Натали Нил

Закрой глаза. Тебе понравится…

Глава 1

— Ты будешь меня трахать? — мой голос сочится ядом.

Кто бы мог подумать, что судьба снова сведёт меня с этим гадёнышем. Правда, гадёныш вырос в солидного змея с отливающей золотом чешуёй.

— А надо? — он кривит губы в насмешливой улыбке.

— Ну ты же зачем-то заказал меня? — отвечаю с такой же насмешкой.

— Не обольщайся. Мне тебя партнёр заказал, как дорогой презент. Сказал, нереальная красотка. Н-да… У него оказался извращённый вкус… — рука с бокалом вина легла на подлокотник глубокого кресла. Скольжу взглядом от белоснежного манжета, схваченного золотой запонкой в виде затейливого вензеля, к самому лицу. В его тёмных глазах та же насмешка.

Эта сволочь ещё и стебётся надо мной.

— Вот и ладушки. — заставляю себя не огрызаться в ответ. Клиент всегда прав. Поднимаюсь из второго кресла. — Скажешь Марку, что я не подошла.

Закидываю тонкий ремешок сумочки на плечо.

— Сядь! — резко звучит приказ.

Я оборачиваюсь и с явным удивлением смотрю на гада.

— Ты перепутал меня с Гердой? Кстати, как она?

— Сдохла. — режет он словом. — Тебе привет передавала.

— Спасибо. — вежливо киваю.

Жаль… Хорошая была псина в отличие от своего хозяина. Отворачиваюсь и иду к двери.

— Агата, вернись и сядь! — он повторяет приказ.

Вздыхаю и оборачиваюсь у самой двери. Хорошо он устроился. Всё в этом доме пищит о богатстве и статусе хозяина. Как говорится, скажи мне, кто твой друг… Надо будет узнать, кто сдал ему этот особняк.

— Что тебе надо, Стас? — спрашиваю ровным голосом, гася в душе все эмоции.

— Поговорить. — молодой мужчина красиво наклоняет голову на бок.

— Не о чем. — снова отворачиваюсь и кладу руку на ручку.

Его голос останавливает меня.

— Я запер входную дверь.

Фыркаю.

— Ага. Пойду, проверю.

Выхожу и спускаюсь по лестнице вниз. Что ж, посмотрим, кому будет хуже. Достаю из сумочки телефон и набираю полицию. Стас выходит за мной, но остаётся на втором этаже. Он облокачивается о перила и наблюдает за мной даже с каким-то детским азартом. Я прикрываю телефон рукой, говорю с придыханием на прекрасном французском, что белый мужчина силой удерживает меня в доме. Называю свои данные, его имя и адрес.

Стас улавливает название улицы и собственное имя, вдруг понимает, что происходит, подрывается, скатывается по лестнице и вырывает у меня из рук телефон. Я кричу. В телефоне оператор тоже повышает голос, обращаясь уже к моему несостоявшемуся клиенту.

Стас подносит к уху телефон и на английском начинает объяснять ситуацию с его точки зрения. Ему почти ласково объясняют, что им плевать, что он уважаемый бизнесмен. К дому уже выдвинулась патрульная машина, и, если он не хочет неприятностей, ему лучше отпустить девушку немедленно и не причинять ей, то есть мне, любимой, дискомфорта. Ага. Я улыбаюсь. Я знаю, как работают французские полицейские. Тут тебе не там. Видели они твои регалии по телевизору. Причём, по выключенному.

Оператор приказывает ему вернуть мне телефон. Стас, скрипнув белоснежными зубами (виниры у него, что ли?), послушно возвращает мне аппарат. Оператор приказывает теперь мне включить камеру, держать так, чтобы она меня видела, и предлагает выйти на улицу в безопасное место. Да, пожалуйста! Не вопрос. Смотрю на Стаса. Насмешливо. Сейчас моё время.

Он качает головой. Бросает глухое:

— Сука… — и идёт открывать дверь.

Вот и чудненько. Не надо меня брать в заложники. Не люблю я этого. Оператор дожидается, когда я оказываюсь на улице. Говорю, что меня отпустили, и всё в порядке. В этот момент возле дома останавливается полицейская машина.

Пара шикарных полицейских, и на каком только принтере их печатают, проверяют наши со Стасом документы. Проблемы мне не нужны, как и Стасу. Съезжаем на недоразумение. Полицейские делают Стасу внушение и предупреждение. Меня предлагают подвезти до метро, но нет. Хочу проветриться. Полиция — не такси. Всё же лучше держаться от них подальше.

Пока полицейские разворачиваются, я спешу отойти от дома Стаса подальше. Чудесный тёплый вечер в Париже. Уже довольно поздно, на улицах мало людей. Я снимаю туфли на неприлично высоких шпильках, плевать на тонкий капрон, и иду босиком, стараясь обходить редкие плевки на шершавом асфальте. Захожу в какой-то сквер. Сажусь на лавочку возле небольшого фонтана. Тонкие струйки воды приятно журчат, успокаивая и утешая. Фонари уютно разгоняют густую, похожую на французский бархат, темноту.

Маленькие ночные бабочки без устали бьются в прозрачные стёкла стилизованных под старину плафонов, тщетно пытаясь прорваться к такому манящему огню и теплу. Глупые мотыльки… Я тяжело вздыхаю. Ваши жизни такие же хрупкие, как моя. Стоит только прорваться туда, что так манит, и… и всё сразу закончится. Быстро, жестоко и бесповоротно…

Глава 2

Два года назад…

— Милая, ты опаздываешь? — папа неодобрительно смотрит на меня. Я же хватаю со стола всё, до чего могу дотянуться, и на лету запихиваю в рот.

— Тороплюсь, папуль! — шамкаю с набитым ртом. — Согласись, это не одно и то же.

Чмокаю папу в гладко выбритую щёку.

— Буду поздно! — кричу уже от двери. — Ужинать не жди! Пока-пока!

Забрасываю тяжёлую сумку с ноутом и конспектами на плечо и бегу к машине. Стас уже ждёт меня. Запихиваю свою худенькую тушку на переднее сидение и перевожу дух.

— Привет!

Стас улыбается такими красивыми, манящими губами. В тёмных глазах пляшут искорки веселья.

— Обожаю, когда ты опаздываешь. — он тянется ко мне, и я с удовольствием позволяю себя поцеловать.

Мы выруливаем на широкий проспект. Меня везут в универ. Я уже на втором курсе исторического. Учусь работать с архивами. Позже хочу учиться ещё и реставрации. Как папа. Стас же на пятом учётно-финансового. Здания наших факультетов находятся через остановку, и иногда мы умудряемся даже на больших переменах пересечься в местной столовке. Скоро он уйдёт на преддипломную практику, и меня некому будет возить по утрам… Ну, кроме папы, конечно.

Я самая счастливая девочка на свете! Меня любят, меня берегут, меня балуют. Поворачиваю голову и рассматриваю Стаса. Люблю его. Безумно! Особенно нос. Прямой, тонкий с горбинкой. Аристократ!

— Что? — улыбается он, чувствуя мой взгляд.

— Ничего! — Фыркаю и отворачиваюсь.

— У тебя сегодня сколько пар?

— Четыре. Заберёшь? — я даже не прячу надежду в голосе.

— Не смогу. Прости, заяц. Пообещал пацанам пива попить. — его голос звучит виновато.

— Ладно. — соглашаюсь легко. — Я тогда тоже с девчонками прогуляюсь.

Он высаживает меня на стоянке у старинного здания исторического факультета. Мы целуемся, и я выхожу из машины. Улыбаюсь. Он точно опоздает. И всё из-за меня.

— Алсуфьева, он всю твою помаду сожрал. — голос Сашки Щурова звучит насмешливо.

Он стоит с другими одногруппниками, и они дружно ржут над тупой шуткой.

— Завидуй молча! — не стесняясь, тыкаю ему фак и спешу на лекцию.

Пары тянутся бесконечно долго и нудно, так что к концу учебного дня я почти засыпаю. Вообще, я учусь отлично. У меня комплекс перфекциониста. Я всё делаю на отлично. Это не всегда легко, но я справляюсь. Я же умничка.

Выбор на кого учиться никогда не был для меня вопросом. Папа — историк-реставратор и редкий специалист по инкунабулам*. А отец Стаса — коллекционер таких книг. Собственно, так мы и познакомились со Стасом. Правда, тогда мне было лет десять.

Стас всегда называл меня «смешная девочка». Как же меня это бесило! Потом, как-то само собой так получилось, когда я была в выпускном классе, мы начали встречаться вне наших домов. Папа смотрел на это сквозь пальцы, ведь Стас — сын его самого дорого клиента и, что греха таить, уже друга.

Все девочки в школе отчаянно мне завидовали. Ну, да… я же встречалась с парнем, который уже учится в универе на самом престижном факультете. Да, я сама себе завидовала.

— Алсуфьева, хорош мечтать! Твоя мороженка уже превратилась в лужицу. — Дашка ткнула меня локтем в бок, вырывая из бесполезных воспоминаний.

— Ты что-то говорила? — отправляю в рот ложечку божественно вкусного десерта и пытаюсь вклиниться в разговор подруг.

— Да. Мне Лёва вчера предложение сделал. — голос Даши звучит с неприкрытой гордостью.

— Не знаю, завидовать тебе или сочувствовать… — притворно поднимаю глаза к потолку кафе, бездарно расписанному под звёздное небо.

— Ну, ты зараза! — получаю очередной тычок. — А что твой Стасик?

— А мы со Стасиком, — гнусавлю, кривляя голос подруги, — просто встречаемся.

Вру. Нагло вру. Не «просто» встречаемся. Но он ни разу даже не намекнул на возможный брак. Но не буду же я рассказывать всем и каждому, что я-то хочу, а вот он-то — не очень…

В пятницу Стас снова везёт меня в универ.

— Слушай, мои укатили на неделю в Барсу. Весь дом только наш. — соблазнительно улыбается моя любовь.

— И-ии? — я уже предвкушаю, что «иии».

— И мы можем целую неделю провести только вдвоём, не заморачиваясь, что кто-то нас увидит или услышит… — он нагло подмигивает мне.

— Дурак… — смеюсь и отворачиваюсь от него. Мы спим уже давно, но почему-то я всё ещё стесняюсь подобных разговоров и шуток.

После занятий он забирает меня из универа, и мы едем к нему. У Гараниных большой красивый дом. Мечтаю о таком же. Нет, у нас с папой хорошая квартира — большая трёшка с огромным холлом в историческом центре города. Я не жалуюсь. Нам там вдвоём места вполне хватает. Но дом… это хрустальная мечта.

Стас открывает дверь, и мы оказываемся в большом коридоре. Из полутёмной глубины медленно выходит огромный страшный доберман. Он медленно, степенно подходит к нам, цокая когтями по полу, а потом бессовестно тычется мордой в мои ноги, выпрашивая ласки. Я заливаюсь смехом.

— Герда, ты, хотя бы для порядка, сделала вид, что сторожевой пёс. — Стас гладит добреманшу по узкой породистой голове.

Конечно же, мы сразу идём в его комнату. Вся обстановка кричит о роскоши, в которой живут хозяева дома. Мой папа тоже не бедный человек, но до такого уровня ему, всё же, далеко. Или, может, ему просто всё это не интересно…

Руки Стаса ловят меня, губы находят мои, и мысли мигом выветриваются из головы. После улётного секса Стас идёт в ванную, а я заматываюсь в простыни и иду гулять по дому. Обычно кабинет отца Стаса, Льва Дмитриевича, закрыт, но сегодня дверь почему-то чуть приоткрыта. Меня, словно, приглашают внутрь. Осторожно толкаю дверь.

Кабинет отделан в сдержанных тёмных тонах. Спинка большого кожаного кресла высится над тяжёлым дубовым столом. Прохожу и усаживаюсь в него. Хочу представить, каково это — быть человеком такого масштаба. Кресло удивительно мягкое и очень удобное. Усмехаюсь. В нём можно жить.

Взгляд останавливается на двух книгах. Как-то небрежно они лежат одна на другой посередине стола. По старинным переплётам сразу понимаю — инкунабулы. Почему-то меня это не удивляет. Этот дом прекрасно охраняется и даже инкунабулы, которые стоят, как хорошее состояние, можно не прятать. Скорее всего, хозяин этой роскоши просто забыл их на столе.

Ага. Почему тогда меня, молоденькую, наивную, влюблённую дурочку не напрягла эта глупая мысль? Потому что…

Я тянусь, осторожно беру одну из книг. Ни с чем нельзя сравнить удовольствие от осознания, что держишь в руках древность, веху цивилизации… Медленно, осторожно листаю хрупкие листы, рассматриваю шрифты, определяю способ печати. Да, я тоже много знаю об этих древних шедеврах.

Герда, цокая когтями по ламинату, входит в кабинет. На пороге она останавливается, смешно наклоняет голову набок, рассматривая меня. Я улыбаюсь. Доберманша подходит, кладёт голову на колени и смотрит на меня умными глазами.

— Хорошая моя… — глажу её по голове — Пойдём, а то влетит нам за самовольную прогулку по этому музею. — с сожалением возвращаю драгоценную книгу на место и иду назад в спальню.

Неделю я живу в раю с любимым. Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться, и перед возвращением родителей Стаса я снова переезжаю к папе. Как же хочется свой, вот такой же, дом, Стаса в качестве любимого мужа и кучу детишек…

Наивная, глупая дурочка… Таким жизнь преподаёт особенно жестокие уроки…

-

* инкунабула — книга, напечатанная в начальную эпоху книгопечатания. По оформлению она похожа на рукописную книгу.

Глава 3

Париж, наши дни

Лёгкая прохлада ночи возвращает меня в реальность. Надо идти домой. Натягиваю туфли и шагаю в метро. Благо, мои апартаменты находятся в пяти минутах ходьбы от него. Вообще, я очень редко работаю на выезде — только для особенных клиентов… Но в этот раз пообещали очень солидный гонорар… Усмехаюсь. Вместо гонорара я получила встречу с тем, кого меньше всего хотела бы видеть. Когда-то я убежала из той жизни, в которой остался он.

В метро на меня обращают внимание. Я уже привыкла к подобным взглядам, но это не значит, что они меня не трогают… У женщин взгляды злые, завистливые, иногда презрительные. У мужчин — липкие, раздевающие. Мне нравится наблюдать, как у них загораются глаза, стоит им представить меня в постели рядом с собой. А они представляют. Все. И зачем я попёрлась в метро? Надо было такси вызвать…

Мои апартаменты можно считать роскошными. Изюминка — отдельный вход прямо с тихого двора. Очень удобно. Я сама их снимаю и оплачиваю. Мне приходится принимать очень непростых мужчин. Сейчас я в статусе «элит», и мои клиенты требовательны ко всему… Приходится соответствовать.

Я пытаюсь снять напряжение тёплым душем и укладываюсь в огромную кровать. Сон не идёт… Встреча со Стасом Гараниным всколыхнула почти забытые воспоминания о прошлом. Я бы отдала пол жизни, чтобы снова вернуться к папе в квартиру, услышать его ласковый голос… Всё, сегодня не усну. Иду к бару, наливаю в бокал красное вино. Стоя у окна, пялюсь невидящим взглядом в темноту улицы и снова погружаюсь в воспоминания…

*****

Два года назад…

Почти сразу после возвращения родителей Стаса мне вдруг позвонили с незнакомого номера. Я приняла звонок, и мужской голос сухо сообщил, что звонит какой-то следователь… Мне надо срочно подойти в следственный комитет дать свидетельские показания по какому-то делу о краже. Я плохо соображаю. Какой краже? Неосознанный липкий страх прокрадывается в душу.

Я ничего не сделала. Чего мне бояться? И всё же… Звоню отцу. Он наказывает мне никуда не ехать одной. Через полчаса меня забирает адвокат, и уже вместе мы едем к следователю.

Папа, папочка… как же ты всё почувствовал? Мой единственный, самый родной человек… мне так жаль…

В следственном комитете очень симпатичный следователь предъявляет мне обвинение в краже особо ценного имущества господина Гаранина Льва Дмитриевича. Что?..

Слова плывут мимо моего сознания. Адвокат тут же вступает в бой. Я не слышу их перепалку… В висках стучит только один вопрос: что я украла?..

Адвокат везёт меня домой. Папа поит меня какими-то вонючими успокоительными каплями. У него нет ни капли сомнения, что всё произошедшее — глупое недоразумение. Я забываюсь тяжёлым сном, а папа с адвокатом ещё долго беседуют на кухне за бутылочкой хорошо выдержанного коньяка.

Утром я наотрез отказываюсь ехать на занятия. Как я там появлюсь? Это же, как огонь на ветру… Новость уже точно разнеслась по факультету… Ничего не понимаю… Меня обвиняет отец Стаса. В чём? За что? Он же знает меня сто лет. Я была в его доме миллион раз.

Дальше я живу в аду… Стас позвонил и почему-то орал на меня, обзывая последними словами. Тот, кто первым должен был меня защищать, кто должен был стать моей опорой, стал моим обвинителем… Тогда мне казалось, что это предательство — самое страшное…

Меня таскают на допросы. Только благодаря стараниям адвоката и моим отличным характеристикам из школы и универа меня не сажают в камеру предварительного заключения. Я под подпиской о невыезде.

Папа бьётся лбом в стену из гранита. Похоже, всё против меня. В кабинете Гаранина, на двери, на столе только мои отпечатки пальцев. Конечно, я же заходила тогда в кабинет, смотрела книги. Да, чтоб они сгорели, эти чёртовы инкунабулы! Моих оправданий не слышат. Я брожу во тьме по своим кругам ада.

А потом всё вдруг закончилось…

Инкунабулы… Их было у папы всего две. Одну из них ему передала очень старая француженка. Её муж был известным коллекционером, и отец часто летал к нему, проводил экспертизу, делал оценку или реставрировал экспонаты из его частной коллекции. Я часто ездила с ним. Отсюда и моя безраздельная любовь к Франции, и не всем понятное желание выучить не очень популярный сегодня французский язык.

Когда коллекционер умер, оказалось, он завещал отцу одну из инкунабул. Его жена, мадам Долорес, не стала оспаривать волю супруга. Папа забрал книгу себе, как память об их многолетней дружбе. Ею отец особенно дорожил. Так вот… именно её он и отдал Льву Дмитриевичу за то, чтобы тот замял дело, и меня оставили в покое. Твари! Гореть вам всем в аду!

Папа гладил меня, рыдающую, по голове и ласково уговаривал:

— Агатик, всё это такая ерунда, кукла моя перламутровая. Подумаешь, куча старой бумаги в переплёте… Ничего, детка, прорвёмся. Главное, это ты, солнышко…

Я не хотела возвращаться к учёбе, но папа настоял. Вернее, он попросил не бросать университет. Как я могла отказать? Стиснув зубы, вернулась в храм науки…

Ко мне обращались не иначе, как «слышь, ты, воровка». В моём присутствии девочки демонстративно прижимали покрепче к себе сумочки, проверяли на месте ли кошельки. Я впервые столкнулась с откровенным буллингом. Поддерживал меня только Саня Щуров. Но тогда мне было всё равно.

А потом я осталась одна… Папе стало плохо прямо на работе. Он умер в скорой ещё до приезда в больницу. Его бедное сердце не выдержало всего этого ужаса. Я одна… Мне всего девятнадцать. Мама умерла, когда мне было шесть. Я плохо её помню, но мне всегда её не хватало. Моим миром всегда был папа. Теперь же я осталась полной сиротой. Меня медленно поглощал мрак…

Друзья отца организовали похороны. Они занимались всем. Я на автомате отвечала на их вопросы, искала, что они говорили — документы, одежду, туфли… Меня поддерживала моя, ставшая единственной, подруга. Мы дружили с Таней со школы. И во всю эту чепуху с воровством она ни на йоту не поверила. Она держала меня за руку, кормила какими-то таблетками, выбирала соответствующую одежду.

Я не плакала. У меня просто не было слёз. Я высохла, выгорела, умерла вместе с папой…

На кладбище неожиданно появился Стас. Он не подходил ко мне. Просто стоял в стороне. Мне было не до него. Я прощалась с самым близким мне человеком…

После похорон я остро почувствовала, что отца больше нет рядом. Вам знакомо это чувство? Когда кто-то умирает, неважно — близкий человек или просто знакомый, на его месте образуется пустота в этом мире, энергетическая дыра, которую никто не может заполнить. Такая же дыра образовалась в моём сердце.

Я на автомате ходила в универ. Адвокат помог мне открыть наследство. Папа не оставил завещание, но я оказалась единственной наследницей. Я никогда не интересовалась, сколько у нас денег, где они лежат. Папа всегда давал мне больше, чем было нужно… Теперь же я оказалась совсем неготовой к самостоятельной жизни.

Деньги у нас были и, как оказалось, много, но папа хранил их все в банке на счетах. А значит, и доступ к ним я получу только после вступления в наследство… В его сейфе оказалось не так много налички и проклятая инкунабула. Наличку я отдала коллегам отца на похороны.

Мне банально оказалось не на что жить, нечем платить за квартиру. Домашняя девочка Агата оказалась неготовой к реалиям самостоятельной взрослой жизни…

Глава 4

Два года назад

Я устроилась мыть небольшую стоматологию по вечерам. Платили мне каждую неделю, и каждый раз я рыдала над этими грошами и своими руками, покрытыми никогда не сходящими цыпками. Мои пальцы немели, я просыпалась по ночам от боли в руках… Когда-то беззаботная девочка забыла о маникюре и превратилась в Золушку, даже без мачехи.

Тенью слонялась по квартире… Каждый день я рыдала, уткнувшись носом в рубашки отца… Я ловила остатки его запаха… Так пах мой самый родной человек… Я старалась запомнить этот запах… Я кричала, упав на колени… Эта боль… она туманила разум, заставляла желать собственной смерти. Я обвиняла Его во всём!

Стас… несколько раз он пытался поговорить со мной. Но я даже видеть его не могла, всегда срывалась на крик, скатывалась в истерику. И он просто тихо исчез с моего горизонта. А что он хотел услышать?

После смерти папы вдруг пришло осознание, что со своей специальностью я никогда не буду хорошо зарабатывать… а с отметкой «проходила по следствию в качестве подозреваемой в хищении личного имущества в особо крупных размерах» мне в самый захудалый музей самого отпетого Мухосранска путь закрыт. Да, что музей! Ни одна нормальная компания не возьмёт меня на работу. Так, кем я смогу работать со своим высшим образованием?.. Эти мерзкие твари Гаранины испортили мне всю жизнь! Нет, не испортили — они лишили меня прошлого, настоящего и будущего!

Как-то я, как всегда, одна сидела в последнем ряду аудитории. Мои оценки давно съехали куда-то вниз и потерялись. Впервые в жизни мне было откровенно на это плевать.

Передо мной немногочисленные парни с потока активно обсуждали поход в один из самых крутых ресторанов города. Я невольно прислушивалась к их смешкам.

— Слушайте, там такие тёлочки… — Борис мечтательно выдохнул.

— Те тёлочки для особенных дядечек. — со знанием хмыкнул Макс.

— Да, понятно. Но девы стоящие. Хоть бы раз такую поиметь…

— Расслабься, чувак, и подбери слюни! — Денис ткнул Бориса в плечо. — У этих девочек за час ценник такой, что твоей стипендии за год не хватит!

Этот диалог засел в моей голове. «Тёлочки для стоящих дядечек…» Возможно, именно туда мне и дорога… в мир масок и разврата… Возможно, вот, где я смогу заработать себе на булочку со сливочным сыром… и всем плевать на твоё прошлое…

Всю неделю я штудировала интернет по теме «эскорт». Понятно, никто не будет рассказывать тонкости «работы», но общее представление об эскорте на высоком уровне я получила. Не плечевой же мне начинать… Там заканчивают.

В очередной раз получив свои копейки за мытьё полов в стоматологии, я сказала, что больше не приду. Хватит. Не хочу быть поломойкой. Не об этом я мечтала, не этого хотела. Решение пришло быстро.

Папа меня баловал, и у меня были кое-какие дорогие побрякушки. Я сгребла их все и совершенно спокойно, без капли сожаления, снесла в ломбард. Я долго вертела в руках чёртову инкунабулу. Всё из-за этих дрянных книг! Но я так и не решилась продать последнюю память об отце, о моём замечательном, прекрасном отце, ставшем воспоминанием…

Интересно, когда я перестану плакать? Даже сейчас мои глаза наполняются слезами.

Неделю я приводила себя в порядок — маникюр, педикюр, косметолог, ламинирование волос, наращивание ресниц… Только губы не решилась поправить. Боялась, что раны от инъекций гиалурона будут сходить долго. Обойдусь. Они у меня, итак, полные и красивые. Когда-то, не в этой жизни, Стас обожал их целовать…

Наконец, поход к стилисту. Я чётко поставила задачу — хочу выглядеть, как элитная эскортница. Меня услышали.

И вот я стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Я красивая. Действительно, красивая. Нет, не так. Я роскошная. Именно этим словом можно описать меня сейчас. Я собираюсь продать своё тело. Усмехаюсь отражению… У меня и был-то всего один мужчина. Это трудно — перешагнуть через себя. Но живут же другие. И неплохо живут. И я смогу. Справлюсь… Всё лучше, чем загибаться, отмывая до блеска полы в стоматологии.

Резкий звонок мобильного прорезал вечную тишину моей квартиры. Подъехало такси. Что ж, пора… Прости меня, папочка… Не этого ты хотел для меня….

Глава 5

Наши дни

Видения прошлого так утомили, что я уснула на стуле за столом, положив голову на руки… рядом заблудился бокал с недопитым вином.

Разбудил меня звонок особенного клиента. Он может звонить мне, когда угодно напрямую. Нас связывают давние отношения. Он просит о личной встрече, и я назначаю время. Я не готовлюсь специально. Лишь привожу себя в порядок. Моро просил только о разговоре.

Точно в указанное время раздаётся звонок в домофон. Мельком глянув на монитор камеры, открываю дверь.

— Привет, детка! — Моро, как всегда, в деловом костюме, свежайшей рубашке и с небольшим букетиком в руках. Ухоженный, состоятельный бизнесмен. Он наклоняется, и я послушно подставляю щёку.

— Ну-уу… — тянет он обиженно, за подбородок поворачивает мою голову и целует в губы. Позволяю ему углубить поцелуй. Пусть порадуется. — Так гораздо лучше.

Моро довольно улыбается, когда отрывается от меня.

— Скучала по мне?

Почему всем мужчинам нравится задавать этот тупой вопрос? Почему я должна скучать по ним?

— Конечно, скучала, милый! Проходи, пожалуйста. — вежливо приглашаю гостя внутрь. — Кофе?

— Да, милая, давай.

Загружаю кофе-машину. Мои движения плавные, спокойные… Даже сейчас я соблазняю.

— О чём ты хотел поговорить? — ставлю на журнальный изящный столик чашку ароматного кофе.

— Вот так сразу. — Моро усаживается в кресло и закидывает ногу на ногу.

Кисти рук свободно ложатся на подлокотники. Цепляюсь взглядом за статусные часы на его запястье. Чёрт, нравятся мне часы на мужских запястьях. Это мой спусковой крючок. Моро это прекрасно знает и усмехается.

— Детка, я подарю тебе часы на день рождения.

— Лучше подари мне руку с часами. — улыбаюсь в ответ. — Зачем мне одни часы?

— Это скрытое предложение? Ты сегодня меня радуешь, mon cher. — у него отменное настроение.

— Милый, ты просил о разговоре. — мягко возвращаю его к теме визита. — Что-то случилось? Я тебя слушаю.

Моро складывает губы трубочкой, затем втягивает их в рот и, наконец, выдаёт.

— Мне нужно эскорт-сопровождение.

— Извини, дорогой, я плохо понимаю, в чём проблема? Закажи у Марго. Она тебе подберёт. — пожимаю плечами. В нашей фирме любая будет рада поехать с ним. Любая, но не я.

— Видишь ли, детка, я хочу, чтобы меня сопровождала ты…

Ах, вот оно что… Качаю головой.

— Ты же знаешь, я не занимаюсь сопровождением на длительном выезде…

— Mon ami, ты режешь меня без ножа. Иди сюда. — жестом руки приглашает к себе на колени, и я усаживаюсь, обхватываю его затылок ладонью, поглаживаю, играю короткими волосами.

— М-ммм, милая, ты просто должна со мной поехать… — ему становится трудно концентрироваться. Я тоже знаю его слабости.

— Не хочу…

Он тянется ко мне губами. Целую его, обхватывая чисто выбритое лицо ладонями.

— Ты не понимаешь, mon cher, мне нужна только ты… — Моро крепче прижимает меня к себе.

Резко высвобождаюсь из объятий, встаю с колен и отхожу к окну, обхватываю себя руками.

— Почему я? У Марго, что, выбор маленький? Выбери любую другую.

Моро откидывается на спинку кресла, длинными пальцами расслабляет идеальный узел галстука.

— Я могу попросить Марго приказать тебе. А могу заставить сам. — его голос становится жёстким, но тут же смягчается, — Милая, я хочу, чтобы ты сама согласилась. Я лечу в Японию. Переговоры будут трудными. Мне нужна девушка интеллигентная, идеально говорящая по-английски, умеющая себя подать, красивая и чистая…

Я скептично хмыкаю. Чистая, как же…

— Тут ты промахнулся, милый. И вообще, что, в современном мире образовалась проблема с чистыми девушками, говорящими по-английски? Найми себе делового секретаря. Кстати, она тоже может удовлетворить твои сексуальные потребности. И, заметь, за гораздо меньшую плату. Получишь сразу два в одном и сэкономишь. Современные девушки не брезгуют любыми возможностями. Тебе ли не знать…

Моро устало вздыхает и закатывает глаза.

Моро наклоняется вперёд, ставит локти на колени, переплетает пальцы и упирается в них губами.

— Трудно с тобой… Похоже, ты чего-то не поняла, милая. Давай, объясню. Я могу позволить себе роскошную девушку и не экономить на своих желаниях. — он больше не улыбается, говорит жёстко. — Мне нужна ты, Агата. Я хочу, чтобы ты сопровождала меня. Это ясно?

Вот он настоящий… Все они не терпять отказов. Никаких!

— Почему ты не хочешь ехать? — спасибо, всё же решил поинтересоваться.

Разворачиваюсь и смотрю ему в глаза. Что мне ему сказать? Под обаяние такого, как он, очень легко попасть. Галантный, ухоженный, взрослый… Он умеет подчинять. Он, как мифический змей, гипнотизирует, привязывает, обволакивает… Каждый раз после него мне приходится напоминать самой себе, что он только клиент и ничего больше… Его близость опасна для моего душевного покоя. А уж день за днём рядом…

— Мне тяжело долго находиться вместе с одним и тем же мужчиной, играть в отношения…

— Ты профессионалка, Агата. — резко перебивает меня Моро. — Я щедро оплачу твои услуги. Ты гарантированно получишь… — он называет очень солидную сумму. — И, конечно же, я не стану ограничивать твои расходы в Японии.

Он всегда щедр. Но сегодня… Ему удалось. Он меня впечатлил. Я думаю. Кто защитит меня, если такой, как Моро, захочет мне навредить? Он влиятельный человек с кучей денег и положением в обществе, а я… а я маленькая путана без поддержки и связей. Я никто… Живущая в чужой стране сирота. Исчезни я с лица Земли, никто и не заметит. Что мои "нехочухи"? Пыль…

Я уговариваю себя, заставляя принять правильное решение. Что ж, процент с этой суммы Марго платить не надо, клиент сам меня нашёл… Опять же, Япония. Когда-то я мечтала посетить эту волшебную страну. Остался только один вопрос, и я его озвучиваю.

— Ты хочешь, чтобы я спала с твоими партнёрами?

Моро возмущён.

— Ни в коем случае! Ты за сутенёра меня принимаешь? Милая, ты будешь моей девушкой. Никакого разврата. Гардероб бери поскромней. Если что, там докупишь. И ещё… — он немного помедлил, закусил уголок губы и озвучил. — Я хочу секс без резинок.

Это не новая песня. Рано или поздно каждый постоянный клиент предлагает секс без резинок. Почему-то каждому из них кажется, что именно с ним у нас установились очень доверительные интимные отношения, даже некая особенная связь. Все получают однозначный отказ. Но это же Моро… К тому же, он действительно платит очень щедро… Возможно, с ним я могу позволить себе такую вольность. Я прикидываю риски. Я всегда на таблетках. Мне не нужны случайности, а ни одна резинка не даёт сто процентной гарантии. Так что… Немного подумав, принимаю предложение, но решаюсь его дополнительно ограбить.

— Доплатишь отдельно.

Он довольно потирает руки и согласно кивает.

— Не вопрос!

— С тебя анализы. Я тоже, если хочешь, предоставлю.

— Хочу. Давай паспорт. Визу тебе сделают.

Вот тут меня перемыкает… Я никому не даю свой паспорт. Никому! Моро ловит моё сомнение.

— Не понял, детка… Что за недоверие? Хочешь, оставлю тебе свой в залог? — он достаёт из барсетки ID-карту и протягивает мне. Его глаза смеются, и меня отпускает. Но карту забираю. В свою очередь, нахожу и отдаю ему свой паспорт.

Теперь Моро доволен на сто процентов.

Глава 6

Моро поднимается из кресла, идёт ко мне, обнимает. Сильные руки скользят по атласу моего лёгкого халатика, останавливаются на ягодицах, прижимают крепче к паху.

— Жаль, не могу остаться, но я буду ждать нашей поездки, детка. Целых десять дней ты будешь только моей. — он снова целует меня жарко, с языком. Я ощущаю, как просыпается его член, просовываю руку между нами и накрываю ширинку ладонью.

— Мммм, милая, от тебя легко сойти с ума… — он отрывается от меня. — Всё, я ушёл, иначе придётся со стояком остаток дня ходить. Оно, знаешь ли, не очень удобно. Особенно в моём возрасте. Хотя, знаешь, минет по-быстрому мне не помешает…

— Обойдёшься, — фыркаю насмешливо, — ты на сегодня не записан.

Медленно оглаживаю лацкан тёмно-серого пиджака, добавляю в голос сожаления.

— А я пока не с тобой в Японии. Так что, пока-пока. — машу ему ручкой.

Моро вздыхает.

— Трудно с тобой… Пожалуюсь Марго.

— Я вся дрожу… не знаю от чего больше — от твоей угрозы или предвкушения… — ласково улыбаюсь французу.

Он возвращает мне улыбку и кивает сам себе.

— Да. Всё-таки только ты, милая. Только ты.

Он уходит, а воспоминания о нашей первой встрече накрывают меня мягкой волной… Она была совсем не такой. Я снова сажусь за стол, подпираю рукой щёку, пялюсь в окно и снова уплываю в прошлое…

Два года назад…

Такси остановилось на небольшой стоянке перед тем самым шикарным рестораном. Я расплатилась и, чуть помедлив, выдохнула, заставляя сердце немного сбавить обороты. Спокойно и уверенно вошла внутрь.

Администратор окинул меня оценивающим взглядом, проверил бронь и, мило улыбаясь, повёл в зал. Перед залом широкий коридор с небольшими ложами. В них стоят стилизованные под старину изящные диваны с небольшими столиками. Удобно. Если нужно уединиться для разговора — отличное место.

В одной из лож замечаю двух девиц. Перед ними стоят коктейли. Обе сидят в расслабленных позах. Они успевают окинуть меня оценивающим взглядом, когда мы проходим мимо. Они моментально поняли, зачем я пришла. Я ведь одна, без мужчины. Конкурентка… И они на своей территории, а я — захватчица.

Администратор провёл меня к столику и подал знак официанту, подняв вверх палец. Передо мной легло меню, и улыбчивый мальчик ушёл, давая мне время определиться с заказом.

Атмосфера роскоши — скатерти молочного цвета до пола, свечи и цветы на столах, спокойная живая музыка, приглушённый свет… Тут нет случайных людей. Здесь отдыхает бомонд от суеты будней. Здесь все столики расписаны заранее. Мне пришлось заказать столик на двоих на одну очень известную в городе фамилию. Проверять-то никто не будет.

Улыбчивый официант снова стал рядом. Я заказала шампанское и какой-то десерт. Пусть официант выберет сам.

Моё бедное сердце металось в груди, как испуганный заяц, в висках набатом стучала кровь. Я медленно обвела взглядом зал. Меня тоже рассматривали, оценивали…

Я ловила на себе много заинтересованных взглядов. Свежее мясо… вернее, тело. Даже мужчины с дамами умудрялись рассматривать новую девочку.

Почти напротив меня столик. За ним мужчина. Один. Ухоженный, взрослый, лет тридцать пять… Он вальяжно облокотился на спинку кресла и, чуть откинув голову назад, лениво рассматривал меня. Я робко улыбнулась ему и тут же опустила глаза. Очень неприятно, когда тебя оценивают, как товар.

Зацепилась взглядом за его пальцы. Длинные и ухоженные, как и их хозяин, они так же лениво поигрывали золотой зажигалкой. На входе в зал появилась одна из девиц. Она нашла меня взглядом, оценила моё одиночество и медленно направилась ко мне. Вздыхаю. Похоже, мне придётся позорно убраться отсюда, пока цела… Это фиаско… На второй раз я не решусь…

Мужчина напротив тоже увидел девицу, прищурил глаз, оценивая ситуацию, и принял решение. Он поднялся и направился в мою сторону. Девица не успела. Мужчина опустился напротив в кресло.

— Привет, фея. — Он говорил с сильным акцентом, однозначно выдающим в нём иностранца.

— Добрый вечер… — Мой голос предательски дрогнул.

Он понимающе усмехнулся.

— Первый раз? Я не ошибся?

Я нервно облизала губы, забыв, что могу смазать помаду, и кивнула. Мой первый клиент снова понимающе усмехнулся.

— Что тебе заказать, фея? — от него так и веяло флюидами альфа-самца.

Рядом появился официант.

— Господин Моро, вам подать блюда за этот столик? — поинтересовался вежливо.

Тот, кого называли Моро, ещё раз окинул меня оценивающим взглядом, и твёрдо заявил, не спрашивая моего разрешения:

— Да, будьте так любезны.

У него красивый голос — низкий, густой, бархатный и мелодичный.

— Что заказать тебе? — Повторил свой вопрос. — Алкоголь на голодный желудок — не самое верное решение. — Взглядом указал на мой бокал и перевёл его на моё лицо.

Я прикусила уголок нижней губы. Господин Моро бросил официанту:

— Принесите меню девушке.

Он напоминает мне аристократа прошедших эпох. Я не раз обедала и ужинала в доме Гараниных. Но даже у отца Стаса нет такого лоска, такой харизмы.

Вышколенный официант отмер:

— Конечно, господин Моро. Одну секундочку.

— Не беспокойся. — Сказал спокойно мой визави. — Я оплачу ужин. Закажи, что хочешь.

— Хорошо. — Согласно кивнула. — Вы иностранец. Откуда вы?

Пытаюсь завязать разговор.

— Из Франции, фея.

Я непроизвольно хмыкнула.

— Ты находишь это смешным? — Твёрдые красивые губы искривила улыбка.

— Что вы. Просто забавно. — Ответила уже по-французски. У меня прекрасное, поставленное чудесным педагогом, произношение.

Ловлю в тёмных глазах мужчины удивление.

— Ты говоришь по-французски… Какой приятный сюрприз. Вечер сегодня просто прекрасный!

Передо мной снова легло меню в дорогой кожаной папке. Господин Моро больше не переходил на русский. Ему доставлял явное удовольствие разговор на его языке.

— Выбери, что хочешь. И, пожалуйста, не скромничай. Сделай мне приятно.

А у меня руки от волнения подрагивают… Да, мне кусок в горло не полезет! Но, для приличия, заказала лосось в сливочном соусе.

— Замечательный выбор! — Услужливый официант расплылся в улыбке и исчез.

— И как же мне тебя звать, фея? — Глаза Моро постоянно ощупывали меня с нескрываемым интересом.

— Зови, как тебе нравится. — Тоже перешла с ним на ты. В конце концов, совсем скоро он засунет в меня член. К чему эти сантименты?

— Я хочу знать, как тебя действительно зовут. — Француз наклонил голову чуть набок.

Что ж, что я могу потерять, если назову своё настоящее имя?

— Агата. — Мой голос плохо слушался меня. Пришлось откашляться. Повторила, чуть более уверенно. — Меня зовут Агата.

— Красивое и необычное имя, Агата. — Его губы не покидала улыбка.

Мы ужинали не спеша, пили шампанское. Понемногу мне удалось расслабиться. Наконец, господин Моро заказал кофе, и наш вечер в ресторане закончился. Француз поднял палец вверх. К нему тут же подскочил официант. Моро расплатился, встал и подал мне руку. Я колебалась ровно секунду и подала ему свою.

У Моро мягкая, приятная ладонь, но внутри меня от этого прикосновения что-то сломалось… Мы прошли к выходу. Его рука на моей пояснице. Я раньше только в женских романах читала, что так девушек водят. Тогда же ощущала уверенную руку на себе. Мне казалось, это очень собственнический, почти интимный жест. Словно, мужчина заявляет всем — эта девушка моя… хоть и на один вечер.

Мы вышли на улицу. Нас уже ждало такси. Ночными улочками оно помчало нас в пятизвёздочный отель. В таких я ещё не была.

Номер роскошен, как и вся гостиница. Когда мы прошли через вестибюль и остановились у стойки ресепшена, администратор слишком внимательно рассматривала меня, но лишних вопросов задавать не стала. Моро попросил в номер шампанского и десерт.

— Ты хочешь, чтобы я принял душ? — Он прикрыл за нами дверь, пошёл по номеру, зажигая настенные бра. Приглушённый свет залил шикарный номер.

Я кинула затравленный взгляд во вторую комнату, где стояла убранная покрывалом огромная кровать, растерянно пожала плечами.

Принять решение стать путаной было легче, чем реализовать эту идею в жизнь. Мужчина понимающе усмехнулся.

— Хорошо, я пойду в душ. Ты прими доставку из ресторана и располагайся.

Я так же, молча, кивнула. Моро снял пиджак, повесил на плечики и спрятал в шкаф. Попытался снять рубашку, но что-то у него не получилось с манжетом. Он протянул мне руку, улыбнулся:

— Поможешь?..

Я положила сумочку в кресло, обитое пёстрым жаккардом, и непослушными пальцами расстегнула коварную запонку.

— У тебя неплохо получается. — Он протянул мне вторую руку.

Стоило мне справиться и с этой задачей, его пальцы обхватили мой подбородок. Я не успела уклониться, он коснулся губами моих губ. Затем ещё и ещё раз. Твёрдые губы пахнут сладкой мятой… Аромат дорогой туалетной воды укутывает и туманит разум. Его касания осторожные… даже нежные, искушающие. Я несмело ответила, и наш поцелуй перерос в более глубокий. Где-то внизу живота разлилось тепло, закололо кончики пальцев.

— Отлично, милая. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. — Его рука легла на мою скулу, большой палец, чуть нажимая, прошёлся по губам. Его дыхание чуть сбилось.

Моро развернулся и в одних брюках пошёл к ванной комнате. Уже на пороге обернулся, сковал цепким взглядом:

— Не исчезай, пожалуйста, Агата… Не разочаровывай меня.

Глава 7

Из-за закрывшейся двери туалетной комнаты послышался шум воды. В номер аккуратно постучали. Я позволила молодому парню из доставки поставить на столик ведёрко с бутылкой шампанского и трёхярусное блюдо с разного вида маленькими разноцветными пирожными. Курьер нагло осмотрел меня липким взглядом с головы до ног, оценил, понятливо улыбнулся и подмигнул:

— Хорошего вечера, красотка!

Ага. Спасибо… Это сейчас я нагло рассматриваю их в ответ, заставляя отводить глаза. А тогда… мне было ужасно стыдно, что этот мальчик, работающий за гроши и с радостью принимающий копеечные чаевые, тоже оценивал меня.

Я прошлась по номеру, остановилась перед огромными окнами с видом на мегаполис, обхватила себя руками. Шум воды стих. Из ванной вышел Моро. Я увидела его в отражении в стекле. Из одежды на нём только полотенце, небрежно повязанное на бёдрах. Мне не хотелось поворачиваться, в ногах появилась слабость.

Моро подошёл сзади, обхватил руками.

— Откинься на меня. — Его голос звучал с возбуждающей хрипотцой.

Я выполнила просьбу. Мужские губы коснулись кожи за ухом. Я прикрыла глаза.

— Ты так одуряюще пахнешь… — Его шёпот обжигал. — Не бойся… Не обижу… Опусти руки.

Подчинилась… Он продолжил нежно касаться губами моих волос. Его руки медленно заскользили выше и накрыли мои груди, поглаживали, чуть касаясь ткани. Мне хотелось, чтобы всё быстрее закончилось…

Мне не были противны его ласки. Скорее, они были необычными. Меня никогда не ласкали так откровенно другие мужчины. Только Стас. Но… главное, чтобы клиенту понравилось…

Моро разорвал объятия, взял меня за руку и повёл к кровати. Он рывком сорвал лёгкое шелковистое покрывало, сел и потянул меня на колени. Послушно забралась лицом к нему. Коротенькое платье задралось, оголяя широкие кружевные резинки чулок.

Сильные ладони медленно, оглаживая, прошлись по бёдрам, легли на талию. Я несмело схватилась за голые плечи. Давно забытое ощущение гладкой мужской кожи отозвалось удовльствием где-то в голове… Его ладони легли на ягодицы, сжали, притянули ближе. Прекрасно ощущаю вставший член… Между мной и им тонкое кружево моих стрингов и гостиничное махровое полотенце. Стыдно-то как…

Мужская рука нетерпеливо потянула молнию на платье и освободила меня от ненужной дорогой тряпки. Моро чуть отстранился, окинул взглядом картинку. По довольному блеску глаз и тяжёлому дыханию поняла, он очень доволен и уже слишком возбуждён.

— Такая красивая девочка… — Его ладонь переместилась на мой затылок, заставила наклониться к нему ближе. Губы Моро снова рядом с моим ухом. Я снова услышала горячий, с придыханием, шёпот:

— Закрой глаза… тебе понравится…

Послушно закрыла глаза и сделала то, за чем пришла — отдалась этому чужому мужчине.

Он был со мной ласков… Наверное, так, скорее, любят, чем просто трахают. Он наслаждался мной, моим телом, и я не чувствовала себя просто куклой для плотских утех. Жаркие поцелуи и неторопливые ласки опытных рук заставили меня расслабиться и желать этого мужчину больше, чем мне хотелось бы.

Надолго его не хватило, хотя я прекрасно ощущала, как он старался отодвинуть оргазм. Он не спешил покидать меня, зачем-то покрывая поцелуями лицо и шею. Наконец, я свободна. Моро стягивает презерватив.

— Ты прекрасна, Агата. Но послушай меня — не стоит тебе идти в эту профессию. Не надо…

Я села на кровати.

— Спасибо за совет… я как-нибудь сама разберусь. — Потянулась за платьем, бесформенной тряпкой валяющимся на полу.

— Останься на ночь… — Он перехватил мою руку, коснулся запястья губами. — Я оплачу. Тебе ведь нужны деньги. Ты за этим пришла. Я не обижу. — Повторил, который раз за вечер.

Я качнула головой. Не хочу.

— Послушай, детка, раз уж ты решилась, и я тебя уже поимел, какая разница, где напиваться? — Он прекрасно понимал моё настроение. — Прошу, останься. Обещаю, утром я сделаю тебе хороший подарок… Тебе понравится.

Он встал, совершенно не стесняясь наготы, взял со стола бутылку, бокалы и десерт, притащил всё на кровать. Моро налил шампанское и передал мне бокал.

Я пыталась сосредоточиться. Конечно, я действительно напилась бы, когда приехала бы домой… потом бы орала в истерике, жалуясь на жизнь, потом уснула бы с осознанием полной своей ничтожности и бездонной глубины падения…

Я осталась. Он был прав. Деньги мне нужны. Ради этого я и продала себя.

Я приняла бокал из рук Моро, и он довольно улыбнулся. На ночь мы вместе принимали душ, допили шампанское, и я заснула в руках своего первого клиента. Среди ночи Моро брал меня снова — неторопливо, наслаждаясь каждым движением.

Утром он разбудил меня поцелуями. Он был снова готов для секса, на этот раз гораздо более длительного. Вот откуда у него столько сил? Уже ведь далеко не мальчик… После доставленного и полученного оргазмов он довольно улыбнулся и улёгся рядом, а я пошла в душ.

Под тёплыми струями я раздумывала, как мне намекнуть Моро о деньгах и побыстрее покинуть место грехопадения. Но когда вышла из ванной, он уже в белоснежном гостиничном халате сидел в кресле и ждал.

— Присядь. — Он кивнул на второе кресло. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты шла в проститутки… Но я не могу взять тебя на содержание. Не потому, что не могу, а потому что мне быстро приедаются женщины. Даже самые опытные. Так что… вот, держи. — Он положил на журнальный столик визитку с написанным ручкой телефонным номером. — Это элитный салон эскорта в Париже. Хозяйку зовут Марго. Скажешь, что от меня. Я её тоже подготовлю. Ты великолепно говоришь по-французски. Это огромный плюс. У тебя прелестное личико, и в тебе есть та самая ранимость, от которой у мужчин крышу рвёт. Даже не сомневаюсь, что ты сделаешь великолепную карьеру. Взамен, будешь меня принимать, когда я захочу. Не беспокойся, я всегда расплачиваюсь. — Усмехнулся. — В тот ресторан, где я тебя снял, больше не ходи. Там своя фирма. Они чужих не любят. Вообще, не советую начинать работать там, где ты живёшь. Или найди себе спонсора… Но лучше уезжай.

Я не стала садиться. И, слушая его, одевалась. Он наблюдал.

— Чёрт, я снова тебя хочу, детка…

— Я устала. — Мотнула головой. Хватит с меня секса с чужаком на первый раз. Внизу живота, итак, неприятно ноет. Он великоват для меня. Да и секса у меня давно не было…

— Понимаю. — Моро поднялся из кресла. Через пару секунд протянул мне несколько купюр. — Держи. Жаль, улетаю завтра утром… Иначе, не отпустил бы…

— Спасибо. — Я забрала купюры, не глядя, спрятала в сумочку. Для меня это неловкий момент.

Моро стоял рядом.

— Поцелуешь сама? — Вдруг ухоженные пальцы подцепили мой подбородок.

Я вскинула на него глаза. Красивый мужчина, ухоженный. Несмело положила руку на его затылок и потянулась губами к его губам. Мой первый раз не стал ужасным, и я была благодарна этому французу.

Дома я снова улеглась спать. Мысли в голове крутились надоедливыми мухами. Одна, самая жирная, особенно мерзкая: я — проститутка…

После ночи с Моро только к обеду я решилась достать купюры, которые получила от француза. Несколько раз пересчитала свой заработок за одну ночь… Меня разобрал дикий хохот. За три сносных траха я держала в руках зарплату почти в два раза больше, чем за год в дурацкой стоматологии. Боже… Я понимала, что Моро был щедр, и тем не менее…

Моё решение стать путаной только окрепло. Чертовски хотелось сразу же бросить универ и смотаться отсюда. Но слишком свежа рана от смерти папы, и его просьба продолжить учёбу…

Времени до конца учебного года оставалось совсем немного, и в память о папе я решила закончить второй курс. Вернее, просто ждала, когда смогу сказать окончательное прощай жалким остаткам прошлой счастливой жизни.

Очень экономно я жила на деньги Моро. Время шло быстро. Кое-как я сдала сессию и тут же забрала документы из универа. Я оставила себе мизерный шанс. Если когда-нибудь мне захочется вернуться, я всегда смогу это сделать.

После сессии Саша Щуров каким-то чудом уговорил меня сходить отметить переход на третий курс. Я никому не говорила, что забираю документы. Да и говорить некому. Я по-прежнему изгой.

В клубе собралась компания Сашки. Не увидев знакомых лиц, я с удовольствием позволила себе расслабиться. Но и здесь всё не могло закончиться хорошо.

В середине вечера к нам вдруг подошёл парень… Стас. Он стал у нашего столика, заложив руки в карманы. Внутри меня всё сжалось.

— Привет, Санёк! А твои друзья в курсе, что она воровка? — Стас указал подбородком в мою сторону.

Ударить больнее он не мог. Я прочистила горло. Со спокойствием, на которое только была способна, ответила:

— Знаешь, это лучше, чем быть убийцей…

Саня уже вылез из-за стола, его друзья последовали за ним. Дальше была потасовка, вмешалась охрана… Нас не выставили, но вечер был испорчен. Я выбрала момент, сказала, что иду в туалет и ушла по-английски — не прощаясь.

Возле дома меня ждал сюрприз в виде поджидавшего меня Стаса. Он преградил мне путь в подъезд. Мы молча рассматривали друг друга.

— Всё-таки зачем ты это сделала? — Он первым прервал наше молчание.

— Что сделала? — Я вздёрнула брови.

— Зачем ты взяла эту чёртову книгу? Как ты могла, Агата? — В его голосе звучала неподдельная боль.

Моё сердце снова закровоточило.

— Знаешь, Стас, если бы мне предъявили железобетонные доказательства твоей виновности в краже или даже убийстве, я бы выцарапала им глаза. Потому что не поверила бы. Но ты другой. Хорошо, что между нами всё закончилось, не начавшись. Ты не умеешь любить.

Стас поджал губы.

— Просто скажи, где книга, и что ты с нею сделала.

Я вздохнула. Что мне ему объяснять? Что доказывать?

— Спроси у отца… — Я попыталась обойти его, но Стас схватил меня за руку, развернул к себе, и вот тут я от всей измученной души полосонула его ногтями по лицу, снимая тонкий слой нежной кожи. Стас зашипел, отпустил меня и схватился за щеку, а я проскользнула внутрь подъезда.

Всё… я точно готова к поездке в новую жизнь.

Глава 8

Наше время

Я звоню Марку — нашему оператору и сообщаю, что выпаду из орбиты на две недели. Минут через десять мне перезванивает сама Марго. Улыбаюсь. Ожидаемо.

— Привет, крошка. Объяснишь, какого хрена происходит? — Недовольный голос мадам звучит с хрипотцой.

Она не отличается смирным нравом. Впрочем, наверное, как все они. И общается с нами крайне редко, только в особенных случаях. Очень спокойно пытаюсь объяснить, что улетаю с клиентом в Японию. Я не называю имени. Имена некоторых моих клиентов лучше вообще не произносить вслух.

— Ладно. — Нехотя соглашается Марго. Она в курсе, что иногда просто невозможно отказать. — Ты хоть представляешь, что я выслушаю от твоих клинов*, когда буду их двигать или перенаправлять? Эх, девки… Один гемор от вас, сучки вы такие, неблагодарные. Прилетишь, отпишись… — Вдруг добавляет неожиданно тепло. — И будь умницей, детка. Береги себя.

Это сейчас Марго ко мне благосклонна. Я приношу ей отличный доход, оставаясь который месяц в топе элитных девочек её салона. У меня всё расписано на месяц вперёд. А когда-то всё было по-другому…

Два года назад

Тогда, страшно волнуясь, я позвонила по номеру на визитке. Марго оказалась из наших и отлично говорила по-русски. Она выяснила мои технические характеристики — рост, вес, объёмы, попросила видеосвязь. По окончании разговора Марго пригласила меня в Париж. Она предложила мне оплатить билет на самолёт, но я отказалась. Плачу сама. Начиталась про все эти непомерные долги, которые выкатывают "мадамы" своим девочкам.

Марго принимала меня в офисе — небольшой комнате в одном из бизнес-центров. Она оказалась красивой женщиной лет сорока — сорока пяти, ухоженной, с великолепным макияжем, ненавязчиво подчёркивающем красоту карих миндалевидных глаз. Одета она была со вкусом в дорогие брендовые вещи. Не такой я представляла себе мадам. Она окинула мою фигуру цепким взглядом. Вынесла вердикт:

— Неплохо. Сколько в бизнесе?

Я замялась.

— У меня был только один клиент…

— Чего? — Марго вскинула брови и расхохоталась бархатным грудным смехом.

— Чёртов Моро! Он так расхваливал тебя, подлец. Хотя… — Она прищурила глаз. — Так даже лучше. Есть особый контингент. Нравятся им не очень опытные. — Хмыкает. — Учителя хреновы. Что ж, попробуем. На «элит» пока не потянешь. Однозначно. Значит, так… Жить будешь с девочкой в лофте. Она тебя подучит понемногу. Анализы сдашь здесь. Потом анализы раз в неделю. Если возникнут проблемы, к этому же врачу немедленно. — Она положила передо мной визитку с адресом клиники и именем врача. — Клиенты у нас люди более, чем состоятельные. Так что, запомни, клиент всегда прав. Для начала, поставлю тебе пока только классику и минет.

По моему лицу пробегает тень.

— Не поняла. Что-то не устраивает? До свидания. — Резко поменяла тон Марго. Её голос окатил меня ушатом холодной воды. — Ко мне ещё попасть надо, крошка. Так что, никого не держу.

Мадам манерным жестом руки указала мне на дверь.

— Тем более, таких вот любительниц, как ты. Вон, салонов полным-полно. Станешь на поток. Делов-то. Там любые, у кого дырка между ног, нужны. И никаких условий.

— Нет-нет… Извините… Просто для меня это… — Я покраснела и окончательно смутилась.

Марго снова прищурила глаз, смягчила тон.

— Научишься. Клиенты и научат. А знаешь… Моро прав. Есть в тебе что-то… Бэби фейс плюс твоя природная застенчивость и какая-то беззащитность… Да. Это у мужиков крышу рвёт. Скорее всего, через месяц-другой переведу тебя в элит. Ладно. Значит, так. Поиск клиентов за мной. На мне же твоя безопасность. С тебя сорок процентов заработка мне. Будешь хорошо работать, пересмотрим. Левых клиентов брать очень не советую. Узнаю — до свидания. Подхватишь заразу — до свидания. Такую рекомендацию дам, в самый паршивый массажный салон не возьмут. Мою часть будешь мне пересылать. Потом дам реквизиты. Лофт оплачиваешь сама, как и бельё, полотенца и прочую дребедень. На первое время клиентов будет не больше двух в день. Дальше посмотрим. Никаких сигарет. Мужчины не любят целовать вонючие губы.

Она ещё что-то говорит, а мне уже тошнит… Мамочки… зачем я влезла в это всё? Сколько клиентов? Двух в день?! Каждый день? А сколько их вообще может быть? Что?! Целовать?

Я почти готова схватит свой чемодан и развернуться домой…

…Марго уловила в моих глазах панику, потянулась через стол и похлопала по-отечески по руке. Хмыкнула.

— Ничего. Все когда-то начинают. Потом втягиваются, не выгонишь. Ты вообще, как, секс-то любишь?

Растерянно пожимаю плечами. А кто ж его знает… Я любила того, с кем был секс, и по отдельности их не рассматривала.

— Придётся полюбить. Без этого никак. Мужики, они, сволочи такие, брезгливость за версту чуют. А это плохо для бизнеса. Портфолио есть?

Я обречённо покачала головой, понимая, что ничего у меня нет для начала… Я выглядела безмозглой дурой!

— Красотка…

Марго как-то обречённо вздохнула, открыла ящик стола, достала визитку и выложила предо мной.

— Запишись к нашему фотографу. Скажешь, от меня. Он примет вне очереди. Завтра же иди сдавай анализы. До результатов гуляй. Как раз будет время с Мадлен поговорить. Она тебя подучит. Да, когда появится клиент, тебя наберёт оператор. Вы уточняете время, он раскладывает тебе перечень услуг. Всё. Дальше работаешь ты. Твоя задача, чтобы клиент ушёл от тебя довольный и полностью удовлетворённый. Если ему хочется чего-то, что не входит в оговоренный перечень услуг, только за дополнительную плату. Поняла?

Я, как китайский болванчик, послушно кивнула.

— Вот и хорошо. Всё, иди. И радуйся, что ко мне попала, дурочка. — Усмехнулась напоследок мадам.

— Да. Спасибо…

Я выкатила свой чемодан и, наконец, позволила себе охренеть от всего услышанного.

Куда тебя несёт, Агата?

--

*клин — сленговое "клиент"

Глава 9

Наши дни

Моро присылает мне на телефон время вылета. Он будет ждать меня в аэропорту Шарля-де-Голя. Я собираю небольшой чемодан. Беру самое главное — красивое кружевное бельё, пару брендовых шмоток и вечерний наряд от Шанель. Даже в дорогу я надеваю традиционные чулки, крохотные стринги и туфли на небольшом устойчивом каблучке.

В аэропорту меня уже ждёт небольшая делегация. Моро летит в сопровождении делового секретаря, юриста и секьюрити. Секретарь больше походит на одну из нас. У молодой женщины лет тридцати модельная внешность и внимательные карие с зеленцой глаза. Она внимательно прошлась по мне взглядом. Я же с насмешкой смотрю ей прямо в глаза. Она натыкается на мой взгляд, хмыкает и отводит свой.

— Знакомься, милая, — Моро за талию подтягивает меня ближе к себе. Я в ответ прижимаюсь и кладу руку ему на грудь. — Мой секретарь — Мишель, мой и твой на эту поездку ангел-хранитель — Кристоф, и мои мозги на ножках — Патрик.

Кристоф подарил мне мимолётный нечитаемый взгляд и серьёзно кивнул, Патрик с улыбкой протянул руку.

— Это лишнее, — Тут же резко отреагировал Моро, и Патрик, смутившись, спрятал руку за спину, будто Моро мог её с лёгкостью отгрызть.

Мы быстро проходим таможню и паспортный контроль, идём на посадку. Огромный красавец-боинг семьсот восемьдесят семь уже поглощает пассажиров. Нам предстоит тринадцать часов полёта, и я уже тихо подвываю от предвкушения вселенской скуки…

Мы с Моро и Кристофом летим бизнес-классом. Мишель с Патриком безжалостно отправлены в эконом. Я снова удостоилась ненавидящего взгляда секретаря. Да, ладно… Это что? Ревность? Поездка перестала быть скучной… Мне даже интересно, Моро её тоже трахает? И зачем я ему понадобилась… Всегда догадывалась, что он извращенец.

В отсеке бизнес-класса довольно просторно. Почти все кресла уже заняты. В Токио проходит инвестиционный форум. Моро здоровается за руку с несколькими мужчинами, такими же бизнесменами, как и он. Все они старше него. Мой, прямо, красавчик.

Меня Моро им не представляет. Под липкими взглядами усаживаюсь в мягкое кресло из светлой кожи ближе к иллюминатору. Моро устраивается рядом и тут же по-хозяйски кладёт руку мне на колено.

— Всё в порядке, детка?

— Да, спасибо. — Ослепительно улыбаюсь ему. Я на работе.

Взлетаем.

Милая стюардесса, с интересом разглядывающая Моро, предлагает нам напитки. Она ставит на столик передо мной апельсиновый сок и выгибается так, что её декольте располагается как раз перед глазами Моро. Это при том, что свободного места полно.

В следующий раз она тянется ко мне, желая что-то поправить. От меня не ускользает, как при этом она специально касается грудью плеча моего спутника. Усмехаюсь. Господи… какие нынче неуклюжие стюардессы пошли. Когда она снова тянется ко мне через Моро, я не выдерживаю и с самой обаятельной улыбкой томно спрашиваю её:

— Милая, с кем бы ты больше хотела трахнуться — с ним, — указываю глазами на Моро, — или со мной?

— Что вы… — Бубнит дева в униформе. — Простите… — Она ретируется, плавно покачивая бёдрами по проходу и уделяет внимание следующему бизнесмену.

— Что только что было? — Моро с интересом поворачивает ко мне голову, глаза его опасно тёмные.

Пожимаю плечами.

— Мне надоело, что для того, чтобы потереться о тебя, она всё время использует меня, как предлог. — Тяну слова. — Она меня не оплачивала.

— Никогда больше так не делай. — Говорит твёрдо спокойным голосом.

— Как? — Вскидываю брови.

Моро поднимается и подаёт мне руку.

— Пойдём.

— Куда? — Выбираюсь следом за ним.

Он тащит меня за руку в туалет, буквально вталкивает в довольно просторную кабинку и разворачивает лицом к стене с зеркалом от пола до потолка.

Я уже понимаю, большой мальчик перевозбудился от стычки двух сучек. Послушно наклоняюсь вперёд, упираюсь руками в стену по бокам от узкого зеркала и отставляю попку.

Моро рывком задирает до талии короткую, узкую юбку платья, оглаживает мои ягодицы. О, да — они у меня, что надо. А затем шлёпает меня довольно ощутимо. Терпеть этого не могу! Почему мужикам нравится шлёпать нас? Это что, типа, одно из проявлений доминирования? Хрен тебе, а не довольный стон! Сжимаю крепче губы.

Вжикает молния ширинки. Моро просто отодвинул тонкую полоску моих крохотных стрингов, и горячий член уже упирается в меня. Моро тянет за волосы мою голову на себя.

— На меня смотри! — Тихо приказывает, и я упираюсь взглядом в его глаза в зеркале.

Он рывком входит в меня сразу на всю длину. Больно… Я закусываю губу и пытаюсь опустить голову, но он не даёт.

— Никогда! — Толчок. — Так! — Толчок. — Не делай! — Он поджимает губы и срывается в бешеный ритм, как любит, а я прикрываю глаза. Надолго его не хватит…

Моро отпускает волосы, перехватывает меня под живот, рычит и крепко прижимает к себе. Отстрелялся… Он достаёт несколько бумажных полотенец, протягивает мне и покидает моё тело.

Привожу себя в порядок. Вообще-то в туалетной комнате биде, но я не хочу мыться при нём. Молча, мы выходим из кабинки туалета. Я прекрасно знаю, от меня несёт его спермой.

По пути на места нам попадается всё та же стюардесса. Она окидывает нас понимающим взглядом. Усмехаюсь ей.

— Прости, детка, тебе сегодня не обломится…

— Агата! — Рычит Моро и легко подталкивает вперёд.

Мы усаживаемся на свои места.

— Ты не усвоила урок? — Он прищуривается.

— Какой урок? — Делаю круглые глаза и приоткрываю пухлые губы. Это всегда действует на мужиков обезоруживающе. — Ты про секс в туалете? Я думала, тебе просто захотелось трахнуть меня в тесном закутке на высоте десять тысяч метров… Теперь ты смело можешь отписываться на одном из этих тупых форумов… — Останавливаюсь. Делаю вид, что увлеклась. — О чём это я? А, урок. Ну, ладно… урок, так урок. Я подумаю над этим… проработаю и сделаю выводы. — Показательно облизываю губы. — Отчёт нужен?..

Моро берёт меня за руку, тенет на себя, целует в губы.

— Обожаю тебя, Агата. Отчёт сдашь по всей форме — с чувством и чмоканьем…

Хмыкаю.

— Крутое признание, не находишь?

Моро сделал какой-то знак Кристофу, тот куда-то исчез на несколько секунд и возвратился с коробочкой моих любимых рафаэлок в руках.

— О-ооо, Моро, теперь я тебя обожаю… — Стреляю в него глазками. — Ты ухаживаешь за мной?

Он довольно улыбается.

— Люблю делать тебе приятно, девочка…

Я раскрываю одну конфетку, отправляю в рот белоснежное волшебство и прикрываю глаза от удовольствия… Всё-таки Моро душка. Но даже рафаэлки не могут спасти меня от предстоящей скуки.

Боже, нам лететь ещё Бог знает, сколько, а мы уже даже трахнуться успели… Я устраиваюсь поудобнее, откидываю спинку. Моро снова берёт мою руку, переплетает пальцы и укладывает так, что моя касается ширинки. Ну, и ладно… Пусть держит, раз ему нравится. Прикрываю глаза, и меня снова уносят воспоминания…

Почти два года назад

После встречи с Марго я поехала по новому адресу своего проживания. Лофт оказался в одном из центральных районов. Я приложила к считывающему устройству электронный ключ, полученный от мадам, и поднялась на лифте прямо в квартиру. Шагнула в открывшиеся двери и оказалась в чистом, отделанном в романтическом стиле помещении.

Откуда-то справа вышла умопомрачительно красивая молоденькая блондинка в коротеньком лёгком шёлковом халатике. В руках она держала маленькую чашку.

— Привет. Ты Агата? — У неё оказался приятный грудной голос.

Я кивнула. Она добродушно улыбнулась.

— Проходи. Я Мадлен. Марго звонила. Твоя комната там. — Она махнула рукой куда-то влево. Располагайся. Кофе будешь? — Я согласно кивнула. — Тогда иди бросай свой чемодан, а я пока сварю.

Я прошла в свою комнату. Маленькая, чистенькая. Из мебели — кровать, встроенный шкаф и маленький столик. Аскетичненько. А где же мужиков принимать? Пошла в кухню.

— Садись. Ты чего всё время молчишь? Переживаешь? — Я снова кивнула. — Недавно в профессии? — И опять кивок. — Ну, ты не переживай. Ничего страшного. Зато бабла можно нормально срубить.

Я едва успевала за её сленгом. Академический французский всё же отличается от разговорного уличного. Хорошо, что всегда в поездках с папой я говорила только на французском.

— Моя комната маленькая… — С трудом выдавила первые слова.

Мадлен фыркнула.

— А ты ждала пятизвёздочный отель?

— Нет… А где клиентов принимать?

— А, ты об этом. Так у нас второй специальный этаж с шикарным траходромом. Слушай и запоминай. — Она принялась загибать пальчики. — Правило номер один — мужик всегда принимает душ перед. После — как хочет. Правило номер два — после своего клиента простынь и полотенце в душе меняешь сама сразу после его ухода. Вечером всё забрасываем в стиралку. Правило номер три — всегда проверяешь наличие презиков в тумбочке и пополняешь запас. Резинками клиентов никогда не пользуйся. Мало ли какой придурок попадётся. Может дырок иголками понатыкать, потом башку сломаешь, где заразу подхватила. Хорошо, если только заразу. Уборку здесь проводит клининговый персонал раз в неделю, но порядок поддерживаем сами. Правило номер четыре — клиента встречает только та, к кому он пришёл… Ты хорошенькая. — Вдруг Мадлен искренне улыбнулась, а я расслабилась.

— Тебя кто рекомендовал? — Продолжила допрос моя новая знакомая.

— Моро…

— О, это классный клиент. Всегда оставляет чаевые, а они только твои в полной сумме, понравившимся девочкам подарки иногда носит… — Почему-то меня уколола эта фраза. Мне бы хотелось, чтобы он был добр только ко мне. Очнись, Агата!

— Вообще французы — классные любовники. Я как-то в эмиратах работала… — Мадлен вдруг запнулась. — Об этом как-нибудь потом. Допивай кофе и иди к себе. У меня клиент через час. Надо привести себя в порядок. — Она вышла из кухни, а я уставилась в окно. Приехали… Я путана…

Глава 10

В аэропорту Токио нас встречают две чёрные, натёртые до неприличного блеска, машины представительского класса. Вежливые японцы везут нас в один из лучших пятизвёздочных отелей Токио. Мишель, Кристоф и Патрик отправятся дальше в отель гораздо скромнее. Понимаю чувства Мишель. В её взгляде чистая ненависть, когда Моро отдаёт им распоряжения на завтра.

Отель поражает… Наш номер на сорок третьем этаже. Вид на мегаполис… он завораживает.

— Милая, — Моро стягивает пиджак. Даже в тринадцатичасовой полёт он отправился в классическом костюме. Бизнесмен до мозга костей. — Отдохни. Вечером у нас ужин.

— Ладно… — Не могу оторвать взгляд от огромного окна.

— Ты меня слышишь? — Моро обнимает меня сзади, как тогда, в первый раз. Целует в шею. — Здесь огромная ванная. Раздевайся. Пойдём, расслабимся… — Его руки по-хозяйски гуляют по моему телу.

— Ага… сейчас. — Моро понимающе хмыкает и идёт в ванную. Слышу шум воды.

Нехотя отрываюсь от ошеломляющего вида. Моро уже в ванной. Я раздеваюсь и захожу к нему. Ванна шикарная — действительно широкая и глубокая. Под стать номеру, напоминающему просторную квартиру. Только лучше.

Моро окидывает меня взглядом с головы до ног. Выдыхает.

— Ты чертовски хороша, детка…

Я улыбаюсь. Моро всегда щедр на комплименты. И я их достойна. С грацией богини переступаю высокий бортик. Тёплая вода принимает в ласковые объятия, и я блаженно прикрываю глаза.

Моро усаживает меня между ног. Поясницей ощущаю вставший член. Он перебрасывает мои волосы вперёд и касается лёгкими поцелуями плеча.

Я усмехаюсь.

— Моро, ты, что, виагры перебрал?

С ним я могу позволить себе шутки, могу позволить некие вольности.

— Будешь хамить, накажу…

Он ощутимо прикусывает мою ключицу. Я взвизгиваю, дёргаюсь и полностью с головой ныряю под воду. Сильные руки подхватывают меня и выдёргивают на воздух. Я хохочу. Боже, мне хорошо. Я забыла, когда мне было так хорошо…

Я дотягиваюсь до средства с гелем для душа, выливаю на ладонь, поворачиваюсь к нему лицом.

— Позволишь? — Стараюсь улыбаться соблазнительно-порочно.

— Позволю… — Моро поднимается, чтобы мне было удобнее. Вода струйками и тяжёлыми каплями стекает с его сильного тела. Он протягивает мне руку. Цепляюсь за неё чистой рукой и поднимаюсь следом за ним.

Мои узкие ладони ложатся на его плечи, медленно скользят по нежной коже к шее и обратно. Опускаюсь по груди ниже к животу, и возвращаюсь. Я накрываю соски Моро ладонями. Ему нравится. Чувствую, как соски затвердели. Чуть царапнув кожу груди ногтями, двигаюсь дальше.

У Моро сбивается дыхание, твёрдые губы сжимаются сильнее. Но я не тороплюсь. Мучительно медленно перевожу руки за спину, нежно поглаживаю, опускаюсь на ягодицы и сжимаю.

Моро не выдерживает, хватает меня за плечи.

— А-а, Моро! Руки прочь! — Сегодня и здесь я командир. Он рвано выдыхает и послушно опускает руки. — Закрой глаза… — Вскидываю глаза к его лицу, улыбаюсь. — Тебе понравится… — Тянусь, легко касаюсь поцелуем его шеи и снова отстраняюсь.

Я смотрю, как он послушно медленно опускает веки. Мои руки очень медленными, плавными движениями переходят на его бёдра. Очень близко, но его мужского достоинства я не касаюсь. Дразню… соблазняю… Моро не выдерживает и подаёт бёдра вперёд. Понимаю, милый…

Добавляю геля на ладонь и, наконец, касаюсь члена. Очень нежно, очень плавно, очень медленно скольжу по невозможно твёрдому стволу…

— Агата… — Хрипит Моро и кладёт ладонь на мою голову, ощутимо нажимает.

Ладно, послушно опускаюсь на колени. Зачерпывая воду ладонями, смываю гель с члена. Знаю, прикосновения тёплых струй к напряжённой головке — тоже мучительно приятно и распаляет до последней грани.

— Давай же… — Хрипит Моро. Я поднимаю голову. Выражение лица моего француза такое… кажется, он всё-таки меня накажет…

Показательно облизываю губы, заставляя его глаза стать ещё темнее, а член дёрнуться, и, наконец, касаюсь налитой головки языком. Моро стонет и запрокидывает голову… Я умею доставлять удовольствие… Уже умею…

*****

Мы лежим в ванной. Я на груди Моро, его руки расслабленно гуляют по моему телу. Нам даже говорить не хочется… Такого бурного секса у нас ещё не было. Не смотря на высокие каменные бортики ванной, на полу полно воды.

— Ты все мозги мои сожгла… — Обретает дар речи Моро. Его голос всё ещё хриплый. Стонали и рычали вы вместе, вдвоём.

— Ничего, к вечеру новые отрастут… — Расслабленно улыбаюсь.

— Кстати, о вечере. Мы будем в компании с неприлично богатым японцем и его сыном. Мне очень важна эта встреча. Подбери наряд поскромнее, пожалуйста.

Я сажусь в ванной.

— Тогда нам надо отсюда выбираться. Мне надо подготовиться. — Я с трудом давлю зевок.

Моро тоже садится, с нежностью гладит меня по щеке костяшками пальцев.

— Успеешь… поспи немного.

Поспи, так поспи… Я мысленно похвалила себя за тот, пастельно-розовый, наряд от Шанель, что захватила с собой.

Огромная двуспальная кровать оказалась божественно удобной. Египетский хлопок постельного белья приятно холодит кожу. Стоит голове коснуться подушки, сон принимает меня в цепкие объятия. Угасающим сознанием ещё улавливаю, что Моро улёгся рядом и подтянул меня к себе… Спать…

*****

До ужина я успеваю посетить салон прямо при отеле. Японские средства ухода — чудо! Бонусом мне сделали совсем лёгкий, даже не вечерний, макияж, удивительно подчёркивающий молодость и все достоинства лица.

Отдохнувшая, я вышла к Моро уже облачённая в вечернее платье от Шанель, длиной чуть выше колена. Молочный чехол, повторяющий все изгибы тела, сверху накрыт крупным бледно-розовым фактурным кружевом. Выгляжу я в нём сногсшибательно. Нереально сияющие после профессионального ухода, волосы почти до поясницы, заканчивали картинку.

Моро прищурил глаз, окинул меня оценивающим взглядом и одобряюще кивнул.

— Отлично, детка. Дорого и со вкусом. — Он вскинул руку, бросил взгляд на часы. — Пора. Пойдём. К японцам нельзя опаздывать.

Мы поднимаемся на лифте на последний, сорок седьмой этаж. Над нами прозрачная крыша небоскрёба. Моро что-то бросает администратору, нас проводят к столику. Мы не садимся. Ждём японцев. Они появляются точно в назначенное время.

Двое поджарых мужчин в деловых костюмах неспешно подходят к нам. Старший из них чуть кланяется.

— Рад видеть вас, господин Моро. — Говорит на великолепном английском, уважительно, без улыбки.

Моро так же, не протягивая руки, кланяется японцу.

— Взаимно, господин Цутому.

Сын японца передаёт отцу какую-то карточку. Тот двумя руками с поклоном протягивает её Моро. Моро, так же двумя руками, принимает визитку, передаёт свою. Ох, уж эти церемонии… Япония!

Господин Цутому переводит нечитаемый взгляд на меня. Проделывает всю процедуру заново, но со мной. Очень стараюсь повторить все действия Моро и не накосячить. Накажет, ведь…

Наконец, рассаживаемся за небольшим овальным столом. На европейский манер, и к моему величайшему облегчению, за столом стоят удобные кресла.

— Что бы ты хотела заказать, милая? — Моро чуть наклонился ко мне.

Я перевела взгляд на старшего японца, уважительно чуть наклонилась.

— Господин Цутому, не могли бы вы сделать для меня заказ. Я впервые в вашей удивительной стране и не знакома с японской кухней.

Японец польщён. Узкие глазки довольно сверкнули.

— Конечно, юная госпожа.

Спокойно и медленно ужинаем. У Цутому прекрасный вкус, я наслаждаюсь блюдами. Мой взгляд, помимо воли, постоянно ныряет за окно, где, разрывая вечерние сумерки, раскинулся сверкающий огнями мегаполис.

— Вам нравится Токио? — Вежливо спрашивает Цутому.

— Я не видела ещё Токио. Но вид из окон отеля великолепен. — Отвечаю также с вежливой улыбкой.

— Мы это исправим. — Японец переводит взгляд на Моро. — Вы позволите моему сыну показать вашей спутнице город?

Моро не ожидал такого вопроса. По пробежавшему облачку по лицу, понимаю, мой француз недоволен. Кто-то пытается похитить его игрушку… но отвечает спокойно.

— Мы подумаем об этом.

— А чем занимается ваша спутница? Что ей интересно?

Моро открывает рот, но я кладу руку на его предплечье, останавливаю. Отвечаю сама.

— Я изучаю историю печати.

— И что же вы изучаете? — Цутому оживился и явно заинтересовался.

— Инкунабулы.

— Вот как? — Я удостоилась лёгкой улыбки.

Мы продолжаем неспешный ужин. Наконец, мужчины готовы попрощаться. И тут Цутому вдруг делает неожиданное заявление.

— Господин Моро, я хотел бы пригласить вас со спутницей к себе домой.

Я знаю, это обычная вежливость, ни к чему не обязывающая, но японец серьёзно добавляет:

— Жду вас завтра же после переговоров. Моя супруга будет очень рада познакомиться с госпожой Агатой.

Мы прощаемся, раскланиваемся и идём к лифтам. Мы не успеваем зайти в номер, как Моро прижимает меня к стене.

— И как тебе удалось? — Выдыхает куда-то в шею.

— Что? — Его горячие поцелуи мешают мне соображать.

— Ты хоть знаешь, как тяжело иностранцу попасть в дом к японцу? — Он трётся о меня членом.

— Не знаю… — Забрасываю руки ему на шею. Его рука подхватывает мою ногу под колено, тянет вверх, раскрывая. Платье послушно ползёт вверх.

— Почти невозможно!

Я уже задыхаюсь от его настойчивых ласк.

— Сладкая, как майский мёд… — Его шёпот заводит так же, как и бесстыжие руки…

Он берёт меня прямо в коридоре, но заканчиваем мы в спальне. Он сегодня неутомим…

Моро сопит рядом. Его тяжёлая рука на моей талии, а мне не спится. Я не привыкла спать с мужчиной. Мне неудобно. Я тихонько выбираюсь из его объятий, наливаю в высокий бокал шампанское из бара и устраиваюсь на подоконнике. Полное ощущение полёта кружит голову… такая высота… И между мной и небом лишь тонкое стекло…

Мысли в голове крутятся вокруг предложения Цутому. Что так заинтересовало его? Ну, не я же, в самом-то деле. Почему он пригласил нас в свой дом?

Мой взгляд постоянно скользит по морю огней за стеклом. Этот город манит меня, не отпускает. Кто бы мог подумать, что однажды я увижу Токио…

Глава 11

Утром просыпаюсь от приглушённого мужского разговора и тихого женского кокетливого смеха. Именно кокетливого. Мне ли не знать… Ну, ни хрена себе. Не сомневаюсь, это Мишель. Очевидно, перед встречей Моро собрал свою команду в номере. Деловые переговоры будут проходить здесь же в отеле в специальном зале.

Выползаю из-под лёгкого одеяла, смотрюсь в зеркало. Ничего… свеженькая. Расчёсываю волосы, покусываю губы, заставляя их покраснеть и чуть припухнуть, надеваю лёгкий халатик с кружевом и туфли на шпильке. Знаю, в таком виде я — сплошное искушение. Делаю чуть больше декольте и иду портить Мишель настроение.

Моро с компанией сидят в зоне для деловых встреч. Мишель — с планшетом в руках. Кристоф расслабленно развалился в кресле. Патрик тоже с планшетом, очень серьёзный и деловой.

— Доброе утро! — Воркую нежным голосом, привлекая к себе внимание.

Моро поворачивает голову, окидывает меня медленным взглядом. В своих мыслях он меня уже раздел, нагнул и трахнул. Причём, прямо при всех. Патрик невольно сглатывает, заставляя нервно дёрнуться кадык. Кристоф, не удержавшись, хмыкнул. Мишель поджала губы.

— Доброе, милая. Мы скоро уходим. Завтрак уже доставили. Иди, выпей кофе.

— Спасибо. — Мне очень хочется добавить «милый», но в этот раз я сдерживаюсь. Хватит с Мишель потрясений. Ей ещё целый день работать. А я знаю, она, итак, будет в голове весь день крутить мой образ.

Не успеваю допить кофе, как делегация выдвигается. Моро идёт ко мне. Кладёт на стол платиновую банковскую карту. Говорит, придерживая её пальцем с идеальным ногтем:

— Съезди, купи что-нибудь удобное. Скорее всего, в доме Цутому мы будем сидеть на полу. Не хочу, чтобы ты задницей сверкала. — Ага, Моро оценил мой утренний демарш. — Кристоф сегодня твой. Присмотрит за тобой.

Я слизываю с губ остатки джема и масла. Нежно, чуть касаясь кожи, провожу по его руке пальчиками и забираю карту.

— Спасибо, милый. Теперь-то, уж точно, в Токио мне ничего не страшно.

Моро вздыхает и не выдерживает — цепляет пальцами мой подбородок, задирает голову и впивается почти болезненным поцелуем. Когда отрывается, говорит серьёзно:

— Не балуйся. Кристоф не для игр. Не смущай мальчика. И не скромничай. — Указывает глазами на карту. — Трать, сколько захочешь.

— Хорошо. — Улыбаюсь ему кокетливо, — Даже не сомневайся, буду тратить, пока весь лимит не выберу. Удачи, милый.

— Там безлимит. — Снисходительно улыбается в ответ Моро, проводит ладонью по моим волосам, кивает и идёт за своими людьми.

Я смотрю, как за ним закрывается дверь… Интересно, а на квартирку в Токио мне хватит?..

— Кристоф! — зову «мальчика», когда вся процессия покидает наш номер. Через мгновение мрачный секьюрити уже стоит у стола.

— Присаживайся. — киваю на стул напротив. — Позавтракай тоже. Я хочу сегодня погулять по Токио, так что, заправляйся хорошенько.

— Мы позавтракали. — роняет скупо Кристоф.

— Хорошо. — улыбаюсь ему и не сдаюсь. — Тогда просто выпей кофе. Составь мне компанию, пожалуйста.

Кристоф серьёзно кивает и тянется за булочкой. Интересно, он, вообще, умеет улыбаться?

Пока Кристоф пьёт кофе, я звоню на ресепшен и прошу приготовить карточки с названиями нескольких достопримечательностей на японском языке. Кристоф с непробиваемым выражением отстранённости на лице допивает кофе.

Я одеваюсь, и мы выдвигаемся. Забираю свои карточки на респшене. Благодарю поклоном вежливого и улыбчивого администратора. Чаевых не даю. Знаю, это равносильно оскорблению…

Для начала едем в бутик, и я прошу подобрать мне что-нибудь европейское для церемониального обеда. Милая миниатюрная японка подбирает мне несколько нарядов. Я все их меряю, и бедный Кристоф вынужден оценивать мой лук. Я остановилась на брючном костюмчике пастельного цвета. Наконец, расплачиваюсь, мучения Кристофа заканчиваются, и мы выпадаем на улицу. Усаживаемся в такси. Я протягиваю карточку таксисту. Тот улыбается, кланяется, закрывает за нами дверцы авто.

— Куда мы едем? — о, целая фраза от моего молчаливого охранника.

— В Эдо-Токио. — мстительно бросаю коротко, не вдаваясь в подробности.

Кристоф благоразумно промолчал. Не думаю, что он знает это название. Такси останавливается перед входом в исторический музей. Следующие три часа унылый Кристоф ходит за мной по пятам, а я с восхищением рассматриваю древнюю историю Токио. Душу щемит тоска… Я, словно, снова окунаюсь в ту стихию, в которой всегда хотела плавать, и из которой меня так безжалостно выкинули.

Видя мою заинтересованность, к нам подошёл сотрудник музея. Я воспользовалась его учтивым предложением, и задавала кучу вопросов, переходя от экспоната к экспонату. Я вижу, как Кристоф понемногу оттаивает. Он даже смотрит на меня по-другому. Да, я не просто шлюха… Я, чёрт побери, умная шлюха. Элитная…

Я бы ещё побродила, но боюсь опоздать к Моро.

— Слушай, я голодная. Поехали в ресторан? — кладу руку на предплечье моего личного «шкафа», когда, наконец, мы покидаем музей. Он с готовностью сгибает руку, подставляя локоть. При этом Кристоф равнодушно пожимает плечами. Расцениваю, как согласие.

Обедаем в одном из самых обычных ресторанчиков. Мне всё нравится в Токио. Я от всего получаю наслаждение.

Глава 12

Мы возвращаемся в отель задолго до поездки в гости. Я успеваю неспешно привести себя в порядок. На этот раз я собираю волосы в лаконичный пучок, оставив свободной тонкую завитую прядь. Если мы будем сидеть на полу, не хочется постоянно вылавливать волосы из традиционного японского супа.

Ближе к вечеру Моро позвонил и, не заботясь о моей готовности, приказал спускаться. Правильно. Я всегда должна быть готова. Он ждал с японцем внизу. Мы едем в одной машине куда-то на окраину Токио. Дом оказался небольшим, лаконично обставленным. К моему удивлению, ужинали мы за обычным столом. Господин Цутому только сдержанно улыбнулся, поймав мой удивлённый взгляд.

— Мы рады угодить нашим гостям.

Госпожа Цутому оказалась миниатюрной, молчаливой женщиной. Она только улыбалась, но в разговор не вступала. Она сама меняла блюда, тарелки, приборы. После ужина японец улыбнулся и обратился ко мне:

— Госпожа Агата, у меня есть для вас кое-что интересное. fI3roM_Z Возможно, вы захотите ознакомиться с одной из японских инкунабул?

Неожиданно… Кланяюсь в ответ.

— С большим удовольствием.

Мы выбираемся из-за стола и идём в другую крохотную комнатку. Я ощущаю физически, как напрягся Моро. Ещё бы! Отлично его понимаю. Стоит только показать себя дурочкой, и я испорчу Моро переговоры… Мать твою! Дёрнул же меня чёрт за язык! А я всего-то не хотела, чтобы меня принимали за тупую эскортницу…

В комнате, заранее приготовленная, на столе лежит тонкая инкунабула. Подходим ближе. Это, скорее свиток, чем книга.

— Прошу вас. — Японец улыбается и широким жестом указывает на инкунабулу. Я растерянно оглядываюсь.

Японец вопросительно чуть наклоняет голову. Глаза смотрят испытывающе внимательно.

— Перчатки, — улыбаюсь ему. Хватит с меня одного раза…

Тут же мне протягивают тонкие хлопчатобумажные перчатки. Я очень аккуратно раскрываю свиток. Мне хватило минуты две-три, чтобы определить, что передо мной. Этот тест оказался не сложным. Спасибо, папочка, за то, что всегда находил время для дочери.

— Господин Цутому, это не японская инкунабула. Это китайская. Скорее всего, принадлежавшая одному из ранних буддийских храмов, построенных монахами из Китая. Судя по краске и методу набора, эта инкунабула относится к раннему периоду печатного искусства… век восьмой — десятый. Мне трудно вот так, с лёту, определить более точно…

Давно забытое чувство какой-то собственной значимости затапливает меня. Я добавляю ещё несколько сугубо научных моментов о составе краски и методе печатания, объясняю, почему отнесла свиток именно к этому временному периоду…

У японца довольно улыбаются даже узкие глазки. Я бы хотела, чтобы на меня смотрели именно так… оценивали не тело, не лицо… Чтобы ко мне относились с уважением, а не рассматривали, как объект получения лишь сексуального удовольствия.

— Я восхищён, госпожа Агата. Откуда у столь молодой девушки такие глубокие познания? Особенно по японскому книгопечатанию?

— Благодарю, господин Цутому. — Я снимаю перчатки. — Мой отец был учёным с мировым именем.

Японец перестаёт улыбаться.

— Как зовут вашего почтенного отца?

— Его звали Дмитий Алсуфьев… — Я выдыхаю боль и уточняю. — Дмитрий Борисович Алсуфьев… — Даже звук имени моего отца режет душу болью.

Цутому внимательно разглядывает меня, а потом вдруг говорит:

— Я знал вашего отца, госпожа Агата.

Я поднимаю брови, а потом улыбаюсь и качаю головой.

— Вы ошиблись. Мой отец никогда не бывал в Японии.

— Чтобы дать бесценную консультацию нет необходимости стоять рядом. Ваш почтенный отец давал мне консультации по сети. Как вы понимаете, у меня далеко не одна инкунабула. Вы говорите о вашем отце в прошлом времени. Что случилось с Димой?

Папа позволял своим зарубежным клиентам называть себя «Димой» из-за жуткого произношения ими его полного имени. В горле образуется горький комок, через который продирается мой голос.

— Папа умер…

— Вот как… — японец не расспрашивает меня, и я ему благодарна.

Мы проводим ещё какое-то время в доме Цутому. Когда мы прощаемся, японец просит меня на минуту. Моро недоволен, но кивает. Японец протягивает мне визитку. На чёрном матовом поле выдавлены золотые буквы. Эта визитка отличается от той, что мы с Моро получили в ресторане.

— Прошу вас, возьмите, госпожа Агата. Если дочери Димы понадобится помощь, любая, она всегда может за нею обратиться. В любое время. И поверьте, где бы вы ни находились, что бы с вами ни случилось, вы её получите.

С поклоном принимаю визитку двумя руками.

— Благодарю вас… — глаза наливаются слезами. Я не заслужила… На визитке личные контакты Цутому.

Всю дорогу до отеля мы с Моро молчим. Уже в номере француз взял меня за плечи, заглянул в лицо.

— Ты полна сюрпризов. Почему ты пошла в проститутки? Что с тобой случилось? Чего ещё я не знаю о тебе?

— А что ты вообще обо мне знаешь? — я встретила его взгляд и повела плечами, высвобождаясь. Я не хочу говорить. Клиентам и не надо ничего обо мне знать.

Понимая моё настроение, Моро не трогает меня сегодня. И я ему благодарна. Он укладывается спать один, затребовав только поцелуй на сон грядущий. Завтра ему предстоит второй тур сложных переговоров. С японцами трудно вести дела. Особенности культуры, слишком сильно отличающейся от западной…

Я с шампанским снова на подоконнике. Самый большой город в мире жил своей жизнью, подмигивая мне жёлтыми огоньками… Я играю пальцами полученной от Цутому визиткой. А она играет отблесками на золотых выпуклых буквах. Я проваливаюсь в воспоминания…

Два года назад

После знакомства с Марлен и моим новым жильём я, как и приказала Марго, поехала в клинику. Врач — очень обходительная приятная женщина. Почему-то я думала, что ко мне будут относиться с долей… брезгливости, что ли? Но всё сделали предельно уважительно, аккуратно, с приятной улыбкой. Чувствуешь себя человеком.

Вечером мы гуляли с Мадлен по району. Она знакомила меня с местными «достопримечательностями» — магазинчиками, кафешками, переулками и улочками. Мне удалось уговорить её как-нибудь поехать гулять по Елисейским полям. Мадлен бурчала, что там противно, воняет от дороги и вообще там нечего смотреть. А папа любил там гулять… и я хотела освежить воспоминания. Я старалась не думать о том, что будет потом. Я приняла решение, я была готова… наверное.

Глава 13

Анализы пришли довольно быстро. Я абсолютно чиста. Оставалась только фотосессия. Фотограф оказался молодым мужчиной лет тридцати. Он окинул меня придирчивым взглядом, сделал пару пробных снимков и бросил:

— Надевай чулки и трусики. Бюстик не надо. Верх тебе сейчас Катрин подберёт. — Его ассистентка тоже скользнула по мне взглядом и куда-то исчезла. Он крикнул ей вслед. — Кэт, и туфли захвати те, с красной подошвой! — Бросил уже мне. Недовольно. — Чего ждём? Время — деньги. Иди переодевайся.

Через пять минут я вышла одетая… вернее, раздетая, как сказали. Руками прикрыла голую грудь. Фотограф хмыкнул.

— Стесняться надумала? Знаешь, сколько я вас таких пересмотрел? У меня уже и не встаёт на вас. Убирай руки. Мне надо грудь оценить.

Я сжала губы и убрала руки. Он нагло рассмотрел меня и вынес вердикт.

— Отличный вид, детка! Тома! — Крикнул кому-то. К нам вышел молодой парень. Явно педик. — Подчеркни ей губы так, чтобы глаза трудно было отвести… и соски подкрась. Глаза особо не шпаклюй. Они у неё и так хороши. — Он ещё дал какие-то указания Тома, а я тихо офигевала…

— Эй, детка, отомри! — Ворвался в мои уши голос Тома. — Пошли. Он цапнул меня за руку и увёл за собой в гримёрку.

Он знал своё дело. Работал быстро и уверенно. Когда дело дошло до сосков, он замер с кисточкой в руках. Его чуть подведенные глаза с накрашенными ресницами сочились весельем.

— Сейчас самое интересное, детка… Не закрывайся. Руки вниз! — Я послушно опустила руки. Он припудрил тёмной пудрой соски и ареолу вокруг. От прикосновения мягких, ласкающих кожу волосков соски, помимо воли, стали твёрдыми. А потом Тома вдруг резко дунул на них, избавляя от излишков пудры. Гад! Вот теперь они становятся твёрже камня.

— Отлично! — Довольно хмыкнул Тома. — Заодно и разогрел тебя. Жаль, я не по девочкам. Тебя бы точно трахнул.

Так себе комплимент. Скорее, трахают его.

Глядя на накрашенного парня, меня разобрало какое-то нездоровое веселье. Я в стране фриков… и я рассмеялась в ответ. В гримёрку зашла Кэт с коротким прозрачным пеньюаром и туфлями с каблуками размером с Эйфелеву башню в руках. Она окинула меня пристальным взглядом, бросила Тома:

— Ты молодец! — Тот расплылся в довольной улыбке.

Кэт помогла мне одеться. Я осматривала себя в зеркале от пола до потолка и не узнавала. Это совсем другая девушка. Она красивая и соблазнительная, как сам грех… Полупрозрачная ткань пеньюара оставляла некую тайну, заставляла мечтать о том, что прячет. Это не я…

Я вышла в студию. Фотограф окинул меня профессиональным взглядом. Остался доволен. Теперь и я рассмотрела его. Он очень красивый. Шатен с густыми волнистыми волосами и внимательными медовыми глазами. Он сам живой соблазн…

— Отлично! Иди на подиум.

Дальше начался кромешный ад…

Два года назад

Анри заставлял меня поворачиваться, изгибаться, менять выражение глаз, лица, добавлял стул, убирал стул, даже кровать нашлась… Он психовал и рычал на меня, когда я делала что-то не так. Он менял свет, включал туман и ветер, менял объективы, добавлял шкуру с длинным мехом, укладывал меня на неё, поднимал, усаживал, переодевал… Несколько раз меня заставляли менять трусики, чулки… Наконец, меня одели в лаконичное облегающее чёрное короткое платье, тускло мерцавшее блёстками в мягком свете софитов.

— Дай мне робкий взгляд! — Скомандовал Анри. — Не такой! Другой! Я сказал, робкий, а не …лядский! Исподлобья, давай. Как у принцессы Дианы. Ну! Больше наклони голову. Да, так! Молодец. Всё! Свободна!

Я опустилась на пол прямо на подиуме, стянула очередные долбаные туфли на высоченных каблуках и выдохнула.

— Что? Устала? — Сейчас Анри улыбался по-доброму. — Ничего. Зато фотки — пальчики оближешь. Чуть подретуширую… Почему ты в модели не пошла? У тебя прекрасные данные, и рост подходит.

— Вообще об этом не думала… Я хотела быть историком, работать с древними документами, изучать цивилизации… — Зачем-то вывалила на него эту абсолютно не нужную информацию.

Анри присвистнул.

— Головокружительная у тебя карьера, детка. И как же тебя в эскорт занесло?

— Как-то… — Вздохнула и поднялась. Время — деньги.

— Нужна будет помощь, обращайся. Мало ли… жизнь она такая… — Бросил Анри мне в спину.

Я обернулась уже у двери в комнату для переодеваний.

— Сука она, эта жизнь… — Бросила тихо и вышла из студии.

Через пару дней мы с Мадлен рассматривали результат фотосессии на сайте агентства. Сайт закрытый. Клиенты сюда попадают только после личной рекомендации того, кто уже пользуется услугами и не вызывает подозрений. Ну и, конечно же, с особым положением в обществе.

Даже с рекомендациями всех клиентов тщательно проверяют. Наш сайт-каталог «только для своих». Я офигеваю, сколько красивых девочек занимаются этим… Конкуренция бешеная…

Как говорит Мадлен, у Марго только сливки. И им она, кого попало не подсовывает. Поэтому и попасть к ней среди путан считается высшим пилотажем. Так вот, о фотках… Люди Марго сами отобрали нужные и разместили мой профиль.

— Похоже, для тебя Анри особенно постарался. — В голосе Мадлен я вдруг уловила нотку зависти. — Ты не просто секси… ты, бля, — бомба!

Я смотрела на фотки и мне чертовски нравилось. Главное промо-фото — то самое, последнее, со взглядом «а ля принцесса Диана». Оно одновременно завлекающее и трогательно-нежное. Да, Анри — профессионал высокого класса. Он знает, как подать девушку со вкусом.

Глава 14

Наши дни

В стране восходящего солнца занимался рассвет, когда Моро в одних белых боксерах выполз из спальни. Заспанные глазки-щелочки уставились на меня с явным удивлением:

— Не понял… ты, что, не ложилась?

— Прости, засиделась… — Я, нехотя, встала с подоконника.

— И о чём ты думала? — Моро подавил зевок.

— Так… мечтала. Пойдём в постель, тебе ведь ещё рано. Согрей меня… — Провожу ладонью по голой мужской груди.

Моро качает головой.

— Умеешь ты уговаривать.

В постели я сама прижимаюсь крепче к его телу, укладываю голову на грудь и слушаю мерное дыхание. Его тяжёлая рука на моих плечах дарит какую-то защищённость. Сейчас мне хорошо и спокойно…

Моро не стал будить меня утром. Зато ближе к обеду мой сон спугнули непонятные звуки японской детской песенки… Что за фигня? Я сползла с кровати и прямо в коротенькой ночной сорочке вышла в гостиную. Я уже понимаю, что произошло. Гаденько улыбаюсь. Звуки из туалетной комнаты… Очень интересно…

Дверь открылась, и оттуда вывалился красный Кристоф. Он смерил меня затравленным взглядом, невольно зацепился за упругие соски, нагло торчавшие из-под лёгкой ткани, поправил узел на галстуке и промямлил:

— Сорри, Агата, я, кажется, тебя разбудил…

Чтобы окончательно добить свою охрану, я ласково интересуюсь:

— И какая же из струек тебе больше понравилась?

Кажется, Кристоф сейчас лопнет. Он становится пунцовым, что-то булькает и бочком по стеночке протискивается мимо меня в комнату с накрытым столом.

Ещё в первый день я обнаружила это чудо японских технологий — поющий унитаз. Мало того, что он сам открывает крышку, когда к нему подходишь, так ещё и встроенная насадка биде разными струйками отмоет всё, что нужно, нежно высушит феном, а чтоб нескучно было, споёт песенку… Затейники они, эти японцы. Бедолага Кристоф, скорее всего, запутался в кнопках и получил все тридцать три удовольствия.

Я давлюсь смехом и иду умываться.

— Чем сегодня будем заниматься? Твой босс оставил указания? — Свеженькая и полная оптимизма, я уселась за безупречно сервированный стол.

Кристоф пожал плечами.

— Особых указаний нет. Как и вчера, я в твоём полном распоряжении. Вечером — ужин всей команды.

— О, значит, мой милый Кристоф, мы будем ужинать в одной компании? — Я тяну слова и медленно кручу в пальцах локон. Кристоф следует взглядом за движениями моих пальцев с идеальным маникюром.

Знаю, я могу зацепить любого мужчину тысячей способов, но мне не хочется дразнить Кристофа. Он хороший, и я прекращаю свои игры.

— Тогда до вечера мы с тобой на отдыхе. Сначала — фитнесзал, потом — в бассейн! — Всё, я распланировала наш день. Успеть бы до ужина…

Вид из панорамных окон фитнесзала и бассейна ошеломительный. Реально, я влюбилась в этот великолепный отель…

Кристоф упирался и отказывался идти со мной плавать, но я же умею уговаривать. И вот в залитом светом фантастическом бассейне я наблюдаю за его сильными гребками, любусь сильным мокрым телом. Как давно я не оценивала красоту мужчины, красоту тела? Я забыла, когда видела в мужчине мужчину… только клиента. А с клиентом плевать на его отвисший живот и пальцы-сардельки. Это просто работа. Ничего личного.

Перед рестораном Моро менял в номере костюм, а я украдкой наблюдала за ним. У него красивое тело — не перекаченное, но мышцы присутствуют, живот подтянут, совсем немного волос на груди и тонкая полоска от пупка и вниз… Я ощущаю лёгкое возбуждение.

Он ловко продевает запонки в манжеты… заправляет, идеально отглаженную персоналом отеля, рубашку в такие же идеальные брюки, застёгивает ширинку… всё, я уже поплыла. Не хочу никуда идти… Зараза Кристоф. Всё с него началось в бассейне.

Прячу глаза. Сейчас они у меня реально …лядские и полны самого настоящего желания.

Когда мы поднялись в ресторан европейской кухни, за овальным столом уже разместилась команда Моро. Они смеялись, живо что-то обсуждали. По довольным лицам и репликам, понимаю, что переговоры прошли успешно. И хотя с японцами до последнего момента никогда ничего не ясно, похоже, Цутому сделал несколько шагов навстречу французам. Думаю, в этом есть и моя заслуга. Я тоже могу собой гордиться. Каждое евро Моро уже отработано.

Мишель сидит напротив шефа. Я вижу, как она на него смотрит. Он нравится ей. Очень. Во время очередной смены блюд я вышла в туалетную комнату. Мишель, воспользовавшись ситуацией, пересела к Моро поближе, на моё место.

Я не гордая, сажусь в её кресло. Оцениваю, как она кокетливо положила ручку на предплечье Моро и о чём-то живенько так ему щебечет. Он чуть наклонил к ней голову, слушая её болтовню. Улыбается…

Откидываюсь на спинку кресла и медленно прохожусь взглядом от кончиков длинных пальцев, комкающих салфетку, по груди, выше к твёрдому подбородку и упираюсь в тёмные глаза. Мммм… Я хочу прямо сейчас, в ресторане, содрать с него рубашку, впиться ногтями в плечи, оставить росчерк на груди, найти его губы, пройтись языком по кадыку… Я хочу грубо, сильно, быстро… В плену желания подаюсь чуть вперёд…

Моро легко считывает моё настроение. Да, я ничего и не прячу… Сегодня я — похотливая тигрица. Уверена, мужчины за нашим столом физически почувствовали флюиды страсти между нами двумя.

Моро тут же забыл о Мишель, потянулся ко мне через стол, накрыл мою руку своей.

— Пойдём-ка выйдем, милая. Мне надо тебе кое-что сказать…

Глава 15

Мишель растерянно хлопает глазами. Кристоф давит понятливую улыбку и поправляет под столом ширинку. Я всё вижу.

— С удовольствием, милый. — сегодня мой голос — тоже орудие соблазна.

Моро двинул кресло, выбрался из-за стола, бросил:

— Продолжайте без нас…

Кристоф отодвинул моё кресло.

Стоило дверям лифта за нами закрыться, Моро впечатал меня в стену. Его ладони обхватили лицо, губы напротив моих губ. Но не целует, дразнит.

— Хочешь меня? — тихий голос вибрирует, наполняется хрипотцой, проникающей под кожу.

Его дыхание тяжёлое, прерывистое, в глазах плещется что-то очень тёмное. Я обхватила его ягодицы, сжала, прижалась к паху ещё сильнее, ощущая его дикое желание…

— Хочу!

Я сорвала все ограничители…

Мы чуть не выламываем дверь в номер, не в силах дождаться, когда откроется электронный замок. Я делаю то, что хотела — срываю с него пиджак, рубашку. Я не забочусь о пуговицах и запонках. К дьяволу их! Хочу ощущать голую кожу под ладонями! Мой! Чёртов галстук мешает… Всё летит на пол.

Моро не отстаёт. Тонкая ткань платья трещит по швам, кода он без жалости тянет его вверх. Одной рукой он расстёгивает бюстик и тут же жаркие губы накрывают сосок. Он играет им, ощутимо прикусывает, заставляя волну какого-то дикого, первобытного удовольствия затопить мой разум.

Прогибаюсь навстречу губам, и крепко хватаю его за волосы. Хочу больше! Хочу его! Всего! Моро отрывается от моей груди, подхватывает под ягодицы. Послушно цепляюсь за его шею и обхватываю ногами талию. Но несёт он меня до ближайшего дивана, усаживает на колени. Горячий шёпот обжигает кожу шеи:

— Давай, сама… покажи… как хочешь…

Тяну бегунок молнии ширинки вниз, накрываю ладонью твёрдый член и сжимаю.

— Хочешь, чтобы я отстрелялся до того, как мы начнём? Давай! — он, как пушинку, подбрасывает меня на бёдрах, и я очень медленно, глядя в его затуманенные похотью глаза, опускаюсь на член.

Моро не выдерживает пытки, сжимает руками мою талию и бьётся снизу в бешеном темпе. Я прогибаюсь так, что грудь оказывается перед его лицом. Он умудряется дотянуться до неё губами.

— На диван, — отрывисто командует Моро. Я не успеваю переползти на сидение, когда он меня, как куклу, ставит на четвереньки, сильной рукой заставляет прогнуться в пояснице, подставиться ему, раскрыться. Болезненный шлепок обжигает кожу, а в следующую секунду он снова берёт меня по первобытному грубо. Как я хотела. Мы кончаем одновременно… Я ору, он рычит, впечатывая меня в себя так, что мне кажется, мы станем одним целым…

— Сумасшедшая зараза… — хрипит мне в ухо. — Ты хоть понимаешь, на сколько ты сексуальна, когда, вот так, открыто хочешь мужчину?

Меня хватает лишь на тихий смешок. Мои ноги дрожат. Я вытягиваюсь на диване, Моро сверху. Он медленно целует мои мокрые волосы, шею, трётся о меня лбом. Мне нравится чувствовать тепло его тела, принимать его ласки.

Мой…

Моро встаёт и идёт в ванную. Я слышу, как зашумела вода.

— Иди ко мне… — Он стал рядом и протянул руки.

А я как бы и не возражаю. Сил у меня вообще нет. Забираюсь на него, как обезьянка, и Моро несёт меня в ванную. Меня кладут в тёплую воду и оставляют в покое. Огромная плазма на стене уже настроена на какой-то музыкальный канал.

Минут через пять появляется Моро с запотевшей бутылкой холодного шампанского, бокалами и вазочкой шоколадных конфет. Всё это он устраивает на широком бортике ванной. Он залазит в воду, укладывает меня на грудь, и мы уже вдвоём пялимся в плазму. Какой кайф… После секса пить холодное шампанское в тёплой ванне. Моро ловит мою руку, переплетает пальцы, подносит к губам и целует.

Это всё выглядит так интимно, так нежно… Бедная Агата… Что же ты будешь делать, когда закончится японская сказка?..

*****

Два года назад

Мадлен восхищённо тыкала пальцем в экран с открытой моей страничкой.

— Смотри, сколько у тебя просмотров! Офигеть… Мало того, что ты — свежее мясо, так ещё и так вкусно поданное.

— Слушай, а что это за шифровка? — Я тоже тыкнула пальцем в непонятные наборы по несколько заглавных букв и отдельные слова.

— Ну, ты вообще! — Возмутилась Мадлен. — Это, — подчеркнула ноготком первые три буквы неизвестного сокращения, — значит, что девочка «играет роль подруги», это — «помощь рукой», это — «фелляция без презерватива»…

Она продолжала идти по списку услуг, которые я должна гарантированно оказать клиенту. У меня начало шуметь в голове… К горлу подкатила тошнота.

— Эй, ты чего? — Мадлен налила в стакан воды из бутылки и протянула мне. — Ты ж не девочка, чего бледнеешь? Скажи спасибо, что нет анала и садо-мазо. Пока…

Я осушила стакан и выдохнула. Ладно, действительно, я, что, целка, чтобы нервничать до слабых коленок? С хрена ли? У меня уже был целый один клиент.

— Слушай, просто сыграй в игру. Приходит к тебе клиент, а ты играешь во влюблённых, или в подчинённую и босса, или… в общем, от мужика зависит.

Я обречённо молчала и хлопала глазами.

— А пошли в ночной клуб? — Вдруг предложила Мадлен.

— А пошли! — Я согласилась без раздумий. И вдруг осекаюсь… — Слушай, давай в другой раз. У меня с деньгами негусто.

— Забей, подруга! Я плачу! Скоро тебя такие мелочи волновать не будут. — Заливисто рассмеялась Мадлен уже по пути в свою комнату.

— Хорошо. Я отдам.

— Куда ж ты денешься. — Уже из-за двери крикнула Мадлен.

Мы зажигали в клубе до поздней ночи. К нам всё время кто-то цеплялся. Мадлен — блондинка, я — шатенка. Смотрелись мы просто убойно. Да и сейчас мы смотримся так же, когда выбираемся вместе. Тогда я смогла расслабиться, только хорошенько набравшись. Как добирались домой, плохо помнила…

Как назло, утром позвонил диспетчер. Я сразу и не поняла, кто и зачем мне звонит. Плохо прослушав информацию, я снова улеглась на подушку… и тут же подпрыгнула. Мама… У меня через три часа клиент…

Глава 16

Два года назад

У меня через три часа был клиент… Паника накрыла липким покрывалом. Мне, казалось, я не смогу переступить через себя… Я не сумею…

Ураганом ворвалась в спальню Мадлен, стянула с неё одеяло.

— У меня клиент сегодня!

— Поздравляю… чего орёшь? — Помятая Мадлен схватилась за голову.

— Ты посмотри на меня… я ж, как из. опы мира!

— Слушай, иди для начала в душ, потом разберёмся. — Мадлен, счастливая, снова завалилась на подушку. Ей-то диспетчер ещё не звонил.

Побежала в душ. Меня колотила нервная дрожь. Диспетчер предупредил, чтобы я постаралась быть похожей на промо фото. Ага. У меня нет способностей Тома, но я старалась и делала то, что и он. Тщательно прокрасила ресницы, подчеркнула контур губ несмываемым карандашом и нанесла тонким слоем блеск.

Платье… какое платье надеть?! Выбрала тонкое чёрное трикотажное. Чулки с широкими кружевными резинками, тонкие прозрачные кружевные трусики-стринги, туфли на высоченной шпильке. Всё. Наверное, я была готова…

Проверила кровать, презервативы в тумбочке, бар, включила тихую романтическую музыку. Кажется, всё. Спустилась вниз и уселась на стул на кухне. Жутко хотелось кофе, но отказалась от этой затеи. После него всегда гадкий привкус во рту, а в моём профиле заявлено согласие на поцелуи. Вместо кофе закинула в рот мятную жвачку. Я подпрыгнула на стуле и чуть не упала с него, когда раздался резкий звук домофона. Сверила лицо парня на экране домофона с фото, скинутого диспетчером.

Через минуту двери внутреннего лифта открылись, и в комнату шагнул настоящий красавец. Я офигела. Высокий кудрявый блондин рассматривал меня и вдруг растянул губы в довольной улыбке.

— Привет! И, правда, как на фото…

— Привет. А бывает по-другому? — Я тоже отмерла. Похоже, мне сделали презент. Первый клиент — лапочка.

— Бывает. — Серьёзно кивнул блондин и протянул мне маленький букетик-комплимент. Реально, французы — романтичные люди.

— Спасибо! — Наконец, я робко улыбнулась. — Проходи. — Жестом указала на лестницу, ведущую наверх.

Мне казалось, парень скован почти так же, как я. Он поднялся по лестнице, уселся в кресло. Я соображала, как его спровадить в душ…

— Ты хочешь чего-нибудь выпить? — Для начала вежливо поинтересовалась.

— Виски на два пальца. — Он кивнул, стянул джемпер и примостил его на подлокотник кресла.

Я передала ему бокал, и наши пальцы соприкоснулись. Он улыбался.

— Ты же в чулках? Покажи мне.

Я медленно подняла платье выше кружев широких резинок. Парень сглотнул.

— Отлично!

Он сам отправился в душ. Я же отчаянно нервничала. Хотя парень, чисто внешне, мне нравился. Он вышел, как когда-то Моро, только с полотенцем на бёдрах и уселся на кровать.

— Иди ко мне. — Поманил рукой. — Я знаю, что ты неопытная. Так даже интереснее. — Он потянул меня к себе. У меня дежа вю. Только вместо Моро молодой красавец.

Я залезла к нему на колени. Как там говорила Мадлен? Сыграй… Я накрыла его глаза ладошкой.

— Закрой глаза. Тебе понравится…

Наши дня. Япония.

Моро будит меня поцелуями. Я чувствую, ему безумно нравится моё тело. Ему нравится обладать мною. Я с готовностью раздвигаю ноги. Моро укладывается сверху и спускается поцелуями ниже… Когда его губы касаются моей плоти, выгибаюсь от удовольствия. Он хватает меня за ягодицы, сжимает. За всё наше знакомство он первый раз делает мне куни…

Его умелые губы доводят меня до последней грани, а скользнувшие по влаге внутрь пальцы, отправляют за неё. Я кончаю бурно, спазм бешеной силы сгибает пополам. Хватаю Моро за волосы и ещё сильнее вдавливаю в себя.

Он не даёт мне опомниться и теперь сам получает удовольствие, входя сразу, резко на всю длину, упирается в дальнюю стенку. Мне немного больно и я прикусываю кожу его плеча. Он награждает меня хрипловатым смешком.

— Прости… потерпи… не могу сдерживаться…

Его губы находят мои. На них мой вкус. Сейчас Моро хочет продлить удовольствие, поэтому замирает, а потом начинает медленно двигаться. Он подхватывает меня под плечи и вжимает голову в шею. Я тут же прихватываю губами тонкую кожу. Его всё равно не хватает надолго. Моро замирает, особенно крепко прижав меня, а я чувствую, как пульсирует во мне его член. В ответ сжимаю свои мышцы, усиливая и продлевая его оргазм.

— Твоя zezette уникальна, маленькая развратница! — Выдыхает куда-то в макушку. Я слышу, как бешено бьётся его сильное сердце.

Конечно, я уникальная… Я очень узенькая и довольно короткая. Мужчины от таких с ума сходят.

Наконец, Моро, подарив ещё один поцелуй, выпускает меня из объятий и идёт в ванную.

— Ты сегодня не спешишь? — Я переворачиваюсь на живот и подпираю рукой голову.

— Нет. Сегодня я свободен. Сегодня гуляем по Токио вместе. Завтра у меня экономический форум. Вечером фуршет. Тебе особенно хорошо приготовиться. На фуршете будет куча жирных снобов. Хочу, чтобы у них челюсти поотпадали.

Я смеюсь и снова перекатываюсь на спину, бессильно раскидываю руки в стороны.

— Они-то тоже с королевами красоты будут…

— Вот и посмотрим, как ты их уделаешь.

Моро не доходит до ванны, возвращается и снова впивается в мои губы. Ну, он сегодня, прямо, герой-любовник… Забрасываю руки ему за шею. Неужели на второй раунд? Но нет… Всё таки не двадцатилетний мальчик.

С Токио нас будет знакомить сын господина Цутому. Я уже предвкушаю великолепную экскурсию… Боже, мне хорошо!..

Глава 17

Нас возят на той же шикарной машине, что встречала нас в аэропорту. Сын господина Цутому сдержан, вежлив и холоден. Но иногда мне удаётся поймать его заинтересованный взгляд.

Младший Цутому спрашивает, что бы мне хотелось посмотреть. Причём, интересуется у меня, а не у Моро. Я кидаю быстрый взгляд на Моро, но тот лишь кивает. Говори, мол, разрешаю. И я прошу показать тот Токио, который не покажут туристам. По огоньку в узких глазках японца понимаю, мой ответ ему понравился.

Мы сидим на заднем сидении, наши пальцы переплетены, время от времени Моро наклоняется и целует меня в висок, в шею, в ушко… Нас возят по «злачным» местам до позднего вечера. У меня море впечатлений! Я впустила Токио в своё сердце и поселила его там навсегда.

Когда машина остановилась перед входом в наш отель, Цутому младший, прощаясь, поклонился Моро, повернулся ко мне и полез рукой в карман пиджака. Как и его отец, протянул мне свою визитку с личными контактами. Неожиданно он понизил голос и сказал на вполне сносном русском:

— Госпожа Агата, вы всегда можете обратиться ко мне по любому вопросу. И я бы очень хотел, чтобы вы это сделали.

Мне ужасно хочется обнять этого серьёзного молодого человека, но я лишь с улыбкой и поклоном принимаю визитку. Наши пальцы соприкасаются, Цутому вскидывает на меня взгляд и его губы трогает такая редкая улыбка:

— Вы очень красивая девушка, госпожа Агата. Господину Моро повезло…

Наконец, мы прощаемся. Уже в лифте я ощущаю напряжённость. Но Моро молчит до самого номера. Я делаю вид, что не замечаю его настроения. Он наблюдает, как я переодеваюсь в лёгкий халатик и, наконец не выдерживает:

— Что он тебе сказал?

Я хмыкаю. Вот в чём дело… Мне хочется его подразнить.

— Так, ничего интересного… — Отмахиваюсь от него и, усевшись перед огромным зеркалом, начинаю медленно расчёсывать волосы.

— Тебе повторить вопрос? — Спрашивает спокойно, но мне чудится в голосе металл.

Я смотрю на него в зеркало.

— Трусики мои попросил. — Еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

— Что попросил? — Моро опасно прищуривает глаза.

— Трусики на память. Я сказала, что эти, что на мне, совсем новые. Я их поношу пару дней и передам…

Я пропускаю момент, когда Моро оказывается рядом. Он больно хватает меня за волосы, заставляет задрать голову и смотреть на него. Мне больше не хочется улыбаться. Я довела его до бешенства невинной шуткой. В глазах Моро бушует ярость.

— Мне надо тебе объяснить, что ты и всё, что на тебе, здесь, в Японии, принадлежит только мне?

Я хватаюсь за его руку, пытаюсь ослабить хватку. Кажется, что он скальп с меня сейчас снимет.

— Ты делаешь мне больно! Прекрати!

Он не ослабляет хватки. Говорит ледяным голосом:

— Я не услышал ответ.

— Я пошутила! Отпусти! Ничего он не просил! Визитку мне передал! Ты же видел! Пусти, псих! — От боли у меня уже слёзы наворачиваются.

— Никогда так не шути со мной, Агата. Побереги себя. — Он наклоняется, больно целует меня в губы и, наконец, отпускает многострадальные волосы.

Он выходит из спальни, я слышу, как заказывает ужин в номер. Что только что было? Ревность? Или что?

Я опираюсь на стол локтем и опускаю на ладонь лоб. Я забылась… Я позволила себе поиграть в отношения… Непростительная ошибка.

После молчаливого ужина я снова забралась на подоконник, а Моро пошёл спать. Не знаю, сколько я просидела, просто наблюдая за жизнью чужого города. В постель старалась улечься, как можно дальше от Моро. Но стоило мне коснуться головой подушки, он сам прижался ко мне сзади. Почему ему нравится спать, уткнувшись в мой затылок?

Утром Моро не будит меня, и я встаю ближе к обеду. Кристоф, мой верный страж, ждёт в полной боевой готовности. Сегодня у меня нет настроения с ним шутить. Просто завтракаю… или обедаю, одеваюсь и едем покупать очередной наряд в один из шикарных брендовых магазинов. Я не экономлю. Раз Моро хочет, чтобы я выглядела сногсшибательно, буду выглядеть.

Мне подбирают очень красивое платье благородного винного цвета и классические туфли в тон с тонким ремешком вокруг щиколотки. Я выгляжу по-королевски богато и достойно.

До вечера занимаюсь собой — спа, макияж, укладка… Бедный Кристоф везде таскается за мной с непробиваемым выражением лица. Даже в отеле. Профессионал…

Когда Моро заходит за мной, я полностью готова. Он придирчиво осматривает меня. Изрекает:

— Умница, — и предлагает локоть.

Мы едем в другой отель, где проводится форум. Входим в зал для фуршета. Здесь уже довольно много людей. Я неторопливо осматриваюсь. К нам идёт один из моих клиентов с девушкой. Я её не знаю. Похожа на одну из нас.

— Моро, а я всё думал, с кем же ты будешь на фуршете! Милая Лея, — называет меня по псевдониму на сайте Марго, — ты сегодня просто пальчики оближешь! Как тебе удалось её уговорить? — он снова обращается к Моро. — Со мной она наотрез отказывалась куда-либо ездить.

Месье Поль не представляет нам свою спутницу. Ему нет дела до того, что ей неприятен этот разговор. На её губах дежурная приветливая улыбка, но в глазах бушует… наверное, ревность с какой-то завистью.

— Извини, дорогой, мы только пришли. — Моро накрывает ладонью мою пальцы на сгибе его локтя. — Мы ещё поговорим сегодня. Надо пройтись, засветиться. — он картинно закатывает глаза и утаскивает меня подальше от Поля со спутницей.

Мы лавируем между такими же состоятельными мужчинами и дамами. Моро часто останавливается, перебрасывается с ними парой слов. По мне скользят липкими взглядами, просят представить. Даже по голосу Моро я слышу, как он доволен.

Наконец, я отпрашиваюсь у Моро в туалетную комнату. Хочется, хоть там немного посидеть. Я не тороплюсь назад. Мне ещё не один час надо выстоять на высоченных шпильках. Поправляю волосы, чуть добавляю помаду и выхожу в коридор.

Стоит мне войти в зал, как сильна рука ложится мне на талию и притягивает к мужскому телу. Голос Поля звучит возле самого уха.

— И чем же Моро так хорош, что с ним ты поехала? М? Сколько я тебя у Марго просил?

— Поль, милый, поверь, я просто не могла отказать. Ты же знаешь, я не езжу с сопровождением… — я надеваю самую обольстительную улыбку, на какую способна. Только разборок с клиентом мне здесь не хватало…

Глава 18

Поль не сдаётся.

— Так чем же тебя взял Моро? — Мурчит котом-баюном. Интересно, где его девочка? Куда сплавил?

— Очень хорошо заплатил. — Я пытаюсь избавиться от его хватки, но у меня не получается. Он не просто положил руку мне на талию, он прихватил пальцами ткань платья.

— Значит, я мало предлагал… — Задумчиво констатирует француз. — Что ж, милая Лея, в следующий раз я предложу столько, что ты не сможешь отказать. Это, знаешь ли, стало делом принципа.

Мы медленно движемся с Полем по залу.

— Где вы остановились в Токио?

— Спроси у Моро, милый. Знаешь, мне кажется, ему не понравится твоя рука на моём теле. — Я снова пытаюсь мягко отстраниться.

— Конечно, не понравится. — Тут же соглашается Поль, но руку не убирает. — Мне нравится злить Моро. Ты ведь знаешь, что мы конкуренты? Оказывается, не только в бизнесе…

— Поль, отпусти мою девушку. Я достаточно на вас насмотрелся. — Сзади послышался смешок Моро.

— О, вот ты где, мой друг… — Поль тут же отпускает меня и поворачивается к Моро. — Послушай, дорогой, у меня к тебе деловое предложение. Уступи мне Лею на ночь.

Моро в притворном удивлении поднимает брови.

— А ты с двумя справишься?

— О, зачем с двумя? Я тебе свою отдам. Развлекаться, так обоим. А хочешь, устроим небольшую оргию на четверых? Тряхнём перхотью. — Поль довольно смеётся. А мне его смех сейчас напоминает лай шакала.

Меня начинает тошнить. И дело вовсе не в выпитом шампанском. Даже у Марго я имею призрачное право отказать клиенту. Даже там я чувствую себя человеком. Меня никогда не просили отдать в пользование вот так, как вещь, как резиновую куклу, на ночь… Я вижу, это не провокация. Поль предлагает Моро реальную сделку. Возможно, они не первый раз меняются девочками в таких поездках.

Моро бросает на меня взгляд.

— Что скажешь, милая?

Мне кажется, я сейчас задохнусь. Сволочь! Моё сердце так колотится, что, кажется, пробьёт грудную клетку. Но на моих губах лёгкая улыбка. Я смотрю прямо в глаза Моро.

— Как хочешь, милый. Ты платишь. Твоё желание — закон.

В глазах Моро мелькнула молния. Ему не понравился ответ.

— Знаешь… — Он вернул внимание Полю. А тот чуть не приплясывает от нетерпения. — Нет. В Японии она моя. Жди, когда верну её Марго.

— Всегда знал, что ты жлоб, Моро. Жаль. До встречи, красотка. Прямо сейчас закажу время. Хочу, чтобы ты встретила меня в этом платье. Увидимся завтра, Моро! — Он кивнул моему спутнику, отступил и пошёл по залу.

Полю удалось изгадить Моро настроение. Я чувствую это по его молчанию, по тому, как изгибаются его губы в улыбке. Он копит раздражение. И выльется оно на меня…

Мы, молча, возвращаемся в отель. Моро пропускает меня вперёд в номер. Но стоит дверному замку щёлкнуть за спиной, он грубо толкает меня к стене, довольно сильно нажимает предплечьем на шею, фиксируя мою голову. Опасные глаза пылают гневом.

— Что, Агата, проститутка — это состояние души, да? Тебе хотелось к Полю, м? Надо было тебя отдать?

— Ты делаешь мне больно… — Я едва могу говорить.

— Больно? — Хмыкает он в мои губы. — сейчас я покажу тебе, что такое "больно". — Моро отпускает меня и резко бросает, — На колени!

Я с непониманием смотрю на него. Моро же тянет вниз бегунок молнии ширинки и достаёт член.

— Я сказал, на колени, Агата… — его голос твёрдый, налитый металлом.

Мой мозг отказывается понимать, что происходит… Вернее, я понимаю, но отказываюсь верить. Моро хочет моего унижения, но не понимаю, за что? Два состоятельных козла померялись пиписьками на фуршете, а я оказалась виноватой? Моро, видя, что я туго соображаю, надавил на плечо и повторил.

— На колени!

Я чувствую мерзкое унижение женщины мужчиной, его превосходство лишь потому, что у него есть член. Мои глаза наливаются слезами обиды, в горле появляется непонятная горечь:

— Моро, не надо… — я давлюсь словами, — прошу…

— На колени! — Звучит неумолимый приказ.

Я делаю рваный выдох, закрываю глаза и медленно, даже не опускаюсь, падаю на колени. Его ладонь ложится на горло пальцами вниз, заставляет меня приподнять голову.

— Открой рот.

Отключаю все чувства, отключаю мозг и раскрываю губы. Всё же, когда его член касается лица, пытаюсь отстраниться, но сильная рука перемещается на затылок, больно стягивает волосы и удерживает мою голову на месте.

Моро не нежничает, не стесняется. По моим щекам уже давно текут слёзы, его мошонка с набухшими шарами бьётся о подбородок. Он так глубоко вбивается в горло, что у меня перехватывает дыхание… Мне нечем дышать. Я задыхаюсь. Ему нет дела. Он так сильно прижимает мою голову к себе, что я упираюсь носом в его живот.

Я почти теряю связь с реальностью, когда он кончает. Его долбаной спермы так много, что она вытекает через нос…

Наконец, он убирает с моей головы руки и идёт в спальню, оставив меня сидеть на полу в одиночестве. Чувствую себя использованным презервативом. Вытираю рукавом платья белую мерзость с губ. Я не делаю минет без презерватива. Я не глотаю. Я ненавижу вкус этого вида белка. Всё это он прекрасно знает! Он только что меня изнасиловал…

Глава 19

Трахали мой рот, а будто снова душу грязными сапогами растоптали и сверху смачным плевком припечатали… Дрожащими руками стаскиваю туфли, бросаю их прямо здесь, посреди коридора. Придерживаясь за стеночку, иду в ванную.

С остервенением чищу зубы, скребу язык и промываю горло. Из зеркала на меня глянуло страшное существо. Глаза превратились в щелочки, нос и губы распухли… В баре нахожу бутылку американского виски. Хлебаю прямо из горлышка, сколько могу. Виски стекает по подбородку на платье. Плевать! Ненавижу!

Хватаю полотенце, купальник и ухожу, ничего ему не сказав. На рукаве платья его сперма… Грудь залита виски. Туфли остались в коридоре… Я босиком. На всё плевать.

Поднимаюсь в бассейн. В голову уже ударил хмель. Приглушённый свет софитов разрывает полумрак большого помещения. За панорамными огромными окнами огни чужого города.

Голубоватая подсветка делает воду нереально волшебной. Красиво… Я осторожно опускаюсь по лесенке вниз. Прохлада медленно окутывает тело. Ложусь, как звезда, и смотрю невидящим взглядом в высокий потолок.

В боковых широких окнах неверным светом переливаются маленькие точки далёких звёзд… «Папа, папочка, почему ты не забрал меня с собой?..» Из глаз опять побежали предательские слёзы. Мне никто не ответит… Меня никто не пожалеет. Все, кто мог пожалеть, давно мертвы… Я одна.

Задерживаю дыхание, округляю спину и тут же ухожу на дно… Лёгкие пекут немилосердно. Я уже готова сделать вдох и впустить в них воду. Я знаю, будет ещё больнее… Хочу ещё боли. Быть может, тогда я пойму, что ещё жива…

Чьи-то сильные руки резко выдёргивают меня за волосы на поверхность. Больно! Судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь отдышаться. Откашливаюсь и отплёвываюсь водой.

— Что ты делаешь?! — Моро в трико и футболке в бассейне пытается прижать меня к себе.

— Пусти! Не трогай! Долбаный извращенец… убери грабалки свои… — ору по-русски и борюсь с ним, но силы явно не равные. Мне всё ещё не хватает воздуха, но хмель из головы уже куда-то испарился.

В бассейн вбегают охранники. Их руки на кобурах с пистолетами. Моро спокойно по-английски им что-то объясняет. Я рыдаю. Нам несут полотенца и халаты, вызывают медика. Моро рассказывает сказку, что мне стало плохо во время плавания. Все с сочувствием и вежливыми улыбками пытаются привести меня в себя.

Наконец, нас отпускают. В отельных белоснежных халатах мы, молча, едем на лифте вниз. Моро молчит, а мне и подавно не о чем с ним говорить.

Уже в номере Моро пытается взять меня за руку, но я шарахаюсь от него.

— Не трогай меня!

— Послушай, детка… — он не отступает.

Сильными руками привлекает меня к себе, обхватывает так, что и дёрнуться не могу. Мне противны его объятия, мне противен его голос. Он весь мне противен… Я всё ещё чувствую привкус его спермы в горле. Он повышает голос.

— Агата, послушай! Ты вывела меня из себя! — Моро встряхивает меня так, что зубы клацают. — Скажи, зачем ты кокетничала с Полем? Я ведь предупредил тебя. То трусики для Цутому, то улыбочки с Полем! Дьявол! Прекрати дёргаться! — он реагирует на мою очередную попытку высвободиться. — Я не должен тебя ревновать, но ревную. Каждый раз, когда рядом с тобой мужчина, и ты ему так улыбаешься, ты будишь во мне зверя! Я вообще не должен испытывать к тебе чувств. Я ничего не должен чувствовать к… — он запинается.

— Не стесняйся. Говори, что хотел. Ты ничего не должен чувствовать к проститутке… — с моих губ течёт горечь. — Мне не стоило с тобой ехать.

Он отпускает меня. Его руки гладят моё лицо, убирают мокрые волосы назад, губы целуют, куда могут достать.

— Я не хочу тебя, Моро… — упираюсь в его грудь рукой и, наконец, отстраняюсь.

— Понимаю… прости, детка… Сорвался. Пойдём, я высушу твои волосы… — Он тянет меня в ванную и сам сушит волосы феном. Его длинные пальцы ласково перебирают мои пряди, путаются в локонах. — Пойдём в постель.

Послушно плетусь за ним в спальню. А куда я могу от него деться здесь, в Японии?.. А во Франции?..

Слушаю мерное спокойное дыхание Моро. Он спит, снова уткнувшись в мой затылок. Я не могу уснуть. Попыталась вылезти из постели, но рука на моём животе только сильнее прижала меня к мужскому телу. В голове шипящий клубок мыслей. Я не могу отпустить то, что произошло.

Не знаю, когда уснула. Разбудил меня осторожный стук в дверь. Я подождала, когда Кристоф откроет. Но никто не пошёл к двери. Стук снова повторился. Мне пришлось спрыгнуть с кровати.

Вежливая девушка из персонала отеля, чуть поклонившись, протянула идеально вычищенное платье винного цвета. Вспоминаю, что на нём было, и испытываю укол стыда… Не успеваю закрыть двери встроенного шкафа, стук в дверь повторяется.

Открываю. На пороге сюрприз в виде Мишель. Она окидывает меня красноречивым взглядом.

— Я забыла планшет. Мне надо забрать. — говорит сухо и неприязненно.

Молча, делаю шаг назад и в сторону. Она проходит в деловую зону, я за нею. Хрен там она пришла за планшетом. Ей что-то другое надо. Она демонстративно достаёт планшет из-под декоративной подушки на софе. Поворачивается ко мне, но сказать ничего не успевает. Наше молчание снова прерывает стук в дверь.

Иду открывать. Два служащих отеля. Один с огромной корзиной в руках называет имя, старательно читая его с карточки. У второго не вижу, что в руках. Киваю, подтверждая, что это я. Служащий вносит корзину со свежайшими белоснежными с зеленцой розами, ставит на стол. Второй ставит рядом блюдо с небольшими пирожными в виде пирамидок. Невольно расплываюсь в улыбке. Мои любимые французские «Сара Бернар». Где только достали.

За спиной слышу хмыканье. Мишель. Я и забыла про неё. Поворачиваюсь.

— Тебе ещё что-то надо?

— Думаешь, он будет твоим?

О, вот зачем она пришла. Высказать своё, никому не нужное, мнение.

— Я? Нет. И ты тоже зря надеешься. — хмыкаю в ответ. Сама нарвалась.

— Тебе-то откуда знать? — её брови взлетают. — И мне не интересно мнение дешёвой путаны.

— О, вот тут ты ошибаешься, милая. Я очень дорогая путана. И Моро с удовольствием платит. — отвечаю ей с самой обольстительной улыбкой.

А вот её улыбка сползает с тонких губ.

— Вы все, как ядовитая плесень… Пустышки… — плюёт в меня ядом.

Мимо. Я закатываю глаза, прерываю её и меняю улыбку на снисходительную.

— Мишель, ты опоздаешь на встречу. Моро этого не любит. Может и премиальных лишить.

Она порывается что-то ещё сказать, но я останавливаю её жестом руки.

— Не старайся, я всё про себя знаю и наслаждаюсь жизнью такой, какая она есть. А вот тебе следует поскорее уяснить, кто ты, и смириться. Теперь, пожалуйста, покинь наш, — делаю упор на «наш», — номер, пока я не вызвала охрану. Ты же не хочешь неприятностей?

— Ну, ты и сука. — шипит Мишель, напоследок смерив меня брезгливым взглядом с головы до ног.

— Именно так, милая. Не делай ошибок. Я могу расстроиться, заболеть и нажаловаться Моро, кто мне со всем этим помог. А мне надо его деньги отрабатывать… Ему точно не понравится. Ты же знаешь этих бизнесменов. Ты ведь, как и я, работаешь на них. Обслуживающий персонал.

Мишель сжимает губы, резко отворачивается и исчезает за дверью. Я подхожу к столу и беру одно пирожное на тонкой белой кружевной салфетке. Нежнейшее суфле, покрытое тонким слоем шоколада, дарит рецепторам вкусовой экстаз… Я прикрываю глаза от удовольствия. Вон оно как — сначала член за гланды, потом пирожные…

Глава 20

Весь день я провожу в постели… Кристоф пришёл почти сразу после Мишель. Видно, столкнулся с нею в коридоре. Спросил, чего она хотела. Я лишь пожала плечами. У меня нет к ней ненависти. Это закономерно, что женщины нас ненавидят. К счастью, я редко сталкиваюсь с подобным. Просто, потому что мало общаюсь с женщинами.

В моей голове крутятся беспокойные мысли. Что мне делать? Розочки, пироженки… Ухмыляюсь. Он мог ничего этого не присылать. Разве что, я действительно ему нравлюсь. Вот и бесится. Это приятная мысль, запускающая лёгкую щекотку внизу живота. Моро — не студент истфака, не мягкий мальчик. Он — альфа-самец. А я — профессионалка, позволившая себе увлечься.

Нельзя! Никогда нельзя привыкать к клиентам, никогда нельзя позволять им заползать под кожу, тревожить сердце… Тогда легче жить и не так больно от их мерзких поступков. Легче принимать и понимать действительность. Но рано или поздно каждой из нас хочется того, кто будет любить. И мы ведёмся. А потом наступает разочарование и возврат в профессию…

Моро появляется часам к четырём. Слышу, как он отпускает Кристофа, заходит в спальню.

— Ты, что, не вставала?

— Не за чем было… — Отвечаю вяло.

Как есть, в классическом костюме он укладывается на кровать животом вниз так, что его лицо оказывается прямо перед моим лицом. Он всматривается в мои глаза.

— Знаешь, ты очень молодо выглядишь… Маленькая, красивая девочка… — И вдруг спрашивает. — Дуешься ещё?

— Нет, что ты… — говорю притворно ласково и добавляю с издёвкой. — Это был такой прекрасный опыт. Тем более, ты очень щедро оплатил моё тело. Твоё право. Я просто забыла отключить эмоции.

Моро шумно выдыхает, опускает голову и упирается лбом в мою грудь.

— Пошли гулять? — мычит куда-то в солнечное сплетение.

— Как скажешь, хозяин… — Хмыкаю.

Он вскидывает голову. Говорит строго:

— Прекрати. Одевайся и пойдём.

— Куда? — лениво забрасываю руку за голову.

— Просто по улицам города, который никогда не спит. Куда ноги приведут. Я слишком мало гуляю. Думаю, ты тоже. Завтра возвращаемся в Париж, а настоящего Токио мы так и не увидели.

— Хорошо…

Встаю с кровати, Моро тоже поднимается. Он всё-таки прижимается сзади, руки идут гулять по моему телу, губы касаются ключицы.

— Не злись… Просто слушай, что я тебе говорю. И всё будет хорошо. Научись быть послушной.

— Ладно. — равнодушно пожимаю плечами и делаю от него шаг. — Как скажешь.

Минут через сорок мы выходим из отеля, попадаем в жару и вливаемся в поток людей на улице. Моро всё время держит меня или за руку, или за талию, словно боится потерять в этой суете.

Я с восторгом рассматриваю обычные улицы Токио. На одной из них обнаруживаем самый настоящий душ. Метров пятьдесят можно пройти под трубой, из которой через специальные форсунки под давлением подают холодный пар. В японскую жару — самое то. Любой может охладиться прямо на улице. Почему-то это привело меня в полный восторг! Я раскинула руки и, как ребёнок, кружась пошла под этой трубой.

Моро шёл рядом по стороне улицы, где жарко и сухо. В самом конце он не удержался и поймал меня, с мелкими капельками влаги на лице и теле, в объятия.

— Если бы ты знала, как ты сейчас выглядишь…

Почему-то мне захотелось свести его с ума…

Мы долго гуляли по Токио, ужинали в каком-то уличном ресторане. Причём нас обслуживал отлично говорящий на английском мексиканец. Это была абсолютно незабываемая прогулка. Совершенно необычно видеть Моро рядом не в классическом костюме, а в самой обычной светлой рубашке и джинсах, домашнего, расслабленного и постоянно смеющегося.

В отель возвращаемся в такси. Моро ведёт себя сдержанно. Он первым идёт в спальню. Я чуть не врезаюсь в него, когда захожу следом. Он улыбнулся уголками губ.

— Разденешь? — Поднял одну бровь.

Я отступаю назад, прикусываю кончик указательного пальца и медленно скольжу взглядом по мужской фигуре. Провокационно задерживаюсь на ширинке, возвращаюсь к его потемневшим глазам. Отпускаю палец.

— Нет…

Отворачиваюсь, делаю шаг и тут же, взвизгнув, срываюсь на бег. Потому что Моро срывается с места в попытке поймать меня. С минуту мы носимся по номеру, кружа вокруг диванов, столиков, кресел. Я, хохоча, успеваю запустить в Моро парочкой декоративных подушек и чуть не падаю, споткнувшись о неудачно упавший стул. В этот момент Моро ловит мою руку и резко дёргает на себя.

Врезаюсь в его грудь. Он дышит тяжело, и это не от наших игр.

— Хочешь меня?

Я показательно медленно облизываю губы. Он опасно близко.

— Это ты хочешь меня…

— Хочу… — Соглашается хрипло и твёрдые губы накрывают мои.

Я пытаюсь отключить эмоции. Не получается. Нас снова захлёстывает страсть. Я обхватываю его шею и становлюсь на цыпочки. Он тут же включается, подхватывает под ягодицы. Мои ноги уже на его талии. Но он недалеко несёт меня — к огромному окну, отпускает и разворачивает лицом к стеклу. Мы в небе над Токио… Умопомрачительная высота… почти такая же, как наша страсть.

Сильная рука ложится между ног и заставляет прогнуться. Он поворачивает ладонь ребром, и я с готовностью похотливо трусь о неё. Знаю, кружевная ластовица уже мокрая насквозь.

— Врёшь… — Моро наклоняется и трётся о мою спину подбородком. — Ты тоже хочешь! Меня! Мы оба больны друг другом…

Он трётся о меня пахом. Его руки крепко сжимают мою талию и ползут выше, накрывают грудь, спрятанную за тончайшим кружевом.

У меня уже ноет низ живота и соски. Я сама трусь о него, выпрашивая больше ласк. Жадные руки потянули чашечки вниз, тёплые мягкие ладони сжали полушария.

— Попроси… — Моро выдыхает тепло мне в позвоночник, запуская новую волну дикого желания. — Давай, попроси… — Его голос дрожит от возбуждения.

Бесстыжие пальцы оттянули и потёрли соски, заставили стон сорваться с моих губ. Я ощущаю его напряжённый член, всё ещё спрятанный в тесноте джинсов.

— Дай мне его! — Наконец, хрипло выдыхаю.

— Плохо! Проси ещё! — Моро выпрямляется и за волосы оттягивает мою голову назад. Упираюсь ладонями прямо в стекло, стараясь не сильно давить на тонкую преграду, отделяющую нас от свободного падения с головокружительной высоты.

— Прошу, Моро! Дай мне его… Дай же! — Моему прогибу в спине могут позавидовать гимнастки.

Слышу, как Моро расстёгивает молнию, отодвигает тонкую полоску моих стрингов и, наконец, горячая головка раздвигает судорожно сжатые мышцы, требовательно проталкиваясь в меня…

Я сама нетерпеливо подаюсь назад. Сильная рука упирается в поясницу, останавливая мой бессознательный порыв.

— Не торопись. Сделаю больно… — Отпускает довольный смешок Моро. Он медленно входит до упора и замирает. — Нравится?

Рвано выдыхаю:

— Да! — и нетерпеливо трусь о него. Он глубоко… Моё движение отзывается чувством наполненности и ощущением совсем лёгкой боли — он упёрся в дальнюю стенку.

— Всё… доигралась… — Моро до боли сжимает пальцами мою талию и срывается. Он вколачивается в меня так, что каждый раз мне кажется, он заставит меня пробить лбом хрупкую преграду. Он отпускает мои волосы, перехватывает под живот. Его ладонь, мягкая и тёплая, ныряет ниже, пальцы находят центр удовольствия и начинают свою игру.

— Маленькая развратница… нравится, как я тебя трахаю? — Рычит Моро куда-то в спину.

— Заткнись… — У меня нет желания контролировать ни свои чувства, ни свою речь… Хочу сама! Я выпрямляюсь.

— Хочу сверху!

Моро не спорит, тянет меня в спальню, по пути грязно ругаясь, когда джинсы цепляются за ноги, не желая спадать. Мы вместе валимся на кровать, целуясь, словно пылкие влюблённые. Его руки… они везде.

Наконец, он помогает мне, придерживая член за основание, а я, откинув голову назад, опускаюсь на него. Кайф… Я ёрзаю на нём, а Моро подбрасывает бёдра вверх.

— Давай! Ну! — Пальцы на моих бёдрах сжались. Оставит синяки… Я начинаю движение, но ему мало. Он дёргает меня за руку, заставляя упасть на грудь. Его руки больно сжимают мои ягодицы, заставляют чуть приподняться. Он снова контролирует ситуацию, он снова задаёт темп.

Мои губы рядом с его шеей. Я чувствую приближение оргазма. Моро тоже чувствует и ускоряется. Я кусаю ключицу, затем прихватываю губами тонкую кожу его шеи, стараясь спрятать зубы, и кончаю. Теперь я сжимаю его плечо так, что точно оставлю синяки.

Мои мышцы сокращаются раз за разом, отправляя и Моро в нирвану. Он рычит, вжимаясь в матрас, насаживает меня на член и замирает, а я наслаждаюсь пульсацией внутри меня. Мне нравится ощущать толчок за толчком…

Руки Моро расслабленно гладят мою мокрую спину, путаются в прядях влажных волос, его губы целуют мою щёку, прижимают мочку ушка.

— Сумасшествие…

Я лишь улыбаюсь. Даже говорить сейчас не могу… Завтра сказка закончится… Но это завтра, а сейчас я хочу насладиться этой эфемерной властью женщины над мужчиной…

Глава 21

Утром я растерянно собрала свой небольшой чемоданчик. Тоска сжала сердце. Вот и всё. Мне не хочется прощаться с Токио, но время возвращаться домой… Моро тоже необычно молчалив.

Лимузин отеля отвозит нас в аэропорт. После взлёта я сразу иду в специальные спальные кабины. Моро не возражает. Он на своей волне. Что-то его беспокоит, и я не лезу с вопросами. Знаю, контракт подписан. Он получил даже больше, чем хотел. Значит, здесь что-то другое. Не моё дело.

На этот раз полёт прошёл скучно и совсем неинтересно. Ни тебе наглых похотливых стюардесс, ни секса в туалете…. Скукота…

Париж встречает нас хмурым небом. С высоты срываются колючие мелкие капли. Машина Моро уже ждёт. Его сопровождение вызывает такси. Я плохо понимаю настроение Моро и это меня тревожит.

Водитель паркуется возле моего дома и открывает мне дверцу. Моро выходит с другой стороны.

— Пригласишь? — Спрашивает неожиданно.

Я непонимающе смотрю на него и качаю головой.

— Нет. Мой контракт выполнен. Я тебе больше ничего не должна.

Он медленно кивает.

— Подтверждаю. Гонорар тебе завтра Кристоф привезёт. Просто хочу выпить у тебя кофе. Ты же не откажешь?

Что он задумал? Я колеблюсь, но всё же соглашаюсь.

— Ладно, заходи.

Мне нравилась моя квартира, но её и близко нельзя сравнить с отелем, из которого я только что вернулась… Сейчас всё кажется каким-то дешёвым, тусклым… Сразу распахиваю окна, впуская свежий воздух, и иду в кухню-студию.

— Какой ты будешь? — Интересуюсь уже от кофе-машины.

— Хочу твой фирменный. — Моро по-хозяйски усаживается в кресло.

Ну, да… ему не нужен кофе из кофемашины. Тянусь за турочкой и смешиваю в ней два вида кофе — обычный и с ароматом вишни. Таня научила меня так заваривать. Он получается действительно божественно вкусным. Через пару минут по квартире поплыл густой аромат спелой вишни…

— Держи, — ставлю на столик рядом с Моро чашку и усаживаюсь в соседнее кресло. — О чём ты хотел поговорить?

Моро не торопится. Он медленно несёт чашку к губам, отхлёбывает обжигающий кофе, блаженно прикрывает глаза.

— М-мм, умеешь ты…

— Моро, я устала.

— Хорошо. — Он ставит чашку на стол. Щурит глаза. — Хочу, чтобы ты стала моей любовницей. Я обеспечу тебе всё. Хочу, чтобы ты была только моей.

Я кусаю губы, встаю и иду к окну. За ним живёт своей жизнью Париж… Я оборачиваюсь.

— Нет…

В глазах Моро непонимание и какая-то растерянность. Он явно ждал совсем другой реакции.

— Что? Почему? Ты будешь жить, как королева. Обещаю.

— Мне не нужно содержание. — Повторяю спокойно.

— А что тебе нужно? — Моро выпрыгивает из кресла, как чёрт из табакерки, быстро подходит ко мне, цепляет сильными пальцами подбородок, заставляет смотреть ему в глаза. — Что, нравится быть проституткой? Нравится разные члены примеривать? — Говорит жёстко, грубо, с нотками брезгливости в голосе. — Я думал, ты другая. — Усмехается, отпускает мой подбородок и идёт к двери. У самого порога останавливается и припечатывает. — Проститутка — состояние души. Ты из них, Агата.

Я смотрю, как автомобиль, в который он сел, покидает мою улицу… Сказка закончилась…

Я хандрю… Слова Моро ранили меня. Почему мне важно его мнение? Потому что я хочу быть с ним… Но я пытаюсь спрятать эту мысль даже от себя. Я снова потерянно брожу по квартире, как тогда… когда умер папа и я осталась одна. Состояние души… Да что он знает о моей душе?!

Я не звоню оператору. Не могу никого видеть. Не хочу никого чувствовать. Заканчивается тем, что Марк сам звонит мне на следующий день после обеда.

— Ну ты обнаглела, Лея! Сколько тебя дожидаться? Моро уже двух девочек заказал, а ты всё в тени отсиживаешься!

Что? Почему мне больно? Мне не должно быть больно. Мне должно быть всё равно… Моро — такой же клиент, как все остальные. Но в душе будто калёным железом в открытую рану ткнули… Мне больно физически. Моро уже заказал девочек…

— Марк, прости. — Лепечу растерянно. — Я плохо себя чувствую. Дай мне ещё пару дней, и я вернусь в строй. Обещаю. Адаптация, наверное… Можешь ставить мне клинов… если они, конечно, есть.

— Смеёшься?! Тебя, сучка ты такая, десять дней не было, а мне уже чего только не пообещали, чем только не грозили. Хоть самому задницу подставляй, но им твоя нужна. Моя слишком волосатая.

— Марк, хватит! Давай без подробностей. — Ему удалось развести меня на улыбку.

— Не делай так больше, куколка. — Хохочет в ответ Марк.

— Обещаю… Прости, дорогой.

— Ладно. — Милостиво соглашается оператор. — Слушай, клинов я твоих подвинул. Они ж у тебя почти все посты*, мать твою. А знаешь, как геморно постам объяснять, почему его любимая девочка принять его не может? Короче, день ещё даю. Потом Патрик. Старик чуть не рыдал, когда я ему сказал, что ты на долгом выезде. Ты же знаешь, он уже год только тебя вызывает.

— Серьёзно?

— Не придуривайся. — Хмыкнул в трубку Марк. — Послезавтра к одиннадцати он тебя ждёт, детка. Будь умницей… Не обижай дедулю. Он, как всегда, оплатил восемь часов. Таких надо в. опу целовать, даже если она волосатая.

— Фу, Марк! Хватит про волосатые части тела. Уже уговорил. Схожу.

Марк ржёт, а я отбиваю звонок и иду в кровать. В голове испорченной шарманкой крутятся слова Марка: «Моро уже двух девочек заказал…» Козёл! Господи, какой же мудак! И это он мне какие-то обвинения выкатывает?

Я сворачиваюсь калачиком, обхватываю живот руками и даю волю слезам. Я позволила себе им увлечься. Это, чёрт побери, трудно — прожить десять дней бок о бок с таким мужчиной, как Моро, и не позволить себе мечтать о большем… Я ведь знала, что так будет. Я не дура, всё понимаю… Даже предложение о содержании он счёл великой честью…

Звонок мобильного прерывает мои внутренние терзания. Мадлен…

— Привет, подруга! — Голос у неё звонкий и весёлый. От него на душе становится чуточку теплее.

— Привет, милая!

— Как съездила?

Я сажусь в кровати и растираю слёзы по щекам.

— Отлично…

— Что-то мне не нравится твоё настроение. По кофейку? — Мадлен тут же включается в моё спасение из сетей хандры.

— Мадлен, не хочу никуда выходить… — Вяло пытаюсь отбиться.

— Не-не, подруга, ты это брось. Жду через полчаса в нашей кофейне… — И она отбила звонок.

Как с нею спорить?

--

* пост — постоянный клиент

Глава 22

Я стаскиваю себя с постели, натягиваю первое, что попалось под руку, и бреду в небольшое уютное кафе. Стоило шагнуть за стеклянную дверь, и запахи свежайшей выпечки, ванили и кофе, корицы и шоколада укутали уютным пледом. Здесь нельзя грустить. Здесь живёт радость.

Мадлен, красивая, словно белокурая фея из сказки, уже ждёт меня за столиком. Она окидывает меня придирчивым взглядом. Читаю в нём неприкрытое осуждение.

— Н-да… похоже, поездка не пошла тебе на пользу… Моро укатал? — она понимающе хохотнула.

— Откуда знаешь, что я с Моро ездила? — улыбнулась светлой фее.

— Ой, брось… — отмахивается Мадлен изящной ручкой. Подвеска на золотом браслете сверкнула молнией. — Так что случилось-то? Он же, вроде, душка… Обижал? — она поджимает губы и прищуривает глаза.

— Мадлен… — я пытаюсь съехать.

— Влюбилась? — допытывается подруга.

— Мадлен…

Фея ставит чашечку с кофе на блюдце.

— Я тебе говорила? — тыкает в меня тонким пальчиком. — Учишь вас, дур, учишь, а вы всё не слышите. Клиент только клиент. Всё! Не мужчина, не сказочный принц. Только клиент! Ты нарисовала себе красивую историю? Пфффф… — Мадлен закатила глаза и припечатала. — Дурочка!

— Мне хорошо с ним… было… Он предложил содержание, а я отказалась… — выдавливаю, останавливая поток слов подруги. Обеими ладонями судорожно сжимаю тонкий фарфор чашки.

Мадлен шумно тянет воздух тонким носом.

— И правильно сделала. Что это содержание дало бы тебе?

Пожимаю плечами.

— Возможно, какую-то защиту и дало бы…

— Брось! На содержание стоит идти только по большой нужде. А ты не нуждаешься. У тебя сейчас клины, с которыми просто переспать любая баба мечтает. А Моро бы тебе такие границы нарисовал, что и дышала бы по его разрешению. Послушай… — она накрывает мою руку своей, нежно поглаживает. — Забудь. Всё, что с вами было, забудь. Так надо.

— Понимаешь… я ни с кем не забывала, что рядом со мной клиент. Ты же знаешь… Даже, когда секс «вау!», я всё равно помню, что мой партнёр — клиент. А с Моро… Я с ним улетала… забывая обо всём на свете. Я хотела его, как мужчину. С ним всегда так, но в Токио… Понимаешь? Даже с моим первым никогда так не было.

Мадлен молчит, потом кивает, соглашаясь со своими мыслями.

— Тебе всё равно придётся забыть…

— Конечно… Мне просто нужно немного времени на «пострадать»… Кто я и кто он… Пошли гулять? — я бросаю взгляд за окно, где по обычной улочке Парижа бегут по своим делам самые разные люди, и резко меняю тему. — Так тоскливо…

— Пойдём! — Мадлен тут же подрывается и подхватывает сумочку.

Как же я люблю эту девчонку!

*****

Я особо не готовлюсь к встрече с Патриком. Наношу минимальный макияж и вызываю такси.

Патрик — удивительный клиент. Он оплачивает целый день, но до секса дело доходит далеко не всегда. Ему за семьдесят. И, хотя он крепкий и бодрый, возраст берёт своё. У него есть один прикол. Он просит меня раздеваться, на голое тело надевать фартучек и готовить ему какую-то ерунду. А он подходит, обнимает сзади, прижимается…

Мне кажется, это что-то из далёкого прошлого. Тоска по женщине, с которой он когда-то так играл…

— Милый, я пришла! — крикнула я, когда зашла в просторную гостиную особняка Патрика.

— Иди сюда, Лея! Не раздевайся! — всегда удивлялась, насколько даже его голос звучит молодо — густой, бархатный баритон.

Прохожу в гостиную. Патрик сидит за круглым белым столом. Подхожу сзади, обнимаю и касаюсь губами щеки.

— Ну, здравствуй, милый!

— Моя малышка вернулась! — он похлопал ладонью по моей руке. — Я тебя ждал, красавица. Садись. — указал подбородком на соседний изящный стул. — Хочу тебе кое-что показать.

Теперь я вижу, что он делает за столом — перебирает фотографии. Боже, кто в современном мире печатает фотки на бумаге?

— Знаешь, когда Марк сказал, что ты куда-то уехала, — он очень деликатен, — я испугался, что ты больше никогда не вернёшься…

— Патрик… куда же я денусь? — улыбаюсь и кладу руку на его предплечье.

Он хмыкает и берёт в руки фотографию.

— Смотри, это мои внучки.

Беру фото. На нём две маленькие смешливые девочки держатся за руки.

— Правда, они милахи? — я согласно киваю, а он вылавливает из кучи фото следующую. — А это семья моего старшего сына. Правда, его жена красавица?

Я беру фото за фото и погружаюсь в жизнь Патрика. Мне не скучно. Мне действительно интересно. Всё лучше, чем секс со стариком…

— А вот это — все они вместе.

Я смотрю на фото, и холодок пробегает по позвоночнику. На картинке огромная могильная плита. На ней двенадцать имён. Напротив каждого — дата рождения. Внизу — одна на всех дата смерти… Фото выпадает из моих ослабевших пальцев.

— Что это? — меня накрывает липкий ужас.

— Это мои дети и племянники… — Патрик поднимает к потолку глаза, заставляет спрятаться набежавшие слёзы. Я потрясённо молчу.

— Они все летели на Мальдивы. Лайнер влетел в грозу и упал где-то в океане… в один короткий миг моя семья лишилась будущего. Океан не вернул даже тел, чтобы мы могли попрощаться… Лара, моя жена, оказалась гораздо удачливее меня. Она ушла к ним, не прожив и полгода после трагедии. А я всё живу и живу… живу и живу…

Замечаю, что плачу, когда горячая влага падает на руку. Всхлипываю и тщетно стараюсь сдержать себя. Не получается. Слишком свежа моя собственная рана.

— Я очень одинок, Лея. Не знаю, сколько мне осталось. Надеюсь, не очень много. Я уже достаточно страдал и устал жить лишь среди голосов прошлого. Но то время, что мне осталось, я хочу провести рядом с тобой. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж…

Не сказать, что я удивлена. Время от времени нас, девочек, «сбившихся с пути истинного», кто-нибудь пытается спасти. Некоторые, как Моро, предлагают содержание, почему-то считая, что это предел наших мечтаний. Но предложение мне делают впервые…

Я не знаю, что ответить и растерянно хлопаю ресницами. Патрик понимает моё смятение.

— Подумай, Лея. Я очень богат. И не хочу оставлять всё, что у меня есть, государству или тем, о ком заботится государство… — он выловил очередной снимок из кучи фото. На нём улыбается красивая женщина. — Это моя сестра. Её единственная беременная дочь с семьёй тоже погибла тогда. Я надеялся, что сдохну первым, и это ей, — он постучал указательным пальцем по фото сестры, — придётся разбираться с наследством… Но нет. Чертовка меня опередила и умерла две недели назад… оставив мне всё, что у неё было… Это много, Лея. Я понимаю, что жизнь со стариком нельзя назвать счастливой. Тем более, для такой красивой девочки, как ты. Но после моей смерти ты станешь очень богатой вдовой. И всё ещё будешь молода. Я не тороплю тебя… Думай, детка…

— Почему я? — первый нормальный вопрос, который возник у меня в голове.

Патрик хмыкает, кладёт ладонь мне на щёку, поглаживает большим пальцем.

— До тебя у меня было много девочек. Я постоянный клиент Марго, как ты уже поняла. Ты… как бы это объяснить… ты не пустая. В твоих глазах та же тоска, что в моих.

Домой я попала уже под вечер. Марк позвонил почти ночью и сообщил, что следующие две недели у меня забиты под завязку. А мне тошнит… не хочу никого.

Почему я до сих пор этим занимаюсь? Втянулась? После шести месяцев со смерти папы я вступила в наследство. У меня оказалось много денег. Но я прекрасно понимаю, деньги имеют свойство заканчиваться. Таких денег, что я получаю, работая на Марго, я по-другому не заработаю. А я привыкла к определённому уровню жизни. Увы. Это тупик…

Я не хочу замуж за Патрика. Даже за деньги… Потому что сама уже не нуждаюсь на столько, чтобы посадить себя в клетку со стариком. Но и отказывать пока не собираюсь. Я благодарна ему. Это моё первое предложение руки… Вот такое неромантичное, спокойное, на грани боли и отчаяния… Я взяла время на «подумать». Вот и буду думать…

Глава 23

Постепенно моя жизнь снова стала такой, как до Токио. Моро ко мне не приходил. Но тут, недели через три после возвращения, я наткнулась на статью в новостях — репортаж с его дня рождения. Рядом с ним молодая женщина лет тридцати — тридцати пяти. Красивая, ухоженная… что-то смутно меня в ней беспокоит. Нет, не то, что она постоянно держит его под руку, или его рука на её талии, пояснице… Что-то другое.

Звонок мобильного отвлёк меня от созерцания картинок. Мадлен…

— Привет, крошка! Видела твоего пингвина? — не могу без улыбки слушать подругу.

— Кого-кого? — прыскаю в микрофон.

— Да Моро твоего! Мы уже в чате все проржали. Зайди, повеселись. Нашёл себе эту курицу… она ж на тебя похожа, как сестра. Только версия дабл-лайт…

Чего? Я снова смотрю на даму Моро. Точно… Вот чего я не поняла, а девочкам со стороны виднее оказалось… Значит, решил меня подделкой заменить? Вроде и смешно, а почему-то грустно. Интересно, ей он тоже содержание предложил? Или таким не предлагают? Таких только замуж зовут? Мерзко…

Я подхожу к окну. Там, на улице, желтоватый блик фонаря пытается разорвать темноту. Всё те же мотыльки без устали бьются в стекло. И никого больше… Пусто, как и в моей душе. Именно сегодня я совершенно чётко понимаю, что не хочу больше… Всё. Финиш… Чёртов Моро.

*****

— Анри, я хочу уйти… — Чайной ложечкой я подцепила взбитые сливки, отправила в рот и прикрыла глаза от удовольствия.

Мы сидим с фотографом на террасе одного модного и очень известного ресторана. Как-то так получилось, что с Анри мы стали чуть ближе, чем просто знакомые. Мне нужен совет человека, который в теме, но не внутри профессии. Кто же, если не он?

Глаза цвета мёда утратили весёлость и смотрят настороженно-внимательно.

— Ты хорошо подумала? Чем ты будешь заниматься?

Пожимаю плечами.

— А сколько я здесь ещё продержусь? А что потом, когда я вылечу с элита?

Анри мотает головой.

— Я пересмотрел …уеву тучу девок. Я могу оценивать профессионально. Ты знаешь. Минимум ещё лет пять ты будешь в элите. Без разницы, кто ещё появится у Марго. На сколько в среднем к тебе мужики приходят?

Я не понимаю к чему он клонит.

— Ну, последнее время меньше, чем на три часа, никто не приходит.

Анри хмыкает.

— И что? Все три часа они тебя усердно трахают?

Вот гад…

— Боюсь даже с виагрой им такое не под силу. — Всё же улыбаюсь красавцу.

— Вот. Они видят в тебе что-то большее, чем проститутку. Понимаешь? Ты даёшь им больше, чем банальный секс. Это то, о чём я тебе ещё тогда, на съёмках сказал… Ты гораздо больше, чем дырка между ног…

Вздох срывается с моих губ.

— Ты понимаешь, не хочу больше… не могу. Противно стало.

— О… ну, тогда всё. Бросай. Дальше будет ещё хуже. Только делай это сразу. Пока не передумала. И уходи спокойно, медленно. Расставайся со всеми друзьями. Любой из них может доставить кучу неприятностей.

Все эти простые истины я и сама знаю, но благодарна за поддержку. Мы ещё долго просто гуляем по улицам Парижа, держась за руки. Я воскрешаю давно забытые воспоминания, как это приятно, просто гулять с мужчиной, не клиентом, по городу. На нас обращают внимание. Мы красивая пара. Мне нравится ловить завистливые взгляды девушек.

— Если б я не был конченным бабником, я б на тебе женился… — Рассмеялся Анри, поймав очередной жадный взгляд прохожего, скользнувший по мне.

— Господи, что ж мне так везёт… то старик, то бабник. — Рассмеялась я в ответ.

— А ну поподробнее. Кто этот старик? — Анри стал серьёзным.

Я качаю головой.

— Он клин. Мы не говорим о них. Помнишь?

— Агата, если тебе сделали серьёзное предложение, принимай. Это твой шанс на нормальную жизнь. Может быть, единственный.

— Я подумаю, милый…

Мы взываем такси. У моего дома Анри тоже выходит из машины.

— Пообещай, что будешь мне звонить.

— Я ещё ничего не решила. — Улыбаюсь ему в ответ.

— Решила. — Он обхватывает ладонями моё лицо и касается губ лёгким поцелуем. — Удачи, детка.

Анри улыбается и машет мне рукой прежде, чем сесть в машину.

Он прав, я уже всё решила.

*****

— Лея, что за хрень собачью мне Марк тут выдал? — Мадам недовольна. Прекрасно её понимаю. Одна из лучших девочек элита вдруг захотела свободы.

— Марго, мне надо домой слетать. Я давно не была. Адвокат звонил, какие-то проблемы с квартирой. — Выкручиваюсь, как умею.

— Врёшь! — Рявкает Марго. — Это всё чёртов Моро. К нему уходишь, да? Я ж всё равно узнаю. Лучше сразу колись.

Я вздыхаю.

— Честно, нет. Я и аренду квартиры не разрываю. Марго… мне, правда, надо домой…

— На сколько? — Марго бросает слова, словно, камни.

— Не знаю…

— Значит, не вернёшься. Агата, ты понимаешь, что это сейчас ты в элите? Но ты ж не молодеешь. Приходят новые, моложе, красивее, раскованнее и даже опытнее… Вернуться даже через год на этот уровень ты не сможешь.

— Марго, я всё понимаю. Это ничего не меняет. Я больше года не была дома. Мне надо. Пожалуйста, пойми меня. Я, в конце концов, хочу на могилу отца сходить… — И это чистая правда.

Марго пышет недовольством.

— Что ты за сучка неблагодарная?! Я тебя с улицы взяла, в элит поставила. Клиенты у тебя — сливки общества! Чего тебе не хватает?

— Марго, дай мне немного отдохнуть… пожалуйста. У тебя все девочки, нет-нет, но берут отпуск. А я — нет. Я же тоже человек. Устала. Хочу месяц без членов. Совсем. Видеть уже их не могу! Тошнит! Держусь из последних сил.

— А с Моро ты пахала, как лошадь, да? — Не сдаётся мадам.

Она ещё минут десять обзывает меня, уговаривает, приводит доводы и даже опускается до мелких угроз. Она даже предлагает мне тур по Франции или работу в другом городе, чтобы сменить обстановку. Но в итоге сдаётся. Я обещаю вернуться через месяц и, правда, не разрываю аренду квартиры. Мало ли, вдруг пригодится. Я ещё не жила самостоятельно… Как знать…

Запись ко мне остановлена. Моя страница в каталоге девочек мадам Марго переведена в статус неактивных… Мадлен рвёт и мечет, обзывает мня романтичной дурой. Если б Моро слышал, он очень много нового узнал бы о себе. Стойко выдерживаю её осаду. Где бы я ни была, с нею мы останемся подругами. Люблю её.

Я вежливо прощаюсь с клиентами и получаю ещё парочку предложений о содержании. Так же вежливо и очень осторожно отказываюсь. Всё. Я готова лететь домой.

Прощай, Париж…

Может быть, навсегда.

Глава 24

Очень грустно, когда тебя никто не встречает в аэропорту… Скольжу по радостным лицам людей, которые высматривают своих родных и близких, и понимаю насколько я одинока.

Я выкатила свой довольно большой чемодан через большие стеклянные двери и очутилась в суете родного города. Увы, я не скучала за ним.

Квартира встречает оглушающей тишиной. Я заплатила фирме, и сейчас она сверкает чистотой. Все чехлы сняты, выстираны и отправлены на хранение. Квартира выглядит точно так же, как в день, когда я ушла из неё, закрыв за собой дверь.

Чемодан брошен прямо у порога. Я сразу иду в кабинет отца. Теперь на его огромном массивном столе стоит его портрет и свадебная фотография родителей. Я усаживаюсь в его кресло, откидываюсь на спинку и скольжу взглядом по кабинету. Всё, как при его жизни. Я ничего не стала менять.

Тяжёлый вздох срывается с губ, когда глаза останавливаются на его фото. Эх, папочка, если бы ты знал, кем я стала…

С удивлением обнаруживаю, что мне не чем заняться. Чемодан давно разобран. Слоняюсь бесцельно по квартире, не понимая, что мне делать. Вот этого я и боялась.

Собираюсь и иду в ближайший супермаркет. Благо, до него минут пятнадцать спокойным шагом. Я отвыкла от наших продуктов. Хожу среди толпы людей, рассматривая забитые вкусностями полки. В меня больно врезается тележка.

— Ой, простите… — испуганно извиняется девушка. И вдруг её голос меняется, — Алсуфьева, ты, что ли?

Мать твою через коромысло… Девушка с финансового. Я её знаю. Со Стасом мы часто бывали на факультетских мероприятиях. Я многих его однокурсников знаю. Эта — тоже одна из элитных семей.

— Какая ты стала… — Карина прищурила глаза и проходится по мне взглядом. — Слышала, тебя давно в городе не было. Уезжала?

— Да, путешествовала… — у меня нет желания продолжать разговор. Но Карина не отступает.

— А мы со Стасом на вечеринку закупаемся. Он в алкогольном спиртным затаривается. Мы ж теперь вместе. Ты не знала? — она улыбается приторно-сладко.

— Я не следила за его жизнью, как и за твоей. — резко прощаюсь. — Извини, я спешу.

Отхожу от Карины. У конца длинных полок оборачиваюсь. Она разговаривает с кем-то по телефону. Я быстро покупаю пельмени, ещё какую-то ерунду на первое время и спешу покинуть супермаркет.

Удивительно… когда-то я любила Стаса… Но сейчас ни одна струнка души не дрогнула от этого «Мы вместе» Карины. Наверное, сейчас я вижу рядом с собой более зрелого мужчину, с положением в обществе. Конечно, однажды и Стас займёт место своего отца, получит положение, заматереет. Без меня.

Утром собираюсь и еду на кладбище. У меня в руках два букета роз — бордовые и нежно-кремовые. Кладбище старое. Деревья, устремляясь к небу, создали прекрасную тенистую аллею. Почему птицы всегда так красиво поют на кладбищах?

Ну, здравствуйте, родные мои… Сразу после вступления в наследство я заказала родителям спаренный памятник. И сейчас они смотрят друг на друга. Мужчина — на свою единственную любовь, женщина — на своего единственного мужчину.

Я ставлю букеты в каменные вазы и сажусь на небольшую скамеечку. Фирма хорошо отрабатывает деньги — всё чисто, красиво, чинно. Поднимаю глаза в небо… «Зачем вы оставили меня одну?» Мне хочется не плакать — выть… Мне хочется выплакать всю тоску, всю боль… Но они навсегда останутся со мной…

Я сильно вздрагиваю, когда в ограду ступает огромная тень. Мужчина кладёт букет жёлтых роз к памятнику и медленно опускается рядом.

— Здравствуй, Агата…

Сердце дёрнулось, но, опомнившись, снова забилось ровно.

— Зачем ты сюда пришёл? Совсем ничего человеческого не осталось? — говорю, не сводя глаз с портрета отца.

— Боюсь, в другом месте ты опять полицию вызовешь… — усмехается Стас.

— Правильно думаешь. Надо было ещё в Париже устроить тебе незабываемый опыт общения с полицией в участке. Их полицейские умеют развлекаться. — усмехаюсь в ответ и, наконец, поворачиваюсь к нему.

Повзрослел, заматерел… Красивый, ухоженный… гадёныш.

— Зачем пришёл? — не отвожу взгляда от его тёмных глаз. Мне всегда было трудно выдерживать его взгляд. Не сейчас.

Он так же жадно, как я его, рассматривает меня.

— Нам надо поговорить, Агата…

— Здесь? — кивком головы указываю на памятник. — Не самое лучшее место. Не находишь?

— Не здесь. Я завтра заеду к тебе. Не возражаешь?

— Возражаю. В мой дом ты больше не войдёшь. — говорю спокойно, взвешивая каждое слово.

Стас сдержанно вздыхает.

— Хорошо. Можешь приехать ко мне. Я такси оплачу.

Тихо смеюсь.

— Спасибо. Мне последнего раза хватило. Боюсь ещё одного я не выдержу.

— Агата… — он вдруг накрывает мою руку своей. Отдёргиваю, будто он калёным железом прикоснулся.

— Не смей меня трогать! Никогда! Понял? Хочешь поговорить? Жду тебя завтра в «Капитошке» в три. Больше никуда не пойду. Теперь оставь меня одну. Имей совесть. Я к родителям пришла. И тебе здесь точно не место.

Стас послушно встаёт. У самой маленькой калиточки ещё раз оборачивается.

— Давай я тебя в машине подожду — довезу до дома.

Какая трогательная забота… Отвечаю усмешкой. Что-то он сегодня растерял свой боевой настрой. Тогда, в Париже, прямо сочился ядом и сарказмом. Что ж изменилось-то?

— Не стоит. Мы, знаешь ли, от хорошего отвыкшие. Нечего и начинать привыкать… Сама доберусь.

— Агата… — он всё ещё пытается что-то сказать, но у меня лопается терпение.

Я взрываюсь:

— Ой, ну что ещё? Уйдёшь ты, в конце концов?! Сколько можно? — обхватываю себя руками, окончательно закрываясь от него.

Наконец, я одна. Долго сижу рядом с родными людьми… Куда мне торопиться? Меня никто не ждёт… Моё место здесь, рядом с ними. И только по какой-то нелепой ошибке я всё ещё дышу, хожу, чувствую…

Пора домой. Я резко поднимаюсь со скамейки и тут же сгибаюсь от боли внизу живота. Что за напасть? Который день меня изводит ноющая, тупая, противная боль. Не сильная, но постоянная… Завтра к врачу. Не нравится мне всё это…

Глава 25

— Ну, что ж, Агата Дмитриевна, я не вижу ни беременности, ни каких-то отклонений. Всё в полном порядке… — Доктор снимает перчатки и возвращается к столу.

Я слажу с ненавистного кресла, одеваюсь и иду к ней.

— Вы точно уверены, что беременность исключена? — Врач вскидывает на меня внимательные глаза.

— Я на таблетках. — Пожимаю плечами.

— Сбои в приёме таблеток были? Пропуски?

Чёртов Моро… Тогда в Токио был сбой. После того долбаного минета мне было не до таблеток.

— Был один раз. Но я поступила, как в инструкции написано.

— Хорошо. В любом случае, давайте сдадим анализы и сделаем УЗИ. — Она даёт мне направление. — И я очень рекомендую вам консультацию хирурга. Длительную боль может давать и воспаление кишечника, и даже хроническое воспаление аппендикса… Всё может быть. Не пренебрегайте здоровьем. Давайте искать причину.

Согласно киваю. Будем искать. Главное, что беременности нет. Можно выдохнуть спокойно.

Еду в «Капитошку». Это детское кафе. Почему туда? Не знаю… Наверное, потому что там я чувствую себя в полной безопасности. А ещё там восхитительное мороженое с особенным вкусом из детства. Папа часто меня туда водил… Когда-то очень давно. Не в этой жизни…

Стас уже ждёт меня. Он смотрится среди посетителей кафе, как чужеродный элемент. Впрочем, как и я. Мы оба выбиваемся из ряда среднестатистических посетителей кафе.

— Привет. — Сажусь напротив него.

— Привет. — Стас окидывает меня внимательным взглядом. Уголки губ чуть поднимаются. — Классно выглядишь.

Знаю. Сегодня я приложила усилия. В пастельно-розовом костюме я смотрюсь действительно сногсшибательно. У меня хороший вкус и я знаю, что надеть, чтобы произвести впечатление на мужчину.

— Спасибо. — Я делаю заказ подошедшему официанту и смотрю на Стаса. — Кстати, как ты меня на кладбище нашёл?

Он усмехается.

— Твои соседи ещё меня помнят…

Точно! Ох, уж эти разговорчивые бабульки… Ничего им рассказывать нельзя.

— Ок. Проехали. Говори, что хотел.

— Агата, разговор будет тяжёлым и долгим. Может, сменим всё же локацию? — Стасу явно неуютно под плотоядными взглядами молоденьких мамочек.

— С чего бы? — Хмыкаю. — Я только что заказ сделала. Давай, выкладывай.

Вокруг нас бегают и шумят дети. Мне нравится здесь. Только в детстве можно быть настолько беззаботным и свободным… Стас тяжело вздыхает.

— Та книга нашлась…

Сразу понимаю, о чём он. Кладу ложечку в креманку с мороженым и нервно переплетаю пальцы.

— И где же? — Сердце готово выскочить из груди… кровь горячими волнами бьётся в висках.

— Агата… Прими, пожалуйста, то, что я скажу, спокойно. — Он тоже нервничает.

— Стас, иди на хрен со своими просьбами. Где вы нашли книгу? Когда? И почему я только сейчас узнаю об этом?

Стас откидывается на спинку обычного пластикового стула и нервно барабанит пальцами по столешнице…

Наконец, он решается. Говорит резко. Видно, что ему нелегко даются слова.

— Ты знаешь, что моя мать погибла в автокатастрофе?

Качаю головой. Я, правда, не следила за жизнью семьи Гараниных. Запретила себе. Отрезала и забыла.

— Сочувствую. Как это касается книги?

— Мама не оставила завещания. Нам пришлось разыскивать её активы, чтобы вступить в наследство… Это заняло какое-то время. Недавно мы вскрыли банковскую ячейку…

Мне не хватает воздуха. Не может быть… С трудом выдыхаю:

— Мать твою… Ты сейчас серьёзно? Полина Андреевна?

— Агата…

— Нет, Стас, подожди. — громко перебиваю его. На нас начинают оглядываться. — Ты хочешь сказать, что женщина, которая называла меня «доченька», всё спланировала? И потом равнодушно смотрела, как вы ровняете меня с землёй и просто молчала?

Стас поджимает губы.

— Да. Она всё спланировала. Она заказала ту генеральную уборку. Перед самым отъездом в аэропорт она неожиданно заявила отцу, что забыла что-то и возвращалась в дом одна. Скорее всего, тогда она и выложила книги на стол. Код от сейфа никогда не был для неё тайной. Потому что отец не помнит, чтобы оставлял книги вот так небрежно.

— Почему, Стас? — у меня нет сил говорить… Я почти шепчу.

Он смотрит мне прямо в глаза.

— Она хотела уйти от отца и прекрасно понимала, что так просто он её не отпустил бы. Оставил бы без копейки. Она никогда не смогла бы с ним тягаться. Ты же понимаешь. Наверное, ей показалось, что книга — самый простой способ забрать солидную сумму с собой. А когда поняла, что вы с адвокатом поставили её на отслеживание… засунула в ячейку до лучших времён. Как-то так… Возможно, она как-нибудь вернула бы её назад… Просто подложила бы… Не знаю. Я не знаю, Агата! — Стас сжимает руку в кулак.

Тру ладонью лоб. Мне надо всё переварить. У меня в голове не укладывается, как так можно?

— Тогда, в Париже, ты уже знал?

— Нет. Говорю же, недавно всё выяснили. — в голосе Стаса раздражение.

— Почему сразу не сообщили моему адвокату?

Стас опускает глаза.

— Отец вообще не хотел, чтобы ты знала…

— О, конечно! — это я прекрасно понимаю. — Вы не люди… я вообще не знаю, как вас назвать…

— Агата…

— Тогда, в Париже, ты был так высокомерен… так надменен… Вот такие вы и есть! Подлые и надменные! — ярость клокочет внутри, выжигая душу.

— А как ты хотела, чтобы я себя вёл, когда ко мне в роли девочки по вызову пришла моя бывшая девушка?! Да меня чуть не разорвало! Агата! Как ты вообще додумалась уйти в проститутки?

Мы увлеклись и говорим на повышенных тонах. На нас начинают шикать мамочки. Особенно после этого страшного слова «проститутки».

— А ты поинтересовался, как я жила? О, да зачем?! Одна подставила, другой с дерьмом смешал, третий выбросил из жизни, как использованную подстилку… Хороша семейка!

Стас хочет ещё что-то сказать, но я останавливаю его жестом руки.

— Слушай сюда, Гаранин. Вашего мне нахрен не надо. Книгу отца пусть твой отец вернёт через моего адвоката. Официально! Это моё наследство. И я требую полную реабилитацию. Понял?! Так и передай отцу.

Я встаю и выплёвываю со всем презрением:

— Надеюсь, твоя мать будет гореть в аду…

— Агата… — Он хочет ещё что-то сказать, но я не хочу больше слушать.

— Никогда больше не появляйся на моём горизонте, Гаранин. Ваша семья, как ядовитая щелочь, разъедает всё, чего касается…

Отворачиваюсь и быстро ухожу, не оглядываясь. На улице, сразу же набираю адвоката. Хочу получить обратно книгу отца и своё чистое имя, вымаранное грязными руками Гараниных.

Глава 26

Адвокат тут же принялся за дело, но от возмещения морального ущерба отговорил. Гаранины — солидная семья бизнесменов. Опасная семья. Одни из популярных личностей в городе. Адвокат обоснованно боялся, что они не так, так эдак могут новую пакость состряпать. Скрепя сердце, я согласилась. Плевать на их деньги. Они такие же грязные, как и души их хозяев.

Я отложила анализы и узи. Успею сдать. Сейчас мне надо немного тепла и радости. Утром еду к Тане. У неё полгода назад родилась дочка. Я не была на свадьбе подруги, не встречала её из роддома вместе с Олегом, её мужем. Я задолжала своей единственной подружке.

Накупаю всякой ерунды для бэбика и еду туда, где моя истерзанная душа сможет отдохнуть и оттаять.

Мы долго сидим на маленькой кухне, гуляем с малышкой и опять сидим да кухне. Для Тани у меня своя легенда — я работала прислугой в Париже. Таня не очень верит, но ни объяснений, ни подробностей у меня не спрашивает. Я ей благодарна.

Мы болтаем о знакомых. Я рассказываю ситуацию с книгой. Подруга рвёт и мечет, но соглашается с адвокатом. Право всегда на стороне денег, тем более, больших.

— Пусть подавятся, сволочи! — Таня всплеснула руками. — Какая змея… А ты такая наивная и восторженная дурочка: «У меня такая свекровь будет…» — Таня картинно закатила глаза. — Вот! Хорошо, что ты за него замуж не выскочила!

Улыбаюсь возмущённой Тане.

— Если б успела выскочить, они б меня не тронули… Я была бы защищена так же, как и Полина Андреевна, фамилией Гараниных. Себя бы они пачкать не стали…

Маленькая Соня с силой швырнула погремушку, согласно заагукала и потянулась ко мне из детского стульчика.

— Иди к тёте, моя хорошая… — забираю малышку к себе на руки. Как же чудесно она пахнет… Сонечка тут же пускает слюнявые пузыри и хватает меня маленькими пальчиками за волосы.

— Вот, что ты за курва. Сколько тебя упрашивать можно? Соня уже сколько некрещёная?.. — Подруга, видя мои слюни, пускается в наступление.

— Тань, не могу я… прости, правда. Какая из меня крёстная?

Таня с рождения дочери просит меня покрестить ребёнка. Но какая крёстная из проститутки? Тут бы свои грехи замолить… Зачем их тень на дитя бросать… Но как мне объяснить всё подруге?

— А я сказала, буду тебя ждать. Так что, без вариантов. Будет Сонька нехристем, пока тётя Агата не соизволит в церковь сходить. Да, зайка? — спросила у дочки.

«Зайка» тут же согласно пустила пузыри и больно дёрнула несговорчивую «тётю Агату» за тонкую прядь. А так ей и надо, чтоб не выделывалась.

Я засиделась у Танюшки. Слишком давно мы не виделись. Вот и Олег пришёл. Они уже вместе принялись выкручивать мне руки с крестинами. Наверное, этот дом — единственное место, откуда мне не хочется уходить. Но время уже близко к вечеру.

Поднимаюсь с Сонечкой на руках, и тут резкая боль, словно ножом полосонули, прошивает низ живота… В глазах темнеет.

— Тань, забери… — почти хриплю, диким усилием воли заставляя себя не терять сознание, пока Таня не выхватывает у меня из рук перепуганного ребёнка. Мешком оседаю прямо на пол, слышу, как Таня кричит, зовёт Олега, и темнота полностью поглощает меня.

Глава 27

Я понимаю, что проснулась, но глаза почему-то открывать совсем не хочется… Веки такие тяжёлые… Вдруг кто-то ласково гладит меня по руке.

— Агата, солнышко, открывай глазки… — нежно упрашивает голос Тани.

С трудом разлепляю веки и смотрю на опухшие глаза подруги. Веду взгляд дальше… Явно больница. Во рту сухо, как в Сахаре.

— Тань, где я…

Таня не успевает ничего сказать, в палату входит медсестра.

— Здравствуйте, Агата Дмитриевна. Вы молодец. Быстро в себя пришли. Что хотите выпить? Яблочный сок или ягодный? Воды?

Я ошарашенно смотрю на девушку.

— Яблочный сок…

— Чудесно! Сейчас принесу. И вам надо поесть, Агата Дмитриевна. Банан будете?

Согласно киваю. Да что происходит? Что за фигня?

Медсестра сталкивается в дверях с молодым мужчиной в светло-салатовом медицинском костюме, уважительно отступает и пропускает его внутрь, прежде чем выпорхнуть в коридор.

— Здравствуйте, Агата Дмитриевна. Как себя чувствуем? — он наклоняется надо мной и заглядывает в глаза.

— Как в сказке — всё чудесатее и чудесатее…

Мужчина улыбнулся.

— Шутим… Значит, всё хорошо. — Он повернулся к Тане. — Извините, вы не оставите нас наедине? Мне надо поговорить с Агатой Дмитриевной.

Таня ещё раз погладила меня по руке и пошла за дверь. Доктор усаживается рядом в кресло.

— Разрешите представиться — Глеб Игоревич Грач, врач первой категории, хирург. Специализация — абдоминальная хирургия. Это…

— Я знаю, доктор. — Не совсем учтиво прерываю Глеба Игоревича. — Что со мной?

Хирург подаётся вперёд, кладёт локти на колени и переплетает пальцы.

— У вас была внематочная беременность, Агата Дмитриевна. Пять-шесть недель…

Я закрываю глаза… Чёртов Моро! Спокойным голосом Глеб Игоревич продолжает.

— Обычно в таких ситуациях оперируют хирурги-гинекологи, но вас привезли в критическом состоянии. Эмбрион разорвал трубу. Кровь очень быстро поступала прямо в брюшную полость. Ваша подруга ничего не могла объяснить, кроме того, что вы резко отключились. Вы меня слушаете?

Открываю глаза.

— Да, я вас слышу, доктор.

Хирург кивает.

— Так вот, Агата Дмитриевна, — кажется, ему нравится произносить моё имя, — мне пришлось оперировать вас. В ходе операции у нас возникла ещё одна проблема. Вы знаете свою группу крови?

— Да, четвёртая. — ещё бы я её не знала, путешествуя с папой по всему миру.

— А резус? — доктор прищурил глаза. Это что, игра какая-то?

— Отрицательный…

Глеб Игоревич опять кивает.

— А вы знаете, что на всей планете всего порядка шести процентов людей с такой группой крови?

Пожимаю плечами. И что? Он усмехается.

— Вы носитель чрезвычайно редкой группы крови. Вы можете быть донором для кого угодно, но вам, милая Агата Дмитриевна, можно переливать только такую же группу с таким же резусом. Ис-клю-чи-тель-но. И вот с этим возникли проблемы. У нас хороший банк крови. Но ваша кровопотеря уже была достаточно большой, когда вас привезли. И постоянно нарастала. Нам пришлось искать по всему городу кровь для вас… В общем, для протокола, я удалил вам правую трубу. Но мне пришлось вас резать. Ни о какой лапароскопии речи идти не могло. Плюс — сопутствующая кровопотеря. Вам предстоит долгая реабилитация, Агата Дмитриевна… Но… — Глеб Игоревич поднимает указательный палец вверх. — Внимание! Бонус — вы сможете иметь детей в будущем. — Он снова позволяет себе искренне улыбнуться.

Я ошарашена. Чёртов Моро!..

Глава 28

Глеб Игоревич ещё что-то рассказывает, успокаивает, сыплет медицинскими терминами. Я не слышу его… Наконец, он уходит. Снова появляется Таня.

— Агатик, как же ты так… Господи, как же ты нас напугала… Хорошо, мы скорую ждать не стали. Олег тебя сам привёз. По дороге звонили в скорую, они нас в больницу направили. А здесь уже тебя ждали… — Таня нервно тараторит, повторяется… Стресс — он такой…

— Что с Сонечкой? — это всё, что меня сейчас волнует. Она-то у меня на руках была.

— Да, всё нормально с нею! С Олежкой сидит. Ты как?

— Как после наркоза… — вяло улыбаюсь подруге. — Ты иди, тебе домой надо.

Таня согласно кивает. Она, итак, со мной Бог знает, сколько времени просидела. А она мама кормящая.

— Хорошо. Только ты не кисни. Ладно? Мы с Соней завтра к тебе придём. Ты теперь точно должна стать крёстной. Попробуй только отказаться! В следующий раз спасать не будем! Учти. Бросим подыхать на пороге дома.

— Стану, стану… — выдавливаю из себя улыбку. — Иди уже.

Таня чмокает меня в щёку и уходит. Вместо неё появляется медсестра с бананом и соком. Нажимает какую-то хрень, и изголовье кровати плавно поднимается вверх.

— Держите. — протягивает мне сок. С наслаждением присасываюсь к трубочке.

— Вам очень повезло, что вас ГИГ оперировал. — Медсестра кладёт на приставной столик банан.

— Кто? — я чуть не давлюсь соком.

Сестричка смеётся.

— Это мы так Глеба Игоревича за глаза зовём. Он хоть и молодой, а руки у него золотые. У вас кровь не останавливалась. Эмбрион в трубе близко к матке прикрепился. Паршивец чуть не дотянул до нормальной беременности. Так вот, второй хирург требовал матку ампутировать, чтобы кровопотерю купировать. Ещё ж и кровь для вас искали. Время-то на минуты шло. А ГИГ упёрся… и вытянул вас. Он такой… — медсестра снова радушно улыбнулась. — Вы кушайте, давайте, и отдыхайте. Если что понадобится, вон на ту кнопочку давите, я прибегу. Я с вами до утра. Меня Маша зовут.

Маша уходит, а я бездумно пялюсь в потолок. У меня даже слёз нет…

Вот всё и решилось. Старший Моро мне в душу плюнул, а младший даже появиться не захотел… Зато тело искалечил. Нет мне больше дороги в салон мадам Марго. Мужчины любят красивые тела. А у меня, как я понимаю, даже не косметический шов… Хорошо ещё, что не трупный.

Я опускаю руку вниз и веду пальцами по шершавому послеоперационному пластырю… Мне опять не повезло. Будь я дома одна… Криво усмехаюсь в потолок. И что мне теперь делать?

****

Меня выписывают через десять дней. Глеб Игоревич приходит каждый день, сам всё контролирует, заставляет меня подниматься и ходить. Когда он дежурил в ночную, мы в ординаторской вместе пили чай с конфетами. Я забыла, когда вот так, без притворства, просто болтала с чужим мужчиной и получала от этого удовольствие. Я вижу, что нравлюсь ему. И это тоже приятно.

Наконец, наступил тот самый день. Пора домой. Собираю вещи. ГИГ печатает выписку и рекомендации. Коротко стукнув в дверь, захожу в ординаторскую:

— Глеб Игоревич, я могу забрать документы?

— Я занесу вам в палату. Подождите немного. — Как-то серьёзно, не отвлекаясь от компьютера буркнул ГИГ. Ладно…

Минут через десять в палату заглянул совсем другой мужчина — в джинсах и футболке Глеб Игоревич меньше всего походил на хирурга.

— Поехали?

О как, значит.

— Куда? — Давлю улыбку.

— К тебе домой. — Глеб протягивает мне выписку.

— А вы уверены, что нам по пути? — Улыбка всё-таки растягивает мои губы.

— Конечно! Адрес-то ваш я знаю. У меня ж на руках ваша история болезни. Забыли? — Его глаза смеются.

Притворно вздыхаю и соглашаюсь.

— Тогда поехали.

Я наклоняюсь за небольшой дорожной сумкой, но Глеб сам подхватывает её.

— Не надо носить тяжёлого минимум месяц. Полостная операция — не шутки.

— Как скажешь. — Я сама перевожу нас на новый уровень, переходя на «ты».

Минут через двадцать скромная тойота останавливается у моего подъезда. Глеб достаёт сумку из багажника, но в гости не напрашивается, а я не приглашаю. Благодарю его и поднимаю действительно лёгкую сумку.

Пока ищу ключ перед дверью, выходит соседка.

— Агата, детка, ты где была?

— В больнице, тёть Лид. — Мне ни с кем не хочется разговаривать, но с соседями надо жить дружно.

— Ох, ты ж… — Добрая женщина хватается за щёку рукой. — А что случилось-то?

— Операцию делали, аппендицит. — Почему соседям всегда надо знать, кто, куда, зачем…

Тётя Лида сочувственно кивает.

— Пока тебя не было, тут твой пару раз заходил… Он, что, не знал, получается?

— Кто «мой»? — Тут же напрягаюсь.

— Ну, тот… как его… Станислав, кажется. Красивый такой, представительный… — Соседка расправляет плечи, показывая какой представительный.

— Спасибо, тёть Лида, я разберусь. — Быстро проскальзываю в квартиру и отсекаю весь внешний мир.

Только Стаса мне не хватало. Прислоняюсь спиной к двери… и понимаю, что такое одиночество. Это когда тебя никто не встречает, когда никто к тебе не придёт, когда тебе не с кем переброситься и парой фраз… Разве можно быть одиноким, когда ты молодой и красивый? Можно…

Три дня я без дела шатаюсь по квартире, медленно хожу в магазин. Я потерялась… Мой мир опять поменялся, и я не знаю, что делать. Где же ты, мой ангел-хранитель? Тоже потерялся?

Я сидела и невидящим взглядом пялилась в огромную плазму, когда в дверь позвонили. В глазок виден только шикарный букет бордовых роз. Сука… Я, заведённая с пол оборота, распахиваю дверь:

— Тебе, что, плохо объяснили, чтобы ты не подходил… — и замолкаю.

Передо мной озадаченное лицо ГИГа.

— Не объяснили… Но хотелось бы узнать за что?

Глава 29

Я закусываю губу.

— Прости. Не ожидала, что это ты… — отступаю на шаг и жестом приглашаю Глеба внутрь.

— Хорошо, а то я уже напрягся. Это тебе, — протягивает мне букет и тортик. — Решил заехать проведать. Как себя чувствуем?

Его взгляд скользит по мне, глазки загораются. Я всегда слежу за собой. Привычка. И сейчас я при макияже, с укладкой и в коротеньком халатике с широким дорогим кружевом. Я знаю, что выгляжу дорого и очень аппетитно. Только надо пару килограммов набрать.

— Отлично чувствую. — улыбаюсь ГИГу. — Проходи. Кофе будешь?

— Буду. Только с дежурства. Давай, сначала шов посмотрю.

— Ага. Сейчас. Так и скажи, что хочешь на мои трусики попялиться.

— Ладно. Поймала. — воркует Глеб. — Я маньяк-фетишист. Прусь по трусикам. Их, знаешь ли, мне на работе не хватает. А теперь, дай посмотреть.

— Не дам. — иду в кухню. — Я сегодня не в настроении демонстрировать нижнее бельё. Так что, придётся тебе заехать ещё к кому-нибудь.

— Бля, весь кайф обломала. Всю дорогу мечтал… — бурчит Глеб и забирается на барный стул. — Почему кофемашину не купишь? — он внимательно наблюдает за тем, как я насыпаю в турочку кофе, заливаю холодной водой.

— Да, вот, всё жду, когда кто-нибудь щедрый подарит… — отшучиваюсь, но Глеб воспринимает серьёзно.

— Договорились. В следующий раз приеду с кофемашиной.

Он заставляет меня рассмеяться.

— Не надо, пожалуйста! Я терпеть не могу кофемашины. Ни одна из них не способна заварить кофе так, как я…

И это чистая правда. Глеб отхлёбывает кофе и закатывает глаза.

— Согласен. Ты лучше.

Мы не уходим из кухни. Просто болтаем. За два года я научилась поддерживать разговор с любым клиентом на любую тему. Я вижу, Глебу не хочется уходить, но я не собираюсь оставлять его у себя. Так что, часа через три прощаемся.

У самой двери он вдруг оборачивается.

— У тебя кто-то есть сейчас?

А вот и вопрос, ради которого он приехал. Беременность-то была. Отвечаю коротко:

— Нет.

Он довольно улыбается:

— Отлично! — быстро наклоняется и чмокает меня в щёку. — Просто отлично!

Ох, уж эти мужские игры.

— Тебе пора… — улыбаюсь, но выпроваживаю гостя.

Эта встреча греет душу. Весь вечер я смотрела на Глеба и думала, какая удивительная у него работа. Наверное, и работой это нельзя назвать… Он спасает жизни. А что есть у меня? Что я могу? Только ноги раздвигать… Решаю пойти хотя бы в автошколу. Ну, надо же чем-то заниматься.

От раздумий меня отвлекает звонок мобильного. Номер засекречен. Отвечаю.

— Агата, почему твой адвокат снова звонил мне? — Голос Стаса злой, он рычит негодованием.

Стараюсь держать себя в руках.

— Потому что я не хочу, чтобы ты приходил к моему дому и следил за мной. Я могу и запрет оформить, если ты не понимаешь по-хорошему.

— Какого хрена? Я пришёл к тебе по-человечески, хотя мог этого не делать! — о, Стасу кто-то смеет указывать, чего ему не следует делать. Мальчик в гневе.

Но в чём-то он прав. Поэтому стараюсь говорить спокойно.

— Стас, спасибо тебе большое, но на этом всё. Пожалуйста, оставь меня в покое…

— И не подумаю. Хорошо услышала? — клокочет он яростью.

Приехали…

****

Я хожу в автошколу. Стас не появляется на горизонте. Что на него нашло тогда? Может, хлебнул лишнего в каком-то кабаке. Я потихоньку расслабляюсь. Глеб приезжает ко мне всё чаще.

Однажды он появляется совсем измотанным.

— Что-то случилось? — Я пытаюсь заглянуть в его усталые карие глаза, обрамлённые длинными чёрными ресницами.

— Такая же ситуация, как у тебя. Только девочке не повезло… — ГИГ поджимает губы.

Сердце пропускает удар.

— Жива? — Спрашиваю чуть слышно.

Глеб кивает.

— Жива… только детей у неё никогда не будет. Девочка совсем…

— Главное, жива. Ты молодец, Глеб. — Провожу рукой по коротким каштановым волосам. Он выдыхает и прикрывает глаза.

Мы ужинаем вместе заказанной пиццей.

— Я останусь. — Не спрашивает, утверждает Глеб. Мы взрослые люди. И раз я позволяю ему ухаживать за собой, то чего уже и выделываться. Нравится он мне. Да и я уже на стену лезу. Я привыкла к постоянному сексу. А здесь то операция, то в монашку играю.

Согласно киваю.

— В душе в шкафчике чистые полотенца, там же новые щётки.

Глеб кивает и идёт в душ. Впервые за два года у меня не клиент… у меня мой мужчина, которому я нравлюсь. Просто нравлюсь. Давно забытое приятное чувство отдаётся внизу живота лёгкой щекоткой.

Я гашу верхний свет. Вполне достаточно приглушённого света торшера. Застилаю постель чистым комплектом. В дверях появляется Глеб в одном полотенце на бёдрах. Я поворачиваюсь к нему, медленно развязываю халатик. Лёгкая, струящаяся ткань плавно соскальзывает на пол, открывая вид на нежнейшее кружевное бельё цвета шампань.

Мне нравится, как его желание вспыхивает в одну секунду, ураганом сжигая последние барьеры. Он подходит, цепляет пальцем тонкую бретельку бюстика, снимает с плеча. Сильная рука обхватывает мою талию и прижимает к мужскому телу. Как же я люблю это ощущение, когда кожа к коже и нет преград… Закусываю губу, откидываю голову назад, подставляя шею, и тут же ощущаю жадные губы.

О, Боже! Как же я его хочу! Со стоном зарываюсь пальцами в короткие каштановые волосы. Глеб подхватывает меня под ягодицы. Послушно обнимаю его талию ногами. Он несёт меня к постели, усаживает сверху на колени и продолжает целовать, опускаясь ниже. Жадные руки поднимаются выше, накрывают груди, сжимают. Я прогибаюсь в спине, подставляя молочную кожу с тёмными ореолами под поцелуи.

— Глеб, не тяни… не могу…

Он осторожно опускает меня на свежие простыни, аккуратно снимает тонкую полоску кружев с бёдер, наклоняется и проходится губами по розовому шраму. Это выглядит так интимно, так нежно… От прикосновения его губ я вздрагиваю и подбрасываю бёдра. По тяжёлому дыханию понимаю, что сам еле держится из последних сил…

Глеб устраивается между моих бёдер, нависает надо мной, заглядывает подёрнутыми страстью глазами в мои:

— Я буду очень осторожен… не бойся…

Я не боюсь.

Я прикрываю от удовольствия веки, когда он медленно входит, не останавливаясь, на всю длину до самого упора…

Рвано выдыхаю. Кайф…

Глава 30

Глеб почти перебрался ко мне. В свою квартиру ездит только на «переодеться». Мы не говорим об окончательном переезде. Это следующий шаг. Мы оба не торопимся его делать. Но мне нравится ждать Глеба, нравится, как он шорхается на кухне, потому как я могу только пельмени сварить. Мы с папой никогда не заморачивались по поводу еды. Мужчина, один воспитывающий дочь, предпочитал обедать или ужинать в ресторанах. Глеб предпочитает кормить меня домашней едой.

Я даже привыкла к тому, что на всех ручках, ножках стульев и даже зубных щётках — везде, где только можно, завязаны ниточки с узлами. Глеб с упорством маньяка постоянно вяжет эти операционные узлы. Я только один раз возмутилась, когда он мне на шнурках в кроссовках эти узлы навязал. Я их полчаса развязывала и не смогла. Так и пришлось шнурки выбросить.

Секс у нас спокойный и размеренный… Меня это не напрягает. Я понимаю, что он работает. И понимаю, как. Я безумно уважаю и ценю его. Только по ночам мне иногда снятся сны, в которых я срываю рубашку с другого мужчины, слышу стук запонок, покатившихся по полу, вдыхаю одуряющий аромат дорогого парфюма, смешавшийся с запахом его кожи, ощущаю жадные руки на моём теле, задыхаюсь от дикого желания… и просыпаюсь. Тогда мне приходится идти в душ и долго стоять под прохладными струями, в жалкой попытке привести себя в порядок… Надеюсь, однажды это пройдёт. Я забуду. Обязательно забуду. Я смогу.

В дверь позвонили. Бегу открывать. Не заглядывая в глазок, распахиваю дверь и замираю на пороге. Стас. Выдыхаю, стирая улыбку с губ.

— И в дом не пригласишь? — Стас упирается рукой в притолоку, наклоняется вперёд и почти нависает надо мной.

— Незачем. — Не двигаюсь с места.

— У меня к тебе предложение. Не хочу его озвучивать здесь. — Стас поднимает глаза к потолку.

Я думаю пару секунд. Если он захочет, всё равно зайдёт. Стоит ему толкнуть меня внутрь, и преград не будет. Поэтому уступаю.

— Ладно, Проходи.

Стас, не разуваясь проходит в зал, усаживается в одно из кресел. Молчит. Я не выдерживаю первой.

— Говори, что хотел и уходи.

— Тебе так претит моё присутствие? — Хмыкает Стас и усаживается удобнее.

— Тебе больше посидеть помолчать негде? — Меня раздражает ситуация.

— От кого ты залетела?

Дьявол! Мне хочется размозжить голову тому, кто дал сведения обо мне Стасу. Деньги могут всё. А большие деньги — тем более.

— Откуда узнал? — Я складываю руки на груди.

— Не важно. В той больнице, где ты лежала, много персонала. И все голодные. — Говорит с превосходством и презрением.

Тварь! Я сжимаю губы, чтобы не сорваться на крик. Спокойно! Вдох, выдох…

— Чего ты хочешь?

— Тебя.

Коротко и ясно. Тушите свет…

У меня пересыхает горло.

— И в качестве кого ты меня хочешь?

Он подаётся вперёд.

— Я хочу заботится о тебе. Ты одна. И тебе трудно.

Тоже мне, Робин Гуд местного разлива.

— Ты вопрос не услышал? В качестве кого ты меня хочешь?

— Агата, ты никогда не была дурой. Жениться на я тебе не могу. Уж, прости. Так получилось.

Я хмыкаю. Да уж, так получилось. По вине его семьи, мнжду прочим. Господи, ещё один со своим долбаным содержанием…

— Стас, у каждого из нас своя жизнь. Всё. Дороги разошлись. Ты в отношениях с Кариной, я — сама по себе. Давай, просто будем жить параллельно.

— Не получится. Не надо было тебе приезжать. Но ты приехала. А я слишком сильно тебя хочу. Всегда хотел. Ты знаешь. И сегодня я могу дать тебе очень много…

Я резко перебиваю его.

— Хватит! Мне ничего от тебя не нужно. Просто оставь меня в покое.

Стас поднимается из кресла, подходит, притягивает за талию к себе. Я упираюсь в грудь руками. Но он сильнее… Он наклоняется к моей шее, шумно тянет воздух и выдыхает:

— «Просто» не получится, Агатик… Подумай. Я дам тебе время… немного…

— Я не хочу… Отпусти меня. — С силой пытаюсь выпрямить руки.

Стас тихо смеётся.

— Жаль, зая. Подумай, и прими правильное решение…

Он вдруг отпускает меня и уходит, не оборачиваясь. Я стою в столбняке. Слышу, как за ним с тихим щелчком закрывается дверь. Я снова чувствую себя жертвой. Меня снова загнали в западню. Снова Гаранины… Но сейчас у меня больше возможностей. У меня есть деньги и есть Глеб… Посмотрим.

Вечером за ужином я невпопад вяло отвечаю на вопросы Глеба.

— Что случилось? — наконец, он не выдерживает.

— Бывший сегодня приходил. — смотрю прямо в карие внимательные глаза. — Какая-то сука из ваших слила ему информацию о моей операции.

Глеб кладёт вилку на тарелку. Взгляд становится жёстким.

— Найду тварь и уволю.

Я пожимаю плечами.

— Это уже ничего не изменит.

— Чего он хотел?

Я вздыхаю.

— Чтобы к нему вернулась.

Глеб откидывается на спинку стула. Рука на столе сжимается в кулак.

— И что ты?

— Глеб, — промокаю губы салфеткой и опускаю глаза, — мы с ним — прошлое. Я рассказала, чтобы ты был в курсе. Не хочу никаких недомолвок между нами.

— Переезжай ко мне. Всё равно мы живём вместе. — он накрывает мою руку своей и повторяет. — Переезжай. Я смогу о тебе позаботиться. Я хороший хирург. Я дам тебе всё, что захочешь… просто… люби меня.

Я кусаю губы. Я хочу к нему. Хочу семью. Хочу, чтобы обо мне заботились и хочу дарить заботу сама. Только не знаю, что делать с прошлым…

— Я люблю, Глеб…

Глава 31

Я не хочу, чтобы Глеб переезжал ко мне. Мой адрес хорошо знаком Стасу. Он может заявляться сюда, когда захочет. У Глеба небольшая двушка. Пока решаем пожить у него. Переезд запланировали через неделю. Ну, как переезд. Пока только основные вещи заберу и буду, как он раньше, ездить к себе на «переодеться».

Ещё мне предстоит знакомство с родителями Глеба. Я — его второе серьёзное увлечение. На первом он женился, и после пяти лет «кошмарного ужаса», как он говорит, развёлся. Надеюсь, я не стану его вторым «кошмаром». Я нервничаю. Одна будущая свекровь уже сделала мне «приятно». Чего ждать от этой, уже не знаю.

В четверг после обеда от раздумий, что бы ещё упаковать, меня отвлёк звонок Глеба:

— Привет, красавица. А пошли в кино? — голос у него какой-то уставший, тусклый.

— В кино? — я хохотнула. Когда я последний раз была в кино?

— Слушай, я чертовски устал… Две сложнейших операции. Хочу попкорн, полный расслабон и тебя на последнем ряду. Пошли? — противно гнусавит один из лучших хирургов одной из лучших клиник города.

Я закусываю губу и выдаю.

— Ну, раз ты так просишь… Какие мне трусики надеть?

Слышу какой-то бульк и невнятное ругательство.

— Гле-ееб?..

— Печеньку в чай уронил… С тобой не соскучишься. — лыбится мой хирург. Добавляет совсем тихо, прикрывая трубку рукой, — Хочу те розовые, совсем крохотные.

Мой мальчик затейник…

— Ладно, уговорил. Где встречаемся?

Глеб называет кинотеатр и время.

— Слушай, а что смотреть будем? — вдруг озадачиваюсь самым главным вопросам.

— Новый диснеевский мульт.

Теперь я захлёбываюсь смехом.

— Глеб, ты извращенец! Я ему про трусики, а он про детский мультфильм…

Мы ещё немного болтаем. Я слышу, как Глеб расслабляется.

К указанному времени, в крохотных розовых трусиках и скромном костюме от Шанель я выхожу из квартиры.

Соседка появляется из лифта.

— О, какая красавица! — говорит, вроде, без издёвки. — Куда собралась, Агатушка?

— В кино, тёть Лид. Извините, спешу… — проскальзываю мимо неё и давлю на кнопку первого этажа.

В кино мы больше целуемся, чем смотрим на экран. Да жадные мужские руки гуляют там, где не должны бы в публичном месте. Благо, мы, правда, сидим на последнем ряду, а людей в зале, даже не кот, мышь наплакала.

После кинотеатра мы ещё заходим в кафешку, едим мороженое и, обнимаясь, пешком плетёмся домой ко мне. Сердце пропускает удар, когда я вижу знакомую машину во дворе. Дьявол! Вот его я опасаюсь.

Резко станавливаюсь и, вцепившись в руку, торможу Глеба.

— В чём дело? — он моментально ловит смену моего настроения.

— Глеб, поехали к тебе…

— Агата, что случилось? Кто тебя напугал? — Глеб внимательно осматривает двор.

— Это машина моего бывшего. — указываю подбородком на гелик Стаса.

— И что? Вот, как раз, и поговорим обо всём. — Глеб решительно переплетает наши пальцы и тянет меня вперёд.

Я ещё пытаюсь удержать нас на краю пропасти.

— Пожалуйста, поехали лучше к тебе… не надо… не связывайся… он редкий козёл. Ты его не знаешь…

— Нет. — рубит Глеб и настойчиво тянет меня во двор.

С пронзительной тоской понимаю, что моему счастью пришёл конец…

Стас вальяжно выходит из машины. В руках сигарета. Со мной он не курил. Он окидывает нас взглядом, оценивает переплетенные пальцы. Медленно затягивается и выпускает дым вверх.

— Проблемы? — спрашивает у него Глеб.

— У меня? — хмыкает в ответ Стас и смотрит на меня. — Клиент?

Бл.ть…

Брови Стаса деланно ползут вверх.

— Что, всё так плохо, что даже без бабла даёшь?

Глеб расплетает наши пальцы, сжимает руки в кулаки.

— Слышь, мужик, пойди проспись.

Но Стас улыбается.

— Похоже, он не знает, что ты проститутка, да?

Глеб бросается вперёд, но я успеваю стать между ними. Упираюсь руками в его грудь.

— Глеб, стой! Ты хирург. Твои руки — золото. Брось! Не надо. Не стоит оно того.

Поворачиваюсь к Стасу:

— Теперь знает. Доволен? Убирайся.

Стас поднимает руки вверх, улыбается. Хорошо отработанным движением, щелчком пальцев картинно отшвыривает от себя окурок. Как же мерзко он улыбается.

— Вполне. Прости, чувак. — он садится в гелик.

Мы, молча, поднимаемся ко мне. Я физически чувствую стену между нами. Глеб закрывает за собой дверь, но не проходит. Как-то устало опирается на неё спиной, откидывает голову, смотрит из-под полуприкрытых век.

— Это правда?

Не считаю нужным врать.

— Да. Бывшая…

Он закрывает глаза рукой… Бьётся затылком о дверь.

— Глеб…

— Мне надо подумать. Прости.

Молча, киваю и смотрю, как дверь отрезает от меня человека, с которым я уже придумала счастливое будущее.

У меня даже слёз нет. Всю ночь призраком брожу по квартире, развешивая заново вещи в шкафу, расставляя запакованные мелочи. Я столько ошибок сделала в своей жизни. Столько глупостей. Прошлое всегда будет догонять меня и всегда будет бить с размаха. У меня остался только один выход. Под утро решаюсь и бронирую билет в Париж.

Кинула взгляд на часы — девять. Я пишу Глебу длинное смс. Я прошу прощения за то, что не сказала правды. Рассказываю о том, как стала проституткой и ещё раз прошу прощения… за то, что увидела в нём своего мужчину, за то, что посмела надеяться на будущее с ним, за то, что недостойна такого человека, как он…

Я не отправляю пока смс. Это я сделаю чуть позже.

Включаю второй телефон с французской симкой. Последний шанс вырваться из порочного круга, в который меня загнали Гаранины. Нахожу личный номер клиента. Наконец, мне отвечают:

— Здравствуй, дорогой… ты всё ещё хочешь жениться на мне?

Для себя решила, если хоть на секунду запнётся, отобью звонок. Но этот мужчина не разочаровывает.

— Конечно, детка! — и только потом задаёт вопрос. — Что случилось, милая?

Кривлю губы в грустной улыбке.

— То, что должно было. Я вылетаю рейсом после обеда.

— Пришли мне смс, как вылетишь, чтоб я не волновался. Пожалей старика. — улыбается он в трубку.

— Конечно. Я возьму такси, не беспокойся.

— Хорошо. Жду тебя, детка.

Отбиваю звонок. Внутри давно пусто. Пакую свой маленький дорожный чемодан. Мне много не надо.

Уже из аэропорта отсылаю Глебу смс и набираю такой знакомый номер ненавистного мне человека.

— Что, Алсуфьева, звонишь порадовать меня? — Похоже, Стас ждал мой звонок. Он доволен. Ему нравится ломать меня.

— Вполне возможно… А сейчас помолчи, пожалуйста. Я звоню, чтобы сказать, что прощаю тебя. Мне очень жаль, что твоя эгоистичная мать сломала жизнь не только мне, но и тебе. Она даже собственного сына не пожалела. Потому что ты любишь меня. До сих пор любишь. Твоя мать искалечила нас обоих, Стас… Но тебя я прощаю. Надеюсь, мы больше никогда не увидимся. Желаю тебе счастья. Всё равно с кем, просто будь счастлив, Стас…

— Агата, ты что задумала? Я приеду сейчас! Слышишь?.. — вот он, настоящий голос моего Стаса. Того мальчика, которого я когда-то безумно любила, а не этой сволочи, в которую он превратился.

Отбиваю звонок. Пока говорила со Стасом, кто-то всё время пытался дозвониться. На экране три пропущенных от Глеба и одно смс. Даже не открываю его. С тобой я уже попрощалась, Глеб Игоревич Грач… Будь тоже счастлив.

Достаю из телефона симку. Чтоб наверняка, прошу у девушек за одним из окошек авиакомпаний ножницы, и разрезаю её. Мелкие половинки выпадают из дрогнувших пальцев.

Всё… Я уверенно качу чемодан к стойке регистрации, на этот раз действительно навсегда оставляя за спиной прошлую жизнь.

Глава 32

Как всегда, стараюсь быстренько проскочить зону встречающих. Меня некого высматривать среди этой массы улыбающихся людей. Так что, я даже не рассматриваю лица людей, ожидающих прилетевших. В эти минуты я всегда резко ощущаю своё одиночество…

Я уже почти вырулила свой чемодан из толпы, когда кто-то хватает меня за предплечье. Разворачиваюсь.

— Детка, ты заставила меня вспомнить молодость. Давно я так не гонялся за молоденькими девушками. — у Патрика в руках восхитительный букет из розовых и белых орхидей.

Я смотрю на цветы, всё ещё не веря, что он лично приехал встретить меня.

— Ну, что же, ты, Лея? Забирай. Это тебе. — на лице Патрика счастливая улыбка.

Беру цветы и вдруг меня прорывает. Утыкаюсь лбом в его грудь и рыдаю. Чувствую, как он обнимает меня за плечи, гладит по волосам.

— Детка, ты так расстроена, что прилетела ко мне? — растерянно спрашивает Патрик, и я вдруг понимаю, как это выглядит с его стороны.

— Что? — растираю слёзы по лицу. Партик протягивает мне хрустящий крахмалом платок. — Нет, что ты! Просто меня давно никто не встречал… Это так… трогательно…

— Ну, слава Богу! — он явно с облегчением выдыхает. — Пойдём. — берёт меня за руку. — Сегодня я и за встречающего, и за водителя. Дома Жасмин приготовила для тебя восхитительный ужин. Жасмин — наша экономка. Чудесная женщина. Она тебе обязательно понравится.

— Я думала ехать на квартиру… — совсем теряюсь. Я думала, что какое-то время до обсуждения и решения всех вопросов, я буду жить на своей съёмной квартире.

— Ну, нет, милая. Ты приняла решение, я принял решение — всё. У тебя есть дом. Никаких больше съёмных квартир, Лея.

Я улыбаюсь.

— Агата, Патрик. Меня зовут Агата Алсуфьева.

Патрик отпускает меня и протягивает руку.

— Приятно познакомиться. У тебя красивая фамилия. Если захочешь, можешь её оставить, — и тут же поднимает указательный палец вверх, — но только второй после моей.

Я шуточно пожимаю его суховатую руку.

— Как скажешь.

Дома нас действительно ждал великолепный ужин. Жасмин — экономка, пуэрториканка преклонного возраста, сама обслуживала нас. Она действительно наготовила столько, что можно накормить небольшой приют.

Мне хорошо и легко с Патриком. Он не спрашивает меня, почему я приняла решение, вообще не задаёт вопросов. После ужина Жасмин быстро убирает со стола, ревностно пресекая мои жалкие попытки помочь, заправляет посудомоечную машину и уходит.

— Детка, завтра я покажу тебе дом. А сегодня идём спать. День был немного суетным и волнительным. Я, пока не увидел тебя в аэропорту, не верил, что ты приедешь…

Мой чемодан так и стоит в большой зальной комнате. Я легко подхватываю его и следую за будущим мужем. Мы поднимаемся на второй этаж. Патрик толкает тяжёлую полированную дверь.

— Это твоя комната. Проходи.

Он снова поставил меня в тупик…

— Мы будем спать отдельно?

Патрик от души смеётся.

— Пожалей старика, Агата. Я совсем не горю желанием, чтобы ты слушала мои ночные трели… и не только их. Но если тебе будет страшно, ты всегда можешь прийти ко мне под бочок. Моя спальня рядом.

Я захожу в комнату.

— Ложись спать, детка. Завтра всё посмотришь. Если что-то не понравится, переделаем на твой вкус. — он берёт моё лицо в ладони, легко касается губ и уходит, прикрыв за собой дверь.

Я осматриваю новые апартаменты… Большая комната с шикарной двуспальной кроватью, письменным столом и креслом. Я с удовольствием снимаю кроссовки и ноги утопают в ковре с длинным мягким ворсом. Открываю ещё одну дверь — у меня личная туалетная комната.

Ноги слабеют… Я закрываю рот рукой и оседаю на пол. Если мне предстоит сделать счастливым старика, который меня любит… что ж, не велика цена за достойную жизнь.

Глава 33

Три года спустя…

— Ваши, блинчики, мадам. — Жасмин с улыбкой ставит передо мной тарелку с любимыми треугольниками и розетку с апельсиновым джемом. — Не забудьте взять зонт. Эти шарлатаны сегодня обещали дождь. — Продолжает бурчать «мамми», как я её называю, — И одевайтесь потеплее. Всё бегаете, коленками сверкаете… молодёжь…

Мой бурчащий ангел-хранитель. Эта женщина заботится обо мне, как о собственной дочери. Я набрасываю на плечи плащ, бросаю в сумку зонт и убегаю на занятия. Я сама вожу машину, а потому мне больше нет нужды спускаться в мерзкое метро.

Меня зовут Кэтрин Агата Дюмонтье. Три года назад мы с Патриком просто зарегистрировали брак в мэрии. Не было пышной свадьбы, не было миллиона гостей… Было изумительное белое платье и фата. На них настоял мой будущий муж. Он же терпеливо свозил меня в элитный свадебный салон и сам оценивал наряды. Теперь на его большом столе в кабинете стоит наше свадебное фото.

Я взяла новое имя. Но отказаться от того, что дали мне родители, не смогла. Почему-то мне казалось, что это сродни предательству тех, кто дал жизнь и кого уже нет со мной…

Патрик балует меня во всём. Я сбилась со счёта, сколько у меня дорогих побрякушек. Свою одежду я постоянно раздаю, потому что она не помещается в гардеробной.

Мой муж, Патрик Дюмонтье, оказался бывшим прокурором с кучей нужных связей в дополнение к своим деньгам. Уже через неделю после заключения брака он сказал, что хочет, чтобы я училась. Я, в общем-то, была не против. Просто не понимала, на кого. Мои прежние мечты остались там же, где и прошлая жизнь. Но в муже я нашла прекрасного советчика, человека с незаурядным интеллектом. Вместе мы решили, что я буду учиться на психолога. Он тут же полностью проплатил моё обучение и, несмотря на то, что я немного опоздала, меня приняли в один из лучших университетов Франции. Мне действительно нравится разбираться в тонкостях человеческой натуры.

По меркам Европы я вышла замуж очень рано. Конечно, ко мне постоянно подваливали и подваливают до сих пор с разного рода предложениями. И, хотя мой муж говорил: «Найди себе мальчика для развлечений. Я только за. Я не могу дать тебе то, что даёт молодое и сильное тело…», я никогда не смотрела на сторону. Наверное, мне хватило членов и самых разных тел на много лет вперёд. В моей спальне в прикроватной тумбочке поселился самый крутой вибратор — мой верный друг и любовник.

Мы никуда не ходим с Патриком. После смерти детей и жены он перестал посещать увеселительные мероприятия. Как-то муж спросил, не хочу ли я сходить на тусовку со сливками элиты Парижа. А я представила весь этот бомонд, половина из которого перебывала в моей постели… Нет, не хочу. На том и порешили.

Мою жизнь можно было бы назвать скучной, если бы мне не хватило «веселья» за предыдущие годы. Но каждый мой день расписан под завязку — занятия, салонные процедуры, фитнес или йога. То малое, чем я могу порадовать своего мужа — выглядеть, как королева. Нет — лучше!

Я толкаю входную дверь, кладу ключи на комод из красного дерева, кричу с порога:

— Милый, я дома!

Патрику нравится отпускать прислугу. Так что, вечера только наши, семейные.

Муж выходит из кабинета.

— Кэт, не раздевайся, пожалуйста. Мэри купила один круассан, глупая девчонка. — недовольно ворчит мой муж, — Съезди, пожалуйста, к Пьеру, купи, если у него ещё остались. Ты же знаешь, я не засну, если не съем свой вечерний круассан… — капризничает Патрик.

Мэри — наша новая молоденькая служанка. Она всё время теряется и забывает простые вещи. Я подхожу к мужу, чмокаю его в щёку.

— Без проблем, дорогой.

Снова забираю ключи и снова ныряю в прохладу осени…

****

Пекарня Пьера — маленькая и уютная. Здесь по-домашнему светло и радостно. Запахи корицы, ванили и карамели, свежеиспеченного хлеба, душистых кренделей и булочек сводят с ума. У Пьера свой круг постоянных клиентов. Если у него что-то и остаётся к вечеру, то пара буханок хлеба или батонов.

Звякнув колокольчиком, вхожу в мир вкусового соблазна.

— О, мадам Дюмонтье! Добрый вечер! — девушка за прилавком ослепительно улыбается, а я растерянно обвожу взглядом почти пустые полки. — Да, извините, у нас почти всё разобрали. — девушка разводит руками.

Но тут в зал выходит Пьер — колоритный француз с усами а ля Пуаро, живыми весёлыми глазами и солидным животиком.

— Мадам Дюмонтье, услада моих старых глаз! — он чмокает собранные щепотью пальцы и раскрывает их, выказывая восхищение. — Как только этому старому засранцу повезло… Как он там, кстати? — это он о моём муже.

Я улыбаюсь. Мы болтаем какое-то время. Наконец, Пьер заговорщицки улыбается.

— Что, одного круассана старому башмаку мало? — он подмигивает мне. — А я знал. Так что, приберёг для него и для вас, милая, кое-что. Лара, подай-ка вон тот пакет.

Девушка живо достаёт из-под прилавка большой бумажный пакет. Патрик кладёт его на стеклянный, сияющий чистотой прилавок.

— Держите, милая. Парочка «Сара Бернар» — презент от меня. Я знал, что Патрик пришлёт именно вас. И научите, наконец, Мэри сколько и чего надо покупать у старого Пьера. Глупая гусыня.

Какой же он всё-таки милый! Я расплачиваюсь. За спиной весело звякает колокольчик, пропуская кого-то внутрь. Забираю пакет, разворачиваюсь и замираю. В пекарню входит Моро с девушкой. Она активно что-то ему рассказывает, он ей улыбается, чуть склонив голову. Я опускаю глаза вниз и иду на выход.

Мне почти удаётся проскользнуть мимо них, когда мужская рука хватает меня за плечо.

— Агата?

Вскидываю взгляд и смотрю прямо в тёмные опасные глаза. Говорю спокойно.

— Вы ошиблись, месье. — сбрасываю с плеча руку, запустившую волну жара, и иду к выходу.

Но Моро не так просто сбить с толку. Он снова догоняет меня у самой двери.

— Нет. Подожди! Я не ошибся! — его пальцы снова впиваются в моё плечо, он с силой разворачивает меня к себе. — Я могу ошибиться с кем угодно, но не с тобой, Агата.

Вдруг отмирает Пьер, поражённый таким вольным обращением с его клиенткой, уважаемой женой старинного друга.

— Мадам Дюмонтье, вам нужна помощь?

По лицу Моро пробегает тень непонимания.

— Мадам? — он всё ещё не отпускает мою руку.

— Кэтрин, не беспокойтесь, я уже вызываю полицию! — голос пекаря срывается на фальцет, он уже держит в руке телефон. Никогда такого безобразия не было в его пекарне!

Я смотрю за плечо Моро.

— Не надо, Пьер! Мужчина всего лишь обознался. — и снова повторяю уже с нажимом. — Вы ошиблись.

Моро, наконец, убирает руку, растерянно трёт лоб.

— Простите, мадам…

Я киваю сначала Пьеру, потом Моро:

— О ревуар, месье.

На этот раз мне не мешают, я спокойно покидаю пекарню…

Глава 34

Сажусь в машину и пытаюсь унять весь тот ураган чувств, который пробудил во мне чёртов Моро. Я думала, что забыла… что всё улеглось. Но всего одно прикосновение этого человека заставило низ живота скрутиться в узел. Чёрт бы его побрал!

Не уезжаю. Жду, когда парочка выйдет из пекарни. Дверь открывается. Моро скользит взглядом по улице, оглядывается. Я наблюдаю за ним и улыбаюсь. Интересная штука — судьба. Глупая Мэри могла купить два круассана, я могла приехать позже или раньше, но мы столкнулись в одной маленькой, едва заметной точке на карте Парижа. Карма, сука…

Моро ведёт девушку к машине. Перед тем, как сесть за руль, ещё раз оглядывается, скользит внимательным взглядом по улице, не находит меня. На его лице всё ещё читается недоумение с растерянностью. Похоже, я испортила ему сегодняшний вечер. Довольно улыбаюсь.

Дома сразу прохожу на кухню, готовлю мужу какао. Он не пьёт растворимое. Только натуральное, приготовленное мной. Патрик подходит сзади, обнимает, утыкается носом в затылок.

— Прости, детка. Ты чудо. Завтра уволю эту дуру.

— Не надо. — улыбаюсь. — Всё хорошо. Давай дадим девочке ещё один шанс.

— Как скажешь. Я так счастлив с тобой…

— А я с тобой…

Ночью во сне я снова срываю одежду с давно забытого мужчины…

*****

Моро никак не проявлялся, и я расслабилась.

— Милый, я дома! — ключи привычно легли на комод.

— Отлично, милая! Проходи в кабинет, мы тебя ждём!

Мы? Рука замерла над комодом. Кто это «мы»? Сердце стукнулось о рёбра. Медленно иду в кабинет. Он сидит ко мне спиной. Патрик довольно улыбается.

— Как прошёл день, милая?

Прохожу за спину мужа, обнимаю его и касаюсь губами щеки.

— Отлично, как всегда.

Перевожу взгляд на мужчину.

— Познакомься, детка, — Виктор Луи Моро, сын одного моего хорошего знакомого.

Наши взгляды встречаются. О, уверена, муж оценил огонёк, вспыхнувший в глазах Моро. Патрик продолжает.

— А это моя супруга — Кэтрин Дюмонтье. — он с гордостью произносит свою фамилию рядом с моим именем.

Моро встаёт и протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться, мадам. Вы прекрасны!

— Кэтрин, пожалуйста, сделай нам кофе…

— Спасибо, Патрик, но нет… Мне пора. Мадам, проводите меня, пожалуйста.

— Жаль, дорогой. Приходи, мы всегда тебе рады.

Мужчины жмут друг другу руки, и я веду Моро на выход. Мне уже становится скучно, когда Виктор Луи оправдывает мои ожидания и рывком прижимает меня к стене всем телом.

— Какого чёрта тебя зовут «Кэтрин»? — его губы слишком близко, его запах туманит голову.

Упираюсь руками в сильные плечи.

— Ты попутал прихожую моего дома с будуаром мадам Марго?

— Я задал вопрос, Агата! — Моро утыкается носом в мою шею.

— Милая, я тебя жду! — голос Патрика заставляет Моро отступить.

— Ещё увидимся. — Моро кладёт ладонь на мою щёку и проводить большим пальцем по губам, прищуривает глаза, кивает своим мыслям.

— О ревуар, месье! — указываю головой ему на дверь.

Моро ещё раз кивает и уходит. Я поправляю причёску, одёргиваю блузу… Меня ждёт муж.

****

Я всегда одеваюсь красиво и элегантно. Но в универ предпочитаю удобную одежду. Вот и сегодня на мне узкие джинсы и свободная блуза, а на ногах самые обычные сникерсы.

Последняя пара закончилась и, в коей-то веке, я согласилась на предложение одногруппников поесть пиццы и «обсудить очень важные вопросы» в одной из кафешек на кампусе. Как будущий психолог, я уже понимаю, как важна коммуникация в узком сообществе людей, объединённых одними задачами. Нудно, но правильно.

Перебрасываясь шутками, мы толпой покидаем корпус. Я бросаю взгляд на стоянку и замираю. Рядом с моей машиной стоит ЕГО Пежо. А он стоит, расслабленно оперевшись задом на капот. Руки сложены на груди.

— Эй, мадам, чего замерла? Пошли!

Один из моих одногруппников легко подтолкнул меня в спину. Это грёбаное «мадам» намертво ко мне приклеилось. Потому что, только я «мадам» во всей группе. Да, наверное, и на целом потоке.

Моро отлипает от капота, расплетает руки, проходится по мне взглядом и скептично кривит губы. Я мстительно прищуриваю глаза. Так, да? Отворачиваюсь и иду с одногруппниками. Мало ли, кто свою тачку рядом с моей поставил. Улыбка растягивает губы.

Два часа сижу, как на иголках. Наконец, отдаю пару евро, свою долю, одному из парней и иду на стоянку. Машины Моро уже нет. Под дворником белеет салфетка.

«Бегать за тобой не буду. Будешь готова поговорить, позвони…» и номер телефона. Сминаю салфетку и выбрасываю в ближайшую урну. Ага. Сейчас. Бегу, аж волосы назад.

Его хватает ненадолго.

Стоит мне через неделю выйти за двери учебного корпуса, как меня сцапала сильная рука.

— Характер показываешь? — о, я его разозлила.

— Нет, просто не знаю, о чём мне с тобой разговаривать. — ослепительно улыбаюсь Моро. — Ты написал, «как будешь готова». Я не готова.

Мимо нас проходят студенты, с интересом рассматривающие нашу пару.

Маро закусывает уголок губы.

— Поехали, кофе попьём и поговорим. Я тебя привезу обратно, не беспокойся.

Да было бы из-за чего беспокоиться.

Мы сидим в кафе на Елисейских полях с видом на Триумфальную арку. Моё любимое место… Мне нравится наблюдать за людьми, за их суетой, эмоциями, за жизнью, которая так рядом, и так далеко.

— О чём ты хотел поговорить? — я рассматриваю его лицо. Изменился, но совсем немного. Чуть больше морщинок у глаз…

— Я искал тебя. — он тоже рассматривает меня.

— А мне показалось, ты нашёл, что искал.

Он вопросительно поднимает бровь.

— Ну, на твоём дне рождения, тогда, ты был с подделкой. Причём, не самого лучшего качества. — я отпиваю кофе. Здесь варят один из лучших кофе, что я пробовала в кафешках Парижа.

Моро цокает языком.

— Тебе напомнить, что ты отказалась от моего предложения?

— Зачем? Я помню. И я прекрасно помню, что ты был и остался лишь клиентом. Не понимаю, о чём ты хочешь поговорить сейчас.

Моро вздыхает.

— Агата… ты очень молода. Между нами большая разница…

Я фыркаю, заставляя его замолчать.

— Моему мужу, Виктор Луи, семьдесят семь. Мы прекрасно живём. Ты тратишь моё время. О чём ты хотел поговорить?

— Почему ты отказалась от моего предложения и приняла Патрика? — Моро поджимает губы.

— Ах, вот что… — щурю глаза, рассматривая Триумфальную арку. — Видишь ли, Моро, Патрик дал мне своё имя и подарил мир… А ты хотел получить меня в пользование, отрезав от всего мира. Разницу улавливаешь? — перевожу взгляд на его лицо. — Ты предложил мне тупик. Но моя душа гораздо глубже, чем душа проститутки. — Я так и не простила ему ту фразу. Поднимаюсь. — Мне пора. Меня ждут дома.

Мы, молча, едем на стоянку универа. Я, так же молча, выхожу и пересаживаюсь в свою машину. Дома я забираюсь к мужу на колени и вяло отвечаю на его вопросы. Я просто хочу чувствовать родного человека рядом, просто быть с ним…

Глава 35

Выходной… Утро. По дому витает обалденный запах жареного мяса. Я ругаюсь с мужем…

— Ты видел свои анализы? Да у тебя холестерин зашкаливает! Какие могут быть жирные стейки? — я тыкаю пальцем в планшет, на котором открыта страница его медицинской карты.

— Кэт, прекрати! Я хочу стэйк! Я имею право есть то, что хочу! — Патрик повышает голос. Он нечасто это делает.

— Не имеешь! — отрезаю и поворачиваюсь к мамми, как раз ловко переворачивающей аппетитные с румяной корочкой стейки на большой гриль-сковороде. — Если увижу стейк в его тарелке, уволю! Понятно?

С лица Жасмин сползает улыбка. Она растерянно хлопает ресницами. На глазах появляются слёзы обиды… Перегнула. Обнимаю ни в чём не виноватую женщину.

— Прости, пожалуйста… — поворачиваюсь к мужу. — Всё из-за твоего упрямства! Делай, что хочешь.

С чувством швыряю планшет на стол и ухожу к себе, громыхнув дверью. Не проходит и минуты, в комнату входит Патрик.

— Детка, прости… но не превращай мою жизнь в нечто по-стариковски скучное… Прошу тебя. — он обнимает меня со спины, трётся подбородком о плечо.

Удивительная вещь — когда я только стала его женой, боялась, что меня будет преследовать запах старости… Что с ним ни делай, он всегда в домах, где живут пожилые люди. Но Патрик всегда пахнет чертовски хорошо. Я сама подбираю ему парфюм. А он два раза в день принимает душ…

Я всё ещё злюсь, поэтому отстраняюсь от него.

— Это безответственно, Патрик! Ты должен заботиться о себе.

Патрик вздыхает.

— Можно мне, хотя бы маленькую половинку стейка?

Я поворачиваюсь к нему и не могу сдержать улыбку, глядя на его умоляющее лицо.

— Как тебе не стыдно?

— Стыдно, — соглашается муж и переводит тему. — Завтра у нас к ужину гость.

— Кто? — я забываю про чёртов стейк.

— Виктор Луи.

Да чтоб тебя…

— Он напросился? — хмыкаю, представляя, как Моро уговаривал моего мужа.

— Нет. Я его пригласил.

Сюрприз…

— Зачем?

— Хочу его кое о чём попросить. Кроме того, мне показалось, между вами какие-то искры. — муж улыбается абсолютно искренне.

— Патрик, он был моим…

Муж не даёт мне договорить, прикладывает к моим губам палец, заставляя замолчать.

— Я тоже был… Здесь, во Франции, мы проще относимся к прошлому, Кэтрин. Оно ушло, и до свидания. Забыли. Мы живём здесь и сейчас.

Мне не нравится ситуация.

— О чём ты хочешь его попросить?

— Потом скажу, если он согласится. Не дуйся, малышка. Я о тебе забочусь.

Всю ночь я кручусь в постели. Зачем Патрик пригласил Моро? Какие у них могут быть дела? А ещё, мне не нравится, что Моро меня по-прежнему волнует… Три года прошло! Я веду рукой внизу живота. Мой шрам почти не виден. Лазер творит чудеса. Но этот шрам на моей душе.

Я всё ещё помню, каково это быть рядом с таким мужчиной, жить с ним, желать его и будить желание в нём… Я не хочу этих чувств… Я добровольно забыла, что молода и красива… Я сама сделала этот выбор… Так почему я впервые за три года плачу в подушку?

****

Жасмин сама готовит ужин для дорогого гостя. Из меня никакой кулинар, так что я в своей комнате готовлюсь к занятиям в универе.

Патрик сам открывает дверь визитёру. Но Моро не один. Он с женщиной лет тридцати-тридцати пяти. Короткая стрижка, внимательный взгляд карих глаз, полные сочные губы. Очень интересная молодая дама. Она в свою очередь с интересом рассматривает меня.

— Знакомьтесь, пожалуйста, моя подруга — Мелисса. — Моро представляет спутницу и смотрит на меня.

— Приятно познакомиться, — протягиваю руку женщине. Какое мне дело, с кем он пришёл…

За столом непринуждённая обстановка. Патрик с Моро ведут себя, как хорошие друзья. Они на одной волне. Мелисса немного скована. Моро, как джентльмен, ухаживает за ней, а я думаю, какого хрена он приволок в мой дом бабу…

В конце ужина мужчины оставляют нас одних, удаляясь в кабинет моего мужа. Мы с Мелиссой перебираемся в гостиную. Я устраиваюсь в любимом кресле под торшером. Мягкий уютный свет отбрасывает яркое пятно на пушистый ковёр. Мелисса с интересом осматривается.

— Вы давно женаты?

Ага, ей очень интересно, как такой молодой девушке живётся со стариком. Но я приветливо улыбаюсь.

— Давно. А вы с Моро…

Красноречиво умолкаю в конце предложения, давая ей возможность закончить.

— Сейчас мы вместе. Но, как я поняла, вы давно знаете Виктора. Он не может долго находиться в отношениях с одной девушкой… Так что, это уже третий раз, когда мы пробуем что-то слепить…

Милая Мелисса… То, что она врёт, я вижу без труда. Не могу понять, в чём конкретно.

Я успеваю утомиться болтать о всякой ерунде с Мелиссой, когда появляются наши мужчины. Благодарю небеса, когда за Моро и его спутницей закрывается дверь. Тут же сбрасываю туфли на шпильке и разминаю пальцы. Оказывается, я отвыкла от них!

— Теперь расскажешь, что за дела у тебя с Моро?

Патрик усаживается на софу и манит меня пальцем:

— Иди ко мне.

Он ждёт, пока я усаживаюсь рядом, обнимает за плечи и притягивает к себе.

— Видишь ли, когда меня не станет, у тебя окажется много денег. Ими надо уметь управлять. Я не хочу, чтобы у тебя случился стресс. Виктор Луи превосходный менеджер. Если хочешь, он финансист от Бога. Как и его отец. Гены не обманешь. Так вот, я попросил Моро помочь тебе. Завтра я оформлю на него бумаги. Он станет официальным финансовым советником нашей семьи.

— Ты настолько доверяешь ему?

— Я никому не доверяю, кроме тебя, детка. — губы Патрика касаются моего виска. — Нашими финансами управляет фирма. Ежеквартально она предоставляет отчёт, который проверяю я и ещё одна аудиторская фирма. Всегда хорошо иметь понятие, кто и как крутит твои деньги. Конечно, есть неприкосновенный запас на счетах… но всё это тебе расскажет Моро. Пойдём спать, милая… Что-то я подустал сегодня… — Ладонь мужа с нежностью оглаживает мои волосы.

Патрик спит, а я полночи пытаюсь понять, что случилось. Почему Патрик заговорил о наследстве? Я излазила вдоль и поперёк всю его медицинскую карту. Я не вижу причин для беспокойства, кроме высокого холестерина. Но от этого ведь не умирают…

Глава 36

Умирают… от всего умирают…

Это случилось полтора месяца назад. Я была дома, когда Патрику стало плохо. У него ничего не болело. Он пошёл к себе прилечь, а когда я зашла к нему, Патрик уже был между явью и беспамятством. У него ничего не болело. Он просто уходил…

Скорая, надрывно завывая, неслась по улицам Парижа, а я держала мужа за руку и просила не бросать меня. Он не слышал.

Как мне потом сказали, два жировых тромба оторвались и почти перекрыли сердечные артерии. Ещё на носилках, по ходу в операционную, с него срезали одежду. Процедуру удаления тромба начали до того, как подействовала анестезия… и он выкарабкался.

Я постоянно плакала, глядя на ужасные синяки от катетеров на кистях его сухих рук, на голубоватые губы… А он улыбался и называл меня ангелом-хранителем. Не сохранила.

Третий жировой тромб не дал Патрику шанса… Он не вышел из наркоза. Мой муж ушёл к тем, по ком так отчаянно и так долго скучал.

Я позвонила единственному человеку, от которого хотела поддержки. Моро приехал сразу же. Я рыдала на его груди, пачкая соплями лацканы его дорогущего пиджака, а он, сцепив зубы, гладил меня по голове.

Похороны Патрика вызвали шквал статей в прессе. Вдруг оказалось, что у затворника — прокурора молоденькая жена. Что-то тут не так. Мне очень повезло, что я работала только у Марго, а те, кто меня посещал, сами предпочитают гробовое молчание. Ко мне не за что было придраться, и как всегда, пошумели и отстали. Тем более, вдова оказалась дочерью достойного человека, учёного с мировым именем… А то, что молоденькая… так, то такое.

Моро помогал мне с похоронами и с памятником для Патрика. Его надгробный камень такой же, как и у его первой жены. Они оба теперь рядом со своими детьми и внуками. Моро нашёл художника, и он умудрился добавить на большой общий камень их имена. Теперь они все вместе, а я опять одна. И у меня появился ещё один кабинет, который я никогда не трону.

Патрик, как и обещал, оставил завещание. Говорят, люди чувствуют свою смерть. Мой муж чувствовал. Он тихо приводил все дела в порядок. Я стала не просто богатой, а очень богатой вдовой с недвижимостью, деньгами, акциями и даже небольшим бизнесом. Никто не опротестовал завещание. Некому было.

Процедуру вступления в наследство Моро отдал под контроль Патрику и его команде юристов.

Моро держит дистанцию. Только трогает меня. То руки коснётся, как бы невзначай, то волосы нюхает. Будто я не чувствую. Я благодарна ему. Он даёт мне прийти в себя. Губы невольно растягивает улыбка.

— Мадам, ужин готов. — Голос Жасмин прогоняет дымку воспоминаний. Киваю и спускаюсь в столовую.

Для Жасмин смерть Патрика стала таким же ударом, как для меня. Бедная женщина рыдала и просила прощения за то, что в тайне от меня кормила Патрика жирными стейками и сыром, пока я была на занятиях в универе. А я почувствовала укор совести за то, что муж ел своё любимое мясо тайком от меня.

Жасмин собиралась уволиться, но я, наоборот, попросила её перебраться в дом и составить мне компанию. Комнат у нас предостаточно. Так что, теперь мы живём вдвоём.

Скоро Рождество, а потом мой день рождения… Мне прислали приглашение на благотворительный аукцион и закрытую вечеринку. Что ж, пора выбираться из раковины. Мне исполнится всего двадцать пять… Остался один вопрос — с кем идти на шабаш?..

****

Вечера — самые тяжёлые. Я стараюсь занять себя — лежу в кровати с ноутом и путешествую по новостным страницам. С некоторых пор мне нравится читать жёлтую прессу и не только. Мне нравится наблюдать за чужой жизнью, разглядывать фотографии, маски на лицах, позы.

Вдруг я спотыкаюсь на одном репортаже с выставки очередной модной художницы. Это с нею Моро приходил к нам в дом. И сейчас они запечатлены вместе… Её рука расслабленно лежит на его предплечье. Оба с бокалами шампанского, расслабленные, улыбаются. Искренне. Прогуливаются по галерее. Мудак! Долбаный мудак! Волосы он мои нюхает! Козлина…

Да что, на нём свет клином сошёлся? Мой Патрик дал мне время выдохнуть и прийти в себя. А сейчас мне нужны связи и знакомства. Когда ты богат, это сделать гораздо проще. Я пойду своей дорогой, оставив эту престарелую козлину позади.

Партнёр по шабашу нашёлся сам. Вся группа, конечно, уже в курсе, что я неприлично богата. Это внесло свои коррективы в наше общение. Как и в любом универе есть среди нас золотая молодёжь. Мне особо некогда было распылять внимание на них. Но сейчас я меняю политику. Ещё и случай помог.

Меня с Филиппом ставят в одну пару для выполнения учебного задания. Нам выдают по конверту. В одном — задание для психолога. В другом — для пациента. Филипп был галантен и отдал мне конверт врача, став моим подопытным кроликом. Смысл в том, что я, как специалист, должна докопаться до проблем пациента, которые расписаны в файле Филиппа, за десять встреч. По сути, мы профессионально играем в психолога и пациента.

Я ограничиваю наши встречи с Моро. Вернее, я свожу их на нет, ссылаясь на занятость и необходимость подготовиться к зимней сессии. А чтобы помнить, почему я это делаю, я распечатала и повесила на стене фото из журнала, где довольный Моро с Мелиссой.

Наши встречи с Филиппом проходят либо у него дома, либо у меня. С ним легко работать. Он оказался эрудированным мальчиком с чудесным чувством юмора. На третью встречу я позволила ему поцелуй. Но дальше нашим отношениям не позволяю зайти. Пока не позволяю. Филипп галантно не настаивает. Тоже пока. Зато сам предлагает поход на эту самую, закрытую вечеринку. С деланной радостью соглашаюсь.

Сложилось, как в моём любимом, очень старом мультфильме — «нашёлся к празднику горшок и хвост ко дню рождения…»

Аукцион проводят за два дня до Рождества. Париж уже сверкает гирляндами и улыбками прохожих. Моё Рождество в этом году омрачено смертью близкого человека. Но мы решили всё же поставить ёлку. Быть может, Патрик откуда-то сверху увидит и обрадуется…

Филипп заезжает за мной. В помещении галереи, где будет происходить аукцион, не протолкнуться. Бомонд выгуливает свои наряды. Филипп оценил и мой, довольно цокнув языком.

— Красотка!

Я беру его под руку, и мы проходим в самое сердце галереи. Его цепляет кто-то из знакомых, он представляет меня. Я постоянно скольжу взглядом по сытым котам бомонда.

— Филипп, мальчик мой, как я рад тебя видеть! — Голос Моро раздаётся сзади. Он первым нас нашёл.

Глава 37

Мы с Филиппом поворачиваемся на голос. Моро с девицей из наших. По его лицу даже тень не пробежала. Только в глазах мелькнул злой огонёк.

— Мадам Дюмонтье, какая приятная неожиданная встреча. — Моро салютует мне бокалом с шампанским. — Рад, что вы решили выходить в свет.

— Вы знакомы? — Филипп поднял брови.

— Приходилось пересекаться. — Кивает Моро.

— Не представляете, сколько усилий мне потребовалось, чтобы вытащить Кэтрин на эту вечеринку. Она такая затворница. — Бессовестно врёт Филипп и накрывает мою руку ладонью.

Вот такой он — этот мир. Сплошной обман и лицемерие.

Я чуть киваю Моро.

— Приятно встретиться. — И уже Филиппу. — Милый, я тоже хочу шампанского. Давай найдём официанта.

— О, конечно. Прости. — Филипп кивает Моро. — Увидимся на аукционе. Сегодня я точно обойду вас, Виктор.

Партнёр по шабашу обхватывает мою талию и мягко уводит в сторону. Конечно, здесь есть некоторые из моих клиентов. Но, то ли они не узнают меня в другом качестве, то ли им выгодно меня не узнавать. Филипп постепенно знакомит меня с молодыми представителями семей и даже со своими родителями.

На аукционе продают всякую новомодную лабуду. Но есть картина Мелиссы. Она уходит с молотка за довольно солидную сумму. Наверное, она хорошая художница. Интересно, почему Моро предпочёл взять на аукцион эскортницу, а не её? Лицом по формату не прошла? Мстительно улыбаюсь. Какой-то мелочной я стала.

Филипп таки сцепился с Моро за какую-то ерундовую статуэтку. Они задрали цену, а потом Моро взял и уступил. Филипп был доволен, как слон, а мне показалось, что Моро просто сделал мальчишку. Ему придётся выложить крупную сумму за какое-то фуфло…

Вечер закончился далеко за полночь. Удивительно, но я легко влилась в это общество. Мой номер оказался у многих в телефонных книжках. Имя Дюмонтье открывало любые двери и души. «Ах, милочка, как жаль, что ваш супруг нас покинул… Давайте как-нибудь попьём кофе. Вам же так нужна поддержка!» Очень нужна… именно от вас.

Филипп везёт меня домой.

— Я зайду? — Он уже по-хозяйски прижимает меня к себе. Выгулял девушку, можно на что-то и надеяться.

— Дорогой, я чертовски устала… В другой раз.

Филиппу не хочется отступать. Но я не обычная девушка. Я — мадам Дюмонтье. Он телом прижимает меня к двери и целует. Позволяю себе показать ему, что такое настоящий страстный поцелуй. Когда он отрывается от меня, знаю, он чертовски возбуждён. Его дыхание сбилось.

— Просто дай мне зайти к тебе…

Улыбаюсь и подсекаю.

— Нет. Спокойной ночи, Филипп. — Провожу ладонью по его груди и исчезаю за дверью.

Я ждала Моро. Ждала, что он приедет, а я не пущу. Ждала, что ворвётся, прижмёт к стене… Нет. Не пришёл. Ну да, у него ж эскортница под боком… и Мелисса в другие дни. Значит, и мне пора просто жить. Без него…

****

Наши с Филиппом отчёты получили наивысшие оценки. За день до Рождества мы отмечаем наш успех в одном из шикарных ресторанов Парижа.

— Кэтрин, давай встретим Рождество вместе. — Филипп, превратившийся из почти обычного парня в солидного молодого человека, промокнул губы и аккуратно сложил салфетку.

— Разве ты не встречаешь Рождество с родителями? — Во Франции, как и во всей Европе, Рождество — семейный праздник.

— Они не возражают, если я проведу его с тобой. — Филипп включаем обаяшку и заискивающе заглядывает в мои глаза.

Я ни с кем не хочу встречать Рождество.

— Филипп, я ещё не хочу веселья. Мне пока хватило нашей прогулки на аукцион. — Я протягиваю руку и накрываю ладонью его пальцы. — Спасибо тебе за неё. Просто пойми, пожалуйста. Не настаивай.

Филипп тут же сжимает мои пальцы.

— Ты слишком ранимая. Хорошо. Пусть будет так. Но на вечеринке на Новый год я настаиваю. У нас будет тусовка в загородном клубе. Только для своих. Клуб уже выкуплен. Ты приглашена.

Закатываю глаза.

— Посмотрим, милый.

Знаю я эти тусовки. Придётся по-тихому уехать в Лион, где пустует вилла сестры Патрика. Я там ни разу не была. Муж не любил Лион…

Рождество мы встретили с Жасмин. Тихо, спокойно, очень по-домашнему. Мы сделали друг другу символические подарки. Но я обнаружила ещё один длинный футляр.

— Кто это принёс? — Смотрю с подозрением на Жасмин. Женщина абсолютно искренне растеряна. Мы распаковываем неизвестный подарок.

На стол выпадает бархатный футляр чистого чёрного цвета с золотой застёжкой. Я догадываюсь, что там. Аккуратно открываю крышку. На атласной подкладе переливаются волшебным светом пастельно-розовые жемчужины ожерелья от Микимото.

Жасмин восхищённо вздыхает. Я знаю только одного человека, способного таким образом напомнить мне о Японии… И это не Цутому.

Я забираюсь с ногами на софу в гостиной, укрываюсь тёплым пледом и пялюсь на мигающие огоньки гирлядны. Патрик всегда бурчал, когда я наряжала ёлку. Здесь приняты одноцветные гирлянды, а я специально заказала с цветными огоньками…

Под боком смс-кой оживает смартфон. «С Рождеством, детка! Надеюсь, тебе понравился мой подарок.»

Улыбаюсь. Оставляю смс без ответа. Незаметно мои веки тяжелеют, и я засыпаю в гостиной. Мой ангел-хранитель поправляет плед и с нежностью проводит натруженной рукой по волосам.

Счастливого всем Рождества…

Глава 38

Двадцать девятое декабря… Мне двадцать пять. С утра я уже успела поплакать, пока не видит Жасмин. Погода, соглашаясь с моим настроением, плакала тоже, запуская слезинки по оконному стеклу. Дерьмо…

В дверь позвонили. Жасмин открыла. Через пару минут она постучала в мою дверь.

— Мадам, с Днём рождения вас. — Улыбаясь, она внесла в комнату большую корзину нежнейших кремовых роз.

Я достала визитку. Филипп… он заставил меня улыбнуться. К обеду раздался ещё один звонок. Жасмин возилась с пирогом, и я сама пошла открыть дверь. Здрасьте… На пороге стоял Моро. В одной руке он держал корзину ярко-розовых роз, другой придерживал огромную, чуть ли не в его немаленький рост, картину, упакованную в плотную бумагу и перевязанную бордовой атласной лентой.

Эта картина вызвала улыбку на моих губах.

— Ты подрабатываешь курьером? — Не удержалась я от колкости.

— Ха-ха. Смешно. — Моро не улыбался. — Мне на пороге подарки вручать?

За его спиной Кристоф махал мне рукой с водительского сидения. Этому не надо претворяться. Если б он меня не узнал, грош ему цена, как безопаснику. Я махнула ему в ответ и отступила в сторону, жестом руки приглашая Моро в дом. Моё бедное сердце застучало быстрее. Почему? Почему именно он заставляет биться тебя сильнее?

Моро поставил картину у стены и протянул мне корзину.

— С Днём рождения, принцесса!

— Спасибо! — Я с интересом рассматривала упакованную картину.

— Я бы хотел, чтобы ты распаковала её при мне.

— Ладно. Тогда неси её в гостиную.

Срываю плотную бумагу и замираю. С картины на меня смотри красивая девушка. Это я сама смотрю на себя… только более дерзкая, свободная… такая, какой я могла бы быть, если бы… Моими волосами играет ветер. У моих ног алые маки, как капли крови…

— Патрик просил меня найти художника.

— И ты нашёл…

— Да. Мелисса — одна из лучших и известных.

— Поэтому ты её к нам в дом приволок?

Моро кивнул.

— Мне не нравится, как ты выражаешься. Но да. Ей надо было тебя в живую увидеть, как ты двигаешься, как смотришь… Это их, художников, заморочки. Тебе нравится?

Киваю. Да. Нравится.

— Хорошо. Вечером столик забронировал. Мой водитель тебя заберёт. — Моро уже отворачивается к выходу.

Поднимаю брови.

— Ты меня ни с кем не перепутал?

— У меня хорошая память. Я даже всё ещё помню, что тебя зовут Агата. Пожалуйста, будь готова к семи. — И он просто уходит, а я смотрю ему в спину.

— Мадам, вы будете ужинать в ресторане? — Жасмин делает вид, что просто интересуется, следует ли ей готовить ужин.

— Нет, Жасмин. Это господин Моро будет ужинать в ресторане, а мы с тобой будем пить шампанское и есть твой обалденный пирог дома.

****

Я не выхожу ни после первой смс от Моро, ни после второй. Машина представительского класса тихо покидает пост перед моим особняком.

Жасмин уже сервировала стол, зажигает свечи. Мы пытаемся открыть шампанское, когда раздаётся звонок в дверь. Кто-то звонит очень нервно, настойчиво. Жасмин идёт открывать, а я улыбаюсь и достаю ещё одну тарелку и приборы. Моро в классическом костюме, сверкающий укладкой, чертовски красивый, входит в гостиную, оценивает три тарелки на столе.

— Знала, что приеду, да?

Чуть наклоняю голову.

— Ты предсказуем.

— Конечно. Разве я могу оставить вдову друга моего отца одну в столь торжественный день.

Я фыркаю.

— Как много слов. Повторишь, как-нибудь. — Я протягиваю ему запотевшую бутылку. Он принимает, но не открывает.

— У меня там, на заднем сидении корзина с едой…

— Сами ешьте вашу ресторанную отраву, господин Моро. — Влазит Жасмин. — А девочку я сама кормить буду.

— Ты… — Начинает Моро, но я глазами обещаю ему всего и много, и он замолкает.

С хлопком открывает шампанское, едва не открутив вместе с пробкой горлышко. — Понимаю, почему Патрик предпочитал ужинать дома… Пожалуй, я переманю у тебя Жасмин. — Моро накрывает моё запястье мягкой ладонью.

— Вот ещё! — Фыркает Жасмин. — Чтоб я молодую и красивую Кэтрин променяла на просто красивого вас. Ага…

— Изящно хамить тебя Патрик научил?

— Я и сама умею. — Улыбается Жасмин.

Я наслаждаюсь ужином в компании близких людей. Жасмин оставляет нас, ссылаясь на усталость, и уходит к себе.

— Ну, наконец-то. — Моро, подхватив бокал, переходит на софу и манит меня рукой. — Иди ко мне.

Но я усаживаюсь в кресло.

— Виктор, ты, кажется, забыл, что не имеешь никакого права указывать мне, что делать.

Моро вздыхает, откидывается на спинку.

— Хочу, чтобы ты знала, я действительно тебя искал. Но тогда я разозлился, и взялся за Марго месяца через три.

Я хмыкаю. Виктор реагирует.

— Я не мальчик, Агата. И твой отказ… мне это не понравилось. Да, так вот… мой детектив даже в твою страну съездил, но разминулся с тобой буквально на неделю. Дьявол! Я знал, что ты прилетела во Францию. Но ты, словно, в воздухе растворилась… Патрик… — Моро усмехнулся и повёл рукой с бокалом. — Кто бы мог подумать…

— К чему весь этот экскурс в историю?

— Хотел, чтобы ты знала. Глупо отрицать, Агата, нас тянет друг к другу. Там, в Токио мне понравилось всё. Да, я могу купить любую — от элитного эскорта, до скучающей дамы из своего круга. Но с некоторых пор мне стало этого мало. Я хочу чего-то другого. Поэтому… я предлагаю тебе отношения.

— И какие же? — Моё сердце пропускает удар.

— Думаю, ты знаешь, я был женат. Развод многому научил меня. В том числе, цинизму и осторожности. Я не делаю тебе предложение. — Он поднялся, вышел в коридор и вернулся с коробочкой в руках. — Давай начнём с малого. Давай попробуем пожить, как пара.

Моро протянул мне подарок. Под бархатной крышечкой сверкнуло крупным бриллиантом изящное колечко. Я царапнула ногтем камень и не стала его доставать.

— Прости, Моро… не интересно.

Глава 39

Мне доставляет удовольствие наблюдать за растерянностью Моро. Он присаживается на подлокотник моего кресла.

— Пояснишь?

Пожимаю плечами.

— Мне это не нужно. Понимаешь? Сейчас я самодостаточная девушка. У меня есть всё, что я хочу. Зачем мне этот, — указываю глазами на коробочку, — ограничитель?

Моро поднимается, отходит к окну и смотрит на улицу. Понимаю. Неприятно.

— А если я не стану тебя ограничивать? — он поворачивается ко мне.

Улыбаюсь.

— А тогда и вот этого не надо.

— Ты изменилась, Агата… — Моро улыбается. — Мне нравится, какой ты стала. Жаль, не со мной.

— Прости, Виктор, я устала… тебе пора.

— Дожил. Теперь ты ещё и выставляешь меня из дома. Что ж… значит, пора. — Моро идёт на выход. — Проводишь?

Поднимаюсь из кресла и иду за ним. У самой двери он останавливается, прихватывает двумя пальцами мой подбородок.

— Маленькая Агата… маленькая аппетитная Агата… — он чуть касается моих губ своими губами. — Сладких снов…

Я закрываю за ним дверь и прижимаю пальцы к губам. Чёртов Моро…

Поднимаюсь к себе. Картина стоит у стены. Любуюсь роскошной девушкой на ней. Мелисса — отличная художница. Она умеет выделить главное, вытянуть откуда-то из глубины, понять и запечатлеть. Талант…

Я не успеваю продолжить свои мысли. Входная дверь тихо щёлкнула замком. Не поняла. Нахожу свой мобильный и набираю полицию, готовая уже нажать кнопку вызова. На пороге из темноты коридора появляется фигура Моро.

Где-то по пути он уже стащил с себя пиджак. Галстук тоже где-то потерялся. Ворот рубашки на три пуговицы расстёгнут. В разрез выглядывает атласная кожа груди. Невольно сглатываю… Мать твою… Демон-искуситель с горящими страстью глазами.

Он, молча, забирает у меня телефон, одной рукой притягивает к себе за поясницу. Другой забирается под волосы на затылке.

Несколько мгновений полубезумный взгляд гуляет по моему лицу, прежде чем его губы впиваются в мои, и нас уносит ураган всепожирающей страсти. Я снова рву непослушные пуговицы, сдираю податливую ткань с тела, которое хочу больше всего на свете. Отвечая на дикие ласки его языка, я тяну ремень и бегунок ширинки вниз, проходясь по чертовски напряжённому члену.

Он швыряет меня на кровать. У него тоже нет сил терпеть и нежничать. Моро сдирает с меня тонкий капрон колгот вместе с трусиками. Мужская рука ребром ладони вклинивается между ног. Сама бесстыже трусь о неё, а он большим пальцем надавливает на клитор. Боже, я люблю секс! Я люблю настоящий живой секс!

Прогибаюсь в спине так, что, кажется, позвоночник не выдержит. Моро поцелуями поднимается по животу вверх, проходится по соскам, снова впивается в губы и коротким движением бёдер входит сразу по самые напряжённые бубенцы.

Мы становимся одним целым. Я впиваюсь в его ягодицы ногтями, стараясь вдавить в себя ещё больше. Я скучала по этому члену! Моро не отстаёт, бессовестно ставит мне засос на шее и срывается в бешеный темп. Нас не хватает надолго. Он доводит меня до оргазма и тут же с каким-то животным рычанием кончает мне на живот.

— Бл…дь! — Моро упирается лбом в мой влажный лоб. — Ты моя, Агата…

Фыркаю и выбираюсь из-под него.

— Ещё скажи, что ты мой…

Виктор укладывается рядом и наблюдает, как я салфетками вытираю его сперму с живота.

— Твой, Агата… — он тянет меня к себе. — Твой…

Меня клонит в сон. У меня куча вопросов к нему, но сейчас мне хочется просто уснуть на его груди… Его тёплые руки обнимают меня, его спокойное дыхание касается моих волос, его запах укутывает уютным пледом… Пусть эта ночь не кончается…

****

Ближе к обеду Жасмин всё же тихо постучала в мою дверь. С невозмутимым выражением лица сообщила:

— Доброе утро! Мадам, месье, завтрак давным-давно готов. Прошу к столу. — и тихо снова прикрыла дверь.

Я натянула на голову одеяло.

— Хорош прятаться, детка. — Моро тут же его сдёрнул. — Думаю, мы вчера не сильно заботились о тишине.

Совсем не заботились. Плюс его шмотки, разбросанные по коридору. Стыдоба…

— Какого чёрта ты вчера меня без резинки трахал? — Сажусь в кровати.

— Детка, клянусь, я чист. Хочешь, сдам анализы? Кроме того, оцени, я всё же джентльмен — сумел в тебя не кончить. А очень хотелось…

Бью его подушкой.

— Скотина!

Я давно не пью таблетки. Зачем, если у нас с Патриком секс был по большим праздникам. Всегда можно обойтись другими средствами контрацепции. А случайного секса у меня не было ещё до момента замужества.

Моро перехватывает мою руку, дёргает на себя и укладывается сверху. Кладёт ладонь на шею и проходится большим пальцем по засосу.

— Прости, милая, увлёкся.

Фыркаю и веду ногтями по его спине.

— Расскажи кому другому.

Он осторожно трогает губами кожу рядом с синяком.

— Зато очень художественно получилось.

Говорю же, скотина. Великовозрастная…

Моро медленно опускается поцелуями вниз… Похоже, Жасмин, будет ждать нас ещё долго… Вдруг останавливается внизу живота. Поднимается на руках.

— Что это? — Ведёт подушечкой пальца по тонкой линии шрама.

— То самое…

— Где ребёнок? — Моро прищуривает глаза и поджимает губы.

— Нет никакого ребёнка. — выбираюсь из-под него, сажусь на кровати и обхватываю себя руками. — И никогда не было…

Моро обнимает сзади.

— Когда это случилось?

— Тогда…

Виктор Луи тянет меня за плечи, заставляя лечь, и заглядывает в глаза.

— Это был мой ребёнок?

Прикрываю глаза и закусываю губы.

— Чёрт… — выдыхает рвано. — почему не сказала?

Закрываю лицо руками.

— Не о чем было рассказывать. Он не захотел прийти. Всё…

Я резко поднимаюсь, накидываю халат.

— Пойдём завтракать… — бросаю взгляд на часы. — Или обедать. Жасмин не любит, когда ей приходится разогревать еду.

В гостиной висит на плечиках пиджак Моро и галстук. Жасмин ворчит, но кормит нас тёплым омлетом с овощами и любимыми тоненькими кружевными блинчиками.

— Ключи. — протягиваю руку, когда Моро одевается в моей комнате. Он затягивает галстук, поправляет идеальный узел. Скашивает на меня глаза и улыбается уголком рта.

— Моро, я поменяю замки.

— Не советую. У меня есть кому сделать любой ключ к любому замку. — он поворачивается и кладёт руки мне на плечи. — Агата, у меня завтра заказан столик на новогоднюю ночь. Но если ты не хочешь, я готов встретить Новый год с тобой и Жасмин. — и тут же кричит. — Жасмин, ты ведь не против, если я завтра проведу с вами ночь?

— Сразу с двумя? Как-то мне боязно за вас, господин Моро. — тут же звучит откуда-то снизу.

Обожаю свою экономку.

— Видишь, она не против. — улыбается Моро. — Но тебе было бы неплохо начать появляться в обществе. И я — достойный вариант для сопровождения. Видишь, я готов поиграть в эскорт для тебя. Жду твоего решения. — он вскинул руку с часами. — О, я уже опоздал… Пока, детка. — Виктор быстро чмокнул меня в губы и вышел из комнаты.

На столе осталась открытой маленькая коробочка с колечком…

Глава 40

Как такое может быть? Меня тянет к Моро и одновременно он меня бесит. Почему он? Вокруг меня куча молодых мужчин. А богатство, свалившееся на мою голову, открывает все двери. Я могу выбрать любого!

В задумчивости я слоняюсь по дому. Я решаю ещё раз усложнить нам жизнь. Хочу, чтобы Моро понял, командовать и давить на меня не получится.

Я звоню Филиппу. Новогоднюю ночь я проведу в компании своих одногруппников и друзей Филиппа… а там посмотрим.

В глазах Жасмин укор. Она красноречиво молчит. Я не выдерживаю.

— Ну, говори, наконец! Всю душу своими взглядами вымотала…

— Зря вы так, мадам…

— Я сама разберусь, ладно? — Впервые за долгое время раздражённо огрызаюсь.

— Простите, мадам. — Жасмин обиженно поджимает губы и уходит к себе.

*****

Я выгляжу на миллион, когда Филипп на такси забирает меня из особняка. Он окидывает меня взглядом и присвистывает.

— Отпад… Кэт, выглядишь… — Он восхищённо закатил глаза и щёлкнул пальцами.

Мы покидаем дом под пристальным и недобрым взглядом Жасмин. Чувствую ощутимый укол совести. Но отказываться поздно. Уже в такси Филипп начал свою игру. Он нашёл мою руку и переплёл пальцы. Ничего, кроме раздражения, это простое действие у меня не вызвало.

Загородный клуб оказался именно тем гадюшником, что я и предполагала. Публика, судя по машинам на стоянке, — только детки сливок общества.

Филипп с довольным видом обхватил мою талию и повёл внутрь. Вечеринка уже началась. Девицы-официантки в серебристых стрингах и малюсеньких топчиках, мальчики в таких же серебристых трусиках, больше подчёркивавших мужское достоинство, чем прятавших, постоянно дефилировали с полными бокалами на небольших круглых подносах.

Полутёмным коридором Филипп потянул меня в обеденный зал. Я знала, что настоящая вакханалия начнётся после двенадцати, поэтому позволила себе расслабиться. Здесь я перецеловалась с доброй половиной зала.

Мы дружно пили шампанское, отсчитывали последние секунды старого года, запускали на улице фейерверки… Филипп, подогретый шампанским и коктейлями, уже открыто обнимал меня, стараясь прижаться почти вставшим членом.

Не смотря на поползновения Филиппа, мне удалось расслабиться и было классно до тех пор, пока я не обнаружила себя неистово целующейся с ним на одном из диванчиков. Филипп уже стянул полувер и увлечённо мял мою грудь. Какого чёрта?

— Милый, я такая пьяная… — Мне пришлось очень естественно икнуть. — Мне нужно освежиться… — Порция глупого смеха. — Я быстро… — Провожу рукой по его волосам, спускаюсь по шее и останавливаюсь на груди.

— Потом сходишь. — Филипп снова тянется к моим губам, но я палец к его губам приложила.

— Прости, дорогой… мне уже почти поздно… — Неловко смеюсь и поднимаюсь на ноги.

— Ладно, иди. Только быстро. Я жду.

В полутёмном помещении клуба парочки зажимаются везде, где только можно. Где-то визжат девицы и хохочут парни. Гремит новогодняя музыка. Меня кто-то пытается схватить за руку. Но я ловко уворачиваюсь и быстро покидаю клуб.

Прости, Филипп, тебе придётся долго меня ждать. Надеюсь, ты найдёшь, кем меня заменить… Такси везёт меня домой. В окнах моего особняка темно. Жасмин уже спит. Стараюсь тихо открыть дверь. В голове непростой дурман. Интересно, что эти придурки в коктейли мешали?

Скидываю туфли и разминаю пальцы. Включаю настольную лампу и замираю. Рядом на комоде лежат ключи от особняка. Не мои… Завтра разберусь…

****

Утром Жасмин меня не будит… Просыпаюсь сама далеко после обеда. Голова раскалывается, в горло будто песка насыпали… спускаюсь в кухню. Мой ангел-хранитель на посту, но злой.

— С Новым годом, Жасмин! — Обнимаю экономку сзади.

— С Новым, мадам… — Бурчит Жасмин.

— Не злись, пожалуйста…

Жасмин тяжело вздыхает и поворачивается.

— Я вам не указ, мадам. И слова мои можете мимо ушей пропустить. Но то, как вы поступили… так не делают…

Я поджимаю губы.

— Он сильно злился?

— Нет. Господин Моро умеет держать себя в руках. Вы просто изгадили ему новогоднюю ночь. Уж простите мой французский. — Передо мной появляется чашка ароматного кофе и блюдце с куском традиционного ароматного пирога с корицей. — И знаете, мадам, глупо себя так вести. Господин Моро не ваш сопливый однокурсник. С солидными людьми так не поступают. А ещё вы меня оставили за вас отдуваться. Это уже вообще…

Оставляю тираду Жасмин без комментариев.

— Это он ключи на комоде оставил?

— А кто ж ещё… Приятного аппетита, мадам. — Жасмин с недовольным видом уплыла из кухни.

Блин… почему у меня всё через …опу? Показала характер, называется. Кому показала? Чего добилась? Поганый из меня психолог. По сути, обидела двух близких мне людей, сама ночь провела хреново. Не дай Бог так год пройдёт.

Поднимаюсь к себе. На столе так и стоит коробочка с колечком… Набираю смс, как ни в чём не бывало, поздравляю с Новым годом Моро. Щупаю почву.

В ответ — полный игнор. Моё сообщение даже не прочитано… Ла-адно. Звоню. Абонент недоступен. Доигралась… Довыбрыкивалась… Откидываюсь на спину на кровать и разбрасываю руки. Честно пытаюсь разобраться в себе… Но мы, девушки, такие существа загадочные… Даже с пол литра хрен разберёшься.

Настроение падает ниже фарватера, и глупая досада на своё, какое-то по-детски глупое поведение. Рингтон мобильного выводит меня из увлекательного самопоедания. Филипп.

— Кэт, с тобой всё в порядке? Куда ты ночью пропала? — Его голос хрипит. Видно, тоже только ото сна отошёл.

Придётся и здесь нагло врать.

— Прости, милый. Я заблудилась… Я не привыкла к таким местам.

— Почему не набрала? И зачем тел отключила?

— Филипп, прости… И я тебе смс отстучала, что домой уехала. — Останавливаю его наезды. Правда, отстучала уже из дома… Но отстучала же!

— Ладно… — Похоже, у Филиппа тоже голова болит. — Тут родители хотят нас видеть вместе завтра на обеде. Отказы не принимаются.

Мне хочется застонать…

— Филипп, я хотела уехать в Лион на пару дней…

— Поедешь послезавтра. — О, ещё один командир нарисовался.

Но Филипп добавляет уже просительно.

— Кэт, пожалуйста… Сделай им приятно. Ну, что тебе стоит. Они ж меня съедят.

Мученически закатываю глаза. Обед с чужими людьми… Мило улыбаться, когда от скуки зевотой сводит челюсти… Но мне жить в этом мире, рядом с этими людьми. Соглашаюсь и быстро заканчиваю разговор.

Набираю снова Моро. Результат тот же… Похоже меня заблокировали. Чего добивалась, то и получила. С Новым годом, Агата… хреново ты его начала…

Глава 41

Обед у родителей Филиппа проходит традиционно скучно. У меня медленно, но верно расспрашивают всю подноготную. Не понимаю, они уже нацелились на меня и моё огромное состояние? Их вопросы на грани приличия. Когда приехала во Францию? Как с Патриком познакомились? Почему Патрик с такой молодой и красивой женой нигде не появлялся? В конце концов, даже Филипп не выдержал и шикнул на родителей. Хорошо, я человек не конфликтный. Жизнь научила. Особенно, когда ты рядом с богатыми и опасными людьми.

Филипп везёт меня домой.

— Прости моих стариков…

Стариков… Ухмыляюсь.

— Нормально всё. Расслабься. Они волнуются за тебя.

— Кэтрин, — Его рука опустилась на моё колено, — я знаю, почему ты сбежала из клуба. Я на столько не нравлюсь тебе?

И что ему ответить? Дёргаю плечом и позволяю руке остаться на колене.

— Не в этом дело. Наверное, слишком мало времени прошло со смерти моего мужа…

Филипп фыркает.

— Да, брось! Ты же не хочешь сказать, что у вас был умопомрачительный секс, и ты не можешь его забыть…

А вот это уже слишком. Сбрасываю руку с колена.

— Да пошёл ты… Останови машину.

— Кэт…

Повышаю голос.

— Я сказала: «Останови машину»!

Он паркуется на ближайшее свободное место.

— Кэт, прости! Глупость сказал.

Я сжимаю губы и смотрю в боковое окно.

— Мой муж был самым лучшим человеком в мире. И всё у нас было, понял? — Поворачиваюсь и смотрю прямо в его глаза. — У нас была настоящая семья. И я его любила. Люблю…

— Понял. — Филипп поднимает руки вверх. — Клянусь, больше не буду. Мир?

— Мир. — Я закусываю губу и снова отворачиваюсь к окну.

Филипп привозит меня домой.

— Я зайду?

Качаю головой.

— Хватит с меня на сегодня. В следующий раз. Обещаю пригласить на кофе.

Филипп недоволен, но не настаивает. Почему-то сегодня особенно ощущается пустота дома… На комоде так и лежат его ключи. Проверяю мобильный — ни звонков, ни смс.

Жасмин не наблюдается. Скорее всего, в своей комнате. Она старается не попадаться мне на глаза. Так тоскливо… Разговор с Филиппом разбередил душу. Мне не хватает моих близких людей. Я хочу, чтобы жил мой муж. Я хочу, чтобы жили мои родители…

Завариваю свой фирменный кофе. Аромат спелой вишни заполняет кухню. Подхожу с чашкой к окну. За ним тоже тоска смертная… Кладу руку на стекло, упираюсь в неё лбом и плачу. Тихо, чтоб никто не слышал. Но это же Жасмин.

Меня обнимают ласковые руки, поворачивают к себе, и я срываюсь. Я рыдаю так, как плачут маленькие девочки в руках любимых мам, с надрывом выплёскивая всю свою боль.

— Ну-ну, Кэтрин… — Жасмин гладит меня по волосам, — Детка… всё будет хорошо…

Мне очень хочется верить ей.

****

— Мадам, к вам импозантный молодой человек. — Жасмин с улыбкой вплыла ко мне в комнату.

— Кто? — Да знаю я, кто. Его настойчивости можно позавидовать.

Жасмин держит в руках визитку.

— Филипп Болье.

Откладываю ноутбук и спускаюсь за Жасмин вниз. Филиппа экономка держит у двери. Умница моя.

В руках у Филиппа аккуратная корзина свежайших орхидей.

— Прости, Кэтрин. Мне показалось, что вчера в такси я тебя довольно сильно обидел.

Сегодня он играет в солидного бизнесмена. Классический костюм с иголочки, туфли натёрты так, что слепят своим блеском. Задрот элитный. Он протягивает мне корзинку.

— Примешь в качестве извинения?

— Привет. Проходи. — Киваю в сторону гостиной.

Филипп цепким взглядом проходится по обстановке, останавливается на моей картине. Мы с Жасмин решили, что ей самое место в гостиной и даже сами вбили гвоздь в стену. Патрик бы упал в обморок, глядя на наши варварские действия.

— Красиво. Кто писал?

— Одна известная художница…

— Такая известная, что ты даже имени её не знаешь? — Хмыкает Филипп.

— Ты зачем пришёл? — Перевожу разговор на другую тему.

— Решил не ждать, пока ты меня в гости позовёшь. Ты ж только обещаешь… — Он притягивает меня к себе за талию, заправляет за ушко тонкий локон. — Без косметики ты совсем девочкой выглядишь…

Та да, мой пресловутый бэби-фейс.

— Не нравится? — Чуть откидываю голову назад.

— Очень нравится… — Его голос опускается почти до шёпота. Его губы касаются моих. Он пробует пойти дальше и углубить поцелуй, и я позволяю.

Жасмин специально громыхнула подносом, и Филипп очень неохотно меня отпустил. Прикладываю пальцы к губам.

— Кофе, мадам, месье… — Жасмин поставила поднос с двумя крохотными чашечками из тончайшего фарфора на стол. Терпеть их не могу! На глоток.

Филипп тоже не в восторге. Но Жасмин, пожелав нам «bon appetit» с каменным лицом и грацией королевы покидает нас.

— Она издевается? — Филипп растерянно прочёсывает великолепную каштановую гриву пятернёй. — Понятно, ей я тоже не нравлюсь.

— Почему тоже?

Филипп игнорирует мой вопрос.

— Пошли гулять?

Неожиданно для самой себя соглашаюсь. Мы едем в один из красивейших парков Парижа — Тюильри. Всё утро шёл, такой редкий здесь, снег, и лёгкий белоснежный налёт покрывает статуи, фонтаны, деревья и дорожки. Даже вечнозелёные высокие разлапистые пальмы обзавелись белыми панамками. Работающие фонтаны посреди заснеженного сада выглядят совсем нереально… Сегодня Тюильри выглядит особенно романтично и поэтично.

Мы пьём горячий глинтвейн и шоколад, гуляем, держась за руки. Чудесный день!

— Кэтрин, мы приглашены на очередной благотворительный вечер в Одеоне. Я очень хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Только ты? — Усмехаюсь.

— Боже, конечно, не только я. Ты только прикинь, какая там скукота смертная. Если бы не отец, я бы хрена туда пошёл. Но он упёрся. «Ты должен соответствовать фамилии… Пора браться за ум… Ты мой наследник…» — Филипп перекривляет отца, заставив меня расхохотаться.

— Смешно тебе… — Длинные пальцы сильнее сжали руль. — Если бы ты знала, как я ненавижу всю эту показуху… Так пойдёшь? — Филипп паркуется у моего особняка.

А он не так безнадёжен, как могло показаться. Я прикидываю, что там я могу увидеть того, кто вычеркнул меня из своей жизни. Возможно, я дам нам последний шанс. И если не получится, я пойду своей дорогой.

— Конечно, милый. Не могу ж я бросить тебя в такой трудный момент.

— Ты спасаешь меня от буйного помешательства. — Он тянется ко мне губами. Я быстро чмокаю его и выскакиваю из машины.

Глава 42

Занятия в универе занимают всё моё время. Каждый день я попадаю домой уже ближе к вечеру. Жасмин ворчит и усиленно меня кормит. Она понимает. Поступить здесь в университет легко, учиться — очень трудно. А я позволила себе расслабиться на зимние праздники, и теперь приходится нагонять то, что могла делать спокойно и медленно.

Филипп усиленно играет в моего парня. Ему не нравится моя несговорчивость — я всё ещё не допускаю секса с ним, оставаясь на уровне жарких поцелуев. А он с завидным постоянством приходит ко мне на «попить кофе». Жасмин с явным злорадством ставит перед нами те крохотные чашечки.

— Не понимаю… — Как-то не выдержал Филипп. — Она, что, намекает, что мне не стоит здесь задерживаться? Почему ты терпишь такую дрянную прислугу?

Вот так… мамми — дрянная прислуга. Аристократ хренов.

— Моя Жасмин — не прислуга, Филипп. — Мой холодный тон тут же остужает его. — Она — кто угодно, но точно не прислуга. Если тебе что-то не нравится, можешь не приходить в мой дом.

Как же меня царапнуло это «прислуга». Я давно рассматривала Жасмин, как члена семьи, как близкого человека. Может, я слишком сентиментальная, а может, потеряла слишком много близких людей. Это унизительное, по моему мнению, слово вызвало во мне желание пройтись по холёному лицу ногтями.

— Да ладно, расслабься. — Филипп тут же съехал со своего надменного тона. — В пятницу заеду за тобой часам к шести. Пожалуйста, будь готова.

Вроде, и не сказал ничего такого. Но меня уже раздражает его манера общаться. Жасмин моя его не устраивает… Приговор себе он уже подписал. Пятница — станет последним днём, когда он ещё сможет считать себя моим парнем.

К вечеру в Одеоне я готовлюсь с особой тщательностью. Мои волосы убирают в элегантную причёску, открывая шею. Я подчёркиваю её длину тем самым жемчужным ожерельем. Вчера я прикупила к нему достойные серьги.

Длинное платье-футляр, плотно стянувшее фигуру, подчёркивает каждый плавный изгиб. Разрез до середины бедра спереди заставит многих проглотить вязкую слюну. Мой образ самым удивительным образом сочетает в себе сдержанность и сексуальность. Вишенка на торте — пара капель элитных духов эксклюзивной коллекции. Таких больше нет. Они заставят каждого мужчину хотеть наклониться ко мне поближе, чтобы получше «распробовать» композицию.

В небольшой клатч, на всякий случай, прячу ключи, которые кто-то забыл на комоде.

Я окидываю придирчивым взглядом девушку, смотрящую на меня из огромного зеркала от пола до потолка. Хороша…

— Красавица моя… — Экономка сложила руки в жесте восхищения.

— Спасибо. — Улыбаюсь ей уголками губ.

Филипп пунктуален. Ровно в шесть Жасмин открыла ему дверь. Да, сегодня мы, пожалуй, будем самой красивой парой вечера. Ну, или одной из самых красивых.

Жасмин подаёт ему тёплую пелерину, и уже Филипп накидывает её на меня. Его ладони задерживаются на плечах и проходятся по рукам.

— Ты умеешь соблазнять…

О, да, милый. Это я умею. Он тянется ко мне губами, но я отклоняюсь.

— А-а, красавчик… макияж… Если ты смажешь мне помаду, я обещаю, мы попадём на вечер к самому концу. — Лукаво стреляю в него глазками.

— М-мммм, — Филипп позволяет себе по-мальчишески несдержанно крутнуться на каблуках дорогущих туфель. — Чтоб его, это вечер!

Я кладу руку на его предплечье.

— Пойдём, мой хороший. Нас ждут великие дела…

****

Театр Одеон — один из старейших и красивейших театров Франции. Мы приезжаем в самый разгар — автомобили то и дело выпускают на волю дам в вечерних туалетах и мужчин в смокингах.

Я тоже с удовольствием подаю руку Филиппу и выбираюсь в полумрак Парижа. Холодно. Филипп накрывает мои пальцы тёплой ладонью, и я благодарна ему.

Мы входим под высокий свод, который поддерживает ряд колонн и дальше в фойе. Я никогда не была в Одеоне. Я не большой любитель походов в театр, а Патрику они вообще были не нужны. В небольшом фойе прохлаждаются представители бомонда, усердно делая вид, что их ждёт незабываемое зрелище. Мы не задерживаемся долго и поднимаемся на второй этаж.

У нас места в ложе, но мы не спешим их занимать. Мы с Филиппом тоже цепляем на лица учтивые улыбки и выгуливаем их, ступая по мягким ковровым дорожкам. Родителей Филиппа мы находим у небольшого, пока закрытого бара. Его мать придирчиво окидывает меня взглядом и дарит уже одобрительную улыбку.

— Кэтрин, вы смотритесь великолепно! Не правда ли, милый, — Обращается к мужу, — великолепная пара!

Какое счастье, что её муж не был моим клиентом… Наконец, мы занимаем наши места. Не обращая внимания на родителей, Филипп берёт мою руку, переплетает пальцы и не отпускает до антракта.

Не понимаю этого интереса к походам в театр. Нет, на благотворительный вечер, выгулять эксклюзивный наряд — нет вопросов. Но большинство усиленно делают вид, что им интересно, что происходит на сцене. Наверное, это тоже искусство — ходить по театрам. Я же пялюсь на публику, выискивая одного вредного француза. Но слишком много людей. У меня уже в глазах рябит от обилия колье, бриллиантов, колец и шикарных нарядов.

В антракте Лара, мать Филиппа, приглашает нас в тот самый бар.

— А вы, милочка, первый раз в Одеоне?

— К сожалению, да.

— О, это непростительно. Как мог Патрик не выводить вас в свет? Это такая ошибка…

Улыбаюсь ей и сжимаю челюсти, чтобы не нагрубить. Главное — улыбаться и молчать. Слава Богу, в баре мы больше пьём кофе, чем разговариваем. А вот на выходе я нахожу глазами того, кого так настойчиво искала. Он с Мелиссой… конечно же. Стоят у широких каменных перил. Она держит его под руку. Они разговаривают с ещё одной парой. Мелисса сдержанно смеётся. Она явно чувствует себя в своей тарелке.

Я отменяю свой демарш и тяну Филиппа дальше по широкому коридору. Но он уже тоже выхватил глазами Моро со спутницей.

— Пойдём, поздороваемся.

Я торможу его.

— Постой. Зачем мешать людям. Они хорошо разговаривают.

Я мягко пытаюсь увести Филиппа подальше от Моро. Но тут подтянулся Этьен, отец Филиппа.

— О, а вот Виктор с кузиной. Пойдём, поздороваемся.

Стоп! С кем он? С кузиной?! Я закатываю глаза и следую за Филиппом, который ловко лавируя между людьми, умудряется вести нас так, что мы никого не цепляем.

— Мой дорогой Моро! Приятно видеть тебя! Здорово ты моего наследника на аукционе сделал…

Моро отрывается от разговора. Следом за Этьеном и Ларой, подходим и мы. Моро уже пожал крепкую ладонь Этьена. Филипп был следующим. Виктор выхватил меня взглядом. В тёмных глазах ничего, кроме лёгкого интереса. Зато щебечет Мелисса.

— О, милая Кэтрин! Счастлива видеть тебя! Тебе понравилась моя картина?

— Она бесподобна, мисс… — Влазит Филипп. — Мне посчастливилось её видеть. Вы удивительно точно уловили внутренний мир Кэтрин.

— Да, спасибо! — Подтверждаю его слова и обаятельно улыбаюсь. — Ты очень талантлива.

— Знаешь, Кэтрин, я бы хотела написать тебя в этом наряде. Ты сегодня очень… — Она замолчала, подбирая нужные слова.

— Дерзкая… — Помогает ей Моро и скользит взглядом по моей шее. Левый уголок твёрдых губ чуть дрогнул в подобии улыбки. Он оценил ожерелье.

— Точно! — Мелисса кладёт ладонь на предплечье Моро. — Позвони мне, пожалуйста, когда у тебя будет время.

— Боюсь, у меня нет твоего номера. — Я очень стараюсь быть вежливой.

Но Мелисса, как большинство художников, живут в своём собственном мире и не желают слышать то, что им хотят сказать.

— О, что нам мешает обменяться номерами? — Она открывает клатч. Мне приходится сделать то же самое.

В этот момент кто-то неуклюже задевает меня со спины, и я роняю сумочку. Филипп с Моро приседают и собирают то немногое, что выпадает из крохотного клатча.

— Спасибо. Кстати, месье Моро, я обнаружила это у себя дома. Поскольку вы были гостем моего мужа, возможно, они ваши. — Конечно же, он их уже узнал. Я протягиваю Моро ключи от моего особняка.

Он медленно переводит взгляд с моего лица на ключи и молчит…

Глава 43

Между нами всеми повисает неловкое молчание. Он не торопится принимать ключи.

— Что ж… — я поднимаю подбородок чуть выше, кручу на пальце кольцо от ключей и зажимаю их в кулаке. — Похоже, я ошиблась. Простите за беспокойство…

— Минутку. — усмехается Моро. — Дайте-ка глянуть.

Он протягивает раскрытую ладонь. Мне ничего не остаётся, как положить на неё небольшую связку.

— Надо же… — Моро встряхивает ключи. — А я всё думал, где их забыл. Пришлось уже и новые сделать. Благодарю, мадам Дюмонтье.

Он слегка кивает мне, и ключи исчезают в кармане пиджака.

Мелисса переводит растерянный взгляд с меня на него. В её глазах мелькает тень непонимания. Какой игре она только что стала свидетелем? Она хочет что-то сказать, но, как спасение, дают сигнал ко второму акту. Мы вежливо прощаемся и проходим в свою ложу.

— Ты хорошо знаешь месье Моро? — Филипп наклоняется ко мне и шепчет в самое ухо, почти касаясь горячими губами кожи. Очевидно, тоже что-то почувствовал.

— С ним был хорошо знаком мой муж. Виктор Луи не раз приходил к нему.

Филипп снова завладевает моей рукой, подносит пальцы к губам.

— Твоя Жасмин тоже поила его кофе из тех напёрстков?

Я не смогла удержаться и прыснула.

— Филипп, Кэтрин!.. — тут же шикнула на нас Лара. О да, вот так она и будет всю жизнь на меня шикать.

Филипп положил мою руку себе на колено и накрыл ладонью. Мы заговорщицки переглянулись и уставились на сцену, где, наверное, хорошие актёры лезли из кожи вон, чтобы понравиться нам, неблагодарным…

*****

Я ждала его… Я едва досидела тот дурацкий спектакль до конца, а потом изящно отбилась от попыток Филиппа остаться на ночь… Я торопилась домой.

Я ждала его… Даже когда поняла, что не придёт, прислушивалась, не щёлкнет ли дверь открывшемся замком…

Я сделала шаг навстречу. А он отступил на два назад… Всегда больно признавать собственные поражения. Что между нами было? Каждый вечер я вертела в руках коробочку с колечком, наблюдая, как яркие искры расходятся от прозрачного камня. Ни разу не надела его… Наконец, я запаковала колечко вместе с ожерельем, написала адрес и вызвала курьера. Дорогие вещи должны вернуться к хозяину.

От невесёлых раздумий и переживаний за неделю я превратилась в довольно мрачное существо. Жасмин выбилась из сил, стараясь угодить мне.

Филипп не понимал моего настроения. Он принял всё на свой счёт и, наконец, сдался. Он дал мне время «всё хорошо обдумать» и ушёл в тень. Хороший мальчик… Даже не назвал меня «фригидной стервой».

Приняв ещё одно решение, я позвонила Патрику и попросила консультацию уже как мадам Дюмонтье. Хочу разорвать договор, заключённый моим мужем с Моро. А ещё попросила посоветовать специалиста по финансам примерно такого же уровня. Патрик — профессионал высочайшего класса. Другие у Моро и не работают. Я получила ответы на все вопросы.

Я начала пробивать университеты. Хочу оформить перевод. Мне бесконечно жаль расставаться с Сорбонной, но не ею единой, как говорится. Рвать, значит, рвать сразу и по всем направлениям. Вон из Парижа, хотя бы на несколько лет.

Я рассматриваю университет Лиона. Там у нас с мамми даже дом есть, в котором я так ни разу и не побывала. Значит, время пришло…

****

— Милая, что-то вы мне сегодня совсем не нравитесь… — косметолог склонилась над мои лицом, мягко массируя кожу.

— Я не царский червонец, чтобы всем нравиться… — грубо огрызаюсь на автомате. Просто, потому что настроение хреновое.

— Хм… простите, мадам Дюмонтье. Я увлеклась. — косметолог вспоминает, что перед нею очень богатая клиентка и не стоит говорить ей гадости, даже если это чистая правда.

Я чувствую укор совести. В конце концов, косметолог не виновата, что у меня в жизни всё не так, как хотелось бы.

— Извините, Полин. У меня непростой период. Давайте просто сделаем процедуры. Молча…

— Конечно, мадам.

Я на автомате продолжаю ухаживать за собой. Но сейчас понимаю, что моя привлекательность больше зависит от моего внутреннего спокойствия, чем от всех этих салонных процедур. Да ещё и похудеть умудрилась. Скулы заострились… Какая уж тут красота.

Я жду ответ от университета Лиона. Мне уже сказали, что его можно очень долго ждать. Был бы жив Патрик, всё было бы гораздо проще…

Пью кофе в любимом кафе у Триумфальных ворот и наблюдаю за людьми за стеклом. Какая у всех разная жизнь… Вдруг напротив появляется молодой мужчина.

— Надо же… кто бы мог подумать, что встречу тебя после стольких лет просто здесь, в этом кафе. — даже медовые глаза Анри улыбаются.

Он без разрешения усаживается напротив, опускает на стол чашечку кофе и пирожное на белой плотной салфетке, указывает взглядом на моё обручальное кольцо. Да, я до сих пор ношу его. Не могу отказаться.

— Я сразу узнал тебя на фото в газетах. Прими мои соболезнования. Хотел прийти, но… подумалось, ты не очень будешь рада видеть людей из прошлого.

Ещё бы он не узнал. У него же профессиональная память. Да и пластических операций я не делала.

— Привет. — улыбаюсь в ответ. — Прошлое всегда остаётся с нами. От него не сбежишь…

— Я рад, что ты смогла, детка. И рад, что помог тебе в этом.

Мы разговариваем, как старые друзья. Я абсолютно не напрягаюсь. Знаю, если бы Анри хотел меня шантажировать, он бы уже это сделал. Но умный фотограф молчал, даже когда все журналюги рыскали после смерти мужа, выискивая пятна на моей биографии. А ведь мог хороших денег срубить. Сенсация, типа «бывший прокурор был женат на проститутке» стоит очень дорого.

— Ты не знаешь, как дела у Мадлен?

Анри прав, я оборвала все связи с грязным прошлым. Сколько раз мне хотелось позвонить подруге по несчастью, моей белокурой фее и просто поболтать. И столько же раз я откладывала телефон. Нельзя. Мы теперь жили в разных мирах.

Почему-то улыбка сползла с чувственных губ фотографа. Глаза, обрамлённые чёрными длинными ресницами, стали серьёзными.

— А ты ничего не знаешь?

— Чего не знаю?

— Агата, Мадлен… — Анри запнулся, будто подбирая правильные слова. — Прости, детка… её убили.

Ложечка, которой я помешивала кофе, звякнула, выпав из ослабевших пальцев.

— Как убили?.. Кто? Почему?

— Понимаешь… тот козёл был в неадеквате. Под какой-то дурью. Он… задушил её во время грубого секса. Его прямо там и приняли, в том лофте, где она жила. Урод даже не осознавал, что сделал. Просто улёгся рядом и заснул в обнимку. Следующий клин пришёл, не дозвонился, позвонил оператору… ну, а дальше по обычной процедуре.

Анри говорит и говорит, а я вспоминаю тоненькую нимфу с золотистыми локонами в коротеньком шёлковом халатике, её весёлый звонкий смех, мелодичный голос и то, как она меня приняла. Она учила меня жить легко… Слёзы срываются с ресниц и оставляют мокрые следы на щеках.

— Когда это случилось?

— Давно. — пожимает плечами Анри. — Почти сразу после твоего отъезда.

Понятно. Поэтому я ничего не знала.

— А как же пресловутая «безопасность»? Все эти «я гарантирую»?! Сволочи! — я с силой сжимаю кулаки.

— Эй, детка, тихо. — Анри накрывает мою руку тёплой ладонью. — В том мире, из которого тебе удалось улизнуть, нет никакой безопасности. Всё ложь. Да и дело тихо замяли. Ты же понимаешь…

Не понимаю. Не хочу понимать…

— Ты знаешь, где её похоронили?

Анри удивлён моим вопросом.

— Нет. Зачем? Она не была моей подругой. Если б не небольшая шумиха в новостях, я б и этого всего не знал.

Я поднимаю глаза вверх в безуспешной попытке остановить слёзы.

— Анри, очень тебя прошу, узнай. Марго, наверняка, знает. Скорее всего, она её и хоронила. Или муниципалитет. — меня передёргивает от возможности того, что Мадлен лежит в общей могиле под каким-нибудь никому ничего не говорящим номером.

— Зачем? Агата, ей уже всё равно…

— Мне не всё равно! — прерываю Анри и повторяю с нажимом. — Мне не всё равно. Прошу, пожалуйста…

— Хорошо. — фотограф проходится взглядом по моему лицу и говорит по-доброму, — А ты не изменилась… так и осталась сентиментальной дурочкой…

Мы допоздна гуляем с Анри по городу, как гуляли когда-то давно, не в этой жизни. Я держу его под руку, и на нашу красивую пару заглядываются люди. Он стал серьёзным фотографом и больше не работает с девочками для салона мадам Марго. У него даже была своя выставка, о которой я совсем ничего не знала…

Анри просит меня позировать ему для новой коллекции. Чтоб меньше сомневалась, добавляет, что ни Кэт, ни Тома больше не работают у него. Я соглашаюсь.

Уже почти ночью попадаю домой. В окнах моего особняка нет света. Жасмин спит. Тихо открываю дверь, включаю бра и обнаруживаю на комоде небольшой пакет со своим именем на ярлыке.

Чтобы открыть его, мне надо немного мужества. Беру пакет и иду в кухню. Ну и что, что ночь… Готовлю кофе, и только, когда аромат вишни немного успокаивает меня, разрываю казённую коричневую бумагу…

Глава 44

На стол с глухим стуком выпадают футляр и коробочка. В пакете оказалися ещё длинный конверт и маленькая открытка с ангелом, подписанная размашистым угловатым почерком:

«Не стоит разбрасываться моими подарками. Патрика уволил. Можешь нанять его, если всё ещё желаешь разорвать со мной договор. Открой конверт.»

Гад! Почему я не подумала, как он отреагирует на то, что глава его юридической службы даёт консультации на стороне. Но как он узнал?..

Достаю длинный узкий конверт. В руках оказывается билет в Токио на моё имя. Вылет завтра. Я очень стараюсь не рассмеяться вслух. Он почти не дал мне времени принять взвешенное решение. Если вообще можно принимать взвешенные решения в нашем с Моро случае.

До самого утра я ворочалась в постели. Какой вообще может быть сон?! А утром пошла в университет. Рейс на Токио вечером. Если я надумаю, всё успею. На всякий случай, я ставлю в известность кафедру, что по уважительной причине буду отсутствовать неделю. Хотя, понятия не имею, сколько буду отсутствовать. Как у студентки с отличной успеваемостью, у меня не возникает никаких проблем.

Дома меня уже ждёт Жасмин. Ещё с утра она хитро улыбалась, когда кормила меня завтраком. Я оставила всё содержимое пакета на кухонном столе, и она, конечно, в курсе.

— Мадам, я ваш чемоданчик нашла и в вашей комнате поставила. — с доброй улыбкой сообщает экономка.

Деланно поднимаю брови.

— А я что, куда-то уезжаю?

В тёмных глазах появляется растерянность.

— Ну как же… Это же…

Жасмин опускает руки, а потом решительно упирает их в покатые бока.

— Вот что я вам скажу, Кэтрин. Если вы и в этот раз месье Моро продинамите, уволюсь от вас. Пойду к нему экономкой. Вот.

— Ничего себе, напугала… — Вот это демарш. От неожиданности я даже сажусь на стул, но тоже не сдаюсь. — И бросишь меня, да? Одну? — и чтобы добавить эффекта, нервно сглатываю.

Жасмин поджимает губы.

— Он хороший человек. Месье Патрик всегда его хвалил. И уж точно лучше этого вашего придурковатого Филиппа.

Здесь я не выдерживаю, и меня разбирает хохот.

— Почему придурковатого?

— Потому что не умеет пить кофе из настоящих кофейных чашек! А ещё аристократ! — С презрением припечатывает Жасмин и уходит к себе, демонстрируя крайнюю степень недовольства.

Я поднимаюсь к себе. Прямо посередине комнаты сияет натёртыми заботливыми руками мамми боками небольшой чемодан.

Сажусь на кровать, обхватываю себя руками и раскачиваюсь из стороны в сторону. Я ведь приняла решение… Сколько можно? Эти постоянные качели… они ведь убивают. А что делать, если моё тело хочет его? Не молодого Филиппа, а его — взрослого, сильного мужчину. Да, ладно, если б только тело. А что делать с душой, которая тянется к нему, наплевав на все доводы зануды — разума? Где твоё благоразумие, Агата?

Я прочёсываю пальцами волосы, поднимаюсь и иду к встроенным шкафам. Я не смогу себя простить, если не дам нам последнего шанса. Самого последнего. Может, я глупая… может, слабая… мне нужен он.

Закрываю чемодан и по нашему обычаю присаживаюсь на дорожку. Взгляд цепляется за коробочку на столе. Снимаю обручальное кольцо, надетое Патриком. Прости, дорогой. Время пришло… Надеваю колечко из коробочки. Оно садится, будто я сама его выбирала и меряла. Угадал…

Вызываю такси. Даже здесь я решила испытать судьбу. Я выезжаю из дома, что называется, в последний момент. Если на нашем пути встретится, хоть совсем небольшая, пробка, я элементарно не успею на самолёт. Но пробок нет…

Наверное, я последней прохожу на посадку. В билете значится место во втором ряду. Это даже не бизнес, это первый класс. Но я вхожу в самолёт через другую дверь. Я не хочу, чтобы он увидел меня сразу. Стюардессы приветливо улыбаются и указывают мне, куда следует пройти.

Сердце замирает в предвкушении. Кусаю губы, наплевав на помаду. Я уже вижу его руку и длинные пальцы, медленно отбивающие какой-то мотив на подлокотнике кресла. Он отдал мне место у иллюминатора.

Медленно обхожу его кресло и, ничего не говоря, усаживаюсь в своё, кладу руку на подлокотник. Моро выжидает пару минут, накрывает мою руку своей и переплетает наши пальцы.

— Ты заставила меня подумать, что в Токио я полечу один. — Он наклоняется ко мне, окутывает запахом дорогого парфюма, запуская такие знакомые реакции тела.

Нагло вру.

— Я и не хотела. Это Жасмин настояла. Сказала, что в противном случае уйдёт к тебе.

Моро усмехается, подносит мою руку к губам и чуть касается пальцев.

— Чудесная женщина. Напомни мне поблагодарить её, как прилетим обратно.

Поворачиваю к нему голову и попадаю в плен опасных глаз.

— Всенепременно…

****

Токио встречает нас мелким противным дождём. Мы, словно, вышли в стоячую воду из самолёта. Переглядываемся. Оба без зонтов. Ну не в Данию же мы летели, в самом-то деле.

Нас встречает BMW представительского класса. Я думала, снова Цутому. Оказалось, Моро заказал трансфер в отеле. Удивительные люди — японцы. В машину усаживаемся уже порядком промокшие. Водитель любезно включает обогрев.

Моро протягивает таксисту карточку. Специально не спрашиваю, в какой отель мы едем. Очень хочется в тот же самый, но такси привозит нас к совершенно другому отелю. Тоже высотному, уходящему последними этажами за облака.

— Почему в этот? Мне нравился прошлый…

Моро усмехается.

— Я не стану селить будущую жену в номер, в котором бывал с проституткой.

Вроде, сказал важную вещь, но осадочек остался.

В отеле нас селят за одну минуту. Наш номер так же высоко, как и в прошлый раз. Моро, наверное, не умеет селиться в скромных номерах. В просторной гостиной из огромных панорамных окон от пола до потолка открывается потрясающий вид на императорский дворец и центр города.

В номере довольно прохладно. Я обхватываю себя за плечи и замираю перед прозрачной стеной. Сильные руки обхватывают меня сзади:

— Тебе нравится?

— Да, — киваю согласно. — Здесь очень красиво.

— И нет тех широких подоконников, на которых ты зависала по ночам. — Моро целует меня в шею. — Пойдём в постель. Этот перелёт чертовски утомляет… даже в первом классе.

Утомишь его, как же. Но послушно иду за ним. Я хочу Моро с того самого первого момента, как он наклонился ко мне в самолёте.

Как когда-то давно, он поворачивается ко мне в спальне и протягивает руку. Манжет схвачен платиновой запонкой.

— Поможешь?

Я снимаю туфли и медленно иду к нему. Аккуратно вынимаю запонки из манжетов и кладу на стол. Не хочу сегодня быстро. Хочу соблазнять, и чтобы меня соблазняли.

Его губы чуть дрогнули в слабой улыбке. Кладу ладони на его грудь, веду по мягкому шёлку рубашки, заставляя пиджак соскользнуть по рукам вниз.

Медленно расстёгиваю пуговицу за пуговицей белоснежной рубашки. Чуть ослабив галстук, отправляю её за пиджаком — к ногам. Прохожусь одной рукой по ключице и останавливаюсь на затылке. Второй — тяну его за галстук к себе.

Моро делает глубокий вдох, послушно наклоняется и впивается в мои губы. У нас не получается медленно и чувственно… Стоит нашим губам соприкоснуться, и мы теряем контроль. Моро вжимает меня в себя, а я с силой сжимаю волосы на его затылке.

— Как же я соскучился за тобой… — горячим шёпотом в шею Моро гонит мурашек по моему телу. Ощущаю его губы в декольте. Кажется, он боится обделить поцелуем даже крохотный участок кожи.

Поднимаюсь на носочки. Моро тут же подхватывает меня под ягодицы и несёт к кровати. Он усаживает меня на колени и грубо тянет платье вверх так, что швы трещат.

Бесстыжие руки нетерпеливо ползут по бёдрам, по широким кружевным резинкам чулок, выше по талии, накрывают груди и сжимают до боли.

— Маленькая, строптивая девочка… — он тянется губами к шее. Цепляюсь за плечи и подставляюсь под жаркие поцелуи.

Придерживая меня под спину, он опускает нас на покрывало. Нам некогда его убирать. Моро просто расстёгивает ширинку, достаёт чертовски напряжённый член и трётся о меня. Выгибаюсь ему на встречу. Хочу!

Виктор довольно улыбается, отодвигает тонкую полоску кружевных крохотных стрингов, проходится пальцами по нижним губам, заставляя меня застонать, и легко скользит внутрь.

— Чувствуешь, какая ты влажная для меня, Агата? — его голос хриплый, незнакомый.

Он делает несколько движений пальцами, подводя меня к самой грани, и вынимает их, заставляя возмущённо всхлипнуть.

— Попроси… — он водит головкой по губам, чуть давит на вход. Дразнит…

Рука Виктора упирается в матрас рядом с моей головой. Поворачиваю лицо и кусаю его запястье. Ответом мне хриплый смешок.

— Агата, я могу так долго играть…

Я ёрзаю, пытаясь насадиться на него, получить своё удовольствие. Моро ложится сверху, давит всем весом, целует мои губы и медленно входит.

— Люблю тебя…

Впечатление, что он полностью заполняет всю меня, без остатка. Чувствую, как его член упирается в дальнюю стенку. Давно забытые ощущения… приятные, правильные… глаза наполняются слезами… Виктор замирает, обхватывает ладонями моё лицо и целует веки, щёки, нос, уголки рта, губы. Я всхлипываю, обхватываю его за спину и крепче прижимаюсь к нему. Мой…

Моро подхватывает меня под плечи, впечатывает в себя и начинает двигаться. Я снова выпадаю из реальности. Я оставляю следы на его спине, опускаюсь ниже и впиваюсь ногтями в ягодицы. Его толчки становятся более резкими, почти грубыми.

Вдруг на моё горло ложится ладонь и чуть прижимает.

— Никогда не смей больше так играть со мной! — рычит Моро. — Слышишь? Никогда!

Его лоб покрывается мелкими бисеринками пота. Последний толчок, и Виктор кончает в меня… Я цепляюсь за его запястье и улетаю в нирвану. Горячий член пульсирует внутри, раз за разом выталкивая в меня сперму.

Без сил раскидываю руки в стороны и полностью расслабляюсь. Глупая улыбка появляется на моих губах.

— Ты кончил в меня.

— Знаю…

Моро снова целует мои губы, укладывается сверху и повторяет куда-то в шею.

— Знаю…

Глава 45

— Но нам же беременность не грозит? — Моро в очередной раз нежно коснулся моих губ.

— Нам? Нет… — пытаюсь выбраться из-под него, но Моро не даёт.

Он соскальзывает с меня, заводит мою руку за голову и заставляет снова лечь.

— Не так быстро, mon cher… Мы толком не поговорили. Ты хочешь сказать, — холёная ладонь ложится на низ живота, — ты можешь забеременеть?

— Не переживай, тебе-то беременность не грозит.

Ладонь поползла вверх, сдавила грудь.

— М-мм… Агата, я хочу услышать ответ на свой вопрос. Ты можешь забеременеть?

Перед глазами встаёт красивое и серьёзное лицо ГИГа, в памяти всплывают его слова о бонусе. Где-то в сердце отзывается лёгкой болью тоска.

— Я никогда не говорила тебе обратного. — смотрю прямо в тёмные глаза француза.

В них мелькает непонимание, потом облегчение. Он упирается влажным лбом в мой лоб.

— Спасибо, Дева Мария! Ты не представляешь, как тяжело знать, что твой ребёнок искалечил твою женщину… — ладонь снова возвращается вниз живота, ласково поглаживает кожу.

Хмыкаю. Тут же получаю:

— Это замечательно, Агата. Это просто замечательно!

— Ага, только теперь, если мы не хотим детей, мне придётся пить таблетки быстрой контрацепции. А их ещё придётся искать в стране, где я вообще ничего не знаю…

Моро закрывает мой рот поцелуем.

— Прости, детка, я не дам тебе травить себя. Давай просто дадим ему шанс… раз уж так получилось.

— Кому?

— Нашему ребёнку…

Я фыркаю, и мой рот снова затыкают поцелуем.

— Спи, mon ami.

Моро вытаскивает из-под нас нещадно измятое покрывало. Мы забираемся под одеяло, и я кладу голову ему на грудь.

— Я не планировала детей…

— Иногда они сами приходят. Давай просто расслабимся. Ты слышала, что я тебе сказал? — говорит сонный голос куда-то в макушку.

Я понимаю, о чём он говорит, но маленькую месть никто не отменял.

— Когда?

— Когда трахал тебя. — в тон мне отвечает Моро.

— Дай подумать… нет.

Мужская рука сильнее сжимает мои плечи. Он тоже умеет играть.

— Вот и отлично. Спи…

*****

Утром нас забирает из отеля гид, прекрасно говорящий по-английски. Нам показывают обычный Токио, тот, в котором живут люди.

Мы с Моро теряемся на удивительном перекрёстке Сибуя, где тысячи людей в одно и то же время переходят дороги сразу во всех направлениях, у меня рябит в глазах от рекламы и кучи крохотных магазинчиков, которыми нашпигован каждый уголок, нас удивляют длинные очереди, тянущиеся «хвостами» по улицам, мы едим пирожки с сакурой…

Венцом нашего путешествия становится обед в ресторане, в котором готовят мясо кита. Гид сам заказывает нам блюда. С довольным лицом он пообещал, что мы попробуем самый настоящий и уникальный деликатес.

Нам приносят блюда и палочки, которыми я абсолютно не умею пользоваться. Зато Моро ловко подхватывает кусочек за кусочком и отправляет в рот. Гид с удовольствием помогает мне освоить это трудное искусство. Наконец, у меня что-то получается, и я отправляю первый кусочек в рот.

Гид смотрит на меня с ожиданием, а я не знаю, что ему ответить… Эта экзотика абсолютно безвкусная… Робко улыбаюсь и вежливо киваю, чтобы не обидеть услужливого и улыбчивого мужчину. И тут он довольно выдаёт.

— Теперь вы станете очень здоровыми и выносливыми людьми!

— Почему это? — интересуюсь из вежливости.

Лучше б я не слышала ответ…

— Вы только что съели яички кита. — довольно улыбается японец.

Что он сказал? Я беспомощно смотрю на Моро и стараюсь сдержать рвотные позывы. А его глаза лучатся безудержным весельем. Он знал!

— Держи себя в руках, милая. Это всего лишь ещё один вид мяса… — он отправляет в рот очередной кусочек дивного яства.

Я же с отвращением нервно отталкиваю от себя тарелку с остатками яичек бедного кита. Жесть… чего только люди не едят.

Наш гид растерян моей реакцией и пытается оправдаться. У него даже узкие глазки округлились:

— Это такой деликатес… я думал вас удивить… простите…

— Вам удалось. — холодно киваю в ответ.

В отель попадаем уже к вечеру.

— Милая, переоденься, пожалуйста. Ужинать будем в ресторане с вполне себе французской кухней. Как я понял, японские деликатесы тебе не очень по нраву.

Смотрите-ка, он ещё и стебётся.

— Знаешь, Моро, однажды я оторву тебе яйца и сожру с большим удовольствием…

Виктор смеётся и лезет целоваться.

— Фи, где ты набралась этой вульгарщины… Но отнесусь к твоей угрозе серьёзно. Раз так, надо детей по-быстрому делать, пока ещё есть чем…

Похоже, в ресторан мы попадём ещё нескоро.

Глава 46

Сидим с Моро в ресторане. Наслаждаемся привычными французскими блюдами и видом с одного из последних этажей небоскрёба. Вид на Токио сверху всегда будет меня восхищать.

Официант убирает тарелки, и мы заказываем десерт. Моро подаётся вперёд, переплетает пальцы.

— Я рад, что ты надела кольцо.

Я выставляю руку вперёд, и крупный бриллиант вспыхивает тысячами искр, отражая блики приглушённого света.

— Оно очень красивое. Я не поблагодарила тебя за подарок. Спасибо.

Моро очень серьёзен.

— Стоит ли понимать этот твой жест, как согласие на моё предложение?

Опасные, тёмные глаза смотрят настороженно. Я вздыхаю…

— Как ты сказал, глупо отрицать, что нас тянет друг к другу. Но я хочу оговорить условия, если мы станем жить, как пара.

Моро согласно кивает.

— Давай поговорим. Выкатывай свои.

— У меня оно одно, но очень важное. Я буду единственной женщиной в твоей жизни, пока ты со мной. Я знаю, что мужчинам, которые ходят по проституткам, весьма трудно отказаться от этой привычки. Они так и шатаются по ним до конца жизни… Оцени свои силы, Виктор Луи. Если не сможешь, нам лучше не начинать… Лучше я один раз переболею нашим расставанием и дальше буду жить с пониманием того, что ты не мой и моим никогда не будешь.

Моро складывает губы в трубочку.

— Справедливо. Пригласив тебя в Токио, Агата, я всё обдумал и, как ты сказала, оценил свои силы. Ещё условия?

— Да. Ты не будешь заставлять меня сидеть дома в качестве красивой куклы. Я хочу закончить университет и хочу свою практику… Я хочу своё дело.

Моро улыбается.

— Конечно. Я не собираюсь запирать тебя.

Официант ставит перед нами блюдце с пирожными и две чашечки кофе.

— У меня всё. — подвигаю блюдце к себе. — Что на счёт твоих хотелок?

Моро молчит, наблюдая, как я ложечкой отправляю в рот кусочек воздушного пралине, пропитанного шоколадным соусом. Кажется, его глаза становятся ещё темнее.

— Я гораздо старше тебя, Агата. Я не хочу, чтобы рядом с тобой вились мужчины. Видишь ли, с тобой я почувствовал, что ещё могу ревновать женщину. И это будит во мне не самые лучшие чувства и желания… Хочу, чтобы ты это знала и понимала. Я — собственник. Ты — красивая девушка. Никогда не провоцируй меня. Даже в шутку. Даже, чтобы насолить…

Я поднимаю руку.

— Я поняла, Моро. Я помню, чем это может закончиться. Но и терпеть подобное я больше никогда не буду. Просто, чтобы ты знал.

Он вздыхает.

— Хорошо. Этот вопрос мы уяснили. Второе моё условие… — Моро полез в карман пиджака. — Ты возьмёшь мою фамилию. Патрику уже всё равно, а мне будет приятно… Свою девичью можешь оставить второй. Я не претендую.

Моро открывает небольшую коробочку из белого бархата, открывает и ставит передо мной. На подушечке жёлтым золотом блестит самый обычный ободок обручального кольца.

Наверное, я чего-то не понимаю.

— Виктор, ты так оригинально делаешь мне предложение? Или ты хочешь, чтобы я просто поменяла фамилию и носила это на пальце?

Моро усмехается.

— Чёрт… я забыл, как красиво делать предложение… — он тянется через стол, накрывает мою руку ладонью, чуть сжимает. — Что ж… давай чётко и по пунктам. Я люблю тебя, Агата. Ты станешь моей супругой?

Я так долго хотела этого предложения… так долго его ждала и мечтала, как отреагирую… А сейчас сижу и просто улыбаюсь, как дурочка.

Моро поднимает брови.

— Это отказ?

— Что? — до меня плохо доходит смысл его слов. — А, нет… я выйду за тебя.

Моро смеётся, ещё чуть крепче сжимает мою руку и отпускает.

— Значит, договорились.

Я прихожу в себя.

— Кстати, я хочу, чтобы ты тоже носил кольцо.

— Детка, ты тоже собственница. Не переживай, так и будет.

И тут же добавляет.

— Резинки можно не покупать?

Я чуть не роняю ложечку с кусочком пирожного в чашку с кофе. Приходится его отложить.

— Хочу, чтобы ты тоже понимал, Моро… С детьми могут быть проблемы. Как, наверное, ты уже понял, у меня всего одна труба… Я не знаю, как это скажется на возможности забеременеть. Кроме того, у меня отрицательный резус и очень редкая группа крови. Могут быть проблемы.

После своей неудачной беременности я облазила весь интернет, кучу медицинских форумов и уже примерно понимаю, что меня может ждать в случае резус-конфликта с партнёром.

Моро даже не морщится. Он довольно щёлкает пальцами.

— Какая же ты везучая, детка! Считай это подарком небес на нашу свадьбу — у меня тоже отрицательный резус. Я не настаиваю на детях прямо завтра. Но мне сорок. И мне хотелось бы повозиться с детьми, пока у меня есть силы и желание.

Действительно — подарок небес!

В номере меня ждёт огромная икебана из лотосов. Нежная и необыкновенная красивая. Моро обнимает меня со спины. Руки ложатся на живот.

— Ты же не думала, что я оставлю свою невесту без цветов в такой день?

Губы касаются шеи.

— Она бесподобна…

Поворачиваюсь к Моро и забрасываю руки за шею.

— Виктор, сделай мне ещё один подарок.

Он поднимает брови, а я тяну:

— Ну, пожа-алуйста…

Моро вздыхает.

— Проси, моя алчная девочка.

— Не увольняй, пожалуйста, Патрика…

Моро фыркает и чуть отстраняется.

— Что, совесть заела? А почему ты не подумала, как я отреагирую?

— Ну, Виктор… — поднимаюсь на цыпочки и касаюсь его губ. — Ну, пожалуйста…

Его руки опускаются ниже поясницы, сжимают ягодицы и прижимают меня к паху.

— Ладно. В отличие от тебя, он работник опытный и сразу пришёл ко мне с твоей глупой просьбой.

Теперь я пытаюсь от него отстраниться.

— Так ты не уволил его?

— Конечно, нет. Но тебя надо было проучить…

— Ну, ты! — я пытаюсь выпутаться из его объятий.

Какое там… Будущий муж держит крепко.

Глава 47

Мы вернулись домой к концу недели. Я отказалась переезжать к Моро, пока официально не выйду за него замуж. Поэтому он плавно переполз ко мне. Редкую ночь он ночует не со мной, и тогда я схожу с ума от ревности. Но мне нравится эта буря неконтролируемых чувств.

Когда же он ночует у меня, Жасмин очень нравится заходить в мою комнату по утрам и с выражением лица а ля «дворецкий её королевского величества» торжественно объявлять:

— Мадам, месье, ваш завтрак готов.

Мне казалось, что мамми будет осуждать меня за столь быстрый брак после смерти мужа. Но мудрая пуэрториканка даже всплакнула от радости, когда я сообщила ей о предстоящем торжестве.

Я хотела просто тихо расписаться в мэрии, как мы в своё время сделали это с Патриком, но Моро был не приклонен.

— Я не отставной прокурор — отшельник, детка. Моя жена автоматически становится частью моего бизнеса. И я точно не собираюсь тебя прятать. Свадьба будет не скромной. Так что тебе лучше заранее морально приготовиться.

— Слушай, а Мишель у тебя ещё работает? — я вдруг вспоминаю тоже о нескромной деловой помощнице Моро.

— Нет. Уволил почти сразу после тех переговоров в Токио.

— За что?

Хотя, я знаю за что, хочется услышать от него, пролить бальзам на душу. Слишком уж открыто она демонстрировала мне своё пренебрежение.

— Мишель стала больше думать о том, как забраться на мой член, чем о качестве её работы. А я люблю, когда все на своих местах и занимаются своим делом.

Так и знала, но услышать от него — прия-ятно. Какой-то мелочной я стала… когда меня волновали такие вещи?

Я, словно, живу во сне. Рядом со мной мужчина моей мечты. Он выкраивает время, и мы вместе выбираем ресторан, фирму, которая будет заниматься организацией свадьбы.

Во время обсуждения стиля и распорядка организатор интересуется:

— Кто поведёт невесту к алтарю? Чьё имя вписывать.

Я вдруг понимаю, меня некому вести… совсем. Мне даже обратиться не к кому. Я поворачиваюсь к Моро и смотрю на него растерянным взглядом. Он всё понимает. Берёт меня за руку.

— Мы вместе пойдём к алтарю.

Зато организатор не понимает.

— Простите, это как-то… не по традиции, не по правилам… Мы можем предоставить вам мужчину…

Чего? Она хочет, чтобы в самый важный для меня день какой-то нанятый актёр-неудачник вёл меня к алтарю?

Моро всё читает в моих глазах.

— Вы меня не услышали? — спокойно так интересуется у организатора. — Или вам не важен такой клиент, как я? М? Какие правила? Какие традиции? Или я сам веду свою невесту к алтарю, или мы с вами прощаемся на самой удручающей ноте. И я обязательно расскажу своим друзьям, почему я не захотел с вами работать.

— Что вы, месье Моро! — организатор моментально приходит в себя. — Конечно, всё сделаем так, как вы хотите.

Господи, как же мне нравится, когда меня вот так защищают!

С Филиппом у нас произошёл не самый приятный разговор. Не знаю, почему он решил, что я уже его девушка. Наверное, как и большинство выходцев из семей бомонда, золотой мальчик уверен в своей непогрешимой неотразимости.

Сначала он на меня наехал, потом недоумевал, попытался задеть меня тем, что я люблю стариков и даже пробовал провести психологический анализ. Он так и остался обиженным.

Морально я приготовилась к буллингу со стороны определённой компании одногруппников. Моро я не жаловалась. Знала, он немедленно позвонит отцу Филиппа, и всё прекратится. Но хотелось самой разобраться, хотя бы с такой мелочью. К моему удивлению, ничего не произошло. Ровным счётом ничего не поменялось в отношении других одногруппников ко мне.

Я решилась на последний, очень важный для меня шаг. Я позвонила Тане и рассказала всё, как есть — кем я работала в Париже. Таня выслушала и, молча, отбила звонок. Я снова плакала. Мне не хотелось терять единственную подругу, но и врать ей всю жизнь я не собиралась. Я вовсе не была уверена, что она перезвонит.

Таня позвонила ночью… она тоже плакала и просила прощения за то, что не смогла мне помочь тогда, что мне пришлось делать этот непростой выбор и выживать одной. Наверное, где-то там, в небесах, мой ангел-хранитель вспомнил обо мне… Иначе, чем объяснить, что даже Олег понял. Они по-прежнему ждали меня в гости, чтобы покрестить Сонечку. Но сначала я пригласила их на нашу свадьбу. Таня, погуглив сведения о моём будущем муже, падала в обморок, а я только улыбалась, слушая её восторги. Тем более, Моро далеко не принц в розовом камзоле.

У моего будущего мужа оба родителя живы. В прошлые выходные мы обедали у них. Я не понравилась… Меня подробно расспрашивали о моей жизни. Открыто удивлялись, как Патрик женился на такой молоденькой девушке и почему они ничего об этом не знали. В общем, обед, который должен был стать приятным, превратился для меня в настоящую пытку.

Виктор посмеивался, наблюдая, как я тушуюсь от некоторых вопросов, не спешил одёргивать мать и отца. Уже дома, когда я высказывала ему свои претензии, Моро поймал меня в объятия.

— Не переживай, милая. А как ты хотела? Да, я могу делать, что хочу, но вовсе не обязательно, что мои родители будут это одобрять.

А мне хотелось! Мне очень хотелось им понравиться. Наверное, та девушка внутри меня, что так рано лишилась родителей, отчаянно нуждалось в любви всех вокруг. Но где-то я могла понять и родителей Моро. Сначала я вышла замуж за Патрика, а теперь — иду за их сына. Не прошло и года с момента похорон моего предыдущего мужа… Наверное, я бы тоже напряглась.

*****

День моей свадьбы… самой настоящей. Таня с дизайнером помогают мне надевать свадебное платье. Оно великолепно! Лаконичное и в то же время безумно красивое. Моро не видел его. Это было моё условие. Дизайнер привёз его прямо в отель, в котором мы отмечаем наш торжественный день.

Мои волосы уже уложены в замысловатую причёску. Осталось только закрепить фату. Очень лёгкий макияж подчёркивает мою молодость и свежесть.

Таня отступает от меня и складывает руки у груди.

— Какая ты, Агатик…

В дверях номера появляется организатор.

— Вы готовы? Воу… вы великолепны, маде… мадам! Нам пора. Ваш жених уже все ногти изгрыз.

Усмехаюсь. Моро и ногти… Ага. Мы выходим в светлый холл, залитый ярким весенним солнцем.

Невозможно красивый Моро в идеальном тёмно-синем костюме тут же оборачивается… я уже хочу его… В тёмных глазах разгорается то же желание.

Я беру его под руку и мы медленно под музыку идём к арке, где нас уже ждёт чиновник из мэрии.

Со стороны подружек стоит только моя Таня. Как же я ей благодарна, что она прилетела.

Мы с Моро не делали нашу историю любви. Представляю, если бы мы решились её озвучить сразу всем…

Уже глубокой ночью, вынимая из моих волос тонкие шпильки и невидимки, Моро ворчал, что уже забыл, какое хлопотное это дело — жениться. Я пищу от боли, когда его проворные пальцы путаются в налакированных прядях.

— Мадам Моро, мне кажется, или я так и не услышал от тебя слова любви? Я всё жду-жду, а ты всё молчишь и молчишь…

Мой муж прав. Мне оказалось очень сложно сказать эти два слова по-французски… Я поворачиваюсь к мужу. Уверена, сейчас я выгляжу, как медуза Горгона, а налакированные пряди, торчащие во все стороны — как раз, те самые извивающиеся змеи… Плевать…

Забрасываю руки за шею мужа.

— Je t'aime, mon amour. Je t'aime…

Я встаю на цыпочки, прикрываю глаза и чувствую вкус любимых губ.

Je t'aime…

Глава 48

Пять лет спустя

Просыпаюсь первая. В доме все ещё спят. Моро сопит за спиной. Улыбаюсь. У меня сегодня настроение пошалить.

Поворачиваюсь к мужу и рассматриваю его пару минут. Люблю… Я — уже уважаемый психолог, а потому знаю, что любовь «живёт» три года… Да, что они знают, эти зануды-учёные!

Плотоядно облизываю губы. Внизу живота приятной щекоткой отзывается проснувшееся желание. Накрываю ладонью член… тоже спит, как и его хозяин. Ничего, сейчас мы это поправим.

Стягиваю с мужа лёгкую махровую простыню и касаюсь губами мягкой плоти. Член просыпается и в ответ на мои ласки приободряется. Хозяин тоже проснулся. Ладонь легла на мою голову и провела по волосам. Я вобрала в рот весь член. Моро подал бёдра вперёд и рвано выдохнул. Член окончательно проснулся и уже не помещается во рту. Я чуть отстраняюсь и любуюсь своей работой — полная боевая готовность. Вот теперь можно и в полную силу.

Прохожусь упругим кончиком языка по уздечке. Стон Моро говорит, что я на правильном пути. Веду широким языком от самого основания вверх и дальше по ободу розовой, налитой головки, заставляя Моро зарычать.

— Бери его, детка…

Как скажете, мой господин… Впускаю в рот головку и снова языком по уздечке.

— О, да-а-а, детка! Давай, как ты можешь.

Послушно опускаюсь почти до упора и делаю глотательное движение. А там гланды… Моро шипит, кладёт руки на голову и ещё ниже нанизывает меня на ствол, полностью перекрывая дыхание. Иногда он забывается… Чуть пытаюсь поднять голову и руки тут же отпускают меня.

Обхватываю ладонью гладкий горячий ствол, и начинаю движение, иногда опускаясь носом до самых жёстких волос. Моро шипит и, приложив кулак ко рту, старается стонать потише. Моего мужа не хватает надолго. Принимаю его солоноватую сперму. Я научилась давать ему и это удовольствие.

— Иди сюда… — Моро тянет меня к себе и впивается в губы. — Люблю тебя, детка.

Я ложусь на него сверху и кладу голову на грудь. Руки Виктора Луи расслабленно гладят мои волосы, спину.

— Обожаю, когда ты меня так будишь…

Мы лежим довольно долго. Наконец, в дверь тихонько стучат. Жасмин деликатно ждёт секунд двадцать. Я как раз успеваю лечь рядом с мужем, когда в проёме появляется её довольное лицо.

— Мадам, месье, ваш завтрак подан.

— Спасибо, Жасмин, мы тоже уже готовы.

Пассаж мужа заставляет меня сдержанно хохотнуть. Жасмин довольно кивает и удаляется.

— Надо будет её комнату куда-нибудь подальше перенести.

Моро задрал верх моей пижамы и прошёлся поцелуями по груди.

— Нам пора завтракать… — выдохнула я. У меня пациент на девять…

— Ты, кажется, уже позавтракала… — Моро подул на мой сосок, а я шлёпнула его по макушке.

— Пошляк!

Через час я, схватив ключи с комода красного дерева, выбегаю в прохладу улиц Парижа. У меня собственный частный кабинет почти в самом центре Парижа и довольно большая практика. Я набираю популярность, как талантливый специалист и получаю огромное удовольствие от того, чем занимаюсь.

Почти сразу после свадьбы Моро купил новый особняк, и я, захватив Жасмин, перебралась к мужу. Каким-то чудом мне удалось примириться с родителями Виктора. Наверное, сыграло роль ещё и то, что я сирота… Я могла ожидать от них холодного принятия ситуации, но свекровь звонит мне почти каждый день, и мы обсуждаем разные мелочи.

Особняк Патрика и папина квартира так и стоят пустыми. Я никак не могу решиться продать ни то, ни другое. Память… не могу от неё отказаться.

Моро помог мне закрыть ещё один вопрос. Он пробил информацию по Мадлен. Оказалось, её тело семья забирать не стала, но захоронение оплатила. Она покоилась на кладбище Баньё. Мы съездили на её могилу. Одинокий крохотный, совсем незаметный камушек наводил непередаваемую тоску. Я заказала ей красивую могильную плиту и надгробный камень с красивым шрифтом. Сейчас каждый может прочитать имя моей подруги и помянуть красивую девушку Мадлен, которая ушла такой молодой… Каждый год мы с мужем приезжаем сюда в день её смерти. Быть может, где-то там, высоко-высоко в небе, в этот день ей не так тоскливо.

— Мадам, что вам заказать на обед? — секретарь вежливо вошла в кабинет.

Мне подумалось о большом куске пиццы, но тут же накатила тошнота. Да, что ты будешь делать?

— Спасибо, Жюли. Ничего не надо. Я схожу попью кофе.

Секретарь согласно кивает и закрывает за собой дверь. Та-ак, что это за тошнота такая подозрительная? Мы с Моро не предохраняемся после свадьбы. Но ребёнок не торопится к нам. Всё-таки одна труба сильно снизила наши шансы стать родителями. Плюс — муж не самый молодой. Моро уже намекнул на ЭКО, но меня передёргивает от одной мысли об этом. А здесь эта тошнота. Она накатывает периодически. Но это что-то не очень нормальное.

Открываю приложение в телефоне и боюсь поверить своим глазам. Неделя задержки. Всего неделя… Моя рука ползёт вниз живота, а губы расползаются в улыбке. Нет, не смогу дождаться конца рабочего дня, а тем более утра. Бегу в аптеку и покупаю парочку тестов.

У меня дрожат руки, пока жду результат. Полоска… вторая… Есть! Да есть же! От избытка затопившего меня счастья я подпрыгиваю и тут же хватаюсь за живот. Нет, ничего страшного не произошло. Но я вспоминаю, что прыгать во время беременности не очень полезно. Беременности! Я! Беременная!

Оставшаяся последняя пара пациентов смотрит на меня с подозрением. Наверное, я просто свечусь счастьем.

Дома я не могу дождаться, пока появится муж. Старательно прячу глаза, когда мы ужинаем. Только Жасмин посматривает на меня с подозрением.

Стоит нам с Моро оказаться в спальне, я толкаю его на кровать, заставляя сесть.

— Воу, милая, ты сегодня расшалилась…

Я цепляюсь за плечи и забираюсь к нему на колени, как тогда, в наш самый первый раз. Тёплые ладони тут же ложатся на мои ягодицы.

— Шалунья…

Я закрываю ему рот поцелуем, а потом кладу ладонь на глаза.

— Закрой глаза! Тебе понравится…

Чуть надавив на плечо, заставляю мужа лечь на спину, и в самое ухо, боясь спугнуть счастье, чуть слышно:

— Я беременна…

Эпилог 1

Восемь месяцев спустя

— Агата, дыши!

— Отвали от меня! — отбиваюсь от настойчивых рук мужа. Очередная схватка заставляет меня застонать и схватиться за каменный живот. Что ж так больно-то! Мамочки…

— Мадам, давайте эпидуральную анестезию… — снова ласково предлагает доктор.

— Вы тоже! — тыкаю в неё пальцем. — Отвалите! Понятно?!

Я, как перпетуум-мобиле, бегаю вокруг родильного стола. Вот легче мне так. Дьявол! Восьмой час после первой схватки. Сколько ещё-то?

— Моро! — рявкаю, когда могу вдохнуть.

— Да, милая?! — тут же рядом появляется муж.

Хватаю его за грудки и притягиваю к себе.

— В следующий раз ты идёшь рожать! Понял?!

— Без проблем, мон шер. Договорились!

Отталкиваю его и продолжаю свой забег. Вдруг ощущаю, всё… Схваток нет. Меня быстренько укладывают на стол.

— Сейчас, мадам Моро, аккуратненько тужимся…

Чего? Аккуратненько? Моро становится за моей головой. Протягивает над моими плечами руки. Цепляюсь за них.

— По-оехали, мадам… аккуратненько…

Наш сын был очень недоволен и заявил об этом очень громко. Маленькое голое тельце укладывают мне на живот. Тут же к нему тянется мужская ладонь и ложится на мокрую головёнку. Для нас обоих — это как дотронуться к чуду.

Проходит совсем немного времени, и Моро уже с одетым в крохотные ползунки сыном на руках, улыбаясь, как блаженный, ходит по палате.

— Агата…

— М?.. — я так устала, что мне даже языком ворочать не хочется. Только улыбаться, глядя на мужа с сыном на руках и благодарить про себя одного талантливого молодого хирурга, подарившего мне это счастье — стать мамой. Будь счастлив, Глеб Игоревич Грач!

— Он так на меня похож… Спасибо! Люблю тебя… — Виктор Луи наклоняется и касается моих губ.

Наши нежности прерывает открывшаяся дверь. С огромным букетом руках в палату входят родители Моро. Господи, что тут началось…

*****

Ещё два года спустя

— Милая, давай за дочкой сходим? — Моро зацеловывает меня, нагло ёрзая пахом между моих, широко раскинутых ног.

— Ты обещал, что в следующий раз — ты. — закидываю руки за шею мужа.

— М-ммм, боюсь, я не так тонко устроен… — Моро медленно входит в меня. — Мы с Николя решили, что нам нужна сестричка. Ну, заешь, все эти платьишки, заколочки, косички… очень хочется…

Моро подал бёдра назад и снова медленно пошёл вперёд, рвано выдохнул.

— Чёрт! Ты даже после родов осталась такой узенькой…

Он ложится на меня всем весом, целует глаза, нос, щёки, губы.

— Сдавайся, мамочка… мы с Николя очень обаятельные мужчины. Мы умеем уговаривать…

Улыбаюсь. Как тут отказать? Притворно вздыхаю.

— Ты мне руки выкручиваешь…

— Ты уверена, что руки? — Моро снова подаётся вперёд.

— Пошляк…

Мне закрывают рот поцелуем.

— Люблю тебя…

— И я тебя…

Мы успеваем отдышаться, когда Жасмин тихо стучит в дверь. С нашим маленьким сыном, похожим, как две капли воды, на Виктора Луи, Жасмин с улыбкой во все тридцать два вплывает в нашу спальню.

— Мадам, месье, мы с маленьким господином приглашаем вас к завтраку.

Моя семья… Моя долгожданная, любимая, самая замечательная семья… Очень надеюсь, что совсем скоро она станет ещё больше.

Муж ещё не знает, но я уже бросила пить таблетки. Осталось только чуточку постараться, захотеть и сделать, и тогда я опять заберусь любимому мужу на колени, шепну на ухо: «Закрой глаза! Тебе понравится…» и сообщу самую главную новость… может даже, ещё не один раз…

Эпилог 2

Моро

Моя жена спит, уставшая после родов, а я не могу спустить с рук крохотное тёплое тельце нашего ребёнка. Сын… Просто охренеть… у меня есть сын. Он смешно морщится и чмокает крохотными губами.

Удивительная штука — жизнь… Я с точностью до мелочей помню тот первый раз, когда увидел её. В зал ресторана вошла девушка, одетая, как дорогая шлюха. Только вот эскортницей она не была. Она встретилась со мной взглядом и тут же опустила глаза. Опытная уже поняла бы мою заинтересованность, и в свою очередь проявила бы интерес. Я ещё сомневался, когда в зал вошла одна из постоянных девочек. И я встал…

Это была чудесная ночь. Правда, я привык к опытным жрицам любви. Эту же мне самому приходилось шевелить. И тем не менее, кроме великолепного тела, что-то в ней было. Я остался доволен. Оплатил довольно щедро и забыл.

Каково же было моё удивление, когда я увидел её в каталоге Марго… Мимо нельзя было пройти. Фотограф сделал из неё такой десерт… И я стал постоянным клиентом. Я привык менять девочек. Однообразие — не моё. Но на Лее залип. И я точно знал, что нравлюсь ей.

Девочки из элита всегда должны соответствовать высоким требованиям клиента. И Лея соответствовала. Но, кроме соответствия, в ней была природная интеллигентность. Та, которой нельзя научить. Она даётся природой от рождения. Именно поэтому я выбрал её для поездки в Токио.

Было забавно наблюдать, как она трепыхается, отказываясь ехать. Деньги решают всё. Я предложил баснословную сумму и с удовольствием наблюдал, как тает её сопротивление. Все они такие — девочки Марго. Лишь бы поломаться.

Лея — не первая эскортница, с которой я ездил в командировки. Но она первая, которая реально решила часть вопросов из-за отношения к ней японца. С ними всегда трудно. Они — себе на уме. Терпеть не могу работать с японцами. Но именно мне самому приходится ездить к ним на переговоры. Этикет, мать их. Уважение.

У меня чуть глаз не выпал, когда Цутому пригласил нас на обед к себе домой. Я знаю эту фишку — японцы могут пригласить вас, но это вовсе не означает, что последует уточнение времени обеда. То есть, простая вежливость. С Агатой всё было по-другому. И она была в Японии другой. Здесь она была настоящей.

Окончательно моё представление о ней сломалось, когда её тонкие пальчики коснулись инкунабулы Цутому. У меня яйца поджались. Если бы она налажала, я мог бы забыть о выгодных условиях. Она не налажала. Как девочка с академическими знаниями попала в проститутки? Болтать по верхам о чём угодно они обязаны уметь. Но такие глубокие знания, которые смогли удовлетворить Цутому?.. Я впервые подумал, что ничего не знаю о ней.

Сам не понял, когда стал рассматривать её не как эскортницу, а как свою девушку. Тот секс после ресторана… это было супер! Одно дело, когда дама играет в желание, потому что должна отработать деньги, и совсем другое, когда сама реально хочет тебя. В глазах Агаты я читал неподдельную страсть.

Поэтому и наказал её, когда она кокетничала с Полем. Сорвался и наказал так, как привык. Как может наказать мужчина женщину. Мне было не до её рыданий. Злость застилала глаза. Я даже и не видел её потёкшую тушь и распухшие губы. Плевать! Когда мне было дело до чувств каких-то проституток? Сегодня — одна, завтра — другая. Мне даже было интересно, что Агата будет делать после…

Она просто исчезла из номера. Молча, ушла. Из спальни я слышал тихий звук закрывшегося замка. Пошёл за нею чисто из любопытства. Куда она могла деться от меня в Японии? Она ж, как слепой котёнок.

В отеле ночью пойти, в общем-то некуда, кроме как в бассейн. Всё закрыто. Она лежала на дне под толщей воды, подсвеченной голубыми софитами. Какое-то завораживающее и жуткое зрелище. Русалка… Я ждал, когда она вынырнет, а она не выныривала… Сказать, что испугался — ничего не сказать.

Она ломала все каноны. Проститутка должна быть готова ко всему. К любым прихотям и закидонам клиента. Потому что мы платим. И начхать на их нежелания. Агата не была готова. Эта её хрупкость и необыкновенная нежность… Впервые чувствовал себя мудаком.

Она спала, а я рассматривал её в неверных отсветах с улицы. Как она попала в проститутки? Этот вопрос почему-то начал меня настойчиво беспокоить. Я впервые захотел знать, что случилось. Да и вообще, кто она?

Я выслал её данные детективу. К моменту, когда мы летели обратно, уже знал, что произошло. Мне бросили даже материалы её дела. Деньги в любой стране решают очень многое. Всё было шито белыми нитками. Я читал отчёт детектива и понимал, Агату реально загнали в угол. Ей перекрыли кислород. Её уход в проститутки — не желание заработать денег или найти богатого спонсора. Она бежала. И я решился.

Наверное, именно поэтому её отказ уйти от Марго ко мне был сродни удару под дых. Мне хотелось её придушить. Маленькая дрянь! Одному моему члену она предпочла тысячи других! Я запретил себе думать о ней. К сожалению, всё-таки душа проститутки… что с неё взять.

Но не думать не получалось. Я хотел её рядом. Всю — тело и душу. Понял это, когда оценил фото со дня своего рождения. Я знаю, как действую на женщин. Я могу получить любую, стоит только захотеть. Даже если я буду в самом дешёвом костюме из масс маркета и с не чищенными ногтями. Это тоже даётся от природы. Какой-то животный магнетизм альфа-самца.

На свой день рождения я уже рассекал с одной наследницей довольно состоятельного и старинного рода. Она тоже любит развлекаться, как и я. Без комплексов и без проблем. И она похожа на неё.

Но я хотел оригинал. Я хотел Агату. В конце концов, она работала проституткой, и я снова полез в каталог девочек Марго. Вот тут меня ждал сюрприз. Леи не было. Я излазил чёртов каталог вдоль и поперёк. Её не было!

Мне пришлось трусить Марго, чтобы вызнать, что случилось и куда она делась. Она сбежала. Я хотел знать всё! С этой девочкой всё не так. Она выворачивала мою душу наизнанку, каждый раз удивляя меня.

Мой детектив чуть не успел. Я знал, что Агата вернулась в Париж… но вот тут она, словно, в воздухе растворилась. Я ждал, что она снова появится в каталоге. Каждый день, как маньяк, пролистывал каталог Марго от и до. Она пропала. Детектив тоже зашёл в тупик.

Но я не отступил. Я знал, рано или поздно, она появится. Мой детектив дежурил у съёмной квартиры Агаты. Однажды оттуда просто вывезли все вещи. Причём, не по адресу, а на свалку. Всё. Владелец сказал, что ему абсолютно не известно, где находится девушка, что жила здесь. Квартиру арендовала фирма. Фирма же заказала вывоз всего, что не принадлежит хозяину. Круг замкнулся. Она исчезла… Оставалось грызть чёртовы ухоженные ногти. Я потерял девушку, которая разбудила в моей душе давно забытые чувства. С этим трудно смириться. И с мыслью о любви, и с мыслью о потере.

Три года… Жизнь вошла в своё русло. Я привык жить без неё, хотя мне не хватало нашего неравного противостояния. Меня, уверенного в себе баловня жизни, и девочки, обиженной жизнью. Я лишь надеялся, что она окончательно ушла из проституток, а не перебралась в другую страну, взяв новый псевдоним. Не хотелось, чтобы она закончила свою жизнь в этом дерьме, как малышка Мадлен.

Каково же было моё удивление, когда в крохотной пекарне я вдруг встретил девушку, похожую на неё, как две капли воды. Только эта была уверенной в себе, полной достоинства. Как она на меня посмотрела, когда я схватил её за предплечье… Мадам Кэтрин. Я мог поставить на спор всё, что у меня есть — это была Агата. Все мои инстинкты не то, что стойку сделали. Они вопили, что это она.

Владелец пекарни не долго сопротивлялся, и я узнал, что полное имя незнакомки — Кэтрин Дюмонтье. Мне не составило труда навести справки. О, да. Это была моя Агата. А Патрик сделал то, на что не решился я.

Мне пришлось уговаривать себя не пороть горячку. Но я поехал к Патрику. Всё сходилось. Три года он был женат на ней. Три года она жила у меня под носом. Он спрятал её от всех. Он дал ей будущее. Не я.

Почему она так важна для меня? Этот вопрос я задавал себе тысячи раз. Молодая девушка, каких миллионы. Наверное, её стержень. Каждый раз она принимала правильные решения и следовала им.

Она красиво отшила меня, дав понять, что, став женой Патрика, не играет эту роль, а живёт, как жена. Достойно уважения. Но я не собирался сдаваться. Патрик всё понял. Мы поговорили, и он ввёл меня в их жизнь, как финансового советника. Это позволило мне находиться рядом.

Я дал ей немного времени прийти в себя после смерти мужа и попытался снова заполучить в свою жизнь. Да большинство пар Франции живут так, как я предложил! Она в очередной раз послала меня. Жёстко. Это была уже грань. Я швырнул ключи от её дома на комод в коридоре и окончательно закрыл за собой дверь. Я принял решение. Баста. Новогоднюю ночь я провёл в одиночестве в ресторане, а закончил с очередной проституткой. Я вытравливал Агату из своей души.

На том вечере, куда она заявилась с Филиппом, я видел, как она похудела… видел, что переживает. Она сделала шаг навстречу, а я отошёл на два назад. Я не хотел больше встрясок. Не срослось. Значит, не судьба. Агата может идти своей дорогой. Взяв ключи, я не сделал даже попытки поговорить с нею. Сам не понял, зачем их забрал… Она всё поняла.

Когда Патрик пришёл ко мне с её просьбой выкинуть меня окончательно из жизни, я дал ему разрешение на консультацию и даже дал имя, к кому её направить. Только в душе стало совсем пусто.

Я уехал на пару дней к сестре. Сидел за большим столом в окружении её семьи и думал, что сделал что-то не так в своей жизни… Даже перед самим собой трудно признавать ошибки. У меня есть положение в обществе и капитал. Но к определённому возрасту этого оказывается мало.

Когда-то я любил. В своей манере пошёл против семьи и женился на недостойной меня девушке. Всё закончилось быстро. Долго длились суды с дележом имущества, с обливанием грязью и прочими прелестями развода. Навсегда запомнил и выучил урок.

Я много думал, прежде чем принять окончательное решение… Готов ли я менять свою жизнь ради Агаты? Готов ли снова рискнуть? На сколько мои чувства к этой девочке сильны, чтобы снова попробовать?

В Японии всё началось, пусть в Японии всё и решится. Я забронировал два места в первом классе и отослал ей смс. Вот и будет момент истины. На сколько мы готовы уступать друг другу? На сколько Агата готова принимать меня таким, какой я есть?

Я сидел один на наших местах в самолёте, и с каждой секундой всё сильнее чувствовал себя идиотом. Решил, что, как бы то ни было, улечу в Японию. Даже один.

Она заняла своё место в последнюю минуту перед закрытием двери. Мадам Дюмонтье, моя строптивая девочка. Мы оба подписали капитуляцию и выбросили белые флаги. Никогда мне не было так хорошо. Я сразу заметил моё кольцо на её пальчике. В багаже я вёз ещё одно…

Почему так трудно вытолкнуть из себя слова любви? Вроде, хорошие слова, а так трудно. Они сами собой вырвались у меня во время секса, как всегда улётного и безумного. Только подо мной лежала уже не чужая жена или элитная проститутка. Подо мной лежала моя женщина, которую я хотел любить, защищать и баловать.

Я знал, что она примет моё предложение. Но было чертовски приятно видеть, как она растерялась. Она согласилась на малое, а я дал ей всё.

Моя хрупкая сильная жена спит после родов… Боже, как это было страшно… Хотелось забрать всю её боль на себя, только бы всё прекратилось быстрее. Я не мог отвести глаз от скрюченного, в каких-то кровавых потёках тельца, и не удержавшись, положил ладонь на мокрую голову нашего сына. С чем можно сравнить то счастье, что залило меня в этот момент?

Мы женаты уже шесть лет… Я получаю непередаваемое удовольствие, когда Агата выходит в коридор, встречая меня после работы. Она делает это каждый день. Чем бы ни занималась, где бы ни была в нашем огромном особняке, она всё бросает и встречает меня. Не потому, что надо, а потому что соскучилась. Она искренна во всех своих чувствах. Моя маленькая жена… Иногда мне становится страшно от того, что я мог лишить себя этой жизни, уступив эмоциям и глупым принципам.

Я безумно люблю свою жену и горжусь ею. Это её заслуга. Агата научила меня снова любить. И я хочу снова и снова ощущать её ладонь, закрывающую мне глаза и слышать её тихий шёпот: «Закрой глаза! Тебе понравится…»

Content

Натали Нил
Закрой глаза. Тебе понравится…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Эпилог 1

Эпилог 2