ММВ

Ода Искусству!

От автора

Я в этот день, часов не наблюдая, для вас, друзья мои, желаю приоткрыть

такое многое, что, одой исполняя, стихами сердца, жажду осветить!

Я в порыве, чувством наполняя, не могу себя преодолеть,

мне искусство, рамки отверзая, позволяет дивное узреть!

В этот миг неведомая сила открывает в таинстве себя!

Так красиво ликом освятила!

Так прекрасна, в пламени она!

Слышу я!

— я вижу эти звуки, что рождают сладкие мечты,

на душе неведомые муки осязаю, веяньем Судьбы!

Ах, как дивно, как же Боголепно — это многое, что греется в душе!

Так прекрасно, чудно и волшебно,

что порою сложно на уме!

Я для вас, сомнений не питая, в этот день, желанием своим

всё былое в жизни вспоминая, дам увидеть веяний благих!

Лишь для вас, в словах преображая, в этот миг желаю приоткрыть —

это многое, что душу освещая, может жизнь к иному обратить!

О поэтах, рождённых от слога,

что освещают, веяньем своим, лишь красоту!

— непознанной дорогой, рождая свет во множестве глубин

Плавность хода, лёгкость мысли, — вот, рождается строка!

Ощущения корысти? — нет, иные берега!

Ощущаю на моменте только некое в себе,

что, в весомом аргументе, дополнение в письме!

Вот, и новое начало, и строка опять пошла,

вот, мысля же засияла, и воспрянула душа!

Воспаряют ощущения!

А куда? — всё не пойму!

Лишь ловлю, воображеньем, незнакомую черту!

Незнакомая, но всё же, по душе её мечты,

отмечаю, что похожа на сиянье красоты!

Вдохновенье ли это?

Или мысли, да меня, словно пулей пистолета, ранят, слово донеся?

Снова мысль побежала, проникая в саму суть!

Но порыва для запала — «Извини, не обессудь!»

— Ну, да ладно, не желаешь откровения подать?

То и я, коль огорчаешь, буду правила менять!

Пару мыслей собираю, как оставшийся фрагмент,

вот, и третью вспоминаю, — это важный элемент!

И четвёртый, тут же пятый в голове моей, на том

обретают, среди ваты, для себя уютный дом!

Ну, а дальше понеслося — строчка, точка и абзац,

так, помалу, набролося, что таилося от глаз!

И, черты преображая, упоительной игрой

лишь слова переставляя, возгораюсь я душой!

— Что теперь же ты ответишь?

Где загадочность твоя?

Или вновь, да словно ветер, унесёшься от меня!

— Отвечает, это было, чтобы стимула придать!

Это муза посетила, та, что любит поиграть!

И такие настроенья, упоения неся

насыщают откровенья, осязанием Огня

Рифма — дело озорное, ею сложно управлять,

ею сложно лишь одной что-то путное писать!

Важно доводы и мысли, да строкою уложить,

важно стимула из жизни, да поглубже поселить!

Да, поверх всего, старанья несомненно же включить,

дабы жизнеописанье смог читатель оценить!

И конечно, очень важным, важно выразить в письме -

что не стало бы и кашей, и тоскою на уме!

Дивен, сладок, несомненен тот поэт, что превозмог

среди чувств и откровений дать читателю урок!

Дарит трепет, дарит чувство, дарит нежность и покой

это дивное искусство, что рождается душой!

Зарождается талантом и умением писать,

как же благостно, приятно — я не в силах передать!

Но одно поэту помнить, важно, чтобы не сойти,

чтобы мерзость не исполнить в упоительном Пути:

«Ни для мата это слова!

Ни для брани стороны!

Это диво, это ново, это всё красоты!

Лишь для оного исполнил, сотворил тебя Господь -

чтобы строчкою весомой смог уныние бороть!»

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать -

что поэт — он созидатель, сложно рифмой управлять!

Это дело — не простое!

— то венчание в себе — смысла жизни, что душою посвящаем мы тебе!

Так не будь же сквернословен, коль поэт не угодил!

Это дело наживное, он лишь выразил, чем жил!

О музыкантах, что душою, в исполнении себя

упоительной струною, дарят дивного огня

Нежный шёпот, в малом танце, наполняет тишину,

растворяя на пространстве тяжесть дня и суету,

добавляя откровений, в свете музы и огня!

И, касаясь упоений, исповедует себя

Плачь гитара!

Плачь и пой, чуть души моей касаясь!

Сердце, песней, успокой, на порывы отзываясь!

Раствори, струною тонкой, в укрощении страстей

на звучании негромком, суету ушедших дней!

Упоение, касаньем, ты на сердце посели!

Дай душе моей признанье!

Дай мелодию любви!

Исцели, наполни дивом!

Отвори во мне, собой, красоту и радость мира, что увенчаны струной!

Ах, как сладостно играешь!

Сколь пленителен порыв -

как собой преображаешь упоительный мотив!

Он — приятен и так нежен!

Он — в касании огня!

И в душе, что безутешна, наполняет он меня!

Пой Душа!

— гитарным звоном, воспевай же Естество!

И мотивом, что узором, посели во мне тепло!

Наслаждаясь, в ритме танца, растворись в порыве чувств!

И заполни всё пространство исповЕданьем искусств!

Таял звук, вечерней песней, исполняя волшебство,

и мотивом, чуждым лести, освящалось Естество!

Освещалась, насыщалась этой радостью душа,

а внутри неё рождалась сокровенная мечта!

Наделённые талантом музыканты, что душой

исполняя инструменты, дополняют их собой

пусть увидят в этих строках отражение себя!

— это дивная дорога!

— это трепета среда!

Так приятно!

Если скрипка, упоительно нежна,

если теплится улыбка, как играется она!

Как, её едва касаясь, безутешный человек

на лице своём меняясь, исповедует момент!

Как гитара, своим звуком, в ощущении огня

раскрывается, как другу, настроение неся!

Дарит нежное касание, дарит дивное она

осязание, признанье, что рождает в ней струна!

Как рояль, своею силой и подобием Небес

насыщает, так красиво, осязание чудес!

И мотивом, в дивном танце, освящается душа,

невозможно не поддаться, чтоб не пела бы она!

Как рождается в предгорье нежный, сладостный дудук,

как пастух, по доброй воле, сотворяет этот звук!

Он летит и наполняет над полями среди гор

незабвенное звучанье, затевая разговор!

Как приятна и гармошка, что пленительно мила!

— к сожалению, немножко, позабытая дорожка,

но, касанием, она — дарит многого тепла!

И иные инструменты, что, звучанием своим

зарождают аргументы, боголепием причин -

череда их бесконечность, в отражении людей,

сотворяющих конечность, воплощением идей!

Дарит трепет, дарит чувство, дарит нежность и покой

это дивное искусство, отражённое душой!

Насыщается талантом и умением играть,

как же благостно, приятно — невозможно передать!

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать -

музыкант — он созидатель, сложно музыку рождать!

Это дело — не простое!

— то венчание в себе — инструмента и настроя, что рождается в душе!

Так не будь же сквернословен, коли музыка собой -

ни затеплила такое, что является Тобой!

О художниках, что, кистью, являют нам своих картин,

что, осязанием лишь жизни, приоткрывают чудный мир

Талант рождает дивный танец, воображения полёт,

картину мира, через «глянец», художник кистью создаёт!

Лишь взявши в руки инструменты,

да что там, только карандаш!

— так безмятежно, боголепно, эскиз рождается, пейзаж!

Ведёт рукою он, и плавно преображает вид хоста,

движенье мягко и гуманно,

Душа, в тот миг его душа!

— сияньем глаз и ходом мысли, вливает в мир свои мечты,

О, как прекрасны, бескорыстны предначертанья красоты!

Рождён уж образ, есть фрагменты, чтоб краски взять и привнести

на толстый холст, да аргументы,

— движенье мыслей обрести!

Вот расцветает в ярком цвете долина, полная цветов!

Я вижу, чувствую в моменте их даже запах, что с лугов

доходит утром, на рассвете, неся собою аромат,

он — так приятен и уместен, он — словно дивный променад!

Меняет краски, добавляя, художник в избранный сюжет,

луга и рощу исполняя, касаньем ветра в тот момент!

И в мыслях, словно возродилось, во осязании, когда

когда походу растворилась, ушла, исчезла суета!

И лишь деревья, своими шумом, так упоительно нежны,

они развеивают думы, и так пленительно милы!

И вот, финальная прямая — тропа, идущий человек,

а на лице его, скупая, слеза, утраты многих лет…

Идёт один он по тропинке, а рядом с ним его мечты,

Какие видит он картинки?

Чем насыщаются черты?

К чему слеза, вокруг когда — шумят луга и дышит лес?

«Художник, что же ты, тогда, таишь от нас на всё ответ?..»

Талант немого разговора, где только кисть —

его черта,

он зарождает, вновь и снова, вопрос:

«А что там? — скажи тогда!»

Пейзаж касается до сердца, приоткрывая нам черты,

он в новый мир резная дверца, познаньем вечной красоты!

О, сколько чудесное виденье нам открывается порой,

когда художник, проведеньем, холста касается душой!

Там краски, светом изливаясь, рожают множество причин,

чтоб глаз, картины прикасаясь, вообразил бы дивный мир!

Чтоб сердце вдруг затрепетало!

Чтоб отразились на душе — великолепие и слава,

соединённые в Творце!

Смотрю на стену, там картина,

да нет же, это чей-то лик!

— портрет, немыслимой мне силой, вдруг зарождает некий миг,

в котором кроются вопросы:

«А, кто этот человек?»

— а на уме творятся грёзы, в попытке выискать ответ!

«Когда он жил?

Зачем стал нужен талант художника ему?

А может, день объят был стужей, и было время посему?

О чём он думал, сидя в кресле, когда черты его лица

преобразились и воскресли, слияньем кисти и холста?

И в этот миг в тебе прозренье рождает многое собой!

— он, словно взрыв, что наслажденье, предвосхищает всей душой:

«Красив талант, художник — гений!

Ах, как же сотканы черты!

Он — несомненен, откровеньем!

Он — отраженье чистоты!»

Не в силах глаз на том моменте я оторвать, чтоб от холста

найдя причину, в аргументе, уйти, не смЕнивши лица!

Модерны, «сюры» и такое — увы, не трогают меня,

они в душе — что ли пустое?

Они — не знают ЕстествА!

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать —

что художник — созидатель, сложно кистью управлять!

Это дело — не простое!

— то слияние в себе — ощущения покоя и картины в голове!

Так не будь же сквернословен, коль художника рука -

не затеплила благое и на душу не легла!

О танцорах, чьи тела — это грани Естества,

в достижении предела, исполненьем волшебства

Дивный танец, в этот вечер, так прекрасен и красив,

он, касанием, прелестен, нежной ласкою, уместен!

Манит он и увлекает, на благое возбуждает,

он приятен на порыв, под пленительный мотив!

Тело, нежно изгибаясь, танцовщице подчиняясь

говорит оно с тобою!

И ногою, и рукою, и движеньем головою

насыщая дивный вечер, красотою что увенчан

ощущением любви, в зарождении мечты!

Вот печаль её постигла, это сразу было видно,

было видно, как она прикоснулась до лица!

Прикоснулась, вот опять хочет душеньку терзать,

хочет, чтобы этим телом лишь одна владела!

Хочет что-то показать?

— тело жаждет танцевать!

Извивается от горя, нет душе её покоя,

утомилася она, а у зрителя слеза…

Но меняется вдруг танец, насыщается, что глянец

ощущением тепла, как возносится рука!

И её черты, сменяясь, чем-то новым отзываясь

образуют, наполняют, на сердцах приоткрывают

удивительное чувство, осязанием искусства!

Это чудное касание, безупречное слиянье

страсти, тела и огня, в исповЕданьи себя!

Много танцев у народов, что живут под небосводом,

много дивное во дне открываем мы в себе!

Безупречие, собою, дарят люди, что, душою, телом, мыслию, себя

могут, в танце вознося, отнести до высоты, где пределы красоты!

Освещаются в народах безграничные пути,

в парах, группах, хороводах исполняются они!

Замечаю я, как в поле собирается народ,

по своей, по доброй воле, запускают хоровод!

А сердечко, словно манит, словно в поле к ним зовёт,

и поёт, и услаждает, в хоровод меня несёт,

— ощущение — полёт!

Три девицы, словно птицы, выплывают в этот миг,

осветила их зарница и сияет чудный лик!

И движения красивы, и ласкаются они,

освещая эти нивы безупречием любви!

Вижу я, что утомились, покидают они круг,

Но за ними появились три парнишки, а вокруг -

а вокруг, веселым танцем, расширяя хоровод

украшается убранство до невиданных широт!

Ох, и славное начало, что душа мне повенчала,

повенчала мне она ощущение добра!

Как-то видел на Кавказе, среди гор я, на показе

как достойнейший мужчина, что высокий и по чину

исполняет, от души, танец пламени любви!

Эта дивная лезгинка, зажигательной картинкой

отражаясь на глазах, поселяет на устах

восхищения порыв, под стремительный мотив!

Не могу я устоять, чтоб его не поддержать,

выбивая ритм ладонью, не найдя себя покоя!

Не найдя такого места, тишиною что уместно!

— это буря, этот шквал, это пламя и аврал!

Удивительное чувство, в ощущении безумства!

— осязание огня, в насыщении тебя!

На балете оказался, хоть идти не собирался,

но такое ощутил, что иное отворил!

Тело, нежно изгибаясь, лишь танцорам подчиняясь

говорит оно тебе: «Это новое во дне!»

Красота всего момента, что достойна комплимента

насыщая дивный вечер, красотою что увенчан

зарождает в этот мир замечательных картин!

Это славное призванье!

И рождается оно через долгие старанья, тренировки, испытанья,

необъятием всего, чтобы множилось тепло!

Сложно, право, через слово, попытаться отразить

как рождается основа, чтобы танец сотворить!

Современные мотивы зарождают красоту,

и народные нам мИлы, в ощущеньи поутру!

Удивительное чувство, поразительный талант -

сотворение искусства, через мышечный формат!

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать —

что танцор — он созидатель, сложно телом управлять!

Это дело — не простое!

— то слияние в себе — возмущения, покоя и эмоций на лице!

Так не будь же сквернословен, коли в танце не смога

различить душа такое, чтоб насытилась она!

О певцах, что, голосом и тембром, способны душу озарить,

способны, соло и дуэтом, иные веянья открыть

Чудный образ мы на сцене лицезреем в этот день,

он приятен, вдохновеньем, он развеивает тень!

Освещаясь тусклой лампой, под сияние глазниц

его голос, словно сказкой, опускается на ниц!

Зал утих,

И только звуки, ворожением в душе, развивают муки скуки,

— не вернутся нам уже!

На глазах, приятным блеском, зарождается слеза,

как же чудна, как уместна в этом веяньи она!

Вновь меняются посылы,

и певец, себя томя, на лице таком тоскливом

вдруг, объятием огня, расцветает!

«Эдак сила, эдак дивная струна,

что в моменте посетила, ощущением тепла!»

Возрождается и зритель, и тоска уже не та,

как душевный покоритель насыщает им сердца!

Голос нежен и приятен, образ тает на глазах,

и певец, своею статью, поклоняется в ногах!

Зал, не в силах удержаться, в благодарности ему

бурю сказочных оваций выражает на слуху!

Не возмочь всего величья в эти строки уложить,

не возможно безразличным среди веяний пробыть!

Это дивное касанье, в трепетании души!

Это сложное призванье, в даровАнии любви!

Это трепет, это чувство, это пламя и среда -

где, сиянием искусства, насыщаются года!

Насыщаясь, освещают упоительный порыв,

на сердцах же поселяясь, как волнительный мотив:

— это песня колыбельной, что уставшая уж мать

убаюкивая пеньем, ложит деточку в кровать!

— это встреча, это сладость, коли видятся друзья,

где накрывшая их радость изливается в уста!

— это пение, когда ты на Пути своём решил -

«Что пора бы, уж пора бы, раззадорить себе пыл!»

И, конечно, благодатно ощущение, когда

ты услышал, как приятно исполняется Звезда!

Пусть же каждый ныне вспомнит и в себе он ощутит

что в душе его наполнит и уму не повредит!

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать —

что певец — он созидатель, сложно голосом дрожать!

Это дело — не простое!

— то слияние в себе — тембра, голоса, устоя и движенья на уме!

Так не будь же сквернословен, коли песня не смога

подарить душе такое, чтоб воспрянула она!

О театралах и актёрах, что, исполнением души

возмогут, сутью режиссёра, приотворять для нас миры

Зал, движением кулисы, в ожидании чудес затаился!

А актрисы, словно нежные делисы

в кружевах и сарафанах, располОжившись в диванах

затевают разговор, под внимание сторон

Сим вниманием замечен, даже более, увенчан

был приезжий господин, что явился не один

— Ах, скажите вы мне ради интереса моего -

что такого в том наряде, что возвысило его?

Не красавец он же, право!

Нет и звания при нём!

Но сердечко воспылало, и трепещет день за днём!

— Что Вы, Любушка, извольте, не томите же себя,

эти мысли отпустите, не достоин он тебя!

Не достойно нам, по чину, да с холопами дружить,

пусть родит в себе мужчину, дабы нам чем угодить!

И под лёгкое молчанье, завивается сюжет,

но, навеянный печалью, затихает, тает свет…

Завершается та сцена,

И, меняя антураж, зарождается дилемма, декорацией пассаж!

Видим мы уже мужчину, заходящего из вне,

а девица, под личину, — та, желавшая причину

устремляется к нему, словно в пламенном бреду:

«Ах, извольте, милый сударь, как же рада, посему

я увидеть в этом удаль, что вас вижу, поутру!

Приглашаю Вас на кофе, приглашаю до себя,

не хотелось бы в народе раскрываться, чтобы я -

душу грешную, да Вам бы приоткрыла в этот день,

в ней поются дифирамбы о любви до Вас моей!»

Господин же, не стесняясь, нежно за руку берёт,

А она, не противляясь, в ощущении полёт -

только, радостью безмерной, отражается в устах,

и личиною, да скверной, поселяется в сердцах!

Вновь меняются сюжеты, переносится мы в дом,

где, под страсти, жарким летом, видим вместе их, вдвоём!

Обнимает он так нежно, он ласкает её стан,

а она же — безутешна!

Вдруг, подпрыгивает зал!

В этот миг, когда одежда уж касается земли

та, что веяла надежды, трепетавшая во дни

оказавшись где-то рядом, может кофе возжелав

уловила она, взглядом, как колышется кровать!

— Значит, Любушке не можно?

Значит, чином не дорос?

Как же ты, неосторожно, распустилась до волос?!

— Я не буду извиняться!

Ты не стоишь и того, чтобы было объяснятся, как дошла я до сего!

И такое началося — я не в силах описать!

— страстью, ненавистью, злостью, наполняется кровать!

Восхитительная сцена — столько чувства и огня!

А актёры — несомненны, в исповЕданьи себя!

Зал, лишь бурею оваций восхищается игрой!

Не могу не наслаждаться, посвящая вечер мой!

Лицедеи кто-то скажет!

Кто отметит: «Да легко, малевать себя покраше,

зарождая и тепло!»

Кто отметит: «Я не знаю, и ведаю всего!

Но, театр посещаю, мне приятное оно!

Мне приятны перемены и метания души!

И, конечно, несомненны, в восприятии они!»

Кто иначе отнесётся,

не пытаясь ощутить, только отзывом сошлётся, чтобы ленушку сокрыть!

Ну, а я же, если честно, невозможен описать,

чтобы выразить уместным, как приятно наблюдать:

— как сияет дивный вечер в театральном большинстве,

и отмечу, что замечен я не первый раз уже!

— как волнует, ощущеньем, ворожения порыв -

что, подобно насыщенью, глубиною, где-то скрыт!

Бесконечное начало, чтобы было описать -

как душа твоя кричала, как вкусила эту сласть!

Но наши жизни — вот театр!

Вот, где рождаются актёры!

Здесь всё живое — Гамлет, Мавр,

Судьба — за сутью режиссёра!

Умейте же, о, Господа, увидеть жизненных сюжетов,

они насытят вам года, они важнее постаментов!

И то, как, жизнью вы своею, под эти пьесы подошли -

я уверяю, незабвенным, вас отражает на Пути!

А до Вас же, Обыватель, я желаю показать —

что актёр — он созидатель, сложно сценой управлять!

Это дело — не простое!

— то слияние в себе — страсти, голоса, устоя и эмоций на лице!

Так не будь же сквернословен, коль актёр не угодил,

он исполнил лишь такое, что душою пережил!

От автора

Человек — Творение Бога!

И талант ему за тем, чтобы вымостить Дорогу, через тернии, в Удел!

Чтобы люди восхищались не гордынею его,

а до Бога обращались, благодарствуя за то!

Осязайте же начало, исповедуя Себя!

— это многое-немало, это внутренность твоя!

Ведь у каждого по-жизни есть таланты, что в душе

воспылая силой мысли, отражается в «руке»!

Строишь, делаешь, латаешь — называется талант!

— ты себя так обретаешь, не ломай такой уклад!

Постарайтесь свою душу — слышать, видеть, что она

пробуждает в вас и в стужу, и во трепете тепла!

Этот трепет ощутите, не теряйте его лик,

вы Себя им обретите, хоть бывает и сокрыт!

Раскрывайтесь близким людям, исповедуйте талант!

— с вас не станет, не убудет за подобный променад!

Ведь талант — такое чудо, что он множится лишь там -

где ты ближнему, как другу, даришь сладости к годам!

Где рождаешь, вдохновеньем, очертания всего -

что, касанием мгновений, дарит благо и тепло!

Content

ММВ
Ода Искусству!