Кэтрин Болфинч

Эй, можно потише?

Лисса уже давно пыталась выучить все термины для итогового собеседования в университет. С самого утра девушка сидела над конспектом, пытаясь запомнить все то, что не успела. Точнее, не хотела учить раньше, думая, что времени еще предостаточно.

Вот только учебный год пришел слишком быстро. До итогового собеседования, почему-то проводящегося в начале сентября, оставалось все меньше времени, а противный сосед снова играл на гитаре, заставляя затыкать уши и едва ли не плакать от того, как сильно ее раздражал этот призрачный любитель музыки.

Конечно, девушка любила музыку. В какой-то момент даже хотела подать документы в консерваторию. Лисса бы точно прошла — это гарантировал и диплом музыкальной школы, и врожденный талант, и желание связать жизнь с искусством. Но родители-юристы решили иначе, подумав, что было бы здорово создать целую династию адвокатов. И было бы вполне здорово, вот только душа к этому не лежала, но выбора у девушки особо не было. Тем более, школьные экзамены сданы, документы собраны. Поздно метаться туда-сюда.

По этой причине сосед с гитарой все больше раздражал. Почему кто-то мог заниматься делом души, а она нет? Почему жизнь была настолько несправедлива, что даже любимое старое фортепиано переехало жить к бабушке в деревню под лозунгом “с глаз долой — из сердца вон”? Лисса этого искренне не понимала, поэтому затыкала уши, продолжала зубрить и надеяться на то, что конкурс она не пройдет, потеряет целый год, но все-таки отстоит свое право на музыкальное образование и будущее мечты.

♪♡♫

Осень уже угадывалась в холодном дуновении ветра, в летающих по улице желтых листьях, резко увеличившимся спросе на кофе с карамельным сиропом и тыквенный латте.

Лисса всегда любила осень. Почему-то казалось, что с первого сентября можно начать новую жизнь — листья падали, оголяя деревья, словно создавали чистый лист. Следующая возможность что-то изменить — первый снег, ожидание новогоднего чуда, но до этого еще далеко, поэтому девушка довольствовалась тем, что есть.

Чрезмерно музыкальный сосед все же успел достать, все никак не прекращая играть и отвлекая Лиссу от подготовки. Так что она плюнула все эти важные для родителей нескончаемые списки, надела первое, что попалось под руку, машинально схватила ключи, сунув в карман куртки и вышла в парк, прихватив по дороге латте с карамельным сиропом, решив, что для любимого и летнего кофе со льдом уже холодновато.

Девушка прошлась вдоль берега небольшого озера, полюбовалась на уток, наблюдала за тем, как люди бесконечно куда-то спешили, забывая иногда даже дышать. Она все думала о том, как было бы здорово, будь у нее больше выбора, больше времени на этот выбор, больше желания идти собственным путем. Но и на эту прогулку Лисса отвела себе только один час, который уже был на исходе. Стаканчик с ароматным напитком медленно опустел, а девушка засеменила в сторону дома.

Лисса вошла в подъезд, чувствуя, как настроение мгновенно падало, забирая с собой и всю решимость. Но девушка упорно поднималась по лестнице, потом с остервенением жала кнопку вызова лифта, а потом, притопывая ногой, ждала.

Когда двери лифта со звонким “дзынь” открылись, Лисса, глядя в телефон, вошла внутрь, тут же ударившись лбом обо что-то твердое. Девушка вздрогнула, выпучив глаза и вырвав наушники из ушей.

Первым, что она заметила оказалась серая футболка с каким-то непонятным принтом, потом кожаная куртка, множество браслетов на запястье, под которыми скрывалась часть татуировки.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Лисса подняла голубые глаза, тут же сталкиваясь взглядом с такими же по цвету глазами, обрамленными пушистыми ресницами. Сердце застучало где-то в горле, ноги стали ватными, что казалось, если она отойдет в сторону, то просто упадет, а слово “извините” точно застрянет на языке, так и не прозвучав, поэтому девушка просто пялилась на парня, рассматривая густые брови, сведенные к переносице, тату на шее, цепочку с кулоном полумесяц. Конечно, она узнала его. Сосед, из-за которого невозможно спать по ночам. Точнее, из-за мотоцикла на котором он ездил.

Девушка моргнула одновременно с тем, как двери лифта с тихим “дзынь” закрылись.

— Вы не хотите меня выпустить? — спросил он, отстраняясь от Лиссы, щеки которой уже покрылись краской так сильно, будто их щедро натерли свеклой. Она резко отшатнулась вбок, почти вжимаясь в стену.

— Извините, — буркнула девушка, возвращая наушники на место и делая вид, что она нисколько не смутилась того, что так внезапно решила пообниматься с симпатичным незнакомцем.

— В следующий раз хотя бы спросите, как меня зовут, прежде чем падать в мои объятия, — пошутил он, выходя из лифта. Отчего лицо девушки уже полностью покраснело. Она ждала, как максимум недовольства, как минимум просто молчания. Но никак не шутки. Лисса не успела найти ответ, к тому времени, как в голову пришло хотя бы банальное “без проблем”, хлопнула подъездная дверью.

Девушка шумно выдохнула, дрожащими пальцами тыкнув на нужную цифру на панели. Теперь казалось, что последние остатки мозга она растеряла от удара, а потому Лисса была уверена, что продолжать подготовку она попросту не сможет.

Не день, а какое-то сущее наказание.

♪♡♫

Вот уже несколько часов Лисса занималась в тишине. Это выглядело так странно, что, казалось, она слышала даже стук собственного сердца в ушах. Единственным, что нарушало идеальное для подготовки время — храп старенького, но очень любимого мопса и бесконечный круговорот мыслей о собственном позоре в лифте. Это же надо было так! Ну какой ужас просто. Почему она не могла врезаться в какую-нибудь бабушку или девушку? Или в соседку Марго? В кого-то из родителей, пришедших с работы пораньше?

Хотя, родители последние, кого она хотела сейчас видеть. С самого утра мама провела целую лекцию о том, как важно не забывать о тщательной подготовке, о ненужности личной жизни в восемнадцать и проверке друзей на прочность. Отец только лишь кивал в ответ на каждую реплику мамы, только один раз сказав о том, что о молодости все-таки тоже забывать нельзя. Лисса была с этим согласна, но просто до ужаса в душе чувствовала, что эта самая молодость и лучшие годы просто ускользали, как песок сквозь пальцы.

Словно в довершение ее мыслей или для пущей драмы, из-за стены снова раздалась еле слышная мелодия, отчего-то выводящая на слезы. Хотелось плакать и от того, что конспекты уже надоели настолько, что просто от одного лишь вида на них Лиссу тошнило, и от того, что эта мелодия играла постоянно. С самого утра и почти до вечера. И почему-то никого, кроме нее, это не смущало.

Девушка со злостью захлопнула тетрадь, решив, что пора сходить туда и попросить не шуметь хотя бы несколько часов в день.

Лисса метнулась в коридор, разбудив при этом собаку, переодела тапочки на кроссовки и, вылетела в подъезд. Захлопнувшаяся, дверь щелкнула.

Сложность заключалась в том, что она не знала в какой из квартир жил этот самый музыкальный сосед или соседка, а потому девушка настраивалась на то, что придется звонить в каждую по очереди на своем этаже и захватить верхний и нижний. Лисса уже даже начала сомневаться в своей затее, но тут, раздающаяся даже в подъезде, мелодия укрепила решимость.

Лисса обошла все квартиры на своей лестничной клетке, потом спустилась вниз, про себя ругая музыканта всеми известными неприличными словами. Злило и то, что у нее не было возможности так же раздражать соседей своей музыкой и то, что это мешало готовиться к поступлению на ненавистную профессию. Все это просто смешалось в глубине души, сделав из привычно спокойной и милой Лиссы маленький комочек зла, который и кружил сейчас по подъезду в поиске неугодных.

Она уже добралась до верхнего этажа, так же стучала в каждую дверь, спрашивая не они ли играют на гитаре чудесную музыку, расстроенно поджимала губы, когда в ответ получала “нет”.

Наконец, осталась лишь одна дверь. Дверь соседей, чья квартира находилась прямиком над квартирой родителей Лиссы. Девушка постучала, поправила волосы, готовясь повторить свою речь и заранее думая о провале.

Замок щелкнул, дверь открылась, а Лисса застыла на пороге с едва не открывшимся от удивления ртом. Обычно это называется “вот это поворот”.

— Снова решили в меня врезаться? — поинтересовался парень из лифта, облокотившись плечом на дверной косяк. Лисса хлопнула ресницами, прикрыла рот, нахмурила брови, чувствуя, как внутри растекается паника.

— Хотела попросить вас играть потише или хотя бы делать перерыв в несколько часов. Музыка прекрасна, слух у вас есть, но это мешает мне заниматься. — выпалила она, складывая руки на груди. Подумаешь, врезалась один раз, теперь всю жизнь что ли избегать его? Ладно, на самом деле она просто пыталась придать себе уверенности и не покраснеть. Получалось не очень, потому что на щеках уже проступил румянец, а сердце колотилось так, будто никогда до этого Лисса не общалась с парнями.

— Извините, не знал, что кому-то мешаю, — ответил он, зачесав непослушные темные волосы назад пальцами, — готовлюсь к собеседованию в один музыкальный театр, — продолжил парень, разглядывая, потерянный вид девушки. Неужели, она настолько сильно смущалась? Может, со стороны это именно так и выглядело, но на самом деле Лисса просто сходила с ума, узнав о том, что ее мечта сбывалась у кого-то другого. Да еще и у соседа, который все это время мешал ей портить свою жизнь.

— Просто играйте потише или с десяти до часа не берите в руки инструмент. Буду вам очень благодарна, — выплюнула девушка и, не взглянув на парня, развернулась и быстро зашагала к лестнице, сжимая ладони в кулаки. Слезы вот-вот готовы были брызнуть из глаз, затапливая все вокруг. Она ведь много лет мечтала о том, что свяжет свою жизнь с музыкой, и только лишь год назад узнала о том, что мечта рассыпется. Рана все еще болела. И даже мысли о том, что все к лучшему не помогали. Не к лучшему. Нельзя ведь идти против души, да? И мама, и отец — оба любили свою профессию просто до такой степени, что даже с огромным стажем за плечами все еще с энтузиазмом принимались за дело “посложнее”.

Лисса спустилась вниз, уже не скрывая рыданий, срывающихся со светлых ресниц и расплывающихся пятнышками на серой толстовке. Девушка похлопала себя по карманам, ища ключи и настраиваясь на то, что сегодня она уже точно не будет зубрить ненавистные термины и теорию к невыносимым экзаменам.

Ключей Лисса не нашла, подергала ручку двери — безуспешно. От этого еще сильнее хотелось разрыдаться, но больше было просто некуда, поэтому девушка просто села на ступеньки, спрятала голову в сложенных на коленях руках и разрыдалась, сдерживая только громкие всхлипы.

Единственным вариантом осталось только лишь сидеть в подъезде в ожидании родителей, без телефона и прочих средств связи. Просить помощи у соседей, как и напрашиваться в гости, тоже не хотелось. Особенно с покрасневшими от слез глазами и срывающимся голосом.

И хоть Лисса и пыталась не издавать звуков, акустика в подъездах всегда была отличной, а потому ее тихие всхлипы слышались на всех пятнадцати этажах. Особенно слышно их было под ней и сверху. Наверное, это шутка судьбы или попытка спасти неудавшийся день девушки от вселенной, но сосед с гитарой как раз выходил из квартиры, когда до чуткого слуха донеслись чьи-то рыдания.

Рональд никогда не был любопытным от природы, но почему-то сейчас показалось правильным пойти на звук и проверить, что же там произошло.

Парень поправил чехол с гитарой на плече, спустился на этаж ниже, с удивлением заметив сидящую на ступеньках девушку из лифта. Вопросы наслаивались друг на друга, подстегивая любопытство, но Рон сдерживал их так сильно, как только мог.

Он опустился рядом, поставив чехол с гитарой на ступеньку перед собой. Лисса вздрогнула, подняла взгляд, а потом едва не разрыдалась еще сильнее.

— Я тебя чем-то обидел? — спросил он, подумав, что обращение на “вы” уже не совсем уместно. Лисса импульсивно утерла щеки и глаза рукавами толстовки.

— Нет, нет, ты тут не причем, — прошептала девушка, старательно пряча взгляд, — И вообще я не хотела грубить, просто очень расстроилась. — неожиданно даже для себя призналась девушка. Казалось, что этот совсем незнакомый парень мог понять ее чувства. В конце концов, он шел по тому пути, который Лисса бы очень сильно хотела видеть в своей жизни, а потому незнакомец с гитарой и тату был очень интересен.

— Это не мое дело, но, может, я могу чем-то помочь?

— Сможешь взломать замок моей квартиры? — спросила Лисса, мельком улыбнувшись. Рон сначала растерялся, а потом звонко рассмеялся.

— Смогу, но делать не буду, потому что это не совсем законно, — ответил он, — но могу одолжить телефон или, как настоящий джентльмен, спеть серенаду, — парень ткнул в сторону гитары. Лисса улыбнулась уже совершенно искренне.

— Не обижайся, но ты не похож на того, кто исполняет серенады.

— Если очень надо, то я могу, — невозмутимо ответил парень, — все-таки пять курсов в университете не могли пройти просто так, — девушка в ответ на эту реплику снова чуть не разрыдалась. Слишком сильно не хотелось связывать жизнь с тем, что предлагали.

— Я опять сказал что-то не так? — растерянно поинтересовался Рон, разглядывая растрепанные белые волосы девушки. Лисса лишь отрицательно мотнула головой, проглатывая слезы и засовывая чувства куда-нибудь поглубже в душу.

— Я очень люблю музыку, но не могу продолжать ей заниматься, — Рональд понимающе вздохнул, покачав головой. Эта история казалась до боли знакомой. И даже спустя пять лет все еще задевала за живое, поэтому он позволил себе слегка приобнять Лиссу за плечи.

— Никто не может решать, как тебе жить и чем заниматься, если к этому тянется все твое существо, то нужно идти за этим импульсом, иначе можно просидеть всю жизнь с болью в сердце и ненавистью на весь мир, — девушка ткнулась носом в толстовку парня, почему-то не чувствуя ни неловкости, ни неправильности.

— Ты так и поступил?

— Да.

— Ты сказал, что в следующий раз, когда я захочу оказаться в твоих объятиях, я должна спросить имя, — успокоившись сказала девушка, принимая решение и настраиваясь на вечерний разговор с родителями. Парень в ответ лишь рассмеялся.

— Рональд, но для друзей просто Рон.

спустя год ♪♡♫

Лисса нервно заламывала пальцы рук, ожидая списки. С минуты на минуты сайт должны были обновить, и девушка очень надеялась найти свое имя среди поступивших. Все-таки целый год подготовки к новой специальности не мог пройти даром.

Тогда все казалось каким-то неправдоподобным, странным, нереальным. Она все никак не могла поверить в то, что когда-то станет адвокатом. И, как оказалось, не зря не верила. Юристом Лисса не станет. Зато станет первоклассным музыкантом, благодаря всего лишь одной встречи в лифте и непрекращающейся игре на гитаре.

Девушка обновила сайт. Ладони задрожали от вида появившихся там имен. Лисса лихорадочным взглядом начала читать фамилии, боясь случайно пропустить себя. Список казался каким-то невыносимо длинным, будто отсчитывал секунды до полного краха.

— Я поступила! — закричала девушка, чувствуя, как внутри растекается полное и абсолютное счастье. А потом, развернувшись, кинулась в объятия парня, который весь этот год был рядом, поддерживал и помогал.

Content

Кэтрин Болфинч
Эй, можно потише?