слишком болтливые на Ахтырке по осень всплывут.

Шутка товарищам показалась смешной, а я не сразу понял, что речь идет об Ахтырском море. Это туда впадает Великая река. Нечто похожее есть и в моем мире — Волга впадает в Каспийское море. В остальном география иная.

— Тогда сидим на попе ровно.

Сейчас уже не поняли меня. Штирлиц, как никогда был близок к провалу. Улада также некоторое время привыкала к моим странностям. Впрочем, и я к её. Разница в эпохах, мире и привычках ощущалась даже в мелочах. Но зато бывало смешно и временами весело. Хорошо, что мы оба любим шутки и розыгрыши. При мысли о суженой я как-то враз погрустнел. Эх, выбрала она себе непутевого мужа.

— Олег, что-то невеселое вспомнил?

Я бросил взгляд на Яромира и решил сменить тему:

— А что по моему вопросу?

— Гонец прибудет в Обитель завтра. Пять дён пути сюда. Ну и время для принятия решения необходимо. Неделю ждать!

Я скривил рот:

— Долго. А в Вавчуге волхвы есть? Можно с кем-то здесь совет держать?

Неожиданно Деян встрепенулся:

— Даже не думай! Не любят на острове ворожбу. Много их от чернецов пострадало в самом начале пути. Лютым боем бьют вавчуганские за неразрешенную волшбу. Потому тебя именно тут и держат.

Я малость прихилел от новости:

— И вы до сих пор молчали? А если бы я что-то не то колданул?

— Не боись! Ты, почитай первый неприятель против чернецов.

Я с интересом глянул на егерей. Так вот кем они меня считают! Защитой от злых чар. Только вот являюсь ли я таковым? Первая эйфория от успехов прошла, оставив после себя почти зажившую рану. Которая к тому же невероятно сильно чешется!

Пересвет уловил перемену моего настроения:

— Здесь мы в полной безопасности. Да и без тебя у нас многое бы не получилось.

Его живо поддержал Яромир. Вот в его искренности я был полностью уверен:

— Так все наши считают. Ты, Олег, честно свою страду провел.

— Спасибо, конечно, друже. Но у меня возникли сомнения насчет собственных навыков.

Деян понимающе кивнул:

— Супротив нежити?

— Её клятой. Вот потому мне и важен посланец матушки или какой другой мастер волховства. Вы люди опытные. Может, чего подскажете.

Яромир горестно вздохнул, Пересвет покачал головой. А вот Деян блеснул глазами.

— Колись, мил человек.

Ну деваться нашему пулеметчику оказалось некуда. Да и свои люди рядом сидят. А мне они нужны, как люди более опытные в здешних раскладах. Эксперты по-нашему.

— Остров тут есть один недалече. На нем частенько насельники дурман-травой балуются. Бают, что людям бывалым многие тайны открыться могут.

Пересвет тут же замахал руками:

— Куда ты, дурень, нас толкаешь!

Мне же стало интересно. Судя по реакции Яромира, он об острове не слыхивал.

— А подробней можно?

Деян кашляет в кулак, опасливо косится на Пересвета и продолжает:

— Дурман-остров в дне пути наверх. Там русло распадается на множество проток. Не зная, не подойти. Пороги шумят, да скалы стоят. Много людей там сгинуло по неопытности. Потому проводник требуется. Вавчуганские наверняка туда дорогу ведают. Для знахарей там траву сами покупают.

— Она что, особенная на том острове?

— Особая около туман-камня растет. Про камень ты сам догадаешься?

Опа-на! Так это Деян намекает на тот жертвенный камень, что встал на пути из Синего леса. Как говорится, камень-то не простой, а зачарованный. День враз перестал быть сонным.

— Считаешь, что я найду на Дурман-острове нужного человека?

— А где его еще искать? Они, старшины много чего тебе за глаза говорить будут, но на самом деле мало кто из них Веду ведает.

Я оценивающе гляжу на друже зброя. Не просто он так мне это говорит. Нужен я, как сильный колдун их старой гвардии. Но чтобы мне использовать правильно дары, надо их уметь использовать. Тут даже Царица не поможет. А может, она и дала мне в одну из ночей правильный ответ. Как вот его распознать?

В мире Беловодья дары и таланты работают по-своему. Каждому учиться потребно. Если не методом проб и ошибок, то с помощью учителя. Первый метод у меня нынче ноет и чешется. Второй…Честно говоря, я сильно сомневаюсь, что Наина, и её посланец помогут мне. Нарушил мои помыслы Пересвет. Он человек простой и прямолинейный:

— Ты никак задумал ехать на остров?

— Восемь дён у нас еще есть. Дня через три буду ходить без помех. Рана зажила. Я в добром здравии, — при этих словах посмотрел на опешившего Яромира. — Ну что, друже, придется вам со Светозаром как-то со старшиной договориться. Это же для дела!

Помощник князя разинул рот, но деваться ему некуда. Сам понимает, что нежить в Граде может создать нам большие проблемы. И вся надежда на старых егерей, что уже имели дело с монстрами из потусторонья. Много серебряных пуль и железное очко. Ну и я собственной персоной.

Так и договорились.

Через пару дней мне предложили совершить экскурсию на верфи. По-здешнему плотбища. Они идут одна за другой по западному берегу острова. Вавчуга в целом имеет пересеченный рельеф. Может, поэтому здесь так популярны сады. Огороды устроить сложнее, да и свободного места не так много. Каждый клочок используется. Вон там сохнет привезенный лес. Дальше расположена кузница, дымят трубы, черными конусами лежит уголь. На верфях трудовой процесс не прекращается ни на час. Рабочие трудятся летом круглые сутки. Зимой можно будет передохнуть.

Мне же интересен сам процесс. Набор остова корабля и постепенное превращение его в настоящую лодью. В Беловодье все суда строятся из дерева. Это потом часть из них обшивают железом, в основном боевые и походные лодьи. Здесь же на плотбище одно судно строится за другим, как на конвейере. Кто-то из более технологичного мира подсказал? На воде уже стоят лодьи с готовыми корпусами. Там рабочие возятся с машинами, палубой, мачтами и рангоутом. Красят, покрывают лаком, делают последние штрихи перед сдачей. Суровые на вид представители заказчиков внимательно изучают новоделы. Но зазря не придираются. Ругани неслышно, все деловито и собранно.

Мы одни из виденных ходим здесь вооруженные. Я то и дело ловлю на себе любопытные взгляды аборигенов. Редко кому разрешают передвигаться по острову с оружием. Значит, мы лучшие союзники и друзья вавчуган. А самые известные из них егеры. Так что наша принадлежность к тем не вызывает у местных особых сомнений. Поэтому встречают нас в целом благожелательно. Разве что предупреждают, куда соваться не следует. Строительство это вам не тут и даже не там! Как говорится — Не стой под стрелой!

Труд механизирован. Козловые паровые краны, небольшие повозки, работающие на «моторном масле», грузовые автомобили разной грузоподъемности. Только успевай изворачиваться. Но знакомство с главным заработком островитян того стоит. Нигде больше я не видел подобного размаха. Изящные насадные лодьи, универсалы перевозок по реке. Хищные обводы боевых насадов и ошкуев, здесь делаются самые лучшие из них. Пузатые туловища барж паузков. Даже учанам и стругам нашлось место на верфи.

Перекусить нас пригласили в управление верфи, что расположилась в версте от завода среди садов. Трапезная устроена под навесом прямо на улице. На столах жареная птица и неизменная рыба. Жить на воде да без рыбы не можно! Напротив меня за столом уселись трое мужчин. Трое из ларца, одинаковы с лица! Это три брата хозяева самой большой верфи острова и представители Плотбищенского конца. То есть достаточно влиятельные люди на острове.

Высокие, дородные, с русыми бородками в косоворотках браться Саввины здорово смахивали на купчин со старинных лубков. Недоверчиво на меня посматривают, но гостеприимны. Старший предлагает:

— Отведайте-ка, милейшие, нашей знаменитой вишневой наливочки.

Получив от нас знак одобрения, он машет рукой. Дородная деваха с толстой русой косой сноровисто наливает нам в кубок темно-красный напиток. Будто бы ненароком она задевает меня своей внушающей уважение грудью. Под тонкой тканью нет более ничего, и жар девичьего тела буквально ошпаривает меня. Вот чертовка! Вон как своим масляным глазом обволакивает. Это у них традиция такая — под гостя девку подкладывать?

Мы неспешно дегустируем вишневку. Деян крякает:

— Добре!

Мне также наливочка понравилась. В меру терпкая, в меру сладкая. В полуденный жар лучше и не надо. Лето входит в силу, погода радует. Я ставлю опустевший стеклянный бокальчик на стол.

— Хорошо!

Старший брат улыбается и делает знак. Снова я ощутил упругость девичей груди. Откровенно соблазняют. Среди егерей евнухов нет. Насколько ведаю, эти парни своего не упускают. А во многих волостях вдоль реки нет слишком строгих нравов. Ни ислам, ни христианство не испортили славянский любвеобильный дух. Это мужняя жена в чем-то ограничена. Девки вольны заводить связи себе на утеху. Например, среди русландцев женщины пользуются теми же правами, что мужчины.

— Тогда откушайте, гости дорогие, заодно и поговорим о делах наших грешных.

Последние слова выдают, что братья христиане. Хотя христианство на острове своеобразное. И уж точно трактуется весьма вольно.

Меня уже предупредили, что браться Саввины одни из основных участников будущего совместного рейда. Так что им можно кое-то рассказать. Особенно о том, что нашлось в найденном нами граде. Мы вчера со Светозаром долго рассуждали, чем можно завлечь владельцев верфи и большого количества грузовых барж. Затем князь отбыл по делам в Русланд. Нам требовалось подкрепление от дружественных ватаг. Поход такого масштаба — мероприятие весьма затратное по ресурсам. Мы его сами не потянем. А вот купцам и работникам требуется хорошая защита.

— Говоришь, цех в граде не один?

— Ну да. И в первом же мы нашли паровоз, станки и даже вот это.

Я кладу на стол сверток со сверлами. Часть их отправили в Верхоянск, часть оставили для показа здесь. Рассказывать все-таки одно, а щупать руками совсем другое. Братья с интересом изучают инструменты из иного мира. И заметно, что любопытство у них профессиональное. Они знают зачем нужны сверла и что от них требуется.

— Знатная справа, — задумался младший брат Саввиных, самый дородный из всех. — Много там еще любопытного?

— Считаю, что добра там всякого хватает! Весь заводской район не тронут болотом и остался относительно целым. Оттуда даже рельсы можно вывезти. И разного железа, да прочего металла много валяется.

Братья делают вид, что им все равно, но глаза выдают обратное. Добыча руды и выплавка металла делают даже такой дальний привоз железа предприятием выгодным. Дьябло! Да это же мой новый дар. Я моргнул. Нормальные у них глаза, хитрые. А так. Если глянуть? Блестят. Интересно. Меня, получается, можно брать на деловые переговоры. Умолчу о новом таланте, дальше пригодится.

— На кого был похож бес?

Опять младший из братьев. Он подал мне занятный альбом с рисунками. Я узнаю некоторых персонажей. Лихо, бесята, кикимора, анчутки. Точь-в-точь как в Синем лесу! Откуда у них такие подробные рисунки? А вот и чертов Анубис.

— Этот!

Младший оборачивается, в ответ старший кивает. Интересно, они друг с другом вообще говорят?

— Песоглав. Редкий зверь. Давно о них слухов не было.

— А раньше были?

— Случались, — коротко ответил младший Саввин. — Плохой зверь, сильный, дюже опасный. Ты хороший вой, если убил его.

— Этого мало.

— Понимаю. Завтра поутру от нас на Дурман-остров быстрый учан пойдет. К обеду будешь там. Дадим своих людей сопроводить вас.

— А мои?

— Двоих возьми, кому веришь, — многозначительно посмотрел на меня старший. — Покуда у нас оставайтесь гостями. Кров и стол обеспечим, баня уже натоплена. Отдыхайте, братья.

Ну а нам что? Что хорошо в походе, гривны почти не тратятся. Котловое довольствие и снабжение из общака. Почитай, я еще задаром зброю справную получил, да из трофеев кое-что. Покупать такое весьма накладно выходит. Понятно, что с будущей доли придётся отдать лепту в общий котел. Но до этого еще надо дожить. Пока размышлял, Пересвет и Даян ушмыгнули в баню. Сказали, что париться будут, а мне с ногой необязательно быть в парилке долго. А я что? Пока посижу по сенью цветущих кустарников.

Но братья-акробаты мне понравилось. Деловые. Вот и лодка будет завтра. Потому что понимают острую необходимость меня, как защитника от нежити. Как бы еще выпросит этот альбомчик? Ладно, вернемся, поговорим. Чую, не последняя эта встреча. Я им тоже понравился. По древам не растекаюсь, показал конкретную выгоду, сообразно обстоятельствам. Так что разберут они град обреченный по кирпичикам и вывезут подчистую. Следующим охотникам лишь объедки оставят. Слухи по реке быстро распространяются.

А вот в бане меня ждал сюрприз. Только разделся и размотал повязки, прошел в парную, как дверь распахнулась и внутрь зашла та самая черноглазая. Ничего себе сервис!

— Касатик, мне сказали, что тебе помочь потребна? Не стесняйся, ложись на полок.

Не успел я ничего ответить, как девица скинула с себя сорочку. А девка богата телом! Наливные груди, широкие бедра. Все при ней! У меня аж дыхание перехватило. Прости Уладушка, слабы мы в походе. Да и грех от предложения щедрых хозяев отказываться. Не поймут. Ну и организм тут же предательски показал, что совсем не против некоторого рода утех. Завтра мне будет стыдно, зато сегодня хорошо.

Глава 30

Дурман-остров

Что может быть лучше солнечного утра на реке! В лицо бьет свежий ветер, вокруг нас водные просторы, зеленые берега, а рядом верные товарищи, и впереди дожидаются своего часа новые приключения. Что еще желать от жизни? Мощная моторка резво поглощает версту за верстой. Я с такой скоростью по воде здесь еще не путешествовал. Учан, который несет нас, похож на рейдовые катера «Адмиралец», на ких я успел покататься в детстве.

Разве что закрытая рубка уменьшена. Ходовая вынесена назад и приподнята. Там сидят двое сопровождающих от братьев Саввиных. Мы же расположились спереди за прозрачными окошками козырька. На случай непогоды пространство с двумя лавками закрывается тентом. Вон вдоль борта специальные проушины имеются. Зато здесь дышится вольно и можно использовать без помех оружие. Думаю, ради этого рубку и сделали незакрытой.

От ветра защищает козырек из материала, похожего на плексиглас. Значит, я плохо думал о здешней химической промышленности. Органическое стекло ей под силу, а это уже работа со сложными полимерами. Но кто сказал, что сюда не мог попасть грамотный химик, технолог из будущего. Я сам зимой хочу поработать с остатками электроники из моего мира, приспособив туда кое-что местное. Паяльник мне уже сделали, припай и провода также закупил.

Но больше всего поразил тот факт, что на рейдовом катере братьев Саввиных стоял водометный движитель. Это вещь высокотехнологичная и думаю, что очень дорогая. Хотя и катер был далеко не так прост. Лучшие сорта дерева, много сияющей, как яйца у кота, латуни и меди. Даже простые сиденья обиты крепкой кожей. Любят братья этот катер однозначно! Да и позволить себе его содержание могут. Преимущество финансов в любом мире. Не ты для жизни, а она для тебя.

Но водомет и дает нам приличную скорость. Мы только успеваем наблюдать за пролетающим мимо берегом. На правой стороне напротив острова Вавчуга раскинулась сеть старых лесопильных заводов. Горы тут подходят к реке вплотную, места для жизни немного. Но горные потоки дают достаточно энергии для водяных мельниц. Лес же пригоняют весной на плотах.

Западная протока в этих местах довольно узкая, протекает в горной теснине, потому непроходима бурной весной. Тогда отчаянные горцы и спускают по ней связки плотов. Нечто подобные делали гуцулы в Карпатах моего мира. Затем лес ловится в боновых ограждениях, достается из воды и отправляется сушиться. И лишь только на следующий год его пилят и разделывают. Местная доска считается одной из лучших и почти целиком идет на постройку флота.

Дальше Великая река разбивается на множество проток. По восточной я уже путешествовал к Граду обреченному, она самая многоводная и одновременно опасная для торговых судов. Западную используют лишь летом, дорога идет в сторону верхних Верхоянских заводов и мощному нефтехимическому центру Тугаеву. После гор начинается край великих болот. Вот именно там в северном Верхоянске и добывают нефть, газ и устроена единственная известная мне в этом мире химическая промышленность.

Но нам туда не надо. Мы движемся многочисленными средними протоками, лавируя между островов. Это путь держат Вавчугские, тут без опытного лоцмана не обойтись. Но спросом он постоянно пользуется. Мы уже добрый десяток барж и лодей обогнали. Нас узнают и приветливо машут.

На островах также живут люди. Где есть луга и свободные земли, разводят скот и ставят огороды. Благо покупатели на верфях рядом. В иных местах живут рыбаки и охотники. Над их селениями стелется дым. Работают без продыху коптильни. Каждому на этой земле есть место. Хочешь — вкалывай на дядю, желаешь — останься вольным человеком. Но тогда и отвечай за себя сам. По мне вполне справедливо.

Вот рабство я не приветствую в любой форме. И если встречу работорговца, то за себя не отвечаю.

Деян и Пересвет сидят рядом со мной довольные проделанным путешествием. Егеры сделаны из другого теста, им поперечно сидение на месте. Неспешно они осматривают свежие пейзажи, смакуют впечатления. Это для друже отдых. Летом каждый свободный день стоит ценить особенно. Мало их потому что выпадает. Но это работа такая. Да у многих в Беловодье летом один день три кормит. Землепашцы, рыбаки, торговцы, все они зависят от летней погоды и погожего времени.

А эти два ухаря еще и лыбятся после весело проведенной ночи. Да-да, это не только мне предложили «помощниц». С бани мы переместились с девицей в просторную комнату. Оказывается, молодому мужчине не очень полезно длительное воздержание. Ничего не мог с собой поделать, попользовал бедную девушку в хвост и гриву. Сам от себя такого не ожидал, да и её понравилось. Пережитый смертный страх так на организм действует?

В соседних комнатах также слышались охи и вздохи. Потому два егера утром выглядели как коты, объевшиеся сметаны. Ну их понять можно, неизвестно, будешь ли ты жив завтра. Потому охотники чаще всего люди жизнерадостные и не отказывающиеся от положенных удовольствий. Если ты аскет и одиночка, то тебе не стоит идти в ватагу. Эх, грехи мои тяжкие.

И еще одна навязчивая мысль преследует меня с самого утра, как мы с Наядой совершили еще последний акт плотских отношений. Она девушка горячая и отзывчивая, и я не знаю её настоящее место в здешней иерархии. На обычную шлюшку не очень похожа. Разве что для самых знатных гостей. Вот тут собака и порылась. Что хотят от меня братья Саввины, если подложили такую кралю и отправили в сторону Дурман-острова на дорогущем личном катере. Я тут же поделился сомнениями с друже.

— Главное — ты им никогда ничего не обещай. Здесь так заведено. Слово — договор.

Я усмехнулся. Ну это мы умеем! Навязать кружева глаголов, толком ничего не выразив.

— Но я им зачем? Переманивают?

— Ха, у Светозара ничего просто так не пропадет, — Деян был сегодня на редкость разговорчив.

— Ну и я не его собственность.

Пулеметчик крякнул. Я точно ведал, что он один из егерской старой старшины. Тех, кто строил эту ватагу. А князь, человек пусть и авторитетный, но пришлый.

Деян глянул искоса и бросил:

— Будет еще впереди разговор.

— Хорошо.

Пулеметчик помялся и нехотя добавил:

— В среде дружей насчет тебя согласия нет. В рядовые же не поставишь.

Я задумался. И в самом деле, стал некоей третьей силой в привычном мире егерских хитросплетенных расстановок. Но ведь и их место в этом мироздании не сразу складывалось.

— Придется менять порядок в вашей ватаге.

Деян ничего не ответил, но пищу для размышлений я ему дал.

Тем временем пейзажи вокруг изменились, и мы сбавили ход. Большая протока разбилась на множество стариц, отмелей и узких водных потоков. Катер осторожно лавировал между ними, углубляясь в каменный хаос. И вот впереди показался массивный скалистый остров. С южной стороны он возвышался над водой как некая крепость, выставив обрывистый скальный берег. В отличие от соседних этот остров выглядел более зеленым от множества растущих на нем массивных сосен и кустарников. Да нет, черт побери, это же кедры! В первый раз я увидел в Беловодье кедры.

Мы обошли остров с восточной стороны, лавируя между торчавших из воды каменных валунов. Пожалуй, без опытного кормчего тут и не пройти. Но наш рулевой дорогу знал хорошо и вел катер уверенно. Мы же с любопытством рассматривали поросший густым кустарником берег. Вот среди деревьев мелькнуло большое бревенчатое здание, а вот и люди показались. Смотрят на нас настороженно. Впереди блеснула синева спокойной воды, в небольшой бухте завиднелся деревянный причал, рядом пришвартованы челны и струги. На берегу несколько складских помещений, сушатся сети. Мы неспешно пристаем, и сопровождающий нас черноволосый бородач первым прыгает на берег, тут же пригнувшись как после удара.

Вот это сила-силища! Меня чуть не пригнуло к земле. Оборачиваюсь на друже, они также ощущают себя неважно. Пересвет весь скривился. Бородач также качается и морщится. Это они специально так гостей встречают? Включаю «радар», благоразумно спрятав его за защитные решетки. Так и есть! Сила, гнетущая нас, идет с того пригорка. Делаю в ту сторону несколько шагов. Между толстенных кедровых стволов виднеется синь камня-оберега.

Вот кто тут шалит! Ну и мы не лыком шиты. Сооружаю в голове прозрачный щит, прикрыв сначала себя, затем друже, после сопровождающего. Он нам живчиком потребен. Деян трясет головой, косится на меня:

— Твоя работа, перунец?

— А то ж! Но нехорошо так друзей встречать. А, Щерба?

Бородач довольно осклабился:

— Любят они попужать нашего брата. А ты силен, бродяга!

Щерба — доверенное лицо Саввиных, не последний человек в их кругу. Так что мы надеемся на его связи. Он машет рукой, и мы дружно выдвигаемся по узкой тропке куда-то вверх. Проходя мимо камня, я внезапно понимаю, что ни фига он не чаровный. Это кто же умный создал из него банальный передатчик? Тут же снимаю защиту и включаю «радар». Но немедленному поиску ставит препоны резкий окрик:

— Кто посмел вмешаться в чары священного камня?

Я с интересом уставился на худого до безобразия мужичка. В конце своего кроткого спича он под моим пристальным взглядом дал петуха.

— Ты об этом булыжнике?

— Да как ты…

Дрыщ замечает мое настроение и осекается. Видимо, дошло, что мы непростые гости.

— Нехорошо, Ченей, гостей встречаешь.

Дрыщ оборачивается и замечает Щербу. Его рот кривится, но делает вид, что рад ему.

— Так не ждали никого, болярин! А меня кличут, кто-то важный едет без спроса. В последние дни зачастили к нам всякие. Все дурман-траву ищут.

Я интересуюсь:

— А что, нет у вас таковой на острове?

Ченей насупился:

— Отродясь не было! Это все наветы завистников! Знахарское зелье варим, тем и спасаемся.

Я внимательно смотрю на дрыща, и тот под моим взглядом окончательно теряется. Не привык, что гости так себя ведут. Еще бы. Ты их сначала пугаешь, к земле пригибаешь, а потом напускаешь на себя таинственности, чтобы те сговорчивей были. Но мне с ним чинится некогда, так что обойдется.

— Веди меня, мил человек, к тому, кто камнем сим управляет. И не вздумай обманывать. Накажу.

Для острастки «бью» дрыща ментально. Раз он живет здесь, то должен стать чувствительней. Ченей охает и пригибается, бросая откровенно испуганный взгляд.

— Щерба, зараза, ты кого сюда привел⁈ Сказано же, колдунов нельзя.

— А они и не волхв вовсе, а Перунец, святой человек. Сама Матушка его благословила, а Владыка отправил сюда.

Вот тут дрыща проняло. Только что ноги не отнялись и не сверзился с тропы. Интересно, за кого он меня принял?

— Ладно вам издеваться над убогим! Ченей, брысь отсюда!

Перед нами встала женщина. Таких на Руси звали бой-бабами. Высокая, крепкая, загорелое лицо можно даже назвать симпатичным. Но мой взгляд ей не понравился.

— Вежливые гости так себя не ведут. Зачем убогого обидел?

Считаю, что политесов достаточно и потому жестко её обрываю.

— И хорошие хозяева так гостей не встречают. Веди меня к нему. Или принудить?

Коса нашла на камень, но упрек молча проглатывает. Баба кивает и поворачивается. Шли мы по узкой тропе между разлапистых кедров минут десять. В стороне остался небольшой поселок. Судя по избам и виду немногочисленных людей, живут здесь зажиточно. Ну да, нет у них дурман-травы. Как же!

— Пришли. Тебе туда!

Взгляд у дамочки недобрый, так мне с ней детей не крестить. Выпорол бы её хорошенько, чтобы место свое знало! Внезапно ловлю себя на мысли, что этот мир меня здорово изменил. Дома бы я так и подумать не смел. Бить женщине нехорошо. Но пороть, пожалуй, иногда стоит! Вот такой вот когнитивный диссонанс.

Силу я учуял уже на подходе к беседке. Дьябло, этот человек её все это время прятал за ментальным щитом. Густые каштановые волосы, знакомый профиль.

— Костя!

Каково встретить человека, которого давно похоронил в своем мире. Ведь именно ему я обязан всем этим. Новой жизнью черте знает где, здоровьем и второй молодостью!

— Олежа! А я все думаю, когда ты меня посетишь!

Мы крепко обнялись, и затем я отстранился, чтобы рассмотреть своего давнего друга получше. Мы ведь с Костей знакомы еще с детства. А выглядит он прекрасно! Я помню такое лицо, только это было тридцать лет назад. С ума сойти! Живой и молодой. Эх, что мы тогда в нашей дворовой компании вытворяли! Юность — ты лучшая пора.

— Проходи, Олег, садись. Поля, сделай нам, будь ласка, чаю.

Молодая веснушчатая девушка поставила перед нами самый настоящий самовар и большущий заварочный чайник. Чай с травами и очень приятный. Пока девушка хлопотала вокруг нас, я заметил её полные обожания взгляды, которые та то и дело бросала на Костю. А неплохо он тут устроился! Хотя и я не сильно отстал. Бес нам в ребро!

— Спасибо, чай вкусный. Там случайно нет дурман-травы?

Костя бросил настороженный взгляд:

— Вот на этот счет лучше тут не шутить, Олежа. Весь остров на ней держится.

— Значит, слухи правы?

— В Беловодье попусту не говорят. Я вижу, что тебя привезли большие люди с Вавчуги. Что за интерес им ко мне случился?

А Костя изменился. Раньше он был как-то душевней. Но и я, наверное, выгляжу нынче жестче. Этот мир меняет нас понемногу под себя.

— Интерес на самом деле мой.

— Вот как? — Константин с любопытством смотрит на меня. Мы возлежим на удобных подушках по восточному и беседуем. — Ты, кстати, неплохо выглядишь. Вот что, значит, быть обласканным самой Царицей.

— Ты тоже её знаешь?

— Лично незнаком, но наслышан. Мой путь сюда пролегал через иные места.

Я ставлю чашку изящного фарфора на столик.

— Откуда ты знаешь про мой путь?

— Не удивляйся так и не ищи подвоха. Но как только ты пришел в Беловодье, я начал искать сведения о тебе. Просто отсюда не так легко выбраться, пришлось напрячь связи.

Константин обвел рукам окружающее пространство. Я же насторожился. Оказывается, дальняя разведка чужаков не дремлет. Я вроде не такая уж великая птица, и то обо мне собирали сведения. Хотя как невелика, зато своеобразна.

— И кто же такой у нас болтливый. Матушка и князь отпадают. Никак Сыт?

Костя нахмурился:

— Зря ты так. Но не ищи. Дам подсказку. Это Мазодур.

Вот тут я был удивлен по-настоящему:

— Вот ведь…

— Не вини его. Он честно службу тащит и тебе не раз помог бескорыстно. Не забывай.

Я начал прозревать. Вот это месяц невероятных открытий! Если все лето будет такое, то мне точно несдобровать.

— Так вот кому он на самом деле обет принес!

Константин странно на меня посмотрел и, видимо, что-то решил для себя.

— Пойдем за мной. Словам ты все равно не поверишь, Перунец.

Мне выдали легкие чуни, сидели, разувшись, и мы поспешили по узкой тропе вверх. А остров оказался больше, чем я думал. И каково было мое удивление, когда на пригорке заметил относительно большую ровную площадку, сплошь засеянную красной травой. Листья как у базилика, но цвет артериальной крови. Ничего подобного никогда доселе не видел:

— Дурман…

— Не упоминай это имя всуе, Олежа! Мы ее зовем кровь-трава. Посмотри лучше туда.

На ступенях своеобразного полуцирка разместились ряды плотно расставленных кушеток, и на них лежали люди.

— Кто это?

— Страждущие. Здесь лечебница и кровь-трава одна из главных составляющих целебного зелья.

— Это все-таки наркотик?

Костя покачал головой:

— В какой-то мере да. Но я бы точнее сказал — ускоритель. Трава резко убыстряет процессы внутри человеческого организма. Если он готов выздороветь, то успевает уйти от смерти.

— Природный стимулятор! — догадался я. Снова все оказалось не таким, каким представлялось издалека. — Но почему вы это прячете от всех за завесой таинственности?

— Олег, ты представляешь, сколько тогда бы людей к нам ломилось? А мы помочь всем не можем.

— Но почему?

Константин горестно вздохнул.

— Причин много. Одну из них я тебе покажу. Иначе ты так и останешься в неведении.

Мы двинулись дальше и вскоре уперлись в высокую скалу с желтоватыми отвесными стенами. Костя раздвинул густую поросль цветущих кустов, и мы вошли в грот. Вот тут меня и накрыло.

— Не вздумай ставить защиту! Ты слишком грубо это делаешь. Перетерпи. Пошли дальше.

Минут десять мы спускались по гладко вылизанному водой и ногами ходу. Иногда в сторону уходили узкие лазы, уводящие в темноту. Только здесь я с интересом заметил, что основной ход освещен. Вот лишь непонятно каким образом. И свет включается при нашем появлении. Датчики движения и энергосберегающие лампы. Но откуда?

— Вот оно!

Середину куполообразного зала прорезала ось из темного, блестящего камня. Я тут же почуял, что причина аномалии этого острова целиком вина данного странного сооружения.

— Что это?

— А ты не догадался? Одна из осей Сфер.

Меня как обухом по голове шарахнуло. Так вот оно что! В уме разом сложились пазлы, и пришло понимание. Я осторожно подошел ближе к оси. Нет, это не камень, а некая полимерная структура. Она же служили проводником огромного количества энергии. А то что сейчас покалывает мои пальцы — это лишь её жалкие остатки. И даже их хватает для ярких метаморфоз.

— Из-за этого остров помогает не всем. Он сам выбирает?

— Наконец-то твои мозги заработали как положено. А то я боялся разочарования.

— Мои мозги к тебе и привели.

— Но ты шел по моим следам.

Я не стал спорить со старинным другом и задумался:

— Это часть большого механизма?

— Да. Если ты заметил по пути местный ландшафт, то поймешь, что он нездешний. Был большой взрыв и часть осколков упала сюда. Наш остров просто самый великий из них.

— Конструкция в горах рабочая? Кто их вертит?

Костя пожал плечами:

— Если и рабочая, то сломанная.

— Но иногда у чернецов получается. Кто они такие?

— Не люди точно. Так что наш мир им по барабану. Они хотят выбраться обратно. Чужаки, одним словом.

— Как Владыка?

— Ты уже узнал? — Константин улыбнулся. — Занятное существо. Не хотел выпускать меня, пришлось бежать.

— Наина помогла?

— Технически да. Великая женщина.

Я вздохнул:

— И очень красивая!

Костя удивленно раскрыл рот:

— Олежа! Тебе мало Царицы⁉ Как ты умудряешься влюблять в себя таких странных существ?

Вот пришла пора удивляться мне:

— Наина, что…не человек?

Костя засмеялся, внутри камеры его смех много раз отражался эхом.

— Я поражен до глубины души. Ну ты и змей искуситель! Наина гость из будущего. Люди там пережили генетическую реконструкцию, так что они уже не совсем люди. И её долгая молодость вовсе не колдовство. Чую, нам надо о многом поговорить. Слушай, неужели?

Я молча кивнул. Странно чувствовать себя сексуальным извращенцем. Ёлка и еще непонятно кто. Андроид или киборг? Мало мне красивых женщин?

— Ну она хоть в человеческом облике, — смутился я и все-таки спросил. — А во сне считается?

— Олег!!!

Костя был на самом деле поражен. И куда делась вся стоическая холодность, с которой он разговаривал со мной доселе?

Мы продолжили разговор за обедом. Проходил он в той же беседке. Прислуживала любовница Кости Поляна. Костя раскрыл их связь. Ну его понять можно. Ему одиноко, да и сам он нынче молодой мужчина. Моих друже также накормили, но в другом месте.

— Да все просто с Царицей. Ты на самом деле соблазнил юную неопытную деву. Правда, не знаю каким образом.

Я начал вспоминать:

— После дождя обнимал, было дело. Но я же не знал, что это не совсем дерево.

— Ну а много ли девице надо?

— Она была тепла и приятная. Так, подожди. Получается, что омоложение не её заслуга?

— Нет. Но силу она тебе подарила. От всей еловой души! — Костя откровенно ухмылялся. — Да не переживай ты так. Дар вышел честным. Ей нужен союзник и верный друг. Она также одна в чужом для неё мире. При всей её мощи Царице сложно и страшно. Ты сам хоть подумал, каковой её здесь, да еще с нежитью?

Я удивленно глянул на старого друга. А он, черт побери, прав! Костя всегда был мудрее меня.

— Я все понял, когда выпил мертвой воды в заброшенном поселке коммунаров. Мы умирали там незаметно, тут же возрождаясь. Тогда и решил вернуться домой, оставить тебе записки, проверить свое здоровье и окончательно выбраться сюда. Мосты были сожжены, а моя жизнь заново обрела смысл.

— И ты не видел там никого?

— Нет, — покачал головой Костя. — К колодцу пришел по наитию, заметил около него журавель. Пил прямо из ведра. Было жарко и мучила жажда.

— Тебя привели. А меня послала Мара.

— И вот это удивительно. Ты знаешь, — Константин замялся, — ты ведь умер там около костра. Организм стресса не выдержал. И получается, что баба Мара тебе подарила второй шанс. Но почему ты?

— Лучше не спрашивай! — я разом махнул внутрь ягодной наливки. — Чего-чего, а вот избранным себя совсем не ощущаю. И еще этот проклятый дар. Думал, хоть ты подскажешь, как им действовать.

— Избранных не бывает, это сказки для подростков. Просто ты оказался в нужном месте и в нужное время и не побоялся действовать. Знаешь, сколько людей останавливается в шаге от спасения?

— Люди глупы и трусливы.

— Ты поэтому связался с этими сорвиголовами?

— Зарабатывать как-то надо?

— Ну да, у тебя семья. Ты молодец, — Костя вздохнул. — Я вот побоялся.

Я плечнул себе еще ягодной наливочки, больно уж она на Дурман-острове была хороша:

— Ты лучше объясни мне про дар. Почему он не сработал против Нежити?

— Тогда давай по порядку. Твой дар силен, необычайно силен для здешних мест. Не зря ты запросто побил Вихорских чернецов. Они теперь тебя здорово боятся. Но он как не огранённый алмаз и тебе придется долго работать, чтобы раскрыть все грани своего таланта.

— Костя, давай конкретику. Кружева слов я и сам могу нанизать.

Мой старый друг привстал и потянулся к шкатулке, затем открыл её и достал оттуда странный жезл.

— Этот старый шаманский артефакт я нашел во время странствий.

Я взял жезл из рук друга и осторожно погладил его, затем разочарованно протянул.

— Он пуст.

— Так и есть. Это не более, чем фетиш. А наполнить его должен ты. И тогда он будет многое значить для всех остальных. Ты сам рассказал, что вложил ледяную энергию в обычные пули, и они смогли разорвать на клочья порождения Тьмы.

— А чем поможет эта шаманская игрушка?

— Она должна быть постоянно заряжена. Твои щиты возникают лишь в момент опасности. Сильная нежить умеет отлично прятаться. Это целое искусство обнаружить её заранее. В Синем лесу они не могли это сделать по причине влияния Царицы. А здесь ты играешь на их поле. Тогда и игра должна быть иная.

Я понимающе кивнул.

— Мне надо перестроить тактику?

— Да! Твой пес постоянно должен рычать. А чтобы не подпитывать его раз за разом, напитай сначала этот жезл, он вполне сойдет за оружие. Видишь набалдашник с рубинами? Они отличный проводник чаровной энергии. Тонкую материю чужих миров можно использовать с помощью обычных земных минералов. Все придумано до нас! Ты же смог заурядную флягу превратить в колдовской бубен. О твоей выходке у нас ходят целые легенды. Так что лишний раз не упоминай, что ты Перунец.

— Я тебя понял. Жаль, что не сможешь пойти со мной.

Константин захохотал:

— Ну какой из меня боевик! Это ты стал таким крутым перцем.

— Издеваешься?

— Нет, конечно! Восхищаюсь! Ты просто себя со стороны не видел. Походка, умение держать оружие, этот взгляд. Ты охотник, пардус! А я с твоего позволения останусь мудрецом одниночкой. У каждого своя Дорога, брат.

— Я рад, что ты нашел себя. Хотелось бы увидеться вновь.

— Мы встретимся. Обязательно, друг. Но в этот раз я сам тебя найду. И удачи тебе!

Мы обнялись на прощание. Единственный человек здесь из моего мира, с которым я к тому же знаком более тридцати лет. И все равно нам следует расстаться. Слишком уж разные пути мы в этом мире выбрали. Но сердечно радует, что и здесь остались друзьями.

На обратном пути я был задумчив и неразговорчив. Лишь сказал встрепенувшимся друже, что наша поездка не была зряшной, а скорее наоборот. Деян и Пересвет с любопытством уставились на шаманский жезл, но лишних вопросов задавать не стали. Егеры и так заметно приободрились. Слава Дурман-острова доходила и до них.

Щерба был более любопытен, но довольствовался обещанием поговорить с братьями. Он отлично понимал свое место в прошедшем действе и выглядел как человек, хорошо сделавший работу. Солнце уже закатывалось к горам на западе, когда мы подошли к пристани, где к моему удивлению нас поджидал Дарён, известный мне как работник типографии Обители. Вот, значит, кто доверенное лицо Наины!

Глава 31

Град обреченный

— Деян, устройте пост — вот там наверху.

Я указал пулеметчику на башню непонятного производственного назначения. На кирпичной стены маячили проржавевшие, но еще на вид крепкие металлические ступеньки. Пока Радей со своей снайперкой, Деян с пулеметом и еще один стрелок наблюдатель из русландской подмоги осторожно поднимались наверх, я встал на гребень земляного вала и внимательно изучал местность в небольшой бинокль.

Оптический прибор я выкупил из общака команды. Больно уж мне понравился компактный, но светосильный аппарат. Только надпись на нем была немецкая. Что-то из параллельного мира, так схожего с моим. «Карл-Цейс. Вина». Наверное, это и сказалось на выборе. Светозар просьбу уважил и сделал запись с толстый гроссбух, совершив виртуальный обмен наличности.

В этой бухгалтерской книжке в последние недели появилось много записей. Например, там также имеется моя подпись под цифрой 50 000 гривен от векселя Первого торгового банка. Именно там они и лежат на мое имя для сохранности. Улада об этом тоже уведомлена. Как и о том, что может начинать поиск земли для постройки нашего будущего семейного гнездышка. Я очень хочу, чтобы детская мечта моей юной женушки сбылась. Даже если меня не станет, то денег хватит на постройку дома и начало своего бизнеса.

Вот так, мне приходится думать о многом. В том числе и о жизни после моей смерти. Весело, да?

Аванс был неплох. И это только на первую часть нашего беспримерного мероприятия. Насколько мне стало известно, добрую половину найденного мной оружия выкупила Русландская община. За остальное в виде комиссионных за будущее оплатила наша ватага. Новое оружие я уже заметил в руках вновь прибывших егерей. Их привел повеселевший Пабло. Он снова был на острие атаки и в деле. Правда, егерам пришлось отдать свои подряды другим ватагам и даже наемникам.

Но ничего не попишешь. Больно уж прибыльным оказался рейд в Град обреченный. Именно так с моей легкой руки начали именовать сей несчастный городок. Мы, как водится, ушли на трех кораблях вперед. Огромный караван из барж и торговых лодей шел позади. Наш ошкуй и два палубных насада были вооружены до зубов, тащили в трюмах технику и инструменты, а также строительный материал. Народу в этот раз ехало намного больше и в первую очередь стоило позаботиться о безопасности.

Как ни странно, но нам удалось пробиться по реке-притоку к нашей пристани, и пока основная часть команды занималась лагерем, я со своим небольшим отрядом выдвинулся в промзону. Кроме Деяна, Пересвета, Любодара, Радея, трех русландцев из клана Яромира к нам присоединились наемники. Охочая команда с севера. Мрачные, но сильные и опытные ребята. Их время от времени нанимали егеры для опасной работы. Северяне отличались преданностью к заказчикам. Тем и жили.

Вот сейчас я и пытаюсь донести до их вожака, что от них требуется. Плечистый верзила с рыжеватой бородой и узким лицом отлично понимает, что им предложили очень опасное мероприятие. Но угрюмых северян просто так не испугать. Холодные глаза внимают моим словам, затем Скильда произносит:

— Я тебя понял, Варанг.

— Только зря не рискуй!

Скильда мрачно усмехается. Эти парни сорвиголовы, им стыдно признаться, что до усрачки страшно. Так уж устроены суровые северяне. Лучше умрут, чем побегут. Репутация такая.

«Пес» залаял вовремя. Хотя он и так, как мы подошли ближе к церкви, не переставал рычать. К этому сложно привыкнуть, голова уже раскалывается от раздвоения личности, но уж как-нибудь перетерплю.

— Зажигайте красный!

Деян кивнул и достал из мешка палку, дернул за пропитанную горючим средством нитку и поднял местный вариант фальшфейера над головой. Его пулемет с заговоренными пулями предназначен для ближнего боя. Радей же тщательно высматривает в оптический прицел вероятного противника. Приказ он также слышал. В его магазинах настоящие серебряные пули, как и в моем револьвере. В остальном я больше надеюсь на шаманский жезл.

Так и есть, что-то стремительно несется по зелени холма к группе наемников. Но те уже увидели наш знак и готовы. Вспыхнули желтым огоньки выстрелов, тварь валится на землю и больше не поднимается.

— Синий!

За отсутствием радио в среде егерей выработана система передачи команд огнем. Наемники сбиваются вместе и отходят назад, ощетинившись в стороны ствола мощных ружей. Меня же внезапно привлекает чье-то холодное пристальное любопытство. Дьябло!

Бегу к неуклюжему сооружению и начинаю скакать по ступенькам вверх.

— Радей, внимание на церковь!

Буквально через пару секунд мой помощник делает несколько выстрелов, затем поднимает голову:

— Два песоголовых завалил.

Я же буквально впиваюсь в бинокль, разглядывая звонницу церкви. Кто-то очень невероятно сильный сейчас находится там, и Ему не нравится, что мы пытаемся вести себя здесь, как хозяева. Чужак замечает мое внимание и начинает нервничать, что-то подозревая. Затем внезапно он исчезает. Совсем. Ни капли тонкой энергетики, ни единой волны в эфире. Одна пустота.

Как такое возможно? Внезапно понимаю, что в церкви есть потайной лаз в иное измерение. Так вот как он действует! Выходит сюда, когда хочет, ничем не рискуя. И потому вдвойне опасен. Мой «пес» сможет учуять опасность лишь в последний момент. Эта тварь в следующий раз будет намного осторожней. И создание в Граде защитного периметра станет и вовсе делом невозможным. Откуда и когда ждать удара непонятно. Одному мне тут не справится. Будут потери и неизбежное бегство.

Церковь, проклятая церковь. Её придется вынести за скобки окончательно.

— Дожидаемся Скильда и выдвигаемся в лагерь.

Мои подручные молча кивают. Наша разведка не удалась. Мы хотели обойти промышленную зону по холмам, которые видно издалека. Но без разрешения вопроса с церковью, получается, что это невозможно.

— Друже, — я смотрю на наших бравых артиллеристов, — есть у вас что-то мощное в заначке?

Белояр поглядывает на Красибора, потом поворачивается ко мне:

— Насколько мощное?

— Чтобы уничтожить к бесам небольшое здание.

Он чешет светлую бородку:

— Стрелять придется в окно. Чтобы внутри бабахнуло.

Я вспоминаю церковь, окошки там точно есть. Мы начинаем готовиться. Выйдем с утра. Притащить тяжелый лафет к месту действия помогут мотористы с ошкуя. Трактор уже поставлен на ход и беспрестанно носится челноком в лагерь и обратно к пристани. Оба насада выгрузились и ушли в боевое охранение. Один встал на другом берегу, второй выше по течению на полверсты. Мало ли кого может принести нелегкая?

К пирсу подошли несколько набойных, то есть палубных лодей. Они выгружают груз и людей. Суета не прекращается ни днем, ни ночью.

В этот раз я взял с собой Яромира. Он уважил мою просьбу. Безопасность прохода и работы в промзоне стояла высоко в планах командования. Повинуясь смутным предчувствиям, я прихватил с собой и Дарёна. Как советчик по волховству он оказался пофнепригоден. В теории знал много, но практики не имел. Его рассказы больше смахивали на легенды, чем на реальные истории. Зачем Наина подослала его ко мне, было непонятно. Но у него оказался прихвачен с собой достаточно редкий артефакт — кусок жертвенного камня. Я даже не стал брать тот в руки. Хватило мерзкого ощущения холода, что охватывал меня, когда я подносил кисть к камню. Что же такое тяжкое заключено в этом проклятом камне?

С нами же пошли наемники северяне. Они использовали ружья необычно большого калибра. Отдача от выстрела была зверской, но зато и убойная сила присутствовала. Патроны они снаряжали для своих ружей самостоятельно, тщательно выверяя количество пороха и используя затейливо отлитые пули из странного «небесного» металла. Впрочем, у двух наемников в руках оказались такие же скорострельные ружья из другой реальности, что у Радея. Я не стал пытать, откуда они, но впоследствии хотелось бы узнать подробности. Северяне, люди скрытные, так что сначала лучше завоевать их доверие.

Но здорово подозреваю, что след идет от усинцев.

Последнюю версту тащить орудие и лафет пришлось на руках. Несколько завалов помешали проехать сюда транспорту. Но в охотники шли люди крепкие, донесли. Белояр выбрал место для установки, и пока они готовились, я внимательно прислушивался к себе. Любопытный донельзя Дарён постоянно приставал с вопросами, пришлось на «типографского работника» хорошенько цыкнуть.

— Готовы?

— Да.

— Куда стрелять будете?

— Второе окно сверху. Надеюсь, оно способствует разрушению.

Мы все отошли в сторону, внимательно обозревая окрестности. Белояр тщательно прицелился и после выстрелил.

— Вторую!

Его напарник подал странного вида снаряд, и тот полетел вслед за первым. Он уже влетал в окно, когда там распух багряно-желтый разрыв. Бабахнуло еще раз, и колокольня начала проваливаться внутрь.

— Получилось! — заорал радостно Деян, а я покачал головой. Церковь пошла трещинами, скособочилась, но еще стояла. Братья стреляли в нее еще два раза, добавляя разрушений. И в какой-то момент я ощутил присутствие чужака.

Тот почуял, что его чердачок захлопывается, и сейчас яростно рвался наружу, чтобы помешать нам. Вот этого допустить как раз было нельзя. Какое-то нехорошее предчувствие в одимн момент образовалось. Весь мой страх и напряжение я тут же «слил» в шаманский жезл и крикнул Яромиру:

— Помогай, берись за него!

Жезл начал наливаться силой, а я буквально шкурой почувствовал, что чужак прорывается в наш мир. Недооценил его мощь. Мне с ним одному не справится! В отчаянии бросаю взгляд на застывшего в испуге Дарёна.

«А это решение!»

Меня в сверхъестественном магическом ударе поддерживали двое. Яромир вливал в жезл свою бесхитростную энергетику. Каюсь, взял в помощь часть его незамутненной души. Вдобавок я крепко вцепился в руку помощника Наины, который держал в сжатом кулаке кусок жертвенного камня. Шаманский жезл рубиновым наконечником оказался точно направлен в сторону чужой церкви. В этот раз ударивший туда энергетический пучок видели все. Думаю, что это была не сама энергия из иных измерений, а её воздействие на воздух. Физические законы ведь не обманешь. Жезл подпрыгивал в наших руках, рядом орал, как оглашенный Дарён, камень буквально искрился в его кулаке. Уж не знаю сколько мы вложили в этот удар, но результат вышел превосходным.

В стороне, где стояла церковь, так ярко сверкнуло, что мы на миг потеряли возможность видеть и разомкнули руки. Я хорошенько проморгался и уставился в сторону церкви, вернее, места, где она доселе находилась. Даже руин не осталось. Народ радостно загомонил.

— Запекся!

— Сгорел!

— Ну и дела!

— Как бабахнет, чуть не ослеп.

Люди стояли и блаженно улыбались. Наверное, отлично представляли, чтобы вышло в случае нашего поражения. Пришлось тикать до лодей и даже дальше. Да и такое яркое зрелище не каждый день увидишь.

— Держи руку прямо!

Я обернулся. Пересвет щедро поливал какой-то жидкостью кисть Дарёна. Ярослав доставал из своего наплечного мешка банку с мазью и чистую тряпицу. Похоже, что «типографский» заработал ожог.

— Камень где? — живо поинтересовался я. Тот молча кивнул на землю, где лежали обгорелые остатки. Так вот что уничтожило «чулан» чужака! Мы лишь разбудили спящее зло и помогли ему выплеснуться наружу, удерживая направление удара. Ну и без моего дара тут точно не обошлось.

— Ставьте лагерь. Даян, Любодар, найдите место для секретов. Мы остаемся на ночь здесь. Яромир, можешь забрать Дарёна к реке. Скильда, твои люди также пока свободны.

Если помощник Светозара с озабоченностью согласился, то северянин тут же запротестовал и пожелал остаться.

достаточно сил. Плюс я здорово устал после удачного «стрельбы» из бластера. Прям звездные войны какие-то, а не магия!

Утром после чашки крепкого цая и бутерброда с копченой кабанятиной первым делом внимательно осмотрел в бинокль территорию, где стояла церковь. Бывшая церковь. Сейчас вместо нее виднелась стекловидная масса. Ничего себе там случилась температурка! Надеюсь, окошко в другое измерение мы запечатали наглухо. Но стоит это проверить.

— Деян и Радей, прикрываете нас. Друже, вы со мной.

— Нас возьми, Варанг! — подошел ко мне глава наемников. Я оглянулся на Скильду. В его глазах сверкала решимость. — Ты совершил благое дело, Варанг, убрал великое зло! И мы не можем оставить тебя одного. В наших местах еще живут потомки тех, кто попал сюда первыми.

— Я не знал. А как они у вас оказались?

— Бежали откуда-то с этих мест.

— Возьми лучшего стрелка, нордманн.

Скильда кивнул и махнул одному из воинов.

Я осторожно продвигался вперед, то и дело обращаясь к своему внутреннему разведчику. Нет, ни тени сомнений. «Лазейку» мы захлопнули навсегда. Два раза обошли вокруг бывшего здания церкви. Ни следа от нее не осталось. Вытер пот со лба и достал флягу с брусничным морсом. Глядя на меня и остальные облегченно вздохнули. Я улыбнулся:

— Все, братья, можно работать спокойно. Больше нас ничего не потревожит.

Обратно, несмотря на то, что приходилось тащить части орудия, мы шли легко. Парни много смеялись. Даже обычно мрачноватые северяне начали шутить. Кто-то из них затянул старую боевую песню. Как ни странно, но ее слова знали и егеры. Они, вообще, полиглоты, ведали несколько языков, ходивших на Великой реке.

Я же вслушивался в лязгающие звуки чужого языка, ловил на себе восхищенные взгляды и понимал, что нашел на далеком севере новых союзников. Эти суровые люди ведали, что такое добро и зло. И моя задача — поддерживать их баланс в Беловодье. Остальное не так важно!

Вот так неожиданно я нашел свое истинное предназначение в этом странном мире.

Глава 32

Мародерка

Да, я почитывал в прошлой жизни некоторые постапроманы. Именно оттуда и пришло это странное словечко, обозначающее поиск и вывоз ценных ништяков. Читал, чтобы больше поржать, чем принять к действию. Потому что сразу становилось ясно, что многие из авторов этих книг дальше города в жизни никуда не уезжали и суровых приключений на грани выживания не выдерживали. Ну и в армии дальше кухни не бывали.

Но меня в них скорее привлекал взгляд заурядного современного обывателя на глобальную проблему существования человечества После. И как он был разительно непохож на ту реальность, что я наблюдал здесь. А ведь вокруг меня те, кого занесла сюда судьба-злодейка или точнее сказать, чья-то злая воля. Они мужественно и с достоинством выдержали все, что выпало на их долю, пережили смерти родных и близких, отстояли право на существование и создали подобие новой цивилизации.

И меня частенько мучил один вопрос — а смогли ли мои современники создать подобное? Выдержать такие испытания? На меня ссылаться не стоит. Я человек иной породы и закален десятилетиями экспедиций. Я кому угодно и сам преподам урок выживания. Наверное, потому и здесь как рыба в воде. Ко дну не пошел, даже рву задницу и ползу наверх социальной лестницы. Здесь, как и везде в человеческом обществе, это означает более сытую и достойную жизнь.

Живу и радуюсь каждому погожему дню, солнцу, простой и вкусной пище. Терплю укусы мошки, когда выставляю наголо задницу для определенного процесса. Мне хватит теплой воды из котелка, чтобы сполоснуться. Я могу постирать одежду темным куском местного хозяйственного мыла, остаться голым и спать, накрывшись на ночь колючим одеялом. Все эти «прелести» быта ничто перед возникающими перспективами.

И самое главное — я нашел боевых товарищей, верных друже, что постоят за себя и меня перед личиной опасности. Не отступят и прикроют. А такое дорогого стоит! Люди тут простые и отзывчивые. Как ты с ними, так и они с тобой.

Вот даже с гордыми наемниками северянами удалось наладить контакт. Егеры к ним относятся несколько настороженно. Сегодня они у тебя на подмоге, а завтра гонятся за тобой с ушкуями. Но личностные связи никто не отменял. Я уже был наслышан, что в лихих переделках частенько щадили тех, с кем лично где-то пересекался. Даже отдавали без выкупа, надеясь на обратную услугу.

Все мы человеки.

— Своей мажешься?

Пересвет натянул поглубже панаму, я использовал в Граде такую же. Солнце здесь печет днем неимоверно, так что без головного убора никуда. Загорелое до черноты лицо егера было вдобавок намазано темным зельем. У меня же морда зеленилась. Мазь от гнуса в этот раз привезли готовую, но она мне не понравилась, больно уж воняла невкусно. Так что варил свою для себя и желающих.

Работать мы старались с предрассветной полумглы, когда лежавший в низине Град обреченный окутывали волны тумана, и после сиесты до самого заката. Бродить ночью по развалинам было чревато, там водились ядовитые змеи и сюда повадились парды, помесь барса и тигра. Несколько неосторожных работников уже стали их случайными жертвами.

Так что без оружия здесь никуда. Хорошо хоть от присутствия нечисти мы избавились, за что мне были все неимоверно благодарны. Участники беспримерного рейда смогли сразу же приступить к работам по вывозу найденного и полезного в хозяйстве. Я, честного говоря, был ошарашен масштабами мероприятия. Светозар или кто за ним стоял, был гением бизнеса. Организовать подобное в недоразвитом индустриальном мире невероятно сложно.

Нас спугнул прерывистый гудок, пришлось сойти с рельсов. Да, эти ухари с Краснозаводска притащили сюда небольшой тепловоз, работающий на «корабельном масле», то бишь дизельном топливе. Лодьи привезли его много, так что умное решение. Стоявший в открытой кабине с тентом поверх машинист задорно лыбился. Тепловоз тащил за собой несколько тележек, доверху набитых медным проводом и жестью из какого-то цветного металла, скорее всего латунью. На промзоне было найдено множество металла и инструментов. Град оказался довольно подвинутым, имел много промышленных предприятий и складов. Так что всякого барахла в них хватало.

Рельсы для узкоколейки использовались местные, они оказались во вполне годном состоянии. А шпалы изготовили в устье притока. Там рос густой лес и его деревья использовали для постройки дороги. Все было заранее продумано, а саму железку довели до основного причала, что построили ниже по реке на три версты от нас. Туда могли приставать большие баржи. Река постепенно мелела.

Узкоколейка местами шла извилисто, вагонетки плясали от перепада высоты и неровности дороги, но это же не экспресс. Главное, что перевозка пошли намного быстрее и дала возможность везти габаритные грузы навроде найденных паровозов, которые в первую очередь были разобраны и погружены на корабли. Кроме железной дороги работали небольшие трактора, что таскали беспрестанно тележки.

— Жаль, что не в город, — покачал головой Деян. Он, Пересвет, Скильда с одним из северян и стали моими постоянными спутниками во время поисков. Радея забрал к себе Яромир, и я уже понимал, что молодой напарник постепенно уходит от меня. А, может, так и правильно, у него своя жизнь. В команде Светозара его приняли хорошо, стрелок он отменный, а там таких ценят. Да и парнем оказался смелым, что доказал не раз. Заработает себе на свадьбу и дом. Это его судьба. Надо опускать без сожалений.

Да и я то и дело подумывал о грядущих переменах. Пока шли в сторону холмов, размышлял о ближайшем будущем. Здесь мы еще максимум неделю. Больно уж лихо взялись за дело. В центре Града были обшарены практически все дома. Поисковики начали постепенно подступаться к болоту, вот там пошли сложности. А я все это время «сканировал» промышленную зону, найдя несколько перспективных объектов.

Но мысли все чаще и чаще возвращались к дому. Как мы его построим и будем жить на берегу Великой реки. Портюга все-таки весьма местечко достаточно сумбурное для жизни. Так что придется отвоевывать себе жизненное пространство в центральном городе волости. Тем более что там уже много знакомых. А это, значит, выстраивать отношения в Боляном, Миронычем и Отцами. Ведь я уже вернусь совершенно в ином качестве. Как равный с равными. И никуда они не денутся! За мной стоит слишком много поручителей.

Поиск по существу стал для нас рутиной. Находим ближайшую высокую точку, и я «сканирую» местность. Свой «радар» некоторыми приемами довел до совершенства. Даже научился отдельно искать железо, медь и иные металлы. У каждого имеется собственная «сигнатура». Я еще не все могу понять сразу, но ошибаюсь редко.

— Ну что, Варанг, на сегодня?

Северяне даже в жару умудряются напялить на себя кучу одежды. На мне же легкая рубашка, широкие штаны изо льна, но ботинки свои, из прошлого мира. Сюда бы сейчас легкие кроссовки!

— В той развалюхе много меди и еще чего-то. Да и подходит нам здорово для последующей разведки.

Деян ворчит:

— Все лелеешь свою мечту?

— А вдруг мы там найдем нечто особенное?

— Совет запретил туда заходить.

Я осклабился:

— Для меня это не проблема!

Пересвет тяжело вздохнул, не нравится ему моя затея пройти по рельсам дальше за город. Да и бойцов с собой еще придется взять. А люди все заняты. Кто охраняет, кто сидит на «фишке», остальные ищут, тащат и грузят. Люди работают без перерыва сменами круглосуточно, прерываясь лишь на дневную сиесту, когда неимоверно жарко трудиться. И то это не касается погрузок на лодьи и баржи. У воды немного легче, да и всегда можно облиться или искупаться.

Наш ошкуй встал у противоположного берега напротив старой пристани. Два пришедших с нами насада уже загружены и отправлены восвояси. Дежурили по очереди выше по течению два привезенных моторных струга. Про безопасность никогда не забывали. Заодно команда ошкуя добывала нам свежую дичь и рыбу. В ямах на реке водилось её достаточно. Никто не сидел у воды с удочкой, в ход шли ловушки и сети.

А охотничьи команды раз в несколько дней уходили за реку, там кое-где встречались возвышенности, на которых любились пастись местные варианты антилоп. Так что мясо у нас в котлах не переводилось. Работников кормили отменно!

Вот и сейчас мы остановились в тени постройки на перекус. Северяне насобирали хвороста, зажгли его бензиновой зажигалкой и сейчас обжаривали на огне куски вареного мяса. Я же предпочел этому шмат копченой оленины и нечто вроде сальсы, что нарубил себе с утра. В дальних походах всегда надо думать о хорошем пищеварении. Есть одно жареное и вареное мясо не очень полезно. Нужны обязательно крупы и овощи. Поэтому я не ленюсь рубить побеги съедобных растений, а вечером еще и запекаю в углях корни местного камыша.

— Дай попробовать, — Пересвет не чужд всему новому и поливает сальсой куски мяса, сложенные на лепешку. Своеобразная шаверма! — Вкусно! Но остроты не хватает.

— Масла хорошего нет. Приходится укусом поливать.

— Я тебе завтра достану.

Казалось бы, о мелочах говорим, но именно из них и состоит наша жизнь.

— Что там видно?

— Говоришь, металл?

— Он самый.

— Легкий и блестит. Да его тут полно!

Деян вылез из прорубленной нами в стене дыры и выключил фонарик. Я же к вящему удивлению понимаю, что мы скорее всего нашли алюминий. В этом мире этот металл — большая ценность. Залежи бокситов еще не нашли или не умеют добывать. Такая находка тянет на хороший приз. Я уже выбил из Светозара иттговую цифру своей доли. С учетом «налога» и расходов еще получу сто сорок тысяч. Огромная сумма. Но без меня, будем говорить честно, вся эта экспедиция стояла под вопросом или прошла бы не так успешно.

— Тогда пробиваем лаз побольше и входим внутрь.

— Жарко же!

— А что делать? Да и работы не особо много.

Показываю пример и начинаю ковырять стенку ломиком. То и дело приходится прикладываться к фляге. Проклятое солнце карабкается все выше по небосводу. Странно, здесь северней, а жарче. Влияние огромных восточных степей? Непонятно, как там живут степняки? Передаю лом Скильду, перевожу дыхание, затем озвучиваю свой вопрос. Как ни странно, но отвечает его сородич наемник по имени Гарольд.

— После пустыни расположено нагорье, там прохладно, много рек. В самую жару кочевники уходят туда. Около Великой реки шастают шайки их молодежи. Ей хочется подвигов и удачи.

Я с удивлением взглянул на северянина:

— А ты откуда это знаешь?

Скильда отвлекается от работы и бросает:

— Гарольд два года был у них в рабстве.

— Выкупили?

— Убежал!

Наемник улыбается, но в его взгляде ощущается оттенок былой печали. Всяко два страшных года не прошли бесследно.

— Ты смелый человек, Гарольд.

— Я видел тебя в деле, варанг. Мне до тебя далеко.

Обменялись любезностями и сидим довольные.

Видимо, это некогда был склад. В огромных ящиках лежали слитки белого металла. Алюминий потускнел, но определить, что это он, легко. Хотя бы по весу. Деян снял панаму и сотворил знамение:

— Это ж сколько можно за него гривен у Верхоянских получить?

Скильда усмехнулся:

— Бери выше. Если продать южанам, то гривны станут в три раза тяжелее.

Пересвет бросил в сторону наемника острый взгляд, но промолчал.

— А здесь медь в чушках!

— И рельсы к воротам ведут.

— Придется братишкам попотеть, чтобы сюда пробиться.

— Зато, если колею переделать, смогут сразу в ящиках вывозить. Посмотри вниз, они усилены для погрузки повозкой с лапой.

Ох, уж эти мне здешние термины! Надо же было так назвать фронтальный погрузчик.

«Что же производили в Граде?»

Ну что ж, задача выполнена. Я смотрю на небо. Самый жар. Придется отсидеться здесь в теньке. В помещении прохладно. Достаю флягу и присаживаюсь на ящик. Так, а что в нем? Мой радар показывает странное. Дурное дело нехитрое, сломать крышку и заглянуть внутрь.

— Что это?

Нас выручает Гаральд:

— Это детали движителя. За него точно дадут много гривен.

Все улыбаются. Нас опять светит недурная премия. Выход прошел не зря. А то в последние дни мы находили обычно всякую мелочь. Настроение у народа резко улучшилось, и мне легче их уговорить на авантюрный шаг. Товарищи покряхтывади, поворчали, но согласились. Лучше сделать все сегодня, не оставляя на завтра.

— Заложим инструменты и еду здесь. Тогда можно будет завтра притащить с собой побольше воды.

Народ соглашается. В невзрачной постройке непонятного назначения мы оставляем закладку и торопимся обратно. На наше счастье в лагерь идет мотовоз. Мы прицепились как могли к локомотиву и с ветерком домчались на нем до места. По пути я узнаю график работы машиниста и договариваюсь ехать с ним утром. Он сделает около лагеря остановку. Тогда утащить можно всего больше. Не надо тратить время и силы для преодоления пяти вёрст с гаком пути по городу.

Осталось уговорить суровое руководство. Светозар не сказать чтобы сильно рад моей идее. Во-первых, это опасно. Во-вторых, он бы нашел этим людям более насущную работу. В-третьих, я посылаю его в пешее эротическое путешествие.

— Что такое эротическое?

Приходится объяснить принятыми здесь терминами. Отсмеявшись, глава ватага егерей сам посылает меня готовиться к выходу. Он понимает, что не слезу, пока не добьюсь. Да и сегодняшняя наша находка его здорово впечатлила. Вишенка, так сказать, на торте. Поиск в промышленной зоне можно закрывать.

— Смотри, как колея идет ровно. Да и вал сделан ладно.

Любодар постучал сапогом по насыпи. Ему невдомек, что этот участок железной дороги строили опытные инженеры и железнодорожные рабочие с помощью техники и приборов. Я уже определил, что уровень технологий Града соответствует годам тридцатым, сороковым моего времени. Хотя по архитектуре не скажешь, она кажется древнее. Но что я знаю о чужих мирах? Среди нынешних жителей Беловодья о своих родинах ходит больше слухов и домыслов, чем фактов. Таковы свойства человеческой психики. Они помнят лишь лучшее и хорошее.

Дорога в целом получилась неутомительной. Шли по практически прямой насыпи, шпалы были занесены землей и песком. Выехали затемно, потому к полудню успели прочапать километров двадцать с гаком, делая каждый час десятиминутные привалы. Северяне могли протопать и больше, но я и егеры, кроме нашего разведчика оказались не готовы к длинным пешим переходам. Мы привыкли на транспорте путешествовать.

— Уже жарко, Варяг. Не пора делать привал?

— Еще полчаса, — подумав, ответил я. Что-то тяготило меня всю дороги и неудержимо влекло вперед. И что самое странное — в мозгу горле лишь один вопрос.

«Почему дорога такая прямая?»

В Граде повсюду были заметны следы катаклизма. А здесь ровнехонькая насыпь, идущая среди начавшей заболачиваться равнины. Ни холмов тебе, ни оврагов. Почти ровная болотостепь.

— И куда мы вышли?

— Станция Бологое!

Аборигены моего юмора не поняли, пришлось все подробно разъяснить. Дав поняпо всему видать было вокзалом со службами, а приземистое и стоящее дальше, техническим помещением. За вокзалом виднелось несколько полуразрушенных павильонов. Неужели отсюда уходил какой-то наземный транспорт и существовала привокзальная торговля? Надо будет посмотреть насчет возможной дороги. Почему этот кусок пространства остался здесь почти нетронутым?

Кто же знал, что нас ждет впереди.

Глава 33

Волчья ночь

Я проснулся посреди ночи от неясной тревоги, тут же нащупав рядом свой верный ППС. Мы спали по-походному не раздеваясь. Я лишь скинул с себя разгрузку и ботинки. Но пистолет-пулемет и нож держал рядом. Неподалеку послышалось чье-то прерывистое дыхание и возникла неясная тень.

— Варанг, у нас беда.

Скильда умел ходить совершенно беззвучно. А я, даже недослушав его, начал надевать ботинки. Они очень классные, но их главный минус — надо тщательно зашнуровывать. В это же время мой «радар» детально «окучивал» окрестности. Мы вечером решили остановиться в одном из кабинетов вокзала. Пассажирский зал показался слишком большим и неуютным. Отдежурив первую смену, я поужинал и завалился спать, оставив сторожевого «пса» в голове работать. Уже начинаю привыкать к подобному, но иногда сомневаюсь — выдержит ли мой мозг такое напряжение?

— Что случилось?

— Пока сам не понимаю, но что-то идет сюда. Посмотри лучше сам.

Рядом уже заворочался Радей. В этом походе он старался всегда сопровождать меня. Видимо, ощущал толику вину за то, что уходит. Так втроем мы и вышли в коридор. Лестница на крышу находилась в конце его на внутренней стене. Мне еще показалось это странным. Почему не снаружи?

Наверху было тихо и прохладно. На вентиляционном коробе ворочался Гарольд, стоящий со своим старшим в карауле. В призрачном свете неполной луны он уставился куда-то на северо-восток. Его скрипучий голос прорезал тишину:

— Неладно, варанг. Ты что-то чуешь?

В этот момент мой «пес» всполошился. Вот я дурак! Рассчитываю на нежить или людей, а это попросту животные. Но их неожиданно много. Дьябло!

— Тревога! Поднимайте всех!

Два раза приказывать было не нужно. Пока внизу слышался шум, я разговаривал с Гарольдом.

— Это хищники?

— Да. И их много.

— Откуда знаешь?

Северянин пожал плечами:

— Не ведаю. Это где-то внутри меня.

«Еще один одаренный?»

Но «радар» ничего пока не показывал, или я не умею в этом плане сканировать нелюдей? Ладно, сейчас некогда, потом будем разбираться! Я присел на крышу по-турецки и разбудил «пса» на полную.

«Они движутся веером, как будто загоняя добычу. Точно, хищники!»

Все уже были наготове, когда из темноты показались серые тени. Нет, это не волки.

— Что за звери?

Любодар втянул ноздрями воздух и напрягся:

— Никогда о таких не слыхивал.

Остальные помалкивали, и я повернулся к Гарольду. Тот с неохотой промолвил:

— Я слышал от степняков про диких степных гиен. Они раз в год мигрируют и сжирают все на своем пути. От них не спасения.

Деян осклабился и расставил на ручном пулемете сошки:

— Но кто-то ведь выжил, чтобы сообщить это?

Егеры заулыбались. Вот за что мне нравится этот народец, никогда не теряют присутствия духа. Северянин, не поворачиваясь от окна, коротко бросил:

— Посмотрим.

В полутьме сосчитать количество особей не представлялось возможным. Мы напряглись и зарядили оружие. Семь вооруженных мужиков это сила, но неизвестность откровенно пугала всех. Затем в ночи раздался ужасающий вой. Как будто в кино про оборотней. Я слышал волков и других животных в далеких экспедициях. Но тут разом как будто мороз по коже продрал. Мой «пес» яростно залаял.

— Нападение!

Застать нас врасплох у тварей не получилось. А ведь часть из них втихую подобралась ближе. Но стаю встретил дружный огонь. Вой, клацанье зубов, утробное ворчание слились с визгами раненых хищников и хрипом агонии. Но порадоваться успеху мы не успели, тут же пошла вторая волна нападающих. Я сразил двух огромных особей короткими очередями и быстро осмотрелся. Мы забаррикадировали выход в пассажирский зал, и туда уже кто-то яростно ломился. Степные гиены размером больше, чем земные волки, но все равно сил пробить баррикаду у них не хватит. А вот влезть в окно вполне. Послышалась возня и в коридоре зачастили выстрелы «левера». Хищники поломали мелкие оконные рамы и пытались войти в комнаты. Мы не сможем защититься со всех сторон. Снова гремели выстрелы, часть из нас перешла на револьверы. Они удобней в тесном помещении, а пули достаточно тяжелы.

«Дьявол, лучше бы нежитью схватиться. Там понятней!»

Перед большими окнами кабинета начальника уже лежал вал тел, но те начали атаковать другие комнаты. Закрыть их все мы не успели. Двери за прошедшие годы пришли в негодность, первый этаж оборонять не получится. Придется уходить.

— Все наверх, берем поклажу! Главное — воду! Деян, Пересвет и я прикрываем.

У нас троих было самое скорострельное оружие. Но послышался грозный крик наемника:

— Это мое дело, варанг!

— Ты должен выполнять приказы, северянин!

Скильда мрачно взглянул на меня и куда-то выстрелил из автоматического пистолета явно из чужого мира, потом повернулся к лестнице, схватив два баула.

— Варяг, руки!

Меня втащили наверх в один миг. Егеры использовали веревки с петлями, потому не пришлось лезть по лестнице. Последним уходил Пересвет. Не знаю, откуда взялась эта ловкая тварь, притаилась или проползла тихой сапой. Хищники оказались умнее, чем я думал. Друже зброя уже повернулся, чтоб схватить петли, как на него набросились. Он даже крикнуть перед смертью не успел и вытащить револьвер. Последнее, что я заметил на его лице — это предельное отчаяние и сразу затем принятие. Огромная туша зверя поглотила нашего друга под собой и к ней тут же присоединились еще три. Даян яростно заорал и сунул в люк пулемет.

— Патроны береги!

Еле оттащили его проема. Пулемет остался нашим основным оружием. Тратить зря боеприпасы сейчас точно не стоит. Сильно сомневаюсь, что гиены могут прорваться к нам снизу. Да и не гиены этот вовсе. Неизвестный нам вид животных.

— Воду придется экономить.

— Считаешь, что они не уйдут?

— Пока ведь не уходят?

— Двух постоянных часовых, пожалуй, хватит.

— Вот здесь можно растянуть тент, скоро станет жарко.

Я посмотрел на солнце. Оно неумолимо поднимало ввысь. Хищники разделились на группы или отряды. Часть дежурила около самых стен, ворча и поскуливая, часть встала в сторожевую стойку, создав редкую цепь. Но не меньше половины залегла скопом в тени здания депо, где мы вчера обнаружили сломанный паровоз. А также следы его ремонта. Вокруг локомотива валялись инструменты, запчасти и даже несколько единиц оружия. Я взял себе менее всего проржавевший пистолет. Ну и, конечно, захватил странные записи в толстой тетради, что обнаружил в столе начальника. Большая часть брошюр и блокнотов, лежавших там, истлела, а эта тетрадка была тщательно завернута в какой-то плотный материал, похожий на пластик. Возможно в записях есть что-то проливающее свет на загадку этого пути.

И вот незадача, мы сами застряли посреди болотистой пустыни.

— Твою ж… Что едят эти твари?

— Сейчас своих павших пожрали, что мы успели убить.

— А пить они разве не хотят? — я покосился на флягу и вздохнул. Три глотка в час. Это норма. Пожевали всухомятку вяленый хлеб и остатки копченого мяса. Но после него больше хочется пить. Кашу не сваришь, воду приходится экономить, да и дров наверху нет. В рюкзаках осталась сыровяленая колбаса и сушеные брикеты с орехами и ягодами. Походный НЗ. Так и сидели под тентом, изнывая от горячего воздуха.

К вечеру стало немного прохладней, вернулась возможность мыслить, и мы попытались избавиться от тварей с помощью оружия. Два десятка с лишним гиен успели подстрелить, остальные попрятались. Но попытка слезть вниз тут же привлекла к себе хищников. Патронов у нас на всех не хватит. Отсиживаться наверху мы успешно сможем, но сожрем все ресурсы. Уйти на прорыв также не получится.

Дилемма.

Я крутил в руках шаманский жезл. Рубины не сверкали, энергии в них почти не было. Я уже понял, что эта штука не умеет её генерировать. Да что такое на самом деле сила, мне до сих пор непонятно. И во всей непреходящей свистопляске некогда разбираться. Этой ночью приснилась зима и её неспешные удовольствия. Как же хорошо тогда нам было!

«Так, надо со всем все-таки разобраться. Это единственный шанс!»

Сдохнуть на краю пустыни очень не хотелось. У меня молодая жена и сын, черт возьми! Злость на себя придала сил и заставила мозги заработать. Я кинул в рот горсть орехов с сушеными ягодами, запил водой и закрыл глаза. Связи с Царицей нет. Я даже не понял, когда она прервалась. Так увлекся дорогой, болван! Что-то или нечто блокирует в данный момент доступ к ней. А ведь в жезл можно влить и чужую энергию. Не она ли так щедро разлита вокруг нас? Сейчас проверим. Напрягаюсь и включаю «большой радар», начиная виртуально переключать на нем клавиши.

«Есть!»

Сейчас я виртуально вижу силу. Красные сполохи бегут по нему «радару», как некое Северное сияние. Это не та чернота от волхвов с гор. Это нечто иное. Возможно, из иного мироздания.

«Рисовать руны? А помогут?»

Нет. Пойдем дедовскими способами. Со стороны, наверное, я выглядел как сумасшедший шаман. Но мне никто не мешал. «Танец» удался. Рубины загорелись. Энергии забито в жезл полно. Ждем следующий ход. Скоро ночь и надо подготовиться. Уходить лучше в предрассветный час, когда что-то видно. Предупредив всех, чтобы меня до полночи не будили, я ушел под тент и заснул там тяжелым вязким сном. Даже не помню сновидений.

— Что надумал, варанг?

— Нужно вычислить их вожака.

— Наверняка он был в том отряде, что прятался в тени депо.

— Ты можешь его учуять?

Я покачал головой:

— Нет.

— Я смогу, — внезапно ожил Гарольд. Остальные посмотрели на него с сомнением. — Я видел его в самом начале. Он не больше и не выше остальных зверюг. Но от него нечто исходит.

Да, твою дивизию! Как я не догадался. Откуда у них такие слаженные действия! Гиены похожи на коллективных животных. Выбьем вожака, и остальные растеряются или вовсе отойдут. Уйти тогда станет легче. Только вот интересно, как быстро они выберут себе нового вождя?

— У нас будет один шанс, друже. Оставляем все лишнее. Деян, утащишь пулемет?

— Все свое тащи с собой, — мрачно ответил пулеметчик.

— Вода, немного еды и патроны. Любодар, берешь запасные диски к пулемету.

— Есть.

Радей протянул руку:

— Я возьму трофейный пистолет. Ты потратишь много сил.

— Спасибо. Гарольд?

— Скорее всего там, на бугорке

Я поднял бинокль. В сумраке почти ничего не было видно.

— Радей, подстрели всех ближайших тварей вот в том месте.

Моя догадка оказалась верной. Хищники умирали, но старательно закрывали от огня одну особь, которая пряталась за складкой местности.

— Гарольд, держи жезл и направь в ту сторону.

— Но я…

— У тебя есть искорка, её достаточно! Остальное я беру на себя. Всем приготовиться!

Егеры встали у края здания с разложенными веревками и уставились на меня. Я же включил «виртуальный прицел». Зачем метиться мимо?

«Есть! Пли!»

Посреди ночи полоснуло красным лучом, неподалеку яростно завыли гиены, раздались отчаянные визги, затем все разом замолкло.

— Пошли!

Я очнулся лишь через несколько километров от станции. Мы перешли на быструю ходьбу, переводя дыхание. То и дело люди оглядывались назад, но нас никто не преследовал. На лицах появились первые робкие улыбки. Но радоваться рано, да и мы потеряли верного товарища. Даже похоронить не удастся. Но такое бывает не так редко в опасных рейдах. Позже проведем ритуальную службу и тризну.

Солнце уже поднялось высоко и стало нетерпимо жарить, когда нас ждал сюрприз. Послышался какой-то странный лязгающий звук и в колыхающемся мареве нагретого воздуха появилась непонятная по виду повозка. Это она и шумела. Никогда так не радовался обыкновенной дрезине. А мне уж пришлось на таких в экспедициях покататься.

— Это наши, — я тяжело присел прямо на горячую рельсу и достал флягу. Там уже плескалось на дне, но можно было не экономить.

— Странная повозка.

— Рельсовая.

Минут черед пятнадцать к нам подкатила длинная дрезина. За управлением сидел неизвестный чумазый мужчина, а рядом с ним лыбились два брата акробата, ощерившись в стороны стволами ручных пулеметов.

— Говорят, вас тут спасать нужно? — спрыгнул вниз Белояр.

— Как я рад тебя видеть! — внезапно всхлипнул Деян и повис не шее товарища. Кержак оказался удивлен, но осмотрев наши опаленные солнце лица, промолчал.

— Где Пересвет? — тихо спросил подошедший Красибор.

— Пал смертью храбрых, прикрывая товарищей.

Моя фраза выглядела для егерей необычно, но по лицам заметил, что слова понравились.

— Надо уходить, дальше опасно.

— Что там?

— Большая стая страшных хищников. Дорога туда закрыта.

Белояр кивнул и тут же повернулся к машинисту.

Дрезина работала на дизеле и могла идти в обе стороны. Мы уселись в небольшой тележке и живо понеслись обратно. Горячий ветер обдувал наши воспаленные лица, впору пришёлся холодный взвар, что привезли спасатели. Кроме них на борту дрезины находились двое парней из наемников. Всполошился в лагере Чудник, что прибыл туда с лодьей. Он в первую ночь почуял опасность, что навалилась на нас. Не знаю каким образом, но та передалась и Светозару, и уже тот настоял на спасательной экспедиции. Благо, недавно поставили на рельсы отремонтированную дрезину, что я нашел в развалинах Градского вокзала в один из первых дней по приезде.

Почти двадцать верст пути пешком дались бы нам очень тяжело. И это при условии, что твари не стали бы нас нагонять. Я, пользуясь оказией, достал пакет с записками и начал их разбирать. А ведь тут есть карта! Вот город, городской вокзал. А вот дорога. И она показан длинней, чем тот путь, что мы прошли. Это найденный нами вокзал, от него пунктиром идет дорога в какое-то небольшое поселение. И железная дорога продолжается дальше. Но тот участок карты отсутствует. Или есть какие-то записи в тетради?

Опять передо мной тайна. Сколько же загадок в этом мире осталось?

Отплывал от пристани в раздраенных чувствах. Огромную гору работ провернули, такие удачные походы на пальцах рук вспомнить можно. А у нас почти без сучка и задоринки все прошло. Минимальные потери…Но как вспомнишь крики разрываемого на куски Пересвета, то становится неимоверно горько. Я потерял здесь первого друга. Спокойного и выдержанного, опытного и всегда стоящего рядом плечом к плечу.

После нашей неудачной вылазки по железной дороге меня заперли на пристани и никуда больше не выпускали. Одним махом взобрался в «высшую лигу» и стал слишком ценным сотрудником, чтобы размениваться по мелочам. Никогда не думал, что стану человеком — легендой. Но к следующей весне на берегах Великой меня точно будут считать таковым. Ну что ж, я честно заслужил это звание. От трудностей не бегал, шел впереди других, пробивал дорогу и нес свет, а не тьму. Так что грядущий достаток воспринимаю, как данность. Он поможет мне больше не размениваться по мелочам и приступить к разгадке накопленных тайн.

Через три дня после смерти Пересвета все егеры и их союзники справили погребальный обряд. Оставшиеся личные вещи Пересвета отчасти были розданы близким друзьям, остальное сложено в небольшой челн, который подожгли и пустили по реке. Люди пели прощальные песни. Русландцы свои, северяне, наемники собственные. Их сближала лишь печальная мелодия и слова. На тризне я здорово надрался и требовал немедленно поднять тревогу и идти дальше по той проклятой дороге. Еле меня успокоили. Мне даже показалось, что в какой-то момент я испугал многих. Ведь было ведомо, что спас разведывательную команду неким шаманским танцем. Со мной просто боялись связываться.

Наутро показал Светозару найденные на вокзале записки и карту. Тот долго рассматривал их, кусал ус и в итоге заявил:

— Может, кого-то и заинтересует, Олег, но не сейчас. Нам надо как можно скорее уходить пока высокая вода и на реке спокойно. Слухи о нашей расходятся слишком быстро.

— Нам кто-то угрожает?

— Желающих поживиться чужим на реке всегда хватало. Мы взяли ношу не по себе, и нам бы её донести до дома. Если бы не хозяева Вавчуга и их связи, то вряд ли что вообще у нас вышло. Это я тебе честно говорю. Я один даже с союзными ватагами и наёмниками сюда сунуться точно не решился.

Судя по глазам моего нового начальника сказал он далеко не все. Я не спец в местной большой политике, хотя уже и стал важным её фактором. Но торопиться проявлять себя не буду. Власть штука опасная и сначала стоит завести союзников. Нет, власть не нужна мне сама по себе. Просто временами на меня накатывает осознание того, что самое страшное еще впереди. И пока я не разгадаю часть загадок, изменить прокрустово ложе местной истории не получится.

Сюда уже попадали люди. Их города оказались уничтожены, куда они сами подевались во многом непонятно. Исчезли «инженеры», почти вымерли «коммунары», погиб Град обреченный. Думаю, и нам грозит неведомая опасность. Сверх меры люди начали радоваться своей победе в освоении этого мира. Мы слишком слабы и частенько враждуем друг с другом по всяческой ерунде.

Значит, нужно для начала найти то, что начнет нас объединять.

Глава 34

Городские зарисовки

Я попытался восстановить дыхание, отвалившись от подруги на свободную часть нашей широкой кровати. Ночи мне, стервецу, не хватило, решил утро прихватить. Лишь вернувшись домой, я понял, как безумно люблю свою новую спутницу жизни. И чем она меня взяла. Женщины прошлого мира и моего времени отчасти уже потеряли это женственное, природное, что во все эпохи брало мужское начало в свои маленькие, но цепкие ручки.

Они сосредоточились на карьере и мнимом равноправии, стараясь изо всех сил играть на чужом поле. И в итоге попали в коварную ловушку. Потому что не заметили, как влезли с ногами в чисто мужской мир. Здесь же в Беловодье все оставалось по-старому, надежно прикрытому тысячелетними традициями. Которые, как ни покажется странным, но отлично защищали женщину, как супругу и мать.

Уладе же всегда нравилось, что я отношусь к ней, как к ровне. Не встаю в позу опытного мужа или загадочного пришельца, пытаясь низвести жену к роли обслуги или хвоста. Отношения в нашей семье в итоге сложились просто и ровно. Ненавижу сложности, создаваемые чаще всего дурным характером одного из супругов. Нет, шероховатостей и недопонимания особенно вначале хватало. Еще бы — два совершенно разных мироздания, плюс некоторый не всегда приятный жизненный опыт позади. Но все в муку перемелется.

— Никак мой соколик утомился?

Улада закинула на меня стройную ножку и затем запустила свою шаловливую ручку вниз по животу. Знает, как меня завести. А я совсем и не против. По приезде в Вортюгу уже почти неделю разлагаюсь в отдыхе. Короткая остановка у егерей для неотложных дел, затем за мной примчалась любимая женушка. Да, пока непутевый муженек зарабатывал себе на задницу проблем, Улада освоила с помощью своих братанов мой пепелац. Да как ловко у нее получалось!

С показной лихостью супружница подкатила к входу в «Порто-Франко». Стоявшие у дверей завсегдатаи лишь усы подкрутили, завидев такую молодую барышню за рулем дорогой повозки. А посмотреть было на что! Узорный кафтан, вышитое речным жемчугом шейное украшение, шелковый платок, небрежно накинутый на золотистые волосы. Краса, да и только!

Как мне все-таки свезло!

Но продолжить услады с Уладой не удалось. В соседней комнате жалобно захныкал Ратибор. Забыли его совсем родители! Женушка прямо так голяком, показав мне во всей кассе свой великолепный тыл, бросилась к ребенку. И так его оставлять на подруг время от времени приходится. Что поделать, слишком деловая у малыша мамка. Но здесь с детьми, вообще, особо не сюсюкаются. Не тот это мир, чтобы расслабляться. И в последней поездке я этот момент еще раз отлично прокачал.

— Иди к папочке!

Малышу на мне лежать нравится. Чувствует родное, свое. Ратибор весело гугукает, щерится беззубым ртом, купаясь в океане любви родителей. На самом деле это счастливое для человека время! Заботы мимолетны и мелки, а процесс узнавания мира еще сладок, без привкуса горечи мудрствования. Так мы бы и лежали дальше, но Ратибор требует свое, хватая маму за сиську. Правильный пацан — отдайте положенное и занимайтесь дальше разными непотребствами.

Так за хлопотами и удовольствиями подходит время обеда. Я, приняв водные процедуры, на некоторое время зависаю у зеркала. По приезде сразу подстригся у местного цирюльника, бородку укоротил, но все поверить не могу, что это моложавое лицо в отражение мое. Не молодею ли часом я дальше? Гладкий лоб, щеки, и шея стала…

Хоть черта зови для объяснения! Да нет, брат, тут своих нечистей хватает. С одной ты даже в любовной связи. Не забыл? Так и не разобравшись, что повинно в моем омоложении — любовь Царицы Древ или благословение Мары, иду в гостиную. Кухонька в этой квартире махонькая, мы обычно обедаем в большой комнате. Здрасьте, а у нас гости!

— Доброго здоровица, хозяин-батюшка.

Нараспев приветствует меня разбитная Светлада. Она давняя подруга Улады, они одного племени-рода. Как ни странно, но в Беловодье это многое значит. Люди любят держаться родственными группами или землячествами. Вот и Светлада частенько помогает нам с ребенком. У нее и у самой их уже трое. Хотя по виду и не скажешь. Шебутная дамочка, за словом в карман не полезет, приголубит на раз. Раньше перед подругой нос задирала, выйдя сразу после отработки замуж за доброго торговца. Но мое вторжение в этот мир здорово поменяло все расклады.

— И тебе не хворать, сударыня боярина.

Я после ванной голый по пояс, но стесняться мне нечего. Мускулы так и ходят под кожей, много за эти недели пришлось потрудиться. Светлада искоса бросает взгляд на меня, затем через дверь в соседнюю комнату, где виднеется все еще не застеленная постель, и притворно сладостно вздыхает. Быстро ретируюсь одеваться, от этой стервозы мне еще шуточек по поводу нашей личной жизни не хватало. Хотя тема эта вовсе не табуирована в здешнем обществе, взявшем многое из славянского язычества. Ну а обряды там были будь здоров!

Садимся за стол уже приодетые и нарядные. Женушка между нашими утехами успела кое-что приготовить, да и подруга её принесла нам свежие булочки с сыром. Так что через некоторое время, сытый и довольный присаживаюсь на диванчик, чтобы не торопясь выпить чаю. Светлада не спеша вываливает ворох новостей.

— Говаривают, что на верховья сызнова поход собирают. И добрые купцы и второсортные нанимают, какие могут лодьи и корабельщиков. Не по вашу ли вотчину пойдут, Олег?

— Не ведаю, душа моя, — отвечаю вежливо, тут же поймав на себе косой взгляд женушки. Но ничего, пусть поревнует. Подруга её — женка видная, все при ней. — Моя работа в тех краях закончена. Нечисть изгнана, град очищен, от опасностей избавлен.

Светлада тут же подбирается:

— Всякое сказывают. Правда ль, чтой вы один самолично схватились с Волхвами чужеземными? И была сеча зела?

Я чуть не проливаю чай себе на колени. Вот бабы, вот сплетницы! Гостья тут же делает невинные глазки. По причине жаркой погоды она нынче в светлом легком сарафане. Солнечный свет из окна сквозь тонкую ткань отлично показывает её фигуру. Лифчиков тут не носят, и объемная грудь молодой женщины просматривается во всех подробностях. Я даже ненароком сбиваюсь не время с мысли, но вовремя прихожу в себя. Уладе ведь все примечает! Останусь без сладкого.

— Сказки все это. Сечи ведовские по-иному происходят.

— А как?

— Вот это тебе, женка, знать не след!

Добавляю показной строгости в голосе. Улада, судя по её взгляду, меня поддерживает. А Светлада обидчиво поджимает губки и тут же отыгрывается.

— Строги вы, Олег Батюшка, но с чего это тогда вас сам Сыт Мироныч аж два дня в Приказе дожидается? Всякое о вашем походе нынче в торговой стороне поговаривают. Что, мол якшаетесь с нечистью, от нее силу и берете. И спаслись вы ишь благодаря покровительству незнаемого.

«Вот ведь стерва безголовая!»

Улада бросает на меня откровенно испуганный взгляд. Муж у подруги не последний человек в торгашеской среде. Я же совершенно спокоен и нарочито мирным тоном интересуюсь:

— И что еще страшенного обо мне сказывают, говорливая вы моя?

Светлада тут же встрепенулась, опасливо покосилась на подругу, но не может держать в себе.

— Так меж купцов слухи идут, что-де не выполнили вы, болярин, договор с Боляном. Как же после такого с вами дела вести?

Отлично понимаю, на что Светлада намекает. Не принято в Вортюге нарушать уговоры. На них вся местная система деловых, да и политических взаимоотношений держится. Для откровенных же супостатов да разбойников имеется полевая и речная стража, да ведомство приснопамятного Мироныча. Но меня на понт не возьмешь.

— Ошибочка вышла, лад ушей моих. Не нарушал я уговора с Закупным товариществом. Потому как мертвым по их спискам числюсь.

Сейчас на меня, буквально открыв рты, смотрят две барышни. Почему не дамы? Да молоды еще, юны до безобразия. Щеки горят, обе красивы и румяны, разве что гостья телесами фигуристей. Вон как титечки под сарафаном задорно колебаниям подрагивают.

«Эге, что-то у меня сегодня мысли какие шальные!»

После ухода гостьи, забравшей Ратибора на прогулку, на меня тут же наседает любимая женушка:

— Думаешь, я не видала, как ты на эту сплетницу поглядывал.

— Как?

Откровенно издеваюсь, но в сторону на всякий случай отодвигаюсь.

— А так!

Ох, какая она у меня красавица, когда рассержена. Хоть портрет пиши про Валькирию.

— Ты у меня баще, свет очей моих. Во всех местах.

— Это каких?

Встала, руки в боки и грозно на меня посматривает.

— Нынче не показать, одежда мешает.

Намек понят. Сарафан через короткое время летит на пол, так что зря мы одевались к обеду. Вскоре крепкая железная кровать сызнова стонет и поскрипывает. В меня, как бес вселился, а женушка не отстает.

Но делами все-таки заняться следует. Как бы ни сплетничала Светочка, так я её для себя называю, но нить событий терять не следует. Да и Ратибора мы отдали ей по одной причине — ездить по текущим делам надо вместе. Так что одеваемся поприличней и на улицу. Уладе идет строгое платье с затейливой кикой, приличествующей замужней женщине, а я натянул легкие штаны, туфли, льняную рубашку и кафтан поверх. Без последнего не поймут. Ибо сначала мы едем в банк.

Тут идти всего минут двадцать, но опять же, несолидно. Потому выгоняю из двора наш джип, сам за руль. Улада сидит рядом. Еще больше радуюсь тому, что настоял на своем и поставил в простоватый в плане сервиса автомобиль более удобные сиденья. Понятно, что мой «Крузак» из старого мира все равно круче, но и этот ГАЗик по местным меркам вполне статусная машина.

Первую остановку делаем не у моего банка, а в здании напротив него, на той же площади. Первое закупное товарищество, первостатейная контора Вортюги. Нас встречают, как дорогих гостей. Обо мне уже весь город наслышан, а предварительные переговоры вела Улада. Через эту фирму мы строим свой новый дом. Это и банк, и даже инвестиционный фонд, да многое чего другое. Редко какая из здешних финансовых организаций занимается лишь одной областью. Слишком велики потребности растущего города-государства.

— Василий Иванович.

Представляется нам высокий и крепкий на вид мужчина. Думаю, что лет пятнадцать назад он возглавлял вовсе не инвестиционный отдел товарищества, а скорее лихую ватагу, что и создала основу богатств Вортюги. Всякий капитал построен на грабеже. Эту здравую мысль я вынес из наших девяностых. И не пытайтесь меня переубедить!

— Ну а меня вы знаете, как и супружницу мою.

Глава строительного уряда усмехается:

— Улада на редкость умна, как и вельми баска.

Судя по блеснувшему взору, в прошлом этот дядька наверняка был ходоком по женской части. Но сейчас к делам. Я передаю ему егерские векселя, а также расписки важных должностных лиц из Портюги. Василий Иванович внимательно их изучает, бросает в мою сторону странный взгляд, затем деловито достает из конторки какие-то бумаги.

— Вот готовые свитки с разрешением на землю и строительство. Готов рисунок дома?

— Да!

Улада живо подает главе уряда свернутый в трубку свиток. Это её мечта, это её идея! Она давно горит желанием построить собственный дом. Такая вот идея фикс моей ненаглядной женушки. Судьба жестоко лишила её семьи и жилища в самом детстве, и вот таким образом женщина пытается эту трагичную утрату компенсировать. Ну а пожелания матери моего ребенка для меня священны.

Еще полчаса мы утрясаем детали сделки.

— Основной капитал будет находиться в Золотом товариществе?

Это мой основной банк, я пока оттуда ничего не трогал. Пусть лежит, кушать не просит. Имеющихся векселей и поручительств для начала строительства вполне достаточно. Еще не все мои доходы и будущие выплаты сосчитаны, да и доля в казну егерской ватаги не выплачена. Светозар и сам много кому должен. Так что расчет будет вестись долго.

Мызарь, их казначей нынче, наверное, в мыле по партнерам скачет. Но после невиданного трудового подвига егеря поднимутся на новую ступень и обязательно займут положенное место на политическом Олимпе Портюги. И этот фактор известен многим. В том числе и Василию. Так что мы без обиняков подписываем договор о намерениях. Затем я с Уладой переезжаю на противоположный конец главной городской площади.

Видимо, нас приметили по автомобилю раньше и уже торжественно встречают распахнутыми дверями и выстроившимся персоналом. Банк этот из лиги первых, принадлежит одному из Отцов города. Меня тут же любезно проводят к приказчику.

— Рад видеть вас в добром здравии, Олег.

— И я рад снова быть в вашем заведении. Прошу принять по описи. Кладу на стол небольшой мешочек с золотом. Это мои трофейные сбережения. Там лежат монеты и увелирные поделки, которые я получил после раздела добычи среди егерей. Приказчик с любопытством заглядывает внутрь и тут же вызывает эксперта. Все отлично понимают, откуда у меня золотишко, потому оценивать будут по максимуму. Ведь банк и сам участвовать в финансировании похода и ему выгодно, когда добыча идет именно в его сейфы.

Затем мы пьем кафу и прикидываем, сколько процентов из дохода можем отправлять соседям ежемесячно. Все бумаги подготовят уже без нас. Это их работа. Нам останется лишь их изучить и подписать, когда придет время. Судя по взгляду приказчика, я в один миг перешел в ряд статусных клиентов. С одной стороны, это радует и льстит, с другой, накладывает ряд обязательств.

Довольный проведенным действом, я вываливаюсь на улицу и тут же попадаю в объятия Мазодура. Вот кого не желаю видеть, так это его. Урядник замечает мою показную холодность и отступает в сторону, с интересом поглядывая на меня.

— Что-то забыли вы совсем про нас, Олег. Не заходите.

— Хотелось побыть с женой и ребенком. Ведь я долго отсутствовал и заслужил отдых. Не так ли, урядник? Так что передайте Сыту, что как только, так сразу.

Мои слова Мазодуру не очень понятны, но смысл он уловил и быстро откланялся. Насильно мил не будешь. Улада удивлена и заинтригована, но терпит до тех пор, пока мы не сели в машину.

— Что-то случилось, дорогой?

— Неважно, — оборачиваюсь к супруге и понимаю, что этих слов недостаточно. — Просто некоторые люди совсем не те, за кого себя выдают. И слушай, может, не будем сегодня не о делах! Поехали смотреть место и заедем куда-нибудь отобедать.

Мои пожелания приняты с восторгом. По приезде участок под застройку я видал мельком и в сумерках, да и до вечера мы благодаря Светладе свободны.

Место козырное. Понятно, почему Улада хочет строиться именно здесь. Не так давно этот небольшой мыс был занят мастерскими и старыми складами. Но Отцы города пожелали избавиться от старья. Насколько я понимаю, они хотят весь центр города превратить в респектабельное место для жительства. Получила ход тенденция переманивать в волость людей деловых и торговых, то есть денежных. Безопасность и комфорт в обмен на финансовые потоки и деловую активность.

Но все к лучшему. Новые участки еще продаются, и моя любимая женушка не упустила шанс войти в долю. В нескольких местах уже идет строительство. Заливают фундаменты, разгружают кирпич и камень. Неподалеку громко орудует небольшая лесопилка. Шумно, но весело и бойко.

— Подожди, милый.

Улада оставляет меня, резво рванув куда-то вперед.

Я же неспешно осматриваюсь. Участок для застройки расположен где-то посередине между деловой и ремесленной частей Вортюги. Отсюда пешком минут двадцать хода до Серебряной аллеи, где стоят самые респектабельные лавки и заведения города. К югу виднеется причал с прогулочными лодками. Летом там всегда суета и оживление. Вот и сейчас на Портюге то и дело мелькают небольшие паруса, а ближе к берегу движутся весельные струги.

И это кроме пары основательных торговых паузков, которых тянут вверх по течению мощные буксиры. Видать, южные гости пожаловали. Как раз их сезон начинается. Благодать. Летом будет прохладно и свежо, зимой есть, где на лыжах побегать или сходить на подледную уду. Берег дальше к северу засажен деревьями, здесь отлично проводить время с семьей. Семья? У меня в этом мире уже есть семья, верные друзья и супротивники. Все, что положено иметь мужчине.

— Олег, познакомься, это Никодим. Он наш будущий застройщик.

Улада подвела ко мне кряжистого мужичка с широкими плечами. Из-под кустистых бровей на меня взирают умные серые глаза. Рука тверда, как большая мозоль. Видать, немало ими было переделано!

— Доброго здоровицца!

— Славам богам, не хвораем.

Несмотря на имя, Никодим язычник. В Вортюге частенько так. Эдакий Вавилон здешнего мира Реки.

— Супружница ваша в целом пожелания передала. Ничего не поменялось?

В принципе ничего такого удивительного он не выразил. Жены в городе формально имеют право вести дела наравне с мужчинами, пока их мужья отсутствуют. Да и в местной архитектуре Улада понимает больше моего. Разве что мы немного поменяли по моей просьбе расположение комнат и добавили второй сортир. Народ тут удобствами не избалован, а у нас ведь возможно пополнение. Мой «весомый» аргумент подействовал на жену моментально и план второго этажа тут же поменялся.

На первом будет Пироговая. В Вортюге такое практикуют часто, ведя собственное дело и живя тут же. И потому кроме каменного подвала из кирпича будет выстроен первый этаж, а уже второй из добротного дерева. Чтобы дышалось легче. Я, пользуясь оказией, тут же выказываю Никодиму, что материал для его постройки привезу сам. Пока мы возвращались на ошкуе до Портюги, товарищи дали немало ценных советов. Поэтому список поставщиков уже составлен.

Строитель откровенно впечатлен. Я выбрал по его мнению самое лучшее, что можно найти. Даже лес будет уже высушенный и обработанный с Вавчуги. Камень, как и кирпич Верхоянский. Пусть и встанет несколько дороже, но качество наилучшее. Мы быстро обговариваем сроки и примерное начало работ. В следующий раз встретимся уже с подготовленными бумагами, чтобы все более тщательно обговорить и подписать договоры. Никодим уходит от нас довольный. Часть возможных проблем с его плеч мною сняты, да и проще иметь дело с заказчиком, который знает, что желает.

— Вина, дорогая?

Я приучил Уладу к тому, что красную воду называю именем из своего мира. Вино в Вортюге дорого, его привозят из-за моря южане. Но сегодня я могу его себе позволить. Разве не ради этого я так рисковал весь проклятый месяц? Эти светящиеся от счастья глаза напротив, богатый стол, изысканное меню. Персонал учтив и предусмотрителен. Встречал меня в этот раз сам хозяин заведения. Слава бежит впереди меня.

Кстати, кто я по местным рангам сейчас? Наверное, уровень главы приказа или товарищества. Больно уж имидж мой оригинален. Могучий волхв. Удачливый рейдер. Тот, с кем ведут дела большие люди на Великой реке. Любимец Царицы Древ и Матушки Обители. Варяг, которого ушкуи признали своим. Слухами земля полнится.

Но люди мы семейные и особо не засидишься. Вот уже торопимся домой, чтобы встретить Светладу с нашим малышом. Та в окружении подруг и детишек поджидает нас в палисаде. Уже поставив автомобиль на парковку, я внезапно ощущаю на предплечье неожиданно крепкую руку жениной подруги. Её взгляд серьезен:

— Болян прибыл и ищет тебя, варяг.

Ни следа кокетства не осталось в глазах Светлады, лишь досужий интерес. При всей непосредственности сия барышня ведет жизненные игры со всей серьезностью. С ней бы дружить надобно. Насколько может быть дружба между яркой и чувственной женщиной и доблестным мужчиной.

Глава 35

Неприятные последствия

— Неправильно говоришь! — Болян стучит кулаком по столу. Мы сидим в его утилитарно просто обставленном кабинете. Рядом с хозяином примостился его поверенный, я же пришел один. — Уряд у нас с тобой остался! Его выполнить потребно!

Веду себя показательно спокойно, что откровенно злит моего бывшего благодетеля. Я хорошо знаю породу подобных ему людей. Насмотрелся среди всевозможных начальников и хозяев бизнеса в прошлой жизни. Им лестно, что участвуют в судьбах людей, но опять же здорово не нравится, когда те ускользают из зоны их влияния. Ничего не подумайте нехорошего. Как человек Болян вовсе не плох, просто он такой, каков есть. Человек длинной воли, говорят о подобных. И последнее, что мне нужно сейчас, это поссорится с важной для будущей судьбы персоной. Даже по-человечески сиё неправильно. Он же отнесся ко мне по-людски, да и Уладу отдал честно. Так что ругаться не будем, а постараемся перенести наши проблемы на будущее.

— Читайте здесь!

Я указую пальцем на абзац текста уговора. Свиток вольно расстелен на столе и виден со всех сторон. Поверенный товарищества внимательно вчитывается в указуемый отрывок и затем испуганно косится на хозяина. Болян рявкает:

— Что там⁈

— Господин, описка вышла. Оставили ему лазейку.

— Что такое?

Глава товарищества резко выхватывает свиток из рук поверенного и пробегает по нему глазами. Эх, не зря я попросил консультации в Библиотеке. Тамошние книжные черви не хуже писцов товарищества, которых считают в Вортюге самыми ушлыми крючкотворами. Болян отрывается от текста и бросает на меня подозрительный взгляд:

— Что сиё значит, варяг?

Я неспешно достаю из футляра сложенные в трубочку бумаги:

— Это свиток с показаниями егерей Светозара, заверены Матушкой в Обители.

— И что с того? Мое слово против них.

Болян намекает на разбирательства волостного суда. Портюга хоть и часть волости, но для судей все равно стоит рангом ниже. Хитроумный Пабло и многоопытный Мозырь углядели в составленном весной уряде прореху и решили воспользоваться ею. Ведь по договору это именно Болян должен был спасти меня и доставить за свой счет домой. В любом возможном случае. Но его экспедиция ни меня, ни Радея не нашли, хотя мы остались живы. Так что с нас взятки гладки. Да и свидетели имеются.

Формально мы как бы не живы и не работоспособны. Вот если бы нашли наши тела или свидетелей и составили опись, тогда другое дело. А так мы лица не договороспособные с точки зрения закона. Так что по итогу можно смело начинать сутяжничать. Не факт, что выиграем, но время уговора к концу суда может пройти. И максимум, что получит Болян, так это некоторую денежную компенсацию в будущем. Ему же ужасно хочется оставить великого волхва при себе любимом. Не понимает пока он, что ситуация резко изменилась. Такая уж у подобных ему людей натура. Свое упускать никогда не хочется!

Хозяин товарищества понемногу прозревает, но судя по взгляду, уступать все равно не желает. Мне же ссориться с ним не резон. Роль в Вортюге этот бывший глава местного уголовного розыска занимает далеко не последнюю. Я даже не представляю, сколько в его рукаве может храниться козырей. Есть, конечно, вариант уехать в Портюгу, там Боляну ничего не светит, не его поляна. Но оставим сиё действо на крайний случай.

И…поступим по-другому. Протягиваю второй свиток. Болян ошеломленно взирает на цвет пергамента и быстро разворачивает его. Письмо от Владыки. Хитрый чужак хочет использовать меня в своих никому не ведомых целях, только ради этого и помогает. Болян отрывается от прочтения свитка и с некоторым удивлением поглядывает в мою сторону. Затем отдает письмо поверенному. Тот откровенно поражен. Глава товарищества понимает, что достать меня нынче невозможно, и краснеет от злости. Пора и мне выступить.

— Дорогой Болян, мне печально наблюдать за всеми нашими бедами и несчастьями. Так уж тягостно для нас обоих они сложились. Но я не хочу, чтобы мы расстались на такой печальной волне. Потому лично от себя обещаю участие в одном поисковом походе. Но лишь в одном и недалеко. В пределах нашей волости или волости союзников.

Болян внимательно смотрит на меня, и что-то для себя решает. Затем кивком головы выкидывает из нее прошлые обидки. Он деловой человек, а мое хитрое предложение заметно шире, чем кажется на первый взгляд. Ведь никто не мешает мне позже работать на товарищество по отдельному договору. Понятно, что и условия будут совсем иными, но это путь к сотрудничеству, а не конфронтации. И сделал этот шаг именно я и по своей воле. Такое здесь ценят.

— Будем оформлять уговор?

— А он тебе надобен?

Смотрю в глаза оппоненту и бывшему благодетелю. Тот внимательно оценивает мое молчание и также безмолвно кивает. Если у нас мужской уговор, то остальное не так важно.

— Хорошо, пусть будет так.

На прощание Болян все-таки протянул руку. Топор войны закопан. Вражда никому не нужна, особенно в таком опасном мире, как этот. Мы обозначили новые границы и не отказались друг от друга.

Все течет, все меняется!

Около крыльца толпятся браты Радея. Охранники товарищества и просто работники наподхвате. Все парни дюжие и высокие. Когда я входил, то посматривали они в мою сторону недобро и с опаской. Сейчас видали, что попрощались мы с хозяином на крыльце доброжелательно и настрой в их глазах поменялся. Парни они неплохие, даже, можно сказать, добрые. Но так уж устроен здешний мир. Порвут по указке на части любого не задумываясь.

Хороших работников воспитывает себе Болян. Только вот я не дрессируюсь. Он уже это понял.

Внезапно у моего ГАЗика перехватывает дюжий мужик, весь заросший густой черной бородой. Он смутно мне знаком, видел его как-то в Порто-Франко. Связан со здешним портом. Бородач бесцеремонен и говорит быстро:

— Дело есть до тебя, варяг, у серьезных людей. Ждем тебя к обеденному часу у «Василия».

Сказал и ушел, а мне думай.

«И что это было? Кому есть до меня срочное дело?»

Пока завожу мотор, прогреваю, соображаю. Обеденным часом считается здесь час дня. Сейчас около одиннадцати. Хвала богам мои «Командирские» до сих пор работают исправно. Подарок одного хорошего человека. Какая-то специальная партия для награждения особо отличившихся. Так что с узнаванием времени нет проблем. «У Василия» известный припортовый кабак. Только это не то, что вы подумали. Он достаточно дорогой и там нередко собираются как купчишки, так и крупные судовладельцы. Здесь дела частенько обставляют, совмещая их с полезным. Так что зовут меня к себе на самом деле серьезные люди. Только вот по какому поводу? Вот Вергой, хотел сегодня время с семьей провести. Так, успеваю еще по списку проехать по магазинам. Да, не смейтесь, но Улада использует меня, как обычно жена мужа — порученцем и закупщиком. Тем более, что все для дома и семьи.

Добрался до ресторана пешком, не так далеко, да и на подобных мероприятиях обычно вместе с закуской употребляют горячительные напитки. А езда в пьяном виде по Вортюге не приветствуется. Город маленький и тесноватый. Отберут право вождения на месяц, вот тогда попрыгаешь. Проще извозчика взять. Меня ждут и тут же проводят в отдельный кабинет. Обстановка классическая — дерево, камень, кожа, приглушенное освещение. Вот в таких укромных местечках и совершают важнейшие уряды и делаются состояния.

За вытянутым вдоль комнаты столом сидит восемь человек. Некоторых знаю, все по внешнему виду точно не банкиры или крупные торгаши. Становится даже интересно, зачем хозяевам реки я. Киваю всем и сажусь на свободное место. Служка моментально ставит передо мной тарелку с закусками и пустую стопку. Я киваю в сторону бутылки с красной малиновой наливкой, народ одобряюще посматривает. Пора бы и начать.

— Чем обязан уважаемому сообществу?

Пожилой человек, почти старик с седой бородой оглядывает товарищей и с важным видом вещает:

— Мы наслышаны о твоих подвигах, пришелец из иного мира, которого кличут в наших краях Варягом и Перунцом. Уж не ведаю, к добру или несчастью ты пришел, не нам решать. Но у многих из сидящих здесь накопились к тебе вопросы.

Я внимательно слушаю, хоть что-то прояснятся:

— Спрашивайте. Только сначала хочу узнать, с кем имею дело.

Старик удовлетворенно отвечает:

— Я Веригор, старшина лодейной команды волости. Здесь, — он кивнул на остальных, — друже из речной стражи, лодейной службы, а также портового товарищества. А вопросы наши касаются гибели команды «Буслая» и кормщика Калгана. Он был для многих из нас братом.

Я откровенно удивлен. Прошло столько времени, а они тут так ничего, получается, и не выяснили. Но судя по лицам, эти важные для Реки люди и в самом деле в неведении. А это намекает на чье-то желание сокрыть тайну гибели экспедиции. Становится жутко интересно:

— Вы разве ничего не знаете?

Высокий усатый мужчина, сидящий во главе стола и смутно мне знакомый, стукает в сердцах по столешнице кулаком:

— Если бы ведали, то и к тебе не пришли!

Вот дела! От таких важных людей утаили информацию. Что-то здесь нечисто, и стоит ли мне влезать в подобное этому гнусное дельце до конца расследования? Мое молчание толкуют по-своему, и в этот раз выступает светловолосый бородач с огромными ручищами. Ставр из порта, я с ним сталкивался, когда готовили «Буслай».

— Ты пойми, мил человек, на том насаде были наши друзья и соратники. Не дело это без розыску оставлять!

Народ немедленно зашевелился:

— Нас держат в неведении.

— Не по совести поступили!

— Как дальше по реке ходить, кому верить?

— Ты много знаешь, варяг, поделись с друже.

Веригор стучит по столу:

— Цыц все! — затем поворачивается ко мне, его взгляд тяжел. — Варяг, обчеству потребна твоя помочь. Если в вестях о подвигах есть хоть десятая доля правды, ты обязан нам подмогнуть. Не по-людски уйти без мести за братов. Ты бы разве так поступил? Это ведь и твои товарищи на дне холодном лежат.

Обчество уставилось на меня с ожиданием. Мне же в голову нежданно пришла мысль, что на самом деле люди тут собрались довольно лихие. Не чета многим! Отлично представляю, что эти господа творили в здешних местах лет пятнадцать назад. Бурые мужички! И даже не из-за боязни поссориться с такими персонами, а из-за чувства товарищества к друже, что сгибли в пучине Устюги, начинаю рассказывать. Поведываю почти обо всем, нисколько не утаивая некоторые моменты, а как бы уводя их в тень. И достаточно будет сведений, чтобы принять правильное решение.

К черту просьбы Владыки и Совета старейшин. Пока они играют нашими судьбами, так и жизнь пройдет. Еще тогда на встрече с ними я убедился, что высокие лица отчасти живут прошлым. А мир меняется! И так быстро, что временами не догонишь!

Говорим долго. Меня слушают, задают наводящие вопросы. Чувствуется, что люди тут собрались опытные и катаные жизнью. Некоторые вытянутые ими детали удивили и меня. Как я раньше не обратил на них внимание! Некоторые из совершенных мною подвигов приводят слушателей в истинное изумление. Но слава о Варяге бежит впереди меня, так что приходится верить. Да и вот он я — живой и невредимый, сижу перед ними. Баловень судьбы или её первородец?

Но в целом вести высказанные мной для них горькие. Надежды тают стремительно. Их знакомые и друже, мои боевые товарищи мертвы. Мы поднимаем бокалы за помин, наливаем еще. Пока придерживаюсь малиновой наливки, не забывая при этом закусывать. Мне нужен острый ум и умение держать себя в руках. Лица присутствующих поначалу мрачнеют, а позже незаметно светлеют. Знать правду, пусть и горькую все равно лучше, чем не знать ничего.

— Но почему от нас утаили? — дюжий мужчина с короткой бородкой, щедро увитой белоснежной проседью обводит собрание тяжелым взглядом и делает злой выпад в сторону лодейного старейшину. — Веригор, почему ты не начал розыск? Калган был моим другом, это был его остатний поход. Разве он заслужил таковскую участь?

Народ мрачно загудел и уставился на главу собрания. Веригору явно не понравилась острота, с которой был задан вопрос:

— Садык, охолонись! Сам знаешь, кто всему голова был.

Я с интересом смотрю на старшину:

— Болян мешал?

Веригор вздохнул, но ответил:

— И у него были руки связаны.

Я заметно удивлен. Он хозяин похода, он его снаряжал, погибли его люди. Как такое возможно? Мой интерес замечает усач, это старейшина речной стражи. Тут надобно заметить, что следует различать официальное начальство и тех, кто в этом странном обществе пользуется непререкаемым авторитетом.

— Отцы на твоего заступника насели.

Я начинаю что-то понимать. Подковерные игры, они в глазах здешних властителей зачастую важнее реальных действий. Но не в этот раз.

— Политика, значит.

Слово для многих здесь незнаемое, но судя по их глазам, понимаемое.

Усач подтверждает мои догадки:

— Сложно сейчас на реке. Отцы боятся навредить будущему волости. Потому и расследование шло осторожно.

— Но вы, как понимаю, его итогами недовольны? Иначе бы ко мне не обратились?

В этот раз отвечает дюжий детина с рыжеватой бородкой. Встречал его в «Порто-Франко», ушлый товарищ, что ведает набором экипажей лодей со стороны людей торговых.

— Нас же самих спрашивают, народ волнуется. Давно такого не было.

Понятно, купчинство недовольно, да люд работный в раздумьях. Им же своей шкурой рисковать и резоны Отцов благодетелей по барабану. Там самое важное — текущая прибыль. А как тут дела вести, когда целые насады безнаказанно топят?

Ставший на скользкий путь разговор живо поворачивает с насущное русло Веригор:

— Так говоришь, Варяг, усинцы тут замешаны.

— Сто пудов, старейшина.

Тот бросает странный взгляд на усача. Старшина речной стражи мрачно роняет:

— Давно от них ожидали пакостей. Но даже для них слишком лихо.

Народ распаляется:

— Нельзя обиду так оставлять!

— Наказать злодеев!

— Дружину собрать. Только кликни, сотни охотников на такое дело найдутся.

— А Отцы чего?

— К вергою их, сами разберемся!

Я с интересом смотрю на речных владетелей. Ну прямо как в сказах про новгородского Буслая! Не шибко они от северян ушкуйников отличаются.

Вижу по взглядам, что Веригору и усачу казачий вольный расклад не нравится. Давно они в системе, и любой взбрык воспринимают, как бунт. Но деваться старшине некуда, люди не поймут. А они как раз и есть тот капитал, на котором здешнее общество и держится. Отсюда игра в демократию и традиционность. Убери их и все в здешнем обществе рассыплется. Нет пока в Беловодье жесткого фундамента, слишком молодой и зыбкий социум. Потому свое веское слово решаюсь вставить я, и все враз затихают.

— Вы плохо меня слушали, друже. Усинцы такие борзые не сами по себе. Забыли, под кем они ходят?

Первым встрепенулся Садык:

— Черные волхвы!

— Проклятое семя. Мало им разбоя кудесного.

— Пора выжечь осиное гнездо. Чего мы ждем, друже?

— В поход! — рявкает Ставр. Вспоминаю, что егеры рассказывали про его разбойничье прошлое.

Я смотрю на старшину речной стражи Некраса. Что-то он не особо рад реакции товарищей. Ну так, чего было меня тогда пытать? Не ожидал, что правда окажется такой ошарашивающей? Так все, старшина, период спокойной жизни закончился. Нужно принимать решение.

— Вам не справится с чернецами в одиночку. Потребны мощные и верные союзники. Да не простые!

Садык встрепенулся. Похоже, что он и есть здесь самый большой заводила.

— Много кто за нас по реке встанет. Дай слабину, и проход сразу станет опасным. А это убытки всему сообчеству. Так что и промышленники, да купцы гривен дадут.

Некрас осадил вольнодумца:

— Войну затеять хочешь? Забыл, каким босяком к нам приполз?

Народ затих. Видимо, вспомнил нечто нехорошее из прошлого. Войну начать легко, а закончить непросто.

— Старшина, — сморю на усача, не мигая, я этот взгляд уже натренировал. Тот не выдержал и опустил глаза, признавая мое превосходство, — нам нужны совсем иные союзники.

Веригор ожидаемо вспыхнул:

— Кто же разрешит нам якшаться с ведунами! Да и Владыка не одобрит!

«Ну да, этот хмырь любит ловить рыбку в мутной водице. Ну, я еще с ним переговорю. Но не на его поле!»

— Потому и не следует нам так торопиться.

Я особо выделил слово «нам». Народ такой поворот тут же уловил и начал задавать более четко сформулированные вопросы. Они же мне помогли составить в голове некий план на будущее. Вергой же дернул вернуться сюда! Так или иначе меня вовлекает в цепь наиважнейших событий. Постепенно разговор стал более конкретным и не таким пафосным. Война дело серьезное и не терпит легковесного отношения. Нужна разведка, ресурсы, кадры. Мой подход явно пришелся по нраву и старшине. Осадил буйных, дал пищу для ума властным. Ну что ж, не буду их разочаровывать.

Постепенно деловая встреча превратилась в вечеринку. Текли тосты, лились напитки, не заметил, как сам надрался. Видимо, внутреннее напряжение хотелось снять. Да и в самом деле, столько всего за месяц накопилось! В какой-то момент ощутил на своем плече мягкую, но крепкую руку.

— Светлада?

— Вон он, где ошивается! А мы с ног сбились искать, а он пьянствует с дружками! Давай, касатик, пора домой, заждались тебя там.

Не стал спрашивать, почему она, а не Улада за мной заехала. Наверное, лучше в питейных заведениях разбирается. Встал, меня немного качнуло, женщина со смешком подхватила и поволокла к выходу. Мужчины хмельными взорами оценивали стать моей спутницы. Ставр даже подмигнул, широко щерясь.

— Уж не думала, что и ты свет, Олежа, гульбан этакий. Все вы, мужики, одинаковые.

Взгляд женщины мне не понравился, но возникать не стал. На улице тепло, хорошо. Все-таки лето на дворе. Вдохнул свежего воздуха, малость полегчало.

Сели в широкий легкий грузовик незнакомой марки. А внутри ничего так, не хуже моего ГАЗика, но просторней. Машина явно для городской работы предназначена. Светлада сноровисто уселась за руль и завела мотор, поблескивая в полутьме глазками. Мы тронулись, я смотрел в окошко, женщина посмеивалась, тараторя всяческие глупости. А она интересная особа! И не глупа. В свете редких городских фонарей лицо женщины стало загадочным и необычайно красивым. Её краса ярче, чем у моей женушки.

Потом не помню, как мы оказались на заднем сиденье. Горячие поцелуи понемногу приводили меня в неистовство. От её тела пыхало жаром. Вот уже кофточка летит вниз, а легкий сарафан обнажает её полные груди. Подол сам собой задирается наверх, а чьи-то ловкие руки расстегивают мне брюки. Не знаю, откуда пришел этот зов, но догадываюсь. Боль нежданно пробивает затылок и враз отпускается мужское желание. Горящие похотью глаза Светлады в один миг наполняются ужасом. Она отодвигается от меня к двери и почти беззвучно кричит:

— Кто ты? Колдун проклятый!

— Заткнись, дура и не лезь куда не следует.

Мельком замечаю в салонном зеркале заднего вида свои глаза. От такого и в самом деле можно обосраться. Спасибо тебе за «подарочек» Царица. Сейчас на несколько мгновений я могу превращаться в оборотня. Прикольно! Интересно, это моя зеленая нимфа от ревности или так спасает меня? Черт их поймешь, женщин. Сами не знают чего хотят. Хотя эта отлично ведает. Запускает роток на чужой кусок. Но надо признаться, хороша зараза. Груди торчком, бедра идеальной ширины, ляжечки наливные, про все остальное лучше и не думать. Горячая штучка!

Бросаю последний взгляд на испуганную Светладу и прикладывают к её губам палец. Она точно молчать будет. Хотя бы из-за страха. Выходу из машины в теплый вечер и оглядываюсь. Идти недалеко, так что пройдусь маленько. Надо все хорошенько обдумать. Вот малахольная, чуть в грех меня не ввела! Мне же потом перед Уладой стыдно будет! Уже стыдно. Повелся на красивую бабу, для которой я лишь мимолетное удовольствие.

Спасибо, Царица! Внезапно душу залила теплота. Она меня слышит. Так-так, а когда я кувыркаюсь с законной супругой? Ответом стал укол боли в затылке. Да осторожно ты, пихта зеленая! Мы люди, и у нас все устроено сложнее. Боль тут же отпустила, и я ощутил любопытство. Вот вергой, она за нами никогда не подглядывала, а теперь точно будет! Я растерян, но деваться уже некуда. Мы связаны вместе до конца жизни. Хм, а сколько вообще живут эти ёлки. Снова укол! Смеюсь и скачу домой вприпрыжку.

Глава 36

Грешные будни

— Договорились, будет послезавтра поставка! — приказчик первого закупного товарищества, с которым я заключил договор о постройке дома, хитер на язык, но я его вижу насквозь.

— О чем мы договорились? — вопрошаю его и «включаю» внутренний волчий глаз «Оборотня».

Человек обычный, без способностей к ворожбе видеть его не может, но ощущает себя под ним крайне неловко. Как будто понимает, что я просвечиваю его ложь насквозь. Такой вот эффект случается от моего нового «приобретения». Минусом сего явления было то, что Уладе пришлось попрощаться со своей закадычной подругой. Светлада на деле оказалась ведьмой, потому что увидала меня в том, волкодлакском обличье. Ну, я как-то подозревал об этом и раньше. Больно уж дамочка легко управлялась с мужчинами. Здесь без волховства всяко не обошлось. Но какова фифа! На меня покусилась, хотя знала, что я обладаю силами. Слишком много некоторые дамочки о себе думают!

— Баржа на мель села, болярин. Раньше мы никак не можем поставить, — приказчику осталось лишь развести руками под моим пронизывающим взглядом. А мне их доски нужны были позарез для опалубки, пора заканчивать с фундаментом. Камень и кирпич доставлен и ждет своего часа. Ведь третий летний месяц пошел. Пока мы совместно с Товариществом продумали весь проект, пока согласовали и нашли свободных подрядчиков. Сухого времени осталось не более сорока дён. Только-только успеть поставить дом под крышу.

— Так чего ты тогда мне мозги полощешь!

Выражение из моего мира парню незнакомо, и его вытаращенные глаза мне уже порядком осточертели. Он с присущей ему живостью понимает, что попал в очень, мягко говоря, сложное положение и откровенно боится последствий.

— Не вели казнить!

— Предлагай!

Я-то знаю, что приказчик, парень деловой и что-то явно недоговаривает. Меня просто прибешивает его позиция выдавать предложения в час по чайной ложкой. Но так уж у аборигенов сложилось. Это я, человек из эпохи НТР и информатики для них кажусь слишком стремительным. В Беловодье чаще всего дела устраивают неспешно.

«Усе своим часом!»

— Есть доска в Портюге. Но корабельщики за нее просят дорого.

— Час нам дороже обойдется.

Приказчик, видимо, прикидывает, во сколько встанет простой артели каменщиков и соглашается со мной.

— Тогда я посылаю нарочного?

— Поезжай сам и пусть доску везут паузком прямо к берегу. Там снасти налажены для подъема дерева наверх.

Парень прикидывает, сколько мы сэкономим на ненужной перегрузке в порту Вортюге на грузовики, и широко улыбается. Сберечь даже чужие деньги для него удача. Много ли надо человеку для счастья!

— Уже побегаю, болярин. Жди к вечеру лес.

Смотрю ему вслед и вздыхаю. Вот сейчас я уверен, что доска будет. Надо предупредить артельщиков, чтобы были наготове. Никто не мешает им колотить ночью при фонарях.

Выхожу из товарищества на улицу. Центральная площадь сплошь покрыта булыжником, вокруг двух и трехэтажные здания банков, учреждений и промышленных товариществ. Все в камне, кирпиче, зелени почти нет, как и защиты от зноя. Фу, ну и пекло! Спешно достаю из кармана вышитый Уладой платок. Вторую неделю стоит страшная жара и ужасно хочется пить. Вчера Пабло был в Вортюге проездом, так что посидели малость до полуночи.

Его команду нанимали южные фермеры, чтобы егеры выбили совершенно обнаглевшую шайку моховиков. Видимо, прошлой осенью и этой весной мы здорово разворошили их гнездо. Или внутри их лесных банд пошли некие капитальные сдвиги. А может и нечисть из Синего леса так начала досаждать моховикам, что мочи нет. Так или иначе, но шалить лесные разбойники у реки начали больно часто. Волости пришлось выставлять полевую стражу вдоль Устюги и начать патрулировать южные дороги.

Ничего не поделаешь. Новыми землями волость прирастает именно там. Вот и сей год вдоль побережья в долинах заложили два селения. Люди едут с северных притоков Великой реки, где совсем не стало житья от кочевников. Этим летом на баржах мигрантов было особенно много. Пустыня растет, вытесняя воинственных чужаков к воде. А ведь старожилы сказывали, что раньше по тем восточным притокам шла дорога на Тулу. Но я и сам видел у Старого града, как пересыхают воды речек, втекающих в Великую. Идет страшная Засуха.

И у меня большие сомнения в том, что происходит это по природным причинам. Не обошлось здесь без злой воли чужаков из других Вселенных. Что-то нехорошее они готовят против нас, людей.

— Доброго здоровьица, Олег.

«Помяни черта, он и появится!»

Жара, полдень и потому центральная площадь между банками и главными товариществами города почти девственно пустая. Только иногда выглядывает наружу охрана и привратники, да запоздалый клиент спешит к воде или к дому. Но около моей машины нарочно остановился старый знакомец и «злой гений» Сыт Мироныч. Смотри ехидно в мою сторону, вытирает пот со лба и ждет ответа. Может, послать его уж по матушке? Нет, не некультурно. Город маленький, все люди наперечет. Меня же «Отцы города» как-то терпят, так и ты прояви уважение.

«Эх, ничего в человечьем мире не меняется!»

— И вам не хворать, Сыт.

— Гляжу, не рады вы мне, — глава тайной полиции волости довольно осклабился. А ведь он первый служивый человек града, что попался мне в прошлом годе по пути в новый мир. Понемногу оттаиваю. И в самом деле. Дела делами, а отношения отношениями.

— Ну, говори же, не томи. Ведь не зря по такой жаре до моей персоны дело имеется?

— Всегда всем сказывал, что Варяг разумный человек. Вопрос у нас к вам.

— Мы это кто?

— Сами догадаетесь?

Незаметно вздыхаю. После прошлого нашего разговора и правежа у чудища, прячущегося на Едоме под именем Владыки, мы так толком с Сытом и не сталкивались. С Боляном дела уладили, даже обедаем иногда вместе, обсуждая свежие новости и прикидывая, какой можно получить куш с них. Видимо, глава Закупного Товарищества осознал, что я нынче фигура самостоятельная и к тому же не совсем ему чужой человек. Ну и я подсобил Боляну пару раз, вычислив среди его гостей несколько недругов с «черным глазом». Иногда уже жалею, что имею такой сильный дар.

— О делах города поговорить желаете? Так я как бы в совете вашем не состою?

— Уже состоите, милейший.

Мироныч вроде и улыбается, но взгляд такой, что мороз по коже продирает. Ох, какие непростые личности градом сим управляют. Но с волками жить — по-волчьи выть!

— И когда только успел?

— Не надо иронизировать, Олег. Вы сами понимаете, что Владыка кому попало свое благословение не даст. Жарко, пойдемте, выпьем чего-нибудь холодненького. Там и поговорим накоротке.

И в самом деле, в горле пересохло. Да и от мастера политического сыска никуда не деться. Рано или поздно уличит момент.

Прошли мы, конечно, в самый роскошный ресторан Вортюги. Нет, это не самый престижный кабак, в тот просто так со стороны не попадешь. А в этом на центральной площади мы с Уладой как-то были, но не понравилось. Больно уж чопорно, и публика нос задирает. Не люблю подобные заведения. Видимо, они созданы, чтобы подчеркнуть собственную исключительность. Хотя деньги у меня сейчас водятся, но именно сюда мы больше ни ногой. Свой откроем, по моему разумению. Есть такая, честно говоря мысля. Не все же по полям и лесам бегать!

Перед многоуважаемым Сытом персонал буквально расстилается. Народу пока в ресторане немного. К вечеру жара спадет и люд деловой потянется развлечься. Тут и певцы, и музыканты частенько выступают. Нас проводят в кабинет на втором этаже. Я даже не знал, что они тут имеются. Наверное, сюда просто так с улицы не попасть. Хотя надо же городской и приезжей элите где-то вести переговоры! Я, кстати, к местной верхушке ровно отношусь. Они свой ранг в табелях не по наследству получили. Кое-кто из них даже кровь проливал, все не раз терял, но снова поднимался наверх.

И я не строил никаких иллюзий по поводу человеколюбия местных Отцов города. Во-первых, миры, откуда они свалились сюда, таким понятием вообще не страдали. Во-вторых, мир Беловодья был жесток. Как может быть жестока сама природа, убившая в процессе эволюции мириады живых существ. Или шевелишься, или тебя схавают. Тут всего лишь полтора десятка лет назад люди десятками тысяч гибли от неведомого мора и взаимного истребления.

Все мы лишь песчинки в часах Мироздания.

В кабинете нас ожидал человек. Сухопарый крепкий мужчина с большой лобастой головой. Раньше я его видал мельком как раз в этом районе. И он точно не из «Отцов города». Крепкие мозолистые руки и загар говорили, что незнакомец скорее всего человек дела. Все разъяснилось тут же. Сыт сначала представил ему меня:

— Это и есть тот самый Варяг, легенда Великой. Олег, представляю вам хозяина Русланд городка Станислава Крича.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул местному олигарху и уселся за стол. Сыт взглянул в мою сторону искоса, но и сам примостился рядом с Кричем, не проронив ни слова. Так мы и молчали, пока нам слуги сервировали стол. Заморское вино в глиняной бутылке, брусничный холодный морс в стеклянном кувшине, легкие по погоде закуски. Подумал и налил себе вина. Во-первых, если угощают, то надо уважить. Да и стоит такое вино изрядно, меня жаба задавит покупать. Но больше всего сейчас хотелось поправить голову. Перебрали мы вчера с Пабло малость. Нет, вру, вовсе не малость. Но было весело. И угадал. Вино оказалось красным и терпким, хорошо утоляющим жажду. Закусив его свежим сыром и хлебцами с тмином, я тут же почувствовал себя лучше.

— Хорошо, видать, вчера погуляли с Пабло? Егеры веселые люди!

— От вас ничего не утаишь, господин глава Приказа. Небось в каждом кабаке свои ушки?

Я не обращал внимания на буравившего меня темными глазами Крича. Что-то я слышал про него, и не самое хорошее. Так на фронтире простоватые добрые люди и не живут. Тем более, их не открывают. А самый северный форпост волости был основан и населен русландцами. Переселенцами с одного из притоков Устюги, и выходцами из странного мира ВарягоРусии. Дальние родственники коржакам Светозара.

— К сожалению, не везде, Олег. Потому вы нам и нужны.

— Вы — это все-таки кто?

— Мы — это граница Вортюги, по вашему наречию цивилизованного мира, — голос у Станислава оказался густым и таким же терпким, как вино. В радиоведущих бы он точно сделал карьеру.

Я перевел взгляд на гостя, но не торопился с ответом. Слишком пока мало вводных. Налив еще вина, я потянулся к блюду с нарезанным копченым языком. По вкусу оленина или какая-то другая дичь. Уже поднося хрустальный бокал ко рту, наткнулся на выжидающий взгляд Сыта.

«Ничего, подождет!»

Вот ведь как резко я всем понадобился! А мне надо дом до зимы построить, чтобы было где разместить семью. Улада, по всему видать, скоро будет ждать пополнение. Мы почти каждую ночь над этим вопросом очень плотно работаем. Тут у нас в семье полное взаимопонимание и согласие. В меня как будто бес похотливый вселился, да и молодка моя входит во вкус. В той жизни я этот самый сладкий период первых горячих лет совместного супружества пропустил, постоянно пребывая в экспедициях. А жизнь ведь одна, пусть и продолжительная.

Заметив, что я не тороплюсь, Мироныч взял на себя обязанности толкача. Странно, вроде он в городе далеко не последняя фигура, участник Правежа, а такое впечатление, что перед этим важным русландцем обычная пешка.

— Великая, Олег, готовится к войне. Это незаметно не вооруженным взглядом, но по реке повсеместно идут скрытые приготовления. Это лето после долгого перерыва станет последним мирным.

Интересное заявление! Есть о чем задуматься. У меня тут же созрел вопрос:

— Причина в том, что я нашел или есть еще иные?

В этот раз ответил Крич:

— Не думай о себе слишком много, варяг. Ты уникум, но против обчества никто. О чародеях ведали давно.

«Это наезд!»

Делаю хороший глоток вина.

«Как бы узнать, что за напиток?»

Затем небрежно роняю:

— Но пришли вы все равно ко мне?

В первый раз за нашу встречу гость улыбается. А все зубы у него целы! И выглядит неплохо, хотя глубокие морщины около глаз все равно указывает на его возраст. Уж не омолаживался ли он часом колдовским методом? Егеры рассказывали про такое. Есть-де целебные источники в глухих древних лесах, что остались островками на общем «лоскутном» фоне. Если долго принимать в них ванну, то можно отчасти вернуть молодость. Ну, или умереть там же в воде. Это уж как кому повезет. Мне Мара помогла по собственной прихоти. Обычно она жизнь забирает и сопровождает в тот мир. Но я к её удивлению оказался между мирами и вне её юрисдикции. Так что мертвая вода на меня не подействовала, а вернула сущность в обратное состояние. И потусторонью осталось лишь сопроводить меня в данный Межмир, в котором застряло Беловодье.

Крич продолжает сверить меня взглядом:

— Сыт оказался прав. У тебя нет почтения к сединам и прошлым заслугам. Скажи, варяг, это правда, что ты поставил на место Владыку?

— Откуда у вас такие дурные вести, Станислав?

Мне внезапно стало тревожно. Мироныч блеснул глазами. Вот, сука, он и за Владыкой наблюдает!

Глава Русланд городка снова усмехнулся:

— Нет, это не наш сыскарь. У меня есть свои глаза и уши в волости. Но не суть. Ты и вправду силен, как о тебе отзываются? Значит, твоя обязанность помочь нам.

— Я снова спрашиваю вас — кто это мы?

— Те, кто взял на свои плечи судьбу Беловодья. Не удивляйся. Не ты первый, кого заботят черные кудесники, и кто давно собирает информацию о них тех силах, что вмешались в ход мирозданья. А ты ведь не совсем честно поделился с городом ею. Так?

Что-то в голосе этого важного господина заставило меня насторожиться. По спине пробежала ледяными когтями проклятая кошка сомнений. Затем пришла догадка. А ведь он также имеет Дар, но тщательно его прячет. Умело прячет. Ну что ж, получи фашист гранату! Ментально бью его по лобастой башке, чтобы не зазнавался. Его лицо перекашивает невольная злоба:

— Не лезь, куда не просят, варя! Ты сильней меня, и ты это знаешь. Не надо растрачивать её по пустякам!

— Тогда зачем ты прячешь свою? Это, как скрыть нож, крайне невежливо.

«Не пора ли мне вас проучить?»

Вот здесь Крич искренне удивился:

— Каждый человек не желает, чтобы его разглядывали нагишом.

Мне пришлось с ним согласиться:

— Ты прав. Приношу свои извинения. Просто начало лета у меня выдалось не самым удачным.

Станислав снова осклабился:

— Наслышаны о твоих подвигах. Потому мы и здесь.

Мне опять пришлось утолить возникшее любопытство:

— Вам интересны мои способности или сведения, добытые с помощью них.

— И то и другое.

«Придется поделиться, иначе не отстанут».

— Тогда расскажите то, что уже известно вам. А я позже добавлю детали, что вызнал в своем путешествии. Тогда все будет честно.

К моему вящему удивлению Крич согласился играть баш на баш. И в следующие минут двадцать меня кратко посвятили в местные политические расклады. Многое я и так знал, кое о чем догадывался. Но некоторые сведения меня изрядно удивили. И виной тому была не моя недогадливость или темнота, а стремительность идущих событий. И в самом деле, мир Беловодья в районе реки Великая катился в темную пучину незнаемых перемен. То-то «Отцы города» так не хотели прислушаться к моим предупреждениям! Все желают двигаться в накатанной колее и оставаться как можно дольше в спокойствии. Но грозные события пусть и не идут в самой близости от нашей волости, но со временем могут накрыть и нас с головой.

Крич и Мироныч правы, надо брать на себя часть бремени за грядущее. Поэтому я пусть и нехотя, но ответил на часть вопросов этих двух странных собеседников. И судя по ним Сыт сейчас представлял вовсе не город. На кого он в самом деле работает? Ведь ни за что не скажет. Или ведет собственную игру? Точно! В «Отцы» прорвались те, кто проводил самостоятельную политику, создал кланы и в итоге выиграл. Что же поставил на кон глава Приказа тайных дел? Видимо, ему надоели мои красноречивые взгляды, или Мироныча удивили некоторые высказанные мной факты. Но часть досужего любопытства он погасил.

— В случае войны я возглавляю городское ополчение.

— И не подчиняешься в этот момент «Отцам»?

— Догадливый, — Сыт снова мерзко осклабился. Не хотелось ему делиться сокровенным, но таковы правила этой игры. Я же увижу его откровенное вранье, и он об этом знает. — И тогда возможно многое.

— Без меня! — отрезал я. Намек больно уж был толст. Нет, в политику идти не хочу.

— Тогда будь добр — обозначь свое место.

А вот это серьезно. Ради того мы здесь и собрались. Станислав также кого-то представляет и нам следует договориться «на берегу». Раздумываю недолго.

— Третий арбитр Великой. Вортюга лишь местопребывания. Полная независимость от ваших законов. Нынешних и грядущих. В моем мире для этого есть слово «Иммунитет».

Гость и Начальник Приказа переглядываются. Видимо, чего-то похожего от меня и ожидали. Я угадал, Сыт еле сдерживает облегченный вздох. Никто им не будет мешать менять власть в Волости, а то и запросы уже лежат выше. Ссориться со мной им крайне не хочется. И не потому, что они такие деликатные. Я слишком нужен очень многим людям на реке. Обидишь меня — вступится куча народа с претензиями. Уравнение с массой неизвестных. А так — я вроде тут, но меня как бы и нет. Ну пусть они так думают.

— Мы дадим тебе это. Но ты не сможешь самовольно поменять статус арбитра. Только будь любезен, обозначь имя второго.

Первый арбитр — это Владыка. Третий я. Им это понятно.

— Константин с Дурман-острова

Задумались. Мироныч точно знает о пришельце, видимо, и Кирч так же. Но он в сомнениях:

— Сможешь обосновать?

— На его острове осталась часть механизма Оси. Он ею умеет пользоваться. Да и мне дал несколько правильных советов.

Вот тут они неподдельно удивились. Их хваленая разведка об этом не знает. Наверное, и мне стоило промолчать, но деваться некуда. Да и пора Косте выйти на свет. Не все же мне одному мир спасать. Устроился там, понимаешь, с девочками и кальяном. Станислав решителен, потому и хозяин. И подозреваю не только этого острова. Русландцы родственны тому народу, откуда пришел Светозар и его соплеменники. Здорово подозреваю, что они все в некоем сговоре и скоро мне предстоит еще один разговор. Или надо поехать самому в Портюгу?

В итоге мы сумели договориться. Потому что наши враги важнее, чем нынешние и будущие ссоры. Все проблемы можно решить, если сам останешься жив. Эх, не хотел лезть в политику, но она сама ко мне пришла.

— Олег, будет время, найдите меня, — Мироныч уже не усмехается. Взгляд серьезный. Отвечаю без дураков:

— Обязательно. Решу неотложные дела и подойду.

Хмель из головы мигом вылетел. Хоть в машине пекло, но обозримое будущее здорово охлаждает. Чую вместо спокойного времяпровождения в ближайшие до зимы месяцы ожидает мою душеньку сплошная суета. Вот и сейчас надо ехать к артельщикам, обозначить задачи на два дня, приглядеть за началом работ и в крайнем случае послезавтра выехать в Портюгу. Но сначала дать весть, чтобы ждали. И в поселок Светозару и Наине в Обитель. С ней в первую очередь стоит посоветоваться. Так что сначала к Матушке, а вечером к парням. Наверняка там будет ёль и жареная дичь к моему приезду. Так что поеду с ночевкой. А где ночь, там и две. Егеры парни простые. Сегодня ты жив и весел, а завтра лежишь, мух кормишь. Так что на второй день у нас будут неспешные беседы под ёль и закуски.

Улада будет недовольна. Больно уж своенравна супружница моя. Зато есть на кого хозяйство оставить! Живы будем — не помрём!

Глава 37

Портюга

Думаете, кого таки я обнаружил в Обители? Но давайте по порядку. Тут же собраться в Портюгу не удалось. Уладе на следующий день потребовалось срочно уехать. Подруга, что работала вместе с ней в гостевом доме Боляна, выходила замуж. А то для их сестринского братства огромное событие! Так что пришлось уважить супружницу. Надо же кому-то следить за строительством дома? А здесь шли самые важные этапы — заливка фундамента и начало укладки стен. Но все прошло без заминки.

Доски пришли вовремя, и утром артель строителей уже сноровисто махала молотками и визжала пилами. Ночью, оказывается, в жилом квартала работать запрещено. После обеда уже вовсю заработала бетономешалка, засверкала сварка. Ведь ставим железобетон, дорогой по тутошним порядкам фундамент. Они его обычно складывают из бутового камня, цементируя раствором. Небольшой котлован для цокольного этажа уже был готов загодя. Благо стояла сухая погода, и бетон встанет быстро. Как и у большинства горожан у нас в планах дома был задуман основательный подвал. Тем более что понадобится вместительный ледник для кофейни. Да и мне помещения для будущего тайного склада. Это я так обозвал специальную комнату, в которой собираюсь заняться магическими экспериментами.

Хочу проверить, работают ли физические законы в этом мире полновесно. Или стоит задуматься о совершенно новой науке. Маговедение! Теоретик из меня так себе, этим пущай, Костя занимается. Но как практик могу дать фору многим. Константин, кстати, правильно заметил. Стоит тщательней «огранить» свой дар. Вот и Станиславу зря показал свою силу, с легкостью пробив его так тщательно составленную защиту. А ведь её ставили опытные волхвы. Надо было просто ласково поцарапать ему по мозгам. С другой стороны, будет ко мне серьезней относиться. Вон как его проняло! Согласились в итоге хрычи старые на все мои условия. А ведь поначалу хотели от меня безмолвного повиновения.

Эх, учить вас и учить.

По пути в Портюгу размышлял о том, что нам предстоит в скором времени. Удастся ли хотя бы этой зимой остаться в мире. Клонило в сон, с Уладой прошлой ночью мы так толком и не выспались. Почуяла моя женка, что сей раз могу уехать надолго, и отрывалась на прощание. Так никакой молодости на нее не хватит. Рыжая ведьмочка! Внезапно я чуть не нажал на тормоз. А я хоть раз проверял свою женушку на дар? Почему она мне с первой, вроде бы случайной встречи пришлась по нраву? Ведь и в самом деле, ни о ком больше думать не мог. А у Боляна хватало красивых девчонок! Ярких, фигуристых и душевных. Нацеленных на выживание любой ценой.

Потом сам засмеялся собственной шутке — прожить всю жизнь с ведьмой и не узнать, с кем коротал ночи. Но мы столько раз обменивались жидкостями, что стали родными по крови. Улада к тому же в последние месяцы здорово похорошела. И раздалась в правильных местах. Мне всегда нравились барышни с формами. Чтобы и грудь, и задница, все было выпукло и приятно на ощупь. Тогда напрашивается очередной каверзный вопрос — это она так входит в женский сок или взяла от меня силу?

Кого бы спросить? Перебрав кандидатуры, пришлось остановиться на Наине. Хотя неловко спрашивать у любовницы насчет красоты своей жены. Хотя является ли это существо, так похожее на человека моей любовницей? Формально мы были близки. Ох, как какое культурное слово я выискал, чтобы обозначить банальное соитие. Почему люди так боятся признаваться в совместном сексуальном времяпровождении? Ведь пить и курить куда вреднее. Но вот про широкую гулянку и поход к продажным девкам мужчина расскажет без обиняков. А про свою ночную жизнь с любимой женщиной ему говорить непотребно. Не поймут.

Под подобные этой несерьезные мысли я и доехал накоротке до Портюги. От греха подальше пристроился еще на пригородном посту к торговому каравану. Из-за проделок моховиков транспортная стража снова оказалась в деле. Город не мог мобилизовать сей час полевых стражников, состоящих в основном из фермеров. Нынче ведь пора уборки урожая. Егеры также сей год оказались плотно заняты. Часть из них работала в верховьях, защищая грузовые баржи, идущие из Старого града, другие была наняты южанами против расплодившихся вновь речных татей.

Так что нынче ездили по дорогам на свой страх и риск. Вот артельщики и подсуетились, наняв лихих сторонних людей для охраны. Попробовав на зуб торговые караваны, лесные люди маленько поутихли. Да и куда им супротив броневика с пулеметом, да быстрых вездеходов с резными пищалями? Так здесь обзывают мелкокалиберные пушки со скорым заряжанием. После налета толком не уйти, да и добычи не захватить.

Но мне все равно спокойней видеть спереди грузовой фургон, а позади в зеркало такого же, как я путешественника поневоле. «Скорострел» ППС с набитыми секторными магазинами стоит под рукой, пристроен в специальном креплении. Револьвер также завсегда при мне, это как нижнее белье, никогда не забудешь нацепить. Но больше всего я все-таки надеюсь на своего «сторожевого пса». Вот уже промелькнула слева ГЭС, где-то в той стороне и новый поселок Светозаровской ватаги. Он расширяет свой отряд и вечно занят. Но, думаю, сегодня для меня найдет время.

Мы без помех проезжаем городской пост охраны. Грузовики сворачивают к порту, а мою машину стражники заметили издалека и не останавливают. Перунца здесь хорошо знают и привечают. Машут приветливо рукой, я тут в фаворе после разговора с «речными старостами». А Портюга это в первую очередь порт. Торговлей город жив и посредническими услугами. Только вот чую подведут меня те лихие ребята под монастырь. Ха-ха, я как раз туда и еду!

Перед Обителью в первую очередь ищу глазами мальчишек «бегунков». Вихрастый белобрысик оказался самым шустрым и получает от меня большой медяк, и сразу летит с весточкой к егерам. Они меня позже найдут без проблем. Портюга хоть городок и шумный, но небольшой. Привратник Обители «гнет спину», проявляет уважение. Мило улыбаюсь ему и спрашиваю где Наина.

— Матушка в трапезной, обедать изволят. Проводить?

— Сам дойду.

Еще один медяк меняет хозяина. Но это все вложения в будущее. Где деньгами, где добрым словом, а где кнутом, но человек везде пробивает себе дорогу в незнаемом мире.

Мне пока все новое интересно. Надоест — уйду к семье на покой. Но омоложение ведь настигло не только тело, но и мой дух. Особенно это стало заметно этой весной. Пабло также как-то обронил, что я здорово изменился и как будто юнец, порывистым и чересчур быстрым. Ну, это он еще не знает, сколько мне было на самом деле лет в том мире. А вот Уладе моя нынешняя юношеская восторженность не особо по нраву. Ей нужен солидный муж. Так уж она воспитана.

Что-то я заболтался сам с собой и пропустил нужный поворот. Да нет, это местные с последнего моего посещения ряд перестроили. Ведь в прошлом Обитель выполняла роль крепости, и во внутренних дворах были устроены карманы для засад. Противник проникал за стены Обители и попадал в некое подобие лабиринта, где его расстреливали сверху. Кольнула мысль о том, что за почти год жизни здесь я так и не удосужился изучить историю Беловодья. Нет, я спрашивал, читал, но знания в голове уместились довольно хаотично и непонятно. Вот и рассказ хозяина Русланда был мне отчасти неясен. Кто с кем и куда. Потом внезапно пришло осознание того факта, что никто в Межмире Свалки так и не удосужился написать его общую историю, и все её главы разбросаны по волостям и головам знающих людей.

Чертова политика! Она мешает людям познавать окружающую действительность и себя. Хотя и в моем прошлом мире было так же. Каждый новый правитель перекладывал историю под собственное видение. И лишь специалисты догадывались, в чем дело. Вот и нужный мне пролаз, из трапезной уже выходят люди. Пережидаю, нечего глаза мозолить трудникам. Не особо они жалуют гостей. Мне-то все равно. Я лично считаю, что монастыри должны стоять не в центре города, а в труднодоступных местах. Чтобы суета мирская не мешала тяжким размышлениям. Но здесь отношения к вере особые. Частенько и вовсе запутанные. Так что лучше в них лишний раз не вмешиваться.

Только вот посмотрим, кто вам поможет больше — человек, получивший дар от незнаемой природы или ваши, давно потерянные боги.

Наина не выказала особого удивления, лишь кивает на стоящую напротив её скамью. Мебель в Обители нарочито кондова, но и я неприхотлив. Служка приносит простые блюда, принятые здесь. Белорыбица с тушеными овощами и морс. Жарко, надо пить много жидкости. Мы некоторое время едим молча. Матушка вкушает, не спеша, а я в дороге проголодался и совсем не стесняюсь. Внезапно замечаю на себе её пристальный взгляд:

— Что?

— Ты стал кушать, как юнец. Как будто впрок не наешься.

— И не только кушать.

Мой взгляд нахален, ощупывает её. Я же помню точеную фигуру чужестранки. Но даже по жаре на Наине достаточно одежды. А жаль. В моем старом мире женщины в такую погоду обычно бесстыдно раздеты.

— Мара не всесильна. Против мертвой воды её чары бессильны. Так что твой Константин был не прав.

Я медленно поднимаю голову. Про свои догадки ей не докладывал. Ловлю в уголках темно-синих глаз издевательские искорки. Ну да, с её возможным доступом к знаниям, почему бы и не догадаться. Но про личное поговорим в другой раз и в иной обстановке.

— У тебя есть книги по здешней истории? Истории Беловодья.

Вот сейчас обычный деловой вопрос поставил Матушку в интересное положение. И заставил крепко задуматься.

— Если ты про научные труды, то их попросту нет. Как ты, надеюсь, успел заметить, все эти годы невольные насельники Беловодья занимаются выживанием. Им просто не до этого.

— А если взять не научные?

— Есть у меня в Библиотеке один человечек. Он собирает все известные ему сведения.

— Они изданы?

— Минимальным тиражом и почти все остались у нас.

«Интересно!»

— А не у нас, это где?

Вот сейчас в Наине проснулась Матушка, что ведет собственную политику на Великой реке. Её глаза пристально смотрят на меня, оценивают, что еще ждать непредвиденного.

— Не много ли вопросов, дорогой Перунец?

— Так и ответов ты не даешь.

— Что-то случилось?

— На днях два ухаря пахана предъявили мне ультиматум. Пришлось согласиться и пообещать помочь. В скором времени нас ждут большие и неожиданные перемены. Пахнет кровью и войной.

Наина вздохнула, в её глазах появилась печаль:

— Это так. Черные тучи становятся все гуще. Мы надеялись, что это произойдет позднее, когда люди станут сильней. И Право наконец-то будет нормой.

— Под Правом ты понимаешь общую цивилизованность?

Женщина некоторое время размышляли над моим термином. «Инженеры» использовали похожий язык, и много слов в здешних местах осталось и после. Иначе народы из разных вселенных плохо понимали друг друга и не смогли эффективно использовать оставшуюся от предшественников технику.

— Можно и так выразиться. Ты уже поел? Пойдем.

Вот тут во дворе перед Библиотекой, она же главная типография Великой реки, я повстречал Станислава Крича. Меня тот не сразу заметил, радостно приветствуя Наину. Вот тут я и порезвился, поскреб по его закрытому магической защитой мозгу. Глава Русланд городка тревожно встрепенулся, а Наина поморщилась, зыркнув в мою сторону. Невольно досталось ей.

— Ачунтккин высер! Варяг, опять ты?

— И вам не хворать, господин хороший.

Матушка внимательно оглядела обоих:

— Так вы уже знакомы? Олег, я же запретила тебе волховать на территории Обители.

— Да я так, немного мозгами пораскинул, — под гневным взглядом женщины пришлось поднять примирительно руки. — Все-все, понял, больше не буду.

Наина лишь покачала головой:

— Как дитя малое. Станислав, я провожу гостя, и потом мы поговорим.

Крич бросил в мою сторону полный злобы взгляд, но вежливо кивнул. Может, и зря я тревожу зверя? Но что-то в нем мне все больше и больше не нравится. Пока не могу точнее определить, но доверяю собственной чуйке. Матушка, не оборачиваясь пошла дальше. Мы не вошли в саму типографию, а отправились в ближнее к приречной стене крыло. Здесь я еще не был. Женщина открыла большим ключом дверь и позвала жестом внутрь.

— Зря ты так сердишь этого зверя. Он…один из тех, кто делал тебе предложение?

Наина обернулась, в глазах стояла тревога.

— Так и есть. Придется позже избавиться от него. Он слишком силен и чрезмерно жесток.

— Я удивлена, как быстро ты принял порядок вещей. Но сила ведь не есть зло?

— Сейчас он нужен. Потом принесет вред.

Женщина вздохнула:

— Ты становишься предсказуемым, Олег. Свитки здесь. Читай, с собой дать не могу.

Я оглядел полки, заваленные книгами и малость обалдел:

— Да мне месяца не хватит!

Наина искренне удивилась:

— Ты еще не открыл в себе способность скорочтения? Ну-ка прочти вот эти страницы из моего блокнота.

Я взял её ежедневник и пролистнул. Внезапно в голове как будто полыхнуло. Даже взглянув мельком, я мог сказать подробно, что там, в какой строчке было написано.

«Это еще что за наваждение?»

— Ну ты ведьма!

Женщина ощерилась:

— От слова ведать! Я оставляю тебя. Вода для питья там в бачке, для нужды помещение дальше.

— Что хочет от тебя хозяин Русланда?

Мы стояли около входа в Обитель. Я после прочтения сколького материала здорово устал. Вернее, утомились мозги. Тело как раз было не прочь заняться иными упражнениями. Особенно когда рядом такая красивая женщина. Странно, её влечет ко мне, а она противится собственному желанию. Боится последствий? Черт разберет этих киборгов.

— Ему, как и тебе нужны ответы на вопросы.

— Какие? Ты обязана мне сказать. Иначе беда!

Вот тут её проняло:

— Ты что-то учуял?

— Пока не могу дать ничего конкретного. Эти ощущения…они мне пока непонятны.

Её лицо тронула улыбка, а серые глаза лучились:

— Ты Перунец, ты обязательно разберешься.

— Все так же говоришь загадками. А мне их и так хватает с головой!

— Извини, но пока не могу ничего сказать большего. Когда буду готова, позову тебя к Владыке.

Видимо, на моем лице отразилось такое, что Матушка захохотала.

— Да не бойся. Он сам тебя опасается. Устроился себе спокойно на шее у жителей реки, а тут заявляешься ты и ломаешь ему всю налаженную игру.

— Это его проблемы! Но ловлю тебя на слове.

Наина в ответ улыбнулась. Вот сейчас она больше похожа на обычную женщину, а не странного киборга из будущего. Интересно, где конкретно и что они там меняли? Её безупречная фигура — итог генетического вмешательства?

— Ох, такие нежности!

— Пабло, какими судьбами?

Мы обнялись со старым другом.

— Был по делам в порту. Услышал, что и ты в Портюге. Решил вот наведать. Матушка, наше вам почтение, — Пабло закрутил ус и усмехнулся. — А со стороны, как спевшиеся голубки смотритесь.

Меня смутить трудно:

— У нас деловые переговоры, а вот сейчас я уже хотел переместиться к вам.

— Тогда за чем дело стало? Прощайся с обольстительницей и заводи двигатель!

Наина лишь покачала головой, а затем тихо перекрестила меня на дорожку. Было заметно, что она переживает за меня. Вот только как женщина или Матушка Обители?

Чтобы не гонять лишнее в голове, я ловко заскочил на водительское сиденье и заметил:

— Чего не на своей едешь? Я дорогу знаю.

Пабло погладил кожу салона, его глаза блеснули:

— А мне твоя повозка зело нравится. Надо будет и себе такую купить.

— Никак разбогател, бродяга Галисии?

— А то! Зря мы, что ли целое лето горбатились. Николе такого барыша не снимали. Ну, давай рассказывай, что привело твое святейшество к нам, грешникам.

— По дороге обсудим. А дела серьезные, серьезней некуда.

Пабло лишь улыбнулся в ответ на мое смелое заявление, блеснул золотой зуб. Я осторожно вырулил с площадки, махнул стражнику и вывернул к основную дороге.

Глава 38

Честная компания

Светозар выловил нас с утра за употреблением ёля. Обругав за ранее питие, приказал идти в общий зал и ждать собрания. Внезапно вчера вечером я почувствовал себя безмерно усталым, да и глава отлучился по делам. Поэтому мы провели остаток дня с ребятами из ватаги невероятно весело и непристойно. Нет, в баню с девками я не пошел, берега не терял, но на столах джигу откаблучил. Нравилось егерам моя бесшабашность вкупе со скрытой силой. Они, как храбрые мужи считали, что сильные люди никогда свой Силушкой не кичатся. А живут вольно и беззаботно. Если вы эту истину не принимаете в расчет, то делать вам в егерах нечего. Короче, оторвался по полной. Видимо, так мой мозг отреагировал на серьезную перегрузку, связанную с Библиотекой. Сам не понимаю, как в меня вошло столько знаний. Еще бы их переварить. Но времени нет.

Светозар был на редкость задумчив, даже, можно сказать мрачен. Кроме него на совете присутствовали Пабло, Яромир, Чудник и какой-то незнакомый мне доселе светловолосый бородач. Его вытянутое лицо было изборождено морщинами, а внешний облик здорово напоминал скандинава. Еще один варяг?

— Олег, ты что-то хотел нам заявить важное?

Странно так начинать наше внеплановое совещание, но я тут человек как бы не чужой. И как бы сказали в определенных кругах, имею авторитет. Бешеные деньги, что заработала их и союзные нам ватаги — это в первую очередь моя заслуга. И я точно не приукрашиваю суть момента. Счета, которые передали мне в течение месяца, говорят красноречивей слов. Сумму общую не скажу, но хватит и на дом, и на ресторан и пожить в свое удовольствие. Будет, чем Уладе заниматься, чтобы занять её неуемную энергию. Золотыми наши рейды вышли. Редко кому выпадает такая удача.

Начинаю осторожно, внимательно разглядывая друже зброя, братьев по оружию и судьбе.

— Я не могу пока вам рассказать многое, но вы все и так видите, что мы встали на пороге больших перемен. Упёрлись в ворота, за которыми царить Тьма.

— Мы это кто? — повернул в мою сторону голову наш волхв. Он знает примерный уровень моего дара и потому один из первых союзников здесь.

— Все Беловодье, то есть обитаемые земли, лежащие вдоль Великой реки. От ошкуев до Ахторовских низовцев.

— Серьезное заявление, — пробасил бородач. Заметив мой недоуменный взгляд, Светозар запоздало представил нас:

— Это Бьерн с Русланда. Он руководит тамошними егерами.

— Твой хозяин Святослав? — тут же впился я глазами в гостя. Тот поёжился, но взгляда не отвел. Крепкий мужчинка!

— Он наш вождь, не более. Но к чему такие вопросы, варяг?

Голос гостя звенел как сталь, это был прямой вызов.

Нашу намечающуюся конфронтацию тут же урезонил Светозар:

— Бьерн, у Олега свои представления о добре и зле. Ты должен уважать их. Олег, если у тебя есть претензии к Кричу, то предъявляй их ему самому, а не нашему брату.

— Тогда как я могу доверять именно ему? Дело ведь будем решать серьёзное.

За столом царило гробовое молчание. Я только что усомнился в честности вожака. Если Пабло о чем-то догадывался, то Яромир явно пребывал в недоумении. Глава нашей шайки-лейки был мудрее:

— Поясни будь ласка твои слова.

Честно говоря, он своим заявлением поставил меня в тупик. Это была не только моя тайна. Но внезапно я осознал, что уже пора рубить напропалую. Надо довериться чутью. Оно меня еще ни разу не подводило. И раз чуйка существует, то пусть работает во благо!

— Тогда поступим так. Насколько вы доверяете вашему гостю? Можете поставить из-за него на кон собственную жизнь! Я лично не имею против Бьерна ничего, но я его не знаю. А вопрос касается будущего всего нашего мира.

За столом на некоторое время воцарилось молчание. Все ждали ответа Светозара. Тот был заметно удивлен, а его коллега из Русланд-городка откровенно возмущен.

— Мне непонятна суть твоих претензий ко мне. Мы оба с тобой из рода варягов.

— Проблема не в тебе, Бьерн, а в Криче. Насколько ты верен ему, чтобы встать на его сторону, а не на нашу.

Светозар также потребовал объяснений:

— Олег, тут нонече только свои. Если хочешь, что-то сказать, то говори сейчас же, или закончим беседу и нашу дружбу.

Все снова уставились на меня. Атмосфера в большой зале буквально наэлектризовалась. Ну что ж, делать нечего, придется решать за всех. Я все-таки Третий арбитр.

— Крич должен умереть.

— Что⁈

— Нам всем вскоре предстоит воевать. За право существования на этой неласковой земле. Скорее всего война будет скоротечна, возможно, она уже началась. Глава Русланда имеет в общем темном будущем свои корыстные интересы, он слабое звено и впоследствии подведет весь ваш род. Потому лучше страз устранить проблему.

Бьерн выдохнул:

— Это тяжкое обвинение. Станислав известен своим умом и отвагой.

— Это неважно. Я таким его вижу и хочу сделать на него заказ.

Светозар ошеломленно уставился на меня, а Бьерн, наоборот, усмехнулся. Ведь я открыто заказывал убийство одного из столпов реки.

— Брат-варяг, я правильно тебя понял? Ты хочешь смерти одного из лучших воевод всей волости?

— Да, брат, его прошлые заслуги в нашем общем будущем ничего не значат. Но предстоящие нам испытания станут и вовсе страшными, если мы не избавимся от подобных ему людей.

Затем меня здорово удивил Пабло:

— Это как-то связано с твоей недавней встречей с ним и Миронычем?

Я должен был догадаться, что за мной в Вортюге присматривают, но не так откровенно. Галисиец миролюбиво поднял руки, и я сдержал свой гнев. Мы же для дела здесь собрались. И это мои настоящие друзья, зброя друже. Более лучших нет на этом свете. Я уже часть их большой семьи.

— Мы заключили договор.

— И ты сразу его нарушаешь?

Егеры загомонили, но их успокоил взмах руки Чудника:

— Хватит трепаться по-пустому. Олег, ведь договор не касается того, что ты замыслил.

— Ты прав, он совсем о другом. Я… — «сталинская пауза» заставила всех замереть и ждать моего решения, — хотел оставить эти разборки на потом. Но в Беловодье в последние дни начало твориться нечто страшное. Я это чую. И потому планы поменялись.

Неожиданно всех удивил Бьерн. Он стукнул своим огромным кулаком по столу и заявил:

— Я исполню твой заказ, Варяг. Поговорим о нем отдельно. Крич завел себе достаточно врагов, и он не мой хозяин. На твоем бы месте, Светозар, я больше доверял Олегу. Глава Русланда в самом деле замыслил непотребное. Затеваемые им свары больно ударят по всем в Вортюге. А нам всем надо держаться вместе.

Собравшиеся ошеломленно поглядывали то на меня, то на гостя, дальнего родственника многим их их людей.

Светозар тряхнул роскошной шевелюрой и развел руками:

— Нет, брат, тут надо решать все вместе. Заказ, если то пошло, будет от всех нас. Да, братья?

Первым вскочил Яромир:

— Если Олег так считает, то и я в доле. И он прав, война уже идет.

— Ты, о чем?

— Только что мне пришла весть, что черный корабль Утургутов потоплен. А их всех ждала суровая кара. Я хотел известить вас позже, но сейчас понял, что это звено одной цепи.

За столом загомонили, я их перебил вопросом:

— Кто это сделал? Усинцев и утургутов же охраняли волхвы чернецов с Вихора?

Яромир загадочно улыбнулся:

— Ты же сам рассказал нам о разговоре с Речными старейшинами.

Я буквально ахнул:

— И когда только, черти, успели!

Светозар смотрел задумчиво:

— Эти робята ушлые. Если что решат, то исполнят.

— Наши будущие союзники.

Глава егерей уперся взглядом в меня. В окно как раз заглянуло солнышко, осветив его голубые бездонные глаза. А ведь он верит в меня, надеется, что я помогу им в лихую годину. Если прошлой осенью я являлся для егерей обузой, шкатулкой с неизвестным содержимым, то сейчас стал одним из столпов мироздания, на который они могли опереться. Как все изменчиво в подлунном мире!

Первым пришел в себя Чудник:

— Тогда нужно срочно переговорить с их старшиной Веригором. Если вы планируете убрать Крича, то нам надобны сильные союзники. Русланд передовой форт речной стражи. Без их согласия лучше не действовать.

— Ты прав, — Пабло в азарте стукнул ладонями по столешнице. — Сейчас пошлю гонца. Я там кое-кого знаю.

— Посылай, а мне нужно позвать за своими, — присоединился к нему Яромир.

— Чернецы Вихорских гор им не простят. Они объявят войну. И защита от их гнева лишь одна.

После этого заявления Чудника все дружно повернулись ко мне. По спине пробежал озноб. Ну что же, я знал, что все идет к этому, и в стороне никому не отсидеться. Так не лучше ли ударить первыми?

— Я готов. Правда, дом достроить не успел.

— С этим поможем. Да и у тебя супружница, кого хочет сама построит.

Парни незлобиво засмеялись. Они уже видали, как переменилась за это время Улада. Но тут так принято, каждый берет ношу по себе. А женки — это незабитые мужьями создания, а полновластные домоправительницы, берущие то, что потребуется, например, ношу ведения хозяйства на себя.

— Тогда договорились. Но мне бы хотелось сначала обсудить с вами текущую обстановку на реке.

Вот после этих слов все разом оживились. Уж что-что, но разведка у егерей поставлена на должной высоте. Ватага Светозара на реке не единственная, а цеховое братство у этих людей развито неимоверно. Плюс землячество русландцев и неплохие отношения с ошкуями. И не будет забывать взаимные деловые интересы. Так, за разговорами пришло время обеда. Его принесли нам прямо в зал, чтобы не отвлекались. Егеры в это лето заметно разбогатели и завели себе слуг. Вернее, прислужниц. Платили они хорошо, относились к барышням пусть и фривольно, но неплохо. Да и работа была в целом непыльная.

За чистотой присматривать, еду варить, баню топить, да в ней гостей развлекать. Нравы в Портюге простые, так что отбоя в желающих не было. Мужчины занимались строительством и обустройством, женщины возились по хозяйству. А самые ядреные девки работали внутри дома. Ну их понять можно. Столько разом перспективных женихов. Скажете, какие из этих лихих мужиков супружники? Они и на стороне горазды погулять, и своего никогда не упустят? Но местных барышень такие вещи не особо волновали. Им нужен муж, который сможет обеспечить и оставить хоть что-то наследство. Да и за себя и семью постоять. Или по-вашему лучше гнить в портовой нищете, или целыми днями ждать набега кочевников?

Я уже упоминал, что этот мир суров. И далеко не всем в нем везет. Вот и сейчас в намечающейся сваре неизвестно кто из нас будет следующим летом жив.

На обед случилась неизменная уха с разной рыбицы. Я уже привык, да мне всегда рыба нравилась. На второе принесли жареную дичь. Косуля или олень, щедро политая брусничным соусом и подаваемая с зеленью. Ёль не предлагали, он будет вечером. Нам еще кучу дел обсудить предстоит. Для этого и призвали евдобавок людей опытных и проверенных. От сна меня спасли две чашки кафы, поданные белобрысой девчонкой. Она, как нарочно, сильно выгнулась, подавая мне кофе. Чтобы я вдоволь налюбовался на её наливные груди. Лифчиков здесь барышни не носят, так что сразу видать родное, природное. Дьявол, забери, и ведь знает, что я женат!

Одарил в ответ милицу полугривной. Пущай, копит себе на приданое. Здесь еще неженатые вьюноши имеются, намекнул белобрысой и кивнул в сторону Яромира. Как они бы подошли друг другу — оба яркие блондины с голубыми глазами. Я уже упоминал, что русландец был так красив, что мог в моем старом мире сделать карьеру модели. Под взвары и кафу деловые разговоры продолжились. Мы сейчас были здорово похожи на главарей мафии, которая порешала поделить мир. Но деваться некуда. Сильные мира сего не спешат, их можно понять. Обыватель обычно не верит в неприятности. Пока те не наступают им на горло.

— Ошкуи дадут нам охочих людей, — смело заявил Бьерн. Он как потомственный варяг имеет на севере связи. — Да и Олег-Перунец среди них имеет друзей. Так?

— Тако! Я позову их обязательно.

— Сколько они могут дать нам воев? — поднял голову Светозар. Он пишет свиток и ведет разом ряд пометок на других листах. Думаю, что через несколько дней у нашего главаря созреет план.

Бьерн закатил глаза, затем ответил:

— Пару сотен и три десятка выставят. Плюс ушкуи с пищалями. Пообещаем им следующим летом еще один схронный град на притоке.

Я забыл упомянуть, что в тридцати верста от Старого града нашли еще один небольшой, но уже занесенный песком. В конце лета там заметили любопытствующих степняков и работы свернули, но следующей весной попросят меня туда поехать. Не очень хочется, но со мной работы пройдут намного быстрее. Да и в этот раз я никуда сам уже не полезу. Яромира натаскаю и оставлю вместо себя.

— Придется со старшиной торговой договариваться.

— В свете грядущего они не откажут.

Все покивали. Союзникам точно будут назначены некоторые льготы.

Я же внезапно любопытствую.

— Почему они так легко начали соглашаться идти в охрану?

Отвечает Чудник, он у нас второй по знаниям реки.

— Каждая очередная зима становится на севере холодней. Даже их жалкий урожай не успевает созревать. Дичь уходит на юга или запад

— Ушкуи почему не уходят?

— На югах их не ждут. Память о них больно нехорошая. Но два рода уже выселились на запад. В незнаемую волость.

— Места обитания волхвов.

— Никто на самом деле не ведает, что там. Но ушкуи люди отчаянные.

Я смотрю на светлобородого Любодара и решаю, что надо побольше узнать о западных волостях. В свитках Библиотеки о них не было упоминания. Затем снова мысленно возвращаюсь и задаю вопрос:

— Ошкуи могут попросить Тулу о помощи. Хотя бы зброей и припасом.

Бьерн задумался, Чудник вскинулся:

— Идея хорошая. Но кого отправить послом.

Глава Русландской ватаги криво ухмыляется:

— Я найду среди родичей такого человека. Он бывал в Туле по молодости.

Вскидываюсь:

— Можно мне с ним переговорить?

— Хорошо. Дам знать.

— Верхоянцы?

Светозар покачал головой:

— Заводчики не все согласны. Те, что приняли дары коммунаров, пойдут за нами. А пришлые дельцы нам и так хлопот завсегда доставляли. Нет среди них самих согласия и жадные без меры.

Чудник иронично заметил:

— Вергой к ним близок, так что сами прибегут.

— А что толку от них? Разве что припас? Вои на заводах так себе. Люд наемный тамошний лишь от татей может защитить. В серьезном деле бесполезен.

— Добре. Но Заводы это лодьи, пищали, «Самовары».

— И финансы.

С репликой Мызаря все согласились. Казны всех егерей волости и союзных не хватит даже на начало боевых действий. Современная война — это промышленность и технологии.

— Вот казну с них и следует требовать. Раз другое дать не могут.

— Они слишком великого мнения о себе.

Я остановил спор:

— Попросим, когда им лихо придется. А пока в тех краях темные слухи запустим. Вавчуга нам поможет?

— Эти купчины пойдут на сговор. Я сам туда поеду. По Старграду они много заработали, и к тебе доверие имеется. Но скорее захотят застолбить за собой вероятные барыши и дележ наследства.

Я согласно киваю. Народ там деловой и спорый, за будущие прибыли удавятся.

— Тогда, может, нам лучше вместе поехать?

Светозар задумался.

— Я пошлю сначала гонца.

— Я тодысь заодно на Дурман-остров загляну.

Все дружно воззрились на меня.

— Спокойно. Человек у меня там полезный на острове обитает. И нам пригодится.

Пабло снова стукнул ладонями по столешнице:

— И когда ты, варяг, только успеваешь такими обширными связями обзаводиться?

— Так потому он и Перунец, — заметил с улыбкой Яромир. И мы перешли к более насущному вопросу.

— Старшина речная раньше нас начала, так что на Портюгу можно опереться.

Я посмотрел на уверенного в своих словах Светозара и спросил:

— Что с Вортюгой? У «Отцов» основные силы. Речная и полевая стража.

— Это сразу не решишь. Особенно после задуманного нами.

Глава ватаги бросил взгляда на Бьерна. Тот спокойно хлебал свой взвар, так же неспешно заметив:

— Русланд пойдет за вами.

Меня охватили сомнения:

— Отчего так просто? С каких это пор я обладаю даром внушения? Вы поначалу были в сомнениях.

— Ответ простой — пришло понимание. Крич никому не нравится. Вопросов у моей команды, да и у речных старшин к нему множество накопилось. Его власть держится на тайном насилии. А ты походя отворил разгадку и прояснил грядущее. Был бы на твоем месте другой, мы не согласились никогда. Крич все-таки свой.

— А я, так выходит, больше чем свой?

Мой вопрос ввел на некоторое время товарищей в ступор. Кто я на самом деле в их системе координат? Или вовсе выведен за скобки.

Пабло скривил рот:

— Вот всегда ты, варяг, лезешь поперек ворот.

— Ответить сможешь?

— Нет, без ёля не смогу.

Все захохотали. Устали. Нелегко решать за мир его судьбу. Светозар поднялся на ноги:

— Как ты поставишь дела, Олег, так и будет. Мы ждали этого момента, и вдруг появился ты. Больше мне нечего сказать своим друже.

— Спасибо и на том. Осталось решить с нашей волостью. Без их поддержки придется туго. А выступать потребно дружно и сразу.

Бьерн внимательно на меня посмотрел:

— Ты сможешь уладить потом дела с Миронычем?

— Постараюсь. Как и с Владыкой.

Варяг выдохнул, а я сам себе удивился. Сколько у меня связей и ниточек образовалось!

Чудник заметил:

— С ним будет нелегко.

А вот дальнейшие мои слова поразили всех:

— Куда он денется? Наину на него нашлю.

— Сам не поедешь?

— Если позовет. Но думаю, что это будет потом, когда наступит кризис. И нам потребуются еще союзники.

— Речные селения на той стороне реки и наши родичи. Многие из них собираются переезжать в Вортюгу.

— Так там прижало?

— Все лето шли набеги. Такого никогда не бывало.

— Неспроста. Надо бы еще заняться проблемой Дробеня. Это почти у Вихорских гор и у нас там есть союзники. Если мы возьмем этот поселок под контроль, то чернецам придется несладко. Мы упремся в их подбрюшье и отрежем от реки.

Яромир кивнул:

— Я найду тех рыбаков. Их видели на заводах.

— Тогда встретимся все вместе по завершению приготовлений. Где?

— Лучше здесь. Мы сможем обеспечить безопасность.

— От волховства так же?

Чудник обернулся:

— А ты ничего не чуешь?

Я прислушался к себе:

— Морок. Но для меня слабый.

Все снова многозначительно переглянулись. Мне иногда кажется, что они скоро меня бояться будут. Нужен ли мне будет дар без друзей?

— Тогда чего ждем? Баня готова, мясо жарится! Мы славно поработали!

Вот за что мне нравится галисиец, так за свой неунывающий характер.

Глава 39

Проводы нашего лета

Мы сидели с Уладой у реки на лавочке и пили вино. Из той самой глиняной бутылочки. Я все-таки нашел через знакомых поставщика и уговорил его поделиться редким сортом южного напитка. Говорят, что его везут с невообразимого юга. С Устюги дул ласковый ветерок, солнце клонилось к закату прямо напротив нас. Противоположный, поросший ракитой и ивняком берег уже покрывался багрянцем. Поля за ними пожелтели. Начало осени в Вортюге теплое. Бывает, и от лета не отличишь, разве что по ночам прохладно.

Улада сегодня была на редкость тиха и задумчива. Устала, бедняжка. Ведь пережить нам за эти недели пришлось многое. И порой резкий разлад меж нами случался, и бабий плач, и маленькие радости. Но самое главное случилось все-таки в срок — у нас есть теперь собственное уютное гнездышко. Хотя делать его уютным еще придется долго. Пока довели до ума лишь кухню и детскую. Но лиха беда начало! Осталось доделать отопление и поменять трубы в идущем к реке старом заржавелом водопроводе.

Такие здесь правила. Хозяин дома обязан вложиться в городское хозяйство вокруг своей собственности. По мне и правильно. Если есть средства — помоги обчеству! И потому на мне пятьдесят аршин труб и сто электрических проводов со столбами в придачу. Но всем этим занимаются доверенные люди из Товарищества, тем более что все материалы я достал заранее. Ну как достал. Мне их подарили хорошие люди. Да, я получаю дары или взятки. Это, как посмотреть. Но отказываться от них не могу, ибо идут они в дело. Дом в итоге вышел нам дешевле, чем мог. А ведь мы столько всего в процессе перепланировали. И подвал увеличили, и пандус для гаража соорудили. Да по мелочи всякого. Один ум хорошо, куча опытных лучше. В избытке чего мудрые люди в процессе стройки подсказали.

Внезапно на многих берегах и весях Великой Устюги я стал желанным и важным гостем. Заводилы местной политической тусовки быстро смекнули, от кого ветер дует. Мир Беловодья не такой огромный, хоть и ужасно разбросанный. Особенно это явление проявилось после странной кончины всесильного Крича. Поменять в Русланд-городке власть на нужных нам людей пока не удалось. Там в процессе перемен успели даже малость пострелять. Только вмешательство «Отцов города» и Владыки помогло уберечься форту от долгого раздрая.

И оттого северный форпост волости нынче пока не являлся союзником нашего проекта. Подвинули в нем тех людей, на кого рассчитывал Бьерн и Светозар. Но что поделать, не все в нашей власти, пришлось смириться и договариваться. Наверняка здесь не обошлось без Мироныча. Сыт потом на меня долго волком смотрел, но обвинять не спешил. Потому что внезапно за моей спиной образовались могучие силы.

И всесильному начальнику Приказа прозрачно намекнули, что лучше подумать о себе. После недельного раздумья он через Мазодура осведомился у меня — в силе ли наш договор? Я подтвердил, и негласное наблюдение за домом тут же сняли. Нам и своей охраны хватало. Еще в начале августа в рабочей бригаде появилась два мрачноватых на вид битюка. Бывшие наемники, друзья егерей постоянно приглядывали за домом и Уладой.

А бывал я в эти месяцы дома хорошо, когда раз в три дня. Пришлось сызнова помотаться по градам и весям Великой реки. Только в этот раз это были не дальние продолжительные экспедиции, а скорее скачки туда и обратно. Сначала совместная с Наиной поездка к Владыке. Я тогда без обиняков заявил чужаку, чтобы не путался под ногами, пока мы разбираемся с волхвами. Но ему и самому Вихорские чернецы давно встали поперек горла. Взамен он взял с меня обещание не соваться в политику Вортюги. Пришлось согласиться. Все разом получить невозможно.

В принципе меня положение нейтрального арбитра вполне устраивало. Городская верхушка будет держаться подальше, не вмешиваясь в мою частную жизнь. А с деловыми кругами я и так накоротке. С Миронычем мы со временем разберемся, если станет особо борзеть. Но он мужик мудрый, потому не одну власть пережил. Договоримся!

Наина в тот раз была излишне задумчива. Ей все будущие потрясения, связанные с войной крайне не нравилась. Но выходец из чуждого нам мира больше других знала, чем нам грозили новые повороты Осей. Конец здешнему хоть как-то устоявшемуся миру, неисчислимые беды населению и нашествия невиданной доселе нечисти. Люди с их тягой к цивилизации и обустройству страшили первоначальных пришельцев в Мир Свалки, потому те и торопились. На этом мы их и подловим.

Поездка на Вавчугу вышла крайне удачной. Тамошние воротилы разглядели судящие прибыль перспективы и возможность нехило «нарастить мясо». Они покамест сидели в тени Верхоянских заводчан. Так что вложились в Проект даже больше, чем мы надеялись. Будут от них охочие люди, оружие и главное — многочисленный речной транспорт. Связи Вавчуганских в среде речных кормчих серьезные. К их мнению прислушиваются. Так что мы уже начали перевозить поближе к месту будущих действий припасы. Пока еще возможна навигация на реке.

Вот Верхоянские заводчики нас неприятно удивили, открыто отказавшись помогать. Удалось лишь выжать из них разнообразный припас и автомобили. Светозар и Савва вернулись с той встречи жутко недовольные. А ведь у зажравшихся заводских нуворишей и у самих полно слабых мест, за которые впоследствии можно будет дернуть.

На некоторых заводах, построенных еще коммунарами, здорово силен их былой дух. И поднять рабочих на борьбу за свои права не станет большой проблемой. Реку с перевозками контролировать будем мы, их наемники против егерей и ушкуев ничто. Так что после колдовской войны многое на Великой изменится. Я и сам с содроганием вспоминаю Свинческ и совершенно не питаю симпатий к хозяевам заводов. По делам и получите!

Дурман-остров встретил меня поначалу неласково. До Константина дошли неясные слухи о намечаемых переменах. Никак Мазодур постарался. Мой старый друг поначалу резко выступил категорически против, считая, что все должно идти своим чередом. И мы не имеем права вмешиваться в естественный ход здешней истории. Мне пришлось напомнить старому товарищу, что я уже неотъемлемая часть Беловодья, так что обязан помогать здешнему сообществу. Да и он тут давно не чужой человек. Целую общину с нуля создал, и ниточки его связей протянулись с севера на юг.

Хотелось напомнить Косте, что Сферы влияют и на него. Мы прошли в пещеры к осям, где я заявил, что его жизнь зависит от того, удастся ли Волхвам исполнить задуманное. Тогда и ему беды не миновать, и всем его людям. Как часть механизма Сфер, что ворочают осколками миров, оси на его острове также будут задействованы в грядущих событиях. Константин задумался и больше не проронил ни слова. Я так и оставил его в подземелье. Может, чего и надумает. Мне его помощь и связи не помешают. Все-таки пусть в Беловодье у меня имеется некий авторитет, но знакомств пока не хватает. Здорово помогли те свитки из Библиотеки, приведя хаотичные обрывки знаний по истории в некий порядок. Так хоть ясен ход событий после приведения в действие Сфер.

Стала понятна мотивация Предшественников, которых я прозвал для себя Инженерами, а также примкнувшим к ним позже выходцам из иных высокотехнологичных миров. Похоже, что выжившие из Старграда, что мы откопали сим лемтом, также приняли участие в истории Свалки. Они все вместе заложили основы будущей индустрии, открыли месторождения, построили транспорт. Если бы не жуткая эпидемия, выкосившая пришельцев, то этот мир был совсем иным.

Хотя добила их не болезнь, а распри. Когда на берег Великой пришли с запада Коммунары, а лютого севера начали нападать ошкуи, цивилизация уже лежала в руинах. Попадавшим затем сюда массово людям из миров Варягоруссии и Русландии пришлось бы совсем худо, если бы не выходцы из коммунистического индустриального мира. Это именно они построили Портюгу и верфи, воссоздали Верхоянские заводы, заложили основы индустрии.

Но и потомки новгородцев оказались ребятами не промах. Их крепко сколоченные общины смогли навести на реке порядок. Торгашеская чуйка помогла им выстроить по всей Великой торговые пути, связать разобщенные волости и наладить между ними разделение труда. Присущая выходцам из Варягоруссии толерантность еще больше сплотила выживших. И вот снова люди стоят перед пучиной раздора. И одна из его причин — это я. От скромности не умру точно.

Короче, забот хватало. Временами казалось, что с самого мая я кручусь в некоем колесе, как белка. Совершенно нет времени оглянуться и задуматься. Только проходишь очередной этап квеста, как впереди готов новый, а дальше мерещатся следующие. И нет им конца и края! Устал, чертовски устал. Но зато мы смогли за короткий срок сколотить подобие коалиции. Скоро распутица и зима, связи ослабеют и можно будет неспешно готовиться к удару, что состоится ранней весной. Место уже определено, роли розданы.

Ошкуи, Липане, Вавчуга, русландцы, егеры всех ближайших к нам волостей, полевая стража Мироныча, речная стража и люди кормчих. Это уже немало. А сколько еще мелких поселков и хуторов готовы присоединиться! И я считаю, что позже и заводчанам придется примкнуть. Или они потеряют «Часть лица». Так замысловатой выразился Бьерн. Честолюбивый наемник, но умный. Он пришелся мне по нраву.

Все это время, когда хозяин носился, как угорелый по всей реке, стройка не прекращалась ни на минуту. Друзья и в самом деле здорово нам помогли. Никаких задержек с поставкой материала, да еще какого материала. Наилучшего! Мастера от Товарищества были поражены качеством поставленного, и потому сами старались не оплошать. С каждым моим приездом в Вавчугу на месте нашего будущего жилища виделись зримые перемены.

Вот закончен подвал, вот вырос первый этаж из кирпича, второй делали из тщательно высушенного дуба. Чтобы наше жилище дышало, и дети росли здоровыми. Улада хоть и как собака устала, но была неимоверно счастлива. Поначалу её бесили мои непредвиденные отъезды, но я как-то сводил её в банк и показал конечную сумму на счете, что уже перевалил за полмиллиона гривен. Нам вполне хватало средств и на обустройство кафе с булочной, и на будущий ресторан. Так что сейчас её мысли были заняты подбором оборудования, утвари и персонала. В свободную минуту она постоянно возилась на новой кухне, пробуя новые рецепты. Так что меня дома всегда жали свежие булочки, пирожки и прочая сдоба. А также её многочисленные подружки с малышами. Так что и Ратибору было весело. Он уже узнавал меня, радостно гугуая, и охотно гулял.

Я в один из приездов в Портюгу встретился с речной старшиной во главе с Веригором. Попенял им, что действовали опрометчиво. Сейчас утургуты могут сделать ответный ход, а какой нам неизвестно.

— Так надобно ударить первым, — заявил резкий Садык.

— Мы пойдем так далеко? — не поверил я словам старшины.

— А зачем нам идти к их родным местам? Логово разбоя известно — Вергой.

Я вспомнил тот закрытый от посторонних поселок на острове и засомневался.

— Вергой просто так не взять.

— Но тебе же со Светозаром удалось уйти? И ты не первый.

— У вас имеются там лазутчики?

Старый Некрас заметил:

— Не наши. И план составлен. Пока река не встала, можем им кровушку пустить, да и вам потом проще будет.

Я внимательно оглядел суровые лица кормчих и решился:

— На меня не надейтесь. В деле участвовать не смогу.

— Мы и не просили. Понимаем, что у тебя, Варяг, иное предназначение. Но сможешь нам устроить защиту от их ведовства?

— Собираетесь тихой сапой подойти?

— Мы ведаем пути, — ответил мне незнакомый высокий кормчий. Его узловатые руки беспокойно метались по столу. — Бывали в тех местах. Но у проклятых вергойцев имеется защита от непрошенных гостей. И тогда они будут готовы.

— Хотите помощи, расскажите ваш план.

Нет, все-таки люди живут в Беловодье предприимчивые и удалые. И мне очень понравилась карта, которую расправил кормчий. Я бы сам не отказался от такой. Но выпрашивать не стал. С моим вновь приобретенным даром запомнить все детали и перерисовать, пусть и не так красиво, раз плюнуть. Потому внимательно оглядел тщательно прорисованные русла, острова, прибрежную местность и задал уточняющие вопросы.

— Подойдем под видом торгашей. Три лодьи нам хватит. Если будет больше, то это вызовет подозрение.

— А так нет?

— Близка осень и пороги станут бурными. Тати закупают вдоволь припасов у всех, кто хочет им продать.

— Дело! Кто пойдет?

— Опытные вои с речной стражи и наемные варяги. Ты их знаешь.

Я кивнул:

— Эти не подведут. Что от меня требуется?

— Защита от волховского глаза.

Я задумался. Таким делом еще не занимался, но вспомнил слова Константина. Я же использовал уже в Старграде артефакты, так что и тут получится. Надо будет поговорить с Чудником и Яромиром, что лучше подойдет и перед отплытием кормчих «зарядить» обереги. Но сначала испытать их на ком-то. Ведь стоит вдобавок рассчитать величину лодьи, чтобы «завеса» закрывала её полностью. На том и расстались. Если у кормчих получится, то мы совместно выжжем эту заразу с реки. И следующей весной будет проще ударить. Тот поселок — отличное место для тихой базы.

— Ветер поднялся, любый.

— Да, пора домой. Засиделись что-то.

— Надо будет на этом месте устроить беседку.

— Для кафаны?

— Чтобы развлекаться вечерами с друзьями.

— Правильно, у нас их много.

— Они будут приезжать к нам и сидеть долгими зимними месяцами.

— Так, — я задумался, — приезжать точно будут. Но где отсыпаться? В доме места немного.

В свете закатного солнца золотыми стали не только волосы любимой, но и все ей лицо.

— Да ты никак задумался о доме гостевом, любый?

— Так бизнес надо разом строить всерьез и с прицелом на будущее.

Мы поднялись, и в самом деле начало холодать.

— Какие слова у тебя незнаемые, мой странник. Что езмь «Бизнес»? Ты его частенько упоминаешь.

Я усмехнулся. Стал невольно генератором изменений в словарном запасе беловодцев. Вот и это американское словечко многие начали использовать в Портюге. Здесь и так хватает словарного запаса, оставленного «Инженерами». Иначе бы я сложнее понимал выходцев из Варягорусии с их вариантом древнерусского языка. Во всяком случае наречие в фермерских хуторах сильно отличалось от общего приречного, на котором изъяснялась основанная масса жителей.

Накинул на Уладу шерстяную шаль, слегка приобняв за талию. Сквозь одежду на меня пахнуло телесным жаром. Не удержался и сжал покрепче.

— Не здесь, любый!

Глаза Улады засверкали, разжигая меня еще больше. Мы ускорили шаг. Эх, надо бы заказать крепкую кованую кровать. И еще одну детскую.

Глава 40

Осенний рейд

Я стоял у окна и пил кафу. Осеннее ненастье всегда нерадостно и лучше наблюдать за ним из теплой, уютной кухни. Ветер срывал с деревьев последние листья, играл бурунами на реке, кидался в стекло каплями, заставляя месить грязь проходивших по дороге горожан. Не вся набережная еще в городе благоустроена. Так что по сей погоде сапоги — лучшая обувь.

Эх, не люблю эти проклятые недели поздней осени. Сумрак, холод, медленное умирание природы. Уж лучше зима, она красивей, пусть и суровей. Как смерть. Покрытая белым саваном действительность отчего-то находит в душе больший отклик, чем вот эта сырая стылость. И именно в такую слякоть мне приходится уезжать. Внизу хлопнула дверь, пахнуло свежими булочками. Пекарня уже работает. Пока отвозим выпечку в окрестные магазины и трактиры. Сама кафана еще ремонтируется, надеюсь, к зиме откроем.

В проеме двери показалось растерянное лицо Улады.

— Там твою повозку привезли от Козьмы. Ты уезжаешь? По тем же делам?

Я вздыхаю. Не хотелось раньше времени говорить жене, чтобы не печалить. Но деваться некуда.

— Будь ласка, сядь.

Улада тут же переменилась в лице. Она хорошо изучила мою манеру говорить и поняла, что сейчас дело серьезное.

— Что случилось, Олежа?

— Мне надобно уехать в Синий лес. Царица зовет.

— Куда? — задохнулась она в плаче.

Ну вот и поговорили. Чуть что — сразу крик или слезы. Но я свою женушку уже успел изучить. Поплачет и примет как данность. Не на войну же ухожу. Хотя, как сказать, куда лучше. Так что пока налью кафу нам обоим, тем более что булочки с корицей подоспели.

— Она позвала меня позавчера вечером.

Улада все так же смотрит на меня с тоской в глазах. Её до жути пугает Синий лес. Спасибо подвыпившим егерам, наговорили как-то лишнего. Про нежить и жертвенный камень. Женки не мы, мужик, они татя в доме не испугаются, но нечисть наводит на женский пол невиданную жуть. А тут вдобавок полудеревенское воспитание с истовой верой в потустороннее. Хотя чего там верить, когда в этом мире нежить можно встретить за порогом собственного жилища. А я еду в самое пекло.

— Ты поедешь с егерами?

А вот тут самое сложное:

— Нет. Я должен быть там один.

— Как⁈

Дорогая чашка заморского фарфора летит на пол. Разговор уже продолжается в объятьях. Иначе не получится.

— Таково условие Царицы.

— И нельзя не повиноваться?

— Нельзя. И думаю, это для моей же пользы. Зимой туда не проехать, да и лес будет спать.

— Но ты сам говорил, что зимы в тех местах не бывает.

— Да я и сам не знаю точно. Ну что ты плачешь, дурёха. Вышла замуж за кудесника, так и терпи. Да ничего со мной не случится.

— А как же нежить?

Эти глаза прожгут насквозь. Беру её ладошки в свои ладони и согреваю. Улада у меня мерзлячка, даром что северянка.

— У меня на сердце покойно. Царица будет меня оберегать. Она же и показала прямоезжую дорогу. Обернусь в три дня. Ну, может, на дён поболее.

Сейчас Улада мне поверила. Моя дорогая женушка отлично научилась понимать мое настроение и как себя вести. Когда дозволено накричать на меня, а где край и лучше помолчать. Умные женки такому быстро учатся, а дур нам и даром не нать! Вот и сейчас Улада почуяла мою ледяную невозмутимость, и сама успокоилась. Она больше доверяла волховскому чутью, чем досужим разговорам.

— Мне надо собираться.

— Так скоро?

— Пока дожди снова не зарядили. Обещают несколько дён чистых.

— А чего не с утра?

— Сейчас стража проводит до лесорубов, что на краю леса стоят. Там заночую и со светом двину.

— Тоже дело.

Улада окончательно успокоилась. Поеду до самого леса под вооруженной охраной. Лесозаготовители этим летом около заезда на Оз соорудили целый форт. Она достает мой рюкзак и начинает набивать разными полезными вещами. Даже пришлось несколько остужать её пыл. Еду ведь ненадолго! Да и в машине походный набор лежит всегда в багажнике. Это в первую очередь горелка для приготовления пищи. Газ из моего мира кончился, так что я купил местный примус на бензине. К ней прилагается НЗ продуктовый набор. Сушеное мясо в вощеной бумаге, сухари и крупа с сушеными травами. Всего на пять приемов пищи. Еще остались мясные консервы с моего мира, но я их обычно не трогаю. Ну и куда без сладкого. Пастила и травяной чай лежат в одной жестяной банке.

Так что в рюкзак кладется смена белья, запасные и теплые носки, шерстяной пояс для моей поясницы. Ну и заодно свежие булочки, а также домашняя провизия в виде копченой корейки, отпаренной крупы, которую надо лишь залить кипятком, и фабричная упаковка сахарного печенья. И когда я это все, спрашивается, буду есть? Чую что по пути совсем не останется времени для остановки.

Посидели вместе по обычаю на дорожку и двигаемся вниз. Из специального металлического шкафа достаю оружие. Я его еще с утра собрал. К ППСу сразу примыкаю «барабан» с «заговоренными» пулями. Три секторных магазина исчезают в специально пошитой Уладой разгрузке. Мои передовые оружейные сбруи егерам понравились и те получили исключительный патент на их производство. Револьвер и так уже в поясной кобуре, я его цепляю, как только просыпаюсь, и еще беру одну из двустволок. В ней будут заряжены серебряные патроны. Как говорится, береженого бог бережет.

ГАЗ, то есть самоходная повозка «Григорьевского автозавода» уже готов, блестит чистотой, заправлен по самые пробки. У меня стоит на нем увеличенный бак, и еще Кузьма любезно залил вдобавок три двадцатилитровых канистр, которые остались у меня с того мира. Должно хватить с избытком. По лесу поеду экономичным ходом. Пока я закреплял в машине по своим местам оружие, Улада и механик еще раз проверили содержимое багажника. Вода, НЗ, одеяло. Два колеса лежали наверху на экспедиционном багажнике. Там же прикреплен шанцевый и прочий инструмент. Лопата, лом, пила.

Меня хватило лишь на прощальное объятие. Пряча выступившие слезы, махнул рукой Козьме и Ифиму, нашему повару, что выглянул в дверь, и сел сразу за руль. Оружие уже было поставлено в крепления, мотор сыто урчал, прогретый до нужного значения. Я включил первую передачу и выехал от греха подальше на Набережную. Долгие проводы — долгие слезы. Проскочу мимо порта, летняя запарка в той стороне закончена, дорога будет свободней.

На посту меня не задерживали, машину знали. Я включил четвертую передачу и начал набирать скорость. Слишком быстро ехать по трассе не стоит, дожди размывают дорогу, можно попасть в яму. Одно приятно, как испортилась погода, моховики исчезли повсеместно. Да их и летом погоняли изрядно. Но все равно «сторожевого пса» не отключаю. Сумерки надвигаются стремительно, да и тучи набежали, последние километры перед «фортом» лесорубов еду медленно при свете фар.

Не сказать чтобы я был так спокоен, каким казался в городе. Точны ли мои предчувствия, сработает ли дар, как ему положено при столкновении с нежитью? По спине то и дело проносится озноб. Знаю, что Царица Древ беспокоится за меня, но всемогуща ли она в этом лесу? Что-то прошлой осенью Царица сама оказалась в лютой опасности. Но к обеду заканчивается знакомая часть пути по Озу, узкой гряде, поверх которой проложена дорога.

Дальше никакого холма с жертвенным камнем. Иначе бы я его давно почуял. Раза три по дороге меня как будто окатывало холодной водой. Это следы от воздействия неизвестной магии? Что-то в этих краях происходят или я стал чувствительней? Я сделал остановку на подъеме среди березовой рощи и полез назад за небольшой сумочкой. Там заранее уложен скромный обед на сегодня. Бутерброды с копченой свининой и термос с кафой. Её я сварил у гостеприимных лесорубов. Здоровенные мужики мне вопросов не задавали, просто накормили ужином, спать уложили, а утром со всей добросердечностью проводили. Но я заметил по их глазам, что эти суровые мужчины считают меня напрочь обезбашенным. Переться в Синий лес в это время и еще одному! Чую слухи обо мне разойдутся еще более странные, чем уже есть.

Сначала ты работаешь на репутацию, потом она на тебя. Ничто не ново под Луной!

Вот и обещанная Царицей своротка. Дорога хороша, и лес пошел другой, лиственный. На стыке «кусков» я осторожно вышел из машины, не забыв прихватить с собой пистолет-пулемет. Вот она граница! Как будто некая волна накатила на привычный облик хвойного леса. Это когда произошло? Зимой или этим летом? Никто сюда после нас не ездил. Егерам некогда, других забот хватает. Лесорубы поблизости от города нынче работают. Им также в логово моховиков лезть не резон.

Интересно наблюдать, как резко делятся два чужих мироздания, куски которых по прихоти Сфер попали в этот мир. Граница не прорезана ровно, а как будто наползшая волна одного мироздания на другой. Где-то образовались свежие холмы, там лес упал, дальше виднеется бурелом. Текшие речки стали болотами. Ладно, если это лес или поля, но когда внутрь выдернутой из своего дома территории попадают населенные пункты. Тогда жди беды.

Земля трясется, здания разрушаются, люди гибнут или калечатся. Об этом я также прочитал в тех библиотечных списках, где были описаны несколько подобных ситуаций. Хорошо, если рядом не окажется нежити и прочих чудищ, кои также валились в мир Свалки. И неплохо, когда среди выживших оказывались смелые инициативные люди, что смогли вывести остатки общины к реке или просто людям. Взять, например, коммунаров. Они же те гати сквозь лютые болота проложили и буквально прорыли в некоторых местах дорогу. А нередко случалось и обратное, и через десяток лет охочие люди находили лишь останки и руины.

Направо расстилался обычный осенний лес стандартной таежной местности с темными елями и облетевшими осинниками. Налево появился более южный, ясени, дубы, клены. Они еще только начали рыжеть и терять листву. Затем я ощутил то, что не чуял раньше. У кусков мирозданий разная аура. Или как назвать то еле заметное просвечивание, исходящее от любого живого организма. Я его вижу, если ставлю нужный «фильтр», то есть представляю его в своей голове. Слово и мысль лишь инструмент для волшбы. Как там все происходит внутри даже не скажу. Мне проще представить нечто осязаемое, и оно начинает работать. «Сторожевым псом», например, служит мастифф.

Дорога далее идет относительно хорошая, местами выровнена, так что еду быстро километров сорок-пятьдесят в час. «Сторожевой пес» уже не выключается ни на миг. Он будет служить мне до конца поездки. Вот как раз для запитки энергии я и делаю остановки. Особенно хорошо запиталось на месте «границы». Заодно зарядил до отсечки «артефакт» от Кости, что висел под курткой. Тот самый стержень с рубином. С ним мне намного спокойней.

Да уж, посмотрел бы кто сейчас на меня из моих старых знакомых. Едет на древнем автомобиле суровый мэн со зверским выражением лица, да еще вооруженный до зубов и с шаманской палкой под мышкой. А если бы узнали, что я стал кем-то вроде колдуна, то сами бы с катушек съехали. Хотя друзья, геологи ко всей шаманской тематике относились предельно осторожно. Всякого в глухих местах навидались. И на Земле странного хватает. Со старины глубокой.

Так за мыслями и остановками, чтобы разобраться, с чем я имею дело, и прошел день. Как Царица и обещала, к сумеркам я выехал к полноводной неширокой реке. Вот здесь на песчаном мысе и можно устроиться на ночь. Нашел неподалеку несколько упавших сушин и тросом дернул их к реке. Яромир научил меня кое-чему и один из стволов пошел на «вражной оберег». Я провел жезлом вдоль дерева, и оно еле заметно засветилось. Сейчас можно поджигать, гореть будет всю ночь. Как только сниму утром заклятья, так даже и золы не останется. Как это работает, хоть убей, не ведаю. Реакция идет на внутриатомном уровне. Очень продвинутые технологии.

Затем пришел черед костра около места ночевки. Быстро нарубить веток, чтобы горело и хватит. Пищу все равно готовлю на примусе, а костер нужен больше для самоуспокоения. Такова уж человеческая натура с древности. Есть огонь — нам спокойно, из тьмы же постоянно ожидаем опасность. Захотелось мне вечером горячего супчика. Не все же сухомятку глотать. Залил воды, кинул крупы, травы и сушеных овощей. Затем нарезал мясо и закинул минут черед десять после.

Варево вышло на редкость вкусным, и пока кипятился небольшой чайник, с аппетитом проглотил супчик под свежие булочки с тмином. Нет, пекариха из Улады отличная. Тут же взгрустнулось. Лежал бы сейчас под бочком у любимой, ан нет, понесло куда-то. Да чего самому себе врешь-то? Лежал бы он! Наверху или за женушкой ёрзал. Она второго ребеночка хочет, и весьма для этого старается. Затем мысли плавно перетекли на бытовуху. Что в дом купить, чем кафешную обставить. Даже чай недопил, устал от поездки и мыслей, залез в машину и укрылся одеялом. Приобрел его у южных купцов. Верблюжья шерсть. ППС рядом под рукой лежит, как и «волшебная палочка», «пес» не спит. Вырубился сразу.

Второй день начался с сюрприза. К месту ночевки почти в упор подплыли гуси. Я уже задумался, не поменять ли в двустволке серебряные пули на дробь, как вдалеке раздался волчий вой. Да ну нафих! Потому сварил по-быстрому кофе и обошелся без каши. Еще остались с дома бутерброды и булочки. Дорога вскоре повернула на юго-запад, и я снова пересек «границу». Вот здесь точно дальше начался «Синий лес». Уходящие куда-то невообразимо вверх огромные стволы деревьев, стало заметно теплее, даже пришлось снять свитер и теплые кальсоны. Здесь точно не бывает зимы. Ни единой травинки желтой, даже ягоды растут. Нарвал лесной малины. Жаль с собой не захватить. То-то Уладушка будет рада.

Но основная проблема оказалась в том, что прямоезжая дорога внезапно кончилась. Я же в прошлый раз здесь ехал иным путем. Остановился в недоумении. А куда дальше двигаться? Затем услышал звук, очень похожий на звук струны. Вот я болван. Там она! Голос, или как можно обозвать этот зов стал отчетливо слышен. Зовет, девчонка моя. Вот я обнаглел. Могущественное существо из незнаемого мира обзываю таким именем. Ну что поделать, нахал и есть нахал! Что нам ведьма, что нам Ёлка.

Осторожно включил первую передачу и поехал прямо по лесу. Огромные стволы древов расположены вольно, подлеска практически нет. Мой джып спокойно двигался по мягкому мху. Лишь иногда приходилось объезжать огромные корни, выискивая проходимую дорогу. Так внезапно и выехал на уже знакомую дорогу и остановился. Так, а куда дальше двигать? Не сразу сориентировался. Вас бы сюда, сами бы запутались. Да и лес такой, что даже на заднице волосы торчком встают. Страшновато мне.

Все-таки есть польза от дара! Охолонувшись, понял, что мне нужно налево. Остановился в метрах пятидесяти от места. Нарочито неспешно перекинул через плечо ППС, двустволку закинул за спину. Внезапно охватил мандраж. Ноги аж подкосились. Опасность? Нет, не чую. Это, видать, от волнения. Каждый день, что ли идешь к любящему тебя существу, которое и вовсе не человек, и даже не гуманоид. Ёлка. Каково бы было вам?

Каждый шаг вперед поначалу давался тяжело, ноги проваливались в густой мох, но в какой-то момент стало неимоверно легко. Да так, что захотелось полететь. А вдруг удастся? Надо просто прыгнуть, как в детстве и полететь. Вот она! Синяя хвоя стала гуще, а сама Ёлка как будто нарядней. Вытянулась вверх, теряя ветви в облаках. Статная, сияет корой. Ну так какая девушка не готовится к свиданию? Дальше я отбросил все домыслы, просто подошел и обнял огромный теплый, пахнущий хвоей ствол любимой.

И как будто разом растворился в ней. Она на самом деле еще не Царица, а Принцесса. Оторвала злая воля от семьи, одиноко ей здесь и скучно. А родственных душ совсем немного. Вот и потянулась душа Древа к людям. Время для меня как будто потеряло смысл. Мы говорили и говорили, нам много друг другу нужно рассказать. Очень подозреваю, что мы в этот момент выпали из здешнего Мироздания. Для нас Там прошла неделя, а здесь скупо протекли секунды. Было хорошо, тепло на душе и в кои веки покойно. Нет, в их цивилизации определенно много хорошего. Надо будет беречь девчонку, пока она не оправится и найдет себе место в этой жизни. С огромным трудом наши тела оторвались. Мне уже было пора двигать назад.

Так бежим мы в вечность, поспешая и никудышеньки не успеваем.

Content

Дорога 2

Глава 1 По волнам памяти

Глава 2 Нежданный рейд

Глава 3 Синеокое порубежье

Глава 4 Флибустьеры Великой реки

Глава 5 Лебяжья ставка

Глава 6 Темные ночи — предвестники бед

Глава 7 Спасение утопающего…

Глава 8 Утро нового дня

Глава 9 Беги, парень, беги!

Глава 10 В гостях незваных

Глава 11 Все побежали, и я побежал!

Глава 12 Чужие берега

Глава 13 Битва шаманов

Глава 14 Пути незнаемые

Глава 15 Определение главной цели

Глава 16 Негаданные встречи

Глава 17 Большие замыслы

Глава 18 На Правеже

Глава 19 Свежие горизонты

Глава 20 Большие заводы

Глава 21 Намедни

Глава 22 Дневной тенью

Глава 23 Меньские тати

Глава 24 Старый град

Глава 25 Охота пуще неволи

Глава 26 Непростые решения

Глава 27 Тропами Нави

Глава 28 По эту сторону Яви

Глава 29 Великий град Вавчуга

Глава 30 Дурман-остров

Глава 31 Град обреченный

Глава 32 Мародерка

Глава 33 Волчья ночь

Глава 34 Городские зарисовки

Глава 35 Неприятные последствия

Глава 36 Грешные будни

Глава 37 Портюга

Глава 38 Честная компания

Глава 39 Проводы нашего лета

Глава 40 Осенний рейд