Неправильная Сайко Аймара

Глава 1

От вторжения в разум волк непроизвольно дёрнулся, лапы его заскользили по льду. Равновесие удержала уже я, мягко перехватив управление над телом.

С каждым разом получается всё легче, и это, если уж совсем честно, пугает. Ведь если у тебя проклятый дар, за который сжигают на костре, самое лучшее, разумное и простое — не пользоваться им. Никогда. Не поймана — не ведьма, все знают. Также как не вор, не некромант, и не оборотень. Но вот засада — не пользоваться я не могла. Стоило хотя бы несколько дней не вселяться, и меня выбрасывало в кого-то самопроизвольно. В женщину. Всегда в какую-нибудь человеческую женщину, и мне далеко не всегда удавалось уйти сразу, даже когда очень хотелось.

Говорят, это вообще непреложный закон: ведьмы могут вселяться только в женщин, а колдуны — в мужчин.

Мой волк, кстати, мальчик. Молодой, полный сил, агрессии и какой-то особенной, злой радости от жизни. Это чувствовалось в упругой готовности тела, бродило в крови, цепляя и немного опьяняя.

Луна — полная и яркая, и волку моему хочется завыть, но я толкаю его вперёд. Заставляю бежать, как будто за ним погоня. Ты слишком далеко ушёл от того места, где я тебя оставила в прошлый раз, дружок. Слишком далеко от того, что мне нужно.

Я никогда не была в этом лесу сама — он запретный, люди здесь не ходят, да и нечего им тут делать, но сейчас к моим услугам волк, который здесь вырос. Он знает, куда идти. Знает, что на севере, вот там за холмом, стоит огромный мрачный дом, от которого надо держаться подальше. А я знаю, что это замок, которого нет. Зачарованный, проклятый, место заточения страшного некроманта, который там вот уже десять лет, и будет ещё десять раз по десять… Страшилка для детей или мрачная правда, намеренно стёртая из официальной истории королевства?

Одиннадцать лет назад была страшная война. Армайская империя и Сирское королевство объединились против нас. Соотношение солдат, как говорят, было десять к одному, а ещё маги, а ещё грифоны… Шансов не было. Армия несла поражение за поражением, отступая, сдавая города, я помню это время хорошо, хоть до нас сама война и не докатилась, но было уже недалеко… А потом в один день всё изменилось. Мёртвые встали в строй вместо живых. Каждый убитый становился нашим союзником. Воевать с некромантом обычными средствами невозможно, и война захлебнулась. Враг бежал от самого себя. Мирный договор Вестское королевство подписало как победитель, договор скрепили магией, и он нерушим ещё девяносто лет…

А некроманта так никто и не видел. Говорили, его выдали Армайской империи как выкуп. Или убили от греха подальше. Или заточили… на севере вот считали, что заточили. Вот как раз где-то тут.

Любопытство сгубило кошку, я знаю. Но у меня ведь волк?

Замок и в самом деле был. Глазами волка он выглядел непостижимой, пугающей громадиной. Зверь застыл на вершине холма, доверяя инстинктам — нельзя, туда нельзя, нельзя! Но я снова толкнула его вперёд — ближе, мне нужно ближе!

Высокий, сплошной забор. Кованные ворота, и никаких щелей. И никакой ржавчины. Волк не хотел рыть подкоп, но я его заставила… и когда уже лаз был практически вырыт, меня резко выкинуло из сна.

Села, задыхаясь и стараясь унять заполошно бьющееся сердце. Мокрая рубашка неприятно холодит кожу. Каждый такой сон дорого мне обходится, наутро я чувствую себя так, словно всю ночь мешки таскала или жернова ворочала, но выбора у меня нет. Лучше я сама буду вселяться в волка, чем меня будет без моего желания и выбора забрасывать в ближайших женщин, и кто-то да заметит, слухи поползут, а там и до визита Плащей недалеко… И прощай, Сайко Аймара, будь ты хоть трижды сестрой лорда.

Я скинула мокрую рубашку, торопливо натянула заранее приготовленную сухую. Выпила с неохотой травяной отвар — с вечера он, разумеется, остыл и теперь особенно неприятно горчил, но без него я буду совсем больная-разбитая. Надо было улечься спать, ещё ведь даже светать не начало, но я накинула тёплый платок и пошла к окну. Зима нынче лютая. Зато, говорят, закончится раньше. А по весне брат просил меня принять предложение одного из соседских лордов. Шутка ли — сестре лорда двадцать лет, а она до сих пор не замужем. Уже слухи начинают всякие бродить. Мне не говорят, но я случайно слышала. А может, и не случайно. Говорят, пока что тихо, что раз не замужем до сих пор, хоть и хороша на вид, знать порченная девка. Некоторые ещё добавляют, пугливо озираясь: братом своим порченная, неродной ведь он! Фантазия у людей богатая, хоть и работает весьма специфически и однобоко… Меня от таких догадок мутит, и от бессильной злости трясёт, и, видать, не зря говорят, что подслушивать не следует — и забыть не могу, и сказать ничего в опровержение права не имею…

И я знаю, что брат прав. Да и люди, в общем-то, по-своему правы — с девкой в самом деле что-то не так. Вот только они, к счастью, и близко не догадываются, что именно.

Луна смотрела на меня так же холодно и равнодушно, как и на моего волка, и мне даже захотелось завыть, точь-в-точь как ему. Он, наверное, несётся обратно со всех ног, не понимая, как его занесло к месту-от-которого-надо-держаться-подальше. Именно так замок некроманта воспринимался волком.

Зачем же мне туда? Глупое любопытство. Длинные, скучные зимние вечера, которые нужно занимать рукоделием, но я настолько посредственно вышиваю, что мне неловко портить ткань, а первая же сбежавшая со спицы петелька при вязании приводит меня в ярость, которую я прячу ото всех, старательно опуская глаза и до боли стискивая пальцы… Брат раньше смеялся, что мой муж без рук и без ног на морозе останется, коли вязать не научусь, а нынче шутить на эту тему уже перестал. Окрестные лорды готовы взять меня и неумехой, да я не иду. А Ирк… лорд Ирк, мой брат, даёт мне последний шанс выбрать мужа самой.

Отчего-то вдруг отчаянно захотелось на юг. Я не была там, а если и была, то совсем маленькой, ничего не помню, но внешность у меня южная. Необычная для севера — чёрные волосы, смуглая кожа. Глаза только отчего-то синие. Но я вряд ли попаду когда-нибудь на юг, да что там на юг, куда-нибудь дальше нескольких дней пути отсюда. Я выйду замуж за лорда Неймара, или за лорда Лавио, или за лорда Карнура… нет, впрочем, за него точно нет. Но за кого бы из лордов я ни вышла, ничего кроме севера мне не видать. Леди сидят дома, леди рожают детей. А потом их воспитывают, если умудряются не умереть в очередных родах…

Где-то там за холмами тот самый замок. У меня нет ответа, зачем мне туда. Просто… просто это как стоять рядом с бездной. Знаешь, что опасно, а всё равно — как не заглянуть?..

Уже давно я установила себе железное правило — не чаще одного раз в пять ночей. Пять! Но в этот раз не утерпела. Передохнула всего две ночи, и уже на третью снова отыскала своего волка. Возвращаться в сознание, где ты уже был, очень легко. Для первого проникновения мне нужен визуальный контакт. Для остальных — нет. Я закрываю глаза и словно вижу небольшие маячки — разумы тех, в ком я была. Куда я могу вернуться. И да, я отлично понимаю, почему, по мнению Плащей и обывателей, меня надо сжечь.

Волк в этот раз оказался куда ближе к моей цели. В радостном предвкушении я гнала его через ночь и метель к замку. Метель — плохо, но она не так уж давно идёт, наверняка лаз ещё не завалило, или, может, завалило совсем чуть-чуть. Скоро! Скоро-скоро-скоро. Я посмотрю в бездну. Главное, чтобы она в ответ не посмотрела на меня…

Я хорошо помнила, где был лаз. И волк помнил. И наши воспоминания совпадали, но лаза не было. Снова утрамбованный снег. Высокий слой хорошо утрамбованного снега…

Мне хотелось застонать от разочарования, и волк послушно завыл. Ему ответил кто-то из сородичей на грани слышимости, где-то очень вдалеке, и я опомнилась. Заставила волка обежать вокруг высокого глухого забора… и чуть не потеряла над ним контроль, когда он шарахнулся назад: когда волк был возле ворот, они шевельнулись и… приоткрылись.

Приглашение? Ловушка? Случайность?

Волк не хотел. Очень не хотел. Но я его заставила. На дрожащих лапах он сделал несколько шагов вперёд, поджимая хвост. Снова замер перед самыми воротами и, жалобно взвизгнув, бросился внутрь, утопая в снегу.

Кажется, внутри снега было ещё больше. Но вот волк вывалился, перекувырнувшись, на расчищенную дорожку. В замке некроманта кто-то чистит дорожки⁈

Ветер донёс запах человека. Мужчина. Молодой. Волк его боится. То ли он у меня просто трусливый, то ли мужчина не так прост… скорее, второе, потому что волк крутится на месте, пытаясь понять, откуда был запах и куда он подевался.

— Ну привет, гость, — раздалось совсем рядом. А потом мужчина опустился на корточки и посмотрел волку прямо в глаза. И совсем не показался опасным. Наверное, кто-то из слуг замка — в простой, но тёплой одежде, с широкой лопатой в руках. Вот кто чистит дорожки. Никакой мистики, никаких зомби. А ты, Сайко, себе уже напридумывала…

Глаза у мужчины были светло-голубыми, насколько я смогла переложить зрение волка на человеческое, нос прямой, губы изогнуты в усмешке, на щеках и подбородке небольшая щетина.

Я рассматривала его — настолько обыкновенного в таком необыкновенном месте, и совершенно забыла следить за реакциями волка — мужчина уже гладил его по голове, как простую собаку. И тому, что удивительно, уже не так уж хотелось рычать. О, как же много у меня было вопросов. И как же было жаль, что волк не может говорить. Впрочем, не факт, что человека мужчина принял бы так же радушно.

— Идём, — сказал он, поднимаясь. — Я тебя угощу.

И по расчищенной дорожке, которую, впрочем, тут же заметало снегом, направился к дому. Я толкнула обалдевшего волка, и тот пошёл следом. По высоким, очищенным от снега и наледи ступеням, прямо в массивную тёмную дверь, в огромный холл, где тепло и слишком пусто, на мой взгляд… и сразу же поворот в небольшой коридорчик и на кухню. А там — тёплая печь, к которой волк тут же привалился, и сногсшибательные запахи еды…

Мужчина снял верхнюю одежду — что-то типа крестьянского полушубка, шапку. Я с любопытством посмотрела на волосы — светлые, небрежно подстриженные. Отчего-то куда светлее, чем щетина. Точно кто-то из обслуги.

Почему-то мужчина поставил на стол две тарелки. Я сначала решила было, что он кого-то ждёт, но он потрепал моего волка по голове:

— Садись.

Я замешкалась, и он подтолкнул волка к креслу.

— Ни один зверь не войдёт сюда. А угощать человека, пусть и в зверином теле, с пола — не в моих правилах.

«Как и вообще угощать» — отчего-то повисло в воздухе, но я решила, что мне показалось. Что же касается остального… Я похолодела. Всё-таки ловушка? Нет, кто бы это ни устроил, даже будь этот мужчина Плащом, он никогда не поймёт, что это именно я заставляю волка что-то делать. Будут искать мужчину. Женщина не может вселиться в мужчину, и даже в животное мужского пола, это противно самой природе… Это знают все. Общеизвестные вещи часто играют на руку.

— Не бойся, — мягко усмехнулся мужчина. — Мне твоя жизнь ни к чему, и твои таланты меня не пугают. И я буду рад, если придёшь ещё. Тут немного скучновато.

Не знаю, что бы я сделала, но меня снова выкинуло.

И отдышавшись, и сменив рубашку, я с ужасом поняла — приду ещё. Не смогу не прийти.

Утром вернулся Ирк из города. С новостями, которыми охотно делился за общим завтраком. Ариша, моя ровесница, родила уже третьего ребёнка. Лорд Неймар, наш ближайший сосед, через пару недель заглянет в гости. А к лорду Карнуру Плащи нагрянули. Что ищут — неясно, гостят, с людьми общаются. И это… В столице ещё одного колдуна сожгли. Сказал про колдуна, и на меня быстрый взгляд бросил.

Ирк знает. Мы никогда об этом не говорили, но он точно знает. Если бы у меня не было этого проклятого дара, скорее всего, брата уже не было бы в живых. А может, и меня.

— Так ему и надо, колдуну! — спокойно говорю я. Первое, чему учат детей лордов — никто не говорит то, что на самом деле думает. И ты не говори. — Как хорошо, что Плащи бдят! А как поймали?

Брат рассказывает, а я слушаю вполуха и всё думаю о голубоглазом мужчине из замка некроманта. Кто он? Некромантом он не может быть. Вот не может, и всё. Кроме того, одному человеку явно не под силу поддерживать замок в таком хорошем состоянии. Мой новый знакомый чистил дорожки, но кто-то же ещё делал еду. И убирал внутри. И добывал дрова, не говоря уже о том, чтобы где-то доставать продукты…

— Он вселился в брата и… хм. Провёл ночь с его женой.

Экономка неодобрительно хмыкает и звякает кофейником. У неё получается крайне выразительно. Разумеется. При незамужних девушках такое не обсуждают. Но Ирк плевать на это хотел, и я очень это ценю. Если бы ещё он разрешил не выходить замуж…

Колдуна жаль, но он сам дурак. Будем надеяться, что я не дура. Несмотря на настойчивое желание снова навестить проклятый замок.

А мужик тот всё-таки странный… И взгляд у него… Такой. Какой-то. Вот прям насквозь. А толком и не опишешь. Серьёзный? Пронзительный?

— Сайко…

Экономка ушла, а брат глядит на меня. У него тоже светлые глаза, иногда даже почти голубые, но всё же взгляд совсем другой. Словно бы за Ирком, лордом одной из крупнейших провинций на севере, меньше силы, чем за тем мужчиной, расчищающим снег в небесами забытом замке… Передёрнув плечами, отогнала от себя пугающие, неудобные мысли.

— Ирко, — отозвалась его детским прозвищем. Обычно он улыбается, но в этот раз серьёзен.

— Ты выбрала?

Качаю головой. Я всё понимаю, но как можно просить человека, который отчаянно хочет жить, выбирать между виселицей, ядом и отсечением головы? Замужество за любым из лордов представляется мне чем-то сродни казни. Да, я знаю, есть долг. И у меня он тоже, наверное, есть. Но они такие… Одному почти сорок, и он уже похоронил двух жён. Двух! Смерть одной жены может быть случайностью, две — уже закономерность. И я не хочу быть третьей. Другому едва исполнилось семнадцать. Он милый. Наверное. Он краснеет при виде меня, и начинает заикаться и пыхтеть, у него даже руки дрожат. И я бы вышла за него, но отлично понимаю, что через несколько лет он повзрослеет, и по-новому посмотрит на то, что происходит сейчас. Сочтёт себя униженным, и мне не простит. Третий… ему пятьдесят. Как бы цинично ни звучало, возможно, это самый перспективный вариант. Во-первых, у него была всего одна жена, и она протянула с ним почти тридцать лет, во-вторых, есть надежда пожить после того, как его призовут наверх. Или вниз. Это уж кому он там поклоняется…

Брат продолжает смотреть, и я ставлю в один ряд стакан с водой, чашку с чаем и толстый кофейник. Бормочу:

— Раз, два, три, четыре, пять, буду мужа выбирать. Один малый, другой старый…

— Сайко! — кажется, брату не весело. Мне тоже.

— Ладно, — говорю я. — Ладно. Выберу. Только… мне нужна небольшая услуга.

Видимо, волка мой новый знакомый не обижал, и знатно накормил. Волчара крутится неподалёку от замка, не решаясь самостоятельно зайти, хотя стоит подвести его к воротам, и они снова приоткрываются. Кстати, а замок не должен разве быть надёжно заперт снаружи, чтобы злобный некромант не сбежал?

Волк охотно делает шаг внутрь… и меня выдёргивает из сна.

Ирк, как я и просила, будит. Вынужденный выход даётся тяжело — голову тут же пронзает болью, и я, кажется, допускаю какой-то простонародный экспрессивный оборот, совершенно неуместный для леди, за что мне достаётся лёгкий щелбан от брата.

— Эй! — досадливо огрызаюсь я.

— Ты в порядке? — спрашивает совершенно не раскаивающийся Ирк.

— Да! — выдыхаю я. — Спасибо!

Тело мстит за вторую ночь вселения подряд страшной слабостью, но мне отчего-то очень нужно было знать, что сделал с волком тот голубоглазый мужик. Ждёт ли меня ловушка. И совершенно не хотелось в этой ловушке оставаться, поэтому я и попросила Ирка разбудить меня почти сразу. Больше никого попросить не могла.

— Не расскажешь?

— Нет, — тихо отзываюсь я.

— Сайко. Неделя тебе, чтобы выбрать.

Он уходит, а я ложусь и закрываю глаза. Кажется, Ирк стал настоящим лордом. А ты, Сайко Аймара, не успела к этому подготовиться…

В отместку за злоупотребление силой мне всегда снятся плохие сны, вот и теперь. Снится, как я убила человека своей силой. Но это как раз хорошая часть сна. Плохая до этого. То, как я в панике убегаю в сотый раз от пьяного отчима — по узкой лестнице, спотыкаясь на разного размера ступенях, на самый верх башни, просто потому, что больше некуда бежать. То, как он догоняет, хватает за что придётся, дышит в лицо смрадом от алкоголя и острых закусок, и говорит страшные вещи, что раньше он держался, но теперь мне четырнадцать, теперь уже я большая, и можно. Всё можно! За непослушание и нежелание он бьёт меня по лицу, и я бью его в ответ между ног. Следующий удар по лицу куда сильнее, но зато он неожиданно оставляет меня в покое. И мне требуется мучительно много времени на то, чтобы как-то приподняться с холодного каменного пола, утереть кровь и осознать, что теперь отчим бьёт Ирка. И у худенького двенадцатилетнего мальчишки нет никаких шансов, а отчим — родной отец Ирка, между прочим! — не понимает, что творит — он достал кинжал и замахивается на уже несопротивляющегося мальчишку…

Тогда я первый раз вселилась в мужчину. Это было мучительно-неправильно, но я цеплялась изо всех сил и заставляла себя. И его. И заставила. Дойти до края. Так, чтобы все видели, что он там один. Тогда у меня получалось плохо. «Что… что я делаю?» — бормотал он, с таким непостижимым удивлением, что мне до сих пор приятно это вспоминать. Я знаю, это неправильно и грешно, но мне греет душу, что он осознавал, что идёт к своей смерти, и боялся этого. Хоть ненадолго ощутил то, что так долго заставлял испытывать нас с Ирком: беспомощность и страх.

Он дошёл до края. И там, на краю, перерезал себе горло, а потом — на случай, если бы остался жив, упал на каменные плиты.

Это забрало у меня много сил, и я пару месяцев болела. Ирк встал на ноги быстрее. Приходил, сидел рядом, держал за руку.

Мы никогда не говорили об этом.

Глава 2

Через неделю я сунулась в замок снова. Выдернула волка с охоты, пригнала к замку. Отчего-то с замиранием сердца привела к воротам… и они снова открылись, впуская. Мужчина сидел на крыльце, и, мне показалось, ждал. А даже если и нет, улыбка у него была как и взгляд. Особенная.

— Угостить? — спросил он.

Я, разумеется, есть не хотела, но волка, наверное, и в самом деле стоит покормить. Охотнее будет приходить, ближе к замку держаться, меньше времени я буду терять на дорогу… На этот раз против кресла я возражать не стала, а потом и вовсе отпустила волка, не мешая ему есть. К счастью, угощал мужчина запечённым, а не сырым мясом. Волку нравился вкус. А мне отношение.

Я даже заставила волка подойти к человеку, и боднуть его головой в бедро. И получить лёгкую ласку в ответ.

— В шахматы играешь? — спросил вдруг мужчина. Я фыркнула. — В шашки? Поддавки?

Бедный волк. Не знаю, как он себе это объяснил, но мы и в самом деле попробовали сыграть. Мы с волком справлялись плохо, роняли фигуры, мужчина бесконечно терпеливо их подбирал и ставил на место. А ещё отсоветовал пару заведомо невыгодных ходов, но я всё равно проиграла.

— Приходи, — сказал он, каким-то непостижимым образом за мгновение до того, как меня выкинуло.

И я приходила. Один раз в пять-семь дней. Мужчина в основном молчал, мы играли в шахматы в той же кухне. И в шашки, и в поддавки тоже. Я приходила ненадолго, и никогда не видела никого, кроме него. Жаль, и в то же время хорошо, что я не могла говорить. Иначе, боюсь, вывалила бы на него много лишнего.

Что я выбрала самого старого жениха в богопротивной надежде, что тот не доживёт до свадьбы, а если и доживёт, то не будет сильно активным. Что Ирк влюбился и оттого торопит меня со свадьбой, негоже ему жениться, пока старшая сестра неприкаянная… Да и как новую хозяйку приведёшь в дом, если там уже сестра хозяйничает? Что к нам тоже приезжали Плащи, и я поэтому пришла через день, а потом долго не ходила. Плащи шумные, немного бестолковые, уверенные в своей избранности. Заигрывали со мной. А я палачей в них вижу и только…

Но волк не может говорить, а потому мы много молчим и часто во что-то играем…

Как-то весной я пришла днём. В неурочное время. Но ворота открылись, и я привычно-смело шагнула внутрь. И тут же волк взвился в ужасе, заметался, пытаясь отнять контроль, а я застыла, напуганная не меньше. Во дворе было несколько людей. Когда-то людей. Теперь же… Они определённо уже некоторое время не были живыми. Но при этом двигались, и что-то делали. Благообразная дама, чем-то похожая на нашу экономку, поливала только что высаженные цветы. Седой джентльмен красил перила на крыльце. Другой копал что-то в стороне…

Я почти потеряла сознание от ужаса, ещё и потому, что мне подумалось, что мой знакомый, мой друг — он как-то незаметно стал другом! — что он тоже зомби. Вдруг это заколдованный замок, и ночью они оживают, а днём, днём…

— Эй! Ты же знал, куда пришёл, разве нет?

Он садится рядом. Треплет по голове. И пахнет как обычно — живым! Молодым, здоровым! Волк благодарно утыкается носом, кажется, он признал голубоглазого хозяином, я тоже чувствую некоторое облегчение, которое, впрочем, быстро проходит.

Заставляю волка взглянуть в глаза мужчине. И делаю то, что надо было попробовать давно, но мне казалось бесчестным: пробую вселиться в него. И ничего. Как огромная стена, которую не то что не преодолеть, края не увидеть. Мужчина — маг. И, судя по всему, очень сильный.

Всё-таки некромант?.. Он?

— Идём! — мужчина ведёт волка за собой в дом. Зомби куда-то попрятались за это время. Мы идём не на кухню, а куда-то наверх, по широкой лестнице, наверное, заботливо надраенной руками трудолюбивых зомби… О, боже! Сайко Аймара, во что, во что ты ввязалась⁈

Он не держит, но я иду за ним. Вряд ли он будет приносить меня в жертву… среди бела дня. Ведь столько было для этого ночей… Он всего лишь приводит меня в свой кабинет.

— Испугался? — спрашивает, усаживаясь на диван. Волк — предатель, тут же запрыгивает, укладываясь рядом. Впрочем, это точно моё влияние. Впору писать в какой-нибудь университет свои наблюдения — влияние вселения на приручение диких животных. И сожгут нас с записями наблюдений на одном костре…

— Сколько тебе лет? — спрашивает некромант. Приходится признать, что вряд ли он может быть кем-то другим. Я фыркаю и качаю головой. Не скажу. Ни возраст, ни тем более имя, ни даже какое-то сокращённое… ничего не скажу. Вот засада-то! И в самом деле некромант!

— Полагаю, что не так уж много, — улыбается он. — Приходи человеком. Ты ведь недалеко живёшь? Я не обижу тебя. Приходи и поговорим?..

Я молчу, и он вздыхает. Снова гладит слегка по голове, словно младшего братишку:

— Ну хоть как обычно приходи…

Будь Сайко Аймара благоразумной девушкой, на этом бы всё и закончилось. Здесь было бы указано, что она больше не ходила, куда не следует, взялась за ум, вышла замуж и даже жила не так уж несчастливо…

Но я не умела останавливаться. И пришла снова. И ещё.

Весну сменило лето, и встречи стали мне единственной отдушиной в череде дел по подготовке к замужеству… пока однажды к некроманту не пожаловала другая гостья.

Я пришла вечером, привычно скользнула в ворота, не увидев нигде голубоглазого, поднялась по лестнице в его кабинет… И застыла возле приоткрытой двери. У него была женщина. Живая. И какая! Золотые волосы, тёмные, как ночь, глаза, богатая одежда, и какой голос… Но некромант отчего-то не рад. Напряжён. Обижен!

— Я тебя не проклинал, — тихо цедит он.

— Нет? — переспрашивает она. — Но отчего же тогда ничего не выходит?..

— Вам помочь? — спрашивает голубоглазый, и для меня целое открытие, что он может говорить так жёстко и обидно. Такое предложение помощи ещё надо уметь произнести. А учитывая, что он выразительно при этом кивает на диван… Не знаю, в чём он собирался помогать, но явно на этом диване.

— По-мочь? — снова переспрашивает женщина. Медленно, как бы с недоверием. И тут же вспыхивает. — Ты… Ты! Тайр, да как ты… как ты смеешь⁈

Некромант — Тайр, значит, — пожимает плечами:

— А что ты ещё от меня хочешь?

Она меняет тактику. От гнева переходит к слезам: всхлипывает, отворачивается:

— Тай… Всё как-то не так…

— И не говори, — криво улыбается тот.

А она оборачивается, подходит к нему:

— Прости! Я сама не своя… И скучаю. Простишь?

Маг молчит. Она подходит ещё ближе. Гладит по плечу.

Тайр смотрит холодно, но откуда-то я чувствую — простит. Он этой расфуфыренной даме всё простит. Дурак.

— Выпей со мной, Тай.

Она берёт бутылку со стола, сама открывает, сама наливает вино в бокалы. Еле-заметный запах. Еле-заметный для волка, а значит, и вовсе незаметный для людей. Что-то неправильное. Я бросила волка вперёд. Опрокинуть бокалы и лизнуть подозрительно-пахшую лужу. Вскрикнула женщина, кажется, Тайр успел произнести «не надо», а потом мой-волка язык онемел, внутренности скрутило болью…

Так я навсегда утратила этого волка.

Очнулась в своей кровати, и всё равно задыхалась. Умирать в ком-то — это почти настоящая смерть. После отчима я была уверена, что больше никогда. И вот…

Меня трясло. Дрожащими руками кое-как переоделась, закуталась в одеяло, но трясло всё равно. И я не сразу поняла, что плачу. По волку. А ещё от внезапной боли, что в его жизни есть эта женщина, и он смотрит на неё так же, как я, оказывается, смотрю на него. Сайко Аймара, ты — полная дура. Неужели влюбилась в некроманта, который, мало того, что не видел тебя кроме как волком, так ещё и считает парнем? Нет, нет, это другое, совсем другое!

Я попыталась вернуться сразу же. Но не смогла дотянуться ни до единого своего маячка, а затем и вовсе провалилась в обморок, и провалялась в беспамятстве — с лихорадкой — неделю, а когда пришла в себя, всё уже сильно изменилось.

В нашем замке повсюду были Плащи. Потому что безумный некромант вырвался из заточения и начал войну. Уже захватил несколько деревень, но мне, разумеется, не стоит волноваться, как и лорду, до нас некромант не дойдёт.

Отчего-то я знала — дойдёт, если ему будет нужно.

Ирк ходил нервный, озабоченный, вероятно, разрывался между желанием уехать к возлюбленной и сторожить её, и долгом защищать свои земли… Положение лорда обязывает. Несколько раз в день в кабинете лорда проходили планёрки. Плащи получали новую информацию, и тут же принимались её обсуждать с Ирком и между собой. Со мной, разумеется, никто ничего не обсуждал, и никто ничего не рассказывал. Я довольствовалась сплетнями, которые приносили слуги, и ещё странными взглядами одного из Плащей. Вначале я боялась, что он меня подозревает, потом поняла — я ему понравилась, ну или, как минимум, заинтересовала необычной для севера внешностью.

Отчего-то дар не спешил ко мне возвращаться, и я была этому почти рада из-за присутствия Плащей, и в то же время мучительно злилась на саму себя за невозможность вселиться в птицу и отыскать его. Посмотреть, убедиться, что он всё-таки жив. И… И сама не знаю, что. Кто-то другой, более мудрый и взрослый, чем я, кто-то из породы героев, наверное, думал бы о том, как остановить проклятого некроманта. Я же… Я просто хотела на него ещё раз посмотреть.

Вскоре в замок потянулись беженцы. Я смотрела со стены на распахнутые ворота, куда заезжала очередная телега, гружёная всевозможными вещами, и не могла не думать: неужели это и в самом деле он? Что, если бы я не пыталась его спасать? Неужели я — причина несчастий этих и сотен, тысяч других людей? Или яд в любом случае был бы некроманту не страшен? А женщина? Кто она, как туда попала? Неужели с помощью амулета переноса? Если так, то она невероятно богата. У нас в семье, говорят, когда-то был такой амулет. Потом его то ли украли, то ли отчим продал… Так или иначе, у Ирка амулета не было. Мы как-то считали — лет через пять брат мог бы его купить. Если начать экономить на всём и на всех.

Так кто же она?

И что их связывает?

Вечером я пошла помогать на кухню. Обычно экономка гнала меня оттуда чуть ли не полотенцем, то ли и в самом деле искренне считая, что негоже леди хоть что-то уметь, то ли, что более вероятно, не желая терпеть самоуправства в своём не таком уж большом хозяйстве… Но нынче ртов было много, и моя помощь была к месту. Отвоевав себе право чистить картошку, я устроилась в уголке, неподалёку от двух мальчишек. Примерно ровесники, на вид они разительно отличались. Сын экономки — невысокий и крепкий, с веснушками и всегда немного удивлёнными глазами, и высокий, худой паренёк с исцарапанными коленками и бесенятами в глазах — из беженцев. Но любопытно было другое.

— Я его видел, — сказал громким шёпотом второй.

— Кого? — растерянно спросил Мик, сын экономки, застывая. А я вообще картошку уронила.

— Некромансера! — восторженно сообщил паренёк. И тут же погрустнел: — Только мне никто не верит…

Мик вздохнул с облегчением, а я отчего-то ещё больше напряглась. Ну? К счастью, Мику тоже было интересно. А может, беженец — как выяснилось позже, звали его Алик — просто не мог молчать.

— Клянусь, видел! — зашептал он. — Я из соседней деревни шёл ночью…

— Через кладбище⁈ — доверчиво распахнул глаза Мик, и я еле подавила нервный смешок.

— Ты чё, дурак? Через лес! — почти обиделся Алик. — Иду, значит, и срезать решил. А то припозднился я, тётка бы ругаться стала, а в лесу что, разве что медведь попадётся. А у нас там болото небольшое, и вот… короче, отступился я. Стало меня засасывать. Кричать бесполезно, я знал, но кричал, изо всех сил кричал, от страху просто… И тут — он!

— Кто? Медведь? — спросил Мик. Я кашлянула.

— Нек-ро-ман-сер! — по слогам произнёс Алик. — Вытащил меня. Молча. Оскалился, и дальше пошёл, а глаза у него потусторонним голубым светом горят! И росту он огромного, и…

— Не верю! — выдал сын экономки. — Некромант бы тебя наоборот утопил, а потом зомби сделал!

Алик обиженно засопел и замолк. Я ободряюще ему улыбнулась, и принялась за очередную картофелину.

Тайр… не такого уж он огромного роста. А глаза голубые, тут верю. И молча — тоже верю. И что спас — хочу верить…

Беженцы прибывали ещё три дня, а потом прекратили. Плащи ходили совсем мрачные, и я не выдержала, отловила Ирка в коридоре, прижала к стене в самом буквальном смысле. В кабинет брата лучше не соваться, там всегда кто-то из Плащей, а я лишний раз им на глаза попадаться не должна…

— Что происходит?

— У него уже почти половина моих земель, — мрачно отзывается лорд. — Плащи именем короля запретили мне покидать замок и отправлять солдат из замка более, чем нужно для разведки, и я… я не могу не подчиниться. Понимаешь, Сайко? Как ни поступлю, я предатель. Я уже предатель — не защитил своих людей, но и волю короля я нарушить не в силах…

— Но почему?.. Они боятся, что ты перейдёшь на его сторону! — выдохнула я крамолу раньше, чем успела подумать.

— Я? На сторону некроманта⁈ Я⁈ — Ирк побледнел от гнева. — Только в виде трупа, Сайко. Только в виде трупа. И то…

Вырвав рукав, он ушёл, а я так и осталась стоять в коридоре. Лорд прав. Но отчего тогда ему не дают защищать свои земли? Или, с точки зрения Плащей, защитить замок почему-то важнее? А может, они что-то приготовили, и не хотят множить армию нежити, зная, что людям моего брата не справиться с войском мёртвых?..

Плащи и в самом деле что-то затеяли. Они сосредоточенно ходили по замку, что-то замеряли, что-то чертили…

Вечером Ирк зашёл сам. Замер возле двери.

— Сайко… Меня спрашивали сегодня очень дотошно, у кого есть хоть какой-то магический дар.

— Думаешь…? — «они меня подозревают» — застряло где-то в горле, и это к лучшему, потому что Плащи даже у стен могут вырастить уши.

— Нет. Думаю, не в этом дело. Но Сайко…

Ирк осёкся, в несколько шагов преодолел расстояние и стиснул меня в объятиях. — Я должен был давно тебя отправить к жениху!

— Уверена, у лорда Неймара тоже гостят Плащи, — улыбнулась я. Но на сердце было неспокойно. Как бы мой дар не проявил себя невовремя. Радует только, что среди Плащей нет женщин. А с другой стороны… вселиться в женщину, когда она с кем-то из Плащей — ничем не лучше.

Глава 3

Утром Плащи велели всех собрать во дворе, и когда жители замка и беженцы выстроились, ёжась под порывами не по-летнему холодного ветра, один из Плащей выступил вперёд:

— Если у кого-то есть магический дар, какой угодно силы, какого угодно направления, вы должны пройти сюда! Сейчас же! — указал на небольшой красный круг в дальнем углу.

Никто не шелохнулся. Не удивительно. Дар встречается редко. Те, у кого дар, живут в столице. Или не признаются, как я. Тех, кого сожгли, тоже можно не рассматривать…

— От этого зависит успех ловушки на некроманта, — добавил другой Плащ. — Вас не будут преследовать, каким бы ни оказался ваш дар.

Люди зашептались. И никто не пошёл. И я не пошла. И ноги к земле приросли, и не знала я, как правильно. Посмотрела на Ирка — мы с ним стояли наверху, на стене, и сверху смотрели на происходящее.

— Даже не думай! — очень тихо сказал брат, стиснул мою руку. Я сжала его пальцы в ответ. Ты всегда меня защищал, мой лорд. Но не получится ли, что я подведу тебя в этот раз?

Выйти сейчас — подписать себе смертный приговор, опозорить слово лорда… И дар ко мне ещё не вернулся… И верить Плащам нельзя, и ещё много всякого… но всё равно сердце стучит как безумное, а совесть требует сознаться: вдруг?

Двое из Плащей прошли сами в красный круг. Больше к ним никто не присоединился. Я сомневалась, сомневалась, а потом стало поздно. На дороге показалось мёртвое войско. Отчего-то я думала, что их будет много. Как в летописях и сказаниях — видимо-невидимо, но их было всего порядка пятидесяти.

— Что? И это всё⁈ — с нервным смешком повторил мои мысли кто-то из Плащей. На него шикнул кто-то из своих.

А тем временем фигуры приближались. И стало понятно, что некроманта среди них нет. Кажется, кто-то выругался, а кто-то с облегчением вздохнул. Я заворожённо смотрела, как зомби маршируют. Как единый механизм. Они остановились в нескольких десятках шагов от рва. А потом один из них размахнулся, и отправил в полёт какой-то продолговатый свёрток. Лучники, кажется, с перепугу, команды ведь не было, выпустили в зомби ряд горящих стрел. Увы, зомби гореть не стали, а сами стрелы они, кажется, и не заметили.

Свёрток приземлился почти прямо перед Ирком, и это оказалось всего лишь письмо. Впрочем, мы смотрели на него как на ядовитую змею. Вряд ли там что приятное…

— Условия сдачи, полагаю, — пробормотал какой-то Плащ. — Лорд, вы позволите?

Ирк кивнул, и тот принялся озвучивать послание:

— Лорд верхнего Илла, сегодня я займу твой замок так или иначе. Выбор за тобой. Лорд Ирк, это… Это всё.

Брат, кажется, побелел от злости. Забрал у Плаща послание, подошёл к краю стены, чтобы его хорошо видели, и разорвал бумагу на мелкие клочки. Зомби, словно того и ждали, повернулись и ушли.

— Сайко, веди людей в укрытие, — потребовал Ирк, и я повиновалась. Попытайся он отослать меня, и я могла бы попробовать остаться, но он дал мне задание… Так что я вела людей в подвалы замка. И думала, не могла не думать: хорошо, что в замке никого не хоронили, по крайней мере, уже очень и очень давно. А то могло бы получиться совсем плохо.

Впрочем, брат не приказывал мне оставаться в укрытии со всеми, и я, выполнив наказ, собралась возвращаться. Не успела. Воздух как-то странно загудел, и звук колебался, становясь то выше, то ниже, то громче, то тише, словно раскручивается гигантский маятник, а потом… Это сложно, почти невозможно объяснить, но невидимый маятник наткнулся на меня. И сломался. А внутри меня жалобно тренькнул вернувшийся дар. Что-то взвыло в воздухе последний раз, и рассыпалось миллионами осколков.

Я поняла сразу. Надо было всё-таки выйти тогда вперёд, вырвав у Ирка свою руку, и встать-таки в этот чёртов красный круг. Потому что заклятие Плащей, которым они собирались одолеть некроманта, к которому готовились больше недели, не сработало из-за меня.

Мне стало невероятно плохо. Хоть иди и бросайся со стены замка. Я и пошла, с твёрдым намерением во всём признаться, заявить, что Ирк не знал ничего, я его обманывала…

Уже на лестнице наверх мне встретился зомби. Я не сразу поняла, что это именно он, а когда поняла, отреагировала как перепуганная девица, коей и являлась — завизжала. Зомби издал какой-то звук в ответ, и протянул ко мне руки. Я бросилась прочь — обратно вниз, в коридор второго этажа во внутреннем дворике, рядом что-то упало и разбилось, я успела ощутить сладковатый запах, а потом сознание заволокло разноцветным туманом, и всё. Провал.

Очнулась я в своих покоях. За окном уже были сумерки, вокруг было очень тихо. Я встала, убедилась, что моё платье в порядке, и направилась к двери. Но не успела сделать и пары шагов, как та отворилась — без стука, но в некоторые моменты правила приличий становятся не так уж и важны, и в мои покои шагнул человек.

Очень хорошо мне знакомый. Высокий, немного нескладный, с рыжим вихром и веснушками.

— Л-лорд Карнур?..

В первое мгновение я даже подумала, что бедный юноша пал жертвой некроманта и превращён в зомби, но нет. Не было и в помине ни одного из признаков — ни гримасы на лице, ни бледной, восковой кожи…

— Леди Сайко! — воскликнул он, и голос, и интонации тоже были обычные, человеческие, характерные для него. — Как я рад вас видеть!

— Лорд Карнур!

Я протянула ему руку, и не знала, что сказать ещё. В это мгновение я была в него практически влюблена. Он нас спас! Ведь спас же? Как бы иначе он оказался в замке…

Дверь открылась ещё раз, и в покои шагнул ещё один знакомый мне человек. Высокий. Голубоглазый. Он.

— Лорд? — тихо спросила я у Карнура, вырывая свою руку. — Что это значит?

— Не бойтесь, Сайко, вам совершенно ничего не угрожает! — заверил меня молодой человек, и потянулся за рукой. Я спрятала её за спину. И вторую для верности.

Отступила на шаг, и во все глаза уставилась на некроманта.

Он был почти такой же, и в то же время совершенно другой. И не только потому, что глаза волка и глаза женщины видят по-разному, хотя я не могла не признать — некромант был красив. И его глаза, поразившие меня даже в облике волка, и в самом деле необычайно голубые. И необычайно холодные.

А когда он посмотрел на меня, они действительно полыхнули каким-то потусторонним сиянием.

— Какие у вас необычные глаза, леди, — сказал он. И вдруг улыбнулся.

Я же подумала разом две вещи: слышат волк и женщина тоже по-разному, и с такой улыбкой, наверное, проворачивают клинок в животе у противника. Или поднимают зомби из своего злейшего врага.

— Лорд Карнур, потрудитесь объяснить, что это значит!

Я перевела взгляд на юношу. Во-первых, я не могу обратиться к тому, кого мне не представили, во-вторых, и это куда весомее, на самом деле, потребовать ответа у некроманта… боязно. Я трушу. Отчаянно.

— Леди Сайко, с вами всё будет в порядке! — шагнул ко мне… предатель, насколько я понимаю. — Мы сейчас же уедем в мой замок, и…

— Где мой брат? — спросила я, и Карнур замялся. Вместо него ответил некромант:

— В темнице. — Сердце ухнуло, и в то же время, в темнице — это ведь жив! А некромант продолжил: — И если вы хотите, леди, чтобы он остался в живых, я не рекомендую вам ехать с ним, — кивок на Карнура.

Я, честно говоря, опешила. Разве они не заодно? А уж как удивился Карнур!

— Но… Но мы же договорились! Вы же обещали мне её! — с очень детской обидой шагнул он к некроманту.

— Если она согласится. Выбор за леди, — ухмыльнулся тот улыбкой наипервейшего мерзавца. А от того, что глаза остались холодными и равнодушными, впечатление было ещё более жутким.

— Сайко! — теперь рыжий юнец шагнул ко мне. Неужели думает, что я могу даже рассматривать вариант уехать? — Выходите за меня замуж!

Я молча скривилась. Одарила его выразительным взглядом и ответила чистую правду:

— Я бы не вышла за вас, лорд, даже если бы на другой чаше весов не была жизнь моего брата. Вы мне отвратительны и омерзительны, раз можете такое предлагать, зная, что стоит на кону!

Наверное, я перегнула палку. С другой стороны, Карнур — предатель. И мне хотелось сделать ему больно. Вдруг, если бы не он, некромант не захватил бы замок? Впрочем, что-то мне подсказывает, что помощи от Карнура было не так уж много, если вообще была…

— Вы! Вы — мерзавец, человек без чести! — Карнур схватился за нож и бросился к некроманту. Я не успела ни испугаться ещё больше, ни понадеяться, ни даже отметить иронию — предатель говорит о чести, а юноша уже лежал на полу, и вокруг образовывалась красная, нет, багровая лужа…

Я перевела полный ужаса взгляд на некроманта. Он обошёл тело, подошёл ко мне, предложил руку:

— Идёмте, навестим вашего брата, леди!

— Вы его убили! — зачем-то прошептала я очевидное, не успевая смириться с тем, как жестока стала моя реальность. Всё же одно дело из мёртвого сделать немёртвое, а другое — из живого мёртвое…

— Если он вам был всё же дорог, могу его поднять, леди, — с ледяным спокойствием отозвался захватчик. — Желаете?

Я бы хотела упасть на этом моменте в обморок. Но упрямое сознание отказалось меня покидать. Так что, демонстративно проигнорировав руку некроманта, прошла вперёд него к выходу.

Нет, я не собиралась ни намекать, ни прямо говорить некроманту, что я — его товарищ по играм в шахматы. В лучшем случае он мне просто не поверит. В худшем — захочет использовать для захвата очередного замка. Удобно же, если кто-то просто пойдёт и откроет ворота? Или лорд сам решит сдаться…

Некромант шёл неслышно, но я очень остро ощущала его присутствие позади. Мне казалось, я даже знаю, куда он смотрит — на мои волосы. Они у меня длинные, густые и жёсткие. Говорят, наследство отца, которого я никогда не видела, также как и синие глаза. Отчим любил говорить, что я — незаконнорожденная, мать нагуляла меня не пойми от кого, и он благородно взял её в жёны, и дал свою фамилию, и я должна была быть по гроб жизни ему благодарна, обязана… и, видимо, доступна.

Иногда попадались навстречу какие-то люди, пару раз я видела зомби, но тут же отворачивалась, отчего-то испытывая панический страх. Больше, чем перед самим некромантом.

— Что вам нужно? — тихо спросила, когда некромант, повинуясь зачем-то правилам этикета, пошёл по лестнице вниз чуть впереди.

— Ничего из того, что вы можете предложить, леди! — насмешливо отвечает после небольшой паузы некромант.

Он не оборачивается, а я пользуюсь моментом: достаю нож — во все мои платья всегда вшиты ножны, и хорошо, что тот, кто принёс меня в комнату, не подумал или же просто не решился обыскивать леди. Схватив некроманта за плечо, я приставляю нож к горлу, заставляя остановиться. Лестница мне на руку, иначе бы просто не хватило роста.

— Тогда, может быть, поговорим о том, чего хочу я? — от волнения и злости голос звучит почти ласково.

— И чего же? — спокойно, слишком спокойно интересуется некромант. Настолько спокойно, что я с ужасом начинаю думать — вдруг если его прирезать, то зомби озвереют и раздерут здесь всех? Хочется верить, что они падут замертво, но так бывает далеко не всегда, насколько мне известно…

— Вы уберётесь из этого замка, немедленно, — склонившись к его уху говорю я.

И тут на моей руке сжимаются тиски. Я пытаюсь надавить, мне нужно всего немного, но это всё равно что двигать вот ту стену замка. Он даже не отводит мою руку, а просто сжимает до тех пор, пока нож не вываливается из моих пальцев. После этого он оборачивается и рывком впечатывает меня спиной в холодную стену. На глазах выступили слёзы от боли, и я ничего не могу с этим поделать. Я не воин, не боец. И мне страшно. Но я должна была попробовать, должна!

На лестнице почти нет освещения, и да — его глаза жутко светятся.

— Уберусь, леди, — соглашается он. — Вместе с вами!

— Зачем? — не удержавшись, ахнула я.

О, зря я сетовала на скудную фантазию у людей, придумывающих сплетни о нас с Ирком. Моё воображение оказалось ничуть не лучше. Впрочем, оставалась надежда, что я — заложник. Так себе надежда…

Некромант мои сомнения только подкрепил — нарочито медленно проскользил взглядом от моих глаз до губ, потом ниже — изучил грудь, я дышать перестала от ужаса. Наконец, взгляд вернулся обратно к глазам, и он отпустил мою руку:

— Если хотите увидеть брата, идите вниз, леди Сайко. И не делайте больше глупостей.

Я пошла, отметив, что он подобрал мой кинжал. И вполголоса добавил:

— А к этому мы ещё вернёмся.

В каждом замке есть темница. Тюрьма. Наш замок — не исключение, вот только при Ирке темница всегда пустовала. Зато теперь там было более чем людно.

Ирк, Плащи, возможно, кто-то ещё. И мы идём к ним. Наверное, глупо бояться Плащей, сидящих в тюрьме у некроманта, больше, чем самого этого некроманта, но под ложечкой неприятно засосало…

Мы подошли к камере. Все замолчали — пока шли, я успела услышать, что Плащи обсуждают, кто же сорвал им заклятие, кто же был с даром, и мне ещё поплохело, хоть и казалось, что некуда. Ирк, звякнув кандалами, поднялся. Испепелил взглядом и некроманта, и меня — видимо, счёл, что я слишком близко стояла, я инстинктивно сделала шаг назад, но на моей руке — теперь на левой, сомкнулись железные пальцы.

Ирк надменно вздёрнул подбородок:

— Ну?

Вероятно, за это и поплатился:

— Мы с вашей сестрой уже всё обсудили, лорд, — усмехнулся ему в лицо некромант. — И пришли к полному взаимопониманию.

Ирк побелел. Холодно процедил:

— Сайко — никто в этом замке.

— Теперь уже и вы в этом замке никто, — парировал некромант. — Но вы ещё можете спасти людей, которых подвели. И вашу сестру. И даже этих самоуверенных болванов в старомодных плащах…

— Что? — спрашивает Ирк.

Мне хочется кричать от того, как это несправедливо. «Подвёл». Он не подвёл! Некромант намеренно бьёт по-больному, а Ирк слишком молод, слишком горяч, и не понимает, что идеального нет…

— Мне нужна ваша печать, лорд. Добровольно отданная печать лорда в обмен на несколько сотен, а то и тысяч жизней. Хорошая сделка?

На Ирка страшно смотреть. И мне малодушно радостно, что не я одна на кону. Я бы не хотела, чтобы он делал это из-за меня.

Печать лорда — символ его служения королю. Отдают печать на смертном одре.

Неосознанно я впилась обеими руками в руку некроманта. Не смей, не смей его убивать!

— Допустим… допустим я отдам печать. Что дальше?

— Вы и эти господа останетесь в заключении ещё две недели. Потом вас выпустят, а с ними сами решите, что делать. Ваших людей никто не тронет.

— А… она?

— Со мной, — кратко отозвался некромант.

От больного, загнанного взгляда Ирка сделалось больно мне самой. И ещё отчего-то отчаянно стыдно. Словно бы я намеренно привела сюда некроманта, и сдаю ему родные края и родного брата… словно это я заставляю его выбирать между собой и людьми.

— С вами⁈ Вы её опозорите! — процедил брат.

— Это предложение? — противно оскалился некромант.

— Всё хорошо, — быстро сказала я. — Со мной всё будет хорошо, Ирк. Ты знаешь.

Не думай об этом. Не думай обо мне.

— Печать, лорд. Или вы предпочитаете сестру-зомби? И всех остальных. Хотите остаться единственным живым среди целой провинции зомби?

Ирк не хотел, никто не хотел бы. Брат снял кольцо с печатью, швырнул его под ноги некроманту. Выплюнул ритуальную формулу, отворачиваясь:

— Добровольно!

Плащи сидели удивительно тихо. Наверное, тоже не хотели становиться зомбями.

Некромант подобрал печать, так и не отпустив мою руку. И молча пошёл наверх.

Я тоже молчала. Я очень старательно молчала. И боялась. И вообще чувствовала себя потерянной.

Глава 4

Он привёл меня обратно в мои же покои. Тела там уже не было, как и пятна, я нервно подумала — интересно, само ушло или всё же унесли, с некромантом ни в чём нельзя быть уверенной.

— Выезжаем на рассвете, — сказал он.

Я кивнула, мечтая о том моменте, когда останусь одна. Присутствие некроманта отвлекало, нервировало и мешало не то что думать, но, кажется, и дышать. Но он почему-то не ушёл. Уселся в кресло, откинулся, всем своим видом показывая, что надолго тут.

— Это мои покои, — сказала я, искренне веря в недоразумение. Не тут-то было.

— Теперь в этом замке всё моё, — равнодушно отозвался захватчик. Счастливым при этом он не выглядел, скорее, усталым.

— Что ж, раз у вас не хватает воспитания уйти, уйду я! — процедила сквозь зубы, взялась за ручку двери, открыла… И тут же захлопнула с визгом. Прямо в проёме двери стоял зомби.

— Вы… — сказала я. — Вы! — слов отчаянно не хватало.

— Я не могу оставить вас без присмотра, леди Сайко. Однако если моему обществу вы предпочтёте другого мужчину или зомби, только скажите…

Я вернулась и устало опустилась в кресло напротив. Невольно зацепилась взглядом за волосы: светлые, неровно подстриженные. Ему удивительным образом это шло, даже прядь, которая то и дело падала на глаза. Особенно прядь.

— Как вас зовут? — спросила, забираясь в кресло с ногами. Не признаваться же, что я знаю.

— Тайр.

— Лорд Тайр? — спросила я зачем-то, хотя формально он теперь уже точно лорд, с печатью-то. Интересно, кстати, у Карнура он тоже печать забрал?

— Просто Тайр, леди Сайко. Вы играете в шахматы? — взгляд его остановился на доске, что стояла на столике между креслами. И я обругала себя за то, что не убрала.

— Нет, — сказала я и презрительно скривилась. — Скучно. Это так… аксессуар. Для уюта.

Дверь распахнулась и бледная, в красных пятнах экономка трясущимися руками вкатила тележку с едой. Дрожали руки бедной женщины так сильно, что слышно было позвякивание посуды друг о друга, даже когда она остановилась. Она оставила тележку возле столика, за которым мы сидели и мелко кланяясь стала пятиться к выходу. На меня она смотрела с таким ужасом и жалостью, словно я уже зомби, или же разложена на столе перед некромантом вместо ужина… Впрочем, думаю, жалость не помешает ей всем растрепать, да ещё и в красках, что именно она видела.

Она ушла, а некромант принялся за еду. У меня аппетита не было, и я спросила больше из вредности, нежели и в самом деле предполагая подобное:

— Не боитесь яда?

— Эту еду пробовал её сын. Думаете, этого недостаточно?

Я не нашлась, что ответить. И некоторое время некромант ел в тишине, а я за ним наблюдала. Что бы он ни говорил касательно «просто Тайр», а воспитание у него было лучше моего. Где-нибудь в столице, наверное. Говорят, они там совсем помешаны на правилах хорошего тона…

— Вы с самого начала планировали убить лорда Карнура? — поинтересовалась я, переводя взгляд на окно. Мне не столько нужен был ответ на этот вопрос, сколько хотелось узнать, как некромант так быстро обзаводится соратниками…и отчего совершенно их не ценит.

— Да, — коротко отозвался он.

— О! — невольно вырвалось у меня. — Ему, полагаю, вы об этом не сказали, также, как и мне?

— Я терпеть не могу предателей, леди Сайко. Карнур нашёл меня сам, и сам предложил службу. Я не приставлял ему нож к горлу, и даже не собирался. Он был очень обижен на вашего брата, что вы выходите за какого-то другого лорда…

— А если бы я согласилась выйти за него, несмотря на брата? — зачем-то спросила я.

— Я убил бы вас обоих, — пожал плечами некромант, отставляя тарелку. — Но вы, леди, меня приятно удивили.

Если бы у меня и был аппетит, теперь бы его точно не осталось. Интересно, в какой момент ему было приятно? Когда я отказала Карнуру, или когда приставила нож к шее самого некроманта? Если второе, я готова повторить. Да и первое — тоже.

— Если подумать, каждому человеку можно вменить какое-нибудь предательство, — зачем-то упрямо продолжаю диалог я, вместо того чтобы просто затаиться, а потом сбежать. — Например, я сижу и разговариваю с вами, а не бьюсь в бесплодных попытках вас убить… Экономка не стала жертвовать собственным сыном, когда готовила вам еду. Ирк отдал печать, вместо того чтобы положить жизни всех ради верности королю…

Я осеклась, потому что некромант смотрел на меня с неподдельными интересом. Кажется, впервые, не считая тех моментов, теперь уже из другой жизни, когда я была волком.

— Никто из названных вами, леди Сайко, в моём понимании предателем не является — улыбнулся он. — Но если вы настаиваете, я готов пересмотреть…

Я заткнулась. Моментально, надеюсь, не слишком поздно.

— Пейте, — сказал он, протягивая мне бокал.

Я послушалась, и тут же провалилась в сон.

Одежду для поездки некромант выбрал мне сам — мужские брюки, простую рубашку, плащ. Недовольство пренебрежением приличиями и его самоуправством я проглотила. Во-первых, для выживания самое важное — понимать, на чьей стороне сила, это я поняла ещё в детстве. Тогда сила была у отчима, и я старалась лишний раз не попадаться на глаза, и выглядеть как можно хуже. И до определённого момента это работало. Во-вторых, он прав в части одежды — не в платье же мне ехать, вряд ли путешествие предполагается в карете…

Завтрак был собран с собой, лошади готовы, а некромант почти любезен. Во двор я выходила со страхом — боялась увидеть разрушения и трупы. Но двор был чист. Уже убрали? Или тот странный туман всех своевременно усыпил?

— Сколько погибло? — заставила я спросить себя, когда он подсадил меня на лошадь. Смотреть на некроманта сверху вниз мне неожиданно понравилось. Обманчивое ощущение.

— Вы так плохо и бестолково оборонялись, — улыбнулся он, — что даже и нисколько.

Вот вроде и оскорбил, а как на душе хорошо стало!

Конечно, я попробовала сбежать. Как было не попробовать, если вокруг ни одного зомби — вероятно, чтобы не пугать лошадей, а сам некромант едет впереди, словно и позабыв обо мне. Кажется, он ни разу и не оглянулся за последние несколько часов…а уже сумерки, и в них не так легко кого-то отыскать… Сначала я подотстала. Сделала вид, что лошадь устала, а я с ней не справляюсь. Некромант так и не обернулся, и вскоре был уже шагов на двести впереди, и продолжал удаляться. Я огляделась. Остановила лошадь совсем. Она недовольно дёргала головой, выдирая из рук повод. Я набрала его ещё больше… и послала лошадь в галоп. По короткому кругу, а потом в сторону, в лес, постоянно подгоняя, не давая ей сбавить темп. Давай, родная, давай! И в тот момент, когда я уже поверила, что всё удалось, лошадь резко сделала скачок в сторону и остановилась как вкопанная. Я, уставшая от сумасшедшего галопа, слетела с неё, чудом не ударившись о дерево, и как-то не выколов себе глаза ветками какого-то куста. Один из его шипов оставил глубокую царапину на носу, но в целом мне невероятно повезло.

Впрочем, тут же пришлось броситься в сторону, чтобы не попасть под копыта. Говорят, лошадь никогда намеренно не наступит на человека, но моя, кажется, была не в себе. Она металась, беспокойно ржала и давно бы бросила меня и сбежала… если бы не смыкающийся кругом отряд нежити.

Я шагнула к лошади, поймала повод, удержала, поглаживая бедняжку по морде. Не бойся. Ты не бойся. Это я виновата. Прости. Выбрала не то направление. А ты молодец, умничка… Зомби шагнули ближе. И я поняла, что мне самой тоже нужен кто-то успокаивающий.

— Леди Сайко.

Парадоксально, но мне стало легче, хотя прозвучало моё имя почти как щелчок хлыста.

— Лошадь понесла… — пролепетала я, мысленно прося у лошади прощения.

— Если вы не можете справиться с живой лошадью, леди Сайко — о, как он подчеркнул это «живой», мурашки по спине! — я могу дать вам другую.

— Н-нет! — выкрикнула я, даже толком ещё и не представив.

Нет, нет, нет! Я не сяду на зомбо-лошадь, я лучше пойду пешком, и я не хочу думать, откуда некромант собирался брать материал для зомбо-лошади.

— Не надо! Больше не повторится! Я… Я умею. Смогу. Спасибо.

Зомби отступили. Я немного успокоила лошадь, и повела её в поводу вслед за некромантом. Она не даст сейчас на себя сесть, это я хорошо чувствую.

Впрочем, некромант тоже вскоре спешился, а потом мы вышли к озеру, и я поняла, что здесь будет привал. В лесу, под открытым небом… Впрочем, не знаю, есть ли что в этом лесу страшнее, чем слуги моего спутника.

Они развели костёр, притащили сухие ветки, и растворились в лесу.

— Они не говорят? — спросила я зачем-то. Мне некстати совсем подумалось, что некромант очень, очень одинок.

Он не ответил. Не считать же ответом внимательный взгляд, в котором ничего не прочитать толком. Направился к озеру, скинул с себя одежду — я отвернулась, но недостаточно поспешно, и поплыл.

Выждав, я подошла, потрогала воду. Холодная. Слишком холодная для изнеженной леди. А ещё в ней голые некроманты водятся. Слишком… тоже слишком.

И вообще, у меня дело есть. Надо понять, на каком расстоянии держится нежить, она где-то замирает или ходит кругами, а может, стоит сплошным строем всю ночь. В общем, я пошла на разведку. Сначала зашла куда дальше, чем требовалось, чтобы уединиться ненадолго с природой, потом заприметила ягоды, пошла к ним, и ещё дальше за ними, а потом, растерянно осмотревшись, решительно двинулась практически в противоположном направлении от места стоянки. Сложно судить саму себя, но мне кажется, для леди заблудиться в лесу вполне вероятно. Я сама ориентируюсь только оттого, что много времени провела, вселяясь в зверей и птиц, и научилась видеть, чувствовать лес.

Я не собиралась сбегать прямо сейчас — вот так вот без еды, без воды, без плаща, я просто хотела разведать обстановку. Но я шла, и никто не появлялся. Неужели я тогда просто действительно выбрала неправильное направление и только поэтому уткнулась в нечисть?.. И нужно ли возвращаться сейчас, ведь некромант плавает в озере, и кто знает, что ему потом взбредёт в голову — не буду говорить, что он глаз с меня не сводит, но он — молодой мужчина, проведший чёрт знает сколько времени в изоляции, а я — молодая и в общем-то симпатичная девушка… И надо, наверное, идти дальше? Вот небольшая речка, кажется, что переправлюсь через неё, и уже на свободе… Вот и дерево поваленное. Я осторожно, как канатоходец, попробовала встать на бревно. Оно немного влажное, и оттого скользкое. Спустилась вниз — нет, вброд идти совсем не хочется. Довольно глубоко, холодно, и течение быстрое. Так что всё-таки верхом… Или, может быть, вернуться? Но кто сказал, что положиться на волю некроманта лучше, чем положиться на волю леса и стихии?

Я шагнула на бревно. Я не боюсь высоты. Я ничего не боюсь. Я слушаю себя и ветер, и я точно знаю, куда сделать следующий шаг. И ещё один. И ещё…

Я почти справилась. Мне оставалось всего шагов пять до конца, когда что-то вдруг резко толкнуло меня в грудь. Кажется, птица, я не успела рассмотреть. Разумеется, я тут же потеряла равновесие, замахала руками, ноги заскользили, и я полетела вниз в ледяную воду. К счастью, речка и в самом деле глубокая, я не расшиблась о камни или дно, и даже выбралась на берег через некоторое время. Увы, выбраться пришлось на тот же берег, с которого я пыталась перейти — второй был слишком крутой, не вылезти, а течение безжалостно сносило вниз.

На суше стало, кажется, ещё холоднее. Стуча зубами от холода, я выкрутила волосы, потом скинула и отжала рубашку, сняла сапоги, вылила из них воду — хорошо, что не потеряла, мало удовольствия идти в лесу босиком… Штаны тоже сняла и отжала, но одежда всё равно оставалась мокрой, и я заледенела. До крови прикусила губу, чтобы не реветь, временно помогло. Теперь — только обратно, к костру, к некроманту. Если смогу… Если дойду. Стало разом очень себя жалко. Да, мне куда лучше, чем тому же Карнуру, но кажется, что это всё несправедливо. Впрочем, — говорит какая-то часть меня, — может быть, и справедливо. Ты влезла в замок некроманта, ходила к нему в гости, и спасла — пыталась спасти? — его от яда. А ещё не призналась в наличии дара, испортила Плащам их заклинание, в которое они очень даже верили, так что, возможно, сама помешала его остановить… У каждого действия есть последствия, Сайко Аймара, и хорошо, что тебе выпало всего лишь это, а не стать причиной гибели Ирка и многих других людей…

На плечи упало что-то тяжёлое и тёплое, и я завизжала, резко оборачиваясь: прямо передо мной стоял некромант. Голый по пояс и, кажется, довольно злой. По крайней мере, глаза у него из голубых сделались чёрными.

— Заблудились, леди Сайко? — спросил он.

— Заблудилась, — покорно согласилась я, пытаясь унять заполошное сердце. Закуталась в тёплый плащ — это он меня так перепугал, но продолжала пока ещё трястись от холода. — Я почти никогда не была в лесу, и мне надо было… и… Вот.

Снова посмотрела на него, и от прямого взгляда в упор стало беспокойно, потому что я разом поняла две вещи. Первая: некромант не дурак, и отлично знает, что и первый и второй раз это были попытки побега. Вторая: он видел меня в мокрой одежде, и без одежды, и снова в мокрой, и увиденное ему пришлось вполне по вкусу.

Некромант криво улыбнулся в ответ на мои вспыхнувшие щёки и предложил руку, как будто мы в бальном зале, а не в лесу. А я… Я её приняла.

Глава 5

Спала я беспокойно, урывками. Мне мешали негромкие звуки леса, мешала наступающая изредка тишина — слишком яркая и пронзительная, мешало присутствие некроманта, его рубашка на моей коже — пока моя собственная одежда сохнет, и больше всего — свои собственные мысли. Я думала о том, что должна его убить. Что будь на моём месте кто угодно, он бы уже нашёл способ поквитаться с некромантом. Ну или, как минимум, придумал бы план, а я только и могла, что бояться. За себя, за брата, за наших людей, за свою пока ещё более или менее нормальную репутацию, за свой секрет — ведь ещё несколько ночей, и дар может проявиться самопроизвольно… И я не уверена, что смогу после этого покончить с собой, чтобы не дать некроманту в руки подобное оружие. Хотя понимаю, что должна. Я и так очень многое уже испортила…

И что хуже всего — у меня никак не получается воспринимать некроманта как чудовище, захватчика, которым он, вообще-то, является. Стоит закрыть глаза, и встаёт перед мысленным взором вовсе не захваченный замок и не бледное лицо несчастной экономки, а некромант, играющий в шахматы, его пронзительный тёплый взгляд, и мальчишка, которого Тайр, по уверениям самого пацана, спас… И отчего-то ещё его тёмный взгляд вечером, от которого я согрелась вернее и быстрее, чем от плаща…

Под утро я всё же забылась более или менее нормальным сном, пусть и снился мне Карнур. К счастью живой, хоть и по обыкновению не очень приятный в общении. Во сне я не помнила, что его больше нет, и отчего-то всерьёз размышляла, нельзя ли ему выйти за лорда Неймара вместо меня…

Проснулась от запаха каши. Голодный желудок отреагировал совершенно недопустимым для леди урчанием, и я мучительно покраснела раньше, чем открыла глаза. Что не помешало потом, открыв их, покраснеть ещё больше. Оказывается, миска с кашей была в руках у некроманта, который сидел очень близко ко мне на корточках, и очень бесцеремонно меня разглядывал. Инстинктивно, я натянула плащ по подбородок, совершенно не желая гадать, что там некромант рассматривал с таким интересом. А он поставил миску на землю, но уходить отчего-то не спешил. Я невольно подалась назад, вжимаясь спиной в дерево, но это не помогло: некромант протянул руку… Я зажмурилась. Почувствовала, как он коснулся волос, кажется, пропустил их между пальцев… Глаза я всё-таки открыла, как раз в тот момент, когда сверкнуло лезвие ножа, и моя причёска стала на шаг ближе к неровной шевелюре самого некроманта: в руках у него осталась прядь иссиня-чёрных волос. Моих.

— У вас очень приметные для севера волосы, леди Сайко, но я прошу вас отдать мне ещё кольцо лорда Неймара, которое вы носите, как его невеста.

Вот оно что! А я-то, дурочка, гадала, зачем ему понадобилась. А всё банально и просто — леди Сайко по удачному стечению обстоятельств — ключик сразу к двум лордам. Даже почти к трём, если посчитать несчастного Карнура…

— Или? — спросила я хриплым после сна голосом. Идея быть использованной в качестве отмычки для проникновения во владения лорда Неймара вызвала всплеск горького раздражения и злости на своё бессилие. — Отрежете мне палец, как только что волосы?

Кажется, это было зря. Потому что некоторое время маг молча на меня смотрел пронзительно-голубыми глазами, а затем рядом с ним появился зомби. Судя по всему, он и при жизни был не очень симпатичным — одутловатый, полный мужчина, с пятнами от оспы на лице и на редкость гнилыми зубами там, где они ещё остались. Зомби протянул ко мне свои уже немного разложившиеся руки, и я с визгом швырнула кольцо куда-то в сторону некроманта. Надеялась, что в лицо, но, разумеется, промахнулась.

После появления зомби о завтраке я и думать не могла, меня мутило, и даже умывание холодной водой не сильно помогло. Умом я понимала, что должна мучиться совсем от другого — от волнений за судьбу своего жениха и его подданных, но по факту образ зомби был настолько колоритным, что затмил все остальные мысли. Нет во мне благородства истинной леди…

— Ваши мучения скоро закончатся, леди Сайко, — «приободрил» меня некромант, глядя, как я забираюсь в седло.

— В ваших устах звучит как приговор, — тихо буркнула я, вздрогнув, надеюсь, не очень заметно.

— А вы не делайте глупостей, и ваша судьба сложится не самым печальным образом, леди, — хмыкнул в ответ он.

— Что вы от него потребуете? — спросила я. В таких ситуациях герои ведут себя совсем по-другому, Сайко Аймара. А ты… ты… трусиха. — Сдать свои земли и отдать печать?

— Посмотрите на это по-другому, леди Сайко. Вы — не причина его поражения, а возможность сохранить лицо.

Удивительно, но Тайр, кажется, говорил серьёзно. По крайней мере, глаза его серьёзны, как и тон. Я же, боюсь, не смогла скрыть горечи в ответном взгляде…

Зомби с ответом вернулся довольно быстро, но что там было, я не знаю. Впрочем, судя по тому, что к закату мы вывернули из леса на дорогу, в конце которой виднелась крепость лорда Неймара, а по краям выстроились зомби, как демонстрация силы некроманта, Тайр добился-таки своего.

В сумерках лорд Неймар казался незнакомцем. Хотя… по сути, он им и был. Я никогда не смотрела на него так, как сейчас — как на лорда, на защитника, на того, от кого зависит моя жизнь. Сначала лорд Неймар был просто знакомым отчима, с которым тот не очень-то ладил, потом — соседним лордом преклонных лет, а последний год — одним из раздражающих меня женихов. Тем, кто хочет лишить меня свободы, обрезать крылья и запереть в клетке… Я и выбрала его исходя из прагматичных и циничных мыслей — не так долго мучиться, быстро не уморит, может быть, получится мирно сосуществовать… Разумеется, на любовь я не рассчитывала. Более того, надеялась, что с его стороны её не будет, и он просто оставит меня в покое. Да, мне придётся родить ему наследника, но после того, как это произойдёт, можно ведь и вовсе не встречаться с мужем…

Теперь же лорд Неймар в прямом смысле слова решает мою судьбу. И он вышел за ворота всего с двумя воинами, то есть практически без охраны, в то время как вокруг маячат ряды зомби, на которых я стараюсь не смотреть, а потому впиваюсь глазами в своего жениха. Оказывается, он выше, чем мне помнилось. Возможно, от того, что надел доспехи и появилась военная выправка, и взгляд куда твёрже, чем обычно… А может, я никогда его настоящего и не видела?

— Леди Сайко, вы в порядке? — обращается он ко мне, и все вокруг — я, разумеется, не о зомби, а о столпившихся по краям крепостной стены людях — затаили дыхание. Не от того, что они волнуются за меня, им вообще нет до меня никакого дела, а потому что от моего ответа зависит, пойдут ли переговоры дальше, или лорду Неймару придётся попытаться смыть нанесённое мне оскорбление кровью некроманта… что обречено на провал. А люди наверху уже оценили количество зомби, и совершенно не хотят с ними связываться. Да и слухи расходятся очень быстро…

— Да, лорд Неймар, — тихо отзываюсь я.

Отчего-то накатывает дикая тоска. Словно до этого момента у меня был шанс на интересную жизнь — какое заблуждение, право слово, а теперь всё предрешено и крайне уныло… Неймар протягивает руку, и я принимаю её. Два шага, и вот я уже за его спиной. А он протягивает печать некроманту и едва слышно говорит «добровольно». Зачем-то я встречаюсь взглядом с Тайром. Всего один лишний миг он задержал на мне взгляд, и мне уже кажется, что скажи я сейчас хоть одно слово, и он заберёт меня с собой. И мне почему-то эта неизвестность кажется лучше болота, в которое я сама сейчас шагаю, пусть и не по своей воле, а по воле брата… Но стоит представить, что скажет молва… как люди прополощут моё имя, как презрительно скривится брат, и меня практически парализует. А потом приходит на ум зомби, которого некромант призвал отобрать у меня кольцо, словно брезговал прикоснуться сам, или же сказать лишнее слово, и уже не хочется вообще ничего… Я опускаю глаза. А когда поднимаю, вижу уже только лишь спину некроманта, которая тут же пропадает за рядами его мёртвых солдат…

— Сайко! — сжимает мою руку Неймар. Я перевожу взгляд на него, стараюсь себя убедить, что этот пожилой, уже почти полностью седой мужчина с морщинками в углах зеленовато-серых глаз и с рыжеватой бородой — мой будущий муж. Опора. Сердце предательски молчит. — Если… если что-то было, вы скажите, мы поженимся уже завтра, и никто никогда не посмеет что-либо сказать…

— Благодарю вас, лорд Неймар, — тихо и смиренно отзываюсь я дрогнувшим голосом. — Со мной и в самом деле всё в порядке…благодаря вам! Свадьба… как назначено, прошу вас!

Кажется, мой будущий муж понимал, что творится в душе его невесты, куда лучше, чем мне бы этого хотелось. Он больше ничего не спрашивает и не предлагает, молча сопровождает меня до покоев и только возле них сообщает, что ждёт меня через полчаса на ужин.

То, что мне отвели покои бывшей жены лорда, я поняла сразу, как вошла. Было в них что-то такое. Незримое присутствие другой женщины, долго здесь жившей, пусть и не осталось её личных вещей, однако мебель, картины… Кажется, леди Неймар была совсем другой. Уютной. Наверное, она его любила. Может быть, я бы тоже могла, не будь в его глазах столько усталости…

Платья, которые я обнаружила в широком и глубоком шкафу, вряд ли принадлежали жене лорда, скорее, экономке, если она молода, или же её дочери, что более вероятно — довольно простого кроя, из недорогих, но вполне качественных тканей. Я была не в том положении, чтобы выбирать, но платья мне как раз понравились. Сполоснувшись в горячей воде — я бы с удовольствием посидела в ванной подольше, но время, время! — надела одно из платьев, самое тёмное, почти чёрное, и спустилась вниз, в столовую.

Лорд Неймар, которого я изо всех сил старалась называть про себя «будущий муж», чтобы как-то к этой мысли привыкнуть, был там не один. Помимо него за столом, судя по всему, на правах члена семьи, сидел рыжий молодой человек, чьё лицо было крайне густо усыпано веснушками, а глаза по цвету и форме поразительно походили на глаза моего жениха. А ведь детей в браке у него не было, — вспомнила я. Значит, бастард?

— Леди Сайко, позвольте вам представить моего воспитанника, Рейджо Мирани, — негромко и устало произнёс лорд Неймар. И, кажется, воспитанником он не гордится… Может быть, поэтому не спешит давать свою фамилию и признавать наследником?.. Что же такого натворил Рейджо, что лорд Неймар, его отец, насколько можно видеть, не желает его признавать даже в отсутствие других наследников?

Рейджо в упор уставился на меня, демонстративно смерил взглядом, особенно остановившись на груди, отчего я против воли вспыхнула, и процедил разочарованно:

— А я слышал, что вы очень красивая, леди Сайко.

Я растерялась. Вроде как комплимент, на который полагается выразить благодарность, а по сути же — оскорбление, после которого полагается падать в обморок. Не хотелось отчаянно ни того, ни другого. Был ещё вариант — вспомнить, что мужчина передо мной явно более низкого происхождения, и просто его проигнорировать, но это значило нанести оскорбление лорду Неймару, ведь тот представляет мне своего воспитанника…

— Рейджо! — с нажимом сказал лорд Неймар. — Леди Сайко, пожалуйста, будьте снисходительны к нему. У мальчика было сложное детство…

Я вежливо улыбнулась лорду Неймару, и снова посмотрела на Рейджо. Ему было не менее двадцати лет, а скорее, ближе к двадцати пяти. Если в этом возрасте дурное воспитание и хамское поведение до сих пор оправдывают детскими травмами, значит, шансов на исправление просто нет…

«Мальчик» поймал мой взгляд, и, ухмыльнувшись, чмокнул губами, подмигнул. И я поняла, что у зомби появился сильный конкурент в номинации «омерзительно»…

Ужин проходил натянуто. Лорд Неймар, называть его по имени — Виттор, я отчего-то не могла даже в мыслях, пытался поддерживать беседу, но на каждое его обращение ко мне тут же встревал Рейджо с какой-нибудь такой репликой, после которой мне оставалось только молчать и недоумевать — неужели Неймар настолько его любит? Или он мучается чувством вины из-за «тяжёлого детства несчастного мальчика», и поэтому терпит все выходки?

Я вино едва пригубила, а Рейджо опрокидывал в себя кубок за кубком. Кстати, со столовыми приборами он управлялся на редкость хорошо, так что его поведение, судя по всему, следствие отнюдь не воспитания, а характера и амбиций. Каждый раз, когда наши глаза встречались — а я старалась на него не смотреть, но вбитые правила поведения не позволяли полностью игнорировать никого из сидящих за столом во время трапезы, так что иногда я бросала на него быстрый взгляд… каждый раз он подмигивал мне и сально, пьяненько улыбался. И если ещё недавно мне было жалко себя, то теперь жалко мне было лорда Неймара, а от перспективы остаться в этом доме я пребывала вообще в ужасе. Теперь мне уже на полном серьёзе казалось, что уехать с некромантом неизвестно куда, с некромантом, который меня и не звал, вообще-то, и ещё пугал всякими там мертвяками… уехать с ним — было бы лучшим решением.

Наконец, пытка ужином закончилась, и я для себя твёрдо решила, что скажусь больной, и буду сидеть в своей комнате, и там же принимать пищу, как минимум несколько дней. Что будет через несколько дней — не знаю, но больше ни одного совместного приёма пищи с Рейджо я не вынесу…

В покоях я забралась в остывшую воду, и до красноты растёрла тело мочалкой, словно неприятные взгляды и неблагоприятные обстоятельства можно смыть с себя подобно грязи… увы. Всё, чего добилась — красноты и озноба. Чтобы как-то согреться, выбрала самую плотную ночную сорочку, закуталась в шаль, так и заснула…

На этот раз мне приснился брат. В моём сне он отказывал лорду Неймару от моего имени, и я, стоя за портьерой в гостиной, была неимоверно счастлива… а потом портьера вдруг взбесилась и полезла мне в рот. Я сопротивлялась, отплёвывалась, но она была сильнее… и я проснулась с кляпом во рту, связанными ногами, и кто-то, выдыхающий винные пары, как раз заканчивал связывать мне руки.

Я перепугалась до ужаса. Так, что чуть не попыталась вломиться в сознание напавшего, но всё же смогла остановиться. Мне же придётся его тогда убить. И как я объясню наличие трупа в своей комнате? Рейджо — а я уже не сомневалась, что это он — зашёл ко мне в комнату, связал, а потом совершил ритуальное самоубийство. Плохая, совсем плохая легенда. Но Плащи такие любят. А уж когда выяснится, что это сестра лорда Ирка, которая была в замке, когда сорвалось заклинание Плащей… а кстати, и отчим этой самой леди Сайко Аймара погиб при таких же обстоятельствах… На один костёр уже более, чем достаточно!

Так что я лишь извивалась, мычала и мучительно боялась. А Рейджо подхватил меня на плечо, и куда-то понёс. При этом он иногда похлопывал меня пониже спины, а пару раз чувствительно ущипнул, и я была уже близка к тому, чтобы и в самом деле его прикончить и пытаться бежать. Останавливало меня, как ни странно, знание, что лорд Неймар очень к этому мерзавцу привязан, и лорд Неймар на многое пошёл, чтобы выкупить меня у некроманта…

Рейджо тем временем спустился куда-то в подвал, и пока я паниковала, что он несёт меня в темницу, прошёл потайным ходом наружу, за стену. Погрузил меня на коня — лука седла немилосердно давила в бок при каждом шаге, а голова начинала кружиться от долгого пребывания в перевёрнутом положении. Я уже начала опасаться, что потеряю сознание и окажусь совсем беззащитна…

Просить чего-либо у богов без жертвы — дурной тон и немыслимая наглость, но я отчаянно молилась, чтобы он просто бросил меня где-то в лесу, не убивая. Сними он кляп, я бы ему с готовностью поклялась, что ни за что на свете не выйду за лорда Неймара и вообще никогда в их проклятый замок не вернусь. Но воспитанник лорда не дал мне такого шанса.

Он направил коня куда-то в самую чащу, отчего я стонала уже в голос — на неровной дороге тычки в уже намятый бок сделались совсем невыносимыми. И когда Рейджо остановил коня, я была рада, несмотря на то, что ничего хорошего ожидать не приходилось. Он стянул меня на землю, склонился надо мной. И, наконец, заговорил:

— Моему отцу не нужна южная потаскуха, — сказал он. — У него уже есть сын, и другого наследника не будет.

Я часто-часто закивала. Если он со мной разговаривает, может быть, есть шанс договориться? Может быть, он не планирует меня тут где-то закопать?

— Ты пропадёшь, сгинешь без вести, леди Сайко, — сообщил Рейджо. И зачем-то рванул ворот сорочки. Я испуганно замычала, всё ещё не теряя надежды договориться, и воспитанник лорда любезно расставил все точки над «и», разрывая сорочку дальше:

— Но сначала я дам тебе то, что ты так хотела, потаскушка! Весь ужин на меня пялилась!

И тут я потеряла голову, захлебнувшись паникой. Мир завертелся, и вот я уже смотрю на своё тело со странно закатившимися глазами, и заставляю Рейджо разрезать верёвки на руках. А затем — сесть в седло и послать коня в галоп. Если повезёт, Рейджо сломает себе шею, вылетев на какой-нибудь яме, но, увы, надеяться на это не приходится, так что я сочту удачей уже то, что он не сможет вернуться быстро. Почему я не убила его? Не знаю. Наверное, потому что убийство человека даётся не так просто, как может показаться. Даже тому, кто однажды уже убил.

Я отправила Рейджо не к замку, а в противоположную сторону в надежде, что он плохо знает дорогу и заблудится. И это даст мне какую-то фору.

Выкинуло меня, как по мне, слишком рано, но выбирать не приходилось. Я поднялась, невольно схватившись за бок, кое-как связала края рубашки, прокляла Рейджо за отсутствие у меня обуви, и саму себя за глупость — могла бы с него снять, между прочим! И поковыляла прочь.

Хватило меня ненадолго. Но, по крайней мере, у меня появился план. Я искала дерево, куда можно забраться, и где можно зафиксироваться. И, наконец, нашла. Забралась, улеглась, привязав себя к дереву сорочкой. Кора царапала кожу, особенно на груди, но это всё неприятности, которые можно потерпеть… Я закрыла глаза в поисках птиц. Ну же. Должна быть в зоне досягаемости хоть одна птица, в которую я уже приходила. Или волк. Хоть кто-то…

Мне повезло. В качестве компенсации за последние дни, повезло даже несколько раз. Во-первых, я нашла ворона. Он был уже довольно старым, и я перестала в него вселяться пару лет назад, но он был ещё жив, и доступен для вселения! Во-вторых, некромант оказался не так уж далеко — сбагрив меня, остановился на ночлег, всего в каком-то часе ходьбы от моего дерева… жаль только, что Рейджо ускакал куда-то не туда, и уже возвращается…

Очнувшись, я разорвала подол сорочки на лоскуты, обвязала ноги и так пошла.

Не могу сказать, что зомби меня не пугали. Но на фоне Рейджо Мирани они уже не казались запредельными чудовищами, скорее, чем-то примерно на одном уровне. А с учётом наличия управляющего ими Тайра, который пока что умудрялся обходиться почти без жертв, зомби становились почти милыми…

Так я себя подбадривала, пока шла. С высоты полёта я видела, что покой некроманта охраняет кольцо нежити, даже несколько колец, и была почти готова к встрече с ними, хоть и не знала, как смогу объясниться… Но там, где должны были, по моим расчётам, находиться первые зомби, никого не было. Я прошла ещё немного, начиная паниковать — на третье вселение я точно не способна… и уткнулась прямо в некроманта, вывернувшего из-за дерева.

Глава 6

Если бы я ещё могла визжать, я бы завизжала. Но я не могла. Поэтому вцепилась в некроманта и заплакала, отчего-то вдруг особенно остро ощутив, насколько ужасно и вопиюще неприлично я выгляжу: разорванная на груди сорочка, кое-как завязанная, подол едва прикрывает середину бедра, ноги в тряпках, исцарапанная кожа и искусанные губы…

Он молча подхватил на руки и отнёс к костру. На плечи упал уже знакомый тёплый плащ, а в руки ткнулась кружка с чем-то алкогольным, крепким. Я хотела отказаться, но отчего-то хватило короткого «пейте, леди Сайко», чтобы я осушила кружку залпом.

Наверное, это был коньяк. По крайней мере, не вино, а что-то куда крепче. Что-то, от чего внутри полыхнуло огнём, а потом по ногам разлилась приятная слабость.

— Сайко… — некромант потерял где-то «леди», и это вместо возмущения вызывает во мне ощущение тепла. А может быть, это всё ещё коньяк. — Я вроде бы оставил вас в надёжных руках.

— И в-велели не делать глупостей, — кивнула, принимая кружку, в которой на этот раз был просто травяной чай. — Я н-не делала.

— А кто делал? — задумчиво и очень спокойно спросил Тайр. — Неужели лорд Неймар?

— Его воспитанник. Рейджо… Он… Ночью… Связал меня, вывез в лес. Сказал, не будет у его отца других наследников. И он хотел… он пытался…

Я замялась. Не столько от смущения — коньяк, кажется, смёл его подчистую, а из остатков осторожности, мне ведь надо объяснить, как я вырвалась, хотя больше всего мне хотелось просто вывалить всё на некроманта, и пусть бы делал с этим всем всё, что пожелает и сможет…

Тайр молчит и пронзительно смотрит. И я немного вру. Про волка. Что его спугнул волк, и он же перегрыз верёвки…

— Волк? — переспрашивает некромант, и я льщу себе тем, что голос его звучит отнюдь не равнодушно. Но я уверяю, что ничего о волке не знаю, хотя вёл он себя немного странно… как и Рейджо. Потом. Воспитанник лорда Неймара вдруг просто вскочил на коня и уехал. А волк… волк убежал.

Как я уснула, не помню, но проснулась на удивление в неплохом состоянии. Было уже светло, неподалёку лошади щипали траву, а рядом со мной лежала аккуратно сложенная чистая одежда. Рубашка, штаны, бельё — я тут же мучительно покраснела. И даже обнаружились сапоги, всего на пару размеров больше, чем нужно. Стараясь не думать о том, что это принесли и трогали своими полуразложившимися руками зомби — ну не сам же некромант бегал по окрестным деревням в поисках белья для меня! — и испытывая отчаянную неловкость, я кое-как оделась. Смутно ощущая, что что-то не так, но пока не понимая, что именно…

— Как вы, леди? — Тайр протянул мне кружку с каким-то отваром, и тут я поняла. Царапины! Запах! На мне не осталось ни одной царапины, а от кожи шёл лёгкий, едва заметный запах трав, а значит… значит…

— Вы… — выдохнула я, разглядывая свои руки и даже заглядывая за ворот рубахи. — Вы…

Уместить в одной интонации и благодарность, и крайнее возмущение от того, что он видел меня… да что там видел, трогал, пусть и с врачебными целями, пока я была не в сознании, оказалось делом крайне непростым. Некромант дожидаться окончания не стал:

— Я, — сказал он. — Собственноручно. Не зомби, не переживайте, леди Сайко!

Кружку я приняла у него молча. Знала, что надо поблагодарить, но отчего-то не могла вымолвить ни слова, и глаза поднять не могла. А потом наткнулась взглядом на лошадей, и их было три. Одна — некроманта, я её хорошо помню, другая — моя, лорду Неймару Тайр отдавал меня пешком, ибо в присутствии зомби лошади бесятся, и прямо сами не свои, а вот третья… Я не уверена, но… Отставив кружку, я прошла к лошадям. Третьим был конь, оттого и привязан поодаль. Высокий. С вычурным седлом — рассёдлывать его некромант не стал, лишь ослабил подпругу, и седло я узнала очень хорошо, невольно потёрла совершенно не болящий уже бок… И невольно заозиралась в поисках самого Рейджо.

— Что-то не так? — поинтересовался некромант. И в руках у него снова была та самая кружка.

Я вздрогнула, обернулась:

— Откуда у вас этот конь?..

— Прибился, — невозмутимо отозвался некромант. Но я в кои-то веки была упорна и упряма:

— А где… Рейджо?

— Понятия не имею, леди Сайко, — легко отозвался Тайр и сделал три больших глотка из кружки. — Это всего лишь укрепляющий отвар. Выпейте.

Я протянула руку, вздрогнула, случайно дотронувшись до его ладони, и послушно выпила весь отвар под задумчиво-отсутствующим взглядом голубых как небо глаз.

— В любом случае, он вряд ли ещё кого-то побеспокоит, — сообщил Тайр, ставя точку в теме, посвящённой Рейджо. Если бы было чем, я бы подавилась, наверное, но отвар был уже выпит, и он принёс с собой странное ощущение, как будто бы я стою на краю вулкана, грею от его жара руки, и это не безумие, а так и должно быть…

— Спасибо, — сказала я. То ли за отвар, то ли за Рейджо, а скорее, за всё сразу.

— Я отвезу вас к лорду Неймару, — сказал некромант, забирая у меня пустую кружку. И мне послышалась неуверенность в его голосе. В самом деле… Я представила возвращение: убитый горем Виттор Неймар, которому я теперь вдвойне должна буду родить наследника, постоянное чувство вины и воспоминания… я бы ни за что на свете не хотела вернуться туда.

И, видимо, сохранять непроницаемое лицо я не умею совсем.

— К вашему брату? — спросил Тайр. Тоже, впрочем, не слишком уверенно.

Я представила: вопросы-вопросы-вопросы, от одного Ирка хватит вопросов, чтобы захотеть удавиться, а там ведь ещё Плащи… И вернувшись к брату, как объясню я, что не желаю больше быть невестой и тем более женой лорда Неймара?

Получается, что назад, на север, мне дороги нет. Получается… я буду в бегах? Немыслимо… Но и вернуться — невозможно…

— Леди Сайко? — Вопрос «куда же вас девать» повис в воздухе. Впрочем, нет, не повис. Некромант ничтоже сумняшеся озвучил: — Вы хотите, чтобы я оставил вас здесь?

Вообще-то, такой вариант я не рассматривала в принципе, но, посмотрев на некроманта, поняла, что надо было. Кажется, мысленно он уже оставил меня тут, пусть и снабдив какими-то припасами, и то не факт… Я же могла представить себя одну в лесу только ненадолго и вселившейся в какого-нибудь зверя, только так и никак иначе… Поэтому просительно заглянула в холодные голубые глаза и прошептала:

— Помогите мне, пожалуйста! Хотя бы до какого-нибудь крупного города в центре…

— Мне куда удобнее путешествовать одному, леди Сайко, — мрачно отозвался некромант. Но я каким-то внутренним, исконно-женским чутьём поняла — сомневается. Не позволяет ему совесть бросить беспомощную женщину в лесу, даже если она сама не знает, чего хочет…

— Прошу, — тихо обронила я с нажимом.

Да, это неправильно — просить врага, а Тайр — враг, как бы галантно он себя ни вёл временами. Не стоит, Сайко, забывать…

— Тогда вы будете у меня в долгу, леди. Вы это понимаете? — спрашивает он.

— Понимаю, — отзываюсь я. Как сильно обстоятельства меняют людские убеждения. Скажи мне кто хотя бы неделю назад, что я буду напрашиваться в попутчики к некроманту и соглашусь быть ему должной, я бы искренне возмутилось… Теперь же… Теперь я знаю, что лорд Неймар — слаб, и прямо под носом у жениха невесту может умыкнуть его воспитанник, и брат далеко не всегда может защитить сестру, а значит, заботиться о себе самой — моё личное дело, хоть и принято, что ответственность за женщину несёт мужчина…

— Я не смогу провести в город леди. Придётся изменить вашу внешность. Вы на это готовы? Если да, то мы договорились.

Некромант был прав. Леди без должного сопровождения вызовет слишком много слухов и ненужного внимания, да и не хотелось мне, чтоб слова брата «вы её опозорите» стали пророческими, а ещё я боялась, что некромант передумает.

— Ничего непоправимого и жизненно важного, — заверил меня он с лёгкой полуулыбкой и исследовательским интересом в глазах.

Поэтому я согласилась. Как полная дура, наивная идиотка и всё такое… Согласилась не уточнив, что именно некромант имел в виду. Мне казалось, что всё очевидно — надо просто загримировать меня под мальчика…

Тайр оказался немилосерден. Стоило мне произнести «договорились», как он шагнул ко мне. Моментально оказался за моей спиной, сграбастал волосы и прежде, чем я успела хоть что-то сказать, прежде, чем я даже успела толком понять, что происходит, он сделал из меня оборванца, которого буквально пару месяцев назад полностью обрили из-за вшей, а теперь ещё и неровно обстригли то, что успело отрасти. Я ощупала руками непривычно лёгкую голову и застонала…

— Нет… ради всех семерых богов, нет!

Тайр невозмутимо бросил в огонь последнюю прядь моих волос. Моих длинных, густых, шикарных волос… Ничего непоправимого, сказал некромант, но сколько лет уйдёт на то, чтобы поправить!

— Вы… — сказала я, и подняла на некроманта глаза, полные слёз. — Неужели обязательно было так…

— Вам даже идёт, леди Сайко! — отозвался ничуть не тронутый моей трагедией мужчина. — Такой милый мальчик получился… назовём его Айк!

В ответ я снова застонала.

Нет, я всё понимаю, и жизнь куда дороже волос, но они у меня были очень длинные и очень красивые… Теперь такие же отрастут годам к пятидесяти, не иначе.

— Леди Сайко знают по волосам и глазам, — сказал тем временем некромант, и я в испуге прикрыла глаза ладонями. Не знаю, как для некромантов и их зомби, а для людей глаза — жизненно-важны, и их утеря будет непоправима…

— Я всего лишь дам вам настойку, которая изменит цвет глаз, — усмехается Тайр, и я понимаю, что ему… забавно. Смешно. Кажется, даже волк, играющий в шахматы, не забавлял и не развлекал его так, как несчастная леди Сайко Аймара…

— Айк?

Я оторвалась от изучения своего отражения в воде и, постаравшись придать лицу спокойное выражение, обернулась. За три дня пути я привыкла к имени, ещё быстрее привыкла к постоянной дороге и ноющим, намятым, местами натёртым ногам, но никак, никак не могла привыкнуть к отсутствию волос. Мне даже кошмар приснился — что я выхожу замуж, я не видела лица — за кого именно, но во сне чувствовала, что очень его люблю, и хочу за него замуж, и это такой счастливый день… И вот Ирк ведёт меня к алтарю, с длинной, густой вуалью — говорят, что это южная традиция, и чем прекраснее девушка, тем гуще вуаль, и вот звучат клятвы, и нас связывают брачными узами, и бывший жених, а теперь уже самый что ни на есть настоящий муж откидывает вуаль, чтобы поцеловать… И отшатывается. Срывает вуаль полностью с моей головы, и все вокруг начинают выкрикивать: больная! Падшая! Заразная⁈ Грешница! А Ирк шипит: «я же говорил, он тебя опозорит!».

И с изменением внешности изменилось и поведение мага по отношению ко мне. Теперь он называл меня на «ты», гонял по поручениям, и пару раз даже потрепал по голове, точь-в-точь как когда-то волка. Умом я понимала, что так и надо. Выдают всегда именно мелочи, привычки, которые сложно контролировать. Сердцем же или, вернее, самолюбием — страдала.

Вот и сейчас — некромант вручил мне котелок, из которого мы ели кашу недавно, чтобы я его помыла. А сам устроился рядом, с импровизированной удочкой.

— Почему они не разлагаются? — спросила я, покорно принимаясь за мытьё котелка. — Зомби.

Три дня я вела себя тише воды, ниже травы: во-первых, смертельно обижаясь на некроманта за волосы, во-вторых, опасаясь, что он при первом же неудобстве передумает, и моя жертва будет напрасной. Теперь же меня, кажется, немного отпустило.

Тайр перевёл взгляд с поплавка на меня, внимательно и задумчиво рассмотрел, словно видел первый раз, и ответил:

— Они разлагаются.

— Фу-у! — сказала я.

— Просто очень медленно, — улыбнулся Тайр, не сводя с меня взгляда.

— Всё равно фу, — вздохнула я. От такого пристального внимания стало неловко и даже немножечко страшно, но взгляд я не отвела. Не хотела. Да и не могла, наверное. Всё-таки колдовские у него глаза, а ещё и закат…

— Ага, — неожиданно согласился некромант. И, резко отвернувшись, выдернул из воды рыбу.

— А что с ними происходит потом? — отчего-то замолчать я не могла. — С зомби.

— Когда потом? — теперь некромант смотрел уже только на удочку, и я почувствовала себя чем-то обделённой. Может быть, ему самому неприятно смотреть на то уродство, что он учинил на моей голове?

— Когда они не нужны.

— Можно упокоить. Можно отпустить, — отозвался Тайр. — Зависит от порядочности некроманта.

— Вы…?

— Угадай, — зло сказал он, и так холодно улыбнулся, что я поняла: не упокаивает. Но и не отпускает, скорее всего. Расширяет своё войско, ведь его война только ещё началась…

— Слишком много любопытства, Айк. Иди уже спать.

Я молча поднялась и ушла, тем более что давно уже всё домыла. Кажется, собственная «непорядочность» некроманта изрядно злит. Занятно.

Послушно устроилась спать, но заснуть смогла далеко не сразу. Видела сквозь сомкнутые ресницы, как вернулся некромант, помимо рыбалки ещё и искупавшийся — волосы влажные, рубашка перекинута через плечо. Он сел у костра, разделал и подвесил коптиться рыбу, а сам принялся что-то строгать из куска деревяшки, негромко напевая себе под нос на незнакомом мне языке, и голос у него оказался очень даже красивый… А я думала о доме. Об Ирке. Как он, интересно? Я боялась спрашивать некроманта о нём, отчего-то казалось, что это может накликать беду… И немного о лорде Неймаре — как получилось, что у такого достойного, доброго и честного вроде бы человека родился и вырос такой сын как Рейджо. И даже ещё немного о Рейджо — что же с ним всё-таки произошло… Загрызли зомби? Или он сам обращён в зомби и «отпущен»? Интересно, а как некромант управляет своей армией? Я вот могу вселиться только в кого-то одного, и это уже отнимает много сил. А он управляет многими одновременно… Как? Если также, как живыми людьми, значит, у зомби есть разум? А что, если они что-то чувствуют? Бррр! Наверное, это один из самых ужасных кошмаров — чувствовать, как разлагаешься…

Снился мне в этот раз Рейджо. В виде зомби. У него не было половины лица, а в руке он держал мои отрезанные волосы.

Глава 7

Негромкая, грустная мелодия ненавязчиво вплеталась в мысли и звала за собой. Вроде, ничего особенного, но не хотелось с ней расставаться, терять её, а значит, не хотелось и просыпаться… И я очень удивилась, когда открыла глаза, а мелодия не исчезла. Во все глаза уставилась на некроманта — сидит, скрестив ноги, с закрытыми глазами и играет на флейте. И это настолько невероятная картина, что я не нахожу, что сказать, и просто лежу, и рассматриваю его, как совсем невоспитанная, вульгарная девушка из самой глухой деревни. И, боюсь, таращилась я на него при этом не как мальчишка Айк, а именно как глупая девчонка… Вряд ли настоящий мальчишка стал бы отмечать длину и густоту ресниц, и слегка отросшую щетину…

Музыка стихла, и Тайр открыл глаза. И, кажется, ничуть не удивился, что я проснулась и его рассматриваю. Он подмигнул и спросил:

— Петь умеешь?

Я умела. Пожалуй, как раз петь я умела лучше всего из того, что приличествует леди.

— Зачем? — спросила, садясь и потягиваясь, хотя начала догадываться сама — хочет куда-то проникнуть под видом странствующих музыкантов.

— Пой, — проигнорировал вопрос новоявленный музыкант. Зомби не хватает культурного досуга? Подавив неуместный, нервный смешок, я стала петь.

Я старалась. Отчего-то выступать перед одним единственным некромантом оказалось куда волнительнее, чем перед целой гостиной аристократии. И я знаю, что справилась хорошо, может, разве что голос был немного хриплый иногда — после сна, но я не сфальшивила ни разу, и пою я довольно низко — для мальчика вполне сгодится, и даже песню выбрала, которую поют и мужчины… Ожидала если не похвалы, то хотя бы минимального одобрения, ведь Тайр дослушал до конца, ни разу не прервав меня, только глаза немного потемнели. Закончила…

— Нет, — сказал некромант, вставая. — Никуда не годится. Придётся придумать что-то другое.

И ушёл.

Я окончательно вылезла из-под плаща. Взъерошила остатки волос на голове, и почувствовала, что у меня начинают дрожать от обиды губы. Это было очень, очень, просто феерически глупо, и я это понимала, но поделать ничего с собой не могла. Мне было обидно. Даже, пожалуй, более обидно, чем из-за волос. Скажи некромант что-то подобное касательно любого другого моего умения, да хоть верховой езды, хоть готовки, я бы отнеслась к этому нейтрально, но пение… Своим голосом я втайне гордилась, как и волосами. И теперь Тайр зачем-то отбирает у меня одно за другим… Не выдержав, я рванула за некромантом, нашла его на берегу озера, там же, где он вчера ловил рыбу. Кажется, он опять собрался купаться — не некромант, а русалка какая-то!

— Эй! — окликнула я его, но он всё равно сначала снял рубашку и небрежно повесил на ближайший сук и только потом повернулся, из-за чего в итоге я оказалась куда ближе к нему, чем собиралась и чем хотела бы. Но отойти назад сейчас значило бы негласно уступить ему, и на это я пойти не могла. Поэтому лишь вздёрнула выше голову и заставила себя смотреть ему в глаза. Отчего-то глаза потемнели ещё. Вероятно, они темнеют, когда он сердится? И чем же разозлило его моё пение?

— Я. Пою. Хорошо! — сказала я с нажимом.

Маг посмотрел отчего-то на мои губы, и, видимо, рассердился сильнее. Даже выдохнул как-то прерывисто.

— Вы хорошо поёте, леди Сайко, — тем не менее, согласился он вполне миролюбиво. И я растерялась:

— Но… вы же сказали «никуда не годится»!

— Когда вы поёте, леди Сайко, — сказал некромант, чуть склоняя голову набок, а голос его сделался каким-то особенно текучим, почти мурчащим, — в вас невозможно не признать женщину. И очень сложно эту женщину не пожелать. А это совсем не то, что нужно.

И тут я начала что-то понимать. И оттого мучительно краснеть. И отступила на шаг под насмешливым взглядом некроманта. И ещё один. А потом и вовсе отвернулась, и как маленькая застеснявшаяся девочка бросилась бежать. Да, убегают только маленькие девочки, девушкам на выданье полагается просто падать в обморок. А что полагается делать старым девам, в разряд которых я через пару лет перейду — не знаю, возможно, бежать за мужчиной, раз убегания и обмороки не сработали…

Тайр вернулся довольно скоро, до отвращения весёлый и довольный, а я невольно шарахнулась от него, когда он шагнул ко мне. Говорят, если у мужчины долго не было женщины, он сам не свой делается, и на любую кинуться может, а Тайр очень много времени провёл в замке, где, думаю, женщин не было. Живых. А я тут всякие глупости творю…

— Леди Сайко, — сказал он, и я сделала ещё шаг назад и упёрлась спиной в дерево, а некромант «захлопнул» ловушку, поставив руки на ствол возле моих плеч и тем самым почти заключив в объятия. Какие глупости, однако, лезут в голову…

— Айк, — напомнила ему, лихорадочно кусая губы. Я — мальчик, просто мальчик… И что с того, что я хотела ему нравиться, прямо сейчас я точно ничего такого не хочу!

— Леди Сайко, — настоял на своём маг, однако тон его уже был совершенно обычным. — Мы завтра будем в городе. И я понимаю, что у вас может возникнуть соблазн сдать меня.

— Что? — переспросила я. Вообще-то маг прав, вот только он опередил меня, и я даже не успела об этом подумать. А должна была бы…

— Я сразу вам скажу, что это меня не остановит, но может привести к лишним жертвам, которых я не хочу. Поэтому вы, леди Сайко, сейчас мне поклянётесь в том, что не предадите меня ещё как минимум в течение трёх дней после того, как мы расстанемся, и пока вы со мной, вы будете беспрекословно слушаться.

— А если вы скажете сделать что-то… дурное? — спросила я. Чтобы потянуть время. Ну и получить, по-возможности, заверения, что до дурного не дойдёт.

— Значит, сделаете дурное, — отрезал Тайр. И на этот раз глаза его были пронзительно-голубыми и жестокими. — Жизнью вашего брата клянитесь, леди. И всем семи богам.

— Или? — устало спросила я, уже, в общем-то, сдаваясь. Вряд ли он меня отпустит, раз мне хватило глупости связаться с ним второй раз… Впрочем, это судьба, а не я. Выбор-то у меня был совсем небольшой…

— Или я пойду в город один, а вас посторожат пару дней зомби, — улыбнулся некромант подлючий. — И мы будем считать наш договор расторгнутым!

И я поклялась. Шестеро богов остались глухи к моим словам, как и ожидалось, а вот седьмая ответила. И, судя по взгляду некроманта… подлючего, его крайне удивило, кому я поклоняюсь. Как будто бы у меня был выбор… И вообще, меня вот тоже крайне удивило, что она ответила. И только потом я поняла, что ответила она из-за него, некроманта. От этого стало ещё обиднее, а небольшой знак клятвы на запястье представлялся мне чуть ли не рабским клеймом.

Тайр ушёл сворачивать лагерь и седлать лошадей, а я так и стояла, прислонившись к дереву, запутавшись между должным и нужным, и ощущая себя ничтожной, трусливой предательницей брата… До короля мне, честно признаться, никакого дела не было и нет.

В Бейрок мы в итоге вошли как слепой музыкант — Тайр, и мальчик-поводырь — я. Тёплая, тяжёлая и жёсткая ладонь некроманта лежала на моём плече, и я никогда в жизни не признаюсь, но это успокаивало. За вход в город с нас содрали на воротах не предусмотренную законами мзду — целый серебряный, но некромант заплатил без вопросов, видимо, демонстрируя, что в городе заработает своими выступлениями куда больше. Собственно, часть платы, вероятно, перекочевала в карман стражников как раз за информацию — они охотно назвали несколько мест, где собирается больше всего народу, и даже объяснили путь.

Выглядел Тайр, кстати, и в самом деле как слепой, никто бы не усомнился — он закапал в глаза какой-то очередной свой отвар, отчего они стали мутными и белёсыми. Я даже испугалась и, не подумав, помахала рукой перед его лицом:

— Вы хоть что-то видите?

— Я всё вижу, Айк, — немного раздражённо отозвался он.

— Выглядите жутко, — сообщила я ему, на что он лишь пожал плечами.

Я была в Бейроке несколько раз с братом, но, конечно, совсем в другой роли, и знать не знала те улицы, по которым мы шли теперь. Честно старалась запомнить дорогу по объяснениям стражников, но по факту получилось, что это Тайр меня направлял, хоть со стороны всё и смотрелось должным образом. А я лишь вертела головой по сторонам: в городе мне нравилось. Городская суета казалась мне всегда чем-то особенным, ведь в городе у каждого так много дел, и всё время что-то происходит: то ярмарки, то концерты, то приёмы… не то что в удалённом имении, где зимой такая тоска, что хоть на луну волком вой. Я и выла, как раз волком. Но это то, что никому не следует знать.

Жаль, что Бейрок так близко, жаль, что он такой небольшой, и на севере, и мне будет практически нереально затеряться здесь со своей специфически-южной внешностью, особенно когда закончится раствор для изменения цвета глаз, которые мне выдаёт некромант… Так что здесь остаться я не смогу. Да и не хочу, наверное. Нужно южнее. Не в столицу, а на самый южный край…

С хозяином таверны Тайр сторговался довольно быстро: нам — ночлег, еда и половина того, что набросают посетители, если им выступление понравится. В грядущем вечере меня напрягало всё. И ночлег — нигде не прозвучало, что это будут отдельные комнаты, и предстоящее выступление — ведь это большое скопление народа, а что если им не понравится? А что если кто-то меня узнает? Шансов почти нет, ведь все, кого я знаю, вряд ли пойдут в простую таверну, но вот прислуга… Я даже не помню их, а что если они запомнили меня? Умом я понимала, что вряд ли: с короткой стрижкой, в мужской одежде и с чёрными глазами я максимум могу вызвать какие-то невнятные ассоциации, которые спишут на грешки и любвеобильность моего отца, которого я не знала, но мало ли на свете чем-то похожих людей… Но это умом. А сердце всё равно сжималось в тугой комок и билось как сумасшедшее.

Хорошо ещё, что мне не нужно было сидеть рядом с Тайром во время его выступления, я затаилась в тени, в переходе между кухней и залом, и слушала оттуда. Я думала, Тайр будет только играть, но он ещё и пел… И как пел! Хотелось слушать, слушать и слушать, и от каждого слова внутри рождалось странное, щемящее чувство, словно я желаю чего-то, что никогда не будет мне принадлежать. Как присвоить солнце. Или запросить себе в подружки луну, а в мужья — ветер…

Зрителям нравилось. Хозяин таверны — низкий, полный, но очень живенький и довольно молодой мужчина — был доволен. Из обрывков разговоров подавальщиц я поняла, что посетители сидят куда дольше и заказывают больше, чем обычно. Многие угощали музыканта, Тайр благодарил, однако не пил ничего кроме воды. Отшучивался так, что вроде и не обидно никому было, даже самым поднабравшимся уже зрителям.

— Эй! — меня ухватила за руку одна из подавальщиц, и я испуганно на неё уставилась. Она была выше меня, поэтому сначала уставилась я в декольте, и только потом подняла глаза. Девица довольно усмехнулась, отчего-то решив, что это было намеренно. А, ну да, я же мальчик, мне полагается интересоваться девчонками…

— Чего тебе? — отозвалась я как можно ниже. Глаза у неё были бесстыжие, тёмно-карие, а в каштановые косы вплетены красные ленты. Она оглядела меня, признав, видимо, не интересным, а потом устремила мечтательный взгляд на Тайра:

— Расскажи о нём.

— Я о мастере не болтаю, — с досадой огрызнулась я. Девчонку окликнули с кухни, и она ушла, чтобы через несколько мгновений пробежать мимо с очередным заказом, и я и думать про неё забыла. Вернее, попыталась забыть. Подумаешь, подкатит к некроманту симпатичная девчонка с бесстыжими глазами… Да мне же и лучше будет, если они это… согрешат. Глядишь, некромант спокойнее станет. Добрее.

Тайр закончил выступление уже за полночь, и посетители неохотно стали расходиться, многие, как я поняла, собирались прийти и на следующий день. Самого музыканта пригласили за стол, а мне передали через одну из подавальщиц, что я могу идти спать.

Я и пошла. И поглощённая отчего-то мыслями о некроманте и его поклонницах, даже не подумала, не вспомнила о том, что мне надо бы воспользоваться моментом и «выгулять» свой дар, ибо прошло уже пять ночей, и вот-вот случится самопроизвольное вселение… Не вспомнила. Не выгуляла.

А потому среди ночи обнаружила себя в женском теле, и это тело чувствовало себя странно. Приятно, но очень странно, и когда я поняла, что происходит, испуганно забилась в самый угол сознания. Надеюсь, она ничего не заметит. Надеюсь, я смогу ничего не чувствовать… Раньше, довольно давно, когда ещё не поняла, как надо обращаться с даром, я несколько раз вселялась в женщин в момент близости с мужчиной, и вынесла, что это неприятно, стыдно, но можно перетерпеть. Собственно, именно так относились к своим супружеским обязанностям женщины, в которых мне не везло вселиться…

В этот раз всё было по-другому. Ей, той, в которую я вселилась, было приятно. Очень! И она не лежала беспомощно под мужчиной, ожидая, когда же всё закончится, она сама… она сидела на нём… И тут меня ждало ещё одно потрясение: на обнажённой груди девушки лежала каштановая коса, порядком растрепавшаяся, с красной лентой, а мужчина, полностью обнажённый мужчина, на котором она сидела, и с которым… делала это… Мужчиной был Тайр. Она гладила его грудь, и я, как ни пыталась, не могла полностью уйти от этих ощущений. Словно я сама его глажу… А уж ощущения там… Бесстыжая девица начала двигаться, и я заворожённо следила, как нарастает что-то, чему нет у меня названия, а когда оно дошло до пика, меня выбросило в собственное тело…

И я не смогла уснуть до самого утра, и видела, что Тайр пришёл уже когда рассвело. Выглядел он как довольный мартовский кот, а я делала вид, что сплю, и с одной стороны его ненавидела, а с другой — никак не могла забыть чужие ощущения. Если бывает так, то почему другие женщины испытывали совсем иное?.. Это зависит от женщины? Или от мужчины? Или должно что-то совпасть между мужчиной и женщиной?

Тайр растянулся рядом на кровати, хотя мог бы, между прочим, пойти и в кресло. С другой стороны… я же всего-навсего мальчишка Айк. Когда не пою. Удивительно, но захотелось спеть для некроманта подлючего ещё. Но сначала треснуть его по голове чем-нибудь тяжёлым. Раз двадцать. Что одно, что другое желание совершенно не пристали леди.

Глава 8

— Свежие пряники, свежие домашние пряники!

— Лучшие украшения! Красавица, не проходи мимо, к твоим глазам эти серьги…

— Самое свежее мясо!

— Пирожки, только что с печи, тёплые ещё! Кому пирожки?..

Рынок меня оглушил. Я даже невольно коснулась пальцев некроманта на своём плече, словно в поиске поддержки, впрочем, тут же опомнившись, сделала вид, что случайно задела, просто поправляя ворот рубахи. И так перед глазами совершенно некстати вставали подсмотренные картины чужой жаркой ночи, и встречаться взглядом с Тайром было мучительно стыдно и панически страшно. Отчего-то казалось, что он сразу поймёт. Вот сразу. По вспыхнувшим щекам, или по затравленно-смущённому выражению глаз, или ещё как… И я даже не знала, что ужасает больше: то, что он узнает про дар вселяться, или то, что он узнает, что я была в женщине, когда он с ней… был. Назовём это «был».

А если я так и буду его избегать, он, чего доброго, решит, что я в него влюбилась… Впрочем, это меньшее из зол. Кажется. Ведь если решит, что хочу предать… То, как некромант расправляется с предателями, я не забыла.

И у меня была ещё одна проблема, не менее, а, кажется, более серьёзная: с моего запястья исчез знак клятвы. И я бы сказала, что это хорошо, если бы не два больших, просто гигантских «но»: во-первых, это могло быть из-за того, что с Ирком приключилась беда, и залога уже нет. И я изо всех сил удерживалась от вопроса некроманту, потому что было ещё «во-вторых». Знак клятвы исчез после вселения. Возможно, дело в том, что мой дух, мои душа и разум, пусть и ненадолго, но покидали тело. Неужели вселение — это маленькая смерть?.. И если с Ирком всё в порядке, то я сама выдам свой секрет, заговорив об исчезнувшем знаке с некромантом. А если не в порядке… То чем поможет разговор? Хоть неизвестность и жжёт как самая злая крапива…

А ещё не даёт покоя, царапает внутри то, что клятвы нет, а значит, ничто не мешает мне сдать некроманта страже. Ничто, кроме его уверений, что это приведёт лишь к жертвам… Но разве можно… Разве нужно ему верить? И стоит ли забыть, что он меня не бросил в лесу?

Чтобы скрыть исчезновение знака — мало ли, случайно бросится ему в глаза, проверять специально вряд ли будет, я замотала руку тряпкой, которую выпросила у трактирщицы — по утрам хозяйствовала она, а после обеда заступал её муж… Опережая расспросы, говорила всем, что обожглась на кухне вчера.

— Смелее, Айк, — чуть подтолкнул меня некромант, и я, поправив повязку на руке, шагнула-таки на бурлящую, шумную площадь. Денег у меня не было, так что терять мне, вроде бы, было и нечего, а вот Тайра попытались обокрасть почти сразу. И я бы даже, наверное, не поняла, что к чему — просто в меня влетела симпатичная девушка, она принялась извиняться, зазывно улыбаясь, но не успела я ей ответить, как она, не договорив, бросилась бежать. А рядом с некромантом молча извивался ужом смуглый щуплый мальчишка лет десяти. Тайр держал его за запястье. Убрав ладонь с моего плеча, некромант склонился к мальчишке и что-то тихо ему сказал. Воришка замер. Я превратилась вся в слух, но увы, вокруг было слишком шумно, чтобы хоть что-то услышать. А мальчишка после ещё пары фраз кивнул, и мгновенно исчез в толпе. На моё плечо вернулась горячая ладонь.

— Лавка с травами, Айк, — сказал некромант, и снова меня подтолкнул. Впрочем, первый прилавок, формально подходящий под описание, некроманта не устроил, не понравился и второй, и только в самом дальнем углу рынка, уже не на площади, а в маленьком переулке, торговец пришёлся ему по вкусу. И общий язык они нашли быстро — в травах я разбирались неплохо, по крайней мере, я в это верила до сих пор, но некромант и здесь меня уел — касательно некоторых трав я понятия не имела, для чего их может применить некромант. А другие названия вообще первый раз слышала…

Пока они обсуждали достоинства какой-то травки и торговались, я отошла к соседнему прилавку, на самом краю площади — там продавали украшения, и я убедила себя, что никакой беды для легенды нашей не будет, если я посмотрю. И вообще не будет. Может, я для девчонки своей смотрю. Или для сестры старшей…

Украшения были искусные, тонкой работы, но я очень быстро и очень отчётливо поняла, что не купила бы себе ни одно из них. Ни в былые времена, ни тем более теперь. Да и получи я такое в дар, не стала бы носить. Просто… они казались злыми. И продавец — южанин, с тонкими усиками, тоже показался не шибко добрым. Впрочем, мне он подмигнул и едва заметно качнул головой:

— Для тебя, парень, здесь ничего нет! Проходи мимо.

Я отошла, так и не определившись однозначно — прогоняет, ибо видит, что нет денег, или уберегает, потому что земляк? Перешла к другой лавке, но взгляд то и дело возвращался к украшениям. Они цепляли, приковывали внимание. Очевидно, мастер, сделавший их, одарён. Вот только не все вещи, созданные одарёнными артефакторами, приносят удачу и какие-то блага…

У прилавка с украшениями остановились две богато и ярко одетые девушки. Ну, как богато. У сестры лорда из таких тканей было разве что домашнее платье, и то не каждое, но вот безродному мальчишке Айку о такой ткани даже мечтать не приходится… Кажется, одна девица — невысокая, изящная, уговаривала другую — повыше, покрупнее, с кудрявыми рыжими волосами что-то купить. Я невольно задумалась — она не видит, не чувствует? Или как раз наоборот — знает, оттого и советует? У меня подруг, близких настолько, чтобы они могли навредить, никогда не было, но на интриги и дрязги служанок я насмотрелась…

Рыжая решительно покачала головой, отложила ожерелье, которое держала в руках в сторону. Её подруга бросила быстрый взгляд на торговца, тот отрицательно мотнул головой… и она схватила рыжую за руку. Прямо вот двумя руками вцепилась, что-то стала горячо говорить. Рыжая вырвала руку, кажется, ответила что-то резкое, и пошла прочь… а в руках у её спутницы остался браслет. Она торопливо — воровато, лучше и не скажешь! — бросила его на прилавок, а южанин потянулся забрать…

Я не знаю, что меня толкнуло. Я вовсе не из тех людей, что творят добро вокруг себя и восстанавливают справедливость, я слишком труслива и слаба, и понимаю это! Всё, чего мне хочется и на что я смею претендовать — счастья для себя и своих близких… И всё же… Наверное, виновата моя наивность, и то, что не было времени на раздумья, и то, что сестре лорда никто не посмел бы ничего подобного предъявить…

— Госпожа! — хрипло окликнула я рыжую. — Вы браслет обронили!

О, с какой яростью на меня уставилась вторая девушка. У неё оказались светло-серые глаза, острый небольшой нос, и вообще она была похожа на какую-то маленькую птичку… Сейчас на очень злую птичку. Яростный взгляд достался также и торговцу, потому что тот смахнул браслет на мостовую, решив, видимо, не ввязываться в возможный скандал.

Рыжая обернулась с недоумением. Потом увидела браслет на мостовой, бросилась к нему, подняла — наверное, он был ей дорог, улыбнулась мне, и я подумала, что будь мальчишкой — влюбилась бы. Очень у рыжей была светлая улыбка. Она бросила мне монетку, я изобразила поклон и ответную улыбку, и они ушли.

А я вернулась к некроманту, который наконец стал расплачиваться. И мы даже успели отойти на десять или пятнадцать шагов, когда путь преградила стража. Отчего-то я решила, что это по душу некроманта, и растерялась — что делать? Отойти? Заступиться? Сейчас отойти, а потом попробовать ему помочь? Но как?..

— Ты! — сказал старшина стражников. Я предположила, что это именно он, так как у него были самые новые доспехи и самый большой живот. Других знаков отличия не было, но готова спорить, что не ошиблась. Вот только почему он обратился ко мне?.. — За оскорбление благородной дамы в нашем городе полагается пять плетей! Ты оскорбил сразу двух, так что тебе десять! — И уже своим подчинённым: — Взять!

— Мальчик никого не оскорблял! — спокойно отозвался Тайр, а вот у меня сердце ушло в пятки. Зачем я только вмешалась? Ясно же, что это злюка-птичка на меня нажаловалась… Толку ей с этого никакого, но душу отвела…

Силы, конечно, были неравны, но меня покоробило, что некромант не сделал ни малейшей попытки меня отстоять, кроме одной той фразы. Он убрал ладонь с моего плеча, и мне больно заломили руки…

— Слово слепого музыканта против слова дочери правителя города… — сказал негромко старшина. Кажется, почти с сожалением.

— Я никого не оскорблял! — выкрикнула я, кажется, слишком истерически, но происходящее казалось настолько неправильным, что почти что и нереальным… И меня даже не удостоили ответом.

Наказание, к сожалению или к счастью, я не знаю, происходило здесь же. На площади, у специального позорного столба, и я всю короткую дорогу никак не могла решиться использовать свой единственный шанс на спасение: просто открыть рот и сказать старшине, или любому из стражников, что у меня есть важная информация о некроманте. Их это точно заинтересует. А мне ничего не будет, ведь клятвы больше нет… Возможно, это знак самой судьбы? Чтобы я решилась, наконец, ведь сколько можно сомневаться… До места публичной порки остались считанные шаги, сейчас на мне рванут рубашку, и все увидят, что я — девчонка с перетянутой грудью. И стоять полуобнажённой перед толпой для меня даже страшнее, чем боль от ударов плетьми… Давай же, Сайко, давай! Это так легко, всего несколько слов, и ты спасена! Он ведь ничего не сделал, чтобы отстоять тебя. Слова лишнего не сказал! Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, ну так давай! Ему-то что? Даже узнай все, что ты женщина, тебя всё равно выдерут, а над ним посмеются только — что слепой музыкант плоховато ощупывает своего поводыря… как бы ещё и за обман слепого не наподдали…

Вот и оно, место порки. Или казни. Или моего пожизненного позора, а я отчего-то стиснула зубы и до сих пор молчу.

— Снимай рубаху, парень, — негромко и почти добродушно говорит палач, поглаживая хлыст. — У тебя, поди, запасной нет, чтобы эту портить…

Я не сниму рубаху сама ни за что. Вроде бы от десяти ударов плетью не умирают… ну, если за ранами хорошо ухаживать. Но я, кажется, умру со стыда раньше…

Зачем-то смотрю в толпу в надежде увидеть некроманта… и не вижу его. Ушёл? Спешно спасается из города?.. А я-то зачем, дура, молчу? Ну подумаешь, не бросил он меня в лесу, так ведь не просто так, а ради долга, а теперь вот бросил!

— Я приму наказание за него, — вдруг раздался спокойный голос Тайра прямо за моей спиной. — Я недосмотрел за парнишкой, мне и наказание.

Кажется, толпе понравилось. По крайней мере, она зашумела, и в этом гуле мне чудилось одобрение… Меня тут же отпустили, а потом и вовсе столкнули с помоста. Я бы упала, не поддержи меня какой-то седой мужчина, судя по всему, купец.

— Хороший у тебя опекун, малец, — пробасил он, похлопав меня по плечу. Я не ответила, во все глаза уставившись на помост. Некромант снял рубаху сам. И толпа восхищённо выдохнула, а я закусила губу, отчего-то чувствуя как на смену недолгому облегчению приходит стыд.

Да, я не оскорбляла эту гадину, ни одну из этих девиц не оскорбляла, но я ввязалась в то, что меня совершенно не касается, почувствовала себя доброй феей на одно лишь мгновение, а теперь за мою гордыню и глупость расплачивается другой… Тот, кому я и так обязана. А я… я ещё думала его предать.

— Один! — провозгласил старшина, и плеть ударила по светлой коже некроманта, оставляя кровавую полосу. Он, кажется, даже не вздрогнул. Я прокусила губу до крови, чтобы не плакать, но это не помогло — слёзы потекли из глаз сами собой.

— Два!

Я хотела зажмуриться, но не могла себе этого позволить. Кажется, тот же купец, который говорил про опекуна, сочувственно потрепал меня по плечу.

— Три!

Немыслимо. Если я когда-то увижу Ирка, я уговорю, упрошу, заставлю его отменить эту традицию скорой расправы, этот перевес по умолчанию слова аристократа или аристократки против слова обычного человека, ведь аристократы те ещё мерзавцы и подлецы…

— Четыре!

Нет, я не могу на это смотреть. Бросаю быстрый взгляд на толпу вокруг, и вдруг замечаю знакомые лица. Девицы, оказывается, ещё не ушли. А может быть, вернулись: стоят на самом краю площади и смотрят. Я встретилась взглядом с обеими. Сначала со злюкой, и она смотрела наполовину с разочарованием, хотя слёзы в моих глазах подняли ей настроение. Вторая… она прям замерла, встретившись со мной глазами.

— Пять!

Некромант всё ещё на ногах, и я слышу, как одобрительно шумят мужики где-то неподалёку: силён! Крепок…

— Останови! — прошу губами, зная, что не поймёт, не услышит, не поможет… В отчаянии стискиваю руки.

— Шесть!

Рыжая пробивается к помосту. Толпа расступается неохотно. Таким темпом некромант получит все десять плетей… Моих! И мне тошно от самой себя, позор позором, но я не должна была уступать ему своё наказание, пусть и не заслуженное…

— Семь!

Рыжая уже у края помоста, и старшина склоняется к ней. Они о чём-то негромко переговариваются, и толпа, словно проснувшись, начинает шуметь:

— Давай заканчивай! — крикнул мужской голос. — Не растягивай!

— Хватит уже! — отозвался с другой стороны женский.

— Достаточно ему! — поддержала её другая горожанка. — Слепому можно и меньше!

— Восьмой, давай уже восьмой! — выкрикнул какой-то мальчишка.

— Всё, — коротко объявил старшина, выпрямляясь. — Закончено. Расходитесь.

Толпа пошумела, но и в самом деле начала быстро разбредаться по своим делам, бросая любопытные взгляды на помост.

Тайру отдали его рубашку, как и сумку, но он одеваться не стал. Видимо, чтобы не пачкать кровью. Я шагнула к нему, поймала за руку, сжала. Слов не было. Некромант молча положил руку на моё плечо, и мы пошли. Краем глаза я заметила, что рыжая на меня смотрит, прямо глаз не сводит, но я во избежание не стала оборачиваться.

— Ревёшь, как девчонка, Айк! Соберись! — тихо обронил некромант.

Я старалась. Но да, хлюпала носом, и глаза на мокром месте, и губа прокушена, и следы ногтей на ладонях кровавыми полумесяцами…

— Тайр, — очень тихо сказала я, когда мы уже почти дошли до таверны. Он сжал моё плечо, то ли предупреждая, то ли уже отвечая на невысказанное, и я замолчала.

И однозначно для себя поняла, что не предам его. Вот пока он на моих глазах не совершит чего-то совсем уж страшного и отвратительного, не предам. Слишком много я теперь ему должна…

В таверне вокруг музыканта, который успел стать любимчиком, оказывается, тут же поднялась суета, но он отказался от всего, кроме тёплой кипячёной воды. А в комнате вручил мне какую-то баночку со смутно-знакомым запахом:

— Намажь. И ожог свой тоже намажь.

И я стала осторожно, очень бережно, как только могла, обрабатывать раны. И отчего-то не смогла не спросить:

— Зачем?

Нет, это ни в коем случае не упрёк. Скорее, это «чем я заслужила?». Неужели я чем-то заслужила? Или что я за это буду должна?..

— Захотелось, — не очень-то дружественно отозвался некромант, и винить его за это сложно. — А ты зачем вообще к ним полез, Айк?

Хорошо было бы ответить ему тем же «захотелось», но контекст совсем не тот. Он принял за меня наказание, а я его подставила, так что я, вздохнув, рассказала всё. Умолчала разве что только о том, что украшения показались мне злыми. Мало ли, вдруг это чувствуют только одарённые…

Раны затягивались прямо на глазах, я даже, не веря глазам своим, дотронулась легонько пальцем до вновь появившейся кожи… погладила. Видимо, кожа была очень чувствительной, потому что некромант, до этого бестрепетно выдержавший всё, теперь вздрогнул.

— Откуда у вас такое волшебное заживляющее зелье? — спросила шёпотом, вспоминая исчезновение своих царапин. Как же я объясню своё нежелание снимать повязку, если заживление происходит так быстро?

— Когда-то я был лекарем, — отозвался Тайр.

Для меня лекарство казалось чем-то настолько противоположным некромантии, что я не удержалась:

— А почему… — начала, но осеклась. Это, Сайко, уже совсем никуда не годится. Такое может спрашивать друг, любимая женщина или же Плащ, к которому некромант угодил на допрос.

— Захотелось, — ровно с той же интонацией что и раньше отозвался некромант. И я поняла, что эта интонация значит: «не твоё дело».

Глава 9

Вечером народа в таверну набилось ещё больше, чем вчера. Кажется, происшествие на рынке сыграло в пользу популярности Тайра. С удивлением я углядела и рыжую за столиком, и злую птичку… Какой-то неведомый демон, крайне похожий на мелкую мстительность вкупе с неосмотрительностью толкал меня на непотребное: уличив момент, переговорить с рыжей, рассказать ей, что задумала её подруга… Но я понимала, что мне она не поверит. Да я бы и сама не поверила какому-то мальчишке с рынка, который ещё и попался на чём-то тёмном, не зря же его выпороть хотели… Но на рыжую поглядывала. На этот раз мне выделили место за крошечным угловым столиком, видимо, это знак, что статус Тайра вырос. И с этого места всё равно музыканта было не видно. Зато гости — как на ладони…

Рыжая встретилась со мной глазами… и тут же взгляд отвела. Я не придала этому значения — мало ли, кто с кем пересёкся, озираясь вокруг. Но потом я начала ловить её взгляды на себе. Может быть, она и сама хочет со мной поговорить? В чём-то подозревает свою подругу? Жаль, старшина не сказал, кто вторая девушка, которую якобы оскорбил Айк…

Когда мы в очередной раз встретились глазами, я поняла, что девица глазеет на Тайра куда реже, чем на меня. Словно и пришла сюда не из-за него, а из-за меня. Возможно, чувствует свою вину? Впрочем, это ли повод для богатой леди глазеть на бедняка? Передала с посыльным несколько монет, и совесть чиста… а если адресат и не возьмёт монеты — а я точно теперь не возьму, их прикарманит посыльный, так что добрая леди ничего и не узнает…

Я перестала на неё коситься, и закрыла глаза. Как всё-таки Тайр поёт! И интересно, что бы сказали все эти люди, узнай они, что их развлекает тот самый некромант, о котором они периодически шепчутся, пытаясь, кажется, напугать друг друга… Если верить сплетням, некромант обратил в зомби всё население севернее Бейрока, и теперь идёт на город…

— Эй, музыкант! — словно подслушав мои мысли, обратился к Тайру один из изрядно подвыпивших посетителей. Кажется, именно он убеждал своих товарищей, что некромант уже близко, вот-вот придёт за всеми… — Расскажи про некроманта!

Люди затихли. Я тоже затаила дыхание.

— Мне нечего рассказать о нём, господин, — мирно ответил, собственно, некромант. — Я не встречал его.

— А что в других городах? Деревнях? Что говорят вокруг? — загалдели сразу все.

— Разное говорят, — отозвался он. — Да только я не сказитель, не повторяю чужие выдумки, выдавая за правду…

Разумеется, все стали просить и даже требовать, чтобы Тайр рассказал. Дожидаться, пока дело дойдёт до угроз, некромант не стал.

— Говорят, у него разного цвета глаза, и оба светятся потусторонним светом, — сообщил он затаившей дыхание публике. — И роста он, говорят, огромного — на голову выше самого высокого мужчины в городе. И у него, как и у всех некромантов, обе руки левые, а на груди печать проклятия. И тот, кто встретится с ним взглядом, и не отведёт взгляд свой на протяжении трёх вдохов, тот заживо станет зомби, и будет служить некроманту сто лет… И говорят, что дойдёт он до самого юга. Так же, как шёл десять лет назад другой некромант, и сгинет там так же, как сгинул тот…

Я подавила неуместное желание присмотреться к рукам некроманта — правда что ли обе левые? Конечно, нет. И руки у него в порядке, и глаза одинаковые, и на груди никаких таких знаков нет. А значит, врёт он, скорее всего, и во всём остальном. «Другой некромант». Как же. Как будто тот заколдованный замок на севере — инкубатор некромантов…

— Что ему нужно? — выкрикнул кто-то. — Почему Плащи его не остановят?

— Об этом не говорят, — легко ответил некромант, и, достав свою флейту, заиграл какую-то грустную, торжественную мелодию, убедительно давая понять, что обсуждение некроманта закончено.

Впрочем, кажется, и выступление подошло к концу. Доиграв мелодию, Тайр поклонился и под аплодисменты и требования сыграть или спеть ещё, удалился — ему даже моя помощь не понадобилась, та бесстыжая с красными лентами подхватила его под руку и отвела наверх.

Я уже было опечалилась, решив, что мне будет негде ночевать, если она там с ним останется, но она вышла почти сразу. Ну конечно, посетители ещё ведь не разошлись… А меня вот ничего здесь не держит, кроме неловкости, которую я неизбежно буду испытывать в одной комнате с некромантом. Но это же не повод сидеть тут…

— Вот! — пихнул мне в руки увесистый кошель и какую-то бумагу трактирщик. — Музыканта приглашает выступить на приёме в честь дня рождения сам Главный!

— Главный? — переспросила я.

— Глава города. Тут его дочки сидели, ты, может приметил? Одна рыжая, другая тёмненькая.

— Они сёстры? — изумилась я. Девушки были ну совсем не похожи. Впрочем, если взять нас с Ирком, то чему я вообще-то удивляюсь…

— Сёстры, — коротко кивнул трактирщик. Кажется, он был огорчён, что следующий вечер пройдёт без музыканта. — Ты это… поспрошай мастера. Может, он пораньше с приёма-то придёт?..

Я обещала спросить и отправилась наверх.

Некромант лежал на животе, без рубашки, и я неприятно поразилась, что процесс заживления не завершён. Когда мазала — казалось, что за полчаса заживёт. Ан-нет! И какие глубокие рубцы. Мне бы, конечно, хотелось, чтобы не было уже ни одного напоминания о моей глупости и трусости…

— Намазать ещё? — спросила тихо.

— Намажь, — отозвался некромант, не поворачивая головы.

Я взяла со стола баночку, и, кое-как устроившись на краю кровати, чтобы не соприкасаться с разлёгшимся на ней мужчиной, зачерпнула холодную субстанцию и стала осторожно наносить на красные полосы.

— Обе левые? — не удержалась.

— Так говорят, — отозвался Тайр. — Что за кошель?

— Вас завтра ждут на приёме у главы города, — осторожно отозвалась я. С некроманта станется и не пойти. Но если он и собирался не идти, ничего не стал говорить.

А я закончила наносить мазь, закрыла баночку и с тоской уставилась на кресло. Вчера, когда я укладывалась спать, я, с формальной точки зрения, ложилась в кровать одна. То, что под утро пришёл некромант и растянулся рядом, пусть останется на его совести. Тем более что когда я проснулась утром, его уже там не лежало. Теперь же…

Зайдя за перегородку, я умылась остывшей водой, ослабила перевязку на груди, и вышла обратно. Проблема никак не решилась — на кровати лежал некромант.

— А вы больше не пойдёте вниз? — спросила я. Ничего умнее не придумала, да.

— Сегодня нет, — отозвался Тайр. Кажется, он уже практически заснул. Я горько вздохнула. Покосилась на кресло. Наверное, я должна лечь спать в нём. Нет, загнать туда некроманта нечего и думать — у него спина болит из-за меня, а в кресле на животе спать точно не устроишься…

— На кровать ложись и не майся дурью. Ничего твоей чести не угрожает, — фыркнул некромант и отвернулся.

И я и в самом деле устроилась на кровати, на самом краешке. Я ведь должна его слушаться. Жаль только, что «ничего твоей чести не угрожает» прозвучало почти как «хуже уже не будет»…

На приём к главе города мы пошли. И было что-то странное, какая-то высшая ирония в том, что я совершенно не понимала, как вести себя. У меня не возникло бы ни одного вопроса, если бы нужно было прийти в роли леди Сайко Аймара, но что делать безродному мальчишке Айку, я понятия не имела. Посмотришь куда-то не туда — оскорбишь хозяев. Не посмотришь — как знать, может, тоже оскорбишь… Со стороны благородной леди остаться стоять, когда предложили сесть — оскорбление, а вот со стороны безродного мальчишки, пожалуй, что и наоборот?

Так что я стояла в углу, за левым плечом Тайра, и изредка бросала осторожные взгляды вокруг. К счастью, света было немного — то ли из экономии на магических светильниках, которые стоили дорого, ощутимо даже для состоятельных людей, то ли для создания камерной атмосферы… Люди постепенно стекались в гостиную, а вместе с ними и сплетни.

— …сбежала с Рейджо, сыном Неймара, представляете? — услышала я краем уха, и эти самые уши сразу же вспыхнули, отчего-то даже раньше, чем щёки.

— И как воспринял это лорд Неймар? — отозвался второй голос.

— Плохо, — коротко отозвался первый, и я почувствовала себя вдвойне паршиво.

— А что лорд Ирк? — осведомился какой-то третий голос. Я не выдержала, бросила взгляд на говорящих: трое молодых мужчин, и в одном из них я опознала Уильяма Трейзи, которого мой брат считал своим другом. Кажется, именно он распространяет сплетни…

— От него давно нет вестей… — погрустнел Уильям. Мне отчего-то показалось, что погрустнел как-то слишком уж напоказ.

Теперь мне поплохело окончательно. Накатило разом всё: и несправедливые сплетни, погубившие мою репутацию, и отсутствие новостей от Ирка на фоне пропавшего знака клятвы, и чувство вины перед лордом Неймаром… Умом я понимала, что узнай высший свет правду — что я не сбежала с Рейджо, а путешествую с некромантом, коротко остриженная, в мужской одежде, и даже ночую с ним на одной постели, моей репутации будет куда хуже… И то, что отсутствие вестей от Ирка — вполне объяснимо, крепость до сих пор под контролем некроманта… Но это умом. А слёзы сами собой стали наворачиваться на глаза, и не знаю, заметил ли это Тайр, но он очень своевременно сказал мне: «Сходи прогуляйся!».

И я пошла. Выскочила через чёрный ход, через который нас и запускали, и, почти не думая, нырнула в конюшню. Не рыдать же мне на виду у всех… Впрочем, заплакать я так и не смогла. В горле стоял какой-то ком, мешая дышать. Заходить в стойла к лошадям я не стала, просто прислонилась лбом к стене, и глубоко дышала, пытаясь успокоиться…

Когда на плечо мне легла чья-то рука, я не завизжала только потому, что голос, кажется, ко мне так и не вернулся. Но вздрогнула сильно. Обернулась резко: рыжая. Нарядная. В тёмно-синем платье, с выразительным декольте, вся такая красивая, свежая и смущённая, прячет руки за спиной…

— Извини, не хотела тебя пугать, — сказала она и покраснела.

— Что угодно госпоже? — спросила я, от неожиданности немного хрипло. А девица покраснела ещё больше.

— Меня зовут Софира, — сказала она. И застенчиво улыбнулась. Наверное, это было мило. И старательно отрепетировано.

Я не поняла, честно говоря, зачем мне эта информация, и повторила:

— Что вам угодно, госпожа Софира?

— Я… — девушка закусила губу, опустила глаза, и я только тогда поняла, что непозволительно долго на неё смотрю. Непозволительно для Айка. Для другой леди — вполне в рамках приличия, вот только я же Айк! — Я хотела извиниться. За то недоразумение… на рынке…

— Недоразумение? — переспросила я. Получилось совсем невежливо, как же сложно поймать и перебороть привычное поведение. Ну не мог, никак не мог и не должен был мальчишка Айк так презрительно вздёргивать бровь…

— Айк… Тебя ведь Айк зовут? — ничуть не обиделась и не оскорбилась девушка, и я совсем потерялась, что же ей от меня надо. Неужели тоже хочет подобраться к Тайру?

— Айк, — хмуро согласилась. Так, что сложно было не понять — настроения разговаривать у меня никакого нет.

— Вот, возьми! — она порывисто протянула небольшой мешочек, который выразительно звякнул.

— Не стоит, госпожа, — процедила я, еле сдерживаясь, чтобы не выбить мешочек из слегка дрожащих рук. Сама недавно рассуждала именно о таком способе улаживать дела, но стоило вспомнить свой собственный ужас, беспомощность, а также то, как плеть опускалась на спину Тайра, и хочется не то что швырнуть деньги ей под ноги, а вот даже бы и куда-то затолкать…

Я отвернулась, сцепив руки за спиной, ожидая, пока она уйдёт, а она… всхлипнула. И не ушла. Шагнула ко мне, за руку не схватила, но встала слишком близко. Как к подружке.

— Айк… Тайр, он кто тебе?

— Мастер, — отозвалась я глухо. — Почему вы спрашиваете, леди Софира?

Нет, я понимаю, что Тайр вполне привлекательный мужчина. Я даже стала замечать, как на него смотрят некоторые женщины, особенно замужние, но чтобы шестнадцатилетняя девчонка, невеста на выданье, проявляла такой открытый интерес?..

— Может быть… Может быть, ты хочешь остаться у нас? — выпалила она.

Я повернулась к ней. Пару мгновений с огромным удивлением рассматривала, и разрешила себе отреагировать именно так, как хотелось: приоткрыла рот и выдавила из себя:

— А? Зачем⁈

Софира покраснела уже вся. Отвернулась и пробормотала в сторону:

— Ты мог бы присматривать за моей лошадью…

— Не понимаю, — честно сказала я.

Повисла неловкая, долгая пауза.

— Я очень несчастна, — сказала, наконец, Софира, и, наверное, стоило бы промолчать, но умная мысль приходит далеко не всегда вовремя, если приходит вообще, так что я не смолчала:

— Вас бьют?

— Что? — на сей раз безмерно удивилась девушка. Кажется, ей такой вариант вообще в голову не приходил. А вот леди Сайко Аймара, чьё детство прошло с сильно пьющим отчимом, этот вариант пришёл самым первым… — Нет, конечно, нет! Но меня заставляют выйти замуж!

Я криво улыбнулась, не в силах разобраться, какие эмоции во мне вызвало подобное признание. Сочувствие? Нет, вряд ли. Хоть я и была сама не рада замужеству, но приняла решение брата… правда, закончилось всё это как-то мерзко. От мысли, что, может, ещё и не закончилось, и мне придётся выйти за лорда Неймара, по спине поползли неприятные мурашки…

— За кого? — не удержалась я. Хотя это было, конечно, глупо, ибо странствующий с музыкантом безродный мальчишка точно не должен был этим интересоваться. Но у нас тут вообще разговор, которого не должно было быть!

— Лорд Ирк, — горестно вздохнула девица, и тут же я совершенно перестала ей сочувствовать, и уставилась на неё с новым, куда более сильным чем ранее любопытством.

Так вот, значит, какая она — возлюбленная моего брата. И чем, скажите, ей не мил Ирк, да и как она смеет говорить об этом какому-то бродяге? Зачем вообще бродяге об этом знать⁈

— Я слышал, он красив, — подбородок против воли упрямо задрался вверх.

— Не для меня, — коротко отозвалась Софира. А между тем, они бы неплохо смотрелись вместе: светловолосый Ирк и эта рыжая… если бы она была его достойна!

— Благороден, — добавила я.

Девица отчего-то шагнула ко мне ближе:

— Благородство по рождению вовсе не всегда означает благородство души, Айк… Говорят, он убил своего отчима. И сестра у него… странная.

— Странная? — растерянно переспросила я.

Это я-то странная? А впрочем… ну, да. Странная.

— Говорят, она нечеловечески красива и может свести мужчин с ума одним только голосом или взглядом… Лорд Ирк во всём ей потакает. Боюсь, сердце его принадлежит ей.

— Зачем вы мне это всё рассказываете, госпожа? — я вжалась спиной в холодную стену, потому что она подошла совсем уж близко. Глаза наши были на одной высоте. И она… она взяла меня за руку:

— Мне нужен… друг.

— Это большая честь для меня, леди… но я… я… — Я замялась. Понятия не имею, что должен ответить безродный мальчишка, на которого свалилось вдруг такое щедрое предложение. Можно, конечно, согласиться, а потом сбежать, но как-то это неправильно — давать надежду там, где её нет и быть не может. — Я недостоин! — выпалила я. И поняла, что отказывать надо было решительнее. Но я не смогла. Всё, на что меня хватило — пробормотать «Мастер зовёт!» и броситься прочь.

Подальше от странных разговоров и краснеющих девиц…

Не могла же она в самом деле в меня влюбиться?

Глава 10

Я бросилась обратно в дом, а там было удивительно тихо. Правда, поняла я это не сразу, и, наверное, вообще не успела бы понять — стоило шагнуть внутрь, и голова начала кружиться, а перед глазами заплясал розовый туман…

Навстречу мне кто-то вышел. Кажется, Тайр, но я была уже не уверена — всё расплывалось. Так или иначе, сопротивляться тому, кто меня подхватил, перекинув через плечо, я не смогла, да и отчего-то не считала нужным. Повисла безвольно, почти теряя сознание, не в силах противостоять набегающему волнами дурману… вроде, не было там ничего конкретного, никаких видений, но хотелось остаться в нём любой ценой.

На улице стало лучше, хоть и не сразу. Но зрение ко мне вернулось, и я убедилась, что и в самом деле болтаюсь на плече некроманта… По крайней мере, одежда была его… Было не очень-то удобно, но куда лучше, чем на коне Рейджо, с его жёстким седлом под боком. Кажется, я становлюсь почти философом, на практике постигая, что всё в жизни относительно…

— Что происходит? — с трудом спросила. Заставить себя ворочать языком казалось непосильной задачей, но как-то я справилась.

— Мы уходим из города, — спокойно отозвался Тайр. Я скосила глаза — на боку у него болталась сумка и, кажется, она стала объёмнее, чем была.

— Ты обокрал дом главы города? — ахнула я. На «ты» получилось совершенно неосознанно, это всё действие розового тумана, не иначе.

— И ещё некоторых его гостей, — охотно согласился некромант.

— Они живы? — спросила я больше для проформы. Знала, что живы — просто спят, и очень крепко. От того, что некромант старается лишний раз не прерывать жизнь, я ощутила чуть ли не гордость, за что поспешила саму себя отругать. С ума сошла, совсем голову потеряла, Сайко Аймара. Кто он тебе, чтобы им гордиться? А вспомни Карнура… Увы, но воспоминания о судьбе несчастного молодого лорда уже поблекли. Их заслонили другие — как я брела из последних сил к Тайру после Рейджо, и он меня не оттолкнул. Как принял за меня удары плетью. И уж совсем некстати — чужие подсмотренные воспоминания о близости…

Некромант поставил меня на землю. Ноги попробовали подломиться, но я всё же с ними совладала, отчасти благодаря рукам, которые вцепились в Тайра… И в большей степени благодаря самому Тайру, который меня поддержал.

— Идти можешь? Через ворота надо своими ногами. Айк.

— Могу, — согласилась я. Мысль, что мы выйдем из города, придавала сил. Оказывается, пребывание среди людей утомляет очень-очень.

Стража признала Тайра, и они никак не хотели его отпустить. Не подозревали ничего, иначе разговор был бы совсем другим, но удивлялись, куда это он на ночь глядя, и бурно сожалели, что не успели послушать, а ведь о нём уже такая слава идёт… От первого некромант отшутился, а что касается второго… ничтоже сумняшеся, словно не могла за ним в любой момент начаться погоня, он достал флейту и стал играть.

Я старалась не очень нервничать, не оглядываться лишний раз и не вздрагивать уж очень заметно, когда открывалась дверь небольшой комнатки, и появлялся новый стражник. Чудилось, что входящий обязательно уже всё знает — это ж какой плевок всему городу в лицо, ограбить главу города и его гостей на приёме! — и пришёл, чтобы арестовать нас.

Наконец, мы покинули Бейрок и вышли в ночь.

На меня снова накатила слабость, уже не разберёшь — ещё последствия розового тумана или откат от страха, которого я натерпелась на выходе из города… Когда я споткнулась второй раз, Тайр молча подхватил снова на плечо.

Я только горестно вздохнула.

Какой позор для леди, какой позор…

А интересно всё-таки, что ему нужно было. Ещё одна печать? Но у главы города вряд ли есть печать. И среди его гостей лордов, вроде, не было. Тогда что? Впрочем, наверное, мне не нужно этого знать, ведь меньше знаешь, крепче спишь, а много будешь знать, можно и на кладбище оказаться…

Кстати, о кладбищах! Тайр, получается, даже туда не зашёл? Как так? Известно ведь, что каждого некроманта более всего интересуют кладбища, манят, прямо как магнитом…

— А вы на кладбище Бейрока были? — простодушно спросила я.

— Был, — отозвался Тайр. Мне показалось, что с улыбкой. Но больше всего меня поразила собственная реакция — еле удержалась, чтобы не возмутиться: «Без меня-а⁈».

Лошади, к счастью, оказались недалеко, и уже скоро я сменила жёсткое, но тёплое плечо некроманта на жёсткое же, но в придачу ещё и холодное седло. Нет-нет, никаких сожалений по этому поводу. Сидеть куда приятнее, чем болтаться вниз головой.

Ночь выдалась тихая, и каждый шаг было отлично слышно. Я прислушивалась, ждала погони. Тайр был невозмутим и спокоен.

— Не трусь, Айк! — сказал он мне, придержав свою лошадь, чтобы поравняться с моей.

— Что с вами сделают Плащи, если поймают? — отозвалась я. Не в отместку, нет-нет. — Сожгут?

— Возможно. Но тогда им придётся иметь дело с тысячами обезумевших зомби, — отозвался он. Мне показалось, что отозвался слишком легкомысленно. Впрочем, у него есть хороший аргумент в общении с Плащами, а вот у меня такого нет…

— А со мной?

— Вернут брату, — пожал плечами Тайр. — Вы же ничем им до меня не насолили, леди… Ясно, что вы не по своей воле ушли с некромантом.

Я промолчала. Проблема в том как раз, что успела насолить. И меня гложет неизвестность — они это поняли? Или нет?

— Вы хотите захватить власть? — спустя некоторое время, я решилась задать ещё один вопрос: некромант так и ехал рядом, и я расценила это как согласие продолжить разговор.

— Я всего лишь хочу получить обещанное, — отозвался Тайр. — Но вам, леди Сайко, лучше знать обо мне и моих делах как можно меньше… Если вы, конечно, не собираетесь остаться со мной до самого конца.

— Звучит как угроза, — вздохнула я. А он промолчал.

Под утро мы остановились на привал. Страх погони притупился, и хотелось есть и спать. Но Тайр дал всего полчаса: размяться, умыться, позавтракать. Спать отчего-то в планах не стояло.

Я сходила за водой, пока он разводил костёр, поставила котелок на огонь и отправилась к реке умываться. Но просто умыться мне не хватило. Хотелось ополоснуться полностью, размять немного и перебинтовать послабее туго стянутую грудь… Да и вода показалась мне довольно тёплой, так что я отошла подальше от места стоянки, скинула рубашку, и только потом подумала, что надо было если не отпроситься, то хотя бы предупредить Тайра. Но не идти же теперь обратно?.. Я дольше буду бегать туда-сюда…

Стягивающие грудь бинты я размотала с тихим вздохом наслаждения. Как мало нужно для счастья. Не зря ходит история-шутка о том, что делать, если тебе плохо и нерадостно: ухудшить себе ещё условия, а потом вернуться к тому, что было, и оценить, насколько всё на самом деле неплохо…

— Какая нимфа в моих владениях! — раздался вдруг голос откуда-то справа и сзади, и я обернулась, испуганно прикрывая грудь руками. Да уж, сейчас меня перепутать с мальчишкой невозможно.

Он мне сразу не понравился. Высокий, худощавый, с острым носом, злым подбородком и отчётливо-порочным выражением лица. А чего стоили глаза! Блестящие, немного навыкате, и, я бы сказала, отчётливо безумные.

— Иди сюда, — сказал он и похлопал длинным хлыстом по сапогу. Конь стоял рядом и, опустив голову, щипал траву.

— Отвернитесь! — потребовала я в ответ.

Мужчина расхохотался и шагнул вперёд:

— Я отвернусь. И вообще уйду. Но после того, как мы познакомимся поближе. Иди сюда, я сказал, — в голосе прозвучала сталь. Вариант что кто-то может не подчиниться, мужчина явно даже не рассматривал.

Я подхватила рубашку и отступила на полшажочка к реке. Увы, но больше некуда. Ещё немного, и я окажусь в воде, хотя, может, это единственный выход — вряд ли неблагородный хоть и знатный сеньор пожелает намочить свою одежду…

Он молча пошёл на меня, и я с визгом бросилась в реку. Вода захлюпала в сапогах, одежда тут же отяжелела, течение толкнуло под коленки… Мужчина остановился на берегу и отчеканил:

— Либо ты сейчас же вылезешь и сделаешь всё, чтобы загладить свою дерзость, либо я затравлю тебя собаками.

Разумеется, я и не подумала вылезать. Я даже сделала ещё пару шагов и оказалась в реке по пояс. Интересно, смогу я перейти на тот берег, или меня унесёт течением? Река, вроде, и не такая глубокая, но течение сильное, и камни… И это с одной стороны плохо, а с другой хорошо, ведь иначе он бы сел на своего коня и въехал за мной в воду… Я видела, как он оценил этот вариант и признал негодным.

Мужчина достал небольшой, украшенный золотыми завитушками свисток, и подул в него. Сам свист был не слышен, но в ответ где-то недалеко, куда ближе, чем хотелось бы, раздался лай, от которого я похолодела. Впрочем, возможно, виной всему река. Но страшно мне стало, это точно.

— Последний шанс, девка. И тебе придётся постараться, — ухмыльнулся он, беззастенчиво разглядывая меня.

Будь у меня свободны руки, и я бы показала ему неприличный жест, но я прикрывала грудь, пусть и не очень успешно, так что ограничилась злобным взглядом.

— Тайр! — с опозданием крикнула я. Но единственное, чего добилась — мужчина неприятно заулыбался:

— О, так ты с дружком! Что ж, собаки сначала притащат мне тебя, а потом мы вместе посмотрим, как они загрызут твоего любовника… День выдался куда интереснее, чем я рассчитывал!

На берег из кустов вылетели две огромные собаки. Правда огромные. Мужчине они были по пояс, а мне бы, наверное, достали до груди… Почти до горла… Захотелось даже руками прикрыть именно его, скромность отошла на второй план.

— Взять! — указала на меня мужчина, и они бросились в воду. Я завизжала, шарахнулась дальше, оступилась, с головой проваливаясь под воду, меня закрутило течением, и когда я, наконец, отплёвываясь, вынырнула, на берегу уже был Тайр. Он стоял в нескольких шагах позади мужчины, и, кажется, ничего не делал. Но собаки застыли наполовину в воде, и с ними происходило что-то странное. Красные глаза, кажется, засветились изнутри, по телам — чёрным, мускулистым — прошла крупная судорога, из пастей вырвался короткий, жуткий рык… а потом они развернулись и пошли на мужчину.

— Взять её! — раздражённо повторил тот команду. И снова подул в свисток. — Тупые твари! Фас! Ну⁈

Когда одна из собак бросилась на него, он, наконец, повернулся и побежал. Немного помедлив, звери бросились следом. Глядя, как стремительно они скрылись из виду, я никак не могла отделаться от ощущения, что они могли загрызть его сразу. Прямо здесь. Вряд ли они играют с ним… Возможно, некромант счёл, что и в данном случае жертвы ни к чему? Может быть, они просто будут гнать его до замка? Не успела я додумать до конца эту мысль, как где-то неподалёку раздался жуткий, надрывный крик. Потом ещё один, а потом всё затихло…

— Вылезай, — сказал Тайр, снимая с себя рубашку. Он повесил её на ближайший куст, и я уставилась на неё с самым настоящим вожделением. Сухая одежда! Одной рубашки, конечно, мало, но хоть что-то! Меня трясло от холода и от пережитого страха, не знаю, от чего больше.

Некромант ушёл в том направлении, куда убегал от своих переменившихся питомцев их бывший хозяин, теперь уже, судя по всему, мёртвый. А я вылезла из воды, отжала волосы, попыталась как-то вытереться своей же мокрой одеждой и, стуча зубами, нырнула в любезно оставленную мне рубашку. Вылила воду из сапог и побрела обратно к месту привала. Идти за Тайром и рассматривать останки не было никакого желания, а вот к костру наоборот очень даже хотелось!

Когда вернулся некромант, я уже переоделась в сухую одежду, его рубашку подсушила от костра, и теперь сушила свои сапоги, стараясь их не спалить, и даже уже перестала плакать. Ну, почти.

Тайр молча разлил по кружкам чай и положил мне бутерброд. Я не выдержала:

— Он…?

— Мёртв.

— А… собаки?

— Тоже.

— А как…? Что вы с ними сделали? Почему они перестали его слушаться?

Некромант посмотрел на меня почти весело. И выразительно промолчал.

— Зомби? — ахнула я. Действительно, что ещё он мог сделать? — Но… они же были живыми… И вы к ним… вы к ним не прикасались!

Тайр молча смотрел на меня. Без улыбки, но мне казалось, что она прячется где-то на дне его глаз. Немного грустная. Я замолчала — и так ведь сказала слишком многое. Но увиденное поражает. Получается, что он может сделать зомби из любого… Из любого!

— Вы знаете, кто это был? — спросила через некоторое время, доедая свой бутерброд. Некромант уже всё съел и затягивал ослабленные в начале привала подпруги у лошадей.

— Барон Лидс, полагаю.

Про барона я кое-что слышала. Как раз про увлечение охотой с собаками, а ещё он очень жестоко обходился с преступниками, как говорили. Впрочем, как я теперь понимаю, преступником мог объявляться и объявлялся любой, на кого барону хотелось открыть охоту…

— Мы действительно в его владениях?

— Действительно, — некромант остался невозмутим. В принципе, я солидарна с Тайром — через земли любого лорда, барона и всех остальных каждый имеет право беспрепятственно пройти.

Я подошла к некроманту и, повинуясь внезапному порыву, взяла за руку:

— Спасибо вам, Тайр.

Пару секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом я покраснела, сама не знаю, почему, а он поцеловал мне руку:

— К вашим услугам леди Сайко.

Глава 11

Ещё недавно длительное путешествие верхом, а не в карете, без регулярных остановок на постоялых дворах, казалось мне немыслимым. Но на самом деле я очень быстро привыкла и приспособилась. Тайр оказался очень приятным и даже удобным спутником, у нас как-то быстро установилось разделение обязанностей, и я знала, что на мне, например, вода, а на нём костёр. Я рассёдлываю лошадей, а он седлает. Я мою посуду, а он добывает еду… Я влипаю в неприятности, а он меня спасает. Впрочем, надеюсь, что судьба даст мне перерыв в череде испытаний… Вот и зомби давно уже не показываются. Так можно и забыть, что в спутниках у меня некромант…

Тайр не говорил, куда мы едем, но я видела сама — продолжаем двигаться на юг. Если я правильно помню карту и где находится имение покойного ныне барона, то мы уже недалеко от Долины мёртвых. Официально она носит совсем другое название, кажется, Даргарская низина, но первое название употреблялось куда чаще. Место, ставшее поворотным десять лет назад. То, где появился некромант и всё изменилось… И о чём королевская власть настойчиво велит всем забыть.

Я не удержалась. Тем более что мне начало мерещиться, что спутник мой нервничает. Волнуется. Внешне он стал ещё невозмутимее, но мне казалось, что это напускное. Маска. Не из-за этого ли места такие перемены?

— Тайр, — спросила на ночном привале, подбрасывая ветки в костёр. Мы уже поели, и я помыла посуду, но отчего-то вместо того, чтобы пойти спать, сидела у костра, рассматривая то пламя, то улетающие в тёмное звёздное небо искорки, то, украдкой, самого некроманта. — Это ведь были вы? Десять лет назад. Тот некромант, что выиграл войну…

Сказала, и показалось, что наступила оглушительная тишина. А глаза Тайра на мгновение потусторонним серебром засветились, и тут же погасли.

— Леди Сайко, — сказал некромант очень бережно. Кажется, сдерживаясь, чтобы не сказать чего лишнего и пожёстче. Но от этого у него получилось только обиднее. — Если я захочу, чтобы вы что-то обо мне знали, я вам сам скажу.

Вечер тут же перестал быть уютным. Я резко вспомнила, что нахожусь в лесу с, пожалуй, самым опасным преступником в нашем немаленьком королевстве, он мне совершенно чужой и ничего не должен, это я ему должна, и у меня нет теперь ни репутации, ни волос, ни даже чёткого плана…

Слёзы подступили к глазам.

— Простите, — максимально ровно ответила я. Очень надеюсь, что ровно. Сама виновата, Сайко Аймара. Приняла галантность за симпатию, пусть и дружескую.

Зачем-то снова на него посмотрела. Тайр глядел так, словно хотел ещё что-то сказать. Не взять свои слова обратно, но что-то добавить. Я отвернулась. А когда снова бросила взгляд, его уже у костра не было.

Снился мне отчего-то лорд Неймар. Он требовал у Ирка вернуть его невесту, а позади Неймара маячило целых пять Рейджо, разного возраста, один другого неприятнее…

— Леди Сайко! — я открыла глаза, и тут же впала в панику: Тайр стоял рядом, держа в поводу уже осёдланную лошадь, то есть явно собирался сесть на неё и уехать. Уехать! А значит, оставить меня одну в лесу! За что⁈ Отчего-то я даже испугалась больше не того, что останусь в лесу, а того, что его не увижу больше. Наверное, весь этот сумбур отразился в моих глазах, но я мужественно молчала, просто не зная, что сказать.

— Я вернусь к вечеру, — заверил некромант. А глаза его немного потеплели. — Вас охраняют, но близко подходить не будут, не волнуйтесь.

Я продолжала молча смотреть, и Тайр опустился рядом на корточки, заглянул в глаза:

— Сайко. Я точно вернусь. И всё будет хорошо!

— Да, — только и смогла ответить я, и он ушёл.

«Охраняют». Зомби! Зомби-зомби-зомби! Те, которые медленно разлагаются…

Первое желание было — рвануть за некромантом. Второе — забиться под плащ и так ползти поближе к костру… Третье… снова за некромантом.

Тем не менее, я пересилила себя. Оглянулась вокруг — никого не видать. Может, всё-таки бросил? Может, это не так плохо, как под охраной зомби…

С другой стороны, это вот очень кстати! Потому что нынче ночью, если я ни в кого не вселюсь сама, меня выбросит произвольно. И я уверена, что некромант это проявление дара заметит… А так у меня есть возможность «выгулять» дар сейчас. И некромант не видит, и волк… в смысле, дар сыт…

Подумав ещё, я вконец обнаглела и решила попробовать проследить за некромантом. Да, он ясно дал понять, что не стоит совать нос в его дела. Но я ему и не скажу!

Для этого мне нужна птица… и повременить. Если некромант вернётся к вечеру, весьма вероятно, что часть времени он проведёт в дороге. Значит, часа через два-три можно попробовать.

И я попробовала.

Птицу пришлось сменить в дороге, так как моя быстро устала, но я нашла некроманта. И где! Готова поспорить, что это и есть Долина мёртвых. А Тайр там не один… Ещё всадник подъезжает с другой стороны…

Я сажусь неподалёку от некроманта на тёмную землю с редкой чёрной же травой. Подслушивать нехорошо. Недостойно леди, неприлично совать нос в чужие дела, а иногда и опасно… Знаю, всё знаю, но остановиться не могу. Кажется, некромант стал моим наваждением ещё тогда, когда я волком приходила в замок…

Вторым всадником был невысокий, полностью седой, но при этом далеко не старый мужчина. Он спешился, как и Тайр, и несколько шагов они прошли навстречу друг другу, ведя лошадей в поводу.

А потом второй на ровном месте споткнулся, но Тайр его подхватил. Поймал за руку.

— Рой. Спасибо, что пришёл.

— Тайр… Разве я мог не прийти?

Несколько секунд они молча смотрят друг на друга, а потом… обнимаются!

— Мог прийти с Плащами, — говорит некромант.

— Дурак! — беззлобно отзывается Рой. — Держи. Отдаю добровольно.

Мне плохо видно, но по формулировке не остаётся никаких сомнений: печать лорда. Значит, этот седой — лорд. А лордов я знаю всех наперечёт, и нет среди них никакого Роя… Кроме разве что Ройверда Арвизза. Арвизза! Легендарного маршала, одного из героев той войны.

— Я пойду с тобой, — не предлагает, а скорее информирует Ройверд.

А у него, между прочим, жена и трое детей. Да, у меня самой брат и жених, но хочется верить, что у лорда Арвизза более счастливый брак, чем то, что предназначалось мне…

— Не нужно, — говорит Тайр. — Спасибо, Рой.

Они стоят и смотрят на поле, и я понимаю, что для них оно выглядит совсем не так, как для меня. Они видят другое, то, что было здесь тогда.

— Тебя приказано убить любой ценой, — говорит Ройверд. Теперь я даже мысленно не могу называть его «Рой». Только лорд Ройверд, или маршал Арвизз.

А Тайра… Тайра Тайром могу.

— Плащам? — спрашивает некромант. И сразу понятно, что никакого трепета он не испытывает.

— Всем. Невзирая на жертвы и последствия. Перед столицей оцепление, магические заслоны. Тебя там ждут.

Некромант кивает, принимая к сведению.

— Вот! — маленькой птичке совершенно не видно, что ещё маршал даёт некроманту. — В моё бывшее имение на юге. На двоих.

— Рой… У тебя будут неприятности, — говорит Тайр. Кажется, он растроган.

— Не будут, я официально потерял его ещё до продажи имения.

Некромант кивает.

— Береги себя, — протягивает руку Ройверд.

— И ты — отзывается Тайр.

Они постояли ещё немного так, а потом разъехались.

Я вынырнула в себя, как обычно, с бешено бьющимся сердцем. Может, вселение — это и в самом деле маленькая смерть…

Чуть отдышалась, успокаивая сердце и дыхание. Осмотрелась вокруг и вздрогнула, мгновенно возвращаясь в состояние паники: рядом лежала сумка. Абсолютно точно её не было. Не было-не было-не было!!! Я испуганно заозиралась вокруг, но никого не видела. Схватив ветку, сунула в костёр, чтобы та загорелась — какое никакое, а всё же оружие… Обошла с веткой вокруг стоянки по большому радиусу… Никого. Нерешительно позвала:

— Эй!

На это тихое и неуверенное «эй» никто не откликнулся, и я продолжила уже увереннее и настойчивее:

— Эй, кто здесь? Выходи!

И тут… когда я уже почти поверила, что никого нет, и просто невнимательная я такая, в этот момент неподалёку зашуршало, и я сразу захотела забрать свои слова обратно: нет, нет, не выходи, сиди там, пока не вернётся Тайр, а он уже со всем разберётся…

На поляну вышла женщина. Сначала я даже подумала, что она обычная, нормальная, ну, то есть не очень нормальная — такие в лесу ни с того, ни с сего не объявятся, но живой человек. Потом поняла — не, не живой. Хоть и выглядит неплохо, но оттенок кожи, и что-то в глазах… Неподвижные глаза! И как-то вроде и не должно быть заметно, но нет дыхания… И движения. Они какие-то не такие. Слишком рваные, резкие…

Я спешно отступила назад к костру. И ветку вперёд выставила. Мы замерли, выжидательно глядя друг на друга. Несмотря на неподвижность её глаз, я уверена, что она на меня смотрела. И смотрела… вопросительно?

— Уходи, — сказала я. Без особой надежды, но она повернулась и пошла. И тут меня осенило. — Стой! — крикнула я уже увереннее, и она… она остановилась!

Получается, она вышла, потому что я приказала?

— Ты подчиняешься моим командам?.. — спросила я. И готова поклясться — она кивнула. Я почувствовала азарт. С зомби можно разговаривать! Если постараться забыть, что стоящий перед тобой человек уже был однажды мёртв…

— Повернись, — велела я. — Это ты принесла сумку?

Она снова кивнула.

— Мне?

Кивок.

— Что там?

Женщина показывает на себе: одежда, видимо, ещё расчёска… дальше пожимает плечами.

— Ты не умеешь говорить?

Она молча смотрит, и я понимаю, что с меня достаточно. Пожалуй, даже если она умеет разговаривать, я не готова это услышать…

— Уйди, — прошу я. И не могу не добавить теперь уже: — Пожалуйста!

В сумке и в самом деле вещи: чистая, новая одежда, запасная обувь, расчёска, мазь от ожогов — заметил-таки, что я его мазью не стала пользоваться, и — щёки мои тут же вспыхнули — запас того, что может понадобится женщине в длительном путешествии в определённые дни в силу особенностей физиологии… Тайр, конечно, был лекарем, как говорит, но всё равно. Такие вещи… Я теперь не смогу посмотреть ему в глаза никогда-никогда. Впрочем, не знаю, что бы я делала уже через несколько дней, не будь этой сумки… И всё же…

Впрочем, когда я разобрала сумку до дна, мне стало легче. В сумке была записка от лица леди, которая просила передать через свою немую служанку всё, что может понадобиться в длительном путешествии… Так что некромант, по крайней мере, сам не участвовал в выборе некоторых весьма личных и специфических вещей…

Тайр вернулся уже вечером. У меня как раз был ещё горячий чай — только что поела, так что я молча сделала бутерброд — кашу варить поленилась для одной себя, и, завернув в широкий лист лопуха, протянула некроманту.

— Благодарю, леди Сайко, — Тайр уселся рядом. Рядом! Я против воли ощутила некоторое волнение. Одно дело смотреть на мужчину издалека, а другое — когда он так близко. Такой живой, настоящий… Легенда войны, недавно державшая за руку другую легенду — маршала Ройверда…

— Спасибо вам за вещи, — отозвалась я, не в силах перестать на него коситься. Если бы на меня так смотрели, у меня бы, наверное, кусок в горло не полез. Тайр же ел как ни в чём не бывало. Вместо ответа он кивнул, и я замолчала, чтобы не мешать.

— Вы же не боитесь разбойников, леди Сайко? — спросил он вдруг.

— С вами — нет, — вырвалось у меня. Я покраснела. Некромант, который до этого на меня не смотрел, теперь как раз решил зачем-то посмотреть. Я отвела взгляд и пожала плечами. Как есть. В самом деле, смешно бояться разбойников, когда Тайр — мы не говорили об этом, но я уверена после того случая с собаками — может из любого сделать зомби почти мгновенно. И я иногда со страхом думаю, что и из меня он мог бы. Думаю, лорд Неймар мог бы и не понять при обмене, что перед ним уже не совсем живая невеста…

— Тогда немного подождём гостей, — говорит некромант. И мне кажется, что он улыбается. То ли мне, то ли в предвкушении.

Гости нагрянули достаточно скоро. И какие гости! Нас окружило человек восемь, и выглядели они крайне, крайне живописно! В засаленных, рваных костюмах, так сильно вымазанных в земле, что даже сомневаться не приходилось — это нарочно. Лица у них тоже были вымазаны, кажется, белилами. Кто-то прихрамывал, кто-то подволакивал ногу, и все поголовно старались двигаться максимально рвано. Кажется, они очень хотели сойти за зомби. Но не обманулась даже я, что уж говорить о некроманте.

Окружившие нас рычали и подвывали, и я не выдержала — начала смеяться. Сначала тихо, потом от того, что смеяться нельзя, смех стал рваться наружу только сильнее, и я уткнулась в плечо сидевшему рядом некроманту, старательно глотая смешки и пытаясь вздрагивать не слишком сильно.

— Оставьте все свои вещи и уходите! — велел тем временем низкий, громкий голос, и перед нами появился новый участник спектакля. — Иначе я перестану сдерживать моих зо-омби-и…

Клянусь, он так и сказал: зо-омби-и.

Я бросила на новоявленного некроманта взгляд, и тут же снова уткнулась в плечо некроманта настоящего: выглядел обладатель низкого голоса впечатляюще. Высокая фигура в чёрном балахоне, в самом деле очень высокая — наверное, на голову, а то и полторы выше Тайра, лицо полностью скрыто под капюшоном, а на руках перчатки, и… да-да, обе левые. Смешинка, которую я почти победила, снова вернулась ко мне, с удвоенной силой. Кажется, я совершенно неподобающим леди образом похрюкивала. Утешает только, что очень тихо.

— Ты некромант? — миролюбиво спросил Тайр, и — вот позор так позор, а приятно! — потрепал меня по голове. Вероятно, поддерживая в нелёгкой борьбе со смехом.

— А ты, я смотрю, тугодум! — неприятно хохотнул тот. — Давай, соображай быстрее, бери мальчишку и проваливай. А хотя можешь паренька и оставить, мои зомби уже проголодались!

«Зомби» активно выразили одобрение хаотичными взмахами рук и завываниями. У настоящего некроманта, между прочим, зомби себя так вольно не ведут!

— Я не понял, — совершенно доброжелательно сказал Тайр. — Почему я должен отдать свои вещи и… как вы сказали? Проваливать?

— Потому что у меня зомби! И я еле их сдерживаю, чтобы они не разорвали тебя, бестолочь! — начал злиться человек в балахоне.

— Зомби… — задумчиво повторил некромант, и голос его сделался вкрадчивым. — А что, если настоящие зомби у меня, и я отлично ими управляю?

Они вынырнули из леса почти бесшумно, в большом количестве и застыли плотным кольцом. Ненастоящие зомби завертелись на месте, озираясь по сторонам, а затем с испуганными визгами сбились в кучу, выставив вперёд палки и ржавые ножи. Лже-некромант тоже рванул к ним, но запнулся, растянулся на траве, теряя балахон, и стало видно, что это совсем молодой ещё парень, к ногам которого привязаны высокие деревянные подставки, которые и добавляли ему роста.

Над ним склонился и оскалился один из зомби Тайра.

— Пощадите! — взмолился тот уже совсем не низким баритоном, а скорее даже фальцетом. — Пощадите, г-господин н-н-некрома-мант!

От «некро-маманта» меня снова разобрал смех. Это, наверное, нервное.

— Оставьте ценные вещи, и проваливайте, — милостиво разрешил «некромамант».

От места стоянки мы выезжали уже в темноте. Ценных вещей у незадачливых разбойников оказалось немного — вероятно, они только вышли на охоту. Вряд ли же им всё время попадались настоящие некроманты, тоже охочие до поживы…

— Тайр, — позвала я достаточно тихо, чтобы он мог просто проигнорировать, если не хочет отвечать. Но некромант отозвался, придерживая свою лошадь:

— Леди Сайко?

— А почему вы взяли с меня клятву только перед городом, ну, тогда… а не сразу?

Спросить мне хотелось давно, но я не хотела ему напоминать и привлекать лишнее внимание. Сейчас же я была в перчатках для верховой езды, у меня в кармане лежал карандаш для подрисовки бровей — единственное, что разрешается леди, и я даже тренировалась изображать незамысловатый символ… Мне кажется, что получалось даже и похоже.

— Я надеялся, что вы передумаете и сбежите, леди Сайко, — отозвался некромант. — На вашем месте правильнее было бы сбежать под защиту Плащей.

Я промолчала, не зная, что сказать, а вот некромант бросил на меня выразительный взгляд. «Какие у вас проблемы с Плащами, леди Сайко?» — не прозвучало, но повисло в воздухе. Если подытожить и обобщить: «я не задаю неудобных вопросов тебе, и ты мне не задавай». И некроманту, кажется, и в самом деле безразлично — что там у меня с Плащами, и вообще, что со мной будет… Отчего-то последняя мысль, пусть и полностью логичная, неприятно уколола. И немного отрезвила. Сайко Аймара, ну ты и… дурочка!

Отчаянно хотелось спросить про Ирка, но я всё ещё боялась привлечь к брату совершенно ненужное ему внимание…

Глава 12

Верёвка пережала запястья, неприятно царапала бок под задравшейся рубашкой.

— Больно! — пожаловалась я. Но верёвка не ослабла, наоборот — натянулась ещё чуть сильнее. Я зашипела, мысленно проклиная некроманта и свою глупость.

— Потерпи немного, Айк! — почти весело отозвался Тайр и отступил, любуясь делом своих рук. Остался доволен: — Вылитая жертва разбойников!

Я одарила его мрачным взглядом. Когда соглашалась на представление, как-то оно мне по-другому виделось.

Впрочем, когда некромант врезал сам себе по лицу, а потом ещё и ещё, я мгновенно перестала грустить о собственном неудобстве. Не то чтобы всерьёз опасалась, что мне тоже достанется, но всё-таки старалась не забывать, что некоторая галантность некроманта — это только лишь галантность и есть, которую он проявлял бы к любой девушке. И если ему для осуществления своего плана нужна будет мёртвая Сайко Аймара, он убьёт без малейших колебаний… От таких размышлений становилось горько и неуютно, но я запрещала себе прятаться от неприятных мыслей. Каждый сам за себя, Сайко, и это не плохо, это закон жизни, который ты должна была понять ещё давно…

Тем временем зомби привязал некроманта к соседнему дереву и скрылся. Я посмотрела на Тайра и содрогнулась — жертвой нападения он выглядел ну очень убедительно! У него, кажется, даже выражение лица стало другим.

— Через пять минут, Айк, начинай звать на помощь, — сказал он. — Легенду помнишь?

Я кивнула. В горле пересохло, а в животе свернулся неприятный холодный комок. Я волновалась. Тайр обмяк на своих верёвках, а я изо всех сил закричала:

— Помогите! По-мо-ги-те! Кто-нибудь, пожалуйста! На помощь!!!

Никто не отозвался. Впрочем, если некромант сказал начинать кричать через пять минут, то путники появятся, скорее всего, минут через пятнадцать, не раньше — крик должен доноситься издалека, иначе подозрительно…

— Ау-у-у! — закричала я снова, немного выждав. — Пожалуйста, на помощь! На помощь!

А потом ещё, ещё и ещё. И мне начало уже казаться, что некромант ошибся, и нет никакого каравана, а у меня уже голос сорван, и начинает хотеться сходить в кусты, и, может, пора уже признать, что этот план Тайра не удался… Да, пока что все его планы срабатывали как надо, но бывает ведь всё в первый раз. Не все обстоятельства зависят от него, каким бы одарённым некромантом и харизматичным мужчиной он ни был… А у меня пальцы начинают неметь, и горло пересохло так, что болит…

— По-мо-ги-те! — выкрикнула я особенно жалобно. — Развяжите меня кто-нибу-у-удь!

В голосе прорезались слёзы. Словно и в самом деле речь о жизни и смерти — ужасной, медленной смерти от жажды, а не о бытовых неудобствах… Может быть, я смогу пойти актрисой в странствующий театр? Позор для леди, но мне, кажется, пора уже забыть, что я когда-то ею была…

— Эй, кто здесь? — откликнулся откуда-то неподалёку мужской голос, и я занервничала ещё больше. Покосилась на Тайра — беспамятство тот изображал отлично. Мне даже совсем страшно стало — вдруг с ним и в самом деле что-то приключилось, а сюда сейчас выйдет мужчина, или несколько мужчин, с неизвестно какими намерениями…

— Я, Наай Вильсон и мой опекун, но он без сознания… если ещё жив… — голос сорвался, и я всхлипнула. За обман было стыдно. Но я верила, что ничего плохого некромант не сделает этим людям, если они примут нас в попутчики. Нам всего лишь надо пройти с ними несколько дней пути. И добраться до очередного лорда, видимо… Про лорда — моё предположение, но я в нём уверена. Зачем-то некромант собирает печати. И мне не хочется думать, что будет потом.

Трое вооружённых мужчин вышли на поляну. Двое были молодыми, а третий, наверное, ровесник моего бывшего жениха. Определённо бывшего, к нему я не вернусь.

Пожилой шагнул ко мне, а молодые обыскивали местность вокруг. Один склонился и подёргал верёвки Тайра. Я сначала думала, что он решил его освободить, но он лишь проверил:

— Связан на славу, — сообщил своим.

— Что случилось, малец? — спросил у меня пожилой. Глаза у него были добрые, и я каким-то внутренним чутьём поняла — поможет. Возьмёт с собой. Ну, если я совсем не налажаю.

— Мы выехали с охраной из Бейрока — двое знакомых Плащей согласилась нас сопровождать, но потом их срочно отозвали, и нам пришлось нанимать новую охрану в дороге, а они… они оказались подлыми, бесчестными людьми! Мой опекун, Луис, сражался с ними, но их было трое, и они сильно его избили… Я боюсь, что он даже мёртв… Он мёртв, скажите мне?

— Живой, — отозвался откуда-то сзади тот молодой, что проверял верёвки Тайра.

— Хвала всем семи богам! — прошептала я, порывисто вздохнула, всхлипнула. — Я пытался… пытался тоже… но они посмеялись надо мной. Даже не стали бить! Просто связали… Пожалуйста, развяжите меня!

И они развязали. И меня, и Тайра. И пожилой, представившийся Гийомом, предложил присоединиться к их каравану. Молодых он представил как своих сыновей, и, судя по тому, как все трое были непохожи, сыновья у него приёмные. И, наверное, он обращался с ними совсем неплохо, раз они, когда выросли, остаются рядом с ним, — невольно подумалось мне. Я бы к отчиму, будь он жив, и на пушечный выстрел не подошла. Как и Ирк, наверное, хоть это был его родной отец…

Тайра полили водой, и он «очнулся», весьма натурально. И радость, что со мной всё в порядке, тоже изобразил на редкость правдоподобно. Вот разве что остатки воспитания леди, которые мне старательно вдалбливали в голову столько лет, тихо шептали, что объятия были лишними. А уж моя собственная реакция на близость чужого тела… я лучше стыдливо и испуганно промолчу.

— Что везёте? — полюбопытствовал Тайр, когда мы шли к повозкам.

— Ткани, немного вина, — отозвался Гийом. — Безделушки всякие… Ярмарка будет в Лихове через две недели. Вот, хочу успеть. Давай, ты со мной садись, а мальчишка твой пусть идёт в обоз поспит. Вид у него болезный… как у девчонки!

Все заржали, но я, бросив быстрый взгляд на Гийома, поняла — он откуда-то знает, что в неуклюжей его шутке одна сплошная правда. Может, поэтому и взял нас?

В крытой повозке, куда меня отправили, стояли многочисленные бочки, но между ними и в самом деле было место для сна. Я свернулась клубочком, и под успокаивающий, еле ощутимый запах трав задремала. Сквозь сон урывками слышала, как болтают друг с другом, с Тайром и снова друг с другом многочисленные сыновья Гийома — у него оказалось ещё два сына из девяти человек, ожидающих у обоза. Сплетни, сплетни, переплетенье правды, лжи и художественного вымысла, которые никак не разделить…

Сказали, что первая красавица севера, леди Сайко, пропала. Нет, не сбежала с Рейджо, говорят, в замок Неймара вообще не она пришла, а фантом, созданный некромантом. Возможно, он её с собой и забрал? А что, красотка ведь редкая, её брат никому и не показывал, потому что всякий, кто видит, устоять не мог. А она не то чтобы на голову ушибленная, но глупая. Кто поманит, за тем и идёт. Вполне могла и за некромантом уйти… А из замка лорда никаких вестей. Вроде там есть люди, вроде живые, а никто не выходит и ничего не рассказывает… Говорят, лорд Ирк уже покинул замок и сестру ищет. И пока не найдёт, осадное положение не отменит…

А королева, наконец, наследника ждёт, да пребудет с ней милость всех семи богов! Ходят слухи, что некромант поэтому и пробудился от своего летаргического сна. Вроде, ему ребёнок был обещан за… ну, вы понимаете. Мы все понимаем и помним, что было на самом деле десять лет назад, хоть и велено забыть и думать по-другому…

Королеву из столицы уже вывезли, куда — большой секрет. Вместо неё с королём двойник остался…

А против некроманта маршал Арвизз выступит! Да точно тебе говорю, выступит! Лучший же маршал, пусть и опальный, но теперь-то захочет реабилитироваться. У него ж трое детей, их надо как-то пристраивать ко двору…

А потом я погрузилась уже в полноценный сон, и снилась мне мешанина из только что подслушанного: королева, которая родила троих детей маршалу Арвиззу и Тайр, которому Арвизз передаёт своего ребёнка там на поле вместо печати лорда…

Ехать в обозе вместо того, чтобы верхом, мне понравилось. Для долгого пути не зря всё-таки люди придумали повозки. Единственное — разговаривать приходилось куда больше, ведь на рыси, а уж тем более на галопе верхом не сильно побеседуешь, а вот в повозке, когда лошадь бежит рысью — за милую душу… Если мне не показалось, и Гийом и в самом деле распознал во мне девушку, он никому этого не сказал, это я знала точно. Иначе по-другому смотрели бы на меня парни, по-другому обращались, даже не от того, что я бы им понравилась — подслушанное про первую красавицу, конечно, льстило, но я нынче совсем не так выгляжу… Обращались бы по-другому от того, что вложенное с детства воспитание, запрет на некоторые темы при девчонках так просто не сотрёшь. Не давали бы мне шутливых подзатыльников, не зубоскалили при мне на тему близких отношений с женщинами… От последнего я краснела, а они только больше смеялись. Но беззлобно. Кажется, Гийом и в самом деле хороший человек, и вырастил ребят под стать себе. Вечер у костра мне вообще понравился, вот только я очень остро осознала, что у меня, по сути, никогда не было семьи. Был отчим, которому нужно было не попадаться на глаза всеми силами. Была мама, которую я, увы, не помню, разве что по небольшому портрету, который тайком отдала мне экономка, и который я прятала от отчима, как величайшее сокровище. Все остальные портреты он уничтожил. Возможно, он действительно её любил, и это её смерть его сломала, превратила в чудовище… Но я не хочу об этом знать. Он был не семьёй, а врагом. И был Ирк. Вся моя семья — Ирк. Но он был младшим. А потом как-то сразу стал молодым лордом. И у нас никогда, никогда не было такой атмосферы… И мне было так приятно ощутить себя младшей, ладно, пусть мальчишкой — младшим, но в составе дружной семьи!

Кажется, даже некромант немного оттаял — они с Гийомом о чём-то переговаривались, и по губам Тайра иногда пробегала еле заметная, но, кажется, вполне искренняя улыбка.

Утром отчего-то атмосфера сменилась. Причём, как-то быстро, после завтрака. Вот ещё они обмениваются шутками, и Гийом улыбается, а вот он совершенно другим, враз ставшим холодным и скучным, пустым голосом говорит:

— Поедем нижним путём.

— Нижним? — хором переспросили остальные и, кажется, им это не понравилось. — Мы вполне успеваем верхним и…

— Я сказал «нижним»! — с нажимом и крайне неприятно сказал Гийом. Его спутники с недоумением переглянулись, и один из сыновей, кажется, Карвин попробовал ещё раз:

— Пап, там куда опаснее!

— Хочешь стать вместо меня во главе семейного дела, Карвин? — недобро спросил Гийом. — Обстоятельства изменились. Идём нижним путём. Точка.

Тот смешался. И больше никто не спорил.

Я ехала снова в крытой повозке — накрапывал небольшой дождик, и никак не могла перестать думать о странном изменении в настроении Гийома. Впрочем, Тайр вон тоже бывает очень разным, да и Ирк — стоит посмотреть на него с чужими людьми и со мной, вообще не скажешь, что один человек, но… Но. Он мог бы сказать про нижний путь и по-другому. И объяснить. И как-то всё уладить…

И тут, на третьем круге размышлений, меня словно осенило: вселение! Когда в кого-то вселяется другой, разумеется, поведение того, в кого вселились, меняется! Мне ли не знать! Впрочем, я-то как раз старалась в людей не вселяться, слишком хлопотно…

А если вселение — значит, Гийом ведёт нас прямиком в засаду. Допустим, Тайр сможет позаботиться о себе и даже обо мне, но вряд ли он захочет светить зомби перед таким количеством народа просто, чтобы их спасти…

Но что я могу сделать? Найти Тайра и сказать о своих подозрениях? Допустим, он не засмеёт меня, а прислушается, но что дальше? Вряд ли у него получится переубедить Гийома, вернее, того, кто вселился… Поднять восстание среди детей и работников Гийома — тоже вряд ли получится… А ещё более вероятно, что некромант мне не поверит, если не признаваться в своих собственных способностях, а я ни в коем случае не хочу этого делать. Да, боюсь, что будет использовать. И опасаюсь, что сочтёт это предательством, за которое без малейшего сомнения сможет убить…

А впрочем… А что если… Что если мне попробовать вселиться в Гийома прямо сейчас? Момент подходящий — я одна в крытой повозке, и вряд ли ко мне кто-то сунется — тут слишком мало места даже для кого-то одного из остальных путешественников, умещаюсь только я…

Но что будет с Гийомом, если мы вселимся в него вдвоём? Впрочем, возможно, если мне повезёт, то я просто вытесню другого вселенца…

Не давая себе времени задуматься, чтобы не начать бояться, я закрыла глаза и потянулась к Гийому.

И у меня впервые за долгое время ничего не получилось. Словно я попыталась войти в закрытую дверь. Вот только раньше всегда дверь была для меня открыта! Я чуть отступила, потянулась снова. Уже настойчивее, увереннее. И меня снова отбросило обратно. Я разозлилась. И вломилась уже изо всех сил. Гийом вздрогнул, чуть не выронив вожжи, и схватился за виски. Я уже было обрадовалась, но тут другой вселенец вернулся. И он меня вышвырнул. Наверное, он был сильнее, и уж точно был опытнее, а ещё на его стороне играло то, что он одинакового пола со своей жертвой, и он, наверное, наставил себе там маячков, чтобы легче возвращаться, если что… Я сопротивлялась изо всех сил, но выгадала лишь несколько жалких секунд. Но боролась до конца, хваталась за всё, до чего могла дотянуться, и вдруг… Вдруг открыла глаза. Не в теле Гийома. И не в своём. Но тогда… Тогда получается, что я в теле вселенца! Вот это да!

Я осмотрелась — времени у меня точно немного. Небольшой шатёр — вселенец работает с удобствами, рядом — чашка с отваром. Я мстительно опрокинула чашку, выливая отвар на пол…

Как вернуть вселенца в его тело? Самое простое из известного мне — сделать ему больно. Обиженное тело само притянет обратно сбежавшее куда-то сознание. А жалеть мне этого гада уж точно ни к чему!

Очень кстати попался на глаза кинжал в красивых, расписанных сине-золотыми красками ножнах, он лежал на полу, рядом с лежанкой. Я взяла кинжал, перевела взгляд на другую руку: широкая ладонь, с короткими пальцами. На среднем пальце широкое золотое кольцо. Кажется, вселенец и в самом деле не бедствует, хоть и вкуса у него никакого…

Кинжал в ладонь я вонзила с размаху и без всякой жалости. Меня тут же выбросило в своё собственное тело, а пока я переводила дыхание и пыталась успокоить сердце, остановился весь наш караван. А потом и вовсе стал разворачиваться. Видимо, Гийом пришёл в себя.

Я передумала выползать наружу — вид у меня сейчас наверняка был совсем замученный: сражение с другим одарённым далось тяжело, куда тяжелее, чем обычное вселение. Да ещё и отвара нет… Впрочем, тут я слабо улыбнулась, у этого гада восстанавливающего отвара тоже нет! По крайней мере, под рукой…

Через полчаса заглянул Тайр:

— Что-то будет, — сказал он. — Сиди тут, не вздумай высовываться.

Сказал и хотел уйти, но я схватила его за рукав:

— Тайр…

Растерянно замолчала, не зная, как его попросить. Призови он зомби для защиты людей, и эти самые люди будут обречены. А если не зомби… Ну не лично же он будет всех прикрывать…

— Мне они тоже нравятся, Айк, — чуть улыбнулся некромант. — Сделаю, что могу.

И ушёл, но мне стало уже спокойнее.

А потом послышались крики и лязг оружия, и повозка снова остановилась, а мне ещё раз крикнули — на этот раз кто-то из сыновей Гийома — не высовываться.

А я всё-таки высунулась. И увидела, как Тайр шагнул навстречу одному из нападавших и ловко отбил его выпад, а потом противник некроманта вздрогнул всем телом, захрипел… и с огромным трудом вытолкнул из себя:

— У-хо-дим! От-сту-па-ем!

Именно так — по слогам. То ли главарь разбойников был недоразвитый, что, честно сказать, вряд ли, то ли это превращение в зомби его так покорёжило… Но, по крайней мере, я получила ответ на свой вопрос: а могут ли зомби разговаривать. Могут. Только очень свежие зомби и с определённым трудом…

Недоумевающие разбойники, между тем, стали отступать. Сначала — самые послушные, а потом и остальные, оставшись в значительном меньшинстве. Одного разбойника успели ранить, и он не смог далеко уйти — потерял сознание.

А я… я вернулась в повозку с пылающими щеками — Тайр обернулся как раз тогда, когда я крайне восхищённо на него таращилась. Как почувствовал. И ещё мне было немного боязно — а вдруг тот другой одарённый сможет меня найти? Умом понимала, что вероятность мала — если он не успел побывать в моём теле, а я почти уверена, что не успел, то ему теперь никогда меня не найти и не узнать, только если мы не схлестнёмся ещё на ком-то, или я не окажусь настолько глупа, чтобы вселиться в него ещё раз. А я ничего такого делать не собираюсь. Значит, всё хорошо. Всё нормально, Сайко, дыши глубже, и ладно уж, чтобы не думать о страшном, можешь немного поразмыслить о запретном: как Тайр иногда умеет смотреть, и как у тебя от этого перехватывает дыхание…

Глава 13

Раненого разбойника взяли с собой — наскоро перевязав и для верности связав ему и руки и ноги. Чтобы освободить для него место, до верху забили ту крытую повозку, которую я уже стала считать своим, пусть и временным, углом. А меня саму посадили рядом с разбойником — присматривать. Вдруг очнётся, да сможет что-то рассказать.

Я куталась в плащ — дождь так толком и не прекратился, отчаянно зевала и смотрела по сторонам, изредка поглядывая на своего подопечного. Часто смотреть не хотелось, как и вообще поворачиваться в его сторону — разбойник был крайне неопрятен, и несло от него застарелым потом и немытым телом… Но капризничать и выбирать не приходилось — у каждого свои обязанности в пути, и у меня, как у младшего, и так самые лёгкие.

Наконец, дождь прекратился, и я скинула капюшон. И именно этот момент выбрал раненый, чтобы очнуться. Я повернулась к нему раньше, чем он пошевелился и открыл глаза, просто я поняла, что что-то изменилось. Поэтому, когда он открыл глаза, мы тут же встретились взглядами, и…

— Попался, крысёныш! — прохрипел разбойник, который никаких претензий лично ко мне иметь не мог. — Теперь не уйдёшь!

И раньше, чем я успела как-то отреагировать, он снова потерял сознание. А я запоздало задохнулась от испуга. Это был не сам разбойник. Это был он. Тот, с кем мы дрались за разум Гийома, и кому я проиграла… и напакостила. Видимо, он знал состав путешественников, и, увидев незнакомое лицо, сделал вывод, что это — его новый личный враг. И, надо признать, не ошибся. Не прикидывайся я мальчиком, вряд ли бы он подумал на меня, а так всё, по его мнению, сходилось…

Мне стало очень, очень страшно. Но не настолько, чтобы бежать и признаваться Тайру. Да и чем некромант мог бы помочь? Если нападение будет физическое, то он и так, я верю, меня защитит. А если ментальное… то ничем и не поможет.

Хочется верить, что моя успешная попытка вселиться в другого одарённого свидетельствует о том, что я сильнее. Но, может быть, всё дело в том, что его просто не было «дома»…

— Не приходил в себя? — вырвал меня из размышлений вопрос Гийома. Он ехал теперь верхом.

Я покачала головой:

— Нет, какие-то угрозы бормотал в бреду, но ничего вменяемого.

— Сменить тебя? — мягко спросил он.

Соблазн согласиться был велик. А с другой стороны, вдруг разбойник очнётся и скажет ещё что-то? Что-то лишнее? Вдруг этот одарённый вселится ещё раз и ославит меня на весь караван? Что мешает ему наговорить, что я в сговоре с ними, раз уж он задался целью мне мстить… И ещё было кое-что — я знала, что мальчишке торговец бы так быстро не предложил. Это он меня, девчонку, жалеет.

— Благодарю, мастер Гийом. Я ничуть не устал, — бодро отозвалась я, и он проехал дальше.

Чуть позже в повозку легко запрыгнул Тайр. Посмотрел на меня буквально несколько секунд и сразу перешёл к делу:

— Что не так, Наай?

И снова соблазн был огромным. Но я себя одёрнула, и отозвалась максимально беззаботно:

— Всё в порядке. Я просто перепугался.

Разбойник больше в себя не приходил, да и вскоре меня сменил один из сыновей Гийома, а потом мы въехали в небольшую деревню, где предполагался ночлег. И я не то чтобы забыла, но как-то отвлеклась, перестала каждую минуту думать об угрозах того вселенца…

Утром в деревню нагрянули Плащи. Мы собирались выезжать — в этой деревне даже постоялого двора не было, и нас приютили по трём разным домам, так что обоз собирался прямо на единственной достаточно широкой, чтобы оставить при этом проезд, улице. Там и нашли нас Плащи.

Их было пятеро — совсем немного, если забыть, что они — обученные воины, и даже если среди них нет мага, то они вооружены какими-нибудь магическими изобретениями вроде тихой петли, ментальной ловушки, да и просто-напросто блокирующими дар браслетами… Я решила, что они за Тайром, и моё сердце испуганно сжалось. Что будет, что будет?.. Понятно, что некромант не дастся просто так, но раз Плащи приехали, значит уверены в том, что справятся…

Один из всадников спешился и направился в мою сторону. Я не поняла, что он и в самом деле идёт именно ко мне, пока он не остановился совсем уж рядом. Тут поняла и вздрогнула — на плечо легла тяжёлая рука:

— Ты. Едешь с нами.

Я растерялась и не нашла, что ответить.

— С чего вдруг? — лениво поинтересовался Тайр, вставая рядом. — Мальчишка — мой воспитанник. Поищите себе, капитан, другого смазливого мальчишку!

— Смешно, — процедил тот. — Можно расценивать твои слова как признание укрывательства колдуна?

— Колдуна? — весело переспросил некромант, и очень заразительно расхохотался.

— Колдуна? — повторил появившийся рядом Гийом.

Я же боялась дышать. Вцепилась в руку Тайра так, что у него, наверное, синяки и царапины останутся, и замерла. Отчего каждый раз, когда я хочу сделать что-то хорошее, кому-то помочь, всё оборачивается вот так вот? Я настолько неуклюже это делаю, или боги отчего-то против, чтобы люди помогали друг другу?..

— Мастер Гийом, — поприветствовал торговца капитан Плащей. Кстати, чин далеко не малый. — Из достоверного источника поступила информация, что мальчишка — колдун, подосланный, чтобы обоз завести в засаду, вселившись в вас.

Мне достался внимательный взгляд, и я напряглась ещё больше — а вдруг тот гад вселится сейчас в Гийома, и сдаст меня?.. Вдруг? Нет, так просто я руку Тайра не отпущу, так что пусть что-нибудь придумывает, но что если Гийом…

Но нет. Отчего-то тот одарённый не возвращался к Гийому. То ли сил не было, то ли боялся, что я снова перейду в него через торговца… Я ведь могла не только руку ему поранить, но и горло перерезать…

— Колдун?.. — переспросил торговец с мягкой, почти виноватой улыбкой. — Прости, Наая, — я обмерла. — Я вынужден раскрыть твою тайну… Видите ли, капитан, это не мальчишка. Наая — девушка, увязавшаяся в поход за своим женихом.

Все уставились на меня, я прямо почувствовала. Все, кроме Тайра и Гийома. А торговец продолжил:

— Так что ваш источник либо ошибся, либо как-то неудачно пошутил… Колдуном быть она ну никак не может!

— Девчонка? — с сомнением переспросил капитан. — А…

— А волосы это она назло отцу отстригла в прошлом месяце, — вздохнул Гийом. Очень натурально у него получилось. — Он её за младшего сына графа просватал, а она р-раз, и обрезала, чтобы графёныш не взял… Ну, он и не взял. Отец осерчал, понятное дело, но дочь ведь…

— И как мы это проверим? — всё ещё недоверчиво спросил капитан Плащей, а я вспыхнула. Вот действительно, как? Хотя лучше уж проверка, чем поехать с ними по обвинению в запрещённом колдовстве…

В итоге было решено доверить осмотр комиссии из трёх уважаемых женщин: жена старосты, знахарка и самая зажиточная вдова в данном посёлке. Мы уединились в доме старосты, и я, красная от стыда, сняла штаны. Разбинтовывать грудь не стала — долго заматывать, а чтобы убедиться, что я не мужчина, совсем не обязательно осматривать все признаки…

— Ой, девонька! — заохали тут же женщины. — Да как же ты одна со столькими мужиками…

— Они братья мне, — твёрдо заявила я, пресекая, надеюсь, все возможные инсинуации.

— А который жених-то? Который? — заинтересовались дамы. Исконное женское любопытство, оно с возрастом только крепнет…

Я чуть подумала и, краснея ещё больше, указала на Тайра. И мнения разделились. Знахарка одобрила, жена старосты сказала, что слишком смазливый, и взгляд у него блудливый — вот уж неправда! Взгляд — точно нет. А вдова промолчала, но мне показалось, что она бы с Тайром тоже не прочь…

В итоге выехали мы на полтора часа позже, чем было намечено. «Братья» все как один стали ко мне подкатывать. Полушутливо, но заинтересованные взгляды я чувствовала всей кожей. Как и неловкость, что мне никакую работу теперь не поручают, наоборот — пытаются угодить. Некоторые даже пытались задирать Тайра, но некромант на провокации не вёлся, а на прямое предложение помериться силами так посмотрел, что желающий отвалился сам.

Пояснений произошедшему у меня никто не требовал, а на вопросительный — и весьма тяжёлый, надо сказать! — взгляд некроманта я ответила, как мне кажется, вполне твёрдым и удивлённым.

А через пару дней мы с Гийомом и его спутниками расстались. Путь торговца лежал дальше на юг, а Тайру надо было навестить очередного лорда. Разумеется, он со мной не обсуждал планы, это была моя догадка. Но догадка на сто процентов верная.

Случай с Плащами мы так и не обсуждали. Иногда мне казалось, что некромант о многом догадывается, если не знает точно, но он молчал, и я разговор не заводила, исправно подновляя фальшивый значок клятвы…

Расставшись с Гийомом у ворот города, мы обзавелись там лошадьми и одеждой. Причём, деньги Тайр получил в отделении единственного на весь город банка. И я только и могла, что давить неуместную улыбку, представляя, как где-то в другом отделении этого уважаемого банка, в другом городе, далеко-далеко отсюда какой-нибудь зомби делает денежный перевод.

На одежду, кстати, потратили баснословно много, но она того стоила. Вроде ведь всё то же: рубашка, штаны, но теперь, у меня по крайней мере, рубашка из тончайшего шёлка, на сапогах тиснение известной на весь мир мастерской, а уж как Тайру шёл тёмно-синий с золотом камзол… И вот такие нарядные и красивые, верхом, мы направились в имение местного лорда, который, кстати, зловещего некроманта не дождался, и умер как специально аккурат десять дней назад.

Собственно, старый привратник, недружелюбно зыркнув на нас из-под кустистых седых бровей так и сказал, не торопясь открывать ворота:

— Если вы на седьмой день, то опоздали, а если на сорок девятый, то сильно поторопились.

— Я лично знал лорда Лессандро, — ледяным тоном осадил его некромант. — И хочу проститься с ним, невзирая на день и суеверия!

Ворота привратник всё-таки открыл, но ворчал при этом довольно отчётливо:

— С лордом проститься, как же! Вдову поприветствовать, так бы и говорили… Никакой совести нет. Тело лорда ещё остыть не успело, а они уже слетелись, стервятники…

Дворецкий, отворивший дверь особняка, был не сильно любезнее:

— Леди Мирэлл не принимает, господа. Она в трауре.

— Я хочу проститься с лордом Лессандро, — голос Тайра стал совсем ледяным. — Леди как-там-её меня абсолютно не интересует.

— Леди Мирэлл, — поправил его низкий женский голос, и, видимо, эта самая леди показалась в холле. Она была… обычной. Немного расплывшейся, со слегка отёкшим — от слёз? — лицом. Как и полагается, в чёрном платье в знак траура, вот только от количества кружевных оборок на этом платье невольно закрадывались сомнения — есть ли место печали в сердце этой женщины.

— Леди, — холодно поклонился Тайр.

— Вы слишком молоды, чтобы знать моего мужа. Кто вы такой, и что вам нужно?

— Мне нужно, как я уже сказал, проститься с лордом Лессандро, леди Мирэлл, — терпеливо повторил Тайр. Мне показалось, что он сейчас сделает её зомби, но некромант только неслышно вздохнул.

Взгляд вдовы задумчиво проскользил по фигуре некроманта и вернулся к его лицу:

— Сначала вы расскажете мне, что вас связывало. А то я начинаю подозревать, что вы — один из охотников за состоянием. Их тут много нынче. Каждый норовит выдать себя за сына или даже внука моего мужа…

Я, честно говоря, не знала, куда деться от неловкости. Когда кто-то начинает вести себя совсем уж глупо, развязно и вульгарно, всегда становится неловко, что ты вынуждена при этом присутствовать… Вот и мне сейчас было неловко за эту женщину. За то, сколько правил этикета она нарушила буквально за несколько минут, и сколько ещё, видимо, нарушит. За то, что она, судя по всему, пьяна, и ей, вероятно, кажется, что выглядит она дерзко и притягательно… А на деле — вульгарно и отталкивающе. Впрочем… возможно, это только для меня? Тайр вон и глазом не моргнул.

— Что вы, леди Мирэлл. Я не имею чести состоять в родстве с лордом Лессандро, — заверил некромант. И взгляд женщины тут же поплыл. Видимо, она держалась как-то в страхе за деньги, а теперь, когда Тайр уверил, что угрозой в этом плане не является, она стала видеть в нём только лишь красивого мужчину.

— Пойдёмте, — протянула она ему белую руку, с отёчными же пальцами. — Вспомним нашего дорогого друга вместе…

И Тайр шагнул внутрь. Мне ничего не оставалось, как шагнуть за ним. Кажется, дворецкий стыдился своей хозяйки, и я могла его понять.

— А ваш слуга…

— Мой воспитанник, — поправил некромант.

Но дама проигнорировала, что статус у меня не тот, который она назвала:

— Пусть пройдёт на кухню, там его накормят.

И я охотно пошла за дворецким, всё лучше, чем находиться в такой компании. Дворецкий не выдержал, тяжко вздохнул и попробовал загладить неловкость. Видно, ему не хотелось, но долг службы заставил, причём, долг перед покойным лордом, скорее всего — мужчина был уже тоже немолод.

— Прошу простить мою леди, господин. Она от горя сама не своя…

От горя, — подумала я. Как же. Вон как вцепилась в Тайра. И в денежки. Но кивнула. Правила вежливости — они такие.

На кухне сплетничала прислуга. Самозабвенно и достаточно громко, даже пропустили выразительные покашливания дворецкого и его нарочито громкое обращение ко мне. Не ждали гостей, ведь только вчера закончились трёхдневные поминания…

Я успела услышать, что у старого лорда должен быть наследник. Был у него в юности роман с приезжей какой-то дамочкой, и понесла она от него, точно! А он жениться тогда не стал, ибо не ровня она. Содержание предлагал щедрое, прямо в доме покои выделить, всё к её ногам, только брак заключать отказывался. А дамочка гордая оказалась. Уехала. И, говорят, прокляла его, напоследок. И вот сколько бы ни было потом женщин у лорда, так и не получилось у него зачать ребёнка…

А в завещании лорд указал, что отдаёт всё наследнику, если Плащи подтвердят, что кровь родная. А жене — содержание и пенсия в монастыре…

Мне дали молоко и только что выпеченную булочку, и я бы почувствовала себя совершенно счастливой, не броди где-то на задворках мысль, что Тайр сейчас пьёт вино с этой «леди» и флиртует. Нет, я не думаю, что она может ему понравиться. Не из тех некромант, кому нравятся доступные, пьющие и распущенные женщины. Взять вон хотя бы ту его златовласку… Она совсем другая. Но я уже знаю, что мужчине для близости вовсе не нужна какая-то сильная симпатия. А леди, кажется, скучает, а Тайру не с кем было развлекаться после той ночи с подавальщицей, так что вполне возможно всё, что угодно…

— Не похоже, что леди в монастырь собирается, — вставила я, дождавшись, пока дворецкий уйдёт — отдать распоряжения касательно наших лошадей, и замолчавшую было кухарку прорвало:

— Да уж конечно, какой ей монастырь! Уж как она злилась, когда завещание обнаружили да зачитали! Всю посуду перебила, в которой я ей завтрак принесла!

— Ого! — сказала я. И состроила умильные глаза: — А можно ещё булочку? Сроду таких вкусных не ел!

Кухарка положила мне ещё две. Они и в самом деле были чудесны. А уж после почти месяца скитаний и не то чтобы скудной, но далеко не домашней еды…

— Спасибо! — проникновенно сказала я. И сделала вид, что не заметила, как она погладила меня по голове. — А что, давно она хозяйкой тут стала?

— Около четырёх лет. Лорд Лессандро — хороший человек был, но вот прямо помешался под конец жизни на том, чтобы наследника родить. Вот и взял в жёны… леди Мирэлл…

Уточнить, где лорд взял леди Мирэлл — с таким-то имечком, а ещё — не причастна ли она, по мнению прислуги, к его смерти, я не успела. Вернулся дворецкий. Вид у него был виноватый:

— Леди Мирэлл удовлетворила просьбу вашего опекуна, господин. Ночь вы проведёте в склепе, чтобы иметь достаточно времени попрощаться с лордом Лессандро… — он тяжело вздохнул. — Если вам что-то нужно…

Я поспешно затолкала булочку в рот, специально стараясь вести себя как мальчишка, а не леди на приёме, а ещё несколько булочек в чистом полотенце мне пихнула за пазуху кухарка, она же дала ещё бутыль молока. Надеюсь, некроманты такое едят!

Несмотря на перспективу провести ночь в склепе, настроение у меня стало совсем отличным. Раз леди бесится, очевидно же, что Тайр её отшил!

Глава 14

— Леди Сайко, — торжественно начал Тайр, когда дверь склепа за нами захлопнулась. — Надеюсь, вы меня простите…

— Нет, — поспешно сказала я. — Если вы надумали сделать из меня зомби или скормить зомби, сотворённому из лорда Лессандро, я точно вас не прощу!

— У вас весьма короткий список непростительных вещей, — судя по голосу, улыбается некромант, прилаживая факел в подставку на стене.

— Это у меня просто фантазия бедная, — заверила я. — А так я много чего не прощу, вы не обольщайтесь!.. Булочку хотите?

— Хочу, — сказал Тайр очень прочувствованно, кажется, даже растроганно. — Спасибо, леди Сайко!

— Вдова была слишком гостеприимна? — спросила я.

— Не то слово, — поморщился некромант. — Я даже думаю проклясть её немножко… Нельзя же совсем так бесстыже!

— О, так вы всё-таки можете? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. Испуганно замерла. Это я, конечно, крупно ошиблась. Забыла, что речь о проклятии шла, когда я волком была…

— А почему нет? — удивился в ответ он.

Я выкрутилась, протягивая ему молоко:

— Ну, я думала, это как две левых руки…

— А хотите расскажу, откуда про две левых руки пошло? — вдруг предложил некромант. Это его выпечка подкупила, не иначе. Всё же народная мудрость про путь к сердцу мужчины и на некромантах отлично работает!

— Расскажите, пожалуйста! — закивала я.

— Несколько веков назад жил один некромант. Ничем особым он не прославился, но был богат, и заказал он как-то портрет у очень известного в то время художника. Сейчас этого художника, честно говоря, уже забыли, но тогда его картины выставлялись в музеях… В общем, потребовал заказчик, чтобы на портрете обязательно было понятно, что изображён великий, могущественный некромант. Художник сделал набросок, где некромант стоит на кладбище. Тот показывает друзьям, а ему говорят: «несолидно, как будто жить тебе негде, и вообще, безнадёгой веет». Некромант к художнику: «рисуй по-другому». Тот сделал набросок некроманта дома, в роскоши, и зомби у его ног изобразил. Некромант показывает, над ним снова смеются: «жена у тебя, — говорят, — какая-то уж больно некрасивая». Он снова к художнику — так тоже не годится… Ну и художник придумал: изобразил ему две левых руки и объяснил — мол, это означает, что одна рука ваша здесь, в земном мире, а другая — там, в загробном, а там всё зеркально, вот поэтому и видится так…

Наверное… нет, даже точно — в склепе смеяться нельзя. Но я смеялась, а некромант, кажется, именно этого и добивался. И, думаю, в любом случае мой смех — куда меньшее неуважение к лорду Лессандро, чем такое вот поведение его жены… простите, вдовы.

— Вы будете делать из него зомби? — поинтересовалась я, когда некромант доел.

— Ни в коем случае. Я и в самом деле его знал и уважаю. Да и зомби ничем мне не поможет…

— Тогда что? — спросила я, наблюдая, как Тайр достал из кармана какой-то пакетик с чем-то мелким, и теперь сыплет на саркофаг по контуру.

Потом достаёт из другого кармана чёрную свечу, совсем небольшую, поджигает от факела и ставит в изголовье саркофага.

А потом замирает, сведя руки вместе, и вокруг него поднимается ветер. Глаза Тайра светятся тем самым голубым потусторонним светом, и он выглядит сейчас таким могущественным, таким… Вот так надо было тому некроманту позировать на портрет. Это было бы куда эффектнее. Ветер набирает обороты, затрагивая, кажется, только некроманта, меня он даже не касается, и прямо над саркофагом проявляется голубое сияние, оно становится всё ярче, пока не принимает обличье старого человека в роскошном кафтане.

— Лорд Лессандро, — говорит Тайр.

— Мой лорд, — одновременно с ним говорит призрак. — Чем могу служить?

То, что лорд Лессандро так обратился к Тайру я списала на то, что некромант его вызвал, а значит, в какой-то мере может им повелевать.

— Мне нужна ваша печать, лорд Лессандро. Добровольно отданная.

— Возьмите, — говорит призрак. — Отдаю добровольно, мой лорд! Я… я никому её не передал… Некому было. Вернее… я думал, что некому. Теперь я знаю, что у меня была дочь. А у неё есть сын. Он жив, мой лорд. Если вы его найдёте… Если вы сочтёте возможным сделать это для своего старого, бесполезного ныне слуги… там кольцо. Оно поможет…

— Лорд Лессандро, я буду его искать, — прервал некромант стенания призрака. Кажется, ему стало неловко. Призрак склонился в поклоне. А потом растворился, оставив на прощание всего одно слово: добровольно! Рассыпанный по контуру порошок сложился именно в такие буквы.

Я сидела тихо на тёплом плаще с бархатной подкладкой — спасибо дворецкому, пока некромант, сдвинув крышку что-то делал в саркофаге. Потом он вернул её на место, немного постоял рядом:

— Покойся с миром, — и мне послышалось, что он добавил тихо-тихо: — Старый друг.

Потом подошёл ко мне. Я нерешительно подвинулась, и он сел на плащ, слишком близко по меркам светского общества, которое, к счастью, никакого значения сейчас не имеет…

— Простите за подобное место в качестве ночлега, — вновь принимается за своё вежливый некромант.

— Расскажите что-нибудь ещё, — прошу я, пользуясь моментом. Мне и в самом деле всё равно, что именно. Просто мне нравится, когда он говорит. И когда молчит. И тем более, когда сидит рядом, и я совсем потеряла голову, в самом-то деле…

— Ваш брат покинул крепость, — говорит Тайр. — направился в Бейрок.

Я ощутила и радость — жив! — и одновременно досаду — к ней, к Софире бросился, а она, неблагодарная и глупая, на безродного мальчишку запала… не стоит она его, точно не стоит. Это я и как старшая сестра, и как тот самый мальчишка говорю!

— А Плащи? — спросила. Не стоит забывать о них, хоть и кажутся они сейчас далёкими и неважными. Но всему свой черёд. Разберутся с некромантом, или он сам перестанет быть главной угрозой, осуществив, что хочет, и вспомнят они, что были у них вопросы к сестре одного северного лорда…

— А они ещё неделю-другую посидят, видимо, — пожал плечами Тайр. — Вроде бы, что-то они не поделили с молодым лордом.

Меня затопило. Горячей благодарностью, стыдом. Ирк… он из-за меня подставляется. Из-за меня…

— Попробуйте поспать, леди. Ещё раз простите.

Я вздохнула. Некромант молча подставил плечо. Я зевнула, и — была не была! — стала устраиваться на предложенном плече. В конце концов, между нами уже столько всего было… и столько не было… и вряд ли что будет, и мне уже леди не бывать… по крайней мере, под своим именем и на севере…

В общем, Тайр никому не расскажет, я не расскажу… и лорд Лессандро, думаю, тоже ничего не разгласит.

Мне показалось, что я только-только успела сомкнуть глаза, и почти сразу же Тайр меня разбудил. Я сонно щурилась на прямоугольник света на месте распахнувшейся двери — судя по всему, было ещё раннее утро, но по сравнению с темнотой склепа — факел догорел, пока я спала, даже этот свет был почти ослепительным. А снаружи слышался женский голос. Настолько напуганный, неуверенный и виноватый, что я не смогла узнать леди Мирэлл, пока не вышла вслед за Тайром наружу. Но это и в самом деле была она. Но какая невероятная перемена! Сегодняшняя леди Мирэлл куда больше уже походила на действительно скорбящую вдову. Она была бледна, печальна, в закрытом тёмном платье, с которого, кажется, всю ночь собственноручно спарывала оборки…

— Прошу простить меня, — лепетала она уже в который раз, не решаясь поднять глаза. Впрочем, возможно, взгляд она прятала не от страха или смущения, а вполне сознательно — скрыть ненависть в голосе куда проще, чем во взгляде. Глаза — зеркало души, как говорят поэты… и некоторые маги. Впрочем, для меня глаза — это не зеркало. Это окно, или даже дверь, чтобы шагнуть в тело человека и управлять им… — Я вчера была сама не своя от горя, и не смогла принять вас как подобает. На кухне уже накрыт изысканный завтрак, лорд!

— Я не лорд, — сказал некромант, как мне показалось, недовольно. Впрочем, возможно, дело в том, что эта женщина ему не нравилась.

— Простите, — ещё больше залебезила она. — Мне… сегодня мне приснился мой покойный муж, и он называл вас так, и…

— Помолчите. Пожалуйста! — коротко сказал некромант, поднося руки к вискам. И я поняла, что он всё-таки прекрасно воспитан. И очень устал, ведь он сам не спал, скорее всего… А ещё где-то марширует несметное количество зомби, которыми надо управлять… Но думалось мне не об этом. А о том, что отчего-то краска никак не желала держаться на его волосах, и сейчас он был похож то ли на полуседого брюнета, то ли на перемазавшегося в саже блондина, но и тот и другой были невероятно хороши…

Вдова послушно замолчала. И пока мы шли до столовой, и пока завтракали в полной тишине, я размышляла о том, что лорд Лессандро, видать, и в самом деле навестил свою вдову… И зомби делать, видимо, куда проще, чем вызывать дух, но с зомби что-то всё-таки не то. Вызванный даже через десять дней дух вполне мог поддерживать беседу, а зомби, даже самые свежие, не могут…

Вдова, высидев положенные полчаса, сослалась на плохое самочувствие и поспешно сбежала — сложно было не заметить, как по мере приближения к двери распрямляются испуганно ссутуленные плечи… Честно говоря, мне от её ухода тоже стало легче. А то эта скорбная тишина, в которой слишком отчётливо слышно каждое неловкое постукивание чашки о блюдце… Нет, Тайр справлялся как раз отлично, у меня пока тоже всё получалось, а вот у леди Мирэлл дрожали руки…

Пользуясь тем, что мы остались одни, склонилась поближе к некроманту и шёпотом спросила:

— Что не так с зомби?

Тайр отложил вилку и подался навстречу. Предположил очень серьёзно, в тон мне:

— Они… мёртвые?

Я послала ему укоризненный взгляд, но он цели не достиг, да и вообще весь эффект оказался смазан: глаза некроманта смеялись, и я, чувствуя себя преступницей и необычайно вульгарной девицей — какая неподобающая тема для шуток, ещё и за столом, невольно улыбнулась в ответ. Но не сдалась, пояснила:

— Они глупые! А дух лорда Лессандро очень даже ничего… — окончание фразы «даже умнее, чем при жизни, когда на леди Мирэлл женился» я озвучивать не стала, хотя на язык рвалось. Я сама себе удивлялась — кажется, несколько дней путешествия с некромантом уничтожили несколько лет воспитания. А возможно, я и не была никогда леди в душе, просто искусно прикидывалась… — Да и делаете вы их не так, как дух вызывали.

Тайр вернулся к завтраку, а я разочарованно вздохнула. Ну конечно. «Если я захочу, чтобы вы что-то обо мне знали…», ну и далее по тексту. Некромант всё молчал, и я уже еле удерживалась, чтобы не фыркать и не очень громко сопеть от обиды. Понимала, что прав никаких, и оснований никаких у меня нет, но, видимо, это как раз о том, что подставь некоторым плечо, пусть бы и ночь всего поспать, потом с шеи не снимешь…

— Зомби не имеет ничего общего с духом человека, которому когда-то принадлежало тело, — сказал вдруг Тайр. — Вернуть дух в тело можно разве что в первые несколько часов после смерти, и то, если восстановить тело. Кроме того, даже если оставить в стороне то, что человек заслуживает в посмертии покоя, людьми сложно управлять, а смерть только портит их характер. Так что никто не делает зомби так…

Здесь надо было одуматься и замолчать, и никогда больше ничего не спрашивать, но я поспешно дожевала кусочек десерта, совершенно не чувствуя вкуса и даже забыв, что именно я ем, и жадно поинтересовалась:

— А как⁈

Но тут появился дворецкий, и разговор вынужденно прервался. А потом ведь Тайр вряд ли снова станет откровенничать… Может, булочек у кухарки попросить? Кажется, именно с её стряпни у некроманта повысилась разговорчивость… Хотя, вероятно, это вкупе с чувством вины за неподобающее место ночлега.

Я размышляла, как снова начать разговор, но Тайр начал сам. И свернул разговор совсем не туда, куда мне хотелось.

— У вас есть враги, леди Сайко? — спросил он. И, кажется, это первый раз, когда он спросил меня о чём-то после «умеете ли вы петь».

И я замялась, задержалась с ответом. Враги? Плащи, наверное, даже если они об этом не знают, но это точно не тот враг, которого надо называть. Колдун-вселенец, с которым мы схлестнулись за Гийома… Но это тоже совершенно не то, что я готова рассказать… Софира, потенциальная невеста моего брата, которой нужно было что-то от безродного мальчишки Айка? Её можно назвать, но, право слово, смешно… Хотя, если вспомнить, что учинила её сестрица…

— Не знаю, — вздохнула я. — Вы о визите Плащей к обозу мастера Гийома?

— Да. Их кто-то очень точно навёл, возможно, тот, кто вселялся в Гийома… — у меня сердце от испуга замерло. Но я заставила себя сказать:

— Но почему колдун?.. Они ведь искали колдуна, а я же не…

— Да, мне это тоже непонятно. Какой у вас дар, леди Сайко?

— Дар? — аж задохнулась я, чувствуя, как вспыхивают щёки, и не имея никакой возможности хоть что-то с этим сделать. — Вы полагаете, что у меня есть дар?

— Полагаю, — уверенно согласился некромант, и я от страха не могла понять — то ли серьёзно, то ли в шутку. — Для неодарённой вы слишком хорошо поёте.

— Приму за комплимент, — пробормотала я, пытаясь уговорить себя хоть чуть-чуть поменьше бояться разоблачения. Ну допустим, допустим, что он узнает о том, что я могу вселяться, и что?.. Ну и много чего. Заставит меня вселяться в кого-то и делать какие-то вещи. Как он там сказал? «Значит, сделаете дурное?». Отчего-то сложно перестать делить мир на чёрное и белое, и признать, что этот галантный, спокойный человек, который улыбается мне даже иногда, и не хочет лишних жертв, готов эти самые жертвы при необходимости принести…

— И на вашу клятву отозвалась седьмая… — задумчиво добавил Тайр, словно себе под нос. Кажется, он решил меня добить.

— Думаю, она отозвалась из-за вас, — сухо ответила я, ненавидя себя за подступившие к глазам слёзы. Страшно! — Тайр, к чему вы клоните?

Он на меня посмотрел. Глаза я поспешно отвела, но он, конечно, всё заметил. И горящие щёки, и блестящие от незваных слёз глаза, и искусанные губы…

— Леди Сайко, я вас обидел? — спросил он. И это прозвучало вовсе не мягко. Равнодушно.

— Ни в коем разе, лорд Тайр, — кажется, мне удалось ответить в тон ему.

— Я вроде говорил, что не лорд, — похоже, некроманту разговор тоже колется, по крайней мере, теперь.

— Бросьте! — не сумела промолчать я. — Ваше происхождение и воспитание куда лучше моего, да и печатей лорда у вас уже… несколько!

От злости моментально не осталось следа, она снова сменилась страхом: я чуть было не проговорилась, что у него пять печатей: Карнур, Ирк, Неймар, Лессандро и Арвизз! Но про Арвизза я же никак не могла знать!

— Тем не менее, я буду признателен, если вы будете обращаться ко мне без этого слова, — отозвался Тайр. Бросить в ответ «тогда и вы ко мне не обращайтесь 'леди!» было бы невероятно глупо, и я, пусть и с большим трудом, но промолчала.

На этом разговор закончился, и мне отчаянно было жалко, что вместе с разговором закончилось что-то хрупкое, необычное и необычайно восхитительное, замаячившее было в наших отношениях с некромантом. Впрочем, возможно, мне это всё только казалось…

Глава 15

Я снова оказалась в какой-то женщине, совершенно неожиданно для себя. После стычки с колдуном я боялась вселяться, и оттягивала, и была уверена, что ещё ночь, как минимум, у меня есть в запасе… Ан нет. То ли дар стал сильнее, то ли стал нестабильнее — ни то, ни другое меня не радовало, но сделать я ничего не могла. Разве что затаиться в чужом сознании и попробовать это пережить, а в ближайшем городе под каким-то предлогом улизнуть ненадолго от некроманта и купить себе блокирующих дар травок. Они вредны для организма, но что же делать… Появившейся мысли — принять, наконец, дар и начать его развивать, я удивилась и даже ужаснулась. С другой стороны, что не позволено леди Сайко Аймара, то вполне может получиться у ничем не примечательного Айка Марро, я уже и фамилию себе придумала…

Моя сегодняшняя «жертва» была явно богата — ночная сорочка у неё из тончайшей ткани, высшего качества, и ещё более явно она была несчастна — женщина рыдала, уткнувшись в свои ладони, облокотившись локтями на столик. Потом она подняла голову и со злостью уставилась в зеркало. И я узнала её. Даже в неярком свете магических светильников, приглушённых на ночь, даже заплаканную и взлохмаченную… Это была она. Та, что приходила к Тайру, та, что хотела его отравить… та, которую он любил. В последнем я была интуитивно уверена, хотя это знание причиняло мне отчего-то вполне отчётливую боль. Плохо соображая, что делаю, я поставила «маячок», словно собиралась вернуться ещё раз… Словно у меня хватит на это наглости и бесстыжего любопытства.

Она кусала губы и стискивала кулаки, кажется, пытаясь избавиться от слёз. А потом взяла колокольчик и позвонила.

Почти моментально открылась дверь, и вбежали две девушки, вероятно, горничные. Молча склонились в поклоне, замерли.

— Димира сюда, — приказала женщина. — И вина.

Девушки тут же убежали, а женщина снова уставилась в зеркало и, чуть погодя, кивнула сама себе, кажется, укрепляясь в каком-то решении.

Вино принесли быстро, с закусками, и два бокала, и я была уверена, что это для гостя, но женщина налила сама себе, не дожидаясь никого, и выпила почти залпом. По телу тут же прокатилась волна тепла и слабости, приятно закружилась голова…

Она откинулась в кресле и прикрыла глаза. Мысли мне недоступны, и я вовсе не уверена, что хотела бы, чтобы были доступны… Впрочем, моё желание ни на что и не влияет, чего это я. В последнее время я и вовсе затрудняюсь определить, что же именно хочется и нужно…

— Госпожа, — низкий мужской голос вырвал женщину из начавшейся дрёмы, заставил открыть глаза. Димир оказался высоким, очень худым, бледным и темноволосым. Одет он был во всё тёмное. Женщина только вздохнула, и махнула ему рукой, и он, кажется, понял что-то об их каком-то общем деле: — Не получилось? Снова?

Она молча подвинула бокал к бутылке вина, и он, подойдя к столу, налил ей и себе.

— Не знаю, что ещё… — начал было он, но она перебила:

— Мне нужен амулет переноса… — он молча слушал. А она удивила и его, не только меня, мало что знающую о переносах: — Динамический!

— Это опасно, госпожа, — сказал Димир после паузы, и по нему было видно, что он категорически не одобряет.

Она расхохоталась. Нервно, зло и даже истерично.

— Ты лучше всех знаешь, что на кону. Знаешь, что я испробовала, на что шла, сколько унижений я вытерпела!.. Разве ты видишь другие варианты? Ты видишь⁈

— Он вас убьёт, госпожа.

Я подумала, что речь всё ещё о переносе, но она возразила, и очень уверенно:

— Он любит меня.

Тайр. Она говорит про Тайра! Хотя…

— Ненавидит.

— Это почти то же самое, ты же знаешь! — прошептала она, и в глазах мужчины что-то такое мелькнуло, что стало понятно — знает. Он и сам эту женщину отчаянно любит и не менее отчаянно ненавидит за что-то. Неужели за то, что она не принадлежит ему? И интересно, кому она тогда принадлежит? И что же ей так отчаянно нужно? Снова смерть Тайра? Но зачем? И если так, то как мне его предупредить? А если это не о нём, а я раскроюсь? — Он не сможет мне отказать…

Димир не сдался:

— Мы не знаем, где он. Зомби движутся тремя армиями, но мы не можем определить, с какой именно идёт некромант.

Всё-таки о нём… И что мне делать?

— Поэтому мне и нужен динамический переход, Димир. Я смогу к нему перейти.

— Госпожа…

— Через неделю мне нужен амулет перехода. И если это потребует смерти какого-то одарённого, делайте! — отрезала она. И снова осушила бокал. — Иди.

Он отвесил поклон и ушёл, а она снова стала смотреть в зеркало. Следы слёз уже исчезли с её лица, и женщина была невероятно хороша.

Она закусила губу, бросила взгляд из-под ресниц и прошептала:

— Та-ай… ты так мне нужен… Тай…сделай мне ребёнка, ты, проклятый некромант!!

Бокал полетел в зеркало и разбился на мелкие кусочки, а женщина снова схватилась за звонок…

Кажется, в этот раз я даже не заметила особого дискомфорта при возврате в своё тело, настолько была поглощена тем, что подсмотрела. А может, переходы стали даваться мне легче… ещё и происходить чаще. С облегчением я увидела, что некроманта в комнате нет, хоть уже и середина ночи. И, судя по всему, он не приходил. Ну конечно… на него так таращились подавальщица и молодая жена хозяина постоялого двора… Вспомнить противно. Я встала и, не обращая внимания на дрожь в ногах и руках — пройдёт, стала одеваться. Подышу воздухом, не могу оставаться в помещении. Хорошо, — сказала себе, — что попала на этот раз в златовласку, а не в очередную девицу под некромантом… или на некроманте. К щекам прилила кровь, и я отчего-то разозлилась на Тайра. И уже не первый раз за последние два дня — именно столько прошло после неудачного разговора о моих врагах и моём даре, и за это время некромант ни капельки не оттаял. Он был, кажется, ещё более вежлив, чем обычно, но мне от этой вежливости хотелось то ли заплакать, то ли врезать ему… Иногда мне казалось, что он смотрит, что стоит сейчас повернуться, и мы встретимся взглядами, и всё как-то наладится… но каждый раз, когда я поворачивалась, некромант на меня не смотрел.

Зал ещё работал, и мой спутник, к удивлению и какому-то совершенно нелепому и неправильному облегчению, нашёлся именно там. Сидел за столиком и пил с каким-то громилой. И ни одной подавальщицы вокруг… А впрочем, нет. Вот одна периодически выглядывает из кухни, но совершенно не та, которой приглянулся мой «опекун».

— … а она такая! А я!.. И вот! — поведал Тайру громила. Голос у него был под стать внешности — хриплый, низкий, почти рычащий. Лица я не видела, но габариты и всклокоченные, торчащие во все стороны волосы оценила, равно как и массивный меч на богатой, аляповато разукрашенной перевязи.

Тайр покивал и налил ему ещё. Увидев меня, вопросительно вздёрнул бровь, я помотала головой — дескать, я не к вам, всё у меня хорошо, не отвлекайтесь, господин некромант, и выскользнула на улицу, на воздух.

Как я ему скажу? А не скажу как? И вроде бы «сделай мне ребёнка» невероятно далеко от «сдохни», но если расположить в правильном порядке, то одно другое не исключает, а может, даже из него и следует… Но… тысяча всяких разных «но»! А если он её и в самом деле любит, как он посмотрит на то, что я вселялась… а вдруг он меня прибьёт просто чтобы не вселилась ещё раз? Или заставит вселиться и совершить ею что-то ужасное? Впрочем… вспоминая, как легко она пожертвовала каким-то одарённым, чтобы получить динамический амулет перехода, мне совсем её не жаль…

Снаружи было темно и душно, как перед грозой. И тихо. Я отошла от входа, прислонилась к стене и уставилась на небо. Тёмное, непроглядное, тяжёлое. Оно давило, не давая вдохнуть. Давно ли я внутренне бунтовала, что у меня нет выбора? Выходить или не выходить замуж, и за кого выходить. Тосковала, что жизнь будет предсказуемой и скучной… Ну вот, теперь жизнь полна неожиданностей, я вроде бы сама могу что-то решать, но как же, оказывается, это страшно — принимать решения, от которых зависит твоя, а может, и не только твоя жизнь, и не знать наперёд, не иметь никаких гарантий — какое из решений обернётся меньшим злом. То ли, что ты выбрал, али иное? У каждой стороны своя правда, и это только в книгах всегда понятно, как должен поступить герой, особенно задним числом, а в жизни нет никакой подсказки, и приходит вдруг острое осознание, что выбор достаётся только вместе с ответственностью…

Когда начался дождь, я не пошла обратно. Осталась стоять, словно капли воды могли что-то решить вместо меня. Стояла, зажмурившись и замерзая, и совершенно пропустила момент, когда моё одиночество прекратилось.

Что-то сжало грудь, вот прямо до боли, и я с опозданием поняла, как прокололась — не стала обматываться тканью, и вот под дождём, в мокрой одежде, я совершенно точно не сойду за мальчика…

Громила, с которым недавно пил Тайр, отпустил мою грудь, склонился, опёршись рукой о стену — вот кто сошёл бы на роль некроманта — высокий и страшный, как не знаю что, и пьяно выдохнул в лицо:

— Шесть монет! Нет, десять, если прямо тут!

Я попыталась уйти — кажется, он был настолько пьян, что разговаривать было бы бесполезно, но у меня ничего не вышло: огромная рука, толще, чем моё бедро, и это я не преувеличиваю, перегородила путь, теперь я оказалась в ловушке меж двух ручищ:

— Двадцать! — заявил громила и решив, видимо, что подобное проявление щедрости не могло не встретить согласия, снова схватился за мою грудь.

Нельзя сказать, что я не сопротивлялась. Я пыталась. Я попробовала его ударить, как учили когда-то служанки — коленом между ног, но у меня толком ничего не вышло, равно как и отодрать его руку от себя — инстинктивно я вцепилась обеими руками в эту лапищу… и всё равно ничего не могла поделать. И крик отчего-то получился не громкий, как мне бы хотелось, а жалкий, как полузадушенный…

И тем не менее, он возымел эффект.

— Эй! — сказал Тайр, его даже видно не было из-за громилы, но голос я бы не спутала ни с чьим. И когда огромный мужик повернулся, некромант ударил его кулаком в лицо. Тот взревел и, разом забыв про меня, ринулся в бой.

Подавив желание зажмуриться и закрыть лицо руками, чтобы не видеть, как громила отделает некроманта, я уставилась на драку. Наверное, благоразумной девушке полагалось просто сбежать, но у меня, увы, даже мысли такой не возникло. От ответного удара Тайр почти увернулся, но кулак противника всё же по касательной рассёк щёку, я невольно вскрикнула, и тут же прикусила ладонь. Нельзя отвлекать! Громила был сильнее, но некромант превосходил его в быстроте и ловкости. Так что всё закончилось довольно быстро победой Тайра. Громила распростёрся в луже у моих ног, после того как некромант, видимо, пользуясь лекарскими навыками, ткнул ему в какую-то точку. А победитель посмотрел на меня.

А я на него. И снова испуганно вжалась в стену. Впрочем, кроме страха было что-то ещё, и это что-то подталкивало меня шагнуть наоборот вперёд. Это что-то совершенно не боялось ставших чёрными глаз некроманта, и его сжатых в кулаки рук, и всей его напряжённой позы…

Он сделал шаг ко мне, и трусость победила — я испуганно зажмурилась, и… всё. Натянувшаяся было невидимая нить чего-то одновременно пугающего и волшебного лопнула.

— Внутрь… идите! — обронил Тайр, и я, стараясь не встречаться больше взглядом и хоть как-то прикрыться руками поверх насквозь мокрой рубахи, пошла обратно.

Оставляя мокрые следы на лестнице, поднялась, зашла в комнату, начиная всё сильнее дрожать, непонятно от чего. То ли от пережитого страха, то ли от холода… Одно могу сказать точно — от воды во всех её проявлениях мне надо держаться подальше. По крайней мере, когда нет поблизости некроманта. С ним, понятное дело, ничего не страшно… и это, в общем-то, тоже пугает.

От воспоминания, как он на меня смотрел, кровь бросилась в лицо. Это было что-то очень плотское. И я должна сделать вид, что ничего не заметила. Должна, но отчего-то не могу…

Переодевшись, я отжала кое-как в окно мокрую одежду, развесила её на кресле, и забралась на кровать. Закутавшись в одеяло, продолжила стучать зубами…

И как раз тут вернулся Тайр. В руках у него была высокая глиняная кружка, а в кружке горячее вино, и пока я пила и старательно никуда не смотрела, он тоже переоделся. А потом сел рядом. Забрал пустую кружку, и… — ой! — взял меня за руку. Я подняла на него испуганный взгляд, а щёки, боюсь, заалели ещё ярче.

— Сайко… — сказал Тайр. Без «леди». И мне отчего-то это понравилось. Вину тоже. — Я напугал вас.

— Нет, — сказала, опуская глаза. Ложь. Впрочем… куда больше себя пугаю я сама.

— И обидел, — добавил он. Тут я промолчала и взгляд подняла. Глаза у Тайра были обычные, голубые, пусть и с немного расширенным — из-за полумрака в комнате, видимо — зрачком.

— Вы спрашивали, я ли это был десять лет назад, Сайко… Я. И потом десять лет я ни с кем не общался. Зомби, как вы заметили, не разговаривают, да и вообще туповаты… Так что я совершенно разучился вести разговор с молодыми леди…

Вот вроде и извиняется некромант, а отчего-то чувствую себя дурой и виноватой именно я. Может быть, потому что от «молодых леди» в его речи так и веет избалованностью и изнеженностью?

— Мне жаль, что я создаю вам проблемы, — тихо выдохнула в ответ. Мне и в самом деле жаль. И да, я замечаю, что без меня путешествие некроманта было бы не таким… захватывающим.

— У вас свои тайны, Сайко, — сказал Тайр, и я вздрогнула, а он добавил: — И я их уважаю. И я очень ценю, что вы уважаете мои. Пожалуй, я был бы рад назвать вас своим другом, если вы мне позволите!

— Вы слишком добры ко мне, Тайр, — сказала я, опуская глаза. Мне стало невероятно стыдно. Я уважаю его тайны?.. Я? Как бы не так! Он, может, мои и уважает, а я использую свои секреты, чтобы совать нос в его дела… И не могу даже сказать, что случайно — я ведь шпионила за ним там, в Долине мёртвых… Вот как признаться в такой момент? А как заставить щёки не гореть от стыда ярче, чем они до этого полыхали от смущения?

Некромант поцеловал мне руку и ушёл вниз с пустой кружкой. А я чуть повозилась и провалилась в сон. И снилось мне, что та женщина пришла к Тайру и шепчет ровно так же «Та-ай, ты мне так нужен!», отчего его глаза теплеют, и он протягивает к ней руки… а я стою рядом, третьим-лишним и таращусь на их поцелуй, а потом она отступает, и я вижу, что в груди у некроманта большая дыра — там, где должно быть сердце. Потому что само сердце она сжимает в руке и безумно смеётся…

Глава 16

Утром дождь не прекратился, перешёл в затяжной, а вот громила куда-то пропал. Я вздрагивала от каждого появления подавальщицы за завтраком, от каждого шага, так как она приходила из-за моей спины, и всё боялась, что появится он. И расскажет всем, что я — вовсе не мальчишка. Или полезет сводить счёты с Тайром… На некроманта я старалась не смотреть. Хоть между нами и установился мир, по крайней мере, голос моего спутника снова потеплел, но слишком ярко вставала перед глазами картина после боя. Когда распалённый дракой мужчина смотрел на меня как на трофей в сражении, которое он выиграл. Как на то, что принадлежит ему по праву сильного, то, что он желает…

Забыть я не могла. Пыталась разве что не возвращаться к этому мысленно, но один взгляд на него… На небольшой синяк на скуле — видимо, Тайр пользовался своей исцеляющей мазью… В голубые глаза, в которых затаилось нынче что-то похожее немного даже на заботу… и я чувствовала непреодолимое смущение.

А ещё — чувство вины. Рассказать? Но как? Как⁈

— Вы что-то хотели? — спросил вдруг некромант таким тоном, который явно предполагал: если кто-то что-то и хотел, то уже одумался и не хочет.

— Мне… — раздался голос, и я обернулась. К счастью, это не громила. Это какой-то аристократ, совсем молоденький щёголь и франт, отчего он сейчас — намокнув под дождём — смотрится особенно смешно и нелепо. Тем временем молодой человек справился с собой и сказал уже увереннее:

— Да, я хочу вас нанять!

У него были русые волосы, тонкие черты, бледная кожа и крайне заносчивое выражение лица. Впрочем, последнее, вероятно, от страха и неловкости. Мне кажется, я и сама от смущения становлюсь глупо-напыщенной…

На некроманта я не смотрела, но и без этого отлично распознала скрытую насмешку в его ответе:

— В качестве кого, юный господин?

Действительно. В качестве кого?

— Охраны, — почти удивлённо и даже немного оскорблённо отозвался визитёр. Не знаю уж, что он подумал касательно альтернативных вариантов. — До Ис-Айрена.

Ис-Айрен! Город, посвящённый богу игры. Говорят, там действуют совсем другие законы, ибо Гиррун, покровитель игр, ценит в людях совсем не то, что остальные боги…

— Присаживайтесь, — Тайр лениво кивнул ему на стул рядом со мной. — Обсудим.

— Пять мо… — начал тот, ещё толком не сев, но некромант его прервал:

— Отчего вы не взяли охрану там, откуда выезжали? — спросил он. И зевнул. Стало совершенно понятно, что в сделке он не заинтересован вот ни капельки. Молодой человек растерянно замолчал, а Тайр добавил: — Или у папочки.

Потенциальный наниматель вспыхнул и прожёг собеседника взглядом. Впрочем, чтобы уничижающий или строгий взгляд возымел эффект, нужно чтобы за тем, кто смотрит, стояли реальные возможности, а не просто оскорблённое самолюбие и амбиции…

— У меня была охрана. Но с ними возникли… разногласия, — процедил наниматель сквозь зубы. Кажется, ему очень хотелось сказать наглому наёмнику, за которого он принял Тайра, какую-то колкость, отчитать его и уйти, но удерживало то, что больше нанимать здесь некого. Наверное, ему бы подошёл громила, — подумала я. Интересно всё-таки, где он?

— Как и с вашим отцом? — поинтересовался Тайр.

— Вы знаете, кто я? — мрачно и подозрительно спросил молодой человек.

— У вас все пуговицы с гербом, — усмехнулся ему в лицо некромант, и я присмотрелась — и правда. — Вы — сын барона Ридьера. Едете проигрывать семейный капитал?

— Я не играю в азартные игры! — возмутился юноша. Кажется, искренне.

— Значит, жениться решили не на той, на ком отец велит?

Молодой человек снова залился румянцем. Кажется, некроманта он уже боялся, и тем больше хотел заполучить в охранники. Тут я его отлично понимаю.

— Да, отец не одобрил мой выбор.

Некромант задумчиво кивнул, взъерошил полинявшие волосы:

— И идти вы хотите, разумеется, коротким путём через… болото?

— Нас ищут, и каждый час дорог! — с вызовом ответил молодой человек. — Когда на кону стоит счастье всей жизни, суеверия не имеют никакого значения!

Тайр улыбнулся одним уголком рта, откинулся назад на спинку стула:

— Тысяча монет. Оплата в Ис-Айрене.

— Ты… тысяча⁈ — возмутился будущий барон Ридьер. Это если отец его не лишит наследства за такую выходку с женитьбой. — Да мне трое человек из дома до Ис-Айрена стоили чуть больше сотни!

Некромант пожал плечами — вопрос «и где они теперь, эти трое?» повис в воздухе, но так и не прозвучал, Тайр отставил пустую кружку:

— Айк, ты поел? Готов?

Я кивнула и поспешно встала. Вздрогнула от прикосновения — Тайр мягко подтолкнул меня к выходу.

— Я согласен! — выпалил сын барона Ридьера, когда я взялась за ручку двери. — Мы будем готовы через полчаса, приезжайте к дому старосты!

Он ушёл, обменявшись ещё буквально парой слов с Тайром, а я пошла на конюшню. И некромант за мной.

Я скормила своей лошади сухарик, погладила её по носу, и натолкнулась на небесно-голубой пристальный взгляд. И застыла, ощущая отголоски вчерашнего странного чувства. Чтобы скрыть неловкость, спросила:

— Подрабатываете?

Не то чтобы хорошая шутка, но Тайр мне улыбнулся:

— Когда собираешься наведаться во владения бога игры, не стоит пренебрегать любыми картами, которые он даёт.

Ответ я поняла не до конца. Вот разве что убедилась, что некроманту и самому надо в Ис-Айрен.

— А что за болото?

Некромант продолжал стоять рядом, и мне не хотелось, чтобы он уходил, даже больше, чем хотелось узнать про что бы там ни было. А вообще, секреты секретами, но то, что уже прозвучало, мы ведь можем обсудить?

— Понятия не имею, — доброжелательно отозвался Тайр. — Но местные боятся довольно сильно. Говорят, пройти его невозможно. И в то же время говорят, что некоторые, кому очень надо, проходят. Точно знаю только одно — зомби проходят без проблем. Думаю, что и мы справимся.

Когда Аллис Ридьер сказал «мы будем готовы через полчаса», я отчего-то подумала, что это он о себе и своей невесте. Разумеется, леди, которая путешествует не с родственником и не с мужем, нуждается ещё в компаньонке, но какая может быть компаньонка у тех, кто сбежал из дома против воли родителей?

Оказалось, что компаньонка была. И не только она! Ещё служанка. И получилась у нас весьма внушительная процессия.

Невесту звали Вирника, и была она совершенно обычной. Вот я бы даже сказала, что некрасивой. Не было в ней ни особого изящества, ни гармонии, ни живости, которая зачастую компенсирует всё остальное, заставляя даже непропорциональные, грубые черты представать красивыми и полными жизни… На мой взгляд, она была нудной и скучной. Но Аллис смотрел на неё с самым настоящим обожанием, и я подивилась — насколько разное у нас с ним, должно быть, восприятие.

Компаньонка невесты оказалась невысокой, худощавой женщиной лет сорока, и мы с Тайром ей сразу не понравились. Мне показалось, что она выругалась себе под нос, когда нас увидела, что, впрочем, вряд ли могло быть на самом деле. К манерам компаньонок требования ещё выше, чем к манерам леди, ибо последним что-то можно простить за происхождение и статус, расценить как милую причуду, а у компаньонок оправдания не было… Звали её Санна.

Служанка же, на мой взгляд, была самой симпатичной из всех — молодая девчонка лет шестнадцати, которая сама со мной заговорила уже в первые десять минут пути, и представилась Ольтой. Я опасливо улыбнулась ей в ответ. На примере Софиры успела убедиться, что мальчишка из меня получился очень даже смазливый, некоторым нравится, а девичья симпатия мне ну вот совсем ни к чему… как и мужская, честно говоря. С другой стороны, служанка может что-нибудь интересное рассказать. Например, как сын барона познакомился со своей невестой, кто она вообще такая, и чем его взяла…

На привале бедную Ольту гоняли с поручениями туда-сюда: и дров, и воды, и ещё воды, и вот это срочно помой, а это быстро застирай, да чтобы высохло, и цветов собери, и красиво всё накрой… Я не выдержала и стала ей помогать. Разумеется, речи об услужении капризным госпожам не шло, но вот каких-то веток для костра я вполне могла принести. А воду взял на себя на Тайр. Если честно, то сделал он это после того, как я схватилась за довольно большой котелок — перехватил у меня из рук, и это грело, создавая опасную иллюзию заботы.

От хорошего настроения, не предполагая зрителей, я негромко напевала себе под нос одну из баллад, что пел в Бейроке Тайр, и вздрогнула, когда сразу по завершении последнего куплета раздались аплодисменты.

В нескольких шагах стоял Аллис Ридьер, и судя по тому, что около его ног было несколько веток, он решил помочь. Или искал повод заговорить, ибо веток было как-то неприлично мало.

— Ты здорово поёшь, — сказал он. И я тут же смягчилась к нему, хоть и испугалась разоблачения.

— Спасибо, вашмилость, — отозвалась скороговоркой. Он ведь не понял? Правда ведь, он не понял?

Аллис немного помолчал, переминаясь с ноги на ногу, подобрал свою скудную добычу и выпалил:

— Ты давно путешествуешь с ним,…Айк? Я правильно запомнил твоё имя?

— Правильно, ваша милость! — заверила я и зачем-то выразительно шмыгнула носом. — Не так уж и давно, вашмилость.

— Скажи, я не прогадал? Он хороший боец? Охранник?

— Очень, вашмилость! Такого громилу вчера уложил! — искренне заверила я.

А уж что он ещё умеет, но я тебе об этом не скажу, сын барона!

— Ты его ученик? — спросил Аллис. Учитывая, что он так и стоял со своими тремя веточками, я свалила ему в руки то, что насобирала, и пошла дальше на поиски. А он за мной.

— Он мой опекун, — сухо ответила я. И решила, что раз ему можно, то и мне: — А чего ваш отец против женитьбы на леди Вирнике? Нормальная она ж вроде… — ложь далась удивительно легко. Впрочем, отчего ложь? Две руки, две ноги, два глаза, нос один. То есть всё как у людей. Нормальная. А характер… Может, она храбрая, в отличие от меня. И благородная.

— Вирника… — зачем-то я посмотрела на Аллиса в этот момент, и теперь я знаю, как выглядит идиотская улыбка. По-настоящему идиотская, когда человека оставляют даже зачатки разума. — Она невероятная! Но её отец — тоже барон, всего лишь барон, да ещё и бедный, а мой грезит тем, чтобы я женился на дочери лорда…

Я попыталась вспомнить ещё дочерей лорда. Удивлённо уточнила:

— На леди Сайко с севера? Или на леди Амилетте с юга?

Леди Амилетте, если что, всего десять. Ну а про Сайко Аймара вы и сами всё знаете…

— Отец считает, что я могу лет пятнадцать-двадцать подождать, приумножить пока семейное богатство, а там, глядишь, и ещё у какого-то лорда родится и вырастет дочь… — вздохнул Аллис. И я мысленно ему посочувствовала — сама готовилась замуж выйти по расчёту брата… — Как будто у лордов одновременно не подрастут сыновья! Ясно же, что леди выбирают лордов, и я лишь упущу счастье всей своей жизни…

Ну… в общем, да. Леди выбирают лордов. И иногда ещё свободу и некромантов, но, может, всё дело в том, что это — неправильная леди…

— А как вы леди Вирнику встретили? — спросила я, добавляя Аллису поклажу. Он мне начинал нравиться. — Это была любовь с первого взгляда, да?

Лицо у Аллиса снова сделалось невменяемо-радостным. Предсказуемо.

— Да, что-то в этом роде, — согласился он. — Мы были знакомы, но я как-то не обращал на неё внимания, даже ухаживал за её подругой, а потом был бал в честь её дня рождения, мы танцевали… и на следующее утро я проснулся невероятно влюблённым! Она такая… такая!

— Какая? — требовательно спросила я. Ну интересно же. Красивая? Яркая? Какая?

Аллис наградил меня уничижительным взглядом:

— Необыкновенная!

— Идёмте, вашмилость! — сказала я, бессовестно навалив ему ещё веток. Так, что будущего барона вообще перестало быть видно. Ничего, женщины любят отважных мужчин, не пасующих перед трудностями!

Потом спохватилась — хороши мы будем, если наниматель и сын барона явится с охапкой, а мальчишка, идущий довеском к охраннику, налегке. Так что насобирала по дороге ещё, но, честно говоря, недостаточно, да и вообще, стоило вернуться ему отдельно, без поклажи — мало ли, зачем благородный господин в лес ходил, а мне — потом, с другой стороны и с ветками, пусть бы и в два приёма. А так — неловко вышло. И взгляды лишние, удивлённо-недовольные. Один Тайр остался спокоен.

Пока готовился ужин, Ольта сновала туда-сюда, под раздражённые команды Санны, которая, как мне кажется, лишь мешала и вносила сумятицу, Аллис сидел рядом с Вирникой, трепетно держал её за руку и смотрел стеклянно-восторженными глазами. На мой взгляд, слишком стеклянно-восторженными, и я никак не могла понять, почему мне всё не так. Может быть, я ей завидую, что она выходит за того, кого любит? И то, что она некрасива, а я, как говорят, хороша собой, только усиливает чувство обиды и несправедливости?.. Вирника что-то негромко говорила. Я прислушалась, даже перешла тихонько к другому дереву, поближе.

Леди была недовольна. Сопровождающими: бандит и оборванец, явно грабитель и воришка, как бы не прикопали тут в лесу; погодой: дождь утих только к вечеру, и она намочила подол платья, пока ехала, и теперь подол нового платья снова намок от травы, и ночевать придётся под открытым небом; дорогой: долго, тяжело, трудно; самим сыном барона: он слишком мягок с обслугой, зачем-то пошёл оборванцу-воришке помогать с ветками…

Аллис, видимо, машинально, когда Вирника заговорила обо мне, встретился со мной взглядом… я глаза отвела. Но заметила, что руку невесты он отпустил.

— Тайр, — тронула я за локоть некроманта, когда он вернулся от костра с едой и протянул мне мою миску и свою флягу. — Зачем он это делает? Аллис. Она же… — тут женская солидарность окончательно мне отказала, и я выпалила, как думала, — ужасная. Некрасивая, не сильно богатая, если не сказать бедная, не особо знатная и да, ужасная.

И смутилась, когда Тайр весело на меня посмотрел:

— Возможно, он передумает, если узнает, что понравился сестре лорда.

— Не шутите так, — серьёзно отозвалась я. — Нынче партия из меня куда хуже, чем из компаньонки Вирники, Санны…

— Хотите вернуть всё обратно? — спросил некромант. Словно у него есть власть над временем.

— Нет, — коротко отозвалась я. — Но всё равно не шутите.

— Так — не буду, — согласился Тайр.

Я ткнула его кулаком в плечо. А он меня приобнял.

Аллис, когда я на него посмотрела, снова держал Вирнику за руку и пожирал глазами, насколько позволяла опустившаяся на лес ночь…

— Сколько тебе лет, Айк? — я вздрогнула, выныривая из своих незамысловатых, уже самой мне осточертевших мыслей: сказать или не сказать? Скажу — и стану, наверное, для некроманта врагом: полезла в его дела, в любимую женщину вселилась, а враги его долго не живут. Не скажу — стану предательницей. А они, волей некроманта, живут не сильно дольше…

— А?

Рядом маячил снова Аллис, в то время как его невеста с компаньонкой ехала впереди, сразу за некромантом и Ольтой.

— Сколько тебе лет? — повторил он.

— Пятнадцать, вашмилость! А что? — отозвалась я, постаравшись сделать голос как можно грубее.

— А кто твои родители? Вы с Айром, — некромант не сильно заморачивался с выбором имени: был Тайр, стал Айр, — совсем не похожи, он родственник тебе?

— Родители умерли, — буркнула я. — Айр мне куда больше, чем просто родственник.

И каким-то чудом не покраснела, поняв, что это правда. Некромант занял столько места в моём сердце и в моей жизни, что я даже не могу, не решаюсь попытаться определить, кто же он мне. Боюсь!

— Ты собираешься стать наёмником, как он? — спросил Аллис, и я не удержалась, посмотрела на него как на дурака. Ну в самом деле-то, если мальчишка в пятнадцать такой щуплый, вряд ли он долго протянет в наёмниках…

— Нет! — буркнула вслух.

— А кем? — не унимался молодой человек.

— Вам какое дело? — насупилась я.

— Я мог бы тебе помочь, — нерешительно сказал будущий барон и покраснел — я уставилась на него с таким подозрением, что он тут же принялся оправдываться. — Совершенно бескорыстно, слово даю! Я мог бы оплатить тебе обучение в Академии Театра, например… Айк, не смотри на меня так! Я ничего такого! Просто… поёшь ты здорово, а такая кочевая жизнь не для тебя, это сразу видно, и…

Я не знала, что ответить, поэтому молча послала лошадь вперёд. Пусть мне и полагалось быть замыкающим, но сын барона, наверняка, справится с этим и сам. Если сам с собой болтать не начнёт, а что, с него станется!

Вообще, я надеялась, что Аллис сочтёт меня неблагодарным дикарём, и просто отстанет. Но не тут-то было. На вечернем привале он увязался за мной. А я шла вовсе не за хворостом, и мне нужно было уединение, а никак не компания странного аристократа, который сегодня, кажется, уже куда меньше таращился на Вирнику, потому что треть времени таращился на меня…

— Айк! — крикнул он, и мне пришлось остановиться и ждать, пока молодой человек догонит. — Я обидел тебя? — спросил он, подходя близко. Слишком близко. Я даже отступила на шаг.

— Что вы, вашмилость, — буркнула, отводя глаза. Обидел! Обидеть не может посторонний. Скорее, немного надоел, и разоблачение меня пугает, но разве может так ответить бродяга сыну барона? Шарахнулась, так как он протянул ко мне руку.

— Прости! — сказал совсем уж немыслимое Аллис. И я поняла, что он просто сумасшедший. Это объясняет и странную любовь к странной невесте, и поведение со мной…

— Вашмилость, я пойду? — спросила, разрывая затянувшуюся паузу. И, не дожидаясь ответа, бросилась в лес. А хвороста на обратном пути всё ж набрала.

Этим вечером Аллис с Вирникой сидели хоть и рядом, но как-то отдельно друг от друга — за руки не держались, и вообще были похожи на двух нахохлившихся воробушков. Ольта шептала мне в ухо, что госпожа сама не своя, злится, что жених мало внимания уделяет, требует от Санны неизвестно чего, но та отмахивается, дескать, всё хорошо, всё нормально, под контролем. На крайний случай есть безотказное средство…

— Айк, — позвал меня вдруг Аллис. Вот так вот при всех! — Спой, пожалуйста! — попросил он, и я испуганно отозвалась:

— Не умею, вашмилость! Вот Айр, он здорово поёт!

— Если я правильно помню, меня не для этого наняли, — с ленцой отозвался тот. Настаивать наниматель не стал — вот точно побаивается некроманта, и к теме пения мы больше не возвращались.

Глава 17

— Что происходит? — спросила я следующим утром у Тайра, не зная, куда деваться от быстрых, но слишком частых взглядов Аллиса.

— Не говорите, что подобное поведение мужчин вам незнакомо, — отозвался некромант.

— Но… — сказала я. — У него же невеста, в которой он души не чает!

Да, поведение Аллиса очень сильно походило на то, как вёл себя, например, Карнур. Влюблённый в меня по уши. Но там я была собой, а здесь я — мальчишка, с неаккуратно подстриженной и немытой уже третий день головой!

— Действие приворота слабеет очень быстро, когда появляется настоящая симпатия к кому-то, — пожал плечами некромант.

— Приворота? — растерянно переспросила я. — Приворота⁈ — Ну конечно! Не замечал-не замечал, и вдруг проснулся по уши влюблённым! — Вы ему сказали?

— Зачем? — спросил Тайр. — Вы отлично справляетесь. Так что от приворота в ближайшие дня три ни малейшего следа не останется.

— И что они тогда будут делать? Вряд ли отступятся… Она ведь уже из дома сбежала, пусть и с компаньонкой… Он теперь в любом случае должен будет жениться?

Аллиса мне стало жалко. Хотя его излишнее внимание меня нервировало, оно же мне льстило, да и человек он вроде неплохой…

— Думаю, они постараются его к этому склонить.

— Как? — простодушно спросила я. А некромант, даром что отлично воспитан, так на меня посмотрел, что я сама всё поняла и покраснела. — Они… он… Думаете, Аллис такой?

Как бы ни было общество терпимо к мужчинам в части внебрачных связей, лишение невинности девушки своего круга, пусть бы и невесты, до свадьбы порицалось очень сильно. А Аллис, он такой смешно-романтичный… Я что-то вообще не уверена, что он с кем-то когда-то… От подобных мыслей я покраснела ещё больше. Во-первых, леди не полагается так мыслить — о том, в чём она сама не разбирается, во-вторых, леди вовсе не полагается об этом размышлять, и всё же…

— Сварят ещё какое-то зелье, — пожал плечами Тайр. Кажется, он решил не вмешиваться. Я же никак не могла выкинуть разговор из головы.

Аллиса было всё жальче. Характер у Вирники отвратный — я видела, как она за какую-то ерунду поколотила Ольту. Так, что у той синяки остались… Да и нечестно это. За размышлениями я совершенно забыла, что каждая моя попытка кому-то помочь, восстановить справедливость оборачивается неприятностями. И когда Вирника протянула Аллису на вечернем привале какой-то напиток, над которым до этого колдовала Санна, я выскочила из кустов, как чёртик из табакерки и, прохрипев «пить, пожалуйста, пить, простите вашмилость!», вырвала из его рук кружку. С опозданием поняла, что надо было просто толкнуть сына барона, но уже было поздно — пришлось сделать глоток. Вкус был немного странным, но вполне приятным, но я сделала вид, что подавилась. Закашлялась, расплескала всё из кружки в костёр, отчего пламя на мгновение стало фиолетовым, и обильно, продолжая кашлять и даже отплёвываясь, запила водой из заботливо врученной мне Аллисом фляги.

— Что… что… что это было⁈ — потрясённо-спросила Вирника. — Ты что себе позволяешь⁈

Я извинилась и перед ней, повторив «простите, вашмилость», и спряталась за спину Аллиса. Тот не подвёл. Даже как-то выпрямился и приосанился.

— Простим мальчишку, — добродушно предложил он. Но леди была не склонна к прощению:

— Я… я сама, своими руками готовила для вас, Аллис, со всей своей любовью, а он… он…

— Вирника! — Аллис шагнул вперёд, поймал её руку и поцеловал. — Я уверен, что это был волшебный напиток, и я обязательно оценю его вкус в следующий раз!

Хм. Ну, насчёт волшебного, думаю, сын барона угадал, а вот насчёт следующего раза я бы на его месте не соглашалась…

Под прикрытием спины Аллиса я отступила назад ещё на несколько шагов, и чуть было не попала в руки Санны.

— Ты! — прошипела компаньонка и потянулась ко мне. И замерла. А потом отступила, глядя с ненавистью. Я оглянулась: прямо за мной стоял Тайр. И смотрел на Санну. И она отступала медленными шажками назад, кажется, уже многое про нас поняв.

— Что вы творите! — укоризненно шепнул мне некромант.

— Уверена, что с влечением к леди Вирнике я как-нибудь справлюсь, — хмыкнула я. — Если в напитке и в самом деле что-то было.

— Вас не потянет к ней, — сообщил некромант мне на ухо, запуская тем самым кучу мурашек. — Скорее, к Аллису.

— С этим я тоже как-нибудь справлюсь! — легкомысленно отмахнулась я.

В конце концов, всего один глоток. И совершенно не привлекающий меня как мужчина сын барона.

— Я сделаю противоядие, — вздохнул не разделяющий моего оптимизма Тайр. — Но оно будет готово часа через полтора…

Что-то странное начало со мной происходить через полчаса. Как раз когда приступили к ужину. По телу пробежало тепло. Одна волна, другая… и всё осталось где-то внизу живота. Я заметила, что Вирника и Санна косятся на меня с интересом. Ждут эффекта? Интересно, какого? Что я брошусь на Вирнику? Или на Ольту? Ну, вряд ли же на Санну… В тот момент мне было ещё смешно. Я даже мысленно похихикала, представив, что было бы, реши я разыграть влечение к Санне… Потом тепло стало расти. На всякий случай я решила на Аллиса не смотреть, и вообще ни на кого не смотреть, уставилась в костёр… Но меня всё равно очень скоро переклинило на одной единственной мысли: интересно, как целуется… Тайр. У него такие губы! Мне даже не надо на него смотреть, я очень хорошо помню его черты, и то, как по-разному он умеет улыбаться, и какими разными бывают его глаза, и… Я всё-таки взглянула на некроманта, и меня окончательно повело. Невероятным усилием воли я заставила себя отвернуться, но толку-то! Теперь его присутствие я ощущала всей кожей вернее, чем видела глазами. Вместо того чтобы сдерживать неподобающие леди порывы, разум перестроился и активно искал оправдание, чтобы поддаться: поцелуй — это ведь ерунда. А как было хорошо той женщине, в которую я нечаянно вселилась в момент их близости! Ей было очень… сладко. А я не леди уже давно… И стоит ли упускать возможность познать наслаждение от близости?

Не выдержав саму себя, я поднялась и бросилась в лес. Кажется, Аллис хотел пойти за мной, но Тайр ему приказал таким тоном, что ослушаться было невозможно:

— Оставьте его.

Я бежала вдоль озера, пока не закололо в боку. Потом несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой, помогло слабо. Ну некромант, ну… хитрец! «К Аллису!». Как же!

А самое ужасное и одновременно прекрасное — я знала, что Тайр придёт сюда за мной. И мы будем тут одни…

К тому моменту как некромант пришёл, я выиграла с собой важную битву: не стала раздеваться и принимать соблазнительную позу на ещё тёплом после дневного солнца камне. На другое сил у меня, кажется, не осталось, а внизу живота поселилась горячая пустота, которая требовала чего-то совсем уж недопустимого…

— Вы в порядке? — спросил Тайр. — Вот, выпейте. Должно помочь.

Я взяла кружку из его рук. В свете луны содержимое казалось чёрным. Сделала большой глоток, закашлялась по-настоящему: что бы там ни было, оно оказалось сильно горьким. Может быть, эффект основан на этом? Просто отвлекает? Мне, впрочем, только сильнее захотелось поцелуев. Я просто обязана узнать, как целуются некроманты. Голубоглазые, светловолосые, легендарные некроманты…

— Сколько надо? — спросила, уставившись на его губы. Целоваться! Целоваться? Целоваться!!!

— Сколько выпили того зелья, можно чуть больше, — мягко произнёс он, словно извиняясь за плохой вкус напитка.

Я заставила себя сделать ещё один глоток, и отставила кружку прочь, на камень.

Некромант повернулся, чтобы уйти, но этого я позволить не могла.

— Тайр… — позвала. Видимо, как-то по-особенному позвала, потому что обернулся он не сразу. Но обернулся. И от того, что взгляд его потемнел, я совсем потеряла голову. Шагнула ближе. И ещё. И удивляясь, что не решалась сделать этого раньше, положила руки ему на грудь, подняла голову:

— Сайко… — медленно сказал некромант, и ради того, чтобы он так сказал моё имя, стоило выпить и само зелье, и противоядие к нему, и всё что угодно ещё… — Вы…

— Меня совсем не тянет к Вирнике, — сообщила ему почти шёпотом. — И к Аллису тоже…

— Надо было послать Ольту, — сказал некромант. И не сделал ни единой попытки отстраниться. И ещё добавил, тягуче и очень интимно: — Вы — искушение, Сайко. Слишком большое искушение для меня.

А я больше не смогла терпеть — привстала на носочки и поцеловала его. Неумело, но это было неважно, потому что он сразу же ответил, и это был совсем не романтичный поцелуй, и вместо трепета была жажда. Она заставляла вжиматься сильнее, и обхватить его ногами, и стонать от каждого прикосновения… кажется, он гладил меня… везде. Через одежду, и мне было мало. Меня трясло от потребности быть ещё ближе.

— Тайр… Та-айр! Сделай… Сделай что-нибудь! — кажется, не попросила, а даже и потребовала я. — Тайр!

И он сделал. Несколько движений-нажатий там-стыдно-сказать-где, и мучительно-сладкий полёт в нереальность… И почти сразу, как только способность хоть как-то мыслить вернулась — жгучий стыд. Я вела себя как… Как… Что уж там, как падшая женщина. Набросилась на мужчину, которому не нужна, и то, что он не воспользовался ситуацией — не захотел! — делает ещё больнее… И…

— Сайко.

Голос некроманта остановил раскручивающийся в моей голове ураган. Но посмотреть на него я не смогла. Тайра это не устроило.

— Сайко, посмотрите на меня, — снова позвал он. Я подчинилась, потому что он снова произнёс моё имя таким волшебным образом, словно я — самая желанная и прекрасная на свете. А впрочем, возможно, в тот момент так оно и было, ведь Тайр от этого наплыва безумия пока что не получил ничего, и глаза его были чёрными-пречёрными. — Если хотите, — медленно сказал некромант, разглядывая мои пылающие щёки, — мы можем сделать вид, что ничего не было. И…

— Да! — быстро сказала я. — Пожалуйста, ничего не было! Это зелье… всё зелье.

И только потом поняла, что, возможно, там могло быть где-то «или», а не «и». Сделать вид, что ничего не было, или… Или что? Но теперь уже не узнать. По крайней мере, прямо сейчас. Не стоит увеличивать количество сотворённых в этот вечер глупостей, оно и так зашкаливает…

— Возвращайтесь в лагерь, леди Сайко, — сказал некромант. И мне — вот напасть! — померещилось, что сказал он это разочарованно. Словно и в самом деле могло быть «или»… — Найдёте дорогу?

Я кивнула, неловко сползая с его колен. Тайр прикрыл на несколько мгновений глаза, сосчитал, наверное, до пяти, а то и до десяти, и продолжил уже как ни в чём не бывало:

— Они все спят, не волнуйтесь. Идите! — последнее прозвучало с нажимом, и я пошла.

И совершенно обессиленная улеглась спать и уснула раньше, чем вернулся некромант. И снилось мне то, что ни рассказать, ни описать нельзя — ибо стыдно, но вспомнить приятно… Как будто бы я не стала торопиться с ответом, и было «или», и был полностью обнажённый Тайр, и такая же нагая я, и тёплый камень, и много-много любви…

Утро вроде бы и сгладило всё, перевернуло страницу, но поднять глаза я не могла ни на кого. Мне казалось, что все-все знают о том, что там у озера произошло нечто выходящее за рамки приличий, а если они думают, что это произошло между лицами одного пола, то это делает всё ещё более предосудительным…

Умом понимала, что это не так. Не все знают про зелье. А те, кто знают, ничего не скажут, потому что утопят этим сами себя… Да и некромант совершенно точно не болтлив. Но это умом. А по ощущениям… Впрочем, я надеялась, что моё смущение — фактически признание вины, останется незамеченным, и всё будет как прежде, и я очень скоро приду в себя…

Завтрак я получила из рук Тайра так же, не поднимая глаз. И только взглянув на полученное, тут же глаза подняла — он протянул мне свою миску, а не мою, и она была до краёв наполнена малиной.

— Сам собирал! — вполголоса заверил некромант, и глаза его лучились и смеялись.

Я невольно улыбнулась в ответ: в чьём другом случае это было бы лишнее уточнение и чуть ли не хвастовство, но учитывая, что речь идёт о некроманте, и в самом деле немаловажно знать, что зомби ягод не касались…

— Спасибо! — сказала я и отчего-то мучительно покраснела.

А тут ещё на беду глазастая Вирника увидала спелые, яркие ягоды:

— Малина! — воскликнула она. — О, Айр, что же вы не сказали, что тут поблизости есть малина? Ольта! Ольта!! Быстро сбегай набери!

— Поблизости малины нет, а ждать целый день мы не будем, — спокойно отозвался некромант.

— Но я хочу малины! — с безмерным, почти детским удивлением протянула Вирника. — Я хочу-у! Аллис… Аллис!

Я приготовилась, что малину у меня отберут. Если не всю, то хотя бы часть. Вообще, я не жадная. Ну, вроде бы. Но делиться малиной, которую Тайр собственноручно собрал для меня, ещё и не поблизости, а где-то далеко, совсем-совсем не хотелось.

— Айр… — нерешительно начал сын барона. Кажется, ему было неловко. И что он собирался сказать, так и осталось неизвестным — Тайр просто показал ему крайне неприличный жест. Молча. И на этом разговор закончился. Дамы оскорбились, Ольта прятала усмешку, а я… А я прятала глупую-глупую, до неприличия счастливую улыбку.

Дальше тоже не получилось «как прежде». Тайр поехал рядом со мной. Я ловила периодически на себе взгляды, самые разные: любопытные от Ольты, ненавидящие от Вирники, злобно-опасливые от Санны и болезненно-внимательные от Аллиса… Последний даже сделал попытку со мной поговорить. Подъехал, окликнул… а потом, видимо, напоролся на взгляд Тайра и, может, снова на неприличный жест, и тут же отстал.

— Что происходит? — спросила я у некроманта. Наверное, зря спросила — Тайр посмотрел на меня так, что я начала краснеть.

— Я думал, Аллис вам нравится. Но раз нет, то и нечего ему рядом с вами делать!

И тут — только тут! — до меня дошло. Тайр не шутил прошлым вечером, говоря, что меня, вероятно, потянет к Аллису, он и в самом деле так думал, считал, что сыну барона я симпатизирую больше…

— Вы думали, что я пойду к нему! — не удержалась я от повторения очевидного вслух. И от укоризненного: — Тайр!

Не знаю, чего я ждала, но некромант улыбнулся — померещилось даже, что чуть смущённо, и, кажется, крайне тепло. И мягко пояснил:

— Мне казалось, что я для вас слишком тесно связан с зомби… и привлекателен примерно на том же уровне. И хоть ничего и не было, — тут я окончательно засмущалась и вспыхнула, — я рад, что ошибся.

— А как вы всё-таки делаете зомби? — спросила я. И чтобы тему перевести, и чтобы разговор не прерывался. Мне хотелось говорить с Тайром, а уж тем более с таким Тайром, который вот так мне улыбается, и так смотрит, отчего со мной происходят какие-то волшебные вещи… — Ну, помните, вы мне за завтраком в имении лорда Лессандро почти рассказали… Что вы не возвращаете дух…

Глаза некроманта стали серьёзными, и я поняла, что тема выбрана как-то не так. Но сказанного уже не вернёшь. И тем не менее он ответил:

— Я вселяю в тело демона. Низшим демонам подходят тела в любом состоянии, высшие хотят хорошее. Свежее.

— И в живое… в живого человека — тоже?

— Да, — коротко ответил Тайр. Мне показалось, что с досадой: — Могу. И делал. Теперь вы снова будете меня бояться?

— Не больше, чем раньше, — пообещала я, негодуя на собственную чёрствость — вопреки прогнозу некроманта, я в ужас не пришла. С другой стороны, он лишь подтвердил то, что я сама уже видела…

Глава 18

За всеми этими волнениями я как-то даже позабыла, что мы приблизились и вот-вот въедем в то самое болото. И вспомнила только когда вокруг всё начало затягивать дымкой, а Тайр достал две фляги, одну отдал почему-то Санне, из другой отпил сам и протянул мне.

Я разозлилась на саму себя, что прикоснувшись к горлышку фляги после него, вспомнила о вчерашних поцелуях. И даже горький вкус напитка ощутила не сразу.

И уж совсем поздно сообразила спросить, шёпотом:

— Что там?

— Зелье, помогающее сохранить ясность разума, — так же негромко отозвался некромант, наблюдая, как после Санны каждый делает по глотку. — Пока не знаю, что там дальше, но лишним не будет.

Прозвучало так убедительно, что я сделала дополнительный глоток, несмотря на то что во рту до сих пор горчило от первого. Мне точно не повредит. У меня, кажется, и без тумана проблемы с этой самой ясностью, как и с разумом вообще…

Через некоторое время туман стал гуще, причём, он был необычно тяжёлым: не столько висел в воздухе, сколько стелился вдоль земли, белёсыми клочьями висел на ветках деревьев, и не знаю как остальным, а мне было страшно. Особенно от того, что тропинка, по которой мы ехали, оставалась чистой. Словно туман показывал путь, не позволяя никуда свернуть. Фантазия моя разыгралась, и клочки тумана казались одним живым организмом, враждебным и опасным… От собственных мыслей и неестественной тишины — в тумане тонули все окружающие звуки, я поёжилась.

— Сайко, — тихо сказал Тайр. — Не бойтесь.

— Не буду, — солгала я. И оглянулась: всем остальным тоже явно было не по себе, и все как один сверлили некроманта взволнованными взглядами. Аллис, словно почувствовав, что я на него смотрю, перевёл глаза на меня и тут же приосанился, пытаясь прогнать страх с лица. Вышло не очень, но я слабо ему улыбнулась.

А потом мы выехали на большую, широкую поляну. Сначала показалось, что туман закончился, и Вирника даже успела что-то на этот счёт начать говорить, но тут же затихла. Я обернулась. Отчасти чтобы посмотреть, не упала ли она в обморок, но в основном, если честно, чтобы самой не лишиться сознания. Тайр, подъехав вплотную, крепко ухватил меня за локоть. Я прерывисто дышала в собственный рукав, голова стала пустой, а мир слишком звонким, но сознание оставалось со мной. И, честно говоря, я даже об этом немного жалела. Вероятно, это побочный эффект от зелья для ясности разума — и захочешь с этим самым разумом расстаться, а не выйдет…

В самом центре поляны стояло огромное дерево. Мёртвое. А вокруг были… тоже мёртвые. Люди. В самой разной степени разложения, и странно, что не было запаха, но его, хвала всем семи богам, не было. Впрочем, зелье удержало бы, наверное, сознание и тогда… Или же крепкие пальцы некроманта на моём предплечье.

Я беспомощно посмотрела на него. И тут же снова уставилась на дерево: самая последняя жертва притягивала взгляд. Совсем молодая девчонка, с таким страданием на лице, что смотреть было физически больно, а прямо на её теле росли белоснежные, полупрозрачные цветы… Я, кажется, знаю, как проходят болото те, кому очень надо… Откупаются чужими жизнями, а мы… А что будем делать мы⁈

— Простите меня, Сайко, — тихо сказал некромант, и я испугалась, что он скажет «вам придётся остаться здесь». Он почти так и сделал. Почти: — Нам придётся немного задержаться тут.

— Нам? — тупо переспросила я с каким-то нереальным облегчением. — Немного?

И от укоризненного взгляда Тайра пришла в себя. Кажется, мне удалось его если не обидеть, то задеть.

— Я поймаю эту тварь, — коротко сказал он, отпуская мою руку. — Слезайте.

К тому моменту как я справилась с собой — руки и ноги налились слабостью и совершенно не хотели слушаться — и соскользнула-таки с лошади, все остальные уже спешились. Я подошла к ним, напоминая себе изо всех сил, что я — парень. Парень, а не благородная девица, и надо вести себя соответственно… Вот только на это не хватает мне сейчас ни сил, ни воображения…

Тайр палкой очертил круг, отделяя нашу небольшую группу от окружающего враждебного пространства.

— И на минуту не поможет, — хрипло сказала Санна. Глаза её выглядели страшно: зрачок так расширился, что радужки не было видно.

Некромант же даже не посмотрел на неё — повторил круг ножом, а затем — полоснул по ладони, и третий раз очертил границу кровью. Все молчали, разве что Санна скептически качала головой, и заговорила, когда Тайр закончил:

— На пять минут разве что, и то, если ты необычайно здоров и силён. Нам придётся подчиниться и отдать жертву. И хорошо ещё, если одну…

Взгляды единодушно обратились на Ольту. Она беззвучно заплакала, падая на колени и цепляясь за подол платья Вирники, я непроизвольно шагнула к ней, и тоже оказалась мишенью для взглядов.

— Не стоит злить… — снова заговорила Санна, уже увереннее, видимо, решив, что Тайр прислушивается к её словам. Ну или вот-вот прислушается.

Теперь все смотрели на некроманта, а он зажал на несколько мгновений между ладоней нож, глаза его полыхнули тем самым потусторонне-голубым, но я не уверена, что это кто-то заметил, а потом клинок полетел в дерево. Казалось, что он просто отскочит. Ну в крайнем случае, если Тайр бросил уж очень сильно, воткнётся наполовину, увязнув в толстой коре, и вряд ли сможет причинить хоть какой-то вред могущественному ужасу, правящему на этом болоте…

Нож вошёл по самую рукоять. Мгновение затишья, а потом воздух наполнился невыносимо-пронзительным, выворачивающим наизнанку звуком, я упала на колени, тщетно зажимая уши — кажется, теперь звук раздавался сразу внутри головы… Рядом кто-то стонал, я и сама еле сдерживалась, а может, и не сдержалась, сложно сказать, также как и не могу точно определить, сколько это длилось. Кажется, недолго. И в то же время почти вечность. Но так или иначе оно закончилось, и наступившая тишина показалась оглушительной. А руки некроманта, подхватившие меня — невероятно горячими.

— Простите, — шепнул Тайр. — Уже немного осталось.

Я хотела кивнуть, но застыла, во все глаза уставившись за его плечо. Теперь ровно за границей круга начинался туман. Он был очень плотным, молочно-белым, и через него было ничего не видно, и он, кажется, пытался раздавить вставшее на его пути препятствие, смять, разорвать, уничтожить… Добраться до того, кто посмел вести себя не по правилам… И у него ничего не вышло. Тогда он распался на фигуры. Сначала просто человекоподобные, затем они стали приобретать всё более отчётливые очертания, и вот уже перед нами стоят шесть людей. Они, пусть и потусторонне-бледные и в белых одеждах, но очень даже узнаваемые. Вот Аллис, и его худоба и манерность особенно подчёркнуты, а от его сердца кроваво-красный поводок тянется к руке девицы, в которой без труда угадывается Вирника. Отчего-то она куда толще, чем на самом деле, но сходство всё равно бесспорное. Санна — в ведьмовском колпаке, с уродливым клеймом Плащей во всю щёку. Ольта… ещё мельче, чем на самом деле, вцепившаяся в юбку Вирники и ползущая за ней на коленях, второй рукой сжимающая метёлку от пыли… И я. В пышном то ли бальном, то ли свадебном — белое же всё — платье, с длинными волосами, как они были раньше, разве что цвет совсем не тот, а вот вместо глаз у меня тёмные провалы, и я с огромным трудом отвожу взгляд, провалы так и манят, но инстинкт самосохранения кричит изо всех сил, что я пропаду, если загляну туда… А вот и Тайр. И с ним у тумана, кажется, проблемы: у шестой фигуры нет лица, да и контуры рваные, нечёткие…

— Впусти меня, — мелодично зашептал туман в моей голове. — Ты мне нравишься, Сайко Аймара. Ты немного такая же, как я. Я дам тебе силу и неприкосновенность. Посмотри… вот что ждёт тебя впереди… — моя фигура за кругом лишилась волос, платье превратилось в обноски, а на щеке проявилось уродливое клеймо, как у Санны. — Впусти в круг, и я исполню, что захочешь… У меня много знаний, Сайко Аймара. Есть ответы на все твои вопросы. Впусти, и я пощажу тебя, и я вознагражу тебя. Впусти. Впусти. Впусти.

Слова бились в голове, словно волны.

Я не верила. Старалась не слушать. Взглянула на остальных — Аллис застыл, сжимая кулаки, и смотрел, кажется, не столько на свою фигуру, сколько на уродливый поводок, тянущийся к Вирнике. Наверное, понял, что это приворот. Вирника упала на колени на землю, крепко зажмурившись и зажав уши, что-то бормотала, кажется, «нет-нет-нет-нет». Санна стояла рядом, но и не думала помогать, вместо этого держала за руку Ольту, а та как-то медленно и почти неохотно вырывалась… Я подумала было, что надо ей помочь — Санне, потому что круг — единственное, что защищает, его нельзя нарушать, раз туман об этом просит…

Но ничего не успела. Контур нарушили, и сделал это сам Тайр — шагнул наружу.

Туман торжествующе взвыл, у шестой фигуры появилось лицо Тайра, и я — ничего не могла поделать с неуместным вроде бы, но таким естественным любопытством — уставилась во все глаза: какие его тайны выдаст туман? Тот не подвёл — оплёл голову некроманта уродливым венцом, который можно было бы с большой натяжкой назвать короной, если бы тот не впивался шипами до крови, выдавливая чёрные, ослепительно-заметные на белом тумане капли крови…

А потом глаза настоящего Тайра засияли голубым светом, он раскинул руки и что-то стал говорить, а туман превратился в ураган, он носился по поляне, но не мог ни покинуть её, ни просочиться в наш круг, и медленно сжимался, уплотнялся, пока не съежился до размеров куриного яйца и твёрдости камня, и именно таким он оказался в руках некроманта.

Ощутить облегчение, что всё закончилось, я не успела: проявился запах, страшный запах этого места. Желудок рванулся к горлу, но сознание покинуло меня милосердно быстро…

Больше всего мне хотелось блаженной темноты и хотя бы недолгого забвения, но не тут-то было. Я оказалась в ком-то. В женщине, судя по роскошному платью, и… я испуганно замерла. Снова в ней. В ней! В той, что ненавидит Тайра, но хочет от него ребёнка… Она шла по широкому, очень богато украшенному коридору. Торопилась. И вот уже Плащи распахивают перед ней богато инкрустированные двери, и я замерла, гадая, что увижу, потому что с дверьми что-то было не так, что-то царапнуло взгляд, но я ничего не успела. Ни понять, что не так, ни увидеть, что же за этими дверьми — меня выдернуло обратно.

— Ты в порядке? — требовательно спросил Тайр, и, кажется, вопрос звучал уже не первый раз. И я должна была ему ответить «да», или хотя бы кивнуть, хотя была совершенно не в порядке — меня трясло, и зуб на зуб не попадал, и… Я вцепилась двумя руками в некроманта, и мне определённо стало легче. Со страшной поляны мы ушли, хотя и чудились отголоски тяжёлого запаха разложения, но это, скорее, было просто игрой слишком потрясённого за сегодня воображения… А я, оказывается, лежала на руках у Тайра, и все на меня таращились. Кто с неприязнью, а кто и с восторгом. Аллис… Кажется, не только я глазела на чужие фигуры из тумана… Вот и сын барона явно лишнего насмотрел. И он, кстати, показательно не смотрел в сторону невесты, и даже когда она ухватила его за рукав и что-то тихо начала говорить, молодой человек вырвался и, не проронив ни слова, отошёл. Может быть, зелье ясности разума и от приворота избавляет? Или это туман так ему помог?

— Сайко, — тихо произнёс Тайр, и от его голоса, и от его дыхания, которое так близко к моей коже, со мной снова стало твориться что-то странно-волшебное. — Скажите уже что-нибудь. Пожалуйста.

— Нет, — выпалила я, крепче прижимаясь и прощая себе всё авансом за пережитый стресс. — Не хочу и не скажу. А то вы решите, что я в порядке, и перестанете меня держать.

Ой! Может быть, всё это можно будет списать на побочный, малоизвестный эффект зелья ясности разума?

— Держать вас — это честь для меня и большое удовольствие, — крайне серьёзно отозвался некромант. И, кажется, прижал к себе немного крепче.

Потом мы ехали несколько часов, невзирая на быстро сгустившуюся темноту, и никто не произнёс ни слова против — очень всем хотелось убраться подальше, и, наверное, забыть. Мне, по крайней мере, последнего хотелось даже больше, но стоило закрыть глаза или задуматься, и снова всплывала картина той ужасной поляны, и жертвы, и особенно последняя…

Наверное, их надо было похоронить. Но я отчётливо понимала, что не смогу вернуться туда, и у меня язык не поворачивался просить Тайра. В конце концов, он же истребил — или, что вернее, поймал — зло, и это гораздо важнее, и нам, наверное, надо в самом деле спешить, и… И много чего ещё. И всё же иногда слова почти оказывались у меня на языке, и в эти моменты Тайр безошибочно ловил мой взгляд, отвечая вопросительно вздёрнутой бровью, но я так и не смогла ничего сказать. Как-то он догадался сам. Именно догадался, вряд ли просто решил мне сообщить, не делился до этого господин некромант ничем подобным…

— Их уже похоронили, леди Сайко.

Я вздрогнула. Больше от того, что он так точно угадал, но ещё и немного от того, что хоронили, судя по всему, зомби. С другой стороны… Хоть кто.

Удивительно, но страшное воспоминание отступило, перестало маячить, словно зарыли и его тоже.

— Айр.

Аллис шепчет, присев рядом с некромантом. Предполагается, что все остальные спят, а даже если и нет, они ничего не слышат. А я слышу. Потому что Тайр сидит всего в шаге от меня, и я ещё несколько мгновений назад бесстыже пялилась на его профиль, щедро освещённый луной, и лёгкую полуулыбку — я каким-то совершенно иррациональным чутьём знала — улыбается мне. Потому что я на него смотрю, потому что он знает об этом, и ему приятно, и он не оборачивается и не смотрит на меня в ответ только лишь оттого, что не хочет смутить.

Когда подошёл сын барона, я с сожалением зажмурилась, притворяясь спящей.

— Мне незачем больше ехать в Ис-Айрен, — с трудом вытолкнул из себя Аллис. И столько всего было в этой короткой фразе! И горечь, и облегчение, и стыд, и какая-то выстраданная, больная правда…

— Вирника расторгла помолвку? — лениво отозвался Тайр. Кажется, с заключением будущего барона он не был согласен, и в то же время, ему не было до судьбы молодого человека никакого дела. И он умудрился выразить это одной лишь интонацией.

— Нет… — немного растерянно отозвался Аллис. И продолжил уже зло — вероятно, злился на себя же за проявленную слабость, за то, что теперь робел перед своим охранником ещё больше. Да и кто бы не робел… Санна его вообще почти боготворила, но одновременно взирала с таким ужасом, что меня разрывало от любопытства. — Нет! Но какое это имеет значение, если был приворот? Это же… — он замолчал.

Тайр тоже помолчал некоторое время, а потом негромко произнёс:

— Если вы при помолвке обращались к богу игры, у вас нет пути назад, Аллис. У него свои законы, и строже всего он спрашивает с тех, кто хочет выйти из игры между ставкой и своим ходом… Хотя, разумеется, вы можете рискнуть.

Повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени, да мерным дыханием спящих. Вот что-то пробормотала Ольта во сне, всхрапнула Вирника, вздохнул будущий барон… Мне хотелось открыть глаза и посмотреть на них, но ощущение чужого взгляда не давало. Наверное, это моя мнительность, но отчего-то казалось, что Аллис не сводит с меня глаз…

— Как её зовут? — спросил сын барона.

— Кого? — очень холодно поинтересовался некромант. Так холодно, что не могло быть сомнений — он прекрасно понял, о ком речь.

Молодой человек не отступился.

— Я видел, — упрямо сказал он. — Туман… Да и до этого… Она такая… такая… Айр! Я бы на ней женился!

Повисла пауза. Я не прониклась и не впечатлилась. На сестре лорда много кто женился бы…

— Я должен вам признаться, Аллис, — начал вдруг Тайр на редкость дружелюбно. Я чуть глаза не открыла от удивления, чтобы посмотреть на его лицо. — Когда вы о ней говорите, когда вы на неё смотрите… да даже когда вы о ней думаете, и я это понимаю, мне хочется вам хорошенько врезать. Не провоцируйте.

И снова тишина.

И разве можно сравнивать «готов жениться» и «хочется врезать»? Леди, безусловно, должна была предпочесть первое, я же млела от второго…

Глава 19

Ис-Айрен. Город, в котором отступают формальности и правила. Город бога игры, место, где, как говорят, можно поставить на кон саму свою жизнь, и как проиграться подчистую, так и сорвать невероятный куш — совершенно новую судьбу…

Мне он сразу не понравился, ещё до того, как мы вошли. Вопреки обычному положению дел в городах, на воротах не было стражи, и вообще никого не было, вот разве что стояла при входе статуя в полтора человеческих роста — не понять, мужчина или женщина, с пугающими провалами глаз, в которые у меня не получилось не взглянуть. Да впрочем, кажется, каждый взглянул, но лично меня от этого пробрало ужасом. Она была живая, эта статуя, пусть и не совсем верное слово по отношению к камню, но назвать её безжизненной было бы ещё более неправильно. Из глубины бездонных глаз смотрело что-то любопытное и безжалостное, и оно не хотело меня отпускать — взгляд я отвела с ощутимым усилием. Но тут же постаралась убедить себя, что виной всему усталость и впечатлительность — ещё свежи переживания на проклятом болоте…

Дальнейшее впечатления о городе не исправило. Ис-Айрен, как и следовало ожидать, оказался шумным, резким, агрессивным, а наступающие сумерки лишь усугубили эффект. Казалось, все кто вышел на улицы, считали своим долгом нарушить какое-нибудь общепринятое правило приличия: на каждом углу целовались парочки, и некоторые настолько откровенно, что краснела не только женская часть нашей небольшой группы, но и даже Аллис. А платья! Местные жительницы были одеты по последней моде, и всё бы ничего, но ткани, ткани! Они были полупрозрачными, и даже в не таком уж ярком свете магических светильников ткань позволяла увидеть слишком многое, на мой ханжеский взгляд. Осуждать я даже и не думала — сама далека от правил приличия, но смотреть без смущения по сторонам не могла.

На постоялом дворе Тайр запросил три комнаты, ровно столько и нашлось, но вот в коридоре на втором этаже вышла заминка: я, не задумываясь, шагнула вслед за Тайром в комнату, уже представляя, что сейчас куда-нибудь там лягу, хоть на пол, плевать, я просто не могу больше держаться на ногах…

— Айк… Леди Айк⁈ — сказал сын барона, хотя тон его больше подошёл бы столичной гувернантке, застукавшей свою воспитанницу даже не за поцелуями, а чем похуже.

Я остановилась. Тайр, осмотревший к этому моменту комнату, сделал шаг обратно к двери, женщины Аллиса застыли в коридоре, и продолжить под их недобрыми, уставшими взглядами ему было непросто. Но он, увы, справился:

— Сейчас уже нет нужды в маскараде, и вы могли бы… Приличнее будет… нет, простите! Удобнее вам было бы с дамами!

Я посмотрела на дам, они на меня. И да! Мы впервые были единодушны — видеть друг друга не хотели ни одной лишней секунды. Разве что Ольта удивлённо хлопала глазами. Пропустила, видимо, мою фигуру из тумана, или же была так напугана, что не поняла, что к чему…

— Или в отдельной комнате! — поспешил исправиться сын барона, заработав ещё более ненавидящие взгляды дам.

Я подавила вздох — воспитанные леди ни в коем случае не вздыхают. Это вульгарно, лучше уж сразу обморок. Но вот дальше силы и воспитание меня оставили. Леди должна была поблагодарить Аллиса за заботу и принять отдельную комнату, и совершенно не бояться остаться одной, и, наверное, много чего ещё эта несчастная леди должна была, хорошо, что я уже поняла и почти приняла, что не настоящая леди. Так что я молча шагнула внутрь, а Тайр захлопнул перед носом барона дверь. И даже улыбался одними лишь глазами.

Я уснула, кажется, как только села на кровать, даже не уверена, что успела лечь. И некоторое время я действительно спала, мне даже снились обычные, дурацкие сны — Аллис в костюме дуэньи метался по постоялому двору, путаясь в подоле и еле успевая поправлять сползающий чепец, и пытался переселять постояльцев по своему усмотрению… А потом рывок, знакомый, но отчего-то болезненный, словно я не сама, и вообще, я не готова, а меня вырвали насильно, и вот я уже в огромном полутёмном помещении, и передо мной куча людей, а ближе всех какой-то молодой человек с безобразным даже в полумраке шрамом через всё лицо и безумными глазами.

— Я хочу избавиться от шрама, — говорит он. И сумасшествие на его лице проступает отчётливее.

Тот или та, чьими глазами я смотрю — отчего-то я не могу определить пол, улыбается и молчит, и проситель продолжает, дрожащим то ли от волнения, то ли от многолетней злости голосом:

— Я получил этот шрам, потому что заслонил своего брата от бешеной собаки, когда мы ещё были детьми. И дня не проходит, чтобы я об этом не пожалел! Я ненавижу себя за тот поступок, ненавижу брата, ведь его лицо осталось безупречным, и теперь он помолвлен с девушкой, которую я — я! — люблю! Я старший, она должна была быть моей!

— Значит, ты хочешь поменяться с братом? — спрашивает тот или та, в кого я имела несчастье попасть. Оно довольно. Оно любит таких — отчаянных, упёртых и глупых. — Я не могу просто избавить тебя от шрама, но могу отдать шрам ему. Ты этого хочешь? А ты женишься на его невесте. Ведь только этот рубец мешает ей тебя любить?..

Голос чудовища — иначе и не назовёшь, как бы оно ни выглядело — вкрадчив, но я отчётливо слышу в нём насмешку. А парень — нет. И, кажется, подобная перспектива — не просто избавиться, а передать брату, нравится ему даже больше.

— Да! — говорит он. — Да, я хочу!

— Ставки приняты, игра началась, — улыбается чудовище. — Но знай: если она в течение месяца не станет твоей, ты станешь куда уродливее, чем был.

«Таким, как твоя душа» — добавляет еле слышно чудовище, но проситель не слышит и не слушает — он ощупывает лицо, с которого исчез злополучный шрам, и в глазах его блестят слёзы радости. Он истово кланяется и устремляется к выходу, а я пытаюсь уйти, покинуть всемогущее чудовище, являющееся, видимо, то ли жрецом бога Игры, то ли его воплощением… И у меня ничего не выходит, вернее, выходит что-то странное — картина перед глазами меняется, и вот я уже стою где-то в другом месте, и лица просителей другие, но всё идёт по тому же сценарию. Я делаю ещё одну попытку, но с тем же результатом. Замкнутый круг… Приходится смотреть, хотя от тех порывов души, которые просители демонстрируют, большей частью мерзко и стыдно.

Просителей много. Больше всё молодые, но была и одна дама среднего возраста, и она отчаянно хотела вернуть красоту и молодость. И — увы, но просители, кажется, сплошь собрались одинаковые — готова была расплатиться своей дочерью. С ней бог Игры обошёлся примерно так же — не выйдет замуж за полгода по взаимной любви, состарится на сорок лет сразу.

Когда взгляд очередного чудовища — я сбилась, какого по счёту, упёрся в Тайра, я перепугалась очень сильно. И разозлилась на некроманта — ну неужели он настолько дурак, чтобы ввязываться в игру с этим⁈ К счастью, натворить ничего я не успела, как и выдать себя…

— Лорд хочет играть? — удивительно учтиво спросило чудовище. А Тайр, что не менее удивительно, не стал ерепениться как обычно, и отрекаться от именования лордом:

— Всего лишь просить об услуге, — отозвался он не менее учтиво. — Мне нужно выиграть всё у одного человека. Вообще всё, что у него есть.

— Что взамен?

— Назначь плату.

— Сыграй со мной, — чудовище разве что не мурлыкает. И оно… оно просит!

— Нет. Называй плату.

— Хорошо, пусть будет плата, лорд. Но если передумаешь, предложение об Игре открыто для тебя в любой момент в любом месте.

— Благодарю, — склоняет голову некромант, и даже я хорошо различаю спрятанное за учтивостью «никогда».

— Твоей платой будет твое согласие, лорд. Пока ты в моём городе ты не откажешь ни одной женщине, попросившей тебя о любви!

Глупо так думать, но мне на мгновение кажется, что это специально, чтобы меня уколоть.

— Ни одной? — скептически спрашивает некромант, вздёргивая бровь. Кажется, он удивлён, и не сказать, что приятно.

— Ни одной, — усмехается в ответ бог Игры каменными губами статуи. — Но, разумеется, ты можешь не попадаться, или не дать ей договорить. Лорд!

Тайр молчит некоторое время, а затем… соглашается. Соглашается⁈

Я говорю себе, что это не моё дело, это меня не касается, вот вообще никак, но отчего-то я чувствую себя так, словно падаю в пропасть. И иголки по всему телу. И словно выворачивает наизнанку. Я, оказывается, незаметно для себя самой успела его присвоить. И мне невыносимо — невыносимо! — знание, что любая женщина может подойти к нему, и он пойдёт с ней, и будет… Ох! Надеюсь, у Тайра хватит сноровки и благоразумия не попадаться.

Некромант уходит, и я делаю ещё одну попытку вырваться, в надежде, что теперь, когда я видела то, что мне важно, круг разомкнётся… Но не тут-то было. Я лишь перехожу из одного вместилища бога Игры в другое. Безнадёжно. Но я упрямо пытаюсь снова и снова, я твёрдо решила, что не хочу больше задерживаться ни на секунду, не хочу ничего знать ни о ком из этих людей, об их горестях и чаяниях… И я уже точно дошла до конца круга и повторяюсь… а потом взгляд цепляется вдруг за знакомые рыжие кудри и веснушки. Софира! И я останавливаюсь. Запоздало понимаю, что не надо было, но увы, уже промедлила достаточно, чтобы услышать:

— Значит, ты хочешь всегда знать, где находится человек, известный тебе под именем Айк?

И всё. Теперь уйти я не могла. И в этот момент, честно признаться, ненавидела глупую, взбалмошную девчонку. Да какое право она имеет! Что она о себе возомнила? Что она там себе напридумывала⁈

— Да! — дерзко вздёргивает подбородок девчонка. — Какая будет плата?

— Плата? — Кажется, бог Игры снова улыбается, и мне и жутко представлять, и отчего-то крайне любопытно — как это выглядит со стороны, когда каменная статуя пытается искривить губы в ухмылке… — Платой будет то, что ты не подойдёшь к нему ближе, чем на сто шагов, и никогда не заговоришь с ним!

Я думала, что бог Игры несправедлив? Беру назад все свои подуманные и даже не подуманные ещё слова. Он восхитителен! Великолепен! Она никогда на это не согласится! И слава, слава богу Игры!

Увы. С выводами я поторопилась. Разумеется, Софира не согласилась на плату, но и отступаться не стала.

— Я буду играть, — сказала она. И мне, хоть я и ненавидела её несколько мгновений назад, стало не по себе. А бог Игры наоборот доволен.

— Если человек, известный тебе под именем Айк, не станет твоим мужем до истечения шести месяцев, следующие шесть месяцев ты не откажешь никому и ни в чём.

Наверное, Софира слишком наивна, и не представляет, чем может обернуться хоть одно-единственное неправильное согласие. Хотя, скорее, она слишком уверена в том, что от такого подарка, как она, не откажется никто, и уж тем более безродный мальчишка, ученик странствующего музыканта. Так или иначе, она согласилась.

И мне надо было просто ничего не делать. Не сложно ведь просто зажмуриться — тем более мысленно — всего на несколько мгновений, и позволить упрямой, глупой, вздорной девчонке получить свой жизненный урок…

Я не смогла. Отчего-то стало её жалко. А потом ещё мелькнула мысль об Ирке. А что, если она выйдет за него замуж, и опозорит, погубит этим своим «никому не отказывать»… А даже если и нет, её всё равно жалко.

И я сделала немыслимое. Недопустимое. Изо всех сил рванула управление к себе и произнесла вместо бога Игры:

— Ставки не приняты. Уходи! И никогда больше не обращайся ко мне!

Реакцию Софиры я увидеть не успела. Выдернуло меня, наконец, из замкнутого круга, и бросило в своё собственное тело, вот только очнуться я не могла — навалилась непосильная тяжесть, сжимая, заставляя ощутить свою ничтожность… и голос! Тот же, что принимал ставки у просителей, и которому неоткуда было взяться на постоялом дворе. А впрочем, это же его город, о чём я!

— Сайко Аймара, это было восхитительно! Восхитительно глупо! Вступить в Игру, не оговорив ни ставки, ни правила!

Я была согласна, целиком и полностью. И да, я жалела о том, что натворила, сразу же, да я начала жалеть ещё до того, как что-то сделала, но в то же время точно знала — сделаю ещё раз то же самое! Поэтому молчала. Поэтому и немного ещё от страха, и от физической невозможности что-то сказать.

— Вот условия твоей Игры, Сайко Аймара. Заставишь некроманта отказаться от цели, и я исполню два твоих любых желания! Два! Но если он сделает, что собирается, ты умрёшь. И твой брат. И эта рыжая девчонка.

Вот теперь накатила паника.

— Я даже не знаю, что он собирается сделать! — отчаянно хотела выкрикнуть я, но у меня получился лишь жалкий хрип. Впрочем, Гиррун отлично меня понял.

— Так узнай, — отозвался он и ушёл. И тяжесть ушла вместе с ним, а я резко села, задыхаясь от возможности, наконец, сделать вдох, и обливаясь слезами. Причём, скорее от кратковременного облегчения, что всё закончилось, нежели от осознания того, что натворила, и чем это теперь грозит…

К тому моменту, как вернулся Тайр, я кое-как справилась с собой, и даже, вроде бы, вполне сносно притворилась спящей. Вот разве что вид у меня, судя по всему, был жалкий — некромант постоял пару мгновений рядом с моей кроватью, а затем укрыл меня ещё одним одеялом.

Ночь я почти не спала, всё прокручивала в голове произошедшее, тщетно пытаясь понять, что же делать. Единственная идея, которая приходила мне в голову, была до безобразия дурацкой и позорно-беспомощной: просто вывалить на некроманта всё. Совсем всё. И к стыду своему должна признать, что останавливало меня не столько осознание, насколько жалкой и бесцеремонной я буду выглядеть, насколько стану обузой для Тайра… Нет. Больше меня останавливало понимание, что это ничего не изменит. Да, Тайр не хочет лишних смертей на пути к своей цели, но он готов их принять. И будь всё так просто, вряд ли бы Гиррун втащил меня в Игру.

Может быть, позже. Если я пойму, что нужно Тайру, если я каким-то чудом стану ему дорога… дороже, чем та златоволосая, тогда, только тогда я смогу с ним об этом говорить!

Беспокойные мысли, помноженные на голод, заставили меня спуститься вниз очень рано, как только рассвело. Я была уверена, что других посетителей не будет, но… за одним из столов сидел Аллис. И я отчего-то не нашла в себе достаточно твёрдости, чтобы проигнорировать его приветствие и приглашение. Впрочем, это бы ничего не решило, так как молодой человек решительно заявил, что ждёт именно меня.

Я позволила пододвинуть себе стул, пусть это и могло показаться кому-то странным, что вельможа ухаживает за простым мальчишкой, и нейтрально улыбнулась сыну барона:

— Дал ли этот город вам желаемое?

И тут же поняла, что формальный вопрос, дань вежливости и традициям города бога Игры, в данном случае оказался совсем неуместным. Потому что собеседник буквально прожёг меня взглядом:

— Ещё нет, — сказал он. — Вернее, дал ещё не всё.

— Вот как? — растерянно переспросила я и с надеждой покосилась на лениво подходящую к нам, зевающую во весь рот подавальщицу. Может быть, после заказа удастся сменить тему разговора? Впрочем, вряд ли…

— Есть только каша, — буркнула подошедшая девушка и честно постаралась улыбнуться Аллису. Впрочем, без особого энтузиазма, дежурно и устало.

— Неси, — тут же согласилась я, отчаянно стесняясь заурчавшего живота. С леди такое происходить не может никогда и ни при каких обстоятельствах.

— И мне, — согласился сын барона, даже не подумав отвести взгляд от меня. Выждал, пока девушка отошла, и продолжил о своём: — Айк… я должен вас так называть, да?

— Так, — согласилась я, невольно начиная немного злиться. Вот только ещё проблем с Аллисом мне не хватало… Впрочем, разве это проблемы? На фоне всего остального-то…

— Помолвка разорвана, — сообщил Аллис и замолчал.

— Сочувствую, — сказала я чисто из упрямства. Так-то понятно, что сын барона этого и добивался. Ещё некстати сон вспомнился, и мой собеседник в костюме и образе чопорной дуэньи…

— Айк… Мы мало знакомы, но вы… вы такая! Благодаря вам я избавился от чар приворота, и это значит, что вы — моя настоящая… истинная любовь. Айк! Я не могу позволить себе вас потерять!

Подавальщица бухнула на стол две миски с кашей. Я зачерпнула полную ложку и отправила в рот, подумав про себя о невозможности потерять то, чем никогда и не владел…

— Приятного аппетита, — немного обиженно, как мне показалось, сказал Аллис. К своей еде он не притронулся.

Я небрежно кивнула и зачерпнула ещё каши. В конце концов, чем меньше я леди с Аллисом, тем лучше для всех.

— Я осознаю разницу в положении в обществе между нами, — сообщил тем временем сын барона. — И она меня не пугает! В такой ситуации мой отец, мои друзья, да все люди моего круга предложили бы… предложили бы лишь содержание. Более чем щедрое содержание, но только его.

Тут я не справилась с собой — отложила ложку и одарила сына барона тяжёлым, презрительным взглядом.

— Но я не такой! — поспешил уверить меня он. — Вернее… я слишком серьёзно к вам отношусь, вы слишком дороги мне, и… Айк! Я очень мало о вас знаю, я вынужден даже называть вас этим дурацким мальчишеским именем, но я готов предложить вам не только деньги, но и положение в обществе! Я готов жениться на вас!

Я снова взялась за ложку и за кашу, не собираясь отвечать на непрозвучавший толком вопрос. Аллис потерял терпение и схватил меня за руку.

— Будьте моей женой!

— Нет, — сказала я, пропустив полагающееся случаю кокетство «это, право, такая неожиданность и честь».

Подобного ответа Аллис явно не ожидал, стиснул мою руку сильнее, заговорил громче и даже немного зло:

— Леди! Вы не понимаете, от чего отказываетесь! Это шанс! Это такой шанс для вас! Я не хочу вас ни в коем случае обидеть, но вы же сами понимаете… Я — с положением в обществе, у меня деньги, дом, слуги… и вы… с этим… Это огромный мезальянс, но я готов на него! Пока готов! Подумайте, хорошо подумайте! Кто ещё вас возьмёт замуж с таким происхождением и сомнительной репута…

Он не договорил. Потому что чей-то удар буквально вбил слова обратно, опрокидывая неудавшегося жениха на пол вместе с массивным деревянным стулом.

— Убери! Руки! От моей сестры!

— Ирк! — вот и всё, что я смогла выдавить из себя. И лишь потом подняла глаза. Да только рассмотреть толком не успела — он выдернул меня из-за стола, и сжал в объятиях.

— Сайко!

В горле у меня образовался ком, так что сказать я больше ничего не могла, разве что вцепилась в брата изо всех сил, компенсируя тем самым непроизнесённые слова. Я так рада, что ты жив! Я боялась, что никогда тебя не увижу! Я боялась, что ты меня ненавидишь за историю с лордом Неймаром, и я просто очень много боялась… И теперь боюсь сказать, что не смогу уйти с тобой. Теперь точно нет, чем бы всё ни обернулось…

— Что ты сотворила с волосами, глупая! — шепнул Ирк. И взъерошил их, выпуская меня из объятий, но придерживая за руку.

— Лорд… Ирк⁈ — кажется, Аллис поднялся, пришёл в себя… и снова взялся за своё. — Это… Это ваша… се… сестра⁈ Я… Я прошу у вас прощения и руки вашей сестры!

Ирк смерил Аллиса взглядом. Выглядел тот не так уж и плохо, учитывая обстоятельства, разве что красные пятна на скулах выдавали то ли волнение, то ли злость, а может, это размазанная кровь из разбитых губ. Нос у неудавшегося жениха вроде бы не сломан…

— Ты вообще кто такой? — высокомерно скривился брат. И, прежде чем невольно приосанившийся сын барона успел себя назвать, продолжил: — Впрочем, неважно. Она тебе отказала. Сайко, мне есть за что его убить?

— Нет, — сказала я. А потом не удержалась — погладила Ирка по голове в приступе почти материнской гордости. Какой прекрасный мужчина вырос! А Софира — дура редкостная…

— Сайко! — смутился грозный лорд. А я, привстав на цыпочки, поцеловала его в щёку. И снова погладила. Соскучилась, сил нет как!

Глава 20

— Ты хочешь забрать с собой какие-то вещи? — спросил Ирк. Теперь он сидел напротив меня на месте Аллиса, а сын барона благоразумно отправился прогуляться и подышать. О том, как я здесь оказалась, и что со мной происходило, брат не спрашивал, но по тому, как он смотрел на мои волосы и сжимал кулаки, я понимала, что он надумал себе всякого. И теперь боится спросить. Боится оттолкнуть, расстроить. И то, что он готов меня просто забрать в любом случае, отложив всё на потом или вообще на никогда, делает моё восхищение им почти безграничным!

И тут я, наконец, очнулась от эйфории и умилённого разглядывания резко повзрослевшего брата. Ну конечно. Он и не рассматривает другого варианта, кроме как забрать меня с собой. Но я-то не могу. Теперь-то я уж точно никак не могу, я привязана к некроманту уже не только глупым своим сердцем и какими-то неясными чувствами, но и вполне конкретными угрозами бога Игры.

Мне даже послышался лёгкий смешок, стоило вспомнить Гирруна. Я вздрогнула, на секунду отвела глаза, улыбнулась брату:

— Ты ведь Софиру ищешь?

— Ты её видела? Она здесь⁈ — подобрался Ирк. И даже не спросил, откуда я вообще про неё знаю.

— Да, я видела её в числе просителей вчера ночью.

— Она?.. — кажется, мой брат и в самом деле крайне разумен, и связь с вероломным богом Игры не одобряет.

— Вроде бы, её ставка не была принята, — не стала я мучить брата. Хватит и того, как я собираюсь поступить… — Так что она, скорее всего, покинет город. Вот, может, прямо сейчас покидает…

Я выждала мгновение, с удивительным для самой себя хладнокровием отметив, что Ирк чуть не вскочил, разрываясь между долгом забрать меня, и желанием броситься на поиски возлюбленной. Да уж, причудливо сплетаются события и встречи в Ис-Айрене, городе Игры…

— Найди её, а я буду ждать тут, сколько нужно! — соврала я, снова отводя глаза. Чтобы он не прочёл, что я с ним прощаюсь. — Со мной всё в порядке, Ирк.

Наверное, не желай он так сильно услышать именно это, не будь мысленно уже рядом с Софирой, он бы понял, что что-то не так, ибо голос мой в конце немного предал меня — дрогнул. Но Ирк был влюблён. И ещё — сестра его раньше никогда не обманывала.

Так что он лишь сжал ненадолго мою руку и поспешно вышел.

А я пошла обратно наверх, размышляя, как объяснить Тайру срочную необходимость съехать с этого постоялого двора. Можно, конечно, сказать про Ирка, но тогда надо как-то объяснить своё противоречащее здравому смыслу желание остаться с некромантом…

Я открыла дверь ровно в тот момент, когда в комнате вспыхнул портал, и из него, прямо к лежащему в кровати Тайру, шагнула она. Золотоволосая женщина, которая почему-то очень сильно хочет от некроманта ребёнка, и которую он любит. Любит! Это знание горчит с каждым днём всё сильнее, но разве имею я право об этом забыть?

Она шагнула вперёд, и у меня сердце замерло от дурных предчувствий. Как-то подозрительно всё совпало. Она хочет от него ребёнка, а значит, близости, а он обещал вчера богу Игры не отказывать ни одной женщине, находясь в Ис-Айрене… Не дав себе времени на раздумья, я бросилась в соседнюю комнату — кажется, она принадлежит Аллису, а он очень кстати ушёл гулять. Я задвинула защёлку — вот будет сюрприз для сына барона, если он вернётся раньше, чем я рассчитываю, и наспех устроившись в кресле, рывком вселилась в тело незваной — надеюсь, что незваной! — гостьи.

Хотела бы я сказать, что знала, что делаю, и была уверена. Но это было совсем не так. Я отчётливо ощущала, что лезу в чужое. В ту часть жизни, в которую некромант меня совершенно не собирался пускать, и всё же не могла остаться в стороне.

Тайр не спал. Пронзительно голубые глаза смотрели прямо на женщину. Холодно и равнодушно. Но и я, и златовласая змеюка знаем, что это ничего не значит.

— Та-ай, — мягко и очень нежно улыбнулась женщина. И села на край кровати. И — вот так вот сразу, бесстыжая! — протянула руку к его щеке.

— Зачем пришла? — спросил некромант, отодвигаясь.

Я подобралась, приготовившись перехватить контроль над телом, не давая произнести роковые слова. Но она не торопилась.

— Соскучилась.

— Как в прошлый раз? — насмешливо отозвался некромант. Ну да, ну да. Предание не так уж и свежо…

— Прости, — она опустила на мгновение глаза и закусила губу. А потом протянула руку и провела по его груди. А он на этот раз не отодвинулся! — У меня были плохие советники, Тай. Я сделала несколько ужасных ошибок… Мне в самом деле очень жаль!

— А теперь советники хорошие? — спросил некромант и всё же отвёл её руку, на что я отреагировала одновременно и облегчением, и сожалением, ведь ощущения передавались отчасти и мне.

— Теперь я слушаю единственного, кому можно и нужно верить. Своё сердце! — тихо и проникновенно заявила женщина. И я мысленно завистливо вздохнула. Столько пафоса у кого другого звучало бы глупо, но не у неё. — Как и ты.

Повисла пауза. Добрее глаза некроманта не стали. Женщина молча сидела, выражая безмятежность и нежность, но я-то чувствовала, как быстро бьётся её сердце. И как непроизвольно тянется левая рука в болтающемуся на шее амулету обратного перехода… Волнуется гостья. Боится!

— Тайр… — сказала она и схватила его за руку. — У любого греха есть цена искупления. Какова она для меня? Я… я разведусь! Хочешь?

— Зара… — сказал некромант. Так мягко, почти нежно, будь я в своём теле, у меня бы перед глазами от ревности помутилось. — Тебе лучше уйти прямо сейчас. А то я ведь могу не сдержаться! — она победно улыбнулась и чуть сменила позу, вероятно, чтобы декольте было Тайру виднее. — Я ведь смотрю на тебя, Зара, и думаю… — продолжил некромант. — Не могу не думать… Какая же красивая… какая замечательная… из тебя выйдет зомби!

На последней фразе глаза Тайра вспыхнули потусторонним светом, и женщина в ужасе вскочила, отступая к дверям.

— Ты не станешь! Не посмеешь! — прошипела она оттуда, растеряв разом весь налёт мягкости и нежности. — Я хотела по-хорошему, Тайр, но с тобой так никогда не получается! Я, Зарислава, урождённая княжна Виргорская, по праву наречённой требую от тебя…

И я рванулась вперёд, отбирая контроль. Вернее, пытаясь отобрать. Это оказалось совсем не так легко! Пока я тихо сидела наблюдателем, казалось, что всё как обычно — потянись и возьми, но стоило и в самом деле попробовать что-то сделать, как тут же выяснилось, что у неё есть защита. И какая! Я никак не могла ухватиться, меня выталкивало, тянуло куда-то туда, куда — я инстинктивно чувствовала — нельзя попадать ни в коем случае, и я совсем-совсем перестала ориентироваться! И словно мало этого — стало сразу же очень больно, со всех сторон были невидимые иглы, которые вращались и кололи… и мне было совсем не до того, чтобы понять, отчего же так знакомо это имя — Зарислава, княжна Виргорская. Важнее было удержаться. Не попасть в тянущие всё сильнее ловушки и поймать-таки хоть что-то, пусть не речь — я уже прокляла собственную самонадеянность, легко было решить, что я хитрая, ловкая и умелая, почти всесильная, всего лишь потому, что не встречался на пути никто кроме обычных людей и беззащитных перед магией животных…

Не дать ей сказать. Я должна не дать ей сказать!

И отчего же Тайр просто сидит на кровати и смотрит на неё, и ничего не делает? Не догадывается, что она пришла просить о таком? Или забыл о своей плате? Или?..

— Твоё право наречённой закончилось, когда ты вышла замуж за другого, Зарислава, урождённая княжна Виргорская, — говорит он, и мне отчего-то слышится в его голосе сожаление. Сожаление! Впрочем, может быть, это просто женщина выдаёт желаемое за действительное?

— Тогда попробуй мне отказать! — шипит женщина. — Я требую…

И тут мне, наконец, удалось дотянуться до чего-то — она охнула, схватилась за голову — видимо, теперь болевые ощущения достались и ей. Я не могла заставить её что-либо сказать, но тряхнула, безжалостно перемешивая мысли. Попробуй теперь заявить права и требования, урождённая какая-то там княжна!

Она попробовала.

— Требую… я… я требую… Требую?.. Я… любила… Требую… Обманул! Он обманул! И ты… обманул. Вы все меня обманули! Тай… Та-ай! Пожалуйста… Голова. Моя голова!

— Зачем ты пришла, Зара? — устало спросил некромант, но мне было уже не до него.

Меня снова, с удвоенной силой тянуло куда-то, наверняка, в ловушку, и я, плюнув на мысли, попробовала захватить контроль над телом. Мне нужна всего лишь твоя рука, Зарислава. Рука, которой ты сожмёшь амулет обратного перехода, ну давай же, давай!

— Не могу без тебя, — отозвалась тем временем она. Как-то так проникновенно и искренне, даже беспомощно, что я чуть не выпустила с таким трудом отвоёванные крупицы контроля. Не отвлекайся, Сайко, а то она его сейчас и без условия бога Игры уболтает… — С ума схожу. Каждый день, каждый час, каждую минуту думаю о тебе…

Увы, но я не могла ничего сделать. Защита у Зариславы, урождённой княжны Виргорской, была отличная. По крайней мере, её с лихвой хватало, чтобы не дать самоучке сколь-либо существенно повлиять… Мысленно я зажмурилась, могла бы — заплакала. Потому что у меня не осталось сил.

— Не отказывай мне! Тай… Разве не может женщина попросить о любви того, кого сама любит? Тай… Я…

Сейчас она скажет, она уже почти сказала, осталось лишь облечь слова в правильную форму, и Тайр шагнёт к ней, может, даже благодаря Гирруна за такой подарок. И сомнёт — зло, и очень страстно — её губы в поцелуе, а меня-таки одолеет защита, и мой запутавшийся в лабиринтах ловушки разум потом, может быть, освободят Плащи, чтобы допросить, найти и сжечь уже во плоти…

— Прощай, Зара! — быстро сказал совсем рядом некромант, и он сделал то, что не удавалось мне — сжал её рукой амулет обратного переноса.

Во время перехода стало внезапно легче — видимо, при наложении двух видов магий защита вернулась к исходному состоянию. Я даже понадеялась, что меня сейчас выбросит, но увы. Пришлось снова затаиться. Может же быть такое, что Зарислава не поняла, что с ней происходило? Может же мне повезти? Пусть она спишет это на способности некроманта, или побочный эффект от перехода, что угодно…

Некоторое время женщина так и стояла на коленях на полу, держась за голову и зажмурившись, так что я не могла ничего рассмотреть. А потом рядом раздался голос:

— Ваше Величество! Ваше Величество, вы в порядке?

Величество! Я мысленно зажмурилась от ужаса, хотя казалось недавно, что все силы уже ушли на бесплодные попытки. Но нет. Оказалось, не все, на ещё одну волну ужаса и безнадёги хватило. Вселиться в королеву — это… это даже не самоубийство, а что-то намного хуже. И, к сожалению, королева оказалась совсем не глупа:

— Нет, не в порядке! В меня… в меня кто-то пытался вселиться, — медленно сказала она, открывая глаза — по ним тут же резанул слишком яркий свет. — Тайр… похоже, он спутался с какой-то ведьмой! Найди мне её. Найди эту тварь, и я сама, лично её убью, у него на глазах и с большим удовольствием!

Проигнорировав протянутую руку, королева встала и, пройдя к ближайшему креслу, села в него.

— Для вселения необходим зрительный контакт, — сообщил мужчина, подходя ближе. Я никогда раньше не видела верховного придворного мага, но почти не сомневалась, что это он — очень худой, невысокий и неприметный. — А вы давно нигде не появлялись. Так что ведьма, скорее всего, где-то здесь, во дворце.

— Перетряси всех моих фрейлин, горничных и служанок. Но найди мне её! — прошипела Зарислава. — И ещё одну ведьму, чтобы обновила защиту!

И меня, наконец, выкинуло в своё тело.

— Леди… Сайко, — выплюнул моё имя некромант. Я с огромным трудом открыла глаза и повернула голову… и поняла, что на Зариславу Тайр смотрел очень даже дружелюбно и ласково. — Рассказывайте.

«…а то и из вас получится замечательная, послушная зомби» — подумала я, и попробовала потерять сознание от истощения. Слишком много вселений за последнее время. И просто слишком много всего. Недаром же мне чудится очередной смешок вероломного бога Игры.

— Пейте!

Голос некроманта не предполагал неподчинения, и я послушно стала пить, несмотря на горечь, вязкость и крайнюю неприятность напитка. Мало ли, какие бывают лечебные отвары? Сделала пять глотков, больше не смогла, и так еле справилась с тем, чтобы удержать уже выпитое… А потом включился мозг. Я вспомнила, как смотрел на меня Тайр перед тем, как я потеряла сознание, и запоздало поняла, что пить не стоило вовсе. Желудок скрутило судорогой, и я невольно застонала.

— Пейте ещё, — сказал Тайр. Я осмелилась, наконец, открыть глаза и посмотреть на него. Один в один как в первую встречу. Холодный. Красивый. Враг.

— Не буду, — сказала, отворачиваясь. — Мне от него плохо. Что это?

Отвечать Тайр не счёл нужным. А воздух, казалось, стал твёрже и звонче, чем любая струна… Добегалась, Сайко Аймара. Дотянула. Я вжалась в подушки и кинула быстрый взгляд по сторонам: спальня в каком-то богатом доме. Очень богатом. Комната была вдвое больше моей в замке Ирка, потолок украшен искусной мозаикой, элегантная мебель, картина на полстены, изображающая море…

И в кружке, наверное, было болтливое зелье… Горько. И страшновато.

— Зачем? — спросил Тайр.

Я отвела взгляд от моря. Глаза у некроманта синее и страшнее любого моря и океана, даже такого вот, в шторм… и от него так просто не отвернёшься. И мечутся в голове, отталкивая друг друга, десятки мыслей и обрывочных фраз, а какую ухватить — не знаю…

— Что именно? — всё же уточнила я. Всё же чтобы отвечать, надо понимать, на какой вопрос-то…

— Зачем вы вселились в королеву, леди Сайко? — спросил Тайр. Очень строго и веско спросил. Я сразу вспомнила — вру, и так не забывала, но вот ещё раз ощутила! — что он за неё любого убьёт… И понимала, что надо просто всё честно рассказать, ну, почти всё, и пусть некромант судит, хотя он, кажется, уже всё для себя объяснил, и уже и осудил…

— А вам что, жалко? — спросила я шёпотом из какого-то нелепого духа противоречия. Мне вот Зариславу ни капельки не жалко, если бы могла ею управлять, я бы её лбом о зеркало обязательно приложила… раз пятнадцать. Для начала.

— Жалко, — сказал, подумав, некромант. — Вас.

И даже немного улыбнулся.

— Я вам не враг, — сказала я. — И не предатель.

Невысказанное «пока что» болезненно заныло где-то в сердце. Но я что-то придумаю. Как-нибудь всё обойдётся, я исправлю… Тайр молча ждал, и промелькнувшее было потепление, наверное, мне и вовсе почудилось.

— Мне следовало сказать вам о своём даре, — признала я, отводя взгляд.

— О даре я знал, — отмахнулся некромант.

Глава 21

Я почувствовала себя обманутой. Я тут сомнениями мучаюсь, совестью, страхами, что он решит меня использовать, а он… а он… знает. И не использует.

Растерянно моргнув, снова посмотрела на некроманта. Сложно с ним. Некромант подлючий. А губы сами расползаются в улыбке, от какой-то совершенно неуместной нежности. Дурная ты, Сайко Аймара, тебя допрашивают, а ты…

— Она хочет от вас ребёнка, — устало сказала я. — Любой ценой. Она приходила к вам за этим, а я… вы не подумайте, Тайр, я вовсе не шпионю за вами, это просто череда нелепых случайностей, я не очень хорошо контролирую свой дар, и меня иногда затягивает в каких-то людей… или вот в Ис-Айрене меня затянуло в статуи бога Игры, я видела почти всех, с кем беседовал Гиррун в ту ночь. Я видела вас, я знала про условие, что вы должны… с любой, кто потребует… И она… Вы же не смогли бы ей отказать, хотя… может, вы и не хотели отказывать… — закончила я совсем тихо и немного растерянно.

Запоздалая, но очень отрезвляющая мысль — действительно, а с чего я взяла, что помогла? Даже если ребёнок не входил в планы некроманта, он взрослый мужчина, маг, отлично разбирающийся в травках и анатомии, да и вообще, с одного раза вовсе не обязательно появляются дети, у некоторых, между прочим, годами не появляются, и получается, что я испортила Тайру свидание, и…

— Сайко. Вы понимаете, что теперь вы — личный враг королевы? — спросил некромант. Как будто именно это было самым важным.

— На вас она больше зла, — отозвалась я, давя отблеск недавней улыбки.

— Вы бывали при дворе? — спросил Тайр, и когда я отрицательно покачала головой, разумеется, всё же поинтересовался: — А где вы тогда встречались с королевой?

Я вздохнула. И всё же призналась:

— У вас. Волк. Шахматы. Вино отравленное… Помните?

Под пристальным взглядом снова стало крайне неуютно. Как будто бы некромант пытался рассмотреть мои мысли, или же одним лишь усилием воли вытряхнуть из меня воспоминания и какую-то другую, более подходящую ему правду…

— До этого момента, — сожаление в голосе некроманта невозможно было не заметить, — я был уверен, что вы говорите мне правду, Сайко. Что вы и в самом деле не враг мне. И я даже смел надеяться, что друг… Но теперь вы говорите невозможные вещи, и они по всем ощущениям настолько же правдивы, как и всё остальное… Так чему же я тогда могу верить, Сайко? Откуда вы знаете про волка? Кто на самом деле приходил ко мне, и где вы встречались с королевой?

Я разозлилась. Пусть сила и не на моей стороне, но до чего же стало обидно! Оказывается, все мои слова он взвешивает каким-то заклятием, или ещё чем, а я тут умиляюсь не пойми чему… Ответ получился резче, чем нужно:

— Я! Я приводила к вам волка, Тайр. Но вы, разумеется, вольны мне не верить. Вам же так привычнее?

— Так, — холодно улыбнулся некромант. — Кого вы покрываете, леди Сайко? Кто он вам? Где вы встречались с королевой?

— Я вам уже всё сказала! — мрачно прищурилась я.

— Тогда, может быть, покажете? — вкрадчиво предложил некромант.

Я почувствовала себя загнанной в угол, но отступать было некуда.

— Покажу, — спокойно отозвалась я. — Как только вернутся силы. У меня довольно слабый дар, и я не могу вселяться слишком часто.

Тайр кивнул и встал:

— Выезжаем через полчаса, леди Сайко.

То ли в назидание упрямой попутчице, то ли, что более вероятно, просто забыв о том, что людям нужен отдых, Тайр не делал привалов до самой темноты. И после наступления темноты тоже, благо хоть ехать пришлось уже не по лесным тропинкам, а по довольно широкой дороге, которая пусть и изобиловала ямами, но, по крайней мере, была видна даже в неверном свете луны.

В середине ночи я была уже близка к тому, чтобы либо взмолиться о пощаде, либо просто сползти с лошади, и будь что будет… Останавливало только то, что вряд ли некромант оставит меня лежать на дороге, но и подбирать собственноручно, скорее всего, побрезгует, а пережить прикосновения зомби… — нет, только не это! Но тут, наконец, мы въехали в какое-то имение, и Тайр настолько уверенно устремился к дому, что я решила, что здание пустует. Впрочем, сразу же поняла, что это неверно — в нескольких окнах горел слабый свет. Возможно, тут живут друзья некроманта? Кто-то вроде маршала Арвизза?..

Слуг во дворе не было, и я по примеру Тайра попыталась сама ослабить подпругу, но замёрзшие, уставшие держать повод столько часов подряд пальцы беспомощно соскальзывали с ремня… Некромант молча потеснил меня и взялся за ремень сам. Я подавила желание остаться рядом и в пику самой себе отступила дальше, чем требовалось. Кто бы мог подумать, что от некоторых ссор может быть настолько больно…

Тайр молча направился к дому, и я за ним.

Дверь открыл зомби — рассмотреть цвет и состояние кожи в слабом свете приглушённых магических светильников было невозможно, но я научилась отличать по движениям. Ну и то, что он ничего не сказал, не спросил, да и вообще распахнул дверь без стука, также однозначно свидетельствовало в пользу покорной некроманту нежити.

Тайр явно знал, куда идёт, и я пожалела, что не расспросила раньше, как он общается со своими зомби-демонами. Теперь-то вряд ли расскажет…

Безропотно следуя за некромантом, я наивно полагала, что в доме одни лишь зомби, и потому старалась лишний раз не смотреть по сторонам — всё-таки Тайр не так часто призывал их близко. Вряд ли, конечно, щадил мои чувства, скорее, не было насущной необходимости…

А между тем наш путь совершенно для меня неожиданно закончился в хозяйской спальне. И там… там были люди. Живые! Хотя, конечно, и зомби тоже были, куда ж без них!

— Добрый вечер, — говорит Тайр, хотя уже середина ночи. — Простите, что заставил вас ждать.

Светский тон, безукоризненно-вежливый, звучит в этих обстоятельствах издёвкой: мужчина — видимо, хозяин дома — застыл в кресле, вцепившись руками в подлокотники, он бледен и обливается холодным потом, судорожно сглатывает, и не решается ничего сказать. К его горлу зомби приставил нож.

— Что вы хотите? — устало спрашивает женщина. Она кажется старше мужчины, и тоже сильно боится. За него боится. — Денег?

Некромант некоторое время молча её разглядывает, и я тоже. Они определённо муж и жена, и она его, кажется, любит, что не так уж часто встречается в браках между знатными людьми. У неё светлые волосы и белая кожа, видимо, намеренно оберегаемая от южного загара. Она с Севера, и что-то такое мелькает в памяти, но я никак не могу вспомнить. Конечно, я должна знать, кто она, и вроде было что-то такое несколько — много! — лет назад: очень богатая северянка, завидная невеста, вышла замуж за южанина из разорившегося рода… Перевожу взгляд на её мужа. Красив? По мне — нет, но, возможно, всё дело в страхе, исказившем его смуглое лицо. Он — стопроцентный южанин. Если постараться посмотреть отвлечённо, то он, наверное… смазлив. А она… она обычная. И её даже можно назвать некрасивой — грубоватые черты лица, крупный нос, глаза небольшие, неяркие…

— Я — ваш кузен, графиня Миррис, — говорит Тайр. И получается это у него крайне убедительно, кажется, даже графиня задумалась и начала вспоминать родственников. — А это моя жена, — жест в мою сторону.

Графиня посмотрела на меня, а я невольно оглянулась — не стоит ли там ещё кто. Жена? Я? С такой стрижкой, в такой одежде?.. Но рядом со мной никого не было, так что я выдавила из себя светскую улыбку и сделала небольшой реверанс. Вообще, сестре лорда перед графиней делать реверанс — моветон, но сестрой лорда я не ощущаю себя уже очень давно… и не могу сказать, что об этом жалею. А должна бы…

— Кузен, — кивает понятливая графиня. — С молодой очаровательной женой.

В её тоне сквозит еле заметная ирония, и в подобных обстоятельствах обижаться на это глупо, но я всё равно чувствую себя задетой. Она хоть и в домашнем платье, но в корсете и с причёской, а я… я замарашка, с коротко остриженными волосами. И, кстати, не сказать, что в лучшей ситуации — пусть около меня и не стоит зомби с ножом к горлу, но условие коварного бога Игры, по сути, то же самое…

— Ваш муж приболел, — продолжает тем временем Тайр. — И завтра не сможет пойти на приём в честь дня рождения лорда Анри. А мы с вами пойдём. И если вы всё сделаете правильно, никто не пострадает.

— Никто? — переспрашивает графиня, кусая губы. Кажется, ей действительно важен ответ.

— Никто. Ни на приёме, ни в вашем доме… Айрида.

— Хорошо, — кивает она. И теперь, когда напряжение немного отступило — появилась какая-то, и не самая пугающая, определённость, к её глазам подступают слёзы. Она часто-часто моргает, очевидно, стыдясь своей слабости, но удержать их не может. Я отворачиваюсь, встретившись с ней взглядом, и, увы, слишком поздно, чтобы сделать вид, что я ничего не видела. И, кажется, это ещё один повод для неприязни с её стороны.

А в гостевых покоях — отдельных, только моих! — горячая ванна. И я, запретив себе думать, что её могли наливать зомби, с удовольствием лежу в ней почти целый час, прокручивая в голове то, что было, то, что будет и то-не-пойми-что, что я должна сделать.

Ирк… нашёл ли он Софиру? Как воспринял то, что меня не было на постоялом дворе? Проклинает сестру-обманщицу? Или волнуется? Лучше бы проклинал… Сердце ноет, и я пытаюсь переключиться на что-то другое. Впрочем… от другого сердце болит ничуть не меньше.

Тайр. Кто ж ты такой, если сама королева хочет тебя убить, а потом хочет от тебя ребёнка… и что-то там про наречённую… Они были помолвлены? А ведь… а ведь принцев было двое! Старший погиб на войне. Младший женился и стал править. Я резко села, так, что вода даже выплеснулась. Иттайри! Старшего принца звали Иттайри!

Меня настолько поразило это вроде бы и логичное, но очень всё же невероятное предположение, что я сделала очередную глупость — бросилась к Тайру, совершенно забыв обо всём. Что он больше не верит мне, что на дворе ночь… и что он — молодой мужчина, у которого могут быть свои планы…

Тем больший шок я испытала, застав Тайра с женщиной. Он лежал на животе, а она сидела на нём и гладила спину… Горничная, судя по платью. Молодая. Симпатичная.

Я застыла возле двери, хотя надо было тут же уйти. Но меня словно парализовало, так что позора я не избежала. Сначала на меня посмотрела девушка, и в её глазах было одно лишь лёгкое любопытство, а ещё нетерпение. Она тут находится явно не против воли… Потом и некромант повернул голову, глянул холодно:

— Леди, вы что-то хотели?

В его голосе мне послышалась досада. Пришла, помешала… путаюсь под ногами…

Я отмерла. Но стало только хуже — второй волной стыда и даже ярости накатило понимание, что он назвал меня в этом доме своей женой. А сам! Впрочем… сам он как раз очень даже в духе лордов поступает, даром что не велит себя так звать.

Я молча развернулась и вышла, крайне аккуратно прикрыла дверь, дошла до своих покоев, и так и не смогла толком вдохнуть. В груди застыл какой-то комок, а горло свело спазмом. Я распахнула окно настежь, и от холодного ветра стало чуть легче.

— Переживёшь, — тихо и упрямо сказала сама себе, закусывая губу до крови. — Не переживай, Сайко Аймара, ты это переживёшь. Не имеешь права не пережить.

Глава 22

У каждого лорда бывает особенный день рождения. День, когда лорд становится совершеннолетним и дееспособным, и обретает право на печать. И дело тут вовсе не в возрасте, вернее, не только в нём. Ирк заявил и отстоял своё право, когда ему было тринадцать, и до сих пор это был своего рода рекорд. Очень рано, по меркам нашего времени.

Лорду Анри было одиннадцать. И когда Айрида следующим утром об этом обмолвилась, что-то внутри у меня неприятно ёкнуло. Наверное, потому что Ирку право на самостоятельность далось непросто, да и мне тоже, и не от хорошей жизни мальчишки на это идут так рано… Конечно, бывает, что испытание — только формальность. Но это лишь тогда, когда за твоей спиной стоит сильная, любящая тебя семья, и никто из кузенов, дядюшек и более отдалённых родственников не претендует на твоё место. Ну или если ты достаточно хитрый и беспринципный, чтобы устранить конкурентов заранее…

Лорд должен продемонстрировать, что он мудрый, ловкий и отважный. А испытания готовят… ну разумеется, те самые родственники!

«Наверное, лорду Анри сейчас куда сложнее, чем мне», — подумала я, но это, честно говоря, мало помогло. Отчего-то смотреть на Тайра совсем не хотелось, а он, как назло, сидел напротив, и я упрямо бродила взглядом по тарелке, изредка бросая взгляды на разместившуюся рядом с ним хозяйку дома, и каждый раз — каждый! — невольно вздрагивала, замечая боковым зрением, что некромант смотрит на меня. Впрочем, я и так чувствовала его взгляд. Тяжёлый. Слишком для меня тяжёлый. И жгучий. Хотя, может быть, мне это просто кажется? Ведь с чего бы ему на меня так смотреть…

Самовнушение, что это всё лишь мерещится, не помогало, я даже есть не могла. Казалось, что приборы стали неподъёмными, и желудок сжался в плотный комок… А Тайр, как ни в чём не бывало, поддерживал светский разговор с графиней. О погоде, об урожае, о том, что королева добра безмерно и пожертвовала половину своих драгоценностей больницам и домам для сирот… Тут я не выдержала и подняла глаза.

И в самом деле смотрит. Отводить взгляд было никак нельзя, и я упрямо уставилась в ответ, запретив себе даже моргать.

— Да, — согласился некромант тем временем с Айридой Миррис. — Её Величество — женщина редкой душевной красоты и благородства…

Я невольно скривилась, и некромант чуть дёрнул уголком рта — почти улыбка. Почти мне.

— Дорогая, — обратилась ко мне Айрида, и по тому, как она покраснела, я поняла, что вопрос мучает её давно, — простите мою бестактность, но… вам… вам есть в чём пойти на приём?

Вопрос и в самом деле из ряда вон. С другой стороны, учитывая, что ей представлять меня как свою родственницу, а на завтрак я пришла всё так же в штанах и рубашке…

— Конечно, дорогая! — отозвалась я и восторженно похлопала глазами, я даже умею делать это не очень глупо. — Мой супруг обо мне отлично заботится!

О платье Тайр, между прочим, и в самом деле позаботился. Я не знаю где, как, насколько честно и законно был добыт мой наряд, но утром у порога моей комнаты лежала огромная коробка, и там было оно. Шикарное платье. Я — каюсь, грешна — его осмотрела и обнюхала, но не нашла к чему придраться. Оно было новое, дорогое, элегантное, на мой рост и мой размер, насколько можно судить, просто приложив платье к себе. И туфли были, и даже накладные волосы, и перчатки… Зомби, видимо, ограбили какое-то ателье, и остаётся только надеяться, что оно достаточно далеко отсюда, чтобы хозяйка не оказалась на приёме и не признала пропажу.

Графиня от моего ответа ещё больше погрустнела. Видимо, забота моего супруга была не так уж очевидна.

— У меня есть несколько платьев… новых, мы могли бы постараться их подогнать… — совсем неуверенно сказала она. Да уж. Подогнать! Разве что полностью перешить — графиня была полнее, что как раз не беда, но ниже! Сильно ниже. Я бы смотрелась в её платьях просто нелепо…

— У моей жены всё есть, дорогая сестра! — сказал Тайр.

Фальшивой сестре про фальшивую жену… Настоящий некромант.

— Почти всё, — зачем-то ляпнула я, напоровшись взглядом на вчерашнюю служанку, которая уж очень долго ставила перед Тайром чай. Что она вообще тут делает? Я была уверена, что она горничная, и нечего ей делать в столовой! А уж как нагло она на моего якобы супруга смотрит и даже вон невзначай прислоняется к нему бедром…

Некромант задумчиво на меня посмотрел и спросил:

— Кроме…?

«Кроме супруга в спальне!» — подумала я. Но ничего не сказала, ибо это был бы позор. Двойной! Леди не должна замечать слабости своего мужа, а если уж и заметила, то не смеет об этом говорить, да ещё и в обществе… И уж конечно леди не может ревновать постороннего мужчину.

Айрида тихо вздыхает и я ловлю её взгляд, в котором что-то похожее на сочувствие, но она тут же отводит глаза. А вот некромант… снова смотрит в упор, и взгляд его жжёт теперь ещё больше.

Помогать мне одеваться пришла та самая горничная, и я молча подивилась — либо Айрида даёт мне возможность отыграться на в общем-то ни в чём не виноватой девушке, либо наоборот, хочет уколоть, напомнив о неверности супруга. Второе куда вероятнее, ибо Лила — так представилась девушка — смотрела на меня без малейшего испуга, скорее, с любопытством, и на мои волосы — с чувством собственного превосходства. Впрочем, сделала она всё хорошо, и даже ищи я предлог, упрекнуть её было бы не за что.

Пару минут я провела у зеркала, нескромно любуясь собственным отражением. Раньше я этим не грешила, но всё познаётся в сравнении. Когда у тебя каждый день красивая причёска, платья из мягкой ткани, подчёркивающие талию, это кажется само собой разумеющимся, не стоящим внимания. А вот когда ты острижена почти налысо, и привычными стали штаны и седло, тогда посмотреть на себя женственную и красивую — бесценно. Как и на зависть в глазах той, что трогала недавно моего некроманта. Моего, да. Отцепиться от него мыслями пока никак не получалось.

— Позови моего мужа, — велела я ей. И тут же струсила, понадеялась, что не придёт он, или задержится достаточно, чтобы можно было спуститься вниз и избежать разговора…

Но он пришёл и быстро. Зашёл неслышно, без стука, и наши взгляды встретились в зеркале.

— Вы очень красивая, леди Сайко, — как-то слишком ровно сказал Тайр, когда я начала уже краснеть под его пристальным взглядом. Надо было, наверное, самой начать разговор, гораздо раньше, но я отчего-то растеряла все слова. Вот и в ответ выдохнула совсем не то, что полагалось:

— Вы тоже, лорд. Или… правильнее Ваше Высочество?

— Правильнее — Тайр, — спокойно отозвался некромант. И, подойдя ближе, предложил мне руку: — Идёмте?

Вот так. И не подтвердил, и не опроверг… И правда очень красивый, зараза!

— Леди Генриетта вас отравит или столкнёт с лестницы, — негромко сказала мне Айрида, когда мы садились в экипаж. И я, честно сказать, не поняла, чего в этой фразе было больше — завуалированного комплимента или реального предупреждения. Скорее всего, всё-таки первого, но буду начеку. И какое это счастье — выглядеть, наконец, хорошо!

Мы приехали одними из последних, и в большом дворе замка лорда собралось уже очень много людей, самых разных сословий. Любой может смотреть на испытания своего будущего лорда, а вот потом, после испытаний, на пир и бал останутся те, кого пригласили, то есть местная знать. Будь Айрида более знатной, или в близких дружественных отношениях с семьёй лорда, и нас бы позвали на высокое крыльцо, где, вообще-то, и так было уже не протолкнуться от разряженных гостей. То ли родственников у юного лорда много, то ли стараются всем угодить… Последнее, как правило, к добру не приводит. А впрочем, как и первое!

— Леди Генриетта, — сказала Айрида, — вон там в голубом. И рядом с ней в тёмно-синем будущий лорд Анри.

Наверное, мне стоило сразу посмотреть на виновника торжества, но я сначала изучила леди. Потому что у меня со вчерашнего дня никак не шло из головы, что мать не должна допустить юного лорда к испытаниям так рано. Разве что она бесправна, забита и никак не может своего ребёнка защитить… Мать лорда Анри выглядела вполне уверенной, хоть и не очень довольной. У неё была смуглая кожа — Айрида и Тайр смотрелись на юге экзотикой, как я сама на севере, тёмно-серые глаза, которые она упрямо пыталась сделать хоть немного синими, с помощью не такого уж незаметного макияжа, и пышные тёмные волосы. Наверное, мы с ней были чем-то похожи, и это делало её неприязнь только сильнее — мы встретились взглядами, и словно зацепились друг за друга. Она пристально изучила моё лицо, платье, перевела взгляд на стоявшего рядом Тайра, и потом снова на меня — теперь уже почти с ненавистью. Я не осталась в долгу, и тоже изучила стоявшего рядом с ней мужчину. Он был обычным. Ничего значительного, ничего особенного или просто хотя бы обращающего на себя внимание не было в его внешности. Среднего роста — всего на полголовы выше леди Генриетты, смуглый, как все южане, с небольшими, немного небрежно выглядящими усиками. И даже камзол — богатый, роскошный, смотрелся на нём неаккуратно, вероятно, из-за плохой осанки: спутник леди Генриэтты сутулился, не так уж сильно, но всё-таки заметно. Взгляд его был устремлён на виновника торжества, и я, устыдившись своего чисто женского любопытства и тщеславия — и я красивее, и спутник мой чудо как хорош, тоже посмотрела на юного Анри.

Сердце болезненно сжалось, разом прогоняя всё то поверхностное и эгоистичное, что крутилось у меня в мыслях. Вот у Анри как раз была осанка лорда, хоть он и был невысок и почти болезненно худ. И ещё что-то было не так с его позой. С положением головы, если вернее. Слишком неподвижна. Слишком высоко. Слишком…

— Он… слепой⁈ — прошептала я, не в силах удержать в себе догадку. Страшную.

Если я и ждала ответ, то от Тайра, но отозвалась стоявшая рядом пожилая женщина.

— Да уж с рождения, госпожа. А только лучшего лорда и желать нельзя! Если б только ему дали вырасти… — она покачала головой. Ей было, наверное, около пятидесяти, она явно не имела титула, однако по одежде её я не смогла определить род занятий. Прислуга, взявшая выходной? Трактирщица? Жена не очень преуспевающего, но и не особо бедствующего купца? Стоявшая рядом с говорившей молодая женщина ткнула её в бок, видимо, призывая замолчать, но та, найдя благодарных слушателей — Тайр вот вообще ей мило улыбнулся, а он это редко делает! — за несколько минут выболтала всю историю маленького лорда и его семьи.

Старому лорду было уже за пятьдесят, когда он женился, а молодой леди всего семнадцать, и понятно, что речь не шла о какой-то особенной любви, но несколько лет они прожили не враждуя, и даже появляясь на торжествах — правда, только на них — вместе. А потом отправились в длительное путешествие, из которого вернулись уже с ребёнком. А лорд вскоре погиб на охоте, которую страсть как любил. Бывает такое часто — не хотят мужчины замечать, что тело стареет и уже не то, подводит, вот и лорд… А юный Анри рассудительный, справедливый и умный, как будто бы и не в отца с матерью. Нет, сомнений никаких нет, внешне — вылитый лорд Винсент в детстве, как говорят, хотя, по правде сказать, кто ж ещё помнит… но характер! Но способности! Да Анри родился более взрослым, чем его отец на тот свет отправился… Вот жаль только лордом не бывать ему… Да кто ж ему даст, госпожа? Видите, вон там на крыльце хмырь… ой, простите, господин Ройш стоит, наверняка, какую-то гадость приготовил, слепого одолеть сложно ли… Это из-за него Анри и вызвался раньше времени. Из-за него, проклятого! Я вот уверена, специально он всё подстроил! Вот слово какое-то специальное есть… спро-во-ци-ро-вал! Во! Да девчонка у них работала, не шибко красивая, но милая, и какая-то… глуповатая, что ли. Но в хорошем смысле. Добрая была. Анри сдружился с ней очень, а тут ей четырнадцать исполнилось… — в этом месте я почувствовала, что держать милую улыбку хорошей и праздной собеседницы становится почти невмоготу. И я очень хотела ошибиться в том, что было дальше, но если нет, если он и в самом деле… Я запомню его, я познакомлюсь с ним, и очень хорошо его запомню, чтобы потом, когда ко мне вернётся дар, вселиться и самолично отрезать кое-что, явно у этого индивидуума лишнее!

— Вот девчонка после этого умом и повредилась, — с нарочитой жалостью, и в то же время удивительно безжалостно, с каким-то мрачным удовольствием, продолжила словоохотливая женщина. — Её отослали, не дав им даже увидеться. Анри как горевал! Говорят, он даже на коленях леди Генриетту умолял, чтобы оставила, да только…

Кажется, у неё было ещё много чего добавить, но тут раздался звук охотничьего рога, возвещающий о начале испытаний, и внимание всех обратилось на крыльцо.

Первое испытание было в своё время самым сложным для Ирка, но для Анри оно будет если не самым простым, то, по крайней мере, наиболее безопасным. Будущий лорд должен продемонстрировать мудрость. Умение видеть правду за слоями лживых слов, свою способность вершить справедливый суд.

Для Анри приготовили пять историй. Один за другим выходили просители к крыльцу, на котором стоял будущий лорд, и озвучивали беды и просьбы. Пожилая женщина, сын которой погиб, а невестка вышла второй раз замуж и выгнала бывшую свекровь из дома. Сёстры, делящие наследство тяжело болеющего, но ещё живого отца. Муж, обличающий неверную жену и требующий для неё публичной порки. Два купца, чьё совместное дело прогорело, и каждый винит партнёра и требует от него компенсации ущерба… И вроде всё понятные истории, и всем нужно посочувствовать и помочь, ну вот кроме мужа, требующего порки, тут я сразу, от одного только этого слова, стала на сторону жены, что бы она ни натворила… Но несколько уточняющих — коротких, но каких точных! — вопроса-утверждения от Анри, и иногда история разительно меняется. Женщина, требующая долю в доме невестки, а вернее, её нового мужа, оказывается, имеет свой дом, но сдаёт его дальним родственникам, а сама приехала погостить под предлогом навестить внука, и загостилась уже на год, и очень быстро стала считать чужой дом своим. А сёстры, оказывается, претендуют на состояние, которое отец получил, женившись второй раз на богатой вдове. А вот жена и в самом деле изменила мужу… и по закону ей полагается пять ударов плетью на виду у всех, за каждый случай измены, и, мне кажется, я знаю, зачем Анри подсунули эту историю — он не может поступить вопреки закону, а значит, должен назначить наказание, но тем самым он получит неприязнь большинства собравшихся: практически всех женщин и части мужчин. Да и самому ему не так просто будет переступить через жалость… хотя, тут я, может, погорячилась. Я ничего об этом мальчике не знаю, и то, что он слеп, и то, что он моложе Ирка, не делает его благородным, как и не делает этого одно лишь рождение в семье лорда…

Голос Анри звучит совершенно бесстрастно, когда он оглашает приговор: пятнадцать ударов плетьми, ибо есть свидетели как минимум трёх подозрительных эпизодов. По толпе проносится сдавленный вздох, а мальчик, выждав паузу, продолжает:

— В то же время, по закону о наказаниях и искуплении, если виновный или виновная слишком слабы, чтобы принять наказание, это должен сделать опекун или ближайший родственник. Алира Горзо слишком слаба, чтобы принять наказание в пятнадцать плетей. Ирвин Горзо, как защитник и ближайший родственник, примешь ли ты наказание за свою жену?

По толпе пролетел смешок. Надо же, мальчик ловок. Нигде не сказано, что одновременно законы не применяются. Надо сказать Ирку, чтобы взял на вооружение, хотя на Севере не выносят сор из избы на всеобщее обозрение. Но мало ли… При мысли о брате сердце привычно заныло. Если бы я знала раньше, что моё путешествие с некромантом выльется в божественную игру, в которой правила если и известны, то одному лишь Гирруну, и им же изменяются, я бы осталась с лордом Неймаром. И пусть меня передёргивает от одной мысли, что он касался бы меня, но я бы не подставила Ирка…

Ирвин Горзо скомкано отозвал своё прошение о наказании, и поспешил скрыться, не поднимая глаз и волоча несчастную женщину за руку. Мне хотелось ей помочь, но я совершенно не представляла как…

Купцы оказались оба нечисты на руку, что их и погубило. Один решил сэкономить и не застраховал общий товар, просто присвоив эти деньги, другой — также решил сэкономить и нанял куда меньшую и более слабую охрану, чем было оговорено, а разницу также положил в свой карман…

Последним к крыльцу вышел благообразный старец, он опирался на посох и, судя по пронёсшемуся по толпе шёпоту, был слепым. Однако он не успел начать говорить. Откуда-то вынырнула, обогнула его и бросилась перед крыльцом на колени молодая девушка.

— Прошу справедливости, мой лорд! — звонко выкрикнула она, и от её голоса Анри дёрнулся, выдавая себя всем, кто в этот момент на него смотрел. Мне показалось даже, что его губы слегка шевельнулись в попытке произнести её имя, впрочем, он очень быстро взял себя в руки.

— Меня зовут Нила, и я работала в вашем доме последние два года, мой лорд. Верой и правдой служила, ни разу ничего не взяла, даже не посмотрела ни разу на чужое. Вас, вашу матушку любила как родных… — она прервалась, стискивая руки и словно бы ожидая, что этого уже достаточно. Но Анри молчал, молчали и все присутствующие, жадно впитывая происходящее. Женщина, которая нам рассказывала о семье Анри, аж подалась вперёд, чтобы ничего не упустить. На лицах у многих застыло предвкушение. То ли леди Генриетту и её семью сильно недолюбливают, то ли просто с развлечениями тут негусто…

— Падшей девке не место в моём доме! — с ненавистью выпалила леди Генриетта, не дожидаясь, пока Нила изложит просьбу. — Не смей приближаться к моей семье!

— Я не такая, я не падшая! — выкрикнула Нила, моментально вскакивая с колен. Кажется, неприязнь с леди Генриеттой у них взаимная, что бы девушка только что ни говорила о любви и почитании…

— Ты предложила себя мужчине! Пришла к нему в спальню! — прошипела Генриетта, кажется, совершенно забыв, что она леди. Впрочем, нравы юга всегда были менее строгими, чем на севере…

— Как и вы! — выпалила глупая девчонка, не понимая — или наоборот, отлично понимая? — в какое ужасное положение ставит Анри. Теперь он должен либо признать, что она оклеветала и оскорбила леди, и тут ждёт Нилу та же участь, что грозила беспечному мальчишке Айку, вмешавшемуся в разборки сестёр. Либо… А впрочем, нет никакого «либо». Не может он оставить такие слова безнаказанными, даже если каждый знает, что это правда, нельзя говорить о таком вслух. Какова бы ни была мать, если Анри от неё отступится, не бывать ему лордом, да и просто уважаемым мужчиной не бывать.

Повисшая на мгновение тишина нарушилась перешёптываниями, смешками и вздохами. Кто-то захлопал в ладоши, но быстро прекратил…

— Мой лорд, прошу справедливости! — затараторила Нила, торопясь успеть, пока леди Генриетта хватала ртом воздух и пыталась определиться — то ли падать в обморок, то ли подобрать-таки слова и осадить нахалку…

— Анри, я хочу… хочу, чтобы она извинилась! — на мгновение голос Нилы стал мягким, просящим, но закончила она непримиримо-жёстко. И потребовала немыслимого. Всё-таки, та женщина не ошиблась, охарактеризовав девушку как глуповатую. С такими друзьями Анри и врагов не надо… — Она сама…

— Нила Безродная, — прервал её холодный, безэмоциональный голос Анри, и я, кажется, вздрогнула вместе с ней. Безродная! Да, это официальное обращение к любой сироте, но в то же время жёсткое, даже жестокое напоминание — знай своё место! Ты — никто, ибо за тобой не стоит семья. — За хулу и напраслину, за слова, порочащие честь леди, приговариваю тебя к пяти ударам плетью.

Пять! Максимум! Отчего-то мне сделалось на редкость неприятно. Да, Анри не мог, не имел права оставить такие дерзкие слова безнаказанными, но отчего же наказание так велико? Назначил бы один удар! Этого хватило бы, чтобы проучить Нилу, соблюсти приличия… Судя по обрывкам фраз вокруг, не одну меня посетили подобные мысли.

— Может быть, кто-то хочет принять наказание за Нилу Безродную? — тем временем равнодушно, явно просто для проформы поинтересовался Анри, и Тайр предостерегающе сжал мою руку, словно боялся, что я буду заступаться. Я не буду, господин некромант. Не в этот раз, не в таких обстоятельствах. Мне бы из Игры как-то выкрутиться…

Желающих предсказуемо не нашлось, хотя Нила, как мне показалось, смотрела на господина Ройша с отчаянной надеждой. Впрочем, возможно, безмолвная мольба была адресована леди Генриетте… Заскучавший было палач оживился, а к Ниле уже шагнула стража…

— Нет… — выдохнула сначала шёпотом девушка, а потом всё громче, переходя на натужный крик: — Нет! Нет!!

— Я, — сказал вдруг Анри, вроде бы негромко и всё также равнодушно, но поднявшийся шум моментально прекратился, и продолжил он уже в полной, звенящей тишине. — Как будущий лорд, беру Нилу Безродную под своё покровительство, и сам приму за неё наказание.

От облегчения, что Анри оказался настоящим и благородным, и волнения за юного лорда — хотя, казалось бы, что мне до этого? — я чуть не вцепилась в руку Тайра, но спохватившись в последний момент, остановилась. Хотя отчаянно хотелось вцепиться-таки и потребовать, заставить Тайра пообещать, что ничего он этому отчаянно-храброму мальчику не сделает. Потому что Анри, кажется, из тех, кто ставит честь превыше всего, и так просто он с только что обретённой печатью лорда не расстанется.

Если бы только моя просьба могла иметь хоть какое-то значение! Хоть какое-то положительное влияние! Но некромант подозревает меня. И зол, что нет-нет, да проглядывает через нарочито равнодушный взгляд…

Глава 23

Смотреть на наказание я не стала. Отвернулась, кажется, одна из немногих, но это несильно мне помогло. Толпа заворожённо считала удары, успевая даже поспорить — жалеет будущего лорда палач или нет. Вроде как, Анри ясно приказал в полную силу. А вроде как и слишком спокойно пацан стоит, разве что немного вздрагивает. Хотя кровь вон есть…

Тайр вот смотрел, как обычно, равнодушно. А я смотрела на него, и совсем некстати вспомнила, что он за меня… тоже… Теперь, наверное, уже не стал бы… Пришлось зажмуриться и опустить голову — к глазам подступили слёзы, и я ни за что на свете не могла позволить некроманту их заметить. Слабая ты, Сайко. Какая же слабая…

На втором испытании будущий лорд демонстрировал выдержку. Ирку в своё время достались пауки, кстати, южные, не иначе как специально привезённые любящими родственниками… Анри досталась райза. Огромная змеища, матёрая, возможно, что и старше, чем сам испытуемый, она обвивала его, струилась вокруг, размазывая кровь со спины, и я, до боли сжав кулаки, отчаянно жалела, что не отвернулась сразу от этого испытания. Теперь уже отвернуться не могла. Казалось, что любое лишнее движение может разозлить змею, или же отвлечь Анри, сбить концентрацию, и он шевельнётся, выдавая в себе живое существо, и тогда она укусит. Это не смертельно, по крайней мере, для большинства людей. Но болезненно и мучительно. А ещё — проваленное испытание. А Анри, как и Ирк когда-то, стоит так, словно это вопрос жизни и смерти, а не только власти и ответственности… и улыбается. Улыбается так, что хочется встать рядом с ним и умереть за него.

Наконец, закончилось и это испытание, и мне хотелось бы облегчённо выдохнуть, но отчего-то наоборот, стало ещё волнительнее. Третье испытание — ловкость. Вон там, справа, за невысоким забором полоса препятствий, которую зрячий и тренированный человек на тренированной же лошади пройдёт без проблем, а вот слепой… Впрочем, Анри наверняка тренировался. Да и двигался он так, что казалось иногда — видит. Как-то не так, не глазами, каким-то другим чувством, но видит.

Анри подвели лошадь. Высокая, красивая, породистая. Он смотрелся в седле совсем ребёнком. Леди Генриетта театрально промокнула глаза. Господин Ройш глазел на какую-то женщину в розовом платье…

На полосу препятствий Анри вывели в поводу, и отчего-то не сразу отпустили. Будущему лорду даже пришлось этого потребовать несколько раз. Голос он не повысил, но руку с хлыстом занёс, отчего лошадь вздрогнула, а державший повод мужчина, наконец, отступил.

Начал Анри хорошо. Пригнулся, уходя от низких перекладин, проскакал по узкому мостику… а вот дальше что-то разладилось. Словно лошадь разом растеряла всю свою выучку, словно сломалось что-то на уровне рефлексов. Перестала слушаться ног, повода… И вообще, стала двигаться по-другому.

— Тайр! — Я всё же вцепилась в его руку. — Лошадь… Она… не она! Вселенец! — от волнения я не смогла составить связное предложение, но, кажется, некромант меня понял.

Вот только… то ли было уже слишком поздно, то ли Тайр не успел или не захотел ничего сделать, но лошадь взвилась над самым высоким препятствием совершенно неправильно. Так, чтобы приземлиться на шею и спину, сминая, ломая как куклу своего лёгкого седока. Я зажмурилась. По толпе прокатился испуганный вскрик… а потом он сменился таким ликованием, что я рискнула-таки взглянуть. Впрочем, для верности не выпуская локоть некроманта. В конце концов, ему ещё меня ловить, если я всё-таки, уподобившись, наконец, хоть в чём-то истинной леди, упаду в обморок…

Каким-то непостижимым, немыслимым образом лошадь приземлилась как надо, и продолжила бег. Я знала, что она никак не могла приземлиться на ноги, не переломав их, точно знала, и то, что она продолжает бежать…

Вопросительный взгляд на Тайра. Голубой безмятежный лёд в ответ. И всё же тихое и вкрадчивое, и слишком близко к моему уху, отчего сердце замирает:

— Лорд Анри обязан вам жизнью. Леди.

— Вам! — упрямо говорю я. Что толку в моём знании, если сделать я ничего не могла.

— Пусть будет нам, — соглашается некромант, и от лёгкой улыбки, которая всего лишь послышалась в его голосе, мне становится на редкость тоскливо. И зло на некроманта подлючего берёт.

Анри безукоризненно закончил полосу препятствий, а спешившись, отчего-то уставился прямо на Тайра. Слепые глаза настолько точно и прямо были направлены на некроманта, что мне стало не по себе. Впрочем, юный лорд почти сразу отвернулся, а потом его подхватили на руки и стали качать, и весь двор потонул в приветственных выкриках… а я, наконец, отпустила некромантский локоть.

На фоне всеобщего ликования почти незамеченным осталось то, что лошадь, которую конюх почти довёл до загона, вдруг вырвалась и, перемахнув через высокую изгородь, бешеным галопом бросилась куда-то в сторону леса…

Завтра её найдут в каком-то овраге, и всё будет правдоподобно — сломанная нога, бездыханное тело.

Леди Генриетта была счастлива. Это легко читалось по её глазам, по так и норовящим расплыться в улыбке губам… Она даже стала красивой, столько в ней было радости. Я присела в реверансе, а затем пожала кончики пальцев — леди выказала расположение, протянув мне руку. Тускло сверкнул — и словно кольнул глаза — тоненький браслет на её запястье. Красивые, тонкие узоры, вызывающие какие-то неприятные ассоциации…

— Какой красивый браслет, леди! — произнесла я, презрев все правила этикета. Впрочем, на юге к этому относятся куда мягче, да и мой якобы муж уже поступил так же — оставил меня на Айриду, не дожидаясь представления хозяйке дома. Наверняка направился к Анри, и меня раздирало беспокойство за юного лорда и совершенно несправедливая, недозволенная, запретная обида на некроманта: он не взял меня с собой! Он даже ничего мне не сказал! Он… Некромант подлючий, в королеву влюблённый! Последнее обиднее всего, как ни печально.

Леди Генриетта бросила быстрый взгляд на браслет, как на ядовитую змею, и я поняла — это украшение из тех самых. Злых. И оно не новое, оно надето на руку женщины давно, и она явно понимает, с чем имеет дело.

Женщина улыбнулась скорее сама себе, чем мне, и отозвалась тоже скорее для самой себя:

— Старьё. Завтра выброшу!

Айрида сжала мою руку, призывая не надоедать леди, и я позволила ей себя увести. Интересно! А всё же очень интересно! Оглядев зал, я нашла взглядом господина Ройша… и он тоже выглядел счастливым. И уже было выстроившаяся в моей голове теория с треском развалилась. Я думала, это Ройш против того, чтобы Анри прошёл испытание. А Генриетта ему потакает. Но они так рады сейчас, когда он испытание выдержал… А ещё браслет этот…

— Ваш муж гораздо красивее, — сказала мне Айрида. Видимо, я слишком долго рассматривала Ройша. Непроизнесённым осталось «и опасен», но графиня умудрилась передать это интонацией.

— Да, — согласилась я, для приличия повернувшись на секунду к Айриде, а затем снова бросая взгляд на загадочного господина. — Мой муж особенный.

Тем временем к Ройшу подошёл лакей, что-то сказал, после чего мужчина проследовал за ним. Он мог идти куда угодно: на кухню, решить какой-то вопрос, встретить припозднившегося гостя, проведать лорда Анри, да и даже в собственные апартаменты, в конце концов… Но моё любопытство отчего-то точно знало — нужно идти за ним!

— Я подышу воздухом, — сказала я Айриде, но не успела сделать и шага: женщина крепко схватила меня под локоть:

— Я с вами, дорогая!

— Нет необходимости, — прищурилась я. И выразительно дёрнула рукой, намекая, что и хватка слишком уж сильная, и вообще, неплохо бы отпустить.

— Есть, — отозвалась графиня, и не думая меня отпускать. — Жизненно-важная необходимость!

Я дёрнула рукой ещё раз с тем же результатом — хватка Айриды стала только крепче, и вздохнула: переубедить её вряд ли выйдет, по крайней мере, быстро. Графиня дорожит мужем, а значит, будет стараться угодить Тайру. И если она решила, что для этого надо быть постоянно со мной рядом, значит, так и будет рядом…

— Ладно, только пойдёмте быстрее, — согласилась я. — Вы же умеете ходить тихо?

Господин Ройш скрылся где-то в саду, и мы с графиней, крепко взявшись за руки, как самые заклятые подруги, на носочках пошли по дорожке. Она держала меня, чтобы я не сбежала, а я её — чтобы не вздумала ничего говорить. На её «за мужем будете следить⁈» я решила не обращать внимания.

— …благородно. Как настоящий лорд, — донёсся мужской голос, перекрываемый шумом фонтана. Я сжала ещё крепче руку Айриды и замерла, стараясь держаться в тени деревьев.

— Мне всё равно! — отозвался девичий голос, который я с большим удивлением опознала как принадлежащий Ниле. — Всё равно! Ненавижу! Он не должен был проходить испытание так рано, не должен! Не имел права!

— Нила… — растерянно отозвался мужчина. — Анри герой! Я… Генриетта и я не просили его, не посмели бы просить так рано, он сам решил, и…

— И я ненавижу его! — почти прорычала девушка. — Своим дурацким благородством он отнял у меня тебя!

— Нила… — уже в отчаянии повторил Ройш. — Ты молодая, красивая девушка, у тебя всё впереди, а я уеду завтра же, и…

— Ты не уедешь! — сказала она. — Нет-нет-нет, не уедешь! Не сможешь! Я! Я не позволю тебе уехать! Как? Как ты собираешься меня оставить?.. Уехать с этой накрашенной старухой? Ты благородный, я знаю, но любовь… Она оправдывает всё! Всё!

— Нила, ты такая юная ещё, — вздохнул мужчина. — Ты забудешь меня через неделю! Я люблю Генриетту много лет, и никого другого не представляю рядом с собой.

— Нет, — сказала Нила. — Нет! Ты просто жалеешь её! А ты ведь достоин большего! У тебя должна быть молодая, красивая, обожающая тебя жена!

— Мне пора обратно, — мягко отозвался Ройш. — Прощай, Нила. У тебя всё будет хорошо!

— Будет. Конечно будет! — отозвалась девица с угрозой. — Ты завтра на мне женишься, или я… или я… я… скажу, что ты меня изнасиловал!

— Не думаю, что лорд Анри и в этот раз возьмёт на себя твоё наказание за ложь! — огрызнулся мужчина, теряя терпение. — Впрочем, возможно, это пойдёт тебе на пользу!

— Ах так⁈ Так⁈ — взвизгнула девица. — Тогда я её убью. Клянусь, если ты сейчас уйдёшь, я уничтожу её. Она трёх дней не проживёт, у меня есть знакомая ведьма!

Айрида ахнула рядом со мной, а я дёрнула её вперёд, выступая из тени, и от души врезала локтём под рёбра, чтобы она ахнула ещё разок и погромче.

А всё-таки хорошо, что она пошла со мной. Свидетельства двух замужних дам вполне достаточно в данном случае. И пусть я не по-настоящему замужем, тут об этом никто не знает…

Мне очень хотелось спросить «та самая ведьма, что вселялась в лошадь Анри, чтобы его убить?», но неодарённый человек не мог этого знать, так что я лишь ахала и охала, поражаясь только что услышанному, заверяя Ройша, что мы с Айридой непременно выступим в суде, и даже требуя немедленного суда лорда… а то что там, в самом деле, Тайр так долго с ним делает?

Нила попыталась убежать, но Ройш схватил её за руку, а вскоре уже подоспела и охрана, за которой сбегала Айрида. Я смотрела на искажённое ненавистью лицо Нилы, и мне не было её жалко. Наверное, это влияние некроманта. А может, я просто слишком хорошо помню, как Анри принимал наказание за эту девчонку, а она, судя по всему, собиралась его убить!

— Спасибо! — сказал Ройш, и склонился было, чтобы поцеловать мне руку. Но тут же отшатнулся, и ограничился поклоном. Я озадаченно кивнула, а потом обернулась и обнаружила совсем близко за своей спиной Тайра. Молча и с непроницаемым выражением лица он предложил мне руку, которую я приняла.

Надо было идти тихо, но события дня кружили голову, а ещё чудилось мне, что некромант немножечко меня ревнует, так что я позволила себе прошептать:

— Скажите, что вы ничего ему не сделали!

— Кому? — холодно осведомился некромант. — Этому?

— Анри! — отозвалась я почти возмущённо.

— Сделал, — отрезал Тайр. Сделал?.. Сделал⁈

Я ахнула и остановилась, вырывая руку:

— Что⁈

Сердце заныло. Ну почему так? Почему-почему-почему⁈

— Я ему сделал отличного телохранителя, — оскалился некромант, и глаза его на мгновение сверкнули потусторонним серебром.

Издевается! Ну и пусть.

Я шагнула к нему, привстала на цыпочки и поцеловала в щёку.

— Леди Сайко! — выдохнул Тайр. Наверное, призывал к приличному поведению.

Так что я поцеловала его ещё и в другую щёку.

И молча пошла вперёд к карете.

Сердце пело, и я впервые за последнее время верила, что всё будет хорошо!

А смешок коварного бога игры мне, наверняка, просто послышался…

Глава 24

В карете я задремала, так что толком не проснувшись, не оглядевшись, доверчиво вышла вслед за разбудившим меня некромантом. Вокруг был лес. Высокий, густой. Верхушки деревьев смыкались над узкой дорожкой, на которой еле умещалась торопящаяся убраться прочь карета. Я бы малодушно хотела остаться в ней. От предчувствия чего-то дурного тоскливо сжимается всё внутри…

— Идёмте, леди Сайко. Тут недалеко, — говорит некромант, которому вся вот эта вот обстановка — тени, шорохи, порывы прохладного ветра — очень даже идёт.

И я иду. Туда, откуда начинают слышаться стоны и всхлипы.

На небольшой полянке повозка, на повозке двое — мужчина и женщина. Они связаны, а вокруг зомби. Отчего-то я отмечаю почти отстранённо, что нет лошадей. И понимаю, что Тайр не будет помогать этим людям. Наоборот. Это он их и поймал.

Мы подошли ближе. Пленники — оба южане, вокруг витает еле-заметный аромат из разных трав — я замечаю осколки под ногами. Видимо, у них были какие-то отвары. Неужели они надеялись остановить ими зомби? Или это просто случайно разбилось в ходе сопротивления?..

Я встречаюсь глазами с женщиной, и как удар приходит понимание: вселяющаяся. Та самая ведьма, которая чуть не убила Анри. А мужчина обычный. Просто любит её. Просто с ней, и сейчас он изводится от бессилия — не смог защитить. Подвёл! Хороший мужчина. Наверное.

— Имя! — требует Тайр, и один из зомби услужливо вытаскивает изо рта ведьмы кляп. Её передёргивает от подобной близости, и я тоже вздрагиваю от отвращения вместе с ней.

— Лана Чёрная, — отзывается женщина, впиваясь в некроманта глазами. Ей, наверное, ещё нет тридцати, она красива, и держится достаточно уверенно. Ну, учитывая обстоятельства.

— Лана Чёрная, я собираюсь тебя казнить за покушение на убийство лорда Анри, — говорит некромант. И хотя я всем сердцем желаю Анри добра, и даже не могу оспорить справедливость приговора — у Плащей ведьму ждёт та же смерть, только, может, более мучительная, тем не менее слова некроманта ударяют и по мне. А уж дальше… — Но у тебя есть шанс спасти себя и своего спутника.

— Я всё сделаю, — быстро говорит женщина, нервно облизывая губы. Она красивая. И умная, наверное. Не окажись у Тайра здесь интереса, никто бы и не подумал, что гибель юного лорда во время испытаний — не случайность…

— Вселись в него, — кивает Тайр на мужчину. — Или в него, — откуда-то двое зомби тащат одуревшего от страха, отчаянно вырывающегося и скулящего волка.

Ну, Тайр! Ну, ннннекромант, чтоб тебя!

На месте Ланы Чёрной я бы выбрала волка. Он настолько напуган, что, кажется, даже рад будет отдать контроль… Да и вселяться в близкого человека — последнее дело… Но она не сможет. Даже не попытается, почему-то я понимаю это очень отчётливо.

И действительно — она непонимающе смотрит несколько мгновений, переводит взгляд с одного предложенного кандидата на другого, а затем начинает смеяться. Нервно, остро, с отчаянием.

— Ты знаешь же, что это невозможно. Ты же не требуешь от мужчины родить? От волка полететь? От рыбы дышать воздухом! Скажи реальное условие, и я всё сделаю.

И поверь, я куда лучше твоей неопытной перепуганной ведьмы, некромант. Для меня нет запретного, а невозможно лишь то, что ограничено самими богами. Я сильная, я опытная, я…

— Вселяйся, — равнодушно цедит Тайр и приставляет нож к горлу отчаянно сверкающего глазами и что-то мычащего сквозь кляп мужчины. — Мне говорили, что под угрозой смерти у вселяющихся открываются невиданные до того способности.

Нож скользит, оставляя тонкий, тут же темнеющий и расплывающийся разрез на коже. Кровь кажется чёрной в потустороннем свете магии Тайра. Лезвие останавливается около глаза.

— Он будет умирать очень мучительно, Лана Чёрная. И ты тоже.

Она прерывисто дышит и молчит. Я знаю, что пытается. Но не верит. И ничего у неё не выйдет.

— Жаль, — говорит Тайр, и мне на мгновение кажется, что жаль ему не этих людей, которых он приговорил, а того, что моя история не нашла подтверждения.

— Нет! — хватаю я его за руку, которая держит нож. — Нет!!

— Вы хотите что-то рассказать, леди? — вкрадчиво интересуется некромант. Он зол. — В чём-то признаться?

— Это возможно! — говорю я уже не ему, а ей, ведьме. — Лана, это возможно! Я делала! — в отчаянии поворачиваюсь снова к некроманту. — Она ослаблена неудачным вселением, и не верит, она…

Осекаюсь. Потому что глаза некроманта очень ясно говорят — он теперь тоже не верит. Кажется, уже совсем.

— Значит, — с кошмарным спокойствием отзывается Тайр, — мы попробуем на другой ведьме, которая будет больше хотеть жить, и не будет ослаблена.

И выразительно смотрит на мою ладонь, вцепившуюся в его руку с ножом. Я понимаю, что свою руку надо убрать. И вообще отступить. И благодарить всех семерых богов и самого некроманта, что не моя жизнь сейчас на кончике его ножа… И я вроде бы помню, что эта ведьма чуть не убила Анри, которому я отчаянно симпатизирую, и она наверняка убивала раньше, и не раскаивается в этом, но почему-то я всё равно не могу не попытаться. Тянусь изо всех сил к волку. В какой-то момент мне даже кажется, что сейчас получится, и я уже начинаю думать, что бы такого сделать быстро, чтобы упрямый некромант удовлетворился, но… сил всё-таки не хватает.

На мгновение я словно зависаю над бездной. Как будто бы мостик между мной и волком рассыпался, и я, уже сделав шаг из себя, не могу, не успеваю уцепиться за что бы то ни было, и падаю, падаю…

И всё же я возвращаюсь в себя. Испуганно моргаю, и слабый свет луны кажется ослепительно ярким, а воздух режет лёгкие, как будто бы я делаю свой самый первый вдох. И вообще, я чувствую себя как только что помилованный преступник, которому уже палач успел и петлю на шею надеть…

— Я вот удивляюсь, леди, — говорит Тайр почти нежно, — как вы до двадцати лет дожили с такой тягой к неприятностям!

— Понимаете, лорд… просто настоящие неприятности пришли в мою жизнь только с вами! — в тон ему, также нежно отзываюсь я. — Не надо, Тайр. Пожалуйста. Я сама вам всё покажу. Дайте мне немного времени. Прошу.

Некромант молчит, а вот Лана Чёрная отчаянно хочет жить. Насколько, что всё-таки решилась вселиться. В меня! И пока я пыталась завладеть волком, она прицепилась ко мне. Я ощущаю это как лёгкую раздражающую щекотку, и совершенно не представляя, что делать и как защищаться, в панике, и даже с каким-то омерзением — до чего, оказывается, это неприятно! — стряхиваю гостью. Она не хочет уходить, цепляется, и я с силой вышвыриваю её прочь, выжигая маячок, который она попыталась поставить. Я зла на неё за подобное вероломство. Конечно, сложно осуждать человека за попытку спасти свою собственную жизнь, но я же хотела ей помочь!

— Твоя ведьма предательница, некромант, — хрипло говорит только что вернувшаяся в своё тело Лана Чёрная. И я знаю, что она просто выдумывает — даже завладей она моим телом, получить доступ к воспоминаниям у неё не получилось бы, они слишком связаны с личностью, это совсем другая магия и другой дар, разве что она могла бы подслушать мои эмоции и чувства в настоящий момент, но сделать из них такой вывод вряд ли возможно… Так что она просто блефует, выторговывая себе жизнь любой ценой. Вот только… Понимает ли это Тайр? Или слова упали в подготовленную почву?..

— Она врёт тебе. Врёт о возможности вселения, врёт о себе, врёт о чувствах, — нагнетает ведьма. — Всё врёт. И она слабая. Я буду хорошо тебе служить, некромант. Я буду полезной. Я…

Тайр вдруг берёт меня за плечи и заставляет отвернуться, а голос ведьмы прерывается. И я позволяю себя увести, и не оборачиваюсь.

Наверное, не всех стоит пытаться спасать. И всё же как-то тошно и муторно.

А ещё я поняла, что уязвима перед другими вселяющимися. Мне дважды повезло, но в дальнейшем рассчитывать на такое везение не стоит, надо что-то придумать, какую-то защиту. Или хотя бы стать аккуратнее…

— Вы обратили внимание на браслет леди Генриетты? — спросила я у Тайра, вытягиваясь на сеновале.

Мы ехали всю ночь верхом, и лишь когда рассвело, остановились на отдых в какой-то небольшой деревне. Где-то неподалёку орали петухи, пахло сушёными травами, и отчего-то снова — вопреки всему — казалось, что всё будет хорошо.

Тайр устроился рядом, протянул мне флягу с водой.

— А кстати, ваше болтливое зелье на меня вообще не действовало, — зачем-то сказала я ему. И отпила воды. Прохладной, вкусной, без всяких примесей и добавок.

Некромант посмотрел, как я пью, забрал флягу обратно и охотно признался:

— А я вам его не давал, Сайко.

— А что за гадость тогда это была? — разочарованно уточнила я. А то я уж вообразила… собственную крутость и устойчивость к сомнительным зельям.

— Блокировка дара, чтобы вы могли быстрее восстановиться.

Точно. И как я не распознала? Да, я варила себе другое, не такое концентрированное, чуть менее противное, но общее определённо было же…

— А когда будет болтливое зелье? — наверное, это называется «лезть на рожон». Или «расставить точки над и»? — Или вы не умеете его варить?

— Умею, — сказал Тайр. — Браслет у леди Генриетты и в самом деле не простой. Хотите расскажу?

Я хотела. И про браслет, и даже про что угодно другое, потому что у Тайра такой голос…

— Анри — не сын Генриетты. Его родила другая женщина. Отец Анри заставил Генриетту признать ребёнка своим, и чтобы она не нарушила обещание и не оставила навязанного сына раньше времени, заказал специальный браслет. Генриетта была обязана быть рядом, пока сын не станет лордом. Ей было запрещено выходить замуж и заводить своих детей. А если бы Анри погиб, то и она бы отправилась на тот свет вслед за ним. Так что она как никто была заинтересована в успешном прохождении испытаний. Ройш… он с ней уже много лет. Знал про обет, пусть и не всё, и тоже молился за успех юного лорда. А вот Нила… но про неё вы и сами уже знаете, леди Сайко. Девочка придумала себе любовь с Ройшем. И чуть не погубила Анри и Генриетту.

— Мне кажется, Анри её всё равно не разлюбил, — сказала я, не открывая глаз. Просто потому, что сон уже маячил где-то рядом, а ещё потому, что мне казалось, что некромант смотрит на меня. И да, я подумала о нём и Зариславе — он ведь тоже не разлюбил…

— Предательство — испытание, которое хоть раз, но достаётся в жизни каждому, — отозвался Тайр. — Анри мудрый мужчина и настоящий лорд. Спите, леди Сайко. Спите, самая красивая и смелая леди Севера и Юга…

Впрочем, последняя фраза мне наверняка уже приснилась. Я ведь и в самом деле уснула.

Глава 25

Обычно самопроизвольные вселения происходили только тогда, когда у меня скапливалось слишком много силы, и мне, несмотря на всё произошедшее, всё ещё казалось, что я могу свой дар контролировать. Вовремя вселиться. Выпить зелье…

С Зариславой почему-то работало не так. Я снова вселилась в неё, хотя дар ещё не восстановился.

Снова расписные двери, теперь-то я знаю, что с ними не так — повсюду герб королевской фамилии, и стража, повинуясь раздражённому жесту, распахивает перед королевой обе створки, нерешительно докладывая, что Его Величества в покоях нет… Но она и так знает, что нет.

— Я подожду! — ядовито цедит королева. Она в ярости.

Мерит шагами покои, до боли сжимает кулаки — кольца впиваются в кожу. Потом её взгляд падает на новый в хорошо известных ей покоях предмет, и она бросается к небольшой картине. Судя по всему, картина недавно нарисована — она стоит ещё на мольберте, и закрыта белой тканью.

Зарислава сдёргивает ткань, и мы обе, кажется, с одинаковым ужасом рассматриваем полотно. Хотя я, наверное, всё же поражена и напугана больше. В покоях короля — мой портрет. Мой. Портрет. Свежий. Совсем недавно нарисованный — видно по недосохшим мазкам красок. Портрет с длинными волосами, хотя мне начинает казаться, что изначально художник рисовал короткие… и это только добавляет ужаса.

— Ведьма Тайра! — шипит тем временем королева. — Теперь я знаю, как ты выглядишь, тварь!

— Что случилось?

Такой обычный вопрос, но от него и так частившее сердце, начинает, кажется, стучать ещё быстрее. А может, не от него, а от тона… Или от того, что темнота ночи обнимает сейчас совсем по-другому, и некромант настолько рядом… Мне кажется, я чувствую исходящее от его тела тепло, хотя он меня не касается.

Не касался.

Я поворачиваюсь набок, и расстояния между нами совсем не остаётся. Уперев взгляд в потусторонне-голубые глаза некроманта, выдыхаю:

— Мой портрет в спальне у короля. Я видела.

Для меня, как и для Зариславы, это дико. А вот некромант воспринял новость совсем не так:

— Ясно, — тихо и почти ласково сказал он.

И всё. Замолчал. И, кажется, совсем не удивился.

И пальцы его горячие скользнули по моей щеке, то ли в мимолётной ласке, то ли убирая какую-то невесомую травинку.

— Та-а-айр! — возмутилась я, умудрившись остаться всё же в рамках шёпота. — А вы ничего не хотите мне рассказать?

— А вы? Мне.

Кажется, некромант подлючий надо мной посмеивается. По крайней мере, перекатывается что-то такое в его тоне, от чего хочется одновременно и стукнуть его посильнее, и… поцеловать.

Вопрос я решила понять буквально.

— Меня выбросило в Зариславу. Это она увидела портрет, и… она назвала меня «ведьма Тайра»… Тайррр!

Некромант снова погладил меня по щеке, сбивая с мысли.

— Не бойтесь, Сайко, — сказал он. — Я не дам вас в обиду никому. Даже королю.

От подобного у меня перехватило дыхание. Шутит? Нет, такими вещами, кажется, не шутят. Впрочем, что это ты, Сайко Аймара, размечталась о чём-то особенном — уже успела ведь понять, что некромант своих не бросает…

— А королеве? — неловко вырвалось у меня. Наверное, от обиды на саму себя за испытанное разочарование.

— Вообще никому, Сайко Аймара, — очень серьёзно сообщил Тайр.

И на этот раз я сдержалась, не брякнула «сами обижать будете?».

Не будет.

— Вы не удивились, — сказала я. — Про портрет.

Кажется, некромант смотрит на мои губы, и от этого самые простые слова превращаются в невероятно важные, уникальные, почти волшебные.

— А чему удивляться? — улыбается он. — Ведь я бы и сам заказал портрет самой красивой девушки королевства…

Я не удержалась. Протянула руку, убрала назад непослушные светлые волосы, попыталась представить бороду, и, несмотря на полумрак, уверенно сообщила:

— Вы похожи.

В том, что передо мной принц Иттайри я уже не сомневалась. Не бывает столько совпадений.

— Куда больше, чем мне хотелось бы, — усмехается Тайр. И ловит мою руку, которую я уже в общем-то убрала, и… целует. Сначала тыльную сторону, а потом ладонь…

— Что произошло? — спрашиваю я. — Это секрет?

— Секрет, — чуть помедлив, соглашается Тайр. И ещё раз целует мою ладонь. Так медленно. Так чувственно.

— Как жаль, — шепчу я. Просто чтобы что-то сказать. Потому что весь мир свернулся до ощущений, и в нём уже почти не осталось места для важных — конечно важных! — но сейчас не таких уж и нужных слов…

Я закрываю глаза — кажется, я и без всякого зелья могу натворить глупостей. Кажется, что Тайр сейчас меня поцелует, и не знаю, смогу ли я найти в себе достаточно остатков от леди, чтобы возразить… или хотя бы сделать вид… Или…

Тайр вместо этого начинает говорить, и мои глаза удивлённо распахиваются:

— Королевская корона, как все знают, хоть никто и не верит — это не просто символ, это магическая привязка. Не просто так есть порядок наследования, не просто так соблюдается месяц траура, когда умирает король… Мой младший брат очень хотел стать королём. И когда умер отец, он решил взять ошибшуюся судьбу в свои руки: провести ритуал досрочно, пока я не вернулся… Он не справился. Никто бы не справился, наверное. Я вернулся как раз вовремя, чтобы не дать ему исчезнуть, унося с собой половину столицы, но слишком поздно, чтобы исправить всё остальное…

Часть личности Бертрана растворилась, переплелась с магическими потоками, вросла в корону. Физически он цел и невредим, но часть его души, что-то важное, чуть ли не самое главное — навсегда потеряно. Он опирается на меня. Он тянет из меня силы. Он испытывает мои эмоции. И вы снитесь ему, леди Сайко, потому что снитесь мне.

— А… — сказала я, растерянно помолчала, и попробовала ещё раз. — А…

— Такая привязка не нравится ни мне, ни ему. Когда он очнулся… Знаете, Сайко, я очень долго воспринимал его именно как младшего брата. Он клялся, что будет искать способ, чтобы разорвать эту связь с минимальными потерями для всех, что он всё сделает, сам себя убьёт, если понадобится, да и корона ему уже даром не нужна… Но время идёт, Сайко. И способ давно был найден, но Бертран останется без короны, без магии и с провалами в памяти. И он решил, что ему нужен другой вариант. При котором он вернёт себе контроль над магией, избавившись от меня, и сохранит корону.

— А так можно?

Ну вот теперь, Сайко, ты окончательно вляпалась. Просить Тайра отказаться, по сути, от самой его жизни — немыслимо. Пожертвовать Ирком — тоже. И как же мне быть?

— Нет, — тем временем отзывается Тайр. — Как и нельзя было вмешиваться в порядок престолонаследия, но разве ж дураку объяснишь?

Некромант улыбается. И я, совсем забывшись, легонько трогаю, глажу пальцем его улыбку.

— А Зарислава? — шепчу. Наглость — второе счастье, точно-точно. Просто я каким-то шестым чувством знаю — сейчас можно всё. Пока в глазах некроманта плавится такая горячая тьма, пока под моей рукой его улыбка — можно.

Тайр чуть хмурится — это я скорее угадываю, чем вижу, но отвечает:

— Зарислава пыталась сохранить любовь короля как могла, я её не виню.

А я виню. И вот если бы жизнь Тайра можно было выменять не на жизнь Ирка, а на Её Величество, я бы, кажется, ни секунды не сомневалась…

А потом это становится неважным, ведь когда тебя целуют совершенно невозможно размышлять о каких-то там королевах… Ох. Когда тебя так целуют, вообще совершенно невозможно размышлять!

Целый день я была возмутительно, непозволительно счастлива. Счастье свернулось внутри тёплым клубком, и ярко вспыхивало, стоило ощутить на себе взгляд Тайра. Я даже позволила себе отвлечься от горчившего всё это время чувства вины, и ещё более неслыханная наглость — подумала, что Её Величество ни черта не понимает в жизни, какая к демонам корона, какой трон и король, когда такой мужчина так на тебя смотрит!..

И мне уже стало казаться, что южный город Ларрида станет моим самым любимым городом, ведь мы любим те места, где были счастливы, а Ларрида ещё и удивительно красива. Зелёная, с многочисленными реками и каналами, широкими прямыми улицами и экзотическими пальмами, она казалась сказочной.

Звала. Завлекала. Шептала на разные голоса, и пела, и обещала одну лишь только радость…

— …сегодня на закате казнь!

До этого момента я особо не прислушивалась к разговору двух молоденьких девушек, ожидающих примерки в ателье. Через несколько дней приём у наместника, так что ажиотаж, вероятно, у всех портних. Я же зашла из любопытства, и с не до конца признаваемым мной самой желанием купить себе что-то красивое.

Подслушивать не хотелось, недостойно это истинной леди, но девушки не оставили мне шанса:

— Северяне все предатели, отец всегда говорил!

Северяне! Всех северных лордов я знаю наперечет, их и было не так много, а стараниями Тайра ещё меньше стало… а теперь вот и ещё кому-то не повезло.

Захотелось шагнуть к девицам и, вцепившись в плечо невысокой полноватой девушки со странно-зелёными глазами, потребовать ответ.

Кто? Кого казнят? Неужели маршала Арвизза? Если так, надо сказать Тайру, пусть он и не успеет ничего сделать, но промолчать будет ещё одним предательством с моей стороны…

— А мне его жалко… — вздохнула вторая. — Молодой… Холостой… — последнее прозвучало мечтательно. А я перестала дышать и вцепилась в манекен, ведь пол подо мной опасно пошатнулся.

Молодых и холостых лордов на Севере почти что нет…

— Говорят, это всё сестра его. Ведьма!

— Сестра! — насмешливо отозвалась её собеседница. — Ты портреты-то видела в газете? Она ему такая же сестра, как эта Анжелина твоему дядюшке…

Если бы я могла, я бы улыбнулась тому, насколько люди в своей недалёкой злобе похожи на Севере и на Юге: и слова, и интонации, но боги, какая разница! Пусть говорят, что хотят, но Ирк, неужели и правда Ирк⁈

Тем временем вторая девица раскрыла сумочку, достала сложенную газету и, расправив, продемонстрировала первой:

— Красивый, скажи? Жалко, отменили обычай, по которому мятежного лорда можно взять в мужья и спасти тем самым от казни…

Её собеседница фыркнула, а я в три шага преодолела расстояние между нами и бесцеремонно вырвала газету из рук растерявшейся от подобной наглости девушки. Я бы извинилась, но в горле стоял колючий ком, и он же переместился куда-то в область сердца, стоило бросить взгляд на газету.

Лорд Ирк… схвачен… казнь на закате сегодня…

— Что… Что Вы себе позволяете? — опомнилась девица. — Вы… Вы кто вообще такая?.. Откуда в приличном ателье такие…

Я молча пихнула газету ей в руки и пошла внутрь, на служебную часть. Туда, куда запрещён вход посетителям. Туда, где точно есть служебный вход. А значит, и выход.

Потому что мысль рассказать Тайру я отбросила сразу. Ничего он не сделает. Наверняка бы что-то придумал, но времени осталось так катастрофически мало… Ирка не спасёт, и меня к нему не пустит. А я…

Я знала, что можно так — выйти к Тайру, броситься ему на шею и рыдать, топя его в чувстве вины. Ведь в какой-то мере это всё из-за него. И девушкам такое можно. Можно быть слабой, можно несправедливой, можно предоставить мужчинам платить за чужие ошибки… Но я никогда не умела вовремя останавливаться. И, наверное, слишком привыкла быть старшей сестрой.

В каждом городе есть телепорт. И если раньше от одного вида Плащей меня бросало в дрожь, теперь я сама заявилась прямо к ним.

Жаль, что мои волосы сейчас покрашены в рыжий цвет — хотелось в светлый, но даже магическая краска не взяла полностью. Жаль, что в глаза закапано уже ставшее привычным зелье, и они совсем не синие, как на портрете в спальне короля, а почти чёрные… Жаль, что я не в платье, а походных брюках, и нет у меня с собой ни кольца с гербом, ничего… И отчаянно жаль, что я не могла попрощаться с Тайром. Обнять его. Сказать… А впрочем… Хорошо, что не довелось сказать. И лучше об этом вообще не думать.

В приёмной Плащей было немноголюдно — жалась в углу худенькая девушка, старательно пряча лицо, негромко переговаривались мужчина с женщиной среднего возраста, стоял у двери совсем седой мужчина то ли величественно опираясь на трость, то ли попирая ею пол — настолько брезгливым было выражение его лица…

Не замедлив шага ни на мгновение, я толкнула двери кабинета, где принимал начальник местного отделения, и вошла, как будто имела на это полное право. В конце концов, у меня вопрос жизни и смерти, и счёт идёт чуть ли не на минуты… И если до заката ещё пара-тройка часов, то Тайр меня, наверное, уже разыскивает.

Я ожидала увидеть одного Плаща и какого-то посетителя, но на меня с удивлением смотрело около десятка Плащей. Кажется, у них вечерний сбор…

— Именем короля! — выкрикнула я, пока не шарахнули в меня каким-то заклинанием. С них станется. — Вы должны немедленно доставить меня во дворец! Немедленно!

Ещё пара мгновений тишины, и они опомнились. Кто-то расхохотался, кто-то отпустил шуточку по поводу моего внешнего вида, наглости, а также цели визита… А вот главный задумчиво изучил что-то на своём столе, а потом поднял и продемонстрировал всем мой портрет. И остальные сразу затихли. Лишь метались туда-сюда взгляды, сравнивая, оценивая, узнавая…

— Вы правы, леди, — медленно сказал главный, поднимаясь. Заскрипели стулья — вслед за ним поднимались и остальные. — Прошу вас следовать за мной… леди.

Глава 26

У меня не было как такового плана. Только отчаянная надежда, что если я окажусь рядом, я смогу найти слова и сделать для Ирка хоть что-то. Отсрочить. Для начала хотя бы отсрочить…

Я готова была обещать королю и даже королеве всё, что угодно. Пообещать, спасти Ирка, и принять своё наказание за клятвопреступление.

Нет, жить я хотела. Как никогда сильно и остро. Но отнюдь не больше всего на свете…

Меня тщательно просканировали и обыскали, я отказалась ждать, пока вызовут полагавшуюся мне по статусу женщину для проведения обыска, охотно вывернула все карманы, равнодушно стерпела деликатные прикосновения одного из Плащей, еле сдерживаясь, чтобы не поторопить.

— Неодарённая, — сказал тем временем изучавший меня маг, и я, не удержавшись, покосилась на него: что?..

Это потому что дар меня снова временно оставил? Или причина в чём-то другом? В любом случае, это очень кстати. Только претензий от Плащей мне не хватало…

И наконец мы шагнули в телепорт. У меня закружилась голова, и я вцепилась в локоть сопровождающего, который он галантно предоставил.

Что сказал Плащ своим коллегам в точке прибытия, я не слышала, пыталась совладать с шумом в ушах и мельтешащими перед глазами искрами, но нас пропустили, и чем выше мы поднимались по лестнице, тем лучше мне становилось. Даже стало немного спокойнее — если Его Величество испытывает ко мне симпатию, я смогу его уговорить. Я уже во дворце и даже не в наручниках, это уже полдела… Едва заметно выдохнув, расправила плечи.

Может быть, непоправимое всё же не произойдёт?

О том, что обо мне подумает… уже думает Тайр, я старалась не размышлять. Прости меня, принц Иттайри, прости меня лорд Ирк, кажется, вам обоим со мной фатально не повезло…

— А-аргус! Какой приятный сюрприз ты приготовил королю!

Голос, ударивший в спину, не предвещал ничего хорошего. А мы ведь уже почти свернули за угол, и я откуда-то знала, что почти дошли…

— Господин маг, — холодно отозвался мой сопровождающий, и я поняла, что это мои будущие большие неприятности. Это маг, которого я видела глазами королевы. Тот, кто помогает ей. Тот, кто любит её, и сделает всё, что угодно…

Не отдавай меня, — мысленно взмолилась я, но, кажется, это было не во власти Аргуса. Ему маг явно тоже не нравился, но стоило тому сказать: «Дальше я сам, вы свободны, капитан, не волнуйтесь ваши заслуги не забудут», и Плащ, отчётливо скрипнув зубами, поклонился мне и зашагал обратно.

А мы остались с магом наедине в пустом длинном коридоре, в котором уже затихало эхо шагов А-аргуса.

Моими глазами маг выглядел хуже, чем когда я смотрела через королеву. То ли у него были тяжёлые дни, то ли Зарислава снисходительнее, чем я.

Маг выжидательно на меня смотрел, словно чего-то ждал. А я смотрела на него, и отчётливо видела, что он чему-то всё больше удивляется.

— Что вы задумали, леди? — наконец, цедит он.

— Ничего, — почему-то очень спокойно отзываюсь я. — Мне просто очень срочно надо увидеть короля.

Маг кривится. А затем делает приглашающий жест:

— Прошу.

Вот только показывает он обратно, куда-то, откуда мы с Плащом пришли, и я отлично помню, что пришли мы из подземелий, а в подземельях располагаются отнюдь не только телепорты, но и тюрьмы, а у некоторых, знаете ли, ещё и пыточные. Нет уж.

— Мы оттуда пришли, — напоминаю магу. Наивно улыбаюсь. Не верит он, не верю я сама. Но маг поддерживает игру.

— Аргус, — говорит он, — провинциальный паренёк. Плохо тут ориентируется.

— А! — говорю я. И с тоской оглядываюсь. Как назло, никого. — А вы, значит, столичный? Паренёк.

Маг усмехается.

— Вам уже не срочно? — насмешливо спрашивает он.

Маг и правда столичный. Ну, пусть будет, паренёк, хотя вообще-то взрослый мужик. Он одет в вышитую золотом тунику, и я надеюсь, что в ней ему будет неудобно передвигаться бегом.

— Срочно! — смиренно говорю я. А потом вскрикиваю, уставившись за плечо мага, и он ведётся, как новобранец. Оборачивается.

А я бегу изо всех сил в нужном мне направлении. Спасибо, Зарислава, я знаю, куда.

— Стой! — почти обиженно кричит мне вслед маг, но я, конечно же, пытаюсь бежать ещё быстрее.

Разумеется, я не рассчитываю беспрепятственно ввалиться в покои короля, но отчего-то верю, что Плащи служат Его, а не Её Величеству, в отличие от мага, а значит, и меня в обиду не дадут…

И добежав до заветных дверей, я чувствую себя почти спасенной. И пусть за спиной маячит запыхавшийся маг, но один из Плащей уже выслушал меня и шагнул за заветные двери, чтобы узнать, примет ли меня король… Моё имя, похоже, знает каждый во дворце.

Плащ выходит и распахивает передо мной дверь.

Неужели так просто попасть к королю? Да, он сам искал, но неужели мне настолько повезло? И в чём, страшно подумать, тогда не повезёт?..

А впрочем…

Я снова поторопилась.

Пора бы уже привыкнуть, Сайко Аймара, что жизнь всегда найдёт, чем удивить…

— Ну здравствуй, ведьма Тайра.

У моего невезенья женский голос и золотые локоны. В покоях короля одна лишь королева.

— Зачем пожаловала? — королева идёт ко мне, и я не могу противиться воспитанию — делаю реверанс.

— Моя королева, — а вот и маг! — позвольте, надо увести её, пока…

— Ты прав, — говорит она.

Сейчас, когда не надо притворяться, лицо королевы становится злым и почти уродливым. Магия красоты рассыпается, жалко, маг этого не видит. И Тайр — сердце кольнуло так сильно, что я чуть не застонала — и Тайр не видит, очень жалко.

— Веди её в… — тут с королевой что-то происходит. Она словно начинает заикаться. — В…в…в… Веди её в…

— В темницу, Ваше Величество? — услужливо подсказывает маг.

Королева явно хочет что-то сказать, я знаю что — простое слово, всего один слог, который не даст мне встретиться с королём, и шансы Ирка станут совсем ничтожными… Но она почему-то молчит. Мычит. Мотает головой. Злится! И не может даже кивнуть…

В глазах Зариславы появляется страх. И ненависть ко мне от страха вспыхивает лишь ярче, королева делает два быстрых шага ко мне, замахивается, собираясь влепить пощёчину… и не может. Её рука падает безвольной платью, и снова начинает подчиняться ей, только когда она делает шаг назад.

— Вам нехорошо, моя королева? — обеспокоенно спрашивает маг.

— Д-да, — отзывается она, прикладывая руку ко лбу.

— А куда её? — спрашивает маг.

И королева с полными ужаса глазами, явно против воли отзывается:

— Не трогай её. Оставь… в покое.

Я на всякий случай склоняюсь в благодарном реверансе, хотя понимаю, что мысленно королева сейчас саморучно выкалывает мне глаза — это читается в её взгляде очень чётко и однозначно.

Неизвестно, к чему бы всё это пришло, но в покоях, наконец, появляется их хозяин. Я с болезненным любопытством ищу сходство, и вживую его практически не нахожу. Потому что портреты короля безбожно ему льстят, а огонь в сердце и сталь в характере меняют человека до неузнаваемости, равно как и их отсутствие…

Король слегка сутулился. Глаза казались бегающими, и то потухшими, то наоборот — нездорово горящими.

— Дамы! — говорит Его Величество, и я снова склоняюсь в реверансе, давя неуместный смешок. Королева узнала меня сразу, а вот король может и не узнать девушку из снов с рыжими вихрами вместо чёрных кос, в мужской одежде вместо нарядного платья…

А впрочем, учитывая, как королева неожиданно хоть и невольно ко мне благоволит, как знать, не лучше ли пойти с ней…

— Ваше Величество, — говорит королева. Странно, я отчего-то думала, что она зовёт его по имени. А впрочем, этикет же… ну, наверное.

— Иди, Зарислава, — говорит он, рассматривая меня и чему-то едва заметно улыбаясь. — И ты иди, Хон.

Я чувствую себя неловко под пристальным, хозяйским взглядом. Словно я ворую что-то важное у Тайра. Но это всё не имеет значения, важно лишь как правильно попросить за Ирка…

Зарислава обжигает меня отчаянным взглядом, но ничего не может сказать. Знать бы, за что мне такая удача… Маг недоумевает, но, кажется, настолько привык действовать по указанию королевы в затрагивающих её интересы вопросах, что сам ни на что пока не решается… И тоже уходит.

— Ле-ди Сай-ко… — нараспев говорит король. — Не знаю, как вы здесь оказались, но это, пожалуй, лучший сюрприз за несколько последних лет!

— Ваше Величество! — я с трудом переламываю себя и опускаюсь на колени. И меня снова мутит. То ли от волнения, то ли от сломанной гордыни. — Пощадите моего брата! Он ни в чём не виноват, он ничего не знал, он…

— А кто виноват? — скучающе спрашивает король.

— Я! — тут же отзываюсь, даже не подумав, что мудрее было бы свалить всё на Тайра. Но даже подумай я об этом… наверное, не смогла бы.

Король смеётся. Смешно ему.

— Могу я с ним поговорить, Ваше Величество?

— Может быть, позже, — отзывается Бертран. — Вы с дороги, вам надо привести себя в порядок… И я настаиваю, чтобы вы со мной поужинали.

Он кружит вокруг меня, словно примеривается, с какой стороны укусить… Нет, не нравится мне брат Тайра, совсем не нравится.

— Но казнь на закате! — в отчаянии поднимаю глаза. — Казнь!

— Отложим, — равнодушно отзывается король, совершенно неприлично глазея в ворот моей рубашки…

Протягивает мне руку, и я принимаю, встаю.

— Отложите, пожалуйста, — смиренно прошу. Он не выпускает мою руку, и второй тянется к моему лицу, и я непроизвольно зажмуриваюсь. Остаётся лишь надеяться, что это будет истолковано как смущение. Отвращение король мне вряд ли простит…

Но он не касается. И руку отпускает.

Может быть, король не так уж и плох?..

Мне выделили гостевые покои в крыле короля, и я уверена, не позднее завтрашнего вечера все будут говорить о новой фаворитке. Впрочем, что уж там новой, у короля в принципе никогда не было фавориток. Ведь сердце Тайра принадлежало Зариславе… А теперь… вот. Не знаю, как там насчёт сердца, но некромант мне определённо симпатизировал. А я… я его отчаянно любила.

И ведь он, наверное, считает, что я его предала… Или волнуется, что меня похитили?.. Или?..

В порядок я себя приводила машинально, мысли мои метались от Ирка к Тайру и обратно. Мне отчаянно было нужно убедиться, что с Ирком всё в порядке. Не то чтобы я не верила королю… А хотя да, не верила ни на грош.

Но возле моей двери Плащи, и они вежливо, но непреклонно рекомендуют мне для моего же блага оставаться в комнате. Я возвращаюсь. А потом… Решив, что мне нечего терять, закрываю глаза и тянусь к королеве. Я хотя бы просто послушаю…

Королева сидела за письменным столом и смотрела на лист бумаги, на котором были только какие-то отрывистые хаотичные закорючки.

Королеве они явно не нравились, судя по тому, что она отшвырнула волшебное перо в сторону, ударила изо всех сил кулаком по столу, и разрыдалась то ли от обиды, то ли от боли…

— Как ты посмел! — прошептала она. — Да как ты только посмел⁈ Какую-то… оборванку! Бастарда! Свою подстилку! — в бешенстве бормотала она. — За всё мне ответишь! За всё! А за это особенно…

Совсем осмелев, я попробовала аккуратно пошевелить рукой королевы, но защита её никуда не делась. В моё сознание тут же впились иглы, но в этот раз боль мы с королевой делили на двоих — она закричала, хватаясь за голову, и тут же всё закончилось. Но повторять я не решилась. Придётся просто понаблюдать, или поискать кого-то другого… Но кого?

В мага я вселиться не могу. В Плащей? Тоже вряд ли. У них должны быть амулеты. А служанка, что приготовила мне ванну, выскользнула из покоев, не встретившись со мной взглядом…

Я вернулась в своё тело и, мимоходом подивившись, насколько легче мне стали даваться вселения, изо всех сил затрясла золотой колокольчик. Кажется, время побыть капризной леди и перезнакомиться с как можно большим количеством слуг.

Правда вот, у всего есть обратная сторона, на всё нужно время, и как ни хотелось мне успеть наведаться в темницу до ужина, я не успела. Зато к ужину оказалась подготовлена неплохо. Служанки даже умудрились вывести краску с моих волос и так уложить их, что создавалось впечатление, что я не острижена коротко, а просто так вот строго причёсана. И платье мне нашли по фигуре. И туфли по ноге.

А я изнывала. Каково Ирку, если он думает, что каждая минута приближает его к казни? Каково сейчас Тайру, если думает, что понравившаяся женщина снова его предала?..

А каково Зариславе мне, право слово, абсолютно всё равно.

Ужинал король с размахом. У нас с Ирком не каждый пир так проходил — с таким количеством гостей. Меня посадили рядом с магом, вероятно, он должен был за мной присматривать. И заодно это должно было показать моё место при короле — довольно-таки высокое. Вон бывший маршал Арвизз сидит куда дальше…

— Хон, — сказала я. — Какое… интересное имя.

Собиралась сказать «нелепое», и маг это прекрасно понял. Поморщился, перевёл взгляд на королеву.

Она сидела, разумеется, во главе стола по правую руку от короля, но выглядела неважно. Слишком бледная, губы искусаны, а глаза словно заплаканы. Впрочем, Зарислава знала, что делает. Как ещё должна выглядеть любящая супруга, муж которой в открытую вывел в свет другую.

— Ты и одного волоска её не стоишь, — сказал мне маг, стискивая вилку и нож так, словно это моя шея. Или Бертрана.

Я промолчала. На плечи постепенно наваливалась усталость и осознание новой реальности. Ирка я не спасла, по крайней мере, пока, а вот вырваться из дворца мне вряд ли будет просто…

А надо бы что-то придумать, ведь как знать, долго ли Бертран будет довольствоваться взглядами. Он и сейчас практически поедает меня глазами, забыв про вилку в своей руке, и у королевы сдают нервы — она пихает его в бок.

Наверное, когда десять лет властвовала над сердцем мужчины, сложно быстро перестроиться, признать и принять, что тебе уже нельзя ничего из того, что так долго было можно. Зарислава упустила это.

Тайр, а значит и Бертран, теперь уже смотрели на неё по-другому. И прощать подобное поведение король, как оказалось, не собирался.

— Моя жена, дамы и господа, — сказал он, обводя присутствующих взглядом, — крайне удручена своим состоянием здоровья, не позволившим ей за все годы нашего брака дать мне наследников. В связи с чем она приняла решение удалиться в монастырь на несколько месяцев… — из рук Зариславы падает бокал с красным вином, и пятно разбегается по белоснежной скатерти мгновенно, а на светло-золотистом платье королевы появляются кровавые брызги, наглядно показывая — слова мужа ранят её в самое сердце… — Или даже лет! — мстительно добавляет король. — Дорогая. Не смеем вас больше задерживать!

Спорить невозможно. Королева встаёт с достоинством, обозначает реверанс и молча направляется… ко мне. Сначала я думала, что к Хону, но нет, она обращается ко мне:

— Леди Сайко, проводите меня, пожалуйста.

Даже имей я право отказаться, наверное, не стала бы. Всё лучше, чем сидеть в этой духоте и затхлости. И это я не про воздух — дворец строил отличный архитектор, всё проветривается как надо, это я про обстановку, про нечто незримое, но явственное, витающее в окружении короля. Интересно, как Арвизза занесло? Может, тоже приехал за кого-то просить?

— Благодарю за честь, Ваше Величество, — делаю реверанс и следую за королевой.

Она идёт всё быстрее. Я чувствую её ярость и одновременно какую-то весёлую, азартную злость. А все эти перешёптывания за спиной уже не важны ни мне, ни ей.

— Поздравляю, — говорит она, подбирая юбки и поднимаясь по лестнице чуть ли не бегом. — И сочувствую. Я терпела это десять лет ради того, чтобы быть королевой, а тебе придётся терпеть просто так. И даже не фантазируй себе, что это хотя бы отдалённо похоже на то, как с Тайром. Нет, милочка. Нет другого настолько непохожего на Тайра человека, Бертран — это анти-Тайр.

Мы уже у покоев королевы, но она не собирается меня отпускать. Бросает коротко:

— Поможешь мне переодеться.

И я послушно иду за ней.

Мне всё больше кажется, что это всё не настоящее. Может быть, я отравилась теми ягодами в лесу, которые Тайр признал съедобными, и теперь у меня видения? Сейчас действие ягод пройдёт, и я очнусь… А может, дело даже не в ягодах, может, я упала ещё зимой и ударилась головой, и вся история с Тайром ненастоящая?..

— А я, — говорит Зарислава, когда я послушно начинаю расшнуровывать её платье. Между прочим, великая честь. — Я отправлюсь к Тайру. Оу! Ты что творишь⁈

Я не специально, вот честное слово.

— Простите, Ваше Величество, — цежу сквозь зубы. — Рука сорвалась.

И жаль, что в руке ничего не было…

— Я отправлюсь к Тайру, — повторяет нарочно она. — Он меня всегда любил, и сейчас любит. Ненавидит, но любит. И я знаю, как с этим быть. У тебя неделя, глупышка. Через неделю я буду всё ещё королевой, на руках у обожающего меня Тайра, а ты вылетишь отсюда с испорченной репутацией… И тогда я позабочусь, чтобы Плащи воздали тебе по заслугам. Так что проживи свою последнюю неделю с удовольствием, маленькая дурочка!

— Если вы поможете мне освободить Ирка, я уйду с вами, — тихо говорю я. — Вместо вас!

— Ну нет, — улыбается королева. — Это мне ни к чему. Рядом с Тайром буду только я.

Глава 27

Совсем я не такой хороший человек, каким мне хотелось бы быть. Стоило только представить Зариславу рядом с Тайром, с моим Тайром, и меня захлёстывало такой волной ревности, что хотелось королеву придушить. Увы, но на это у меня ни жестокости, ни злости всё же не хватило бы. Я ещё немного поразмыслила, не попробовать ли приставить нож к горлу королевы и сделать попытку прорваться в тюрьму, но без амулета переноса эта затея в любом случае была обречена. И себя погублю, и Ирка… Нет, надо уговаривать короля. Представив, как он снова берёт меня за руку, вздрогнула, передёрнув плечами. «Ничего, — сказала сама себе, — вот это ты точно можешь потерпеть, Сайко Аймара. А большего от тебя никто пока и не просит, чтобы там ни шипела Её Величество…»

Зарислава отпустила меня почти сразу, как поняла, что ей больше нечем меня уязвить, и я в сопровождении Плащей — они так и таскаются следом, пусть и на почтительном расстоянии, но всё же — добрела до своих покоев.

Хотелось вселиться немедленно, но рано. Слишком рано… А в то же время как бы не было бы поздно…

Да и почему бы и нет? Сейчас пока все на ужине…

Я закрыла глаза, вызывая в памяти самую бойкую из служанок… и словно врезалась с разбегу в стену. Попробовала ещё раз, уже осторожнее — то же самое. Представила другую — та же стена… Ну конечно. Девушки с амулетами все. И как я не подумала об этом! И всё же я с упорством достойным лучшего применения перепробовала каждую по два раза. Под конец немилосердно болела и кружилась голова, ну и что ж… Отчаявшись, я сделала то, что обещала самой себе никогда не делать — потянулась вселиться в Ирка. Ну просто узнать, что жив. И чего я сразу не попыталась?.. Настолько это было для меня табу, что даже и мысль такая в голову не пришла… А впрочем, даже если бы и пришла, то у меня не получилось сейчас, наверное, не получилось бы и тогда…

А что если мой дар всё же выгорел, и теперь мне доступна только одна лишь Зарислава?.. Мда.

О том, что вселение в Ирка могло не получиться по другой, по самой страшной причине, я не могла позволить себе думать. Нет, только не это. Не может быть всё так глупо и бездарно. Да тот же Гиррун не должен был бы допустить! Чем он иначе будет меня шантажировать, ради одной лишь Софиры я и пальцем не пошевелю, ты слышишь, бог Игры?

Если он и слышал, то насмешливо и равнодушно молчал, и я провалилась в беспокойный, тягостный сон. Всё же безуспешные попытки вселиться вымотали очень сильно. Сквозь сон мне казалось, что кто-то стоит у моей постели, и хотел бы прикоснуться, да не может, и он даже рычит от бессильной ярости. Но мне ничего не грозит, потому что Тайр обещал не дать в обиду, а значит и не даст…

И от этого сон становился совсем не страшным и даже почти светлым.

Проснулась я очень поздно, под недобрым взглядом придворного мага. Хон был мрачен и вымотан — кажется, спать он не ложился, под глазами залегли круги.

— Где она? — спросил он. Я про себя вздохнула. Ну ясно, кто «она». Королева. Мага она с собой, понятное дело, не взяла — чтобы не мешал с Тайром договариваться…

Последняя мысль тут же сильно испортила настроение, да и маг нарушил все правила приличия, так что я, нарочито оглядевшись, подхватила с прикроватного столика расчёску и протянула ему:

— Вот же она! — И, посмотрев на его растерянное лицо, пояснила: — Ну, вас же, видимо, разжаловали в горничные? А… в самые неумелые горничные, — добавила, проследив взглядом, как расчёска рассыпалась в пыль.

— Где королева? — спросил маг. Кажется, чувство юмора у него не появилось… А мне стало его жалко, да и мне бы от него тоже получить информацию, так что я придержала рвущееся с языка: «Как странно, что Хон отлично рифмуется с 'вон», и вместо этого позволила себе устало вздохнуть:

— Да откуда ж я знаю, господин маг. Кто я такая, чтобы королева мне докладывала, если уж она тебе не сказала…

— О чём вы говорили вчера?

— О мужчинах, — ответила я чистую правду. И пока маг не начал снова беситься, быстро добавила: — Договоримся, магистр Хон? Ты поможешь мне освободить брата, а я тебе — найти королеву.

Несколько минут мы молча сверлим друг друга взглядами. А маг, оказывается, моложе, чем мне казалось. Может, он даже ровесник Зариславы. Просто вечно хмурое лицо делает его старше. А глаза у него карие, с зелёными крапинками. Вполне красивые глаза…

Не знаю, о чём думал маг. Возможно, тоже увидел во мне человека, напуганную слабую девушку, а не безликого врага обожаемой королевы, с которым надо бороться любыми способами и средствами…

— Твоего брата здесь нет, леди Сайко, — сказал он вдруг. — Нет, и никогда не было. На тебя развернули ловушку, и ты в неё пришла.

Как ни странно, я ему сразу поверила. И в первую очередь ощутила всё же облегчение. Ирк жив. Он в порядке. Где-то путешествует, или вернулся уже в свои владения… И главное, чтобы теперь не помчался спасать меня, когда молва докатится до севера…

А затем пришла жгучая досада. Но с ней я почти справилась. В конце концов, бывают ситуации, когда невозможно поступить иначе. Слишком многое иногда стоит на кону — то, что любую ничтожно малую вероятность превращает во вполне серьёзную угрозу…

— Если хочешь, чтобы я скорее узнала, где она, принеси мне отвар для восстановления сил и резерва, — прямо сказала я магу. Тот поморщился, а затем кивнул и, не сказав ни слова, вышел.

А я уставилась в расписной потолок. С него на меня смотрели толстощёкие детишки, они что-то прятали за спинами, и их было семеро — шесть пацанов и девочка. Что уж тут долго гадать об аналогии… Интересно, кто из них Гиррун. Вот, наверное, этот, самый толстый, с веснушками. Или вот этот чернявый, у него выражение лица пакостное… Ой!

Готова поспорить — чернявый мальчишка с потолка мне подмигнул и язык показал! Что за… божественные знамения, о великий Гиррун?.. Чтоб тебя… прославляли вечно!

К моему огромному облегчению, Его Величество был занят неотложными делами, и я оказалась предоставлена сама себе. Маг возвращаться не торопился, и я откровенно скучала, и не могла не думать о Тайре. И о Зариславе. Соблазн вселиться в королеву был велик, очень, но я чувствовала — уже на грани дар. Надо ждать, надо пить укрепляющие отвары, иначе рискую на месяц или два остаться снова совсем без сил…

А под вечер меня навестил-таки король.

Я сидела и перебирала книги, которые мне принесли из библиотеки. Разумеется, ничего интересного и уж тем более ничего запрещённого. Так, стихи, романы…

Бертран направился ко мне так стремительно и решительно, что я сначала от него шарахнулась, а уж потом, оказавшись под защитой оставшегося между нами кресла, выполнила реверанс…

— Сай-ко-о, — сказал Бертран. И меня внутренне передёрнуло от того, как он растягивает, уродует моё имя. — Я понимаю, вам… тебе! Я хочу говорить тебе «ты»! Так вот, я пониманию, что тебе нужно время привыкнуть к изменениям в жизни, в статусе, но поверь, это изменения к лучшему. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Я могу дать тебе всё. Всё!..

— Могу я увидеть брата? — тихо спросила я, старательно изучая пол. Даже если король знает, что маг мне сказал, я всегда могу соврать, что не поверила тому. В конце концов, что значит слово какого-то там мага Хона против слова короля…

— Боюсь, что пока нет, дорогая, — сказал Бертран, и тут я уже вздрогнула не только внутренне. Но король списал это на волнение за брата. Или на робость. Впрочем, в последнем он не так уж и не прав. — Он в тюрьме, до которой полдня пути от столицы. Я уверен, что скоро недоразумение разрешится, у меня появятся доказательства невиновности, и ничто тогда не помешает вашей встрече…

Вот это да! И не смущает его ничего. Врёт как дышит. Наверное, королей с детства так учат?

А ещё я читаю между строк, что те самые доказательства невиновности могут зависеть и от меня…

Бертран же начинает расспрашивать меня обо всём, и больше всего интересует его Тайр. Где мы встречались, когда, сколько раз, как…

Я вру. Ну, по крайней мере, больше половины. Там, где есть хоть малейший шанс не признаться…

— Ты полюбишь меня, — вдруг говорит он. То ли хвастается, то ли приказывает. — Меня все любят.

— Ваше Величество, — опускаю глаза. Не спорить же в самом деле. Но достаточно вспомнить, как Зарислава лелеяла свою злую радость, что покидает дворец и обожаемого мужа… — Возможно, мне нужно время…

Много времени, очень много! Пока мой Тайр не придёт и не спасёт меня.

Я сказала «мой»?..

Зелье у Хона оказалось забористое, я выпила на ночь и планировала попробовать вселиться завтра, но меня снова забрасывает в Зариславу уже той ночью.

Она не спит. Она сидит в лесу у костра, и — о боги! — напротив сидит Тайр.

— Не спросишь даже, как я здесь оказалась? — мурлыкает королева.

— Направленным амулетом переноса воспользовалась, — не очень-то любезно отзывается некромант, но при этом протягивает ей свою кружку с чаем! Яростную ревность немного остужает то, что сам он пьёт из моей кружки. Вот хотя бы не из одной они пьют! Какие мелочи тебя волнуют, глупая ты глупая, Сайко Аймара… — вздыхаю про себя.

Королева издаёт негромкий, грудной смешок. Что уж греха таить, очень даже соблазнительный.

— Ты всегда был умным, — говорит она, и в её голосе если не обожание, то что-то очень близкое. Любование. И им, и собой. — А я глупая. Была. Ты простишь меня, Тай?

Чай пахнет травами и самим лесом, и королева бестрепетно делает несколько больших глотков. Я машинально пытаюсь разложить на составляющие, но у меня не получается. Намешано всего… А некромант ведь любит простые сочетания. Для неё старался? Определённо для неё. Определённо старался.

— Кто я такой, чтобы прощать или не прощать королеву? — отзывается Тайр. Он такой родной, такой красивый, что мне невыносимо смотреть на него и не иметь возможности прикоснуться. А с другой стороны, прикоснись к нему сейчас королева так, как хочется прикасаться мне, и я всё же сгорю от ревности.

— Тот, кого она любит. Всегда любила, — говорит Зарислава. Что-что, а вот очаровывать она умеет.

— Что ты придумала на этот раз? — спрашивает вроде бы ничуть не растроганный некромант. Но ревность шепчет мне, что это только кажется.

— Он выгнал меня, — просто говорит Зарислава. — Даже хуже. Заточил в монастырь. Я больше не нужна. Теперь его интересует лишь Сайко Аймара. Как и тебя.

Тайр молчит, и она продолжает после паузы, устремив взгляд на огонь:

— Конечно, она умнее меня, Тай. Да ты и сам знаешь…

И вот странно. Вроде Зарислава меня и хвалит, а на деле наоборот. Между строк хорошо читается послание, что я — тщеславная, пробивная девица, а она — трепетная, влюблённая, нежная…

— Молчишь? — спрашивает королева. — Хорошо, я скажу прямо. Ты прав, ты и так слишком долго ждал меня, и слишком многое мне прощал, а я была такой… девочки не должны знать таких слов, правда, Тай? Но я знаю. И я знаю, что вела себя непростительно. Но если есть шанс, что ты… нет, не простишь. Я уже поняла, что не простишь. Просто согласишься дать мне показать, что я изменилась, дашь нам попробовать начать сначала… Я не подведу. Не в этот раз.

Тайр всё ещё молчит, а я волнуюсь, кажется, больше, чем сама королева. Меня не должно быть здесь, не должно! Не при этом объяснении, независимо от его итогов. Примет её Тайр или нет, это его, это личное, я не хочу при этом быть…

И отдельно, с такой же если не большей силой, я не хочу, чтобы он её принял. Говорят, настоящая любовь — это когда желаешь счастья вопреки своему собственному, но я эгоистична до мозга костей, я сама хочу быть его счастьем! Да и Зарислава та ещё… Её даже не каждому врагу пожелаешь…

Некромант так и не проронил ни слова, и Зарислава продолжает наступление — встаёт, сбросив с плеч плащ, и идёт к нему… И в самый решающий момент, когда она уже совсем рядом, а Тайр поднимает на неё запредельно-пронзительный светящийся взгляд, меня из королевы выдёргивает.

— …здесь! — говорит растерянный, бесконечно удивлённый и совершенно незнакомый мне голос.

А потом та, в чьём теле я оказалась, поднимает взгляд, и я вижу Ирка.

Брат хмурится. Потирает небритую щёку.

— В смысле? — переспрашивает он, и от него отчётливо тянет разочарованием.

— Ты не сказал, лорд, что твоя сестра ведьма. Сильная ведьма. Я позвала её, и вот она здесь, несмотря на мою защиту. Но я не знаю, захочет ли она говорить с тобой.

На лице Ирка отчётливо видно, что он думает: перед ним шарлатанка.

— Что ж, — говорит он, вставая. — Раз так…

— Ирк, — говорю я, решительно рванув управление к себе. Наверное, даже слишком решительно, ведь в данном случае мне позволили это сделать, почти что вручили. И я поняла, что удержаться против воли этой ведьмы не смогу. Я бы и вселиться не смогла, не позови она меня сама…

— Я не говорил вам своего имени, — медленно говорит брат, и его правая рука уже лежит на оружии.

— Прости меня за Ис-Айрен, — говорю я. — Так надо было, Ирк. Верь мне, так надо. Со мной всё хорошо. Береги себя, Ирк. А Софира неплохая, но глупая. Не попадайся пока на глаза Плащам.

— Да я уже понял, — невесело усмехается Ирк. О Плащах или о Софире? — Сайко, это правда ты? Где ты?

— Правда я, Ирк. Не верь ничему, что принесёт молва, знай, что я в безопасности!

Тут я немного покривила душой, но если брат попадётся в руки Бертрану, моё положение лучше не станет…

Я жадно смотрела на брата, впитывая его образ: такой взрослый уже. Такой…

Ведьма мягко меня потеснила, и я не стала сопротивляться, с благодарностью отдала контроль.

— Тебе пора, молодой лорд, — говорит ведьма. — Кто-то из твоих друзей не такой уж тебе друг.

Снаружи слышится какой-то шум, в котором ведьма, да и я угадываем приближение вооружённых людей…

— И тебе пора, девочка, — говорит она мне. И мягко выталкивает.

Глава 28

Утром я чувствую себя опустошенной. Вымотанной. Мне снова нужен укрепляющий отвар от Хона, а ещё желательно и успокаивающий, ведь теперь, когда я знаю, что Ирк жив и успешно — надеюсь! — скрывается, мои мысли никак не могут оторваться от Тайра и королевы.

Я вдруг осознала, как мой побег мог выглядеть для него. А вдруг он вообще не видел тех злосчастных газет, и знает лишь, что он рассказал мне о симпатии короля, и я тут же рванула во дворец…

От своей гипотетической продажности и беспринципности меня саму затошнило. А уж королева постарается же преподнести всё в нужном свете…

И конечно, мне совершенно не хочется на прогулку с королём. На прогулку, которая совершенно неожиданно образовалась в моём расписании дня, но кто бы вообще меня спрашивал? Я иду рядом, и даже приняла руку — этикет, чтоб его!

— Как дела у моего брата, Ваше Величество? — я даже не пытаюсь скрывать, что именно интересует меня во дворце.

— Мои лучшие следователи ищут доказательства его невиновности. Но он ведь впустил некроманта в свой замок, Сайко. Без борьбы. Отдал ему перстень…

— А как бороться против некроманта, когда свои павшие тут же подымаются и сражаются на его стороне? — спрашиваю, кусая губы.

— Он мог бы попытаться.

— И обречь на смерть вверенных ему людей?

— Чем плохо умереть за короля? — спрашивает Бертран. И я проглатываю «умереть всегда плохо», чтобы не перейти черту. Король и так, кажется, злится. Я редко на него смотрю. Когда у меня хватает духу поднять глаза и встретить его взгляд — я не боюсь, просто неприятно это — он смотрит так, словно сейчас схватит меня, сомнёт, уничтожит… Но он почти не прикасается.

— Даже если он виновен, ради тебя я его пощажу, — говорит король.

— Благодарю, Ваше Величество.

С тяжёлым предчувствием я поднимаю глаза. Нельзя не поднять, когда искренне благодаришь, а за такое неискренне никак не годится…

Бертран останавливается, и я понимаю, что сейчас поцелует. А я отчаянно не хочу. Отчаянно-отчаянно. И я не зажмурилась, собираясь страдать с открытыми глазами, и потому видела, как король словно уткнулся в какую-то преграду. Лицо его перекосило от ярости, но сделать он ничего не мог. Тут же взял себя в руки, и сделал вид, что и не собирался, но…

У меня в груди разливалось тепло. Уверенность в Тайре, в нас. Он защищает меня. И от королевы, и от короля. Понятия не имею, как, но защищает. А значит, всё будет хорошо.

— А чего добивается некромант? — спрашиваю я.

— Власти. Он очень помог нам в войне десять лет назад, но, к сожалению, тогда же необратимо повредился рассудком и вбил себе в голову, что он и есть погибший на войне мой старший брат, принц Иттайри. И что корона по праву его.

— О! — сказала я. — Но почему он ждал десять лет?

— Он не ждал, Сайко. Он был заточен, а потом среди Плащей нашлись предатели, и они выпустили его. Но не переживай, моя дорогая. До дворца он не доберётся.

— Да, Ваше Величество, — согласилась я.

Вот того, что он доберётся до дворца, я точно не боюсь, Ваше подлое Величество. Боюсь обратного.

Хон снова принёс мне укрепляющий отвар, и на его вопросительный взгляд я написала: «не в монастыре, в порядке, точнее пока не поняла, буду пробовать ещё».

Не знаю отчего не стала говорить. То ли во взгляде мага было что-то такое, то ли ведьминское чутьё… Но предосторожность вряд ли будет излишней.

Пока маг читал, сделала несколько глотков укрепляющего отвара. И остановилась, когда поняла, что что-то не то. Почти незаметно, но…

— Яд? — прямо спросила я.

Хон вздрогнул, и глаза его сделались на мгновение совсем несчастными.

«Приворотное» — написал он.

Я покрутила пальцем у виска. Ты в своём уме, маг? Не думаешь, что влюбись я в короля, заложу ему тебя в первую очередь?

«Не сработает, но будет неприятно. Терпи!», — написал он. Дождался, пока я прочитаю, сжёг бумагу в руке.

Мне показалось, что его губы шевельнулись в беззвучном «Прости!», а потом вдруг маг заволновался вслух:

— Леди, что с вами? Леди? Целителя к леди, срочно!

Я хотела сказать ему, что его импровизация слишком уж смелая, и целитель без труда распознает, что леди симулирует, и мне придётся сказать, что это уважаемому магу нужен лекарь, чтобы вправить мозги на место, но не смогла произнести ни слова. А потом я почувствовала, что моё собственное тело пытается меня вытолкнуть. Я отчаянно старалась удержаться, но давление всё нарастало, и смирившись, я все силы бросила на то, чтобы запечатать своё сознание, чтобы никаких незваных гостей, пока меня самой дома нет…

Последнее, что успела — подумать о каменных статуях Гирруна, тогда мне в них не понравилось, но теперь я в панике искала себе новое пристанище и была согласна на что угодно. В самом деле, полунеживые статуи — то, что надо! Отчаянно потянулась к ним, и, кажется, уже даже успела зацепиться, я почти уже снова посмотрела глазами статуи на очередного просителя… Но тут получила сильный пинок, и моё сознание закрутило, утягивая в тело…

— Эй… Эй! Ты в порядке?.. — голос принадлежал точно не Хону. Может быть, целителю? На мгновение я даже почти в это поверила, но нет. Целитель во дворце ни за что на свете не обратится на «ты», а уж почтения в голосе не было ни грамма, небрежное же похлопывание по щекам — вообще за гранью. Так что либо меня поместили в тюрьму, пока я была без сознания, либо… я не в своём теле. Открывать глаза я малодушно трусила.

— Болезная, давай уже открывай глаза, вижу я, что пришла в себя, — проворчали надо мной, и я послушалась. А то сейчас ещё по лицу врежут, или окатят холодной водой…

На меня неприязненно смотрела южанка, и определить её возраст не было никакой возможности. И она определённо была одарённой — тянуло от неё магией. Какой-то тёмной и безысходной…

— Говорила я тебе — откат может быть, — буркнула она.

— Я почти в порядке, — отозвалась я, чтобы поддержать разговор. А точнее — опробовать контроль над телом, ну и время выгадать…

Голос прозвучал надломлено. Не поймёшь толком, сколько этому телу лет…

Я скосила глаза вниз и перестала дышать от недоброго предчувствия: на моей груди лежала пышная прядь золотистых волос. Я всего одну женщину знаю с такими шикарными волосами… и она — последняя, в ком я хотела бы оказаться.

Прикрыв глаза, я поискала разум хозяйки тела… и не нашла. Мне не надо было никого двигать, я оказалась здесь главной, потому что самой хозяйки не было… Потому и защита не сработала, некого было защищать. Кто-то — и это не я! — вышвырнул Зариславу из её собственного тела…

— Что… что вы сделали⁈ — с ужасом спросила я. И это было ошибкой — ведьма поняла, что что-то пошло не так.

— Твоё имя? — прищурилась она, нашаривая что-то за собой. Неужели какой-нибудь сосуд попрочнее да потяжелее?

— Я тебе его не называла! — наугад сказала я. В самом деле, своим именем Зарислава вряд ли представилась, а угадать вымышленное у меня точно нет никаких шансов…

Кажется, удача мне улыбнулась — ведьма ещё пару секунд насторожённо меня разглядывала, а потом отошла, и даже отвернулась — стала доставать какие-то снадобья.

С большим трудом я села и огляделась. Не дом, а просто шатёр. Неужели Зарислава обратилась к первой попавшейся ведьме на ярмарке?..

— Вот, укрепляющий отвар, — буркнула ведьма вновь поворачиваясь ко мне. Я посмотрела на глиняную чашку в её руке, из которой тянуло не столько укрепляющими снадобьями, сколько горечью сонной травки, а ещё — готова поспорить — она и что-то стирающее память намешала…

— У меня аллергия на укрепляющий отвар, — отозвалась я, и мы с ведьмой пристально уставились друг на друга. Она понимала, что что-то пошло не так, и не хотела отпускать. Я же понимала, что из её рук ничего не возьму, но у меня слишком мало сил, чтобы уйти против воли ведьмы… Тем не менее, я попробовала спустить ноги с лежанки.

— Выпей! — сказала она, буравя меня взглядом и, кажется, пытаясь загипнотизировать.

— Аллергия! — отозвалась я, и попробовала вселиться — разумеется, уткнулась в стену, как и со всеми одарёнными. Но мне показалось, что эта стена вполне преодолима, стоит мне только надавить… Давить я не стала, оставив это как крайний вариант.

— Кто ты такая? — с неприязнью поинтересовалась ведьма, пытаясь прощупать меня.

— Та, кто заплатила тебе за помощь, и не получила её, — буркнула я в ответ.

— Не та, — веско сказала ведьма. Глаза у неё были чёрные, но какие-то блёклые. И губы — тонкие, выцветшие.

— Значит, ты облажалась, — подытожила я, пытаясь справиться с головокружением.

— Значит, — согласилась она. — Но об этом никто не узнает…

Голова кружилась сильнее и сильнее, и я поняла, что ведьма меня всё же обхитрила — когда я отказалась пить, она бросила что-то в печку, и теперь запах сухих листьев с каким-то пряным привкусом обволакивал и усыплял…

Я загнала ногти в ладонь, и это немного помогло прояснить сознание. Я огляделась. В глаза бросались самые разные предметы, но не то, всё не то. Хотя бы потому, что я даже пару шагов сделать не смогу. А потом я машинально — память тела, не иначе — сжала один из амулетов, и он ответил лёгкой дрожью, а затем стал нагреваться. Мне тут же стало легче дышать, а ведьма непроизвольно сделала шаг назад.

Не знаю, как должен был действовать амулет королевы в обычных обстоятельствах, наверное, обеспечить защиту, а может, даже и вызвать кого, но в шатре ведьмы были свои защитные артефакты, и они вступили в конфликт. Мой амулет нагрелся так, что жёг даже через платье, то же самое, только ещё быстрее, произошло с амулетами ведьмы — сразу в нескольких местах вспыхнуло пламя, воздух стал горячим и едким. Ведьма бросилась на выход, специально — в этом я уверена — зацепив и опрокинув кресло, стеллаж и даже вешалку у выхода. Всё, чтобы замедлить продвижение, не дать мне спастись.

Я бы, наверное, действительно не выбралась. И даже думать страшно, что было бы с моим сознанием, да и королеву угробить — какая бы она ни была! — тоже смертью карающееся преступление… Но стену шатра совсем близко от меня вдруг разрезали, и я, уже не видя ничего от дыма и теряя сознание от попыток не дышать, позволила вытащить себя наружу, подхватить на руки и куда-то унести. Кажется, я даже вцепилась в спасшего меня, но ни слова вымолвить не смогла — потеряла сознание.

А когда очнулась, поняла, что я, оказывается, очень надеялась вернуться в себя. Ну в конце-то концов, целитель наверняка уже осмотрел пострадавшую гостью короля, и даже уже что-то сделал…

Но нет. Я не в гостевых покоях дворца, я в какой-то карете, и перед глазами маячат растрёпанные ненавистные мне золотистые волосы.

Второе разочарование оказалось не менее болезненным, чем первое — я уже решила было, что судьба свела меня с Тайром, пусть и таким затейливым способом… Нет. Напротив меня сидел совершенно незнакомый мне молодой человек.

У него были рыжие вьющиеся волосы — даже короткая стрижка не могла это скрыть, веснушки, серо-зелёные глаза и эмблема Плащей на плече.

Глава 29

— Ваше Величество! — учтиво склоняет голову Плащ. — Как вы?

А я… честно говоря, я онемела от ужаса. Сбылся мой многолетний кошмар — оказаться в руках у Плащей. Этот молодой человек, что таращится на меня с такой почтительностью, очень быстро сменит её на гнев и презрение, как только раскусит меня. А на это у него тоже много времени не уйдёт… А вдруг уже? Куда он меня везёт?

С огромным трудом я подавила самоубийственное желание бросится к двери кареты и выпрыгнуть на полном ходу. После такого останется только сумасшедшей прикидываться… А это я всегда успею.

В глазах моего спасителя растёт беспокойство, и я заставляю себя произнести:

— Я, кажется, не всё помню… Что… что произошло? Где мы и куда едем?

Беспокойство во взгляде остаётся, а подозрительности не появляется, и мне становится чуть легче. Настолько, что получается-таки сделать более или менее глубокий вдох. Дыши, Сайко Аймара. Ты ходишь по самому краю, и не дай семеро тебе оступиться…

— Моё имя — Дейл Уорд, Ваше Величество, — тем временем начинает говорить Плащ. Голос у него приятный, а интонации нарочито мягкие, обволакивающие, словно перед ним не королева, а испуганный котёнок или щенок… А с другой стороны, велика ли разница? Когда человек напуган, он как младенец — интонации слушает куда больше самих слов… — Я случайно оказался неподалёку, когда ощутил зов вашего амулета… Вы были в шатре ведьмы, и он уже весь пылал, я еле успел вас вытащить…

— Ведьма… Вы её задержали? — спросила я с очередным замиранием сердца.

— Пока нет, Ваше Величество, — коротко и немного со злостью отрапортовал Плащ. — Но обязательно найдём, я клянусь!

Я ненадолго прикрыла глаза. Хороший какой мальчик. Старательный. И, кстати, лорд, хоть и скромно об этом умолчал — имя Дейл Уорд мне было знакомо. Вот только я отчаянно надеюсь, что ни ты, хороший мальчик, ни твои коллеги, ведьму не найдут. Иначе мне конец…

— Ваше Величество, — начал Плащ, и я, точно зная, что он собирается спросить, перебила:

— Ведьма что-то сделала, лорд Уорд. Она отняла у меня память о последних днях. Я даже не помню, как оказалась в её шатре…

В глазах Плаща нарисовалось настолько красочное разочарование, что я чуть не улыбнулась. Одёрнула себя, и из-за этого следующая фраза получилась куда более резко и сухо, чем я хотела:

— Куда мы едем, лорд?

Хотелось, конечно, узнать ещё и откуда едем, но спрашивать будет крайне неразумно…

— В Мирасс, Ваше Величество.

Я выглянула в окно — ну конечно, несколько всадников впереди кареты, несколько — позади. Хорошо, что всё-таки не поддалась паническому порыву выпрыгнуть на ходу…

— Почему туда? — спросила, откидываясь обратно на спинку сиденья.

Лорд Уорд — если поднапрячься, я вспомню всю его генеалогию, и сам за себя говорит перстень на его руке — именно такие собирает один настойчивый принц-некромант… Лорд отрапортовал уверенно и совершенно неинформативно:

— Из ближайших населённых пунктов там лучшие условия для обеспечения вашей безопасности, Ваше Величество.

А ведь что-то он не договаривает. Знать бы что… А впрочем, королева я нынче или нет?

— А что, по-вашему, мне угрожает? — спросила я прямо. И добавила жёстко. — Отвечайте, я приказываю.

Лорд вздрогнул — то ли клятва его дёрнула на прямой приказ, то ли просто неприятно отчитываться женщине, пусть и королеве, ведь что она может понимать в деле охраны… Я и не понимала. Но отлично помнила, что безопасность королевы и безопасность Сайко Аймара в теле королевы — совсем разные безопасности. Где-то они могут оказаться даже противоположными…

— За последний месяц мы задержали несколько агентов Империи, — неохотно, но всё же отрапортовал Плащ. — Они проявляют повышенный интерес именно к вам, Ваше Величество. Причину установить пока не удалось, но мы опасаемся покушения или похищения…

Я растерянно моргнула. Вот честно говоря, начни Плащ говорить, что меня берегут от некроманта, это было бы ожидаемо, а новость об Империи застала меня врасплох…

В самом деле, а чего хотят имперцы-то? Взять королеву в заложницы, чтобы некромант не пошёл потом к ним? Ерунда какая-то… Наоборот же — спасать рванёт.

— А что известно про некроманта? — всё же спросила я, а королевское сердце то ли по привычке, то ли подчинившись уже полностью мне, пропустило удар и забилось чаще.

— Пока не выяснена закономерность, по которой он проявляется, Ваше Величество, — вздохнул Уорд. — Было бы понятно, если бы он собрал армию зомби, планомерно дошёл до столицы и окружил её. Но он проявляется в разных местах страны с небольшим количеством своих неживых солдат. Скорее всего, у него просто уже не хватает сил, чтобы поднять больше…

Последнее предположение получилось у Уорда неубедительно. Не иначе как сказка для народа, чтобы успокоить. Ну и для королевы тоже. Может, даже и для короля.

Я скользнула взглядом по перстню на среднем пальце левой руки своего собеседника — думаю, скоро некромант придёт и к этому лорду. А значит, мне надо как-то продержаться до этого момента рядом, а потом ещё что-то придумать, чтобы Тайр взял меня с собой…

Волной накатила слабость, и я задремала, совершенно не по-королевски свернувшись клубочком на сиденье кареты, подложив под голову плащ Уорда. Чужой запах — не неприятный, просто слишком чужой — слегка тревожил, но слабость пересилила, и я уснула. Снился мне Тайр. Он стоял перед зеркалом и бессовестно подглядывал — а как ещё назвать то, что изображение показывало не самого Тайра, а какую-то богато украшенную спальню, я видела лишь кусочек — резную ножку кровати и часть балдахина…

— Сайко, — Тайр вдруг повернулся прямо ко мне. Но сказать ничего не успел, в такой желанный, такой необходимый мне сон, грубо ворвалась реальность:

— Ваше Величество! Ваше Величество!

Я неохотно открыла глаза, возвращаясь в тесный мир кареты и внимательных серо-зелёных глаз Плаща. Лорд Уорд был сосредоточен.

— Вы сможете ехать верхом?..

Я не стала тратить время на расспросы — успеется, попробовала прислушаться к чужому телу и почти уверенно кивнула, покосившись на стопку мужской форменной одежды на сиденье рядом со мной.

— Вот, прошу вас переодеться и… — он замялся, но потом решительно закончил: — И оставить здесь все ваши амулеты и украшения.

— Все амулеты? — переспросила я, старательно нахмурившись. — Почему?

А ведь мне, скорее всего, это на руку. Кто знает, какие секреты запрятаны в этих амулетах, не активируется ли вдруг какая-нибудь ментальная защита ни с того, ни с сего…

— Нас нагоняет группа всадников, Ваше Величество. Мы несколько раз меняли направление, но они следуют за нами, словно у них есть ориентир. Нельзя исключать, что это что-то в вашей одежде или в амулетах… Их могли подменить.

— Хорошо, — быстро согласилась я и, подождав пока Плащ оставит меня одну — он выпрыгнул на ходу, карета лишь замедлила ход, но не остановилась — начала переодеваться.

Отчего-то я разом перестала бояться, подхватив от Уорда сосредоточенно-бесстрастное настроение. Переоделась быстро, с облегчением сняла кольца и медальоны…

— Готова, — негромко сказала я, и карета тут же плавно остановилась, а дверца распахнулась.

Слабость давала ещё о себе знать, и, кажется, я бы даже не забралась в седло без помощи Уорда, хорошо, что он воспитанный и сильный… И седло удобное, глубокое, и даже с ручкой, как делают для маленьких детей и начинающих наездников… Кто знает, насколько всё затянется, и как поведёт себя тело королевы…

В карету нырнул один из сопровождающих — попробуют увести по ложному следу… Я же сдавила слегка бока лошади, но это было без надобности — как только Уорд тронулся, она тут же потянулась следом.

Скачка в наступающих сумерках по лесу — то ещё сомнительное удовольствие. Я безумно благодарна лошади за её ловкость и выносливость — она почти не оступалась и даже, кажется, выбирала дорогу, чтобы мне меньше доставалось ветками…

Через пару часов стало понятно, что устали все. И лошади, и лорд Уорд, и четверо его подчинённых, и что уж говорить о королеве…

Лошадей пустили шагом, и я с состраданием следила, насколько тяжело продолжают ходить туда-сюда бока почти что загнанных животных…

— Надо сменить лошадей, — озвучил один из Плащей то, что нельзя было не заметить. — Тут в часе езды деревня есть, но мелкая очень…

Уорд кивнул. Послал мне извиняющийся взгляд. Я ему — сдержанную, немного вымученную улыбку. Кто бы ни гнался за нами, понятно, что королева куда ценнее живой, а вот все Плащи погибнут, пытаясь королеву не отдать… А королева-то и не королева вовсе. И может, честнее с моей стороны было бы сдаться? Ну или признаться Уорду… Хотя королевское тело так просто тоже никто не отдаст.

Вскоре показалась речка, и Плащи, спешившись, повели лошадей вброд. Мою взял под уздцы Уорд, и я, отпустив повод, позволила себе вцепиться в ручку седла и дать, наконец, отдых ногам. В лицо периодически прилетали холодные брызги, хотя вода до стремян не доставала, но Плащи явно мёрзли, и только долг и честь заставляли их двигаться вперёд. А я чувствовала себя ужасно. Не просто самозванкой, но и почти убийцей хороших в общем-то людей… Напомнила себе, что попадись я им при других обстоятельствах, меня бы пытали и казнили… А всё равно — паршиво.

К деревне вышли уже ближе к полуночи. То ли Плащ, упомянувший час пути, погорячился, то ли мы кружили долго, заметая следы, а может и заблудились на самом-то деле, но я к этому моменту уже почти спала в седле, а у кого-то из мужчин, кажется, совершенно не мужественно, зато очень красноречиво стучали зубы от холода.

Двое отправились в деревню, а остальные быстро организовали лагерь. Даже небольшой костёр развели…

«Коллегу» я заметила совершенно случайно. Просто бросила взгляд в сторону от костра, и сначала подумала, что одному из Плащей стало плохо, вот он и прилёг… А потом… Потом поняла. Не в том дело. Он — вселенец. И с этого момента оторвать взгляд я уже не могла. Вселенец! Среди Плащей! Опасно, крайне опасно! В отличие от меня он, скорее всего, многому обучен. Ставил же кто-то защиту королеве… Я не настолько самонадеянна, чтобы считать, что освоила хотя бы половину того, что умеют другие вселенцы… Даже усталость отошла на второй план, страх заставил сердце биться чаще, готовиться бежать… Куда только бежать-то?..

А вселенец тем временем пришёл в себя, и что-то сказал Уорду. Кажется, что-то успокаивающее — лорд кивнул и напряжение ушло из его позы.

— Ваше Величество, — направился он ко мне. — Нам удалось сбить преследователей со следа и выиграть время, но надо продолжать путь. Увы, остановиться на ночлег в деревне мы не сможем…

Лорд покаянно склонил голову, кажется, ожидая и заранее даже признавая справедливым королевское недовольство. Я только вздохнула…

— Если в этой деревне найдётся телега, я могу поспать и в телеге, лорд.

Рыжий Плащ не сразу смог справиться с удивлением. Этак я Зариславе всю репутацию испорчу… А если так пойдёт и дальше, то я даже с удовольствием состригу золотистые волосы. Не так коротко, конечно, как обкорнал меня Тайр… а хотя… может, и так. Женская ревность — страшное дело.

Телега нашлась, а также и перекус, и две свежих лошади — кажется, это и в самом деле всё, что было в деревне. Закутавшись в плащ, я отправилась спать. Мелькнула мысль — как бы не спалиться перед вселенцем ненароком, но усталость взяла своё.

А утром была ещё деревня, уже большая, где нашлась почтовая станция, чтобы поменять лошадей и продолжить путь верхом, а потом в какой-то момент тревожное «нашли» от вселенца, и опять скачка из последних сил лошадей и людей, а сил немного…

И в отчаянном рывке вместо спасительной дороги к городу, до которого осталось каких-то два часа езды, мы утыкаемся в большой, вооружённый отряд.

Сначала даже показалось, что они если не помощь, то уж не по нашу душу, но… показалось.

Плащи смыкаются вокруг меня измученным, малочисленным щитом.

Двадцать человек без знаков отличия, но как-то уж слишком организованно выстроившихся, начинают замыкать большое кольцо вокруг. А один спешивается и выходит вперёд.

— Ваше Величество Зарислава Прекраснейшая, — говорит он и преклоняет колено. И по этому обращению даже первее, чем по лёгкому акценту, я понимаю, что это те самые имперцы. — Бесконечно рад вас приветствовать.

Про себя я отстранённо думаю, что, может, мне в теле королевы даже и безопаснее будет у имперцев, но сутки совместного пути и упорная, на грани самопожертвования самоотверженность моих сопровождающих заставили сродниться с ними. Поэтому я молча рассматриваю собеседника.

Он смуглый, южанин. Одет богато и с претензией на уникальный стиль, и в лесу, на фоне одетых в простую удобную одежду его собственных сопровождающих, выглядит совершенно нелепо. А то что он невысокий, полненький и — вот уж редкость для южанина — лысый, нелепость его вида только увеличивает.

— Позвольте дальше нам вас сопровождать, — говорит меж тем он.

— И куда же? — вступаю я в диалог, максимально холодно и высокомерно. А Уорд, кажется, собирается колдовать… Вот только вряд ли у него что выйдет, и знать бы ещё, что он собирается делать, не погубит ли себя и всех своих людей…

— Его Императорское Величество будет счастлив, если Прекраснейшая окажет честь и ступит на его землю.

— Вы собираетесь похитить королеву? — прямо уточняю я.

— Что вы, Ваше Величество! — человек смотрит на меня крайне укоризненно, но за всем этим стоит уверенность в собственном превосходстве и лёгкая насмешка. — Всего лишь сопроводить вас к моему Повелителю, как вы с ним и условились!

Не удержался лорд Уорд, кинул на меня вопросительный взгляд, а я еле заметно передёрнула плечами: сказано же тебе, лорд, королева память потеряла! Всю.

— Чушь, — сказала я вслух, и имперец посмотрел на меня уже с недоумением и со злостью. Неужели Зарислава и в самом деле что-то наобещала императору? С неё станется! А мне-то что делать?

— Вы отпустите моих людей? — решила пока что перевести тему.

— Если такова будет воля Вашего Величества, отпустим возле границы. Раньше — опасно! — с облегчением сообщил посол. Буду называть его послом, раз он не представился. А впрочем, в Империи свои законы и свой этикет, и нельзя напрягать тех, кто выше тебя, своим именем, по крайней мере, пока не спросили. А когда тебе оказали высочайшую честь и спросили, полагается сказать, что имя любое, какое только удобно господину или госпоже, а потом ещё на него и отзываться… Но я совершенно не хочу оказывать честь этому послу. А кроме того, вдруг королева с ним уже встречалась раньше?

— Ваше Величество! — возмущённо прошептал Уорд. Я одарила его выразительным взглядом: разве у меня есть выбор?

Уорд покраснел, потом побелел, а потом, кажется, решился на какую-то глупость — сжал кулаки, и от него разбежалась волна силы. Несколько всадников вдруг обмякли и сползли с лошадей, а мои Плащи — уже мои, да! Эти несколько точно мои! — выхватив оружие, устремились к оставшимся…

Но сражение остановилось, не успев начаться. Плащи отступили и застыли, пытаясь объять необъятное и оказаться лицом ко всем врагам разом — в нашей глуши ещё прибыло людей. Из леса вылетело штук пятнадцать всадников, и я могла их охарактеризовать только одним словом: разбойники. Вот это читалось сразу. Как видно пирата среди военных моряков, так же видно и бандитов среди всех остальных… Да они и не скрывались. Разнузданно вылетели с гиканьем и какими-то выкриками, в которых при всём желании цензурных слов сыскать не удалось бы… Круг из спешившихся имперцев они просто проломили, и буквально в нескольких шагах от меня сделал свечку огромный гнедой жеребец, а его всадник — почти такой же огромный, лысый мужик с шрамом через всё лицо вульгарно мне подмигнул:

— Королева со мной пойдёт, служивые, — сообщил он уже имперцам и плащам. — Моя королева!

Последнее прозвучало почти с нежностью, что никак не уменьшило мой ужас. В смысле моя? В качестве кого? Зарислава, чтоб из тебя Тайр всё же зомби сделал, ты что понатворила своими дурными интригами?.. Начинаю понимать, почему решила из своего тела удрать, чтоб тебя…

— Ваше Величество! — начали одновременно Уорд и посол, оба тут же прервались и с ненавистью уставились друг на друга. Хотя вот я бы на их месте объединилась и наваляла разбойникам. Всё же с военными дело иметь куда приятнее и безопаснее. Ну, по идее…

— Вы кто? — презрительно спросил Уорд, вставая между мной и разбойником. Не знаю, получилось ли у него, стоя на земле, посмотреть сверху вниз на сидящего на лошади гиганта, но думаю, что получилось. Рыжий Плащ вообще талантливый.

— Тот, кто убьёт тебя, лордик, — отозвался тот, и, кажется, совсем не шутил и не пугал.

— Нет! — сказала я очень поспешно и громко. — Никто никого не убьёт. Я запрещаю!

Под тяжёлым взглядом разбойника хотелось поёжиться, или наоборот — гордо вздёрнуть подбородок, но я сдержалась — выдержала его с совершенно равнодушным лицом, и только когда громила, хмыкнув, отвёл взгляд, позволила себе моргнуть и сделать чуть более быстрый выдох…

— Как скажешь, королевушка, — ухмыльнулся разбойник, и меня передёрнуло. И, судя по продолжению, не зря. — Ты найдёшь, чем за них расплатиться, я уверен.

Наверное, конфликт бы всё же перешёл в прямое столкновение всех со всеми, но не успел. Место совершенно нечаянной встречи заинтересованных в королеве лиц заполонили зомби, и я даже почти и не удивилась. Просто не успела. Пока уже известные друг другу противники мерились взглядами, зомби налетели бессчётным количеством, легко смяли числом и неожиданностью зачатки сопротивления, и застыли, удерживая всех, кроме меня, в крайне неудобных позах, а то и с ножом у горла…

Невольно у меня вырвался смешок. Надеюсь, за некромантом очередь на королеву больше никто не занимал?..

Неужели Тайр и в самом деле тоже за королевой пришёл? С одной стороны накатило облегчение — вот кому я верю целиком и полностью, больше чем себе, с другой — уже привычная, почти обречённая ревность.

— Простите, что прерываю, — как-то устало и буднично сказал Тайр, появляясь на поляне, но у меня дело к лорду Уорду. Потом я уйду, и вы сможете продолжить…

Кажется, у меня просто пропал от удивления голос, и я подавилась, закашлялась возмущённым «Та-а-айр!». Но он словно бы услышал. Скользнул по мне взглядом. Безучастным. И снова уставился на Плаща.

— Я — лорд Уорд, — отозвался мой рыжий Плащ. И зомби его тут же отпустил. — Тебе, некромант, нужен мой перстень лорда? Я… я отдам его тебе, полностью добровольно. Но у меня есть условия.

— Я весь внимание, лорд Уорд, — насмешливо склонил голову некромант. И я — как всегда несвоевременно, и оттого ещё пронзительнее — залюбовалась им.

— Ты спасёшь Её Величество, — лёгкий поклон в мою сторону — доставишь в безопасное место, поклянёшься не причинять вреда ни словом, ни делом, ни бездействием…

— Легко, — согласился некромант, снова скользнув по мне на редкость равнодушным — притворяется, гад? — взглядом.

— И этих всех доставишь в тюрьму, — поспешно добавил оживившийся немного Уорд.

Глава 30

В чужом теле было тяжело. И, как ни странно, в присутствии Тайра особенно. Словно бы мы обе — и Зарислава, каким-то образом, намеренно или нет, оставившая своё тело мне, и я, против воли, оказавшаяся в ней, обе хотели быть для некроманта отдельно. Единственной. Может, конечно, Зарислава тут и ни при чём, и это моего желания хватало на двоих…

Некромант же, надо сказать, виртуозно королеву игнорировал. Умудрялся проходить по тонкой грани между нарушением этикета и его соблюдением, смотреть сквозь меня и ни разу напрямую не обратился. Впрочем, он в принципе не баловал нас своим вниманием — появлялся редко, всегда в то время, когда Уорд был вдали от меня, и разговаривал только с рыжим лордом. И я никак не могла понять, рада я этому или нет. Нужно ли признаваться Тайру? Вроде бы да, а с другой стороны, я чувствовала себя как нашкодивший ребёнок, который взял без спросу дорогую, важную вещь и нечаянно испортил. Моей вины в текущей ситуации вроде бы нет, а всё равно мучительно неловко перед Тайром и… страшно.

Вечером второго дня пути Тайр всё же снизошёл до своих спутников — пришёл к вечернему костру. Я прятала лицо за большой кружкой с травяным чаем, и с какой-то отчаянной тоской и безнадёжной нежностью любовалась им. Я, оказывается, так сильно по тебе скучаю, гадский ты некромант. И так бескомпромиссно ревную! И к Зариславе, на которую ты и не смотришь, и к Уорду, рядом с которым сел, и даже к молодому Плащу Рику, которому что-то сказал…

Всё так запуталось. Так закрутилось. Каждый поступает как может, ведь в иных ситуациях зачастую нет выбора, если не предавать самого себя, а в итоге выходят тоска и безнадёга…

Моргнула, чуть отклонилась, прячась от дыма, и вздрогнула — некромант смотрел на меня. Кажется, впервые за последние два дня. Очень прямо, очень серьёзно и совсем не как верноподданный на королеву…

Я отвела глаза, ощущая, что сердце подскочило куда-то к горлу. Рассмотрела каждую травинку в кружке, и только потом решилась взглянуть опять. И чуть не облилась отваром. Некромант смотрел, и в глазах его вспыхивали серебристо-голубые искры.

Изобразить Зариславу — например, надменно заломить бровь, — нечего было и думать. Так что я просто смотрела в ответ, отчего-то заливаясь румянцем. Хорошо, что темно. И…

И тут к костру вышли… гости. Ну, как вышли. Вылетели практически к ногам некроманта, получив, вероятно, направляющий импульс от зомби. Их было двое, и девушка что-то возмущённо выговаривала полушёпотом своему спутнику. А спутник… Я прикрыла глаза, невольно богохульствуя в сторону Гирруна, и получив в ответ вполне явственный смешок… Ирк. Лорд любимого моего Севера.

— Из-за тебя всё! — шипела рыжая девица… ну конечно, Софира. — Ты разрушил мою жизнь своим дурацким сватовством, а теперь и вовсе погубил! У тебя нет чести, и нет права называться лордом!

Считается, что леди беззащитны. Леди — они слабые и нежные, как экзотические цветы. Леди могут не отвечать за свои слова, и ни одному благородному мужчине не придёт в голову спрашивать с леди за оскорбление, каким бы сильным и несправедливым оно ни было… И юные леди уясняют эти правила очень рано. И некоторые без зазрения совести пользуются.

Ирк молчал, но я знала, что ему больно. От важного человека получить несправедливые упрёки всегда больно. А если уж не можешь ответить…

— Какая безобразная истерика! — сказала я, вставая, и заслонившие меня при появлении новых лиц Плащи расступились.

— Ваше Величество — тут же поднялся Уорд, — позвольте вам представить лорда Ирка. Поверьте, всё сказанное этой леди не имеет к лорду никакого отношения. Он кристально честен и благороден. Я лично с ним знаком и ручаюсь за него.

Кажется, Уорд воспринял выпады Софиры также близко к сердцу. И если бы моё собственное сердце не было безнадёжно и полностью занято некромантом, я бы, наверное, влюбилась в этот момент в этого прекрасного и благородного Плаща.

Молча перевела взгляд на Софиру. Надо признать, несмотря на приключения и тяготы дороги, выглядела она хорошо. Глаза блестели, рыжие волосы рассыпались по плечам пышными кудрями, и немного нервный реверанс также получился достаточно изящным.

— Ваша невеста, лорд? — спрашиваю у Ирка.

— Леди не приняла моё предложение… — спокойно отзывается брат и добавляет: — пока что.

Впрочем, мне чудится, что тут дело, скорее, не в настойчивости отвергнутого влюблённого, а в щекотливой ситуации: с женихом путешествовать вдвоём ещё более или менее приемлемо, хоть и не поощряется, особенно на Севере, а вот с посторонним мужчиной…

— Возможно, вам повезло, лорд, — не удерживаюсь я. Софира вспыхивает от обиды — это заметно даже в сумерках. Ничего. Девчонка столько творит по глупости, что начинаешь невольно понимать поговорку: лучше с умным потерять, чем с дураком найти…

А вот Ирк смотрит на некроманта, а тот на него. И так они сцепились взглядами, что воздух звенит.

— Ваше Величество, — обращается вдруг ко мне Тайр, и даже отвешивает лёгкий поклон, — с вашего разрешения я побеседую с лордом Ирком наедине.

Как он любезно делает вид, что ему здесь кто-то может хоть что-то запретить!

— Конечно, лорд, — нежно улыбаюсь я. — А потом вы ведь уделите несколько минут мне?

Прекрасный предлог ты мне дал, некромант.

— Это честь для меня, Ваше Величество, — отзывается Тайр.

И этот короткий импровизированный раунд остаётся за ним. Что-то такое в его голосе звучит, от чего моё сердце взлетает и парит.

Тайр с Ирком уходят под недовольным взглядом Уорда — ему отчаянно хочется с ними, но хозяин ситуации сейчас не он…

— Ваше Величество! — пока я умилялась — надеюсь, не очень заметно — глядя вслед любимому брату и не менее любимому, чтоб его, некроманту, ко мне подобралась Софира. Я наградила её холодным взглядом и удостоила лишь вздёрнутой брови.

Она слегка стушевалась, отступила, но упрямо вздёрнула подбородок и продолжила:

— Я не люблю лорда Ирка! Свадьба с ним сделает меня несчастной!

— Мы все уже поняли! — чуть раздражённо отозвалась я, в последний момент передумав, и всё же не озвучив вторую часть «…что вы не очень-то умны и отвратительно воспитаны!». В конце концов, у девушки стресс. Её можно, и даже, наверное, нужно пожалеть.

— Умоляю, помогите! — выпалила она. — Лорд Ирк — завидная партия, и мой отец мечтает породниться. Но я просто не смогу. Я не переживу этого! Умоляю!

— Хорошо, — цежу я. — Я запрещу лорду Ирку на вас жениться.

Сделаю это с огромным удовольствием, честно говоря. Некоторые люди используют шанс поумнеть, а некоторые так и остаются непугаными идиотами… Это я не про себя сейчас, если что.

— О, благодарю вас, Ваше Величество! — просияла девица.

Я сухо кивнула. Но ей не хватило.

— Ваше Величество… Простите мою наглость… Это великое счастье для меня — встретить вас! Я вынуждена молить вас ещё об одной милости!

— Что ещё? — спросила я больше от удивления. Напор у девушки, конечно…

— У меня есть любимый, — выдохнула она. — Обстоятельства мешают быть нам вместе — мой отец не соглашается на наш брак, потому что мой любимый не так богат и родовит, как лорд Ирк… Благословите наш брак! Против вашей воли отец точно не пойдёт!

Я задумчиво посмотрела на Софиру. Интересно, что бы сделала Зарислава? Впрочем, она старательно создавала образ самой доброй и почти святой, так что, вероятно, помогла бы. Ну или как минимум, была бы достаточно любезна… Меня же на это не хватало.

— И кто он? — спросила я равнодушно. В назидание Софире с удовольствием обвенчаю её с каким-нибудь бедным парнем, и запрещу её отцу содержание выше назначенного перечислять. А то ишь, лорд Ирк ей не хорош…

— Он музыкант, — сказала девица, и я начала кое-что подозревать. Вот как так? Ей уже в храме бога Игры сказано было забыть и отстать, а она всё за своё? — Его зовут Айк…

— А он согласен? — не удержалась всё же я. «Без меня меня женили»… Кажется, народная мудрость создаётся благодаря таким вот Софирам…

— Он очень скромный, — умилилась девушка. — Из-за разницы в положении он, разумеется, считает наш союз невозможным… и ему пришлось уехать…

— Так вы не знаете даже, где он? — с нажимом поинтересовалась я.

— Он сам меня очень скоро найдёт! — обиделась Софира. — Мой Айк!

Ну вот. Что и требовалось доказать! Вернее, не то чтобы требовалось, но предполагалось…

— Айк? — переспросил совсем рядом Тайр. — Кажется, я с ним знаком.

Софира тут же уставилась на некроманта горящими глазами, и даже сделала движение, словно собиралась схватить его за руку. Отчего-то мне захотелось из-за этого совсем не по-королевски зарычать.

— Да? — переспросила я, заламывая бровь. — И знаете, где он?

— Знаю, — серьёзно отозвался Тайр, неотрывно глядя на меня.

— И что же, он правда расположен жениться на этой юной… особе?

Да, я намеренно не стала использовать слово «леди». Как мы выяснили, женщины мстительны и жестоки, и друг к другу, зачастую, куда больше, чем к мужчинам.

— Я не знаю точно, кто в его сердце, — сказал некромант, — но определённо не эта прекрасная девушка.

Прекрасная! И не знает он! Вот ведь!

Кажется, Софира собиралась что-то ещё сказать, но некромант предложил мне руку, и я приняла. Плащи недовольно шагнули ближе, собираясь сопровождать, но я жестом их остановила.

— Ваше Величество! — сказал Уорд. Но под моим взглядом опустил голову и сделал шаг назад — мы же все помним, на чьей стороне сила. И если бы некромант хотел что-то сделать с королевой, давно бы сделал.

— Ар рави эра тойс эн райс! — любезно произнёс Тайр, когда мы отошли, и я поняла, что вот он — конец притворству. Я знаю несколько иностранных языков, но этот — нет. Кажется, это ещё и какой-то диалект… рискну предположить, что Виргорский вариант риванского…

Я молча посмотрела на Тайра и сняла руку с его локтя, на который до этого опиралась в силу нелепого в лесу, но тем не менее машинально соблюдаемого дворцового этикета.

— Леди, — сказал Тайр. Укоризненно. Кажется, он догадывается, но не уверен. По крайней мере, я хочу думать, что этот вот огонь во взгляде, он только мой и только для меня.

— Да, — сказала я. И добавила. — Я случайно, Тайр.

Он молча поцеловал мои пальцы.

Надо было, наверное, пользоваться моментом и говорить обо всём, что произошло, но мы отчего-то просто стояли и смотрели друг на друга. Как странно, что может быть так хорошо, когда всё так плохо…

— Что такое «ар рави эра тойс эн райс»? — спросила я, когда мы, повинуясь правилам приличия и неотрывным взглядам Плащей, направились обратно.

— Самая красивая леди Севера и Юга, — отозвался Тайр. — Вы.

Я успела, кажется, улыбнуться, а потом рывок, темнота, и яркий свет магического светильника прямо в глаза…

— Она вернулась, Ваше Величество!

Вернулась. Была ли я рада? Несмотря ни на что — да. Быть в своём теле — непередаваемое, восхитительное, ни с чем не сравнимое ощущение. Бледным подобием может быть чувство, которое испытываешь, выходя после долгой болезни на улицу. Люди привыкли к этому, они даже не замечают, а это так волшебно — быть в себе…

— Сайко! — сказал король. А я отметила про себя, что уже успела привыкнуть к обращению «Ваше Величество»… И ещё подумала — была ли всё-таки Зарислава в моём теле, и что сейчас произошло с ней? А вдруг… вдруг она вернулась, а Тайр, он же думает, что я… и они там сейчас что делают⁈

На короля пришлось всё же посмотреть. Кажется, он и в самом деле за меня волновался. В конце концов, каким бы ни был человек, если ему что-то нужно, он будет переживать, когда это ломается или пропадает…

— Вы заставили меня волноваться! — словно подслушав мои мысли, заявил король. И как-то так это у него получилось… С претензией. И я тут же вспомнила, что вообще-то всё дело в том, что кто-то не может честно завоевать девушку и прибегает ко всяким зельям.

— У меня аллергия на привороты! — выставила я встречную претензию. — Представляете?

Бертран не то чтобы смутился, но немножко растерялся. Уточнил:

— На все?

— Абсолютно! — не моргнув глазом, соврала я.

— Хон проявил совершенно неуместную инициативу, он уже наказан, — сообщил мне король. Я прикрыла глаза, изображая слабость. Кажется, король всё же маньяк. Взгляд у него… Брр.

— Жив? — спросила я. Хона было жалко. Нормальный мужик, выбравший не ту женщину. Такое часто бывает. Как и наоборот…

— О смерти его мне пока не докладывали, — как-то равнодушно отозвался король. — Отдыхайте, леди. Жду вас на завтраке.

— Благодарю, Ваше Величество, — отозвалась я, не открывая глаз и дожидаясь, пока все уйдут. Видимо, сон я изображала вполне реалистично, потому что оставшиеся в комнате служанки не удержались от перешёптываний, чем подарили мне кучу информации.

Итак, меня вернули специальным ритуалом для возврата вселенцев в их собственное тело, и всё время до этого я пребывала в беспамятстве — хорошая новость! Значит, Зариславы в моём теле не было. Но… где же она?..

А тем временем девушки, прибирая после ритуала — а проводили его Плащи! — со страхом обсуждают: в самом деле ли я вселенец, и не украду ли их тела. Одна считала, что Сайко Аймара — ведьма-вселенка, другая — что Сайко умерла, а теперь её тело захватил демон, или другая вселенка, но обе сходились на том, что ни в коем случае нельзя смотреть мне в глаза, а под юбкой надо носить чеснок, которым натирать руки, прежде, чем ко мне прикасаться, а ещё вымазать гребень в настойке какой-то там слизи…

Я представила, не выдержала и села на кровати.

— Даже не думайте! — сказала негромко.

Они застыли, а потом с визгом бросились на выход. Вероятно, всё же за чесноком.

Глава 31

Иногда очень сложно принять происходящие события, в которых ничего не можешь изменить. Не думать о том, что там происходит с Зариславой, я не могла. И дело не только в Тайре. Мне дороги стали Плащи, и Ирк же тоже там! А королева… Она может многое. Одно слово, и Плащи умрут, пытаясь одолеть Тайра. А если она Ирку какую-то ерунду прикажет? Жениться на той же Софире, например…

Но сделать я ничего не могла. Хотя, честно признаюсь, попыталась. Но получила лишь головную боль. Кажется, Плащи знали, что делают, и привязали меня к телу очень качественно. Знать бы, когда пройдёт…

Словно в насмешку, завтракала я не с королём а с Плащом.

— Руф, — представился коротко он, застывая на пороге покоев. — Его Величество занят неотложными делами, но я буду счастлив развлечь вас сегодня.

— Сайко, — представилась я в ответ, с интересом его рассматривая. Руффино Дориано, самый главный среди Плащей. Невысокий, лысый и до безобразия обаятельный. — А как именно вы планируете меня развлечь? Экскурсия по темницам и пыточным?

Он рассмеялся, как будто бы я остроумно пошутила. Смех у него был приятным, и это порождало совершенный диссонанс в моём сознании. Мы все полагаемся на первое впечатление, оно формирует основное мнение о человеке, и всё во мне говорило, что не может плохой человек так смеяться и так улыбаться… и в то же время, я знала статистику — скольких вселенцев и других одарённых Плащи ежегодно отправляют на костёр…

— Вы — самая обожаемая гостья короля за всё время его правления, — заверил меня мужчина. — Если я вам просто даже на ногу случайно наступлю, конец моей карьере!

Я изучающе на него посмотрела. Вот не надо, Сайко, не вступай с ним в разговор…

— А я не уверена, что вы карьерой дорожите, — сообщила ему чистую правду. И тем самым нарвалась на внимательный взгляд.

— А говорят, что девушки либо умные, либо красивые! Врут, оказывается! — доверительно сообщил он мне.

— Заходите, — сказала я. — Давайте тут поговорим.

Плащ отвесил мне поклон и — ну вот точно, на такой исход и рассчитывал — достал и активировал амулет тишины, пока вбежавший вслед за ним слуга расставлял чашки и чайник с чаем на журнальный столик. Спрашивать «чтобы свои же не подслушали?» я не стала. Тут и свои, и чужие, да и вообще…

Устроившись в одном из кресел, указала ему на другое, и, устав от молчаливых гляделок и почему-то вспомнив Софиру, спросила:

— Вы женаты?

— Вдовец, — сдержанно отозвался он. — Уже десять лет как. Зачем вы здесь, леди?

— Ни за чем, — грустно отозвалась я. — Его Величество меня не отпускает.

— Вы пришли сами, — заметил он.

— Вы знаете, почему, — парировала я. — И, если вы поможете мне уйти, я с удовольствием уйду.

— Что нужно от вас королю? — спросил Руф. Таким тоном, словно мы сплетничающие подружки.

— Он мне точно не говорил, — поразмыслив, ответила я. — Вероятно, я ему просто понравилась.

— Вы очень красивая и умная девушка, — не поскупился Плащ на комплимент. — Это неудивительно. Но откуда он вообще о вас узнал?

Я похлопала глазами. И осторожно, словно бы сомневаясь во вменяемости собеседника напомнила:

— Я пришла просить за брата.

— Он узнал о вас до этого, и очень вас… ждал.

— Да-а? — я хорошо изобразила удивление, честное слово, но…

— Я обстоятельно беседовал с магистром Хоном и знаю всё, что он вам рассказал, — поведал мне Руф. И потянулся к чайнику, чтобы разлить чай по чашкам…

Бедный Хон.

— И что же? — спросила я, принимая чашку из рук Плаща — какое нарушение этикета! — и ставя её на столик.

— Попробуйте чай, — из своей чашки Плащ отпил. — Я сам собирал травы. Успокаивает, укрепляет организм…

— У меня аллергия не только на приворотное зелье, но и на болтливое, и ещё на ряд других, — дружелюбно и максимально спокойно сообщила я. И отодвинула чашку подальше.

Плащ снова засмеялся. Заразительно. Обаятельно. Но я слишком хорошо представила «обстоятельную беседу» с магистром Хоном, и даже улыбаться Руфу мне не хотелось.

— Я вам без всякого зелья скажу правду, лорд Руффино, — серьёзно сказала я, глядя в тёмно-карие смеющиеся глаза. — Семью богами клянусь — не хочу я здесь быть. Всё, чего я хочу — чтобы дорогие мне люди были живы, здоровы и рядом со мной… И вы простите меня, но круг моих близких людей крайне невелик и скромен, и никого из них во дворце нет, насколько мне известно…

— Вы — одарённая, — сказал мой собеседник. Вроде бы и не обвинение, но и не простая констатация факта.

— Да? — снова переспросила я. — А что я умею?

Кажется, бесить Плаща у меня неплохо получается, но вот чем это всё закончится…

— Хотите работать на меня? — вдруг обескуражил меня собеседник.

— Нет, — честно и растерянно отозвалась я, и он снова рассмеялся. А потом моментально стал серьёзным:

— Вы мне нравитесь, Сайко. И я верю вам, что ничего плохого вы не хотели. Но вы попали во дворец, и тут нет «ничьих» людей. И если вы не становитесь моим человеком, значит вы станете либо шпионом имперцев, либо агентом мятежников, либо ещё кем-то неполезным, а то и вредным…

Спросить я не успела, он продолжил сам:

— Королевой вам не стать. Простите мою прямоту, леди, но брак с Зариславой — не из тех, что расторгают. Да, она может провести время в монастыре, ибо нет наследника, но Её Величество умная женщина, она вернётся оттуда очень скоро с наследником. И я уверен, что он будет королевской крови. Так что ваше положение в лучшем случае ограничено статусом фаворитки.

Я равнодушно пожала плечами и сменила тему.

— Магистр Хон — ваш человек? — спросила я.

— Королевы, — отозвался Руф. Кто бы сомневался.

— Вы его пытали?

— Опрашивал, — поморщился от прямого вопроса Плащ. — Он вам нравится?

— Он чуть не убил меня, так ведь? — задумчиво поинтересовалась я.

— Так, — согласился мой опасный собеседник.

Мы помолчали. Он неспешно сделал очередной глоток чая, я мило улыбнулась, игнорируя насмешливый взгляд на мою чашку.

— А вы сами разве не человек королевы? — спросила, когда тишина стала уже сильно тяготить.

— Я вам признаюсь, — доверительно улыбается мне Руффино. Но взгляд жёсткий. — Я даже и не человек короля!

— Вот как? — только и смогла сказать я. Стало как-то беспокойно. Сразу вспомнилось, что свидетели долго не живут, и всё такое…

— Плащи приносят присягу своей стране, — очень серьёзно сообщил главный Плащ.

И я не нашлась, что ответить. Кивнула, переводя взгляд в окно.

С одной стороны — оно, наверное, и правильно, а с другой — получается, Плащи имеют право судить, плох монарх или хорош… И если плох, то устроить переворот? А впрочем, может быть, он меня просто проверяет? Ждёт, что я сейчас разверну агитационную кампанию за принца Иттайри?

Я бы, может, и да, если бы самому принцу это не навредило…

Не знаю, куда бы свернул разговор, с господином Руффино в хитрости и ловкости мне точно не тягаться, но на пороге возник лакей — король вспомнил о своей гостье и захотел меня видеть.

— Не ходите, — сказал мне Руффино, всё так же неспешно отпивая чай, как только за лакеем закрылась дверь. — Это добрый совет, поверьте.

— А так можно? — спросила я, растерянно застывая возле кресла.

К королю мне, разумеется, ну совсем не хотелось.

— Нет, — сказал Плащ. — Но не ходите. Ничего хорошего не выйдет. Сегодня у него плохой день.

Честно говоря, стало страшно. А вдруг с моей прекрасной защитой, которая не давала королю и королеве меня даже пальцем тронуть, что-то произошло? Меня же так долго не было в теле, может быть, она не действует больше. И проверять я не хочу — стоит вспомнить вчерашний безумный взгляд Его Величества, и дрожь берёт…

— Что вы хотите за помощь? — прямо спросила я.

Руффино поднялся из кресла, шагнул навстречу, задумчиво изучил меня с ног до головы.

— Пожалуй, что и ничего, леди Сайко, — наконец, отозвался он.

— Не поможете? — внешне спокойно уточнила я, но сердце ухнуло куда-то вниз.

— Помочь вам сбежать? — переспросил Руффино укоризненно. — Я? За кого вы меня принимаете, леди? Вы же не думаете, что я могу быть настолько беспечен, чтобы прийти к вам с амулетом переноса и случайно забыть его на столе…

— Разумеется, не думаю, — отозвалась я, рассматривая только что положенный Плащом на стол амулет, и не решаясь пока взять его в руки.

— Но если бы я вдруг это сделал, у меня была бы к вам просьба, — сказал он.

— Какая? — спросила я, не в силах уже отвести взгляд от спасительного — действительно ли спасительного? — амулета. А впрочем, кажется, любая неизвестность лучше, чем сомнительная честь быть фавориткой Бертрана…

— Вот, — сказал Плащ, вкладывая что-то в мою ладонь. — Передайте. Отдаю ему добровольно. Не медлите, когда я уйду. Его Величество не в духе и крайне нетерпелив.

Медлить я и в самом деле не стала. Хотелось, конечно, пометаться по покоям, собирая вещи, но толку брать с собой роскошные, расшитые золотом платья? Да и само это желание — скорее, попытка отсрочить неизвестное. Всё же страшновато… А с другой стороны… Руффино отдал мне свой перстень лорда. Это не было нужно, чтобы заманить меня в ловушку… Но может быть, это маячок, который должен привести к некроманту?… А хотя, не так уж он и прячется. Если уж Зарислава исхитрилась раздобыть амулет переноса к Тайру, то и у Плаща при желании должно было получиться…

Амулет чуть нагрелся, стоило только взять в ладонь, а когда сжала — рассыпался горячими, но не обжигающими искрами, и я, справившись с головокружением, обнаружила себя совсем в другом месте. Малюсенькая, по сравнению с дворцовыми покоями, комнатка, тем не менее была в разы уютнее. Может быть, потому что была чем-то похожа на традиционные охотничьи домики Севера…

Я появилась ровно посредине комнаты и первым делом подошла к столу — на нём лежала какая-то бумага. Признаюсь, мне понадобилось прочитать три раза, чтобы понять, что это. Подписанный Руффино Дориано договор на временное вступление в ряды Плащей. Строка для имени была оставлена пустой. Я могла просто взять и вписать туда что угодно. Документ утверждал, что некто — неужели я? — подряжается выполнить для Руффино Дориано во благо государства некое секретное задание, и тем самым на два месяца приобретает все привилегии Плащей и право на содействие с их стороны.

Поразмыслив, я всё же вписала своё настоящее имя, и, как оказалось, правильно сделала — стоило поставить подпись, как бумага полыхнула красно-золотым, превращаясь в небольшой значок. Я знала, что такие даются в руки только законным владельцам, и поэтому потянулась к знаку с опаской. Но он позволил себя взять. Заглянув в шкаф, я нашла несколько комплектов формы. После путешествия в теле Зариславы в окружении Плащей, форма казалась уже почти родной. Один комплект я надела, второй взяла с собой, и деньги, обнаруженные в столе — ровно упоминавшуюся как аванс сумму — взяла без всяких угрызений совести и сомнений, как и карту местности. Платье хотела сжечь сразу, но подумала, что лучше убираться отсюда как можно скорее, а платью вообще на всякий случай «приделать бы ноги» в противоположном от меня направлении.

Увы, но после проведённого Плащами ритуала возврата в собственное тело, вселиться даже в какую-то маленькую птичку у меня не получалось. Так что пришлось положиться на волю воды — неподалёку протекала речка, и я просто отпустила платье плыть по течению…

Может быть, будет праздник какой-нибудь деревенской девице.

Я знала, куда иду — к ближайшей деревне, чтобы там купить неприметную лошадь, припасов, и попробовать сориентироваться — где сейчас должен быть некромант и вся разномастная компания. Было беспокойно. Никогда я не путешествовала в своём собственном теле в одиночку. А путешествие с некромантом — самое безопасное в мире. А теперь я одна… А он там с Зариславой… И вдруг она всё же очнулась и пользуется недоразумением…

Когда ветер принёс запах костра, стало совсем беспокойно.

Отогнав шальную и вредную мысль сходить на разведку — посмотреть, кто это там, я благоразумно попыталась обойти по большой дуге. Но у леса и ветра, как оказалось, были другие планы. Как раз прямиком к костру я и вышла. Остановившись за деревом, попробовала сориентироваться.

Костёр горит, значит, путешественник или путешественники где-то совсем рядом. Котелок маленький, так что тут вряд ли больше двоих, но это уже на два человека больше, чем нужно…

Я осторожно отступила назад. Потом ещё назад, и ещё… И столкнулась с кем-то спиной.

Признаюсь, завизжала. И тот, с кем я столкнулась — тоже завизжал, причём ещё громче и даже выше тональностью.

— Убей его! — выкрикнул он на самой высокой ноте, и я, резко обернувшись, успела заметить смазанную, бросившуюся ко мне фигуру. Но в двух шагах она вдруг остановилась как вкопанная, а затем, противоестественно качнувшись, упала на колени. И издала какой-то неразборчивый звук — то ли рык, то ли стон.

— Эй! Ты чего это? — растерялся мой конкурент по самым громким и пронзительным нотам. — Встань! Убей!

Я метнулась за ближайшее дерево, подальше от кровожадного незнакомца, и уже оттуда смогла оценить обстановку.

Зомби — это точно было он, уж мне ли не понять! — всё ещё стоял на коленях и мотал головой, словно пытаясь своему хозяину объяснить, что тот требует невозможного. Начинающий некромант прятался от меня за другим деревом и обиженно-обескураженным тоном продолжал бубнить «восстань и убей!».

— Заткнись уже! — посоветовала я ему, пытаясь восстановить сбившееся дыхание.

— У тебя не выйдет меня арестовать! — немного истерично отозвался мальчишка — ну вот не больше пятнадцати ему было, точно говорю. И с тоской покосился на вещи у костра. Он явно хотел забрать их и сбежать, но на пути оказалась я.

— За нападение я могу тебя на месте прикончить, — вполне удачно изобразила я равнодушие. Честно сказать, моё собственное сердце никак не хотело успокаиваться от пережитого только что страха, а коленки начали дрожать, и спасало меня от позора только дерево.

— Неа. Я благородный и несовершеннолетний! — сообщил он мне. — Меня полагается везти на суд, но я с тобой не поеду!

— Ничего не знаю, самооборона, и всё тут! — сообщила я. — И вещи — моя законная добыча.

— Да ты вообще… Ты… Ты мне зомби сломал! — шмыгнул носом пацан. Я пожала плечами как можно равнодушнее. Не мои проблемы. И вообще, сломался зомби, и слава семи богам!

— Ладно, давай договоримся, — буркнул мальчишка. И пока я его рассматривала — кажется, в нём намешано самой разной крови: и северной, и южной, а то и восточная где-то тоже затесалась — попробовал действовать хитростью. Зомби подскочил и, обойдя меня по широкой дуге, метнулся к вещам, оставленным у костра.

— Моё! — крикнула я, протягивая руку в сторону вещей, и зомби застыл, как вкопанный, в шаге от цели.

Сложно сказать, кто из нас удивился больше. Кажется, всё-таки я.

— Ты кто такой? — почти в отчаянии оскалился мальчишка. Впрочем, тут уже передумал, и уставился на меня с недоверием и восторгом. — Великий некромант? Тот самый⁈ Возьми меня в ученики! Умоляю! Мне очень надо! Очень!

Я даже немного растерялась от такого быстрого перехода, но от звания некроманта решительно открестилась. От звания да, а от самого некроманта нет — заявила, что друг он мне. И да, я могу с ним познакомить. Попробовала представить лицо Тайра, если приведу ему нежданного ученика, и поняла, что не знаю, как бы он отнёсся. Может быть, даже бы и хорошо?

— Так ты не настоящий Плащ? — спросил пацан с таким облегчением, что я как-то даже и не нашла причин его разочаровывать, и неопределённо пожала плечами. В конце концов, с моей стороны мальчишке точно ничего не грозит.

Парня звали Сандро. Представившись, он тут же вскинулся и зло добавил: «Назовёшь Сандрой, как девчонку, поколочу!». Я спрятала усмешку. Видать, дразнили. Но кто ж так вываливает первому встречному свои уязвимые места?

Он напросился со мной. Ну, по крайней мере, я делала вид, что напросился, а на деле была очень даже рада, хоть и дивилась немного божественной иронии — кто-то причитал, что привык путешествовать с некромантом? Вот тебе, пожалуйста, некромант. Путешествуй, на здоровье. И убеждайся, что некромант некроманту рознь, и желания надо формулировать правильно…

Впрочем, радость моя от компании стала стремительно уменьшаться уже через полчаса — парень не замолкал ни на минуту. Он засыпал меня вопросами, в основном о великом и ужасном некроманте, а когда понял, что ответов от меня не будет, принялся рассуждать и фантазировать вслух. На том моменте, где великий некромант, расчувствовавшись, обнимает его как родного сына, и говорит, что всю жизнь ждал именно такого ученика, я перебила:

— Слушай, Сандро, а ты сколько зомби можешь контролировать?

Он прервался. Посмотрел на меня сначала раздосадовано, а потом обижено, буркнул:

— Пока одного. Но я только недавно открыл в себе дар.

— А что будет, если ты попробуешь сделать ещё одного? Вот из этой птички, например? — не унималась я. Нет, ничего против птички я не имела, но мне надо было отыскать Тайра и как-то передать ему весточку…

— Ничего не будет! — зло буркнул мой спутник. И, подумав, ещё прибавил, видимо, для полной ясности: — Ничего не выйдет!

— Почему? — расстроилась я.

— Я не знаю, как у меня получилось, — вздохнув, признался после паузы Сандро. — Я тогда очень испугался. Этот мужик, он почему-то убивать меня пришёл. Я толком и не помню ничего. Просто жить очень хотел, и чтобы мужик этот послушался меня и отпустил…

— А! — сказала я. Интересно, кому понадобился пацан. Не врал, что ли, что из благородных? По манерам, если уж честно, не очень-то похоже…

— Но я научусь! — стиснув зубы пообещал он.

— Ага, — сказала я. И пока он не решил, что я насмехаюсь, поинтересовалась: — А чем ты этому мужику насолил?

— Без понятия, — тоскливо вздохнул мальчишка. — Не говорит он. Я уж как только ни пробовал…

Да, разговаривать — это вовсе не сильная сторона зомби. Даже у Тайра они делают это с большим трудом и без всякого желания. Да и вряд ли занявший тело низший демон может рассказать о мотивах…

Настроение я своему спутнику, похоже, испортила, но раскаиваться в этом не получалось, ведь дальше мы шли молча. Я обдумывала другие способы. Самое простое и надёжное — надо как-то усилить дар или ослабить привязку к телу, сделанную Плащами. Со временем она ослабнет и сама, но у меня нет времени. Мне надо поуправлять птичкой. А потом волком. И весточку передать, и глаза одному упрямому некроманту открыть…

Вот только в Зариславу попадать снова очень не хотелось. Слишком много будет ко мне вопросов, а ещё — моё собственное тело теперь не в такой безопасности, как было во дворце. Но рискнуть придётся, и ещё надо подготовиться. То есть купить травок и сварить себе пару отваров. И не попасться Плащам, покупая подозрительные травки… Да ещё и поди отыщи нужную лавку в незнакомом городе…

Подумала, и сама над собой посмеялась. Я теперь сама Плащ. Самый настоящий, что бы там ни думал наивный Сандро.

Глава 32

Неприятности пришли совсем не с той стороны, откуда я предполагала. Отчего-то даже надев форму Плаща и заполучив вполне официальный знак, я отчаянно опасалась встречи с «коллегами». А вдруг нынче и Руффино уже вне закона, и вместе с ним все выданные им грамоты и знаки? А вдруг не все Плащи служат своей стране, а не конкретному королю, или же видят пользу для страны совершенно по-разному…

Поэтому, когда Сандро на третий день пути уверенно потащил меня в «проверенный» трактир в каком-то довольно крупном селе, я не сопротивлялась. Да и хотелось передохнуть. Переночевать не под открытым небом, помыть голову не ледяной водой, поесть нормальной вкусной еды…

Трактир был и в самом деле неплох. И ужин даже, пожалуй, хорош. И мы оба, кажется, захмелев от одного ощущения тепла и мнимой безопасности, не спешили уходить наверх.

— Сколько тебе лет? — спросил Сандро, зевая.

— Уж побольше, чем тебе! — лениво огрызнулась я. Врать не хотелось. Сказать правду — не поверит, а то и заподозрит… Был бы поопытнее, уже заподозрил бы.

— Мне почти двадцать! — возмутился он.

— Ха! — сказала я. — Будет лет через пять?

— Сам-то! — обиженно засопел Сандро. — У меня вон уже усы растут!

Я фыркнула. Мальчишка! Но ответ подобрать не успела — на плечо опустилась тяжёлая, жёсткая рука, и совершенно незнакомый голос взревел:

— Племянничек! Вот ты где, паршивец эдакий! Вы представляете, люди добрые, решил в память о покойной сестрице доброе дело сделать, сироте помочь, а он обворовал меня, да сбежал с дружком своим! Стервец!

Лица говорившего я не видела, голос слышала первый раз, но вот рука, сжимавшая моё плечо… Эту руку я где-то уже видела. И нож на поясе. Ножны эти. Синева и золото, золото и синева… И массивный золотой перстень.

И… я узнала его. Тот самый вселенец, которому я перешла дорогу в караване Гийома. Вот же!.. Как тесен мир. И как обычно не вовремя.

— Мужик, ты пьян, иди проспись! — неожиданно выдал почти басом Сандро, и я подумала, что он хороший, в сущности, парень, и ему надо бежать, пока можно. Откреститься от меня и бежать. Потому что вселенец не один. За ним ещё трое неприятного вида мужиков, поддакивают и охотно объясняют интересующимся, что именно я натворила. Натворил.

Я сделала медленный выдох и почти успокоилась. Как бы ни злился этот неприятный тип, вряд ли он будет связываться с Плащами, а я в случае крайней необходимости могу предъявить знак. Да знак и сам, возможно, активируется, если начнут бить… Бить? Невольно поёжилась.

Можно, конечно, разыграть ту же карту и снова апеллировать к тому, что я — девушка, вот только ситуация другая. Быть девушкой может оказаться даже опаснее.

— Идём! — с нажимом сказал, дёрнув меня за плечо, вселенец, и я поднялась.

Оглянулась на посетителей, на трактирщика. Они… просто отворачивались. Никто связываться не хотел, и да, их можно понять. Семейные разборки у приличного мужика, пришедшего с охраной, что к нему лезть…

— Ты обознался, уважаемый, — всё же отозвалась я громко. — Но за то, что оскорбил меня, ответишь. Идём.

Вот теперь они все уставились на меня. С сомнением. Некоторые немного даже с жалостью. А я подумала о том, что где-то на улице неподалёку дежурит единственный зомби Сандро, который отчего-то питает ко мне некоторую слабость. Может быть, он сможет меня защитить?

— А ты сиди! — Сандро, который дёрнулся было встать и пойти следом, усадил на место один из сопровождающих.

— Я сам, — сказала я мальчишке. Не то чтобы так уж рассчитывала на свои силы, но жалко его. Ну правда, зомби он управлять не умеет, драться тоже — даже я лучше обращаюсь с ножом. А огрести за компанию… зачем?

На улице было уже темно, и моросил мелкий дождик, добавляя неуюта во всю эту ситуацию. Своих сопровождающих вселенец оставил у входа, видимо, не хотел, чтобы его секрет раскрылся. Мало ли, что я успею ляпнуть…

Я зябко передёрнула плечами и решила отыграть роль до конца.

— Ну давай, извиняйся, — предложила ему, внимательно рассматривая.

Вселенец оказался невысоким, плотным, медно-рыжим, с веснушками и откровенно злым, отталкивающим лицом. И не менее противным и отталкивающим взглядом.

— Как ты это сделал? — спросил он полушёпотом, для убедительности врезав мне под дых. — Кто тебе помогал? Как?

И пока я хватала ртом воздух, добавил с угрозой:

— Отвечай, или будет куда больнее, тварёныш!

— Что…сделал? — спросила я, слишком своим голосом, но, кажется, вселенцу было не до того. Списал, вероятно, на последствия удара или на испуг. А мне действительно было страшно. Не до жути, но сердце колотилось как сумасшедшее. Может, не зря всё же считается, что приключения, драки и прочее — не для женщин. Вот текущую ситуацию я бы променяла и на вышивание, и на рисование, и даже стихи если надо готова сочинять, и вязать хоть крючком, хоть спицами…

— Вселился в меня… Ты! В меня! Ведь я… а ты!

Какой он, и какая я читалось по одной лишь интонации очень хорошо и исчерпывающе. Он — огого, а я — пффф! И это он ещё не знает, что девчонка…

— Я… — сказала я, и закашлялась. Хотела сказать, что не понимаю о чём он, но изнутри поднялось что-то другое. Я не хотела договариваться. Не хотела объясняться. И вообще, желала закончить это всё как можно скорее. И жёстче.

— Вот так! — сказала, прищурившись, и со всей дури — иначе не скажешь — вломилась в его разум, даже не вспомнив, что у меня были проблемы после привязки Плащей. Я ожидала сопротивления, но если оно и было, то крайне незначительное. Конечно. Я ведь тут уже была. И маячки оставила. А то, что у кого-то был амулет, так он, кажется, перегорел… Не зря же так печёт левое запястье. Почти невыносимо! Я скинула браслет под ноги, но боль в запястье не прошла. Кажется, волдыри будут. Хорошо, что это не моя проблема. А моя — что делать дальше.

Я немного растерянно посмотрела на своё тело, сползшее на землю. Поднять на руки и унести? А что с подельниками делать? Где-то они же мялись неподалёку, сейчас правда уже не видно… Позвать? Отослать?..

А вот, наверное, и они сами идут! Значит, однозначно отослать, сейчас только придумаю за чем именно. В голову, как назло, только аленький цветочек и подснежники лезут… Несерьёзно как-то. Не пойдут.

Я обернулась на быстрые шаги. И всё перестало иметь значение. Обожгло какой-то невероятной радостью, и я успела выпалить «Тайр!», забыв совершенно, в каком теле нахожусь, и, кажется, даже попыталась улыбнуться. Ну, начать улыбаться. А вот некромант не снизошёл до разговоров. Он взял и просто врезал мне. Так, что земля ушла из-под ног, а сознание сорвалось куда-то в темноту. Кажется, я ещё успела услышать стон обиженного тела, и то, как некромант выругался…

Глаза я открывала неохотно. С опаской. И увидев над собой неприлично-богато расписанный потолок, горестно вздохнула. Нет. Только не опять в королеву. Только не в неё! Да хоть в козу, хоть в курицу, хоть в того же вселенца…

Обречённо подняла руку к волосам… И не поверила своему счастью. Нет же! Не в ней! В своём теле, кажется, действительно в своём! Села, недоверчиво ощупывая саму себя… Я! Правда я! И, кажется, похудела…

— Вам помочь?

Я вздрогнула, а щёки обожгло огнём. Вот ведь… некромант подлючий! А какая интонация у него… Насмешки там едва-едва, остальное — ух!

Я обернулась. Тайр стоял у окна, прислонившись к высокому подоконнику, и смотрел на меня. И отчего-то глаза его казались тёмными и горячими, а отнюдь не холодно-голубыми. Привидится же!

— Вы уже… помогли! — ответила я, выразительно потерев подбородок. Больше от смущения, нежели от желания уколоть.

И не знаю уж, куда точно зарядил Тайр противному рыжему, но у меня было ощущение, что лица у того больше вообще не должно быть, так было больно.

— Простите меня, — тут же повинился некромант с небывалым смирением и каким-то особо чарующим голосом. — Вы слишком многогранно-талантливы, леди Сайко. Я не сориентировался!

— Издеваетесь! — немного обиженно прищурилась я. Но на губы отчего-то так и просилась, наползала сама собой широкая улыбка. Я так ему рада!

— Нет, — совершенно серьёзно отозвался он.

И мы оба замолчали.

Я засмущалась отчего-то вдруг. Посмотрела на свои руки, на белоснежную полупрозрачную рубашку, в которую меня неизвестно кто одел, ещё раз на богатый потолок и немногочисленную добротную мебель в комнате…

— Это монастырь Седьмой. Когда Её Величество внезапно потеряла сознание и так и не пришла в себя, Уорд настоял на этом месте. Увы, — отвечая на мой безмолвный вопрос добавил Тайр, — здесь ей тоже пока не помогли.

— Её там нет, — сказала я. — В теле. Совсем нет. И это не я сделала, Тайр. Честно, не я, и…

Оправдываться было неприятно. И наступившая тишина показалась мне прохладной и колючей. Я всё же заставила себя посмотреть на Тайра, а он… тишина тут же стала совсем не холодной, а снова очень даже горячей. И я запнулась, заворожённая этим взглядом.

— Простите, — сказал Тайр, прикрывая на секунду глаза, а после отворачиваясь к окну. — Вы… очень красивая, леди Сайко!

— Спасибо, — сказала я севшим голосом. Что-то происходит между нами прямо сейчас, что-то важное и, кажется, волшебное…

— И очень смелая! — добавил некромант.

— На самом деле вы хотели сказать «и вечно во что-то вляпываетесь», — уточнила я вполголоса.

— И умная, — невозмутимо подтвердил Тайр. Вот ведь!

И я бросила в него подушкой. А потом ещё одной.

Тайр поймал обе, пристроил на подоконник и обернулся ко мне. Стыдно признаваться, но я почувствовала разочарование — взгляд некроманта был теперь непроницаемо спокоен.

Значит, время поговорить. И я попробовала, честно попробовала. И начала с самого важного, как мне казалось:

— В Ис-Айране я…

Дальше шли слова «вляпалась в Игру», но голос пропал. А когда я попробовала ещё раз, начала кружиться голова, и горло сжала невидимая беспощадная рука. Кажется, правила Игры не предполагают, чтобы о ней рассказывали.

Тайр как-то моментально оказался рядом и, поправ все нормы этикета, сел на край кровати. Я торопливо уставилась на свои руки, давя желание спрятать в ладонях лицо. Вид у меня сейчас, наверное…

— Не надо, — быстро сказал он. — Не говорите. Просто дышите… Вот так.

— Простите за побег, — сказала я, отдышавшись, сморгнув слёзы и оставив попытки выдать тайну бога Игры. — Я думала, что Ирк… что его казнят, что у меня совершенно нет времени. Простите меня, Тайр.

— Вам не за что просить прощения, леди Сайко, — сказал некромант очень ровно. И я поняла, что не простил, некромант подлючий и злопамятный. — Ваш брат здесь же, в безопасности. И ваш попутчик Сандро — тоже.

— О! — сказала я, отвлекаясь немного от саднящего чувства в груди, но всё ещё не решаясь взглянуть в глаза собеседнику. — А как некроманты относятся к другим некромантам?

— Нормально, — кажется, Тайр чуть улыбнулся. — Чем дальше друг от друга, тем нормальнее! Но только Сандро ваш совсем не некромант.

— У него же зомби! — возмутилась я и всё же уставилась на Тайра — от удивления. А он оказался так близко… Куда ближе, чем нужно, чтобы сохранять хотя бы видимость спокойствия. — И Сандро совсем не мой, — добавила я тихо.

— Если хотите, у вас тоже будет зомби, — очень серьёзно предложил мне очень красивый некромант. — Сколько хотите зомби.

— Не хочу зомби, — шепнула я, забывая дышать и моргать. — Хочу, чтобы вы меня простили! Вот я вас за то, что вы мне не верили про волка, уже простила.

Губы некроманта чуть дрогнули, складываясь в едва заметную улыбку. А ведь и ты меня уже почти простил…

— А за то, что вместе со мной в вашу жизнь пришли настоящие неприятности? — уточнил злопамятный некромант. Но это было уже совсем не холодно.

— За всё, — искренне сказала я. — Даже за этот ваш хук. Или апперкот.

Тайр взял мою руку, поцеловал пальцы… и оставил мою ладонь в своей.

Вот только слова произнёс совсем не те:

— Опальный некромант — крайне неподходящая компания для молодой красивой леди, — сказал он.

Меня обдало холодом, и я попробовала забрать руку, но не вышло. Сжал чуть крепче, не отпустил.

— Тогда уходите, — сказала, отворачиваясь. И снова попыталась вырвать руку. В самом деле, кажется, я совсем сошла с ума, и пытаюсь навязываться ему, когда у него тут Зарислава была, на всё готовая. И я же не знаю, в самом деле, о чём они там разговаривали и до чего договорились, о чём условились. И…

— Не могу, — сказал некромант. Так сказал, что я снова на него посмотрела. А он поймал меня взглядом и уже не отпустил. — И не хочу. И за это меня тоже простите!

Говорят, жизнь измеряется не количеством вдохов, а количеством моментов, когда у тебя перехватывало дыхание. Я в этом плане, наверное, богаче многих: каждое моё вселение — вполне себе приключение. И всё же… Я не была совсем уж несчастна вдали от Тайра, но как же я была сейчас счастлива с ним!

Глава 33

Ирк и Уорд ворвались почти одновременно. Этому предшествовал недолгий шум — кажется, лорды пытались прорваться мимо приставленных к дверям зомби, и требовали, чтобы те их пропустили, и это позволило нам с Тайром разойтись на приличное расстояние, мне накинуть жакет поверх рубашки, а ещё я пригладила волосы, но, боюсь, горящие щёки выдадут меня так же верно, как припухшие губы. Будь Уорд один, или не будь я так виновата перед Ирком, возможно, притворилась бы пребывающей ещё без сознания. А так пришлось встретить дорогих мне лордов лицом к лицу. Тайр дождался моего кивка, и только после этого охрана у дверей пропустила посетителей. Даже открыли им эти самые двери. Не ожидавшие подобного и решившие уже брать покои штурмом лорды ввалились совсем не элегантно, но благодаря взаимной поддержке оба устояли на ногах.

Дальше они разделились. Ирк рванул ко мне, заключил в объятия, и мне показалось, что обнять ему хотелось хоть и сильно, но всё же чуть меньше, чем придушить.

— Сайко Аймара, — возмущённо шептал мне прямо в ухо брат. — Больше глаз с тебя не спущу! Ты… ты…

— Леди Сайко, — сказал Тайр. — Позвольте вам представить верного Плаща королевства, талантливого телепата лорда Дейла Уорда.

Уорд сверлил меня таким взглядом, что приличествующие случаю слова застряли в горле. Телепат! Талантливый! И вот у него определённо есть ко мне некоторые неудобные вопросы. Мог ли он почувствовать, что в теле королевы была на самом деле я? Кажется, не только мог, но и почувствовал. И что мне теперь с этим делать?

— Ирк, — сказала я, высвобождаясь из объятий брата. Он отпускать не хотел. Кажется, всё ещё не справился с желанием придушить. — Мне надо поговорить с лордом Уордом. Буквально пять минут. Всё будет хорошо, — поспешила успокоить нахмурившегося брата.

— Обязательно будет, — подтвердил Тайр, который оставлять меня наедине с Плащом не собирался. И это Ирка очевидно бесило. Сложно лорду там, где не он устанавливает правила, а уж когда просят уйти тебя одного, а остальные остаются — это никому не по душе…

— Лорд Уорд, — сказала я, когда Ирк всё же вышел. — Примите мои извинения. Я не знаю, как и почему так произошло, почему я оказалась в теле Её Величества. Насколько я поняла ведьму, в шатре которой очнулась, Её Величество просила эту ведьму что-то сделать, но та не справилась, что-то пошло не так. Я не знаю, что должно было произойти. И поверьте, у меня не было никакого намерения… Вы же чувствуете ложь, как телепат?

Уорд, помедлив, кивнул. Но взгляд его остался таким же колючим. Кажется, лорд не только возмущён, он ещё… обижен?

— Моя вина лишь в том, что я не призналась вам, — мягко сказала я. — Но поймите, я хотела жить. Мы с вами оба знаем, что признайся я, и меня бы не ждало ничего хорошего. Но всё равно, простите меня. Я старалась не быть обузой, и при любом раскладе собиралась сделать всё, чтобы вы и ваши люди не пострадали…

— У вас знак Плаща, леди Сайко, — сухо сказал Уорд, переводя тему. Надеюсь, ему просто нужно время.

— По воле лорда Руффино, — чуть склонила я голову. — Временно. Лорд заверил меня, что Плащи служат королевству, а не королю или… королеве.

— Так и есть, леди, — холодно отозвался Уорд. Эх, кажется, у меня появился ещё один враг. Буду надеяться, что ненадолго. Что он переосмыслит всё произошедшее и признает меня невиновной.

— Возможно, — сказала я, отчасти желая как-то смягчить ситуацию для Уорда, а отчасти чувствуя необходимость исправить неопределённость с королевой, — привести Её Величество в сознание поможет ритуал, который применяется для возврата одарённого в его тело…

— Её Величество не… — начал было говорить Уорд, но замолчал. Подумал, кусая губы. И, кажется, не нашёл причин, почему бы не попробовать… — Прошу простить меня, я должен идти. Леди. Лорд.

Рыжий Плащ коротко поклонился и вышел. Я посмотрела на Тайра. Наверное, мне всегда будет неловко говорить с ним о королеве. Она в его жизни куда дольше, чем я… И она важна. И так многое уже запуталось…

— Как там Бертран? — спросил некромант.

— Ужасен, — честно призналась я, передёрнув плечами. — Простите.

— Обидел? — быстро спросил Тайр.

— Пытался. — Я вообще решила быть максимально честной. — Но у него не получилось. И у неё, кстати, тоже. Почему?

Некромант чуть пожал плечами и не стал отвечать. А я протянула ему посылку от лорда Руффино:

— Вам тут главный Плащ передал. Добровольно.

— Вам, кстати, очень идёт форма Плащей, — сказал Тайр, принимая подарок. — Вам всё идёт!

У меня оставался ещё один неприятный разговор, который не стоило откладывать. Хоть и хотелось. Но, боюсь, иначе нас ждёт публичный скандал, что вообще последнее дело. Глубоко вздохнув, я постучала в дверь покоев, которые отвели Софире. Она распахнула дверь сама и застыла, уставившись на меня. Надо было бы прийти к ней в женском платье, чтобы сразу снять все вопросы, но тут даже у королевы имелась только форма Плащей.

— Айк! — воскликнула Софира. — Я знала, я…

— Молчите, — сказала я, не стараясь сделать голос ниже, и шагнула внутрь. Девушка замолчала и уставилась на меня. Кажется, и голос, и то, что я не замотала грудь, навело её на какие-то подозрения…

— Кто вы? — спросила она.

— Сайко Аймара, сестра лорда Ирка, — представилась я. И рыжая, повинуясь вбитому в голову порядку, изобразила реверанс.

— Софира, — прошептала она, глядя на меня с каким-то отчаянием и в то же время с надеждой.

— Я знаю, — сказала я, решив не растягивать часть с признанием. — Мы в вами встречались при не самых хороших для меня обстоятельствах. Я была вынуждена притворяться мальчишкой, но вы, в отличие от вашей сестры, были ко мне достаточно добры. Я не забуду. Ни то, что сделала ваша сестра, ни то, что делали вы. Также полагаюсь на ваше благородство — прошу не разглашать обстоятельства нашей встречи, и тогда история эта останется тайной: и то, что происходило в Ис-Айране, и то, о чём вы просили королеву…

Софира побледнела, покрылась пятнами, и я пожалела её — не стала добавлять, как собиралась, что благодарю её, что она проявила сознательность и, понимая, что не пара Ирку, отвергла его предложение. За брата мне до сих пор было обидно.

— Я… я отказала вашему брату! — заявила неблагоразумная Софира, видимо, не найдя, чем ещё меня уколоть, но отчаянно этого желая. Я вздохнула. У меня нет на это другого ответа. Придётся всё же благодарить.

— Знаю, и благодарю вас за скромность и сознательность.

Софира покрылась пятнами и сорвалась на крик:

— Вы… вы… вы ужасная! Совершенно непонятно, почему вас все так превозносят!

На это у меня, разумеется, тоже был ответ. Высшее общество — редкостный террариум, что уж тут.

— Не все, — доверительно сообщила я. — Те, кому я отказала, говорят, что я ужасная.

И вышла за дверь. Честно сказать, на душе было паршиво. Но если как мальчишка Айк я могла проявить благородство и не отреагировать на эмоциональные выпады обиженной девушки, как сестра лорда я не имела права пропускать уколы, это однозначно было бы расценено той же Софирой как слабость.

Разговор с Ирком вышел тоже не простым. Я рассказала многое. И про Рейджо, внебрачного сына Неймара, и что я вышла к некроманту, как единственному спасению, и он не отказал мне, и ничего, по сути, за моё спасение не потребовал, и про Софиру — что я представилась ей мальчишкой, и как Тайр за меня принял удары плетьми, и про лорда Анри, и про ужас на болотах, и ещё, и ещё, и ещё… Умолчала только об Игре — даже пытаться не стала, тело протестовало и впадало в панику от одной мысли, не желая ощутить ещё раз последствия, а также не стала рассказывать тайны самого некроманта, куда, надо сказать попала довольно приличная часть моих приключений. Ирк слушал молча, только кулаки сжимал, и, кажется, зубами скрипел, когда я про Рейджо и про плети рассказывала. А потом мы просто сидели молча на балконе и смотрели на медленно движущееся к горизонту солнце.

— Ты домой со мной не поедешь, — не спросил, а скорее сообщил брат.

— Пока нет, — согласилась я. — Прости.

— Тогда я останусь с тобой, — сказал Ирк.

Ответить я не успела. В дверь постучался и не дожидаясь ответа вошёл Уорд, и выглядел он ещё более расстроенным, чем утром, когда я подсказала ему метод возврата королевы. А за дверью маячила ещё пара Плащей. Сердце ёкнуло. Неужели что-то пошло не так? С другой стороны, хуже могло быть только если они угробили тело королевы, но тут я точно не при чём… Или королева очнулась и приговорила меня сразу к смертной казни?

— Что случилось? — спросила я. — Не получилось?

— Получилось, — сказал рыжий, бросив краткий взгляд на Ирка. Вероятно, не желая посвящать его. — Но нужна ваша… консультация.

Видимо, на моём лице отразились все мои мысли: страх и недоверие перед Плащами. И лорд Уорд добавил:

— Это много времени не займёт. Коллега.

И я пошла, приняв предложенную мне руку. Лишний жест между коллегами-Плащами, но совершенно необходимый между лордом и леди. Ирк порывался пойти с нами, но его изящно не пустили, отвлекая каким-то разговором.

— Что пошло не так? — спросила я. — И… я почти ничего не знаю, меня ведь никто не учил, а у вас есть вселяющийся…

Уорд удостоил меня очень внимательным взглядом и с сожалением признался:

— Ив ничего не может сделать, он ведь мужчина.

— Но вы же телепат, и ваш дар… — начала было я. Плащ мягко прервал:

— Она вернулась, но ведёт себя очень странно. Прошу вас посмотреть. Любая помощь была бы очень кстати…

И я даже не стала спорить и требовать Тайра. В конце концов, он и так знает, что происходит, я уверена.

Покои королевы оказались точно такими же, как у меня. Разве что форма помещения немного другая, и окна на противоположную сторону, а ещё — следы ритуала по возвращению духа в тело. То же, что недавно применили ко мне Плащи во дворце. Но я, кажется, была после ритуала вменяемой. Зарислава же… Она сидит, забившись в угол кровати, натянув одеяло до глаз, и молчит. Но взгляд… Я и сама засомневалась — а тот ли дух затащили в тело, уж больно дико и испуганно смотрит королева…

Я села в кресло и осторожно потянулась сознанием к чужому телу. Мысль, что я это делаю на глазах у Плащей, фактически подписывая себе смертный приговор, если будет такое желание у того же Уорда, здорово нервировала. Умом я понимала, что вероятность практически ничтожна — и рыжий лорд не такой человек, и я под защитой Руффино, и Тайр в обиду не даст… А всё равно — полностью отмахнуться не могла.

Но до королевы дотянулась. Зайти оказалось удивительно легко, я даже испугалась, что сейчас вышибу случайно хозяйку, и стала ещё осторожнее. По всем моим ощущениям, это была Зарислава. Но неизвестно, где она была всё это время, чего натерпелась и навидалась. Кажется, она не могла до сих пор освоиться в своём собственном теле, и — мне показалось — даже и не хотела осваиваться. Я отступила. Вынырнула в себя, отдышалась и сказала, не сводящему с меня взгляда Уорду:

— Это она. Я не могу сказать больше, простите.

— Она, — медленно повторил Уорд, видимо, подтверждая свои какие-то опасения, либо просто пытаясь смириться с неприятным фактом.

Определённо мне стоило на этом остановиться и замолчать, но я, как уже понятно, останавливаться не умела. Мне хотелось ему помочь. Рыжий Плащ состояние королевы принял очень близко к сердцу, а я за время совместного путешествия прониклась к нему искренней симпатией.

— Мне показалось, — добавила я, когда мы спускались по лестнице, — что она просто не хочет обратно. Возможно, она слишком долго была где-то… Где-то. Или её что-то пугает, связанное с её телом…

— Леди Сайко, — Уорд остановился, и я тоже. — Благодарю вас, — проникновенно сказал он, стоя на ступеньку ниже. И, видимо, хотел сказать ещё что-то, и потому задержал мою руку в своей. Я ждала.

— Вы… — сказал он. — Знаете, меня удивляло и восхищало поведение Её Величества во время нашего путешествия… И я…

— Разочарованы, что это была всего лишь невольная вселенка, боящаяся разоблачения, — закончила я за лорда, чтобы не заставлять его мучиться от невозможности высказать правду в рамках вежливости. Иногда это почти невозможно. — Простите меня, лорд Уорд. Вы знаете теперь, что я не хотела. Могу поклясться вам, что по своей воле, если речь не будет идти о жизни или смерти моей или близких мне людей, близко к Её Величеству не подойду. Ни физически, ни ментально…

— Разочарован — совсем неправильное слово, — сказал рыжий, думая явно о чём-то своём. — Я бы сказал, что даже и противоположное нужному… — А вот и лорд Тайр, — добавил он, не меняя интонации.

Я высвободила руку, которую, оказывается, лорд Уорд и не собирался отпускать, и начиная подозревать рыжего в намерении поссорить нас с Тайром, перевела взгляд на некроманта. Лицо его было как обычно непроницаемо, но на рыжего Плаща откуда ни возьмись спикировала летучая мышь — кажется, она возомнила себя птицей и прониклась желанием свить гнездо непременно в причёске лорда. Уорд отмахнулся один раз, другой, но мышь не сдавалась. Я, отступив от неожиданности прямо в подошедшего как раз ближе Тайра, не удержалась и после третьей попытки лорда избавиться от животного начала тихо смеяться.

— Леди Сайко, — сказал некромант, беря мою руку и целуя её. — Когда вы уезжаете?

— Когда и вы, — тихо и серьёзно отозвалась я, разом забывая о Плаще и его новом питомце. Кажется, кто-то не собирается брать меня с собой? Не выйдет.

— Мои обязательства перед лордом Уордом полностью выполнены, — говорит Тайр. — Её Величество относительно момента, когда мы заключали договор, в целости и сохранности, остальные в тюрьме, как и договаривались. Так что…

— Я буду готова через полчаса, — заверила я некроманта, заворожённо наблюдая, как в его глазах кружится и разрастается что-то такое, такое…

— Её Величеству необходима помощь, — совершенно некстати вмешался в наш разговор Уорд.

Мы с Тайром посмотрели на него одновременно. Некромант остался спокоен, я же не справилась — уткнулась в его плечо, пряча улыбку: Уорд битву проиграл, и у него на голове восседала летучая мышь.

— Лорд Тайр, — Уорд помолчал. — Это моя личная просьба. Условия действительно выполнены, и я отдаю добровольно свою печать, — он протянул перстень, — но… прошу.

Некромант посмотрел на меня. Я, честно сказать, растерялась. Конечно, решение он примет сам, но, кажется, он спрашивает моё мнение, а я… я не знаю. Я за то, чтобы всем помогать, но Зарислава так непредсказуема, так опасна и неблагодарна…

— Она мучается, — сказал тихо Уорд, снимая с головы летучую мышь. Та спокойно далась ему в руки. — Раньше я ощущал просто пустоту, её там не было, но теперь… она там. И ей плохо и страшно. Леди Сайко подтвердила, что это именно королева. Посмотри на неё. И если можно помочь…

Проклятый телепат нашёл такие слова и такую интонацию, что, кажется, отказать ему было невозможно. Начни он напирать на чувство долга, награду или пытаться угрожать, Тайр бы его послал. Но Уорд был умён и знал, на что давить. Зарислава при всей её пакостности, многое значила для Тайра раньше и, боюсь, не сильно меньше значила теперь.

— Хорошо, — сказал некромант. — Посмотрю.

— И это… — сказал Уорд, — выразительно помахав рукой с удобно устроившейся в его ладони мышью, намекая, что питомцы ему не нужны.

— Симпатичная, — отозвался некромант, как будто бы Плащ решил просто похвастаться.

И пошёл наверх. Впрочем, тут же вернулся: королева спала, и некромант отказался её будить и отложил вопрос до завтра.

Глава 34

А ночью случилось опять ужасное. Я открыла глаза не в своей комнате… И опять не свои глаза.

— Нет! — невольно выдохнули губы королевы, повинуясь моей воле, и я лихорадочно бросилась искать сознание самой Зариславы. Нашла! Кажется, даже в последний момент нашла, и успела ухватить — хозяйка тела собиралась снова из него удрать! А я не успела даже никакую защиту поставить, и не целенаправленно ли она стремится именно в моё тело?

— Здесь твоё тело! — сообщила я устами королевы ей же. И попыталась вручить ей управление. — Вот оно! Куда собралась⁈

— Отпусти меня, дрянь! — ответила Зарислава сама себе.

А ведь наверняка у её дверей дежурят Плащи. И если диалог королевы с самой собой перейдёт на повышенные тона, они войдут посмотреть, что происходит. И тогда уже Зарислава точно не отмоется от клейма сумасшедшей… Или же одна неудачливая сестра лорда будет осуждена на костёр. Может, и не сожгут — тут я верю в Тайра, но вот репутации и лорду Ирку точно конец…

Зарислава пыталась вывернуться и ускользнуть, но я на этом поле была сильнее. Мне всего-то надо пристроить её к её же телу и запереть тут, а самой ускользнуть в своё тело. И как-то разорвать или хотя бы запечатать эту порочную связь. Ну в самом деле, почему меня не выкидывает в какую-нибудь лошадку…

— Здесь твоё тело! Прими его! — с нажимом прошептала сама себе заставляемая мной королева. Как ни боялась я, что нас услышат, это был единственный способ разговаривать.

— Неееет! — с болью и отчаянием ответила она сама себе. Вот прямо даже с каким-то надрывом, и я хоть и поняла уже, что королева своему телу не рада, от такого отчаяния даже опешила:

— Почему?

И ведь не поверит никто, что я не захватить пыталась, а сохранить телу королевы её собственные сознание и душу.

— Иди ты… — выругалась королева, когда я дала ей ответить.

Дальнейшее не делает мне чести, но ведь и терпение небезгранично. Слишком много у королевы тайн, и слишком они теперь связаны со мной… Я изо всех сил дёрнула королеву за волосы королевской же рукой, не давая Зариславе отстраниться от собственных ощущений. Да, мне тоже досталось неприятных мгновений, но ей было больнее. И сравниваться с ней в ощущениях я не собиралась.

— Поговорим? — предложила я, и королева врезала сама себе по лицу. И грязно выругалась. И снова врезала. Бой королевы с самой собой длился не так уж и долго, она поняла, что ей от меня не ускользнуть, и сдалась. Крикнуть и позвать Плащей она не пыталась, вероятно, не хотела представать сумасшедшей, а может быть, понимала, что я не дам.

— Хорошо, — устало выдохнула Зарислава, сдувая с лица золотистую прядь и осторожно ощупывая лицо. От боли мы, кажется, морщились синхронно. И морщиться, кстати, тоже было больно. Может, я слегка и перестаралась… — Но ты пообещаешь мне помочь!

— Нет, — сразу отозвалась я. — Я тебе ничего не буду обещать. Это ты сейчас поклянёшься говорить правду, иначе останешься навсегда запертой в этом теле без возможности им управлять. Это я сумею! И сделать тебя некрасивой напоследок — тоже сумею. Хочешь остаться в истории безумной и уродливой, парализованной королевой?

— Ты блефуешь, Сайко Аймара, — презрительно выплюнула она. — Духу не хватит.

— Проверь, — сказала я. И внутренне рыдая — мне же тоже больно! — приложилась лицом о стену…

После этого, рыдая уже по-настоящему, мы с Зариславой договорились: она клянётся правдиво ответить на мои вопросы, а я, после того как выясню всё, что меня интересует, клянусь уйти, оставив ей управление над телом и не причинив больше вреда. Конечно, надо было брать другую, более обширную клятву, но проблема с подлыми людьми в том, что невозможно предусмотреть все варианты развития событий, и надо просто держаться от таких как можно дальше… Если получается.

— Чем тебе не угодило собственное тело? — спросила я, когда мы по очереди друг другу поклялись.

— Оно скоро станет совсем некрасивым, — огорошила меня королева. Вот я ожидала чего-то более захватывающего. Неужели тридцать лет — это так страшно для некоторых женщин? Или?..

— И всё? — растерянно переспросила я. Но всё же решила дотошно уточнить: — Почему оно станет скоро совсем некрасивым?

— Я… заключила договор. Моя красота и молодость со мной, пока я королева. Тогда… тогда я была уверена, что буду королевой всегда.

— А почему теперь не уверена?

— Я не родила наследника за десять лет, и это веский повод королю жениться ещё раз. Да и ты же видела этого… короля. Его уже устали терпеть даже самые тупые и благородные, и даже самые жадные! Он обречён. Будь у меня ребёнок, дети… я бы осталась вдовствующей королевой-регентом при малолетнем короле… Или… В общем, ребёнок бы меня спас. Но ребёнка не получилось… А значит, у меня один путь — мне нужно другое тело. Я не хочу быть дряхлой и немощной, нищей старухой, мне нужен второй шанс, я снова попробую быть королевой, только в другом теле!

— В моём теле? — уточнила я. — Почему именно в моём⁈

— Ты… симпатичная, — королева скривилась в гримасе и тихонько ойкнула. — Многим даже кажется, что красивая. Молодая…

— Ты меня узнала недавно совсем! — возмутилась я.

— Я искала… — неохотно продолжила она, — долговременное переселение возможно не со всеми. Нужен тот, в ком схожая кровь…

— Что⁈ — возмутилась я ещё больше.

— А ты не знала? — на редкость противно усмехнулась королева. — У тебя получилось в меня вселиться, несмотря на защиту, и ты даже не задумалась — почему? Решила, что так талантлива?

Честно сказать, я об этом особо не задумывалась, но, может, в какой-то степени и да. Решила, что это мой талант или влияние экстренных обстоятельств. В конце концов, это даже можно мне простить, ведь мужские особи животных, в которых я вселялась, уж точно не были мне родственниками…

— Я искала уже последний год. Была пара кандидаток, про тебя я даже и не знала, но ты посмела влезть в мою жизнь! Так что сама напросилась!

— Мы с тобой родственники? — переспросила я поражённо, застопорившись на этом. С одной стороны, как-то совсем не верилось. А с другой, это действительно кое-что объясняло. — Надеюсь, мы не сёстры, — непроизвольно вырвалось у меня.

— К счастью, нет, — поддержала меня королева. — Хотя с точки зрения переезда в твоё тело было бы идеально!

— А что с Тайром? — спросила я, стараясь отстраниться от отвращения, которое у меня вызывала теперь королева. Хотя вот я тоже к людям подселяюсь… но я же не насовсем! А зачастую и не специально!

— А что с ним? — отозвалась Зарислава с какой-то затаённой болью. — Я любила его. Я очень его любила, ради него, ради того, чтобы выйти за него замуж, я пошла на многое. А он… он сам всё испортил. Променял меня, наше счастливое будущее на Бертрана. На этого идиота, от которого осталась, от силы, половина. Хотя он и до происшествия был, надо сказать, тем ещё…

— Он променял? — недоверчиво уточнила я. Вот как-то у меня сложилось впечатление, что Зарислава переметнулась…

— Он. Я же не могла не стать королевой. А он отдал корону этому… А значит, и меня вместе с ней. И ещё посмел считать это моим предательством! Моим! А ведь он сам… Сам! Дурак… — горько шепнула она.

— Теперь ты его ненавидишь? — уточнила я, окончательно запутавшись в непростых чувствах королевы. Сложно, наверное, так сильно любить власть и собственную красот.

— Ненавижу. И до сих пор люблю. Не знаю, что больше, — устало отозвалась она.

— Ты пыталась его убить! Отравить, если точнее.

— Мне сказали, что не получается забеременеть из-за того, что не до конца разорвана помолвка с Тайром. Что он меня не отпускает, у нас связь на троих, и это она мешает… Я… Наверное, всё равно не смогла бы. У меня было с собой противоядие. Я хотела его припугнуть, а потом исцелить… Тебе не понять, Сайко Аймара. Северная ледышка.

— С кем договор? — спросила я.

— Ты его не знаешь, — огрызнулась королева. И я по-глупому попалась. Впрочем, она, вероятно, задумала это ещё в начале нашей беседы, если не раньше…

— Назови, — велела я.

— Демон, — сказала королева, — а затем воспроизвела какой-то набор звуков, который я даже не весь расслышала, не говоря уже о том, чтобы запомнить. Но что гораздо хуже — я упустила момент, расслабилась, и королева, которая вытирала периодически кровь из разбитых губ и носа, начертила кровью на стене какой-то символ, и от него, стоило ей произнести имя демона, повеяло силой и какой-то запредельной жутью…

Меня же словно заморозило — больше не получалось перехватить управление телом королевы, не получалось и уйти, словно и не было у меня никогда дара… Сердце королевы билось как сумасшедшее — и мой страх, и её подстёгивали несчастный пульс до почти предельной частоты… Она была здесь и тоже боялась. Но у неё был план, а у меня только сожаления о собственной самоуверенности, ну и ещё надежда…

— Забери это тело в счёт нашего договора, — шептали губы королевы вопреки моей воле. — И забери душу этой девчонки, отдаю тебе её по праву старшей по крови, по праву заключившей договор, по праву хозяйки тела, в которое она вторглась. Прими её в дар, а мне позволь остаться в её теле. Продли договор, и я дам тебе дитя королевской крови, дитя от истинного лорда земли, дай мне ещё один шанс, я всё сделаю…

Не знаю, что чувствовала при этом Зарислава, но я вдруг ощутила такой первобытный страх, что на несколько мгновений потеряла ориентацию. Наверное, будь я в своём теле, скулила бы и царапала сама себя, казалось, любое действие хорошо, лишь бы больше не ощущать это… За страхом — я знала откуда-то совершенно точно — вот-вот должна прийти боль, когда мою душу начнёт рвать на части это нечто, что королева называла демоном. Он даже не ступил в этот мир — кажется, наш мир отчаянно не хотел его пускать, и демон лишь дотянулся через небольшой разлом, устроенный кровью королевы и её зовом… В отчаянии я попыталась воззвать к Гирруну, а потом и к каждому из семи богов, но вокруг моего сознания был словно бы кокон. Кажется, сейчас мы с королевой принадлежали уже больше другому миру, а там, вероятно, и боги другие, если они вообще там есть… Я больше не слышала слов королевы, хотя она, кажется, ещё что-то говорила, я тонула в безмолвии и ужасе и ничего — совсем ничего! — не могла сделать… Ирк… Тайр… люблю… прощайте.

Звуки вернулись внезапно. Вместе с болью от мной же повреждённого лица королевы, вместе с ослепляющим голубым сиянием, исходящим от Тайра. На некроманта было почти невозможно смотреть, но я смотрела, не жалея слезящихся глаз королевы — вот теперь, теперь мне точно никогда не будет её жалко. Она чудовище… чудовище! Кажется, меня сейчас стошнит, а может, это Зариславу от страха или разочарования мутит…

Тайр стоял всего в паре шагов. За ним толпились Плащи, Ирк, но они были за полупрозрачным куполом-щитом. А Тайр был без защиты. И светился всё ярче, а на голове его — ровно как на болоте, только совсем не такая уродливая — проявлялась полупрозрачная корона.

Демон не мог говорить с той стороны, но вдруг королева — на мой взгляд нас в одном теле стало слишком уж много — выдала жутким скрежещущим басом:

— Я всего лишь заберу отданный мне дар, истинный лорд. Ничего сверх не возьму. Тебе нет нужды рисковать своим миром.

— Ты её не заберёшь, — сказал Тайр, и я бы зажмурилась от яркой-яркой вспышки, но тело не повиновалось мне.

Тайр — благородный, это и так понятно, но как он это сказал! Как будто демон покусился на самое любимое и дорогое, на сам смысл всей жизни некроманта. Зарислава… Кажется, твоя любовь-ненависть отчаянно-взаимна, а глупая Сайко Аймара всё опять сделала неправильно. Придумала себе сказку, которой нет…

Сквозь застилающие глаза слёзы я видела, как вокруг Тайра один за другим вспыхивают знаки родов — тех, кто отдал ему добровольно печати. Всё, что некромант собирал, чтобы выправить свою собственную жизнь, всё это он сейчас отдавал, чтобы спасти королеву. Ту, что не будет ему даже благодарна за спасение, наверняка, опять обвинит его, что сорвал ей все планы, она ведь так придумала всё интересно… И мне горько, отчаянно горько, до такой степени, что если бы я могла, крикнула бы Тайру, что не надо. Он ошибается. Не на ту тратит силы и свой шанс. Мне не надо таких жертв, я не знаю, как потом смотреть не то что ему в глаза, как в зеркало смотреть, зная, что он спас меня, а не её, пожертвовав этим всем…

А он именно жертвовал. Печати заставляли демона отступать, пятиться в свой мир, не давая забрать щедрый дар королевы — я вот уже даже и моргнуть смогла, но они выгорали. Печать лорда Карнура полыхнула и погасла первой — стоит ли удивляться, род выродился давно. Печать лорда Неймара продержалась чуть дольше, но и она вдруг побледнела… И мне было отчаянно беспокойно — это всего лишь сила рода или… жизнь?

Печать Ирка горела ярко, пожалуй, почти также ярко как символ маршала Арвизза. Но я понимала, что силы печатей не хватает. Потому что они собраны ещё не все, и потому что королева — чтоб её! — помогает демону.

Образование у сестры лорда Севера было хорошее, для провинции так вообще превосходное, но вот беда — не включало ничего про магию. Да и зачем, коли я считалась неодарённой… Поэтому мне пришлось положиться исключительно на логику и интуицию — улучив момент, когда очередная печать — кажется, на этот раз печать лорда Алессандро — вспыхнула ярче, чтобы затем угаснуть, я бросилась прочь из тела королевы, увлекая её за собой. И, честно сказать, я бы с удовольствием бросила её по дороге, не испытывая жалости и вины, по крайней мере, сейчас, но на это у меня не хватило ни хладнокровия, ни мастерства. Мы вместе влетели в моё тело, и всё, что я успела до того, как потеряла сознание от изнеможения — заблокировать противную Зариславу, чтобы она ни до чего — вот вообще ни до чего! — не могла дотянуться. А то ишь навострилась демонов вызывать…

Глава 35

Мне снился Гиррун. Он смотрел на меня, качал головой и смеялся, смеялся… А я злилась. Впрочем, если у бога хорошее настроение, это разве плохо?

А вот если при пробуждении на тебя строго смотрит Плащ — ничего хорошего…

— Кто вы? — спросил Уорд.

— Отвали от моей сестры, — тут же высказался Ирк.

— Леди Сайко, как вы? — спросил Тайр. И мне хотелось смотреть именно на Тайра, но я разом вспомнила кучу всего. И демона, и то, что в моём сознании королева…и хоть она и не может ничего сделать, но смотрит и слушает уж точно…

Впрочем, Тайра я внимательно осмотрела, просто избегая встречаться глазами. Выглядел некромант уставшим, но и только. Всё обошлось?

— Леди Сайко, это вы? — требовательно вопрошал Уорд. Кажется, ему удалось заразить Ирка сомнениями, тот пристально в меня всматривался, и я ему даже показала наш секретный детский знак, что всё в порядке. После чего Ирк снова потребовал от Плаща, чтобы тот отвалил.

— Вы были без сознания почти сутки, — сказал Уорд, — и теперь я чувствую, что вы… что-то поменялось. Вы это вы и… не вы.

— Я — это я, — заверила рыжего Плаща. — А где ваш питомец?

Не то чтобы я хотела над ним поиздеваться, скорее намекнуть на обстоятельства, которые мало кто знал…

— Леди Сайко, — странно, но облегчения в голосе Плаща было больше, чем укоризны. — И всё же…

— Я знаю, что это, — сказала я ему. — Скоро всё наладится. И лорды… простите, но мне надо сказать Тайру несколько слов наедине.

Кажется, рыжий Плащ тоже знал, в чем дело. А может, понял вот только что… Но упираться и требовать немедленно освободить королеву он не стал.

И Ирка моего увёл.

Тайр взял мою руку и поцеловал сначала пальцы, а потом ладонь. И непрошенные слезы подступили к глазам.

— Подождите, — сказала я.

— Жду, — сказал Тайр. И снова поцеловал ладонь.

— Она… здесь, — сказала я, садясь и прикладывая вторую руку к голове. — Это она позвала демона и… Тайр. Она хотела отдать ему меня.

Некромант молчал, глядя на меня с совершенно непонятным мне выражением. И я продолжила, и рассказала ему всё. Как снова оказалась в ней, как мы вроде бы договорились, а потом она меня обманула, и как она предлагала меня в дар, и…

— Вы спасали не её, Тайр, а меня. Простите.

— Что? — переспросил некромант. Как-то колюче переспросил.

— Мне жаль, — сказала я, добивая свою дурную надежду на большую, чистую и взаимную. — Жаль, что вы потратили печати на меня. Вы ведь думали, что спасаете… её.

Некромант встал и отвернулся. Я закусила губу, чтобы не плакать. И так Зариславе слишком много удовольствия. Но я, честно сказать, боюсь её отпускать. Надо будет и в самом деле запереть её в её же теле, если оно уцелело, чтобы она никуда…

— Леди Сайко, — отчеканил Тайр, поворачиваясь ко мне. И я поняла, что он в ярости. — Вам нужна помощь, чтобы… отселить?

Я прислушалась к себе. Зарислава сжалась в один ненавидящий меня комок, сложностей с тем, чтобы её вернуть в её собственное тело быть не должно. В крайнем случае можно Уорда попросить ещё раз провести ритуал…

— Не нужна, — буркнула я.

Ничего не нужно. Уходи уже, некромант подлючий. Сколько можно девушке нервы мотать. Сейчас отселю я тебе твою королеву обратно в её тело. Если оно уцелело… Но думаю, что да. Так за него сражался! Гад.

— Отселяйте, — велел некромант и не подумав уходить.

— При вас? — спросила я недоверчиво. Мне ли не знать, как ужасно выглядит тело вселенца, когда хозяин куда-то ушёл… И вот не терпится же ему. Решил лично проконтролировать?

Тайр молча сделал приглашающий жест рукой, и я смирилась. Дотянулась до тела Зариславы, перетянула туда хозяйку, оставив ей, однако, только речь. Движения пока не верну. Посмотрим, как она себя поведёт, да и клятву бы взять…

Я ожидала, что когда вернусь, некроманта уже не будет. Но он был.

— Идите, — сказала я, получилось, увы, обиженно. — Проверяйте.

Но некромант упрямый и подлючий не ушёл, сел на край кровати и уставился на меня. Кажется, даже с лёгкой насмешкой. Хотя злости было куда больше.

— Можете не благодарить, — предложила я.

— Вы тоже, — любезно и зло парировал Тайр.

— Что? — не поняла я. Не благодарить, ибо спасал не меня? Так я и так поняла уже…

— Вы думаете, у демона можно забрать то-не знаю-что? — спросил он.

— Я ничего не знаю про демонов, — осторожно отозвалась я. Неужели он намекает, что это из-за меня? Ради меня?.. Нет же. Не может быть.

— Отдыхайте, — сказал некромант и встал.

— Нет, — сказала я. — А впрочем… — конечно, я тут же подумала, что он пойдёт к ней. — Идите.

А он не ушёл.

— Она вас любит больше, чем ненавидит, — зачем-то сказала я. Вернее, понятно зачем. Мне не нужно счастья обманом или на чужом несчастье. Я не верю, что в любви и на войне все средства хороши. Я…

— А вы, Сайко? — спросил Тайр.

— Вообще-то, леди такие вопросы не задают. Никогда! — сказала, не находя в себе сил отвести взгляд и чувствуя, как пылают щёки. И даже уши.

— И как же несчастные лорды узнают, взаимно ли их чувство? — некромант снова сел на кровать, оказавшись очень близко.

— Никак. Им хватает собственного самомнения, лорд Тайр… Но я, кажется, до ужаса неправильная леди…

— Вы, леди Сайко, самая правильная. И самая лучшая! — очень серьёзно возразил он. — И не знаю уж, за какие грехи вам встретился некромант, но он вас теперь точно никому не отдаст и никогда не отпустит!

Я знала, что это всё мне за любопытство и неумение останавливаться, но тут же обо всём забыла, потому что невозможно целоваться и думать, точно вам говорю! Проверено! Неоднократно.

Уорд принёс новости: король сошёл с ума. Окончательно и бесповоротно. Сначала думали, что это очередной приступ, но безумие настолько явное… Глядя на непроницаемое как обычно лицо Тайра, я поняла, что связь между ним и Бертраном сгорела тогда же, вместе с печатями, теперь король такой, какой он есть на самом деле, без опоры на старшего брата. И, судя по скупым, нехотя оброненным Уордом словам, короля вообще показывать людям нельзя. Его заперли, объявив больным и, видимо, готовились либо поведать о безвременной кончине, либо о принудительном отречении. Уже связались со старшим в роду побочной ветви, даже кандидат, насколько я поняла, на престол есть. Плащи действительно служат не королю или королеве, а своей стране.

А Тайр грустил. За всей его невозмутимостью была печаль и, кажется, немного и вина. Опять не успел, не спас. И пусть в моём понимании король совершенно не заслуживал такого брата и вообще ничего хорошего не заслуживал, сожаления некроманта отзывались во мне также чувством вины — отчасти я в самом деле виновата. Не затеяла бы это с Зариславой, как знать, когда бы она ещё на что-то решилась, может, и так бы обошлось…

Зариславу мы навестили вместе с Тайром. И после того, как она повторила под его диктовку длинную и крайне подробную клятву, я вернула ей способность двигаться, и оставила их с некромантом наедине. Да, оставила. Ведь Зарислава отчаянно хотела с ним поговорить, а кто я такая, чтобы мешать людям поговорить в последний раз и попрощаться?

Сама же, глядя на заходящее солнце, воззвала к Гирруну. Два желания — это совсем немного, и в то же время именно столько сколько нужно, чтобы сделать подарок Тайру и одно желание оставить про запас. Волею случая я свою Игру выиграла — теперь Тайр уж точно не сделает того, что планировал. Печати сгорели, да и необходимость отпала…

Перед отъездом я заглянула к Сандро — попрощаться. Тайр уверил меня, что с не-некромантом всё хорошо и будет хорошо, но я хотела увидеться лично.

— Ну ничего ж себе! — воскликнул Сандро. — Вот это да! Нет, ну ты представляешь!

— Немножко представляю, — отозвалась я. Ну, я же точно не знаю, о чём он. Если о том, что я — девушка, то очень даже представляю. Если о том, что он не некромант, то тоже Тайр что-то такое говорил… Целовал потом. Но это лучше не вспоминать, а то я сразу краснею и начинаю по-идиотски улыбаться.

— А я-то думаю, чего это у меня зомби такой тупой, не слушается, а оказалось… оказалось… зомби-то и не мой! А ко мне его приглядывать поставили, прикинь? Не, ну я чувствовал, что мертвяки — это не моё. Не мой масштаб, понимаешь? А я — лорд! Вот всамделишный лорд! Настоящий лорд! Круто? Круто, скажи? Мать моя, оказывается, дочь лорда, а я — единственный наследник!

— Круто, — соглашаюсь я, начиная что-то понимать. Когда мы навещали дух лорда Алессандро, он просил некроманта найти внука. Видимо, Тайр нашёл, и послал демона приглядывать. И когда наёмный убийца — неужели безутешная вдова подсуетилась? — напал, демон присвоил его тело.

— А я знал, что ты — девчонка! — заявил мне Сандро, улыбаясь настолько самодовольно, что даже злиться на эту его ухмылочку не получалось. — Ну вот чувствовал! У меня интуиция знаешь какая! Огого! Слу-у-шай, а давай на свидание сходим, а? Замутим! У тебя ж никого нет, и у меня нет… Только это… Ты извини, сразу предупреждаю — жениться я на тебе не смогу. Не, ты классная, красивая, только волосы надо это вот… ну… отрастить. И платье тебе идёт! Но я ж лорд! Лорд Сандро, как звучит, а? Звучит? Ну⁈ Так что мне в жёны только знатная годится! Ровня! Ты уж пойми…

— Это точно, — соглашаюсь я. — Так что давай и начинать не будем.

— Не, ну чего ты обиделась-то, — шмыгнул носом Сандро. — Я же позабочусь о тебе. Вот по-любому позабочусь! Дом куплю. Может, даже детей признаю. Ну, сына, по крайней мере. Если жена не родит. Мне ж жениться придётся на леди. Ле-ди!

— Удивительно, — сказала я. — Удивительно повезёт какой-то леди.

А ещё я представила лицо вдовы лорда Алессандро, когда в доме начнёт хозяйничать это непосредственное и энергичное чудовище, и мне стало на удивление хорошо. Радоваться торжеству справедливости — разве это злорадство?

— Сестре лорда Ирка, Сайко Аймара, — просветил меня тем временем Сандро.

— Что? — переспросила я, потеряв нить разговора. — Что Сайко Аймара?

— Повезёт ей. Она по возрасту самая подходящая. А с женихами у неё туго, я знаю. Все померли…

— Не советую, — говорю я, стараясь не смеяться. — Она немного того. Ненормальная. И характер тяжёлый. Как и рука!

— Ты чё, ревнуешь? — делает совсем неожиданный вывод Сандро.

И обижается, когда я всё-таки смеюсь. А когда приходит Ирк, и выясняется, кто есть кто, обижается ещё больше. На целую минуту. А потом смеётся вместе с нами.

ЭПИЛОГ

Это был непростой год. Но он принёс не только испытания, но и изменения к лучшему.

В Вестском королевстве новый король. Совсем юный, побочная ветвь, но получивший трон по всем традициям. Сильный король. Его слушается земля. Ему присягнули лорды.

Говорят, это была воля богов. Ведь обезумевший король Бертран обрёл разум сразу, как только корона признала нового короля. Впрочем, некоторые утверждают, что король лишился разума из-за королевы, ведь разлад случился в королевском семействе: королева хотела развестись, но невиданное дело — сами боги ей отказали.

Кажется, бог Игры Гиррун и в самом деле остался доволен тем, как всё сложилось, вот только, разумеется, он не снизошёл до объяснений, зачем ему именно такой исход. Мне нравится думать, что он симпатизирует Тайру и хранит наше королевство — потрать Тайр собранные печати на Бертрана, кто знает, чем бы обернулось явление демона… А он бы появился в любом случае, разве что чуть позже… и сильнее. И Зарислава натворила бы ещё дел в сговоре с Империей.

А на Севере, между тем, появился новый лорд. Говорят, он победил злодея-некроманта, за что ему и был пожалован титул. А жена его — сумасшедшая сестра лорда Ирка. Вот как есть сумасшедшая — разве станет нормальная леди жить в замке некроманта, отказываться от приёмов, носить мужскую одежду и так возмутительно-счастливо улыбаться своему мужу!

Content

Неправильная Сайко Аймара

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

ЭПИЛОГ