Возвышение Меркурия. Книга 11

Глава I

На мгновение все замерли, смотря на меня с неверием и опаской. Такое выражение бывает у тех, кто услышал неприятную новость, но не хочет её осознавать, надеясь вот-вот услышать, что это была лишь плохая шутка и ощутить облегчение.

Первым отреагировал Долгорукий. Шевельнувшись, скользнул взглядом по телу гомункула, черты лица которого уже начали расплываться и тихо рыкнул, полыхнув гневом. В следующую секунду воздух около него уплотнился, собираясь мощной стеной. Затем, князь поднялся в воздух — расставив руки, встал посреди завывающего вихря, который потащил его вверх. А потом патриций помчался в сторону Москвы, быстро набирая скорость и оставив за спиной своё сопровождение с их автомобилями.

Это простое действие, как будто снесло плотину, мешавшую движению — патриции немедленно принялись действовать. Одни бросились к машинам, другие спешно использовали Дар, уносясь вдаль по воздуху или по земле. Видимо считали, что так будет быстрее.

Сам я потянулся к костяному дракону, которого Лера привязала к моему разуму. Оглянувшись назад, рявкнул, перекрывая гомон.

— Прохор и Гифер со мной, к Кремлю. Лера и Ульяна — охранять лагерь. Всем остальным, прикрывать и быть рядом. Командование на Ульрихе.

За счёт узконаправленного Гласа, отданный приказ доносился до всех ждущих рядом боевых групп, укрытых пологами невидимости.

На лицах тех патрициев, кто ещё обращал внимание на происходящее вокруг, появилось искреннее изумление — они явно не ожидали увидеть, как в воздухе проявляются фигуры людей и драконов, которых они раньше не ощущали.

Костяной дракон опустился на асфальт, но как только я забрался на своё место, на белую шею крылатого конструкта опустилась чья-то рука. На меня же уставились широко распахнутые и горящие безумием глаза Урусова.

— Позволишь, граф?

Я молча кивнув и князь ловко запрыгнул, расположившись позади. А через секунду дракон взмыл вверх.

Сзади, поднимались в воздух остальные конструкты. Справа, быстро нас обогнав, промчался на зелёном призрачном коне Оболенский.

Впрочем, я уже прикрыл конструкта защитным барьером и пустил в дело силу, рассекая перед ним воздушное пространство. Так что, фигура кавалергарда перестала стремительно удаляться, а потом дистанция и вовсе стала сокращаться.

На момент мелькнула мысль пустить в дело накопители, дав Сандалу достаточно энергии, чтобы принять полноценный размер. Но я сразу отказался от этой мысли. Сейчас, мне требовались способности спутника, которые были доступны только в его призрачном облике. Это было важнее, чем грубая разрушительная мощь.

А вот Мьёльнир, вовсю тянул мощь из артефактов. Казалось, живой камень и так заполнен под завязку. Но после разрыва нашей связи около крепости Шуйских, он похоже стал опасаться снова оказаться в одиночестве. Равно как и бояться того, что имеющегося объёма силы не хватит, чтобы дать отпор врагу.

Внизу стремительно мелькали дома, а я использовал зрение Сандала, чтобы оценить ситуацию. Тот факт, что прямо сейчас представителей родовой знати убивали, сразу же переваривая их души, был неоспорим — дракон улавливал мощный фон от энергии распадающихся посмертных образов, которым несло из-за стен Кремля. А единственным логичным предположением, были действия Даниила. Либо гомункул каким-то образом передавал информацию о происходящем, либо сигналом послужила его гибель, но царевич молниеносно перешёл к запасному плану.

Причина была понятной и простой — страх поражения от Дарьи. Достаточно было вспомнить, как успокоились, взметнувшиеся было тени, стоило деве чуть надавить тогда, во двореце. Видимо, оттого он и решил воспользоваться схемой усиления, которой с ним поделился благодетель.

Гвардии Рюриковичей и войск гарнизона около Кремля было немного. Основные силы размещались в дальних кварталах столицы. Но атаковать нас они не спешили. То ли по той причине, что первым промчался князь Долгорукий, то ли из-за того, что родовой гвардии, которая стояла вперемешку с имперскими военными, уже стали поступать команды от их командиров, с которыми связались патриции, передав приказы. Сложно сказать. Вполне вероятно — всё вместе взятое.

К тому же, многие признали Оболенского, который нёсся по воздуху на могучем призрачном жеребце, с обнажённой саблей. Что-то мне подсказывало, атаковать легендарного князя, никому из солдат не хотелось. Потому как, умереть за своего господина и его род, вроде дело не самое плохое. Но в этом должен быть какой-то смысл. А откуда он возьмётся, если ты погибнешь, атаковав Оболенского?

Тем более, внизу было полно солдат имперской армии, в которой кавалергард пользовался определённой популярностью. А причин геройски умирать, у военных из регулярных частей было ещё меньше. Если их командирам наверняка раздали щедрые обещания, то нижним чинам, от силы накинули жалованье, да гарантировали внеочередное повышение по службе, когда всё закончится. Ради такого никто не станет соваться под горную лавину, пытаясь остановить её своим телом.

Долгорукий добрался до цели первым. Но сходу атаковать не стал — остановился, замерев в воздухе. Логично. Враг был внутри Кремля. Древней крепости, стены которой были напитаны силой, а внутри имелись накопители с диким объёмом энергии. К тому же, именно здесь находился алтарь Рюриковичей. Так что причины колебаний князя я прекрасно понимал. Пусть внутри, наверняка находились и члены его рода. Что-то мне подсказывало — Даниил специально придумал какой-то повод, чтобы собрать их всех в Кремле. Скорее всего собирался поднять градус ярости, после чего отправить патрициев навстречу своей сестре. Могу поспорить, выродок Эребуса, здорово обрадовался, узнав, что Дарья сама пригласила их для переговоров, облегчив его задачу.

Вот Оболенский, который спустя считанные секунды оказался рядом с Долгоруким, долго раздумывать не стал. Вернее, вовсе посчитал это лишним — сразу же устремился вниз. Прямо на мерцающие грязно-зелёные щиты.

К моему удивлению, кавалергард промчался через них, не испытав каких-то затруднений. Зато они появились, когда копыта его призрачного коня оказались около кремлёвской стены. Воздух на момент пропитался чёрным и сверкнула мощная вспышка силы. Скакун, вместе со своим наездником, отлетел в сторону, как будто отброшенный ударом мощной кувалды. Врезавшись в стену одной из башен, что поднимались над крепостью, проломил её и провалился внутрь.

— Я прр-р-ридумал для него песню!

Рык Сандала был наполнен настолько жгучей ненавистью, что внутри проскочило удивление. Не так часто, я чувствовал настолько зашкаливающие эмоции.

— Не пробуй атаковать один. И не суйся сам. Только по команде.

Тот разочарованно рыкнул, а я глянул на крепость своими собственными глазами — конструкт уже вынес нас к нужной точке.

Урусов сразу же скользнул вниз. Я даже среагировать не успел, как патриций полетел к брусчатке площади. Воздушной подушки он при этом не развернул, но вот камень под ним, как будто спружинил и промялся, обеспечив мягкую посадку.

Прохор с Гифером были уже в относительной близости. Где-то чуть дальше виднелась фигура Дарьи, что мчалась на крылатой химере, которую взяла с собой, попросив тоже укрыть пологом невидимости. Сразу за ней двигался Шуйский. Ярко сверкал болид Голицына. Замыкали эту группу Трубецкой с Мстиславским. Первый летел на чём-то, напоминающем энергетический ковёр, восседая по его центру, а второй вполне предсказуем восседал на воздушной фигуре, что очертаниями напоминала быка.

Позади неслось несколько десятков иных Одарённых, что рассыпались по небу. На фоне которых заметно выделялись боевые тройки членов моей свиты.

Я потратил всего секунду на то, чтобы оценить ситуацию с потенциальным подкреплением, но Урусову этого хватило. Снизу повеяло силой, а брусчатка площади, неожиданно вздыбилась. Потекла расплавленными ручьями, что собирались в мощные человекоподобные фигуры, состоящие из чего-то напоминающего лаву.

Где-то на заднем фоне пронеслась флегматичная мысль, что даже с учётом профильных Одарённых, восстанавливать центр города после этого боя, придётся не один день. Впрочем, в следующую секунду она исчезла на задворках сознания, а первый из лавовых големов устремился к зелёным щитам.

Одновременно с этим в проломе башни показалась фигура Оболенского. Уже без коня, но всё ещё с саблей. Глянув в мою сторону, он непонимающе нахмурился и приглашающе махнул рукой.

Момент подумав, я направил вперёд костяного дракона, дав команду Сандала приблизиться и лететь рядом. К моему удивлению, защитный барьер пропустил нас точно так же, как ранее князя.

Правда и второй компонент встречи тоже последовал незамедлительно — облако энергии мёртвых душ, что обрушилось с одной из сторон, стремясь уничтожить и разорвать в клочья. Я встретил его мощным щитом из божественной мощи, но конструкта это не уберегло — ему снесло левое крыло, оторвало голову и выжгло почти всю энергоструктуру. Пришлось экстренно сажать то, что осталось во внутреннем дворе.

Стоило мне оказаться на земле, как рядом появилась фигура Оболенского, который попросту спрыгнул с высоты башни.

— Вперёд, граф. Пора это остановить.

Я бросил косой взгляд в сторону стены, за которой что-то полыхнуло и озвучил вполне логичное предложение.

— Может стоит дождаться остальных?

Кавалергард поднял голову, бросив взгляд на мерцающий щит грязно-зелёного цвета.

— Пока они прорвутся, всё уже закончится. Я мог пройти сам и впустить внутрь ещё одного человека, что и сделал. Другим придётся пробиваться самим.

Мьёльнир возмущённо пискнул, а сам князь уверенно направился к стене ближайшего здания. Входа я там, правда не видел, но возможно он собирался забраться в окно. Или банально разломать каменную кладку.

Догнав его, я предпринял ещё одну попытку.

— Дарья совсем рядом, а она ведь Рюриковна.

Патриций с неожиданно печальной ухмылкой, махнул головой.

— Она не пройдёт. Долго объяснять граф, но такую способность мне когда-то оставили как раз на такой случай. Если среди Рюриковичей начнётся свара. Да настолько сильная, что дело дойдёт до открытой войны. Так что вся слава достанется нам, не переживайте.

По этому поводу, у меня как раз волнений не было. Марс возможно уже мчался бы вперёд, обгоняя Оболенского. А вот мне было безразлично, кто именно наденет на свою голову лавровый венок триумфатора. Главное, чтобы дело было сделано. К тому же в голове были свежи воспоминания о битве под стенами крепости Шуйских. Монголов из рода Болод я пока не чувствовал. Но зато здесь точно имелся один из Рюриковичей, который безумными темпами поглощал энергию умирающих душ. Отборных — выходцев из высшей знати империи. Смертных с мощным родовым Даром и развитыми энергетическими каркасами, которые они тренировали с детства.

— Об артефактах не беспокойтесь. Все защитные системы вас запомнили. Мы спокойно пройдём, где угодно. Крепость мешать не станет.

Сандал, который только что попытался пролететь через стену и был отброшен защитой, негодующе рыкнул, что заставило Ратибора покосился вверх.

— Вот через кладку лезть не советую, дракон. Призрачные конструкты, знаете-ли одно время были крайне популярны. Потому тут всё от них закрыто. Даже для тех, что созданы силой Рюриковичей.

Остановившись около стены, патриций задумчиво её осмотрел, а потом приложил руку к участку справа от себя и я почувствовал небольшой ток силы.

Кусок кладки почти бесшумно отошёл в сторону, заставив меня удивлённо хмыкнуть — никаких следов плетения я тут не видел. Вот, абсолютно. Если бы не ощущение своего рода «энергетического ключа», который использовал кавалергард, я бы вовсе сказал, что тут сработал обычный физический механизм.

Смертный шагнул вперёд, а я извлёк из свёрнутого пространства божественный клинок. На этот раз, для этого пришлось приложить заметное усилие, но в итоге оружие оказалось в моей правой руке.

Когда двинулся следом за князем, вливая в меч силу, тот мельком глянул на засветившуюся от божественной мощи сталь.

— Значит не показалось мне тогда, под крепостью. Удивительный ты человек, Василий. На первый взгляд, ничего такого, а потом смотришь, у тебя в руках меч, которому любой император позавидует.

Чуть притормозив, выбрал в тусклом свете своей кольчуги нужный участок стены и приложил к нему руку, открывая ещё один проход — на этот раз ведущий к ступенькам.

— Может ты наследник какого сгинувшего рода? Ну, Юань например? Или ещё кого. У Тюдоров говорят, были бастарды, что умудрились выжить в той резне, что устроили Стюарты. У франков тоже кто-то цел оставался из старых.

Сандал, который сейчас летел рядом и был крайне недоволен невозможностью проходить через стены, недовольно рыкнул.

— Много говоррр-р-ришь! Мало делаешь.

Оболенский, который как раз открывал новый проём, к моему удивлению, даже не разозлился. Только мрачно усмехнулся.

— Поговорить я люблю всегда. Вот только перед смертным боем, о женщинах и развлечениях болтать не тянет. Войну обсуждать смысла нет — мы уже на ней. Остаётся не так много тем, дракон.

Спутник смущённо смолк. Я же осторожно уточнил.

— С чего ты взял, что бой будет смертным?

Со стороны князя послышался смешок.

— Потому что чувствую силу врага. Одного не пойму, как раньше никто не разобрал, насколько у него мозги спеклись?

Мы пролетели до конца ещё одного перехода и кавалергард притормозил, развернувшись ко мне.

— Право есть у меня. Древнее и дарованное нашему роду. Чувствую я стены эти. И сейчас они дрожат да трепещут. Содрогаются. А родовой алтарь закрылся. Понимаешь? Страж алтаря пытается защититься. Только не выйдет у него против своей же крови биться. Нельзя так.

Внутри ворохнулось понимание.

— Даниил хочет завладеть алтарём?

Оболенский оскалился в полутьме.

— Заставить Стража подчиниться. Пропитать алтарь своей грязью да наполнить силой мёртвых. Извратить. Тогда он только Даниилу подчиняться и будет. Мне и представить страшно, на что тот тогда способен станет.

С одной стороны, всё это звучало безумно. А с другой, ради власти, смертные шли на куда более дикие и мерзкие вещи.

— Времени мало. Стены говорят со мной. Я чувствую всё, что происходит в этой крепости, граф. Совсем скоро у Даниила окажется достаточно силы. Пока остальные будут ломать защиту и пробиваться, он успеет всё закончить. У тебя есть сила Древнего, а я единственный, кто может пройти через барьеры. Дарья сейчас с ним точно бы не справилась. Погибла бы девчонка и дело с концом. А у нас есть шанс. Идём.

Пока мы разговаривали, Мьёльнир вытянул ложноножку к стене, изучая её энергетическую структуру. И когда Оболенский развернулся, двинувшись дальше, живой камень неожиданно оптимистично пропищал.

— Сс-с-структура нарушена. Я могу подчинить.

Я отдал короткую команду действовать и спутник принялся за дело, скользя по стене ложноножкой, чтобы поддерживать постоянный контакт.

Потом князь снова на момент остановился. Оглянувшись, посмотрел на меня так, что сразу стало ясно — пришли. А потом в очередной раз приложил руку к каменной кладке, заставляя открыться проход.

Когда камни отошли в сторону, я удивлённо моргнул. И приказал Мьёльниру остаться здесь, продолжив работу. Когда я отдал команду второй раз, надавив тоном, спутник всё-таки подчинился и покинул запястье моей правой руки. А я шагнул следом за Оболенским, оказавшись около стены громадного вытянутого зала, с двух сторон которого тянулись ряды колонн.

Трупы. Заливающая паркет кровь. Ещё живые люди, безвольно лежащие на полу. И довольно улыбающийся Даниил.

Теперь я прекрасно знал, почему раньше никто не заметил, что у царевича не всё в порядке с головой. Как минимум, у меня имелось веское предположение на этот счёт. По той простой причине, что раньше в его теле не было сгустка непроглядной черноты, что сейчас впитывал силу, разорванной в клочья души. Не было «искры» Аида.

Глава II

Я рассчитывал на разговор. Беседу в которой возможно получится что-то выяснить. Смертные, которые слишком быстро обретают колоссальную мощь, часто любят потрепаться, считая себя хозяевами положения. А этот именно таким и выглядел — дорвавшимся до нового источника силы и безудержно поглощающим энергию посмертия.

Но Рюрикович удивил — юноша не стал пытаться поговорить. Ударил в ту же секунду, как я оказался рядом с Оболенским.

Взвыли, вырванные из тел души. Загудел, пронизываемый мощью воздух. Мгновение и на нас ринулись десятка два монстров, которыми обратились посмертные образы Одарённых.

Плеснуло силой от Оболенского и навстречу бесформенным теням устремились десятки призрачных соколов. Ударил поток пламени Сандала. Хлестнула огненно-солнечная плеть Аматэрасу.

Твари были сильны. Очень просты по своей структуре — таких не использовали даже худшие из членов свиты Аида. Но зато до безумия напитаны божественной мощью. Потому трое из них всё-таки прорвались. Разорвали соколов Оболенского, уклонились от плети и выдержали натиск пламени Сандала.

Правда, сильно это им не помогло — сабля князя легко рассекла одну из сущностей, а мой клинок разрушил энергоструктуры двух оставшихся, превратив их в тонкую взвесь.

Но выродок Бездны и не собирался достать нас этой атакой — она понадобилась исключительно для того, чтобы выиграть немного времени. С этой задачей, созданные из душ монстры справились на отлично.

А смертный с «искрой» Аида, прибегнул к тому же средству, которое я недавно сам использовал в битве за крепость Шуйских. Мне было хорошо видно, как божественная мощь хлестала по каналам его каркаса, заливая всю энергетическую систему и выводя смертного на совершенно новый уровень силы. Кольчугу он хоть и поставил, но сделал это не слишком ловко — она прикрывала от урона, при этом не мешая мне разглядеть происходящее под защитным барьером.

Воздух заполнил рык Сандала. Засверкали светло-зелёные всполохи, из которых начали сплетаться звериные фигуры — Дар Оболенского работал медленно, как будто с трудом находя достаточно силы. Я же снова пустил в дело Глас.

— ОСТАНОВИСЬ! Даже если ты выиграешь бой, всё равно потом умрёшь. Давай поговорим.

Атаковать его сейчас, когда внутри вращался крупный и нестабильный осколок настоящей божественной «искры», стало бы верхом глупости. Возможно у меня и вышло бы пробить защиту. В теории, я даже мог достать его самого клинком. Только вот кусочек божественной сути этот смертной получил совсем недавно. И независимо от того, каким именно способом тот заставил удержаться в его теле, прямо сейчас, осколок был крайне нестабилен. Даже я, используя свою собственную «искру», что работала с привычным к такого рода воздействию каркасом, безумно перегружал энергетическую структуру смертного тела. Что уж говорить о том, кто обрёл новые возможности, максимум пару суток назад.

Потому я использовал оружие другого формата — попытался отвлечь врага. Заставить его заговорить. Поверить, что дело можно решить миром. К тому же, мне было крайне интересно, откуда он взял этот осколок «искры» Аида? Как тот вообще сохранился в этом мире?

Но Даниил никак не отреагировал. Лишь безумно перекосил лицо, а потом потянул из ножен клинок, наполняя его чёрной дымкой, что клубилась вокруг.

Да сколько же в нём мощи? Почему его тело вообще ещё цело, а не разлетелось в мелкие клочья?

— Бьём вместе, граф! По моему сигналу!

Рёв Оболенского ещё не затих, а закончившие формироваться медведи, устремились вперёд. Ради справедливости — энергии он в них тоже влил немало. Только вот Рюрикович сейчас был куда сильнее. А обломок «искры» Аида перешёл в стабильное состояние.

Мгновение и зал перегородил гудящий чёрный вал. Ещё секунда и он захлестнул фигуры зелёных медведей, безжалостно давя их и разрывая в клочья. А потом устремился к возвышению, на котором стояли мы.

Я встретил его ударом собственной силы. Даниил влил в атаку столько мощи, что проще было рассечь волну встречным выпадом, чем пытаться вывести на нужный уровень собственную кольчугу.

Сработало лишь отчасти — моя божественная мощь взрезала вал сразу в пяти местах, ослабив его порыв, но не уничтожила полностью. Остатки накатились на нас. Захлестнули с головой, полностью перекрывая обзор и заставляя вливать в кольчуги энергию.

Сандал показал картинку Рюриковича, который бежит к нам с обнажённым мечом и спикировал вниз, выпуская поток пламени. Момент и изображение замелькало, а в голове раздался яростный и наполненный болью рык дракона.

Я плеснул собственной силой, разгоняя чёрную дымку, что давила на кольчугу, блокируя обзор. И встретил приближающегося смертного ударом плети Аматэрасу. Сразу вслед за этим надавил божественной мощью. Бросил несколько плетений, которые была способна напитать моя «искра».

Защита врага замерцала, выбрасывая в разные стороны чёрные всполохи. Но выстояла.

Рюрикович сделал ещё пару шагов и оказался около самых ступеней, когда атаковал Оболенский. В этот раз князь обошёлся без промежуточных звеньев вроде энергетических конструктов. Обрушил чистую силу. И той силы было безумно много. А ещё она явно имела родство с огнём — воздух немедленно стал размытым маревом, паркет на полу за доли секунды обратился пеплом, а оказавшийся под ним камень, принялся плавиться.

Противник замер. Попытался поднять ногу, чтобы ступить дальше, но та погрузилась в вязкую кипящую массу. От его барьера отрывались крупные лохмотья энергии и тот отчаянно вибрировал, но Даниил держал оборону. Хотя сил для того, чтобы двигаться дальше, ему уже не хватало.

Я подключился почти сразу. Тоже ударил голой силой, впечатав энергетический молот в защиту врага.

Барьер выдержал. А вот сам царевич отлетел далеко назад, прокатившись по паркету и остановив движение только в самом центре зала.

Вслед ему устремились мощные светло-зелёные нити, что попытались заключить Рюриковича в подобие кокона. С потолка упало солнце Аматэрасу, которое я начал создавать ещё в момент, пока наш враг катился по паркету.

Но тот резво вскочил на ноги, заставив разочарованно рыкнуть Сандала. Обрушил ещё один чёрный вал на нити, что тянулись к нему от Оболенского. Встретил клинком моё солнце, что взорвалось на острие вражеского оружия. Вспышка ударила по глазам, а сталь клинка потекла вниз. Но циклопов выродок остался жив.

Вот только второй чёрный вал у него получился заметно слабее первого — встреченный нашим совместным ударом, он не докатился даже до ступеней. Пик той мощи, которую давала «искра» при слиянии с каркасом смертного, прошёл. И судя по тому, что я сейчас видел, после её выхода на стабильный уровень работы, шансов у царевича оставалось немного.

Сам Даниил, это видимо тоже понял. Потому как в следующую секунду, в воздухе закружились тени. Часть около портретов, которые висели на стенах, а иные прямо посреди помещения.

С правой стороны что-то взревел Оболенский, а я обрушил ещё один удар на самого Рюриковича, пытаясь остановить процесс. Поняв, что тот вывел свой щит на доступный максимум, благополучно держа натиск, попытался раздавить несколько ближайших теней.

Не вышло. Да и не совсем они напоминали тех, что появились после применения родовой силы Дарьей. Царевич вливал в каждую из появляющихся серых фигур божественную мощь. Менял их прямо в процессе создания.

— Не дайте им набрать силу! Бейте сразу, как появятся!

Сандал ждал под потолком, наблюдая за битвой — он и показал мне перекошенное лицо кавалергарда, что кричал, стоя в нескольких метрах от меня. Судя по внешнему виду, с князем творилось что-то неладное. Лицо заливал обильный пот, а руки тряслись настолько, что сжатая в правой, сабля, ходила из стороны в сторону.

Брызнула каменным крошевом одна из колон. Вдребезги разбившись, рухнул кусок потолка. Даже напитанный энергией камень не выдерживал концентрацию подобной мощи в замкнутом помещении.

Мы с князем атаковали, не переставая. Били и били по прикрытой чёрным щитом фигуре. Я использовал все плетения, которые приходили на ум и отправлял в полёт копья, сплетённые из чистой божественной силы. Ещё раз уронил на него солнце Аматерасу. Пытался достать при помощи наспех созданного Дара управления камнем, который интегрировал в свой каркас. Бесполезно.

Через несколько мгновений серые тени обратились полупрозрачными фигурами, которые застыли посреди пропитанного мощью воздуха.

Всё ещё висящий наверху Сандал, показал изображение Даниила, который сейчас был скрыт от наших взоров появившимися конструктами. Смертный неожиданно сбросил кольчугу и я увидел ожидаемую картину. Посеревшая и отошедшая от тела кожа, слезающая лохмотьями плоть, мертвенное перекошенное лицо, одна щека которого стала большим гнилым пятном и выцветшие глаза. Когда берёшь то, что не принадлежит тебе по праву, за это приходится платить. А сила Аида, это не мощь кого-то из его эллинских собратьев. В конце концов, она пожрёт душу и тело царевича полностью.

Дракон метнулся к открывшему противнику, но его остановил один из призраков. Ударил плетением — с виду обычным воздушным щитом, но при столкновении внутри неожиданно обнаружилась божественная сила Аида. Небольшого её количества хватило, чтобы притормозить Сандала и дать врагу время снова прикрыться кольчугой.

Вперёд ринулся Оболенский, а один из возникших призраков неожиданно вцепился во второго, принявшись разрывать его каркас на куски.

Меня одновременно атаковали ещё пятеро, но разницу между схлестнувшейся парочкой, я заметить успел. В одном хватало чёрных лохмотьев божественной силы Аида. Тогда как во втором её почти не было.

Впрочем, уже через секунду мне стало не до размышлений — призраки обрушили на меня целый град ударов. Что интересно — в прямой контакт они входить не пробовали. Сыпали издалека разнообразными оттисками, каждый из которых содержал какой-то объём божественной мощи.

Оболенскому тоже доставалось — он кружился по залу, принимая удары на кольчугу и пытаясь достать врагов саблей. Безуспешно — те оказались достаточно умны, чтобы держать дистанцию. А воздух настолько пропитался грязной мощью уничтоженных душ, что казалось, сам по себе тормозил любые движения.

— Я сс-с-сделал! — писк Мьёльнира заставил на доли секунды отвлечься.

— Убери защиту, впусти остальных. И ударь всем, что есть, по цели, — мысленно рявкнул я, отдавая приказ.

Сразу за этим, сделал рывок вперёд, заставив призраков устремиться в разные стороны. А из-за колонны спикировал Сандал, который сейчас щедро впитывал в себя божественную силу.

Конечно, они попытались его остановить. Сразу трое успели выставить щиты. Но на этот раз дракон знал, что именно будет преодолевать. Да и резерв мощи у него был куда выше.

Крылатый спутник прошёл сквозь барьеры с такой лёгкостью, как будто тех и не было. После чего врезался в одного из призрачных противников. Сам я вцепился божественной мощью ещё в двух. Выплёскивая ярость и накопившуюся злость.

Один лопнул сразу, разлетевшись ошмётками каркаса. Второй сопротивлялся чуть дольше, но его ждала та же участь.

Неплохо. Но слишком медленно. Врагов не меньше тридцати. Оболенский, которого мотало из стороны в сторону, как будто квавалергард был изрядно пьян, достал всего двоих. Ещё пару только что уничтожил я сам. Пятого разорвал Сандал. Оставалось около двадцати пяти. Каждый — с собственным источником силы и толикой мощи Аида внутри.

К тому же, теперь я хорошо понимал, что имел в виду князь, когда говорил про время — возможности наших противников росли буквально на глазах. Удары плетений становились более сильными, призраки живучими, а их интеллект уже вышел за рамки элементарных боевых схем. Они даже пытались объединить свои силы, чтобы разом ударить по кому-то из нас мощной печатью.

— Мьёльнир, мне нужна сила! Сейчас же!

Живой камень тонко пискнул и через мгновение пролетел сквозь кольчугу, обвиваясь вокруг запястья правой руки. А я почувствовал как в каркас вливается свежая энергия. Не в таком объёме, как хотелось бы — у спутника вышло перехватить только частичный контроль над артефакторными системами крепости. Но это уже было неплохо.

Следующий удар плети Аматэрасу серо-черных призраков не напугал. Они уже отражали подобные, выставляя многослойные щиты. Правда, в этот раз, моя атака разнесла их барьеры на куски, развеяв сразу троих врагов. Прежде чем остальные успели осознать произошедшее, я убрал с поля боя ещё двоих. После чего бросился вперёд.

Оболенский что-то прокричал, обращаясь к Даниилу, а я метался по залу, рубя мечом, обрушивая на врагов удары плети и пытаясь самому не угодить под ответные атаки. Призраки, что дожили до этого момента, были куда сильнее — удары у них стали намного более мощными. Пусть кольчугу и не пробивали, но вот замедлить могли запросто.

Силы, которая вливалась в каркас через Мьёльнира, хватало, чтобы довести скорость перемещения и атак до того предела, за которым призраки просто не успевали реагировать. Смертная оболочка наверняка потом заставит вспомнить мои же слова, что за такую силу требуется платить. Но иного выбора не было.

Удар огненной плети разнес в крошево громадный кусок колонны, фактически перерубив её пополам. Ответная атака одного из врагов схлопнула воздух на месте, где я только что стоял и по полу, на котором успел полностью выгореть паркет, поползла трещина.

Сверкнула зелёная вспышка силы Оболенского — князь тоже продолжал сражаться, отвлекая на себя часть врагов. Хотя, вёл он себя так, как будто в его крови плескалось то ли море вина, то ли такое же количество отравы. Замедленные движение, неточные атаки и периодические паузы, во время которых кавалергард застывал на месте.

Впрочем, какое-то количество призраков всё равно били по нему, за что я был благодарен. Тем более, все последующие атаки Сандала оказались не такими успешными, как первая — его отбрасывало при контакте с врагами. Как будто между ними проскакивал мощный заряд электричества, после чего дракона отшвыривало в сторону. А бросать в бой Мьёльнира, я опасался. Пространство вокруг было настолько переполнено силой и перекручено, что приток энергии от артефакторных систем Кремля, мог резко сократиться. К тому же, какую-то часть силы придётся отдавать самому Мьёльниру, что сразу же меня замедлит. А действовать сейчас и так приходилось на самой грани возможного.

Тем не менее, у меня получалось. Пусть с каждым мгновением воздух вокруг становился всё более вязким, а двигаться было труднее, но количество призраков быстро сокращалось.

Рюрикович так и оставался в центре зала. Застыл неподвижной фигурой, окутанной чёрным барьером. Не просто так само собой — смертный был чем-то занят. Но я никак не мог разобрать, чем именно — постоянно отвлекали атакующие серо-чёрные фигуры.

Когда в строю остались только трое призраков, которые не сговариваясь, зависли в воздухе между мной и Рюриковичем, наконец начал действовать и он сам.

Божественная сила хлестнула вниз, прошивая перекрытия и добираясь до земли. Ударила в сторону. Зацепила даже верхний этаж.

Я чувствовал всё это, потому как Мьёльнир был объединён с артефакторной системой. Спутник успешно маскировался под её компонент, получая информация и черпая энергию из накопителей.

Вот чтобы почувствовать одновременную смерть доброй тысячи Одарённых, запертых в кремлёвских подвалах, помощь живого камня мне не понадобилась.

Колоссальная масса душ рванула наверх. К безумцу, который считал, что сможет переварить такую мощь и сохранить разум. Вот чем он занимался всё это время — готовил к применению плетение. Абсолютно иное по своей структуре и непохожее на привычные ему, из-за чего процесс и занял столько времени.

— Он ненастоящий дрр-р-ракон!

В голове прозвучал рык Сандала, а я проводил взглядом троих призраков, которых затянуло в чёрный вихрь, что закружился вокруг фигуры Даниила.

Защиту он убрал. Но внутри кружащегося смерча, который состоял из разорванных на куски душ, была такая концентрация силы, что атаковать не имело смысла. Любое плетение будет перемолото. А божественный клинок просто вышвырнет назад, за счёт энергетического резонанса.

Последняя фраза заставила сознание осветиться неожиданной мыслью. Секунду я помедлил, обдумывая её. А потом принялся действовать. Попытался создать ещё одно солнце Аматэрасу. Только на этот раз, воплотив его прямо внутри кружащего вихря, который скрывал фигуру врага.

Естественно, из этого ничего не вышло. Было бы странно, обернись ситуация иначе. Но вот сила «искры» верховной богини Японии к нужному месту устремилась. В том её виде, который позволяет проходить через большинство препятствий. Включая и сырую энергию душ. Будь вихрь сформирован из чистой божественной мощи Аида, ничего бы не вышло. А так, частицы энергии, из которых должно было состоять то самое солнце, устремились к нужной точке. И замерли, когда энергетическая конструкция, что должна была вобрать их в себя, схлопнулось на самом начальном этапе.

Крохотные частицы силы Аматэрасу были всего лишь строительным материалом. Единственное, для чего их можно было использовать — плетения, что создавали нечто похожее на мини-солнце, в процессе трансформируя энергию и переводя её из одного формата в совершенно иной.

В теории, после провала попытки, частицы должны были просто рассеяться в окружающем пространстве. Но их оказалось слишком много. К тому же, большая их часть сосредоточилась внутри того самого вихря.

Да, сам он состоял из сырой энергии душ, которая находилась в процессе поглощения. Но в центральной части смерча имелась и божественная сила Аида. Которая обеспечивала то самое давление, что делало бесполезным любые грубые атаки. Мощь царства мёртвых и солнечный свет — сложно отыскать две большие противоположности.

Секунда. Вторая. Третья. Хлопок прозвучал едва слышно. Почти незаметно для уха. Я даже было решил, что мне показалось.

Но через мгновение вихрь исказился. Расплылся в очертаниях. И сдетонировал.

Моя кольчуга была готова — защита вибрировала от влитой в неё силы и потому выдержала удар. И когда меня впечатало в стену, метрах в десяти от пола. И чуть позже, когда я рухнул на что-то металлическое. И потом, под обрушившимся ураганом силы, который спешил разнести всё вокруг.

Трофейная мощь обрушилась почти сразу. Десятки уцелевших Даров, осколки чистой силы, компоненты энергетических ядер. Всё то, что могло прицепиться к душам, когда Даниил вырывал их из тел, подтягивая к себе. Энергию из которой состояли сами посмертные образы, я естественно не трогал.

Самое ценное, что среди всего этого было — крохотный кусочек «искры» Аида, который я успел отыскать среди бушующего хаоса, изолировать и упрятать под полог внутри собственного каркаса. Всё остальное сгорело под бездарным управлением Рюриковича. Не знаю, кто показывал ему, как нужно обращаться с божественной силой, но либо этот учитель не предполагал, что Даниилу настолько быстро понадобится применять полученные знания, либо специально не указал тому на все нюансы.

Бушующий ветер наконец стих. Из проёма тоннеля, которым мы сюда пришли, вынырнул Сандал. Проходить через эти крепостные стены дракон не мог, а потому воспользовался классическим вариантом укрытия, покинув зал на время, пока там бушевал шторм.

Я держал глаза закрытыми, сконцентрировавшись на стабилизации того кусочка «искры» эллинского бога, что мне достался. Тем не менее, краем сознания оценил изображение, которое демонстрировал дракон.

Зал выглядел так, как будто в нём погуляла троллья свадьба, на которой не обошлось без десятка ожесточённых схваток родни между собой. Разломанные колонны, практически полностью выгоревший паркет, каменная крошка и пепел, что медленно оседал на всю эту разруху. Разбросанные по полу рамы картин.

Двери зала медленно распахнулись и на пороге показалась Дарья, в правой руке которой был сжат, слегка мерцающий от влитой силы, меч.

Я уже заканчивал с «искрой» Аида, но пока предпочёл не двигаться, продолжая работу. Вот Оболенский, который до этого стоял около стены, с лёгким шоком осматривая нанесённый нами ущерб, медленно двинулся наперерез царевне.

Спустя пару секунд послышался звонкий девичий голос.

— Вы в своём уме⁈ Зачем было лезть сюда вдвоём? Почему не подождали остальных? И что это за сила? Что тут вообще произошло?

На момент замолкнув, рявкнула.

— Василий, извольте слезть с престола моих предков!

Я наконец открыл глаза и спустил ноги, что лежали на чём-то неудобном, на пол. К моему удивлению, их предыдущей опорой оказался широкий и расплавленный подлокотник трона, в который я сейчас уселся.

Дарья задохнулась от возмущения, а вошедший следом за ней Шуйский усмехнулся. Правда, глаза у него оставались серьёзными. Остановившись рядом с царевной, глянул на Ратибора. Перевёл взгляд на меня.

— Пока вы тут развлекались у нас началась война и возможно на подходе ещё две — престолу выдвинуты ультиматумы. Но прежде, чем я начну рассказывать, ответьте — кто убил Даниила? За чьей жизнью скоро явится патриарх Рюриковичей?

Глава III

Договорив, Шуйский задумчиво осмотрел Оболенского и хмыкнув, перевёл взгляд на меня.

— Раз друг мой Ратибор не корчится в смертных муках, значит Даниила добили вы, Василий, верно я понимаю?

Я непроизвольно покосился на бледного кавалергарда и поднялся с трона. Оговорка Симеона полностью объясняла странное поведение князя во время боя — вот от чего его так шатало, а сила не хотела полностью подчиняться. С одной стороны, у древнего рода была привилегия свободного прохода к родовому алтарю Рюриковичей, а с другой, видимо имелось обязательство не сражаться с ними. Зафиксированное каким-то форматом клятвы, которая сегодня была нарушена.

Вопросительный взгляд Шуйского всё ещё был устремлён на меня, так что пришлось кивнуть.

— Жизнь предателя оборвал я. Иного выхода не было.

В теории он, конечно, имелся. Можно было убраться отсюда тем же путём, которым мы пришли. Но если бы Даниил смог остаться в живых, после поглощения душ, и сохранил хотя бы зачатки разума, то оказался бы в состоянии подчинить себе алтарь. И что-то мне подсказывало, у Рюриковичей там хранилось куда большая мощь, чем у Афеевых. Вполне вероятно, после такого фокуса, остановить мятежного царевича было бы почти невозможно. Разве что навалившись абсолютно всеми силами имперской знати. Только их ещё каким-то чудом надо собрать. А потом дать достаточную мотивацию, чтобы патриции бросились в самоубийственную атаку.

— Что я могу сказать, юноша. Василина будет скучать. Она хотела с вами как-нибудь ещё раз увидеться, но думаю этому уже случиться не суждено. А я, позвольте отметить, был рад нашему знакомству. И своим юным потомкам, о вас стану рассказывать только хорошее.

Сандал протестующе рыкнул, а я устало вздохнул и посмотрел на Дарью.

— Что за патриарх рода? О нём уже упоминали, но никто не рассказывал деталей.

Дева выглядела изрядно смущённой и недовольно хмурясь, поглядывала на Симеона. А услышав мой вопрос, вовсе скривилась.

— Старая легенда. Мол, если кто-то оборвёт жизнь Рюриковича, признанного советом рода и носящего фамильный перстень, то к нему заявится патриарх, который свершит месть. Даже если убийцей будет кто-то из нас.

На момент замявшись, снова покосилась на сибирского князя.

— Только, никто уже давно ни о чём подобном не слышал. Старая сказка, придуманная когда-то для защиты нашей фамилии.

Старый патриций усмехнулся.

— А как давно убивали кого-то из Рюриковичей?

Та дёрнула губами и вздохнула, а Шуйский пожал плечами.

— Вот видите, Ваша Светлость. Давно уже не умирали Рюриковичи от чьей-то руки. Проводили всю жизнь в заточении, это да. Бывало. Но за последние двести лет не нашлось никого, кто был бы достаточно безрассуден или глуп, чтобы убить члена императорского рода.

Оболенский, которого изрядно пошатывало из стороны в сторону, обратил на меня взгляд, в котором читалась вина.

— Я хотел сам его убить Василий. Присяга сразу забрала бы мою жизнь. А патриарху было бы не к кому приходить.

В голове само собой сложилось несложное математическое уравнение. Кавалергарду, как минимум три сотни лет. А Шуйский только что упомянул о двухсотлетнем затишье в убийствах Рюриковичей. Выходит, Ратибор должен быть свидетелем хотя бы одного такого случая. Понятное дело, вряд-ли он наблюдал за всем лично. Но наверняка в курсе ситуации.

Мысли прервал гневный голос Дарьи.

— Здесь только один представитель рода Рюриковичей. И он говорит, что никакой патриарх к Василию не заявится. А если даже такой и есть, то я сама встречу и всё объясню. Это мой предок, в конце концов.

На лице Шуйского проступило вполне искреннее изумление, а вот Оболенский кашлянул.

— Так это, Дашенька… Патриарх обычно по ночам приходит.

Она упёрла в него яростный взгляд, хищно раздувая ноздри и кавалергард переступил с ноги на ногу, похоже не осознавая подтекста реакции. Но уже через секунду задумчиво протянул.

— А-а-а, вот оно что. Дело то неплохое, перед смертью парня порадовать. Только вот, потом неловко будет. Просыпаетесь вы значит вся такая красивая, под одеялом, тянете к нему руку для ласк утренних, а там никого. Глаза открываете — всё в крови, да плоти перемолотой. Большой стресс, я вам скажу. Когда со мной такое случилось, потом пять лет вином снимал.

Вокруг царевны заполыхали зелёные огоньки, а я через Мьёльнира ощутил реакцию защитных систем Кремля. Сейчас здесь был всего один Рюрикович и крепость с готовностью отзывалась на его волю. Правда, против Оболенского эту мощь применить бы не вышло. Но боюсь, с учётом состоянии князя, Дарье даже не придётся использовать родовой Дар, чтобы добить бедолагу-кавалергарда.

Впрочем, это только в том случае, если дело каким-то безумием и правда дойдёт до схватки.

Сделав пару шагов вперёд, я сам с трудом удержал равновесие, едва не рухнув на ступени. Зато привлёк к себе всеобщее внимание. Чем и воспользовался, сразу же заговорив.

— С патриархом я разберусь. Если он действительно существует и попытается меня убить, не обещаю, что оставлю его в живых, но помощь мне не потребуется.

Зелёные лоскуты пламени стали ярче, а обращённый на меня взгляд Дарьи был полон самых разных чувств. Как и её разум, оттенки которого сверкали всеми возможными тонами.

Я примирительно поднял руки.

— Послушайте, давайте сначала разберёмся с войной, ультиматумами и наведением порядка в империи. А уже потом будем обсуждать, с кем и где я буду спать.

На последних слова в зал влетела Кристина, за которой мчались двое прикрытых кольчугами и вооружённых мечами свитских. На момент притормозив, рыжеволосая задумчиво оглядела присутствующих. С удивлением посмотрев на обоих князей и с долей подозрения, на Дарью.

Сама Рюриковна смотрела на меня по-прежнему гневно, но кружащие около неё зелёные огоньки, пропали. Обернувшись, махнула рукой Кристине.

— Говорить мы желаем. Закройте двери с той стороны и охраняйте. Именем Рюриковичей.

Кристина чуть нахмурилась, недобро смотря на белокудрую деву. Та непонимающе уставилась на неё, не беря в толк, почему никто не спешит выполнять её приказ. Тем более, оба свитских Кристины, взятых ею в Пусане, даже не дёрнулись. Их госпожа, что вытащила обоих с рабовладельческих рынков, никаких команд не отдавала. А до мнения Рюриковны, этим смертным дела не было.

Сандал кружил под потолком, разглядывая обеих дев и явно не зная, на кого рычать. С одной стороны, давно знакомая рыжеволосая, а с другой «драконица». Вот Мьёльнир тихо пискнул.

— А ведь вдвоём они сс-с-смогут исс-с-спечь куда больше тортов…

Я снова шагнул вперёд, спускаясь по ступеням в месиво из каменной крошки, пепла и куском облицовочных плит, которым был усыпан пол. Поняв, что хруст мусора под ногами на этот раз ничьего внимания не привлёк, начал говорить.

— Позвольте представить вам Кристину Афееву. Главу разведывательного крыла рода. Она же возглавляет наших дипломатов и аналитиков. Думаю, ей будет уместно присутствовать на этом импровизированном совещании.

Оболенскй как-то разом собрался. Отряхнулся от мусора, выпятил грудь колесом и подкрутив усы, сделал несколько шагов, чтобы выбраться из тени полуразрушенной колонны и оказаться в поле зрения рыжеволосой. А вот Дарья медленно повернулась ко мне.

— Кристина Афеева? Жена?

Подозрение, которое было исчезло с лица моей последовательницы, вернулось в пятикратном размере. Она коротко отдала приказ своим спутникам, что двинулись к дверям, а сама зашагала в нашу сторону. Я же пожал плечами.

— Как я и сказал, член рода. Почти все сменили фамилии.

Сначала царевна непонимающе нахмурила брови. А потом до неё, наконец дошла простая мысль — если изначально в роду был всего один человек, то его резко выросшую численность можно объяснить только приёмом людей со стороны. Кажется, даже чуть смутилась.

Но быстро взяла себя в руки. Покосившись на Кристину, которая была уже совсем рядом, снова глянула на меня и кивнула.

— Хорошо. Пусть присутствует. Тем более это напрямую касается твоего рода, Василий.

Я придал лицу вопросительное выражение, но вместо царевны неожиданно заговорил Шуйский.

— Начнём с того, что нам поступил ультиматум от трёх Домов империи Цин. Они возмущены вероломным бегством Маховых и несоблюдением договорённостей со стороны княжеских родов Российской империи. Как будто этого мало, указывают на содействие со стороны Рюриковичей.

Артефаторная защита зала заработала, как только Дарья перешла к обсуждению дел. Я видел появившийся искусный барьер снаружи, а Мьёльнир, за счёт продолжающегося контакта, демонстрировал мне внутреннюю сторону процесса.

Впрочем, всё это происходило фоном. Да и в целом, я не понимал, почему разум зацепился за этот момент. Что-то внезапно показалось важным, но сколько я не всматривался в возникший щит, упорно не мог понять, что именно.

Прежде чем я успел задать вопрос, послышался голос Оболенского.

— Так Василий же теперь герой. Маньчжурам его отдавать никак нельзя. Давайте лучше я сожгу Стамбул.

Дарья, которая смотрела на меня со странной смесью тревоги и злости, шумно выдохнула, поворачиваясь к Оболенскому.

— Бой только закончился. Когда вы успели выпить, князь? Как сожжение Стамбула поможет отбиться от претензий Цин?

Тот медленно покачал головой.

— Ничего вы Дашенька, не смыслите в дипломатии. Если Цин будут настаивать, то вы им просто пригрозите, что отправите меня в Пекин с визитом. Там говорят, у каждого их князя по гарему, что больше султанского. Так что, одна сотня наложниц там, другая здесь, и в конце концов маньчжуры начнут возмущаться. А там и повод найдётся.

Дарья не нашлась, что сходу ответить на это предложение. Зато слова обнаружились у Шуйского.

— Ваше Сиятельство, вы забываете, что Пекин защищён не в пример лучше столицы Порты. Это при штурме Константинополя, выжгли всю древнюю защиту и потом ставили всё заново. Пекин тоже пережил немало битв, но ничего подобного в его истории не было.

Кавалергард нахмурился, видимо собираясь что-то возразить, но тут в воздухе прозвучал неуверенный голос Кристины.

— А ещё сами Цин не являются стороной конфликта. Дома, что выдвинули претензии из-за Маховых, сами по себе. Нам, они к слову, тоже прислали требование.

Я вопросительно поднял брови, смотря на девушку и та едва заметно усмехнулась.

— Вернуть на место Маховых и передать маньчжурам все владения в Амурской области, включая родовую усадьбу.

Шуйский с горечью вздохнул. Заметив мой недоумевающий взгляд, объяснился.

— Тебе же ночь осталась, Василий. Ну может, две. Что они без тебя делать то потом будут? Ты бы хоть завещание какое составил. Или вассальный договор, скажем подписал. Чтобы будущий глава рода знал, что у него есть надёжный союзник.

Лёгкая хитринка в глазах, недвусмысленно намекала, что говорит князь, в первую очередь о себе. Стоило признать, будь на моём месте кто-то иной, это возможно и имело бы смысл. Но не в данном случае.

— Как я уже сказал, с вопросом нежданного визита патриарха я как-нибудь разберусь, Симеон.

Тот молча пожал плечами, даже не отреагировав на обращение по имени. Похоже победа над Рюриковичем, который ещё и располагал мощной заёмной силой, сильно подняла мои акции в глазах князя. Хотя, сам я понимал, что победа была обусловлена в основном ужасными навыками Даниила в плане обращения с божественной силой. Умей он управляться с ней получше и всё могло развернуться иначе.

Успокаивающе улыбнувшись Кристине, которая заметно встревожилась после слов Шуйского, я продолжил.

— Сколько они дали времени? И чего хотят от самой империи?

Заметившая мою улыбку Дарья, покосилась в сторону рыжеволосой и вернув взгляд на меня, прищурилась.

— Да того же самого они от нас хотят. Чтобы мы надавили на Афеевых, заставив тебя отдать родовую усадьбу. И само собой, чтобы все Маховы вернулись на свои места. Что до времени, то они указали срок в семьдесят два часа.

Заметив некоторое удивление в моих глазах, царевна добавила.

— Знают они, что у нас неспокойно. Наверное посчитали, что ещё долго тут разбираться будем, оттого и трое суток дали. Чтобы к тому моменту, появилась хотя бы какая-то определённость.

Звучало отчасти логично. Вторжение трёх маньчжурских Домов на Дальний Восток, это дело спорное. Технически реализуемое относительно просто, но на практике могущее вылиться в серьёзное обострение отношений.

Шуйский, который с интересом меня рассматривал, чуть цокнул языком, привлекая к себе внимание.

— Три Дома, это конечно, серьёзно. Да и императора своего они в известность поставили. Сложно сказать, замешан он тут или нет, но точно был в курсе их планов ещё до отправки документов. Тем не менее, это лишь три зарубежных рода, которые ещё не начали боевых действий.

На момент прервавшись, продолжил.

— Тогда как Ганза официально объявила о начале войны.

Оболенский удивлённо крякнул.

— Кому? Нам? Давайте мы с Василием в Любек слетаем? А ещё Трубецкого с собой возьмём. Или Мстиславского.

Дарья возвела глаза к потолку, а Симеон повернулся к кавалергарду.

— Не думай, что Ганза не сможет найти Одарённых, которые перекроют тебя по совокупной мощи, Ратибор. Тебе всё же почаще надо из башни выходить. Или газеты хотя бы читать.

Тот возмущённо скривился, но ответить ему не дали — Шуйский уже излагал дальше.

— Войну Ганзейский Союз объявил не нам, а Данцигу. Только есть одна незадача, мы являемся его союзниками и в случае угрозы самостоятельности города, должны прийти на помощь. В соответствии с тем договором, который вы во время своего Балтийского вояжа, заключить изволили. И Малой Императорской печатью утвердили.

Сначала Оболенский смущённо отвёл глаза в сторону, но уже через секунду заинтересованно глянул на Шуйского.

— Получается, это мы значит, Ганзе войну объявили?

Тот усмехнулся, а Дарья мрачно вздохнула.

— Нет. Но вот ганзейские союзники заблокировали Петербург с моря. Называют это обеспечительными мерами и требуют разорвать договор с Данцигом в одностороннем порядке.

Не успел я поинтересоваться, что это за союзники такие, как снова зазвучал голос царевны.

— Датчане да шведы привели свои корабли. Но голландский флот тоже в пути. Если откажем, может и конфликт начаться. Один случайный залп и всё. Придётся воевать на севере.

Оболенский подбоченился и крутанул правый ус, явно собираясь выразить своё отношение к возможному противнику, но Шуйский его перебил.

— Тогда может статься так, что на востоке тоже полыхнёт. И никто не поручится, что глядя на это, османский султан не начнёт жадно поглядывать на наши южные земли. А там и персы могут подключиться.

Если их послушать, ситуация складывалась какая-то совсем безрадостная. Хотя, пока прозвучали слова о двух ультиматумах, но я ничего не слышал о начавшейся войне, которую Шуйский упоминал в самом начале.

— А с кем началась война?

Рюриковна нервно дёрнула плечом, глядя в сторону, а Шуйский усмехнулся и бросив быстрый взгляд на царевну, веско уронил фразу.

— С Пруссией.

Мы с Оболенским обменялись непонимающими взглядами, а владетель Сибири попытался объяснить.

— Их дипломаты договорились о переговорах с Дарьей. Завуалировали контакт проблемами мира в Центральной Европе. Мол, без участия империи в таком деле не обойтись. В нарушение дипломатического протокола, прусский король позвонил лично. Желал обсудить возможное вторжение в Польшу, военный союз и свадьбу с Её Светлостью.

Белокудрая дева отвернулась, рассматривая ближайшую колонну, что была наполовину разнесена в клочья и снова дёрнула плечом. Шуйский же закончил короткую речь вполне ожидаемыми словами:

— Только позвонил он совсем не вовремя. А Её Светлость изволила выражаться так, что Пруссия объявила нам войну уже через пять минут после окончания их беседы.

Сам князь демонстративно не смотрел на царевну, но вот три пары других глаз с интересом уставились на смущённую Рюриковну. А та чуть не подпрыгнула, когда в её кармане неожиданно зазвонил дарфон.

Наблюдая за тем, как дева достаёт аппарат, Оболенский осторожно заметил.

— Дашенька, если там снова какой король, ты поаккуратнее. Если станем воевать со всеми подряд, я ж везде не поспею.

Царевна, раздув ноздри, смерила его негодующим взглядом и приняв звонок, поднесла устройство к уху.

Разговор был коротким — Дарья представилась, после чего только слушала собеседника. С каждой секундой становясь всё мрачнее.

В конце концов, сбросила звонок и обвела нас тяжелым взглядом.

— Надо возвращаться в столицу.

Чуть помолчав с продолжила, с глухой яростью в голосе.

— Ольгинского дворца больше нет. Все лейб-гренадёры, кроме тех, что следят за Иоанном на севере, мертвы. Демид тоже погиб. Тело отца уничтожено или пропало. Пока ещё не разобрались — ищут в руинах.

Глава IV

На несколько секунд установилась тишина. Потом послышался осторожный голос Оболенского.

— А что именно приключилось с Ольгинским дворцом?

Дарья моргнула и выйдя из ступора, повернулась к князю.

— Взрыв. Причину устанавливают, но, судя по всему, артефакт запредельной мощности, который ударил изнутри. У Алексея сработало оповещение о гибели Демида, иных лейб-гренадёров в живых тоже не обнаружено.

Помолчав, добавила.

— Нужно возвращаться в столицу.

Утверждение, вроде бы, выглядело логичным. Раз некто взорвал настолько защищённое место, как Ольгинский дворец, при этом уничтожив лейб-гвардию императора, то как знать, что там произойдёт завтра? Или уже к этому вечеру.

С другой стороны, если всё это — игра того же самого условного Локи, может статься так, что он специально выманивает нас в Петербург. Либо это часть плана, который должен был реализоваться после победы Даниила в Москве. Слишком уж всё совпало по времени — раз царевне сейчас докладывали о первых результатах изучения места, выходит по дворцу ударили в момент переговоров с патрициями. Либо чуть позже, когда обманутые князья устремились к Кремлю.

Задумчиво наморщив лоб, Шуйский озвучил мою же мысль.

— Возможно, и не нужно, Ваша Светлость. Осмелюсь заметить, враг наш хитёр и коварен. Не думаю, что стоит вот так бездумно идти у него на поводу.

Та с лёгким удивлением оглянулась на место, где её брата расщепило на атомы.

— О ком вы, Ваше Сиятельство? Даниил мёртв. Вы сами только обсуждали возможную месть патриарха.

На последней фразе, с явным недовольством покосилась в мою сторону. Похоже дева не рассчитывала, что я откажусь от предложенной помощи.

Сибирский князь отчего-то замялся, а вот Оболенский, лихо подкрутив правый ус, кивнул своим собственным мыслям и громогласно заявил.

— Думается мне, у Василия спросить надобно. Он князьям да боярам речи про врага истинного задвигал, да подмену. Вот пусть и расскажет, кого имел в виду.

В меня сразу же упёрлись три вопрошающих взгляда, к которым добавился один вопросительный — Кристина пыталась понять, как ей себя вести и нет ли тут где подвоха?

Сам же я подавил тяжелый вздох. С той речью, пожалуй, и правда вышла небольшая промашка. С другой стороны, что мне ещё было делать? Позволить делу дойти до кровопролития и допустить начало гражданской войны?

Дарья слегка наклонила голову вбок.

— Не думала, что я это когда-нибудь скажу, но Ратибор прав. Как ты понял, что среди князей есть подменыш? Откуда знал, что не отреагирует он на Дар той девицы?

В сознании прозвучал ехидный рык Сандала, а я попытался прикинуть, какую именно версию им изложить. Во время переговоров с местной знатью пришлось действовать абсолютно спонтанно, а потом времени подумать уже не было. Да и сейчас, я чувствовал себя не лучшим образом — сразу после боя и с каркасом, что наполнен разноформатной трофейной энергией, которую требовалось переработать.

— Я ведь говорил, что за Хранителями и Чернокровыми могут стоять одни и те же фигуры? Хозяин того подменыша, это один из основных кандидатов.

Дева нетерпеливо взмахнула рукой.

— Кто он? И вообще, ты уезжал в Европу, чтобы выманить их на себя и заставить пойти на контакт. А ударили по нам и здесь. Как-то странно твой план сработал.

Я пожал плечами. Говорить о том, что на момент выезда, я не подозревал о существовании Локи или кого-то, получившего его силу, большого смысла не имело. Да и в целом, рассказывать им детали про скандинавского аса, пожалуй было рановато. А вот намекнуть на сам факт существования, следовало. Чтобы осознавали масштабы угрозы.

— Есть вероятность, что это один из тех, кого зовут Древними. Либо некто, получивший часть его наследия, включая некоторые техники. До этого он же пытался достать Ратибора, а после оказался замешан в бойне на территории Данцига. Точно такой же подменыш убил Золотого Владетеля в его собственном дворце, после чего вышел на бой против нас.

Кавалергард толком не отреагировал. Впрочем, он и так отчасти был в курсе — думаю, трёхсот лет жизни, оказалось вполне достаточно, чтобы смертный научился сопоставлять события и выстраивать логические цепочки.

Вот Дарья, судя по её выражению лица, изрядно удивилась. Да и Шуйский немного растерялся. Ступив вперёд, всмотрелся в меня.

— Настоящий Древний?

Оттенки его сознания я видел не так хорошо, как у остальных смертных, но тем не менее мог разобрать его вполне искреннее и полное изумление.

— Возможно. Либо кто-то, заполучивший часть его силы и какой-то объём техник.

Симеон молча стоял на месте, рассматривая меня. Я же переступил с ноги на ногу, хрустя каменной крошкой и отметил очевидный момент.

— Это лишь один из вариантов. Возможно он не имеет никакого отношения к Хранителям и Чернокровым, а действует самостоятельно. Но в любом случае, стоит опасаться искусственно созданных людей, что могут мимикрировать под кого угодно.

Владетель Сибири хмуро кивнул.

— Сначала род Болод со своими копиями. Теперь эти. Что дальше? Научатся создавать полноценных Одарённых, которые будут неотличимы от оригинала?

Учитывая «искру» Аида, которой снабдили Даниила, чтобы дать тому преимущество над Дарьей, такая возможность уже могла присутствовать. Кто, как не владыка царства мёртвых, способен пересадить душу в новое тело. А если есть человеческая душа, то к ней можно привязать и Дар. С Рюриковичами или кем-то из старых князей, такой приём не пройдёт. Разве что в руки неизвестному попадёт живой член рода, которого можно будет умертвить и аккуратно отсоединить Дар от души. После чего вернуть всё в то же самое тело, добавив немного новых плетений и обеспечив себе полный контроль над ситуацией.

В глазах Оболенского, который за мной наблюдал, мелькнул интерес — как будто князь раздумывал, озвучу я сейчас эти подозрения или же промолчу. Кавалергард сам видел «искру» Аида в деле и прекрасно понимал природу этой мощи. В конце концов, он смог распознать мою собственную божественную суть во время схватки около родовой крепости Шуйских.

— Есть вероятность, что этот противник уже умеет создавать более качественные и контролируемые копии, которые располагают Даром. Но для подобного, ему потребуется образец с идентичными способностями. В идеале и вовсе родич объекта.

Шуйский молчал, рассматривая меня с выражением какой-то мрачной задумчивости. Дарья же, после секундной паузы, поинтересовалась.

— А чего он вообще хочет? Зачем всё это?

На последней фразе окинула взглядом зал, тогда как мне снова потребовалось спешно набрасывать формулировку в голове.

— Думаю, пытается заполучить власть над миром.

Царевна усмехнулась, видимо сочтя это, как минимум, наполовину шуткой. Я же решил, что пора корректировать направление беседы и продолжил.

— Этот неизвестный важен, но по-моему, нужно определиться, как быть дальше. Здесь едва ли не половина всех имперских князей, плюс все старые рода, которые оказались за бортом после мятежа Петра Романова. Думаю этим стоит воспользоваться, чтобы наконец добиться объединения знати.

Оболенский наморщил лоб, как будто что-то вспоминая.

— Консолидация через страх.

Поймав на себе четыре удивлённых взгляда, с невозмутимым видом пожал плечами.

— Что? Сашка курсы грамотного управления человеческими ресурсами проходил. Там это было одним из пунктов программы.

Шуйский с досадой взмахнул рукой.

— Вот в битве тебе почти нет равных, Ратибор, признаю. А как в дело язык твой включается, постоянно ерунда выходит.

Кавалергард возмущённо хмыкнул.

— Девицы не жалуются, Твоё Сиятельство. А это главное.

Дарья удивлённо приподняла брови, а уже через секунду порывисто отвернулась, старательно делая вид, что этих слов вовсе не звучало. А Симеон, даже не посмотрев в сторону своего старого приятеля, уставился на меня.

— Долгорукий требовал Княжеского Схода и затею поддержали Их Сиятельства. По закону Алексей должен его назначить, пусть даже и повод, из-за которого князья сбора требовали, исчез. Думаю, в Москве можно его провести. Всё равно, почти все уже здесь. Что до московских родов — прав ты, Василий. Земли и денег у них почти нет. Но вот хороших бойцов хватает. Я мыслю, на то Даниил и рассчитывал, когда именно здесь бунт поднять решил. На алтарь, да на сильных Одарённых, что сами, по своей воле, под руку его пойдут.

Как по мне, в первую очередь, Рюрикович стремился добраться до родового алтаря. Та тысяча человек в кремлёвских подвалах, была собрана задолго до того, как князья да представители московских бояр отправились на переговоры к Дарье. Даниил изначально собирался перебить их и пожрав души, пробиваться к алтарю. Только вот ситуация немного изменилась и мятежнику пришлось действовать намного быстрее, чем тот предполагал.

Дарья чуть растерянно окинула нас взглядом.

— А датский и шведский флоты? Блокада Петербурга? Ганза? Пруссия в конце концов!

Крутнувшись на месте, уткнулась взглядом в Оболенского.

— Князь, я желаю, чтобы вы сожгли Берлин! Сделаете — разрешу вам посетить Стамбул. Можете хоть в гарем султана вломиться ещё раз! Или даже спалить город дотла, мне плевать!

Кавалергард предложением был шокирован, но с ответом быстро нашёлся — рассыпался в заверениях, что желание дамы, тем более такой, это закон и попросил дозволения отправиться немедленно.

Следующие пять минут я слушал лёгкую перебранку троих смертных, что входили в число самых могущественных людей империи. Первая желала мести и сожжёных городов, второй пытался воспользоваться моментом, чтобы гарантировать себе право удара по Стамбулу, тогда как третий пытался обоих вразумить.

А за всем этим наблюдали широко распахнутые глаза Кристины. Могу поспорить, не так она представляла себе высшую знать империи. Стандартное заблуждение смертных — они по какой-то неведомой причине, всегда считали, что если человек занимает высокую позицию в обществе, то чем-то кардинально отличается от остальных. Не совсем мне понятное, но массово распространённое мнение.

В конце концов, Шуйскому удалось их утихомирить и мы перешли к более насущным вопросом. Для начала определились с проведением следующего Княжеского Схода — его было решено организовать этим же вечером, в Москве. Предложить князьям идею вернуть в деловое и политическое пространство московские рода.

Само собой, Сиятельства будут против. Допустить к кормушке, как минимум сотню конкурентов, значило сильно осложнить себе жизнь и серьёзно подгадить потомкам. Потому как, деньги в закромах у бояр имелись. Да и как только будет снято негласное вето на сотрудничество с опальной знатью, те найдут способ заработать. Учитывая, что среди них было множество сильных Одарённых — варианты отыщутся.

Тем не менее, сейчас они были нужны. Именно по той причине, что московская губерния могла суммарно выставить несколько тысяч мощных Одарённых, среди которых будет, как минимум несколько сотен Великих Мастеров. И какое-то число тех, кто этот ранг перешагнул. Причина проста — изначально патриции старой столицы истово тренировались и превращали свои семьи в сплочённые боевые отряды, потому как опасались мести и похода на Москву с целью их полного разорения. Потом они поняли, что Рюриковичи избрали совсем иной способ ответить на их бездействие, куда более долгий и мучительный. Но к тому времени, у них осталось не так много занятий, которым себя можно было посвятить.

Оттого, каждый московский род представлял собой отлаженный боевой механизм с чётко распределёнными ролями и пониманием места каждого воина в сражении. Реального боевого опыта у них не имелось, но это было легко и быстро поправимо. Тогда как несколько сотен Великих Мастеров, которых поддерживают три-четыре тысячи Одарённых в ранге Мастера — сила, способная заставить сомневаться любого противника. Что на Востоке, что на Западе.

Дарья надеялась, что угроза вторжения со стороны Цин, потенциальный конфликт с Ганзой и начавшаяся война с Пруссией, подтолкнут мысли князей в нужную сторону и те согласятся вернуть бояр в строй. Если же нет — царевна собирались огласить им информацию о новом враге, что располагает силой одного из Древних и плетёт интриги, не показываясь на свет.

К слову, последний факт меня здорово смущал. А заодно давал повод сомневаться, что я имею дело с настоящим Локи. Как бы скандинавский бог не любил интриги, он всё равно оставался одним из нас. Даже если оттолкнуться от возраста детей Оболенского и предположить, что Локи провёл здесь всего десяток лет, этого должно было хватить для наращивания личной мощи. Даже естественным путём. Уж кто, а этот сатир, точно бы придумал, как подобное провернуть. И тогда он смог бы легко и просто смять всех грубой силой. Что может быть проще — возглавить ту же Ганзу, разгромить Хранителей и Чернокровых, а потом силой привести к повиновению все существующие государства.

Либо я чего-то не понимал и в одном из уголков этого мира затаилась угроза, которая была опасна даже для бога с полноценной «искрой», либо игру против нас всё же вёл совсем не Локи.

А вот дальше, произошло нечто интересное — Шуйский предложил Дарье возродить Императорский совет. Насколько я понял из контекста — некий орган, состоящий из избранных князей и сановников империи, решения которого не имели никакой юридической силы, но учитывались правителем. К тому же, подобный формат позволял императору заранее заручаться поддержкой лидеров княжеских коалиций по важным вопросам.

Совет существовал на протяжении веков и был расформирован всего тридцать лет назад, отцом Дарьи.

Учитывая, что сама дева такой властью не располагала, к беседе, при помощи дарфона подключили Алексея. А когда выяснилось, что местоблюститель престола идею в целом поддерживает, вклинился и я сам. Как итог — секретарём совета, который отвечал за документооборот и юридическую сторону вопроса, стал Бельский. Не факт, что адвокат будет мне благодарен за дополнительную нагрузку. Зато у меня появится ещё один инструмент влияния на систему. Если подумать — довольно эффективный.

По всем остальными вопросам пробежались мельком, договорившись, что стоит встретиться ещё раз, через пару часов, когда у каждого будет больше информации и появятся какие-то идеи. К тому же нам с Оболенским требовался отдых — кавалергард хоть и старался держаться бодро, но энергоструктура у него была далеко не в лучшем состоянии. Мне же было необходимо переработать всю поглощённую энергию, которая сейчас давила на каркас изнутри.

В самой Москве собственности у рода Афеевых не было, потому Дарья выделила в наше пользование особняк Рюриковичей, что находился совсем рядом с Кремлём и ранее использовался для размещения иноземных особ королевской крови, либо иных важных гостей.

Дальше все отправились заниматься образовавшимися делами. Дарья — карать и миловать офицеров имперского гарнизона, сообщение о сдаче которых ей прислали на дарфон, ещё в первые минуты беседы. Шуйский — зондировать почву среди князей на предмет снятия опалы с московской знати. Оболенский во всеуслышание заявил, что собирается заглянуть в ближайший ресторан, но я был уверен — на самом деле кавалергард отправится отдыхать. Слишком уж плохо тот выглядел.

Сам я отправил всем членам свиты адрес того самого особняка, дав команду об общем сборе.

Когда мы с Кристиной подходили к воротам Кремля, в очередной раз звякнул дарфон рыжеволосой. Правда, в этот раз, она не стала сразу же набивать ответ, как это обычно происходило. Вместо этого глянула в мою сторону.

— Только что поступило письмо от коалиции датских и шведских родов. Они требуют от нас немедленно прекратить боевые действия против Ганзы и приступить к мирным переговорам. В противном случае, угрожают поддержать союз во время наземной операции.

Неплохой ход. Пусть и вполне ожидаемый.

— Время они указали? — уточнил я.

— Обозначили промежуток в сорок восемь часов для принятия решения, — слегка растерянно ответила дева.

Значит тот факт, что через двое суток мне требуется быть в Японии, они тоже учли. Впрочем, на игру Локи это непохоже. Слишком грубо. Скорее уж затея самих Владетелей Ганзы.

— Им выслать какой-то ответ?

Я покосился на Кристину, которая с ожиданием смотрела на меня и пожал плечами.

— Да. Предложи извиниться и немедленно выплатить репарации в размере десяти миллиардов рублей, в качестве компенсации за доставленные неудобства. Тогда мы их пощадим.

Та кашлянула и с укором глянула на меня.

— Суммарно у них тридцать один знатный род. У каждого есть вассалы и гвардия. Многие располагают флотом. А у нас ещё претензия от Цин и как я поняла, война с Пруссией. Эта малахольная ведь не остановится, пока не сожжёт Берлин.

В последней фразе прозвучали новые нотки — смертная проверяла, как я отреагирую на подобные слова о царевне. Извечная женская конкуренция давала о себе знать.

Усмехнувшись, я пожал плечами.

— Тогда ничего не отвечай. Устроим им сюрприз.

Та чуть нахмурилась, но я уже сам достал дарфон, набирая Бельского. К моменту, когда мы добрались до нужного здания, как раз успел изложить адвокату детали его будущей должности при дворе и сбросить контакт царевича Алексея, с которым требовалось связаться.

А спустя несколько минут я зашёл в гостиную, где ждали остальные члены свиты. Выставив барьер из божественной силы, оглядел старинную массивную мебель и давящую лепнину на стенах. Похоже Рюриковичи направляли сюда самых нелюбимых из числа высокородных иноземцев. Что-то подсказывало, в Москве у них должны быть и более приятные для глаза дома.

Сандал согласно рыкнул — дракону особняк тоже не слишком понравился. А я остановил взгляд на Ульрихе.

— Какие у тебя сейчас отношения с семьёй? Насколько ты им доверяешь? И как они отнесутся к предложению вернуть себе старое место в обществе?

Стоило договорить, как неожиданно послышался тонкий писк Мьёльнира.

— Помнишь, в Кремле были сс-с-странные плетения сс-с- в артефактах? Я кажетсс-с-ся понял, что там не так.

Глава V

Мьёльнир молчал, ожидая моей реакции. А вот Ульрих, с некоторым удивлением пожал плечами.

— Не сказать, что они были сильно рады моему вхождению в чужой род. Но восприняли это, как шанс. Особенно после того, как об Афеевых стали писать в газетах. Переезжать правда ни в какую не хотят — держатся за свой замок и родовой алтарь.

На секунду замолчав, поинтересовался.

— А что от них нужно?

Вести две параллельные беседы, было несколько проблематично, потому я попросил Мьёльнира чуть подождать. Сам же усмехнулся.

— Всё просто. Они найдут для нас Локи.

Выражения на лицах членов свиты появились самые разные, но превалировало удивление. Они явно не до конца понимали, чем может помочь обедневший скандинавский род в поисках того, кто располагает силой бога. К тому же, далеко не все владели полной информацией.

Потому для начала я коротко обрисовал им суть ситуации. Заодно озвучил порцию последних новостей — о начале войны с Пруссией, проблемах с Цин и ультиматуме северных стран.

Когда закончил, на какое-то время воцарилась тишина, которую нарушил осторожный голос Ульриха.

— Я всё равно пока не понимаю, как мои родители могут помочь в поисках?

На лицах всех, кроме Кристины с Илвой, тоже отразился интерес. А вот девы похоже догадались, каким именно путём я собираюсь двинуться. Смотрели скорее с ожиданием — предполагая получить подтверждение своим мыслям.

— Свенсены, это ведь древний род, у которого множество дальних родичей и просто знакомых по всей Скандинавии, верно?

Ульрих медленно кивнул. Конечно, врагов у его семьи тоже хватало. Но с момента, когда финансовые возможности рода оказались подорваны, они оказались выкинуты с игровой доски, на которой патриции резали и подставляли друг друга, чтобы получить больше власти и денег.

Что значило — никаких недавних кровников или участия в масштабных конфликтах. Равно как и небольших — брать со Свенсенов было нечего. Разве что родовой замок да прилегающие к нему горные деревни. Но в случае с твердыней рода, штурмующим достались бы лишь руины — захватить чужой алтарь целым, как правило, получалось не так часто. Тогда как ресурсов на его штурм и преодоление защиты, что питалась бы всей накопленной в мощью, потребовалась бы масса. Десяток деревень, максимальной ценностью которых были стада горных коз, такие расходы бы точно не компенсировал. Потому никто к Свенсенам и не лез — какой смысл, если даже идеально проведённая операция, принесёт лишь убытки?

— Найди способ отправить им деньги. Швеция на грани войны с Российской империей, так что действуй осторожно. А потом, пусть они отправятся в поездку по всем своим родственникам, былым союзникам и знакомым. Выберут какой-то подходящий предлог и выдвинутся, как только деньги окажутся у них на руках.

Тот молчал, ожидая продолжения. И я не стал его разочаровывать.

— Нам нужны любые слухи о людях, которым неожиданно повезло. Любых. Это может быть старый род, который обрёл второе дыхание. Новые дворяне, что благодаря счастливому стечению обстоятельств, получили статус аристократов и собственность. Везучий торговец, неожиданно ставший успешным.

Теперь в большинстве взглядов, что были на меня устремлены, читалось откровенное непонимание. Озвучить его первой, решилась Асука.

— Но мы же ищем бога. Кого-то похожего на тебя самого. Если он здесь давно, то уже давно бы оказался на самой вершине.

Я отрицательно качнул головой.

— Совсем не факт, что это на самом деле Локи. Вполне возможно, кто-то из его свиты. Даже, если это и правда он сам, то достаточно оценить стратегию, чтобы понять — оказаться лично втянутым в игру, он не хочет. Предпочитает дёргать за ниточки, находясь на безопасном расстоянии.

Японка промолчала. Зато сразу же вклинилась с вопросом Ульяна.

— Но не настолько же, чтобы маскироваться под торговца или мелкого дворянина. Даже если это человек, который завладел его техниками, зачем ему так себя вести?

Как быстро смертные привыкают к новому образу жизни. Относительно недавно, даже статус самостоятельно торговца, казался блондинке недостижимой целью. Теперь же она рассуждала так, как будто они были недостойной внимания мелочью.

— Во-первых, это как раз в стиле Локи. Возможно наш противник, это один из членов его свиты, который действует так, как его обучил бог-наставник. А во-вторых, это безопасно. Не забывай, что триста лет назад здесь был Сет. Потом, какое-то время действовали члены его свиты, что обладали божественными артефактами. К тому же, мы до сих пор не знаем, кто именно их убил. Да и личности тех, кто стоит над обоими орденами, тоже неизвестны.

Глава финансового крыла рода наморщила лоб.

— Но этим неизвестным, может оказаться сам Локи. А статус даёт не только уважение, но и власть. Силу, которую можно использовать.

Я пожал плечами.

— Возможно. Но может быть и нет. Поднимись он до уровня короля или важного сановника, пришлось бы постоянно контактировать с сильными Одарённым. Находиться подле мощных артефакторных систем. Рано или поздно, его заметили бы. А вот обычного торговца рыбой, чья семья пару сотен лет назад, волей случая получила всё для начала промысла, никто подозревать не станет. На него даже глядеть под таким углом не будут. Большинство посчитают так же, как и ты — искать надо среди высшей знати.

Та задумалась, а гостиную снова заполнил бас Ульриха.

— То есть нужны слухи, связанные с удачей людей или семей за последние двести лет?

Пришлось снова качнуть головой.

— Скорее за последние сотни лет. Требуется всё, что вспомнят собеседники твоих родителей. Любые истории о людях, на голову которых свалилась удача.

Тот задумчиво покивал, а к разговору присоединился Измайлов.

— Почему ты думаешь, что он всё ещё в Скандинавии? Это ведь самое очевидное место, где его стали бы искать.

Смертный был прав. Но имелось и одно важное «но».

— Там проще всего укрыться. Всё знакомо и понятно. Возможно сейчас он находится где-то ещё. Но даже если так, какой-то след должен был остаться.

Если условный Локи оказался в этом мире через какой-то промежуток времени после гибели остальных богов, то значит залегал на дно. Возможно нашёл способ закрыться внутри свёрнутого пространства или воспользовался убежищем, которое позволило выдержать удар. Как мне казалось, обнаружив изменившийся мир, он решил бы направиться в привычные места. Скорее всего и само убежище располагалось там же. Хотя, эта версия не объясняла отсутствия у него полной силы. Впрочем, как знать, возможно наш противник и правда чего-то всерьёз опасается. Настолько, что до сих пор предпочитает держаться в тени.

Ульрих, который до этого с задумчивым видом разглядывал старинную и чуть потёртую столешницу, поднял глаза на меня.

— Думаю, я смогу договориться с родителями. Отец давно мечтал написать книгу о малых городах Швеции. Совместит полезное с приятным. А появление денег объяснит авансом от издательства. Или придумает что-то про мецената.

Идея была неплоха — мало того, что позволяла обосновать наличие финансов и цель поездки, так ещё давала возможность расспрашивать о местной истории, не вызывая никаких подозрений.

Собственно, на этом моменте мы закончили с обсуждением Локи и перешли к другим моментам. Которых, к слову, набралось немало. От выстраивамой структуры управления родом до наших целей на ближайшее будущее.

Первое, на чём я акцентировал внимание членов свиты — необходимость формирования своих собственных команд. И не только из Одарённых, которые будут способны сражаться. Роду срочно требовались эффективные бюрократы. Конечно, большинство из присутствующих, неплохо справлялись с командованием родовыми крыльями или отдельными территориями. И они сохранят эти позиции в будущем — управление должно быть завязано на смертных, которым я могу доверять.

Проблема в том, что они были нужны мне не только в качестве управленцев. Именно из своей свиты, я собирался выковать будущий пантеон. Для чего требовалось развивать свои личную силу. Что означало участие в боях и публичную деятельность. И первое, и второе требовало времени. А откуда ему взяться, если они целыми днями разгребают задачи, с которыми справился бы и другой смертный — пусть без божественной печати в своём разуме, но пользующийся определённым доверием.

На первом этапе это было оправданно — члены свиты были единственными, на кого я мог опереться. Иные кадры под рукой отсутствовали. Но ситуация изменилась — ресурсов стало больше, а за спиной каждого из них имелись свои собственные доверенные люди. Оставалось лишь скорректировать систему так, чтобы у них было больше свободного времени.

При всём этом, имелись позиции, которые нельзя было просто взять и передать кому-то ещё. В родовой усадьбе должен был постоянно находиться, как минимум, один из тех, кто способен управлять мощью алтаря. Да и Пусан требовал присутствия наместника из моего близкого круга.

Хотя, второй вопрос можно будет закрыть, как только в тайну будет посвящена новая прослойка смертных — по несколько человек из числа приближённых каждого моего последователя.

Ещё один момент — обретение ими божественной силы. Понятное дело, им самим, это казалось вопросом далёкого будущего. Более того — пришлось приложить некоторые усилия, чтобы они изменили точку зрения. Тут сильно помог Олег, который уже находится на грани естественного появления «искры» — духу не хватало буквально одного толчка, чтобы перешагнуть ступень.

Конечно, это не сделает его богом, автоматически. Но выведет на одну ступень с представителям древних рас, от которой уже не так далеко и до Парнаса. Вернее было бы, располагайся наш дом на прежнем месте.

К тому же, теперь у меня имелся крохотный кусочек «искры» Аида. Который будет расти вместе с моей собственной. Плюс, часть божественной сути Аматэрасу. В теории, я мог бы передать их кому-то из свиты. Только вот, для начала им требовалось максимально близко подойти к грани появления собственной «искры». Пусть и не так, как Олег, но достаточно, чтобы не сойти с ума или не погибнуть после обретения силы. И если у Даниила изначально, шансов сохранить личность, почти не было, то вот у моих последователей, за счёт божественной печати на их разумах, они были достаточно высоки.

Общие контуры вариантов развития я им тоже обрисовал. В процессе поймав задумчивый взгляд Леры, которая так и не изложила мне свои собственные соображения по обретению божественной силы. Я ставил жрице задачу самостоятельно придумать три способа, при помощи которых она сможет подобраться к нужному статусу, но потом ситуация закрутилась так, что выбравшись из одной схватки, мы сразу же оказывались погружены в новую. Так что времени обсудить этот вопрос, не нашлось.

Что касается тактических планов, они были просты. Для начала проконтролировать проведение Княжеского Схода. Как в плане безопасности, так и с точки зрения принятия решений — Сиятельства должны были не только снять опалу с московской знати, но и перенести дату проведения Земского Собора, сделав её намного ближе. Империя балансировала на грани большой войны — ей требовался полноценный правитель, а не местоблюститель престола.

Следом я хотел посетить Урал, где обнаружил фон божественной мощи. Возможно это всего лишь небольшой кусок каркаса, который прицепился к чьей-то душе. Или чудом уцелевший, крохотный осколок чужой «искры». Но как знать, что может встретиться в тех горах. Слетать и проверить, точно стоило.

А как только проблемы со скандинавами, маньчжурами и пруссаками, будут улажены, целью станет Версаль. Третье кольцо Сета позволит объединить три артефакта вместе и получить доступ к одной из их главных ценностей — технике, позволяющей перемещаться между мирами. Что позволит выйти на абсолютно иной уровень действий.

Правда, для этого придётся проникнуть в самый защищённый дворец франков, либо взять его штурмом. Из-за чего задачу и приходилось отложить на несколько поздний срок. Потому как подобная выходка легко могла стать причиной для начала полноценных военных действий. Как минимум в формате конфликта родов. А открытое столкновение Афеевых с королевским родом де Блуа, это последнее, что сейчас требовалось российскому престолу.

С местами, куда притягивались души, всё было несколько проще — до них требовалось всего лишь долететь. Как и до осколков моей «искры», что находились около Мраморного моря. Тогда как франки станут задачей, в решении которой придётся поучаствовать всему роду.

Закончил я раздачей конкретных указаний, загрузив каждого из членов свиты работой. А когда смертные принялись покидать гостиную, откинулся на спинку стула и обратился к Мьёльниру.

— Что ты там говорил о плетениях?

Спутник чуть помедлили с ответом, после чего уточнил.

— А мне исс-с-спекут торт? Башенный!

Выдохнув, проводил взглядом Кристину, которая на момент притормозила около выхода из комнаты, но чуть помедлив, всё-таки пошла дальше.

— Тут наверняка есть кондитерские, так что его можно заказать. Но не за информацию, а исключительно из-за моей доброты.

Живой камень с лёгкой обидой фыркнул.

— Всс-с-сего один торт. Это немного.

Секунду помолчав, добавил.

— Посс-с-смотри на плетения артефактов ещё раз. Они не такие, как все другие.

До Кремля отсюда было около километра, но я легко дотянулся до его стен, используя Сандала в качестве промежуточного звена. И удивлённо хмыкнул.

Мьёльнир был прав — схемы, что были заложены в артефакты крепостных схем, отличались от тех, что я видел раньше. На глубоком, базовом уровне. Видимо это и царапнуло разум во время первого контакта.

Впрочем, ничего удивительного в том, что я не осознал отличие, когда рассматривал плетения, не было. При создании артефактов, смертные применяли самые разные оттиски — чаще всего я даже не обращал внимание на конкретную энергетическую вязь внутри тех или иных предметов. А вот Мьёльнир, ещё как — в конце концов, именно он обычно и имел с ними дело.

В данном случае, ошибиться с анализом тоже было несложно — поверх причудливой схемы, что лежала в базе кремлёвской защиты, поверх были уложены дополнительные плетения, более привычного формата.

Ещё одно подтверждение иномирового происхождения силы Рюриковичей. Пожалуй стоило предпринять новую попытку поговорить с Дарьей. Тем более, теперь у меня имелся веский аргумент, который можно было использовать в качестве инструмента давления.

Распорядившись отыскать в Москве кондитерскую, которая сможет быстро приготовить башенный торт, я наконец занялся трофейной силой. Заперевшись в спальне, переработал все поглощённые частицы Даров и осколки энергии, которые по какой-то причине не пошли в дело сразу. Усилил собственный каркас, уделяя особенное внимание его стабильности. Пристроил к своей «искре» крохотный осколок божественной сути Аида — теперь воплощение моей сути, состояло сразу из трёх компонентов.

Если подумать, сила Аида была схожа с той, которой обладал Плутон. Жаль только, я слабо знаком с печатями, которые тот использовал. И уж тем более, не знал ничего из разряда плетений, которые дядя применял против иных богов.

Тем не менее, теперь мне была доступна мощь повелителя эллинского царства мёртвых, что открывало широкие перспективы.

Остаток дня прошёл в решение целого вала задач.

Встреча с Маховыми, которые провели общее собрание рода — принятое решение считать всех отсутствующих родичей, пленными, помогло соблюсти юридические формальности. Георгий стал новым главой и практически сразу подписал договор о союзе и вассалитете с родом Афеевых.

Несколько бесед с Бельским, который похоже только сейчас начинал осознавать, что его вынесло в высший эшелон имперской бюрократии. К юристу уже начали обращаться с просьбами поспособствовать вхождению в Императорский совет тех или иных князей. Или хотя бы озвучить, кого именно туда планируется взять. Просили, само собой, не напрямую — пока работали намёками и полутонами, через знакомых адвоката. Тем не менее, процесс пошёл.

Анализ предложений от монархов, которые желали заполучить Мадагаскар — с учётом обстоятельств, чем быстрее я сбуду с рук этот актив, тем лучше. Абэ уже приступили к выводу своих гарнизонов. А гарантия безопасности Рюриковичей, на фоне текущей междоусобицы, смотрелась весьма блекло.

Плюс, колоссальное количество разнообразных задач куда более мелкого масштаба, но тоже требующих моего внимания. К чему добавлялась масса предложений от членов свиты — стабилизация ситуации в стране, оставалась одной из приоритетных целей на ближайшее время. Потому, на меня сыпался град идей о том, как этот процесс можно ускорить.

К вечеру, когда я снова оказался в Кремле, разум чувствовал себя изрядно уставшим. Сейчас не помешало бы выспаться, дав смертной плоти отдохнуть. А ещё лучше — отыскать бассейн и устроить день полноценного отдыха.

Встряхнувшись, отогнал в сторону расслабляющие мысли и кивнув гвардейцу Рюриковичей, облачённому в чёрно-алый мундир, распахнул дверь кабинета, который Дарья временно определила в качестве своего.

Сама белокудрая дева, лишь на момент оторвала взгляд от бумаг, которые лежали на столе и махнув рукой, снова погрузилась в чтение.

Впрочем, когда я добавил к артефакторной защите, барьер из божественной энергии, она немедленно подняла лицо, удивлённо смотря на энергетическую плёнку, что покрывала стены.

Я же тяжело опустился в кресло, стоящее около стены и глянув на смертную, сделал свой первый ход.

— Что ты знаешь о патриархе своего рода?

Глава VI

Теперь царевна всё же отвлеклась от бумаг. Даже демонстративно отодвинула их в сторону, после чего откинулась на спинку своего кресла. Правда, против моего ожидания, не заговорила — вместо этого секунд десять молча рассматривала меня. Скорее всего прикидывала, как именно развернуть беседу.

— Не стоит его опасаться. Это лишь легенда, у которой нет никаких оснований.

Я изобразил в ответ скептическую усмешку.

— Да что ты? Поэтому Оболенский с Шуйским так уверены в его ночном визите? Кого вы считаете патриархом? Кто он, если верить той самой легенде?

Какое-то время дева колебалась. То ли раздумывала, в какую форму облечь эту историю, то ли прикидывала, стоит ли вообще что-то мне рассказывать. Но в конце концов, принялась излагать.

— Ты ведь наверняка знаешь, что формально Рюриковичами можно назвать многих. Половина князей империи ведут свой род от Рюрика.

Мой разум уже предположил, о чём именно она сейчас станет говорить, но тем не менее, я кивнул. С чего-то всё равно надо начинать. Раз смертная хочет немного потянуть время, прежде чем подобраться к сути, почему бы и нет?

— Но на престоле восседаем именно мы. Потомки человека, который когда-то обрёл колоссальную силу, оставив её наследникам и смог создать алтарь для нового рода.

А вот это уже было интересно. Угодив в этот мир, я само собой, интересовался процессом появления родовых алтарей. Всё-таки, подобный артефакт нельзя заказать у мастеров. Он должен создаваться самими носителями фамилии.

Как выяснилось, именно так всё происходило — каждый род самостоятельно возводил свой алтарь. С одним лишь маленьким нюансом — подавляющее большинство этих сложных артефактов, были сконструированы очень давно. Тогда как династия Рюриковичей в её текущем виде, возникла где-то четыре с половиной сотни лет назад.

— Что с ним стало потом?

Та с усмешкой пожала плечами.

— Неизвестно. Из-за того, собственно и возникла легенда.

Я удивлённо поднял брови и смертная, чуть подождав, продолжила.

— На протяжении пятнадцати лет он правил империей. Фактически — непрерывно воевал. Если подумать, специально провоцировал самые сильные рода, а когда те бросали вызов, то сокрушал их.

Интересно. О таком в исторических книгах, которые я когда-то получил из библиотеки университета, не писали. Сама дева, с оттенком задумчивости, продолжила.

— До него, каждого нового правителя избирал Земский Собой. Но основатель рода, сокрушил всех князей, что могли оказать сопротивление. Некоторых уничтожил полностью, забрав их земли себе. Когда он предложил Земскому Собору принять Уложение, что регулировало бы помимо прочего, вопрос престолонаследия, выступить против было некому. Единственное, на что не пошли дворяне — не стали лишать себя, хотя бы призрачного шанса выбрать иного правителя.

Разговор свернул немного не в ту сторону — экскурс в историю, безусловно был интересным, но куда больше мне хотелось послушать про личность их патриарха и родовой Дар Рюриковичей.

— Ты же не хочешь сказать, что провернув всё это, он просто взял и исчез, оставив напоследок послание о мести всякому, кто убьёт кого-то из числа потомков?

Дева отвела взгляд в сторону и чуть смутилась.

— Сначала он отрёкся от престола в пользу своего сына. А убедившись, что тот держит знать в узде, удалился в свой горный дворец, который незадолго до этого построил.

Я невольно напрягся, ожидая услышать, что тот располагался в Уральских горах, но продолжение слегка разочаровало.

— В скалы Верхоянского хребта. За следующие пятьдесят лет, он выбирался оттуда лишь дважды. В первый раз, чтобы подавить мятеж алчущих реванша князей, а повторно — для переноса нашего родового алтаря в Кремль.

Она снова замолчала и я подтолкнул царевну.

— И потом он пропал? Как это выглядело?

Дева тяжело вздохнула.

— Откуда мне знать, как всё выглядело? Основатель нашего рода редко появлялся на связи. Дарфонов тогда ещё не было, пользовались письмами на зачарованной бумаге, либо артефактами, в которые можно поместить своё изображение вместе с голосом. Когда тогдашний император понял, что его отец уже год, как не присылал посланий, то отправил людей проверить.

Печально усмехнувшись, развела руками.

— Они нашли пустой дворец, в котором никого не было. Ни слуг, ни самого основателя. Все артефакторные системы остались целы, а энергетический фон показывал, что крепость не штурмовали. Такое впечатление, что он вместе со своими людьми покинул резиденцию по своей воле.

Сознание отметило одну интересную деталь и внутри ворохнулось любопытство.

— Как его звали?

Дарья кашлянула и снова отвела взгляд в сторону.

— Я не могу тебе этого сказать.

Ответ был неожиданным — мне даже не пришлось сильно стараться, чтобы брови картинно поползли вверх.

— То есть о том, что ваш родовой Дар получен от драконов из другого мира ты рассказать можешь. Допустить меня до алтаря, тоже А вот имя того, кто дал жизнь вашей династии, назвать отказываешь?

Дева уставилась на меня широко распахнутыми глазами.

— Я ничего не говорила тебе о нашем Даре или драконах! И к алтарю тебя пускать никто не собирается!

Слова вырывались у неё сами по себе и были продиктованы яростью — только к концу второй фразы, до неё дошло, что всё это звучало подтверждением сказанного мной и дева осеклась. Раздражённо посмотрела на меня.

— С чего у тебя вообще взялось это безумное предположение о драконах из другого мира?

Невозмутимо улыбнувшись, я пожал плечами.

— Когда я лечил тебя, то видел источник твоей силы. Не ядра, которые отвечают за обычную энергию. А той самой Грани Дара, что открывается не у всех.

Она всё ещё ждала, вопросительно смотря на меня. Потому я повторил улыбку и сделал самый сильный ход из тех, которые имелись.

— Сложно не заметить природу Дара, когда у тебя есть крылатый спутник, что вырос где-то в тех местах.

Дарья ощутимо вздрогнула. Неверяще посмотрела на меня. Потом машинально обвела взглядом пространство комнаты, пытаясь отыскать Сандала.

Сам дракон пока находился за стеной. Увеличение мощи моей «искры» закономерно усилило и способности спутников, но окажись тот внутри, Рюриковна наверняка бы его обнаружила.

Наконец смертная остановила взгляд на мне.

— Как ты его получил? Откуда он здесь взялся?

Я лишь развёл руками.

— Расскажу. Но только после тебя. Почему ты не хочешь назвать мне имя основателя династии? И как он обрёл подобную мощь? Столкнулся с драконами в Пробое?

На сей раз её колебания были куда более долгими. Но в итоге, она всё же принялась говорить.

— Он…

Прикусив губу, смерила меня долгим взглядом и быстро, как будто боясь передумать, выпалила.

— Патриарх не был одним из нас по крови.

Я удивлённо хмыкнул. Раз он не был одним из Рюриковичей изначально, но всё же занял престол, не вызвав этим фактом полноценного восстания, значит его жена относилась к представителям знати.

— Кем же он был до того, как взял в жёны одну из вас?

По лицу девушки скользнула печальная усмешка.

— Многие не отказались бы этого узнать. Думаю, его жена и ближайшие соратники были в курсе. Но первая погибла после покушения, ещё в первые годы его правления. А его ближники, либо держали язык за зубами, либо были вместе с ним в горном дворце, откуда исчезли.

Вот теперь, я был на самом деле удивлён.

— Так ведь не бывает. Должен он ведь был что-то оставить своим детям. Рассказать о себе.

Дева изогнула губы в саркастической усмешке.

— Он оставил им империю. Верную гвардию, разгромленных врагов и работающие законы. Разве этого мало?

Всё это до боли напоминало мою собственную ситуацию. Появился из ниоткуда, обрёл силу, захватил власть в империи. А потом по каким-то своим причинам, взял и исчез.

— Как его звали?

Дева пожала плечами.

— Короновался он под именем Алексея Первого. Его же использовал в качестве главы рода. Думаю, на самом у него было иное имя, но никому из потомков оно неизвестно.

Судя по оттенкам разума, она не лгала. Мне же оставалось лишь попробовать зайти под другим углом.

— А родовой Дар? Или всё, что ты о нём знаешь — это связь с драконами?

Белокудрая смертная устало потёрла глаза.

— Если ты о том, как основатель его получил, то это мне неизвестно. Но он передался всем его потомкам. Все четверо получили полный набор Граней.

Секунду поколебавшись, всё же продолжила.

— Вот его жена была самой обычной. Потому у покушавшихся и вышло её убить. Тогда… У первых из новых Рюриковичей, мощь была совсем иной. Они могли держать образы предков рядом постоянно. А вызывать их за доли секунды.

Странно. Я не чувствовал, чтобы Дар императорского рода был связан с мёртвыми душами. Да и не вышло бы у них никак использовать последние. А тем более надолго фиксировать рядом с собой.

Царевна моё удивление истолковала по-своему.

— Знаю, у обычных людей ничего подобного быть не должно. Но после смерти каждого члена нашего рода, после него остаётся что-то вроде слепка. Те из нас, кто проходят проверку у алтаря, могут их воплотить.

На этом моменте я всё же не выдержал и осторожно уточнил.

— Считаешь, после смерти кого-то иного, не из числа Рюриковичей, ничего напоминающего слепок не появляется?

Секундная тишина и неуверенный голос.

— Что-то точно остаётся, но там же речь скорее идёт про остатки жизненной энергии. Которую используют Чернокровые с Хранителями.

В голову невольно закрались подозрения. Возможно не просто так я не встречал никого, чей Дар напоминал бы способности Прохора? Юноша был из глухой деревни, куда чужаки практически не заглядывали. Вдали от крупных городов и очагов варварской цивилизации. Возможно потому и остался на свободе.

Другой вариант — Дар настолько редок, что им обладали только отдельные патрицианские фамилии, которые тщательно его выкристаллизовали. А смертные вроде Прохора появлялись очень редко.

Вторая версия выглядела неплохо, но мне больше верилось в первую. Хранители и Чернокровые не стали бы терпеть конкурентов. Они и друг с другом то постоянно конфликтовали, несмотря на общих кукловодов, что стояла над обоими орденами.

Потому, скорее всего они умели каким-то образом определять профильных Одарённых и либо забирали их себе, либо уничтожали. Дар, конечно, не уникальный. Но думаю, ежегодно с ним рождалось не так уж много людей. Возможно эта цифра вовсе исчисляется десятками в год. Масштаб, с которым вполне можно справиться.

— Я рассказала тебе всё, что знаю. Твоя очередь. Откуда у тебя взялся свой дракон?

В голове недовольно рыкнул Сандал, а я покачал головой.

— Ты не закончила. Почему все решили, что патриарх жив и мстит за смерти своих потомков?

Та недолго помолчала, поджав губы и недовольно смотря на меня.

— Каждый, кто убивал Рюриковича, погибал в одну из ближайших ночей. Чаще всего только он сам, но бывало и такое, что под удар попадали телохранители или члены семьи. Природу силы определить было сложно — энергетический фон специально подчищали, чтобы не оставлять следов. Всё, что удалось выяснить — она похожа на нашу. Насколько именно, непонятно.

Пожав плечами, посмотрела на меня с некоторой грустью в глазах.

— Будь патриарх на самом деле жив, он бы уже давно явился на помощь роду. Даже открытое послание от его имени, позволило бы восстановить порядок. Мало кто из родичей реально в него верит. Но людям нравятся красивые истории. А нам это играло на руку.

Чуть смутившись, добавила.

— К тому же, пока все убийцы Рюриковичей, действительно умирали в течение двух-трёх дней.

Насчёт помощи, это она зря. Тут всё зависело от склада ума человека, который когда-то положил начало династии. А вот фраза про погибших телохранителей, порадовала. Значит потенциального противника можно было обнаружить. Более того — если он чистил следы своей присутствия, то чего-то опасался. Кем бы ни оказался, патриарх Рюриковичей, он безусловно силён. Но не настолько, чтобы действовать без оглядки.

Вот мотивацию его действий, если это действительно он, я понять не мог. Впрочем, с этим можно разобраться, когда он всё же заявится. Либо некто ещё, уничтожающий убийц Рюриковичей. Думаю, ему предстоит немного удивиться.

— А для чего портреты?

Дарья нахмурилась и уложив руки на столешницу, впилась в меня испытующим взглядом.

— Ты задаёшь слишком много вопросов о нашем родовом Даре, Василий.

В глаза снова плескалось подозрение, а оттенки разума демонстрировали подозрительность. Мне оставалось лишь вздохнуть.

— Действительно считаешь, что я спасал тебе жизнь, чтобы потом ударить в спину? А заговор раскрыл, чтобы втереться в доверие, наверное, да? Не вмешайся я тогда и всё было бы кончено.

Она открыла рот, скорее всего собираясь возразить. Но почти сразу сомкнула губы, пристально рассматривая меня. Видимо вспомнила, что у меня вышло одолеть Даниила в открытой схватке. Да ещё и усиленного «искрой» Аида. Конечно, Оболенский назвал это иначе — мол у царевича оказалось зерно мощи Древнего, которое тот благополучно использовал в процессе схватки. Но это никак не мешало пониманию ситуации.

Естественно, в бою участвовал ещё и кавалергард, который оттянул на себя внимание противника. Но все помнили, кто нанёс финальный удар. И видимо дева только сейчас поняла, что при желании, я мог бы легко разделаться со всем их родом. Дать Чернокровому убить её, после чего поочерёдно прикончить всех остальных. Насколько я понимал, Дарья была самой сильной из всех. Ступенькой ниже стоял Даниил. С остальными, возиться пришлось бы ещё меньше.

Конечно, в этой схеме имелась масса подводных камней. Но факт оставался фактом — личная сила Рюриковичей, что хотя бы как-то сдерживала князей, не могла уберечь их от меня.

В глазах смертной блеснуло странное выражение и она с неожиданно расслабленным видом откинулась в кресле.

— Наверное ты прав. Что до портретов — они позволяют установить контакт со слепком. За прошедшие годы, наш Дар ослабел. В каждом новом поколении рождаётся всё меньше тех, кто хотя бы просто владеет им. Не говоря о том, чтобы воплощать предков обычным щелчком пальцев.

Я задумчиво покосился на портрет, висящий на стене. Это всё звучало логично, но породило ещё один вопрос.

— Как эту Грань Дара могли использовать самые первые из династии? У них же не было ни одного предка, которого можно было бы призвать.

Она вздохнула и нервно дёрнула плечом.

— Ты с потрясающей настойчивостью, пытаешься погрузиться в наши тайны, Василий.

Чуть склонила голову, смотря на меня. Наконец изволила ответить.

— Алексей Первый наделил их иными слепками, которые можно было воплощать. Это были не их предки, но сыновья чувствовали контакт. И работало всё иначе — каждый конкретный слепок был доступен только одному из царевичей.

В голове сразу же раздался удивлённый рык Сандала.

— Это же дрр-р-раконьи духовные воины! Техника Небесного племени!

Я потребовал уточнений и через секунду в разуме снова прозвучал рык спутника.

— Их Мастерр-р-ра и Возвышенные могут создавать что-то врр-р-роде прр-р-роекций, что обычно находятся в другом плане бытия. Но прр-р-ри необходимости, их можно прр-р-ритягивать, давать плоть и использовать в бою. Рр-р-азвивать их навыки. Очень сложная и сильная техника. Потому, к Небесным, обычно никто и не лез.

Это был первый случай, когда спутник выложил мне что-то о своём родном мире. Причём не в формате «там были красивые самочки», а по делу.

— Её Дар способен на такое прямо сейчас?

Тот ответит неопределённым рыком, а вот Дарья вопросительно взмахнула рукой.

— Твоя очередь всё же пришла, Василий. Рассказывай.

Прежде чем ответить, я выслушал Сандала, который всё-таки облёк свои мысли в слова. И заявил, что не уверен — для ответа на вопрос, необходимо более детально взглянуть на Дар смертной. К тому же, с самой техникой он не знаком — лишь в курсе её существования. Поэтому, ответ в любом случае, окажется не слишком точным.

Когда тот закончил, я обратил взгляд на царевну.

— Он угодил сюда при помощи портала. Возможно попал из крупного Пробоя, а может быть напрямую из иного мира. В процессе переноса, почти всю память стёрло. Так что деталей я не знаю.

Судя по лицу девы, та собиралась обрушить на меня поток гнева. Что было довольно логично — сама Дарья выложила мне массу деталей, а в ответ получила несколько предложений, в которых почти не было конкретики. К счастью, у меня был способ переключить её внимание.

— Тем не менее, ему известно, каким способом основатель династии, создавал те самые первые слепки.

Глаза белокудрой воительница расширились. А потом моментально сузились.

— Говори. Как он это сделал? Откуда у него была эта сила?

Я как раз определился с вариантом продолжения диалога, когда звякнул лежащий на столе дарфон царевны. Та взяла аппарат в руки и недовольно скривилась.

— До начала Схода всего пять минут. Пора идти.

Недовольно глянув на меня, добавила.

— Но этот разговор мы закончим. Сразу же, как всё закончится!

До палаты Кремля, в которой должен был проходить Княжеский Сход было недалеко — за какую-то минуту мы преодолели практически всю дорогу. А потом, столкнулись с Асукой и Олегом, которые появились из бокового коридора.

Окинувшая нас взглядом японка, внезапно нахмурилась и подбоченившись, развернулась к Дарье, давя на неё взглядом. Упёрла правую руку в бок.

— Мне обещали извинения. Прошли сутки и я хочу спросить — где они? Почему я всё ещё ничего не услышала?

Глава VII

Дарья остановилась, как будто налетев на невидимую стену. Я буквально почувствовал, как от девы плеснуло раздражением. Но если гнев ощущался опосредованно, то вырвавшаяся наружу аура, заставила побледнеть пару гвардейцев Рюриковичей, а по артефакторной системе Кремля прошла волна силы. Защита крепости чувствовала гнев одного из членов рода и была готова поддержать его в бою.

Вот оттенки разума Асуки выглядели странно. Азиатка действительно была зла, но казалось, что куда больше, она расстроена. Да и в целом, у меня не выходило точно определить её состояние.

Потом божественная печать передала эмоции Олега и всё встало на свои места. Вот значит в чём дело — азиатка поссорилась с иномирцем и оттого не сдержалась, когда увидела перед собой царевну.

Судя по сознанию самой японки и её взгляду, который постоянно косил в мою сторону, та уже была не слишком рада собственному порыву. Но вылетевшие слова не забрать. Тем более такие.

Всё это пронеслось в моей голове за какие-то считанные секунды, пока я подбирал нужные фразы, чтобы погасить спонтанный конфликт. Но прежде чем успел открыть рот, послышался сдавленной голос Дарьи.

— Я, Дарья Рюриковна, Великая княжна Российской империи, приношу извинения за то оскорбление, что нанесла своими словами.

Неожиданно. Не думал, что царевна решит вот так просто закрыть этот вопрос.

Асука, которая судя её лицу, тоже испытывала некоторое ошеломление, кивнула. А пару мгновений подождавшая Дарья, понеслась дальше по коридору.

Когда мы оказались уже около самых дверей зала, в котором уже собрались князья, дева уловила моё удивление и тихо прошептала.

— Ты её глаза видел? Плакала совсем недавно. Плетей бы твоему родичу всыпать за такое!

Интересно. У неё даже тон чуть изменился. Да и покосилась на меня странно. Не ожидал, что в царевне сработает то, что варвары называли чувством солидарности.

Впрочем, через мгновение перед нами распахнулись двери зала и мысли переключились на иное.

Состав был почти таким же. Разве что не было никого из числа Мамлеевых и Мещерских. По той причине, что не существовало больше в империи княжеских родов с такими фамилиями. Сами патриции имелись — заперлись в родовых крепостях и отчаянно пытались вымолить прощение. Всё, как всегда — мы не знали, нас обманули и вообще главы родов сказали, что Шуйские попали в опалу к Рюриковичам и всё происходит от имени престола.

Понятное дело, они не рассчитывали, что им поверят. Надеялись на то, что Алексей с Дарьей не пойдут на уничтожение двух княжеских фамилий, пока в стране продолжает кризис. Но это зря. Царевич может ещё и поколебался бы. А вот дева хотела перемолоть их в кровавую пыль и настроена была весьма решительно.

Тронов для Рюриковичей снова было три. Только в этот раз, по центру восседал Алексей, справа от него разместилась Дарья, а место по левую руку занял хмурый Константин.

При виде меня, в глазах доброй половины собравшихся, мелькнула тень удивления. Которое изрядно усилилось, когда отделившийся от стены слуга в кафтане с гербом императорского рода, притащил мне стул, на который я и уселся сбоку от Дарьи.

Теперь по патрициям и вовсе поползли шепотки. В докладах разведывательного крыла были упоминания о том, что меня принимают за любовника царевны. Но если честно, я не считал подобную точку зрения широко распространённой. Скорее думал, что Кристина таким образом намекает на свои подозрения. Видимо ошибался — слишком уж многие князья сейчас смотрели со странной смесью зависти и презрения.

Не удержавшись, усмехнулся. А через секунду пространство наполнилось голосом Алексея, возвещавшим о начале Княжеского Схода.

Первая часть, в которой обсуждался перенос даты Земского Собора и необходимость сбора под знамёнами Рюриковичей княжеских дружин, протестов не вызвал. Местоблюститель престола уже дал приказ поставить в ружьё земское ополчение и привёл в полную боевую готовность войска. Но в первом случае, престол получал под своё командование рыхлую массу Одарённых, не слишком приученных к дисциплине. Тогда как в армии вовсю звенели отзвуки недавнего мятежа Даниила и фактического раскола войск. Сейчас, те офицеры, что открыто поддержали бунтовщиков, находились под арестом и их солдатами командовали совсем иные люди. Но намного больше было тех, кто не примкнул ни к одной стороне. И пусть, во внешнем конфликте они скорее всего сражаться станут, но моральный дух у их частей, был не слишком высок.

Потому, князья согласились привести свои дружины под стяги Рюриковичей и вместе с ними встать на защиту границ. Хотя я и ожидал определённого сопротивления в этом вопросе.

Как быстро выяснилось, уступка был сделана не просто так. Когда Алексей озвучил предложение вывести московских бояр из негласной опалы и позволить встать на равных со всей остальное знатью, в зале ненадолго повисла тишина. А потом, отодвинув стул, поднялся со своего места Дивеев. Обвёл взором разом притихших патрициев, в чьих оттенках разума появилось напряжение и степенно сложив руки на животе, повернулся к Рюриковичам.

— Понимаю я желание ваше бояр московских да дворян служивых под свою руку привести. Времена нынче тяжкие. Может и так статься, что война полыхнёт великая. И тогда каждый воин на счету будет.

Чуть помедлил, смотря на царевича Алексея, после чего продолжил.

— Но если согласимся, то в мир выйдут сотни семей, что долго заперты были. Оголодали да соскучились по деньгам и землям. К чему это приведёт, сами все знаете.

Замолчав, Дивеев продолжил сверлить царевича взглядом и тот, стараясь сделать тон максимально безразличным, уточнил.

— Чего именно Твоё Сиятельство, желает? О чём сказать хочет?

Тот нимало не смутившись, расцепил кисти рук и жестом обвёл собравшихся представителей высшей знати.

— Не только я, Ваша Светлость. Всем мы одного желаем. Того самого, о чём заговорил презренный бунтовщик из рода Вашего. Знал он, как дотянуться до сердец княжеских, да достучаться до умов. Гербов мы своих желаем, над городами. Земель своих. Привилегий, что даны нам были некогда предками Вашими, а потом отняты.

Я медленно прошёлся взглядом по присутствующей знати. На фоне стен, отделанных чёрным мрамором, выделялись резкие черты лиц. Большинство выражало ожидание смешанное с толикой опаски. Но вот удивления я там не заметил. Тем более, не было возмущения. Даже Шуйский в этот раз смотрел на Дивеева так, как будто всего лишь хочет сломать ему ноги, а не вырвать сердце.

Единственный, кто не изменил себе — Оболенский. Прямо сейчас подливал в стоящий перед ним стакан прозрачную жидкость из фляжки.

— Кто ещё из князей так считает?

Голос Дарьи пронёсся над громадным столом и на на мгновение все замерли, обмениваясь взглядами. Потом, отодвинув стулья, поднялись со своих мест Засекин с Гагариным. Следом за ними, на ногах оказались и все патриции из их коалиции.

Встал Долгорукий, увлекая за собой союзников. Поднялись фигуры Одоевского с Урусовым, следом за которыми принялись вставать и независимые князья. Выпрямился Юсупов — лидер небольшого нового союза из четверых патрициев.

Медленно поднялся Трубецкой. Старый князь был на нашей стороне в прошлый раз и оказался готов сражаться сейчас. Но в том, что касалось возврата привилегий, разделял общую точку зрения.

В полный рост выпрямился Мстиславский. Переглянувшись, почти одновременно встали Шуйский с Голицыным. Единственным, кто остался сидеть, оказался Оболенский. Который одним глотком осушил стакан, что держал в руках и задумчиво щуря глаза, прошёлся взглядом по князьям.

Не уверен, что у этой демонстрации бы какой-то единый организатор. Но разговоры между патрициями явно были. Каждый знал, что вопрос будет поднят и готовился выразить свою точку зрения. Что они собственно и сделали — если не считать кавалергарда, высшая имперская знать явно высказалась за возвращение своих привилегий.

Была правда и тонкость — для подобного требовалось обязательное согласие Рюриковичей. В данном случае — подтверждение со стороны местоблюстителя престола и ещё одного члена рода. После того, как появится полноценный император, будет достаточно лишь его оттиска.

При этом, самому императорскому роду, поддержка князей тоже была нужна. Закона, по которому московская знать оказалась заперта в старой столице, не существовало. Но негласный запрет, в чём-то был намного жёстче стандартного правила, прописанного на бумаге. Да и отменить всё парой слов со стороны одного из Рюриковичей, не вышло бы. Особенно, если вспомнить сегментирование административного аппарата — какой город ни возьми, чиновники формировали группы влияния, завязанные на местных князей.

К тому же, подобное привело бы к агрессивной реакции княжеского сословия и всплеску родовых войн. Вместо дополнительных ресурсов, престол бы получил внутреннюю грызню.

Бумага, которую подписал Даниил, не имела юридической силы без одобрения Княжеским Сходом. Но этот туповатый циклоп подложил империи вонючего злобного фавна, с которым требовалось что-то делать. И если прикинуть варианты, то их было не так много — либо рискнуть и ввергнуть страну в хаос, рассчитывая быстро разобраться с внешними проблемами своими силами, а потом одного за другим разгромить непокорных, либо соглашаться.

— Я могу прр-р-ридумать для них песню! Для всех!

Сандал, который находился в изрядной задумчивости после своих собственных слов о духовной технике небесного племени, ворвался в зал и озвучил неожиданное предложение настолько громко, что привлёк внимание и Дарьи, и Оболенского.

Кавалергард неожиданно отсалютовал ему вновь наполненным бокалом, а царевна лишь поморщилась. Впрочем, не факт, что дева хорошо расслышала предложение божественного спутника.

Шуйский тоже задумчиво глянул наверх. Да и Долгорукий с Одоевским и ещё десятком князей, подняли глаза к потолку, силясь понять, что привлекло внимание одной из Рюриковичей и старого вояки, что до сих пор оставался сидеть на стуле.

Дракон мысленно рыкнул, а я почувствовал, как наружу снова рвётся аура Дарьи. Царевна явно была не слишком довольна подобным поворотом событий. И сдерживалась с заметным трудом — я хорошо видел, как побелели пальцы, которые с силой вцепились в металл трона.

— Вы уж не гневайтесь, Ваши Светлости, — осторожно начал Долгорукий, — Но разве справедливо, что у польской шляхты да франских герцогов есть свои города, а у нас нет? Чем мы хуже? Аль налоги не платили наши предки в казну? Иль на защиту границ не вставали? За землями своими не следили, как надо? Всё делали, как того честь требовала. Так отчего мы хуже других?

Даже возмущение в глазах изобразил. На подмостках римских театров, такому бы точно нашлось место. Но в целом ситуацию развернул ловко — вроде как и не себе лично они власти просят, а хотят лишь встать на уровень аристократии из прочих стран.

Дарья с Алексеем обменялись несколькими тихими фразами, что были на грани даже моей слышимости. После чего раздался голос местоблюстителя престола.

— Раз считаете вы, что без права судить да миловать, не живётся вам, то наш род может вернуть старые привилегии. Но знаете, Ваши Сиятельства, есть и у нас права, которые забрали. Хотя имеются они у королей франков, да пруссаков. Назад хотим их получить.

Голос царевича звучал ровно и спокойно, с властными нотками. Совсем недавно он казался запуганным юнцом, которого вынесло к трону приливной волной. А сейчас напоминал человека, которому и должно там находиться.

Мгновение помолчав, он продолжил.

— Знаете вы все, о чём я говорю.

Князья обменялись взглядами и по залу поползли шепотки. Речь же неожиданно начал Трубецкой.

— О том, чтобы титулы княжеские даровать решением своим, без одобрения Схода нашего. Знаем, Ваша Светлость. И я не против вернуть вам это старое право.

От другой части стола сразу же послышался голос Стенькова, который сейчас занимал место в стане Долгорукого.

— Княжеский титул ещё заслужить надобно. Нельзя его вот так, кому угодно даровать. А раз князь новый, то и надел ему положен. Раньше всё так было, пускай и впредь будет.

Насколько я помнил имперские законы, он говорил правду. До отмены прав высшей знати на владение городами да землями, кроме тех, что под их родовой недвижимостью, у каждого был свой удел. Государство в государстве, со своей таможней, армией и бюрократической структурой. Для получения титула князя, подобный был необходим в обязательном порядке. По крайней мере, если патриций хотел пользоваться уважением среди себе подобных и их признанием.

Теперь в беседу вступила Дарья — по ушам князей хлестнули раздражённые слова.

— Если считаете, что получите сразу города свои назад, то не стоит на это рассчитывать. Имперская земля это теперь. Даже если вернём права ваши, то каждый получит лишь то, что престол посчитает нужным отдать. И власть ваша не будет безраздельной.

Князья зашумели — какая-то их часть возмущалась, требуя возврата к прежней форме древних обычаев. Но их было не так много — не больше пятой части. Остальные раздумывали. Скорее всего желали услышать, что именно предложит им Дарья.

Та же повела рукой.

— Садитесь на свои места, Сиятельства. И внимайте словам моим.

Те и правда, стали поочерёдно усаживаться. А вот царевна продолжила.

— Герб над городами будет вашим. Управлять ими, тоже сами станете. Кроме образования да тех категорий промышленности, что в императорской власти были. Налоги в имперскую казну будут платиться напрямую, а не оседать в вашем бюджете. И будут обязательства у вас перед людьми, что те земли населяют. Порядок для них обеспечивать. Безопасность. Рабочие места. А кто допустит хаос, разруху, да обнищание — потеряет все владения тотчас. Повезёт, если головы не лишится.

Со стороны независимых князей послышались недовольные восклицания, а Рюриковна повысила голос.

— Что до князей новых, то не станем мы жаловать титулы всем подряд. Только тем, кто доказал верность государству Российскому да его престолу. А чтобы не сомневались вы, ограничим число новых князей, пятью в год.

Палата вновь наполнилась гомоном, в котором отчётливо чувствовались опасения. С одной стороны, всего пять князей в год. Вроде бы немного. Но если представить, что новый император станет каждый год наделять титулом максимально доступное число смертных, то через десять лет получит полсотни верных голосов на Сходе. А ещё через десять, новой знати понадобится не так много союзников, чтобы обеспечить большинство.

Конечно, для подавляющего числа решений потребуются голоса хотя бы двух третей патрициев. Но если задаться целью, то через какой-то промежуток времени, выйдет преодолеть и подобный рубеж. Давать Рюриковичам настолько мощный инструмент влияния, никто из князей не собирался.

Первым высказался Долгорукий.

— Я вот думаю, что следует каждому новому князю город какой-то выдавать. И землю. А пятеро в год, много это. Пусть будет по одному. Справедливо, считаю.

Дарья издала едва слышный смешок. Снова обменялась почти неслышной фразой с Алексеем.

— Пусть будет так, Твоё Сиятельство. Одного мы будем наделять титулом княжеским от имени нашего рода.

Сразу после её слов, послышался заинтересованный голос Гагарина, чьи длинные тонкие пальцы отбивали ритм на столешнице.

— А что о наших землях да городах скажете, Ваша Светлость? Или нам тоже милости предстоит ждать и надеяться, что земли предков вернуться изволят?

Вопрос вверг Сход в долгое обсуждение деталей того, как князья станут распределять земли и города. К окончательному соглашению они пришли не скоро — за это время в зале несколько раз едва не полыхнула драка, а атмосфера успела серьёзно накалиться.

Когда обсуждение наконец подошло к финалу, по князьям снова пустили документы для подписи. В которые, помимо всего прочего, включили ещё и пункт о признании титулов Мамлеевых и Мещерских ничтожными. Императора не было, потому только Сход мог обвинить князей мятежниками, лишить статуса и сделать любую их собственность и самих членов рода, законными целями.

Последними свои оттиски поставили сами Рюриковичи. Сразу же после этого, послышался голос Алексея.

— Афеев. Твоё Сиятельство, выйди к честному люду.

А вот это сейчас было неожиданно. Моего активного участия в этом Сходе не предполагалось — разве что какой-то идиот решил бы пустить в дело силу. Но для того, чтобы проделать такое в крепости Рюриковичей, стены которой были напитаны их силой, нужно быть полным сатировым идиотом. Подобные же, среди князей надолго не задерживались.

Я поднялся со своего места и сделав десяток шагов, оказался перед Рюриковичами. Хмурым Константином, довольным Алексеем и чуть смущённой Дарьей. Потом царевич поднялся на ноги.

— Я, Великий князь Алексей Рюрикович, местоблюститель престола Российской империи, дарую тебе, граф Афеев, титул княжеский. От имени себя самого, Великой княгини Дарьи Рюриковны и Великого князя Константина. С титулом сим, дарую тебе Владивосток со всей землёй, что в ста километрах от него лежит. Да городок Уральск с землёй, что в тридцати километрах окрест.

Мои брови приподнялись вверх, а юноша спокойно продолжил.

— Принимаешь ли ты сей дар, Василий?

Отказываться было глупо. Пусть замысел царевича и не был мне ясен до конца, но угрозы я пока не видел. Разве что Гнездо около Уральска активизируется. Но я и так давно хотел на него посмотреть вживую. Пусть в сути Пробоев я уже разобрался и там вряд-ли имелось нечто интересное, но тем не менее взглянуть стоило.

Потому я озвучивал слова согласия и Алексей кивнул.

— Раз так, то с сего момента ты князь Афеев, со всеми правами да обязанностями, что из этого вытекают. Займи своё место за столом Княжеского Схода, Твоё Сиятельство.

Я невольно усмехнулся, видя, как Сандал демонстрирует мне удивлённые и злые глаза большинство патрициев, которые уже были на своих местах. Ни один из них пока не получил в своё полное владение крупного города. Да что там — даже среднего ни у кого не оказалось. А вот у меня уже имелся Владивосток. Мало того, что крупный населённый пункт с массой жителей, так ещё и важный порт. Собственники у него, понятное дело, остались старыми. Зато земля, на которой тот размещался, стала моей. Единственное, что сохранили иные патриции — землю под особняками, которыми в городе владел их род. Всё остальное, отныне принадлежало Афеевым.

Остаток Схода я просидел рядом с кажущимся каменным изваянием Мстиславским. И до самого окончания сбора князей, чувствовал на себе напряжённые, либо задумчивые взгляды патрициев.

Когда всё уже закончилось, я помчался в особняк, что был выделен Афеевым для размещения. Поговорить с царевичем не вышло — его немедленно обступила плотная толпа просителей. Собственно, как и Дарью. Единственный из Рюриковичей, кто сейчас никого не интересовал — Константин. Но ради справедливости, он и мне был совсем не нужен. Тем более, следующий пункт сегодняшнего дня не терпел отлагательств — требовалось успеть всё закончить к утру.

Через пять минут мы уже поднимались в воздух. На костяных драконах Леры и с солидным запасом артефактов-накопителей. А спустя два с половиной часа, наш небольшой отряд оказался над Балтикой.

Помимо меня с Гифером, рядом летели Лера и Прохор. А чуть позади мчался Ульрих — я решил, что потомку ётунов пора побывать в серьёзном бою.

В том, что грядущая схватка окажется не самой простой, я был уверен. Швеция и Дания, наверняка постарались неплохо защитить свой флот от внезапной атаки. Да и Ганза должна была расщедриться, хотя бы на какие-то ресурсы.

Хотя, пожалуй я их немного переоценил — прикрытые пологом невидимости мы приблизились к кораблям практически вплотную, а ни один из экипажей не пытался бить тревогу. Да, защита у них имелась. Но боюсь, она не выдержит даже удара Леры, не говоря уже о божественных спутниках или Гифере.

Правда, отдать приказа об атаке я не успел. Мгновение и под водой что-то блеснуло. А ещё через секунду, поверхность моря гулко плеснула, выпуская громадный шар портала, который поглощал всё, чего касался- воду, сталь, людей и сам воздух.

Здорово напоминал тот, что использовали в Петербурге против Волконских. Или Пробой, который копия виконта Элье открыла в цитадели Пусана, пытаясь убить нас всех или хотя бы разрушить крепость.

Имелось только одно небольшое отличие. Удар был направлен не против нас, что позволяло действовать. А я отлично видел нить силы, что тянулась к смертному, который атаковал флот при помощи Пробоя.

Глава VIII

Смертный, действия которого привели к развёртыванию Пробоя, был относительно недалеко. И судя по тому, что нить уходила под воду, в качестве транспорта тот использовал подводную лодку.

Я направил своего костяного дракона вверх, забирая вправо — подальше от быстро расширяющегося пузыря портала. Отправил мысленную команду Сандалу. И услышал в ответ возмущённый рык спутника.

— Холодно и мокрр-р-ро! Не хочу туда лезть!

То ли он недолюбливал воду на уровне инстинктов, то ли дело было в той портовой схватке, когда Чернокровый едва не прикончил дракона. Но нырять на разведку дракон отказывался наотрез.

Взгляд опустился вниз. В воду, которая быстро пропитывалась малой концентрацией божественной силы, позволяя рассмотреть противника.

Он действительно плыл на небольшой подводной лодке, направляясь подальше от флота, который практически целиком пропал в громадном пузыре портала, чьи границы только-только перестали расширяться. Одинокий смертный внутри крохотной конструкции из металла, которая почти бесшумно двигалась под водой.

— Мьёльнир, твой выход.

Живой камень, в отличие от Сандала, привередничать не стал. Сразу же сорвался с запястья правой руки и приняв за время полёта призрачный облик, погрузился в воду.

На сближение он шёл осторожно — сложно было сказать, видел нас этот смертный заранее или нет? Активация портала произошла точно в момент нашего подлёта к флоту. Возможно это было совпадением. Но могло статься и так, что противник уловив изменения энергетического фона и испугавшись, начал немедленно действовать.

Впрочем, до металлического корпуса, мой спутник добрался незамеченным. За пару секунд растёкся тонкой призрачной плёнкой по поверхности подводного судна. Просканировал его на наличие артефактов. Потянулся к защитной системе, проникая в её компоненты.

Через мгновение они оказались под контролем Мьёльнира и тот показал мне человека, находящегося внутри. Я даже успел удивиться — вот кого никак не ожидал тут обнаружить, так это виконта Элье. Как по мне, его оригинал уже давно должен был быть мёртв. Тем не менее, кто-то вновь использовал бедолагу франка. Что интересно — в тех же самых целях, что и в Пусане.

В голове мелькнула логичная мысль, что значит и автор у обоих этих ударов, скорее всего идентичен. А вслед за этим, артефакт, вживлённый под кожу виконта, выстрелил крохотным энергетическим импульсом в сторону портала. Тот расширился настолько быстро, что я даже толком этого не уловил. Буквально только что стенки портала были на своём месте и не двигались, а теперь оказались сразу за моей спиной.

Естественно, я попытался ускорить своего костяного дракона. Что вполне ожидаемо не вышло — двигаться конструкт начал, но вот разогнаться не успел.

А потом мы оказались посреди потоков воздуха и воды, что заполнили пространство вокруг, хаотично перемешиваясь и обрушиваясь друг на друга.

В голове яростно зарычал Сандал. Рядом ударил силой, пытающийся расчистить обзор Гифер.

Отчасти у него получилось — на каком-то расстоянии от нас видимость стала великолепной. Но вот дальше всё было перекрыто водяной взвесью и гудящим воздухом.

Где-то далеко внизу и левее, гулко ухнул едва слышный взрыв. А я наконец сориентировался и направил костяного дракона в нужную сторону. Прямо к Мьёльниру, который продолжал висеть на подводной лодке.

По первому впечатлению, в атмосфере этого Пробоя царил настоящий хаос, но стоило отлететь в сторону, как быстро стало понятно, что всё не настолько плохо. Воздушно-водная буря бушевала только над отдельно взятым участком моря. Там действительно творилось нечто, напоминающее последствия совокупления Нептуна с новой наложницей, которую тот впервые поместил на своё ложе.

С подлодкой же всё оказалось относительно просто — к моменту, когда крылатые конструкты вырвались из громадного водно-воздушного облака, Мьёльнир уже истощил её артефактную защиту. Потому я поступил самым примитивным способом — окружил конструкцию силой и потащил за собой в сторону десятка крохотных островов, что виднелись в стороне.

Интересный, к слову Пробой. Практически одна водная гладь и никакой суши. Да и портал не просто перебрасывал сюда корабли и людей, но ещё и оказывал воздействие на материальную часть Пробоя. Если судить по переплетению воды и воздуха, в котором исчез весь скандинавский флот, весьма сильное.

Подлодку, окружённую божественной силой вытащило на пляж острова. Следом, на мокрый песок, один за другим опустились наши костяные драконы.

Спрыгнув на пляж, я двинулся к металлической конструкции, а рядом оказалась фигура Гифера, который с явным напряжением оглядывался по сторонам.

— Странный мир. Почти нет суши.

Я уже собирался вскрыть борт посудины, на которой плыл виконт, но услышав слова титана, замер на месте. Осмотрелся. Дал Сандалу команду подняться наверх. И сильно удивился, когда тот взлетел на несколько километров, так и не столкнувшись со стандартным барьером Пробоя. А когда у спутника вышло подняться ещё выше, внутри возникло лёгкое беспокойство.

Причин тому было сразу две. Во-первых, стены Пробоя, дракон так и не встретил. А во-вторых, с такой высоты открывался отличный вид. И судя по тому, что наблюдал спутник, водная гладь тянулась до самого горизонта. Который здесь тоже имелся.

Окончательное подтверждение я получил, когда Сандал оказался в самых верхних слоях атмосферы, откуда оказались видны звёзды.

Повернув голову, бросил взгляд на членов свиты, которые заняли позиции на флангах, оглядываясь по сторонам. Жорик, который в этот раз летел на одном драконе с хозяйкой, поднял горстку песка на своём клинке и сейчас задумчиво его рассматривал.

— Это не Пробой, а полноценный мир. Забираем пленного и уходим.

Лицо Ульриха моментально отразило напряжение. Прохор огляделся вокруг с некоторой растерянностью, а вот Лера глянула на небольшой островок с явным интересом.

Сам я дал команду Мьёльниру и через секунду каркас подводной лодки оказался вскрыт. Находящийся внутри Элье, попытался ударить печатью, но та даже не добралась до моей кольчуги — её распылил в воздухе спутник. Сейчас, когда объём моей «искры» настолько вырос, Одарённые, ниже ранга Великого Мастера, не представляли сколько-нибудь значимой угрозы.

Я охватил конечности диверсанта воздушными путами и выдернув его из стальной коробки, подтащил ближе к себе. А потом услышал мысленный рык Сандала.

— Нигде не вижу порр-р-ртала!

Внутри чуть похолодело и я повернул голову в сторону оседающей вниз бури. Помимо буйства обычной стихии, там царил ещё и энергетический шторм, но портала я пока тоже нигде не замечал. Хотя, даже вернись он к обычному размеру, должен был его видеть.

Ради безумия Кроноса, нас что, заперли здесь? Приманили, как сатиров на амброзию и оставили в другом мире?

Прикрыв глаза, я сконцентрировался на своих ощущениях. Выпустил наружу мощь «искры», пронизав божественной силой весь ураган силы, что сейчас развернулся перед нами. Вот оно! Есть! Остатки энергии портала. Сам проход между мирами, на самом деле распался. Но его энергетическая конструкция была слишком мощной, чтобы за считанные секунды обратиться в пыль.

Поэтому, какая-то его часть по-прежнему оставалась в воздухе. К счастью, достаточная, чтобы я зафиксировал схему внутренних плетений и закрепил её в своей памяти.

Секунд через десять остатки портала растаяли в воздухе. Я же запустил комбинацию поиска. Точно так же, как делал это со своей «искрой». Только в этот раз ориентировался на иной формат энергии. Той, из которой состоял портал. Базовая структура у этой силы одинакова — если в этом мире есть что-то состоящее из неё же, то поиск должен принести результаты. Вернее, не в целом мире, а его половине — на то, чтобы охватить поверхность полностью, мощи моей «искры» всё ещё не хватало. Но если сейчас не получится, никто не помешает нам переместиться в иную точку, где я повторю комбинацию.

Что-то рычал Сандал. Переговаривались члены свиты. А я отчаянно пытался нащупать хотя бы что-то. Раз портал сюда открылся, значит это происходит не впервые. И как показывал случай с осколком, где мы повстречали Олега, должен быть обратный путь. Вопрос лишь в том, чтобы его отыскать.

Где-то на заднем фоне кружили мысли о том, что это совсем не обязательно. Могло статься и так, что никто никогда не открывал портал именно отсюда. И чем дольше я не мог ничего обнаружить, тем более отчётливыми они становились.

Потому, когда где-то на самой грани ощущений запульсировала крошечная точка, мой уровень облегчения был схож с эмоциями моряка, который благополучно миновал остров наполненный сиренами.

Обнаруженное скопление энергии было не так далеко — в нескольких сотнях километрах отсюда. Учитывая наличие костяных драконов и массы накопителей — доберёмся быстро. Изначально мы готовились к сражению с вражеским флотом, так что с собой было немало наполненных энергией артефактов.

Свернув действие поисковой комбинации, я поднял веки. Развернувшись, поймал на себе несколько ожидающих взглядом. Даже Гифер смотрел с откровенной надеждой — похоже титана не прельщала перспектива навсегда остаться посреди водного мира.

— Есть как минимум, одна похожая энергетическая конструкция. Не знаю, чем именно она является, но характер силы совпадает. Возможно получится вернуться.

Сама новость их явно порадовала. А вот слово «возможно» заставило нахмуриться. Прохор и вовсе огляделся вокруг с некоторым испугом. Видимо уже рисовал в своей голове картину того, как жить дальше, если выбраться отсюда не выйдет.

Я повернулся к лежащему на песке человеку, который с испугом смотрел на нас, а стоящий в паре метров Гифер повёл плечами.

— В крайнем случае, наберёмся силы и сотворим здесь побольше суши. А потом попробуем создать людей.

Кивнув в сторону виконта, добавил.

— Образец, который не жалко, у нас есть. Органика тоже должна быть. В конце концов, должно получиться. Если что, попробуем как Первые — из песка, глины и воздуха.

Лера кашлянула, скрывая удивление, Прохор уткнулся в титана неверящим взором, а Ульрих скептически хмыкнул. Я же качнул головой.

— Мы вернёмся. Так или иначе, но прорвёмся назад.

Бросать членов своей свиты, которые остались на другой стороне, я не собирался. Да и к тому миру уже успел привязаться. Смертные, конечно, бывали глуповаты, жестоки и жадны. Но они везде такие. Если сделать новых, всё равно через несколько поколений получишь тот же самый результат.

К тому же, те, кто всё это устроил, никуда не исчезли. Они по-прежнему были где-то там. И рано или поздно появятся. Для сражения с ними мне понадобится армия. Готовый к бою пантеон. А где я его возьму в практически пустом мире, что по большей части заполнен водой?

Но перед тем, как лететь к обнаруженному мной источнику энергии, требовалось прояснить ещё один момент. Подойдя к пленнику, лицо которого при моём приближении чуть побледнело, я уселся рядом на песок. Присмотрелся к его энергетической структуре.

Выглядел, как самый обычный смертный. Да и силу применял — ударил по мне оттиском в момент, когда Мьёльнир вскрывал подводную лодку. При этом до сих пор не превратился в розовую массу.

— Кто ты такой?

Юноша безуспешно попытался отползти в сторону. А когда это не вышло, судорожно сглотнул слюну, замерев на месте. Какая-то странная реакция. Как будто он до безумия меня боится. Только с чего бы?

Ментальных плетений у него в голове не было. Вернее, я видел их остатки, но судя по всему, те были завязаны на какой-то артефакт, который Мьёльнир благополучно опустошил, когда мы были ещё в старом мире. После чего этот человек переместился через портал, что полностью снесло остатки контролирующих комбинаций в его разуме.

Либо артефакт вовсе был за пределами подводной лодки, что дало такую же реакцию. Хотя, скорее всего, дело в том самом, что находился под его кожей.

— Ты можешь отвечать на вопросы сам и добровольно. Другой вариант — я надавлю на твой разум и тогда тебе придётся это сделать. Возиться с тобой и тратить время, я не могу. Нам ещё нужно как-то отсюда выбраться.

Опустив тяжелый взгляд на пленного, я изложил условия нашей беседы и вновь озвучил первый вопрос.

— Кто ты такой? Зачем затащил нас сюда вместе с собой?

Тот нервно облизал губы. Покосился на подошедших членов свиты и титана.

— Виконт Элье. И я не собирался никого сюда затаскивать. Такого не должно было произойти. Моей задачей был удар по флоту.

А вот это уже интересно. Судя по оттенкам разума, он на самом деле считал себя настоящим патрицием.

Я вгляделся в его энергетический каркас. Ни единого следа чужой силы. Никаких намёков. Ни одного, даже крохотного, искажения энергетического фона.

Губы невольно разжались в усмешке. Иногда отсутствие доказательств говорит куда громче, чем их наличие. Единственный, кто мог настолько дотошно подойди к созданию человеческого тела — Локи либо один из его последователей. Все остальные предпочитали использовать более практичный подход, который не предполагал многодневной возни над получающейся конструкцией. Не говоря уже о том, что в таком ключе с телами людей работало не так много богов.

Конечно, это могли быть Чернокровые или Хранители. Но это предположение разбивалось о простой логический факт — они не использовали подобных людей ранее. К тому же, внутри этого «виконта» была человеческая душа. Слабенькая и как будто усечённая в размере, но всё равно имелась. И даже выглядела вполне органично — не трепыхалась и не пробовала вырваться. То есть считала себя неотъемлемой частью смертного.

— И конечно же, ты меня не узнаёшь?

Тот удивлённо нахмурился и присмотрелся к чертам моего лица. Отрицательно покачал головой.

— Не узнаю. А мы раньше встречались?

Я вспомнил ту сцену в университете. Интересно, то был настоящий патриций или нет? С одной стороны, он контактировал с множеством сильных Одарённых и его должны были раскрыть. Ну а с другой — даже сейчас, на первый взгляд, придраться было не к чему. Я сам, после максимально детального изучения, видел лишь косвенные признаки искусственного происхождения объекта. И не будь это циклопов Элье, который приплыл на подлодке, чтобы снова открыть Пробой, в моём разуме непременно бы появились сомнения.

— Что первое ты помнишь?

Тот распахнул глаза, непонимающе уставившись на меня. Убедившись, что нужный эффект достигнут, я уточнил.

— Какое твоё воспоминание не подёрнуто дымкой и не выглядит старым, а играет красками. Настолько, что ты можешь без проблем оживить его в памяти прямо сейчас.

Теперь он смотрел на меня с изрядной долей удивления. Но уточнять ничего не стал. Вместо того погрузился в раздумья. Рядом же послышался тихий голос Леры.

— Там выжившие. Что с ними делать?

Я не повернул голову, но Сандал сразу же показал картинку. Часть кораблей датско-шведского флота, действительно осталась на плаву. Назвать их целыми, не смог бы даже самый отъявленный оптимист. Но на палубах виднелись люди, а за борт выплёскивась струи воды — корабельные насосы осушали затопленные трюмы. Плюс, к ним вплавь и на подручных предметах стягивались члены экипажей, которым повезло остаться в живых, но чьи корабли всё же пошли ко дну.

Как минимум, семь уцелевших кораблей разных классов и приличное количество смертных. Если в этом мире есть местные обитатели, то похоже им придётся считаться с новой силой. Даже когда закончится топливо, Одарённые смогут двигать конструкции при помощи своей мощи. Медленно и не слишком стабильно, но тем не менее. А там как знать, в конце концов эта эскадра вовсе может осесть на каких-то островах. Вот только, если тут всё же не окажется туземцев, то продолжить род у выживших скандинавов не выйдет. Сомневаюсь, что в составе их команды есть женщины.

— Попробуют атаковать — ответьте и уничтожьте. Хватит ума не лезть, пусть разбираются со своими проблемами. Они уже не представляют угрозы.

Некромантка коротко угукнула, а я решил поторопить пленника.

— Разобрался?

Тот поднял на меня напряжённый взгляд.

— Не понимаю. Ты хочешь сказать, что кто-то поработал над моей памятью?

Я качнул головой.

— Нет. Кто-то поработал над тобой в целом. Создал твоё тело, заложил разум и прицепил душу. Сделав всё настолько искусно, что понять со стороны, практически невозможно.

Лицо юноши исказилось гримасой неверия, а я продолжил.

— Самое интересное, что это не в первый раз. Ты встречался мне в Петербурге, когда пытался вызвать на дуэль из-за оскорбления Анны Волконской. В тот раз ты остался жив, но куда пропал в дальнейшем, мне неизвестно. Затем я встретил тебя в Корее — там ты ударил по Пусану при помощи похожего Пробоя. А потом умер в Ульсане, так и не дав мне ниточки к заказчику. Теперь я вижу тебя здесь.

Тот дёрнулся и вскрикнул от боли, когда воздушные путы врезались в конечности.

— Не понимаю. Я всего один раз видел Анну Волконскую. Красивая мадемуазель, не спорю. Но не из тех, ради кого я бы стал бросать вызов на дуэль. А в Петербурге меня вовсе никогда было.

Я с усмешкой кивнул.

— И память у тебя настоящая, и по Корее ещё один такой же, как ты, не бродил, да?

Секунд десять тот мрачно смотрел на меня. Потом скрипнул зубами и заворочался на песке. Наконец успокоился, устроившись спиной на чём-то вроде пригорка, впился в меня взглядом.

— А ты сам кто такой? С чего мне тебе верить?

На моём лице появилась усмешка.

— Тот, кто уже догадывается о твоём создателе, но хотел бы услышать детали.

Какое-то время юноша колебался, смотря то на меня, то на застывших позади членов свиты. Наконец решился.

— Первое яркое воспоминание, которое я хорошо помню — беседа с Наставником в цитадели ордена. Я прошёл туда через портал из нашего замка, но…

Замявшись, добавил.

— Но сейчас уже не уверен, что всё это на самом деле было правдой. Слишком всё тускло. А предыдущая жизнь ещё серее. Всё, как через какую-то дымку.

Наставник, орден и цитадель, значит? Время идёт, а формы использования смертных не меняются.

— Где располагалась эта цитадель? Откуда ты выплыл на подлодке?

Юноша наморщил лоб.

— Я не знаю, где именно она стоит. Меня перебросили порталом в бухту, где уже ждала пустая лодка. Задачей было уничтожить флот, а потом уплыть.

Момент подождав, я уточнил.

— И всё? Только уничтожить флот? Зачем?

Тот дёрнул плечами.

— Приказ ордена.

Подавив вздох, я уточнил следующий момент.

— А им это для чего было необходимо?

Юноша снова наморщил лоб, после чего чуть растерянно протянул.

— Не знаю… Но мне сказали, что это очень важный приказ, который необходимо обязательно выполнить. И… Не помню. Вроде бы Наставник говорил, ради чего всё, но как пытаюсь вспомнить, в голове пустота.

Я побеседовал с ним ещё минут десять, но больше ничего дельного вытащить не удалось. Всё, что он мог — осветить техническую часть своей задачи. Рассказать, как получил в руки двухкомпонентный артефакт и инструкцию по его активации. С задачей выставить в качестве точки удара место под скандинавским флотом.

Самой комбинации, что открывала путь в иной мир, ему никто, само собой не показывал. Как именно работает артефакт, он тоже, само собой не знал. Почему портал в итоге расширился, захватив нас, был не в курсе. Даже о вживлённом под кожу артефакте, сколько ни пытался, ничего не вспомнил.

Скорее всего, часть реальных воспоминаний ему стёрло во время перехода через сам портал, когда выжглись ментальные плетения в разуме искусственного создания. Сам же он, как я понимаю, был поставлен в строй, буквально сутки назад. Так что отрезок настоящей памяти был совсем коротким — в таких условиях, сложно допустить ошибку.

Всё это наталкивало на мысль, что Элье, который атаковал Пусан, был создан теми же людьми. Скорее всего связанными с Локи. Чья механика подозрительно напоминала методы рода Болод. Что тоже вызывало вопросы. Да ещё и Андрей Лаптев, который вроде как тесно работал с Чернокровыми, до сих пор оставался на свободе. Сходу его найти не смогли, а сейчас шансы отыскать цель и вовсе были крайне призрачны. Слишком уж большой хаос разверзся в имперских ведомствах после предотвращения переворота и разгрома Третьего отделения.

Единственное, чего я до конца не понимал — цели атаки на флот. Сомневаюсь, что условный Локи рассчитывал подловить этим ударом именно меня. Сам псевдо-Элье утверждал, что запустил артефакт в действие, потому что почувствовал искажение энергетического фона. Вернее, ему это продемонстрировал артефакт наблюдения. А затем командир этой крохотной подлодки нанёс удар, опасаясь скорого обнаружения или чьего-то вмешательства.

Задача на расширение портала, скорее всего была заложена в ударный артефакт изначально и с целью перестраховки. Готовь я подобный удар, тоже подготовил сюрприз для тех, кто смог бы обнаружить подводную лодку. Тем более, у обычного Одарённого, пусть даже достигшего уровня Оболенского или Шуйского, шансов выбраться из этого мира не было бы.

Но если я не был целью, то оставался только вариант в котором это было компонентом большой игры. Скорее всего попыткой связать Рюриковичей с Хранителями и Чернокровыми, которых те сами объявили вне закона. Либо обвинить в использовании полученных техник.

Смущало только то, что это был слишком примитивный ход. Либо у Локи закончились варианты и он принялся грубо импровизировать, либо цель всё же была иной и пока непонятной. Как вариант — это вовсе был не он.

В любом случае, для начала нужно было отсюда выбраться. Поэтому мы загрузили связанного пленного к Ульриху и вернув на костяных драконов пологи невидимости, вновь поднялись в воздух. Направляясь к той самой точке, в которой я обнаружил следы той же самой энергии.

Через несколько минут уцелевшие корабли остались далеко позади. А спустя ещё час мы добрались до места. Можно было быстрее, но я старался экономно расходовать энергию накопителей — сложно сказать, сколько ещё времени нам предстояло тут проторчать.

Если не считать ещё трёх крохотных необитаемых островов, по дороге не встретилось ничего интересного. Само место, на которое указывала комбинация, тоже оказалась островом. Большего размера, чем иные, каменистым и наполовину затопленным — твёрдая поверхность была изрыта многочисленными ущельями, заполненными водой. Да и большинство его скал наполовину скрывались в окружающем океане.

Судя по результатам, которые продемонстрировала поисковая комбинация, источник силы находился прямо под островом. На солидной глубине.

Костяные драконы парили над островом, а Сандал спустился вниз и я подсветил остров божественной мощью, пытаясь понять, что находится под ним.

С верхним слоем породы, проблем не возникло. А вот дальше энергетический фон искажался. Накладывался слоями друг на друга, переплетался и переходил из одного состояния в другое. Настолько всё запутывая, что разобрать какие-то детали было попросту невозможно. Если выражаться терминологией смертных, я лишь видел слошную череду сверкающих на разной высоте вспышек, которые полностью закрывали вид.

Я слегка надавил. Добавил объёма энергии «искры», чтобы оценить происходящее внизу. Не помогло.

А в следующую секунду поверхность острова взорвалась мощными фонтанами камней. В голове же послышался гневный рык Сандала, который молнией устремился вверх.

Глава IX

Сандал настоящей молнией Юпитера скользнул наверх. А над расколотой каменной поверхностью острова показалось нечто огромное. Напоминающее то ли громадного угря, то ли колоссальных размеров морского змея. Ни разу не видел подобных зверей.

Вот энергию, из которой тот состоял, я узнал. Пусть она и была заплетена в неизвестные мне схемы, а её фон оказался незнаком, но это была божественная мощь. Само же создание являлось энергетическим конструктом. Стражем, которого поставили охранять какую-то ценность.

Мы взмыли вверх, набирая высоту и уходя из под удара мощной волны, которую тот послал вслед.

— Рр-р-разорвать! Сокрр-р-рушить! Спалить!

Сандал, который едва не угодил под атаку, мысленно выплёскивал ярость, а я попытался установить контакт. Всё же это был конструкт, созданный иным богом. Если у него есть разум, то имелся шанс решить всё дело миром.

Пока попытки были тщетны — сколько я не сыпал ментальными образами и не пробовал достучаться до его сознания, зверь продолжал атаковать. Только теперь выплёскивал узконаправленные потоки энергии, стремясь достать одного из нас. Безуспешно, но рано или поздно какая-то попытка могла дать результат. Чего, само собой, не хотелось бы.

Потому, через несколько минут я решил, что пора это заканчивать. Неизвестно есть ли между мирами разница во времени. Будет неловко вернуться спустя двести лет и узнать, что большинство членов моей свиты мертво, на престоле некто непонятный, а единственное знакомое лицо — Оболенский, который снова заперся в своей башне с вековым запасом вина.

— Ульрих, сдави его камнем. Сандал — отвлекай! Мьёльнир, ты же видишь куда надо бить?

Свенсен рявкнул, подтверждая приказ. Дракон недовольно рыкнул — ему хотелось самому разделаться с врагом, который заставил отступить при своём появлении. А живой камень тонко пискнул, обозначая, что всё прекрасно видит.

Через пару секунд остатки скал разом ринулись вверх и сомкнулись вокруг монстра, блокируя его на одном месте. Сама по себе, каменная порода не смогла бы его удержать. А вот напитанная божественной мощью, вполне справилась с задачей.

Вниз устремился Сандал и яростно ревущий монстр на момент прекратил крушить остров вокруг себя, развернув морду к дракону. Тот же легко уклонился от извергнутого в его сторону потока энергии и в ответ сам ударил мощной струёй пламени.

Следом, с моей правой руки сорвался Мьёльнир. Перейдя в призрачное состояние, обратился чем-то вроде тяжелой стрелы и умчался вниз.

Каменный спутник без особых проблем прошил внешний защитный барьер и пробил несколько последующих. Но оказавшись внутри энергетической структуры, сразу же потянул из меня божественную мощь, настоящим потоком втягивая её в себя. Как бы давно не находился здесь наш противник, в нём ещё хватало энергии, чтобы дать отпор, из-за чего требовалась моя поддержка.

Более того — он успел почувствовать Мьёльнира и попытался его раздавить. А когда понял, что это не выходит, то попробовал хотя бы просто выкинуть за пределы своей оболочки.

Тоже не получилось — спутник благополучно добрался до условного энергетического ядра создания. Того бурлящего сгустка силы, вокруг которого строился весь конструкт. В данном случае, это была не просто энергия в чистом виде, а какой-то драгоценный камень, на базе которого создали сложный артефакт. С которыми Мьёльнир умел прекрасно разбираться. Именно поэтому на спутника и легла основная роль в атаке.

Монстр яростно взревел, уже не обращая внимания ни на кружащего Сандала, чьё пламя рвало структуру противника, ни на каменные плиты, что сдавливали нижнюю часть его туши. Сейчас он пытался противостоять только одному противнику — Мьёльниру. Но без особого успеха. Я хорошо чувствовал, как слой за слоем распадается ядро нашего противника.

Страж, оставленный неизвестным богом, был неплох. И даже в таком, сильно истощённом виде, был способен дать бой. Но по какой-то причине оказался не слишком хорошо защищён от удара по собственному ядру.

Наконец последний компонент его центрального артефакта обратился в пыль и конструкт, на момент застыв, попросту истаял в воздухе.

Ожидаемая волна трофейной энергии тоже пришла. Но вместо меня, полностью впиталась в Мьёльнира, который оказался не готов к подобному повороту событий и тонко заверещал, не сразу поняв, что происходит.

Жорик, который примостился рядом с Лерой, свесился вниз, с интересом наблюдая за живым камнем. И что-то тихонько проскрежетал, как мне показалось с лёгкой завистью в голосе. А Мьёльнир взмыл вверх, снова обвиваясь вокруг моей правой руки.

— Почему он отдал всс-с-сё мне?

Судя по тому, что я видел, потенциал спутника только что заметно вырос. Как бы не на добрую треть. Если бы не ситуация, я бы пожалел, что тут всего один такой конструкт. Несколько десятков подобных и спутник оказался бы способен вскрыть абсолютно любую защиту, что перед нами окажется. Вплоть до императорского дворца Пекина.

— Характер его силы совпал с твоим, потому ты и получил основную награду.

Уже поднявшийся наверх Сандал саркастически рыкнул.

— От одного камня, дрр-р-ругому камню.

Впрочем, несмотря на звучащие слова, я чувствовал, что крылатый спутник рад победе. А вот правее послышался голос Гифера.

— Что-то поднимается.

Я и сам это видел — из глубин разрушенного острова выплывал ещё один энергоконструкт. Содержащий в себе куда меньше грубой силы, но выстроенной по схожему принципу — с артефактом внутри.

Остановив уже рванувшегося вниз Сандала, я направил к остаткам острова своего костяного дракона. В момент, когда расстояние сократилось до нескольких десятков метров, снаружи показался и тот самый энергоконструкт, что поднимался из глубины.

Крепкий мужчина, одетый во что-то, отдалённо напоминающее тогу. В отличии от первого, этот точно был разумен. По крайней мере смотрел в мою сторону с явным интересом. А потом и вовсе развёл руками в стороны, развернув ладони внутренней стороной к небу.

Судя по тому, что он не атаковал, это было либо приглашением к беседе, либо демонстрацией миролюбия. В любом случае, серьёзных шансов на победу у него не было — объём силы конструкта разительно отличался от мощи, которую заложили в стража. А имейся у их создателя возможность использовать что-то вроде боевых оттисков, вместо применения голой силы, нечто подобное было бы и в памяти защитника этого места. Раз такого не оказалось, значит всерьёз можно было не опасаться.

Когда я опустился на оплавленную и уже успевшую затвердеть каменную поверхность, неизвестный заговорил. Язык звучал плавно, красиво и абсолютно незнакомо для моих ушей. Ничего похожего я ни разу не слышал.

Собеседник осознал, что его не понимают и попробовал другой — на этот раз отрывистый и щёлкающий. Я же со своей стороны поздоровался сразу на двух земных — латинском и русском.

На момент мы замерли рассматривая друг друга. Потом, я решил испытать вариант с ментальным контактом и послал в сторону энергетического конструкта мыслеобраз. По сути, обычную картинку, которая намекала, что мы пришли с миром.

Судя по тому, как изменилось его лицо, тот его успешно принял. И через секунду пришёл ответ — схематическое изображение острова, который был разделён на две части. Сначала он подсветил одну красным, а вторую зелёным. Но почти сразу изменил формат — верхнюю, где находился страж, изобразил торчащими шипами, а вторую, где видимо укрывался он сам, представил в виде небольшого запертого сундука.

Пока я размышлял над тем, что показать ему в ответ, конструкт оценил мою реакцию, как верную и принялся буквально засыпать меня мыслеобразами.

Я же оставался на месте, всматриваясь в присылаемые изображения. Многие сопровождались звуком, но слов я всё равно не понимал — можно было лишь наблюдать за происходящим.

Сначала он продемонстрировал мне облик мира в целом. И несмотря на то, что тот тоже был заселён людьми, это точно не было Землёй. Иное расположение и очертание континентов, отличные языки и совершенно другие боги. Да и методы применения силы у нас отличались — он продемонстрировал несколько схваток и ничего, помимо использования чистой энергии в том или ином виде, я не заметил.

Сначала я искренне удивился, но быстро стала ясна и причина — они практически не сражались. Да, здесь тоже были разные пантеоны, но они предпочитали находиться в союзнических отношениях. А если и имели место какие-то конфликты, то их решали при помощи поединков, которые редко приводили к смерти.

Относительно развитая цивилизация, крупные города, ирригационные сооружения, разбросанные по континентам государства. Всё это безусловно было интересно, но больше относилось к истории. Совсем не то, что сейчас требовалось.

Впрочем, когда я решил намекнуть об этом конструкту, он уже перешёл к другой порции мыслеобразов — той, где демонстрировалось падение их мира. Показал мне момент гибели богов.

Даже через ментальное послание, я отлично ощутил, как их мир пронизала мощь. Захлестнули потоки энергии. Не губительной, но встревожившей всех — от самих божеств до их жрецов.

Вот потом произошло то, чего я никак не ожидал. Предполагал, что сейчас появятся сами заговорщики. Хотя бы один из них. Но вместо этого в небе возникли гигантские огненные драконы. Сотканные из дикой, безудержной мощи. Несущие боль, смерть и разрушение.

Их было всего три. Но этого хватило. Половина богов погибла сразу же — они решили, что достаточно сильны и попытались сопротивляться. Как итог — их оболочки вместе с «искрами» были уничтожены за считанные мгновения.

Другие пытались спрятаться и за ними гонялись по всему миру. Выкуривали из убежищ, уничтожали сокрытые в свёрнутом пространстве крепости и дворцы, сжигали на открытом воздухе.

Что интересно — драконы не были видны смертным. Что не мешало последним чувствовать происходящие в мире изменения. Сложно не заметить, когда воздух внезапно иссушается, на берег начинают выплёскиваться цунами, а континентальные плиты дрожат, провоцируя всё новые землетрясения.

Я отлично ощущал внутреннее смятение Сандала, который вместе со мной наблюдал за картиной. В момент, когда нападавшие прекратили активный поиск выживших богов и замерев на месте, запустили какое-то плетение, которое управлялось странной песней, в голове послышался изумлённый рык спутника.

— Огненные дрр-р-раконы и небесные техники… Непрр-р-ростительно!

Комбинация крылатых созданий привела к созданию мощного потока божественной мощи, которая быстро разделилась на множество ручейков, что потянулись к убежищам и крепостям, что всё ещё были целы. Пламя безжалостно уничтожало их, сжигая вместе с обитателями.

В какой-то момент оно дошло и сюда — до тайного убежища божества, которое покровительствовало океанам. Помимо самого изображения, я улавливал ещё и эмоции, а вместе с ними и какую-то часть информации. Например, было понятно, что этот бог почитался сразу в массе пантеонов — его последователи были распространены практически по всему миру. Что делало его намного сильнее прочих.

При этом он был абсолютно мирными божеством. Тем, кто присматривал за рыбаками и моряками.

Но кто сказал, что мирные боги не могут располагать мощным оружием? Вот и у этого такое нашлось.

Океан буквально встрепенулся. Пропитанные силой водные массы образовали громадных конструктов, которые обрушились на огненных драконов. Те ответили, пытаясь подавить сопротивление. Но просчитались. Бог не просто атаковал пришельцев. Он вложил в удар всю свою суть. Пожертвовал собой, точно так же, как когда-то Юпитер спалил всё, что от него оставалось, лишь бы открыть нам путь в иные миры.

И это сработало. Один за другим, пали трое огненных драконов. Потом вернулся на место взбесившийся океан. Если быть более точными — гигантские водные конструкты просто распались на составные части прямо в воздухе. Вода захлестнула всю землю. Обрушиваясь прямо на ломающиеся континентальные плиты, изувеченные в ходе безумного по своей мощи поединка.

Человечество оказалось стёрто с лица земли. Бог морей и океанов, давший врагам последний бой, тоже погиб. Да, он уничтожил троих пришельцев, но пока я не видел в происходящем смысла. Пожертвовать всеми своими последователями, чтобы разорвать в клочья трёх энергетических конструктов, чей разум был искусственно создан кем-то ещё? Разве оно того стоило?

Ситуация прояснилась, когда в разум ворвалась новая волна мыслеобразов. Бог океана сделал всё это не просто так. Он рассчитывал, что рано или поздно здесь кто-то появится. Если нашедший его убежище вторженец окажется слаб, с ним должен был разобраться оставленный привратник. В противном случае, конструкт, который сейчас вёл со мной беседу, должен был оценить гостя. И если в нём не обнаружится той силы, что вела троицу огненных драконов, то предложить ему сделку. А если явятся враги, то уничтожить всё, что оставалось в древнем убежище.

На моменте, когда перед глазами появились картинки, которые описывали саму суть сделки, и пришло понимание, ради чего неизвестный мне бог пожертвовал не только собственной жизнью, но ещё и целым миром в придачу.

Энергетический конструкт предлагал мне простую по своей форме договорённость — забрать с собой ребёнка океанского бога и дать ему вырасти в другом мире. Обеспечивая его безопасность до того момента, как тот достигнет определённого ранга «искры».

О том, чтобы разделить мощность божественной сути на определённые категории, как это сделали смертные со своими Одарёнными, никто из богов никогда не задумывался. Но здесь, это, судя во всему, являлось обычной практикой. Как итог — предлагалось развить дитя до третьей категории силы, которых всего насчитывалось десять. После чего клятва спадёт.

Задача на первый взгляд казалась не слишком сложной. Но имелось и своё «но». Если подопечный погибал, то вместе с ним умирал и я сам. А в том мире, откуда мы прибыли, спокойно вовсе не было. Чернокровые, Хранители, древние рода смертных, условный Локи и возможные кукловоды орденов. Не говоря об иных опасностях, про которые я прямо сейчас, мог попросту не знать.

Как обеспечить ему полную безопасность в подобных условиях? Да ещё и сделать так, чтобы тот смог развить свою «искру»?

Само собой, определённые идеи у меня были. Всё же это бог. Поклонение смертных и убийства врагов из определённых категорий, должны помогать ему точно так же, как мне. Но с этим, понятное дело, были объективные проблемы. Избавиться же от клятвы было невозможно — местный механизм отличался, но его суть была понятна — добровольно возложенные на себя обязанности, которые завязывались на Даре. Всего с двумя простыми и понятными условиями, что отметало возможность их нарушения.

Конечно, были другие варианты. Например, окажись я Аидом или кем похуже, то запросто мог запереть ребёнка в подземелье и приколотить к стене, переломав перед этим все кости в теле. После чего делать с ним всё, что угодно. Запрета на нанесение вреда в клятве не было.

А как надоест — отыскать способ довести его до третьей категории силы «искры», поместив в контролируемые условия и, как только узы клятвы спадут — убить. В теории, его можно было свести с ума или сломать волю, превратив в своего раба. Имелось множество вещей, которые вышло бы провернуть с божественным отпрыском. И все они лежали далеко за пределами двух условий, что были чётко указаны в клятве.

С другой стороны, молодой бог в свите — это момент, который можно обернуть себе на пользу. Ну а с третьей — выбора у меня всё равно не было.

Потому как, наградой за моё согласие, должны были стать знания. Та самая информация, что до сих пор находилась где-то около основания этого острова. Запечатанная отнюдь не в артефакт, а во что-то вроде спрессованного куба энергии. Где в том числе должны находиться данные, которые касались перемещения между мирами.

Забрать их силой не вышло бы. У конструкта напротив меня точно имелась связь с хранилищем. Только вот чувствовал я её крайне зыбко. Будь у меня больше времени, вышло бы разобраться, что к чему. Но прямо сейчас шансы на успех были невелики. А если не разорвать контакт конструкта с потенциальной наградой, то понятное дело, он её уничтожит, как только почувствует малейший подвох. Так поступил бы любой, кто хотел хотя бы немного подстраховаться.

На всякий случай я отправил вопросительный мыслеобраз — уточнил, имеется ли среди информации то, что позволит нам покинуть этот мир?

Тот на какое-то время задумался. А получив от меня ещё одну картинку, на которой изображался портал, что привёл нас сюда, утвердительно кивнул.

Это вызывало некоторые вопросы, но опять же — иных вариантов я не видел. К тому же, сам формат клятвы предполагал перемещение божественного отпрыска в иной мир. Не будь конструкт уверен, что мы сможет выбраться, скорее всего попробовал бы прервать переговоры. Потому как его уровень псевдоразума уж точно позволял делать элементарные выводы.

— Дрр-р-раконы! Пусть он рр-р-раскажет всё, что знает!

После секундного размышления, я решил воспользоваться советом Сандала и поинтересовался, смогу-ли получить всю имеющуюся информацию о нападавших. Поняли меня далеко не с первого раза, но в итоге собеседник заявил, что в награду будут входить все важные воспоминания бога океана, включая и его догадки по поводу атаковавших их существ.

Как итог — после короткого колебания я ответил согласием. Сам процесс обмена клятвами не занял много времени — комбинация была короткой. Зато предельно эффективной — обязательства отпечатывались в разуме и подцеплялись к «искре». Практически так же, как в случае с вариантом присяги, которую дал мне Гифер.

Когда мы закончили, я ощутил выплеск силы со стороны конструкта, который ушёл куда-то далеко вниз. Ещё через мгновение почувствовал, как тот пробует установить канал связи между мной и хранилищем.

Сделать это я позволил. Но само собой, выставил многослойную систему проверки — не хотелось подцепить что-то вроде божественного паразита, созданного из чистой силы. Да и других вариантов воздействия при подобном способе передачи информации, хватало.

К процессу подключился и Мьёльнир, который взял на себя половину работы по фильтрации.

Стоило начаться процессу, как я понял, что не зря задействовал спутника. Потому что впитать в быстром темпе знания и часть памяти многовековой божественной сущности — это задача, которая способна спалить разум. Либо, как в моём случае — заставить его испытывать дичайшую боль, от которой невозможно избавиться.

Первые секунды я ещё держался. Но потом не выдержал — глаза закрыла пелена, ощущение окружающего мира почти исчезло, а смертная оболочка рухнула на колени. Пришлось упереться левой рукой в расплавленную скальную поверхность, чтобы ещё и не приложиться лицом.

Образы, знания, информация, схемы плетений — всё текло полноводной рекой, вливаясь в мой разум. Давя на него, вынуждая потесниться мою собственную память и вызывая сильную боль.

Я далеко не сразу понял, что всё закончилось. Понадобилось несколько секунд, чтобы разум осознал — новых данных больше не поступает, а боль отступила.

Открыв глаза, я оттолкнулся от камня и выпрямился.

— Ты как? Цел? Это же ты, вообще?

Повернувшись к напряжённой Лере, которая стояла рядом, впившись в меня взглядом, усмехнулся.

— Чтобы ты знала, мой разум нельзя уничтожить при помощи настолько простой схемы.

Рядом, на каменную поверхность спрыгнул Гифер. Пройдя мимо, задумчиво посмотрел на длинный металлический контейнер, который лежал на каменной поверхности. Всё верно — то самое божественное дитя, с которым мне предстояло возиться. Правда, в сознание оно придёт только после нашего перемещения. Океанский бог с трудопроизносимым именем Цвахххарнээс, подозревал, что неизвестный враг продолжает наблюдать за его миром, ища здесь уцелевших после вторжения. Потому отпрыск и находится внутри этого артефакта, который надёжно укрывал его от любых поисковых плетений и не пропускал во внешний мир ни капли силы.

Титан застыл на месте, рассматривая ящик. О чём именно мы договорились с древним конструктом, он не знал. Но скорее всего подозревал, что гарантией спасения того, кто лежал внутри, стала моя собственная жизнь. Возможно размышлял, сработает ли его присяга, если я погибну из-за нарушения собственной клятвы. Потому как наличие внутри контейнера живого человекоподобного существа было очевидно.

— Гифер. Твоя задача — охранять этот груз. Пока контейнер с содержимым, а когда оттуда выйдет живое существо, то оберегать и защищать уже его. Нельзя причинять ему вред любого характера. В противном случае, мы оба с тобой умрём.

Племянник Кроноса тихо хмыкнул, а вот Лера посмотрела на ящик с толикой негодования.

— Зачем ты на это согласился? Это сделает нас уязвимыми.

Я скривил губы и повёл взглядом вокруг, показывая на раскинувшуюся океанскую гладь.

— Как по мне лучше рискнуть и вернуться назад, чем отращивать себе перепонки и учиться жить в океане.

Возражений против этого аргумента у жрицы не нашлось. Я же полез в память, отыскивая нужную формулу — именно так местные боги называли плетения. Подумать только — мир населённый людьми, у которых были свои пантеоны, но при этом отличный от Земли. Выходит, человечество жило во многих цепочках миров. Эта простая мысль будоражила и невольно запускала фантазию.

Но сначала — путь домой. Как быстро выяснилось, всё было относительно просто. Единственной проблемой стала работа с водной стихией. Моя собственная «искра» такой возможности не предполагала, как и части божественной сути Аматэрасу или Аида. Но вышло подцепить один из трофейных Даров к «искре», пропустив через него божественную силу. Не совсем то, что нужно, но по идее, этого должно быть достаточно.

Основная масса работы свелась к созданию множества символов — ту часть, которой полагалось быть на суше, мы вырезали в камне, а основную массу я создавал прямо в воде. Формируя при помощи силы и ею же фиксируя.

Отдельно, несколько раз потренировал часть комбинации, которая отвечала за мысленное управление формулой. Несмотря на то, что в голове сейчас имелись все знания, включая местные языки, это всё равно было весьма непривычно.

К тому же мой разум улавливал солидный блок информации, который был связан с перемещениями между мирами. Быстрый обзор показал, что формулы для простого и прямого перехода, если не считать ту, которой я сейчас пользовался, там отсутствуют. Потому я решил пока не тратить время и прошерстить информацию уже после того, как вернёмся.

Закончив, я добавил в получившееся «уравнение» отпечаток той энергии, из которой состоял портал и приступил к управляющей части формулы.

К тому моменту, контейнер с божественным отпрыском был в лапах Сандала, который благополучно удерживал груз, а все остальные расселись по костяным драконам.

Но если мы были готовы, то вот портал почему-то не открывался. С момента завершения формулы прошло уже секунд десять, но вокруг ничего не происходило.

Зато на одиннадцатой, изображённые символы разом полыхнули мощью, а в воздухе алой вспышкой полыхнула быстро растущая точка. Ещё несколько мгновений и она превратилась в стремительно расширяющийся шар, стенка которого врезалась в нас. А потом мы оказались над ночной Балтикой. Если отталкиваться от расположения светлых пятен городов, что виднелись на побережье, то практически в том же самом месте, где был уничтожен скандинавский флот.

Радостные восклицания членов свиты и спутников настолько заполнили пространство вокруг, что я не сразу обратил внимание на вибрирующий дарфон. А когда достал аппарат и разблокировав, глянул на экран, почувствовал, как брови сразу же поползли вверх. Вроде отсутствовали мы совсем недолго — рассвет только занимался. Зато ситуация за это время успела кардинально ухудшиться. Настолько, что я не был на сто процентов уверен, в какую сторону разворачивать драконов.

— Куда? На удобрр-р-рение пущу! Без песни! Без славы!

Я отвлёкся, глянув на происходящее и увидев мчащегося вниз Сандала, бросил вслед за ним и своего костяного дракона. Рядом стрелой летел крылатый зверь Гифера.

Потому как, в контейнере вроде и был божественный ребёнок. Но вот точный возраст и остальные характеристики оставались неизвестными. Сложно сказать, что с ним произойдёт после падения в Балтику с высоты в пару километров. А ещё мне было интересно, как он выбрался из цельного на вид металлического артефакта, внутри которого был запечатан?

Глава X

Сандал перехватил цель практически над самой водой и взмыв вверх, скользнул под полог невидимости, который укрывал меня и костяного дракона.

Я же невольно выругался. Когда речь зашла о ребёнке, сознание невольно нарисовало образ классического дитя. А спутник опустил рядом со мной сформировавшуюся деву, которой на вид было не меньше двадцати лет. Пожалуй, я слишком давно не общался с богами — стал забывать, какими могут быть дети в их понимании.

Золотоволосая, закутанная в какую-то лёгкую ткань и живо хлопающая глазами. Очутившись на спине моего транспортного конструкта, ловко извернулась, уселась и не смущаясь высоты полёта, уставилась на меня.

— Ты кто? Где папа? Что мы тут делаем?

Я глянул на неё. Потом на дарфон в своей руке. Времени категорически не было. Потому пришлось объяснить ситуацию максимально коротко.

— Все ваши боги пали. Тебя отец спас, но сейчас ты далеко от дома. И пока не достигнешь третьей категории силы, останешься здесь.

Она непонимающе нахмурила брови, а я махнул рукой в сторону Гифера.

— В ближайшее время он будет тебя охранять. Здесь может быть опасно — не вздумай пытаться сбежать.

Говорили мы на языке их мира, потому я продублировал Сандалу мысленную команду перенести её к Гиферу. А потом, голосом дополнил инструкции для титана, запретив ему трогать подопечную в плане любовных утех.

Следом взялся за дарфон. Перечитал ленту сообщений от Кристины, концентрируясь на тех, что были краткими выжимками новостей.

«Прусская авиация бомбит Петербург. Дарья отправилась туда. Объявлен всеобщий сбор дружин князей.»

«В Берлине, Стокгольме и Копенгагене открылась серия Пробоев»

«Саксония обвинила Российскую империю в преднамеренном открытии Пробоев ради своих корыстных целей. Хранители поддержали обвинения и заявили, что у них есть подтверждающие это факты.»

«Пруссия выступила с предложением сформировать Союз во имя спасения человечества, обвинив Рюриковичей в активации Пробоев на территории всего мира и использовании их в своих целях. Дания и Швеция выразили предварительное согласие.»

«Голландия, Королевство франков и Австрийская империя рассматривают возможность участия в союзе. Империя Цин и Оттоманская Порта взяли паузу, но их послы ведут активные переговоры со всеми государствами Европы.»

Львиная часть информации поступала не от родовой разведки, а от аналогичной имперской структуры. Тем более, сама Дарья ограничилась всего несколькими сообщениями, сочтя оптимальным передавать все данные через Кристину — этим объяснялась их детальность и оперативность. А вот масштаб впечатлял. Всего за несколько часов кукловоды не просто забросили в умы идею создания военного союза против Рюриковичей, но и фактически сформировали его.

Последнее послание и вовсе заставило невесело усмехнуться.

«Одним из тех, кто ответственен за использование Пробоев, назвали Василия Афеева. Пресс-секретарь прусского короля заявил, что именно запретная сила позволила юному аристократу одержать все победы.»

Следом шёл очередной вопрос о том, куда мы все пропали и почему никто из членов свиты не чувствует со мной связи — похожие были практически после каждого краткого доклада.

Секунд двадцать я провисел на месте, размышляя, как лучше поступить. В голове вертелись варианты, предполагающие полёт в совершенно отличные друг от друга точки мира.

Определившись, позвонил Кристине. Следом Дарье. Выяснив нужную информацию, сбросил сообщение Оболенскому. А потом дал сигнал остальным и развернул костяного дракона в сторону шведского побережья.

Чёрные черепичные крыши Стокгольма показались впереди, когда воздух уже изрядно посветлел и из-за горизонта вот-вот должно было показаться солнце.

Точное местонахождение шведского монарха было неизвестно, но основных вариантов имелось два — либо дворец в центре столицы, либо загородная резиденция, под которую не так давно выстроили новый замок.

У Сандала вышло проскользнуть через защиту столичного дворца, барьеры которого хоть и работали, но функционировали только на какой-то процент своей мощи. Убедившись, что правителя Швеции там нет, я устремился дальше — к замку, что располагался за городом.

Здесь защита была ещё слабее — крылатый спутник вовсе прошёл через неё без малейшей проблемы. И обнаружил короля в гостиной, где тот как раз был занят обсуждением новой коалиции, в которую им предстояло вступить. Судя по тому, что я слышал, основным моментом был вопрос официального объявления войны. Мол, стоит это сделать прямо сейчас или лучше подождать, чтобы заявить о начале военных действий одновременно с остальными.

За время полёта я успел проинструктировать псевдо-Элье, которого Сандал перетащил на моего костяного дракона. Так что, всё было готово. Разве что Оболенский опаздывал. Но Дарья изначально не обещала, что тот прибудет точно в срок.

А раз кавалергарда нет, то начнём пожалуй без него.

— Мьёльнир, попробуй перехватить управление. Если не получится, то просто истощи барьеры.

Живой камень утвердительно пискнул. А через минуту доложил, что всё сделано — барьеры под полным контролем. То ли так сказался рост его силы, то ли защита нового королевского замка оказалась на самом деле настолько слабой.

Настолько широких террас, как у дворца Дарьи, тут не было. Зато имелось что-то вроде сада, высаженого на плоском участке крыши между торчащими шпилями башен. И судя по результатам разведки Сандала, оттуда можно было легко добраться до гостиной, в которой собрались нужные нам смертные.

Так мы и поступили. Оставили костяных драконов на крыше, после чего Мьёльнир вскрыл ведущую сюда дверь и мы устремились вниз, прикрываемые пологом невидимости.

Дракон летел впереди, указывая путь и переводя в бессознательное состояние королевских гвардейцев. Это было чуть сложнее, чем просто убивать — спутнику приходилось каждый раз устраивать целенаправленный выброс небольшого объёма силы, нанося удар по энергоструктуре и заставляя цель отключиться. Но война пока не началась, а единственными погибшими оказались шведские и датские моряки. Поэтому я не видел смысла в излишней жестокости.

Полог я сбросил только после того, как мы оказались в нужной комнате. Король — крепко сложенный блондин в щегольском мундире, успел почувствовать неладное и принялся настороженно осматривать пространство рядом с собой. Но сделать каких-то выводов не успел — через секунду перед ним, как будто из воздуха, возникли человеческие фигуры и швед вскочил на ноги, набросив кольчугу.

Я уловил сигнал тревоги, который ушёл от его артефактов и усмехнулся. Точно такие же подали двое генералов, что находились здесь вместе с монархом. Но стены гостиной уже были пронизаны божественной силой, которая исключала подобный контакт с внешним миром. А узлы артефакторной системы, на которые должен был поступить сигнал, находились под управлением Мьёльнира. У смертных не было ни единого шанса подать знак гарнизону.

— Спокойно, Ваше Величество. Мы здесь с дипломатической миссией.

Густав Седьмой обвёл нас яростным взглядом и проскрежетал.

— Думаете, меня можно запугать и принудить к миру?

Сам монарх говорил на английском — том же самом языке, на котором я обратился к нему сам. А вот один из его генералов заковыристо выругался на шведском. Со времён викингов, язык может и поменялся, но вот ругательство я вполне себе понял. Глянув на военного, усмехнулся.

— Всё не так плохо. Собирайся мы вас всех убить, задача уже была бы выполнена. Потом мы растёрли бы в пыль армию, а через пару дней по улицам Стокгольма ходили бы армейские патрули Рюриковичей.

Лицо шведского короля превратилось в каменную маску, а я после секундной паузы добавил.

— Но никто из нас не собирается превращать мир в руины. Войны нужны лишь тем, кто не может без них обойтись. Российская империя вполне может. Потому предлагаю вам послушать человека, который открыл Пробой под вашим флотом. Если вам угодно, можете использовать на нём печать истины. А потом послушайте, что он расскажет о тех, кто отдал ему приказ.

В глазах Густава мелькнуло недоумение и он перевёл взгляд на неуверенно шагнувшего вперёд Элье. Ещё трое присутствующих шведов — два генерала и глава дипломатического корпуса, тоже уставились на юношу.

Наконец монарх вышел из ступора и с подозрением посмотрел на меня.

— Откуда мне знать, что вы не поработали с его памятью?

Я изобразил вполне искреннее недоумение.

— Настолько, чтобы обмануть печать истины? Если сомневаетесь в своих силах, давайте пригласим сюда кого-то из ваших Одарённых, которые хорошо разбираются в ментальных техниках. Кто-то из моих людей с готовностью доставит его, как только получит адрес.

Монарх на мгновение задумался, оценивая ситуацию. Моя готовность к использованию профильного шведского специалиста, похоже немного сбила его с толку. Наконец покачал головой.

— Моих познаний в этой области будет достаточно. Но я не представляю, что мне нужно услышать для изменения мнения. Хранители предоставили веские доказательства.

В голове яростно рыкнул Сандал, а за спиной хмыкнула Лера и что-то проворчал Ульрих. Сам я с безмятежным видом пожал плечами.

— Такие доказательства, которые вы можете проверить сами и убедиться в их стопроцентной правдивости? Или те, что можно сфабриковать, если задаться целью заранее и располагать практически неограниченными ресурсами, наряд с агентурной сетью по всему миру?

Вот теперь в его взгляде наконец проявилась тень сомнения. Впрочем на поведение это никакого влияния не оказало — скривив губы, снова взглянул на Элье и ударил оттиском правды.

Подождав, убедился в его работоспособности и задал первый вопрос.

— Это ты пустил ко дну наш флот?

Тот коротко кивнул.

— Да.

Секунду выждав, монарх вздохнул и уточнил.

— Кто приказал тебе это сделать?

Псевдо-виконт выдал ответ моментально.

— Наставник ордена.

На этом моменте, лицо короля вытянулось, отражая изрядное удивление. Само собой, он сразу же попытался вытащить всю имеющуюся информацию об этом самом ордене. Но как и я, ничего не добился. Всё, что могла сказать очередная копия франка — да, существует такая организация, которая зовёт себя орденом. Да, там есть некий Наставник, которому тот подчинялся. Да, он отдал приказ потопить флот и сказал, что это очень важно.

Естественно последовал и вопрос о том, как он оказался у нас в плену. На что последовала история о том, как сработала схема, заложенная в его артефакт и нас всех затянуло в портал, откуда мы нашли обратную дорогу.

Именно это я и обсуждал с пленником по дороге сюда — избегать точных формулировок, рассказывая о том, как мы вернулись в этот мир. Конечно, если король задаст прямой вопрос, то тут отвертеться уже не получится. В таком случае нужно будет думать, под каким углом зрения преподнести всё монарху. Но если ситуация позволит, Элье должен был отвечать только общими фразами. Говоря правду, но не вдаваясь в детали.

К счастью, подробности нашего возвращения Густава не заинтересовали. Возможно решил, что мы угодили в обычный Пробой и портал оставался какое-то время стабилен. Куда больше правителя Швеции волновал вопрос таинственного Наставника и организации, на которую он работал. Но никакой дополнительной информации северянину вытащить не удалось.

Когда он исчерпал все формулировки, которые пришли ему в голову, я сам задал вопрос.

— Теперь убедились? Хранителей нередко называют орденом. Связь, на мой взгляд, очевидна.

Тот нахмурился, о чём-то усиленно размышляя. А я продолжил.

— Хранители уже пытались произвести переворот на территории Российской империи. Параллельно втянув её в большую войну с Цин. Недавняя смена короля Пруссии, тоже дело их рук. Не знаю, по какой причине, но им нужна большая война. Такая, в которую окажутся втянуты все государства Европы. Да и не только они.

Швед снова глянул на бледного Элье. Потом перевёл взгляд на меня.

— Хранители сотни лет поддерживали порядок. Ради чем им ввергать мир в хаос?

Я изобразил вежливую усмешку.

— А вы никогда не задавались вопросом, почему, несмотря на все их усилия по изучению Пробоев, ситуация не меняется? Да и новой информации не возникает. Что Хранители сделали за эти сотни лет? Сформировали собственные отряды Защитников, чтобы те ходили в Пробои, которые орден помечал, как опасные? Вы же сами понимаете, что никакой особенной угрозы те не несли. Зато содержали массу полезной информации.

Пару мгновений помолчал, дав ему возможность уложить мои слова в голове.

— Орден становился сильнее. Сосредотачивал ресурсы, опутывал агентурой государственные структуры. Проникал в среду аристократии. А теперь решил сделать следующий шаг — выйти из тени, подмяв под себя весь мир и став его истинным владетелем.

Король с сомнением покачал головой.

— Хранители не без изъяна, но они разделены на отдельные группы, симпатизирующие странам или отдельным родам. Нередко бывало такое, что даже сталкивались друг с другом.

Я скептически хмыкнул.

— Никто не говорит о том, что каждый Хранитель жаждет стать винтиком в машине мирового господства. Достаточно того, что этого желают их лидеры. Все остальные просто подчинятся. Как стадо лишённых органов чувств овец, которые будут грызть камень, если им скажут, что это трава.

Монарх отступил назад. Тяжело опустившись в массивное кресло с широкими подлокотниками, упёрся в меня задумчивым взглядом. А позади и справа раздался тонкий голос дочери океанского бога.

— А зачем мы здесь? Почему с ними говорим? Это же простые смертные.

Я повернул голову и столкнулся с взглядом глаз цвета золота.

— Хочешь, я их убью? Внутри них есть сила, которую можно поглотить. Стану чуть ближе к нужному уровню силы. Или могу совратить этого важного идиота, а потом уже убить его и всех остальных.

Не слишком она напоминала дочь миролюбивого океанского бога. Скорее — наследницу Кроноса.

Гифер, с интересом прислушивался к её словам, но ничего не понимал. А вот изменения на моём лице, дева уловила сразу же. И возмущённо фыркнула.

— Что? Я даже не знаю, сколько именно тысяч лет провела взаперти. А всё, что было — записанная история человечества и кое-что из истории нашего племени. Знаешь, как скучно быть запертой на долгие века в одном месте? Да ещё не понимать, что происходит снаружи.

Я подавил слова, которые рвались наружу и ограничился коротким ответом.

— Оставайся на месте и ничего не делай. Понятно?

Та сложила руки под грудью, натянув лёгкую и полупрозрачную ткань на бюст.

— Или что? Накажешь меня?

В голове послышался мысленный хохот Сандала, а я указал взглядом на дракона.

— Или он переведёт тебя в состоянии призрака и продержит в воздухе до конца беседы.

Спутник озадаченно смолк — идея о том, что придётся до финала переговоров держать на весу божественную деву, ему явно не понравилась. Сама золотоволосая хмуро покосилась в сторону божественного дракона, которого прекрасно видела и тоже замолчала. «Искра» у неё была совсем крохотной — не больше того кусочка, что достался мне от божественной сути Аида. Потому с её захватом у Сандала проблем бы не возникло.

— На каком языке вы сейчас говорили?

Я повернулся к озадаченному шведскому королю, который не отрываясь разглядывал деву. То ли изучал черты её лица, то ли попросту пялился на грудь. Пристрастия смертных мужчин всегда одинаковы, независимо от их социального положения.

— Один из диалектов тропических островов. Но это не имеет отношения к делу. Куда более важно — какое решение вы примете? Определиться нужно прямо сейчас.

Густав пожевал губы и уточнил.

— Вы до сих пор так и не сказали, что именно предлагаете?

Я продемонстрировал ему улыбку.

— Несложно догадаться, Ваше Величество. Договор о ненападении с Российской империей и постоянный дипломатический канал на случай повторения подобных провокаций. Плюс, общий союз против Хранителей. И естественно, об их деятельности потребуется сообщить всем — от других монархов с аристократами, до журналистов. Если допустить формирование коалиции, то нам придётся выжечь половину Европы. Хаос будет таким, что на организованный Хранителями переворот в Швеции, никто даже не обратит внимания. А они ведь, наверняка захотят вам отомстить.

Густав кашлянул и обменялся взглядами с генералами. Покосился на Элье. Колебания были понятны — по сути он опирался лишь на слова франка. Да мои собственные утверждения, которые было невозможно проверить. Тогда как ценой ошибки могла стать и его жизнь, и существование государства в целом.

Наконец, он медленно кивнул.

— Я согласен на пакт о взаимном ненападении. Но считаю, в отношении Хранителей, следует провести расследование, а уже потом делать какие-то выводы. Впрочем, что касается появления нового свидетеля, то об этом и правда стоит сообщить прессе.

Чуть придвинувшись, я уточнил.

— Вы же понимаете, что если не ограничить влияние Хранителей, они могут убрать вас и в мирное время? Заменив кем-то, более лояльным к себе.

Правитель Швеции, мрачно кивнул.

— Я не идиот, господин Афеев. Деятельность Хранителей будет взята под строгий контроль, а моя охрана усилена.

Он хотел добавить что-то ещё, но сдержался. Рискну предположить — вопрос о том, как мы прошли через защитные барьеры его дворца? Даже чуть жаль этого смертного — раз он так уверен в своей защите, значит уже очень давно не сталкивался с настоящей угрозой.

Конечно, жаль, что его нельзя вынудить напрямую обвинить во всём Хранителей и заявить об их контроле над множеством аристократов Европы. Но полученный результат уже был неплох. А мысли о том, что Хранители держат на коротком поводке многих мировых правителей, я в силах донести самостоятельно.

— А ты популярр-р-рен! Корр-р-роль то в лицо узнал.

Слова Сандала заставили внимательнее присмотреться к монарху, но ничего подозрительного, я в его энергоструктуре не заметил. Всё укладывалось в норму — никаких ментальных плетений, следов энергии душ или какого-то внешнего контроля. Вполне вероятное, моё лицо просто мелькало в его оперативных сводках. Думаю, за последнее время, я успел привлечь к себе внимание многих разведок мира.

— И ещё один небольшой момент. Это уже лично для меня и всего рода Афеевых.

Густав сдвинул брови на переносице, видимо ожидая, что сейчас последуют слова о деньгах или земле. Но я озвучил совсем иное предложение.

— Вы обязуетесь в ближайшие четыре часа донести до поляков своё королевское мнение — если следующим правителем Польши будет избран кто-то из рода Потоцких, то вы будете этим крайне недовольны. А чтобы я был уверен, обещание будет дано в виде клятвы на Даре.

Брови шведского правителя поползли вверх, а я добавил.

— Ещё я попросил бы обеспечить необходимый уровень безопасности для инвестиций моих союзников — Дома Ли из Чосона.

Остальные шведы обменялись взглядами, а король осторожно уточнил.

— Тех самых Ли, что правят Кореей?

Получив мой утвердительный кивок, чуть подумал и выразил согласие. В том числе и с первым предложением — конкретики от него там не требовалось, а фраза «буду крайне недоволен» не обязывает ни к каким конкретным действиям.

В процессе, я почувствовал приближающееся пятно мощи — князь Оболенский, пусть с некоторым опозданием, но явился. Вместе с Малой Императорской печатью, которой можно было заверить договор. Тем более, наши полномочия в качестве зарубежных послов, никто не отзывал. Да и печать, вроде бы всё это время находилась у кавалергарда.

От появления в замке очередного действующего лица, Густав ненадолго впал в ступор. Сначала опасливо покосился на дверь, за которой находился коридор и лестница, ведущая на крышу. Потом, уже с явным гневом, посмотрел на военных, что старательно отводили глаза. Что-то подсказывало — в самое ближайшее время, защита дворца будет подвергнута полной перестройке.

Оболенский, который ни на секунду не сомневался в успехе предприятия, захватил договор с собой, так что его оставалось только проверить и подписать — много времени это не заняло.

Вернувшись на крышу, я покосился на призрачного коня, который бодро обрывал листья с ближайших деревьев. Золотоволосая дочь океанского бога тоже устремилась к животному. Задумчиво замерев, принялась его рассматривать. А рядом сразу же оказался сам кавалергард. Закрутив оба уса, впился взглядом в ягодицы девы и тихо поинтересовался.

— Что за новый прекрасный цветок в вашей компании, Василий? Не подскажете, как к ней стоит обращаться.

Проходившая мимо Лера, показательно скривилась в гримасе.

— Всё так же волочитесь за каждой юбкой, полковник?

Тот с невозмутимым видом покачал головой.

— Что вы, Лерочка. Лишь интересуюсь именем нового собрата по оружию.

Та глянула на золотоволосую деву, которая потянулась рукой к призрачной гриве и насмешливо фыркнув, двинулась к своему костяному дракону. Я же глянул на кавалергарда.

— Боюсь, она вас не поймёт князь. К тому же, на какое-то время, эта девица относится к моему роду, а значит находится под моей защитой.

Оболенский чуть погрустнел, а я ободряюще заметил.

— Сейчас нам в Пруссию. Когда закончим, возможно наведаемся в Вену. Либо двинем в Париж. В обоих случаях, вокруг будет полно придворных дам. Найдёте, чем развеять свою скуку.

Тот с интересом глянул на меня.

— В Пруссию? Но тамошний король… Настроен достаточно решительно.

Я едва заметно качнул головой.

— Разве я сказал, что мы будем вести переговоры с королём?

Смертный озадаченно смолк, а я окинул взглядом остальных.

— По драконам! Вылет через десять секунд.

Глава XI

Бонус от Сандала с Мьёльниром)

* * *

От Стокгольма до Пруссии мы добрались за каких-то полчаса — расстояние было небольшим, а я больше не опасался расходовать энергию накопителей. Оболенский доставил новую партию, да и в целом, они вновь стали восполняемым ресурсом.

Как я и сказал князю, направлялись мы не к королю. Правящий сейчас Фридрих Четвёртый, который взошёл на престол в результате переворота, вряд-ли отреагировал бы так же, как правитель Швеции. Да и защита у его резиденции, наверняка окажется куда как более надёжной.

Тем не менее, у Пруссии было своё слабое место. А именно — иные претенденты на престол. Если Фридрих, судя по докладам Кристины, опирался на лейб-гвардию и часть армейских офицеров, то иные члены монаршей фамилии, пользовались популярностью среди аристократов. И какой бы милитаризованной и централизованной ни была Пруссия, каждый аристократ всё равно располагал своей гвардией. К тому же именно выходцы из знатных семей занимали половину офицерских должностей в армии.

В лейб-гвардии их было великое множество, но с этих новый правитель взял клятву на Даре. Куда более жёсткую, чем та, которую они давали предыдущему королю. Правда, не сказать, чтобы она помогла — стоило старому монарху умереть, как все обязательства спали. А лейб-гвардейцы расправились с чиновниками и немногими офицерами, что пытались остановить переворот, несмотря на гибель своего господина.

Мой основной расчёт был на раскол в среде аристократии. Пока прусские дворяне находились в состоянии неопределённости. С одной стороны, они были недовольны способом прихода к власти нового монарха. Ну а с другой — у них не имелось лидера, который мог бы повести всех за собой. Все члены королевского рода, которые показались Фридриху нелояльными, находились под домашним арестом. Само собой, аристократы могли бы попытаться освободить кого-то из них силой. Только вот, для такого, нужно было иметь уверенность, что вызволенный человек согласен возглавить открытое восстание против родственника. Убедиться в этом, при условии полного отсутствия с ними связи — весьма нетривиальная задача.

А мятеж отдельно взятой аристократической коалиции, ничего не даст. Все иные группировки знати, либо возьмут нейтралитет, либо вовсе примкнут к королю, опасаясь воцарения на престоле новой династии. В обоих случаях, проигрыш гарантирован.

Потому мы направлялись к Вильгельму. Брату нынешнего короля Пруссии, который по закону и должен был стать следующим королём. А вместо этого оказался заперт в одном из многочисленных поместий, принадлежащих династии и согласно всем докладам имперской разведки, содержался под усиленной охраной.

Отыскать дом, где держали принца, оказалось несложно — это было единственное здание, построенное на берегу небольшого лесного озера. Но увиденное мне совсем не понравилось.

Барьеры были не самыми сильными — пожалуй, даже слабее тех, которые прикрывали замок шведского короля. Да и солдаты, что несли стражу в двух линиях охраны, не выглядели сильными Одарёнными. Эти препятствия были легко преодолимы. Вот, что внушало некоторые опасения, так это отчётливый фон божественной мощи Аида, которым тянуло из внутренних помещений дома.

Совсем слабый и едва ощущаемый, тем не менее он присутствовал. И намекал на смертного, которого снабдили ещё одним осколком «искры». Откуда Локи её взял? Как смог использовать?

Оболенский тоже посматривал на дом с вопросом в глазах. Наконец подлетел ближе и соприкоснувшись краями пологов невидимости, оказался прикрыт одним щитом со мной.

— Тебе не кажется, что это та же самая сила, что была у Даниила в Кремле?

Я молча кивнул, а кавалергард почесал щёку, после чего задумчиво уточнил.

— И что Твоё Сиятельство по этому поводу думает?

На самом деле я думал, что Бездна с радостью приняла бы тела и души циклоповых выродков, что используют мощь Аида. Жаль её больше нет — по крайней мере, пока я не смог почувствовать ни одной точки соприкосновения.

— Сейчас прощупаю то, что происходит внутри и набросаю план. А потом мы войдём. Тихо и аккуратно.

Тот недовольно скривился и я на всякий случай напомнил.

— Мы здесь с дипломатической миссией, а не чтобы нести смерть.

Патриций на секунду задумался.

— А что если наша дипломатическая миссия и заключается в том, чтобы нести смерть?

Я с укоризной посмотрел на смертного и тот с лёгким вздохом, печально посмотрел вниз.

— Значит придётся осторожно и без лишнего шума. Скучно…

Договорив, отлетел в сторону, а я потянулся вниз божественной силой. Не своей собственной, а той, которую генерировал крошечный кусочек «искры» Аида.

Как и предполагалось, через защитный контур, который прикрывал подземный ярус дома, она прошла полностью незамеченной. Скорее всего, с моей собственной энергией получилось бы точно так же, но к чему лишний риск, если можно обеспечить себе гарантию? Сейчас я использовал не просто родственную мощь, а точно такую же энергию, как и та, при помощи которой выстраивали защиту. Потому на неё и не последовало ровным счётом никакой реакции.

Через мгновение мне открылась и картина происходящего внизу. Трое Одарённых, внутри которых клубилась энергия мёртвых душ. У одного я точно видел жреческое пламя, на этот раз относящееся к Аиду. Что логично — крохотная пылинка «искры» была у него же.

Занимались они вполне прозаичным делом — пытались вытащить из брата короля его душу так, чтобы не повредить её. Скорее всего для того, чтобы потом обработать и запихнуть обратно в тело, получив послушную марионетку. И судя по состоянию патриция, были близки к успеху.

Плохая новость — у моих врагов была куда большая часть искры эллинского бога, чем мне казалось. Небольшой частью поделились с Даниилом, совсем крохотной — с одним из смертных внизу. И кто знает, сколько осталось в резерве? Впрочем, была и хорошая новость — Вильгельма явно не придётся убеждать в необходимости сопротивления и мести. После того, что с ним сделали, он с готовностью вырежет всех, кто связан с Хранителями или Чернокровыми.

— Мьёльнир, на тебе барьеры и внешняя линия охраны, Жорик разбирается с внутренней. Сандал — ты доставишь меня внутрь. Остальным — спускаться, как только будет покончено с солдатами и артефактами.

Дракон разочарованно рыкнул, не слишком довольный ролью транспортного средства. А с правого запястья сорвался каменный спутник, на лету принявший форму сверхплотного каменного диска, пропитанного энергией.

Жорик поступил проще — просто свалился вниз с костяного дракона и спокойно пролетев через замерцавший барьер, который уже был под контролем его собрата, приземлился в траву рядом с одним из солдат охраны.

Ухватив Сандала за лапы и стремительно спускаясь вниз в призрачном состоянии, я услышал, как конструкт интересуется у ошарашенного прусского офицера.

— У вас есть жаре-е-енные куро-о-опатки?

Что было дальше, я рассмотреть не успел, но догадаться было несложно — жить военному в форме лейб-гвардии оставалось недолго.

Меня же дракон донёс до самого подвала, где разворачивался процесс. Разжав пальцы на его лапах, я материализовался в тёмном углу, оценивая ситуацию.

Покрытое чудными символами тело патриция, сверкающие в колбах настойки и масса разлитой вокруг силы. Не удивительно, что я почувствовал её с приличной высоты — концентрация достигла такого уровня, что если бы не выставленная защита, пропитанная божественной силой, то энергетический фон можно было бы ощутить ещё от морского побережья.

В первые несколько секунд, троица Одарённых меня даже не заметила — продолжали сосредоточенно заниматься своим делом, стараясь ни на что не отвлекаться.

Только после того, как мозги одного из них шмякнулись об пол, остальные с недоумением посмотрели сначала на них, а потом и на оседающего вниз коллегу. Следом, точно так же умер второй.

Третий, внутри которого полыхало жреческое пламя и тускло светилась настоящая кроха божественной «искры», было потянул из ножен меч, напитывая его мощью. Но тут в помещении ярко полыхнул мой божественный клинок и спустя мгновение, сталь вражеского оружия превратилась в груду мелких осколков.

Противник ловко отпрыгнул в сторону, ошарашенно смотря на меня. Уровень изумления стал ещё выше, после того, как я развеял его кольчугу — теперь у него даже руки слегка затряслись.

Я впечатал в его разум печать истины, тревожа ментальные плетения, но при этом получая шанс услышать верные ответы, как минимум на несколько вопросов. Быстро разобраться с пронизывающей его разум защитой всё равно бы не вышло, а времени на то, чтобы часами возиться с ним, у меня не было.

— Кто и как снабдил тебя этой силой?

Скрипнул зубами, удивлённо смотря на меня. После чего, изменившись в лице от боли, ответил.

— Магистр! Через специальный ритуал.

Я кивнул.

— Как зовут твоего магистра? Где он сейчас? Как много ваших воинов в Берлине?

Лицо смертного покрылось капельками пота и тот протяжно застонал, схватившись за голову.

— Магистр в Париже. В Берлине сейчас один из Мастеров. С ним ещё десятка три человек. Имён я не знаю!

На последней фразе, в его голове неожиданно всплеснулась сила.И этой короткой вспышки хватило, чтобы противник сорвался с места, бросившись к выходу.

Дверь была совсем недалеко, так что добрался он до неё одним рывком. Правда, дальше смертному не повезло. Та распахнулась прямо перед его носом, чудом не впечатав в стену, а на пороге показалась золотоволосая дева. С интересом посмотрев на замершего Хранителя, легонько ткнула его пальцем в лоб и тот отскочил, как вакханка от циклопа. А через пару секунд по телу промчалась мощная вибрация и смертный осел на пол.

Я едва успел зацепить кусочек «искры» и жреческое пламя, подтянув их к себе. Потому как ядра и весь остальной энергетический каркас моментально вобрала дочь океанского бога. Ещё и глянула на меня с укором. Как будто я своровал у неё из под носа законную добычу. Хорошо, что хотя бы души смертных не стремится сожрать — иначе у меня возникла бы моральная дилемма.

Слияние прошло быстро и почти безболезненно — к моменту, когда внутрь ввалились остальные, процесс уже завершился.

Зашедший последним Оболенский, задумчиво посмотрел на труп, который разорвало изнутри, превратив внутренности и солидную часть скелета в кашу. Потом глянул на деву, что это сделала. И тут я его прекрасно понимал — если результат воздействия ещё можно было списать на Дар управления водой, то вот его способ кардинально отличался от вариантов применения силы, как смертными, так и богами. Но вот её суть, князь рассмотреть всё равно не мог — маскировку я поставил ещё во время пути к Стокгольму.

Сама она, ничуть не смутившись подошла ближе и наморщила нос, окинула подземный зал взглядом.

— У вас тут всегда воняет, как будто где-то за углом сдох кит?

Я пожал плечами.

— А ты всегда убиваешь первого, кто попадётся на глаза?

В её глазах появилось лёгкое возмущение.

— Я же видела, что это враг, который пытается сбежать. Ты что, думаешь, я просто так всё это время спала? Разум частично работал — я всю человеческую историю пять раз успела пересмотреть! Понимаю, когда что-то происходит не так.

Оболенский, с интересом глядя на деву, подкрутил усы и кивнув на пленника Хранителей, зычно поинтересовался.

— С этим-то что делать будем?

Собеседница чуть дёрнулась, поворачиваясь к кавалергарду, а я тоже посмотрел на связанного пруссака, чья душа едва держалась в теле. Покосился на Прохора. Потом на Оболенского.

Князь не был в курсе всей ситуации. С другой стороны, наверняка о многом догадывался. Да и возможности адъютанта всегда можно объяснить его уникальным Даром.

— Прохор, потренируйся в лечении. Попробуй закрепить душу на месте.

Кавалергард медленно повернул голову и внимательно на меня посмотрел. Отступил на шаг назад. И с оттенками лёгкой паники, уточнил.

— Душу? Ты это сейчас серьёзно, Василий?

Не успел я и рта открыть, как добавил.

— Не шути так со мной, Твоё Сиятельство! Я человек старый! Сердце ёкнет и всё.

С сомнением оглядев мощную фигуру Одарённого, затянутую в парадный мундир, я пожал плечами.

— Душа, да. В Кремле, именно их из людей и выдёргивали, чтобы переработать.

Смертный опустил взгляд вниз и зачем-то провёл рукой по своему корпусу.

— Так это… Помню, прадед, у которого ещё пара приставок «пра» была, в дневнике писал, что…

Замолчав, с лёгким сомнением оглядел остальных, задержав внимание на псевдо-виконте и отчего-то Ульрихе. Вернув взгляд на меня, кивнул.

— Ладно, Твоё Сиятельство. Позже обсудим.

Мне и самому было бы интересно узнать, что такого писал про души его предок, но отчасти патриций был прав — время сейчас не слишком подходящее.

Я снова повернул голову к Прохору, который прислушивался к разговору.

— Действуй.

Юношу приступил сразу же — я почувствовал токи силы между ним и пруссаком. Но начало получаться у него только через пару минут, когда все отвлеклись от наблюдения. А закончить вышло спустя ещё пять — да и то, за счёт влитой мной божественной силы, которая оздоровила энергетический каркас и ускорила процессы лечения.

Когда всё завершилось, я рассёк путы, который фиксировали германского патриция и извлёк кляп из его рта. Тот повёл плечами. Сжал и разжал пальцы. Удивлённо хмыкнул, почти не чувствуя боли. Понятное дело — после воздействия энергией «искры» и не такое бывает.

В конце концов, уселся на низкой, сколоченной из досок лежанке и прошёлся по нам взглядом. Сначала задержал его на деве, закутанной в кусок ткани. Потом пристально вгляделся в мундир Оболенского. Тяжело вздохнул.

— Русские? Что вы тут делаете?

Говорил на немецком, в его современном варианте. Но этот вариант фразы я вполне понял. Надо бы, по возвращению в Петербург, одолжить у Дарьи артефакты, на которых записаны все языки мира и закрепить знания в своём разуме.

А пока, я кивнул и сделал шаг вперёд, переходя на английский, который успел изучить перед отправкой посольства.

— Дипломатическая делегация от имени Рюриковичей. В вашем случае — спасательный отряд.

Тот хмыкнул, рассматривая трупы.

— Дайте догадаюсь, хотите забрать меня с собой, чтобы использовать для пропаганды?

Я растянул губы в усмешке и отрицательно качнул головой.

— Отнюдь. Надеемся, что вы не откажетесь стать новым королём Пруссии. Ваш брат поставлен на престол Хранителями. И боюсь, от его правления стране не стоит ждать абсолютно ничего хорошего. Тем более, он уже начал войну, которая может обойтись Пруссии крайне дорого.

Смертный снова повёл плечами, разминая мышцы и болезненно поморщился.

— С ним лейб-гвардия. И я так подозреваю, те самые Хранители. Даже если я получу новый дарфон, выйду на связь со своими сторонниками и соберу крупную коалицию, всё закончится большой кровью. Пока жив брат, его люди станут сражаться.

В целом, он был прав. Без Хранителей, возможно вышло бы подловить нового монарха где-то в городе и нанести удар. Но стоило включить их в уравнение, то вероятность удачной атаки начинала быстро стремиться к нулю.

— А где сейчас Фридрих?

Брат короля скривился в усмешке.

— В Сан-Суси, где же ещё ему быть. Заперся наверняка и поднял все щиты.

Оболенский, который заметил мои чуть поднявшиеся брови, отреагировал сразу же.

— Дворец в Потсдаме, недалеко от Берлина.

Я сразу же глянул на кавалергарда.

— Как далеко от жилых кварталов?

Тот на момент задумался.

— Когда я был там последний раз, до ближайших домов была пара километров.

Получив ещё и подтверждающий кивок от Вильгельма, я достал дарфон и найдя контакт нового главы рода Маховых, позвонил. Дождавшись, пока тот ответит, озадачил вопросом.

— Вы сможете сфокусироваться на цели в двух километрах от жилых зданий и уничтожить только её? Дворец недалеко от Берлина, в Потсдаме.

Как выяснилось за следующие несколько минут — ещё как могут. По крайней мере, с теми родовыми артефактами, которые им доставили из хранилищ Третьего отделения. Тем более сейчас, как раз занимался день. А навестись Маховы смогут по концентрации силы — королевский дворец должен быть защищён по максимуму. Значит, станет выделяться на общем фоне. Тем более за городом, где поблизости нет иных похожих построек.

Договорившись, что они начнут процедуру немеделнно и ударят по готовности, если я раньше всё не отменю, мы закончили разговор и я убрал аппарат в карман. Глянул на Вильгельма, который терпеливо ждал окончания беседы.

— В течение получаса, Фридрих исчезнет с лица земли. Вместе с дворцом и всей своей охраной.

Тот неожиданно помрачнел.

— В лейб-гвардии много детей из знатных родов. Договориться в таких условиях будет тяжелее.

Мне оставалось лишь пожать плечами.

— Вы уж постарайтесь, Ваше Величество. Либо вы займёте престол, либо нам придётся занять всю территорию Пруссии, жесточайше подавив сопротивление. Потому как, если вы провалитесь, контроль перехватят Хранители и кровь в любом случае, будет литься полноводной рекой.

Германец со вздохом выпрямился, поднимаясь на ноги.

— Для начала мне нужен дарфон и транспорт.

Устройство связи ему принёс Сандал — в городке, что находился за пятнадцать километров отсюда, был магазин, где продавался десяток дарфонов. Дракон забрал тот, что был заслонён другими — его отсутствие заметят далеко не сразу.

Автомобили же имелись наверху. Помимо пары грузовиков, которые привезли солдат, тут было и три легковые машины. Хотя, уверен, законного наследника престола заберёт кто-то из его личных вассалов или заинтересованное лицо, которому тот может доверять.

Так что, спустя десять минут, которые ушли на обсуждение деталей и заключение клятвы на Даре, мы отправились наверх.

Поднявшись, я на момент остановился. И только сейчас понял, насколько вымоталась смертная плоть. А завтра ведь ещё предстоят переговоры с Абэ. Которым будет предшествовать перелёт на другой край континента.

Посмотрел на шагающего по двору пруссака, который уже что-то набивал на дарфоне. Учитывая, что аппарат был новый, видимо отправлял запрос на получение контакта — подобную функцию ввели несколько дней назад. Теперь можно было запросить контакт любого человека, если ты знал все его точные данные. А уже он решал — давать тебе его контакт или нет. Чтобы имелись какие-то аргументы для принятия решения — к запросу можно было добавить приветственное сообщение.

— Постойте, Вильгельм. Есть ещё кое-что. Лично для меня и рода Афеевых.

Тот остановился, хмуро смотря на меня.

— Деньги? Поместье? Компании?

Я отрицательно качнул головой.

— Нет. Всего две вещи. Первая — когда станете королём, то донесёте до польской шляхты, что будете крайне недовольны, если они выберут новым королём одного из выживших Потоцких. Мол, пусть ставят кого угодно, хоть одноглазую козу, но не их.

Мужчина удивлённо хмыкнул, но оставил вопросы при себе. С учётом его состояния, даже такое проявление эмоций, требовало немало сил.

— А второе? — поинтересовался он.

— Обеспечите безопасность инвестиций банка, которым управляет Дом Ли. Тот самый, что правит Чосоном, — решил я сразу обозначить все детали.

Подумав, тот кивнул и принёс ещё одну клятву на Даре. Сразу, как германец двинулся к машинам, рядом оказалась Лера.

— Ты в курсе, что ужасно выглядишь? Нужен отдых.

Я повернулся к жрице, а в голове раздался тонкий писк Мьёльнира.

— Посс-с-спать надо. Я тоже это чувсс-с-ствую.

С одной стороны, мне хотелось добраться до франков. Тем более, лететь тут всего ничего — десять минут на полной скорости и будем над Версалем. Другое дело, что там защита куда мощнее, чем в Стокгольме. Просто так вломиться не выйдет — потребуется либо штурм, либо договорённость о визите.

На второе нужно время. И даже если франки согласятся провести встречу в Версале, отыскать кольцо Сета будет проблематично.

А завтра, мне опять же, нужно быть в Японии. Да и ультиматум от трёх маньчжурских родов никто не отменял. Плюс, надо глянуть, как обстоят дела во Владивостоке. Орлова у меня забрали, перебросив генерал-губернатором в Уральскую область. Туда же перекинули главу Пятого отделения Егорова — активность появления Пробоев на Дальнем Востоке снизилась, а вот Гнездо в Уральске, наоборот начинало бурлить. Да и оба они всё же были имперскими служащими — просто так мне бы их в любом случае не отдали.

Прямо сейчас городом управлял один из свитских Измайлова, который прихватил из Пусана небольшую группу кадров. Но этого недостаточно. Во главе города надо поставить кого-то более серьёзного.

После короткого раздумья, я разблокировал дарфон и позвонил Кристине. А когда она приняла вызов, поинтересовался.

— Свяжись с Бельским и Дарьей. Выясни, получится ли организовать пресс-конференцию в Цюрихе? Скажем, часов через пять?

* * *

Громадный мужчина плавал на спине в бассейне на крыше величественного дворцового комплекса, расслабленно прикрыв глаза и наслаждаясь массажем сразу от четверых обнажённых наложниц, что держались рядом. Каждая располагала профильным Даром, потому проблем для девушек это не составляло.

Услышав чьи-то шаги, он чуть повернул голову. А увидев высохшего старичка в халате и странного вида шляпе, чуть дёрнул уголками губ. Раздражённо поинтересовался.

— Какие-то новости?

Советник правителя империи Цин моментально склонился в глубоком поклоне.

— Всё по плану, Ваша Небесность. Восемь Знамён собираются и вот-вот будут готовы выступить. Войска всей знати тоже готовятся. Ещё пара дней и мы будем готовы ударить.

Глава Поднебесной империи нахмурился.

— Что-то не так с нашей разведкой?

Старичок снова почти переломился пополам в поклоне.

— Всё в порядке, Ваша Небесность. Солдаты трёх родов готовы перейти границу и атаковать владения Афеевых, как только истечёт срок ультиматума. Сейчас этот жалкий род владеет и Владивостоком — город можно будет захватить сразу же, без промедления.

На лице императора появилась тень недоумения и он вкрадчиво осведомился.

— Значит что-то не так с Тибетом? Или с другими планами?

Его личный советник, занимающий в неформальной иерархии второе место после императора, вновь отвесил поклон.

— Нет, Ваша Небесность. Мы ударим по Тибету сразу же, как начнём вторжение к северным варварам. А Европа вот-вот полыхнёт войной. Им всем будет не до нас. Даже Шуйский покинул родовую крепость и сейчас где-то на западных границах. Хотя, согласно придуманному вами плану, мы и не должны вторгаться в пределы его владений.

Правитель империи Цин рывком перевернулся и обнажённые наложницы, в страхе устремились к стенкам бассейна. Сам же он, не сдерживаясь прорычал.

— Так зачем ты меня отвлекаешь, если всё идёт по плану?

Несмотря на все усилия, пальцы старика чуть задрожали, но голос всё равно оставался ровным.

— Как быть с вашей племянницей, Мейли Цин? Вы так и не отдали финальных распоряжений, а она дружна с главой рода Афеевых.

Император шумно выдохнул, подняв волну воды, которая ударила в бортик, заставив задрожать наложницу, что была рядом.

— Под домашний арест. Забрать дарфон и наблюдать. Запомни советник, в следующий раз не беспокой меня по таким пустякам!

Тот в четвёртый раз отвесил поклон и быстро направился к выходу. Но не успел его господин принять прежнее положение, а девушки скользнуть к телу своего хозяина, как шаги старичка замедлились, после чего тот вовсе остановился.

Глава рода Цина и правитель Китая, досадливо поморщился.

— Что-то забыл? Стареешь? Пора менять? — поинтересовался он с угрожающими нотками в голосе.

— Я лишь ваш верный слуга, Ваша Небесность. Вы можете заменить меня, как только сочтёте нужным. Кто я такой, чтобы оспаривать ваши решения или указывать на их варианты, — старый маньчжур быстро выложил давно заученные наизусть слова и застыл на месте.

Спустя секунду развернулся к бассейну, в котором уже хмурился его повелитель и чуть изменившимся тоном, добавил.

— У меня всё-таки появились новости, Ваша Небесность. Маховы. Тот самый род, что стал причиной для ультиматума и подался в вассалы Афеевых. Они только что ударили по Пруссии. Сожгли короля прямо в его дворце, вместе с лейб-гвардией и группой Тёмных жрецов.

Глава XII

Маховы нанесли удар через полчаса. Сначала мне написал Георгий, а потом пришло ошеломлённое сообщение от Дарьи:

«Какого беса происходит? Зачем ты ударил по Берлину?»

Действительно, неловко вышло — я даже никого не предупредил. Пожалуй перед общением с журналистами, нужно хотя бы пару часов поспать.

Пришлось прямо на лету звонить, объяснять и рассказывать. В итоге, царевна приняла информацию к сведению и успокоилась. Правда, попросила предупредить, если я соберусь убить ещё одного монарха или стереть с лица земли какой-то город.

Через пять минут после того, как мы закончили разговор, пришло сообщение от Кристины. С одной стороны неожиданное, а с другой вполне себе прогнозируемое — нашёлся пропавший Андрей Лаптев. И не где-нибудь, а в Тибете, где по громкой связи дарфона дал интервью сразу нескольким журналистам. Причём ещё утром — сейчас текст попал в рассылки, которые производятся на дарфон, а позже окажется и в вечерних выпусках газет.

Отребье Эребуса естественно перевернуло всё с ног на голову. Якобы концессия Лаптевых только и занималась тем, что охраняла Гнёзда с Пробоями, помогая Хранителям. А потом явились кровожадные Рюриковичи со своими обвинениями и начались массовые аресты.

Насчёт последнего, он конечно, не соврал. Петербург ещё долго будет помнить ночь, в которую пали десятки патрицианских особняков, а царевна лично разъезжала по столице, карая заговорщиков.

Но вот цель Лаптев обозначил совершенно иную — мол, Рюриковичи уничтожили Хранителей исключительно ради того, чтобы забрать у них секретные техники. Получив возможность открывать Пробои в любой точке мира. И как раз при помощи такого, уничтожили шведско-датский флот.

В целом, судя по присланному мне тексту, наговорил он немало. Вплоть до того, что Рюриковичей необходимо непременно извести под корень, заменив на новую династию. А если кто опасается патриарха рода, то просто рассовать их по камерам и подождать, пока сами умрут от старости.

Ход был неплохим — оставайся ситуация точно такой же, как этим утром, это стало бы мощным катализатором процесса. А сейчас способно лишь взбудоражить умы некоторых монархов и смертной знати. Могу поспорить, гибель прусского короля, их всех здорово напугала. Когда же на престоле окажется Вильгельм, который согласно клятве должен рассказать всё, что ему известно, донеся мысль о Хранителях до всех своих поданных и других правителей, всё станет ещё интереснее. Да и членов ордена, этот смертный собирался пустить под нож. Даже спрашивал, не сможем ли мы оказать помощь, если возникнет такая необходимость.

В самое ближайшее время, Хранителей ждёт эпоха беспокойства и охоты. Особенно, когда у меня появится возможность, чтобы полноценно закончить все дипломатические переговоры в Европе. Посмотрим, что ещё придумают кукловоды, когда я лишу их половины инструментов.

У Рюриковичей и Шуйских были свои дома в Цюрихе, но я предпочёл отказаться от их предложения погостить. Мьёльнир сможет перехватить контроль над артефактами, но вот прислуга останется на месте. Неизвестно, кому она служит и кто получит информацию о нашем пребывании. Понятное дело, многого слуги не увидят. Но бывает и так, что врагу хватает каких-то обрывочных сведений, чтобы нанести серьёзный урон.

Потому, Ульяна нашла и полностью арендовала небольшую частную гостиницу на окраине города, с солидного размера садом на территории. Удалённо составила договор, по которому весь персонал должен покинуть здание и территорию, оставив защитные барьеры включёнными. Обосновала это тем, что её господин путешествует инкогнито и хочет таковым оставаться. Взамен они получили тройную оплату и гарантию возмещения любого ущерба, нанесённого отелю.

Договор был подписан одной из компаний, которую порекомендовал Бельский. Собственно, это как раз был её профиль — выполнять операции для клиентов, которые по какой-то причине не могут или не хотят делать этого лично. А сама фирма получила соответствующие финансовые гарантии ещё через цепочку юридических лиц. Понятное дело, всё это быстро раскрутят. Но на это уйдёт какое-то время. Что означало, хотя бы на ближайшие двенадцать часов, адрес моего проживания останется в секрете. А до момента пресс-конференции, никто и не будет знать о том, что я здесь. Официально, журналистов приглашали, чтобы пообщаться с представителем российского престола, не уточняя, кто именно это будет.

На последнем отрезке пути я решил ещё один вопрос. Отправил Измайлова на Дальний Восток. С приказом контролировать сбор гвардии, организовать работу бюрократического аппарата, проработать вопрос налогообложения и прочие финансовые моменты. Грабить врагов, это неплохой способ заработка, но хотелось бы, чтобы владения хотя бы не уходили в минус.

Изначально я раздумывал о том, чтобы закрыть эту кадровую брешь кем-то ещё. Но иных членов свиты с опытом управления городами, у меня не имелось. Тем более Владивосток долгое время находился под управлением имперских служб. Что намекало — бюрократических проблем будет великое множество.

В то же время, я дал Измайлову распоряжение, поставить самого перспективного своего помощника временно руководить Пусаном. А ещё одного взять к себе, тоже обучая управлению на уровне целого города. Да и в целом — готовить людей. Натаскивать тех, кто справится с любой задачей. Хоть ты их городом поставь управлять, хоть сельским округом, хоть небольшой страной. Естественно, из числа членов рода. И постоянно набирать новых людей — квоту в двести тысяч освобождённых рабов из Чосона, никто не отменял.

Дополнительно взял с него обязательство регулярно ходить в Пробои — развивать ранг и учиться обращаться с силой. Заодно и обдумать варианты своего возвышения.

Впрочем, последнюю задачу я ставил уже перед самым приземлением и сформировал её буквально парой фраз — оставалось надеяться, он меня понял.

Защитные барьеры гостиницы, Мьёльнир взял под контроль без малейшего усилия — на то, чтобы перехватить управление простенькими артефактами, у спутника ушли считанные секунды.

Вот на то, чтобы выбрать несколько десятков произвольных камней среди дорожек и превратить их в артефакты, выстроив около гостиницы уже настоящую защиту, ему потребовалось куда больше времени. Хотя и тут, с первым этапом он совладал за какую-то минуту. Немного ожидания и вместо барьера, что не пропускал внутрь чужие взгляды и мог отразить пулю, мы получили щит, сломать который окажется под силу только Одарённому в ранге Великого Мастера. Мощный барьер, состоящий из множества искривлённых слоёв, которые ещё и переплетались между собой.

Впрочем, спутник продолжил, увлёкшись задачей — что-то подсказывало, спустя четверть часа, сюда будет сложно прорваться даже отряду Хранителей, под завязку накачанных силой мёртвых душ.

Оболенский новый защитный контур тоже заметил. Задумчиво крутанул правый ус, огляделся вокруг и уважительно покосился на Мьёльнира, что так и обвивал моё правое запястье.

Лера, сопровождаемая Жориком, устремилась на кухню ресторана, который располагался внизу. Уловив взгляды Ульриха и Прохора, устремлённые в сторону, откуда пахло едой, я понял, что до сих пор не озвучил никаких инструкций.

— Сейчас у всех есть три часа, чтобы отдохнуть. Если я вдруг не проснусь сам, будите.

Стоило мне двинуться к лестнице, как за спиной послышался голос Ульриха.

— Что делать, если заявится патриарх?

Оглянувшись, я скептически приподнял брови. Древняя легенда, судя по рассказам о её появлении, появлялась исключительно ночью и только, когда человек спал. Сейчас же под условия подходил только второй критерий — на улице было светло.

Свенсен понял мой взгляд по-своему.

— Всякое же может быть. Если это правда, то стоит иметь какой-то план.

Вздохнув, я выжал из себя усталую усмешку.

— Мьёльнир выставит артефакторную защиту, накопителей ещё хватает. Если заявится — постарайтесь не убивать сразу. Если он реален и разумен, было бы неплохо поговорить.

Оболенский кашлянул и посмотрел на меня со странным выражением лица.

— Василий, ты силён, спору нет. Но патриарх убивал Одарённых вроде меня и Симеона. Не думаю, что от него легко даже просто защититься. Не говоря уже об убийстве.

В ответ я лишь пожал плечами — сил на то, чтобы вступать в дискуссию, у меня уже не было.

Потому и пропустил момент, когда в раскрытую дверь произвольно выбранного номера, следом за мной влетела дочь океанского бога. Я сразу же повернулся к проёму, ища взглядом Гифера, который должен за ней присматривать, а из номера донёсся звонкий девичий голос.

— Он же не может причинить мне вред, правильно? Ну и как он меня, по-твоему удержит? Станет умолять на коленях?

Мгновение подумав, я захлопнул дверь и шагнул внутрь, приказав Мьёльниру начать работу с артефакторной системой защиты помещения. Сам же посмотрел на деву, которая с интересом разглядывала стопку газет, что лежала на тумбочке около кровати.

— Что тебе нужно?

Та повернулась ко мне и удивлённо вскинула брови.

— Отец заложил в мой разум знание об обещании. Ты обязан меня воспитывать, обучать и помочь развиться до третьей категории силы. А если меня вдруг убьют, то и ты умрёшь. Поэтому я просто о забочусь о сохранности твоей жизни.

Заметив мелькнувшее в глубине моих глаз недоумение, развела руками.

— Что? Раз ты тут спишь, это самое защищённое место в гостинице. Тут меня точно никому не достать.

Я вздохнул, смотря на девушку, а та придирчиво посмотрела на себя в зеркало и заметила.

— Одежду наверное стоит поменять. Люди этого мира носят совсем иную.

Сил на то, чтобы вступать в диспут, у меня не имелось. Использовать силу не хотелось. Да и не сможет она нанести мне вред — Сандал с Мьёльниром всегда рядом и готовы прикрыть. Не говоря уже о том, что они запросто могут подать сигнал тревоги.

От идеи посетить перед сном душ, я отказался. Потому просто сбросил с себя родовой мундир в котором щеголял последнее время и забрался под одеяло. Спустя мгновение в комнате раздался восхищённый голос и я приподнялся, бросив взгляд в сторону девы.

Как выяснилось, золотоволосая открыла шкаф и сейчас рассматривала шёлковый женский халат, который оттуда вытащила. Потом одним движением сбросила с себя старое одеяние и принялась облачаться в новую одежду.

Опустив голову на подушку, я устало подумал, что стоит объяснить ей правила поведения в обществе. И купить каких-то вещей.

Через пару секунд на кровать скользнуло гибкое тело и рядом послышался громкий шёпот.

— Ты уже спишь? Или ещё нет? Посмотри, что я тут нашла.

Я приоткрыл правый глаз, ожидая увидеть что-то новое, но дева лишь хотела показать мне тот самый халат, в который облачилась. Гордо усевшись на кровати, одёрнула его, невольно распахнув декольте. На бёдрах он вовсе разъехался в разные стороны.

— Так нельзя показываться на людях.

Богиня чуть подалась вперёд, прислушиваюсь к моему тихому голосу и слегка нахмурилась.

— Почему? Все носят на себе какую-то ткань, голых я тут не видела.

В голове прозвучал ехидный рык Сандала, а я поморщился.

— Наоборот. Это слишком открытая одежда. Нужна такая, чтобы прикрывала интимные места.

Та задумалась, что спасло меня от немедленного вопроса. Наверняка она задала его чуть позже, но к тому моменту, я уже провалился в сон.

* * *

Первое, что я услышал, когда проснулся — странные звуки, напоминающие то ли топот, то ли звук от прыжков какого-то небольшого существа. Которые перемежались с чем-то похожим на всплески воды.

Уловивший моё пробуждение Сандал, показал неожиданную картину. Дочь океанского бога, облачённая всё в тот же халат, сидела около стены, подтянув колени к подбородку. А на полу кружились в танце небольшие фигурки. Три из них были чудного вида водными конструктами, которые управлялись силой самой девы. Вот третья была мне знакома — каменный ёж, которым любил оборачиваться Мьёльнир.

Три водных танцора, выстроившись в ряд, исполняли синхронные движения, а напротив импровизировал каменный спутник. Золотоволосая же, с улыбкой наблюдала за происходящим, порой хлопая в ладони.

Секунд через пять, Мьёльнир тоже почувствовал мой переход в бодрствующее состояние и сорвался с места, чтобы обвиться браслетом вокруг правого запястья. Я же открыл глаза и с усмешкой глянул на спутника.

— И это разумный, который способен сокрушать родовые крепости, истощать божественные артефакты и выкашивать целые армии?

Тот что-то смущённо пискнул, а от стены послышался недовольный голос девы.

— Наконец-то! Я уже устала себя развлекать, пока ждала.

Изначально я собирался полностью переложить ответственность за неё на Гифера, но похоже всё-таки придётся принять участие в её обучении. Хотя бы частично.

Через секунду Сандал продемонстрировал кусочек своих воспоминаний, посвящённый её «развлечениям» и мне пришлось кашлянуть, чтобы сдержать удивление. До того, как заставить водные конструкты танцевать на полу, она с их помощью вытворяла куда более интересные вещи. Стоило признать, отношение к развлечениям у неё весьма своеобразное.

— Ты собираешься подниматься или нет? Зачем мы вообще здесь? Тоже нужно кого-то убить? Я могу наконец поучаствовать?

Бодрости в ней было столько, что аж била через край. Тогда как моей смертной оболочке, трёх часов сна было однозначно мало.

Прогнав через тело волну божественной энергии, поднялся на ноги и посмотрев на неё, задал вопрос, который следовало озвучить с самого начала.

— Как тебя зовут?

Та тоже встала и приняв горделивую позу, чуть выпятила вперёд подбородок.

— Найхварразицаната, дочь великого и несравненного Цвахххарнээса.

Дракон сразу же попытался прорычать её имя.

— Найхварр-рр-рр-р-р-рази-ца-на-та!

Получилось у него вроде неплохо, но имя всё равно было слишком длинным.

— Будешь Найхвой. Так короче и понятнее. Легенду о том, откуда ты здесь взялась, придумаю позже. И обучу языкам. Пока просто будь рядом и постарайся ни во что не ввязываться.

Дева чуть склонила голову набок.

— Найхва… Найхва. Карающая Найхва! Ну не зна-а-а-ю… Как то не звучит.

Двинувшись к ванной, бросил на неё косой взгляд.

— Отлично звучит. Просто прекрасно. С этой секунды тебя зовут Найхва.

Стоило мне закрыть дверь в ванную комнату и начать раздеваться, как она попыталась зайти следом. Если быть более точным — вырвала внутреннюю щеколду, потянув на себя дверь и принялась задавать какой-то очередной вопрос.

Пришлось коротко объяснить ей правила приличия и выставить назад в номер. К счастью, этого оказалось достаточно — следующие десять минут меня никто не трогал — вышло спокойно смыть с себя всю скопившуюся грязь.

Заодно ещё раз прошёлся по громадному массиву информации, которую получил от иномирного бога. Для того, чтобы охватить всё полностью, мне потребовались бы долгие часы и максимальная концентрация. Поэтому, пока ограничился той частью, которая включала в себя исследование перемещений между мирами.

Если обрисовать ситуацию максимально кратко — боги затопленного мира, активно ставили эксперименты по прорыву в другие реальности. Но единственное, чего у них вышло добиться на практике — открытия обратных порталов. Иных действующих комбинаций я не обнаружил.

Сначала, подобная ситуация меня здорово смутила. Откуда они возвращались, если сами не могли проторить путь в иной мир? Но память услужливо подсунула нужный блок информации — оказывается, порталы открывались в их мир. Порой оттуда выныривали странные существа, которых боги безжалостно истребляли, а иногда не показывалось никого.

В любом случае, божества отправлялись туда на разведку. А потом их теоретики создали комбинацию, которая должна была помочь вернуться, если портал по какой-то причине закроется. И успешно её проверили. Причём многократно.

Информация о тех мирах, которые они посещали, у меня тоже имелась. Как минимум, о какой-то их части — их боги тоже умели обмениваться блоками воспоминаний, а отец Найхвы, похоже загрузил в хранилище всё ценное, что обнаружил в своей памяти.

Но быстрый просмотр нескольких блоков, посвящённых разведке иных миров, принёс только разочарование. Да, те были разными по своему виду. И точно не являлись кусками свёрнутого пространства, что выступали в качестве Пробоев. Но ничего интересного, разведчики там не обнаружили. Хотя, я успел оценить только половину записей, и то, мельком. Позже стоило просмотреть всё детальнее. Да и всё остальное тоже заслуживало пристального внимания — как минимум, мне требовалось разобраться с их механикой управления силой. Возможно отыщется что-то интересное.

Облачаясь в одежду, прикинул список задач на ближайшее время и ненадолго задумался. Конференция должны состояться где-то через час. Основной вопрос — чем заняться после этого? По-хорошему, следовало немедленно вылетать в Японию, чтобы прибыть чуть раньше и подготовиться к завтрашним переговорам. Но ещё имелся Версаль с кольцом Сета. Где уж точно должны быть техники перехода между мирами. С другой стороны, игнорировать переговоры, которые я сам же инициировал, тоже не следовало. Тем более, с учётом ситуации, теперь они занимали куда более важное место в моих планах.

Покинув ванную комнату, достал дарфон, быстро листая сообщения с последними информационными сводками. Будь там что-то критически важное, меня бы само собой, разбудили. Но ознакомиться с изменениями ситуации за время моего сна, всё равно было необходимо.

В поток сухой информации, вклинилось и одно личное сообщение от Кристины.

«Лера говорит, вы там спасли какую-то дочь бога, одетую, как распутная девка. Хотела спросить — а зачем ты взял её в одну с собой комнату?»

Качнув головой, набросал ответное сообщение. Потом глянул на саму Найхву, которая уселась на край кровати и ждала, пока я закончу со своими делами.

— Идём. Нужно как-то отыскать тебе одежду, чтобы не привлекать лишнего внимания. И обучить манерам.

Впрочем, эти задачи я сразу же сбросил на Леру. По крайней мере ту их часть, которая касалась обучения. А одеждой занялся Сандал. Настолько увлёкся, вспомнив былое, что натаскал несколько сотен вариантов из лучших магазинов Цюриха. Артефакторная защита в таких местах, конечно имелась. Но чтобы остановить божественного спутника, требовалось нечто куда более мощное, чем обычные барьеры. Особенно, если учесть, насколько он за последнее время усилился.

Сам я занимался проработкой подачи информации на пресс-конференции и повторно изучал свежие новости. За прошедшие три часа, Вильгельм успел сколотить коалицию аристократов, которая стягивала войска к Берлину. А король Швеции заявил о непричастности Рюриковичей в атаке на его флот. Буквально десять минут назад, с таким же заявлением выступил и монарх Дании, с которым Густав обещал мне связаться и передать полный пакет информации. Об ограничении деятельности Хранителей и их роли в происходящем, они пока не распространялись. Зато из Пруссии пришли первые новости о столкновениях аристократов с членами ордена — как правило при попытке ареста последних.

Алексей Рюрикович тоже выступил с официальным заявлением — о непричастности его рода к происходящему, попытке переворота устроенной Хранителями и массовых убийствах, которые те практикуют ради роста своей силы. А ещё намекнул, что в Пробоях, куда орден не пускал никого кроме своих Защитников, есть масса ценного. Мол, монархи всего мира здорово удивятся, когда выяснят подробности. Заодно прошёлся и по связи Хранителей с Чернокровыми, обвинив их лидеров в совместной работе.

Техническая часть подготовки к конференции была завершена — Кристина договорилась с самым уважаемым в Швейцарии родом целителей-менталистов, представитель которого должен был подтвердить, что псевдо-Элье говорит правду, арендовала помещение и выслала приглашения всем изданиям, которые могли успеть доставить сюда журналистов. Три часа — срок, которого вполне достаточно, чтобы добраться до Цюриха из близлежащих стран. Потому ожидалась масса репортёров из германских держав, Австрийской империи и Польши. Звали их от имени пресс-службы рода Рюриковичей, так что о моём участии, пока никто не знал. Конечно, кроме тех, кто мог оказаться в курсе нашего небольшого вояжа по Европе и сопоставить факты. Но на это я повлиять уже никак не мог. К тому же, имейся такие, они бы наверняка попытались вмешаться куда раньше.

Мне же оставалось только ещё раз подготовить беднягу виконта, который уже немного устал играть роль живого доказательства, да объяснить схему наших действий всем остальным.

До автомобиля, который был арендован через очередную стороннюю компанию и оставлен через несколько улиц от нас, с ключами в замке зажигания, добрались на костяных драконах. После чего мы с Прохором и псевдо-виконтом, осторожно переместились на землю, выбрав в качестве площадки для приземления сад заброшенного дома, в котором, судя по внешнему виду, уже давно никто не жил.

Вариант был не идеален, но лучше так, чем просто появляться из воздуха посреди улицы. Тем более, с одной стороны ограда дома выходила в узкий проулок, а перевалить каменную стену, что окружала особняк, можно было при помощи элементарной воздушной подушки.

Наши костяные драконы, подчиняясь команде Леры, устремились обратно к гостинице. Само собой, всё ещё находясь под пологом невидимости. А мы сами, спустя пару минут уже ехали к центру города.

Задачей жрицы, кавалергарда и потомка ётунов станет наше прикрытие. В случае необходимости, они смогут ударить по любой части города. Вот Гифер в бой должен вступать только при самом печальном раскладе. Его основная цель — охрана Найхвы.

Когда мы оказались за квартал от здания, где должна была состояться пресс-конференция, сидящий сбоку от меня виконт, вдруг странно дёрнулся и уставился куда-то расфокусированным взглядом. Сразу же затряс головой. Потом, испуганно скривив лицо, вжался в спинку сидения.

— В чём дело?

Никаких намёков на внешнее воздействие я не видел. Но с фальшивым Элье явно творилось что-то недоброе.

Сам он повернув ко мне голову, прохрипел.

— Я то вижу вас с Прохором и автомобиль, то какую-то улицу. Дома, людей, стены.

Нахмурившись, я ещё раз подсветил его энергетический каркас божественной мощью и удивился, ничего не обнаружив. А потом в разуме полыхнуло понимание и я придвинулся чуть ближе.

— Какую именно улицу ты видишь? Там есть табличка с названием?

Глава XIII

Франк с испугом покосился на меня, но уже через мгновение снова вжался спиной в сиденье, пялясь куда-то перед собой. Принялся выдавливать слова.

— Нет никаких табличек. Вижу какой-то магазин одежды. Аптеку. Там вывеска с фамилией, но… Не вижу… Буквы расплываются.

Информации было немного. Но Сандалу, который рассекал воздух, перемещаясь по расширяющемуся кругу, этого оказалось достаточно. Спутник взмыл вверх, расширяя территорию обзора. А обнаружив аптеку и магазин одежды, которые находились рядом друг с другом, спикировал вниз.

Мьёльнир, принявший призрачную форму, устремился туда же. Справились они за какие-то пятнадцать секунд — именно через такое время, на переднем сидении материализовался ещё один виконт.

На этот раз, два, вживлённых в его плоть, артефакта, были истощены моим каменным спутником заранее. Как и все иные, что относились к защите или сигнализации. А тот, который, судя по оттенкам энергии, предназначался для открытия портала Пробоя, Мьёльнир окружил плёнкой божественной силы, заблокировав от внешнего мира. Я же, на всякий случай, ещё и поместил в свёрнутое пространство, запечатав там вместе с небольшим объёмом воздуха.

С ментальными плетениями в голове второй копии Элье, пришлось бы разбираться куда дольше. Поэтому, мы просто связали виконта номер два, надёжно зафиксировав его конечности и заткнув рот кляпом. После чего, натянули на голову что-то вроде маски, наспех сооружённой из наволочки, которую Сандал притащил из магазина поблизости.

Именно так мы и двинулись на пресс-конференцию. Впереди я с виконтом номер один, а позади мрачный Прохор, что вёл второго. Адъютант возможно вёл бы себя совсем иначе, но сейчас ему приходилось блокировать активность души, которую встроили в тело Элье номер два. Такое он проворачивал впервые и гвардейцу требовалась максимальная концентрация. Из-за чего выглядел он до крайности суровым.

Формальности были улажены сразу же — на служебную парковку нас пустили благодаря согласованному с Кристиной слову-пропуску, а когда машина уже оказалась внутри и навстречу вышел директор бизнес центра, то сразу получил звонок на свой дарфон с подтверждением, что на конференции действительно будет выступать глава рода Афеевых.

Говорить предполагалось с небольшой трибуны, на которой смертные установили конструкцию, которую они называли кафедрой. А в зале уже собралась почти добрая сотня журналистов, которые ждали моего выхода.

Сандал показывал мне зал, а я всё никак не мог отделаться от мысли, что противостоящий нам неизвестный, может оказаться далёк от ближайшего окружения Локи. Взять и прислать очередную копию виконта, чтобы ударить по месту проведения конференции — это слишком топорно и грубо. Да, возможно он предполагал атаковать иную цель в Цюрихе, обвинив в этом Рюриковичей, но всё равно схема слишком груба.

В том, что это не сам скандинавский ас, я был уверен уже давно. Локи, который не смог захватить мир за семь лет, при полном отсутствии конкуренции? Это из разряда несмешных шуток.

А теперь, постепенно начинал склоняться к мысли, что против нас играет даже не член его свиты или кто-то или из относительно близкого окружения, а некто совсем далёкий. Но каким-то образом завладевший его техниками.

Пока эта мысль стояла на втором плане, будучи лишь вариантом, но аргументов в её пользу хватало.

— Вы уверены, что он безопасен? А если вдруг откроет портал прямо внутри?

Я глянув на Элье номер один, который с изрядной опаской рассматривал второй дубль настоящего виконта. Похоже, этот искусный конструкт чувствовал себя настолько уверенно, что невольно идентифицировал с оригиналом. А привалившийся к стене и связанный человек, судя по всему, казался ему жалкой копией.

— Уверен. А теперь идём. Время выступать.

Выйдя из-за кулис, я направился к трибуне. Следом шагал наш основной свидетель, а замыкал небольшую процессию Прохор, ведущий под локоть вторую копию.

Зал притих, удивлённо рассматривая человека со связанными конечностями и тканью на лице. Некоторые из журналистов сходу начали возмущаться. Мол, иностранцы творят произвол на улицах Цюриха, а полиции даже не видно. В чём-то они пожалуй, были правы. Вот только, боюсь копию виконта сложно отнести к гражданам Швейцарии. Равно как и к гражданам или подданным любой иной страны.

Я чуть сдвинул микрофон, из-за чего захрипели динамики и обвёл взглядом собравшихся людей.

— Позвольте представиться. Князь Афеев. Представитель российского престола.

Сделав секундную паузу, продолжил.

— Вы уже наверняка многое слышали о заговоре Хранителей и Чернокровых, которые собирались окунуть мир в кровавую бойню. А сейчас увидите зримые доказательства этого. Сможете посмотреть на того, кто уничтожил датско-шведский флот в Балтийском море.

На лицах большинства отразилось явственное внимание. На меня было нацелено несколько десятков дарфонов, а позади основной массы репортёров выстроилось около двадцати фотографов. Шуршала бумага — часть журналистов, по старой привычке фиксировала всё сказанное в блокнотах.

Потом вклинился голос пожилого смертного, который стоял в первом ряду, держа на весу блокнот в кожаном переплёте.

— Позвольте, но зачем им это? Я легко могу допустить, что Хранители и Чернокровые общались и возможно даже сотрудничали. Но для чего им власть над всем миром? И почему они начали её захват именно сейчас?

Последний вопрос я сам постоянно себе задавал, к сожалению не находя нужного ответа. Впрочем, это не мешало озвучить подходящий вариант для собравшейся прессы.

— И Хранители, и Чернокровые, всего лишь инструмент в чужих руках. Они могут считать, что действуют по своей собственной воле, но на деле, как послушные марионетки, прыгают на ниточках кукловодов.

По репортёрам прошлась волна шепотков, а тот самый смертный задал следующий вопрос.

— Кто же тогда за всем стоит?

Я усмехнулся, смотря на старика, который с интересом разглядывал меня.

— Как раз это мы и пытаемся выяснить. Но кто бы это ни был, он достаточно силён. А разветвлённость его агентуры поражает. Военные, высшая аристократия, наследники престолов. Да ещё сила Древних, которую неизвестный не стесняется использовать.

В зале наступила тишина. Даже полицейские, что стояли около стен и наблюдали за порядком, сейчас смотрели на меня, ожидая продолжения. А сам я взмахнул рукой.

— Но обо всём этом потом, когда мы сможем сообщить вам больше деталей. Пока же предлагаю вам задать вопросы человеку, который разгромил скандинавский флот.

Элье под номером один выступил вперёд, а к нам поднялся один из целителей-менталистов, который детально проверил его разум и громогласно заявил, что объект не находится под внешним контролем. После чего применил мощное плетение истины, вынудив псевдо-виконта давать только честные ответы.

Вопросы посыпались градом — как я и предполагал, основная их часть была связана с атакой на флот и фигурой, которая отдала приказ. На что звучали уже знакомые ответы.

Когда репортёры перебрали все вариации на эту тему и начали соскальзывать к вопросам о том, чем Элье занимался после того, как оказался в нашем плену, я двинулся к кафедре, жестом попросив виконта отойти. Сам же вновь наклонился к микрофону.

— Сейчас вы услышали немало интересного. Но это далеко не всё. Я бы сказал, что перед вами оказался лишь маленький кусочек истории. Который предстоит переосмыслить. Потому что…

Я бросил взгляд на Прохора и тот сорвал ткань с головы нашего второго пленника. В зале раздались ошеломлённые возгласы, а сразу несколько человек попытались задать вопросы.

— Как видите, это ещё один виконт Элье. Знаете, что самое интересное? Ни один из них не является оригиналом. Более того — третья копия погибла в Ульсане, после того как открыла пробой в захваченной нами цитадели Пусана, попытавшись убить меня или вынудить покинуть город. Четвёртая же участвовала в похищении княжны Волконской.

Зал натурально закипел — такой информационной бомбы, никто из прибывших репортёров точно не ожидал.

— Как это возможно?

— Вы утверждаете, что Хранители в состоянии клонировать полноценных людей?

— При помощи чего они это делают?

Покачав головой, я чуть наклонился к микрофону.

— Детальные ответы вы получите позже. Пока же хочу сказать одно — некто желает развязать глобальную войну. Скорее всего, собираясь погрузить в неё весь мир. Он способен на многое — создавать копии людей, использовать силу Древних и организовывать перевороты. Как тот, что недавно произошёл в Пруссии. Сейчас ситуацию берёт под свой контроль Вильгельм, но ранее его брат, фактически на ровном месте развязал войну с Российской империей.

Пару мгновений помолчав, развил свою мысль.

— Что касается самой России, там неизвестные тоже пытались привести к власти фанатичного выродка, которому была важна лишь своя личная власть и сила. Могу поспорить, он бы с радостью напал на каждого соседа вдоль границы, сделав всё, что угодно, ради сохранения короны на своей голове. К счастью мы его убили. Если быть точным — я его убил. Надеюсь, что в каждой стране, где к власти станет рваться такой же психопат, найдётся кто-то, готовый оторвать ему голову.

Отступил назад, смотря на зал, который взорвался множеством вопросов. Уже собирался уйти, но внимание привлёк громкий вопрос черноволосой девы, которая растолкала остальных и пробилась в первый ряд.

— Намекаете на то, что любой переворот или волнения, что произойдут в ближайшем будущем, обязательно окажутся связаны с этой персоной? А что по поводу Польши? Там всё началось после вашего визита, разве нет?

Пришлось снова сделать шаг вперёд. И задействовать Глас, перекрывая шум в зале.

— Неизвестный кукловод желает ввергнуть мир в хаос. Мой совет — если вы не являетесь его марионеткой, то подумаете, нужно ли вам это? Любая война, это кровь, смерти и разрушения. Если ваш монарх собирается напасть на кого-то первым, это веский повод задуматься. А при наличии у вас хотя бы какого-то интеллекта и желания спасти свою страну — действовать. Запомните — когда кто-то предлагает начать военные действия, обещая лёгкую победу, это повод проверить его разум, энергетический каркас и все контакты за последнее время. Это нужно донести до каждого аристократа.

Стоило мне замолчать, как журналистка выкрикнула ещё один вопрос.

— А что по поводу Хранителей? Они ведь существуют по всему миру. Как быть с орденом?

Я пожал плечами.

— Он должен быть запрещён. Не все Хранители служат врагу. Некоторые из них преданы своим родам и странам. Но солидная их часть является инструментом в чужих руках. Как и все те, кто занимают руководящие должности ордена. Если вы желаете безопасности для себя и жителей вашей страны, то как минимум, следует поместить их в контролируемое место и лишить возможности действовать.

Момент помолчав, добавил.

— Думаю, в самое ближайшее время мы выясним, какие страны находятся под плотной опекой кукловода, а какие сохранили самостоятельность. На этом всё. Позвольте откланяться.

Естественно, репортёры моментально завалили меня новыми вопросами. Но смысла тратить время, я уже не видел. Основная задача была выполнена. Они увидели псевдо-виконта, который находясь под влиянием оттиска истины, рассказал, что приказ об атаке на орден отдал некий Наставник. И посмотрели на вторую его копию. Вполне весомые доказательства наличия в мире силы, чьи возможности разительно отличались от обычных Одарённых.

А моя речь по поводу Хранителей должна была хотя бы насторожить тех монархов, что не находились под их влиянием. Точно так же, как и их окружение. Даже сейчас фразы звучали вполне убедительно. Когда же к ним добавятся слова Вильгельма, который расскажет, как его пытались превратить в послушную марионетку, эта речь станет ещё более весомой.

Как ни странно, но Сандал не фиксировал никакой угрозы. Были только соглядатаи — похоже каждая разведка прислала к зданию группу наблюдения. Но как я понимал, это стандартная практика. Да и угрозы они никакой не несли — обычные Одарённые, в ранге не выше Окольничего. При необходимости, дракон мог вырезать их за считанные секунды.

Виконта номер два мы снова загрузили на переднее сидение. Стоило подумать, как быть с ним дальше. Можно попробовать засунуть в портал какого-то Пробоя, а потом сразу вернуть обратно. Раз переход в иной мир, спалил ментальные плетения в голове первого Элье, то возможно то же самое произойдёт при посещении Пробоя.

Впрочем, я сомневался, что он сможет сказать что-то дельное. Наверняка всё происходило по той же самой схеме — массив фальшивых воспоминаний, быстрая беседа с Наставником и отправка в Цюрих, где он должен был найти цель. Конечно, было интересно, где именно предполагалось развернуть портал, но с практической точки зрения, это было не столь важно.

В кармане завибрировал дарфон. Кристина. Приняв звонок, услышал чуть усталый девичий голос.

— Цин только что начали вторжение к вьетам. Смяли пограничные кордоны и движутся вглубь страны. После объявления о сборе Восьмизнамённой армии, те тоже объявили об учениях своей знати, но оказались не до конца готовы. Стягивают войска к столице — или для глухой обороны, или для того, чтобы дать там генеральное сражение.

Я вспомнил карту этого мира и уточнил.

— Сколько Знамён участвует в наступлении?

Дева тихо вздохнула.

— Всего одно. При поддержке войск зелёного Знамени и воинов знати, которые не входят в структуру армии.

То есть ещё семь полных Знамён оставались в строю. Незадействованные и готовые к сражению.

— А как у нас с подготовкой обороны?

Рыжеволосая пошелестела бумагами.

— Миша уже принял под свою руку земское ополчение. Имперские войска, по приказу Дарьи тоже переданы под его командование. Но ему потребуется какое-то время на организацию. И кстати, ещё по поводу него…

На момент замявшись, продолжила.

— Поступила жалоба от рода Ростовцевых. Обвиняют Измайлова-Афеева в том, что он ворвался на репетицию свадьбы и нейтрализовав всех, кто пытался оказать сопротивление, покинул её, забрав с собой невесту.

Секунду я молча сидел, смотря в окно. Потом память подсказала — он приходил за Софьей. Той самой девой, с которой они любили друг друга. Воспоминания о нашем с ней первом знакомстве были не самыми радужными, но с тех пор много изменилось. Да и Михаил стал одним из моих ближайших соратников.

— Чего они хотят? Виры? Извинений?

Кристина кашлянула и издала лёгкий смешок.

— Приглашений на свадьбу. Чтобы церемония бракосочетания прошла в присутствии главы рода и всех его старших членов. Конкретное место проведения — не принципиально. Ещё предлагают приданое — акции в какой-то компании и земельный участок около Новгорода.

Я невольно усмехнулся. Всё, как всегда. Как только смертные поняли, что Измайлов стал одним из старших в княжеском роде, то быстро сменили ориентиры. Скорее всего, начали об этом задумываться ещё с того момента, как любовник их дочери стал во главе Пусана. А после того, как под ним оказался ещё и Владивосток, исчезли последние сомнения. К тому же, теперь он официально княжич. Да ещё из рода, который на короткой ноге с Рюриковичами. Тогда как Ростовцев, если я не ошибаюсь, это нетитулованный и не слишком влиятельный род.

— Скажи, что это уже на усмотрение Михаила. Пусть сам решает. И контакт им желательно установить напрямую, а не через структуры рода.

Чуть подумав, переключился на другой момент.

— Мне нужно попасть в Версаль. Неважно под каким поводом — надо оказаться внутри дворца. Попробуй организовать через Рюриковичей дипломатический визит. Сразу после того, как вернусь из Японии. После сегодняшнего интервью, у них должно появиться желание встретиться.

Дева подтвердила получение информации и переключилась на иные новости, докладывая о последних событиях. Когда закончила, тихо поинтересовалась.

— Когда мы теперь увидимся?

Я вздохнул, разглядывая проплывающие мимо дома.

— Скорее всего после переговоров с японцами. Конечно, если Цин не рискнут начать войну.

Та помолчала. Осторожно уточнила.

— А может я полечу на переговоры с тобой? В конце концов, я ведь отвечаю за дипломатию.

Ненадолго задумавшись, я машинально кивнул.

— Можно и так. Только позаботься, чтобы твоё крыло работало в полную силу. Прихвати с собой Олега и Асуку — они тоже понадобятся…

Через минуту мы завершили звонок, а спустя ещё две, автомобиль свернул в проулок и я окружил его многослойным пологом невидимости. Надёжная гарантия того, что нас никто не увидит. В Швейцарии был всего один Одарённый из сотни сильнейших. И терзали меня смутные сомнения, что такой станет заниматься слежкой за машиной. А энергии мёртвых душ, которая бы намекала на усиленных Хранителей или Чернокровых, я поблизости не чувствовал.

Так мы и въехали на территорию гостиницы — невидимые и неслышимые. А наблюдатели, которые должны были за нами следить, уже давно копались в своих автомобилях, пытаясь понять, что могло сломаться в надёжных автомобилях.

Группа воздушного прикрытия приземлилась в саду, который на время нашего визита превратился в посадочную площадку для костяных драконов. А дарфон, переведённый в обычный режим работы, тихо звякнул, сигнализируя о пришедшем сообщении. Снова Кристина. Только в этот раз по иному поводу.

«Король Англии предлагает обменять Мадагаскар на Ливию. Готов доплатить пять миллиардов фунтов стерлингов — около семи миллиардов рублей.»

* * *

Карл Восьмой из династии Стюартов сидел в удобном кресле и внимательно изучал четверых людей, занимающих места за столом. Двое были в парадных мундирах — командующие флотом и армией Великобритании. Третий, облачённый в обычный костюм-тройку, руководил внутренней разведкой. А четвёртый, явившийся на встречу под прикрытием плетения, искажающего личность, вовсе оказался одет в дешёвые штаны и рубашку. Что не делало его менее важным, чем все остальные. Сложно назвать таковым человека, что стоял во главе подпольной организации, которая охватывала все регионы королевства.

Все четверо связаны клятвами на Даре. Хитроумными и тонкими во всех смыслах. Настолько, что даже Хранители и Чернокровые, не могли с ними ничего сделать. К тому же, до текущего момента, у них не было в этом ровным счётом никакой необходимости.

— Итак. Что говорят твои люди, Джордж?

Глава внутренней разведки коротко кивнул.

— Орден контролирует часть депутатов Палаты Общин. Сначала они намереваются убить Ваше Величество, затем избавиться от кабинета министров. Одновременно начать волнения в войсках, чтобы не дать верным офицерам войти в столице во главе своих частей. После чего провести через Палату Общин акт об изменении формы правления на республиканскую и упразднении всех привилегий знати.

Мощная фигура адмирала, что занимал место напротив говорившего, сотряслась от негромкого смеха.

— Их же раздавят за считанные часы.

Тот к кому он обращался, качнул головой.

— Отнюдь. Они привлекли часть аристократов на свою сторону, обещая им правящие позиции внутри новой структуры. К тому же, эти идеи пользуются поддержкой у части офицерского корпуса. Да и среди обычных подданных. Но суть их операции, совсем не в этом.

Глянув на короля, Джордж осторожно продолжил.

— Палата Лордов соберётся практически в то же время и объявит о низложении династии Стюартов и установлении новой. В обоих случаях будут сформированы кабинеты министров и назначены новые командующие.

Монарх невесело улыбнулся.

— Двоевластие. Хаос. Гражданская война. Впечатляет.

Руководитель его тайной службы с сожалением вздохнул.

— Они опасаются роста нашего могущества и развития заокеанских колоний. Судя по той информации, что у меня есть, там планируется начать мятеж. Своего рода войну за независимость. Помимо этого, национальные бунты должны быть спровоцированы в Ирландии и Шотландии.

Генерал в форме сухопутной армии, мрачно скривил губы.

— Да чего их провоцировать? Этих бузотёров пивом не пои, дай покричать на улицах, что Лондон их обирает до нитки. Я бы посмотрел, как они бы справились со своими жизнями сами.

Карл Восьмой перевёл взгляд на человека, которому ещё в самом начале своего правления поручил объединить под одними знамёнами всех недовольных Стюартами и существующей системой правления. Мужчина расплылся в усмешке.

— На меня уже вышли с предложением. Ударить в день гибели короля, обеспечив поддержку республиканскому кабинету министров от Палаты Общин. Пообещали пост вице-премьера и должность министра внутренних дел.

Пару секунд помедлив, добавил.

— Но нашим группам в Ирландии и Шотландии пришли совсем иные послания.

Монарх Великобритании усмехнулся. Всё, о чём сейчас говорили его доверенные люди, он и так знал — каждый регулярно докладывал, держа Карла в курсе. Собрал он их совсем для иного — озвучить своё решение и согласовать план действий, в котором будет задействован каждый из этой четвёрки.

— Джентльмены, я бы хотел обозначить цель нашего скромного собрания.

Поймав на себе четыре заинтересованных взгляда, король усмехнулся.

— Хранители, Чернокровые и то отребье, что к ним примкнуло, должны прекратить своё существование. Начиная с этой ночи их влияние на политику страны должно быть сведено к минимуму. Я не позволю втянуть мою страну в бессмысленную мясорубку и утопить в крови.

Глава XIV

Детали предложения по обмену Мадагаскара на Ливию, я изучил, когда мы оказались внутри и передо мной появилась чашка горячего кофе. За окном вечерело, печенье к напитку оказалось неожиданно вкусным, а обстановка уютной.

— А может перенесс-с-сём? Завтра полетим например?

Мьёльнир, которому умиляющаяся Найхва только что притащила третье пирожное, похоже уловил мой настрой. Вопрос, даже заставил на момент задуматься, но я быстро подавил в себе желание задержаться тут подольше. Как внезапно выяснилось, осенняя Швейцария вполне неплоха. Или так сказывалась моя усталость — сложно сказать.

Услышав мысленный отрицательный ответ, каменный спутник недовольно заворчал, но сразу же переключился на очередное пирожное. А я ещё раз пробежался взглядом по строчкам текста.

На самом деле, предложение было неплохим. Ливия куда ближе Мадагаскара и обеспечить её безопасность намного проще. Тем более, британцы практически не трогали племена, что жили в пустыне, ограничиваясь контролем прибрежной полосы и нефтяных месторождений.

Последние представляли собой основную экономическую ценность региона. К тому же, там уже имелась отработанная инфраструктура для добычи и транспортировки. А газ поставлялся по трубопроводу, который шёл в Сицилию. Всё, что было необходимо сделать — заменить некоторых людей на предприятии и начать выставлять счета от имени новой компании.

Безусловно, Мадагаскар в потенциале мог принести куда больше прибыли. Но там имелась масса проблем с транспортировкой и требовались солидные инвестиции. Здесь же деньги будут нужны, только если я надумаю расширять добычу. Плюс, разная численность населения — в Ливии проживало около шести миллионов человек, против двадцати двух на Мадагаскаре. Потребуется меньше пехоты для контроля крупных населённых пунктов.

Да и расстояние позволяло организовать, как минимум, регулярное авиасообщение. А если выйдет договориться с османами, то и морское. Плюс, семь миллиардов рублей, которые заплатит мне британская корона. И возможность лично увидеться с Карлом Восьмым — эта опция в их предложении тоже оказалась прописана. Что означало, контакт с ещё одним европейским монархом и упрочение собственных позиций. Князь, с которым подписывает договор король — это уже не просто очередной патриций. А игрок высшего звена. Собственно, ради того, вся схема с Мадагаскаром, изначально и затевалась.

Ещё, я смогу расположить там военные базы и угрожать всему Средиземноморью. Особенно, если отряд Билли разрастётся настолько, что часть его морских охотников можно будет перебросить в Северную Африку. Для начала же хватит и родовой гвардии с трофейными кораблями Абэ.

Тем не менее, пока я взял паузу. Попросил прислать мне всю информацию, которая имелась по королю Великобритании, а ему самому сообщить, что точный ответ будет завтра.

Стоило отложить дарфон в сторону, как послышался голос Ульриха.

— Что теперь? У нас переговоры с японцами на носу.

Я мрачно кивнул. Прогнал через смертную плоть слабую волну божественной мощи, чтобы взбодриться. И поднял глаза на скандинава.

— Один час на отдых, потом вылетаем. Сначала в Пусан, оттуда в Японию.

Тот кивнул. А я сделал ещё один глоток кофе, наблюдая, как Мьёльнир радостно поедает очередное пирожное. Кормящая его Найхва, неожиданно захлопала в ладони.

— Камень, который ест и танцует. Это же прелестно! А у меня будет такой?

От Мьёльнира, который только что наслаждался вкусом десерта, повеяло лёгкой опаской, а я с усмешкой покачал головой.

— Нет. Он уникален.

Судя по её лицу, дева хотела спросить что-то ещё, но я начал говорить первым.

— Подготовь свой разум. Попробую обучить тебя языкам, которые сам знаю.

Океанская богиня глянула на меня с неожиданным сомнением.

— А это безопасно?

Я кивнул.

— Почти. Попробовать стоит.

Как спустя пару минут выяснилось — вполне безопасно. Энергетическая структура божеств затопленного мира, по сути была такой же, как у нас. «Искра» и произвольно выстроенный энергетический каркас. Потому, с технической стороны вопроса, проблем не возникло.

Обмениваться информацией они тоже умели. А вот защите Найхва оказалась не обучена. При желании, я сейчас легко мог проникнуть в её память и изменить всё, что мне нужно. Или попросту стереть воспоминания, уничтожив личность девы. Установить внешний контроль при помощи ментальных плетений. Конечно, для такого, их требовалось знать и уметь с ними управляться. Но я всё равно не понимал, чем обусловлена такая узость формулировок клятвы, которую потребовал погибший бог с труднопроизносимым именем. Возможно считал, что если попадётся кто-то вроде Локи, то всё равно отыщет способ обойти условия, даже если те будут максимально детализированы. Тогда как все прочие оставят деве жизнь, хотя бы из чувства благодарности.

В любом случае, теперь Найхва могла разговаривать на русском и английском. Плюс, я добавил в её разум знание японского, корейского и основного диалекта мандаринского.

Всё оставшееся до вылета время, я честно отдыхал, давая смертной плоти расслабиться. Правда не засыпал — на улицу уже опускалась ночь и сложно было сказать, посчитает ли патриарх Рюриковичей это время достаточно поздним, чтобы явиться за моей жизнью. Не сказать, что я сильно переживал из-за встречи с ним. Я же, в конце концов, бог. Римский Меркурий. Либо мы с ним договоримся, либо у рода Рюриковичей больше не будет патриарха.

Но появись он сейчас и вылет пришлось бы отложить, по вполне объективным причинам. Потому я бодрствовал, снова и снова прокручивая в голове варианты развития ситуации и свои возможные реакции.

А когда Мьёльнир свернул работу нашей артефакторной защиты, выкачав энергию обратно и мы поднялись в воздух, разум переключился на иную задачу — обработку информации, полученную от океанского бога. Той её части, которая касалась драконов. Тех самых, что уничтожили их мир.

Отец Найхвы протянул дольше всех остальных и успел собрать немало интересных данных, которые я сейчас тщательно разбирал. Начиная от самого принципа функционирования могучих конструктов и заканчивая контролем над ними. От каждого тянулась нить, что вела к неприметной червоточине, которая в свою очередь явно уходила куда-то далеко за пределы того мира.

Вот используемые ими плетения, я ранее никогда не встречал. И в большинстве случаев, не мог сходу понять, как они работают. Собственно, если речь шла о сложных комбинациях, то секрет их функционирования оставался тайной даже после детального анализа. Слишком много в тех было компонентов и далеко не все из них попали в поле зрения океанского бога.

Для перелёта снова использовались накопители, к которым я примешивал божественную силу, так что в Пусан мы прибыли почти сразу после рассвета. Учитывая разницу между часовыми поясами — очень быстро.

Когда приземлились на крыше цитадели и я спрыгнул на камень, разминая ноги, из ведущего вниз прохода показалась Кристина, которая всматривалась в дарфон. Увидев меня, ускорила шаг и через пару секунд обвила мою шею рукам, прижимаясь всем телом. Но через мгновение отодвинулась и бросив быстрый взгляд в дарфон, начала говорить.

— Первые сообщения поступили ещё полчаса назад, но я не хотела тебя беспокоить, пока не получу подтверждения. Только что появилось и оно.

Я вопросительно приподнял брови и дева продолжила.

— Аристократия и армия империи Цин устроила настоящую резню на своей земле. Большая часть Хранителей, что вели деятельность на территории маньчжуров, мертвы. А два Знамени их армии полностью блокировали Тибет. Но границы пока не пересекали.

Снова покосившись на экран устройства, добавила.

— Насчёт Великобритании пока не до конца понятно, но похоже там происходит нечто похожее. Докладывают о многочисленных стычках в родовых замках, арестах в армии и уличных боях.

Интересно. Что касалось британцев, те могли начать действовать спонтанно, опираясь на имеющиеся факты. Вильгельм уже выпустил официальное заявление, заодно дав эксклюзивное интервью одной из прусских газет. Выйти оно должно было только в утреннем выпуске, но владельцы дарфонов получили текст сразу после обработки. И в среде высшей аристократии он произвёл эффект взорвавшейся бомбы.

Но речь шла в первую очередь об европейцах. Я не предполагал, что азиаты тоже решат прислушаться. Да и действия маньчжуров не выглядели, как результат импульсивного решения. Для подготовки операции по массовому истреблению Хранителей, как минимум требовалось немало времени. Особенно, если учесть размеры территории, которую контролируют Цин. Невозможно за считанные часы выяснить местоположение каждого конкретного члена ордена и нанести удар. Даже если предположить, что те, кому ты отдал приказ, станут повиноваться без всяких вопросов.

— Что с Чосоном и Японией?

Рыжеволосая чуть поморщилась.

— Первые получили от нас полное досье сутки назад. Сегодня Юн Ли начал действовать — около сотни Хранителей арестовано, деятельность ордена приостановлена. Проходят проверки по площадям — корейские Одарённые ищут следы использования энергии мёртвых душ, используя наши артефакты, которыми занимались свитские Измайлова и Олега.

Я потёр лицо руками и отметил.

— Распорядись отправить такие же в Пруссию и Швецию. Плюс, нужно расширить производство. Что-то подсказывает, скоро они понадобятся абсолютно всем.

Кристина согласно кивнула.

— Через пару дней у Юн Ли состоится коронация. Он приглашает тебя или кого-то из членов рода в качестве почётного гостя.

Я пожал плечами.

— Скажи, что кто-то будет. А потом сама определись, кого отправить. В крайнем случае, тут всегда есть Измайлов. Как раз выведет свою Софью в свет.

Смертная усмехнулась, делая пометки в дарфоне. Потом сделала крохотный шаг назад, снова подняв на меня глаз.

— Пока всё.

Сбоку немедленно зазвучал голос Оболенского.

— Вот гляжу я и думаю, а неплохо ты тут устроился, Твоё Сиятельство. Тоже может городок захватить? Их тут вроде много.

Крутанув усы, принялся оглядываться по сторонам, а я поспешил напомнить.

— У меня договор с родом Ли о союзе. При нападении на один из их городов, я буду обязан прийти на помощь.

Тот поморщился.

— Да и бес с ними. На Чосоне свет клином не сошёлся. Тут Китай под боком. У них городов ещё больше. Всё одно, воевать скоро будем.

Уверенность в его голосе была такой, что я невольно задумался, нет ли у князя ещё какой информации, помимо сводок имперской разведки? Сам он похоже понял ход моих размышления и мрачно улыбнулся.

— Четыре полных Знамени. Плюс те войска, что они набрали в Зелёное Знамя. И сотни тысяч солдат да Одарённых, которым не нашлось места среди лучших лучших в восьми Знамёнах. Как думаешь, сколько стоит всех их содержать на постое? Такую силу просто так никто собирать не станет — на расходах разоришься. А кроме нас, их больше бросить пока некуда.

С этим я бы поспорил. Всё же у Цин был и собственный флот. В теории они могли развернуть морское вторжение на те же Филлипины, которые сейчас принадлежали Испании. Или ударить по Маджапахиту, расположенному на Малайском архипелаге. Как вариант, вовсе начать вторжению в Индию.

Единственное, что я бы точно исключил — удар по Японии. У Цин была мощная армия, но против подобного внешнего врага, объединятся все японские кланы. Даже если получится их разгромить, потери в полевых сражениях будут слишком высоки. Не говоря о том, что придётся осаждать родовые крепости. И либо расходовать колоссальные ресурсы на их штурм, либо годами держать в блокаде, надеясь, что гарнизону надоест сидеть в глухой изоляции и его командир начнёт переговоры о сдаче.

Свои мощные Одарённые у Цин тоже были. Причём, согласно официальному рейтингу силы, двое стояли выше Оболенского. Но и у японцев нашлось бы чем ответить. Пусть таких ярких звёзд в рядах их армии не было, но имелись воины классом пониже. Плюс, было неизвестно, сколько ещё божественной силы таилось в родовых крепостях древних японских кланов.

Нет. Самый очевидный вариант — удар по Дальнему Востоку. Который сейчас передали в руки Афеевых, по сути вынудив меня заняться обороной этих земель. С одной стороны, это верно — тут и так находилась родовая усадьба. Но с другой, теперь я формально отвечал за весь Владивосток и по сути, половину области, если считать земли, переданные роду ранее. И первой преградой, которую встретит Восьмизнамённая армия, окажется родовая гвардия и земское ополчение, которое теперь тоже к ней относилось — Измайлов принял вассальные клятвы от всех патрициев, что проживали на моей новой земле.

— Значит придётся их чем-то занять. Чтобы не думали о завоеваниях на севере.

Князь громко хмыкнул и крутанул правый ус.

— Хочешь подбить япошек на вторжение. Со всем уважением, Василий, но тебя с таким предложением…

Покосившись на Кристину, чуть смешался и уже тише продолжил.

— Не примут они его, в общем. Даже не думай. Японцы и раньше к Цин старались не лезть, без лишней необходимости. А сейчас, когда у них вся армия в сборе, тем более не станут.

Я пожал плечами и Оболенский не выдержав, добавил.

— Ежели ты на Маховых рассчитываешь, то у маньчжуров похожие тоже найдутся. Землетрясение такое устроят, что город под землю уйдёт. Или всю тайгу пожарами перекроют. Не у нас одних подобные Одарённые есть.

Заметив в моём взгляде лёгкий укор, сбился. И в конце концов просто махнул рукой, отвернувшись в сторону. А я перевёл взгляд на Кристину.

— Мне нужен Олег. Остальные пусть отдыхают.

Дева покосилась в сторону Найхвы, которая подошла к самому краю крыши и вглядывалась вдаль, под присмотром Гифера.

— Кто именно поедет на переговоры?

Я покосился на жрицу, что стояла рядом, прислушиваясь к беседе. Глянул на адъютанта.

— Ты, Оболенский, Гифер с Найхвой, Асука и Прохор.

Заметив недоумение на лице Леры, повернулся к некромантке.

— Вы с Ульрихом останетесь здесь. На случай, если китайцы решат ударить и по Пусану.

Та бросила быстрый взгляд в сторону Оболенского.

— Думаешь он прав? Нападут?

Чуть помедлив, я кивнул.

— Почти миллион солдат, если посчитать всех. Не думаю, что их собрали ради театральной массовки.

Дева озабоченно прикусила губу.

— Не понимаю. В Европе всё было из-за Хранителей и….

Снова глянув на Оболенского, не стала использовать имя скандинавского бога, заменив его более нейтральным выражением.

— И того кукловода, что за ними стоит. Но Цин вовсю истребляют Хранителей. Зачем им воевать?

Я бы ответил «потому что это в природе смертных», но жрица интересовалась не совсем этим, так что и вариант ответа оказался иным.

— Территории, власть и деньги. Они долго копили силы и не участвовали в конфликтах. Думаю, многим Домам стало тесно внутри текущих границ. Война за новые земли снизит напряжение. А успех укрепит власть императора.

Были у меня и иные варианты, куда более изощрённые. Но пока было рано говорить об их степени достоверности. Слишком мало известных фактов.

До времени переговоров, которые должны были начаться в Токио, оставалось около пяти часов, что давало некоторый простор для действий.

Первым делом, я проинструктировал Олега, который к моменту нашего вылета в Токио, должен был покинуть Пусан, устремившись к китайскому побережью. Неся с собой набор артефактов, изготовленных Мьёльниром вместе с Лерой — они занимались этим прямо сейчас. В течение ближайшего дня, у многих в империи Цин возникнет повод сомневаться в собственном императоре. А один из членов моей свиты наконец получит свою «искру», возникшую естественным путём.

Следом, провёл раундов переговоров с Дарьей и Алексеем. Их тоже беспокоила возможность вторжения Цин, потому Шуйский сейчас собирал родовую дружину и вместе с частями имперской армии, выдвигался на границу. Но если элита Одарённых должна была явиться уже к вечеру, то основные силы будут подтягиваться ещё несколько суток. И то, только в случае, если единственная железная дорога, что сюда ведёт, останется цела.

Алексей предложил перебросить на Дальний Восток Маховых вместе с Ульяной и отрядом Илвы, которые до сих пор находились в Москве. Но на это я ответил вежливым отказом. Пока ситуация не стабилизировалась до конца, а Земский Собор не утвердил Алексея в качестве императора, пусть лучше будут поближе к родовому алтарю Рюриковичей. На всякий случай.

Корпус обороны Пусана уже давно был в состоянии полной боевой готовности и ожидал нападения. Да и справлялись они неплохо — тут дополнительных указаний не понадобилось.

Потому, у меня вышло выделить ещё около трёх часов на отдых. За время которого Мьёльнир как раз закончил с партией артефактов для рейда Олега.

В путь к берегами Японии, мы отправились всё на тех же костяных драконах, которые стали заметно крепче — чем дольше существовал некроконструкт, тем более живучим становился.

Абэ подтвердили факт переговоров, но стоило нам оказаться неподалёку от Токио, как я заподозрил неладное. Вернее, оно само бросалось в глаза. Потому что не должно быть здесь сразу нескольких крупных отрядов, которые расположились так, как будто готовы сцепиться друг с другом. Максимум три — самих Абэ, Гэндзи и Фудзивара. Но рядом с японской столицей имелись ещё два. Судя по гербам, относящимся к двум оставшимся великим кланам — Хэйси и Татибана.

Явились, чтобы сорвать переговоры? Собираются начать внутренний конфликт? Япония была единственной страной в мире, которая запретила деятельность Хранителей на своей территории. Их место занимали Защитники клана Абэ. Но вполне возможно, у ордена нашлись иные рычаги влияния.

Не успели мысли промелькнуть в голове, как от лагера Хейси взмыло несколько фигур, окутанных потоками пропитанного силой воздуха. Следом, устремились наверх люди из лагеря Татибана — верхом на крылатых химерах. Нас заметили.

Я же сбросил ненужную невидимость, оставив только щиты. И используя Глас, отдал приказ.

— Атаковать только по моей команде или в случае их нападения! Это касается всех.

На последней фразе бросил взгляд в сторону Найхвы и та моментально скорчила невинную гримасу, сразу же отведя взгляд в сторону и изображая полное отсутствие интереса. Как будто я не почувствовал того всплеска любопытства, который она испытала при виде несущихся к нам смертных.

Спустя десять секунд, первый из японцев завис в воздухе перед нашей группой и уставившись на меня, громогласно заявил.

— От имени клана Хэйси, я приветствую тебя на земле Японии, победитель Абэ. И у меня есть, что тебе сказать.

* * *

Двое мужчин, сидящих напротив друг друга в тесной комнате подземного убежища, выглядели мрачно. В прошлый раз они встречались на пляже, чувствуя себя всесильными и планируя захват мира прямо на свежем воздухе. Теперь же оказались вынуждены прятаться под землёй.

— Я до сих пор не понимаю, как нас могли так провести! Воспользоваться нашими же наработками, завербовать людей, использовать наши схемы. Такое впечатление, что против нас работает не человек, а какое-то чудовище из сказок.

Выдав эмоциональную тираду, первый мужчина замолк. А вот второй оскалил зубы.

— Может и чудовище. Ты же видел след энергии Древнего. Возможно кто-то из них.

Встретившись с гневным взглядом второго, осторожно добавил.

— Думаю стоит изменить план действий.

Тот всплеснул руками.

— А у нас ещё остались варианты? Двое из пятерых мертвы. Ещё один оказался марионеткой врага. Нас обыграли в игре, которую мы сами и придумали, Жорж. Не находишь, что это весьма постыдно?

Один из тех, кого называли Основателями, поглядел в глаза другого.

— У нас осталась наша сила, Чарльз. Кое-какие артефакты и хранилища. Секреты. Рычаги давления. Кое-что мы всё ещё можем.

Человек, который многие века назад перестал считать себя смертным, неожиданно расхохотался.

— Ты действительно в это веришь? Что мы можем? Где у нас остались свои люди? Или думаешь, если взять под контроль кусок суши в заднице мира, то это позволит разговаривать на равных, когда начнётся Прорыв? Так мы даже не сможем подать сигнал, что готовы к переговорам. Сам понимаешь ведь!

Его собеседник секунду подумал, после чего протянул руку, в которой был сжат артефакт, замаскированный под обычную металлическую монету.

— Тайный проект Емельяна. Посмотри и скажи, остались ли у нас варианты.

Взгляд Чарльза моментально оказался прикован к протянутому предмету, но забирать его он не спешил.

— Постой… Этот психопат был изгнан и убит как раз из-за своих безумных проектов.

Жорж с невозмутимым видом кивнул.

— Верно. А я был тем, кому вы поручили заняться ликвидацией всего, что он сотворил. Но конкретно ЭТО показалось мне слишком ценным, чтобы просто уничтожать. Взгляни сам.

Второй человек наконец шевельнулся и протянул руку. Забрав артефакт, на момент замер, уставившись перед собой. Потом дёрнул плечами и устремил вернувший осмысленность взгляд на Жоржа.

— Если всё выйдет из под контроля, мы даже не сможем это остановить. Никак. Без единого шанса.

Смертный, что когда-то родился в бедном предместье Парижа, пожал плечами.

— И что? Задача всё равно будет выполнена. Получим недостающие свеженькие души, а заодно привлечём к себе внимание. Идеальный ход.

Англичанин мрачно хмыкнул.

— Ну да. Просто великолепный. Только напомню — мы вроде собирались стать новыми богами и властвовать над этим миром. Кем ты собрался править, когда всё кончится?

— Мы вмешаемся, как только закончим переговоры.

Какое-то время Чарльз недвижно сидел на месте, рассматривая своего давнего партнёра по Совету. Наконец коротко махнул головой.

— Я отказываюсь. Даже при самом хорошем раскладе, погибнет до восьмидесяти процентов ресурса. А если что-то пойдёт не так, то и вовсе почти все. Тогда это всё не будет иметь смысла.

Жорж тяжело вздохнул.

— Уверен? — чуть наклонил он голову набок.

— Полностью, — кивнул ему британец.

На лице франка появилась лёгкая усмешка.

— Ты же помнишь, что это убежище проектировал тоже я?

Ответить Чарльз уже не успел. Как правило, даже очень сильные Одарённые неспособны говорить, когда воздух в их лёгких неожиданно обращается чистой и разрушительной энергией. А следом то же самое происходит с едой и водой, что оказались внутри тела.

Несмотря на поразительную мощь и удар нанесённый так, что от него было невозможно защититься, Основатель умер не сразу — его мощи хватило, чтобы обеспечить себе несколько секунд жизни. Но в конце концов, его оболочка превратилась в пыль, которая завихрилась в воздухе, оседая на пол. А Жорж потянулся к бокалу вина, с улыбкой рассматривая, как кружатся пылинки, что только недавно были плотью его собрата по оружию.

Глава XV

Найхва экспериментировала со своей силой и случайно добавила бонусную главу для читателей Автор Тудей)

* * *

Я с молчаливым ожиданием смотрел на японца, удерживая Сандала,Ю который желал порвать того в клочья.

Семь громадных сверкающих ядер, мощный энергетический каркас. И частица божественной мощи, которая похоже имелась у каждого третьего древнего рода в этом мире. Схватись он с Оболенским и честно говоря, я бы затруднился сказать, на чью победу стоит поставить. Хотя, во всех публичных рейтингах, этот японец отсутствовал.

— Ты разгромил Абэ. И пришёл на нашу землю, чтобы вести переговоры. Мы уважаем это. Но не хотим большой крови на наших островах. Не сейчас. Потому ты должен дать клятву, что не предложишь Гэндзи, Фудзивара и разбитым тобой Абэ, начать войну в границах нашей страны.

Он старался казаться полностью невозмутимым, но когда говорил про Абэ, то презрение всё равно прорывалось, пусть и едва заметно. Видимо мой собеседник считал их проигрыш несмываемым позором, после которого клан не может считаться равным остальным.

В следующее мгновение рядом с ним оказался седой японец, восседающий на большой крылатой химере.

— Я, Хироки Татибана, глава клана Татибина. И мне тоже хочется услышать твою клятву, чужак.

Ещё один Одарённый, перешагнувший ранг Великого Мастера и ушедший намного дальше. Прочем, возможно они оба из первой сотни официальных рейтингов, но за пределами тех двадцати фамилий, что идут первыми? Таких я не старался запомнить поимённо, потому как глобальной угрозы они не представляли.

Но это, если говорить про одиночную схватку. Сейчас же внизу были настоящие небольшие армии, от которых фонило громадной мощью. Уверен, артефактов они сюда тоже приволокли немало. Для того, чтобы дать мне бой, наверняка хватит.

— Я князь Василий Афеев. Глава рода Афеевых и помощник Полномочного Посланника Российской империи.

На последних словах, чуть повёл глазами в сторону Оболенского, что гордо восседал на призрачном коне и оба японца слегка помрачнели. Сам же я продолжил.

— Предлагаю вам проследовать на переговоры и лично принять в них участие. Я могу дать вам слово, что не заведу речи о конфликте внутри Японии и не стану подбивать к нему никого из участников переговоров. Но клятвы приносить не стану.

Азиаты воззрились на меня с лёгкой настороженностью. Обменялись взглядами. Потом тот, что представлял Хэйси, уточнил.

— Почему тебе тогда попросту не дать клятву?

Сохраняя полностью невозмутимое выражение лица, я пожал плечами.

— Это будет признаком слабости. А я отнюдь не слаб. В случае необходимости, ваши армии окажутся перемолоты в кровавую пыль. Но тогда ваши кланы рискуют упустить самую лакомую добычу за всё время существования Японии.

Главы Хэйси и Татибина снова переглянулись. И в этот говорить начал Хироки.

— Всё-таки хочешь предложить нам войну?

Демонстративно усмехнувшись, взглянул на него.

— Вы оба, только что заявили, что не желаете войны на земле своих родных островов. Но она обязательно начнётся, если всё оставить так, как есть.

Судя по их лицам, моё мнение по этому вопросу, главы японских кланов разделяли не до конца. Тем не менее, это было полной правдой. Абэ владели слишком большим количеством собственности, чтобы о ней просто забыть. Стоит дать остальным понять, что у меня больше нет тут никакого интереса, как оставшиеся кланы примутся рвать их на куски.

Само собой, Абэ не станут прост наблюдать за этим — клан будет до конца цепляться за остатки величия. В то время, как их враги станут сражаться и между собой, желая забрать самое ценное из собственности некогда величайшего японского рода. И могу поспорить, у каждого из лидеров кланов, за время этих военных действий, появятся мысли о том, чтобы полноценно заменить недавних повелителей Японии, на внутренней арене. Стать тем кланом, что попирает всех иных ногами, а микадо держит за глотку настолько крепко, что у того нет ни единого шанса на свободный вдох.

Несложно догадаться, каким окажется итог. Разорённые города, множество погибших и ослабевшие кланы, которым можно будет забыть о том, чтобы вырваться на международную арену.

— О каком лакомом куске ты говоришь, бледнокожий? С кем ты хочешь стравить японские кланы?

Я перевёл взгляд на главу клана Хэйси, который сверлил меня взглядом тёмно-синих глаз и усмехнулся.

— Стравить? Речь о щедрой добыче, которую можно получить. Увеличить свои территории и богатства. Но для этого нужно выступить вместе. Как единый кулак. Как Японская империя, а не рвущие друг другу глотки кланы. Способны ли вы на такое?

Сознания обоих азиатов полыхнули гневом, но ни один из них не сорвался. Неудивительно — в противном случае, они не возглавляли бы свои кланы.

Первым своё решение озвучил лидер Татибана.

— Я выслушаю твоё предложение. Но не обещаю, что решение будет в его пользу.

На лице второго японца не дёрнулся даже мускул, но я хорошо почувствовал его недовольство. Видимо ожидал, что временный союзник хотя бы поинтересуется его мнением, чтобы дать ответ вместе. Впрочем, своего отношения к ситуации, он никак не выказал. Вместо этого коротко кивнул.

— Я, Такао Хэйси, глава клана Хэйси, выслушаю твоё предложение, чужак.

Следом оба умчались вниз, сопровождаемые свитами. А я повернул голову к Кристине, чтобы отдать распоряжение, но его не потребовалось — рыжеволосая уже достала дарфон и начиная звонить. Всё верно — следовало сообщить остальным участникам встречи, что число её участников только что выросло.

Когда мы приземлились на крыше роскошного дворцового комплекса, окружённого садом, с десятками работающих фонтанчиков, выяснилось, что на встрече присутствует и сам император Японии.

А ещё во дворце были свиты всех высших патрициев. Суммарно более двухсот сильных Одарённых, увешанных артефактами и с великолепными клинками. Серьёзная сила. Но расколотая на части и гудящая от напряжения. Казалось, каждый воин только и ждал, что приказа своего господина, чтобы обрушиться на соседей.

Шагая по дворцовым коридорам, я даже на момент засомневался. Для того, чтобы всё получилось, как надо, мне нужно добиться от них тесного взаимодействия. Без этого план будет обречён на провал. Вопрос только в том, насколько японцы готовы к подобному? И смогут ли совладать с соблазном ударить в спину извечным конкурентами, когда представится такая возможность?

В церемониальный зал для переговоров мне пришлось отправиться одному. Каждый участник оставил советников, охрану и прочих приближённых за дверями — кланы блюли древнюю традицию. Потому, мне пришлось поступить точно так же. В теории, можно было бы прихватить с собой Оболенского, который формально представлял здесь Российскую империю. Но его участие не обговаривалось, да и мне самому не требовалась присутствие кавалергарда. Сейчас будет проще без него.

Оказавшись внутри, я обнаружил, что все лидеры кланов расселись прямо на полу, по краям узкого прямоугольного бассейна, в котором мелькали фигурки рыб, напитанных силой.

Микадо занял место с его торца. По его правую руку расположились лидеры четырёх кланов, что до того стояли на второй ступеньке после Абэ. А слева сидел глава тех, кто ещё недавно управлял Японией.

Я не стал выбирать сторону. Вместо этого опустился на пол напротив императора и удостоился сразу шести взглядов разной степени раздражённости.

— Ты дерзок, чужак. Или считаешь, что уничтожив при помощи неведомой хитрости крепость Абэ, можешь вести себя, как пожелаешь?

Формальный глава Японии смотрел на меня с толикой гнева, а сам я позволил себе усмехнуться.

— Ты считаешь, что я уничтожил её хитростью, Аяхито?

Один из четверых японцев, что сидели рядом, не выдержал — вздохнул, возмущённый моей формой обращения. Сам же правитель Японии глянул с некоторым интересом. Смертный был относительно молод — не старше тридцати лет. И судя по его поведению, не привык играть роль реальной силы. В этом плане у него всё ещё было впереди. Конечно, если доживёт.

— Хочешь предложить иную версию, бледнокожий?

Мои губы вновь расплылись в усмешке.

— Возможно. А может быть нет. Всё зависит от того, покажетесь ли вы мне достойными выживания.

Сам Аяхито промолчал. Зато заговорил один из японцев, что сидели компанией.

— Я Рио Фудзивара, глава клана Фудзивара, хочу сказать, что давно уже не видел столько дерзкого варвара. Ты во дворце микадо! В самом сердце Японии! Прояви уважение.

Чуть сместив взгляд в сторону, я столкнулся с разъярёнными огненными глазами. В этом тоже была кроха божественной силы. Но совсем немного. На фоне старой мощи клана Абэ, все они были слабы.

— Уважение? Вы зовёте себя империй, но ваш император ничем не управляет, а кланы не подчиняются законам. Вы зовёте себя честными, мудрыми и сильными, но ваши люди живут в хаосе и без уверенности в завтрашнем дне, а насилие процветает. Вы считаете, что вас должны бояться все вокруг, но над вами лишь потешаются. Что именно среди этого, мне нужно уважать, Рио Фудзивара, глава клана Фудзивара?

Тот аж окаменел от ярости. Вперился глазами в одну точку перед собой, не шевелясь и положив пальцы на рукоять меча.

— Его сейчас ударр-р-р хватит! А если правда умрр-р-рет? Ты осторр-р-рожнее с этими неженками.

Я с трудом удержался от усмешки, услышав голос Сандала. А по воздуху прокатился новый голос.

— Я Нобу Гэндзи, глава клана Гэндзи. Хочу спросить тебя, чужак, зачем ты затеял эти переговоры, если в тебе нет уважения к нашей стране? Для чего ты здесь?

Слегка взмахнув правой рукой, я поинтересовался.

— Разве прозвучали слова, что у меня нет уважения к вашей стране? Япония великолепна. Но раздроблена и слаба. У вас есть свои секреты и родовые крепости. Вы мните себя неуязвимыми. Но чего получилось добиться за это время? Каких успехов вы достигли?

Прежде чем кто-то из азиатов успел ответить, я уже продолжил.

— Абэ захватили Мадагаскар, но так и не сумели его освоить. В ваших руках находится солидная часть Тайваня, но вы не смогли толком использовать эти владения. Есть города на Малайском архипелаге, но вы даже не пытались превратить их в торговые фактории. А Европа? Ганза открывает свои представительства одно за другим. Индия, Маджапахит, Бирма — всюду их торговцы. Филиппины вовсе захвачены испанцами. Вы же даже не пытаетесь что-то противопоставить.

Определённые плоды моя речь принесла — все присутствующие японцы смотрели на меня, как на ненормального, который выбрал очень странный способ самоубийства. Я почувствовал, как главы сразу трёх кланов потянулись силой к своей свите, видимо устанавливая контакт при помощи артефактов ментальной связи.

Ожидать, что их смутит Оболенский, не стоило. Сандал зафиксировал во дворце, как минимум пятерых Одарённых, пусть и уступающих кавалергарду по своей мощи, но способных ему противостоять вместе. Не говоря о том, что четверо из сидящих рядом со мной лидеров кланов, тоже вышли далеко за пределы ранга Великого Мастера. Итого, девять мощных бойцов против одного князя. Конечно, от центра Токио, после такой битвы, мало что осталось бы. Но боюсь, шансов на победу у Оболенского имелось совсем немного. Если они вообще были.

Впрочем, у меня имелось то, что их успокоит. Обведя взглядом мрачных азиатов, которые в мыслях наверняка уже планировали атаку, я зажёг над бассейном мини-солнце Аматэрасу.

Плавающие там рыбы моментально устремились ближе ко дну, а японцы синхронно набросили кольчуги, ошеломлённо пялясь на пульсирующий мощный сгусток энергии. Я же медленно заговорил.

— Думаю, вам знакома эта сила. Именно с её помощью, Абэ вынудили всех иных преклонить колени. Теперь она в полном моём распоряжении. Вы понимаете, что это значит?

Взгляды лидеров островной страны снова переместились ко мне. Но вот того самого понимания я в их глазах не увидел. Только опасение, шок и желание оказаться подальше. Вполне логично — влей я побольше мощи и нанеси удар по одному из них, кольчуга наверняка лопнет. А сам Одарённый превратится в кусок обугленного мяса. Либо вовсе станет пеплом — смотря сколько энергии останется в конструкции после уничтожения его защиты.

Первым, как ни странно, в себя пришёл микадо. Возможно потому что был ещё молод и считал, что раз тут проходят официальные переговоры, то никто не станет никого убивать. И это без принесённой заранее клятвы на Даре. Смертные порой бывали до безумия самоуверенны и наивны.

— Ты смог завладеть секретной техникой и силой клана Абэ. Но зачем ты демонстрируешь её нам? Ради чего?

Глава самих Абэ смотрел на меня, как на непонятное чудо. Видимо не понимал, каким образом я смог подчинить себе мощь Аматэрасу и как могу ею управлять. Настолько впал в прострацию, что кажется забыл, как моргать. Я же чуть дёрнул уголками губ.

— Чтобы вы понимали, что я не опасаюсь схватки. На переговорах в Петербурге, мы договорились, что я обеспечу безопасность клана Абэ и я готов это сделать. Самый простой путь — заключить с ними союз. Ведь никто из вас не захочет, чтобы на месте его крепостей остались только выжженные котлованы. А о том, что станет с вашей банковской системой, городами и торговым флотом, думаю и упоминать не стоит.

Та четвёрка, что представляла сильнейшие кланы Японии, чуть зашевелилась, обмениваясь взглядами. Понимаю. Они рассчитывали, что при самом плохом раскладе, им предложат разойтись без крови, забрав лишь часть земель и собственности Абэ. Например, половину. А сейчас выходило так, что дотянуться и вовсе ни до чего не выйдет. Потому как в противном случае, им придётся столкнуться с той самой силой, которой они всё это время опасались. Не говоря уже о том, что я и с ней как-то справился. Значит был ещё более опасен.

— А каков сложный путь? И зачем он тебе?

Взгляд Рио Фудзивара, устремлённый на меня из под белоснежных бровей, светился интересом. Я же погасил солнце, позволив японцам перевести дух и едва заметно усмехнулся.

— Как я уже говорил, вы можете получить самый лакомый кусок в истории Японии. Южные земли империи Цин.

Лица собеседников застыли неподвижными масками, а в глазах блеснуло сожаление. Да и оттенки разума показывали то же самое. Микадо, который не первый раз демонстрировал чудеса самообладания, вновь отреагировал первым.

— Маньчжурские варвары сильны. Восьмизнамённая армия собрана, войска Зелёного знамени тоже в строю. Родовые отряды на маршах. Ты хочешь, чтобы мы все погибли? Даже сила, которую ты забрал у Абэ — ничто на фоне того, что могут их Одарённые.

Я медленно кивнул.

— Возможно и так. Но во-первых, я располагаю не только этой силой. Иначе погиб бы во время первого столкновения с воинами Абэ. Во-вторых, я не предлагаю вам сражаться с армией Цин лоб в лоб.

Теперь их сознания демонстрировали определённое внимание и я довольно улыбнулся.

— Их войска сильны, но каждое Знамя — сборный корпус из множества родов. Многие из которых враждуют друг с другом, а некоторые и вовсе кровники. На время войны их объединяет воля императора. Она же заставляет идти вперёд, опасаясь кары за неподчинение. Но скажите мне, что произойдёт, если они начнут нести потери? Если члены родов начнут массово гибнуть на фронте, а в тылу заполыхают их особняки и заводы? Если их вера во всемогущество императора и страх перед ним, окажутся поставлены под вопрос?

Ответ был очевиден и так. Безусловно, Знамёна были громадной силой. Мощью, способной уничтожить любую армию мира. Возможно, окажись на границе Рюриковичи во главе всех княжеских дружин и регулярной имперской армии, силы оказались бы почти равны. Но даже в таких условиях, Цин могли завалить их трупами.

Основная проблема Восьмизнамённой армии — неповоротливость, отсутствие дисциплины и сегментированность. На бумаге всё было стройно и понятно. Но это всё же не военная структура, а иррегулярные части. В прошлом, когда маньчжуры практически жили войной, в Знамёнах была дисциплина и порядок. Сейчас же, это масса отдельных отрядов, которые собрались вместе. Пока они одерживают верх, а моральный дух высок, их воины будут рваться вперёд. Но стоит им столкнуться с сильным врагом, как всё застопорится. Никто не станет бросаться в бой, зная, что потери обескровят силы рода и по окончанию войны, тому придётся расстаться со всеми землями и собственностью. Тем более, если рядом будут наступать конкуренты, а то и откровенные враги — куда выгоднее дождаться, пока те попадут под удар. Чтобы, когда всё закончится, уже самим воспользоваться ситуацией.

Всё это прекрасно понимали и японцы, так что вопрос был скорее риторическим. Потому, вместо ответа, Такао Хэйси поинтересовался,

— Как ты собираешься это сделать? И зачем?

Я качнул головой.

— Вы же не думаете, что я стану раскрывать все свои секреты? Скажу одно — в ближайшие трое суток, император должен двинуть Знамёна к границе. Первым, под ударом наверняка окажется Владивосток. И поверьте, после этого сражения, дух противника окажется надломлен.

Оглядев внимательные лица азиатов, продолжил.

— У вас есть Тайвань, который вы можете использовать для вторжения на юг Китая. Я не претендую на долю в вашей добыче, если не считать острова Хайнань. Его я хотел бы заранее отнести к своей доле захваченного. Даже в том случае, если остров займут исключительно ваши войска.

Японцы всё же не выдержали — обменялись быстрыми взглядами, после чего Нобу Гэндзи ровным голосом поинтересовался.

— Каковы гарантии, что вы сможете деморализовать Восьмизнамённую армию? И почему для удара выбран именно юг?

Неплохо. Если речь зашла о гарантиях, значит они близки к тому, чтобы сказать «да». Вернее, у них и выбора то большого нет, после демонстрации силы Аматэрасу. Либо объяснять своим кланам, почему разграбить Абэ не получится, либо соглашаться на моё предложение. Конечно, как вариант, они могут ударить по кому-то ещё. Но для такого нужно добровольно объединиться, что будет куда сложнее. Здесь же все кланы будут держаться вместе и прикрывать друг другу спину, опасаясь предательства с моей стороны. Даже потенциальный общий враг — мощный объединияющий фактор.

— Гарантий никаких, если не считать моих слов о том, что есть план и мы собираемся ему следовать. Юг выбран по причине его слабости. Если ударите по центральной части страны, то столкнётесь с мощью множества крепостей, которые придётся брать штурмом. К тому же там Пекин. Император может отправиться в бой лично, чего мне совсем не хотелось бы. Что до севера, его я планирую занять сам.

Пять ошеломлённых взглядов. И один вопросительный — от главы клана Абэ, который через секунду поинтересовался важным для себя моментом.

— Мы тоже можем войти в коалицию?

Я немедленно кивнул.

— У вас осталось достаточно солдат, техники и Одарённых, чтобы участвовать в сражении.

Не говоря уже о количестве артефактов в хранилищах и деньгах, на которые Абэ при необходимости смогут набрать наёмников.

Тот чуть расслабился, услышав ответ, а в комнате снова зазвучал голос Гэндзи, который похоже считался неформальным лидером среди четвёрки.

— Почему вы решили сражаться? Мы тоже читаем новости и не далее, как вчера вы выступали в роли миротворца. Стали человеком, которые открыто пытался остановить войну. А сейчас договариваетесь о военном союзе и планируете, как растерзать империю Цин. Не слишком последовательно.

Ожидаемый вопрос. На который, у меня естественно был готовый ответ.

— Пруссия, Швеция и Дания находились под влиянием Хранителей. Вернее тех, кто стоит за этим орденом. Вот города Ганзы, по большей части, действуют самостоятельно. Потому военные действия между ними и Данцигом, который поддержан моим родом, до сих пор не завершены. А маньчжуры не далее, как этой ночью, приступили к массовому уничтожению всех Хранителей. Как по мне, император Цин был прекрасно осведомлён об их планах. И хотел воспользоваться ситуацией. Более того — до сих пор этого желает.

Секунду помолчав, закончил свою мысль.

— Потому я не вижу иного выхода, кроме как сражаться. Восемь Знамён собраны и готовы к битве. Конечно, они могут и не ступить на нашу землю. Тогда никакой войны не будет. Об этом я хотел бы предупредить сразу. Но если Цин начнут наступление, то они познают вкус боли и разочарования.

На этом моменте они сломались окончательно. Конечно, ещё пытались задавать вопросы и вызнать детали, но было понятно, что умы японцев уже заняты картой Китая, на которой они рисуют мысленные пунктирные линии.

Спустя двадцать минут мы как раз и перешли к этому моменту — принялись определять направления ударов и территории, которые смогут подмять под себя островные кланы.

Аппетиты у них оказались весьма обширными — японцы заочно поделили между собой всю территорию, вплоть до границ с Тибетом и Бирмой. Останавливать я их не стал — уж больно горели глаза лидеров кланов, которым выпал шанс продемонстрировать свою силу. Сомневаюсь, что у них на самом деле получится уйти далеко от побережья, но даже захват прибрежных городов, весьма болезненно ударит по Цин. К тому же высадка японцев нарушит линии снабжения двух Знамён, которые сейчас воюют с вьетами. А значит придётся выделять силы для их разблокировки.

Конечно, имелся риск, что император отправится туда лично, чтобы спалить японские армии. Но на большой войне, личная сила не всегда определяет победителя. Каким бы могучим ни был отдельный Одарённый, когда перед ним полсотни тысяч солдат неприятеля, прикрытых щитами родовых артефактов и постоянно огрызающихся ответными ударами, накрыть их ударом по площади, тяжело. Особенно, если где-то среди них ждут своего часа несколько сильных воинов, которым только и нужно, чтобы ты раскрылся, подставившись под их атаку.

Безусловно, на полный разгром империи Цин, я не рассчитывал. В идеале — на смену правителя и внутренний хаос. Текущий император явно был в курсе планов Хранителей. Да и Тибет окружил не зря. Я бы предпочёл, чтобы пекинский престол занял кто-то иной.

Вариант среднего успеха — ослабление основного противника на востоке и захват новых территорий. Либо от имени рода, либо в качестве командующего имперскими войсками. Задачу по постепенному установлению контроля над миром, никто не отменял. И раз всё делалось через род Афеевых, ему требовалось набрать мощи.

К тому же военное поражение неминуемо вызовет хаос. Не думаю, что у правителя Цин получится быстро навести порядок и замотивировать своих подданных на ещё один поход, если этот обернётся кровавой бойней и потерей территорий. Скорее всего, на несколько лет он ролностью погрязнет в решении внутренних проблем и непрерывных конфликтах с Домами, что внезапно приобретут норов и потеряют страх перед властителем.

При самой плохой версии событий, война затянется и быстро разгромить врага не выйдет. Но даже в таком случае, мы получим союзников в виде Японии. А империя Цин будет вынуждена расходовать дополнительные ресурсы на противостояние с островными кланами.

Переговоры завершились только вечером. Официально мы подписали договор о ненападении между всеми японскими кланами и родом Афеевых, к которому присоединился и сам император. Плюс, соглашение о свободной торговле и взаимных инвестициях, но уже в двух экземплярах — одно от имени рода Афеевых, а второе от лица Российской империи, которое заверил приглашённый Оболенский.

Вот договор о военном союзе и совместных действиях против империи Цин, мы решили не афишировать — его следовало оставить в тайне. А я не стал обращать внимание кланов, что союзнические обязательства распространяются на любые военные действия, а не только конфликт с маньчжурами. Что позволяло мне запросить помощи при столкновении рода Афеевых с любым противником.

Правда, заключить такое же соглашение с Рюриковичами, азиаты отказались. Мол, они говорят от имени кланов и военного альянса с родом Афеевых, для них достаточно. А если Российская империя желает — пусть ведёт переговоры с микадо. Стандартная дипломатическая уловка островных родов.

Но в любом случае — своей цели я достиг. Да и японцы остались довольны. Их даже не сильно смутил тот факт, что в качестве связного я оставил Асуку. Дева лучше всего разбиралась в островных тонкостях и могла подметить то, на что никогда бы не обратил внимания иной человек. Поэтому, позицию моего представителя в Токио заняла именно она.

Император даже выделил здание под родовое посольство — в центре города и что интересно, без единого намёка с моей стороны. Правда пока единственным его персоналом оказалась Анна Потоцкая, которую Лера до того всюда таскала с собой, но похоже уже устала от полячки. Так что та сменила статус «личной рабыни» на положение «универсальной посольской горничной», чему, судя по выражению глаз, была весьма рада. Или нет. Сложно сказать — слишком уж она была ошеломлена. Тем более, что пусть незаметно и всегда будучи на заднем фоне, она всё же побывала в ином мире, видела открытие портала и даже присутствовала в Цюрихе. Что, как мне кажется, сильно повлияло на психику смертной.

Поднимаясь на костяном драконе в воздух, я чувствовал себя выжатым, но вполне удовлетворённым. Когда Цин нанесут свой удар, они изрядно удивятся.

Уже подлетая к Пусану, решил проверить дарфон. Взгляд почти сразу зацепился за заголовок из новостной рассылки.

«Почему все Хранители убили себя? На самом ли деле они были так опасны? Может ли за этим стоять Афеев? Разбираем все теории в нашей свежей статье.»

Нажимая на заголовок пальцем, я всё ещё думал, что первая фраза является чистой риторикой. Но прочитав первый абзац, осознал, что её следует понимать буквально. Хранители действительно были мертвы. И погибли они, поглоти их Бездна, далеко не сразу. Успев перед смертью, принести в мир немало информационного хаоса.

Глава XVI

Полностью статью я прочитал, когда мы уже оказались в городской цитадели. Новости, на самом деле, были неожиданными — Хранители и Чернокровые, которых было ещё полно в других странах, как будто разом сошли с ума.

Конвульсии, паника, истерика, выплески силы и бессвязные рассказы о внутренних делах ордена — то, что происходило с ними на первом этапе помешательства. Правда, длился он недолго. От пяти до двадцати минут. После чего энергетический каркас начинал разрушаться, а вместе с ним умирала и плоть.

Выжили лишь те, кто относительно недавно вошёл в число Хранителей и не успел пройти процедуру посвящения. Таких тоже хватало — та же Василина Шуйская, формально была одним из членов ордена, но на деле не добралась до статуса полноценного Хранителя. Как и многие другие отпрыски патрицианских родов.

Причина была очевидна — какой-то формат закладки, который ставили во время процесса посвящения. Вот причина, которая побудила руководителей ордена, перебить всех своих последователей, оставалась загадкой. Хотя, далеко не факт, что всех. На месте лидеров, я бы сохранил жизни какой-то группе доверенных лиц. Но даже в таком случае, подавляющее число Хранителей были навсегда вычеркнуты из жизни.

Вместе с ними, погибли и Чернокровые. Об их статусе, понятное дело никто не знал, но симптоматика полностью совпадала. А если вспомнить, что подобных структур было всего две, догадаться кем являлась многочисленная группа погибших, не входящих в состав ордена, оказалось несложно.

География охватила весь мир — от Азии и Европы до североамериканских колоний, государств ацтеков и соседствующих с ними испанских владений. По разделённой на части Африке, тоже прокатилась волна непонятных смертей, которым предшествовали истерические исповеди. Хранители одномоментно канули в прошлое. К счастью, меня в качестве возможного фактора влияния упоминали только некоторые имперские издания. Иностранная пресса на роде Афеевых не акцентировалась.

Ознакомившись с краткой сводкой о подготовке войск во Владивостоке и общему состоянию дел, я связался с Олегом, который был занят тем, что напоминал Китаю о существовании Чжэнь-у.

Из двадцати четырёх артефактов, которые соорудил Мьёльнир, тот пока установил только треть. Да и то за счёт того, что большая группа целей находилась близко друг к другу.

Общались мы при помощи обычного дарфона — по мере развития своих способностей, иномирец смог переводить в призрачное состояние посторонние вещи, не снижая скорости перемещения. Правда и расход энергии серьёзно вырастал. Но учитывая, чем он сейчас занимался, приток силы был более чем солидным.

Сам я тоже это чувствовал — к моей «искре» тянулся ручеёк естественной мощи от смертных. Настолько стабильный, что это было непривычно — от подобного, я успел отвыкнуть. Проект «Меркурий» на территории Владивостока был запущен, но пока давал только крохи силы. Из Пусана её шло немного больше, но это всё равно было не то. Впрочем, теперь у меня имелось два города. Хранители оказались исключены из политической жизни, а враги и так предполагали, кто я такой. Я не видел ни одной причины, которая помешала бы перейти к более прямолинейным действиям.

Лера, которая в этот полёт прихватила с собой и свитских, занималась усилением костяных драконов, похоже решив превратить их в постоянное воздушное соединение, лихо подкрутивший усы Оболенский удалился отдыхать, что в его случае означало проверку качества вина в погребах крепости и плотное общение с корейскими служанками. А Гифер занимался обучением Найхвы элементарным боевым печатям. Юная богиня таким положением дел осталась крайне недовольна — она хотела тренироваться со мной. Но в отличие от этой парочки, которая находилась в собственных телах, мой разум был заперт внутри смертной оболочки. Которой требовался отдых.

Полноценно заснуть я не рискнул — снаружи стемнело, а сталкиваться с патриархом Рюриковичей, пусть и на территории собственной цитадели, мне не хотелось.

Вместо этого расслабил тело и принялся за изучение того колоссального массива информации, который оказался у меня после принятия сделки по обучению Найхвы.

Там, к моему удивлению, оказалась столько всего занимательного и ценного, что разум невольно полностью переключился на эту задачу, ослабив контроль над плотью. А понял я это только в тот момент, когда снова оказался на арене из песка.

Выдохнув, сразу же повёл взглядом по сторонам и заметил расплывчатую фигуру Кроноса, который тоже появился на песке. Полностью материализовавшись, тот немедленно скривился в усмешке.

— Снова ты? Почему песок, кстати? Твоя сила разве как-то с ним связана?

Я отрицательно качнул головой и титан задумчиво хмыкнул.

— Вот и моя нет. А песок есть. Непонятно.

Усмехнувшись, я уточнил.

— Снова при смерти?

Тот пренебрежительно взмахнул рукой.

— Пытаюсь адаптироваться. Сначала всё шло неплохо. Кровь, смерть, битва за власть. А потом я решил, что пора бы встать на ступеньку повыше и пошёл на выборы.

Момент подумав, продолжил.

— Кто же знал, что на фоне этих гадюк, все старые враги покажутся добродушными черепахами. Да ещё угораздило вписаться в оппозицию. Вот правящая партия меня и подорвала. Вместе с кортежем и охраной.

Мои брови чуть попозли вверх.

— И ты не смог остановить время, чтобы это предотвратить?

Тот с некоторым раздражением глянул на меня.

— Да остановил я время. И сердца их остановил. У тех, кто оказался уязвим, во всяком случае. Знаешь-ли, когда тебя лишили силы, полностью восстановиться не так просто. Но смертные оказались не совсем идиотами. Подготовились. Так что жду, пока тело регенерирует и я снова открою глаза.

Чуть помолчав, поинтересовался.

— А у тебя что? Почему мы до сих пор встречаемся? Времени ведь прошло уже, просто до Бездны, как много.

Я улёгся на спину, вытянувшись и смотря в темноту, которая накрывала сверху небольшую песчаную площадку.

— Переутомился я похоже. И жду в гости одну сущность, что мстит за всех убитых родичей, но приходит по ночам. С силой дракона.

Кронос коротко хохотнул.

— По ночам? Чтобы мстить за родичей? С каких пор суровые римские варвары, стали верить в детские сказочки?

Я повернул голову, глянув на него.

— С тех самых, как повстречали драконов и увидели богов иных миров. Пока эллинские дикари развлекались, истребляя смертных.

Титан шумно вздохнул. Немного подождал. И как ни странно, удержался от всплеска ярости.

— Боги иных миров? Ты ещё скажи, что нашёл тех, кто стоит за геноцидом божественной расы?

Стоило признать — он неплохо разнообразил свой словарный запас. Да и общаться стал несколько иначе.

— Не нашёл. Но уверен, рано или поздно мне предстоит с ними встретиться. Да и тебе тоже. А что до миров — Сет нашёл способ, как…

Договорить я не успел — вокруг всё завихрилось. Я слышал голос Кроноса, который пытался до меня докричаться. Но слова тонули в окружающей дымке и их было не разобрать. Пожалуй, если встретимся ещё раз, надо будет попытаться договориться о каком-то формате коалиции. Возможно титану и не за что мстить, но неизвестные, уничтожившие всех богов, захотят вычеркнуть из истории и его самого. А с инстинктом самосохранения у Кроноса всегда был полный порядок.

От мыслей отвлёк тонкий писк Мьёльнира, который ворвался в сознание ещё до того, как я почувствовал своё тело.

— Он здесс-с-сь! Просс-с-сыпайсс-с-ся!

Судя по интонации, живой камень уже не в первый раз произносил эту фразу. Только теперь я и правда пришёл в себя, из-за чего спутник успокоенно вздохнул, явно радуясь подобному развитию событий. А Сандал немедленно продемонстрировал мне картину происходящего.

Сам дракон был за внешней стеной цитадели. Что не мешало ему рассматривать энергетический контур существа, которое сейчас присутствовало в моей комнате.

Сначала я даже не понял, что это такое. То ли искусственный конструкт, то ли очень странный разумный. Единственное, что было ясно — на человека ночной визитёр походил мало. А ещё в нём имелась масса силы. Да не той, к которой привыкли смертные этого мира. По своему фону, энергия напоминала мощь, при помощи которой создавались огненные драконы, что уничтожили мир океанского бога.

— Не притворяйся, смертный. Ты уже давно проснулся.

Назвать римского бога смертным — не самое разумное начало беседы. Хотя, по поводу того, что я уже не сплю, он был прав.

Усевшись на диване, на который лёг, чтобы смертной оболочке было не так удобно и соблазн заснуть оказался меньше, я повернул голову в сторону гостя.

Выглядел он непривычно — зеленоватая фигура, которая постоянно перетекала из одного состояния в другое. То он был кем-то похожим на дракона, то напоминал человека, а порой вовсе становился чем-то бесформенным.

Ещё одна неожиданная новость — ночной гость не определялся защитными артефактами цитадели. Даже я его едва чувствовал — только иногда накатывало ощущение чужого энергетического фона.

— Нужно быть очень уверенной в себе личностью, чтобы называть бога смертным.

Существо на момент замерло, прекратив меняться, но сразу же запустило процесс вновь.

— А разве боги не умирают? Если сжечь вашу оболочку вместе с божественной сутью, а потом растворить разум, вы гибнете. А значит смертны.

Я разжал губы в усмешке.

— В таком случае, смертны абсолютно все.

На этот раз тот ответил, не прекращая постоянно менять форму.

— Так и есть. Все вокруг смертны. И ты тоже, юный бог.

Давно меня не называли юным. Наверное с тех самых пор, как мы разгромили финикийцев, которые считали, что возраст и опыт позволят им победить. Вот те позволяли себе самые разные высказывания по поводу нашего пантеона. Зря. Возможно именно из-за этого наша ярость была так велика, что мы даже не думали о взятии в плен или подчинение побеждённых врагов.

— Я могу его рр-р-разорр-р-рвать!

Голос Сандал прозвучал в моём сознании, а я присмотрелся к созданию. Кем бы он ни был, силы этому существу было не занимать. Только вот не вязался он с образом старого Рюриковича, который ушёл на покой, продолжив краем глаза приглядывать за своим родом.

— Кто ты и зачем заявился?

Вопрос не был праздным — желай этот странный конструкт меня прикончить, атаковал бы, пока я спал. Какой смысл ждать пробуждения цели? Чтобы она могла дать более эффективный отпор?

— Ты убил одного из потомков хозяина. И согласно его воле, теперь я должен забрать твою жизнь. Но… Есть нюанс. Отдавая приказ, он вёл речь только о жителях этого мира. Твоё тело отсюда, но вот сила и разум нет. Поэтому я всё ещё думаю, юный бог.

Раздражённо рыкнул Сандал. Полыхнул гневом Мьёльнир. Внутри меня тоже плеснулась толика ярости. Но в отличии от спутников, я с ней успешно справился.

Странная сущность, которая называла меня юным богом и абсолютно не боялась конфликта. Как будто перед ней вовсе не римское божество с трёхкомпонентной «искрой». Да ещё внутри собственной цитадели, где находятся члены его свиты.

— Как давно ты служишь своему хозяину? Откуда вы пришли? И куда он ушёл потом?

Размытый комок силы, что стоял посреди комнаты, на момент залился странным, каркающим смехом.

— Как много вопросов. Это даже интересно. Ты что и правда ничего не знаешь? Настолько молод?

Манера поведения раздражала. Но я старался сдерживаться. В конце концов, бог я или нет? Неужели не смогу управлять собственной яростью?

— Что я должен знать?

Существо прекратило меняться, приняв облик прямоходящего ящера высотой в полтора метра, который светился зелёным.

— Многое. Но тебе об этом неизвестно. А я не хочу ничего рассказывать, человеческий бог. Возможно будь здесь хозяин, он бы и смилостивился, но его тут нет.

Или, что более вероятно, собеседнику запрещено о таком говорить, даже если у него есть такое желание. Судя по тому, что он не принимал никакого решения и тянул время, сущность сама желала разговора. Сначала я предположил, что это такая своеобразная манера подготовки жертвы к атаке, но по мере того, как беседа затягивалась, изначальный вывод всё больше казался ошибочным.

— Кто он? Твой хозяин.

Ящер сместился чуть ближе ко мне и за секунду перевоплотился в дракона. Не такого, как Сандал — этот даже визуально выглядел другим. Иная форма крыльев, отличающееся строение черепа и высокий гребень на затылке. А ещё длинные ряды, как будто выбеленных чешуек, которые тянулись по обоим его бокам.

— Я не могу тебе этого сказать, бог смертных.

Теперь я был почти убеждён, что ему от меня что-то нужно. Конечно, оставалась вероятность, что это просто игра. Но если так, то она была весьма опасной для гостя. Каким-бы сильным он ни был, в случае необходимости, я всегда могу просто переработать свою «искру» и выплеснется столько мощи, что хватит на треть древних дворцов Пекина с их мощной защитой. Скорее всего, окажется достаточно и для него.

— Тогда не говори. Может намекнёшь, что он тут делал? Зачем ему потребовались смертные?

Собеседник снова принял иную форму — на моих глазах, перевоплотился из дракона в человека. И хмуро заметил.

— О делах хозяина говорить нельзя. Это запрещено, глупый бог. Давай лучше обсудим что-то иное. Например поведение человека, за которым идёт охота.

Полыхающая зелёным фигура неожиданно сжалась до размеров жабы, которая ловко запрыгнула с пола на стул и уставилась на меня.

— Самое логичное в таком случае — спрятаться. Кто станет искать смертного среди болотных жаб? Особенно, если он настолько вольётся в образ, что на самом станет одной из них. Идеальная маскировка. Великолепное укрытие.

Мой разум переваривал сравнение, а неизвестный продолжил.

— Он может даже привязаться к этим жабам. Обучить их паре новых фокусов по ловле насекомых. И озаботиться судьбой тех, кто вылупится из икринок его спутниц. Не знаю есть ли смысл говорить всё это тому, кого я скоро буду вынужден убить.

Как я говорил, любую клятву можно обойти. Точно так же, как это сделало существо напротив меня. Ему явно было запрещено касаться деталей жизни его хозяина. Но дракон не подумал о том, что оставленный им охотник способен на хитрость. Или не счёл такой сценарий возможным. Хотя, должен был. Разве что всё предполагалось выстроить так, что у «патриарха» не имелось и шанса заговорить с кем-то из смертных?

Не отводя взгляда от фигуры конструкта, я осторожно поинтересовался.

— Ты же понимаешь, что я не отношусь к этому миру?

Жаба снова обернулась человеком. Худощавым юношей, закутанным в тряпье, что прищурившись, смотрел на меня.

— Я не уверен. Разум твой из другого мира. А в цитадели ещё одна смертная богиня, что рождена далеко отсюда. Ещё я чувствую следы третьего, хотя его самого тут нет.

Медленно кивнув, я сделал следующий ход.

— Моё рождение тоже произошло далеко отсюда. Тело же, лишь оболочка. Если захотеть, его можно сменить. И совсем не обязательно создавать новое в пределах этого мира. А раз так, то зачем его учитывать в своих расчётах?

Тот, в задумчивом жесте поднёс пальцы к подбородку.

— Это имеет определённый смысл.

Тонко и негодующе пискнул Мьёльнир. А я двинулся дальше, пытаясь извлечь из этого драконьего слуги дополнительную информацию.

— От кого мог бы прятаться человек? Ради чего ему погружаться в общество жаб?

Фигура снова поплыла, меняя очертания и обернулась мужчиной с мечом в правой руке. Левая же была прижата к боку, а сам он стоял, чуть согнувшись и кривясь от боли.

— Иногда привычный людям мир рушится. Они внезапно узнают, что за пределами их уютной горной долины существует множество иных государств, населённых самыми разными существами. И две коалиции, древние как сам мир, бьются между собой. Сокрушая города, сжигая леса, обращая в крошку каменные хребты.

На момент замолчал, смотря на меня. Потом продолжил.

— И человек выбирает сторону. Ведь с одной из них, его собственная раса. Такие же, как он сам. Но потом осознаёт, что всё это не имеет смысла. Только уйти уже не получается — за ним охотятся и бывшие союзники и враги. Вот таким может быть путь, что в итоге приводит к жизни в теле жабы.

Аллегории были понятны и прозрачны. Конечно, оставался вопрос доверия. Но как по мне, сущность говорила правду. Потому как, раз этот визитёр до сих пор вёл беседу, значит ему что-то от меня нужно. Не его хозяину, а лично гостю. И как мне казалось, я знал, что именно.

— Предположим, человек долго прятался среди жаб, а потом решил вернуться в свой прежний облик. Но так привязался к своему квакающему потомству, что решил оставить кого-то присматривать за ними. Например мстить за их гибель. Чтобы никто не смел отбирать жизни тех, кого он породил и наделил частью своей силы.

Образ мужчины выпрямился и молча смотрел на меня, не двигаясь с места. Я же принялся говорить дальше.

— Оставленный им воин, исправно выполнял свои обязанности, но он не хочет оставаться в болоте навсегда. А если и такова его преопределённая судьба, то он желает большей свободы. Хотя бы для того, чтобы самому выбирать собственный путь, не будучи скованным чужой волей. Что ты бы ему посоветовал сделать?

Внешний вид фигуры снова начал меняться — в этот раз, драконий помощник не стал останавливаться на чём-то конкретном. Напротив, образы стремительно сменяли друг друга, ни на чём надолго не задерживаясь.

— Надо искать в средоточии силы. Вот, что я сказал бы, будь эта история реальна. Там, где черпают мощь потомки великой жабы.

Последние слова прозвучали рвано и с паузами — как будто он выталкивал их, преодолевая сопротивление. А через пару секунд, прежде зелёная фигура, стала полностью прозрачной. После чего молнией устремилась за пределы цитадели — я смог зафиксировать движение лишь по слабому энергетическому следу, что за ней остался.

Алтарь Рюриковичей, значит. Интересно, Страж меня вообще к нему подпустит или попробует спалить? Во мне ведь не течёт кровь императорского рода, так что с его точки зрения я буду обычным смертным, который пытается прорваться в запретное место.

Но если я верно понял эту сущность, именно там скрывался секрет его привязки к указаниям хозяина. Возможно его раскрытие поможет снять ограничение. Либо даст возможность сделать драконьего слугу лояльным себе.

— Дрр-р-раконы ведут войну? Срр-р-реди иных мирр-р-ров? Не слышал о таком.

Сандал влетел в комнату, приземлившись на стол и внимательно рассматривая место, где находился недавний гость. А я мрачно кивнул.

— Подозреваю, мало кто об этом слышал. И пока не до конца понятно, правда ли это.

Слова этого «патриарха» заметно меняли картину происходящего. Если драконы были так сильны, что использовали настолько мощных сущностей в качестве слуг и могли спокойно перемещаться между мирами, то с кем они тогда могли воевать? Кого опасался его хозяин?

Встав на ноги, я бросил взгляд в узкое окно, где была видна тонкая полоса занимающегося рассвета. А в следующую секунду отшатнулся назад, невольно набрасывая на себя энергетическую кольчугу. Вполне нормальная реакция, когда пространство крепости внезапно оглашается пронизывающим рёвом тревожной сирены.

Сандал взмыл вверх, пытаясь рассмотреть противника, из-за которого подняли тревогу, а дверь в комнату едва не вынес ворвавшийся внутрь Ульрих.

Резко затормозив, уткнулся в меня взглядом и с яростью выдал.

— Цин напали! Два Знамени перешли границу. Железная дорога перерезана, тайга полыхает. Владивосток отрезали. Орлов с Измайловым заняли круговую оборону и просят помощи!

Глава XVII

Сандал подумал и решил, что нехорошо отдавать все лавры Найхве) Да и за клубнику тоже хотел поблагодарить)

* * *

Секунду я стоял на месте, осмысливая услышанное. Естественно, я ждал наступления Цин, но позже. Как минимум, через два-три дня. Если верить докладам разведки, они всё ещё продолжали стягивать силы. Те два Знамени, что начали вторжение к вьетам, были укомплектованы полностью, но остальные продолжали сосредотачиваться — маньчжуры всё ещё прибывали в расположение военных лагерей и баз. Не говоря уже об отрядах родовой гвардии и войсках Зелёного Знамени, укомплектованных этническими ханьцами.

Поглоти Бездна их императора! А заодно и тех, кто допустил утечку информации из Японии — сейчас это было единственным правдоподобным объяснением.

Глянув на замершего Ульриха, рявкнул.

— Конкретнее. Потери, оценка происходящего?

Скандинав оскалил зубы, едва-ли не рыча от гнева.

— Потери неизвестны. Там настоящая мясорубка. Орлов встретил их перед городом. Родовая усадьба отрезана, но внутри сейчас Лада — она разбудила Стража. Сходу им не прорваться.

В памяти всплыло лицо Марса, который утверждал, что когда-нибудь мне придётся вести в бой войска и уничтожать вражеские армии. Похоже брат был прав — этот день настал.

— Всем на крышу. Вылетаем по готовности.

Я взлетел наверх по ступеням, а оказавшись наверху, увидел Оболенского, рядом с которым формировалась фигура призрачного коня.

Против обыкновения, кавалергард был мрачен и хмур. Завидев меня, сразу же задал вопрос.

— Подготовить свой сюрприз то успел, Сиятельство?

Мьёльнир потянулся к накопителям, которые находились в хранилищах цитадели, выступая в качестве своего рода узла связи, а я принялся вливать силу в Сандала. Сегодня мне понадобятся все возможности моего спутника. Как и свои собственные.

Убедившись, что канал стабилен, глянул на Оболенского.

— Не до конца.

Хотел продолжить, но тут на крыше показалась Лера. Притормозив около меня, чуть растерянно моргнула.

— Олег установил только двенадцать. Закончить планировалось ведь только завтра днём.

Плохо. Вместо двадцати четырёх очагов поражения, у меня будет только половина. Маловато, чтобы взбаламутить всю империю. С другой стороны — достаточно, чтобы отвлечь внимание командования и запустить процесс беспорядков. К тому же, потом Олег закончит со второй половиной артефактов. И если маньчжуры не окажутся слишком сообразительными, то…

На этом моменте я себя прервал. Недооценка противника — одна из основных слабостей любого разумного, кем бы он ни был. К тому же я только что убедился, что император Цин не просто так протирает задницей трон.

— Значит дождёмся, пока он завершит. До этого момента, артефакты не трогать. Когда окажемся на месте, в сам бой не суйся. Работай на расстоянии. Используй всё, что попадётся под руку.

Жрица кивнула, устремившись к своему костяному дракона. А я перевёл взгляд на Ульриха.

— Присматривай за ней. Твоя задача — поддержка фронта. Если же всё станет совсем плохо, необходимо обеспечить отступление всех членов свиты.

Тот заметно скрипнул зубами — приказ ему явно пришёлся не по нраву. Как и сама мысль об отступлении. Я же усмехнулся — могу поспорить, Марс тоже бы обвинил меня в трусости. Он всегда предпочитал биться до конца. Но сейчас я не в теле аватара. Погибну и всё — нового шанса мне никто не даст. Точно так же, как и всем остальным.

Гифер появился практически одновременно с Найхвой. А следом за ними на крышу вылетела и опоясанная мечом Кристина. Я запрыгнул на Сандала, который уже превратился в полноформатного дракона и уперев взгляд в рыжеволосую, махнул головой.

— На тебе — оборона Пусана. Цин могут ударить с моря и воздуха.

Дева свела брови, явно собираясь что-то возразить, а я кивнул в сторону Найхвы.

— За ней тоже нужен присмотр.

Кристина покосилась на золотоволосую деву и гневно выдохнула.

— Даже Прохор идёт в бой! А мне ты предлагаешь отсидеться в тылу?

У меня были аргументы. Целый набор. Но не имелось ни одной лишней секунды, чтобы их озвучивать.

— Не предлагаю. Приказываю. И это не обсуждается. Свяжись с японцами. Поторопи их.

Пожалуй, я немного перестарался. Или эмоции так выплеснулись наружу. В любом случае, обращать верхний слой каменной кладки в тонкое крошево, я не планировал.

Зато до рыжей дошло практически моментально — дальше спорить смертная не рискнула. Да и Найхва сразу примолкла. Я же повернулся к невозмутимому Гиферу.

— Твоя цель командиры и Одарённые, что работают на расстоянии. Убивай всех врагов, которые попадут под эти критерии и тех, кто окажется на пути. Если основные цели вдруг закончатся, приступай к уничтожению всех солдат противника подряд.

В иной ситуации, титан наверняка не преминул бы ехидно поинтересоваться, как ему отличить солдат врага от наших и против кого мы вообще воюем. Но он тоже видел мой настрой. И прекрасно понимал, что я могу сделать при помощи клятвы, которую тот добровольно принёс.

Следующим оказался Прохор, который успел почти незаметно проскочить к своему костяному дракона и занять место на его спине.

— Ты работаешь в паре с Ульрихом. Пользуйся моментом, когда защита врага принимает удар его Дара и бей своим. Только не вздумай подпитываться трофеями.

В открытую упоминать души я не стал — Оболенский и так наблюдал за процессом инструктажа с долей нездорового интереса.

Спустя мгновение мы взмыли в небо, сопровождаемые парой свитских Леры. Брать с собой кого-то ещё я счёл плохой затеей. Во-первых, те солдаты и Одарённые, которых можно было перебросить на границу, уже там находились. А во-вторых, скоро мы окажемся в таком пекле, что я не поставил бы на выживание всех членов отряда. Разве что за исключением Оболенского.

— Я прр-р-ридумал им песню!

Судя по голосу, Сандал был более чем горд собой. И видимо рассчитывал, что сейчас мы легко и просто разберёмся с врагами.

— Ты молодец. Но давай условимся, что петь ты её начнёшь, когда враг побежит. А до того сосредоточься на битве. И не забывай про защиту.

Недоумение спутника было настолько сильным, что казалось, ощущалось физически. Я же мрачно усмехнулся.

— Это не тот случай, когда всё получится сделать быстро, красиво и без усилий. Мы идём в настоящий бой, Сандал.

Вроде бы дошло — по крайней мере рыкнул понимающе. Да и настроение у него изменилось. Как минимум, самоуверенности поубавилось.

Мьёльнир молчал, оптимизируя запасы энергии внутри собственной структуры. Если часть энергии из накопителей ушла на придание полноценной формы Сандалу, то вот остальную каменный спутник закачал в самого себя. И сейчас пытался сделать так, чтобы она оказалась максимально стабильной.

Родовую усадьбу я почувствовал издалека. Алтарь действительно был активен, а Страж воплотился в реальности. Более того — ему уже пришлось вступить в дело. Прямо сейчас, энергоконструкт крошил маньчжуров, которые пытались прорвать оборонительный периметр.

Тактика боя возможно была не на сто процентов рациональной — критической угрозы нападавшие не несли. Но Лада, которая отвечала за оборону усадьбы, видимо здорово нервничала. Из-за чего решила перестраховаться.

В целом — ничего страшного. В ближайшее время, противник не сможет даже пройти внешний защитный барьер. А потом всё будет зависеть от ситуации на поле боя.

Добравшись до Владивостока, над которым поднимались клубы дыма, я остановил Сандала, окидывая взором происходящее.

Два Знамени. Даже в неполном составе — около восьмидесяти тысяч человек. Все до одного Одарённые. С родовыми артефактами, оружием и соответствующей подготовкой.

Против них — девять тысяч родовых гвардейцев, полторы тысяч патрициев из земского ополчения, шестнадцать тысяч имперских солдат. И ещё тысячи три бойцов из разномастных отрядов, что поставила под ружьё местная знать.

Все эти цифры крутились в голове, пока я летел сюда. Но только оказавшись на месте, я понял, что это значит на самом деле.

На город как будто накатывала громадная волна. Два мощных вала, что захлёстывали позиции обороняющихся. Откуда-то из тыла работала артиллерия — только что рявкнули орудия и воздух пронизали сотни снарядов.

Шли вперёд, прикрытые артефакторной защитой танки, рядом с которыми высились фигуры громадных земляных големов. Наступали химеры — от гигантских пауков до таких же медведей. Кружили в воздухе костяные и древесные драконы. На одном фланге и вовсе были заметны каменные. Шеренгами неслись на смерть живые мертвецы под командованием псевдоразумных генералов.

Всё это, накатывало на позиции защитников города, постепенно захлёстывая и пожирая их. Кусок за куском. Неотвратимо и беспощадно.

Сверкали барьеры и полыхали вспышками боевые печати. Опустошались артефакты. Раскалялся пронизанный силой воздух и плавилась земля. Маньчжуры рвались вперёд, беря числом и мощью. А те, кто защищал город, прекрасно понимали — отступать некуда. Позади только море, да и то уже блокировано флотом Цин — уйти не выйдет. Потому сейчас в дело шло всё — вплоть до родовых артефактов, которые приберегались на самый крайний случай. Оттого и получалось пока сдерживать натиск — патриции из земского ополчения, как и те, что встали на защиту города от безысходности, не жалея, расходовали силу накопленную поколениями предков. Конечно, кое-что они оставили семьям. Особенно те, у кого в городе были родовые имения с алтарями — эти ещё могли тешить себя надеждой, что помощь придёт вовремя и их семьи спасут.

Где-то там были Орлов и Измайлов. Я хорошо чувствовал обоих. А они наверняка ощущали нас. Знали, что помощь близка.

Я ещё раз прошёлся взглядом по наступающим на город маньчжурам. Слишком много. Если посчитать всех конструктов, то внизу несколько сотен тысяч врагов.

Впрочем, чего бы мне робеть? Одному из тех, кто сломал хребет финикийцам, а потом переломил о колено эллинов, что тогда правили Средиземноморьем. В конце концов, я римский бог. И сегодня эти наглые циклоповы выродки, что пришли на мою землю, умоются кровью.

Глянув на Оболенского, который мрачно наблюдал за ситуацией внизу, я скривил губы в усмешке.

— Ты берёшь тех, что слева, Сиятельство, а я тех, что справа. Договорились? Чужую добычу не отбивать!

Тот повернул голову. Озадаченно нахмурился. Потом столкнулся со мной взглядом и наконец понял. Глаза моментально блеснули азартом. Тем самым, что появляется у центуриона, когда тот даёт приказ выставить строй на пути десятитысячной армии варваров.

— Договорились, Твоё Сиятельство! Тот, кто заставит своих бежать первыми, платит за праздник по случаю победы.

Я лишь усмехнулся в ответ. Оглянувшись на остальных, отдал команду.

— Действовать строго по плану!

Времени убедиться, что приказ до них дошёл, не было. К тому же, обмен мнениями, пусть и на такой высоте, не мог пройти незамеченным — могу поспорить, маньчжурские наблюдатели прямо сейчас сообщали командованию о небольшой группе мощных Одарённых, что прибыла по воздуху.

Сандал устремился вниз, пикируя на противника. А когда до строя вражеской армии оставалось несколько сотен метров, я ударил. Потянув силу из Мьёльнира и разбавляя её божественной мощью.

Десятки смерчей ввинтились в барьеры, что прикрывали наступающее Знамя. Обрушились на щиты, раскачивая их, дестабилизируя и разрушая. Стремясь разорвать на куски.

Яростно рыкнул, спускающийся вниз Сандал. А на сверкающие и трещащие от натуги заслоны рухнули сгустки полыхающей энергии. Солнца Аматэрасу.

Лишь у половины вышло пробить вражескую защиту. Но этого хватило, чтобы пространство моментально заполнилось уносящимися вдаль душами смертных, а наступающие маньчжурцы в недоумении остановились, пытаясь понять, кто появился на поле боя и что происходит.

Впрочем, надо отдать им должное — ответ пришёл сразу же. Мощный единовременный удар доброго десятка Одарённых, уже перешагнувших порог Великого Мастера.

Разные стихии, специализации и форма. Щит прогнулся и изрядно сократился в объёме, едва выдерживая атаку. Сразу за ней последовала вторая, ещё более мощная и слаженная.

— Рр-р-разорр-р-рву!

Дальний кусок правого крыла Сандала превратился в лоскуты — щит настолько сжался, что не смог прикрыть эту часть тела.

Всё сверкало. Переливалось десятками цветов. Я не видел остальных и даже не чувствовал их сознаний. Как будто угодил в энергетический шторм, который заблокировал восприятие внешнего мира.

Зарычав на манер Сандала, я выплеснул волну силы. Ударил аурой. Губительной и мощной. Той, что прижимала смертных к земле и заставляла их, в буквальном смысле слова, умирать от ужаса.

Возможно я кого-то зацепил. Этого всё равно не было видно. Потому что атаки не прекращались. Вражеские Одарённые били снова и снова. Я отвечал. Наносил удары почти вслепую, черпая силу из Мьёльнира и обрушивая её на врагов. Ронял на них десятки солнц, превращал их кровь в солёную воду, заставлял гнить их плоть, обращал воздух в их лёгких песком, а землю под ногами воздухом.

Одного циклопового выродка достал сам Сандал. Не знаю, как дракон его почувствовал — отродье Эребуса было под мощным пологом невидимости. Но спутник благополучно подлетел, оказавшись рядом и обрушил на того потоки пламени. Наверное маньчжур здорово удивился, когда его щит не выдержал и рухнул. А через секунду и сам азиат превратился в пепел. Так обычно и бывает, когда на вас выплёскивают пламя, что на девять десятых состоит из чистой божественной мощи.

Ещё пятерых уложил я сам. Но в бой вступали всё новые воины. Пусть по рангу, никто из них не дотягивал до Оболенского, но этих фавновых выродков были десятки. А я один. Мьёльнир же никак не мог дотянуться до их артефактов, чтобы разрушить те или воспользоваться трофейной силой. Порождения Бездны выставили мудрёную и сложную защиту. Причём не встроили её в артефакты, а набросили сверху в форме плетения. Как будто знали, чего ожидать.

Князь, который судя по сверкающим в воздухе изумрудным конструктам, ещё бился на левом фланге, помочь мне никак не мог. Как и остальные. Сунься сюда кто — его просто разотрёт из-за концентрации энергии.

— Пусс-с-сто….

Я не сразу понял, что имеет в виду Мьёльнир. А когда разум осознал услышанное, то как ни странно, чувства страха не появилось.

Да, запасы энергии каменного спутника исчерпаны. Но я же римский бог, в конце концов. Есть ещё личный резерв божественной мощи. Если его не хватит, то переработаю на силу какую-то часть «искры».

— Плоть не выдержит сс-с-столько!

Верно. Не выдержит. Он прав. Я хлестнул чистой силой, рассекая вражескую атаку. Лёд, пропитанный ядом и усиленный воздушной волной. Комбинированный натиск троих Одарённых, в котором остальные выступили лишь энергетической подпиткой.

Мой ответ вышел неожиданно мощным — вниз посыпалась груда мелких кусочков льда, а пространство на момент очистилось от чужой сил.

Только сейчас, когда на меня разом свалился целый набор ощущений, я понял, что всё это время был под давлением менталиста. Возможно не одного, а целой боевой группы.

Божественная мощь, что отразила последнюю атаку, сбросила и этот прессинг, заставив разум ощутить всё происходящее.

В сознание пробивались чувства членов свиты. Холодная решимость и отрешённость Леры, которая была почти полностью истощена. Безумная, захлёстывающая ярость Прохора, напоминающая эмоции берсерка. Льдистое безразличие Ульриха — скандинав определённо готовился к смерти. Даже Гифер бился из последних сил. Где-то в стороне, отрезанный и окружённый кольцом врагов.

Разум Орлова почти не ощущался. О том, что командир моей гвардии всё ещё жив, говорила лишь тонкая пульсирующая нить связи. Вот Измайлов ещё вёл бой. Но где-то совсем далеко. В самом городе. Как бы не в его центре.

А Владивосток горел. Полыхал очагами пожаров. Позиции защитников были прорваны. Кое-где отдельные группы воинов ещё сражались. Держались в полном окружении, понимая, что погибнут, но не желая сдаваться. На улицы же вливались новые и новые отряды атакующих.

Отчаяние. Вот чем от всего это веяло.

— Мы всс-с-се умрём?

Тонкий писк Мьёльнира звучал с оттенками безнадёжности. И даже Сандал, всегда готовый рвать врага, лишь бессильно рыкнул в ответ. Крылья дракона были потрёпаны и изорваны, в корпусе зияли раны. Энергетическая плоть тоже уязвима для высококлассных боевых плетений.

Всё это навалилось за считанные секунды. Обрушилось на меня, вынуждая действовать. И я сделал то единственное, что пришло в голову. Потянулся к «искре», вцепившись в ту её крошечную часть, которая принадлежала Аиду. И воспроизвёл плетение, которое когда-то, очень давно, использовал Плутон. Именно после него, отец решил, что тому стоит заняться царством мёртвых. Потому что, пусть мы и выиграли ту битву, но цена оказалась слишком высока.

Громыхнул гром. Вдалеке. Потом ближе. Теперь вовсе над нашими головами.

Стремительно стягивались тучи. Закружился ветер. Со стороны врага снова плеснуло силой. Ещё одна атака, которую я встретил чистой божественной мощью. От резерва почти ничего не осталось, но сейчас мне нельзя было попадать под давление менталистов. Иначе ничего не получится.

Новые раскаты грома. Чернеющее небо. Осталось немного. Совсем чуть-чуть.

Я влил в плетение всё, что чувствовал сам и переживали члены свиты. Боль. Отчаяние. Ярость. Страх. Решимость. На момент показалось, что этого мало. Что наших эмоций, даже объединённых вместе, будет недостаточно. Что всё зря и сейчас меня разорвёт в клочья отдачей.

Но нет. Сработало. Я почувствовал, как начал раскручиваться вихрь, втягивающий в себя все ментальные ощущения, до которых смог дотянуться. Выплески страха и злобы умирающих. Ненависть и обречённость тех, кто ещё оставался в строю. Отчаяние окружённых в городе. Каждая эмоция. Каждый её выплеск. Каждая капля из эмоционального океана, который разливался вокруг. Всё впитывалось в кружащий вихрь, втягиваясь в его завихрения и становясь частью структуры.

Новый раскат грома. Очередной удар врага. На запуск плетения Плутона ушла часть «искры». Небольшая. Может быть три-четыре процента. Но Мьёльнир был прав — когда я попробовал переработать ещё крохотный кусочек, чтобы отразить мощный коллективный удар, смертная оболочка отказалась пропускать силу.

Поэтому атаку пришлось встретить тем, что было в наличии — остатками сил, что каким-то чудом сохранились у нас троих. И этого предсказуемо не хватило.

Лопнул барьер. Яростно взревел Сандал. Пискнул Мьёльнир, который покрыл меня камнем, как второй кожей. С хрустом разлетелось ошмётками правое драконье крыло. Закружился перед глазами мир. А потом навстречу понеслась земля.

Мы падали. Пока ещё живые, но судя по ликующим эмоциям врагов, которые я сейчас чувствовал особенно остро, с их точки зрения, уже побеждённые.

Рухнув, я скривился от боли в сломанных костях и лопнувших внутренних органах. Рядом что-то глухо прорычал Сандал, пытающийся начать обратную трансформацию в призрачную форму. Обернулся булыжником Мьёльнир, у которого больше ни на что не хватало сил.

Со всех сторон приближались враги. Слабые Одарённые, которых я мог бы прихлопнуть ударом, будь хотя бы немного сил.

Моргнул. Посмотрел на лицо маньчжура, что подошёл первым. Тот, неверяще глядел на меня сверху вниз, сжимая в руках клинок. А я растянул дрожащие губы смертной оболочки в улыбке. Потому что свинцовые тучи наконец извергли из себя первые капли дождя.

Глава XVIII

Маньчжур, на чьём лице всё ещё отражалось неверие, начал заносить меч для удара, когда в стороне кто-то закричал. Вопль, полный острой боли, на момент перекрыл даже звуки боя. Разнёсся над полем битвы. Стал первой вестью грядущего.

Вражеский солдат отвлёкся. А когда вернул взгляд обратно, в моей правой руке уже был извлечённый из свёрнутого пространства клинок. Сил на удар вверх не было, поэтому я просто махнул им около земли. Глупо и нелепо, как играющий в легионера римский ребёнок. Но напитанная мощью сталь, когда-то выкованная Вулканом, расколола энергетическую кольчугу врага и перерубила его ноги. После чего я ткнул остриём в бок, окончательно лишая жизни.

Со всех стороны приближались иные воины. Почему-то не били издалека — возможно желали взять меня в плен или удостовериться, что именно их меч оборвал жизнь врага, чтобы получить награду от императора.

Но прежде чем они оказались рядом, по строю прокатился целый вал диких, разрывающих воздух воплей. Я видел, как гасли защитные барьеры, которые прикрывали отряды врагов. Как пропускала смертоносные капли их личная защита, в которую не были вплетены нужные комбинации. Как начали падать с неба крылатые химеры, которые одними из первых попали под удар.

Дождь не щадил никого. И теперь всё зависело от того, смогу ли я перехватить контроль. Если нет — обречены окажутся все. И пришедшие на эту землю маньчжуры, и родовая гвардия, и жители Владивостока.

Вражеская элита пыталась выстроить новый защитный контур, чтобы укрыться от всё более частых капель, что сыпались с неба и от которых их воины принимались кататься по земле или пробивали себя своими же мечами.

Лучшие Одарённые переключились на новую задачу и не заметили очевидной вещи. Начавшийся дождь разорвал не только грубую физическую защиту. Он полностью погасил ту сложную энергетическую вязь, которую враги накинули на все артефакты, что использовались их армией.

— Мьёльнир, действуй.

Даже озвученные мысленно, а не вслух, эти слова дались мне с трудом. Но спутник услышал. Сначала потянулся к артефактам убитого мной маньчжура, чьё тело лежало рядом. Вскрыв их и втянув в себя энергию, устремился дальше.

Через несколько секунд в него хлынул настоящий поток силы — у каждого из вражеских воинов был полный комплект артефактов, в которых плескался какой-то объём энергии. Сейчас Мьёльнир скользил по ним, сотнями вскрывая их и вбирая в себя мощь. Я же прикрыл глаза, запуская новое плетение.

То, которого когда-то не оказалось под нашей рукой, из-за чего солидный кусок африканского побережья превратился в мёртвую пустыню — любой забредший туда смертный, сходил с ума и умирал, а его душа превращалась в бродячего призрака. Именно после такого отец запретил Плутону работать с непроверенными оттисками, которые тот не испытал в деле. К тому же обратил внимание на его склонность к плетениям, которые взаимодействовали с разумом и душами, из-за чего отправил дядю разбираться с хаосом, что творился в царстве мёртвых.

Естественно, столь мощная ударная комбинация была доработана. Всё, что мне сейчас оставалось сделать — воспользоваться частью, созданной для её контроля.

Я вклинивался в мрачную, нависшую над нам нами массу энергии. Пытался зацепиться за самое её нутро. Перехватить управление. Получить возможность направить всю её силу на определённые точки, не дав плетению убить всех живых и саму землю.

Это было тяжело. Как будто пробиваться сквозь плотную толщу воды, ещё и двигаясь против мощного течения. Работающая комбинация хлестала по эмоциям и разуму, выводила из равновесия, корёжила сознание и заставляла выплёскивать волны гнева.

Но по мере того, как я приноровлялся, становилось проще. Да и поток силы от Мьёльнира не ослабевал. Сейчас пригодилась бы чистая божественная мощь, но того, что вырабатывала «искра», хватало только на то, чтобы разбавить обычную энергию, не более того. А переработать ещё один её кусочек, было невозможно — такой нагрузки, моя оболочка не выдержала бы.

Я сам не заметил, когда именно всё получилось. Просто в какой-то момент внезапно осознал, что чувствую эти свинцовые, налитые отчаянием, болью и страхом тучи. Касаюсь влитого в них напряжения. И могу его контролировать.

Естественно, я сразу же принялся выстраивать управляющий контур. Прикрыл от воздействия членов свиты, Оболенского и остатки защитников города. Нейтрализовал воздействие на жителей Владивостока, которые в большинстве своём откатились к центру города. Безусловно, капли дождя касались и их. Но на каждом стояла незаметная метка, что исключала воздействие на разум и энергетический каркас. Такие же, как на всех выживших солдатах.

Вот у маньчжуров ничего подобного не имелось — тысячи воинов сходили с ума. Беспорядочно использовали плетения, катались по земле, рвали кожу ногтями или попросту сразу убивали себя. Даже их лучшие Одарённые не могли противостоять подобному. Само собой, уровень их сопротивляемости был выше. Даже десятка касаний капель, которые проходили через мощные кольчуги, добираясь до тела, было слишком мало, чтобы прикончить маньчжурскую элиту.

Но дождь становился всё плотнее и количество капель исчислялось уже далеко не десятками. Я же, получив возможность управления, концентрировал губительную силу вокруг самых мощных фигур противника. Тех, кто при ином раскладе, имел шанс вырваться живыми.

Сейчас я чувствовал всё, чего касался смертельный дождь. Ощущал каждого из врагов и мог дотянуться до его разума. Подарить толику непереносимой боли и отчаяния. Того, что доберётся до самых потаённых страхов и вытащит их наружу. Увеличит их в сотни раз и создаст ощущение, что те претворились в жизнь. Сделает невыносимыми. Такими, что проще прикончить себя, чем всё это ощущать.

Мне часто встречались смертные, которые утверждали, что ничего не боятся. Не понимая, что эта фраза позволяет считать каждого из них лжецом. У каждого имелся свой страх. Часто скрытый где-то в глубине сознания и не выпускаемый наружу, но оттого ещё более разрушительный. Люди, у которых действительно нет чувства страха — исключение из правил. Ошибка при рождении или результат воздействия богов. Да и не жили такие долго. Как правило, отсутствие боязни перед чем бы то ни было, быстро приводило к смерти.

Сейчас же я чувствовал, как корчится в муках маньчжурская армия. Наблюдал за угасанием жизни их лучших Одарённых, которые совсем недавно праздновали победу. Улавливал удовлетворение Гифера, который до того был в ярости из-за того, что проигрывает смертным. Слабым фоном ощущал эмоции всех остальных членов свиты.

Сейчас их мысли перекрывались бурлящим ужасом, которые генерировали захватчики. Те, кто явился на эту землю, чтобы убивать и захватывать. Теперь они умирали. Погибали одним из самых жутких вариантов смерти. Но смотря на разрушенные городские кварталы с дымящимися руинами зданий и улицы заваленные трупами, я думал, что они вполне заслужили всё это. В конце концов, это не мы пришли на их землю, а наоборот.

Мьёльнир продолжал вскрывать артефакты. Часть силы спутник забирал себе, одновременно продолжая щедро делиться со мной и Сандалом. За счёт этого дракон всё-таки заканчивал трансформацию, возвращаясь в свою малую форму, а я восстанавливал смертную плоть. Сращивал кости и ткани, соединял кровеносные сосуды, возвращал целостность внутренним органам.

Параллельно приводил в норму энергетический каркас — стабилизировал сместившиеся ядра и латал лопнувшие каналы. Последние минуты, смертная оболочка держалась только за счёт концентрации божественной силы, которая пропитала тело. В противном случае, я бы уже давно был мёртв.

Секунд через тридцать, я понял, что наконец снова могу управлять своими мышцами и медленно поднялся на ноги. Рядом что-то рыкнул Сандал, который через мгновение умчался вперёд, рассекая стену дождя. В живых осталось не больше десятка маньчжурских Одарённых. Самые сильные из врагов, чьи разумы до сих пор держались. Но даже эти были настолько дезориентированы, что не осознавали происходящего и даже не понимали, в какую сторону им нужно бежать, чтобы убраться отсюда.

Дракон обрушился на одного из таких, парящего в воздухе и мечущегося под струями воды. Тараном ударил в его ослабевший барьер и разорвав личную кольчугу, которая изрядно истончилась, снёс маньчжуру голову. Яростно рыкнув, устремился к следующему врагу. Прикончив того, помчался к третьему.

То же самое делал Оболенский — поняв, что смертоносный ливень никак на него не действует, князь расправлялся с выжившими одиночками, не давая им ни малейшего шанса покинуть поле битвы живыми.

В строю ещё оставались некоторые химеры и конструкты. В основном из тех, у кого не было даже зачатков разума. Но большинство просто застыло на месте, потеряв привязку к своим хозяевам, а вместе с ней и источник приказов.

Когда Сандал прикончил последнего выжившего маньчжура из Знамени, что атаковало на моём направлении, я снова потянулся к грохочущей и сверкающей массе над своей головой. Заскользил собственным разумом по нитям плетения, охватывая всю сложную комбинацию в целом. Сосредоточился на них. И начал постепенно гасить.

Если не остановить вовремя — смертельный грозовой шторм двинется дальше. Подпитываясь страхом и болью тех, кто попадёт под его удар. Конечно, в конце концов плетение ослабнет, а потом и вовсе распадётся. Но до этого момента погибнет ещё множество смертных. А на землю, куда прольётся эта вода, лучше будет не ступать. Потому что все установленные мной ограничения пропадут, как только скопление грозовых туч удалится от меня на приличную дистанцию.

Поэтому я остановил его действие прямо сейчас. Плавно и осторожно погасил базовый контур, вслед за которым потухли и вспомогательные.

Дождь быстро пошёл на убыль, а вверх взмыл Сандал, давая картину происходящего. Впрочем, уже через мгновение я отправил его к Орлову, нить связи с которым становилась всё тоньше.

Как я и предполагал, командир гвардии был ранен. Умирал. Принял бой на окраине города, видимо рассчитывая сдержать врага, но переоценил свои возможности.

Божественной мощи были крохи, но их хватило, чтобы окатить смертного волной силы, восстанавливая телесные повреждения и соединяя вместе компоненты разорванного энергетического каркаса. Не будь он членом свиты — спасать было бы некого. Но по мере роста моей силы, божественные печати тоже становились мощнее. А через них в смертных просачивалась энергия «искры», делая тех выносливее, способнее, сильнее. Естественно, они становились и куда более живучими.

Стоило закончить, как метрах в десяти от меня приземлился призрачный конь Оболенского. Взметнулись фонтаны сырой земли, в которой пропахали борозды копыта. А сам князь мигом выпрыгнул из седла. Сделав несколько шагов в мою сторону, пошатнулся и застыл на месте, сверля испытующим взором.

— Твоё Сиятельство…

Я ожидал вопросов по поводу использованного плетения или источника моей силы, но кавалергард продолжил весьма неожиданно.

— Как в старые добрые времена. Горстка воинов против полчищ врагов.

Я невольно бросил взгляд в сторону позиций, которые держала гвардия и земское ополчение. Качнул головой.

— Многие сражались бок о бок с нами, князь. И отдали свои жизни, чтобы отстоять город.

Тот сразу нахмурился и с горестным видом взмахнул рукой.

— Знаю, Василий. Знаю. Но если постоянно думать о потерях, не сможешь насладиться ни одной победой, даже самой значимой.

Интересная философия. Марсу бы такой ход рассуждений точно понравился.

Я обвёл взглядом поле, заваленное телами. Глянул на клубы дыма, что всё ещё поднимались над городом. Дождь потушил открытое пламя, но сейчас он практически стих, а под развалинами осталась масса всё ещё тлеющих возгораний.

Повернулся к Оболенскому.

— Знаешь, Твоё Сиятельство, а давай вместо Стамбула сожжём Пекин?

Тот всерьёз задумался. Подкрутил усы. Осмотрелся. Бросил на меня вопросительный взгляд.

— А Дарья разрешит?

Пожалуй, стоило узнать, что за такую страшную клятву дал Оболенский роду Рюриковичей, раз беспрекословно им подчиняется. Общие контуры, как мне казалось, были вполне понятны — род военных аристократов, один из предков которых присягнул основателю императорской династии. Вполне возможно тому самому дракону, который прятался в этом мире, скрываясь от неизвестных преследователей. И успел настолько проникнуться чувствами к своим потомкам, что оставил слугу, который за ними присматривал.

Если предположить, что клятву принимал лично он, это многое бы объясняло. От жёстких ограничений князя до свободного доступа в Кремль, защита которого не могла тронуть носителя фамилии. Правда, дракон не предусмотрел варианта, в котором его потомки сами станут угрозой для всего человечества и иного выбора, кроме их ликвидации, попросту не останется. Хотя, может ему было просто наплевать на смертных в целом? В конце концов, как много я знаю о драконах? Почти ничего. А о тех, что способны путешествовать между мирами, вовсе не слышал.

Мысли мчались в голове, а князь продолжал смотреть на меня с вопросом в глазах. Пришлось ответить.

— После такого у неё не будет выбора.

Сандал показал мне картину происходящего в городе — группы разведчиков продвигались вперёд по улицам, недоверчиво рассматривая трупы маньчжуров. Время от времени задерживались, чтобы проверить, действительно ли тем мертвы. Похоже не понимали, почему дождь перебил атакующих, оставив в живых защитников города.

Поморщившись, достал дарфон, звоня Измайлову, чтобы озвучить инструкции. Одновременно передал мысленный приказ Гиферу — отправиться к городу и спасти всех живых, кто окажется под руинами. Включая тяжелораненых, которым он может помочь при помощи энергии своей «искры».

Будь ситуация иной, я бы отправился вместе с ним. Но разбалансировка энергокаркаса, достигла такого уровня, что я скорее убил бы половину тех, кому попробовал помочь. Одно дело — вытащить Орлова, разум которого был отмечен божественной печать и совсем иное, помогать обычным смертным. Тут достаточно одной крохотной ошибки, чтобы оборвать человеческую жизнь.

Лера и Ульрих опустились на землю и сейчас находились на окраине города. Прохор тоже приземлился. Правда, в отличие от остальных, адъютант не отдыхал. Продолжал использовать свой Дар. Минерва, пожалуй, сказала бы, что он ставит эксперимент.

Я было развернулся, собираясь направиться в его сторону. Но тут тучи окончательно разошлись, ослабляя давление на землю. И на меня обрушился мощнейший поток трофейной силы.

Да, большинство убитых врагов, были относительно слабыми Одарёнными. В обычной ситуации, гибель каждого из них могла принести буквально крохи энергии — на грани погрешности. Но здесь погибло около восьмидесяти тысяч таких. И столько же было крохотных комочков энергии, которые устремились ко мне. Та самая сила, что скапливалась за пределами каркаса Одарённых и во время их гибели, не потухала вместе с остальной энергетической структурой, а переходила к победителю.

Но сегодня здесь погибли и иные смертные. Сильные Одарённых из древних родов, которые превзошли ранг Великого Мастера. У таких, в качестве подобных излишков были отнюдь не крохи энергии. Более того — я чувствовал множество крохотных осколков старой силы. Мощь лесных и морских духов, древних рас и даже богов. Именно эти бойцы чуть не стали причиной нашего поражения. Правда, в итоге пали сами, а сейчас я едва держался на ногах, впитывая трофейную мощь.

— Василий, что с тобой? Бледный ты какой-то. Да и трясёт тебя, как похмельного императора после его свадьбы.

Озабоченный голос Оболенского донёсся откуда-то издалека, а я сосредоточился на том, чтобы удержать равновесие. «Искра» помечала каждого погибшего. Вернее ту энергию, что после него осталась. Ставила на неё крохотную метку, притягивая к себе, как только представлялась возможность. И сейчас подобная отметка имелась у каждого маньчжура, что умер после того, как я взял под контроль бушующее в небе облако силы.

Мьёльнир принял на себя часть удара, собирая энергию внутри себя, чтобы вернуть её мне равномерным потоком. Поняв, что переносить давление стало чуть проще, я повернулся к кавалергарду, но тот уже переключил внимание на нечто иное — задрав голову, смотрел ввысь, приложив ладонь к глазами.

— Ничего себе. Давно не видел, чтобы кто-то на такой высоте летал. Там же заплутать проще простого.

Я тоже глянул вверх. И увидел Шуйского, который пикировал из-за облаков вместе со своей свитой. Прямо к тому месту, где обосновался Прохор. Если учесть, чем именно сейчас занимался адъютант, предугадать последствия их встречи, было сложно. Или наоборот, до убийственного, легко.

Глава XIX

Я не стал ждать, пока Симеон со своими людьми окажется достаточно близко — вместо этого сам устремился к месту предполагаемого контакта, уцепившись за лапы подлетевшего Сандала. Не самый удобный способ транспортировки, но иных вариантов сейчас не имелось.

Промчавшись мимо Оболенского, успел заметить ошеломлённый взгляд князя, но тот быстро остался позади. А успевший отчасти восстановиться дракон, за какие-то секунды домчал меня до пригорка, на котором сидел Прохор.

Успел я как раз вовремя — сверху уже приближался окутанный мощными щитами Шуйский, восседавший на громадном древесном драконе. Последний заметно отличался от конструктов, которые мог формировать я сам, либо Ульрих. Это была не просто оболочка из условной плоти, в которую обратилась древесина, а полноценное живое создание. С наличием разума внутри, энергетическими ядрами и зеленью, что виднелась на его гигантском теле.

Судя по бурлящей в нём силе, Шуйский собирался сходу атаковать, так что я выставил защитный барьер. Тонкий и слабый — мой каркас сейчас находился в таком состоянии, что серьёзное усилие могло разорвать его в клочья.

Тем не менее этого хватило, чтобы сибирский князь отвернул в сторону. Либо сработал сам факт моего появления — сложно сказать, за кого именно он принял адъютанта.

Я глянул на гвардейца, который уселся прямо на землю и не обращая ровным счётом никакого внимания на происходящее вокруг, продолжал работать с создаваемым конструктом.

Прохор всё-таки не сдержался. Не просто вырвал души из тел маньчжуров, но и остановил их полёт. После начав вылеплять из тех что-то вроде конструкта.

Это было непривычно. Не знаю, делал ли что-то подобное Плутон, но если да, то занимался этим в своём царстве, не демонстрируя ход работы или её результат всем остальным. Хотя, вполне может статься так, что дядя сам бы пришёл в изрядное удивление, увидев, что получается у Прохора.

Несколько десятков душ смертных, которые извивались и корчились, соединяясь воедино. Адъютант разрывал и плавил их структуру, уничтожая границы, после чего смыкал друг с другом, формируя громадную расплывчатую фигуру. Этакого монстра, собранного из человеческих душ.

Те несколько секунд, пока Шуйский молчал, а его свита постепенно спускалась ниже, я размышлял, как реагировать. Прохор вроде и не поглотил души смертных, чтобы себя усилить. Но при этом навсегда лишил их посмертия. Более того — обращался с ними, как будто это был какой-то обычный источник силы. С другой стороны, далеко не факт, что в этом мире вообще существовало посмертие в его привычном виде. Да и души принадлежали маньчжурам, которые разгромили солидную часть Владивостока, убив множество горожан. Так что, ситуация, со всех точек зрения, была максимально спорной.

Земля загудела от мощи спрыгнувшего на неё Шуйского. Облачённый в металлический доспех патриций оказался в десятке метров от меня. И закинув на правое плечо массивный боевой молот, энергетический фон которого пробивался через все барьеры, задумчиво изучал нового члена моей свиты.

Наконец повернул голову ко мне. И зычно поинтересовался.

— Где он научился такому? Откуда ты вытащил отрока сего, Василий?

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как князь продолжил.

— Мыслил я, застать сечу страшную. Думал, не успеем, потому лишь ближников взял на эту битву. А как уже недалеко оказались, почувствовал волшбу нехорошую. Могучую и чуждую. Ни разу такой не видывал. Ты ведь это сотворил, Сиятельство? Откуда прознал про секреты такие? Али с самого начала так мог, но не показывал?

Сандал тихо и напряжённо рыкнул, рассматривая Симеона и семерых Одарённых, что прибыли вместе с ним. Опасения дракона была понятны — если придётся сражаться, выиграть будет практически невозможно. Любая серьёзная нагрузка на каркас, спровоцирует его распад. А от слабых атак, древний князь даже не почешется.

Около пригорка затормозил призрачный конь Оболенского. Как выяснилось, конструкт не просто в состоянии держать в седле кавалергарда, но и способен перемещаться по земле, как самое обычное животное. Правда намного быстрее.

— Зря ты Симеон речи такие ведёшь. Хочу напомнить, равный сейчас перед тобой. И ты на его земле, подле разрушенного города, который ещё чадит, обвинять его вздумал? Прямо на поле битвы с войском китайским? Если бы не Василий, некого тут уже было спасать. Я и сам едва держался — таким был их натиск.

Симеон перевёл мрачный взгляд на Ратибора. Оглянулся в сторону Владивостока. Досадливо поморщился. Но прежде чем успел скорректировать изначальный посыл, я вступил в игру.

— Понимаю, что использованная сила была тебе непривычна, князь. Потому не стану требовать виры, как и извинений. Но Его Сиятельство прав. Сейчас ты на моей земле. Прибыл, как союзник, но бросаешь в лицо обвинения, как враг. Спроси себя — есть ли для этого повод? Действительно ли найдётся у тебя резон, чтобы начать войну между родами Шуйских и Афеевых?

Ход был рискованным. На самой грани. Но если всё дело и правда в использованной комбинации, это должно сработать.

Пару мгновений Шуйский молча стоял на месте, уперев в меня тяжелый взгляд. Потом заговорил.

— Не веду я речь о войне, отрок. И действительно прибыл сюда, как союзник. Чтобы биться с врагами нашими, да превратить их в перегной для таёжных лесов. Но твой удар достоин изумления. Не слыхал я ранее о таком. Нет подобного в хрониках рода Шуйских. А значит, никто в целом свете о подобном не знает.

Сам вопрос он не задал. Но подтекст был более чем очевиден. Если эта техника имеет отношение к родовым, то по какой причине её ни разу не использовали?

Впрочем, возможность такого поворота я рассматривал с момента начала нашей беседы. И ответ был уже готов.

— Для неё нужны особые условия. Крупное сражение. Отчаяние. Страх проигрывающей стороны. Не каждый день происходят битвы, в которых сходятся десятки тысяч Одарённых, князь. А ещё её сложно контролировать. И тяжело остановить.

Тот свёл кустистые седые брови на переносице, а я продолжил.

— Одна маленькая ошибка и эта туча двинулась бы дальше. Со временем рассосалась. Но до того момента, могла убить сотни тысяч или миллионы людей. Представь, что было бы, обрушься такая мощь на любой крупный город, что лежит по дороге к Уралу.

В глазах появилось недовольство, смешанное с задумчивостью — похоже князь прикидывал, стоит ли рассматривать мои слова в качестве угрозы. Наконец кивнул.

— Если так, то понятно, почему ты берёг её напоследок. Но не совсем ясно, по какой причине, никто из твоих предков не пускал её в ход.

Постаравшись изобразить на лице искреннее негодование, я выставил вперёд подбородок, пытаясь играть роль задетого за живое молодого патриция.

— Я же не задаю вопросов об истории рода Шуйских, его секретах и взаимоотношениях. Вот и во внутренние дела рода Афеевых, лезть не стоит, князь.

Вы поглядите — он даже чуть смутился. Похоже вспомнил, что именно я вытащил его из лечебницы, тогда как родичи предали и сами же туда запихнули. Да и в целом, по этому долгу он ещё не расплатился. Возможно и примчался сюда с такой скоростью и малым отрядом, чтобы расквитаться. Не вышло.

В любом случае, сейчас Шуйский повернул голову к Прохору, который продолжал лепить монстра. Почти все души убитых маньчжуров, прошли «переплавку» — сейчас гвардеец занимался последними из них. И судя по застывшему лицу, полностью потерял контакт с реальностью.

— Что с ним? И откуда взялся такой Дар? — буркнул Симеон, кивнув на адъютанта.

— Стресс после битвы. Первое серьёзное сражение, в котором он едва не погиб. Что до Дара, он самый обыкновенный. Просто Хранители с Чернокровыми забирали всех, у кого имелся подобный, к себе, — спокойно объяснил я, изучая оттенки сознания Прохора.

Увидев, как на лице Шуйского проступило удивление, я счёл нужным уточнить.

— Всех, кто умел управляться с тем, что обычно называют жизненной сутью людей, орден забирал в свои ряды. И я бы не сказал, что это происходило добровольно. Прохору же повезло родиться в глухой деревне. Настолько, что туда не добрались.

Князь ещё раз покосился на смертного. Кивнув, с едва заметной ноткой сарказма озвучил.

— Ну да. Повезло. Делать то ты с ним что будешь теперь?

Я тоже посмотрел в сторону адъютанта. Перевёл взгляд на монстра, которого тот уже заканчивал. Выходило нечто громадное, клыкастое и когтистое. При этом стоящее на двух нижних конечностях.

Если посмотреть с точки зрение боевого применения, то создание наверняка показало бы себя неплохо. Надо только объяснить, что такие фокусы стоит выделывать только в самом крайнем случае. За время беседы с Шуйским, я успел всё обдумать и принял решение — раз у Прохора такой Дар, пусть пользуется. При условии, что не будет поглощать человеческие души, а формировать подобных конструктов станет лишь в ситуациях, когда либо так, либо смерть. Слишком уж легко увлечься, когда играешь душами и чувствуешь свою почти безраздельную мощь.

Впрочем, оставался ещё один момент — как вывести его из текущего состояния. Потому как прямо сейчас, смертный был в состоянии какого-то странного транса.

Сделав пару шагов в его сторону, я потянулся к божественной печати в его разуме. Расширил связывающий нас канал. Пустил по нему чуть силы. Столько, чтобы не перегрузить себя и при этом не вызвать нестабильности в каркасе члена свиты. Сейчас он напряжённо и крайне увлечённо работал — сложно сказать, к чему мог привести сбой.

Поэтому, я лишь слегка коснулся силой его разума, стараясь даже не растормошить тот, а слегка уколоть, чтобы вернуть в активное состояние.

Что интересно, реакция последовала незамедлительно. Какая-то секунда и адъютант растерянно моргнул, после чего выдохнул и чуть помедлив, поднялся на ноги.

Оглянувшись, замер с открытым ртом, смотря на меня. Ещё больше изумился, когда увидел Оболенского. И впал в полную прострацию при виде Шуйского с его молотом на плече.

— Эммм… А как вы все успели подойти? Я же только на секундочку отвлёкся, чтобы….

Повернувшись к созданном им монстру, изваянием застыл на месте. Потом поднял руку, неуверенно указав на него.

— Это я сделал?

Шок в его голосе был настолько очевиден, что даже черты лица Шуйского смягчились. Более того — князь рявкнул, отдавая приказ своим ближникам лететь во Владивосток и помочь гражданским. А вот Оболенский, внимательно разглядывая юношу, подошёл ближе.

— А что, ты собирался сделать нечто иное?

Тот растерянно глянул на князя. Снова осмотрел творение своих рук и с ужасом затряс головой.

— Я же маленького хотел. Из остатков силы вылепить, чтобы разведчик, значит, был. Не такого…

Кавалергард задумчиво хмыкнул. Крутанул ус. И внезапно начал смеяться, сквозь смех выдавливая слова.

— Маленького? Разведчика? Ещё скажи, незаметного.

Прохор, который сначала удивлённо смотрел на него, через пару секунд сам стал издавать странные звуки. А потом и вовсе принялся смеяться. Следом, присоединился к хохоту и я.

Реакция смертной оболочки на смертельную угрозу, которая благополучно миновала — вот, что это было. Уверен — раз я вполне реально мог погибнуть, то и Оболенскому грозило то же самое. Каким бы древним ни был князь, в той битве ему было не выстоять. Даже Гифер с его, пусть и сильно повреждённой, но целой «искрой», не смог выжить.

Все мы пережили смертельную опасность и сейчас стояли посреди десятков тысяч трупов наших врагов. Оттого и хохот извергали только наши глотки, тогда как Шуйский взирал на происходящее с оттенком сомнения и некоторого укора. Скорее всего считал дурным тоном, позволять себе смех, когда совсем рядом полыхает твой собственный город.

Спустя секунд двадцать мы успокоились. И я озвучил очевидный вопрос.

— Ты можешь его развеять?

Обернувшийся гвардеец глянул на меня с долей испуга в глазах и помахал головой.

— Нет. Ну в смысле… Я не знаю. Наверное, можно попробовать.

То ли так действовал стресс, то ли простота его воспитания и непонимание о какой мощи идёт речь, но слова у адъютанта не расходились с делом. Он сразу же потянулся к созданному им конструкту. И не успел я предупредить об осторожности или остановить, как уже надавил на того силой.

К моему удивлению, у него получилось. Конечно, это было не совсем то, что он планировал — вместо того, чтобы развеять монстра, смертный просто уменьшил его до размеров спичечного коробка, добившись безумно высокой концентрации энергии. Но это было лучше, чем непроизвольный выброс силы или атака со стороны самого конструкта.

Чёрная фигура взмыла в воздух, зависнув на высоте метра от земли, а юноша удивлённо-испуганно ойкнул, наблюдая за своим созданием.

— Послушайте, давайте мы с ним потом разберёмся, а? У нас тут город как бы горит.

Оболенский сунул руку в карман и достав оттуда что-то напоминающее то ли небольшую квадратную шкатулку, то ли нечто похожее на неё очертаниями, всучил Прохору.

— Попробуй сюда это своё чудище засунуть. А потом, в спокойной обстановке подумаешь, как лучше быть.

Я уловил, как в момент передачи, между Оболенским и моим адъютантом проскочил выплеск силы. Судя по всему, кавалергард передал ему частичный контроль над артефактом. Или обезопасил от защитных плетений, которые в последнем, наверняка имелись.

Мощный и скорее всего, древний, артефакт. Который каким-то образом оказался у Оболенского, в нужное время, и в нужном месте. Интересно, для чего он изначально предназначался и с какой целью князь постоянно таскал его с собой?

Вопросы, один за другим, рождались в моём сознании, а Прохор начал действовать. Снова потянувшись силой к своему создания, подтащил его ближе и сейчас пытался установить контакт между ним и предметом, который передал ему Оболенский. К моему удивлению, получилось у него довольно быстро. Какая-то минута и конструкт втянулся в эту шкатулку, исчезнув внутри.

Кавалергард довольно ухмыльнулся и крутанул правый ус.

— А я знал, что пригодится. Не зря тогда сокровищницу того вождя ещё раз решил проверить.

Ратибор крутнулся на месте и переключил внимание на Симеона.

— Ну что? Когда подойдут войска? Мы, кстати, с Его Сиятельством на Пекин собрались. Не хочешь присоединиться?

Военный чуть склонил голову вбок, а вот Шуйский материализовал в своей левой руке дарфон. Продолжая правой придерживать рукоять молота, глянул на экран аппарата и с усмешкой качнул головой.

— Дарья на пути сюда. Армия тоже на марше. Но Цин уже в курсе разгрома их армии. Посол только что прислал официальное заявление.

Посмотрев на нас, чуть поморщился.

— Я вам не площадной глашатай. У себя прочитайте.

Переглянувшись, мы с Оболенским почти синхронно полезли за дарфонами. На устройстве действительно были сообщения от Дарьи.

Император Цин, наверняка, казался самому себе ловким интриганом. И надо сказать, тут он был в чём-то прав. Хранителей с Чернокровыми, на территории империи, вырезали ещё до того, как те массово самоубились, а об их деятельности, правитель скорее всего всё знал. Да и внутренней нестабильности, в отличие от бурлящей Европы, не допустил. Успешный переворот в Пруссии и две его попытки в Российской империи. Планируемое истребление дипломатов в Данциге. Уничтоженный флот. Дважды сорвавшаяся большая война. И это не говоря о множестве мелких происшествий, покушений и убийств. На фоне спокойной империи Цин, европейские страны выглядели полностью объятыми хаосом.

Но если интриги он строить, видимо умел, то с военной стратегией, у главы Дома Цин не заладилось. Само время атаки было продумано грамотно. Да и подготовиться, воины Знамён успели — скорее всего собирали всю доступную информацию, пытаясь понять, против кого именно им предстоит сражаться. Отсюда и та вязь, которой покрыли артефакты и слаженные группы менталистов, натренированных работать не по площади, а по одной мощной цели с высокой сопротивляемостью.

Конечно, их поражение было списать на фактор римского бога, который невозможно учесть. И указать на тот момент, что сила и мощь основных родов Российской империи, которые могли быстро оказаться здесь, всё же были включены в расчёты. Уверен, Шуйский и его воины, тоже не смогли бы одержать верх. Да, они бы изрядно потрепали маньчжуров, но в итоге были вынуждены отступить.

Тем не менее оставались Маховы. И действуй я иначе, вполне мог дождаться, пока противник захватит город и дать приказ ударить по самому Владивостоку. Безусловно, это жестоко. Сотни тысяч смертных погибли бы ради уничтожения двух корпусов Восьмизнамённой армии. Тем не менее, такая вероятность имелась. Тогда вся мощная группировка, которую Цин собирали для вторжения, оказалась бы уничтожена. А резерва, который был бы способен быстро ударить следом у них не оказалось. Тогда как со стороны Урала сюда вовсю двигались имперские части и отряды знати.

Возможно император рассчитывал на моё человеколюбие. Либо, что более вероятно, на элементарную жадность. Спалить целый город, который только недавно стал твоим, вместе со всей его инфраструктурой, промышленностью и портом — не самое очевидное решение. По крайней мере, для большинство патрициев этого мира.

— Вот же скотина…

Оболенский медленно протянул слова, а я усмехнулся. Князь был прав — вражеский император осознал, что проиграл. И сделал ход в привычной для себя манере — назвал два Знамени, что перешли границу, свободной коалицией подвластных ему родов. А отряды, что перерезали железную дорогу, взорвав полотно — бандитами. Более того — сообщил, что их всех поймали и обещал прислать головы в качестве доказательств.

Судя по тону сообщений Дарьи, она собиралась всё это обсудить. И прямо сейчас, вместе с Алексеем направлялась во Владивосток, чтобы решить, развязывать ли войну с Цин.

— То есть он нам город почти разрушил, людей столько загубил, а теперь хочет отвертеться? Да я этого жука желтокожего, его же золото жрать заставлю! Расплавленное!

Прохор осторожно отодвинулся от разъярённого Оболенского, а Шуйский лишь покачал головой.

— Не решено ещё ничего. Сам же видишь. Может и будет война с китайцами.

Старый патриций ни единым словом не обозначал своё сомнение. Но всё читалось в тоне и тембре голоса. Он сомневался, что Рюриковичи решат развязать военные действия. И в целом, это выглядело логично. Война против Цин потребует массы ресурсов. В первую очередь множества сильных Одарённых и артефактов. Не говоря уже об обычных войсках, без которых никак не обойтись — кто-то должен контролировать население, патрулировать дороги и обеспечивать безопасность занятой территории.

И тут в дело включается масса факторов — от сложностей снабжения до потенциальной необходимости задействовать войска в Европе. Либо для решения внутренних проблем. Тем более маньчжур только что так сильно щёлкнули по носу, что вряд-ли они снова сунутся. Полная потеря двух Знамён в одной битве — если я верно помнил исторические книги, более чувствительных поражений у восточных варваров ещё не бывало.

На землю рядом с пригорком, начали опускаться костяные драконы. Лера, Ульрих и один из свитских жрицы.

Сама некромантка двинулась ко мне, прихрамывая на одну ногу. Следом шагал понурый Жорик, по дороге пару раз тыкнувший в мёртвые тела костяными клинками.

Не обращая внимания на Шуйского, дева остановилась напротив меня.

— Двое моих мертвы. Город на треть сожжён. Олег сообщил, что выставил почти всё необходимое. Когда мы ударим в ответ?

Когда она начала говорить про Олега, я всё же рискнул и выставил барьер из божественной энергии. Ни к чему Симеону слышать намёки на наши возможности. Он далеко не худший из смертных. Я бы даже сказал, наоборот. Но при этом, оставался князем, для которого род всегда будет на первом месте. За империю, Рюриковичей и честь своего народа, Шуйский, безусловно готов сражаться и убивать. Но если речь пойдёт о том, чтобы биться и умирать, то на такую жертву патриций пойдёт исключительно ради родичей. По крайней мере, на Княжеском Сходе он поддержал решение о воссоздании удельных княжеств. Вполне искренне, на мой взгляд и опять же, отталкиваясь от интересов рода.

— Для начала нам нужно восстановить силы. Сейчас я перешлю тебе кое-что на дарфон, почитай. Возможно появятся идеи.

Дева моргнула, не сводя с меня налитых яростью глаз.

— Не знаю, что ты сейчас пришлёшь, но… Мы же не станем отступать?

Я медленно качнул головой.

— Мы ударим в ответ. Осталось только решить, как именно. Если бить в лоб, то наших сил не хватит.

На момент мне показалось, что сейчас смертная заявит — мол, мы можем справиться. Но если такое желание в ней и проскочило, то быстро исчезло. Достаточно было просто вспомнить сегодняшний бой, чтобы понять — не справимся. Если говорить о полноценном вторжении, то даже в союзе с другими княжескими родами, не потянем.

Отправив на её дарфон все данные, которые поступили от Дарьи, я снял защитный барьер, едва не потеряв равновесие из-за нагрузки на каркас. Намёк смертной оболочки был понятен — пора дать плоти отдых.

— Василина во втором отряде. Посмотреть тебя может.

Видимо заметив лёгкое недоумение в моём взгляде, Шуйский буркнул.

— Долг жизни никто не отменял. А с самой грани, не вытаскивали тебя ещё. Жаль.

Я кашлянул, намекая, что так-то, совсем не жаль. Никому не хочется оказаться на той тонкой линии, что отделяет жизнь от смерти. Патриций намёк понял. Невесело усмехнулся в седые усы.

— Ты извини, если что. Не люблю быть должным. А теперь я в город. Помогу твоим подданным.

Интересно, это он сейчас тоже в счёт долга собрался делать или ввиду своей врождённой природной доброты?

Недалеко загудел Оболенский, видимо понявший мои эмоции.

— Симеон, скала, а не князь. Если слово сказал, то нерушимо оно. С таким на войну ходить, одно удовольствие. Ты не смотри, что порой ведёт себя так, что тебе странным кажется. Из старой эпохи просто.

Так то да. Только вот я сам из ещё более древних времён. Тех самых, когда у этих варварских племён ещё и государства нормального не было.

— Возвращаемся в город. К разгребанию завалов никому не подключаться. Всем отдыхать и набираться сил. Это приказ.

Лера кивнула, вчитываясь в текст на экране дарфон, а вот Ульрих недовольно поморщился. Да и Прохор посмотрел на меня как-то странно. Видимо посчитали, что решение выглядит жестокостью по отношению к обычным людям.

На самом деле, я отталкивался от картинки, которую сейчас демонстрировал Сандал — как только схлынул накал после первого контакта с Шуйским и вероятность стычки упала, спутник устремился к городу.

Судя по тому, что я видел, подавляющее большинство раненых уже спасли — отчасти стараниями Гифера, а частично за счёт усилий остальных Одарённых. Те очаги пожаров, которые после прекращения дождя, снова начали разгораться, потушили. Всё, что сейчас оставалось — разгребать руины, доставая мёртвые тела и очищать улицы от обломков, чтобы по ним могли пройти техника.

Само собой, ещё были вопросы медицинской помощи, размещения выживших, питания и масса всего иного. Но для этого у меня был Измайлов. Ему я тоже отдал приказ, по возможности сократить нагрузки и восстанавливать силы. Но скорее для перестраховки — брать патриция с собой в поход на Цин, я не планировал.

Вот все остальные должны максимально быстро прийти в норму. Завалы обломков разгребут и без них. Медленнее, но тем не менее всё сделают. А скорость сейчас не так важна — вопрос о жизнях смертных больше не стоял. Гифер, на всякий случай облетал город ещё раз, но пока не чувствовал ни одного живого под завалами.

Так что максимум, с чем помогут члены свиты — ускорят процесс очистки Владивостока. С чем прекрасно способны справиться другие. А вот мои последовали могут потребоваться мне на поле боя. Где их никто не сможет заменить.

Потому мы разместились в одном из особняков, который находился в собственности Второй купеческой сотни. По крайней мере так сообщил привратник, который сначала ошалело пялился на костяных драконов, которые опускались во дворе и небольшом саду, а потом чуть-ли не прокричал слова о владельцах дома и бегом умчался прочь.

Возможно потом придётся заплатить купечеству за использование их собственности. С другой стороны, не знаю, как насчёт империи, но княжество точно в состояние войны. И это моя земля.

Спрыгнув на землю с дракона Леры, за спиной которой провёл этот полёт, тряхнул головой, отгоняя глупые и ненужные сейчас мысли. Покосился на Оболенского, который тоже увязался с нами. Потом оглядел остальных.

— Выбрать себе спальни и отдыхать. Когда прибудет Василина, не препятствовать. Если кому-то будет нужна помощь, можете к ней обращаться.

Смертные двинулись к ступеням крыльца, я вставший рядом Оболенский, сдержанно кашлянул.

— Твоё Сиятельство, как бы тебе это сказать…. Василина всех осматривать не станет. Она тебя то лечит только потому, что на Симеоне долг жизни висит. Да и жених ты так-то видный. Не, как я, конечно, но неплохой. Городишко вон, пожаловали. Пусть он немного и сгорел, но порт то ещё цел.

Я чуть повернул голову и кавалергард возмущённо махнул рукой.

— Что ты на меня смотришь так? За город я сражался не на жизнь, а на смерть. Хотя и прорваться бы мог, да умчать куда подальше. Остался же. А как я там говорю, это дело только моё. За триста лет, знаешь-ли, многого можно насмотреться.

У меня непроизвольно вырвался вздох, а вот князь вдруг прищурился.

— Слушай, а цинские корабли, недалеко ведь ушли. Давай мы с тобой устный союз сейчас заключим между родами, да я их догоню? Они ж всё равно не готовы к такой атаке.

Тут он наверное был прав. Флотилия Цин, безусловно готовилась к столкновению с Одарёнными. Но точно не такими, как Оболенский. Пожелай кто-то равный ему по силе, вырваться из боя, необходимости передвигаться водой, не возникло бы. А иных целей у вражеских кораблей и не было. Только блокировать порт, да не допустить бегства. Возможно хотели не упустить и корабли Тихоокеанской эскадры Рюриковичей. Выводить их в море во время штурма города, особого смысла не было, так что те так и стояли в порту. Возьми маньчжуры город и стали бы их добычей.

В этот раз, я спорить не стал. Заключил с Ратибором устное соглашение, а когда тот умчался вдаль, ещё некоторое время стоял на месте, смотря вслед. Интересно у него всё же работал каркас. Только недавно был истощён практически так же, как остальные, а через какие-то полчаса готов мчаться и топить корабли. Пусть даже по полной выкладываться там не потребуется, для такого всё равно нужны силы.

Поднявшись на второй этаж, выбрал свободную спальню и стянув с себя грязную одежду, забрался под одеяло. Впрочем, спать я пока не планировал. Вместо этого взял в руки дарфон и пробежался по длинному перечню родов, что волею дипломатии оказались включены в ту самую «коалицию», что якобы напала на Афеевых. Много. Сотни фамилий. И тысячи кровников, чьи старшие родичи навсегда остались на поле боя. Раз это не война между государствами, а конфликт родов, правила кровной мести будет применяться автоматически.

Изучив фамилии, открыл карту Китая. Подумал. Ответил на сообщение Кристины — рыжеволосая дева получила информацию сразу после Леры и успев со всем ознакомиться, пыталась предложить варианты давления на Цин.

Я же запросил у неё выкладки по каждому маньчжурскому роду, который участвовал в атаке. И принявшись их листать, почувствовал, как в голове постепенно начал формировать план. Немного рискованный, но на мой взгляд, вполне эффективный.

А потом аппарат едва не выпал у меня из рук из-за неожиданного толчка силы. Олег только что получил свою собственную «искру».

Глава XX

Своя собственная свита, у меня в прошлом была. Потому, я хорошо знал, как обстоят дела с членами свиты. Но среди них не было разумных, которые располагали бы «искрой». Даже если и встречались представители Древних рас, то они лишь обладали врождёнными многогранным Даром. Не преподнесённым божеством, а их собственным. Но для обретения «искры», им требовались последователи. Которые уже давно были поделены между богами, а любые попытки отхватить свою часть либума, давились на самом корню.

Сейчас же, я был не просто одним из Старших богов, а занял место во главе пантеона. Который постепенно обретал вполне реальные черты.

Само собой, у меня имелся опыт с другой стороны — возможности Юпитера, в общих чертах были известны. Но во-первых, тогда шла речь о богах, которые изначально такими и родились. Разительно отличаясь от всех, кто их окружал. А во-вторых, одно дело знать, на что способен Верховный бог пантеона. И совсем другое, оказаться на его месте. Стоит признать — после определённого момента, для божества остаётся не так много неизведанного. И пусть этот мир преподнёс мне немало новых ощущений, ни одно из них не сравнится с тем, что разум переживал сейчас.

Это не титан, который принёс клятву и обязан служить. Не смертный последователь, пусть и очень сильный. Теперь, среди моих соратников был настоящий бог. Совсем молодой, слабый и с только сформировавшейся «искрой», но тем не менее.

Первым делом я попробовал с ним связаться. И довольно усмехнулся, когда после нескольких попыток, до меня донёсся глухой голос Олега, в котором чувствовать нотки растерянности.

Теперь, мне не требовался дарфон, чтобы обменяться с ним фразами. Более того, при необходимости, я мог предоставить ему обзор через Сандала или Мьёльнира. В теории, даже позволить смотреть моими собственными глазами. Либо наоборот, задействовать в таком качестве самого Олега.

Проблем с его пребыванием в материальном теле, теперь тоже быть не должно. Что-то мне подсказывает — Асука будет счастлива.

Перекачивать энергию, я пока не рискнул — каркас был слишком слаб. Зато попробовал передать ему данные. Небольшой блок с информацией о десятке простеньких печатей. Всё прошло успешно, что значило — разум бывшего смертного тоже претерпел изменения. Стал по своей структуре походить на божественный.

Да, смертные тоже могли обучаться при помощи специализированных ментальных артефактов. Но процесс проходил крайне медленно. Если Найхва обрела знание нескольких языков за какие-то считанные мгновения, то человеку на освоение такого же объёма информации, потребовались бы месяцы. В лучшем случае — недели. За редким исключением, вроде Голицына, Оболенского и иных мастодонтов этого мира.

Сам Олег тоже вовсю исследовал свои новые границы. Что интересно — его возможность оставаться бесплотным духом, никуда не исчезла. Не сказать, что это было обязательным условием, но я не встречал богов, с настолько специфической оболочкой. Из-за чего были мысли, что при обретении «искры», его тело изменится, потеряв способность переходить в призрачное состояние.

Но эта способность осталась. Более того — теперь ему было куда проще преодолевать охранные артефакторные системы. Олег стал куда более чётко видеть их энергетическую структуру и как сам восторженно сообщил — мог подстраиваться под неё, чтобы оставаться незамеченным.

Добрых минут двадцать я занимался тем, что проверял возможности юного бога и наблюдал за его экспериментами. Потом, всё же прервался — смертная плоть требовала отдыха. Тем более за то время, пока Олег проверял себя нового на прочность, мой разум дополнил план, внеся в него пару ярких штрихов и даже набросал его этапы.

Отключился я практически моментально. Успев только обратиться к спутникам с просьбой привести меня в чувство, как только объявится Дарья или произойдёт что-то ещё важное.

В этот раз обошлось без песчаной площадки и Кроноса — спокойный, мирный сон. Правда, пробудившись от писка Мьёльнира, я понял, что уже совсем не один в этой спальне. Более того — Василина, которая тоже взобралась на широкую двуспальную кровать, успела приступить к лечению.

Не знаю, как всё выглядело в прошлый раз, но сейчас комнату затянуло белой туманной дымкой, в которой порой проступали очертания предметов. А иногда показывалась фигура обнажённой девы, которая стояла рядом на коленях, покачиваясь из стороны в сторону.

Разум улавливал дребезжащие звуки, похожие то ли на странные музыкальные инструменты, то ли гудение натянутых на ветру нитей металла. Моей кожи то и дело касались пальцы княжны. И не только они — по-моему, она попеременно использовала все части своего тела.

Несмотря на то, что сознание пребывало в полностью расслабленном состоянии, при желании я мог избавиться от внешнего воздействия. Сбросить наложенное на меня незнакомое плетение и вернуть ясность мыслей.

Первый порыв был именно таким — закрепившиеся с самого детства рефлексы твердили, что нельзя оставаться уязвимым, когда рядом находится сильная Одарённая. Которая, к тому же ещё и была одним из Хранителей. Пусть даже не принесла присягу и не обрела статуса полноценного члена ордена.

Но потом я оценил состояние своего каркаса и оболочки. Увидев, как буквально на глазах обновляется плоть и возвращается гибкость энергетических компонентов. «Искру», целительница увидеть не могла, но состояние источника моей божественной мощи, сейчас тоже становилось лучше.

Потому я просто расслабился, не показывая, что пришёл в себя. Думаю, будь на моём месте смертный, Шуйская заметила бы изменения в сознании. Но определить точное состояние бога, не так просто. Особенно, если он сам этого не хочет.

По ощущениям, всё это длилось ещё около получаса. Наконец дева в очередной раз коснулась своим телом моего, после чего соскользнула с кровати. Дымка практически рассеялась, а снаружи всё ещё стоял день. Так что, открыв глаза и чуть повернув голову, я прекрасно рассмотрел очертания её фигуры.

— Благодарю.

Негромко произнесённое слово заставило, до того спокойную и умиротворённую целительницу, буквально подпрыгнуть на месте. Развернувшись, она неверяще уставилась на меня.

— Ты же должен спать!

В следующую секунду вспомнила о своём внешнем виде и сдавленно ойкнув, попыталась прикрыться руками. Потом рванулась к своей одежде, лежащей на стуле. На момент замерла, не зная, как быть дальше.

Я коротко кашлянул.

— Если что, я просто могу отвернуться.

Что интересно, на момент в её глазах проступило искреннее возмущение. Но в руки она себя взяла буквально за какое-то мгновение.

— Буду крайне признательна, Ваша Сиятельство.

Я молча повернул голову в другую сторону, а когда патрицианка, закрыла за собой дверь комнаты, поднялся на ноги и потянулся, с наслаждением разминая мышцы смертного тела. Стоило признать — толк в целебных процедурах дева знала. Чувствовал я себя, на порядок лучше, чем в момент, когда ложился в постель.

Надев штаны, взял в руки дарфон, а в голове послышался голос Сандала.

— Дрр-р-раконица и свита прр-р-рибыли! Самолёты только что прр-р-риземлились.

Интересно, это совпадение или Василине сообщили, что Дарья вот-вот будет здесь и пора сворачивать процедуры? Передав послание так, что я ничего не заметил.

В дарфоне и правда было несколько сообщений от царевны, где она информировала о своём приезде. Заодно предлагала мне выбрать место для проведения Императорского совета в его урезанном варианте.

Административные здания были заполнены служащими — город продолжал разбираться с последствиями сражения. Поэтому я предложил в качестве основного варианта тот самый особняк, где мы сейчас расположились. А получив согласие царевны, отправился поднимать остальных. Будет неловко, если сюда заявятся Рюриковичи, а члены моей свиты будут спать.

Правда, как быстро выяснилось, спала лишь Лера. Да Прохор лежал на диване в малой гостиной, пялясь в потолок и о чём-то усиленно раздумывая. Возможно пытался понять, как у него вышло создать того конструкта. Или над своим странным состоянием после боя. Всё же не каждый день входишь в состояние транса, а потом приходишь в себя перед собственноручно сформированным громадным монстром, что состоит из человеческих душ.

Спустя полчаса к нам заявилась прибывшая делегация. Практически одновременно с князем Шуйским, который тоже входил в Императорский совет. Точно так же, как прилетевший с Рюриковичами Голицын.

Иных членов совета, как и его секретаря, здесь не было — Бельский остался в Петербурге. Но судя по всему, Дарью это не сильно беспокоило. К тому же, я предполагал, что подобный формат выбран лишь для того, чтобы поговорить со мной, располагая поддержкой князей. Которые в нужный момент надавят и выскажутся в пользу решений правящего рода. По крайней мере, это был самый очевидный вариант.

Когда мы собрались в большой гостиной, которую Дарья сразу же окружила барьером, первым начал говорить Алексей. Смотря на меня, принялся осторожно излагать.

— Понятно, что маньчжуры планировали большую войну. Думали быстро взять Владивосток и двинуться дальше. Скорее всего собирались закрепиться где-то в Сибири и начать переговоры, чтобы оторвать от нас Дальний Восток.

Чуть помолчав, продолжил.

— Но сейчас они получили отпор. Два Знамени полностью разгромлены. Ещё два завязли в землях вьетов, а пара окружает Тибет. Не думаю, что император станет рисковать остатками своей армии.

Вот теперь юноша немного отвёл взгляд. И замолчал. Видимо не хотел говорить того, что и так всем было очевидно. Но нить разговора быстро подхватил Ярополк Голицын. Глянув на меня, мрачно прогудел.

— В мире хаос и кровь, а у нас ещё и Земского Собора не прошло. Не время сейчас воевать с Китаем. Да и не пройдём мы далеко. Города у них укреплены неплохо, родовых крепостей возле границы тоже хватает. Завязнем крепко. Станем людей терять. Не ко времени это, Василий.

Я молча сидел в своём кресле, ожидая продолжения. Чем похоже немного нервировал обоих Рюриковичей — стоило Ярополку договорить, как вперёд подалась Дарья.

— Престол оплатит восстановление города. И щедро вознаградит род Афеевых за подвиг, который тот совершил. Княжество будет освобождено от налогов и сборов в казну на ближайшие десять лет. Но воевать мы сейчас никак не можем.

Продолжая молчать, я кивнул и чуть приободрённая царевна продолжила.

— А с Цин мы договоримся. Все те рода, что формально объявили войну твоему роду, подпишут мир. Откажутся от любых претензий и кровной мести.

Вот на этом моменте, я отрицательно покачал головой.

— Не стоит. Раз они объявили о начале военных действий, да ещё из-за срочных непреодолимых причин, пусть столкнутся с последствиями.

Симеон громко хмыкнул, а Ярополк воззрился на меня с искренним непониманием.

— Ты вразумей, княже, там сотни родов тех. И все старших родичей, а то и глав своих потеряли. Им сейчас нет ничего слаще, чем твою фамилию вырезать.

Я перевёл взгляд на Голицына. Слегка наклонил голову вбок.

— Они напали на мою землю. Сожгли мой город. Убили моих людей. А теперь, потеряв своих старших родичей и гвардейцев, хотят улизнуть от мести? Думаешь стоит подавать миру такой пример? Что можно заявиться к нам, жечь дома, бить по жилым кварталам плетениями и снарядами, резать гражданских, а после просто затаиться и подписать мир?

Мои губы разошлись, демонстрируя лёгкий оскал.

— Они сотворили достаточно зла на нашей земле. Теперь война придёт к ним. Постучится в ворота и станет забирать их жизни.

Старый князь молчал, задумчиво смотря на меня, а комнату огласил голос Алексея.

— Ты же понимаешь, что даже с учётом потерь, эти рода могут выставить тысячи Одарённых? И десятки тысяч обычных пехотинцев. Да, это не потянет даже на одно полноценное Знамя, но…

Он замялся, видимо не зная, как именно выразить свою мысль. Впрочем, она и так была понятна — Рюрикович хотел сказать, что эту битву я возможно каким-то чудом и выиграл, но постоянно так продолжаться не может. Возможно хотел указать и на то, что в моём княжестве немало людей, которые тоже окажутся под ударом. Да и Пусан расположен так, что его относительно легко атаковать.

Озвучить свой ответ я не успел — по гостиной прокатился возмущённый голос Дарьи.

— Василий, ты спятил? Два полных Знамени мертвы! Около четырёхсот родов разной численности. С союзниками и вассалами! Как ты собрался их побеждать?

Я с невозмутимым видом пожал плечами.

— У меня есть план.

Златокудрая дева всплеснула руками.

— План? Какой? Расскажи нам. Поведай о своей великолепной и продуманной стратегии, которая поставит на колени сотни маньчжурских родов.

Мне оставалось лишь усмехнуться.

— Боюсь, она поставит на колени не только их. Но и всю империю Цин. Им не стоило начинать эту войну. И тем более, не нужно было сжигать мой город.

Та шумно выдохнула, смотря на меня, как на бахвалящегося сатира. А вот Симеон Шуйский сдвинулся в кресле, устраиваясь поудобнее и с интересом глянув на меня, поинтересовался.

— Хочешь разгромить Цин? Полностью?

Я снова качнул головой.

— Не разгромить. Сломить и заставить умолять о пощаде. Это разные вещи, князь. Боюсь, открытой битвы с императором и всем его войском, мы не переживём.

Тот прищурился.

— И японцы наверняка влезут, так ведь? На них рассчитываешь?

В этот раз я даже не успел начать говорить — сбоку зазвучал бас Оболенского.

— У него, если что есть союзнические обязательства рода Оболенских. Сашка мой, пусть в Петербурге вам помогает. А я пока по китайцам пройдусь.

Дарья, которая до того сверлила меня взглядом, гневно глянула на князя.

— И ты туда же, Ратибор? Тебе чем маньчжуры не угодили? И когда вы союз успели заключить?

Тот развёл руками, изображая на лице лёгкую растерянность.

— Ну что вы так переживаете, Дашенька. Союз оформили как раз перед тем, как я эскадру вражью на дно пустил. А маньчжуры мне никогда не нравились. Вечно ходят да смотрят так, как будто замышляют чего.

Теперь в глазах царевны плескалась ярость, а кашлянувший Шуйский, осторожно заметил.

— У них от природы глаза такие, Ратибор. Стыдно не знать, в триста с лишним лет то.

Кавалергард перевёл на него взгляд и с возмущённым выражением лица подкрутил правый ус.

— Я не про их разрез глаз, Симеон. А про любовь к интригам. Стыдно не понимать подтекста, когда столько прожил на свете.

Тот озадаченно замолк. Я же попытался вернуть беседу в изначальное русло.

— Раз война между двумя империями не начиналась, то значит и необходимости в мирном договоре тоже нет, верно? Военные действия от имени рода Афеевых продолжатся, так что и тут никаких бумаг подписывать не требуется. Расходы на восстановления города, мои люди посчитают позже — как только всё будет готов, Ульяна передаст смету в канцелярию.

Надо сказать, лица у обоих Рюриковичей стали изрядно удивлёнными. Скорее всего предполагали, что я стану требовать немедленного начала боевых действий и ответа с их стороны на действия Китая.

Впрочем, они быстро взяли себя в руки. Обменялись взглядами и Дарья переключилась на другую тему.

— Прусская аристократия признала Вильгельма новым правителем. Коронация пройдёт уже сегодня вечером. Представители Швеции и Дании подписали с нами целый пакет договоров. Габсбурги пока колеблются. А франки предложили заключить пакт между крупными державами Европы, чтобы исключительно вероятность глобального конфликта.

Как только дева договорила, послышался низкий голос Симеона.

— Как будто это помешает действовать через конфликты родов. На публику они играют.

А вот потом, в беседу неожиданно включился Алексей.

— Кстати… В Польше выбрали нового короля. Сейм утвердил Потоцкого.

Увидев на моём лице довольную усмешку, непонимающе нахмурился. Видимо не понимал, почему я радуюсь факту избрания монарха, чьего отца убил в поединке. Пришлось коротко обозначить свои резоны.

— У нас с ним есть пара небольших договорённостей.

Царевич невольно усмехнулся, а вот Голицын вдруг наклонил голову и впился в меня пристальным взглядом.

— А ещё банк твой лезет всюду. С корейцами во главе. Скупают всё подряд — начали в Польше, а сейчас вроде и в Швеции объявились, и в Пруссии.

Хмыкнувшая Дарья, которая уже успокоилась после дискуссии о грядущей войне, поддакнула.

— А Любек умоляет свести их дипломатов с твоими, чтобы начать переговоры.

Я вопросительно поднял брови и дева добавила.

— У них мореходство на Балтике практически встало. Ганза и свой флот пробовала отправлять, и наёмников. Но взять под контроль судоходные маршруты пока не смогли.

Билли присылал регулярные доклады о работе его команды, но я просматривал их крайне бегло — только бросал взгляд в графу с потерями, которые у морских охотников отсутствовали. Если возникнет серьёзная угроза Данцигу или его отряду, он должен был сообщить отдельно. Что до формата боевых действий, то я его никак не ограничивал. И как только что выяснилось, ирландец смог добиться серьёзных успехов.

И Рюриковичи, и князья, с ожиданием смотрели на меня, так что пришлось отвечать.

— У банка своя собственная стратегия работы. Куан Ли действует в соответствии с ней. А что до Ганзы, пусть признают независимость Данцига и интересы моего рода на территории города. Плюс, выплатят контрибуцию. Возможно, тогда договоримся.

Трое князей почти синхронно улыбнулись, Алексей промолчал, откинувшись в кресле, а вот Дарья раздражённо поморщилась.

— Война, так война. Ганза нам особенно и не досаждает. Лучше скажи, что случилось с Хранителями? И видел ли ты патриарха?

На последней фразе голос смертной чуть дрогнул, а в глазах патрициев появилось пристальное внимание. Я же чуть подождал, после чего пожал плечами.

— Хранителей убили те или тот, кто стоял за орденом. Вопрос «почему?», волнует и меня самого. А по поводу Хранителя мы побеседуем, когда я закончу с Цин.

Царевна настороженно прищурилась, не отрывая от меня взгляда.

— То есть он приходил?

Я обозначил движение плечами.

— Возможно и так. Может быть, мне даже есть, что вам рассказать. Но об этом стоит поговорить позже. Когда я закончу с текущими делами.

Выкладывать всю известную информацию прямо сейчас, никакого смысла не было. А рассказать лишь какую-то часть, не вышло бы — услышав про дракона среди своих предков, Рюриковичи непременно начнут интересоваться деталями. Как и любой иной на их месте. И тут оставался всего один небольшой шаг до фразы о том, что он не из этого мира. После чего мне придётся читать им долгую лекцию и вводить в курс дела. Чего сейчас делать, категорически не хотелось.

Тем более, у меня хватало иных задач. Например выиграть войну с сотнями маньчжурских родов.

Именно по этой причине, я не стал затягивать импровизированное заседание совета в сокращённом составе. Хотя, на самом деле, это больше напоминало неформальную встречу нескольких высших патриций и представителей престола, а не совещание императорского органа власти.

Единственное, что я хотел прояснить — момент с канцлером, которого я при личном контакте идентифицировал, как заражённого редкой разновидностью болезни, которая воздействовала на энергетический каркас и разум. Лишала человека эмоций, заставляя его абсолютно иначе воспринимать реальность. Но Алексей вовремя упомянул, что глава кабинета министров, ушёл в отставку по собственному желанию, так что необходимость в словах отпала. Конечно, подобная болезнь запросто могла быть враждебным действием со стороны того или иного противника. Но такой поворот событий, казался мне маловероятным. Слишком уж много времени требовалось на её развитие. К тому же, лишая смертного радостей жизни, заболевание никак не влияло на его моральные ориентиры. Канцлер не стал бы из-за неё предавать империю либо делать что-то ещё, на что не пошёл бы в своём нормальном состоянии.

Наконец гости покинули купеческий особняк, который я временно занял под наши нужды. На прощание подписав бумагу с обязательством полностью оплатить восстановление города. Не столько для меня, сколько для компаний, которые будут заниматься этой работой — документ позволял им выставлять все счета напрямую казне.

Василина, которая прибыла в сопровождении пары телохранителей, ушла ещё раньше. Фактически сразу после того, как выскочила от меня. Так что теперь я собрал собственный военный совет, на котором изложил план военных действий с Китаем.

Вопросов по поводу развития конфликта с маньчжурами, у членов рода было немало. Но куда больше они заинтересовались «искрой», которую обрёл Олег. Эта новость подействовала на всех настолько ошеломляюще, что на какое-то время они вовсе забыли, что у нас имеется незавершённый конфликт с Китаем — все переключились на обсуждение того, что среди них появился молодой бог.

А когда мы наконец закончили и окончательно определились с порядком действий, ко мне подошла Лера. Застыв рядом, заглянула в глаза.

— Я много думала. И поняла, что на самом деле путь только один — заставить людей в себя верить. Ты получаешь силу, убивая Хранителей, Чернокровых и прочих существ. Но со мной это так не работает. Вернее, может и подействует, если я найду подходящие цели, только где их сейчас взять? Это второй путь, если твоё задание про три варианта всё ещё актуально. А третий — Пробои. Там ведь тоже можно получать божественную силу, верно? Только вот придётся зачистить очень много Пробоев, чтобы получить «искру».

Мой взгляд невольно упал на Мьёльнира, который сделал вид, как будто ничего не замечает и его вообще тут нет. Что-то подсказывало, именно каменный спутник и подтвердил информацию о божественной мощи в Пробоях, пока я спал. Не факт, что сегодня — вполне возможно это произошло намного раньше.

— Как мне заставить людей поверить в себя?

Настроена она была решительно. Глаза горели, губы были плотно сжаты, оттенки сознания демонстрировали готовность к практически любым мерам.

— Для начала стоит выбрать себя имя. И сферу ответственности. Или регион.

С Олегом всё было понятно — Чжень-у станет карающим божеством справедливости. Не самый плохой вариант, который можно трактовать, как угодно широко. Тем более, никто не мешает потом расширить ареал его интересов. Вот Лере требовалось нечто иное.

Сама, стоящая передо мной дева, слегка растерялась.

— Я даже не знаю…. Сложно. Может богиня смерти? Или…

Задумавшись, уставилась в пространство коридора за моей спиной, а я тихо вздохнул.

— Иди, подумай и отдохни. К утру всем нам нужно полностью восстановиться.

Несколько секунд жрица ещё помедлила. Но потом всё же удалилась в свою спальню. А я отправился в комнату, которую занимал до этого, на ходу доставая дарфон. К счастью, в этот раз вопросов формата «что делать?» было куда меньше — только пара от Ульяны в связи с запросами Куана Ли, которому требовались крупные суммы денег, да один от Кристины — рыжеволосая напоминала, что британский монарх всё ещё ждёт ответа по поводу Ливии.

Обоим я ответил согласием. Куан Ли пока не дал повода в себе усомниться и потому получил деньги. А король Великобритании, мог радоваться тому, что теперь станет владельцем Мадагаскара. Правда, потеряет Ливию, но базы в Средиземном море, у Англии и без того были. А вот её позиции в Южной Африке только что стали на порядок прочнее.

Сам я, вновь занялся изучением информации, которую передал океанский бог. Параллельно размышляя о ситуации и набрасывая в голове варианты стратегии на будущее. В этот раз, Цин застали меня врасплох, благодаря чему, едва не победили. Больше такого шанса, я им давать не собирался. Тем более, придуманный мной план давал возможность серьёзно усилить «искру» свежеиспечённого бога. Да и и мою собственную, вероятно тоже.

Утром я ещё раз убедился, что остающиеся здесь члены свиты знают, что делать, если ситуация начнёт развиваться по какому-то неожиданному сценарию. Потом забрался на спину костяного дракона, что был в саду. Набросив многослойный полог невидимости, поднял его в воздух. И сконцентрировавшись на канале связи с Олегом, отправил всего одно слово.

«Начинаем.»

* * *

Сандал и Мьёльни благодарят каждого читателя Автор Тудей, что вместе с ними прошёл эту книгу!) И ждут вас на страницах следующей части, которая уже начата: https://author.today/reader/313658

Content

Возвышение Меркурия. Книга 11

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX