Энни Уэст

Скандальная связь короля

(Dark-Hearted Desert Men – 4)

Исходный текст доступен на: http://www.litres.ru/pages/biblio_book/? art=643365

Сканирование и вычитка: Текст предоставлен правообладателем

М.: ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2011. – 158 с.

(Серия «Любовный роман», № 73)

ISBN 978-5-227-0272

Переводчик: А. А. Ильина

Название на языке оригинала: Annie West "Scandal: His Majesty's Love-child", 2010

Аннотация

Они встретились в пустыне – простая девушка, дочь врача, и будущий король. Именно там, в пустыне, и родилась их любовь…

Глава 1

Принц Тахир аль-Рамис оглядел игорный стол и глазеющую на него толпу, нетерпеливо ждущую его следующего шага.

– Делайте ваши ставки, дамы и господа!

После этих слов крупье принц задержался взглядом на большой горке фишек, выигранных за прошедший час. Официант подал очередную бутылку шампанского. Кивнув, Тахир повернулся к женщине, столь страстно прижимавшейся к нему. Белокурая, красивая, податливая… Она привлекла всеобщее внимание сразу, как только они вошли в роскошное старинное казино в Монте-Карло.

Вот женщина пошевелилась, и ее бриллиантовое колье стоимостью в целое состояние, ниспадающее на великолепную грудь, сверкнуло в мягком отблеске приглушенного света. А это ошеломляющее вечернее платье, расшитое серебряными нитями, – демонстрация роскоши и мастерства высококлассных кутюрье!

Женщина одарила его чувственной, страстной улыбкой, которой Тахир привык удостаиваться с юности.

Он вручил ей бокал с самым изысканным французским шампанским и откинулся на спинку стула, наконец поняв, что именно его терзает весь вечер.

Ему было скучно.

В прошлый раз Монте-Карло наскучил Тахиру через два дня. На этот раз – он только приехал сюда…

– Последняя ставка, дамы и господа!

Сдержав вздох, Тахир посмотрел в глаза крупье.

– На четырнадцатое, – сказал он по-французски.

Крупье кивнул и поставил фишки Тахира на указанное число. Толпа наблюдателей дружно ахнула. Игроки в конце стола поспешили поставить на то же число, что и Тахир.

– Четырнадцатое? – Блондинка округлила глаза. – Ты все поставил на одно число?

Пожав плечами, Тахир поднял бокал, увидев мельком, как едва заметно вздрогнула его рука, взбудоражив содержимое бокала.

Когда он в последний раз ложился спать: два дня назад или три? В Нью-Йорке Тахир наконец заключил сделку с медиакомпанией и остался на вечеринку. Потом был Тунис и участие в гонках на вездеходах, затем последовали деловые переговоры в Осло и Москве, далее – путешествие на круизном лайнере.

Тахир старался найти хоть какой-нибудь интерес в жизни, но тщетно.

Претенциозным жестом крупье запустил колесо рулетки.

Изящные пальцы блондинки впились в колено Тахира. Дыхание его спутницы участилось, ее рука поползла по его ляжке. Неужели игра для нее столь возбуждающее занятие?

Он почти завидовал ей. Тахир знал, что, даже если она разденется догола и отдастся ему здесь и сейчас, в присутствии игроков, он не испытает ни желания, ни волнения.

Ничего.

Она одарила его жеманно-угодливой улыбкой и прильнула к нему, прижавшись грудью к предплечью.

Как ее зовут: Эльза или Эрика? Совсем вылетело из головы. То ли женщина не слишком ему интересна, то ли память начинает его подводить.

Тахир усмехнулся. К сожалению, память у него по-прежнему отменная. Кое-что ему никогда не забыть, хотя он и очень старается.

Элизабет. Вот как ее зовут! Элизабет Каролин Росвита, графиня фон Маркбург.

Настойчивые аплодисменты оторвали Тахира от размышлений. Он ощутил мягкие объятия, когда графиня фон Маркбург от возбуждения почти залезла ему на колени. Мягкие губы коснулись его щеки и рта.

– Ты снова выиграл, Тахир! – Она отодвинулась назад, ее глаза блестели от волнения. – Разве не изумительно?

Он изогнул губы в подобии улыбки и поднял бокал.

Как давно он перестал радоваться простым событиям? Его больше не прельщают азартные игры. Деловые сделки? Иногда. Экстремальные виды спорта? По меньшей мере, он ощущает прилив адреналина в кровь, когда занимается ими.

Секс?

Тахир наблюдал за подошедшей к нему темноволосой соблазнительницей. Она носила длинные рубиновые серьги, касающиеся ее обнаженных плеч. Ее платье отличается чрезмерной откровенностью.

Но при виде ее Тахир не почувствовал ровным счетом ни-че-го.

Она остановилась рядом с ним и наклонилась, представляя его взору обнаженную грудь, живот.

– Тахир, дорогой, я жду тебя вечность.

Она разомкнула губы у его рта и обвела языком контур его губ. Однако Тахир был не в настроении…

Да, он устал от жизни.

Внезапно на него нахлынула усталость.

Тахир резко отпрянул от женщины, прерывая ее жадный поцелуй. Всего несколько месяцев назад он был с ней в Буэнос-Айресе, но казалось, с тех пор прошла вечность…

– Элизабет? – Он повернулся к блондинке: – Позволь познакомить тебя с Наташей Люн. Наташа, это Элизабет фон Маркбург.

Он кивнул официанту, который принес еще один бокал для шампанского.

– Ах, это моя любимая марка шампанского! – промурлыкала Наташа, подходя ближе к Тахиру, ногой касаясь его ляжки. – Спасибо.

Поверх ее плеча Тахир увидел бесстрастный взгляд крупье.

– Господа, делайте ваши ставки, пожалуйста!

– На четырнадцатое, – тихо сказал Тахир по-французски.

– Четырнадцатое? – изумился крупье.

– Да, месье.

– Снова на четырнадцатое? – взвизгнула Элизабет. – Но ты все проиграешь! Невозможно, чтобы дважды выпало на одно и то же число.

Тахир пожал плечами и вытащил из кармана тихо звонящий мобильный телефон.

– Тогда я проиграю.

Увидев выражение ужаса на ее лице, он едва сдержал улыбку. Посмотрев на дисплей телефона, он не узнал номер звонящего и нахмурился. Личный номер мобильного телефона Тахира был известен только адвокату и пользующимся его максимальным доверием брокерам.

– Алло?

– Тахир?

Даже спустя много лет он узнал голос. Тахир поднялся, освобождаясь от словно прилипших к нему женщин:

– Кариф…

Только очень важное событие заставило бы старшего брата позвонить ему. Отвернувшись от игорного стола, Тахир жестом приказал своим спутницам оставаться на своих местах. Толпа расступилась, когда он направился из зала в укромный уголок.

– Вот так сюрприз, – пробормотал Тахир. – Чему я обязан такой радостью?

Молчание было таким долгим, что у Тахира стало покалывать затылок.

– Я хочу, чтобы ты вернулся домой. – Голос Карифа звучал, как обычно, спокойно.

– У меня больше нет дома. Забыл?

В глубине души Тахир пожалел, что напомнил Карифу о старой обиде. Кариф не повинен в его прошлых несчастьях.

– Теперь есть, – возразил тот.

Что-то в тоне брата насторожило Тахира.

– Наш досточтимый отец имеет иное мнение.

– Наш отец умер.

Новость прогрохотала в мозгу Тахира, как раскат грома.

Жестокий человек, тиранивший не только свою семью, но и страну, он ушел навсегда. Лицемер, изменявший своей жене с шлюхами и любовницами, наконец-то больше не будет причинять боль Ришане.

Он изгнал из страны своего младшего сына Тахира, который никогда не мог ему угодить. В детстве Тахир задавался вопросом: за что отец так ненавидит его? И вот уже долгие годы ему было наплевать на отношение отца к нему.

Тахир повернулся и посмотрел на толпу любителей ночных развлечений. Перед его мысленным взором появились налитые кровью глаза Ясана аль-Рамиса, его ощетинившиеся усы, покрытые слюной, когда он напыщенно разглагольствовал, его сжатые от ярости кулаки…

Несомненно, Тахир должен был что-то почувствовать, узнав о смерти отца-негодяя. Неужели даже спустя одиннадцать лет после изгнания эта новость не вызовет в его душе отклика?

Вероятно, ему следует задать брату вопросы.

Когда умер? Как? Разве не такие вопросы задает сын об умершем отце?

– И все же я не горю желанием возвращаться в Кьюзи, – равнодушно сказал Тахир. На родине ему нечего было делать.

– Черт побери, Тахир! Перестань хоть на минуту изображать из себя надменного, бесчувственного типа! Сложилась непростая ситуация. – Кариф помолчал. – Я хочу тебя видеть.

От непривычного чувства у Тахира екнуло в животе.

– И что тебе нужно от меня?

Кариф был по-прежнему его любимым братом, которому он до сих пор старался подражать.

– В чем проблема?

– Проблем нет, – натянуто ответил Кариф, – но наш кузен обнаружил, что не имеет законного права управлять Кьюзи. Место на троне займу я. – Он помедлил. – Я хочу, чтобы ты приехал на мою коронацию.

* * *

Тахир медленно шел к игорному столу.

Новости от Карифа оказались важными. Невероятно, что кузен Завиан не может стать наследником трона. Он не приходился родным сыном старому королю и королеве, но был тайно усыновлен после смерти их настоящего сына. Если бы ему об этом сообщил кто-то другой, а не Кариф, Тахир не поверил бы в столь непростую историю.

Однако Кариф никогда не ошибается. Он слишком внимателен и чрезвычайно ответствен. И он станет отличным королем Кьюзи. Таким же королем может стать и другой брат Тахира.

Слава милосердной судьбе, что их отец умер и уже не сможет унаследовать трон! Будучи братом старого короля и лидером солидного клана, он обладал слишком большой властью. Позволить ему управлять нацией – все равно что пустить волка в стадо ягнят!

Кариф сказал, что отец умер от инфаркта. Ничего удивительного. Их отец ни в чем себе не отказывал…

Тахир подошел к игровому столу. Он обратил внимание на свой бокал шампанского, к которому едва притронулся, и двух ожидающих его женщин. Обе явно настроены исполнить сегодня ночью все его прихоти.

Он усмехнулся. Вероятно, в душе он уже старик…

– Тахир! – восторженно взвизгнула Элизабет. – Ты не поверишь! Ты снова выиграл! Невозможно поверить.

Все присутствующие уставились на него. Перед ним на столе высилась куча выигранных фишек. Крупье был бледен.

Женщины с двух сторон прильнули к Тахиру, их глаза сверкали алчностью и волнением.

Тахир передал крупье несколько самых дорогих фишек:

– Это вам.

– Благодарю, месье. – Тот улыбнулся и зажал в руке нежданное богатство.

Подняв бокал, Тахир неторопливо отпил шампанского, ощущая, как игристое вино стекает с языка в горло. Он почувствовал себя расслабленным и почти счастливым. Наконец-то судьба распорядилась по справедливости. Кариф будет лучшим королем Кьюзи из тех претендентов на престол, кого знал Тахир.

Со стуком поставив бокал на стол, он отвернулся:

– Доброй ночи, Элизабет, Наташа. Боюсь, у меня много дел.

Он сделал несколько шагов, но гул голосов остановил его:

– Погодите! Ваш выигрыш! Вы забыли его.

Тахир повернулся к пристально смотрящим на него людям:

– Оставьте фишки себе. Разделите между собой.

И, не оглядываясь, Тахир направился к выходу, не обращая внимания на рев голосов позади.

Тахир управлял вертолетом на низкой высоте, летя над пустыней Кьюзи, ощущая свободу и полное уединение. Возможно, его воодушевляет бесплодная красота пустыни. На миг он даже забыл о том, что произошло в Кьюзи.

О своей семье. О своем прошлом.

За прошедшие одиннадцать лет Тахир побывал во многих пустынях, начиная с Северной Африки и заканчивая Австралией и Северной Америкой, где участвовал в автомобильных гонках, занимался дельтапланеризмом и бейсджампингом [1], – пытаясь найти наиболее экстремальное занятие. Но нигде не испытывал подобного. И вот сейчас он понял причину своего настроения. Он летел над родными местами, которые считал своим домом первые восемнадцать лет жизни, не надеясь когда-либо вернуться сюда…

Внезапно вертолет накренился от сильного порыва ветра. Тахир поднял вертолет выше над дюнами. Он знал, что надвигающаяся на небосклон темнота отнюдь не сумерки. Надвигалась сильнейшая песчаная буря, губящая скот, иссушающая и так скудные в этой части земли водные потоки, уничтожающая дороги. В такую бурю вертолет могло швырять из стороны в сторону, как игрушку, могло унести вихрем и разбить…

Бури не избежать. Приземлиться не удастся. А это значит…

Однако Тахир упорно старался удержать вертолет в равновесии. Машинально он переключил двигатель в экстренный режим работы, хотя понимал, что уже поздно.

Тахир приготовился умирать.

Но он выжил.

Похоже, у судьбы еще остались к нему какие-то претензии. Простая, легкая смерть не для него. Либо он умрет от обезвоживания, либо от мучительной боли, либо от ран…

Тахир раздумывал, открыть ему глаза или по-прежнему лежать в темноте. Однако пульсирующая боль в голове и груди становилась невыносимой. Больно было даже открыть глаза. Проникая через запорошенные песком ресницы, свет ослепил его. Тахир тихо простонал, ощущая жар, песок и металлический привкус крови.

Он смутно припоминал, как сидел в вертолете, пристегнутый к сиденью. Вокруг все заволокло пылью, раздалось жуткое завывание ветра, и по вертолету начал хлестать песок. Потом он почувствовал запах керосина, настолько сильный, что стал выбираться из обломков вертолета и уползать от него как можно дальше.

А затем он впал в забытье…

Итак, он выжил, но остался в пустыне один.

С третьего раза Тахиру все-таки удалось присесть, опершись спиной о песчаную дюну и вытянув ноги. Он потел и дрожал, чувствуя себя больше мертвецом, чем живым человеком. Вот только бы не обращать внимания на отупляющую боль в затылке…

Тахир уже начал терять сознание, когда что-то привело его в чувство. Кто-то коснулся его руки. Он осторожно поднял голову.

– Ты мираж, – прошептал Тахир, но слова застряли в воспаленном горле.

Существо почувствовало, что он жив, и уставилось на него золотисто-карими глазами с темными, горизонтальными зрачками. Тряхнув головой, оно стряхнуло облако пыли с косматой шкуры:

– М-м-мах!

– Миражи не разговаривают, – пробормотал Тахир. И не лижутся. Но этот мираж облизывает его. Тахир закрыл глаза, а когда открыл, маленький козленок еще был перед ним.

Черт побери, ему даже умереть не дадут спокойно!

Козленок боднул его в бедро, и Тахир понял, что в кармане его куртки что-то есть. Медленно, превозмогая боль, он запустил руку в карман и нащупал там бутылку воды, которую машинально схватил, когда вертолет начал падать.

Целую вечность он откупоривал бутылку, потом поднес ее к губам. Самым сложным было сделать всего один глоток. Пить больше было опасно. Сделав второй глоток, Тахир опустил руку, которая казалась неподъемной.

Почувствовав толчок, он открыл глаза и увидел пристроившегося рядом козленка. Во всей необъятной пустыне это существо выбрало местечко рядом с ним.

Заскрежетав зубами, Тахир перенес левую руку направо и налил в ладонь воды:

– Пей!

Козленок спокойно выпил воду.

Тахиру не хватило сил закрыть бутылку с водой, которая выскользнула из его дрожащих рук. От маленького тельца шло тепло – напоминание, что он не одинок. Осознание этого заставило Тахира бороться за жизнь.

Аннализа плеснула в лицо водой из старого металлического ковша. Блаженство…

Сильная буря задержала ее поездку в пустыню. Кузены, выражая неодобрение, в один голос заявили, что эта поездка опасна, ведь она может погибнуть. Ну как они не могут понять?!

Всего через шесть месяцев после смерти дедушки, а вскоре и смерти отца у Аннализы были все причины отправиться в пустыню.

Она должна исполнить последнюю просьбу отца.

Приехав сюда утром, Аннализа весь день приводила в порядок фотокамеру и телескоп. Не выдержав жары, она вылила на голову еще один ковшик воды, вся задрожав от приятного ощущения, когда вода потекла по ее волосам, плечам и спине… Еще один ковшик, и вода заструилась по ее груди. Аннализа улыбнулась, наслаждаясь ощущением чистоты. Она подогнула пальцы ног на песчаном дне небольшого бассейна.

Солнце садится, и ей следует поторопиться, чтобы развести костер до наступления темноты.

Она уже собиралась вылезти из воды, когда что-то привлекло ее внимание.

Тень. Нет, это не тень, а человек! Он широкоплеч, в темной одежде. Он шагнул по дюне и позволил песку протащить его на несколько метров вперед. Аннализа машинально взяла полотенце и быстро завернулась в него. Но ее движения замедлились, когда она обратила внимание на странность в его поведении. Мужчина не балансировал при помощи рук, чтобы сохранить равновесие на крутом склоне, его движения были странно нескоординированными.

Несколько мгновений спустя она неслась к незнакомцу. Ее шаги стали медленнее, когда она приблизилась.

У Аннализы перехватило дыхание.

Высокий мужчина, темноволосый, в смокинге и черных кожаных ботинках, медленно скользил к ней по дюне. Его рубашка была разорвана и испачкана, открывая грудь бронзового цвета. У ключицы болтался развязанный галстук-бабочка.

Худое лицо было настолько запорошено песком, что она едва различила его черты. И все же решительный подбородок и высокие скулы говорили о выдающейся мужской красоте. Но больше всего ее зачаровали его глаза – темно-голубые, почти синие. Неожиданный цвет глаз для жителя пустыни.

На виске у него запеклась кровь.

Заметив, как мужчина обхватил сам себя руками, она испугалась. Ранение в грудь? Аннализа знала, как лечить порезы и ссадины. В конце концов, она истинная дочь своего отца. Но до больницы несколько дней пути, а ее медицинские познания не так велики…

Аннализа неуклюже побежала по дюне, крепче прижимая к себе полотенце. Она приблизилась к незнакомцу, когда он покачнулся и упал на колени, шатаясь, словно одурманенный. Протянув руки, он посмотрел на небо сквозь спутанные темные волосы.

– Вот, милый, – прошептал он хрипло и нечленораздельно, будто язык отказывался слушаться его.

Аннализа наклонилась к нему, чтобы расслышать.

– Осторожно.

Он резко уронил руки. Какое-то маленькое лохматое существо выкатилось вперед, когда незнакомец качнулся в сторону и безжизненно упал к ногам Аннализы.

Глава 2

Присев на корточки, Аннализа дрожащими пальцами заправила прядь волос за ухо. Ее сердце по-прежнему бешено колотилось.

Быстро осмотрев незнакомца, она решила перетащить его в свой лагерь.

Потребовался час упорного труда, а еще вся ее изобретательность, чтобы оттащить мужчину вниз, в лагерь, на самодельных носилках. Больше всего ужасало то, что он не шевелился и казался мертвым.

– Не смей умирать! – пригрозила она мужчине, проверяя его слабый пульс, и начала промывать рану на его виске.

Раны на голове сильно кровоточили. Вероятно, все было не так плохо, но Аннализа продолжала бормотать молитвы и просьбы на смеси арабского, датского и английского языков. Так всегда поступал ее отец, когда оказывался в безнадежной ситуации.

Привычные слова успокоили ее, прибавили уверенности, хотя она понимала, что это иллюзия. Если ее пациент выживет, произойдет чудо.

– Все в порядке, – послышался его шепот. – Я знаю, что не выживу.

Глаза мужчины были по-прежнему закрыты, но Аннализа увидела, как двигаются его окровавленные, потрескавшиеся губы, и поняла, что ей не показалось…

В ней проснулась надежда, а на смену страху пришла злость.

– Не дури! Конечно, ты выживешь! – резко запротестовала она.

Через мгновение его губы задвигались снова, на этот раз они изогнулись, словно в усмешке.

– Как скажешь, – едва слышно прошептал он. – Но если ошибешься, не бойся. – Он прерывисто вздохнул. – Я совсем не против…

А затем он умолк и застыл, не подавая никаких признаков жизни. В слабом свете лампы Аннализа не могла разглядеть, дышит он или нет. Но, пощупав его пульс, с облегчением вздохнула. Мужчина просто потерял сознание. Это к лучшему. Так он не почувствует боли, пока она обрабатывает его раны.

Кто он? Почему говорит на английском? И что делает одинокий иностранец в пустыне Кьюзи, одетый как слащавая кинозвезда?

* * *

Болело все. Особенно голова. Губы и горло саднили так, что, когда Тахир пытался сглотнуть, ему казалось, что в мускулы впиваются осколки стекла. Тело не слушалось его.

«Неужели на этот раз старик зашел так далеко?» – рассеянно подумал Тахир.

Он не стал даже пытаться оглядеть то место, где находился, инстинктивно зная, что в таком случае боль станет просто невыносимой. Прямо сейчас ему не удастся притвориться, что он ничего не чувствует.

Когда в детстве отец наказывал Тахира, тот всегда держался на чувстве гордости и изображал притворную беззаботность. Мальчик спокойно смотрел в глаза старика, отказываясь просить о пощаде. Это приводило его мучителя в бешенство и лишало удовольствия, которое он получал, избивая собственного сына.

Вне зависимости от того, сколько длилась порка и насколько ужасной она была, Тахир никогда не просил о пощаде. Он ни разу не вскрикнул и не вздрогнул. Даже когда Ясан аль-Рамис привел с собой головорезов, чтобы те разделались с Тахиром, он не сдался.

Тахир даже испытал своеобразный триумф. Небольшая компенсация за непонимание, почему Ясан ненавидит его. Именно она дала Тахиру возможность сосредоточиться хоть на чем-то, а не сойти с ума, отыскивая причину отцовской ненависти.

Тахир прерывисто вздохнул, почувствовав напряжение в груди и боль сбоку. Перелом ребер?

Что-то коснулось его шеи. Прикосновение было таким легким, что на миг его затуманенный мозг отказался реагировать. Вот снова… Что-то прохладное и мокрое коснулось его подбородка, шеи и груди. Послышался плеск воды, и что-то холодное и мокрое легло на его пульсирующий от боли лоб.

Он сдержал стон искреннего удовольствия. Прохлада облегчила боль в голове. Неужели это новый мучитель, нанятый отцом? Небольшая отсрочка перед новым избиением?

– Уходи, – беззвучно зашевелил он губами.

И снова нежное, мокрое прикосновение к его щеке – с такой нежностью, что он едва не сошел с ума. Никогда прежде Тахир не ощущал себя таким слабым. Его кожу жгло и покалывало, будто от тысяч укусов, и все же прохладная влага давала ему возможность вздохнуть. Внезапно пошевелившись, он почувствовал, как его тело пронзила ужасная боль.

– Уходи…

– Ты очнулся, – послышался успокаивающий шепот.

Тахир подумал, что не смог бы забыть женщину с таким низким, приятным голосом с чувственной хрипотцой…

Кто это? Вероятно, очередная любовница его отца. Принц Ясан аль-Рамис придумал для непокорного сына новую пытку. Что может быть лучше мягких прикосновений женщины?…

– Оставь меня, – приказал Тахир, но, к его стыду, из горла вырвался лишь хриплый шепот, почти всхлипывание.

– Ну-ка. – Сильная рука скользнула под его плечо, затем под голову, слегка ее приподнимая. Голова закружилась. – Я знаю, что тебе больно, но ты должен попить.

И Тахир ощутил на губах прохладную воду. Он погрузился в забытье, глотая драгоценную влагу.

Но вскоре воду убрали. Тогда он разомкнул губы, чтобы попросить еще воды, презрев гордость. Но женщина заговорила, успокаивая его:

– Терпение. Скоро получишь еще. – Она наклонилась ближе, и он ощутил тепло ее тела. От нее пахло медом диких пчел, корицей и женской плотью, дразня его обоняние и вызывая невольное желание. – У тебя обезвоживание. Тебе нужна вода, но я буду давать ее постепенно.

– Когда он вернется?

– Он? – резко переспросила она. – Здесь только я и ты.

Слушая ее хриплый, чувственный голос, Тахир едва сдержал стон отчаяния. Он не выдержит женских обещаний и прикосновений нежных рук! Проклятый отец наконец нашел способ сломить его. Эта женщина лишила его воли, чего не удавалось сделать побоями и порками.

– Скажи, – он попытался приподняться, но был так слаб, что поддался, когда она, останавливая, прикоснулась ладонью к его обнаженной груди, – когда он вернется?

– Кто? С тобой кто-нибудь был в пустыне? – настойчиво спросила она.

– Пустыня? – Тахир помедлил и нахмурился, пытаясь вспомнить.

Принц Ясан аль-Рамис слишком любил роскошь, чтобы проводить время в пустыне, хотя все его предки жили в пустыне.

Женщина пытается запутать его!

– Где мой отец? – прошептал он сквозь стиснутые зубы, когда боль стала невыносимой.

– Я сказала, что здесь нет никого, кроме нас.

– Пусть меня забили до потери сознания, но я не дурак. – Он поднял руку и взял ее за запястье.

Женщина была молодой, ее кожа – мягкой и гладкой. Он почувствовал биение ее пульса и услышал, как она затаила дыхание.

– Кто-то избил тебя? Я думала, ты попал в крушение.

Наконец открыв глаза, Тахир долго вглядывался в пространство перед собой, пока не увидел бледное и красивое лицо женщины. Аккуратный прямой нос, губы бантиком, обещающие истинное наслаждение. Его сердце забилось чаще. Несмотря на боль, он почувствовал возбуждение, когда женщина нервно облизнула верхнюю губу.

Резкая линия подбородка намекала на ее сильный характер и решительность, что сразу же понравилось Тахиру. А ее глаза… Он был готов утонуть в этих роскошных светло-карих глазах, которые смотрели бесхитростно, смело и… соблазнительно.

Ее лицо обрамляли блестящие темные мягкие локоны, выбившиеся из прически. Женщина выглядела свежей, она была без макияжа. Вот она моргнула и округлила глаза, встретившись с ним взглядом, потом опустила ресницы.

Эта женщина была воплощением невинной соблазнительницы.

Будь у Тахира больше сил, он зааплодировал бы выбору отца. Откуда старик узнал, что образ невинности усмирит его сына быстрее уловок опытной женщины?

Выражение лица незнакомки было спокойным, но учащенный пульс выдавал ее волнение. Боится ли она его отца? Пришла ли сюда по принуждению?

Тахир скривился, подыскивая слова, чтобы расспросить ее. Но, теряя силы, он закрыл глаза и отпустил запястье женщины:

– Уходи! Пока он и тебя не обидел.

– Кто? О ком ты говоришь?

– О моем отце, конечно. – От нахлынувшей боли Тахир потерял сознание.

Аннализа прилегла на подушку. Ее колотило от ужаса.

Смотреть в эти удивительные голубые глаза было все равно что слишком долго пялиться на солнце. Даже звук его грудного голоса, едва слышимый шепот, слетавший с его растрескавшихся губ, вызывали в ней трепет. Она запоздало оглядела лагерь, догорающий костер и взглянула в сторону дюн, откуда появился этот человек.

На него напали? Если так, то это был кто-то неизвестный ему или его отец, как он говорит. Или у него разыгралось воображение после ранений головы? Помимо разбитого виска Аннализа обнаружила на его затылке шишку размером с голубиное яйцо.

Несколько часов подряд она проверяла состояние его зрачков. Получил ли он кровоизлияние в мозг? Караван верблюдов вернется только через несколько дней, а телекоммуникаций в этом отдаленном районе нет…

По ее спине побежал холодок от страха, и она вздрогнула. Всю ночь Аннализа твердила себе, что справится, давая незнакомцу питье и обтирая его прохладной водой.

Теперь ее беспокойство усилилось.

Поднявшись на ноги, она покопалась в своих вещах и достала старинный пистолет, принадлежавший отцу ее матери. Та подарила его отцу Аннализы в день их свадьбы. Традиционный подарок для человека, чтущего традиции. Все мужчины Кьюзи умеют стрелять, ездить верхом, а многие состязаются в стрельбе из лука и занимаются соколиной охотой.

Отец Аннализы никогда не применял оружие. Уважаемому доктору, ему ни разу не пришлось защищать себя или свою семью. Но, держа пистолет в руке, Аннализа почувствовала себя увереннее. Она взяла его сюда из сентиментальных соображений, вспоминая, как отец брал пистолет в дальние поездки. И снова ее охватило ощущение ужасного одиночества, лишая покоя…

А вдруг с этим незнакомцем был кто-то еще и тот человек потерялся, ранен, отчаялся? Она прикусила губу, понимая, что не может отправиться на поиски. Покинув лагерь, она оставит своего пациента одного и тем самым обречет его на гибель.

Аннализа вернулась к мужчине. Температура у него по-прежнему была очень высокой. Несмотря на царапины и ссадины на лице, темно-лиловые круги под глазами и рану на виске, он был красивым мужчиной. Темная щетина подчеркивала правильные черты худого лица. Даже его руки – большие, сильные и мощные – почему-то казались ей привлекательными.

Она вспомнила прикосновение его пальцев к своему запястью и удивилась тем ощущениям, которые испытала.

Ее взгляд скользнул по его обнаженной груди. Она сняла с него рубашку, чтобы обмыть раны и охладить тело.

В теплом свете лампы незнакомец выглядел красавцем, несмотря на кровоподтеки, покрывающие его золотистую кожу. Его грудь была широкой и мускулистой, но не казалась надутой, как у киношных героев. Его скрытая сила выглядела естественной, что ничуть не уменьшало ее достоинств. Даже черный пушок на его груди показался ей привлекательным. Аннализе захотелось прикоснуться к нему ладонью и узнать, мягкий или жесткий он на ощупь…

Она посмотрела на узкую полоску волос, спускающуюся на его живот. Ее сердце вдруг забилось чаще, жар прилил к щекам. Она застыдилась, поняв, что, как девчонка, глазеет на красавца мужчину.

Решительно отжав мокрый бинт, она вздохнула и стала обтирать незнакомца. Она старалась не обращать внимания на то, как дрожит ее рука, обводя контуры его тела; как у нее схватило живот, когда она поняла, что незнакомец, даже без сознания, выглядит намного мужественнее и привлекательнее любого известного ей мужчины.

Тахир проснулся. На этот раз пульсирующая головная боль чуть утихла.

Его губы изогнулись в унылой усмешке, которая больше походила на гримасу на спекшихся, исцарапанных губах. Пошевелившись, Тахир чуть приоткрыл глаза. Он не увидел ни тьмы, ни яркого дневного света. Свет, проникающий сквозь его ресницы, был зеленоватым и приглушенным.

Он уловил мягкое дуновение ветра, глубоко вдохнул и почувствовал неповторимый запах воздуха Кьюзи. Жара, песок и едва различимый оттенок пряного аромата, который ему никогда не удавалось определить.

– Значит, я не умер, – хрипло произнес он.

– Нет, ты не умер.

Его мускулы напряглись, когда он услышал этот голос. Мягкий, грудной, чуть хрипловатый. Голос соблазнительницы, перед которой не устоит мужчина…

Она заговорила снова:

– Похоже, ты не слишком рад этому.

Тахир пожал плечами и тут же замер, ощутив резкую боль.

– Откуда зеленый свет? Где мы? – Он не поворачивал головы, предпочитая не видеть лица обладательницы такого голоса, чтобы не потерять самоконтроль.

– Мы в оазисе Даршор, в центре пустыни Кьюзи. – Ее голос походил на журчание воды, которая словно стекала по нему, и на миг его затуманенный мозг отключился.

Но вот до него дошел смысл ее слов.

– Пустыня? – Тахир резко повернул голову и зажмурился от яростной, нестерпимой боли.

– Верно. Свет зеленый потому, что ты у меня в палатке.

«Палатка». «В пустыне». Ее слова кружились в его мозгу, но казались бессмысленными.

– Мой отец…

– Его здесь нет. – Она прервала его, не дав ему сформировать мысль. – Ты думал, что он тоже здесь, но ты что-то перепутал. Ты был… очень встревожен.

Тахир нахмурился. Что за бессмыслица! Его отец живет в городе, где имеется легкий доступ к женщинам, азартным играм, брокерским сделкам и коррупционным аферам.

– Ты считал, что тебя избили.

Тахир тут же замер. Он никогда не признался бы в этом, особенно незнакомому человеку! Даже близким друзьям.

Кто эта женщина?

Он снова заставил себя открыть глаза и утонул в теплой глубине ее светло-карих глаз. При дневном свете она оказалась еще привлекательнее, чем ему представлялось. Насколько Тахир помнил, он уже думал об этой женщине. Или она ему приснилась?

– Кто ты? – Он мельком увидел ее тщательно зачесанные назад волосы, отсутствие украшений, желтую рубашку с длинными рукавами и хлопчатобумажные бежевые брюки. Она одета не как местные женщины. Хотя разве только местные жители могут находиться в пустыне?

Вот женщина пошевелилась, и он заметил, как ткань плотно облегает ее изящные бедра. Мгновение спустя она уселась на пол рядом с ним, и он почувствовал едва уловимый аромат. Когда она наклонилась к нему, ткань ее рубашки натянулась, подчеркивая грудь.

Тахир заволновался. Похоже, он пока еще жив.

– Меня зовут Аннализа Хансен. – Она умолкла, словно ожидая его реакции. – Несколько дней назад ты попал в мой лагерь. Просто вышел из пустыни.

– Несколько дней назад?…

– Ты ранен. – Она указала рукой на его голову и бок. – Полагаю, в пустыне ты провел недолго. Когда ты оказался у меня, то был сильно обезвожен. – Она коснулась ладонью его брови. Прикосновение было прохладным и удивительно знакомым.

Тахир смутно помнил, как она прикасалась к нему ранее. Помнил о благословенной влаге и ее успокаивающих словах.

– Ты постоянно терял сознание. – Женщина отклонилась назад, убирая руку, и Тахир испытал странное желание, чтобы она вновь к нему прикоснулась. – Твой маленький друг волновался.

– Маленький друг? – Он машинально оглядел палатку.

– Не помнишь? – Она серьезно взглянула на него.

– Нет. – Тахир вовремя вспомнил, что нельзя качать головой. – Не помню.

– Не волнуйся. Ты просто сильно ударился головой, поэтому на время будешь путаться в мыслях.

– Расскажи, – тихо произнес он, стараясь унять беспокойство по поводу потерянной памяти. Тахир помнил казино и женщину, которая почти уселась к нему на колени, когда он выиграл. Он помнил яхту на переполненной пристани, вечеринку в городском пентхаусе, совещание в тихом зале заседаний. Однако лица виделись ему теперь смутно, детали были нечеткими. – Что за маленький друг?

– Ты нес козленка.

– Кого?!

Она усмехнулась и очаровательно наклонила голову, в ее карих глазах заплясали веселые огоньки.

– Маленького козленка. Должно быть, это твой друг. Он бродил в поисках пищи, но вернулся и уснул у палатки.

Козленок? Тахир ничего не помнил.

– Что еще? – тихо спросил он.

Аннализа пожала плечами, и он уловил в ее взгляде то ли печаль, то ли страх.

– Больше ничего. Ты ведь только появился. – Она молчала, но он ничего не сказал. – Так, может быть, ты мне что-нибудь расскажешь? – Она подняла руку и нервно потянула мочку уха. – Кто ты?

– Меня зовут Тахир…

– И?… – ободряюще кивнула она.

На него нахлынуло ощущение, будто он рухнул в лифте вниз. Кровь прилила к ушам, когда он встретился с ней взглядом. Калейдоскоп расплывчатых образов проплыл в его мозгу в небытие…

– И… боюсь, это все, что я могу тебе сказать. – Он вымученно улыбнулся. – Похоже, я потерял память.

Глава 3

Аннализа увидела мимолетный шок в глазах Тахира, который он тут же спрятал. Ей хотелось утешить мужчину, но она сдержалась, инстинктивно зная, что он отвергнет ее.

За свои двадцать пять лет Аннализа повидала достаточно. Помогая отцу-доктору, она видела последствия несчастных случаев и болезней, знала, как боль или страх ломают человеческую волю. И все же этот раненый человек, испытывающий ужасающую боль, улыбался ей со спокойным безразличием. Словно он один из приятелей ее отца и они ведут беседу за чашкой сладкого чая в его кабинете. Только ни один из отцовских друзей не похож на Тахира и не пробуждает в ней таких трепетных чувств…

Аннализа вспомнила Тоби, который должен был стать ее мужем… Но то чувство не пришло к ней так внезапно и не было таким сильным.

Было в Тахире нечто, что резко выделяло его на фоне остальных людей. Что это? Какая-то внутренняя сила, когда он с насмешкой смотрел на нее потрясающими темно-голубыми глазами, игнорируя невысказанный страх перед тем, что навсегда потерял память?

«Он пришел из другого мира. Этому миру ты никогда не будешь принадлежать», – произнес кто-то на ушко Аннализе.

Внезапно ее охватила паника. А какому миру она принадлежит?

Всю жизнь она ощущала себя изгоем. Живя в Кьюзи, Аннализа вела жизнь отличную от жизни женщин этой страны. Она балансировала между двумя мирами, не принадлежа ни одному. Она была частью отцовского мира, его доверенным лицом. Но отец умер, оставил ее одну…

– Что произошло? – Низкий голос Тахира вырвал ее из грустных размышлений. – Ты в порядке?

Аннализа благодарно улыбнулась. Этот мужчина лежит весь в синяках, едва живой, потеряв память, но все равно беспокоится – о ней…

Она коснулась его руки, успокаивая. Мускулы Тахира напряглись, а его тепло словно перетекло в кончики ее пальцев и ладонь. Возникло напряжение, когда она посмотрела в его глаза. Беспечная улыбка Тахира померкла, он нахмурился.

– Ничего не произошло, – оживленно сказала Аннализа, убирая руку. От прикосновения ее ладонь покалывало. – То, что у тебя затуманена память, это нормально. Со временем она вернется. – Она изогнула губы в улыбке, как ей казалось, ободряя. – У тебя две раны на голове. Из-за них ты можешь ничего не помнить… пару дней.

«Но может быть и хуже…»

Аннализа резко отогнала пугающую мысль о том, что Тахир получил более серьезные травмы.

– Ты рассуждаешь как медик.

– Мой отец был доктором. Единственным доктором в регионе. Я много лет помогала ему. – Она отвернулась, ужасаясь тому, что воспоминания и боль снова нахлынули на нее. – У меня нет медицинского образования, но я могу лечить растяжения суставов, лихорадку.

– Почему у меня подозрение, что со мной тебе пришлось заниматься не только этим, Аннализа?

Из его уст ее имя прозвучало непривычно интимно. Она неохотно повернулась к нему и встретила его внимательный взгляд.

– Ты ведь спасла мне жизнь, – пробурчал он.

Аннализа пожала плечами, явно стесняясь его похвалы. Да, она сделала все, что могла, но мужчина по-прежнему в опасности.

– Ты выздоровеешь, дай срок! – Она тут же взмолилась, чтобы так и произошло. – Тебе лишь нужно отдыхать и постараться не волноваться. Я должна проверить твои рефлексы. – Она опустилась на колени на матрас. – Можешь пошевелить ступнями?

Тахир послушно повращал лодыжками, поднял одну ногу, затем другую.

– Отлично! – искренне обрадовалась Аннализа. – Теперь я буду держать тебя за ноги. Когда скажу, дерни ногами, договорились?

– Да.

Осторожно положив его пятки себе на колени, она обхватила ладонями его обнаженные лодыжки.

У него были длинные, сильные и красивые ступни. Никогда еще Аннализа не считала ступни сексуально привлекательными. Неужели она теряет самообладание?

– Аннализа?

Его голос вернул ее в реальность. Наклонив голову, она сосредоточилась на том, чему учил ее отец.

– Пошевели ступнями, – сказала она и тут же ощутила ладонями равномерное давление. – Хорошо.

Осторожно положив его ноги на матрас, она передвинулась и наклонилась над ним, чтобы ему не пришлось поворачивать к ней лицо.

– Теперь возьми меня за руки, – весело произнесла она. Нелегко оставаться профессионалом, когда на тебя смотрят не мигая глаза цвета сапфира.

Он поднял вверх большие, покрытые шрамами руки.

Аннализа положила свои руки на его ладони.

– Сжимай, – пробормотала она.

Снова давление обеих его рук было одинаковым. Она облегченно расслабила плечи. Отстранившись назад, попыталась убрать руки, но он переплел свои длинные пальцы с ее пальцами, удерживая на месте.

Сердце Аннализы екнуло, когда их глаза встретились. Она склонялась над обнаженным торсом Тахира. В голубых глазах вспыхнул непонятный, но тревожный огонек. Она ощутила себя слабой, уязвимой, хотя раненым здесь являлся Тахир.

– Что ты проверяешь? – резко спросил он.

– Хочу убедиться, что твои рефлексы в норме. – Она спокойно посмотрела на него в упор, решив не говорить о возможном кровоизлиянии в мозг. – Они в норме. Ты выздоровеешь.

– Хорошо. А сейчас я хочу помыться. Ты сказала, что мы в оазисе?

– Да, но…

– Тогда здесь нет проблем с водой. – Он помедлил. – Мне нужен кто-нибудь из твоих помощников, чтобы подняться.

– Здесь только я. И я не думаю, что тебе можно сейчас купаться.

Его глаза потемнели от любопытства.

– Ты одна?

Она кивнула.

– Ты удивительная женщина, Аннализа Хансен. – Он отпустил ее руки. – И ты часто бываешь в пустыне одна?

Молодая женщина покачала головой:

– Одна я здесь впервые. – Ее голос дрогнул на первом слове, и она резко отвернулась.

Прошло почти шесть месяцев с того дня, как умер ее отец…

И Тахир переменил тему разговора:

– Если бы ты знала, сколько песка я наглотался, не поскупилась бы и помогла мне помыться. – Он оперся на локоть, потом приподнялся.

Не обращая внимания на ее протесты, Тахир решительно стиснул зубы и с трудом встал на колени. Наконец Аннализа сдалась и помогла ему, понимая, что ей его не остановить.

Тахир обзывал себя дураком, сидя в бассейне и позволяя воде омывать его ноющее тело. Он знал, что не следует двигаться, но и инвалидом быть не хотел.

Жаль, что его мозг не работает как положено. Чем больше Тахир хочет вспомнить, тем сильнее становится головная боль, под стать жгучей боли в ребрах. Отмахнувшись от мысли, что потерял память навсегда, он твердо решил победить физическое недомогание.

Потом он вспомнил добрые карие глаза Аннализы, ее печаль. Несмотря на внешнюю беспечность девушки, он почувствовал ее боль и сильную уязвимость. И ощутил переполняющее желание утешить.

Тахир даже осмелился подняться на ноги.

Идиот! Он чуть не упал. До воды он добрался только благодаря поддержке Аннализы. Теперь он сидит по грудь в воде, в шелковых трусах, и задается вопросом, как доберется до палатки. И сколько времени ему удастся не смотреть на женщину, которая сидит у бассейна и внимательно наблюдает за ним.

Позволив ей раздеть его, он подверг себя иной пытке. Нежные женские руки, неуклюже расстегивающие его брюки, на миг заставили его забыть о боли. При виде того, как она опустилась перед ним на колени, стягивая с него брюки, пока он опирался на ее плечо, Тахир испытал ощущения, недоступные инвалиду.

Потом она вошла в воду, поддерживая его. И конечно, она не обратила внимание на то, что ее брюки и рубашка намокли и теперь плотно облегали тело…

Закрыв глаза, Тахир по-прежнему представлял себе ее кружевной лифчик, придающий чувственным грудям чашевидную форму. Он помнил изящный изгиб ее бедра, узкую полоску трусиков в том месте, где мокрые брюки прилипли к коже…

Во рту у Тахира пересохло, и совсем не из-за жары. Ему следовало скорее вспоминать, кто он такой, а не мечтать об Аннализе! Несмотря на прохладную воду, Тахир почувствовал возбуждение, наблюдая, как она гладит козленка.

Так ли легко возбуждали его другие женщины? Он вспомнил женщину из казино. Расшитое платье, бриллианты. И больше ничего. Ни страсти, ни желания…

Тахир нахмурился. У него возникло смутное предчувствие, что ему следует обеспокоиться своей бурной реакцией на Аннализу Хансен.

Купание в бассейне оказалось огромной ошибкой. Аннализа прикусила губу, когда Тахир что-то пробурчал во сне и угрюмо нахмурил темные брови. Прошедшие несколько часов он провел беспокойно, и она опасалась за его состояние. Оставив телескоп, она присела рядом с Тахиром.

Вот он перевернулся, резко отбросив рукой одеяло и подставляя обнаженную грудь быстро остывающему ночному воздуху.

Аннализа старалась не думать о том, что Тахир спит обнаженным. После бассейна он с трудом добрался до палатки и рухнул на самодельную кровать, стягивая с себя мокрые трусы, совсем не обращая внимания на Аннализу. Она сомневалась, что он вообще осознавал ее присутствие.

– Отец! – прохрипел он, отрывая Аннализу от размышлений.

– Тсс! Все в порядке, Тахир. Ты в безопасности. – Она наклонилась, потрогав его лоб. К счастью, температура его тела была в норме.

Он резко схватил ее за запястье и притянул к себе. Аннализа потеряла равновесие и, чувствуя, что он не отпустит ее, наклонилась над ним.

Тахир продолжал тянуть ее к себе. Возмущенно охнув, она опустилась на него, стараясь не задевать локтями его ребер, а он обхватил ее рукой. Она оказалась в ловушке.

– Это он послал тебя, верно? – тихо прорычал он.

– Никто меня не посылал. – Аннализа попыталась высвободиться из его рук, но он лишь крепче прижал ее к себе.

Ощущая идущий от его напряженных мускулов жар, Аннализа замерла. С каждым вздохом она чувствовала прикосновение к его груди, бедрам и мускулистым ляжкам, которые казались стальными.

– Он знал, что делает, черт бы его побрал! – резко и сурово произнес Тахир, и его голос резонировал в ее теле.

Аннализа попробовала не обращать внимания на их близость. Даже в объятиях Тоби, когда он брал ее на руки, она не ощущала такой интимности. Тоби уважал ее целомудрие и обещал ждать. Вот только их светлое совместное будущее так и не наступило…

– Гурия, – пробормотал Тахир, и она ощутила его горячее дыхание. По спине Аннализы пробежала дрожь и распространилась в животе. – Соблазнительница…

Он ослабил объятия и погладил ее по спине. Аннализе так понравилось его прикосновение, что она с трудом сдержалась, чтобы не выгнуться, как ластящаяся кошка.

Тахир взял ее за ягодицы и прижал к себе еще крепче. Почувствовав его сильное возбуждение, она прикусила губу. Он не имеет понятия, что делает!

И кто бы мог подумать, что так приятно прижиматься к мужскому телу?…

– Нельзя… – Он так и не договорил и прекратил ласки.

От прерывистого вдоха его грудь приподнялась, упираясь в груди Аннализы. Аннализа закрыла глаза в надежде совладать с собой и не реагировать на него. Подождав несколько секунд, она попробовала высвободиться из рук Тахира. Он мгновенно прижал ее к себе и замер.

Аннализа подождала десять минут, потом попыталась высвободиться снова, но даже во сне Тахир не желал отпускать ее.

Поняв, что не имеет выбора, она решила ждать, когда Тахир полностью расслабится.

Тахира разбудил луч утреннего света. Он сразу же ощутил знакомую ломоту в мускулах, боль от ранений в теле и разбитой голове.

А еще – сексуальный восторг.

Тахир лежал на боку, обнимая Аннализу. Ее голова лежала на его плече, она подогнула колени, а он прижимался обнаженными ногами к ней сзади.

Не осмеливаясь вздохнуть, Тахир осторожно разжал пальцы и коснулся ее груди. Аннализа была полностью одета. Что бы ни произошло на этом узком матрасе, секса между ними явно не было…

Закрыв глаза, он осознал, насколько сильно возбужден. Аннализа прижималась к нему чувственно-округлыми ягодицами, как будто неосознанно провоцируя.

Тахир почувствовал боль и понял, что слишком сильно стиснул зубы. Медленно выдохнув, он приказал себе пошевелиться. Не следует ему обнимать эту женщину. Но как сильно хочется держать ее в своих объятиях!

Он пролежал несколько долгих минут, напрягшись и не шевелясь. Его ладонь касалась ее груди. Не сдержавшись, он осторожно сжал пальцы вокруг ее напряженного соска.

Разве он из тех, кто пользуется слабостью спящей женщины? Женщины, которая проявляла к нему доброту, а не сексуальную заинтересованность.

Он прерывисто выдохнул, дыханием взъерошив ее распущенные волосы.

Тахир даже не знал, женат ли он. Вдруг у него где-то есть преданная женщина, которая сейчас далеко и беспокоится о нем? Мысль об этом резанула его подобно ледяному стальному клинку. Несколько мгновений спустя он осторожно отстранился от Аннализы, не желая будить ее.

Когда Аннализа проснулась, солнце стояло высоко.

Она помнила, как крепко обнимал ее Тахир. Поспешно расправив рубашку, она обнаружила, что в палатке его нет. Что ж, это хороший знак. Вероятно, он набрался достаточно сил и может обойтись без ее помощи.

Аннализа увидела Тахира сразу, как только вышла из палатки.

Он сидел, вытянув перед собой ноги, прислонившись спиной к пальме. На нем были брюки, которые она выстирала накануне. Хотя Тахир не был обнажен, как тогда, когда обнимал ее, она вздрогнула от жгучего волнения.

Вспомнив прошлую ночь и быстро усиливающееся влечение к этому человеку, Аннализа испытала чувство вины и смущение. За двадцать пять лет жизни она ни разу не реагировала так ни на одного мужчину!

С обнаженной грудью и босыми ногами, Тахир выглядел диким, несмотря на брюки превосходного пошива, – доказательство того, что он не принадлежит ее кругу. И все же, сидя под золотящим его плечи солнцем, он казался уроженцем этих мест.

Она проследила взглядом за тем, как напряглись мускулы на его груди, когда он наклонился. Аннализа тщетно старалась не обращать внимания на беспокойное еканье в животе – словно она была голодна.

– Держи. – Тахир не заметил ее. Он обращался к маленькому козленку, который пришел с ним в оазис. Козленок пытался дотянуться до тощего зеленого кустика. Тахир протянул руку и пригнул гибкую ветвь, чтобы козленок смог ее достать.

Аннализа впервые видела такого заботливого мужчину. Здесь, в Кьюзи, баловали только призовых лошадей. Несмотря на суровый облик, Тахир оказался добрым человеком.

– Ах, проснулась Спящая красавица! – Его глаза сверкнули из-под прямых темных бровей. Странное сочетание голубых глаз с черными как ночь волосами…

Никогда еще Аннализа не видела такого красивого мужчину. Вот он слабо улыбнулся, и на худой щеке появилась морщинка.

– Надеюсь, тебе не понадобилась моя помощь, – тихо сказала она. – Не могу поверить, что проспала.

– Не можешь? – Он уже улыбался ей во весь рот, и Аннализа вынуждена была ухватиться за край палатки.

Сердце у нее екнуло, а ноги стали ватными. Что с ней происходит?

Всю жизнь Аннализа отличалась рассудительностью, чувством ответственности и сознательностью. Даже собираясь замуж за Тоби, она не теряла голову в присутствии мужчины.

– Из того немногого, что я помню… Ты, наверное, измучилась, ухаживая за мной.

Сморгнув, Аннализа заставила себя отойти от палатки.

Ей кажется, что она покидает безопасную территорию? Но единственное, что ей угрожает, – ее безрассудная реакция на проницательные голубые глаза Тахира.

– Кстати, я упаковал твой телескоп.

Аннализа быстро повернулась туда, где вчера вечером стоял отцовский телескоп. Местоположение для наблюдения за звездами не было идеальным из-за огней от лагеря, но она не хотела уходить далеко, оставляя Тахира одного.

Она стремительно опустилась на колени и расстегнула потертый футляр.

– Спасибо, – тихо сказала она, судорожно вспоминая, закрыла ли линзы. Если ветер усилился и забил линзы песком…

– Все вроде было в порядке, когда я его убирал.

Телескоп действительно не пострадал. Чувствуя облегчение, Аннализа присела на корточки:

– Ты разбираешься в телескопах?

Он пожал плечами:

– Откуда я знаю? – Его ленивая улыбка померкла, и на миг он помрачнел, а взгляд глаз стал ледяным.

– Извини. Я уверена, ты скоро вспомнишь. – Она импульсивно поднялась на ноги, подошла и остановилась рядом с ним, застеснявшись.

– Не сомневаюсь, так и будет. – Непринужденная улыбка противоречила выражению его лица. – Посиди со мной.

Она молча уселась неподалеку от него.

– Я кое-что помню, – произнес Тахир. – Больше, чем прежде.

– Правда? Здорово! Что же ты вспомнил?

Если он и заметил веселость в ее тоне, то ничего не сказал, а только опять пожал плечами.

– Размытые образы… Вечеринка. Много людей, но их лиц не помню. Места, которые мне неизвестны. – Он помолчал. – И песчаная буря, застилающая свет…

Она кивнула:

– Так и было до того, как ты появился около лагеря.

– Помню бесконечную пустыню. – Он не отрываясь смотрел в ее глаза. – И мне интересно, как мы отсюда выберемся и хватит ли у тебя еды, чтобы мы продержались какое-то время?

– Еды полно. – По привычке Аннализа взяла с собой провизии на двоих. – Что до средств передвижения, через оазис пролегает верблюжий караванный путь.

– Скоро он возвращается?

Яркая улыбка Аннализы померкла.

– Не скоро. Через несколько дней. – Она взмолилась, чтобы караван пришел раньше и доставил Тахира в больницу.

– Еще несколько дней? – повторил он. – Или дольше?

Его голос был так взволнован, что Аннализа глотнула воздух.

– Ты и я одни в пустыне.

Она встретила его неясный взгляд, и у нее екнуло в животе. Вздернув подбородок, Аннализа постаралась унять непонятные ей ощущения.

Их близость прошлой ночью все изменила. Впервые за все время его общество показалось ей очень опасным.

Глава 4

Аннализе не о чем было беспокоиться. Даже сейчас, набравшись сил, Тахир не вторгался в ее личное пространство. Можно даже сказать, он предпочитал держаться от нее в стороне.

Но почему-то подобное поведение вызвало у нее непонятное сожаление.

Аннализа была вынуждена присматривать за Тахиром. По ее мнению, опасность миновала, но Тахир по-прежнему много спал. Иногда у него резко подскакивала температура. И он так и не вспомнил ничего, кроме разрозненных образов.

Как жаль, что в свое время она не послушалась настойчивых увещеваний отца и не выучилась на доктора! Ведь тогда Аннализа знала бы, что делать. Но, хотя она гордилась тем, что работала ассистенткой отца, о медицине не мечтала.

– Как давно ты стала астрономом?

Аннализа резко подняла глаза от костра, на котором готовила еду. Тахир сидел в привычном месте, у пальмы, и при блекнущем свете читал одну из ее книг по астрономии.

Вопрос был вполне невинным, но произвел на Аннализу такое впечатление, будто Тахир впервые спросил ее о чем-то личном. Прежде он расспрашивал ее только о пустыне и Кьюзи. Ей нравились их беседы и его острый ум. О себе Аннализа говорить не привыкла.

– Я не астроном. Мой отец был астрономом-любителем. И я выросла, смотря на звезды.

Тахир задумчиво наклонил голову:

– Ты обычно приходила в пустыню с отцом?

Она сняла котел с огня:

– Верно.

Их вылазки с отцом были особенными, на них выделялось драгоценное время из напряженного графика работы доктора.

– Но на этот раз он не пошел с тобой?

Аннализа заставила себя сосредоточиться на приготовлении кускуса с орехами, специями и сушеными фруктами.

– Мой отец умер, – резко и почти агрессивно сказала она.

– Я сожалею о твоей потере, Аннализа. – Эти простые слова подействовали словно успокоительный бальзам на ее взвинченные нервы и уж никак не согласовались с тем трепетным волнением, которое она ощущала от его манеры произносить ее имя.

– Спасибо. – Аннализа помолчала, понимая, что должна сказать что-то еще. – Прошло шесть месяцев, но мне все равно тяжело…

– У тебя еще кто-нибудь есть?

Ее плечи напряглись. Его слова напомнили Аннализе о настоятельных просьбах членов ее семьи выйти замуж. И все они желали ей добра, но…

Аннализа выросла с ощущением свободы, которой как должным пользовался ее отец-иностранец. Даже ее дорогой дедушка, придерживавшийся старых традиций, понимал, что брак по расчету не для нее. Аннализа зачахла бы, ведя традиционную жизнь замужней женщины в Кьюзи.

Но ее дедушка умер, как и ее отец…

Она поджала губы от раздирающего душу горя.

Не нужно ей ничьей заботы! Она планирует посмотреть мир, о котором только слышала. Те места, о которых рассказывали отец и его друзья. И построить собственную судьбу.

– Моя мать умерла, когда я была маленькой. Но я не одинока. – Она грустно улыбнулась, помешивая пищу большой ложкой. – У меня есть тети и дяди, кузены и племянники.

Но Аннализа ничего не сказала ему о том, что никогда не была своей в собственной семье.

– Спасибо. – Тахир взял тарелку из ее рук и непринужденно уселся рядом. – Как получилось, что доктор с фамилией Хансен оказался жителем Кьюзи? Это иностранная фамилия.

– Датская. – Аннализа присела на матрас, всем телом ощущая близость к Тахиру. – Мой отец был наполовину датчанин, наполовину англичанин. Он приехал сюда много лет назад – наблюдать звезды. Ему понравилась эта страна, и он решил остаться…

Она не стала говорить о том, что, увидев мать Аннализы, отец влюбился в нее с первого взгляда; и она влюбилась в него сразу же. Несколько лет им пришлось ждать позволения членов семьи на заключение брака.

– Итак, ты продолжаешь семейную традицию, глядя на звезды?

– Отчасти. Мой отец верил, что обнаружил комету. Он и его многочисленные друзья по всему миру надеялись доказать ее существование. – Она прерывисто вздохнула, вспоминая данное отцу обещание. – Я надеюсь увидеть ее. Комета Азия.

– Красивое название.

Кивнув, она с трудом сглотнула. Так звали ее мать, которую она едва помнила. Аннализа не забыла, как горевал ее отец, так и не сумевший забыть покойную жену. Борясь с изнурительной болезнью, отец прожил достаточно долго, желая доказать существование кометы и присвоить ей любимое имя. Однако он умер, так и не увидев ее.

Аннализа сморгнула:

– Я пообещала, что приеду сюда, чтобы увидеть ее.

Последнее паломничество перед отъездом.

Ученые всего мира будут наблюдать комету на этой неделе.

– Это произойдет сегодня вечером?

Аннализа кивнула. Как много этот человек может понять из нескольких слов! Заметил ли он, что она следит за ним? Аннализа поспешно отвела взгляд.

– Да, если все будет в порядке, – выдохнула она.

– А что ты будешь делать, когда увидишь свою комету? – тихо спросил он, словно прикасаясь шелком к ее коже.

– Тогда я уеду из Кьюзи. – Даже произнося эти слова, Аннализа не верила в их осуществление. – Я собираюсь путешествовать, по меньшей мере несколько месяцев. Встретиться с друзьями-учеными моего отца, с которыми так долго переписывалась… Побуду туристом. – Она улыбнулась, представляя себя в Копенгагене, Риме, Париже. – Потом поступлю в университет.

– Будешь учиться… На доктора или астронома?

– Ни то ни другое. Я исполню свою мечту и стану учителем.

Тахир беспокойно вышагивал туда-сюда. Его кожу саднило, все ощущения были обострены, в голове поселилась постоянная пульсирующая боль.

Он говорил себе, что нервничает из-за медленного возвращения памяти, однако понимал истинную причину своего беспокойства. И имя этой причины – Аннализа.

Тахир изо всех сил старался держать себя в руках. Но находиться с ней в одной палатке, в одном лагере было невыносимо. Особенно когда он закрывал глаза и представлял чувственный изгиб ее губ, восхитительные округлости ее груди и бедер…

Сладкий как мед аромат ее кожи витал повсюду. А мягкий, грудной голос подчеркивал ее женственность и пробуждал в нем желание.

Но не только ее изумительная фигура будоражила кровь Тахира. Его влекло в Аннализе непонятное сочетание. Ее спокойствие, сдержанные манеры никак не увязывались с губами соблазнительницы, нежными прикосновениями и остроумием. А как она умела радоваться! Как смеялась над резвящимся козленком! Как рассказывала о путешествиях! Улыбка выражала всю красоту ее души, и Тахир грелся в ее свете. Больше всего ему хотелось, чтобы она улыбалась ему…

Тахир замедлил шаг, зайдя в заросли густых кустарников. И слишком поздно осознал свою ошибку… Он услышал плеск воды, и тут же серебристый свет луны осветил фигуру в бассейне. Любой мужчина пал бы ниц перед женщиной с такой роскошной фигурой, умоляя позволить ему лишь прикасаться к ее шелковистой коже.

Он с жадностью разглядывал Аннализу. От увиденного в его теле словно прошла целая серия вибрирующих взрывов. Дыхание стало прерывистым, Тахир в отчаянии сжал кулаки.

Обнаженная Аннализа в лунном свете была похожа на нимфу – чувственная и невероятно соблазнительная. Совершенная…

Почувствовав головокружение, Тахир прижал руку ко лбу. Разрозненные образы пронеслись в его голове с новой ясностью.

Вот он идет, шатаясь, по песчаной дюне к оазису, держа что-то тяжелое и теплое в руках. Вот он лежит на солнце, с пересохшим ртом. А теперь он радуется опасному полету на низкой высоте над песчаными холмами.

Отрывки из прошлого…

– Видишь? – восторженно воскликнула Аннализа. Вскоре комета исчезла, был виден лишь ее яркий хвост. – Мой отец оказался прав!

– Вижу.

Теперь, наклонившись к телескопу, Тахир казался покорным. А ведь десять минут назад он спал и Аннализа не хотела будить его, зная, насколько ему важен сон. Но Тахир все равно выбрался из палатки и, пройдя через темный лагерь, вышел на площадку, где Аннализа стояла у телескопа.

Он поднял голову, и она почувствовала, что он внимательно ее рассматривает.

– Поздравляю. Ты, должно быть, очень гордишься. – Помолчав, он зачесал свою шевелюру пятерней.

В лунном свете его взъерошенные волосы выглядели очень привлекательно…

Аннализа сильнее запахнула куртку, убеждая себя, что слишком прохладно. Она отвернулась и посмотрела на звездное небо:

– Изумительно, верно? Теперь комета будет официально зарегистрирована, как он хотел.

Стоя бок о бок, оба наблюдали, как комета исчезает за горизонтом. Когда она пропала из вида, они немного подождали, потом Аннализа принялась разбирать телескоп.

Ее захлестнули эмоции. После смерти отца она сосредоточила все свое внимание на том, как исполнить его последнюю волю. Итак, она выполнила обещание. Пора идти дальше. Вот только ее планы на будущее внезапно показались никчемными. Аннализа чувствовала себя брошенной… Ее прошлая жизнь, столь занятая и организованная, закончилась.

Будущее представлялось ей какой-то темной пустотой.

– Давай я сделаю сам, – раздался у ее уха его тихий голос.

Аннализа наблюдала за ловкими движениями Тахира. Убрав телескоп, он легко поднял футляр и понес его в палатку.

– Вот все и закончилось, – натянуто и надломлено сказала она.

– До тех пор, пока снова не пролетит Азия.

– Конечно. – Войдя в палатку, Аннализа принялась возиться с лампой.

Ей следует думать о будущих путешествиях, карьере, новых друзьях. Но Аннализа ощущала лишь невыносимое одиночество…

Наконец она зажгла лампу. Повернувшись, Аннализа обнаружила Тахира рядом, и ее окутало тепло его тела.

Их взгляды встретились.

– Аннализа, не плачь. – Его хриплый шепот словно царапнул ее по коже.

– Я не плачу… – Она умолкла, когда он погладил ее по щеке. Сильные, мозолистые пальцы на влажной коже.

Аннализа замерла от изумления.

Она не плакала. У нее не было времени на слезы.

Хотя отец умер, местные жители по-прежнему приходят к ней за советом. Именно ей приходится их успокаивать. Именно она поддержала кандидатуру нового доктора, который занял место ее отца. Именно она убедилась в том, что открытая отцом комета будет официально зарегистрирована.

Теперь все позади, здесь ей больше ничего не нужно.

Аннализа пристально посмотрела в ясные и чистые глаза, похожие на альпийские родники, которые она мечтала когда-нибудь увидеть.

Тахир нахмурился, проводя пальцами по ее щеке. Она качнулась вперед, поддавшись ритму его прикосновений, вздрогнула и отпрянула назад. Темные ресницы закрывали его глаза, выражение лица было непроницаемым. Тахир обхватил ладонью ее подбородок.

– Ты должна гордиться, – тихо произнес он, – и быть счастливой.

– Так и есть. – Она едва не шмыгнула носом, жалея себя. Ее внезапную слабость ничем нельзя было объяснить.

– Ты скучаешь по отцу. Трудно быть одной, но ты сильная. Ты выживешь, – прошептал он.

Он не просто жалел ее. Он ее понимал. Теперь она не одинока.

Тахир резко опустил руку и шагнул назад.

Аннализа вздрогнула, машинально подалась вперед и тут же остановилась, увидев его страстный взгляд. Она знала, что Тахир опасен, но отмахивалась от этой мысли. Теперь же, видя в его глазах неприкрытую жажду, Аннализа забыла об опасности и захотела отдаться беззаботному желанию. Шагнув вперед, она рукой коснулась решительного подбородка Тахира, почувствовав щетину нежными пальцами.

Сурово поджав губы, Тахир неторопливо вздохнул.

– Ты не соображаешь, что делаешь, – резко сказал он, и она увидела, как напряглись его плечи.

– Пожалуйста, Тахир… – Она понятия не имела, о чем просит, но не выдержала бы, если бы он отвернулся.

– Чего ты хочешь, Аннализа? – напряженно спросил он.

Она лишь молчаливо покачала головой, не найдя ответа. Подняв вторую руку, она прижала ее к лацкану его пиджака, ощущая ритмичное биение его сердца.

– Аннализа, – грубо произнес он, то ли предупреждая, то ли выражая неудовольствие, – перестань!

Однако Тахир не двинулся с места, а продолжал пристально смотреть на нее блестящими, затененными темными ресницами глазами, которые подчеркивали его и без того мужественные черты лица.

– Пожалуйста… – прошептала она и поднялась на цыпочки. Ее дыхание, словно перышко, касалось его шеи и подбородка.

Закрыв глаза, она прижалась губами к его мягким губам. Удивившись, Аннализа прижалась к нему сильнее, с наслаждением целуя его, ощущая щекой его щетину. Она чувствовала себя смелой и решительной, но никак не одинокой. Отпрянув назад, она открыла тяжелые веки. Ее дыхание участилось. Или это было его прерывистое дыхание? Их тела провокационно соприкасались, и ей захотелось большего.

Но, увидев суровое выражение лица Тахира, Аннализа поняла, что перегнула палку. Восторженный трепет в ее душе померк. Она прикусила губу, уже приготовившись извиниться. Как оказалось, целовать мужчину нелегко, особенно если он не жаждет поцелуя…

Поспешно отступив назад, она поняла, что Тахир преградил ей путь рукой. Вздрогнув, Аннализа подняла голову. Он был мрачен, в глубине его глаз горел огонек желания.

– Ты именно этого хочешь? – опустив голову, спросил он где-то у ее губ.

И, не дав ей возможности ответить, с жадностью припал к ее губам. Задрожав, она схватилась за его широкие плечи, чтобы не упасть.

Он обвел языком ее нижнюю губу, и Аннализа удивленно ахнула. Она и глазом моргнуть не успела, как язык Тахира скользнул в ее рот. От изумления она напряглась, но все же ответила на его поцелуй, за что была удостоена одобрительного ворчанья – словно урчания сонного льва.

Ее ноги оказались между его сильных ног, когда он крепче прижал ее к себе. У нее сдавило живот, и она пошевелилась, чтобы ослабить напряжение. В то же мгновение она ощутила возбужденную плоть Тахира.

Аннализа ахнула, но не от изумления или отвращения, а от восторга.

Она едва дышала, ее грудь тяжело вздымалась, когда он прервал поцелуй и выпрямился. Его глаза были прищурены, и она не понимала, как расценить его взгляд.

Однако Аннализа безошибочно определила его состояние по пульсирующей жилке на шее – Тахир испытывал те же чувства, что и она!

Вот только вел он себя сейчас намного сдержаннее, чем прежде. Его лицо неподвижно и напоминает деревянную маску. Его тело напряжено, но грудь быстро вздымается и опускается.

– Тахир? – Она переместила руку на его шею, ощущая разгоряченную кожу.

Он закрыл глаза, едва сдерживая стон, и Аннализа мгновенно пришла в себя.

– Я причинила тебе боль? – Она тут же потрогала его затылок и висок, затем плечи. – Где болит?

Внезапно он схватил ее за руки. Его глаза были по-прежнему закрыты. Откинув голову назад, он с трудом сглотнул.

– Тахир! – запаниковала она. – Что происходит?

Его губы изогнулись в полуулыбке, отчего на щеке появилась морщинка. Аннализа захотелось прижаться к ней губами и почувствовать вкус его кожи.

– Все в порядке, детка. – Он посмотрел на нее так, что она замерла и затаила дыхание. – Ты не ответила. Ты именно этого хочешь?

Не отводя от него взгляда, она кивнула.

– Скажи вслух, – резко произнес он.

Внутренним чутьем она догадалась, что он резок не из-за злости или отвращения. Его, как и ее, переполняло желание.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – прошептала она, зачарованная тем, что видит в его глазах.

– Это все? – Тахир наклонился вперед, и она почувствовала его дыхание у своего уха. Аннализа вздрогнула, когда он крепче сжал ее руки. – Чего еще ты хочешь?

– Я…

– Вот этого? – Длинными пальцами он погладил ее шею, шею, ключицу в отвороте рубашки.

Наконец его рука скользнула ниже, прикоснулась к ее груди. Аннализа едва не вскрикнула от разочарования, когда он остановился. Он смотрел на нее и ждал, едва касаясь ее.

Аннализа подалась вперед к его застывшей ладони. И тогда Тахир судорожно обнял ее.

Блаженство… О таком она и не мечтала. Она глотнула воздух, когда большим пальцем он потер ее возбужденный сосок.

– Пожалуйста, Тахир!…

– Ты ничего мне не сказала, – грубо и резко произнес он, словно едва держал себя в руках. – Ты хочешь, чтобы я так тебя ласкал?

Аннализа едва держалась на ногах. Внезапно он схватил ее за руки:

– Мы должны прекратить.

– Нет! – Она резко высвободила свои руки и прижалась к нему, забыв о застенчивости и сдержанности. – Я не хочу останавливаться. Я хочу… всего, Тахир. – Она прерывисто вздохнула. – Ты мне нужен. Пожалуйста…

Глава 5

Уложив Аннализу на кровать, Тахир припал к ее губам в поцелуе и стал раздевать.

Аннализа едва сдерживалась от нестерпимого желания.

Она подрагивала, неловко помогая ему расправляться с ее одеждой.

Прохлада окутало ее тело. Тахир присел на корточки и с жадностью оглядел ее. Она потянулась к его рубашке, желая привлечь Тахира к себе.

– Нет. – Он схватил ее за руку. – Не сейчас. Я хочу посмотреть на тебя.

Его пристальный взгляд скользил по ее обнаженной груди, животу и бедрам. Вероятно, ей следовало застыдиться или возмутиться. Женщинам Кьюзи положено быть скромными и сдержанными. Аннализа всегда считала, что в этом совсем на них не похожа. Теперь она получила тому веское доказательство.

Она испытывала настоящий восторг под горящим страстью взглядом Тахира. Она слышала его прерывистое дыхание, видела, как пульсирует жилка на его шее, и удивлялась тому, в какую безрассудную женщину превратилась.

– Распусти волосы. – Его шепот царапнул ее взвинченные нервы.

Не отрывая от него взгляда, Аннализа покорно подняла руки и вынула шпильки из волос. Взгляд Тахира упал на ее грудь.

Она едва успела распустить свои длинные локоны, как Тахир оказался поверх нее. К восхищению прибавилось волнение от осознания, что она полностью в его власти.

Вот он прикоснулся ладонями к ее грудям и наклонил голову. Каждая клеточка ее тела напряглась от предвкушения ласки…

Он коснулся ее соска языком, и она замерла. Обхватив сосок губами, Тахир стал ласкать настойчивее. От наслаждения она вскрикнула и выгнула спину. Ее тело ожило и наполнилось незнакомыми доныне ощущениями.

Как она могла так долго прожить, не зная этого? Не зная Тахира…

– Тахир, не останавливайся, пожалуйста!…

Когда Тахир поднялся с кровати и разделся, Аннализа затаила дыхание. Несмотря на синяки и порезы, покрывающие его тело, Тахир был самым красивым человеком, которого она видела.

Он передвинулся, и лампа осветила старый шрам на его пояснице. Вот Тахир повернулся к ней, и она чуть не потеряла голову. Она ни разу не видела обнаженного возбужденного мужчину и никогда не думала, что увидит перед собой настолько восхитительное и немного пугающее зрелище.

Опустившись на нее, он стал нежно покусывать ее шею, даря ей мгновения хмельного восторга. Одновременно он медленно овладел ею.

Аннализа почувствовала боль, затаила дыхание и замерла в его объятиях. Но не успела она отреагировать, как Тахир коснулся губами ее груди и не прекращал ласки до тех пор, пока на Аннализу не нахлынула новая волна наслаждения. Она крепче прижалась к нему, переполняемая эмоциями.

Боли она больше не почувствовала. Тахир двигался медленно, следя за реакцией Аннализы. Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, когда она сполна осознала происходящее. Она увидела, как он помрачнел, как напряглись его плечи и шея.

Неужели он сожалеет?

Аннализе следовало испытать шок, но она чувствовала, что все происходит так, как надо. Нерешительно улыбнувшись, она обхватила ладонями его лицо. Нежная щетина на его подбородке показалась ей бархатной. Приподнявшись, она затаила дыхание и быстро поцеловала его в губы.

Воздух наполнял запах ночной пустыни, пряный, мускусный аромат тела Тахира и ощущение счастья.

И вот он снова целует ее, жадно, неторопливо и страстно, продолжая овладевать ею. Он улыбается у ее губ, слыша ее стоны, и наконец, внезапно, ее переполняет сильнейшее блаженство.

– Тахир? – Ее голос надломился от переживаний, она испуганно прильнула к нему.

Его ленивая улыбка померкла, но взгляд стал ободряющим.

– Доверься мне, детка. Успокойся. Я обещаю, что все будет хорошо.

Не давая ей одуматься, он ускорил движения, доводя Аннализу до исступления. И вот она погрузилась в восхитительную эйфорию, ощущая все усиливающиеся волны сладострастия.

Тахир чувствовал себя отвратительно. Осторожно, медленно вздохнув, он ощутил невыносимую боль. Наверняка у него сломаны ребра. И все же он не мог не доставить удовольствие Аннализе, которая впервые познала близость с мужчиной.

Она была восхитительной, прекрасной, одурманивающей…

Тахир не помнил, когда в последнее время получал такое наслаждение от секса. Даже теперь, когда память вернулась к нему, он не мог сказать, когда в последний раз был настолько близок с женщиной.

Слишком долгое время он недосыпал, чересчур часто посещал вечеринки, много выпивал, познавал бесчисленных женщин. Он бросал вызов судьбе, рисковал – все, что угодно, лишь бы избавиться от тоски, которая охватывала его всякий раз, когда он слишком долго находился в одном месте.

Однако здесь, в мертвой пустыне Кьюзи, тоска Тахира исчезла. Ни одна женщина раньше так не доверяла ему и не заботилась о нем, как Аннализа. Он был с женщиной, которая понятия не имела, насколько сексуальна.

На него нахлынуло незнакомое чувство. Сожаление? Угрызения совести?

Неужели угрызения совести?

Все считали Тахира аль-Рамиса бессовестным. И он сам культивировал такое мнение о себе – с тех пор как отчаялся стать примерным сыном и сдался под напором ненависти отца.

«Если не можешь кого-то победить, стань его союзником».

И Тахир стал во всем подражать отцу. Когда ему исполнилось восемнадцать, уже вся семья его ненавидела. Об изгнании Тахира из страны не сожалел никто.

Но, несмотря на свою репутацию распутника, Тахир придерживался определенных принципов. Он никогда не причинял вреда невинному человеку. Тайком он даже помогал беднякам. Заниматься благотворительностью время от времени было легко. Подобные поступки не делали его хорошим человеком, он просто делился тем, что ему не было нужно.

И он никогда не вступал в отношения с девственницами.

До прошлой ночи.

Тахир не мог оправдать свой поступок даже амнезией. Вчера ночью он уже вспомнил, кто он такой. Он знал все: свое прошлое и настоящее. И свое будущее.

Будущее… Тахир ненавидел размышлять о нем. Другие мечтают, строят планы – как, например, Аннализа.

Она восхищенно улыбалась, рассказывая о путешествиях и возможности увидеть мир.

Надо признаться, ее восхищение очаровало его. Он даже не помнил, когда еще был так счастлив.

Но вот его будущее, скорее всего, будет таким же, как и прошлое. Ничего выдающегося.

Его ждет скука.

И все же с Аннализой он не скучал. Несмотря на боль, на слишком медленное выздоровление, ему нравилось здесь, в оазисе. Нравилось разговаривать с неопытной девушкой, которая никогда не выезжала за пределы страны, об астрономии, о нуждах местных школ, о последних проектах ирригации пустыни. О местных обычаях, о людях, которых он никогда не встречал и среди которых проходила ее жизнь. Ему нравилось говорить даже о содержании и кормлении брошенных матерью козлят. И он был доволен!

Перед его мысленным взором возник образ улыбающейся Аннализы: как смягчался ее взгляд, когда она смеялась; как солнце золотило ее темно-каштановые волосы; как ее изящные пальцы прикасались к нему, когда она обрабатывала его раны. А этот аромат корицы и меда, который приходил к нему во сне…

Он более чем доволен. Он счастлив!

Какой-то звук прервал его размышления. Кто-то тихо напевал. С трудом открыв глаза, Тахир увидел дневной свет. Он проспал допоздна.

Пение прекратилось, и откидная дверца палатки приподнялась. Его сердце мучительно екнуло, когда в палатку вошла Аннализа. Ее волосы были распущены. Завитки волос провокационно обрамляли полную грудь. Она повернулась, и солнце осветило ее со спины. Ее волосы были подобны тончайшему шелку с вкраплениями нитей оттенка красного дерева и золота.

Вот она наклонилась и что-то подняла с земли. Его пристальный взгляд упал на ее округлые ягодицы. У него пересохло во рту.

И все же ее движения не были такими грациозными, как прежде. Когда она подошла, чтобы закрепить откидную дверцу палатки, он понял, что не ошибся. Аннализа передвигалась так, словно ей было больно ходить.

Так передвигается женщина, которую только что лишили невинности. А затем снова занимались с ней сексом, но уже более страстно и несдержанно.

Черт побери! Что он может знать о девственницах? И с какой стати волнуется? Но, познав близость с Аннализой однажды, он не может дождаться возможности снова овладеть ею.

Она повернулась, и солнце осветило ее лицо.

От увиденного у него едва не выскочило сердце, а по спине побежал холодок.

Безупречная кожа Аннализы была покрыта ярко-красной сыпью. Вокруг рта, на щеках и шее. Это раздражение от соприкосновения с его щетиной! На шее женщины и в зоне декольте красовалось фиолетовое пятно – отметины его зубов.

Внутри у Тахира все оборвалось, как в момент крушения вертолета. Но на этот раз никакого крушения не было.

Почувствовав тошноту, Тахир закрыл глаза, и перед глазами возник образ из прошлого. Его отец возвращался, пошатываясь, с банкета со своими закадычными друзьями-коррупционерами, а рядом с ним – его новая любовница. Только эта любовница – испуганная девочка-подросток, которая ежится от прикосновений Ясана аль-Рамиса. Худенькая тринадцатилетняя неопытная девочка-подросток не могла сопротивляться взрослому, развращенному мужчине.

Когда Тахир попробовал вмешаться, отец с силой отшвырнул его прочь, разбив ему голову.

Он увидел девочку на следующее утро. Бледную, с синеватым кровоподтеком на щеке. Она не видела Тахира. Она вообще никого не замечала, поглощенная собственными переживаниями…

Тихое пение Аннализы вырвало Тахира из воспоминаний.

Прошлой ночью все было иначе. Аннализа хотела его, умоляла о близости. Но ведь именно он – опытный соблазнитель – заставил ее умолять о том, чего она до конца не понимала. Он украл ее невинность!

Теперь Аннализа смотрит на него с обожанием. Даже сквозь чуть приоткрытые веки Тахир видит ее невинное восхищение. Словно он – герой из сказки. Словно он – мечта всех девушек.

Да, он достойный сын своего отца. Деградирующий эгоист. Человек, одержимый собственным удовольствием…

Он так же порочен, как и Ясан аль-Рамис. Он – последний человек на свете, о ком следует мечтать Аннализе.

Охватившее Тахира сожаление было сильнее физической боли.

Аннализа не станет жертвой его пороков! Она забудет о нем и начнет новую жизнь, не оглядываясь на прошлое. Тахир избавит ее от романтических мечтаний.

Глава 6

Когда Тахир проснулся, Аннализа мельком увидела, как сверкнули его глаза, словно луч коснулся поверхности океана.

– Я приготовила тебе завтрак. – Она опустилась на колени рядом с ним, опустив ресницы.

Сейчас она уже не отважится приласкать его, как прошлой ночью. При свете утра Аннализа стала застенчивой.

Нет, она вовсе не сожалела о том, что произошло. Впервые в жизни Аннализа пережила самые замечательные ощущения. Тахир был с ней невероятно нежен и терпелив… До нее доходили слухи о том, что замужние женщины в первую брачную ночь не всегда получают удовольствие. Аннализа получила не просто удовольствие. Тахир подарил ей экстаз, радость и невообразимое наслаждение.

– Опять чай не сладкий, – произнес Тахир с раздражением, которого она не слышала прежде. – Это все, что у тебя есть?

Она резко повернула голову и увидела его хмурый взгляд. Он смотрел на нее сурово, выражение его лица было непривычно строгим. Морщины вокруг его рта стали отчетливее, губы раздраженно поджаты.

– У тебя боли? – С виноватым видом она протянула к нему руки, но он лишь досадливо дернул плечом. Его глаза сверкали, ноздри подергивались, будто от неудовольствия.

– Конечно, у меня боли. Только идиот будет заниматься сексом, имея такие ранения.

– Знаю. Я беспокоилась о тебе…

Она ждала, когда он улыбнется и скажет, что их близость стоила того, чтобы терпеть боль. Однако молчание затягивалось.

Аннализа не могла понять его взгляда. При виде его сдвинутых бровей и сурово поджатых губ она присела на корточки, внезапно растерявшись.

Ему не понравилось то, что было вчера? Конечно, понравилось! Вне сомнения, он наслаждался. Может быть, он злился из-за ее неопытности?

Аннализа сжала руки, стараясь справиться с сомнениями. Жаль, что она не понимает, чего хочет Тахир.

– Похоже, ты рассчитывала, что после крушения вертолета, обезвоживания и перенапряжения я буду что-то чувствовать? Мне хуже, чем вчера.

«Перенапряжение».

Аннализа нахмурилась. Именно так он называет их занятие любовью?

Лучше не обращать на его слова внимания. Он болен. Но если его самочувствие ухудшилось, то в этом виновата ее несдержанность…

– Просто я… – Она умолкла, обдумывая его слова. – «Крушение вертолета»? Ты вспомнил?!

Тахир язвительно усмехнулся:

– Я бы об этом не говорил, если бы не вспомнил.

– А где другие пассажиры вертолета?

– Нет больше никого, на ком ты сможешь практиковать свои бесценные навыки медсестры. – Он произнес это так, словно она принесла ему больше вреда, нежели пользы.

Аннализу захлестнула обида. Никогда еще Тахир не разговаривал в таком тоне.

– Но…

– Ничего. – Он помедлил. – У меня был ценный груз, но это не пассажиры. Несколько корзин лучшего шампанского и дорогущей икры. Я ехал на коронацию, но опоздал на нее. – Он с трудом поднял напряженные плечи. – Жаль. Чего бы мне на самом деле хотелось, так это попасть на вечеринку.

То, как он разговаривал и что говорил, его странный взгляд – все подразумевало нечто сомнительное и неприятное. Аннализа моргнула, недоверчиво глядя на Тахира. Он был словно чужой ребенок, подкинутый эльфами взамен своего, похищенного. Где тот выдержанный, остроумный и общительный человек, о котором она заботилась прошедшие дни? Где его дружелюбие и сострадание?

Он взял у нее предложенный чай, изо всех сил стиснув зубы. Аннализа машинально протянула к нему руки, желая помочь.

– Перестань! – резко приказал он. – Не прикасайся ко мне.

Округлив глаза, Аннализа уставилась на незнакомца напротив.

Даже превозмогая боль, Тахир никогда не обращался с ней таким образом. Создавалось впечатление, как будто она недостойна дышать рядом с ним одним воздухом.

От обиды сжалось сердце. Ее пронзила резкая боль, будто от удара старинным мечом ее деда.

– Ты достаточно сделала. – Он отвел взгляд, поднес чашку к губам и с отвращением скривился. – Будем надеяться, во дворце мне хотя бы подадут приличный чай.

– Во дворце? – Аннализа опустилась на матрас, подтянула к груди колени и обхватила их руками.

Внезапно ей стало холодно. Казалось, она никогда больше не согреется.

– Разве я не говорил, что направляюсь во дворец? – Он округлил глаза, будто презирая ее невежество. – Я родственник нового короля Карифа. Поэтому я и вернулся в эту богом забытую страну. Чтобы присутствовать на его коронации, насладиться праздником, потом уехать обратно.

– «Обратно»? – Аннализа чувствовала себя бестолковым попугаем, повторяющим за Тахиром. Но ее мозг отказывался мыслить здраво. Складывалось впечатление, что, вернув себе память, Тахир стал иным человеком. Очаровательный собеседник в мгновение ока превратился в самодовольного, эгоистичного нахала.

Аннализа крепче обхватила колени и стала слегка раскачиваться из стороны в сторону, словно стараясь успокоиться. Однако успокоиться ей так и не удалось.

Как она могла надеяться на что-то общее между ней и мужчиной из другого мира? Ведь он явно хорошо образован, богат и обладает властью. Более того, он чрезвычайно надменен и нисколько не великодушен.

– Обратно к цивилизации, – тихо сказал Тахир. – К ярким огням города. К бизнесу и изощренным развлечениям. – Он с особенным чувством проговорил последнее слово, отчего к горлу Аннализы подступил ком.

Он, несомненно, имеет в виду изощренных женщин.

– Неудивительно, что ты жаждешь вернуться к друзьям, – произнесла она как можно непринужденнее.

– Ты не представляешь, как я жажду. – Не глядя на нее, он принялся за заботливо приготовленную еду.

Кожу на голове Аннализы начало покалывать, к горлу подступала тошнота.

До чего же она наивная, если поверила, что прошлой ночью Тахир проявлял к ней нежность и заботу! От стыда запылали ее щеки и тело, к которому он вчера прикасался…

Однако Аннализа не позволит Тахиру относиться к ней с презрением. Неужели он считает возможным издеваться над ее неопытностью?

Резко подняв голову, она с изумлением заметила, что он наблюдает за ней. Одарив его свирепым взглядом, она вздернула подбородок, не желая показывать, что унижена. Осторожно поднявшись и игнорируя боль в мышцах, Аннализа заставила себя растянуть губы в самой доброй улыбке, присущей сиделкам:

– Я оставлю тебя в покое. Ты ведь захочешь спланировать свое возвращение к цивилизации.

Когда прибыл караван, Тахир был готов отправиться в путь. Все утро он вел себя отвратительно и не мог больше видеть, как это действует на Аннализу.

Сначала она пребывала в замешательстве, потом в ее карих глазах появилось непонимание. После, поняв, что перед ней новый Тахир, она преисполнилась презрения и гордости.

И лишь в последний момент, когда погонщик верблюдов объявил о том, что готов отправляться в путь, Тахир решил переговорить с Аннализой. Она собиралась остаться в оазисе еще несколько дней, якобы для того, чтобы понаблюдать за звездами.

Но Тахир был уверен, что причина в другом – она будет «зализывать раны».

– Аннализа?

Она резко повернула голову, округлила глаза, и на миг ее взгляд смягчился. Дрожащие губы разомкнулись. От удивления или сомнения?

Тахир сцепил руки за спиной, пытаясь справиться с желанием обнять ее и утешить. Заговорил он намного резче, чем собирался:

– Если после вчерашней ночи будут последствия… – Он умолк, увидев шокирующий образ: Аннализа держит на руках его ребенка…

– Это невозможно. – Она покачала головой. – Последствий не будет.

Однако Тахир не вчера родился. Пусть не старается убедить его, что принимает противозачаточные средства на случай, если вдруг решит отдаться незнакомцу.

– Если ты забеременела… Я хочу, чтобы ты сообщила мне. – Он выдерживал ее дерзкий взгляд до тех пор, пока она не отвела его. – Ты можешь разыскать меня, обратившись во дворец.

Молчание. Тахир взял ее за подбородок, повернул ее лицо к себе.

Как же он хочет ее! Даже сейчас, на пороге расставания, он покачнулся в ее сторону всем телом и сжал нежный подбородок. Страсть затмевала боль, которая пронзала его тело при каждом вздохе.

Наконец Тахир убрал руку, словно обжегшись, и шагнул в сторону.

– Обещай, что дашь мне знать…

– Чтобы ты дал денег на аборт? – На этот раз в ее сверкающих глазах отражалось презрение. Она казалась гордой, даже величественной, когда вот так оглядывала его с головы до ног. – Не будет никаких последствий. Но, если бы и были, – торопливо сказала она, опережая его, – я бы тебе сообщила.

Кивнув, Тахир отвернулся.

Несколько минут спустя он восседал на верблюде. Когда животное резко поднялось на ноги, Тахир подумал, что этот «корабль пустыни» создан специально для того, чтобы мучить человека со сломанными ребрами и пульсирующей болью в голове. Но зато это дало ему возможность не видеть презрительного взгляда Аннализы.

Раскачиваясь, верблюд пошел по пустыне. Каждый его шаг приносил Тахиру нестерпимую боль. Он все же не выдержал – обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на Аннализу.

Оглядываться было незачем. Аннализа уже ушла.

* * *

К тому времени, когда караван добрался до побережья, Тахир едва держался в седле. Неразумно путешествовать днем, по жаре. Будь он в хорошей физической форме – тогда другое дело! Однако ранения доконали Тахира. Боль усилилась, голова кружилась.

Но ему следовало уехать до того, как его решимость сойдет на нет. До того, как он сделает какую-нибудь глупость, например обнимет Аннализу и зацелует ее до потери сознания…

Он удивился и обрадовался, когда проводник остановил караван в небольшой, поросшей зеленью долине. До столицы Кьюзи оставалось несколько часов пути, но Тахир чувствовал, что его оставляют последние силы, а ему не хотелось позорно сваливаться с верблюда, как мешок.

Лишь когда караван остановился в благословенной тени, Тахир увидел внедорожник и машину скорой помощи. Он вопросительно посмотрел на проводника, который уже был у его стремени.

Впервые за все время строгий проводник взглянул на Тахира в упор, наблюдая, как ложится его верблюд, сильно накренившись и провоцируя у Тахира тошноту.

– Это я вызвал скорую помощь, как только мы оказались в зоне приема мобильной связи, – сказал проводник. – По настоянию Аннализы. – Его немигающий взгляд выражал неодобрение.

Если проводник является другом Аннализы, то он наверняка заметил, каковы отношения между ней и Тахиром. Имеется ли у него личный интерес к Аннализе?

Тахир замер, сильно сжав кулаки. С его губ едва не слетели язвительные слова. Потом он вспомнил, что не имеет прав на эту женщину. Осознание этого оказалось настолько внезапным, что Тахир покачнулся и почти вывалился из седла.

Наконец, собрав остатки сил, он занес ногу над седлом и слез с верблюда. Он стоял покачиваясь, словно пьяный. Ему казалось, что земля под ним шатается.

Проводник наблюдал за ним, скрестив руки на груди.

– Ваше высочество?

Тахир обернулся на голос и нахмурился:

– Нет. Я…

Пожилой мужчина, смутно знакомый Тахиру, подошел к нему и торжественно поклонился:

– Ваше высочество, позвольте мне выразить искреннюю радость по поводу вашего благополучного прибытия. Мы думали, что ваш вертолет упал на побережье. Мы несколько дней искали его. – Мужчина кивнул, и к Тахиру поспешили два санитара с носилками.

Тахир открыл рот, чтобы заявить, что не является никаким высочеством, потом понял, что, вероятно, ошибается. Если Кариф – король, значит, он и его брат Рафик – принцы.

Тахир резко выпрямился, и перед его глазами поплыло. Он услышал крик, увидел над собой серьезные лица, а потом погрузился в небытие.

Следует бросить привычку терять сознание.

Даже успокаивающее прикосновение женской руки к его брови перестало ему нравиться, когда он очнулся и понял, что происходит. Что за женщина терпеливо ухаживает за ним?

Тахир много раз попадал в аварии во время автомобильных гонок и знал, что медсестры не слишком ласкают своих пациентов. Кроме того, Аннализа единственная женщина, прикосновения которой ему приятны, но ее здесь нет. Наоборот, она сейчас благодарит судьбу за то, что больше не увидится с ним.

Проснулся Тахир в отвратительном настроении. Он не привык от кого-либо зависеть. С отвращением Тахир обнаружил, что подключен ко всевозможным аппаратам. Доктор вошел как раз в тот момент, когда Тахир отсоединял от себя провода.

– Нет, ваше величество! Прошу вас!

Тахир проигнорировал протесты:

– Мне это не нужно. Я должен выбраться отсюда.

Хотя Тахиру вряд ли хотелось куда-то идти. Если только в уединенный оазис, где живет кареглазая красавица, о которой ему не забыть…

– Мне нужно увидеться с братом. У меня дело во дворце. – Тахир с отвращением посмотрел на свою больничную одежду. – Если хотите быть мне полезны, принесите мою одежду.

– Но, ваше величество, вам нельзя…

Тахир взмахнул рукой, отвергая протесты и игнорируя резкую боль в груди:

– Конечно, можно!

– Вы не понимаете, – упорствовал доктор. – Вам необходимо лечение и тщательное обследование. Я не могу взять на себя такую ответственность и отпустить вас.

– Ответственность возьму я. Просто поторопитесь с одеждой. – Тахир заставил себя сесть и не откидываться на провокационно мягкие подушки. Он чувствовал себя до смешного ослабевшим.

– Но, ваше величество…

– Не называйте меня так! – рявкнул Тахир, не обращая внимания на то, как доктор схватил его за руку. – Принесите мне какую-нибудь одежду. Это все, о чем я прошу.

– Ты, как всегда, неумело очаровываешь медперсонал, братишка, – раздался из дверей низкий протяжный голос.

В дверях стоял высокий широкоплечий мужчина, одетый в превосходно сшитый итальянский костюм. Его короткие черные волосы были зачесаны назад, он смотрел на Тахира глазами цвета светло-голубого льда. Через секунду Тахир увидел, что мужчина улыбается, и немного успокоился:

– Рафик!

Тахир не видел свою семью одиннадцать лет после того, как отец выслал его из страны. Он изумился, насколько сильный восторг испытал, увидев брата.

Да, Тахир был слишком озабочен собственной судьбой. Он не позволял себе даже думать о семье. Даже летя сюда, Тахир сосредоточился лишь на том, что должен поддержать старшего брата Карифа, вступающего на трон.

Однако ощущение твердого рукопожатия Рафика и его ладони на своем плече пробудило в Тахире неожиданные чувства.

– Ты все-таки вернулся, – сказал Рафик, и мрачное выражение его лица сменилось искренним удовольствием. – Авиационные диспетчеры получили от тебя сигнал бедствия, но из-за помех они не расслышали твои координаты. Тебя искали в море. – Он покачал головой. – Почему-то меня не удивляет, что ты объявился из пустыни…

Тахир почувствовал, что на его губах играет ответная улыбка. Он не позволял себе думать о том, как семья отнесется к возвращению блудного сына, но радушного приема не ожидал.

Он ответил Рафику рукопожатием.

Еще ребенком Тахир старался подражать Рафику и Карифу. Он стремился быть таким же быстрым, сильным и умным, как они. Его особенным кумиром был Рафик – любимец отца. Но то, что Ясан аль-Рамис прощал Рафику, он никогда не прощал Тахиру. Подобная несправедливость мучила Тахира.

Сначала Тахир обижался на Рафика, потом понял, что брат ничего не может поделать с отцовскими капризами. К слову, Рафик изо всех сил старался защитить младшего брата.

– Ты знаешь, я всегда был противоречивым, – тихо сказал Тахир.

Рафик тряхнул головой:

– Ты всегда был живучим. И я рад. – Он кивнул ожидающему доктору, и тот сразу вышел. Потом присел на стул и оглядел Тахира. – Знаешь, тебе крупно повезло.

– Знаю. – Даже теперь, спустя несколько дней, проведенных под присмотром Аннализы, Тахир ощущал на губах песок и привкус смерти.

Ему повезло намного больше, чем он заслуживал.

Улыбка Рафика померкла.

– Сделай нам всем одолжение, Тахир, и останься здесь. Тебе нужно выздороветь. – Он тряхнул головой. – У тебя сломаны ребра, сильные кровоподтеки, возможно сотрясение мозга. Кроме того, доктора подозревают серьезную легочную инфекцию. Ты в плохом состоянии. Кстати, они полагают, что ты подорвал здоровье и без этих ранений.

Тахир пожал плечами:

– Я никогда себя не баловал.

– Ну, сделай это сейчас, ради бога! Хотя бы однажды. Наша мать не находит себе места.

– Наша мать? – Тахир округлил глаза.

Она была единственным человеком, о котором он не забывал. Перед ссылкой он убеждал мать уехать с ним, пока Ясан аль-Рамис не обратил на нее свою ненависть. Однако мать отказывалась видеться с Тахиром, не отвечала на его просьбы. Сначала он думал, что она боится мужа. Но даже после его отъезда из страны она не хотела иметь со своим младшим сыном никаких дел. Его телефонные звонки и электронные письма так и остались без ответа. Тахир решил отдалиться и от матери.

– Должно быть, ты ошибся.

Рафик бросил на него проницательный взгляд:

– Никаких ошибок. Она находится здесь с тех пор, как ты пришел в себя. Она сидит у твоей постели. Мама только что вышла…

Тахир вспомнил мягкое, успокаивающее прикосновение женской руки к своей брови. А он еще решил, что это могла быть Аннализа…

Неужели его мать – женщина, которая порвала с ним все отношения, – прикасалась к нему?

Происходящее казалось нелепым. Тахир нахмурился, пытаясь найти смысл в бессмысленном.

– Ты ведь мне не снишься? – Тахир достаточно бредил прошедшие несколько дней.

Рафик хохотнул и поудобнее уселся на стуле:

– Разве я так уродлив?

Тахир криво усмехнулся:

– Хочешь, чтобы я ответил? – Он обвел рукой больничную палату. – Мне просто трудно все это представить. И почему доктор обращается ко мне как к королю?

– Я рад, что ты обратил на это внимание. – Рафик наклонился вперед и внезапно посерьезнел: – Видишь ли, возникли некоторые трудности…

– Кариф уже сказал мне, что наш кузен больше не король Кьюзи, что на престол взойдет он. – Тахир увидел, как Рафик сложил пальцы пирамидой, и по его спине пробежал холодок. Что-то было не так.

– Кариф отказался от трона.

– Что он сделал?!

– Он и Жасмин… Ты помнишь Жасмин?

Тахир кивнул. Его старший брат влюбился в эту девушку, когда ему было восемнадцать лет.

– Он отрекся от трона, чтобы жениться на Жасмин. Они возвращаются в Кайс. – Заметив пристальный взгляд Тахира, Рафик продолжил: – У Жасмин не может быть детей, а у короля должен быть наследник. – Он пожал плечами. – Ты знаешь, насколько серьезно Кариф относится к обязанностям…

Тахир откинулся на подушки, обдумывая ошеломляющие новости.

– Похоже, тебе все-таки придется расстаться с прежним образом жизни, большой брат. – Он читал несколько статей о феноменальных деловых способностях Рафика, продемонстрированных в Австралии. – Тебе придется навсегда поселиться здесь. Когда же ты вступаешь в должность монарха?

Рафик молчал. Тахир снова нахмурился. Он опять заподозрил неладное, но на этот раз заволновался сильнее.

– Вот об этом я и должен с тобой поговорить. – Рафик серьезно смотрел на Тахира. – Я тоже отрекаюсь от трона и возвращаюсь в Австралию. Расставаться с короной во имя любви становится семейной традицией.

– Я не верю тебе!

– Поверь, Тахир. А по поводу того, что доктор все время обращается к тебе не иначе как «ваше величество»… Так и будет, потому что отныне ты – король Кьюзи.

Глава 7

Усталость взяла свое, и Аннализа замедлила шаг, идя по широкой улице Шафара – столицы Кьюзи. Она недолго пробыла в доме тетки, а теперь решила найти выход накопившейся энергии и прогуляться.

«Прогуляться!»

Аннализа усмехнулась. Дело не в избытке энергии, а в новости, которую она только что узнала. Впрочем, она уже была готова к такому развитию событий после того, как у нее наступила задержка. Затем появилась тошнота, начали немного побаливать груди…

С трудом сглотнув, она в оцепенении уставилась на огромные, изысканно украшенные ворота впереди. Аннализа коснулась рукой пока еще плоского живота. Она мечтала о том, что родит детей после того, как выйдет замуж за любимого мужчину. Пусть она не похожа на женщин Кьюзи, но матерью-одиночкой ей быть не хочется… Конечно, ее кузены добры и заботливы, но они были буквально шокированы ее новостью.

Упершись рукой в стену, она попыталась справиться с тошнотой.

– Вам плохо, моя дорогая? – послышался тихий голос, и Аннализа повернула голову.

В нескольких метрах от нее, на повороте к воротам, остановился серебристый лимузин. На заднем сиденье Аннализа увидела пожилую женщину со строгой, но стильной прической, с добрыми глазами. Шею женщины украшал дорогой жемчуг.

Аннализа поспешно выпрямилась.

– Спасибо, – сказала она, ощущая, как к горлу подступает тошнота. – Со мной все в порядке.

Женщина внимательно оглядела ее:

– Простите, но выглядите вы неважно. Вы бледны. Вы идете во дворец? Вам назначена встреча?

При упоминании о дворце Аннализа резко повернулась. Она так погрузилась в размышления, что не заметила, куда идет. Оказывается, она стоит перед парадными воротами, ведущими к королевскому дворцу!

Неужели она подсознательно идет к Тахиру?

Аннализа поспешно отвернулась. Вспомнив слова Тахира о ее возможной беременности, она вздрогнула и машинально прижала руки к животу.

– Вы пришли, чтобы с кем-то увидеться?

– Нет! – тут же выпалила Аннализа. Ей следовало обо всем рассказать Тахиру. Отец имеет право знать о ребенке. – Я… – Она снова посмотрела на женщину в автомобиле, которая терпеливо ждала ее ответа.

Возможно, эта особа – дипломат или друг королевской семьи. Тахир имеет родственные связи с королем. Вероятно, она знает и его.

Аннализа застенчиво прошла вперед, чувствуя неловкость, но все же решила воспользоваться шансом:

– Извините, я немного… Вы очень добры, что спросили меня, – снова начала она, вежливо улыбаясь. – Я хотела переговорить с одним человеком из дворца. Его зовут Тахир. Я не знаю его фамилию. Высокий, худой, с голубыми глазами. Он недавно пострадал при крушении вертолета.

Выражение лица женщины осталось прежним, и надежда Аннализы стала слабеть. Глупо рассчитывать, что он по-прежнему здесь.

– Но это не важно. Вероятно, он…

– Вы виделись с Тахиром после крушения? – с любопытством спросила женщина.

– Я… Да. В пустыне. Я сделала все возможное, чтобы помочь ему, но… – Аннализа замерла, увидев суровый взгляд женщины. Она уже подошла к автомобилю, но здоровенный охранник преградил ей дорогу. – Ведь ему лучше, правда? Он в порядке? Раны на голове, они не стали…

Смертельными. Она не смогла произнести этого слова, а лишь молчаливо смотрела перед собой.

– Нет-нет. Он не умер. – Ободряющая улыбка играла на губах женщины. – Он скоро выздоровеет. По словам докторов, он обязан вам жизнью.

У Аннализы стало легче на душе, она подняла руку к груди, с изумлением заметив, как та дрожит. Из-за громко стучащего сердца Аннализа не совсем поняла, что сказала женщина, но охранник взял девушку за локоть и повел к автомобилю с противоположной стороны. Водитель вышел из автомобиля и открыл для Аннализы дверцу.

В лимузине пахло кожей и дорогими духами. Аннализа округлила глаза, рассмотрев элегантную даму. На ней было одеяние из шелка цвета индиго, расшитого серебром. Серебристые открытые туфли на высоких каблуках. Жемчуг на запястье и шее.

Аннализа замерла, внезапно осознавая, что перед ней очень важная особа. Лимузин, дорогая одежда, тонкий вкус…

– Не стесняйтесь, – сказала женщина, жестом приглашая Аннализу в автомобиль. – Ведь вы хотите увидеть Тахира?

Аннализа молчаливо кивнула. Она убеждала себя, что должна его увидеть. Рассудительность не позволяла ей хотеть увидеться с ним. Безумное увлечение прошло.

– Благодарю вас, – тихо сказала она, – но, если он здесь, я лучше приду позже, одевшись соответственно.

Аннализа покосилась на свою одежду: туфли, запыленные после многочасовой прогулки, широкие брюки; любимая зеленая рубашка, хоть и удобная, но совсем не подходящая для визитов во дворец.

– Чепуха! Тахир захочет увидеть вас и лично поблагодарить. Я знаю, что сейчас он во дворце.

Дверца за Аннализой захлопнулась. Автомобиль поехал вперед.

– Ваше имя, моя дорогая? – опередила ее женщина.

– Аннализа Хансен.

– Приятно познакомиться, Аннализа. Я Ришана аль-Рамис, мать Тахира.

Аннализа открыла рот, чтобы ответить, но, когда до нее дошло, что за имя она слышит, резко сомкнула губы.

Аль-Рамис – фамилия правящей семьи Кьюзи!

– Приятно познакомиться, – хриплым шепотом ответила Аннализа. Она помолчала, боясь продолжать: – Тахир говорил, что ехал на коронацию…

Ришана аль-Рамис кивнула и криво усмехнулась:

– Его брат Кариф недавно унаследовал трон.

– Но… – Аннализа тряхнула головой, не совсем понимая. Тахир – брат короля? Он говорил, что приходится родственником королю, но Аннализа решила, что родство дальнее. – Я и не знала… – У нее поплыло перед глазами.

– Все в порядке. – Женщина нежно прикоснулась к ней рукой, возвращая в реальность. – Вы почувствуете себя лучше, когда отдохнете. Пойдемте.

– Благодарю за рекомендацию, Акмаль. Мне всегда интересны мнения членов Совета. – Тахир подошел к огромному окну с видом на море и в сотый раз приказал себе проявлять терпение.

Терпелив он не был никогда. Ему не нравится управлять страной!

Невозможно поверить, что спустя несколько недель ему не удалось найти выход из этого тупика. С какой стати жители Кьюзи хотят видеть на троне его - порочного сына развратного и жестокого отца? Однако, несмотря на все попытки, Тахиру так и не удалось найти родственника, который по праву взошел бы на трон вместо него. Совет старейшин желал видеть королем именно его!

Тахиру не следовало осуждать решения двоих своих братьев, отрекшихся от трона. Он поступил бы точно так же, будь у него возможность. Но пока он в ловушке…

– Выгодный брак оказался бы кстати, ваше величество, – размеренно произнес визирь. – После нескольких месяцев… суматохи было бы превосходно продемонстрировать стабильность королевского наследования.

Тахир криво усмехнулся. Суматохой Акмаль дипломатично называл сенсационные заявления его братьев.

После того как кузен Зафир обнаружил, что он вовсе не Завиан, а потому не является законным наследником и не имеет права на престол, он отошел в сторону. Наследником стал старший брат Тахира – Кариф. Но Кариф, а следом и Рафик отреклись от трона. Теперь управлять страной следовало ему, Тахиру…

Человеку, которого в восемнадцать лет от роду выгнали из страны. Обладателю отвратительнейшей репутации.

Тахир сжал кулаки. Черт побери! Он не может стать королем. Он не в состоянии нести такую ответственность, не может долго пребывать в одном месте. Неудивительно, что его хотят женить. Они надеются, что он успокоится и остепенится.

– Принцесса…

– Благодарю, Акмаль. Я уверен, она образец достоинства и станет отличной королевой. – Он сцепил руки за спиной, напоминая себе, что старик визирь лишь исполняет свои обязанности, настаивая на женитьбе. – Однако еще слишком рано, чтобы говорить о браке.

– Но, ваше величество…

Акмаль умолк, услышав стук в дверь. Извиняясь, вошел слуга.

– Что такое? – Тахир даже обрадовался его вторжению.

– Леди Ришана спрашивает, не выпьете ли вы с ней чаю, ваше величество?

Тахир замер. Мать приглашает его на чай?!

Беспрецедентный случай! После приезда в страну Тахир виделся с ней. Его мать выразила радость по поводу того, что он в безопасности. Она поприветствовала своего младшего сына и предложила помощь. Их общение происходило в отстраненно-вежливой манере, с соблюдением этикета.

Тахир уже забыл о том, что такое материнская любовь… Возможно, ей что-то от него нужно?

Вот почему люди ищут с ним контакта: ради того, что он может им дать. Деньги, секс, известность, волнующее ощущение близости к человеку с печально известной репутацией…

– Я с восторгом присоединюсь к ней. – Тахир обратился к визирю: – Если вы извините меня.

Акмаль уже отвешивал поклон:

– Конечно, ваше величество.

Тахир резко остановился на пороге. Дневной свет проникал сквозь огромные окна. Он отбрасывал золотистые тени на темно-каштановые волосы женщины…

Нахлынули воспоминания… Эти длинные шелковистые локоны касались его тела, пока он дрожал от экстаза. Улыбающиеся карие глаза застенчиво смотрели на него. Чувственные красные губы нерешительно целовали его. Его сердце замирало от нежных ласк…

Вот она повернулась, и его сердце, екнув, забилось чаще.

– Аннализа! – Он уже дошел до середины зала, когда одумался и замер.

Эту девушку он оставил сердитой, обиженной, но здоровой. А теперь она была чрезвычайно бледна. Ее лицо осунулось, брови нахмурены, словно от боли, губы нервно поджаты. Она прячет от него глаза.

Он снова зашагал вперед.

– Тахир, я рада, что ты смог присоединиться к нам. – Его мать поднялась с соседнего дивана, и Тахир резко остановился.

– Мама! – Он быстро поклонился и внимательно уставился на нее, однако она спокойно выдержала его взгляд. Что происходит? – Мисс Хансен?

Аннализа подняла удивленные глаза. Последний раз они виделись в менее официальной обстановке…

Почувствовав возбуждение, Тахир выпрямился, потрясенный своей реакцией. Многие месяцы у него отсутствовало сексуальное влечение. До тех пор, пока он не встретил Аннализу. После выздоровления его не привлекала ни одна местная красотка. Но было достаточно одного взгляда на Аннализу, чтобы…

Он быстро сел на указанное матерью место.

На низком столике стоял старинный чайный сервиз. На золотом подносе лежали сдобные пирожки и инжир. Тарелка, полная еды, стояла напротив Аннализы, она к ней, судя по всему, даже не притронулась.

– Мисс Хансен пришла, чтобы увидеться с тобой, Тахир. Я встретилась с ней у дворцовых ворот. – Мать внимательно разглядывала его.

Тахир напрягся. О чем ей сообщила Аннализа?

– Я знала, ты захочешь поблагодарить ее за то, что она сделала в пустыне. – Мать повернулась и улыбнулась гостье: – Мы несказанно благодарны вам, Аннализа.

Тахир осторожно взял чашку с чаем и пробормотал слова благодарности, не сводя взгляда с неподвижной Аннализы.

Несмотря на гостеприимство королевы, она явно чувствует себя неуютно. Ему страстно захотелось протянуть руку и прикоснуться к ней, но вместо этого он лишь крепче обхватил пальцами ручку чашки.

Куда подевалась та уверенная, сильная женщина, что выхаживала его и в одиночку жила в пустыне?

– Как поживаешь? – спросил Тахир, желая посмотреть Аннализе в глаза.

Она уставилась на точку у его левого уха.

– Отлично, спасибо.

От звука ее хрипловатого голоса у него сдавило живот, напряглись мускулы.

Что-то было не так. Он ощущал это подсознательно, и даже соблюдение этикета не могло сбить его с толку. Тахир со звоном поставил чашку на стол. Кто-нибудь обидел ее?

Пронзительно зазвонил телефон, и Тахир поднялся на ноги, радуясь возможности сдвинуться с места.

– Это тебя, мама, – несколько секунд спустя сказал он. – Какие-то проблемы с приемом, который ты устраиваешь.

Его мать грациозно поднялась:

– Если вы извините меня, я отвечу. – Помолчав, она обернулась к Аннализе: – Вы не против, моя дорогая?

Щеки Аннализы вспыхнули.

– Конечно, мадам. Благодарю.

Тахир подождал, пока его мать возьмет телефонную трубку в другой комнате. Затем он повернулся к Аннализе, и от тревожного предчувствия в его жилах застыла кровь.

Ей не следовало приходить во дворец.

Дневное солнце освещало суровые черты лица Тахира, придавало блеска его роскошным, иссиня-черным волосам. Он смотрел живо и внимательно из-под прямых бровей. Тахир был намного внушительнее, чем она помнила.

Аннализа неловко поднялась на ноги, когда он подошел и встал рядом. Ее сердце стало отбивать иной ритм.

– Приятно видеть тебя, Аннализа.

Жаль, что она не может ответить ему тем же. Традиционный халат подчеркивал его рост. Тахир был слишком большим, чересчур вызывающим и неимоверно красивым.

Аннализа тихонько выдохнула, понимая, что ее по-прежнему влечет к нему…

– С тобой все в порядке?

Ее тело ожило под его блуждающим пристальным взглядом. Как ему это удается?

– Да, – солгала она. – Я в порядке. А ты?

– Стараюсь держаться. – От его кривой усмешки у нее сдавило сердце.

Аннализа отвела взгляд, испугавшись глубины своих чувств. Ей следует забыть его. Он оказался не тем, кем она его считала. Кроме того, Тахир принадлежит другому миру, он королевская особа.

– Я не ожидал тебя здесь увидеть. – Он сделал еще шаг вперед, и она буквально заставила себя не двигаться с места.

– Вчера вечером я приехала в Шафар. Назавтра у меня забронирован билет в Европу.

Но должна ли она лететь туда? Сегодняшняя новость все изменила. Аннализа прикусила губу, задаваясь вопросом: как ей лучше поступить? Теперь ей прежде всего следует посетить доктора.

– Что-то произошло?

На миг Аннализа закрыла глаза, желая собраться с силами и выпалить новость. Открыв глаза, она обнаружила, что Тахир стоит в шаге от нее. Она сглотнула, вообразив, что его взгляд потеплел.

Аннализа бросила взгляд на закрытую дверь комнаты, где находилась его мать. Как долго они будут оставаться наедине?

– Мне нужно было повидаться с тобой.

Он насупился:

– Значит, это не визит вежливости. – Он помедлил. – И это, очевидно, важно. Никак не связано с заботой о нашем беспризорном козлике?

– Я отдала его в хорошие руки. Младшая дочь одного из моих кузенов решила, что он станет ее домашним любимцем. – Аннализа тряхнула головой, чувствуя, как волосы выбились из прически. Жаль, что она не зачесала их наверх, чтобы выглядеть солиднее. – Ты сказал… – Она сглотнула. Вздернув подбородок, храбро встретила его взгляд. – Ты сказал, что, если будут… последствия, я должна сообщить тебе. – Она испугалась, увидев его холодный и отстраненный взгляд. – Ну, последствия имеются… Я беременна.

* * *

Слова Аннализы эхом отразились в затянувшейся тишине. Блестящий взгляд темно-голубых глаз Тахира стал резче.

Если ей нужны доказательства того, что она ничего для него не значит, достаточно посмотреть на его каменное лицо и стиснутые зубы. Единственный признак жизни – пульсирующая жилка на шее. Иначе его можно было принять за каменную статую.

Аннализа подумала, что именно такой реакции и ожидала. Внезапно отвернувшись, она моргнула, смотря на ухоженный внутренний двор, купающийся в лучах дневного солнца.

– Что планируешь?

Его резкий голос царапнул ее и так взвинченные нервы.

Ни слова о наших планах или его причастности. Но чего она ждала? Что он обнимет ее и скажет, как скучал? Признается, что, оставив ее, совершил самую большую ошибку в жизни?

Горечь подступила к ее горлу, когда она поняла, что отчасти желала этого. Она цеплялась за мужчину-мираж, в которого влюбилась до того, как он показал ей истинное лицо. Разве можно влюбляться так?

Аннализа пожала плечами, злясь на свою тупость:

– Не знаю. Но я беременна. – Она закрыла живот руками, защищаясь.

Молчание.

Аннализа усмехнулась, воображая, как ужасается Тахир. Ему не нужны подобные осложнения.

– Самое подходящее время, чтобы искать меня. – Что-то в его тоне заставило ее обернуться. Тахир выглядел намного более властным, чем когда-либо. Устрашающим.

– Ты же сам сказал, чтобы я связалась с тобой.

– Разве ты могла упустить такую возможность, узнав, кто я теперь? – Он поджал губы.

– Возможность? – Аннализа пыталась его понять.

Он пожал плечами и пояснил:

– Чтобы нажиться на моем положении.

Полминуты Аннализа смотрела на его лицо. Но вот она поняла значение его слов, и ярость опалила ее кровь.

Аннализа выпрямилась:

– Неподходящий ответ. Ну у тебя и самомнение! Женщина приходит и говорит, что ты отец ее ребенка, а ты… ты думаешь только о себе.

Какая же она легковерная! Даже после того, как он с ней обошелся, она ожидала лучшего.

– Ты отрицаешь, что твое заявление о беременности связано прежде всего с моим изменившимся положением?

– Заявление? - Аннализа сжала руки, впервые почувствовав сильное желание дать ему пощечину. – Я беременна! Это не имеет отношения к твоему богатству или родству с королем. Я узнала, что ты брат короля, полчаса назад, когда об этом мне сказала твоя мать.

– И ты не удержалась и поделилась с ней своей пикантной новостью, верно? – Его мрачность сменилась яростью.

– Я ничего ей не говорила…

Он красноречиво поднял бровь, выражая неверие, и скрестил руки на широкой груди – само воплощение мужского презрения.

Внезапно Аннализа показалась себе маленькой и беспомощной.

– Тогда почему она так внимательна к тебе? – настаивал он. – Почему оставила нас наедине, нарушив все правила протокола?

Аннализа в ужасе округлила глаза. Неужели королева догадалась?!

– Когда мы ехали, меня немного тошнило. Утреннее недомогание…

– Ты не переигрываешь?

Его слова словно хлестали ее кнутом, недоверие жалило, как раскаленный песок. Но Аннализа не позволит себя оскорблять!

Она исполнила свою обязанность и теперь может удалиться.

Когда она с гордым видом проходила мимо, Тахир схватил ее за запястье:

– Куда ты идешь?

– В дом своей тетки. Я должна собраться перед полетом. – Она попробовала вырваться, но он крепче сжал ее.

Аннализа глубоко вздохнула:

– Пожалуйста, отпусти меня. – От его близости она теряла самообладание.

– Ты можешь остаться здесь, – отрезал он.

– Нет! В этом нет необходимости. – Она сделала шаг назад, но он шагнул вслед за ней, не отпуская ее руку.

– Есть, и еще какая необходимость! – уверил он ее. От блеска в его глазах у нее по спине побежал холодок сомнения. – Нам нужно кое-что обсудить.

Аннализа отвела взгляд в сторону:

– Я не хочу оставаться там, где мне не рады!

– О, я не стал бы делать таких выводов. – Его голос теперь походил на мягкое урчание. Он пальцем гладил чувствительную кожу на внутренней стороне ее запястья до тех пор, пока не участился ее пульс.

Вздрогнув, она встретила его взгляд, вспыхнувший желанием:

– Я ухожу!

Тахир покачал головой и мрачно посмотрел на Аннализу:

– Моя семья и я обязаны тебе за спасение моей жизни. Кроме того… – его длинные пальцы сильнее сжали ее запястье, – тебя только что мне вернули. Будет намного проще, если ты останешься.

– Меня вернули?! – возмущенно переспросила она. – Да кем ты себя возомнил?

Склонив голову, он шутливо взмахнул рукой:

– Я Тахир аль-Рамис, король Кьюзи. – Он посмотрел на нее с каким-то мрачным удовольствием: – И значит, я твой правитель.

Глава 8

Впервые Тахир наслаждался своим положением короля.

Ведь Аннализа не сможет уйти до тех пор, пока он не будет готов отпустить ее. Он потребует от нее подчинения.

«Упиваешься властью над женщиной?»

Тахир действительно ощутил прилив почти животного удовольствия, который любой цивилизованный человек счел бы ненавистным.

«И как это тебя характеризует?»

Он потер ладонью лицо. Почему старейшины и жители страны не понимают, что выдвигают в монархи неподходящего человека?

Он вспомнил, как встревожилась Аннализа, когда узнала, кто он. Неудивительно, что она побледнела, поняв, что вынашивает ребенка монарха.

Тахир посмотрел на затененную спальню. Лунный свет проникал через отдернутые шторы и падал на широкую кровать, мерцая на бледных обнаженных женских руках и лаская темный поток длинных волос на подушке.

Что же он за человек?

Тот, кто не в состоянии заставить себя держаться подальше от презирающей его женщины. Неужели у него нет совести, каких-либо сомнений?

Не в силах заснуть после нескольких часов работы с официальными документами, неугомонный Тахир стал бродить по коридорам дворца. И вот он оказался в апартаментах женщины, которая официально является гостьей его матери.

И теперь он стоял около ее кровати и смотрел на крепко спящую Аннализу. На ней простая белая ночная рубашка. И все же она выглядит очень соблазнительно…

Тахир снова прижал ладонь к лицу. Человек чести не вошел бы в ее апартаменты. Но Тахир забыл о чести много лет назад…

Он скривил губы в гримасе отвращения. На языке его народа «Тахир» означает «Чистый». Но начиная с отрочества перестали быть чистыми и его помыслы, и слова, и поступки. Зачем он пришел в комнату порядочной и доверчивой женщины?

– Кто здесь? – едва слышным шепотом спросила Аннализа.

Тахир шагнул вперед под лунный свет.

– Всего лишь я. – Он усмехнулся.

– Чего ты хочешь? – Она приподнялась и подтянула простыню к подбородку.

Ее оборонительный жест изумил и рассердил его. Чего она боится? Он не станет домогаться женщины против ее воли!

– Увидеть тебя, – правдиво произнес он.

В полутьме Тахир увидел, как воинственно она вздернула подбородок:

– Тебе не следует здесь находиться.

– Твой полет отменен, – сказал он. – Деньги будут возвращены на твой счет.

– Ты не имел на это права. – Аннализа села, прилаживая подушку позади себя, и он увидел ее округлые груди, обтянутые тонкой тканью. И тут же почувствовал возбуждение.

– Нам нужно обсудить наши дела. Мы не сможем этого сделать, если ты будешь в Скандинавии.

Она скрестила руки на груди:

– И все равно ты не властен!

Тахир подошел ближе:

– Я устроил тебе встречу с акушеркой.

– Я сама могу этим заняться. Ты не имеешь права управлять моей судьбой, удерживая меня здесь.

– Для всех ты гостья моей матери. Что может быть более приятным? – Тахир умолк, понимая, что удерживает Аннализу во дворце из-за своего желания, а не от необходимости. – Теперь все улажено, можешь поверить, что все в порядке.

– Ты по-прежнему не веришь, что я беременна?

Он покачал головой. Узнав о новости, Тахир подумал о самом плохом. Он вспомнил вереницы женщин, которые следовали за ним ради его внимания и денег. Но затем он понял, что Аннализа не блефует. Женщины, с которыми он обычно общался, ей в подметки не годились.

Именно поэтому он постоянно вспоминал их ночь, проведенную вместе…

– Я верю тебе, Аннализа.

– Хорошо, – напряженно бросила она. – А теперь уходи.

– Не хочешь, чтобы я остался и убаюкал тебя? – Он присел на ее кровать. Если протянуть руку…

– Нет! – задыхаясь, ответила она, пробуждая в нем дьявола.

– Возможно, мне следует убедить тебя. – Тахир умолк и вздохнул. Его дыхание почему-то стало прерывистым. – Я умею, ты знаешь…

– Ты за этим пришел? Хочется разнообразия после гламурных любовниц? – В ее тоне слышалось презрение.

Она не подозревала, насколько права. Тахира влекло к ней, как ни к одной соблазнительной красотке. Он не помнил, когда еще так жаждал женщину.

Проведя пальцем по ее обнаженной руке, он почувствовал, как она вздрогнула, но не отдернула руку. Тахир замер.

– Сколько их у тебя было, Тахир? Десятки, сотни?

– Я не святой, – протянул он.

– Это я поняла, – тихо сказала она. – Я искала о тебе информацию в Интернете. Значит, это правда, что ты встречался со всеми финалистками прошлогоднего Карибского конкурса красоты в перерывах между самыми серьезными деловыми сделками? – Она замерла под простыней, а он вообразил, что обнимает ее.

– Журналисты преувеличивают, – пробормотал он. Немного.

– Так есть шанс, что ты наградишь меня чем-то еще, помимо ребенка?

Сначала он не понял, о чем она говорит. Потом откинул голову назад:

– Ты настоящая дочь доктора!

К его раздражению примешивалось невольное восхищение ее безрассудством. Никто не разговаривал с ним в таком тоне!

– У меня отличное здоровье.

– Рада за нашего ребенка.

Наш ребенок.

При упоминании о ребенке Тахир мгновенно пришел в себя, поднялся и отошел от ее кровати. Прошедшие полчаса он совсем не вспоминал об этом. Намного легче сосредоточиться на прелестях Аннализы, чем предстать перед реальностью, – перед ним его готовая семья.

Но Тахир не хотел семейных отношений.

Он одиночка. Так было всю его взрослую жизнь. Он ничего не может предложить ребенку или подружке, пусть и постоянной. Такое отношение к семейной жизни и родительским обязанностям он, скорее всего, унаследовал от отца. При мысли об этом Тахир содрогнулся. Никогда, ни с одним ребенком он не станет вести себя как его отец!

Повернувшись, Тахир прошагал к двери:

– Поговорим позже.

– Но не здесь, – быстро произнесла Аннализа. – Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь приходил в мою комнату.

Тахир помедлил, затем спокойно произнес:

– Как пожелаете, мисс Хансен. Я не войду в вашу комнату без приглашения.

Аннализа смотрела ему вслед. Она даже прижала руку к губам, чтобы не окликнуть его.

Она не хочет видеть Тахира у себя? Тогда чего она ждала, дрожа от предвкушения? Она жаждала его ласк, но им не следует быть вместе. Она – простолюдинка, он – король.

Вероятно, Тахир отправился на встречу с какой-нибудь гламурной красоткой, которая уже лежит в постели в ожидании этого аристократа.

Информация из Интернета сорвала шоры с ее глаз. Если хотя бы четверть написанного о нем правда, то Аннализа отказывается его понимать. Талантливый финансист, отчаянный игрок, обладатель скандальной репутации. По меньшей мере на трех континентах Тахир аль-Рамис бойко перемещался из танцевальных залов в залы заседаний, а затем и в женские спальни. И везде получал желаемое. Бесчисленные истории о нем были объединены одним – одиночка Тахир никогда не заводил продолжительных романов, близких друзей, держался сдержанно с деловыми партнерами. Ему никто не был нужен.

Что же за мужчина был с ней в пустыне? Притворщик. Он затащил ее в постель только из желания новизны.

Аннализа свернулась клубочком.

Она полагала, что столь беспечным поведением Тахир хочет скрыть нечто ужасное. Разве его ночные кошмары в пустыне не доказательство тому? Ей хотелось понять его и поверить, что она ему не безразлична.

Аннализа покачала головой. Она ищет ему оправдания там, где его и быть не может.

– Сюда, пожалуйста. – Лакей поклонился, и Аннализа замялась на пороге своих апартаментов, которые несколько дней служили ей приютом. Она старалась свыкнуться со своим положением.

Ей нужно было побыть в тишине и покое. Мать Тахира ежедневно навещала ее. Они разговаривали обо всем, но не о Тахире. Казалось, между ними устанавливается некая связь, нечто большее, чем хорошие манеры и гостеприимство. Будто Ришана так же радовалась обществу Аннализы, как и та – общению с этой знатной дамой.

Что касается Тахира, то после того ночного вторжения в спальню Аннализы она его не видела. С каждым днем она приобретала все большую уверенность для беседы с Тахиром, но он отсутствовал.

– Мадам? – Равнодушный лакей ждал. Задается ли он вопросом о причине ее пребывания во дворце? – Следуйте за мной.

Выпрямив спину, Аннализа покорно вышагивала по широкому коридору.

Она не может прятаться вечно. Особенно от собственной семьи. И все же, узнав о приезде дяди Салима, Аннализа забеспокоилась. Теткин муж никогда ей не нравился. Что ему нужно?

Он всегда возражал против ее слишком западных, по его мнению, воззрений. В отличие от остальных членов семьи у Аннализы и ее отца отношения с Салимом не складывались. Его приезд – явно не визит вежливости.

Они подошли к общественным приемным, где важные посетители оглядели Аннализу с плохо скрываемым интересом. По спине у нее побежал холодок. С каждым шагом она все больше чувствовала себя нарушителем спокойствия в этом мире привилегий, престижа и протокола.

– Сюда, мадам. – Слуга открыл позолоченные двойные двери. – Завтрак подан. Пожалуйста, позвоните в колокольчик, если вам что-нибудь понадобится. – Он пропустил ее в зал, затем тихонько закрыл двери.

Салим стоял в центре зала, широко расставив ноги. Если его и ослепила обстановка, он не показывал вида. Наоборот, ее дядя держался весьма горделиво. Высокий смуглый мужчина со впалыми щеками.

– Привет, дядя. Хорошо, что ты приехал. Моя тетя не с тобой? – Аннализа говорила непринужденно, несмотря на холод, который окутал ее, когда дядя стал пристально разглядывать ее, словно букашку под микроскопом.

– Я приехал к королю. – Он сделал паузу, подчеркивая свое отвращение. – Мне сказали, что его нет, поэтому я захотел увидеться с тобой.

Аннализа напряглась.

– Не хочешь присесть? – Она жестом указала на несколько элегантных диванов вокруг низкого стола, ломящегося от деликатесов.

– Ты здесь как дома, я смотрю. Такое впечатление, что ты имеешь право находиться во дворце.

– Я гостья Ришаны аль-Рамис. Благодаря ее гостеприимству я…

– Не вешай мне лапшу на уши! Я не вчера родился. – Он подошел к ней. Его глаза сверкали.

Аннализа скрестила руки на груди и не сдвинулась с места. Она видела, как он измывался над ее теткой, поэтому собрала все свое мужество.

– Ты можешь рассказывать эти сказочки легковерной публике, но я знаю, почему ты здесь. Ты его гостья, верно? Его любовница. Его шлюха!

Аннализа попятилась назад, испугавшись жестокого взгляда и здоровенных кулаков. Ее сердце болезненно екнуло, стало тяжело дышать.

– Сначала я не поверил, что он притащил тебя во дворец, у всех на виду… Но теперь, зная его репутацию, я ничему не удивляюсь. Нашла кому отдаться!

От ярости он брызгал слюной, которая попала на щеку Аннализы. Девушка съежилась и побледнела. От ужаса она словно приросла к месту.

– Никакая я не шлюха, – задыхаясь, сказала Аннализа, собравшись с силами. – У тебя нет права…

– Я имею право на все. После смерти твоего отца и деда именно я несу за тебя ответственность.

Аннализа покачала головой:

– Нет! Я сама за себя отвечаю!

– До тех пор, пока не опозорила семью. – Салим агрессивно выпятил челюсть. – Мне следовало ожидать чего-то подобного, учитывая, в какой вольности тебя воспитали. Этот твой отец…

– Не смей даже слова произносить о моем отце! – На этот раз Аннализа шагнула вперед и увидела, как изумился Салим. – Он стоит десятерых таких, как ты!

Мгновение стояла тишина. Сердце Аннализы билось так громко, что пульсировало в ушах, а голова немного кружилась.

– И что бы сказал твой драгоценный папаша, увидев тебя сейчас?

Аннализа покачнулась, словно от удара. Отец поддержал бы ее, но был бы разочарован. Он учил ее ценить любовь, а она нашла лишь ее жалкое подобие…

– Ты понимаешь, что натворила? – кипятился Салим. – Пошли слухи, что ты и король провели несколько дней в пустыне наедине.

– Что мне было делать? Оставить его умирать? – Аннализа уперлась руками в бока, найдя успокоение в злости. Она свирепо уставилась на дядю. – Если ползут слухи, то их источник мне не придется долго искать, верно?

Она не верила, что слухи распускаются из дворца. Королеве не нужен был повод, чтобы пригласить к себе гостью. Слухи не стали бы распускать ни родственники Аннализы, ни погонщик верблюдов, который был старинным другом ее отца.

Ее подозрения подтвердились, когда Салим отвел взгляд в сторону…

– Ты никогда меня не любил и ищешь предлог, чтобы очернить меня.

– Предлог? – взревел он. – Какие нужны предлоги, если ты беременна? Ах, ты ведь не знала, что мне это известно… – Насмешка исказила его лицо, он безжалостно схватил Аннализу за локоть. От страха и шока ей показалось, что на нее надвигаются стены. – Маленькая шлюшка! Ты так увлеклась своим приключением, что даже не удосужилась скрыть его доказательство. Твоя тетка нашла тест на беременность, собирая твои пожитки, когда твой любовник прислал за ними! Она так расстроилась, что я заподозрил неладное. Мне не пришлось долго выведывать у нее правду.

Аннализа закрыла глаза и отчаянно взмолилась в надежде, что на этот раз он не бил тетку.

Салим резко дернул ее за руку, словно тряпичную куклу:

– Ну, что скажешь в свое оправдание?

– Она не скажет ничего, что могло бы тебе понравиться, – раздался откуда-то позади Аннализы низкий голос. – Отпусти ее. Сейчас же. – Голос Тахира прозвучал словно раскат грома за горизонтом.

Салим мгновенно отпустил Аннализу, и та отскочила в сторону.

Быстро повернувшись, она увидела Тахира. Он стоял, широко расставив ноги и сжав кулаки. Мощная фигура Тахира излучала агрессию, что не увязывалось с городской непринужденностью его изысканного делового костюма. Выражение его лица было суровым и спокойным, но глаза налились кровь.

У Аннализы подкосились ноги, и она присела на ближайший диван.

– Ваше величество? – Ее дядя натянуто поклонился.

– Ты в порядке? – Тахир посмотрел на Аннализу, игнорируя Салима.

Ей хотелось, чтобы он взял ее на руки и крепко обнимал до тех пор, пока она не перестанет дрожать и не успокоится.

– Я в порядке. – Ее так трясло, что она не сдержала дрожь в голосе.

Повернувшись к Салиму, Тахир быстро подошел к нему:

– Если я когда-нибудь узнаю о том, что ты был жесток с женщиной – любой женщиной, – ты пожалеешь о своем рождении. – Тихие слова Тахира были подобны ударам хлыста. – А я уж позабочусь о том, чтобы узнать.

– Это не жестокость, ваше величество, – сразу съежился Салим. – Это дело чести…

– Странное у тебя понятие о чести, – с особенным презрением заметил Тахир. Повернув голову, он через плечо посмотрел на Аннализу: – Ты можешь идти?

– Конечно, могу! – Она поднялась и отошла от дивана.

– Тогда уходи. Лакей проводит тебя в твои апартаменты.

Аннализе действительно хотелось убежать от отвратительных оскорблений дяди, но она решила стоять на своем:

– Я еще с ним не договорила.

Несколько долгих секунд проницательные голубые глаза прожигали ее, потом Тахир кивнул:

– Верно. Но ты доверишь мне договорить с ним?

Договорить с Салимом? У нее не оставалось сомнений в том, что у Тахира это получится намного эффективнее.

– Я доверяю тебе, – тихо сказала она.

Глава 9

Глубоко вдохнув свежий соленый ветер, Аннализа крепко сжала руки. После того отвратительного скандала она вышла в сад, который спускался на королевский пляж. Здесь никто не прервет ее размышлений.

Что ей делать дальше? Следует ли уехать, покинуть дворец? Но куда она поедет? В родную деревню? А если остальные члены семьи отнесутся к ней так, как дядя Салим?

К горлу подступили соленые слезы. Ей нужно найти безопасное жилье, где ей и будущему ребенку будут радоваться, а не презирать их.

– Аннализа? – послышался низкий голос.

Аннализа села прямо и обернулась. У нее перехватило дыхание, когда она увидела Тахира. Прямой нос, решительный подбородок и сверкающие из-под тяжелых век сапфировые глаза. Она вся затрепетала, в отчаянии твердя себе, что ее реакция – благодарность за избавление от Салима.

Когда Тахир подошел к ней, она поднялась со скамьи.

– Спасибо, что… – она широко развела руки, – помог мне. Если бы ты не пришел…

– Не думай об этом. – Он взял ее за руку, даря ей тепло. – Все кончено. Он ушел.

– Извини. – Она в отчаянии тряхнула головой. – Тебе не следовало всего этого видеть. – Она покраснела, вспомнив слова Салима.

– Посмотри на меня!

Аннализа резко подняла голову и встретилась с его ясным, немигающим взглядом. Каким-то образом ей удалось собраться с силами, хотя она по-прежнему дрожала.

– Тебе не за что извиняться. Это я сожалею о том, что не приехал во дворец раньше и не разделался с ним. – Его губы изогнулись в разбойничьей усмешке. – Он не потревожит тебя снова. Никогда.

Аннализе было все равно, как Тахир этого добился.

– Спасибо, – с явным облегчением произнесла она.

– Как ты себя чувствуешь? – Он крепче сжал ее руку. – Позвать доктора?

– Нет.

– Тебе было нехорошо. – Выражение его лица было мрачным. От осознания, что он беспокоится о ней, у Аннализы замерло сердце. – Акушерка настаивает, что ты должна отдыхать.

– Откуда тебе известно, что она сказала? – Увидев равнодушное лицо Тахира, она немного рассердилась. – Значит, в этом дворце доктора разглашают врачебную тайну?

Высвободив руку, она шагнула в сторону. Никогда прежде Аннализа не чувствовала себя такой беспомощной, как за прошедшие несколько дней, когда все в ее жизни пошло кувырком.

Она привыкла самостоятельно принимать решения и вести активный образ жизни. Теперь Аннализа пребывает в неопределенности и неуверенности. Встреча с дядей Салимом едва не доконала ее. И сейчас выяснилось, что она даже не может сохранить в тайне информацию о своем самочувствии. Ей казалось, что ее поместили в клетку и она больше не контролирует свою жизнь.

– Я беспокоился о тебе.

– В самом деле?

– Мне не следовало оставлять тебя в такое время. Извини.

Ее гнев мгновенно угас. Тахир монарх, на нем лежат и другие обязанности…

– Ты нужен всем. Я понимаю. – Внезапно она почувствовала изнеможение.

– Этому нет оправдания. Мое присутствие на переговорах было скорее символическим.

Почему он не считает государственные переговоры, которые он вел, жизненно важными? Аннализа нахмурилась. Недостойный человек наверняка стал бы упиваться своей властью.

– Ты должна отдохнуть. – Взяв ее за локоть, он заставил молодую женщину снова сесть и сам расположился рядом.

Ее тут же окутало тепло его тела, хотя они не прикасались друг к другу. Казалось, Тахир притянул ее к себе невидимым энергетическим полем.

– На этот раз все решено, – наконец произнес он.

– Что? – устало спросила она. – Ты хочешь сделать тест ДНК, чтобы убедиться, что ребенок твой?

Он разжал пальцы и отпустил ее локоть:

– Я знаю, что он мой.

Аннализа повернулась и посмотрела на него в упор, погружаясь в чистые глубины его глаз:

– Ты изменился.

Он резко выпрямился, будто не привык, что с ним спорят:

– Просто новость ошеломила меня.

– Ты думал, что я лгу?

– Ты не первая, кто объявила, что беременна от меня, но впервые мне не солгали.

Горечь подступила к горлу Аннализы. Она всего лишь одна из множества его любовниц. Только она оказалась не такой искушенной и не смогла предотвратить беременность…

– Итак, теперь ты мне веришь?

– Я верю тебе. Я знаю тебя.

Аннализа страстно жалела о том, что не может ответить Тахиру так же. Он озадачил ее. Кто он: бездушный, эгоистичный искатель наслаждений или здравомыслящий человек, умеющий сострадать? Неудивительно, что она сбита с толку.

– К сожалению, визит твоего дяди внес изменения. Нам не удастся сохранять наши отношения в тайне.

Отношения? Аннализа едва не сказала, что между ними нет никаких отношений. Всего лишь одна ночь близости.

– Что он, по-твоему, сделает? – Ее затошнило от предполагаемого ответа.

– Ничего. Он никому не скажет ни слова.

При виде выражения на лице Тахира у нее похолодело внутри. Не хотелось бы ей оказаться на месте Салима!

– Но он уже немало наговорил. Когда твоя беременность станет заметной, люди вспомнят его слова и сопоставят факты. Они поймут, что ребенок мой…

– Если я останусь в Кьюзи.

– Это не имеет значения, – резко ответил Тахир. – Проблема существует. Где бы ты ни находилась, ты не избавишься от нее. – В его словах слышалось осуждение. – Есть только один выход. – Он медленно вздохнул: – Мы должны пожениться.

Его слова эхом отозвались в ее мозгу.

– Ты, должно быть, шутишь!

– У меня нет никакого желания шутить по такому поводу. – Тахир резко поднялся на ноги. – Считаешь, я жажду жениться? По-твоему, я не искал альтернативного решения?

Она прочла презрение на его лице. Что он имеет в виду?

– Я не хотела, чтобы Салим приходил сюда. И поверь, не собиралась никому ничего говорить!

Тахир махнул рукой, отвергая ее оправдания:

– Знаю. Это несущественно. Что имеет значение, так это наше решение проблемы.

Аннализа сжала дрожащие руки, на нее снова нахлынули воспоминания о мечтах, которые она лелеяла много лет назад, когда начала влюбляться в Тоби. Тогда она ждала, что он сделает ей предложение. Однако этого не произошло. Тоби вернулся в Канаду и получил новую работу геолога. И хотя Тоби обещал вернуться, спустя несколько месяцев стало известно, что он женился на другой. На девушке из Канады, которая отвечала его мировосприятию и ожиданиям. Та была не похожа на Аннализу, словно зависшую между двумя мирами, в каждом из которых оказалась чужой.

Неужели ей навсегда суждено остаться изгоем?

– Брак не единственное решение.

Аннализа выйдет замуж по любви, как ее родители. Отец любил жену до ее смерти. А потом старался продлить свои дни только для того, чтобы успеть увидеть комету и назвать ее именем своей жены.

Брак по расчету с расчетливым мужчиной станет для Аннализы бедствием. Она это четко знала.

– Что еще может быть? Хочешь сунуть мне под нос незаконнорожденного ребенка, ублюдка?

– Он будет твоим первым ребенком?

– Я уже сказал. – Тахир говорил со сдерживаемой яростью. – Ни одна женщина от меня не беременела.

– Я не буду совать ребенка тебе под нос.

– Хочешь эмигрировать?

Она молча покачала головой, чувствуя себя измотанной. Все происходит слишком быстро…

– Ты хочешь, чтобы наш ребенок был незаконнорожденным?

– Нет, – уныло ответила она, – но я не хочу…

Она прикусила губу, не осмеливаясь озвучить свои страхи. Как она может стать женой человека, которого едва знает? Аннализа наивно полагала, что влюбилась в этого человека, но оказалось, что он совершенно ей неизвестен. Сможет ли она доверять мужчине с такой репутацией, даже если он король? Они из разных миров, между ними пропасть.

– Аннализа, посмотри на меня! Скажи хоть что-нибудь.

Она неторопливо повернулась и посмотрела в его ясные глаза, похожие на аквамарины. Он сурово поджимал губы, ожидая, когда она заговорит.

– Спасибо за предложение. Нет… – тихо произнесла она и отвела взгляд. – Я не знаю… Мне нужно время.

Ей нужно время!

Сколько, по ее мнению, пройдет времени, прежде чем беременность станет очевидной? Неужели она хочет стать предметом жестоких насмешек?

Тахир неожиданно почувствовал собственную вину. Он поддался искушению, и в результате Аннализа должна расплачиваться… Она так горда и упряма, что не позволит ему помочь ей.

Но Тахир слишком хорошо знает, что испытывает ребенок, которого ненавидят… Он никому не позволит презирать его ребенка!

Запустив пальцы в волосы, он мерил шагами свои огромные апартаменты.

С каких это пор женщины отказывают ему? Они всегда падали в его ладонь, словно спелые персики. А эта женщина медлит. Какая-то маленькая мышка, неискушенная и невинная… Он должен проследить, чтобы все было по правилам, даже если Аннализа этого не хочет.

При мысли о том, что скоро станет мужем и отцом, Тахир покрылся холодным потом. Как обычно, его желания были совсем не благородными. Он мечтал лишь о сексуальном удовлетворении, ночь за ночью. А к Аннализе его влекло так, как ни к одной женщине… Тем не менее он не может оставить ее одну! Общество Кьюзи не признает матерей-одиночек. Скандал с ее дядей – тому доказательство. Ни Аннализа, ни ребенок никогда не найдут здесь покоя, особенно после того, как станет известно, кто отец ребенка.

У Тахира не было тяги к насилию, как у его отца. Он не получал удовольствия от унижения слабых. Хотя еще неизвестно, каким мужем и отцом он станет… Рафик и Кариф были решительны и с радостью согласились на женитьбу. Но зачатки отцовского характера замечались не у них, а у Тахира…

Недавно, навестив брата в его новом королевстве Кайс, Тахир понял, что Кариф и Жасмин счастливы. Кариф искренно радовался семейной жизни. Но он и Тахир – два полюса.

Глава 10

Королевский прием проходил как всегда: с равномерным гулом голосов улыбающихся гостей, радующихся оказанной чести быть принятыми во дворце.

Тахир кивнул послу. Странно, но он с легкостью исполнял королевские обязанности. Он помногу работал, заключая сделки благодаря таланту бизнесмена и умению принимать взвешенные решения.

Среди гостей Аннализу он нашел сразу же. Вот она стоит – в платье из мерцающего шелка цвета янтаря… Ему казалось, он слышит ее тихий смех в этом равномерном гуле изысканно одетой толпы.

Она улыбалась. Так она не улыбалась Тахиру ни разу после проведенной вместе ночи. А вот сейчас дарит улыбку молодому и красивому мужчине…

Тахир насторожился.

Аннализа наклонила голову, будто слушая, что скажет собеседник. А тот подвинулся к ней ближе и вывел в сторону из толпы гостей.

Мужчина захотел, чтобы понравившаяся ему женщина смотрела только на него! Тахир знал эту уловку: постепенное сближение, интимный тон, замедленные жесты, создающие впечатление, будто они наедине.

Он сам использовал подобную тактику бесчисленное количество раз.

Его охватила ярость. Следовало действовать немедленно!

– Прошу прощения. – Тахир поклонился собеседникам, соблюдая этикет. – Я с нетерпением жду возможности обсудить с вами детали этого проекта. Мои подчиненные организуют встречу.

Собеседники тихо поблагодарили короля, и он прошел через зал, намеренно игнорируя тех, кто ловил его взгляд.

Внимание Тахира было приковано к женщине в платье цвета янтаря.

– В самом деле? Очаровательно, – тихо сказала Аннализа, намеренно отставая от собеседника на полшага.

Она наслаждалась беседой до тех пор, пока мужчина не сократил между ними расстояние и обстановка внезапно не стала интимной. Неужели она невольно позволила ему думать, что ее интересует он, а не его планы по возделыванию песчаных земель?

Аннализа настолько привыкла к разговорам отца с экспертами, что и этому собеседнику отвечала открыто. А сегодня ей вообще следовало довериться интуиции и остаться в своей комнате, несмотря на уговоры Ришаны. Обстоятельства изменились. Аннализа больше не имеет права свободно общаться с незнакомцами. Скандал с Салимом – тому подтверждение. Она должна вести себя в соответствии с традициями Кьюзи.

В расстроенных чувствах Аннализа повернула голову, ища поддержки Ришаны. И наткнулась на взгляд голубых глаз, пристально смотрящих на нее из-под насупленных темных бровей.

Аннализа ахнула, и ее собеседник, оглянувшись, забормотал:

– Ваше… ваше величество?

Тахир отрывисто кивнул:

– Я не помешал?

Судя по взгляду, ему было наплевать, если он даже помешал им.

– Конечно нет, ваше величество, – поспешно заговорил молодой человек и, бормоча извинения, тут же удалился.

Под явно неодобрительным взглядом Тахира Аннализа почувствовала, что начинает сердиться. Она не сделала ничего предосудительного!

– Ваше величество?

– Не называй меня так.

От его язвительного тона она резко подняла голову. К счастью, Тахир говорил тихо, и никто его не слышал.

– И не ищи никого, кто придет тебе на помощь, – отчеканил он сквозь стиснутые зубы. – Нам никто не помешает – в этом одно из преимуществ королей.

– Помощи я не искала. – Она старалась выровнять дыхание. – Зачем меня спасать?

– Если ты будешь флиртовать со мной так, как флиртовала с ним, я не удержусь и начну флиртовать в ответ. И, поверь мне, от меня будет не так просто отделаться. – Его губы растянулись в широкой мрачной усмешке.

– Я не флиртовала! – Аннализа вздернула подбородок, но все равно покраснела.

Один шаг, и Тахир встал совсем близко. Тепло его тела окутало ее. Если она немного пошевелится, их тела соприкоснутся. Аннализа снова почувствовала возбуждение. Тело жаждало восторга, который они разделили той ночью…

Она отступила назад, с бешено колотящимся сердцем, но Тахир шагнул к ней, встал еще ближе.

– Перестань, – прошептала она. – На нас все смотрят… – Аннализа чувствовала любопытные взгляды, слышала перешептывания.

– И?… – Тахир усмехнулся. – Разве тебе не следует к этому привыкнуть? Если ты намерена вынашивать моего ублюдка, то всегда будешь центральным персонажем сплетен.

Аннализа ахнула, словно получила удар. Она сделала еще шаг назад и прижала руку к сердцу, готовому выскочить из груди. Как он может быть таким… безжалостным?! На его гордом, властном лице не было ни намека на сочувствие. Только презрение и затаенная злость.

– Не говори об этом так, – прошептала она.

– Не хочешь слышать правду, Аннализа?

Ее пронзила боль. Она оказалась настолько глупа, что отдалась Тахиру. А сейчас боится выходить за него замуж. Подобный брак уничтожит ее. Ей и ее ребенку нужна любовь. Как они могут ее получить в браке по расчету?

– Здесь не место обсуждать наши отношения.

– Тогда пойдем отсюда. – Он помедлил. – Предупреждаю, если ты решила заманить в ловушку другого мужчину, этот номер у тебя не пройдет. Я позабочусь об этом.

– Ты нелеп, – прошипела она. – Ты с кем-то меня перепутал. Меня не прельщает заманивание мужчин! – Ярость Аннализы дошла до предела. Слезы жгли ей глаза. – Я не флиртовала. – Она прерывисто вздохнула. – Я лишь… разговаривала. Мне было с ним интересно, понял? И я скучаю…

– О чем же ты скучаешь, Аннализа?

Она тряхнула головой. Тахир не поймет. Того мужчины, с которым она разделила так много переживаний в пустыне, больше нет. Ей не вернуть его, вне зависимости от желания.

– Аннализа, – он подошел к ней, – я…

– Вот вы где, мои дорогие!

Услышав голос Ришаны, Аннализа моргнула и попыталась улыбнуться. Повернувшись, она увидела спешащую к ним хозяйку приема. Вдовствующая королева улыбнулась им, но улыбка не коснулась ее глаз…

Аннализа приуныла. Неужели и Ришана решила, что она совершила нечто неподобающее?

– Ты не должен присваивать себе нашу гостью, – отругала она сына.

К удивлению Аннализы, пожилая женщина взяла ее под руку и повернулась к Тахиру. Мать и сын обменялись взглядами, смысл которых Аннализа не поняла, но почувствовала, как в воздухе повисло напряжение.

– Тем более, – продолжала Ришана, – вы в центре внимания. У вас еще будет возможность поговорить наедине. О нашей семье ходит и так достаточно сплетен. – Ее улыбка противоречила стальному тону.

Удивленная Аннализа поняла, что королева отчитывает своего сына. Она защищает ее, Аннализу, от Тахира!

– Как всегда, ты права, мама. – Тахир изящно поклонился, потом обратился к Аннализе: – Закончим наш разговор позже.

С улыбкой, которая могла убедить большинство гостей в том, что Тахир пребывает в отличном расположении духа, он удалился.

Ришана погладила ее по руке:

– Надеюсь, ты простишь Тахира. Он еще не научился терпению. Он слишком долго жил так, как ему вздумается.

Аннализа поразилась мелькнувшей грусти в ее глазах.

– Но так было не всегда. И самое ужасное в том, что он не получил того, чего хотел больше всего. Того, что действительно ценно. Остальное не значит ничего.

Аннализа задалась вопросом, чего Тахир желал больше всего.

На миг ей показалось, что она видит слезы в глазах Ришаны. Но вот она снова прежняя и опять гладит Аннализу по руке.

– Если ты дашь ему время, я уверена, что он станет твоим. – Ришана помедлила. – Стоит попытаться.

* * *

Они с Тахиром вышли в сад. Нервы Аннализы были взвинчены до предела. Приглашение присесть она проигнорировала.

Лунный свет, освещающий одну сторону лица Тахира, подчеркивал его строгие черты. Он мрачно поджимал губы.

Аннализа расправила плечи, приготовившись выслушать новые обвинения.

– Моя мать очарована тобой, – без эмоций произнес Тахир.

Аннализа пожала плечами:

– Твоя мать очень милая. И такая живая. – Она увидела, как он удивленно выгнул черную бровь. Тахир сомневается в ее искренности? – И она очень добра ко мне! – Ее заявление прозвучало как вызов.

– Вижу. – Он оглядел Аннализу с головы до ног.

Он усмехнулся, почти как когда-то в пустыне, и у Аннализы екнуло в животе.

– Два дипломата, председатель Комиссии образования и многие другие сказали мне, что им очень понравилось твое общество.

Тахир взъерошил волосы, резко повернулся и отошел в сторону. Затем снова подошел к ней.

– Извини меня за то, как я себя сегодня вел, – наконец тихо проворчал он. – Я вел себя… некрасиво. Просто увидел тебя с ним и… – Он рубанул рукой воздух.

Тахир явно не привык извиняться. Но Аннализа почувствовала нечто большее. Она уставилась на него. Если бы ее предположение не было настолько нелепо, она решила бы, что он ревнует.

Невозможно! Чтобы ревновать, Тахир должен ее любить. А он ее не любит…

– Ты не примешь мои извинения?

– Нет, я… Да, конечно.

– Хорошо. – Он серьезно посмотрел в ее глаза, напоминая ей прежнего Тахира, которого она знала в пустыне.

Того, в которого она влюбилась.

Аннализа вздохнула и приказала себе прекратить фантазировать.

– У тебя было несколько дней на размышления, Аннализа. Я был более чем терпелив. – Тахир осторожно взял ее за руку. – Мы оба не этого хотели бы. Но мы оказались в ловушке обстоятельств. – Он понизил голос. – Рассудком ты понимаешь, что есть только один выход…

Не дав ей возможности ответить, он поднял руку и заправил прядь волос ей за ухо. Аннализа глотнула воздух, щеку от прикосновения его пальцев стало покалывать.

В такие моменты, как этот, ей страстно хотелось довериться Тахиру.

– Если мы поженимся, все будет в порядке. – Его тон был успокаивающим, почти гипнотическим, как и прикосновение. – Наш ребенок будет под защитой моей семьи. – Большим пальцем он погладил ее ключицу, и Аннализа вздрогнула. – Ты ведь хочешь защитить нашего ребенка?

Аннализа кивнула. В горле у нее пересохло, она не могла говорить. Только Тахиру удавалось пробуждать в ней такие ощущения.

– Брак защитит вас обоих, Аннализа. Вы будете под защитой, о вас позаботятся. Ты будешь богата и уважаема, мать будущего монарха. В адрес ребенка не будет ни общественной критики, ни подлых замечаний. Об этом позаботятся. Тебе незачем беспокоиться, что я буду вмешиваться или указывать тебе, как жить. Исключение составят лишь королевские обязанности. От нашего брака по расчету ты получишь только преимущества.

Потребовалось достаточно времени, чтобы до Аннализы дошел смысл его слов. Взглянув в гордое, суровое лицо, она пожалела, что слышала его слова.

Ведь Аннализа буквально таяла от его прикосновений, надеясь, что, возможно, у них есть будущее. Но Тахир говорил лишь о браке по расчету.

Тахира интересовал расчет, а не чувства.

Будут ли они жить вместе? Вне сомнения, у него есть любовницы. Как она выдержит все это? Неужели он станет приводить их во дворец?

В животе Аннализы что-то сжалось. Она напряглась, боясь, что подступает очередной приступ тошноты.

Даже после того, как Салим доконал ее своими дикими предубеждениями, Аннализа по-прежнему наивно полагала, что между ней и Тахиром возникнет нечто ценное…

– Аннализа! – резко произнес взволнованный Тахир, видя, как она неловко присела на садовую скамейку, дрожащие ноги отказались ее слушаться. – Я позову доктора.

– Нет! – Она старалась собраться с мыслями. – Я в порядке.

Судя по взгляду, Тахир ей не поверил.

Она устало смерила взглядом мужчину, который только что предложил поддержать ее и их будущего ребенка ради соблюдения приличий. Ради безопасности. А на самом деле из-за боязни публичного скандала, который может навредить монархии. И вовсе не потому, что он испытывает к ней какие-то чувства.

У Аннализы сдавило сердце.

Выбора у нее нет. Глупо мечтать о настоящем браке, союзе двоих любящих людей, если единственный мужчина, который ей небезразличен, любить не способен.

Тахир вопросительно смотрел на нее.

– Очень хорошо, – тихо сказала Аннализа, наконец смиряясь с неизбежным. Это был единственный выход. Ни о чем другом мечтать не приходилось. Глубоко вздохнув, чтобы собраться с силами, она почти неслышно произнесла: – Я выйду за тебя замуж.

Глава 11

Тахир тут же оказался рядом с ней. Запах его кожи смешивался со свежим морским воздухом. За спиной Тахира, в черном ночном небе, вспыхивали звезды. Настоящая ночь для влюбленных…

– Я знал, ты примешь разумное решение.

Разумное решение. Насколько разумно выходить замуж ради общественного мнения, показухи и… безопасности? Ведь брачные клятвы, которыми они обменяются, будут фальшивыми.

Грустные мысли Аннализы развеялись, когда Тахир взял ее за руку и наклонил голову. Его губы ласкали тыльную сторону ее ладони, погружая в иную реальность. Туда, где снова пробуждаются плотские желания и сентиментальные надежды.

Нет! Нужно быть дурой, чтобы поддаваться его искусным чарам!

И все же, видя его темноволосую голову, склоненную над ее рукой, ощущая прикосновение его губ, она не может сдержать вспыхивающего чувства.

Аннализа почти всхлипнула от отчаяния и попыталась освободить руку, но Тахир крепко удерживал ее. Что-то пробормотав, он повернул ее руку и прижался к центру ладони разомкнутыми губами. Аннализа не ожидала, что испытает такой чувственный трепет. Его глаза блеснули из-под темных ресниц, одобрительно и понимающе.

У нее чаще забилось сердце, от желания прикоснуться к его мягким волосам зачесались пальцы…

Тахир языком касался ее кожи, погружая Аннализу в блаженное беспамятство. Она открыла было рот, чтобы запротестовать, но лишь вздохнула, не в состоянии произнести ни слова. Куда подевалась ее решимость?

Словно настроившись на ее слабость, Тахир целовал ее пальцы, нежное запястье.

Она снова попыталась высвободить руку. К ее удивлению, он отпустил ее, и его ясные глаза взглянули на нее в упор.

– Нет, Тахир! Я не…

Она не договорила, так как он закрыл ее рот своими губами. Поцелуй не был жадным или страстным, он был полным уверенности. Их губы встретились, словно это было самым естественным проявлением чувств. Аннализа уперлась ладонями в его грудь, твердя себе, что должна оттолкнуть его. Но вместо этого принялась жадно ощупывать пальцами его мускулы.

Ее голова пошла кругом, когда он прижался сильнее, и его поцелуй стал собственническим. Она льнула к нему, упивалась горячностью и умелым соблазнением мужчины, пробудившим в ней скрытые желания.

Приподняв, он усадил ее на колени, не прерывая поцелуя. Она запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь жадным и нетерпеливым поцелуем.

Когда рука Тахира скользнула к вырезу ее платья, она инстинктивно выгнулась. Он беспокойно обвел пальцем край лифчика. Аннализа заволновалась, поняв, что Тахир может разорвать дорогостоящий, вышитый золотом шелк. Но тем не менее она прильнула к нему, молчаливо побуждая продолжать. Он коснулся ее груди и погладил напряженный сосок, и Аннализа, не выдержав этой сладкой пытки, простонала.

Только через пару секунд она поняла, что Тахир отстранился, прервал поцелуй и смотрит на нее блестящими глазами. Аннализа пошевелилась и тут же замерла, почувствовав его возбужденную плоть.

Он улыбнулся, наклонил голову к ее груди.

– Нет! Не надо! – Аннализа неловко толкнула его в плечо.

Его губы остановились в нескольких сантиметрах от ее груди.

– Нет?

Его голос обволакивал ее, словно густой, темный шоколад. Настоящее искушение.

Что с ней происходит? Куда подевалась ее гордость, самообладание? Тахир решил поцеловать ее, и она позволила. Но ведь она ему не нужна! Он, возможно, хочет ее на пару часов, когда ему будет удобно…

Мгновенно Аннализа взяла себя в руки и оттолкнула Тахира сильнее. На этот раз он выпрямился и прищурился.

В полутьме Аннализа увидела угрожающий огонек в его взгляде. Но вот Тахир откинулся назад и опустил руки на сиденье. Только по его мрачно поджатым губам можно было судить, как Аннализа разочаровала его.

С трудом поднявшись на ноги, она побрела по дорожке, но вынуждена была схватиться за решетку, оплетенную клематисами, чтобы удержаться на слабых ногах.

– Ты не хочешь поцеловать меня?

– Нет! Это была ошибка. – Жаль, что она говорит взволнованно, с хрипотцой. – Я… – Она прижала руку к барабанящему сердцу и стала подыскивать подходящее оправдание: – Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался.

Он пристально смотрел на Аннализу, будто оценивая ее эмоциональное состояние. Догадывается ли он, как близка она к полной капитуляции?

– Как скажешь.

Его ответ был таким неожиданным, что мгновение Аннализа размышляла. Затем повернулась, чтобы посмотреть на прибой. Она справится со своими чувствами!

– Я займусь приготовлениями к свадьбе, – сказал Тахир. – Ты не должна ни о чем волноваться, а только отдыхать.

– Я не уверена…

– Будь уверена, Аннализа. Мы женимся, – категорично заявил он. – Ради ребенка.

Она опустила плечи.

– Учитывая обстоятельства, свадьба будет скромной. Ты сама не захочешь помпезности и организации традиционных празднеств.

Губы Аннализы изогнулись в безрадостной улыбке. Если бы она выходила замуж за мужчину своей мечты, то с радостью согласилась бы на пышное торжество. Но мужчина ее мечты – мираж, ставший центром ее Вселенной на несколько коротких дней. Его больше нет. Реальный Тахир хочет лишь ненадолго развлечься с ней.

– Аннализа? Я спросил, не хочешь ли ты кого-нибудь пригласить.

Она повернулась и, встретив его изучающий взгляд, молча покачала головой.

– Никого? Я знаю, что твои родители умерли, но есть тот, кто поддержит тебя…

– Я лучше буду одна. – Под его пристальным взглядом она снова почувствовала, что обязана объясниться. – Я была близка с дедушкой, но он тоже недавно умер. Остальные члены моей семьи живут на другом конце страны. Они не похожи на Салима, но…

Она не знала, как ее семья воспримет новость. Лучше обо всем рассказать им после свадьбы.

– Мы были очень дружны с отцом. Всех знали в нашей деревне, всем помогали, но настоящих близких друзей у нас не было. – Под его насмешливым взглядом она пожала плечами: – Есть те, кого я могу пригласить, но близких людей нет. Я живу в провинции, где чтут традиции. Мне нравилось помогать отцу в лечении людей, но я отличалась от них. Я иначе одевалась и разговаривала. У меня была свобода, какой не было у равных мне. – Она глубоко вздохнула. – Хотя я родилась и выросла в этой стране, здесь я всегда была изгоем.

Ее пронзила знакомая тоска. Желание быть понятой. Аннализу понимали лишь отец и дед, но они мертвы…

– Ты одинока, – странным тоном произнес Тахир. Он не сочувствовал ей, а понимал.

– Вряд ли одинока. Я говорила тебе, что у меня куча кузенов и кузин и все жаждут выдать меня замуж за местного мужчину. – Она умолкла. Это все в прошлом. Какими станут ее отношения с ними теперь?

– Ты и выходишь замуж за местного мужчину.

– А ты? На свадьбе будут все члены твоей семьи и все друзья?

– Вряд ли, – с горечью произнес он.

– Но ты король!

– Я блудный сын, изгой, – возразил он и усмехнулся. – Я не был в Кьюзи одиннадцать лет. С тех пор, как мой отец выслал меня за недостойное поведение.

Высылка? Аннализа не читала об этом в прессе.

– Ты об этом не знала?

– Нет. Но ты, должно быть, общался со своей семьей, несмотря на то что твой отец…

Взглянув в его лицо, она умолкла. На его лице читались высокомерие и презрение, которое она так в нем ненавидела.

– Контактов не было. Моим братьям было неизвестно, где я нахожусь. А я был слишком занят развлечениями, чтобы часто звонить. А когда я встал на ноги, связываться с ними мне показалось лишним. Семья распалась.

У Аннализы закружилась голова. Тахир отвергнут и совершенно одинок… с какого времени? Одиннадцать лет назад ему было всего восемнадцать…

– Но у тебя есть деньги. Пресса обожает писать о твоем богатстве.

– Не настолько, как о моих проступках. – Внезапно он показался крайне утомленным. – Я уехал ни с чем. – Он повел плечами, будто желая снять давнее напряжение. – И сколотил состояние благодаря удаче за игровым столом, таланту финансиста и умению усердно работать. Уверен, никто не удивился сильнее отца, когда я стал процветать, а не сдох под забором.

Аннализа едва не возразила ему. Что это за отец, который отрекается от сына?

А что еще скрывает от нее Тахир? Он соткан из противоречий: требовательный, надменный и категоричный. И прежде он был добр к ней. Она помнила его готовность сопереживать, шутить, чтобы поднять ей настроение, когда ее переполняла печаль.

Он вышел из пустыни, больше переживая о судьбе козленка, чем о себе.

Каков настоящий Тахир?

Видя его сейчас, прямого как стрела, с непримиримым выражением лица, Аннализа убеждалась, что в Тахире больше чувств, чем он показывает миру. Возможно ли, что мужчина, в которого она влюбилась в пустыне, что-то таит в себе? Или она выдает желаемое за действительное?

– Итак, тебе понравилось общаться с гостями прошлым вечером, – тихо сказал Тахир, беря чашку с чаем из рук матери.

Апартаменты Ришаны были неподходящим местом для встреч с Аннализой, но наедине с ней Тахир не мог себя контролировать.

Он поцеловал ее, и его добрые намерения мгновенно потеряли смысл. Он едва не овладел ею прямо в саду, на каменной скамье! Его остановила лишь печаль в ее глазах…

Тахиру следовало смириться с разочарованием. До тех пор, пока они не поженятся. Тогда ей придется уступить взаимной страсти и дать ему то, что он хочет. Чего хотят оба.

– Да. – Аннализа настороженно посмотрела на него. Она была бледна, под глазами залегли темные круги. – Прием был замечательным.

– Чем именно?

Она столь резко повела плечами, что Тахир заметил обеспокоенный взгляд матери. Его снова охватило чувство вины. Он украл светлое будущее Аннализы, однажды уступив своей несдержанности. Да и сам оказался в ловушке, в хомуте брака.

– Было много интересных людей, – стала рассказывать Аннализа. – Археологи и дипломаты. Специалисты в области медицины и земледелия. – Она умолкла, поймав его пристальный взгляд и, очевидно, вспомнив, как он разозлился, когда она разговаривала с советником по сельскому хозяйству.

– Ты находишь все это интересным?

– Конечно. А ты – нет?

– Я… – Тахир умолк, когда вдруг неожиданная мысль пришла ему в голову.

Он исполнял обязанности монарха и в то же время искал себе замену. Ни разу за все время ему не было скучно! Он сердился, разочаровывался, даже иногда радовался, когда добивался важного успеха. Но он ни разу не заскучал!

– Тахир? – На него уставились две пары глаз.

Он вернулся к разговору, но следующие двадцать минут едва слушал женщин.

Тахир думал о том, что должен убрать разделяющую их пропасть. Если она и дальше будет так страдать, это негативно отразится на ребенке. Но если он пойдет с ней на сближение, станет уязвимым. Аннализа делает его сомневающимся в себе человеком.

Она пробуждает в нем… чувства. Будоражит в нем эмоции, к которым он не привык. Например, ревность. Вчера вечером ревность поразила его, как пустынный ветер. Он превратился в жадного тирана, набросившись на Аннализу, – вместо того чтобы защищать.

Он обязан защищать ее и облегчать существование.

Тахир аль-Рамис обретает чувство долга. Чего только не происходит в этом мире!

– Как ты считаешь, Тахир? – Мать прервала его размышления. – Децентрализованная система здравоохранения потеряла смысл? Или это риторический вопрос?

Он увидел, как Аннализа вспыхнула, и догадался, что идет обсуждение положения в стране. Тахир с гордостью отметил, что подобные дела интересуют Аннализу.

– Если это тебя так интересует, приходи на следующее заседание рабочей группы.

– Так не принято, – покачала головой его мать. – Обычно там присутствуют только чиновники…

А то он не знает! Бюрократия повсюду. Но Тахир не привык так работать. Ему не нравится управлять страной! И если он вынужден ею управлять, то будет поступать по-своему.

Тахир наклонился вперед, чтобы выбрать финик на блюде.

– Я прикажу секретарю сообщить тебе, когда будет следующее заседание.

– О, но я не думаю… – Аннализа осеклась под его взглядом.

– Но ты должна думать, Аннализа, поэтому я и хочу тебя там видеть. – Произнеся эти слова, он понял, насколько правильно поступает. Подобные совещания были примером официоза, неплохо бы посетить их. Кроме того, у Аннализы будет возможность подумать о чем-то еще, кроме своей беременности.

– У тебя есть опыт работы в области здравоохранения в провинции. Будет полезно узнать твое мнение, – заметил он, а затем повернулся к матери: – Ты знаешь о том, что Аннализа оказывала медицинскую помощь в отдаленных деревнях?

– Знаю. – Взгляд его матери можно было назвать одобрительным. Тахир перестал жевать. – Какая хорошая идея! Опыт Аннализы, несомненно, пригодится.

Проглотив финик, Тахир откинулся назад. Голова шла кругом. Его королевская мать почти похвалила его! Раньше она была с ним вежливо-холодна, а во время его изгнания отказывалась отвечать на его звонки.

– Но я не могу, – пробормотала Аннализа. – Я не…

– Я был бы рад твоему участию. Там будет и моя мать. – Наклонившись вперед, Тахир одарил Аннализу взглядом, который, он знал, лишал сопротивления любую женщину за тридцать секунд. Он увидел, как она быстро заморгала и нежный румянец покрыл ее щеки и горло.

Глава 12

Откинувшись на спинку стула, Тахир молчаливо поздравил себя.

С участием Аннализы рабочая группа за прошедшие две недели добилась большего, чем он предполагал. Она сделала то, чего не удавалось его чиновникам, – узнала о нуждах людей в отдаленных районах страны. Планы по координированию медицинского обслуживания обещали принести успех.

Его будущая невеста оказалась весьма талантливой. Она общалась с людьми разного социального положения и при этом была заботлива, терпелива и интеллигентна.

И она возбуждала Тахира, как ни одна другая женщина…

Даже осознание того, что Аннализа носит его ребенка, не могло унять его желания. Едва высыпаясь, преследуемый эротическими фантазиями, Тахир обретал новую силу. Когда-то в пустыне он соблазнил ее сразу же, как только искушение стало невыносимым… Тем не менее он испытывал странную удовлетворенность, зная, что поступает правильно, давая Аннализе время, чтобы привыкнуть. Судя по тому, как она сияет, он поступает верно.

Он кивком попрощался со своими служащими. Вышли все, кроме Аннализы.

Тахир молчаливо прошел через зал и встал рядом с ней.

В нос ударил знакомый аромат – запах дикого меда, и его уже и без того напряженные мускулы еще более напружинились. Он глубоко вздохнул. Ни один из ароматов не казался ему столь провокационным. У него вспотели ладони, он с трудом унял желание обнять ее.

Тахир наблюдал за грациозными движениями Аннализы, которая переворачивала страницы. За тем, как непроизвольно она надула губы. Ему захотелось слегка прикусить ее сочную нижнюю губу и вырвать из Аннализы восторженный стон, затем жадно поцеловать ее. Ему захотелось увидеть отблеск огня страсти в ее добрых карих глазах, когда она затрепещет от наслаждения…

Он жаждал быть с ней, владеть ею, чтобы она всегда улыбалась ему и позволяла греться в тепле своего сердца.

То, что Тахир подошел, Аннализа почувствовала, еще не видя его. Дрожащими руками она положила документы на стол переговоров. Сильные пальцы взяли ее за локоть, и она замерла. Посмотрев наверх, она утонула в глубинах голубых глаз Тахира.

– Пойдем, – сказал он, потянув ее к удобным креслам. – Посиди со мной.

Машинально Аннализа обернулась, но увидела, что дверь заперта. Они остались наедине. Ее кровь забурлила, а ладони вспотели от воспоминания о том, что произошло, когда они остались наедине в прошлый раз. Может ли она доверять Тахиру? А себе?

– Никто не помешает, – успокоил он ее.

Но, видя его страстный взгляд, Аннализа засомневалась. Тахир был мужчиной, которого она слишком любит, и это пугало ее.

В ту ночь он покинул ее спальню без возражений и не притрагивался к ней после того иссушающего поцелуя, когда она согласилась стать его женой. Она явно перестала быть ему интересной…

Аннализа присела на низкий диван. К ее испугу, Тахир присел рядом с ней.

– Я назначил дату нашей свадьбы.

Аннализа с трудом сглотнула. Ее сердце забилось чаще, когда в его глазах она увидела тревогу.

– Когда? – хрипло спросила она, напоминая себе, что их брак будет фиктивным.

Но, судя по тому, как Тахир наклонился к ней, взял за руки, она ошибается. Огонь опалил ее кровь.

– Через неделю мы станем мужем и женой.

Казалось, атмосфера между ними вспыхнула. Так случалось всякий раз, когда Аннализа оказывалась рядом с Тахиром.

Она выпрямилась, избегая его пристального взгляда. Большим пальцем он погладил ее запястье, отчего по руке у нее побежала дрожь. А когда наклонился ближе, ее веки затрепетали. Ей не следовало желать его поцелуя, но она очень хотела, чтобы он ее поцеловал…

– Ты сообщил своей матери о свадьбе? – выдавила Аннализа, делая последнюю попытку противостоять ему. – Похоже, ей неизвестно о наших планах.

– Учитывая твою неуверенность, я думал, ты хочешь сохранить помолвку в тайне.

– Но она твоя мать! Должно быть, она интересуется тем, что происходит. – Хотя отношения между Ришаной и Аннализой крепли, последняя чувствовала себя неловко в положении загостившегося посетителя.

– Я пожелал, чтобы ты осталась. Это все, что ей нужно знать.

Аннализа уставилась на него. Что за отношения между Тахиром и Ришаной? Совсем не похоже на ее собственные отношения с отцом.

– Почему ты ее не любишь? – прошептала она и замерла, ужаснувшись, что озвучила свой вопрос.

Он сжал ее руки и побледнел.

– Извини. Это меня не касается…

– Ты неправильно поняла. – Тахир стал рассеянно поглаживать ее ладонь большим пальцем. – Это я не нравлюсь своей матери. – Его лицо стало каменной маской.

Аннализа едва дышала.

Но вот его лицо изменилось. Она увидела знакомую усмешку, выгнутую бровь, холодный взгляд. И все же, несмотря на старательно изображаемое ироническое выражение, он выглядел затравленным.

– Меня едва ли назовешь примерным сыном. С раннего возраста я разочаровывал своих родителей.

Сердце Аннализы сжалось от его надменного вида, скрывающего страдание.

Она осмелилась обхватить его сильные, напряженные руки:

– Я в это не верю!

– Ты вряд ли можешь судить, моя дорогая.

Непринужденное заявление было сделано с холодной категоричностью. В ответ она вздернула подбородок:

– Я знаю, что твоя мать любит тебя.

Его руки вздрогнули, широкие плечи поднялись и опустились. Тахир замер и недоуменно посмотрел на Аннализу:

– Я ценю твои добрые намерения, но не все родители похожи на твоих, Аннализа.

От вспыхнувшего в его глазах огня у нее перехватило дыхание.

– Ты бы слышал, как она говорит о тебе. – Аннализа решила высказать все напрямую. – Ты знаешь, что она постоянно говорит о тебе? Она говорит о вас троих. Она так гордится своими сыновьями! Тем, какие они сильные и порядочные люди…

Тахир недоверчиво фыркнул, и Аннализа сжала его руки:

– Это правда. Она сказала, что вы разные, но у вас есть общие черты. Сила, решительность, страстность, гордость, честь.

– Ты меня с кем-то перепутала.

Она покачала головой:

– Ришана говорит, что ты возложил на себя обязанности короля, совсем не желая того. Но ты считаешь, что обязан это сделать. Она сообщила, что, даже находясь за пределами страны, ты анонимно финансировал приюты Кьюзи для бедных и детей, подвергшихся насилию.

– Ей об этом известно? – Он казался потрясенным до глубины души.

У Аннализы заныло сердце. Ей хотелось погладить его по щеке, волосам, утешить.

Вдруг он высвободил руки:

– Легко давать деньги, когда ты богат! – Он резко взмахнул рукой. – Это не важно.

Аннализа едва не сказала, насколько это важно для тех, кому он помогает.

– Значит, ты не заметил, как она смотрит на тебя? Как отслеживает каждое твое движение?

Поначалу Аннализа была сбита с толку. Прохладные отношения между матерью и сыном не соотносились с тем, с каким живым интересом королева наблюдала за Тахиром, когда он этого не замечал. Потом Аннализа поняла, что в их отношениях так и не зажила какая-то старая рана.

Тахир покачал головой:

– Может быть, когда-то ей и было до меня дело. Но осталось в прошлом. – Он говорил отрывисто, под стать своему беспокойству. Поднявшись на ноги, он встал, нависая над Аннализой. – Моя мать не общалась со мной годами. Ни во время моего изгнания, ни до него. – Его глаза сверкали холодом, который пронзал Аннализу до костей. – Она отказалась говорить со мной даже в тот день, когда отец выслал меня. Поэтому я не могу тебе поверить. – Резко повернувшись, он пошел к двери.

Дрожа, Аннализа поднялась:

– Я не лгу, Тахир! И тебе об этом известно. – Она знала, что Ришана любит своего сына. – Может быть, тебе следует спросить, почему она не общалась с тобой?

Тахир на секунду задержался на пороге:

– Тема закрыта. Не желаю больше слушать. – И он вышел, не закрыв за собой дверь.

Тахир бродил по коридорам дворца, дворикам, вестибюлям и приемным залам, не в состоянии забыть разговора с Аннализой.

«Твоя мать любит тебя».

Он перестал верить в эти банальности много лет назад. Теперь он взрослый человек и научился выживать в одиночку.

Едва ли он сможет поверить в материнскую любовь. Отец никогда не любил его. А мать? Вздрогнув, Тахир остановился. Он вспомнил, как она обнимала его и нежно улыбалась, когда он был маленьким. Но только когда они оставались наедине. С годами мать все больше отстранялась от него.

Разве можно ее обвинять? Ведь когда-то Тахир пустился во все тяжкие под стать своему отцу. Неужели король видел слишком много собственных недостатков в сыне?

Тахир потер лицо.

Аннализа все нафантазировала! Она добра и невинна и верит, что в семьях царит любовь.

А ведь ему захотелось поверить Аннализе. Ему! Тахиру аль-Рамису! Блудному сыну развратного отца. Человеку, которому ни до кого не было дела. За исключением вздорной девчонки с добрыми глазами и упрямым характером.

Тахир не помнил, сколько стоял неподвижно, свыкаясь с новыми ощущениями.

Он неравнодушен к Аннализе!

Тряхнув головой, словно проясняя ум, Тахир огляделся и понял, что стоит напротив апартаментов королевы. Ноги сами привели его сюда?

Сердце екнуло и забилось чаще. В ушах звучали слова Аннализы. Она поведала ему о том, во что было невозможно поверить. Тем не менее Тахир постучал в массивную дверь и, услышав отклик, заставил себя открыть дверь.

Его мать подняла голову от книги. Их взгляды встретились, и на миг Тахир увидел мелькнувшую в ее глазах радость. Затем, когда дверь со стуком закрылась, ее выражение стало привычно спокойным и отстраненным.

Тахир с трудом сглотнул.

– Боюсь, Аннализы здесь нет, – произнесла королева кристально-холодным тоном. – Ты можешь зайти позже, я жду ее к чаю.

– Я знаю, – непривычно резко сказал Тахир и откашлялся. – Я пришел к тебе.

Тахир испытывал странные ощущения. Нечто похожее на то, что он почувствовал, когда отец впервые избил его. Как будто кто-то перетряхнул его всего…

Мать улыбалась ему с одной из фотографий, и Тахир чувствовал, как его окутывает тепло… Альбомы были полны фотографиями, о существовании которых он не знал. Вот он верхом на коне. Вот идет по пляжу. Вот выходит из внедорожника после автомобильных гонок по дюнам.

Аннализа оказалась права. Его мать никогда не забывала о нем. А он сам был слишком озабочен ожесточенной борьбой с отцом, чтобы понять, как стариковская ненависть повлияла на Ришану и почему ей пришлось скрывать свои чувства.

Тахир улыбнулся улыбающейся матери, радуясь выражению ее лица. Он попытался проанализировать свое состояние и не смог. Казалось, все подавленные в детстве эмоции теперь доведены до предела. Достаточно слегка царапнуть кожу, и чувства вырвутся наружу.

– Мама, я…

Раздался треск и оглушительный грохот.

Тахир мгновенно вскочил на ноги и увидел, как качаются стены здания. Декоративные фонари неистово раскачивались. Он сразу вспомнил свое пребывание в Японии.

– Землетрясение! – Он поднял изумленную Ришану на ноги и почти поволок ее к выходу: – Быстро, сюда!

Первоначальный звуковой порыв стих, но вдали слышалось зловещее рокотание. Еще одна волна или рушится здание? Тахир машинально закрыл собой мать, держа ее подальше от декоративных арок дворика, где они находились. Он оглядел крышу, но повреждений не нашел. Криков о помощи слышно не было.

– Оставайся здесь, – приказал он. – Либо я, либо кто-то другой придет за тобой.

– Тахир!

Он остановился на полпути, когда она схватила его за рукав, и обернулся. Увидев выражение лица матери, Тахир захотел остаться и успокоить ее. Но он должен был идти. Кому-то повезло меньше, чем им.

– Будь осторожен, – тихо сказала она.

От двух этих слов сердце перевернулось в его груди. Подойдя ближе, он нежно обнял мать и поцеловал в щеку:

– Буду. Жди здесь.

Тахир не целовал мать больше десяти лет.

Новости оказались плохими. Дворец не пострадал, но был разрушен один из районов старого города. Обломки старинных домов и глиняных стен заполнили узкие улочки, затрудняя спасательные работы. Судя по новостям из провинции, пострадала только столица страны. Тем не менее Тахир распорядился заняться эвакуацией людей из-за возможного повторного землетрясения.

Спасатели и медики работали изо всех сил. Тахир связался с кузеном Зафиром, который когда-то был королем Кьюзи и звался Завианом, а теперь правил соседней страной Хейдар. Он попросил Зафира направить в Кьюзи дополнительное число спасателей. Брат Тахира, Кариф, уже отправил в столицу Кьюзи помощников из Кайса.

Когда наступила ночь, Тахир по-прежнему отдавал распоряжения, обнадеживал, планировал. Он действовал на автопилоте. Под своим показным спокойствием он прятал ужас – Аннализы нигде не было.

Обыскали каждый сантиметр дворца и прилегающих территорий, а также соседних улиц. Может быть, она вернулась домой после их последнего разговора?

Тахир почувствовал вину за то, что наорал на нее. Он пришел в ярость, когда Аннализа осмелилась вмешаться в его личную жизнь. Наказал ее за попытку помирить его с матерью.

И теперь он молчаливо убеждал себя, что Аннализа не могла вернуться в пострадавший район. Но Тахир сам не верил собственным увещеваниям.

Он почти отчаялся найти ее, когда подошел к временному лагерю в самой дальней части пострадавшего района. Под самодельными тентами лежали раненые.

Его внимание привлекло какое-то движение – мелькнули густые каштановые волосы какой-то женщины. В них блеснули золотистые пряди, когда женщина повернула голову. Вот она нетерпеливо подняла руки к волосам и привычным жестом поправила пряди.

Тахир почувствовал, как к горлу подступает огромный комок и мешает дышать. Он побежал через развалины, перешагивая через носилки, преодолевая кучи камней. Он не слышал ничего, кроме пульсирующего биения в ушах.

Она обернулась и схватилась за ближайший столб, чтобы не упасть. Ее одежда была измятой и грязной. На рубашке красовалось темное пятно. Ужас сковал горло Тахира, когда он понял, что это пятно от крови.

Аннализа пошатнулась, и он подбежал к ней и подхватил на руки. С бешено колотящимся сердцем Тахир непроизвольно крепко обнял ее. Ее тело было теплым и живым.

Жива! Слава богу…

Повернувшись кругом, Тахир стал искать доктора, когда Аннализа наконец тихо заговорила:

– Опусти меня. Я должна работать.

– Работать? – Он уставился на ее измученное лицо, ужасаясь силе своих чувств.

– Я помогаю раненым. Ты должен меня отпустить.

– Ты сама ранена. – Держа Аннализу на руках, он плечом растолкал толпящихся людей и подошел к двум докторам, склонившимся над пациентом.

– Это не моя кровь, Тахир. Тахир?

Но он уже разговаривал с седовласым медиком, который объяснил, что Аннализа провела здесь всю ночь, помогая пострадавшим.

Тахир слушал, как доктор уверял его, что Аннализа не пострадала. Однако Тахир не мог в это поверить. Слепой инстинкт приказал ему игнорировать слова специалиста и требования Аннализы. Она должна быть рядом с ним.

– Тебе нужно отдохнуть, – сказал он, когда ее голос стал скрипучим. – Забыла, что ты беременна?

Его слова были встречены молчанием. Казалось, замерли спасатели, пациенты и даже следовавшие за Тахиром помощники. Доктор тут же согласился с тем, что Аннализа достаточно потрудилась, и настоятельно посоветовал ей уходить. В любом случае этот временный центр сегодня закроется, и пациентов перевезут в больницу.

Тахир приказал помощникам заняться перевозкой раненых. Он вернется сюда позже. Его шаги удлинились, когда он вышел на более широкие улицы нового города.

– Тахир? Ты можешь отпустить меня. Я жива и здорова. Честно.

Но он продолжал идти, прижимая ее к себе сильными руками. Тахир не хотел отпускать Аннализу. Он не отпустит ее.

Никогда.

Глава 13

Аннализа проснулась во второй половине дня. Измотанная, она рухнула в постель, но несколько часов не могла заснуть. В голове прокручивались события дня: землетрясение, помощь раненым.

И Тахир, появившийся ниоткуда и подхвативший ее на руки…

Он казался ей незнакомцем: суровый, сосредоточенный – само воплощение силы и непреклонности. Взглянув на его решительный подбородок, она поняла, что ей не вырваться из его объятий. Даже если бы она и захотела. Но Аннализе хотелось быть именно в объятиях Тахира.

Она так волновалась за него, но бросилась в гущу событий, оказавшись не в силах отказать в помощи раненым жертвам землетрясения.

Тахир едва слушал ее, шагая по темным улицам. Он не ослабил объятия, даже дойдя до автомобиля. Он держал ее на руках всю дорогу и внес во дворец.

Игнорируя правила приличия, Тахир отпустил Аннализу, только когда донес ее до кровати. Он стоял рядом и тогда, когда слуги принесли ей еду. И лишь когда горничная объявила, что ванна для Аннализы готова, Тахир сразу же испарился.

Аннализа переступила с ноги на ногу, заметив фигуру в своей комнате.

– Тахир? – Хрипловатый голос выдал ее желание.

Она хотела принадлежать этому мужчине.

Все предупреждения, все сомнения меркли перед ее чувствами к Тахиру. Она попыталась вспомнить о нем только негативное, убедить себя, что ей не следует думать о мужчине, который не любит ее. Но здравомыслие покинуло ее.

Восторженный трепет возник где-то в животе Аннализы. Дрожащими пальцами она пригладила переливчатую шелковую ткань платья, которое дала ей Ришана. Вчерашние события разбили все ее попытки быть рассудительной и осторожной. Желание, которое она испытывала к Тахиру, стало лишь сильнее.

Он был воплощением всех ее надежд, отрицать это далее было бесполезно. Высокий, невероятно мужественный, в темных брюках и черной рубашке, с непокрытой головой. Тахир излучал настороженность. Губы поджаты, черты лица суровы, глаза сверкают, как полуденное небо. На его красоту больно смотреть, но она не может отвести от него взгляда…

Аннализа сделала несколько шагов в его сторону. Ее сердце едва не выскочило из груди, когда она вгляделась в его лицо. Тахир казался разъяренным, строгим и неприступным. Но Аннализа больше не боялась его. Она видела в его лице столько доброты…

Неужели происходящее реальность, а не плод ее страстного воображения? Она так долго хотела стать ему необходимой, по-настоящему нужной, и вот теперь этот час наступил. Ее желание исполнилось. Под его пристальным взглядом у нее чуть не подкосились колени.

Пусть он король, а она простолюдинка, они все равно ровня. Понимание этого придавало Аннализе сил.

– Тахир? – едва слышно произнесла она.

Глубокий вдох приподнял его грудь и плечи. Он дрожал всем телом, но Аннализа трепетала сильнее.

Тахир быстро прошагал вперед.

– Любимая. Дорогая моя. – Его низкий голос был хриплым и незнакомым. Теперь, оказавшись ближе, она увидела следы усталости вокруг его глаз. Неужели он не спал?

Аннализа открыла рот, чтобы спросить о ходе спасательных работ, но он протянул руку и прижал указательный палец к ее губам. Она почувствовала запах его кожи и задрожала, словно стояла на краю пропасти. О том, что было между ними в прошлом, больше не вспомнится. То, что Аннализа прочла в разъяренном лице Тахира прошлой ночью, было намного важнее всех его прежних поступков.

Неизвестно, сколько они стояли так, ощущая взаимное притяжение такой силы, что раскалился воздух. Но вот Аннализа неуверенно подняла руку. Ей хотелось почувствовать Тахира, понять, что он цел и невредим. Она не успела дотронуться до него, как он крепко прижал ее к своему сильному телу. Он обнимал ее так отчаянно, будто решил никогда не отпускать.

Аннализа задрожала от окутавшего ее жара его тела. Она слышала, как глухо колотится его сердце, в унисон с ее сердцем. Она сильнее прижалась к нему, и по непонятной причине на ее глаза навернулись жгучие слезы.

Обхватив длинными пальцами ее подбородок, Тахир приподнял ее лицо. А затем он начал целовать ее – жадно, страстно. И все же в его неистовых ласках была пронзительная нежность…

Аннализа отвечала на его поцелуи, поднявшись на цыпочки и запустив руки в густые, мягкие волосы, будто не желая отпускать Тахира.

Он тихо простонал, когда ее язык скользнул в его рот, и она стала отвечать на его ласки, наслаждаясь сильным, взаимным, поглотившим их блаженством. Тахир обнял ее рукой за талию, когда их поцелуи стали неистовее и нетерпеливее. Через мгновение Аннализа почувствовала, что падает…

Аннализа обмякла под его мускулистым телом, приготовившись отдаться ему.

– Я должен был прийти. Я хочу… – Он покачал головой, зажмурившись.

Она ощутила, как ее сердце сочувственно сжалось от его неуверенности и такого же, как у нее, сильного желания.

– Я тоже хочу, Тахир.

Услышав ее признание, произнесенное шепотом, он резко открыл глаза. Лицо и губы Аннализы опалил небесно-голубой огонь его глаз.

– Любимая.

Подтверждение любви не испугало ее, когда она увидела, что Тахира переполняют эмоции. Не только страсть, но нежность и сожаление. Она подняла руки к его лицу и коснулась его решительного подбородка, такого гладкого, словно только что выбритого. Она гладила его скулы, брови, уши, нос и губы. Она изучала его лицо, словно слепая, желая запомнить каждую деталь.

Его язык коснулся ее ладони, и Аннализа замерла. Он прижал ее руку к своим губам и стал целовать ее ладонь до тех пор, пока из груди Аннализы не вырвался хрипловатый стон удовольствия.

Наклонившись, Тахир поцеловал ее в живот, где зародилась новая жизнь. От его почтительного и нежного жеста у Аннализы екнуло сердце.

Она радовалась его прикосновениям, вздрагивая от каждой его ласки.

– Пожалуйста, Тахир, – выдохнула она, – я хочу…

На нее уставились затуманенные глаза. Она теряла голову при виде его охваченного страстью лица.

– Тогда получи то, что хочешь, любимая…

Глава 14

Нежно коснувшись пальцем поясницы Тахира, Аннализа спросила:

– Откуда эти шрамы? Ты попал в аварию?

Тахир инстинктивно насторожился. Прежде, когда женщины расспрашивали его о шрамах, он отшучивался. Тем не менее каждый раз воспоминания жгли его душу, как раскаленные угли. Воспоминания о «любящих» прикосновениях отца.

Эти шрамы служили постоянным напоминанием о том, кто он и что произошло много лет назад. Было бы легче отшутиться и на этот раз скрыть позорное прошлое. Однако Тахир не мог лгать Аннализе. Впервые ему захотелось выговориться, поделиться с ней переживаниями.

– Извини. Я не хочу совать нос не в свои дела…

– Не извиняйся. Все в порядке. – Он обернулся, и ее нежная улыбка подарила ему такое наслаждение, что прибавилось сил, чтобы продолжать. – Это от удара плетью.

– Плетью?! – Она озадаченно нахмурилась, взгляд омрачился, и Тахир пожалел, что сказал ей об этом.

Незачем ей знать о его прошлом. Желание выговориться – лишь проявление слабости эгоиста.

Он быстро поднялся с кровати, но почувствовал, как Аннализа прикоснулась к его руке, останавливая. Он оглянулся и встретил ее вопросительный взгляд в упор. Выражение ее лица было ясным и открытым. Это напомнило Тахиру о ее невероятной выдержке, которая помогла ей выхаживать его в пустыне.

Аннализа была сильной женщиной.

– Расскажи мне, пожалуйста.

Наконец Тахир сел на смятые простыни и позволил Аннализе обнять его. Она положила голову ему на плечо, и его окутали ее длинные волосы.

– Плетью моего отца. Он регулярно порол меня.

Итак, Тахир не бредил тогда, в пустыне. Его действительно избивали. Аннализа изумилась этому, но отказалась поверить.

Регулярная порка маленького ребенка. Что за садист будет вести себя таким образом?

Она сглотнула подступившую к горлу горечь, но не сдержала слезы.

Внезапно она вспомнила слова Ришаны о том, что Тахир финансирует приюты для детей, подвергшихся насилию, и ужаснулась. Неужели он старается спасти других детей от того, что когда-то приносило ему страдания?

Аннализа крепко обняла Тахира. Жаль, что у нее не было возможности защитить мальчика, который превратился в такого замкнутого мужчину.

– Не плачь, любимая. – Он вытер ее мокрые щеки. – Это было давно.

– Но ты по-прежнему помнишь об этом. На тебе шрамы. – Оба понимали, что она говорит не о шрамах на теле. – В пустыне ты каждую ночь бредил об этом…

Тахир обнял ее, и она прильнула к нему, радуясь, что он доверяет ей. Говорил ли он об этом с кем-нибудь?

– Я выжил, – равнодушно произнес он.

– Ты не просто выжил, – тут же прошептала она, – а превозмог прошлое. Посмотри, кем ты стал.

– Не обожествляй меня, Аннализа, – резко сказал он. – Положение короля еще не делает меня хорошим человеком.

– Нет, но ты хороший человек. – Она вспомнила о том, как он беспокоился о ней в пустыне, когда она заговорила о своем горе. Подумала о его анонимном финансировании детских приютов. О разумной, заботливой политике, которую он проводил как король, хотя официально еще не взошел на трон. О том, как эффективно он организовал спасательные работы после землетрясения, поддерживая людей своим участием. О том, что он женится на ней, чтобы защитить их ребенка.

– Едва ли. – Он отрывисто и резко рассмеялся. – Я слишком похож на отца. Много лет я купался в наслаждениях, искал мгновенных радостей и приобрел незавидную репутацию.

– Ты не похож на него! – возмутилась Аннализа. – Ты не изворотлив и не жесток.

– Возможно, женитьба и отцовство пробудят во мне истинные качества.

Аннализа отпрянула назад, ошеломленно глядя в его мрачное лицо. Неужели он верит в то, что говорит?

Она видела его слабым, на пороге смерти, лишенным притворства. Мужчина, которого она узнала в пустыне и который сейчас перед ней, не похож на монстра, каким хочет себя изобразить.

Обняв его лицо ладонями, Аннализа встретила его пристальный взгляд.

– Ты совсем не такой, слышишь меня?! – Ее голос становился громче от непонятной ярости. – Никогда в жизни не слышала подобной ерунды. Никогда больше не говори так, иначе я решу, что ты ищешь сочувствия.

От изумления он округлил глаза, словно котенок, которого он только ласкал, превратился в тигрицу, нанесшую ему удар.

– Ты не можешь использовать это оправдание, чтобы прятаться от жизни.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! – Он стал воплощением высокомерия.

Ее сердце сильно екнуло, ей была невыносима сама мысль о том, что Тахир воображает себя жестоким отцом.

– Почему он избивал тебя? – спросила она, не дождавшись его ответа. – Твоих братьев он тоже избивал?

Она ощутила на лице его теплые руки. Большими пальцами он нежно вытирал слезы с ее щек, чуть отклонившись назад.

– Я велел, – тихо проворчал он, – чтобы ты не плакала. Это приказ короля. – Он криво усмехнулся, отчего подпрыгнуло ее сердце. – А приказы короля надо исполнять.

Аннализа неуверенно кивнула. Он не оттолкнул ее, а, наоборот, нежно обнял ладонями ее лицо.

– Ты ведь не отступишься, верно?

Аннализа покачала головой. Длинные волосы разметались по ее обнаженным плечам. Они оба были обнажены, но не обращали на это внимания.

Вздохнув, Тахир поднял ее и усадил к себе на колени.

– Нет, он не избивал Карифа и Рафика, – тихо сказал он наконец. – Только меня.

– Но почему?…

Тридцать секунд стояла тишина.

– Я всю жизнь задавался этим вопросом, считая, что сам являюсь причиной его ненависти. Еще в детстве я удостаивался его ненависти и неодобрения. – Он помолчал, потом заговорил равнодушно: – Все потому, что он думал, будто я не его сын…

Аннализа дернулась в его объятиях:

– Серьезно?

Он кивнул:

– О да. Спустя много лет мать наконец объяснила мне то, на что не осмеливалась прежде. – Он глубоко вздохнул: – Моих родителей сосватали и поженили. И хотя мой отец сам развлекался с любовницами, но при этом ужасно ревновал свою жену. Она очень тяжело рожала Рафика и по настоянию докторов на несколько месяцев уехала во Францию – поправить здоровье. Когда кто-то хитро намекнул, что Ришана там наслаждается обществом друзей, мой отец решил, что у нее появились любовники. Это не было правдой, но ему было все равно…

Тахир крепче прижал к себе Аннализу, и она закрыла глаза, представляя, какой была жизнь Ришаны с жестоким тираном, который не любил ее.

– Потом родился я, и я… был другим. У меня не было таких светло-голубых глаз, как у членов семьи.

Она насторожилась:

– Твой отец решил, что ты не его сын, из-за твоих темно-голубых глаз?

Тахир пожал плечами:

– Отец зациклился на своем подозрении. Моя мать даже предлагала сделать тест на ДНК, но он, как параноик, уверял, что об этом станет известно общественности. Гордость не позволяла ему смириться с тем, что кто-то узнает, будто ему наставили рога. – Тахир умолк, глубоко вздохнул и продолжил: – Неудивительно, что я не мог радовать его, не важно, как сильно я старался. Официально он не называл меня ублюдком. Это могло повлиять на его репутацию. Поэтому он превратил мою жизнь в ад.

– Он сделал тебя мальчиком для битья.

– В буквальном смысле этих слов. – Он безрадостно рассмеялся.

– А твоя мать?

– Нет, ее он не трогал. – Тахир догадался, о чем думает Аннализа. – Отец понял, что может отомстить ей более изощренно. Издеваясь надо мной, он даст ей понять, что она не может мне помочь. – Он сжал ее плечо. – Она сразу поняла, что, если проявит ко мне любовь, я поплачусь за это.

– Как же она страдала! – Аннализа вздрогнула от мысли о неспособности защитить собственного ребенка.

– Я этого не понимал, – тихо произнес Тахир, – до тех пор, пока ты не заставила меня поговорить с ней.

– Я заставила тебя?…

– Я признателен тебе, Аннализа, поверь. – Он неторопливо погладил ее по руке, и Аннализа снова обмякла от его ласки. – Если бы ты не заговорила на эту тему, я никогда не пришел бы к матери и не узнал правды.

Признательность… Это не любовь, но начало определенно положено.

– Долгие годы я считал, что не нужен ей, – хрипло сказал он. – Теперь я знаю, мама дистанцировалась от меня потому, что каждое проявление любви с ее стороны провоцировало жестокое возмездие для меня. Поэтому она защищала меня, как могла. – Тахир сильнее прижал к себе Аннализу. – Я очень боялся, что он начнет избивать ее после моего изгнания, но даже после моего отъезда она хранила молчание. – Он умолк, быстро и громко дыша. – Она боялась, что отец убьет меня, если она ответит на мои звонки. Отец знал, что я пытаюсь выйти с ней на связь, и угрожал ей, если она поговорит со мной.

– Тахир! – Аннализа крепко обняла его за талию. – Это чудовищно!

– Да, он действительно был чудовищем. Он столько натворил! – Тахир отвел прядь волос от ее брови. – Даже после его смерти моя мать не позвонила мне. Она думала, что убила мои чувства, повернувшись ко мне спиной. Мама боялась, что я ее не люблю…

У Аннализы еще сильнее заныло сердце. Она никому не позволит так обращаться со своим ребенком!

Теперь она понимает слова Ришаны. Тахир имеет все, что пожелает: успех, богатство, женщин. Но одного ему действительно не хватает.

Любви.

* * *

Сведения о том, где Тахир провел ночь, мгновенно распространились по дворцу. К тому же там, на развалинах домов, он публично объявил о беременности Аннализы…

Люди избегали встречаться с Аннализой взглядом, кланялись ей усерднее обычного, когда она проходила мимо, однако она чувствовала их пристальные взгляды в спину. Жар прилил к ее шее и щекам, когда она вошла в один из залов дворца и все разговоры прекратились. Вне сомнения, здесь перешептывались о недавних скандальных новостях в королевском семействе.

Аннализа остановилась, ее сердце забилось чаще. Она была рада тому, что надела одно из красивых платьев Ришаны. Пусть она чувствует себя незначительной и маленькой, но, по крайней мере, выглядит представительницей мира богачей.

Она вздернула подбородок. Повернувшись на каблуках, прошагала к кабинету Тахира. Его старший секретарь был в приемной один.

– Извините, – сказала она, походя к его столу, – не могли бы вы помочь мне получить кое-какую информацию?

– Конечно. – Секретарь резко поднялся и неуверенно покосился на дверь кабинета.

Аннализа мгновенно заподозрила неладное. За прошедшие несколько недель у нее сложились хорошие отношения с персоналом Тахира. Что изменилось?

Секретарь мельком взглянул на ее живот, и она едва не потеряла равновесие. Насторожившись, Аннализа позволила ему провести ее в одну из уединенных гостиных.

Аннализа горько усмехнулась. Неужели она причиняет такое неудобство, что ее следует убрать с глаз долой?

– Я хотела бы, чтобы вы посмотрели график встреч короля, – сказала она, пока они шли. – На следующей неделе мы женимся, и мне нужно уточнить время и место проведения церемонии, чтобы я могла отправить приглашения.

Если она намерена превратить свой брак с Тахиром в настоящий, свадебная церемония должна проходить по правилам. Она с гордостью пригласит всех членов своей семьи, до последнего кузена.

Секретарь остановился так резко, что Аннализа почти наскочила на него.

– Извините, – пробормотал он. – Простите. – Он повернулся, избегая ее взгляда. – Не хотите присесть?

Она покачала головой, с растущим беспокойством наблюдая, как секретарь мнет руки.

– Нет, спасибо. Я постою. А теперь о свадьбе.

Он с трудом сглотнул, по-прежнему глядя чуть в сторону.

– Извините. Я… – Он оглянулся на кабинет, как будто прося помощи.

– Что вы хотите сказать? Мне нужно знать время и место церемонии.

– Боюсь… – Умолкнув, он наконец посмотрел в ее глаза. – Боюсь, вам придется поговорить с королем. Он внес изменения в подготовку к свадьбе.

– Да? – Аннализа ощутила, как над ней сгущаются тучи. – Какие он внес изменения?

– Он отменил свадебные приготовления.

Его слова эхом отозвались в ее голове. Она схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Еще вчера Тахир говорил об их свадьбе. Почему он передумал? Он отвергает ее потому, что не может принять ее любовь? Не может ответить ей взаимностью?

– Сюда. Прошу вас, присядьте! – Секретарь подвел к ближайшему стулу.

Аннализа покорно присела, ноги отказались ее слушаться.

– Вы абсолютно уверены? – Она внимательно посмотрела на секретаря, взглядом умоляя, чтобы услышанное оказалось неправдой.

Он поспешно покачал головой:

– Его величество отменил свадебные приготовления всего несколько часов назад. Вероятно, если вы поговорите с ним…

Что произойдет, если она с ним поговорит?

– Подождите здесь. Я принесу вам чай. – И секретарь торопливо ушел.

Она по-прежнему смотрела перед собой сухими глазами, когда со стуком закрылась дверь и она услышала шаги по инкрустированному полу приемной.

– … и ваше личное участие в ликвидации этой катастрофы все изменило, ваше величество. Без вас спасательная операция могла оказаться не такой эффективной.

– Вы льстите мне, Акмаль, но я благодарю вас. Я понимаю, что не являюсь тем, кого старейшины хотят видеть на троне.

– Позвольте уверить вас, ваши действия за прошедшие два месяца позволили вам завоевать их уважение. Так же как отмена этого неблагоразумного брака. Доставляет удовольствие, что вы послушались рекомендации ваших советников по этому вопросу.

Аннализа прижала ладонь к губам.

– Если бы я принял ваш совет, Акмаль, то уже взошел бы на трон и женился на иностранной принцессе с голубой кровью и льдом в жилах, – отрезал Тахир.

– Я желал бы, чтобы вы не откладывали коронацию, ваше величество. Стране нужна стабильность и доказательство того, что монархия сильна.

– А вам не кажется, что женитьба на матери моего ребенка указывает на определенную стабильность?

Аннализа вздрогнула от его жестокой иронии.

– Ваши мотивы похвальны, ваше величество. Мы оба знаем, что ребенок может вырасти не привлекая внимания. С достаточным финансовым обеспечением он будет хорошо воспитан и образован. И если вы хотите продолжать осмотрительные отношения с матерью…

Аннализу затошнило, в ушах у нее зазвенело. Согнувшись, она обхватила руками живот и начала медленно дышать через нос, стараясь прогнать подступившую к горлу горечь.

– Кроме того… – Голос мужчины ослабел, вероятно, из-за того, что он и Тахир вошли во внутренний кабинет. – Такой брак невозможен. Король должен жениться либо на девушке из королевской семьи, либо на чистокровной жительнице Кьюзи. Так написано в Конституции. Отец этой женщины был датчанином. Она для вас неподходящая пара.

Аннализа едва слышала стук закрываемых тяжелых дверей. Ее память была наполнена жестокими словами, которые она не рассчитывала услышать. Советник Тахира советовал ему расплатиться с ней наличными, затем где-нибудь разместить, что она могла быть королевской… любовницей? наложницей? Даже для Кьюзи такая идея казалась средневековой.

Что до рекомендаций о чистоте крови… Неужели они не знают, что на дворе двадцать первый век?

Вскочив на ноги, Аннализа принялась мерить шагами маленькую гостиную.

О ней говорили как о проблеме, как о вещи, которую можно взять, использовать или выбросить по их усмотрению! Ее отвергали потому, что она не королева, а ее отец родился в Копенгагене!

Как они смеют так ее унижать?

Аннализа задавалась вопросом, полюбит ли ее Тахир? Сейчас она получила ответ. Теперь она уверена, что должна делать.

Пора отправляться домой.

Глава 15

Тахир вышагивал по коридору с фресками на стенах. День оказался тяжелым. Работы по ликвидации последствий землетрясения продолжались. Полным ходом проводились мероприятия по временному размещению пострадавших и обеспечению их продовольствием.

Теперь следовало заняться женитьбой.

Он, не возражая, положился на Совет старейшин, который слепо придерживался старых традиций. Они хотят его женить. Ладно. Но на женщине, которую для него выберут они. Только сегодня Тахир понял, насколько далеко все зашло.

Странно, что они так легко согласились видеть монархом блудного сына, но придираются к нему по поводу его выбора жены.

Тахир стиснул зубы, вспоминая недавний разговор с Акмалем. Визирь вознамерился ускорить его восхождение на трон и заставить жениться на принцессе.

Он запустил руку в карман брюк, доставая оттуда увесистый мешочек, и улыбнулся от предвкушения.

Этим подарком он добьется от Аннализы всего, что пожелает.

– Что все это означает? – Тахир прошел мимо открытого чемодана, лежащего на кровати, который был наполовину заполнен. Услышав шорох из соседней гардеробной, он вошел туда и замер на месте.

Там была Аннализа, одетая лишь в кружевные трусики и лифчик. На полу у ее ног лежало облако темно-красного шелка, расшитого жемчугом. Тахир мгновенно узнал его: платье, которое он купил Аннализе под жемчужно-рубиновую диадему, которую собирался подарить ей, когда они поженятся. Это он попросил мать отдать Аннализе платье, зная, что его сомневающаяся невеста откажется принять платье от него.

Лицо Аннализы было белым как мел, когда она уставилась на Тахира. Она определенно злилась, а не обижалась.

Что произошло с доброй, располагающей женщиной, которую он покинул всего несколько часов назад?

– Я уезжаю. Вот что это означает.

Она глубоко вздохнула. Несмотря на озадаченность, Тахир не мог не заметить, как ее груди приподнялись в кружевном лифчике.

– И перестань так со мной разговаривать! – Ее глаза сверкали. – Я не твоя игрушка! – Наклонившись, она подняла платье.

– Ты никуда не поедешь! – категорично ответил он и подошел ближе.

Она резко покачала головой, и ее распущенные волосы разметались по обнаженным плечам, напоминая ему о том, как прикасался к ним всю ночь…

– Я уезжаю, и тебе меня не остановить! – Аннализа вздернула подбородок – доказательство молчаливой решимости, так хорошо известной ему.

При мысли о том, что Аннализа покинет его, в душе Тахира открылась зияющая пустота. Это было страшнее муки, которую он переживал в общении с отцом. Боль пронзила его, заморозила его сердце.

Она не может уйти! Он не позволит ей уйти.

– Ты останешься. – Он старался говорить рассудительно, но слова слишком резко слетали с его губ.

– Нет! Ради чего мне оставаться? – Она еще выше подняла подбородок, и Тахир растерялся.

– Чтобы быть со мной.

Она моргнула, и ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Он шагнул в ее сторону, но она снова отступила назад:

– Думаешь, этого достаточно?

Ее слова ранили его в самое сердце. Наконец он понял, чего хочет от Аннализы.

Ему следует смириться с ее решением. Благородный человек так бы и поступил. Но Тахир не претендует на благородство, если это связано с тем, чтобы отпустить Аннализу.

Его глаза сверкали огнем, когда он подошел и навис над ней, полный агрессии.

– Не прикасайся ко мне!

Но было слишком поздно. Тахир прижал ее к себе.

– Ты любишь, когда я к тебе прикасаюсь. – Его взгляд сказал ей, что он знает, как она слабеет в его объятиях. Он обнял ее за обнаженную спину, крепче удерживая на месте.

– Нет! – Она не имеет права сдаваться.

Однако ее сопротивление не возымело эффекта. Другой рукой Тахир собственнически прикоснулся к ее груди, заставив Аннализу затрепетать от желания.

– Пожалуйста, Тахир. Нет! – Она зажмурилась и наклонила голову, инстинктивно выгнувшись и страстно прижавшись к нему еще больше.

– Да, Аннализа. Ты будешь моей. Чего бы мне это ни стоило! – Он резко вздохнул. – Однажды я отпустил тебя. В оазисе я намеренно травил и оскорблял тебя, чтобы ты отвернулась от меня и забыла. Я не заслуживал такой награды и понимал это. Я хотел, чтобы ты возненавидела меня.

Настоятельность его слов, низкий хриплый голос словно гипнотизировали ее.

– За это я обязан просить у тебя прощения. Ты не знаешь, чего мне стоило обижать тебя в тот день, когда больше всего на свете хотелось прижать тебя к себе и не отпускать. – Он посмотрел в ее глаза. – Но я не могу снова так поступить. Этого ты от меня не дождешься.

Аннализа покачала головой в молчаливом отчаянии, понимая, что должна сбежать до того, как снова уступит ему. Но предательское тело уже выдало ее. Рядом с Тахиром она теряла волю к самосохранению. Он лишил ее даже гордости.

– Я не могу…

– Ты можешь, Аннализа. Ты будешь. – Он стал покрывать поцелуями ее шею.

– На какой срок, Тахир? Как долго ты захочешь видеть меня своей любовницей? Сколько пройдет времени, прежде чем тебя увлечет другая женщина?

Он замер, крепче сжимая ее. Она слышала глухие удары его сердца сквозь тонкую ткань. Наконец он поднял голову, и она встретила его удивленный взгляд.

– Не будет никакой другой женщины, – почти поклялся он. – Я ни одну женщину не хотел так, как тебя. И никогда не захочу другую женщину.

Она тряхнула головой.

– Все будет не так, – упрямо заявила она. – Ты поселишь меня где-нибудь поблизости, чтобы было недалеко возвращаться домой к жене?

Он откинул голову назад, словно от удара. Едва заметный румянец появился на его скулах.

– О чем ты говоришь? Ты будешь моей женой.

– Не надо. – Она толкнула его в широкую грудь. – Не надо притворяться. Я знаю, что ты отменил свадьбу. И знаю почему. – Она отвернулась, не в силах выдерживать его проницательный взгляд. – Я знаю, что ты не можешь жениться на мне. Я не подходящая пара для короля, – с горечью произнесла она.

Всю жизнь Аннализа была изгоем. Но никогда не ощущала себя большим изгоем, чем сейчас, когда не подходила в качестве жены для любимого мужчины.

Тахир выругался, протяжно и тихо, и от души.

– Кто тебе об этом сказал? – Его голос прорезывал воздух, как стальной клинок. – Назови его имя, Аннализа.

– Я услышала об этом собственными ушами, Тахир. Об этом говорили ты и Акмаль. Незачем притворяться.

Он с силой прижал ее к себе:

– Я не хотел, чтобы ты это слышала.

– Верю. – Она попыталась напрячься в его объятиях, но безуспешно.

– Я подумал, ты решила, что не можешь доверить такому мужчине, как я, свою жизнь и жизнь ребенка.

Услышав отголоски страдания в его голосе, Аннализа насторожилась.

– Что ты считаешь мое прошлое постыдным…

– Нет! – Ее ошеломило, что он даже подумал об этом. – Я не сомневаюсь, каким ты станешь отцом. – Дело не в тебе, Тахир, а во мне. Я не стану достойной королевой. – Аннализа подняла голову. – И ты не хочешь жениться на мне. А теперь, – она собрала остатки гордости, – не усложняй то, что есть. Отпусти меня. – Ее голос дрогнул, она прикусила нижнюю губу.

Тахир отступил назад. Он стоял горделиво и прямо. Сильный человек, завладевший ее сердцем и душой. Мужчина, который никогда не будет ей принадлежать…

К горлу Аннализы подступил комок. Она обхватила себя руками, крепче прижимая к груди темно-красный шелк и понимая, что прекрасная фантазия закончилась.

– Ты наполнила мою жизнь, Аннализа. Ты помогла мне стать настоящим, а не фальшивым, каким я был до того. Вот это имеет значение.

Медленно, не отрывая от нее взгляда, Тахир засунул руку в карман и достал оттуда бархатный мешочек, расшитый золотом. Он открыл его, запустил в него руку и вынул оттуда что-то, переливающееся огнем.

– Ты будешь лучшей королевой Кьюзи. И не только потому, что умеешь сострадать и умна. А потому, что я люблю тебя, Аннализа. – Он протянул руку. – Ты слышишь меня? Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. Не только ради нашего ребенка, а потому, что я не мыслю без тебя своей жизни.

Он разомкнул пальцы, и Аннализу ослепили сверкающие драгоценности. Изумруды и бриллианты словно струились на руке Тахира массивной сияющей паутиной.

Аннализа перестала дышать, поняв, что перед ней ожерелье королевы. Королевский символ власти и благосостояния, изготовленный несколько веков назад. По легенде, камни были добыты на первом изумрудном прииске Кьюзи. Ожерелье передавалось каждой новой королеве в знак признания ее главенства в королевстве и преданности ее супруга.

У Аннализы подкосились колени. Лишь сильные руки Тахира спасли ее от падения. Обнаженным плечом она ощущала холодное прикосновение драгоценных камней. Они ей не привиделись.

– Аннализа! Скажи что-нибудь. – Его голос был хриплым от страсти.

– Но ты не можешь… – Она подыскивала слова, пытаясь понять. – Ты не…

– Люблю тебя? Конечно, люблю. – Он крепче сжал ее руки. – Простишь ли ты меня за то, что я не понял этого раньше? Для меня по-прежнему непривычно это чувство. Если то, что я хочу быть только рядом с тобой, означает любовь, значит, я люблю тебя. – Он глубоко вздохнул. – Ты заставляешь меня надеяться на то, о чем я никогда не мечтал: на любовь одной прекрасной женщины. Вопрос в том, доверяешь ли ты мне настолько, чтобы стать моей женой? – Тень сомнения затуманила его ясный взгляд. – Я изо всех сил постараюсь стать хорошим мужем. И я научусь быть примерным отцом для наших детей.

Аннализа никогда не видела его таким искренним.

– Конечно, я доверяю тебе, Тахир. – Она обхватила ладонями его подбородок. – Я люблю тебя. Я всегда тебя любила. – В его глазах вспыхнул огонь. Приободрившись, она прильнула к нему и поцеловала в губы, переполняемая счастьем, о каком не могла и мечтать.

– Стой! Позволь сначала я.

Она изумленно наблюдала, как он развернул ее. Аннализа увидела себя в зеркале в полный рост. Тахир стоял позади нее, подняв над ее головой паутину из изумрудов с бриллиантами в форме слезинок.

Платье, которое она держала, уже упало на пол. Аннализа стояла в нижнем белье, пока он застегивал ожерелье стоимостью в целое состояние на ее шее.

Она округлила глаза, почувствовав его массивность и великолепие. Тахир расстегнул ее лифчик и снял его. Видя его смуглые пальцы на своей бледной плоти, она затрепетала от желания.

– Моя идеальная невеста, – тихо сказал он где-то у ее шеи, ладонью касаясь ее груди.

– Но я не королева. Я наполовину иностранка.

– Ты идеальная, – снова сказал он, уткнувшись носом в чувствительный уголок под ее ухом.

На этот раз, слыша слова любви, Аннализа все-таки осмелилась поверить.

– Вот поэтому я отменил свадебные приготовления. В прошлую ночь я понял, что не могу жениться на тебе, устраивая второсортную церемонию. Я хочу, чтобы весь мир узнал, что ты моя невеста. – Его теплое дыхание касалось ее кожи. – Подготовка к свадьбе займет больше времени, но мы устроим самый пышный праздник, какой знали в Кьюзи.

– Но ты не можешь. Конституция… – Она умолкла, пока он ласкал ее грудь и целовал плечи.

– Конституция будет изменена. Если страна хочет видеть меня королем, значит, ты будешь моей королевой. Сегодня я объявил Акмалю об этом, и поверь мне… – Тахир усмехнулся. – Я настоял на своем. Пока мы сейчас разговариваем, идут приготовления. – Он носом уткнулся в ее шею. – Теперь открой глаза, любимая.

Аннализа подняла тяжелые веки и посмотрела на отражение в зеркале.

– Я хочу, чтобы ты видела, – прошептал он, – как я буду заниматься любовью с моей невестой.

Свадебные торжества длились семь дней.

Как и обещал Тахир, свадьба была самой пышной за все время существования Кьюзи. Отчасти оттого, что все жители страны могли участвовать в празднествах, отчасти потому, что праздник был совмещенным.

На пятый день проходила коронация нового короля.

Морской бриз слегка развевал великолепную расшитую накидку Тахира. На его голове красовалось черно-золотое кольцо с кистями. Сбоку, на бедре, висел тяжелый королевский меч, ножны которого инкрустированы драгоценными камнями – старинный символ богатства и власти правителя Кьюзи.

Была вторая половина дня. Повсюду слышалась музыка. Ароматы душистых специй, идущих от жаровней, смешивались с запахом поджаривавшегося мяса.

Глубоко вздохнув, Тахир оглядел присутствующих. Люди смеялись и разговаривали, некоторые расположились под тентами на коврах и мягких сиденьях. Другие прогуливались по садам или наблюдали за лошадиными скачками, устроенными прямо на пляже.

И все же среди всех присутствующих только один человек привлекал его особенное внимание.

Аннализа. Его невеста. Его королева. Его любовь.

Она весь день улыбалась. Сначала своим кузенам и кузинам, которые были искренне рады за нее, а теперь членам семьи Тахира.

– Снова на твоем лице это выражение, Тахир, – послышался рядом с ним низкий голос. – Разве ты не знаешь, что король должен быть серьезным и важным?

Тахир усмехнулся, поворачиваясь к брату Рафику в элегантном костюме:

– Много ты понимаешь! Ты никогда не был королем.

Рафик пожал плечами:

– Что я могу ответить? Я получил лучшее предложение. – Он взглянул на группу красивых женщин в нескольких метрах от них.

– Ты на себя посмотри. А еще упрекал меня! – Тахир рассмеялся. За прошедшие месяцы он постепенно привыкал смеяться, ведь теперь его мир наполнился теплотой и счастьем.

– О, не обращай на него внимания, – сказал подошедший к ним Кариф, с веселыми искорками в светло-голубых глазах. – Ты ведь знаешь, он не может отвести взгляда от своей жены.

– Нас таких четверо, и ничего тут не поделаешь. – Кузен Зафир подошел к Тахиру. Он поднял руку, и солнечный луч упал на сапфир в его кольце. Зафир жестом указал на женщин в королевском шатре: – Мы везунчики.

Раздался тихий одобрительный гул голосов.

Тахир осмотрел группу. Жена Зафира, Лейла, была в сапфирах и одета по-королевски. Она лучезарно улыбалась, словно солнышко. Жена Рафика, Сера, обладая неброской красотой и мягким характером, смеялась со своей подругой детства Жасмин – любимой женой Карифа.

Там была и их мать Ришана. Она выглядела счастливой, как никогда. А в центре группы находилась самая красивая для Тахира женщина – его Аннализа, которая нянчилась с маленькой приемной дочерью Жасмин и Карифа.

При виде своей жены, держащей младенца с такой нежностью, у Тахира забурлила кровь. Он ощутил горделивое превосходство, как всегда, когда думал о ребенке, которого вынашивает Аннализа. Ему страстно хотелось прикоснуться к ее шелковистой коже. Семь дней они не были близки, соблюдая традицию. Но сегодня ночью…

Словно прочтя его мысли, Аннализа подняла голову и посмотрела на него в упор. Нежный румянец покрыл ее щеки, а губы разомкнулись в непроизвольном приглашении.

Тахир едва не простонал.

Что-то сказав женщинам, Аннализа отдала ребенка и поднялась. Ее расшитое драгоценными камнями свадебное платье мерцало. Закатное солнце золотило ее волосы, когда она шла к Тахиру. Серьги с драгоценными камнями покачивались у бледной шеи, подчеркивая ее изящность.

Она неторопливо подошла к нему.

Услышав позади себя голоса, Тахир понял, что его собеседники уходят, оставляя его наедине с невестой.

И вот она рядом с ним. Бархатистые глаза смотрят на него с ошеломляющим восхищением, которое было и в его глазах.

– Ты похож на нетерпеливого жениха, – хрипловато сказала Аннализа.

– Да. – Он взял ее за руки и притянул к себе. – Я так сильно хочу тебя, что мне трудно дышать.

Ее губы изогнулись в очаровательной улыбке, глаза засверкали от волнения.

– Тогда нам нужно оставить празднующих одних, чтобы я могла… избавить тебя от страданий.

Тахир глотнул воздух, вообразив, что она имеет в виду.

– Скоро, – пообещал он, – когда я смогу уйти.

Развернув кругом, он прижал Аннализу к себе, чтобы она посмотрела на пеструю толпу.

– Не жалеешь, что стала королевой?

– Конечно нет. – Она покачала головой, и в ноздри ему ударил нежный аромат корицы и меда диких пчел.

Несмотря на королевские одеяния, Аннализа была по-прежнему той женщиной, которую Тахир встретил в пустыне. Умелая, любящая, замечательная…

– Я люблю тебя, – прошептал он ей.

– И я тебя люблю, Тахир. На всю жизнь! – Она прильнула к нему.

Судьба свела этих людей и подарила взаимную любовь, которая будет сопровождать их до конца дней.

Примечания

[1] Бейсджампинг – прыжки с фиксированных объектов со специальным парашютом. (Примеч. пер.)

Content

Энни Уэст
Скандальная связь короля
(Dark-Hearted Desert Men – 4)

Аннотация

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Примечания