Анна Катнер

Пленница пророчества

© Анна Катнер, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Иллюстрация на обложке Karma Virtanen

Художественное оформление Игоря Пинчука

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © Oleksandra Kryvonos, Kirill.Veretennikov, Nyeengeng, 2d collection, Elena Paletskaya / Shutterstock.com

* * *

Вместо пролога

– С добрым утром.

– Чтоб ты провалился. – Я подняла лицо над водой, отфыркнулась и в бессильной ярости сжала края медного таза.

– И я тоже радуюсь этому чудесному утру. – Колдун отпустил мои плечи и отошел на полшага. Посмотрел сверху вниз и надменно, чуть ехидно ухмыльнулся. Для него это все – игра, развлечение удивительное.

– Я буду там, когда тебя распнут у главных ворот.

– О, непременно.

– Сама буду вбивать в тебя гвозди.

– Обязательно. – Он рассмеялся, швырнув мне в лицо полотенце. – Все будет именно так.

Я молча утерлась. А что говорить? Это наше уже почти ритуальное приветствие: он желает мне доброго утра, а я ему – скорейшей и мучительной смерти. Так вот и живем в этом богами забытом местечке. Мерзкий колдун и посрамленная принцесса. Идеальная пара.

– Ну, чего расселась? – забрюзжал он, поднимая меня с земли за шкирку. – Завтрак сам себя не приготовит.

И то верно. По утрам есть хочется особенно сильно, да и природа располагает – лес дремучий, горы, заросшее озеро и кусты малины, куда ни плюнь. Вот только плеваться уже нет желания – отучил, гаденыш.

Гордо распрямив плечи, сбрасываю тяжелую руку колдуна и иду к хижине. Поругаться еще успеем, весь день впереди, а на голодный желудок язвить у меня не получается. Впрочем, на сытый тоже. Да и куда мне, шестнадцатилетней пигалице королевских кровей, тягаться в сквернословии с матерым колдуном? Я ему целую тираду, а он мне – одно слово, да такое, что потом на душе гадко-гадко. И тоскливо.

Хижина наша древняя, покосившаяся, снаружи неопрятная, но внутри – моим трудом – чистая и даже немного уютная. Крыша только прохудилась. Да и наплевать, колдун сказал, что сам починит, мне молоток не доверяет, подлец. И правильно. Забью и не поморщусь.

Утро как утро – такое же, как и вчера, и позавчера, и месяц назад, и полтора. Подъем и холодный таз с водой. Помню, в первый день думала, что он меня утопить хочет, брыкалась, на весь лес голосила. Но нет – окунул разок-другой и точно так же швырнул полотенце с вышитыми малинками. Даже произнести ничего не могла – стояла на коленях, сжимая несчастную тряпку и глотая слезы. А теперь так и подмывает «спасибо» сказать.

Половицы скрипят на все лады, но только под моими ногами. Колдун умудряется ходить по дому бесшумно. Пакость такая. Один от него плюс: печь топить не надо. Стоит ему только пальцами щелкнуть – уже нагретая.

Управившись с большим горшком, устало вытираю руки о юбку. Ошейник от жара немного нагрелся, но это пустяки по сравнению с прошлым разом, когда он прожег кожу чуть ли не до мяса. Но тогда я попыталась сбежать, так что виновата сама. Та еще идиотка – с колдовской подвеской по лесу носиться.

– Иди сюда, – голос у колдуна даже приятный, когда не злится: властный, успокаивающий, глубокий. Да и сам колдун не такой уж и страшный на вид: крепкий, высокий, правда в плечах уступает моему любимому рыцарю. Красивым колдуна назвать язык не поворачивается: черты хоть и правильные – прямой нос, высокий лоб, но на лице всегда такое выражение, будто он на весь мир обижен. А глаза пугающие – светло-голубые, похожие на два осколка льда. Хотя, может, и был бы красавцем, если б не омерзительное колдовство.

Я послушно подошла к нему и села у ног. Не дожидаясь указаний, закатала левую штанину и распутала грязные бинты. Под ними – большая рана.

– Сегодня только три капли. – Колдун отвернулся к окну, с деланым вниманием рассматривая простенькие шторы. А я послушно откупорила бутылек, отсчитала три капли тягучего, резко пахнущего зелья, и снова замотала его лодыжку. – И затяни потуже.

Да хоть так, чтоб вся ступня отсохла! Хотя нет, иначе сведет в могилу своим ворчанием. А вообще он не злопамятный. Если б меня стая волков попыталась сожрать, пока я ловлю сбежавшую полоумную дворянку, я бы одними словами не ограничилась. А он только наорал да пригрозил больше не искать. Но до меня и с первого раза дошло.

Какое-то время сидим в молчании. Хоть в чем-то мы с колдуном схожи: ругаться натощак ему не нравится так же, как и мне. Вот после еды – самое то. Иногда я пытаюсь перебороть свою ненависть к этому человеку, стараюсь посмотреть на него по-иному. Не получается. Как ни крути, мерзкий колдунишка, который, как в сказке, похитил прекрасную принцессу. Хорошо, не прекрасную, а миловидную. И, формально, не принцессу. Но ему-то откуда это знать?

От печи начал исходить вкусный запах, в желудках требовательно заурчало, и я без лишних слов отправилась хозяйничать. В лесу выбора немного – ешь то, что есть. В плену и того меньше. Колдун уже расселся за столом и в издевку утерся салфеткой. Так и хочется его чем-нибудь огреть. Хорошенько так, чтоб не улыбался больше.

– Приятного аппетита. – Мужчина одобрительно посмотрел на полную тарелку каши. В этот раз она получилась что надо: не сгорела, не разварилась и даже не слиплась в один скользкий комок.

– И тебе подавиться, – быстро проглотив пару ложек, ответила я. С колдуна станется оставить без завтрака.

– Вот все не могу понять: вроде бы принцесса, но манер и такта в тебе меньше, чем у дочери пастуха. – Он с аппетитом пережевывал кашу.

– Какое общество, такие и манеры, – беззлобно огрызнулась я. Не говорить же колдуну, что большую часть жизни я провела в компании служанок, поварихи да старого конюха-садовника, прочно впитав их просторечный говор до самых костей. Тут стоит отметить, что последние два года занятий с мастером словесности принесли плоды, и, когда нужно, могу говорить ничуть не хуже любой придворной дамы. Только не работает это с ним, пробовала уже не раз. Пытаюсь вежливой быть, учтивой, как и подобает принцессе, – внимания он тогда на меня обращает еще меньше, чем на табуретку подо мной. Вот и получается, что проще гадость сказать – хоть какая-то реакция, все лучше гробовой тишины и деланого равнодушия.

– А ведь имя у тебя красивое – Рирариланна. С ведьмовского – «приносящая удачу».

– А у тебя зато… – Я запнулась и тут же рассердилась на себя. Ну не знаю я древних языков, их никто, кроме колдунов, не знает. – А у тебя просто занудное.

– Как скажешь. – Колдун лишь пожал плечами и продолжил уплетать кашу. Я последовала его примеру, искоса поглядывая. Уделал и выиграл, как всегда. Даже есть уже не хочется.

– Тебя убьют.

– Обязательно.

– Мой отец этого так не оставит. Возможно, уже к обеду один из спасательных отрядов до тебя доберется, – приходится сдерживаться, чтобы голос звучал по-королевски спокойно.

– Очень хорошо.

– Фэрфакс, отпусти меня, – я попыталась улыбнуться, – и никто не будет тебя преследовать.

– Да хоть на все четыре стороны, – приподняв брови, откликнулся мужчина. Доев, он отодвинул тарелку и встал из-за стола, сыто потянувшись.

– Фэрфакс, пожалуйста.

– Повторюсь: иди хоть на все четыре стороны, – колдун улыбнулся, хлопнув меня по плечу, – только воду набрать не забудь.

– Колдун, – сквозь зубы выдохнула я, в последний момент сдерживаясь от оскорбления посерьезнее. К такому обращению мой похититель уже худо-бедно привык, хотя было видно, что оно ему не по душе.

– А ты и вправду думала, что я соглашусь?

– Нет. – Я сильно тряхнула головой, и кончики рыжих волос мазнули по остаткам каши в тарелке. – Но попробовать стоило.

– Каждый день пробуешь.

Колдун фыркнул и ушел в комнату.

Я свалила посуду в таз и поскорее выскочила на крыльцо. Так мы и живем в самой глуши, где кроме нас только волки да медведи. И нечисть, с которой я еще не сталкивалась.

Не забуду тот день, когда колдун привез меня сюда: спихнул с седла прямо в грязь, сдернул с головы мешок и, поднеся к лицу фонарь, приказал заткнуться и слушаться. Пообещал, если я буду выполнять все его распоряжения, моя жизнь будет вне опасности.

И как бы я ни ненавидела этого человека, пока что он не дал усомниться в его слове.

Глава 1

Наверное, в жизни каждого человека наступает мгновение, когда он понимает, что все, что он делал до этого, неправильно и даже бессмысленно. Понимает, что все знания, старательно заложенные немногими учителями в голову, на практике бесполезны. И великое чудо, если понимание это придет поутру, в своем доме и в окружении друзей. Мне же не повезло: великий момент просветления наступил, когда я сидела на дереве, с тоской глядя на огромную клыкастую зверюгу внизу. Она громко фыркала, изредка поглядывая наверх, и точила клыки о кору старого клена. Или дуба? Не знаю, никогда не интересовалась деревьями.

Я поудобнее устроилась на толстой ветке, мрачно смотря вниз. Было невысоко – метра три, но достаточно, чтобы переломать ноги. А дикий кабан, по милости которого мне пришлось совсем не по-королевски взбираться на дерево, не собирался уходить. Мерзкое животное разлеглось в куче листвы и продолжало недовольно ворчать.

Я тоже ворчала. А что оставалось делать? Принцесса, в незнакомом лесу, одна, вокруг – ни единой человеческой души. Впору плакать. Месяц назад я бы так и сделала, а сейчас только попыталась сесть удобнее. Не будет же эта скотина здесь до ночи лежать? Да и колдун к вечеру хватится, пойдет искать. Знаю я его: врет, что могу отправляться на все четыре стороны, а он, дескать, искать не станет. Станет, как миленький. Найдет, да еще всыплет. Это он умеет, у него хорошо получается.

От неприятных воспоминаний заныли запястья, и настроение совсем упало. Казалось, куда хуже? В плену у злого колдуна, вдали от семьи, никому не нужная, всеми забытая… Так нет, вот еще кабан прилип как банный лист. Второй час уже караулит, будто на верность присягнул. И ничего с этим не сделать.

Будь на моем месте Лоренц, он бы этого кабана изрубил в капусту. Ему не привыкать – походы да турниры, и наоборот. Братец мой словно родился с мечом и в доспехах. Храбрый, сильный, красивый – загляденье. Наверное, места себе не находит, скучает по сестре…

Мне от этой мысли даже смешно. Мы, конечно, в какой-то степени родные, но не настолько. А вообще интересно: ищет меня кто-нибудь?

Прошло почти два месяца с того дня, как колдун меня похитил. Хорошо помню тот вечер: было тепло, солнечно, и закат красивый, огненный, как с картинки. Я долго наряжалась перед зеркалом, сама заплетала волосы. И все ради таинственного поэта, который уже пару недель мне стишки писал. Да такие, что сердце на части разрывалось. Я уже подумала, что все, вот оно – влюбилась. А может, так и было – что с избалованной принцессы взять? Занятий у меня было немного: вышивай, музицируй да влюбляйся. Ни отцу, ни покойной королеве и в голову не приходило меня чему-нибудь серьезно учить. Зачем? Вот Лоренц – будущий король. А я… Сложно сказать, как ко мне во дворце относились. Слуги любили, тут я поклясться готова – никого по моему приказу никогда не наказывали, а дальше слов мои «королевские» истерики не заходили. Да и отходчивая я, на серебрушки никогда не скупилась.

Дворяне поначалу насторожены были: четырнадцать лет король держал меня подальше, а тут решил ко двору представить. Первые месяцы приходилось тяжело, разговоры стихали мгновенно, стоило мне только на пороге появиться. А потом все как-то уладилось – убедились, что политика мне неинтересна, из сплетен слушаю только любовные, не болтаю об услышанном налево и направо. Так что со временем за мной закрепилась репутация легкомысленной и несерьезной особы, поэтому на некоторые вольности, присущие моему возрасту, стали закрывать глаза.

Ну, посмотрит принцесса благосклонно на очередного воздыхателя, и пусть – посмотрит да перестанет. А чем ей еще в замковых стенах заниматься? Потому в тот вечер никто меня и не остановил, никто не поинтересовался, почему это на закате дня принцесса оказалась в самом дальнем уголке обширного королевского сада.

Небо, помню, совсем золотым стало – подходящее время для романтической встречи. А воздыхатель мой уже был на месте, стоял себе в тени раскидистого клена, бумажку какую-то перечитывал. Оборачивается и смотрит на меня, словно в душу заглядывает. И как-то страшно мне: глаза у поэта голубые-голубые, холодные, ни капли обожания в них. И все, ничего больше не помню. Очнулась только в грязи у крыльца хижины. Поэт чертов, колдун вшивый…

От злости чуть вниз не сорвалась, пришлось сильнее прильнуть к широкому стволу дерева. Чтоб этот колдун под землю провалился! Нет бы похитить да жениться или в жертву принести, так ведь держит взаперти, издевается и ни словом не обмолвился, зачем я ему вообще сдалась. Сижу и дни напролет думаю, чем заслужила такую участь.

Кабан внизу громко заворчал, поднялся на ноги и беспокойно заметался под деревом – добычу, пакость такая, оставлять не хочет. Вдруг высокие кусты в десяти метрах от нас затрещали, и животное испуганно скрылось в чаще.

– Что ты тут делаешь? – Фэрфакс остановился под деревом, изумленно смотря наверх. Я стыдливо попыталась одернуть задравшееся платье, потеряла равновесие и обхватила руками сук с такой силой, что еще чуть-чуть, и мы бы стали единым целым.

– Чтоб тебе пусто было, – негоже менять традицию только из-за того, что я не стою на земле, а сижу под небесами, словно большая белка.

– Да это само собой разумеющееся. – Колдун обошел дерево по кругу и остановился подо мной. – Ну, а зачем ты туда залезла?

– Не твое дело, – огрызнулась я, чувствуя, как вспотевшие ладони предательски скользят по коре.

– То есть если я сейчас уйду, ты совсем не расстроишься? – Фэрфакс облокотился о ствол.

– Не расстроюсь. Еще и подскажу, куда тебе идти!

– Неужели жить на дереве так интересно?

– Не представляешь насколько. – Как же меня распирало от желания запустить вниз что-нибудь тяжелое. Жаль, вокруг были только листья.

– А я ведь предупреждал, что ходить по лесу нужно осторожно. – Колдун задумчиво провел пальцами по свежим следам от клыков кабана.

– Мой лес – где хочу, там и хожу.

– Лес-то, может быть, и ваш, ваше высочество, да логово – кабанье. А зверье, оно такое: им королевские грамоты не указ, они не ведают, что перед ними по деревьям королевская особа скачет. – Фэрфакс откровенно веселился. – Будете спускаться, принцесса?

– Спущусь, когда пожелаю, – зло бросила я. – Мне здесь, может быть, нравится. Свежо, необычно, свободно.

– До самого вечера сидеть будешь?

– Да хоть всю жизнь! – В подтверждение слов я сильнее прижалась к жесткой коре и ехидно улыбнулась, бросив взгляд на колдуна. Если хочет меня спустить, пусть лезет сам.

Фэрфакс задумчиво почесал подбородок:

– Тебе когда-нибудь говорили, что ты весьма необычная принцесса?

– Конечно.

– Манер никаких, ругаешься, как базарная бабка, красотой не выдалась. Одно удивительно: храбрая. Здешние древесные змеи с одного укуса убивают, а тебе все равно. Даже восхищаюсь.

Волосы на голове зашевелились от ужаса. Если и есть что-то на этом свете, что я ненавижу больше, чем своего пленителя, так это змеи. Скользкие, холодные, омерзительные… Я воочию представила, как они подбираются ко мне, готовясь напасть. Что-то коснулось запястья, и я, недолго думая, разжала руки и с громким визгом полетела вниз.

Колдун, будь он неладен, поймал меня у самой земли, но не удержал равновесия, и мы оба растянулись на траве. От удара с прежней силой заныли старые ушибы, а в глазах потемнело.

– Довольна? – зло прошипел колдун, резко поднимаясь на ноги и вздергивая меня за ворот платья.

– Ой-ой-ой! – Левая лодыжка отозвалась пронзительной болью так, что на глаза слезы навернулись.

– Ну что еще? – Колдун, видя гримасу на моем лице, задрал подол платья. – Подумаешь – вывих.

– Больно, – продолжала хныкать я, опираясь на ствол дерева.

Фэрфакс поморщился, осматривая мою ступню. Затем, без всякого предупреждения, дернул так, что я взвыла на весь лес. Колдун было шарахнулся, но тут же взял себя в руки.

– Перестань вопить!

– Больно!

– Врешь. Пойдем, темнеет.

– Я идти не могу, – совершенно честно ответила я, демонстрируя колдуну босую ногу. Одним богам известно, где именно я потеряла неказистую туфлю, когда убегала от разъяренного животного, но под деревом ее не было. Фэрфакс закатил глаза и протянул руки, я отшатнулась от него, как от прокаженного.

– Тогда и сиди здесь всю ночь, – разозлился он.

– Вот и буду! А когда меня зверье сожрет, ты будешь приходить, смотреть на мои косточки и…

Стремительным движением Фэрфакс подхватил меня сначала на руки, а потом перекинул через плечо. Встряхнул, чтобы не кричала, и зашагал прочь. Надо признать, путешествовать, будучи перекинутой через плечо головой вниз, весьма неудобно. Косы рассыпались окончательно, запутались, поэтому в зарослях малины за нами оставался рыжий след из вырванных волос.

Шли мы в полном молчании. Я злобно сопела, колдун невозмутимо похлопывал меня по ногам, когда слишком громко ворчала. Нам обоим хотелось быстрее добраться до избушки: темнело, а ночью дремучего леса опасался даже колдун.

– А, кстати, на кой черт ты туда пошла? – опуская меня возле калитки, поинтересовался колдун.

– Грибы собирала, – ответила я, прыгая на одной ноге до крыльца.

– И где они?

– А леший их знает. – Я пожала плечами. В хижине было тепло, сухо, даже уютно, хотя и не так, как у меня дома – не было здесь ни ковров, ни картин, ни зеркал с безделушками. На кухне – старая печь, несколько полок с домашней утварью, стол и пара табуретов; в другой комнате – кровать колдуна, комод, каждый ящик которого был заперт, шкаф с книгами да пара полок. Жили мы, в общем-то, более чем скромно.

Фэрфакс за моей спиной глубоко вздохнул, и я инстинктивно вжала голову в плечи, но он сдержался. А вот первое время не сдерживался. Ух сколько раз мне от него перепадало: то подзатыльник, то щипок. Но хуже всего были слова. Колдун был мастером ехидных и презрительных речей, а искусством унижения овладел, по всей видимости, в совершенстве. Даже не верилось, что столько яда и ненависти может уместиться в одном человеке. Но ничего, как-то свыклись друг с другом, по пустякам силы больше не растрачиваем.

– И много там было? – вполне миролюбиво спросил мужчина, облокотившись на перила крыльца.

– Много, – немного подумав, соврала я, – и все белые, не червивые. Отличный был бы ужин.

Колдун скрипнул зубами, сжал кулаки и молча пошел в лес. Я позволила себе усмехнуться, глядя ему в спину. Грибы он обожал. Еще любил ежевику – наберу целую корзину, не успею поставить, а колдун уже таскает горстями. Иногда мне кажется, что за время плена я его всего изучила. Знаю, что вспыльчив, жесток, но справедлив, читать любит – днями сидит за книгами, пока я без дела по двору шатаюсь. Со мной пробовал что-то обсуждать, только сильно я на него злюсь, чтобы спокойно разговаривать. Так и тянет сказать какую-нибудь гадость.

В окно комнаты постучались. Сердце забилось сильнее, когда я увидела почтовую голубку. Она прилетала два раза в неделю, но колдун всегда под благовидным предлогом отправлял меня вон. Отвязав от лапки небольшую, свернутую в трубочку бумажку, я прогнала птицу. Подскочив к лампе, развернула ее и разочарованно простонала – подписанные столбы цифр и пара строк на неизвестном языке. Колдуну, несомненно, он знаком, а вот мне – нет.

От досады хотелось плакать. Знала бы, что языки пригодятся – училась бы усердней, а не считала ворон. Но если быть совсем честной, учителя у меня были под стать: скучающие, необязательные и рассеянные. В классной комнате мы тратили впустую время друг друга, делая вид, что география, история, политика и древние языки мне когда-нибудь понадобятся.

Остаток вечера, как примерная пленница, я просидела на табурете в углу, посматривая в окно. Колдун объявился ближе к полуночи. Злой, измотанный и без грибов. Пришлось довольствоваться простой картошкой.

– Фэрфакс. – Я отложила ложку и отодвинула тарелку, положив подбородок на сложенные ладони.

– Мм? – Колдун без всякого аппетита пережевывал рассыпчатые клубни.

– Ты про древний язык с утра говорил, помнишь?

– Помню, – насторожился мужчина.

– Так и не сказал, что означает твое имя.

– А тебе зачем?

– Чтоб гадостей больше говорить, – разозлилась я, – ты же меня не отпустишь?

– Не отпущу.

– Так, может, пришло время узнать друг друга лучше?

– Я и так про тебя все знаю, – со вздохом ответил колдун.

– А вот я про тебя – ничего.

– Так ведь ты пленник, а не я, – искренне удивился Фэрфакс.

– Знаю-знаю, – я раздраженно отмахнулась, – но чего тебе стоит просто поддержать разговор? Как-никак, мне здесь до старости с тобой сидеть – не все же время нам ругаться…

– Глупость какая тебе в голову взбрела, – отрезал Фэрфакс. – Как только можно будет, я от тебя избавлюсь.

– А когда можно будет? – Я закатила глаза. Разговор повторялся уже в десятый раз.

– Когда время придет.

– То есть не скоро, – подытожила я.

– Скоро, не скоро – не мне решать, – припечатал колдун, поднимаясь из-за стола.

– А кому? – Я тоже встала, метнув на мужчину тяжелый взгляд.

– Тебе какая разница? Он – там, ты – тут. Вы никогда не встретитесь. – Фэрфакс ушел в комнату.

– Тебе самому не скучно сидеть в этой глуши? – вдогонку крикнула я. Некоторое время подождала ответа, но колдун, видимо, пропустил вопрос мимо ушей. А уже ближе к самой ночи все-таки соизволил ответить, всучив в руки потрепанный томик с желтыми листами и напутствием «очень интересная история».

– Приятных снов, Рирариланна.

– И тебе не проснуться, – привычно откликнулась я, устраиваясь на лавке возле печи. Некоторые традиции менять все же не стоит. Колдун покачал головой, затушил свечу, и началась новая ночь моего заточения.

* * *

– Опять каша? – Колдун скривился, поднося ложку ко рту. – И опять пересолила. В кого ты только смогла влюбиться в этом лесу?

Я поджала губы, молча снося ворчания. Где это видано, чтобы принцесс учили готовить? В королевском дворце всегда была армия поварят и кулинаров, от меня всего-то и требовалось сказать, что хочу. Хорошо еще, что большую часть жизни я провела в летнем поместье, где глазеть на работу добродушной поварихи часто было единственным развлечением за весь день, так что худо-бедно кашеварить я умела. И ладно бы стряпать приходилось для отца или брата, так нет же – для колдуна мерзкого, чтоб ему провалиться после этой ложки. Ну ничего, он у меня еще и не такое откушает.

– Неужто картошки совсем не осталось? – Фэрфакс выразительно отодвинул тарелку, так и не съев вторую ложку.

– Четвертый день как доели. – Я брезгливо помешала кашу. Выглядела она и вправду мерзко: сероватая, с комочками, украшенная чахлой петрушкой. Вдобавок ко всему на зубах сие лакомство хрустело не хуже песка, да и на вкус оказалось не лучше.

– А крупы еще сколько?

– Полмешка, – скрывая усмешку, ответила я. Колдун прям в лице переменился.

– А соли?

– Мешок.

Соли было много, как бы я ни старалась целыми черпаками приправлять ею и завтрак, и обед, и ужин. Вкуснее от этого стряпня не становилась, да и кислое настроение колдуна успело приесться. Но расчет был прост: одной кашей взрослый мужик, колдун к тому же, сыт не будет. Продуктов у нас, как назло, был полный погреб – в основном картошка, крупы да овощи. Но благодаря моему небывалому усердию запас стремительно сократился. Сомнительному, конечно, усердию. Рано или поздно колдун должен был откуда-то достать новую провизию. Вот тут-то я… Ладно, буду действовать по обстоятельствам.

– Совсем необязательно целый ковш соли изводить на один горшок. – Колдун оперся подбородком на ладони, разглядывая меня.

– Да вот беда: все пробую-пробую, и кажется несоленым. – Я опрокинула солонку над тарелкой. – А тебе вот как?

– Отвратно, – честно признался мужчина.

– Тогда и готовь сам. Я посмотрю, что у тебя получится из крупы червивой, – обиделась я.

Фэрфакс захохотал, не сводя с меня пристального взгляда. Любит он на меня так смотреть – долго, пристально, как будто в душу. Напугать хочет, наверное.

– Будь на твоем месте кто-нибудь другой, я бы рискнул предположить, что он влюбился по самые уши.

– А сейчас?

– А сейчас… даже не знаю, – продолжал веселиться колдун.

– По-твоему, принцессы влюбляться не могут? – возмутилась я.

– Могут-могут, – шутливо замахал руками Фэрфакс, – да только в кого ты в этой глуши влюбиться-то смогла? В медведя?

– А может быть, в тебя? – Я прищурилась, оценивая его реакцию. Колдун захохотал как ненормальный, едва не опрокинув кашу на колени. – Чего смешного-то? Сижу в лесу, домой вернуться не могу, вокруг медведи, волки, змеи. А тут колдун рядышком. И собой хорош, и при деньгах. Характер только скверный, но ничего, это поправимо.

Уж не знаю, какая муха меня укусила, когда я решила так открыто над колдуном шутить, но Фэрфакса укусило что-то дикое и бешеное. Он не стал отмахиваться от меня, отшучиваться, только сложил руки под подбородком и нахмурился. От нехорошего предчувствия скрутило живот.

– Ну, предположим, – спокойно проговорил он, – толика разумности в твоих словах есть. А чем докажешь?

– С каких таких пор любовь доказывать надо? – парировала я. – Хочешь, стихи прочитаю или спою?

– Нет-нет, – поспешно ответил Фэрфакс. И не зря: не давалась мне поэзия, а с пением было и того хуже – учитель мой просил его казнить, ибо большего бездаря, чем я, в королевском роду еще не встречалось. – Слова в любовном деле – ненадежная опора. Лишь действия могут свидетельствовать… – мужчина не договорил, пытаясь скрыть ухмылку. Его все это немало веселило.

– Ну, значит, действия, – задумчиво повторила я.

– Именно.

И продолжил ухмыляться. Знает же, что понятия я не имею, чего он от меня хочет. При дворе действия заканчивались поцелуем ладошки да очередным сонетом. Зря я все это затеяла. Его повеселила, а себе настроение испортила.

Колдун тем временем встал, обошел вокруг стола и оказался позади. Меня затрясло от злости.

– Действия-то какие? – буркнула я, теребя на коленях грязное полотенце.

– Принцесса из тебя никудышная, да и я не знатен, так что опустим все эти излияния о вечной любви. – Фэрфакс тяжело опустил руки мне на плечи и наклонился к уху. – Один маленький поцелуй.

– Подставляй щеку, – процедила я тоном, который меньше всего подходил для такого волнительного события.

– Нет-нет, – колдун легонько подцепил ошейник, и я быстро встала, зная, что кожа на шее от сильного нажима снова начнет зудеть. Мужчина ухватил меня за руку и развернул к себе, – настоящий поцелуй. Крепкий, страстный, наполненный желанием и влечением, которые свойственны только влюбленным.

У меня даже дыхание перехватило – то ли от такой наглости, то ли от страха. А колдун только и улыбался, да так, будто это все не шутка. Ох, и кто тянул меня за язык? Страшно-то как!..

– Вот так и разоблачают ложь. – Фэрфакс вздохнул, устало прикрывая глаза. – Не в словах истина, принцесса, а в действиях. Твоим же словам я бы не доверил и своего осла, если бы он у меня был.

Тут он заблуждался: от своих слов и идей я никогда не отказывалась и шла упорно до самого конца, каким бы он ни был. В королевском дворце быстро пришли к мнению, что я была, пожалуй, самой упрямой принцессой за последние триста лет. Подначивать лишний раз не осмеливался даже брат: он хорошо знал, что своего я добьюсь если не упорством, то слезами.

Я гордо расправила плечи, откинула за спину лохматую, кое-как заплетенную рыжую косу, и вскинула подбородок.

– Давай, – произнесла так, что сама испугалась своего голоса, – целуй.

– Что? – Колдун опешил: такого поворота он не ожидал.

– Принцесса, что ли, первой должна все делать? – не на шутку разозлилась я. – Третий раз повторять не буду: целуй давай.

Колдун смерил меня долгим, уничтожающим взглядом, который я с честью выдержала – помогали ярость и злость. Да и новое, удивленное выражение лица мужчины вселяло некое подобие уверенности. Он замешкался, отвел глаза, видимо, пытаясь гадость какую-нибудь придумать.

– И долго мне так стоять? – Я на всякий случай выпятила нижнюю губу.

– Вот скажи мне: как у короля Уильяма, умнейшего правителя Катергейма, мог родиться такой, – Фэрфакс закатил глаза, – недалекий и невежественный отпрыск?

– Сдается мне, не так принято целоваться. – Я грозно нахмурилась, складывая руки на груди. – Может, не умеешь?

– Уймись уже, шутка не удалась. – Колдун отступил, с тоской поглядывая на тарелку.

– А может быть, принцесса для тебя недостаточно хороша? – распалялась я, сжимая в руках полотенце.

– Тоже верно. У иных похитителей принцессы настоящие: стройные, прелестные, воспитанные. А мне бастард достался.

Умел же колдун подобрать слова, чтобы ранить поглубже.

Правду мне открыли за несколько дней до кончины королевы. Помню себя одиннадцатилетней девчонкой, сжавшейся на роскошном стуле и испуганно следившей за расхаживающим из угла в угол отцом. Он покусывал костяшки пальцев, подолгу смотрел в окно, что-то бормотал себе под нос. Настроение в те дни в замке царило гнетущее – Витория угасала долго, и предстоящий траур витал в воздухе.

– Да и плевать! – в какой-то момент отец оборвал собственные рассуждения, подошел ко мне и присел на соседний стул. – Я исполню ее желание, даже если это будет последним, что сделаю.

Я тогда перепугалась не на шутку: Витория меня не любила и ее последним желанием вполне могла оказаться моя жизнь. Взяв меня за руку, отец просто произнес то, о чем изредка судачили на кухне: королева не была моей матерью. Помню, восприняла эту новость с истинно придворной внешней невозмутимостью – наверное, потому, что где-то в глубине души об этом давно догадывалась. А потом с детской непосредственностью спросила, кто же все-таки моя родительница.

Отец будто бы на десяток лет постарел: помрачнел, сгорбился, безвольно опустив руки.

– Я не помню ее имени, – его слова пригвоздили меня к месту. – И тебе не стоит об этом больше спрашивать, иначе это погубит всех, и тебя в первую очередь. Это секрет, который ты должна хранить.

Я и хранила, да только сплетни все множились и множились: что это за дочь такая, ни слезинки не пролила, да и не похожа она ни на мать, ни на брата. На дне памяти впервые заговорили об этом громким шепотом. Повезло, что прабабка тогда еще жива была. Древняя старуха, уже слепая на один глаз, она поднялась со своего места и гаркнула, приказав всем заткнуться и не позорить память покойной. Поддерживаемая под локоть звездочетом Бафшаном, она проскрипела, что раз ее внучка – покойная королева Витория – признала дочь, то и всем остальным стоит с этим считаться. Ее еще видящий, но по-старчески выцветший желтоватый глаз при этом недобро блеснул, задержавшись на притихших придворных. Следом, конечно, полился поток сладких речей-извинений, но единственные стоящие хоть чего-то слова в тот вечер были произнесены без придворного этикета – грубо, резко и честно.

Умерла старуха через год. А еще через два слухи расплодились с удвоенной силой. В конце концов роковое обвинение прозвучало громко и в самый неподходящий момент – за три недели до помолвки. Я иногда думаю: а какой была бы моя жизнь, не распусти советник свой язык после пятой бутылки вина? Его-то уж точно была бы лучше – не казнили бы.

Жених был знатный, красивый и молодой рыцарь. Сразу мне приглянулся на турнире. Ему король мешок с деньгами, а он только на меня смотрит, улыбается. Глаза у него были добрые, темные, как ночь. И отцу он нравился, и брату. Словом, мечта любой принцессы – выйти замуж по любви – почти сбылась. Почти.

От воспоминаний на глаза навернулись слезы. Я поспешно опустила голову – колдуну их видеть не нужно, чтобы не принял на свой счет. А он все стоит и смотрит, выжидает, что я отвечу. Мне и сказать-то нечего. Ударить бы его, влепить такую оплеуху, чтоб в глазах потемнело. Что с того, что мать моя была не королевой?..

– Что это с тобой? – Фэрфакс нахмурился.

– Ничего. – Я отошла к печи и принялась переставлять горшки. Уши горели, глаза застилали слезы, но рыдания я сдерживала. Не дождется их колдун.

– На правду не обижаются.

– Я не обижаюсь.

– А почему тогда уши красные? Ну-ка, посмотри на меня. – Мерзкий колдун ухватил меня за плечи, развернул к себе и взял за подбородок. – Ты – внебрачный ребенок, которого пожалели, позволили называться принцессой, позволили чувствовать себя ею. Знаешь, как в других королевствах поступают с подобными тебе? Их убивают, топят в младенчестве, скармливают бродячим псам или относят в лес на радость волкам. Но тебя пожалели, да только не стоила ты всех усилий. Училась неприлежно, характером и повадками пошла в необразованную мать, красотой – в нее же. Да любая крестьянская девчонка на твоем месте сидела бы ниже травы, штудировала грамоту и слушалась старших, понимая, что сегодня или завтра ее из дворца выставят. Но ты… ты – нет. – Фэрфакс глубоко вздохнул, переводя дух. Мне даже на секунду показалось, что он мысленно сверяется с заранее заготовленным текстом. – Ты считаешь, что тебе все обязаны. Что ты любимица, ровня кровной знати. Но наконец-то справедливость восторжествовала, и ты сидишь в дремучей глуши, где тебе и место.

– Кровная знать? – Я отступила назад, спиной упершись в каменную кладку.

– Что? – Фэрфакс осекся на полуслове.

– Это те, кто приказал меня похитить, – догадалась я.

– Может быть, – после долгого молчания наконец выговорил колдун.

– И сколько они тебе пообещали? Мой отец даст в два раза больше!

– Нет, – криво усмехнулся мужчина. – Дело не в золоте.

– Фэрфакс, я не буду повторять дважды. – Когда надо, я умею выглядеть серьезной и рассудительной, похожей на настоящую принцессу. – Помоги мне, отпусти меня. Я клянусь: никто не будет тебя преследовать и, более того, моя семья выплатит тебе столько золота, алмазов, серебра, изумрудов, сколько пожелаешь.

– Говорю же, не в награде дело. – Колдун отвернулся, намереваясь позорно сбежать от разговора.

– Фэрфакс! – Я не собиралась так просто его отпускать. Колдун проговорился, и я чувствовала: это только вершина айсберга. – Я не знаю, что может заставить тебя помочь мне, но я могу сказать, что тебя ждет, если ты откажешься. – Сработало, колдун замер на пороге комнаты. – Когда тебя поймают, я лично буду настаивать на том, чтобы тебе сохранили жизнь. Я буду смотреть, как палач выдирает тебе ногти, сдирает кожу узкими полосами с твоей спины, буду смотреть и улыбаться. А после того, как ты признаешься, выдашь все имена, я посажу тебя в темницу. Буду приходить каждый день, с самого раннего утра, садиться напротив… Ты не сможешь сбежать, не сможешь умереть, будешь гнить там до самой моей смерти. Ты понимаешь это?!

– Ты не в том положении, чтобы мне угрожать, – не оборачиваясь, бросил колдун. – Но слушать твою истерику было любопытно.

– Скажи, за что? Кто так со мной?

– Я не смог бы, даже если захотел.

– Почему?

– Не интересовался ее именем, – пожал плечами колдун.

– «Ее»?

Фэрфакс отчетливо скрипнул зубами и, прихрамывая, скрылся в комнате. Сгорая от любопытства и гнева, я рассеянно начала протирать грязным полотенцем горшок. Колдун все-таки тоже человек. Его спокойствие, непроницаемость, холодность и расчетливость – все это можно было преодолеть. За этой стеной хранились имена моих недругов. Не только моих, они восстали против воли отца, против его власти, против моего брата, против всей семьи. И, может быть, мое похищение – только начало.

* * *

– Ну, долго тебя ждать? – Фэрфакс недовольно переминался с ноги на ногу, с раздражением поглядывая на кусты.

– Иду я, иду. – Оставляю зарубку длиною с палец на коре дерева и выхожу, поправляя юбки. – Как ты по полчаса в кустах сидишь…

– Я не хожу в кусты, – отрезал колдун, вскакивая на лошадь.

– А вот бы следовало, – пробурчала я, нерешительно замирая возле своей кобылы. Ростом я не выдалась, а потому в седло карабкалась как на высокую гору: вся красная, запыхавшаяся, даже ладони оцарапала невесть обо что. Колдун наблюдал за мной с умеренным интересом, но ни помогать, ни смеяться не торопился. Наконец устроившись в седле, я властно хлестнула поводьями, посылая лошадь галопом. Вернее, пытаясь. Кобыла была под стать колдуну: вредная и ленивая. Слушалась она только Фэрфакса, и я не сомневалась: напади на нее стая волков, она бы продолжала флегматично жевать траву.

Колдун тихонько свистнул, и мы снова отправились в путь. Надо признаться, я была ему не рада. Месяцем ранее Фэрфакс разругался с «заказчиками». Досталось всем: и несчастной голубке, принесшей письмо, и лошади, которая не желала ехать в ночь, и мне, необдуманно заглянувшей через плечо.

Сидя на полу и хныча, потирая стремительно опухающую щеку, я во все глаза глядела на колдуна. Страшно было как никогда. До того дня я, похоже, и не знала его настоящего гнева. Лицо Фэрфакса потемнело от ярости, ноздри раздулись, губы перекосило. Дымом заволокло всю комнату. Почерневшая тушка голубя, покрытая совсем не аппетитной черной коркой, лежала у моих ног.

Понимая, что лучше бы мне скрыться подальше от его рассерженных глаз, я на четвереньках выбралась из комнаты, намереваясь пересидеть колдунский гнев в кухне, но не тут-то было. Фэрфакс бился в истерике не хуже меня: молнии летали по всему дому, а по стенам прыгали странные тени, словно какие-то черти сбегались к колдуну. Благоразумно рассудив, что лучше бы мне держаться еще дальше, я вышла во двор. Свежо было, темно. Хорошо. Как ни крути, а лес красивый. Густая чащоба – ночью непроглядная, как мрак конца мира, а днем пронизанная волшебным светом, как будто дриады из сказок благословили это место.

За спиной в очередной раз что-то грохнуло, и я поспешила за калитку. Прогуляюсь немного, глядишь, колдун к ночи остынет. Щека противно ныла.

Глупая я все-таки девчонка. Это в сказках злодеи с прекрасными девицами-пленницами как с принцессами обходятся, лелеют их, заботятся. Что я принцесса, что не принцесса – все равно прилетело бы. А может, злодей мне неправильный попался? Вот похитил бы меня разбойник – благородный, красивый, мужественный, жили бы мы с ним в лесу или на дороге. Кочевали бы, богатых грабили во благо, с другими разбойниками делились. Тут мне и самой захотелось влепить себе затрещину: зачем с другими-то делиться?..

Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как забрела достаточно далеко. Свет окон едва виднелся среди частых стволов деревьев. Тишина вокруг стояла какая-то нехорошая. Зябко поежившись и обняв себя за плечи, я медленно, сохраняя достоинство перед попрятавшимися белками, отправилась назад. На переливчатый стук конских копыт вначале и внимания не обратила: мало ли что может померещиться в лесу одинокой девице, еще и ночью?

От всадника я шарахнулась, как от огня: огромный меч пронесся в пяди от носа, досадливо рассекая кору дерева. Рыжая лошадь в веселеньких белых яблоках встала на дыбы с громким ржанием, молотя копытами воздух. К чести моей будет сказано, я сразу сообразила, что спасать меня сей целеустремленный рыцарь не собирается – слишком красноречив был меч и оскал, видневшийся из-под шляпы. Прижимаясь к дереву, я со страхом что-то просипела, но вместо ответа снова блеснула сталь.

Оказавшись зажатым меж двух огней, выбираешь тот, что горит дальше и тише. Совсем не по-королевски вопя от страха, я метнулась в высокие заросли, с боем и криком пробиваясь к домику. Мой преследователь, по всей видимости не любивший охоту, ломанулся прямиком за мной, подгоняя кобылу, а заодно и меня злобными проклятиями и угрозами. У самого забора нога предательски дрогнула, и я рухнула на землю. Лошадь встала на дыбы. Вот так я и помру – раздавленной в буквальном смысле этого слова.

Полыхнуло огнем, и нависшая надо мной лошадь куда-то пропала, перед глазами было темное небо. С трудом переведя дух, я перекатилась на бок, приподнялась на локте и не смогла подавить облегченного вздоха: колдун возвышался над моим потенциальным убийцей, уперев руки в бока и прижав каблук своего сапога рыцарю в горло.

– Я в порядке. – Я поднялась сначала на колени, а потом, придерживаясь рукою за забор, на ноги. Фэрфакс на меня даже не посмотрел. Видок у колдуна был тот еще: лицо перекошено, светлые волосы торчат во все стороны, пальцы скрючены, будто полотенце выкручивает с особой жестокостью.

– Кто послал? – донеслось очень тихо, вкрадчиво, но яростно. Мужик под его ногой хрипел, стонал, силился поднять руки, чтобы сдвинуть колдуна. – Еще раз: кто послал?

Имени я не расслышала, а подойти ближе было выше моих сил. Меня трясло, в боку болело, ноги мелко дрожали. Ссадины на локтях наконец-то дали о себе знать и теперь неприятно щипали.

– Иди в дом, – не глядя приказал Фэрфакс. – Умойся.

– Не пойду никуда, – упрямо вскинулась я, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. – Зачем он?..

– Уйди, – прошипел колдун, и я все-таки поковыляла к крыльцу, от греха подальше.

Куда Фэрфакс дел этого убийцу, я так и не узнала, но посещали нас подобным образом еще четыре раза. О двух посещениях свидетельствовал покосившийся забор и обвалившаяся крыша крыльца – само сражение я пересидела в погребе, не решившись и носа высунуть, пока Фэрфакс меня не позвал. От одного рыцаря осталось кровавое пятно, которое мне пришлось убирать. Колдун лишь сокрушался, мол, не с той ноги встал и перестарался. Легче от его раскаяния не было: кошмары снились еще две недели, запах крови преследовал ежеминутно, а есть получалось только сырую картошку – от вида каши тут же мутило.

Последнего, четвертого, колдун разговорил. Радости это не принесло: как оказалось, в услугах Фэрфакса похитители нуждаться перестали, платить отказались, а от меня решили попросту избавиться. Ну, и от колдуна заодно, если тот будет мешать. Имен несчастный не назвал – да колдуну они и не были нужны, а я твердо убедилась, что, кем бы ни были мои враги, они идиоты. Шутка ли – поступать так с колдуном?

Убедившись, что дорогу до хижины теперь знает каждый проходимец, Фэрфакс велел собираться и не задавать лишних вопросов. Вот так я и оказалась на лесной дороге, которая, как любезно уведомил колдун, вела в большой город, где и должна была начаться моя новая жизнь.

Глава 2

Колдун изрядно кривил душой, когда называл Старые Остроги большим городом. Каменных домов в поселении было много: навскидку полсотни, не меньше. Был постоялый двор, площадь с хиленькой ратушей, были даже ворота с охранной стеной, которая метров через двести плавно сходила на нет. А вот тесноты, которая присуща городам, не было. И если у центральной площади дома щеголяли аккуратными палисадниками, то на окраинах я лицезрела свежевскопанные грядки.

Далеко-далеко, на самой границе памяти, всплывали слова, которые, как полагала и я, и мой учитель географии, благополучно пролетели мимо ушей. Старые Остроги – велчанское название. Велчане жили на востоке лет так… давно, хоть убей – не вспомню. Мирный народ, простой, но свободный. Не искушенный ни выборными монархами, ни кровными династиями. И край велчанский был цветущим, богатым, обширным. До самых Сломанных Хребтов простирался.

Этим он и приглянулся моему очень дальнему предку. Повоевав лет десять, он наконец понял, что идея была провальной на корню: ну как присоединить то, что даже между собой не собрано? Велчане с одинаковым удовольствием воевали и с соседними деревнями, и с великим королем всех западных земель, кем-то там Каннингемским. Чем именно закончилась эта глава семейной истории, я помнила совсем смутно. Можно сказать, совсем не помнила. Каким-то образом восток все-таки присоединили к нашему королевству, но история это была, как выразились бы на кухне, «скверно пахнущая». Темная.

Несмотря на это, настроение поднялось до небывалых высот. Впервые за столько месяцев я выбралась из своей темницы и даже чувствовала себя почти свободной. Не считая ошейника.

На нас никто не обращал внимания. Беспрепятственно добравшись до небольшого опрятного домика, колдун спешился. Открыл калитку, потрепал по загривку сонную собаку и юркнул в дом. Не успела я подумать, что могу слезть с лошади и пуститься наутек, как мужчина высунулся на улицу и поманил меня пальцем. Едва под ногами оказалась твердая земля, в голове промелькнула мысль бежать без оглядки. Фэрфакс словно догадался об этом и цепко схватил за локоть:

– Даже не думай, – вполне миролюбиво прошептал он на ухо, вталкивая в дом.

В маленькой кухне было тесно и темно – окно занавесили плотными шторами из грубой ткани. Я успела разглядеть печь, полки с кухонной утварью и какой-то сальный гобелен, закрывавший стену, возле которой стоял стол. А потом в комнату вошла хозяйка дома. Она была ниже меня на две головы (да чего таить, она была карлицей!), болезненно худая, некрасивая. В седых волосах, собранных в высокий пучок, еще виднелись каштановые пряди. Круглое лицо с прямым широким носом было покрыто глубокими морщинами. Рот застыл в неприятной улыбке-усмешке, но глаза, такие же голубые, как у Фэрфакса, смотрели вполне дружелюбно.

– Какая-то она дохлая, – после недолгого осмотра моей персоны заявила женщина.

– Она стесняется, – нахально ответил колдун, по-прежнему держа меня за руку. – Сам удивлен тому, что она умеет. В остальном все так, как я и говорил: неприхотлива, но разговорчива.

Я хотела было открыть рот, но Фэрфакс ущипнул меня за локоть, и я послушно промолчала.

– А ошейник зачем?

– Велена, ты не хуже меня знаешь, что людям свойственно мечтать о свободе, которую у них, – тут колдун состряпал такую мину, что я почти почувствовала отвращение к самой идее, – отобрали.

– Стало быть, отсюда, ты думаешь, не сбежит? – женщина прищурилась, извлекая из кармана трубку. Спустя полминуты по темной комнате поплыли сизые клубы дыма.

– Некуда ей теперь бежать, – пожал плечами Фэрфакс, и его слова мне совершенно не понравились. – Берешь?

– Беру, – после минутной паузы объявила Велена. Колдун удовлетворенно кивнул и, как мне показалось, с облегчением выдохнул. – Куда собрался? Ошейник-то сними.

– Если вы оба думаете, что я это так оставлю!.. – я наконец-то «отмерла». Это что ж получается: на моих же глазах меня же продают с рук на руки?! Меня – принцессу!.. – Я буду…

– Именно так мы и думаем. – Фэрфакс перекинул женщине ключ. – Жаловаться? Кому? Твоего отца нет, на троне твой брат, который про тебя уже забыл. Никому вы больше не нужны, принцесса.

Фэрфакс хлопнул меня по плечу – так сильно, что я споткнулась на ровном месте, – и вышел, оставив нас одних. Луч света, ворвавшийся через открытую дверь, ослепил, и я заморгала, смахивая с ресниц некстати навернувшиеся слезы. Колдун паршивый: вместо приветствия – подзатыльник, вместо прощания – гадость. Велена стояла передо мной, покуривая трубку. Светлые глаза почти светились в темноте.

Разве сможет меня удержать какая-то старуха, которая мне по пояс?! Да я запросто смогу выйти вон и…

– Подойди, – негромко проговорила Велена, и я почему-то послушно сделала два шага вперед. – Как тебя зовут, девочка?

– Рирариланна, – собственное имя показалось какой-то издевкой.

– Рира… ана… Будешь просто Рила, – Велена добродушно хохотнула. – Шить умеешь?

– Немного… Вы знаете, кто я?

– Он рассказал.

– И вы… вы мне не поможете? – Слезы покатились по щекам.

– С чего это? Вы меня в свои дворянские разборки не впутывайте, – покачала головой женщина.

– Но мой отец…

– Миль-то до Капитолия сколько? Да и нет больше твоего отца, – Велена лениво покусывала трубку. – Вы теперь, принцесса, сами по себе. Или со мной. Как хотите?

Я задумалась. А действительно, сколько до столицы? Месяц пешком идти буду, не меньше. Без помощи не обойтись.

– Опустись-ка на колени.

– Зачем? – подозрительно нахмурилась я.

Велена подбросила на ладони ключ, и я опустилась на холодный пол. Слушая, как она возится у меня за спиной, отпирая замок, я уже придумывала план побега.

* * *

– Помочь, ваш-величество?

Я вытянула полное ведро из колодца, с усилием пристроив его на каменный парапет, и презрительно скривилась, даже не смотря в сторону обидчика. И так знала, что это один из деревенских заводил, которым повезло два месяца назад послушать мой концерт на главной площади.

– Сама справлюсь. – Я взвесила ведро на руке, немного подумала и вылила половину обратно. Ничего, лучше еще полчаса прогуляюсь, чем надорву спину. Сзади несколько голосов тихонько прыснули, и я лишь устало прикрыла глаза. Что с меня взять, с чудаковатой?

– Тебе это… может, помочь? – крепкий детина под два метра ростом улыбался, рассеянно почесывая затылок. Серая рубаха кое-где была прожжена, крупные пальцы тревожно мяли края кузнечного фартука.

– Спасибо, Берст. – Я благодарно кивнула и отступила, наблюдая, как разом повеселевший парень управляется с ведром и колодцем.

– Ты это… Рилка, не обращай внимания. Ну, на этих. Им только бы посмеяться, – голос у Берста был низким, приятным. Симпатии, правда, он не прибавлял. Если бы сын кузнеца мне верил… – Все мы господами побывать хотим…

Мы шагали по улице к дому моей наставницы – местной ведуньи и по совместительству швеи Велены. Той самой старухи, которой меня сдал колдун, чтоб он провалился под землю. Обычно я старалась выбирать обходные улочки, чтобы как можно меньше попадаться на глаза и не слышать издевательское обращение «ваш-величество». Но Берст об этом не задумывался, поэтому шагали мы прямиком по главной улице через центральную площадь, на которой я два месяца назад…

Вспоминать было стыдно. Едва Велена сняла ошейник и благосклонно разрешила заниматься «своими делами» остаток дня, я рванула на улицу. Ноги сами вынесли к городской ратуше, где я сначала попыталась добиться защиты у сонных стражников, а потом не придумала ничего лучше, чем искать справедливости у простого люда.

Гнилыми яблоками в меня не кидали. Наоборот – слушали, развесив уши. А я, еще ничего не понимая, продолжала рассказывать о бесчинствах злого колдуна и о страданиях законной принцессы. К моему несчастью, тут же, на столбе, висел порядком подпорченный листок с моим портретом, которым я размахивала, как флагом. В конце своей речи, когда на площади было не протолкнуться, я перешла в решительное наступление, требуя доставить меня в столицу, обещая всевозможные блага и дары. Тут-то все и пошло не так. Едва народ понял, что у «принцессы» за плечами нет ничего, кроме собственной косы, поднялась волна смеха.

Спасла меня Велена. Уже дома она отвесила подзатыльник и ласково поинтересовалась, на что я рассчитывала. А я опять затянула старую песню о своем королевском происхождении. Тогда ведунья поставила меня перед зеркалом, отобрала тот самый листок и принялась читать вслух. Награда за меня была прямо-таки королевская: пять пудовых мешков золота – по моему весу. Толком обрадоваться этому я не успела, сообразив, что в плену у колдуна исхудала – мать родная не узнала бы. Что уж и говорить о деревенском народе, который ожидал увидеть дородную королевскую особу. Но хуже всего дела обстояли с портретом: на нем меня изобразили такой, что я не удержалась и расплакалась.

– Рилка, а ты на игры пойдешь?

Взглянув на Берста, я с трудом не рассмеялась в голос. Вид у парня был донельзя смущенный, щеки покраснели, а из ушей вот-вот пойдет пар. Признаться, вопроса я ожидала – о больших гульбищах со стрельбищем говорили уже недели две. Как раз заканчивался какой-то важный для остроговских жителей период между летом и осенью. То ли сбор урожая, то ли какие-то отголоски древних верований, которых я не знала. Но отмечать собирались масштабно: с ярмаркой, гостями из соседних деревень и, чем шут не пошутит, некими важными персонами. За два месяца жизни в городе я более или менее представляла, какой грандиозной попойкой это все обернется.

– Может быть, и пойду, – пожала я плечами, не оглядываясь больше на паренька.

– А если пойдешь…

– То с Веленой.

Берст помрачнел, а я криво усмехнулась – и не таких оставляли под балконом. Хороший, конечно, он парень, но мне от этого совсем не легче. До столицы я с ним точно не доберусь. Да и не поймет он меня, не верит же. Никто не верил. И немудрено: в глуши принцесс отродясь не водилось, а все, что обо мне знал простой народ, можно было свести к далеко не лестной характеристике: рыжая толстушка. Я потеребила кончик косы, перекинутой через плечо. Сейчас от благородной рыжины остались только воспоминания – после долгих жарких дней, проведенных в огороде, волосы выгорели и напоминали очень ржавый лен. Хотя какая теперь-то разница?

– О, господин Фэрфакс пожаловал, на игрища, наверное…

Я едва не подпрыгнула от неожиданности. По другой стороне улицы шел колдун, помои на его голову. Мой похититель ничуточки не изменился, разве что выглядел чем-то взволнованным. По сторонам он не смотрел, но с Берста сталось воскликнуть так громко, что Фэрфакс обернулся.

Иногда мне в голову приходят безумные вещи. Нянюшка, самая первая, самая любимая и единственная, которую я помнила по имени, всегда говорила, что воображение у меня как у сказочника. Правда чаще всего эта фраза произносилась с укором, когда я неловко пыталась объяснить, почему все простыни опять перемазаны шоколадным кремом. Вот и сейчас вместо того, чтобы равнодушно встретиться с колдуном взглядом, я ухватила Берста за руку, развернула и спряталась, как за стеной.

– Рилка…

– Да-да. – Я отмахнулась от парня, выглядывая из-за его бока. Колдун на нас внимания не обращал.

– То есть пойдешь?

– Пойду-пойду! – поспешно бросила я, увидев, что Фэрфакс переходит улицу. В таверну наметился, не иначе. И угораздило нас остановиться в метрах тридцати от ее входа!

– Со мной пойдешь?

– Куда угодно пойду, только стой на месте! – разозлилась я.

Берст замер, вытянувшись по струнке. Колдун, оглядевшись, тенью шмыгнул в заведение. Взгляд, которым он окинул улицу, мне не понравился: замышляет что-то, гад такой. Ничего, это мы еще посмотрим.

Желание отомстить не поддавалось никакому объяснению. Выкрасть меня не было его затеей, обращался колдун со мной вполне сносно, а, по чести сказать, за жизнь в Острогах я должна была ему спасибо сказать. Иной разбойник надругался бы и прирезал под кустом. Фэрфакс был, конечно, той еще сволочью. Слухи о нем ходили разные: кто-то, вроде Берста, испытывал перед ним благоговение, кто-то, например начальник стражи, открыто презирал. А такие, как Велена, считали равным. Велена, правда, к колдуну относилась чуть иначе – иной раз мне казалось, что к Фэрфаксу она испытывает жалость. Лишь однажды удалось ее разговорить, но услышанное мне совсем не понравилось.

– Так это… может, сегодня сходим куда? – осмелев, Берст по-хозяйски положил руку мне на плечо.

– Иди-ка ты воду отнеси, – раздраженно бросила я. – А потом уж и поговорим.

Хороший все-таки он парень – послушно подхватив наполненные ведра, быстро зашагал к дому. Голову могу дать на отсечение, шел и улыбался во все зубы. Ладно, с этой проблемой разберусь позже. В конце концов, от одного свидания еще никто не умирал.

Дождавшись, когда из двери вывалится очередной пьяница, я юркнула внутрь. В таверне было душно и шумно, воняло пивом, потом, едой. Велена строго-настрого запретила соваться в подобные места. Да я и сама понимала, что, если здесь кто припомнит мою пламенную речь, сбежать так просто не получится.

По стеночке, прячась в тени развешанных плетенок чеснока, лука и репы, я добралась до самого темного угла. Здесь, притаившись возле разбитого растрескавшегося буфета и изображая скучающего завсегдатая, я наконец-то огляделась.

Хуже просто и быть не могло. Именно сегодня, именно здесь и именно сейчас шумно пировали солдаты из гарнизона, который должен был собрать налоги и отвезти в столицу. В Острогах они были уже третий день, и я все никак не могла придумать предлога, чтобы подобраться к командующему и убедить его в том, что я – та самая похищенная принцесса. Колдун сидел аккурат передо мной, через пустой стол. И был не один.

Таких женщин здесь я еще не видела. Она была красивой. По-настоящему красивой. И не понравилась мне с первого взгляда. Стройная, изящная, молодая. Негустые черные волосы обрамляли привлекательное лицо, словно выточенное из мрамора. Чувственные губы улыбались, а голубые глаза оставались холодными. Взгляни она на меня прямо сейчас, я бы выскочила прочь, проклиная все на свете.

У красавицы были глаза безжалостного убийцы. Я, конечно, не встречала «безжалостных убийц», кроме колдуна, но была уверена: у всех наемников такой взгляд. Жестокий, холодный и оценивающий. Она была одета по-походному: кожаная куртка, простые штаны и длинные сапоги, заляпанные грязью.

Колдун на ее фоне смотрелся… Тут я едва не расхохоталась. Может быть, Фэрфакс был хитрым магом, прекрасным воином, благородным разбойником. Может, и был искусным лжецом. Но эту битву явно проиграл. Мужчина предстал передо мной жалким, изнывающим от любви мальчишкой, который жадно ловил каждое слово своей спутницы. О боги, ну прям как Берст.

Разобрать, о чем они говорили, было невозможно. Сгорая от любопытства, я двинулась в обход, чтобы подобраться с другой стороны, затесавшись в компанию шумных выпивох. Тут-то и наступил тот самый момент, когда все пошло наперекосяк.

Бывают счастливые везунчики: любая их самая безрассудная выходка оборачивается грандиозным успехом. В моем роду таким был дед Ирилар. Легенда гласила, что он вышел против последнего дракона с одним лишь ржавым мечом. Когда тварь попыталась намекнуть, что неплохо бы вооружиться, тогдашний принц нахально заявил, что не считает необходимым тратить казенные деньги на обмундирование. И тут же пояснил: он верит, что дракона ни мечом зарубить, ни копьем проткнуть не получится, а затем добавил, что оружие его – острый ум, которым, как всем известно, ящерицы обделены. В детстве я знала эту сказку наизусть, но со временем детали притупились. Загадками или какой другой уловкой дед получил из драконьей пещеры алмазный меч и, недолго думая, ринулся в атаку. Отделался он шрамом на левом виске, причем, как поговаривали в народе, получил его уже после – когда отмечал победу в харчевне.

Мне, как бастарду, досталось гораздо меньше удачливости и находчивости предка. Безумных и находчивых идей в голове было через край, а с везением всегда возникали проблемы. Вот и сейчас, засмотревшись на колдуна, я спиной врезалась в подавальщицу, опрокидывая полный поднос пивных кружек на шумную компанию. Я еще не успела по-настоящему испугаться, как меня схватили за ухо и больно дернули.

– Смотри куда прешь!

Хуже все-таки могло быть. Голос принадлежал Серому – тому самому человеку, который первым объявил, что я сумасшедшая. От него пошел целый ворох насмешек, небылиц и шуток, приведших к тому, что на каждом углу я слышала издевательски растянутое «ваш-величество».

Серый был жилистым мужиком, торговцем. Обладал скверным характером, был вспыльчив и жесток. Не любил никого, и никто его не любил. За глаза его называли «мулом», и эта кличка приводила мужчину в бешенство. Было в нем что-то от тролля. По крайней мере, воняло от него всегда изрядно.

– Ба, да это же наше величество!

Я высвободилась, оглянулась и с шумом выдохнула – в одно мгновение все внимание было обращено на меня. Колдун сидел спиной, а вот его спутница смотрела на меня поверх головы.

– Решила наградить нас, недостойных, своим вниманием? Ну, так любовь народа не завоюешь, ваш-величество, – Серый демонстративно потряс головой, разбрызгивая капли пива с сальных волос. Послышался одобрительный хохот. – А может, у вас еще что припасено в кармане? А ежели нет, то и стража тут как тут. Они-то в вас признают законную королеву.

– Припасено, еще как припасено, Мул. – Я отступала, лихорадочно соображая, что делать. Лучшим вариантом было бы, пожалуй, разреветься и убежать. Никто бы не стал догонять. Посудачили с полчаса, да и забыли бы. Но капитан отряда уже смотрел на меня, склонив голову набок. Убежать – признать себя сумасшедшей. Признать – потом ни за что не разубедить. А значит, выхода нет. – В день, когда я вернусь в Капитолий, твою голову насадят на пику, а я встану перед ней и помашу ручкой. Уж очень у тебя идиотское выражение лица. Интересно, – я осмелела, вновь услышав смех, – в кого ты такой урод? Неужто папаша твой, тролль пещерный, не мог найти продажную девку посимпатичнее?

Грянувший хохот меня оглушил. Серый, скрипнув зубами, сжал кулаки. Я украдкой взглянула на колдуна, но нас уже обступили со всех сторон. Пути назад не было.

– Ты, Рила, с головой совсем не дружишь. – Мужик вдруг усмехнулся. – Принцессой себя мнишь, наследницей законной. А если я прям сейчас спрошу господина капитана, знает ли он тебя?

– А я его тоже не знаю. – Я уперла руки в бока, презрительно скривившись. – Возле моих покоев кто попало не ошивался.

Язык мой – враг мой. Я успела трижды, пока гремел хохот, пожалеть о своих словах, но ничего поделать не могла.

– Выведи-ка ее вон, – устало приказал капитан, отворачиваясь к столу.

– Сир, вы совершаете ошибку! – Я попятилась от детины в кожаных доспехах. Тот ухмыльнулся, широко раскрыв руки, словно собираясь сгрести меня в охапку.

Ну уж нет! Я схватила первое, что попалось под руку, зажмурилась и размахнулась. Почти обглоданной бараньей ногой зашибить кого-то насмерть весьма проблемно, а вот изрядно понизить достоинство вполне возможно. Серый, часто моргая, схватился за нос, а потом, не обращая внимания, что противник его – хрупкая девица, ринулся в бой.

На мое счастье, большую часть кружек до нашей встречи он опрокинул вовнутрь, и я без труда увернулась, гаденько смеясь. Стражнику за моей спиной повезло меньше: удар пришелся в челюсть, и, прежде чем появилась возможность что-то объяснить, началась драка. Одна из тех шумных и веселых драк, для которой и повода не надо.

Получив пару тумаков, я вырвалась из гущи, юркнула под стол и только тогда позволила себе выругаться. Что ж, любопытство никогда не доводит до добра. О столице пока стоит забыть – до дома бы добраться. С этим возникли определенные сложности: какие-то смельчаки кидались в бой с издевательским криком «за принцессу». Минут через пять всеобщий бедлам разделился на два лагеря. А еще через десять минут меня в шесть рук выволокли из-под стола и, не слушая криков, вскинули на руки и принялись подкидывать под потолок, не забывая о страже, которая пыталась пресечь царящий хаос.

В какой-то момент моя голова все-таки познакомилась с потолочной балкой, и я, осоловев, сдалась на милость победителям. Тряска продолжалась еще минуты три, а потом в лицо подул свежий ветерок. Разлепив слезящийся глаз, я обнаружила, что толпа, человек пятнадцать, под громкое улюлюканье несет меня вверх по улице. Я хотела было заметить, что мой дом в другой стороне, но тут меня швырнули в воздух и не поймали.

Холодная вода мгновенно привела в чувство. Плавать я не умела. Голова все еще болела, и я медленно погружалась в реку. Память услужливо подсказывала, что Весла неглубокая, максимум два моих роста. Но когда ноги коснулись мягкого дна, я запаниковала, выпустив изо рта два десятка пузырей.

Вот так и умру. Глупая, идиотская смерть. Хотя какая жизнь, такая и кончина. Никто меня по-настоящему не любил, никто и плакать не будет. Отец уплыл, а брат забыл. Не до того ему сейчас – целой страной управляет. А ведь есть еще заговорщики, которые меня похитили. Зачем – вот бы узнать. С другой стороны, нет, не нужно этого знать, не хочу. Что бы они там ни задумали, все у них пошло не так.

Что ж, обо мне не сложат легенд. Не стану я чьей-то женой, не будет у меня больше надежд и радости. И могилой моей будет грязная речушка в богами забытой деревне на востоке страны, которой правил мой отец…

Я шмыгнула носом, подавилась водой, перепугалась и рванула вверх. Выскочила на поверхность, с шумом вдохнула и снова ушла на дно. Ну-ка, соберись!

Поднимая тучи брызг, я добралась до каменного парапета. Подтянулась на дрожащих руках, с трудом перевалилась вниз. Почувствовав спиной твердую землю, я рассмеялась. Небо над головой радовало голубизной, солнце ласкало кожу, от реки приятно пахло тиной. К черту все! Новая жизнь. Без воспоминаний, без лживых надежд и чаяний.

Не знаю, сколько я лежала так, улыбаясь и щурясь, разглядывая легкие облака. Наверное, пролежала бы и до вечера, если бы меня не накрыла тень, а мелодичный голос не произнес:

– Поднимайтесь, Ваше Высочество, вы простудитесь.

Глава 3

С тихим шипением я продолжала расчесывать волосы. Узлов было много, а вместо расчески приходилось использовать собственную пятерню. Затея, конечно, была глупая, но так я хоть как-то избегала неприятного разговора между мной и моими «спасителями». В лучших традициях дурно пахнущей истории ими оказались колдун и его девица. Фэрфакс смотрел с явной брезгливостью, его спутница – с любопытством, которое мне не нравилось. Молчание затягивалось, и в конце концов мне пришлось сдаться. Откинув мокрые волосы за спину, я угрюмо взглянула на парочку.

– Ну? Пришли насмехаться?

– Отнюдь, Ваше Высочество, – девица скромно потупила взор, чуть склонила голову и улыбнулась краешками губ. – Знай я раньше, что вы и есть та самая принцесса, то не позволила бы вам попасть в подобную ситуацию.

– И почему же?

– Потому что я искала вас.

Может быть, месяцев пять назад я бы с радостью вскрикнула и повисла на шее этой наемницы, но жизнь с Фэрфаксом все же кое-чему научила.

– Значит ты знаешь, кто я. – Я искоса взглянула на колдуна. – Вот тебе мой первый королевский приказ: арестуй это отродье.

Мужчина закатил глаза, сложив руки на груди и всем своим видом показывая, что очень хочет уйти. Женщина же продолжила улыбаться. Вместе эта парочка смотрелась идеально – вряд ли во всем королевстве нашлись бы менее симпатичные мне люди. Хоть сейчас в яму на полвека.

– К сожалению, Ваше Высочество, сила приказывать не всегда передается по рождению.

Интонация ее голоса мне не понравилась. На всякий случай я отодвинулась. В отличие от Фэрфакса, женщина была вооружена. И совсем не хотелось проверять, насколько остро заточен клинок.

– Королева без королевства, как музыкант без слуха, – продолжила красавица, холодно улыбаясь. – За вас была обещана награда, но без нее ваша жизнь и гроша не стоит.

– Тогда тебе придется меня откармливать, – я злобно хохотнула, – иначе награда выйдет совсем не королевская.

– А никто и не говорит, что она будет из королевской казны. Неужели в такую глушь новости совсем не доходят? – Женщина взглянула на Фэрфакса и, получив положительный ответ, коротко выругалась. – Вставай, принцесса, нам с тобой многое придется обговорить.

С трудом поднявшись с земли, я почувствовала, как мир медленно завертелся. Слепо вытянув руку, я ухватилась за колдуна, закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти. К моему удивлению, все это время Фэрфакс спокойно стоял, не отстраняясь и не издавая вообще ни звука. Справившись с недомоганием, я отступила на пару шагов и невразумительно буркнула «спасибо». Колдун коротко махнул рукой, пропуская меня вперед. Подобрав подол мокрого платья, я поплелась вслед за наемницей, не обольщаясь насчет своей судьбы. Кое-что я выучила еще лучше – гадости в мире случаются гораздо чаще, чем приятные неожиданности.

На улицы мы так и не вышли, огородами добравшись до старого амбара на краю поселения. Внутри было сухо, тихо и светло – стены просвечивали, как решето. Меня усадили на деревянный брусок, выполняющий роль скамьи, и уже не церемонясь обрушили все последние новости.

Итак, за полгода моего отсутствия королевство изменилось.

Известие о моей пропаже отца весьма опечалило. Поначалу искали меня тайно – благо при дворе я не была популярна. Советники старательно нашептывали, что я сбежала из-под опеки с каким-нибудь низкородным рыцарем, и туда мне и дорога, не стоит поднимать лишнего шума, чтобы не пострадал хрупкий, еще не до конца оформившийся союз с Таланией. Младшая дочь тамошнего короля уже полгода гостила в Катергейме, и дело шло к очень выгодному браку между ней и принцем. Но пропажу заметили. Отец меня все-таки любил, а еще был королем, потому не стал придумывать небылицы о моем побеге и объявил о поисках во всеуслышание. Советники, говорят, волосы на голове рвали от досады.

Тому, кто приведет меня обратно в отчий дом, пообещали щедрую награду: дворянам – титул с землей, а всем остальным – золото. Вот только от горя отец позабыл, что среди наших подданных полно хитрецов, желающих нажиться. У ворот королевского замка выстроилась целая очередь из девиц разной степени полноты и рыжины. Иные умельцы обривали наголо несчастных или намертво приклеивали парики. Балаган продержался три недели, пока один из послов мягко – во весь голос – не намекнул королю, что из-за непрестолонаследного ребенка так не убиваются. И вообще, как так получилось, что царственную особу украли из-под королевского носа? Наверное, с глазу на глаз он сказал еще много чего – Талания славилась своими суровыми обычаями. К середине второго месяца с момент моей пропажи отец заявил, что скипетр, мантию, трон и все-все-все королевство вверяет сыну. Попросил у свежеиспеченного короля дозволения отправиться послом за Зеленое море и в одно прекрасное утро уплыл. Разумом этот поступок отца я понимала: благо королевства превыше всего. А вот сердцем… Сердцем мне очень хотелось верить, что далось ему решение нелегко.

В качестве короля Лоренц поддерживал мои поиски еще пару недель. Поговаривали, что терпение его иссякло на особо наглой парочке шарлатанов, которых он приказал нагишом выпороть на главной площади Капитолия. После этого поток желающих нажиться на семейной трагедии иссяк, а еще через несколько недель поиски окончательно свернули, отделавшись сухой речью: мол, пропала без вести, возможно, мертва.

Путем нехитрых вычислений я сопоставила, что примерно в это же время Фэрфакс разругался с моими похитителями. С помощью недолгих рассуждений я убедилась, что заговорщики свою цель видели не в выкупе и не в награде.

Если в первые месяцы в столичных тавернах еще изредка судачили о странной пропаже, то к концу лета история подзабылась окончательно. Но, по словам спутницы колдуна, были еще люди, которые готовы очень и очень щедро заплатить за мою персону.

– Но прежде всего, – наемница изящно сложила руки на груди, – мне нужно убедиться, что ты та, за кого себя выдаешь.

– Его спроси. – Я мрачно ткнула пальцем в колдуна, который развалился на сене и делал вид, что дремал. К нашему разговору Фэрфакс проявлял удивительно мало внимания – лишь один раз подал голос, поправляя наемницу в какой-то малозначительной детали.

– Он, как ты его называешь, колдун, его слово мало где ценится.

– Да неужели? А вот придворный звездочет был очень уважаемым, – злорадно ухмыльнулась я. Фэрфакс пропустил колкость мимо ушей. – И как прикажешь доказывать?

– Для начала давай познакомимся. Меня зовут Делайла, и я немного знаю о жизни при дворе. Как звали твою самую первую нянюшку?

– Саира. – Я вспомнила сморщенную, загорелую пожилую женщину, которая тихо напевала мне грустные песни. Было в них много про пиратов, сокровища и драконов. Я засыпала, представляя, что однажды настанет день, и я уплыву навстречу приключениям. И далеко, там, где кончается край неба, найду счастье, о котором постоянно говорили взрослые. В то время королева Витория еще не решила, что делать с бастардом, поэтому в замке я была тенью. Лет мне было всего ничего. – И о чем это может тебе сказать? Саира давно умерла.

– А вот и нет. Живет, и вполне неплохо. От нее-то я и знаю про твой шрам под коленом.

– Да о нем половина моих служанок знала. Тоже мне тайна.

– Как ты его получила?

Я послушно рассказала, как обожглась на кухне, необдуманно прислонив ногу к остывающему вертелу. Ума, конечно, у меня в то время было не особо много, но ругались тогда сильно: сначала за то, что сбежала из комнаты, а потом уже за все остальное.

Делайла выслушала, благосклонно улыбаясь. Видимо, убедившись, что я та самая принцесса, раз помню никому не известные подробности, она поведала свой план на мой счет.

Авантюра, в которую меня собирались втянуть, выглядела сомнительно. Но многообещающе. В соседней Ниверии проживал дворянин, который мог отдать за мою голову весьма много золота. Спрашивать, почему и зачем, я не стала. Только дурак не поймет, что молодой король за вновь обретенную сестрицу отдаст втрое больше. От меня же зависело, приду ли я к некоему графу Хёрсту на своих ногах, или же меня приволокут, не слишком заботясь о комфорте во время путешествия. Поразмыслив с полминуты и для вредности потянув еще время, я согласилась. Хуже, чем у колдуна, быть уже не могло.

* * *

Жизнь принцесс часто называют сказочной. Говорят это обычно с завистью, тихим шепотом, исподлобья наблюдая за каким-нибудь уроком танцев или рукоделия, или этикета, или во время долгой прогулки по летнему саду. Годам к шестнадцати молодая особа королевских кровей владеет стандартным набором навыков и умений: танцевать, петь, сочинять стихи, вышивать салфетки, степенно прохаживаться, держа ровно спину, улыбаться не «скаля зубы», есть с помощью вилки и ножа и не выхлебывать вино из кубка за пару секунд. Наиболее талантливые могут похвастаться умением рисовать или играть на музыкальных инструментах.

Сидя на поросшем мхом пне, я мысленно сокрушалась несправедливости. В голову наставникам не приходило учить меня ориентироваться по мху или звездам, разводить костер или махать мечом. Зачем это принцессе? Рано или поздно (по опыту предшественников обычно «рано») у нее будет муж, который прекрасно разбирается в этих делах. Зачем забивать прелестную головку подробностями, которые никогда не понадобятся? Будет принцесса жить прекрасной сказочной жизнью… Затем, что сказки – выдумка. И эту, в общем-то, идеальную в своей простоте мысль нельзя никогда упускать из вида. Но довольно о прошлом.

Делайла мне не нравилась. Мне вообще не нравились женщины, разгуливающие по лесу в штанах, с мечом наперевес. Да и лес осточертел. Шел шестой день пути: я устала, промокла и могла похвастаться новой царапиной, тянувшейся через левую щеку. Ночлег находился под открытым небом: кутаясь в одеяла, мы по очереди несли караул. Вернее, я бесстыдно спала, пока за мной исподтишка приглядывал колдун. Не доверял, паршивец. И правильно делал. Все принцессы злопамятны, хотя и не все обладают хорошей памятью. Ему не повезло: на память я не жаловалась, а обиды во мне накопилось хоть бочками вычерпывай. Кинжал в спине колдуну, конечно, не угрожал, но птиц с веток я специально не сгоняла, по утрам наслаждаясь его кислой миной.

С наемницей было сложнее. На все мои стоны она не обращала внимания, но просьбы выполняла охотно и даже сама начинала разговор. Интересовала ее жизнь при дворе: наряды, балы, еда и – женщина даже в походных штанах остается женщиной – сплетни. Я, истосковавшись по слушателям, с удовольствием делилась тем, что помнила. Колдун в наши разговоры не лез, лишь изредка хмыкал и кривил рот в презрительной усмешке. Он вообще не обращал на меня внимания, если не считать обрывистых команд «помой», «набери воды» или «сиди тихо».

Опасностей на пути было немало: лесные звери, разбойники и, возможно, еще какая нечисть. Про последнюю я бесстыдно подслушала, и беззаботно спать по ночам расхотелось.

В минуты одиночества, когда колдун и наемница были заняты, в мою голову настырно лезли мысли: как я согласилась на такую авантюру?! Хотелось отвесить себе хорошего тумака, хлестнуть лошадь и ускакать как можно дальше. Расспросить Делайлу не хватало духу, да и колдун был всегда рядом. Уж ему-то я не хотела показывать свой страх – засмеет, гад.

– Прорастешь, – равнодушно бросил Фэрфакс, проходя мимо.

– У меня от этого грубого седла все болит, – огрызнулась я, нехотя поднимаясь с уютного пня.

Солнце давно скрылось за кронами деревьев, когда наш маленький отряд остановился на ночлег. Критично оглядев стоянку, я пристроила одеяло в корнях дерева. Все равно уснуть не смогу, а лежать на сырой земле не хотелось. Однако колдовской огонь грел сильнее обычного, и очень скоро я задремала. Снилось мне мое умеренно счастливое детство, не омраченное ни обвинениями в грязной крови, ни заговорами, ни колдунами. Как наяву, я бродила по просторным комнатам летнего дворца, разглядывая фамильные портреты. Особенно мне нравилось полотно, на котором было изображено королевское семейство: отец, брат и женщина, которая для меня была лишь королевой. По ее желанию моя жизнь проходила вдали от родни, в четырех стенах обветшалой усадьбы, по недоразумению называвшейся дворцом. Конечно, иная на ее месте просто удавила бы меня в младенчестве, но королева Витория поступила мудрее: не став признавать меня бастардом, она предпочла прослыть злой матерью, сохранив идиллию в семье еще на десяток лет. До самой своей смерти.

Я все разглядывала картину, когда меня окликнула служанка. Повернувшись обратно к картине, я встретилась взглядом с колдуном. Не с настоящим: на лице мужчины, искусно изображенного на холсте, застыло такое же сосредоточенное и внимательное выражение, какое обычно бывало у моего похитителя. А еще прямой нос и правильный подбородок придавали им немалое сходство, разве что глаза отличались – были янтарными. Совсем не по-королевски показав портрету язык, я шагнула к окну, широким жестом раздвинув тяжелые шторы. На улице комьями валил серый снег. Сад пропал, сменившись изломанными хребтами гор. Я не успела удивиться, как стекло треснуло и взорвалось тысячей осколков.

Вздрогнув, я проснулась, выпуталась из одеяла и огляделась. Совсем стемнело. Костер неярко освещал полянку, лишь чуть-чуть рассеивая сумрак. В полумраке я различила две фигуры с обнаженными клинками. Я уже хотела испугаться, но сообразила, что это колдун и наемница. Одним богам известно, почему они не могли просто лечь спать, как все нормальные люди, и каждую ночь то пели песни, то громко смеялись, то кривлялись, хвастаясь своими похождениями, а теперь еще и новое развлечение нашли – подраться. Я искренне желала, чтобы они забили друг друга до смерти. Сон больше не шел. Досадливо чертыхнувшись, я выбралась из-под одеяла, откинула растрепанные волосы за плечи и принялась ждать, когда поединок закончится.

Смотреть на бой было тошно. Я пыталась занять себя перекладыванием скудных пожитков, но звон стали назойливо лез в мысли. В конце концов я сдалась, положила подбородок на колени и наблюдала за поединком. Наемница орудовала мечом. Гибкая, изящная, она танцевала, дразня колдуна. Фэрфакс казался неповоротливым боровом: рычал, отбивая атаки двумя кинжалами, хмурился и, как мне казалось, воспринимал поединок как нечто большее, чем обычную тренировку.

Выждав удачный момент, Делайла отправила его на землю пинком в живот. Досада колдуна подняла мне настроение. Мужчина оказался прижат к земле каблуком наемницы. Склонившись, она что-то говорила, а Фэрфакс шипел сквозь зубы и не сопротивлялся. Я уже собиралась отпустить язвительную шутку, когда каким-то чудом мужчина оказался сверху, подмяв под себя наемницу. Еще с полминуты она пыталась вырваться, но тот, наверное, удерживал ее магией. Внезапно повисла очень неприятная тишина: колдун низко склонился, мигнул костер, а я, что было силы, кашлянула. Оба подпрыгнули от испуга. Я нахально отсалютовала им пальцами и гаденько улыбнулась, видя раздосадованное выражение лица колдуна. Вот только лицезреть злодейские нежности мне не хватало!

– Я, между прочим, хочу спать.

– Так спи. – Фэрфакс помог девушке подняться.

– Это очень сложно, когда вы скачете тут, как раненые зайцы.

– А ты отвернись, – посоветовал колдун.

Делайла выглядела немного смущенной. Она уселась возле костра, закутавшись в одеяло, и прикрыла глаза. Не говоря больше ни слова, колдун улегся спать. Я еще немного поворчала себе под нос, костеря Фэрфакса. Только слепой не видел, каким он был идиотом – влюбленным идиотом, ибо Делайла не была настроена отвечать взаимностью. О, в этом я кое-что понимала! И тихо радовалась, предвкушая разбитое сердце мерзкого колдунишки.

Следующим днем мы вышли к небольшой деревеньке. До Острогов ей предстояло расти еще не один десяток лет, хотя домов в ней было предостаточно и даже нашелся постоялый двор. Истосковавшись по мягкой постели, я узурпировала единственную кровать, приготовившись сражаться до последнего вздоха за право спать по-человечески, но Делайла куда-то исчезла, а колдун лишь махнул рукой.

Молчаливость никогда не была сильной чертой моего характера. Взбив подушку, я принялась рассуждать о графе, который не поскупился заплатить за мою голову кругленькую сумму. Фэрфакс слушал с умеренным интересом, изредка кивая.

– Но мой брат дал бы втрое больше, если бы ты отвел меня домой.

– Сомневаюсь.

– А все-таки зачем я этому графу?

– Наверное, хочет снискать благосклонность короны, – пожал плечами колдун.

– О, это он точно получит. Но что мешало тебе самому отвезти меня во дворец и получить награду? Тогда, когда твои первые наниматели решили выйти из игры. – Я улыбалась, разглядывая колдуна. Страх перед ним давно пропал, осталась обида и желание сделать какую-нибудь гадость.

– Ну. – Фэрфакс критично оглядел дырку на локте, снял куртку и повесил на стул. – Мне хотелось, чтобы из тебя вышел толк. Иными словами, мне стало жаль губить такую глупышку, поэтому я решил пересадить тебя в благодатную почву деревни, где ты бы прожила беззаботную жизнь вдали от убийц и всяких заговоров.

– А, теперь это называется так, – у меня непроизвольно сжались кулаки.

– Да, и я ни капельки не жалею о своем поступке. – Мужчина подошел к кровати, глядя на меня сверху вниз. – А теперь ты уйдешь.

– Вот еще.

– Тогда я лягу рядом. – Фэрфакс, не дожидаясь ответа, развалился поверх покрывала и отобрал подушку. Я подскочила как ошпаренная.

– Можешь сходить прогуляться, – милостиво разрешил колдун, и я последовала его совету. Прогуливаться пришлось по единственной прямой улице, ловя на себе подозрительные взгляды местных жителей.

К шепоткам за спиной я привыкла. Иногда льстила себе мыслями, что все дело в красоте, которой, если говорить честно, у меня было немного. От неизвестной матери мне досталась бледная кожа, симпатичные ямочки на щеках и правильный нос. От отца – зеленые глаза и рыжие волосы. Но шептались вовсе не об этом, а о том, что больно не сходятся сроки, да и обстоятельства моего рождения, как бы так сказать, окутаны тайной. В дворянских семьях, наоборот, принято из такого события делать большой праздник, а меня же до последнего ото всех скрывали, разве что в чулане не прятали, пока отец не стал королем.

Вспоминая прежнюю жизнь, я сама не заметила, как оказалась достаточно далеко от постоялого двора, почти на самой окраине деревеньки. Последний покосившийся забор окружал пепелище. Горело давно, почерневшая печь возвышалась над черными балками, уныло смотря в небо. Я остановилась напротив, рассеянно постукивая пальцами по уцелевшей жерди.

– Знатный был пожар.

Я вздрогнула от неожиданности и стремительно обернулась. Дряхлый старик стоял у калитки напротив, опираясь на узловатую клюку. Одного глаза у него не было, зато перекошенный рот был полон зубов. Седые волосы нечесаными космами спадали ниже плеч.

– Тебя на свете еще не было, – продолжал он, глядя сквозь меня, – когда дом мага сожгли.

– Колдуна, что ли?

– Хороший был мужик, зубы лечил, – старик растянул сухие губы в улыбке, – даже после смерти чары действуют. Поэтому и боятся здесь жить.

Я запоздало сообразила, что обжитых домов рядом с пепелищем не было.

– Но раз было давно…

– А у мертвых время по-другому течет, девочка. Для меня – давно, для тебя – вечность назад, а для духа – пару секунд. Дом-то сожгли с магом внутри. Дверь снаружи подперли оглоблей, чтоб не выбрался. Только я все помню.

Мне стало неуютно. Чувство было таким сильным, что, не будь я принцессой, подобрала бы юбку и пустилась прочь со всех ног. Старик, видимо, довольный произведенным эффектом, заковылял к своему дому. Стараясь не поворачиваться спиной к пепелищу, я последовала его примеру.

Постоялый двор встретил послеобеденной тишиной. На веранде дремал дородный мужик в дорогом камзоле, совсем не вяжущемся с простыми холщовыми штанами. В главной зале кто-то курил возле очага. Поднимаясь по лестнице, я услышала голоса, и их интонации мне совсем не понравились.

Колдун и наемница ругались. По-особому: спокойно, зло. Без криков, швыряния посуды или молний, но от фальшивого спокойствия волосы на голове вставали дыбом. Я мялась у порога, не решаясь зайти. С одной стороны, какое мне дело до разборок двух чудаков, но с другой – все равно же придется входить. В конце концов я толкнула дверь, с непроницаемым лицом заглядывая внутрь.

К моему мрачному удовольствию, все было еще хуже, чем слышалось. Колдун нервно расхаживал из угла в угол, а Делайла деловито полировала меч.

– …Знаешь, работенка не пыльная, делов – на день. От плана не сильно отклонимся, – не заметив меня, продолжала девушка. – Да и когда ты бежал от опасности, поджав хвост, как трусливый пес?..

– Работенка? – Я подозрительно сощурилась. Понятия не имею, чем занимаются наемницы, но мне это уже не нравилось. Как и Фэрфаксу. Лицо колдуна посуровело, и в его коротком, но емком «нет» угадывалось раздражение. Делайлу это ничуть не смутило. Она раскачивалась на стуле, закинув ноги на подоконник.

– Мы здесь не одни. – Колдун покосился на меня, складывая руки на груди.

– А она нам тоже пригодится, – девушка одарила меня обворожительной улыбкой, от которой мучительно заныл живот. – С тобой или без тебя, но я за это возьмусь. А ты остался все таким же… Слишком осторожным.

У меня был шанс сбежать. Вот прямо сейчас попятиться назад, аккуратно прикрыв за собой дверь, и удрать как можно дальше от разъяренного колдуна. Воображение услужливо рисовало гром и молнии, обрушившиеся на несчастный постоялый двор. Я знала: обвинения в трусости Фэрфакс не переваривал ни под каким видом. Усвоено это было меньше чем за неделю и стоило мне стольких страданий, что забыть невозможно.

– Хорошо. Я помогу, – как-то тускло ответил колдун. – Но не жди, что я буду в восторге.

– Разумеется, нет. Мы выдвинемся на закате и к полуночи уже будем свободны. Эй, милочка, куда это собралась?

Я замерла, крепко вцепившись в ручку двери. Намечалось что-то по-настоящему плохое.

– Еды хотела достать, – нашлась я, невинно пряча руки за спиной.

– Об этом мы позаботимся. Скажите-ка, принцесса, вы боитесь темноты?

– Нет.

– А того, что может в ней обитать?

– Я путешествую в компании с колдуном. Это всем остальным надо нас опасаться.

– Прелестно! – Делайла хлопнула в ладоши. – Значит, ты не будешь возражать против нашей маленькой прогулки?

– Буду.

– А, впрочем, неважно. Ты девица?

Тут я задохнулась от возмущения. С распутством высшего света я была знакома не понаслышке. Несмотря на то что большую часть жизни я провела не в столице, в округе летнего дворца было достаточно поместий, где вовсю кипела жизнь.

Редкая влюбленность обходится без ночных побегов и тайных встреч где-нибудь за конюшней. Было это настолько само собой разумеющееся, что подобный вопрос никогда и не поднимался. Королевская семья всегда находилась в центре внимания. И если мой брат мог позволить себе вольности, которые бы простила людская любовь и благосклонность советников, то мне, как бастарду, не оставалось ничего иного, кроме как вдвойне усердно вести себя прилично. Да и, если быть совсем честной, мне в голову не приходило, что кавалеров можно поощрять чем-то большим, нежели улыбкой или восхищенным вздохом. К тому же кавалеров-то было не то чтобы много. Затворничество, на которое меня обрекло происхождение, оставило отпечаток на моем характере. Так что, пожалуй, я могла бы стать одной из самых целомудренных принцесс за последний век.

По моим щекам разлилась жаркая краска. Делайла бессердечно ухмылялась, а колдун, казалось, вот-вот рассмеется. Гнев придал сил, и я, гордо вскинув голову, ответила.

– Ну и замечательно. Одной проблемой меньше.

– Не только волкодлаки падки на девственниц. – Фэрфакс покачал головой.

– Но нам нужны только они.

– Лес дремуч…

– От медведя мы ее как-нибудь защитим.

– Я вообще-то против, – мой голос сорвался.

– Милая, выбора у тебя нет, – наемница потрепала меня по макушке. – Должна же от тебя быть хоть какая-то польза?

– А какая польза от меня будет, если в лесу меня что-нибудь сожрет?

– Не сожрет, – самоуверенно откликнулась Делайла. – Волкодлаки – одиночки. Глазом не успеешь моргнуть, как мы сделаем из его шкуры новое одеяло.

– Нет уж, спасибо. Тебе надо…

– Помнится, у нас уговор: с комфортом до графа в обмен на полное послушание, – Делайла отложила меч. – Можем перейти к запасному плану, где ты путешествуешь с мешком на голове. В любом случае на закате тебе предстоит небольшая прогулка. Со связанными руками или нет?

Я бросила взгляд на колдуна. Возможно, мне показалось, но он едва заметно покачал головой. Гаденыш этакий, чтоб их всех…

– Ладно, от одной прогулки еще никто не умирал, – угрюмо пробурчала я, косясь на потрепанный бордовый плащ в руках наемницы, – но вот без этой тряпки лучше обойтись…

* * *

Если взглянуть на жизнь знатной дворянки, можно заметить, что распорядок ее дня, хоть и весьма насыщен событиями, по природе своей ужасно однообразен. Полчаса уходит на кручение перед зеркалом, еще час – на легкий завтрак, два часа после – на занятия всякой ерундой: вышивание, придирчивое разглядывание собственных (или, чаще всего, чужих) поделок, плетение кошелечков, заказ новых нарядов. После обеда, когда солнце еще слишком высоко, чтобы начинать танцы или развеселый пир, те счастливицы, чьи мужья достаточно богаты, чтобы обладать собственным садом, неспешно прогуливаются по ухоженным аллеям, слушают щебетание птиц и любуются розовыми кустами. Иные довольствуются пешими прогулками в город или по окрестным лугам. Так или иначе, минимум четыре часа они проводят на свежем воздухе, набираясь сил для вечерних увеселений. Поэтому ни одна дамочка не откажется от прогулки в две или три мили в погожий денек.

Именно так рассуждала Делайла, для убедительности крепко придерживая меня за плечи – видимо, чтобы я не сбежала от этой блестящей перспективы. А я отказалась. Пришлось, правда, добавить с десяток бранных слов, от которых уши любой приличной девушки покраснели бы, как спелые помидоры. Но наемница лишь хмыкнула, накинув мне на плечи дорожный плащ и толкая на едва видневшуюся среди густой поросли тропинку. Я протестовала, идя нарочито медленно, заставляя наемницу наступать мне на пятки, и не скупилась на проклятия. В лучшем случае ее ждала быстрая смерть от рук придворного палача.

Роль приманки мне категорически не нравилась, как и прогулка по дикой чащобе, в которой обитает невесть какая нежить. Я объяснила это и колдуну, и Делайле, но оба остались равнодушны к моим доводам.

– И что мне там делать?!

– Просто идти, – очень спокойно откликнулся колдун, – найди какую-нибудь полянку, полюбуйся природой.

– А если оно придет меня жрать?!

– Что значит «если»? Оно придет, а мы его убьем.

– А если…

– Хватит. – Фэрфакс поджал губы. – Тебе нечего бояться.

– А монстра?! – Я надрывалась изо всех сил. Кажется, мои яростные крики слышали на другом конце королевства.

– Если ты не заткнешься, мы разыграем сценарий с оглушенной приманкой, – Делайла подмигнула и, прежде чем я успела огрызнуться, юркнула в ближайшие кусты.

– Чтоб ты там и осталась. – Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Фэрфакс задержался на несколько секунд, окидывая меня внимательным взглядом. – И ты тоже. Чтоб оно вас сожрало.

– Не сходи с тропы, – бросил колдун и буквально растворился в воздухе.

От злости хотелось выть не хуже оборотня. В место, где только что стоял Фэрфакс, полетела ветка, затем – шишка, валявшаяся под ногами, а когда и это не принесло облегчения – мой собственный кулак. Молотить рукой воздух было глупо, но так действительно полегчало. Убедившись, что колдун исчез, я зашагала по лесной тропинке.

Обычно гулять по лесу мне нравилось. Королевский парк не мог похвастаться дикой природой – там все было аккуратно подстрижено, вымыто, убрано. Цветы росли в строгом соответствии с замыслом главного садовника, а сухую листву и ветки собирали раньше, чем они успевали опасть на землю. В летнем дворце, где я провела большую часть своей жизни, дела обстояли чуть иначе. Дворцом это место называли лишь отпетые лжецы. Усадьба, хоть и большая, сложенная из белого камня, порядком обветшала и износилась. Сад плавно перетекал в лес, где я могла часами бродить по тропинкам, мечтая о прекрасном принце из сказок и большом приключении. Мне нравилось ощущать под ногами ковер из осыпавшихся иголок, прошлогодней листвы и мха. Вот только в королевском саду не водились зубастые чудовища, и худшее, что могло со мной там случиться, – это порванный подол платья.

Из воспоминаний меня выдернул громкий крик какой-то птицы. Откинув капюшон плаща, я огляделась: чаща как чаща, дикая, зеленая, на первый взгляд непроходимая. Увлекшись собственными мыслями, я сошла с тропы и заблудилась. Но паниковать не стала. Эти двое непременно за мной следили.

От плаща нестерпимо несло псиной. Заходящее солнце, едва пробивавшееся через густую крону деревьев, все еще грело, поэтому мне было жарко.

– Эй, – на всякий случай я покосилась в самые густые заросли, где, как мне казалось, могли скрываться наемница и колдун, – я пойду туда. Надеюсь, вы двое хоть что-то умеете.

Разумеется, никто не ответил.

Идти без цели было утомительно. На исходе второго часа я окончательно выдохлась, рассердилась и уселась на дряхлый пень. Интересно, думали ли мои спутники о том, что их охота затянется?

На саму себя я злилась не меньше. По какой-то совершенно иррациональной причине мне хотелось встретиться с волкодлаком нос к носу, чтобы мерзкая псина мой нос откусила, назло колдуну. Как так вообще получилось, что я оказалась втянута во все это?

Разберемся по порядку: меня, по заказу темных и однозначно мерзких личностей, похитил колдун, а когда не получил за это ни медяка – сдал в какую-то деревню прозябать до конца своих дней. Потом, стоило на горизонте появиться подработке, отправил в лес на съедение нечисти… Да уж, именно о таких приключениях мечтают принцессы.

Лесные звуки клонили в сон. Расстелив плащ на земле, я прислонилась спиной к пню. Сидеть так предстояло долго, судя по тому, что пока волкодлак нападать на меня не собирался. Я на всякий случай поглядела по сторонам, но очень скоро и это занятие надоело. Чувство страха притупилось сначала злостью, а потом – обидой. Да и от злости, если говорить честно, почти ничего не осталось.

Это в сказках злодей ведет себя как герой: если похищает, то бережно; в плену не издевается, не мучает, не требует… всякого. Но стоило признать, что Фэрфакс был не худшим похитителем. Что-то мне подсказывало: окажись на его месте Делайла, она не стала бы со мной возиться после того, как контракт разорвали – прикопала бы во дворе и отправилась дальше. А колдун всегда поступал не так, как ожидалось.

Вспомнилась моя первая попытка побега: очень глупая и спонтанная. Произошла она на третий день заточения. Я помнила, как выбралась из дома, разбив окно, как тяжело и медленно бежала через лесную чащу, часто и нервно оглядываясь назад. Но колдун меня не преследовал. Тогда это казалось большой удачей, пока я буквально не влетела в стаю матерых волков. Вот тут Фэрфакс и объявился.

Из воспоминаний меня выдернул грубый мужской голос.

– Ты чего здесь делаешь?

Я дернулась, запуталась в плаще и больно ударилась о пень. Толком не проснувшись, перекатилась и отгородилась от незнакомца остатком дерева.

– Ничего.

Мужик возвышался надо мной, почесывая густую бороду. Выглядел он как обычный человек: высокий, очень крепкий, с уставшим и немного загорелым лицом. Клыков, когтей и шерсти я не разглядела.

– Опасно в лесу. – Он опять нарушил тишину. – Ты что здесь делаешь?

– Гуляю. Природой любуюсь.

– Про нежить, что ли, не слышала?

Вместо ответа пришлось развести руками. Как еще объяснить, что я приманка для этой самой нежити?

– Я… я в нее не верю, – нашлась я, поднимаясь на ноги. – Все про нее говорят, но никто не поймал. Вот я хочу убедиться своими глазами.

– Слабоумная небось? – прищурился мужик. Я тяжело вздохнула, выразительно оглядываясь.

– Слушай, у меня тут… дела. Как раз в темноте. Дела на одного, понимаешь?

– Не очень, – честно ответил новый знакомый. – До деревни до ночи не успеешь вернуться уже.

– Да я и не собираюсь.

– Пойдем, переждешь ночь в сторожке. Безопаснее будет, чем тут.

– Да неужели? – Я скептически приподняла бровь, глядя на протянутую руку. Вроде обычная ладонь: широкая, мозолистая, с грубой кожей. Мужик как мужик, обычный. Совершенно обычный мужик, который совершенно случайно оказался рядом. – Я лучше тут, благодарю.

– Ты хоть раз ночевала в лесу? – не унимался тот. – Умеешь разводить огонь?

– Умею, – раздраженно соврала я.

– Нельзя девицам одним по лесу в темноте бродить, – как заведенный, продолжал незнакомец, делая несколько шагов навстречу. – Опасно. Как лесник тебе говорю.

Было в его словах что-то до одури правильное: нельзя шестнадцатилетним пигалицам ночевать в лесу, а еще их нельзя использовать в качестве обеда с доставкой прямо в логово чудовища.

– Ну… я тут как бы… не то чтобы одна. – Я замешкалась, оглядываясь по сторонам. Ни колдун, ни наемница себя не обнаруживали. По всей видимости, их либо устраивал такой поворот охоты, либо они уже переваривались в животе у нечисти. В любом варианте я ничего не теряла. – Ладно, веди.

Мужик медленно опустил руку, сверля недоверчивым взглядом.

– Не одна, говоришь?

– Не совсем… Вот прямо сейчас одна. – Я скривилась, представляя выражение лица Фэрфакса. – А вот бывает так, что ты вроде бы один, но на самом деле не один.

– А-а… Голоса в голове? – Мужик внезапно улыбнулся.

– А… ага. – Я подавилась возмущенным возгласом, лишь устало махнув рукой. – Гнали меня от самой деревни. Ни минуты покоя, – выразительно добавила я.

– Пойдем, пока совсем не стемнело, тут недалеко. Завтра отведу тебя обратно домой.

– Да, было бы просто за-ме-ча-тель-но, если бы хоть кто-нибудь отвел бы меня домой! – кусты, к которым был обращен мой едкий комментарий, остались безучастными. – Не обращай внимания, голоса же. – Я подмигнула удивленному леснику. – Веди.

Дважды повторять не пришлось: мужик (кстати, спросить бы, как зовут) развернулся и зашагал в чащу. Мне пришлось почти бежать, чтобы за ним успеть. Шагов через сто я досадливо вспомнила, что плащ остался на земле. Ну и пес с этой тряпкой, не велика потеря.

Темнело и правда очень быстро. Я была готова поклясться, что мрак сгустился прямо-таки с неестественной скоростью – словно кто-то накрыл лампу покрывалом. Моего проводника это не смущало: он уверенно пробирался через лесные заросли, ни на секунду не сбавляя темпа. Через полчаса такой ходьбы я окончательно выдохлась, стала запинаться и, как закономерный итог, все-таки растянулась на мху, потирая ушибленную ногу.

– Эй, погоди… – дыхание сбилось, когда я обнаружила, что мужик просто исчез. Впереди, в метрах ста, мерцал слабый огонек. – Фэрфакс? Делайла? Вы тут?

От страха голос почти пропал. Никто не ответил. С трудом взяв себя в руки, я поднялась на ноги. Вокруг, насколько хватало видимости, был только густой лес.

Прихрамывая, я побрела в сторону огонька. Выбора особо не было: обратной дороги я бы не нашла и при дневном свете, что уж говорить про стремительно надвигающуюся ночь.

– Я очень надеюсь, что это все часть вашего прекрасного плана, – прошипела я, замирая на пороге покосившейся хижины.

Увы, моим надеждам было не суждено сбыться: хижина выглядела уже много лет как заброшенной. Крыша уцелела, но пол покрывал толстый слой пыли. Единственная целая скамья была застелена почти истлевшим покрывалом, а из-под неплотно прикрытой двери смежной комнаты виднелась полоска света.

Вторая часть хижины была еще меньше. Огоньком оказался толстый огарок, воткнутый в кружку. Здесь, как и в первой комнате, было пыльно, тихо и безлюдно. Я уже собиралась выйти, прихватив свечу, как взгляд зацепился за дальний угол. На старой, подгнившей с одного бока кровати кто-то был. Лежал, накрытый с головой пыльной тканью.

Если раньше происходившее мне просто не нравилось, то теперь я в полной мере ощутила панику. В сортах нежити я не разбиралась, глобальная классификация магического мира в моем исполнении выглядела так: колдуны, упыри и все остальное, что может убить или сожрать. Кто или что именно скрывается под покрывалом, знать не хотелось, поэтому я, сохраняя остатки самообладания (вдруг колдун все-таки за мной наблюдает), попятилась к выходу. В какой-то момент я даже поверила, что удастся сбежать от неприятностей: тихонечко уйти и спрятаться где-нибудь в лесу, переждать ночь, а потом высказать Фэрфаксу и наемнице все, что я о них успею надумать.

Но, увы, везения мне было отсыпано ровно до порога хижины. По-прежнему пятясь, я уперлась во что-то мягкое и холодное. На то, чтобы обернуться, храбрости уже не хватило. На плечо упала тяжелая рука, а порыв ледяного дыхания задул дрожащую в моих ладонях свечу.

Глава 4

– Так, говоришь, ты не упырь и не оборотень? – Я предприняла очередную попытку разговорить нежить.

– Угу. Дух.

– А имя-то у тебя есть?

Лесник, возившийся в маленькой комнате, замер, растерянно почесал бороду и снова отвернулся. Было видно, что подобных вопросов он раньше не получал. Или просто отвык, что кто-то с ним пытается разговаривать, а не кричит, улепетывая через чащу.

Нет, я не была исключением. Час назад, едва свеча погасла, я, что было мочи, заорала и бросилась бежать. Удивительно, у меня даже получилось. Почти. Я бежала через темные заросли с четким ощущением, что за мной гонится тот самый мужик с топором наперевес. Вообще топора я не видела ни до, ни после, но какой лесник без топора?

А уж нежити так точно нужно оружие, чтобы метнуть в беглянку. Наверное, именно это пришло мне тогда в голову, потому что другого рационального объяснения своим действиям я сейчас найти не могу. Итак, я ласточкой нырнула в кусты, надеясь отлежаться. Как назло, за зарослями оказался довольно глубокий овраг. Скатившись по крутому склону и попутно приложившись разными частями тела несколько раз о торчащие коряги, я растянулась на земле, поплывшим взглядом наблюдая, как не спеша подходит нечисть. Страшно было ровно до той секунды, пока где-то позади не раздался очень раздраженный голос колдуна.

– У меня все под контролем.

Ну, под контролем так под контролем. Я обмякла и без сопротивления позволила леснику схватить меня за ворот платья и перекинуть через плечо. Со лба потекла кровь – падение не прошло бесследно. Некоторое время даже пыталась бороться с головокружением, но в итоге сдалась, провалившись в мягкую темноту.

Очнулась же уже в знакомой избушке. Голова болела, шея и руки, скованные тяжелыми кандалами, ныли. Однако в роли пленницы было даже спокойно. Согласитесь, кто будет сковывать потенциальный обед непосредственно перед употреблением? Да и слова колдуна не выходили из головы.

Сидела я так уже больше часа и все же решилась заговорить. К моему удивлению, мужик не только ответил, но и дал попить дурно пахнущей воды.

– Так звать-то тебя как?

– Нет у меня имени, – буркнул мужик, застыв в дверях и глядя на меня исподлобья.

– Не бывает такого. У всех есть имена. Даже вот у того, что там на кровати лежит, раньше было имя.

– Было, – мой пленитель нахмурился, словно вспоминая, – Велька. Ее звали Велька.

– Вот видишь. Она – Велька, я – Рила, а ты?..

Мужик прикрыл глаза, пожевал губу и снова скрылся в комнате. Общительным этот дух явно не был. Хотя откуда мне знать, какими вообще духи бывают? В моем представлении, основанном на всевозможных сказках, призраки выли, пугали незадачливых прохожих, гремели цепями и были нематериальными. Мужик из леса выглядел как обычный селянин: не выл, цепей не носил, да и вообще имел вполне осязаемое тело, только разило от него неестественным холодом.

– Доран, – неожиданно и несколько удивленно раздалось из комнаты, – меня так звали. Давно.

– А зачем ты меня заковал, Доран? – Я демонстративно потрясла кандалами.

– Потому что так надо. – Лесник вошел в комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. – Чтобы ты не убежала.

– Сам видел – я и без этих цепей бегать не умею, – пожала плечами я. – Так что ты здесь делаешь?

– Разговорчивая сильно, – пробормотал лесник, нависая надо мной, – не боишься?

– Нет, – соврала я. Страшно было, но не так чтобы сильно. – Духи же не питаются людьми, правда?

– Откуда мне знать.

– Так ты же дух, верно?

– Верно. – Доран снова почесал бороду. Лицо у него было простым, открытым и вообще никак не вязалось с нечистью. Движения были угловатыми, скованными, вдобавок ко всему он ощутимо хромал.

– Привидения не едят живых. Духам не нужна пища. – Я старалась говорить спокойно, так, чтобы самой поверить в свои слова. – Духам живые вообще не нужны, правда? Вот ты призрак, живешь, – я запнулась, но лесник не обратил на это внимания, – живешь своей жизнью. Зачем ты меня поймал?

На этот раз Доран задумался минут на десять. Было видно, как он пытается что-то вспомнить, и это дается ему тяжело. Наконец лицо лесника разгладилось, и он облегченно выдохнул:

– Темный приказал.

Его слова мне не понравились. Одно дело (безусловно, дурацкое) – охотиться на волкодлака, другое – на духов, и совсем третье – связываться с темными магами. О темных магах я знала немногим больше, чем обо всех остальных разновидностях колдунов. Но знаний, да и мозгов, хватало, чтобы сделать вывод, что хорошего человека темным звать не будут.

Неожиданно Доран опустился передо мной на колени, заглядывая в глаза. Испугавшись этого резкого движения, я вжалась в грубую бревенчатую стену. Кандалы громко звякнули.

– Почему ты другая?

– Какая?

– Не боишься. Другие боялись.

– А много других было? Что с ними случилось?

– Много. Я должен приводить… каждую пятую луну… по одному, – дух сжал голову огромными ладонями, словно пытался избавиться от головной боли. – Чтобы Велька жила.

– Велька? – Я недоверчиво повернулась к двери, за которой на старой кровати лежали кости. – А ты давно ее видел-то?

Яростно взревев, дух вскочил и бросился в маленькую комнату. Я сидела, боясь лишний раз вдохнуть. Протяжный горький стон нарушил тишину.

– Вспомнил. Иди сюда.

* * *

Любовь – прекрасное, светлое и лучшее чувство в мире, но только когда оно взаимно. Безответные чувства способны положить начало темным поступкам. Даже самое доброе сердце, снедаемое неутолимой ревностью, рано или поздно превратится в черную пустоту.

При жизни Доран был завидным женихом: работящим, заботливым и внешней красотой, по меркам местных барышень, не обделенным. Простоват, но это и к лучшему. Девицы заглядывались на него, поэтому на каждой ярмарке лесник отплясывал с любой красоткой, какая ему приглянулась. А когда пришло время, нашел себе невесту – красавицу Вельку, позабыв об остальных дамах сердца. Это и сыграло с ним злую шутку. Будь Доран немного умнее и хитрее, не стал бы о своем счастье на каждом углу трепать, и с любовницами расстался бы по-дружески.

Велька слегла. Сначала ее рвало, затем она бредила, а после и вовсе почти не просыпалась. День, второй, третий – жизнь медленно покидала тело девушки, и лекарь лишь разводил руками. Отчаявшись, Доран обратился к местному знахарю-колдуну.

– И он тебя обманул? – перебила я плавный, изобилующий повторами монолог духа.

– Не обманул, обещал помочь. Пришел, осмотрел Вельку и сказал, что на ней заклятие.

– Твою невесту кто-то проклял?

– Да.

– Это, случайно, был не местный колдун? – Я вспомнила древнее пепелище: зловещее, черное, не зарастающее травой даже спустя много-много лет. Лесник замотал головой.

– Местный знахарь помочь хотел. Сказал, что сделает лекарство, ему только надо собрать кое-какой травы в лесу… Велел ждать в полночь.

– Но колдун не пришел?

– Не пришел. Я прождал несколько дней, боялся отойти. Вдруг она очнется, а меня не будет рядом? – Лесник тоскливо взглянул на белые кости. – Потом пришлось идти в деревню, вот только колдуна там не было. – Дух сжал кулаки.

Я живо представила, как крепкий мужик врывается в избушку, но никого не находит, в ярости хватает свечу и кидает на неубранную в спешке постель. Огонь поднимается до небес, а из подвала доносятся крики обманщика. В моих фантазиях он кричал голосом Фэрфакса.

– Она и тут перехитрила всех, – продолжал дух. – Сожгла колдуна вместе с домом, а пока меня не было…

Без дальнейших слов стало понятно, что окончательно отойти в мир иной Вельке кто-то помог.

– Она?

– Карисса. Ее так звали, – лицо духа помрачнело. – Старостина вдова из Гринлока. Все хотела, чтобы я быстрее женился… А когда узнала про меня с Велькой, так обрадовалась, что целую корзину яблок прислала.

– Очаровательно. – Я закатила глаза. – Отвергнутая старуха шлет подарки молодой невесте.

– Не старухой она была. Вполне себе… ничего, – немного смутился лесник. – Но Вельке не ровня.

Я придирчиво оглядела мужика. Черт их разберет, этих деревенских девок: мужик как мужик, в каждой деревне таких пруд пруди, выбирай любого.

– Я несколько дней бродил по лесу. Не хотел возвращаться, хоронить… Там его и встретил.

– Кого?

– Темного. Он сказал, что пришел по просьбе колдуна и готов… помочь. Вельку было не воскресить – от нее уже разило, – дух провел ладонью по старому черепу. – Но способ был.

– Стать привидением? – Я забылась и саркастично хмыкнула.

– Переселить в другой сосуд. Темный обещал все сделать, мне только нужно было принести сосуд и выпить зелье…

– Что же могло пойти не так? – хорошо зная результат случившегося, я изобразила притворное недоумение. В деревнях-то точно должны были знать, что с колдунами связываться себе дороже.

– Я как рассудил: Велька при жизни была красавицей, так пусть и новое тело красивым будет. Еще и знатной станет, заживем в покое наконец, – тут вдруг дух всхлипнул.

– Стало быть, приволок ты не простую деревенскую девку, а старостину вдову. Ту самую, отравившую твою Вельку?

– Принес, как полагается, в полночь на полянку, оставил. Вернулся сюда, три капли в рот Вельке, остальное – сам выпил, гадкое, противное… Стал ждать и уснул, а когда проснулся – от Вельки уже ничего не осталось, кости только.

– А темный маг? Искал?

– Искал, по лесу ходил целыми днями. Иногда приходил в ярость – лес рубил, животных калечил. А потом, однажды… – Доран замялся.

– Под руку грибник подвернулся? – догадливо подсказала я.

– Темный объявился.

– Тот самый?

– Тот самый, паскудник мерзкий… Явился ко мне в полнолуние и говорит: две души в его плену, одна вдовина, другая – Велькина. Если до следующей луны не доставлю на поляну девицу, одна из них погибнет. Насовсем погибнет, без шансов.

– Можно подумать, вот так у них шансов много.

– Я так и сказал. Смотрю – Карисса стоит, как живая. Бледная, больная, плачет. Темный щелкнул пальцами, и так ей больно стало, что от визга в соседних деревнях проснулись, наверное. А затем и вовсе в пепел рассыпалась. А потом…

– А потом этот собачий сын показал тебе Вельку, – в тон леснику продолжила я. – И так тебе стало страшно, что любимая и после смерти по твоей вине страдать будет, что принялся ты раз в пару месяцев выходить на большую жатву и губить невинных девиц. Угадала?

– Верно все. Приносил на полянку в назначенный срок. Я пытался темного убить. Караулил, только он никогда больше не приходил.

– А девиц кто забирал?

– Не помню.

– А волкодлаки-то в этом лесу вообще водятся? Или все твоих рук дело?

– Водятся, – после минутного раздумья подтвердил Доран. – И еще много чего водится. Но здесь их можешь не бояться. Темный меня защитил.

– Неужели?

– Ему же живые девицы нужны, а не съеденные, – пожал плечами лесник.

В избушке повисла гнетущая тишина. Дух смотрел на останки, истлевший череп таращился на меня пустыми глазницами, а я смотрела в окно. Не зря говорят, что от магов лучше держаться подальше.

– Ты только не плачь, – прервал тишину дух.

– Что?

– Не плачь, говорю. Придется мне тебя тоже отвести, иначе Вельке…

– Да уж, чего только не сделаешь ради подданных, – проворчала я, позвякивая цепями. – Веди уже, разберусь и с твоим колдуном. У меня большой опыт в общении с колдунами.

* * *

Вопреки моим опасениям, света луны было достаточно, чтобы не спеша идти по узенькой тропинке. Доран пустил меня вперед, позволяя самой выбрать темп последней прогулки. Мне очень хотелось убежать, но это было затруднительно и днем, а уж ночью я даже не стала пытаться. Шишка на лбу побаливала, намекая, что бег с препятствиями – не мое.

Удивительно, но дорогу я узнала: мы шли мимо полянки, где впервые встретились. Вон тот самый красный плащ накинут на пенек, а рядом…

А рядом оживленно спорили колдун и наемница. Не веря своим глазам, я остановилась, прислушиваясь к разговору.

– Ты сказал, что у тебя все под контролем, – едко говорила Делайла, прислонившись к дереву, – и что она где-то рядом.

– Я говорю, что она все еще где-то здесь. Сказал бы точнее, если бы девчонка не сняла плащ, – огрызался Фэрфакс.

– Прелестно. Твои навыки просто восхищают! А ты не можешь сказать, она все еще жива и в лесу или в лесу, но в животе у волкодлака? Или твоей магии на это не хватает? Бедняжка, как же ей с тобой не повезло.

Колдун был мрачен и разъярен. На Делайлу его вид не производил никакого впечатления.

– С тобой ей повезло не меньше. С чего вообще тебе пришло в голову охотиться на волкодлака сейчас? – Он круто развернулся к наемнице, глядя почти в упор.

– Подвернулся заказ под руку…

– Не ври! – Фэрфакс схватил девушку за руку. С минуту они обменивались мрачными тяжелыми взглядами, но в конце концов Делайла сдалась.

– Мне нужен клык волкодлака.

– Купи. В Айлонисе любые кости можно купить за пару золотых, – холодно процедил колдун. – Решила сэкономить?

– Мне нужен особый клык волкодлака, – с нажимом ответила наемница, по одному разжимая пальцы Фэрфакса. – Не у тебя одного могут быть враги среди магов.

– Помимо зуба нужна еще и кровь того, кто за тобой охотится, – видимо, ответ Делайлы колдуна устроил, потому что руку он убрал и снова вернулся к разглядыванию плаща.

– О, этого в достатке. Только кость этой псины не могу достать.

– Ты просто могла бы сказать. Зачем этот спектакль. Девчонка может умереть, а это того не стоит.

Тут я не могла не согласиться. Понятия не имею, для чего нужны кости нечисти, но моя жизнь стоила, по моему мнению, однозначно дороже.

– Ты бы не стал помогать, – Делайла слегка улыбнулась. – Я не думала, что для тебя будет проблемой заколдовать ее…

– Это и не было проблемой, пока она не сняла плащ. Я заколдовал его, а не ее.

– Ну и зря. Теперь не видать нам ни костей, ни денег.

Колдун промолчал, опустившись на пенек. В неровном мигающем свете колдовского огонька даже показалось, что он по-настоящему расстроен.

– В любом случае искать ее ночью бесполезно, – Делайла хлопнула его по плечу. – Следов нет. Поищем завтра утром.

– По-твоему, она переживет ночь в лесу?

– Она пережила два месяца в твоем плену. Додумается переночевать одну ночь на дереве, – раздраженно отмахнулась наемница. – И вообще, может, она вернулась в деревню? Проверим, а заодно и выспимся.

От возмущения я подавилась воздухом. Делайла мне и раньше не нравилась, но сейчас эта неприязнь начала перерастать в чистую и искреннюю ненависть. Я рванула вперед, но за два шага до заветной полянки меня резко отбросило назад. Лесник поймал меня, сжав плечи ледяными ладонями.

– Темный защитил, – повторил Доран, кивком головы указывая на одно из деревьев. Приглядевшись, я различила костяной амулет на ветке. – Они тебя не видят.

Сообразив, что и тогда я слышала слова, которые были обращены не ко мне, я громко закричала, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Запала хватило минуты на полторы, а окончательно боевой дух угас, когда наемница как ни в чем не бывало пошла прочь. Колдун еще несколько мгновений вглядывался в заросли, и я даже была готова поклясться, что он меня видит, но нет – Фэрфакс, подобрав плащ, отправился вслед за Делайлой.

– И не слышат, – тихо добавил дух. – И время тут по-другому течет. Это все темный сделал, чтобы зверье не погрызло.

– Какой же он заботливый, – смахивая слезы, процедила я. – Жду не дождусь с ним познакомиться.

Легко быть храброй, когда есть уверенность, что за плечом стоит могущественный союзник. Оставшись без этого чувства, я внезапно ощутила какую-то тошнотворную пустоту. Между тем лесник продолжил путь, натягивая цепь. Настроения сопротивляться не было, и я покорно побрела следом.

* * *

– Это точно лишнее. – Я дернула руками, пытаясь вырвать конец цепи, который дух собирался продеть в массивное железное кольцо, вбитое в ствол дуба. – Все равно никуда не убегу.

Доран застыл, обдумывая мои слова. Воспользовавшись передышкой, я оглядела место, куда меня привел лесник. Лес здесь был реже и как будто выше. Все вокруг заливал голубоватый свет, источником которого оказалась узкая изломанная щель в воздухе, словно кто-то надорвал пространство. По ту сторону портала (вообще я понятия не имела, как выглядят порталы, но решила, что это точно он) ничего нельзя было разглядеть. На всякий случай я сделала пару шагов, чтобы взглянуть под другим углом. Под ногами неприятно хрустнуло. Уже догадавшись, что это, я все-таки наклонилась и пошевелила рукой в ковре из сухой листвы. Так и есть: маленькая кость.

Доран наконец принял решение, быстрым движением продевая цепь в кольцо и защелкивая замок.

– И что дальше?

– Ты ждешь, я ухожу. Сбежать ты все равно не сможешь, место заколдовано, – дух указал на крону дерева, и я, задрав голову и до боли прищурившись, смогла разглядеть небольшой треугольный оберег из веток, костей, перьев и тряпиц.

– А это точно отпугнет волкодлака и прочих? – Я продемонстрировала духу свою находку. – Через сколько этот колдун появится?

Доран не ответил. Он сгорбился и помрачнел, бросая грозные взгляды вокруг. Затем, словно окончательно про меня забыв, развернулся и зашагал прочь. Чутье подсказывало, что окрикивать лесника не стоило.

Оставшись одна, я принялась осматриваться. Худшие опасения подтвердились, когда среди сухой листвы я нашла расколотый на части череп. Затем, обойдя дерево, еще один. Прикинув длину цепи, я утвердилась во мнении, что темный маг, помимо всевозможных злодейских качеств, обладал отвратительнейшей непунктуальностью. Проще говоря, моим предшественницам не повезло умереть раньше, чем он за ними явился.

В отличие от них мои условия были лучше – по крайней мере, я была достаточно зла, чтобы сопротивляться неприглядной судьбе. Конечно, волчий вой, раздавшийся, едва Доран скрылся из виду, поубавил уверенности, но просто сидеть и ждать темного я не собиралась. Если наемница и Фэрфакс не торопились меня спасать, придется сделать это самой.

Цепь позволила подойти к порталу почти вплотную, я даже уловила дуновение затхлого теплого воздуха. Мои представления о магических порталах ограничивались красивой легендой, где принц, победив чудище, вернулся в замок к возлюбленной с помощью магической штуки из логова ящерицы.

Первым в портал отправился сухой лист. С едва уловимой вспышкой он исчез по ту сторону, затем – половина палки. Я ожидала, что неведомая сила вырвет ее из рук, но нет – я свободно махала палкой из стороны в сторону, пока не надоело. На следующий, с моей точки зрения вполне логичный, шаг духу у меня не хватило.

Обиднее всего было то, как легко Делайла отмахнулась от моей пропажи. Видать, не так много ниверийский граф хотел за меня заплатить, раз она предпочла поискам теплую постель. К гадостям от Фэрфакса я привыкла: плохой на то и плохой, что ничего хорошего не делает.

Пожалев себя еще минутку-другую, я вспомнила про амулет. Мерзкая штуковина висела невысоко, но с меткостью у меня оказалось совсем плохо. Прикинув, что длины цепи должно хватить, я принялась карабкаться наверх. На мою удачу, никто не предполагал, что узник решит куда-то взбираться, а дерево оказалось достаточно узловатым, чтобы легко добраться до нижних веток.

Вблизи амулет выглядел еще неприятнее: несколько тонких прутиков были перевязаны лоскутом окровавленной ткани, кость, белеющая в центре треугольника, подвязана тонкими странными нитями. Приглядевшись, я с отвращением распознала в них человеческие волосы.

Симпатии к темному это не прибавило – какая магия, такой и колдун. Так, по крайней мере, говорили велчане, и с ними я была согласна. Надежда была одна: утром Фэрфакс и наемница возобновят поиски. Уж до утра я как-нибудь досижу. Хотя бы воспользуюсь советом Делайлы и скоротаю ночь на дереве. Но чтобы они смогли меня найти, надо избавиться от защиты мага. Устроившись поудобнее, я крепко взяла амулет двумя руками и переломила пополам.

Дальнейшее я осознавала очень избирательно: по лесу пронесся вихрь, и чудовищная сила швырнула меня вниз, на землю. От боли из глаз посыпались искры. Вокруг начали сгущаться клубы серого дыма вперемешку с поднятой с земли пожухлой листвой. Сквозь рев ветра отчетливо послышался дребезжащий, будто бы знакомый голос, зачитывающий слова на неизвестном языке. Половинки амулета в моих руках нагрелись и мелко задрожали.

Кое-как приподнявшись на локтях, я сделала единственное, что пришло на ум, – отбросила амулет в сияющий портал, а затем закрыла голову руками. С тихим шипением обе половинки исчезли, а вместе с ними – вихрь и сила, не дающая подняться на ноги. Сухие листья, кружась, медленно опали вниз. Внезапная тишина оглушила не хуже падения, и, едва поднявшись, я снова растянулась под деревом.

В груди сильно болело, а из разбитой губы сочилась кровь. Нечего было и думать, чтобы снова взобраться наверх. Последней мыслью перед глубоким обмороком было мрачное пожелание приятного обеда всей местной нечисти, которая точно не побрезгует моим беспомощным тельцем.

* * *

Мне снилась Велена. Она сидела за круглым столом, как обычно пыхтя длинной трубкой. Солнечный свет едва пробивался через плотные занавески, так что ярко-голубые глаза старухи почти светились в полумраке. На ней был длинный цветастый балахон, в тон ему – платок на лбу, а завершали наряд подвески из янтаря и яшмы да звенящие круглые браслеты на сухих запястьях.

Голос у ведуньи был тихим, властным, но при этом монотонным и убаюкивающим. Сопротивляться ему было бесполезно, и клиенты старухи, как правило, теряли бдительность за несколько минут.

Велена не была магом, но дар у нее был. Точнее, талантов у нее было много, но особое место среди них занимал дар предвидения. А способ, которым ведунья пользовалась, и вовсе выгодно отличал ее на фоне колдунов – никаких тебе жабьих потрохов, крысиных хвостов и соков девственниц. Водить костлявыми пальцами по ладони тоже было не в ее духе. Обычно она просто смотрела на пришедшего, а затем без лишних слов начинала отвечать на незаданные вопросы. Выглядело это эффектно. За те месяцы, что я прожила у старухи, мне удалось поглядеть десяток таких сеансов и даже стать свидетелем того, как предсказание становится явью. Но веры в магию и любви к ее адептам это не прибавило.

Во сне Велена не изменила своей привычке, только вместо мужика, которого терзают сомнения насчет жениной верности, сидела я.

– Ну и кашу же ты заварила, – выпустив струю дыма, наконец произнесла Велена.

– Все лучше, чем… – я замялась. Обижать старуху не хотелось – ничего плохого она мне не сделала, – под боком у колдуна.

– Не зря говорят: если пророчество произнесено, оно обязательно свершится, – Велена смотрела поверх меня.

– Пророчество? – переспросила я, чувствуя, как от дыма кружится голова.

– У каждого есть судьба, – старуха не обращала на меня внимания, – и как бы ты ни пыталась от нее сбежать, она тебя найдет. Тебе предсказано великое будущее, Рирариланна.

– Мне-то? – Я закатила глаза. – Когда я засыпала, я была в лесу, одна, с шишками на ребрах, кандалами на руках и прикованная цепью к дубу. Вот уж великая судьба, ничего не скажешь!

Старуха тихонько засмеялась. Ледяные голубые глаза неподвижно застыли на мне.

– Лучше бы напророчила мне возвращение домой!

– Принцесса никогда не вернется в Капитолий, – охотно откликнулась старуха. – И даже больше: когда придет время, она откажется от этого.

– Вот еще.

– Не сегодня и не завтра, но время выбора придет. А теперь тебе пора просыпаться.

– Мой сон – когда захочу тогда и проснусь, – воспоминания о холодном лесе резко контрастировали с теплом сна, и совершенно не хотелось пробуждаться, чтобы снова почувствовать боль и сырость.

Велена перегнулась и легонько потрепала меня по щеке.

– Просыпайся.

Я попыталась отшатнуться, но тело одеревенело. С большим трудом получилось поднять руку, но сил, чтобы оттолкнуть старуху, не было.

– Просыпайся, – хлопки по щеке стали тяжелей.

Я больше не могла выносить ее пронзительный взгляд и зажмурилась, а когда открыла глаза, старуха исчезла. Вместо нее передо мной на корточках сидел Фэрфакс. Комната медленно растворилась, уступив место темному лесу, подсвеченному голубоватым сиянием портала.

– Проснись, – повторил колдун, вид у него был обеспокоенный. – Рила? Скажи что-нибудь.

– Чтоб ты провалился.

Глава 5

– Мы зря теряем время! – Делайла фурией металась из угла в угол. – Она в порядке и может ехать с кем-нибудь из нас!

– Не обманывайся на ее счет, – меланхолично откликнулся колдун, сидя у меня в ногах и поедая мой завтрак, который сам же принес полчаса назад. – Разве что ты привяжешь ее к седлу. И лучше поперек.

– Да хоть так! С чего это ты такой заботливый?

Я полностью поддерживала этот вопрос. Все те два дня, что я валялась в кровати, колдун не отходил ни на шаг: менял повязки, приносил еду и просто молча сидел рядом. Начинать разговор первым он не собирался, а мне не хотелось тратить на него остатки сил: несмотря на все старания, больше их не становилось. Еще и Делайла то и дело начинала возмущаться вынужденной задержкой.

– В первую очередь я забочусь о нашей оплате. – Фэрфакс протянул руку и бесцеремонно откинул одеяло, которым я укрывалась по самый нос. – Посмотри на нее: с таким лицом только принцессу и изображать.

Я сердито зашипела, отбирая одеяло и поворачиваясь на бок. Ну подумаешь, синяк на пол-лица и шишка размером с кулак на лбу? На наемницу этот довод, кажется, подействовал. Она обошла кровать и присела на корточки.

– Нам еще пять дней пути, успеет зажить, – с сомнением протянула девушка. – Может, есть какое-нибудь маскирующее заклинание?

– Что толку, если в пути она упадет под копыта? – с набитым ртом ответил колдун. – Путешествовать в седле она не сможет еще пару дней.

– Если ты продолжишь отбирать ее еду, то она так никогда не поправится!

– Она все равно не будет. – Фэрфакс оглянулся на меня через плечо. – Или будет?

– Чтоб вы оба провалились, – сипло пробурчала я. От одной мысли о еде тошнило. – Дайте поспать.

Свое спасение я помнила отрывочно: что-то очень ярко и отчетливо, что-то – смазанно, расплывчато, как будто происходило не со мной. Вот Фэрфакс изучает землю под порталом, выкапывает из-под сухой листвы круг из мелких костей и камней, хмурится, водит руками над находкой, и та начинает мерцать.

– Это портал темного, – мой собственный голос кажется чужим. – Через него дух должен был отправлять девиц…

– Откуда ты знаешь? – Колдун сосредоточен, но на меня поглядывает с любопытством.

– Дух рассказал.

– Ты разговорила неупокоенного? – Фэрфакс удивлен так сильно, что мне становится неловко. – Они, как правило, не помнят ничего, кроме своей смерти.

Мне не хочется с ним препираться. Да и зачем?

Резким движением Фэрфакс разрывает круг, и портал гаснет. Я успеваю вскинуть руки, но нет ни вспышки света, ни ураганного ветра, ни силы, которая бы придавливала и не давала дышать. Голубое свечение просто исчезает, и все вокруг погружается в полуночный мрак.

Дальше помню, что проснулась возле хижины, одна. Не успеваю испугаться – из темного дверного проема выходит очень мрачный колдун. Без слов и излишне грубо подхватывает меня на руки. Я пытаюсь спросить, что он сделал с духом, но сил хватает на сиплый неразборчивый шепот.

Более или менее в сознание я пришла уже на постоялом дворе через пару дней. Воспоминания еще более отрывочные: вот наемница переодевает меня в сухую одежду; колдун, склонившийся над кроватью; какая-то молодая девка, протягивающая ему миску с желтоватой мазью. Падение с дерева не прошло бесследно – ребро треснуло, а ночевка на холодной земле усугубила общее состояние. Если бы не колдун, утра я бы точно не застала. Но благодарить его я не собиралась. Не дождется.

– Может быть, нанять телегу? – не унималась Делайла.

– Может быть, просто подождать денек?

Наемница хмыкнула и вышла из комнаты. Мне очень хотелось, чтобы Фэрфакс последовал ее примеру, но паршивый колдун с ногами забрался на кровать, извлекая из дорожной сумки какую-то книжку.

– Сходил бы прогулялся, – из-под одеяла пробурчала я, поджимая ноги. – Никуда я не сбегу.

Мужчина бросил на меня пристальный холодный взгляд. А затем, вопреки моим ожиданиям, захлопнул книгу.

– Ты хоть помнишь, что произошло?

– План ваш провалился. Следопыты из вас так себе…

– Тебе повезло, что высвобожденная сила тебя не убила, – сухо проговорил Фэрфакс. – Когда ломаешь магические амулеты, такое часто бывает. На будущее.

– А что мне оставалось делать? – обида больно сжала горло. – Сидеть и ждать, покуда темный маг не утащит в портал? Дух сказал, что…

– Это был не дух.

– А кто?

– Умертвие. Живой мертвец, – поправился Фэрфакс, поднимаясь с кровати. – Тебе очень повезло, что магия имеет свойство выветриваться со временем. Когда его создавали, он был более злым.

– И все колдуны этим занимаются?

– Чем? Темной магией? Нет, конечно. – Фэрфакс криво усмехнулся. – Это очень старое направление магического искусства и очень… непопулярное. Несовременное, если тебе так будет проще понять.

– Неужто не модно больше красть девиц? – съехидничала я.

– Хлопотно, – пожал плечами колдун, – и затратно. Девиц надо много, содержать их где-то, кормить, развлекать, чтобы раньше времени не померли. Мне вот пары месяцев хватило, чтобы понять, что это дело неблагодарное. А если использовать их для колдовства, то это каждый день резать, проводить ритуалы… Проще уж на жабах.

Я хотела было возмутиться, но заметила легкую улыбку на его лице и лишь махнула рукой. Не хочет серьезно разговаривать – и не надо. Тем временем колдун поднял с пола миску с мазью и, понюхав содержимое, скривился. Запах был крепким, травяным, душным. Мазать мой отбитый бок нужно было каждые четыре часа.

– Может, на этот раз выйдешь?

Фэрфакс в притворном изумлении поднял одну бровь.

– Позавчера не стеснялась, вчера не стеснялась, а сегодня вдруг стесняешься?

– А тебе только и дай повод, да?

– Было бы на что смотреть. – Колдун пожал плечами, но миску отдал, а сам отошел к двери.

Закончив размазывать мазь по боку, я повалилась обратно на подушки, с тоской глядя в потолок. Темный маг и его злодеяния меня почти не интересовали, а вот слова, сказанные Веленой во сне, не давали покоя.

– Фэрфакс, – наконец тихо позвала я, – а ты веришь в пророчества?

– Нет. – Колдун чуть нахмурился. – И тебе бы не советовал. Пророчества не всегда сбываются так, как тебе бы хотелось. А иногда вообще не сбываются. А еще иногда их неправильно толкуют. Только не говори, что тебе умертвие что-то напророчило. – Мужчина усмехнулся.

– Приснилось… всякое. А что теперь с Дораном будет? Нельзя же его так оставлять.

– Ничего, – после минутного молчания ответил Фэрфакс. – Ты не помнишь?

Стоило колдуну спросить, как образы тут же всплыли перед глазами: холодный лес, треск горящих бревен, жар от огня на моем лице.

– Честно говоря, был удивлен твоей просьбой, – голос колдуна снова стал сухим и жестким. Таким он становился всегда, когда собирался сказать какую-нибудь гадость. – Обычно подобным тебе нет дела до несчастных.

– Это каким – мне подобным?

– Избалованным аристократкам.

Я лишь скривилась. Сдается мне, однажды Фэрфакс пересекся с высшим обществом Капитолия, и оно его использовало, пережевало и выплюнуло за ненадобностью.

– Сам не лучше.

– Это почему?

Отвечать я не стала, повернувшись на здоровый бок и сделав вид, что сплю.

* * *

Ближе к вечеру я наконец-то осталась одна: Делайла решительно заявила, что ей надоело прозябать в моем обществе и она намерена прогуляться. К моему большому удовольствию, Фэрфакс решил составить наемнице компанию, напоследок велев из комнаты не выходить.

Вначале я даже собиралась придерживаться его совета – бок все еще побаливал, но на исходе часа с ужасом поняла, что сидеть в одиночестве еще хуже. Кое-как одевшись, я спустилась вниз и примостилась в углу общей залы. Какое-то время я прислушивалась к пению заезжего барда, но стоило ему затянуть песню о вечной любви, как решительно вышла на улицу.

Перед глазами стояли Велькины останки: желтоватый череп да сухие кости. Воображение живо рисовало вереницу похищенных Дораном девиц, которых темный маг (в моем представлении сгорбленный старикашка) со злодейским смехом вталкивал в мерцающий портал. Нехорошая выходила история, несчастливая.

Предаваясь мрачным мыслям, я сама не заметила, как добрела до окраины деревни. Минут десять постояла возле разрушенного дома местного колдуна, еще полчаса потратила на созерцание темного леса и с ужасающей тоской поняла, что делать мне просто нечего, а желание строить план побега иссякло вместе с запасом здоровья.

От пепелища я побрела куда глаза глядят: деревня была крохотной, так что все дороги вели на постоялый двор. Возле него же я и замешкалась, услышав какой-то подозрительный шум из переулка. По-хорошему надо было развернуться и пойти в другую сторону. Пора бы уже усвоить, что добрые дела в темных закутках не делаются. Но я осталась, словно приросла к углу.

В моем представлении целуются люди по-другому: спокойно, нежно и трепетно обнимая друг друга, застыв и наслаждаясь каждым мгновением близости. Поцелуй этой парочки больше походил на сражение: Фэрфакс грубо прижимал Делайлу к стене, а девушка крепко цеплялась за его волосы, закинув одну ногу на бедро мужчины. Было в этом действии слишком много возни: руки колдуна блуждали по телу наемницы, а сама Делайла шумно дышала и так и норовила забраться Фэрфаксу под рубашку. Или в карман куртки. Я пригляделась: так и есть, одна рука наемницы находилась где-то в районе колдунского живота, а вот вторая совершенно точно что-то деловито искала в правом кармане. Любопытство победило, и я уже собралась высунуться из-за угла сильнее, как возле моего уха раздался мелодичный женский шепот. Одновременно с этим мне легонько зажали рот и потянули назад.

– Я в твоем возрасте тоже подглядывала, – добродушно ухмыльнулась мне незнакомка, – и дам совет: не лезь под руку. Там, где двое, третьему не место.

– Я не подглядываю, – наверное, на моих щеках можно было готовить обед – такого жаркого стыда я еще никогда не испытывала. – Я слежу!

– Немногим лучше.

– Это мои… спутники.

– Так дай им побыть одним. Пойдем, – женщина требовательно потянула меня за руку, и я, испугавшись, что колдун или наемница в любой момент обернутся на шум, послушно пошла следом. – Видок у тебя тот еще. Что с тобой случилось?

– Споткнулась, – сквозь зубы ответила я, оглядывая незваную провожатую. Молодая, сильная, светловолосая. Лицо симпатичное, в веснушках. Женщина была одета по-походному, но без оружия. Впечатление производила миролюбивое и на меня смотрела с искренним весельем.

– Это мы быстро поправим, – незнакомка довела меня до большой крытой повозки и жестом пригласила сесть на бочку у колеса, – хотя бы на время. Все лучше, чем за парочками подглядывать, правда?

– Я не подглядывала, – оправдания мои спутница проигнорировала, откинув покрывало и скрывшись внутри.

– А следить – это, по-твоему, не подглядывать?

– Нет, – защищалась я. – Совсем другое.

– Ну да, ну да. Звать-то тебя как?

– Рила.

– Вот что, Рила, – женщина посмотрела на меня сверху вниз, держа в руках крохотный холщовый мешок, – следить и подглядывать – одно и то же. И за это можно получить синяк под второй глаз.

– Это я в лесу споткнулась, – по не остывшим щекам снова разлилась краска. – Это… Больно надо мне подглядывать. Чего я там не видела!

Женщина не удержалась и прыснула в кулак.

– Лет тебе сколько, Рила?

– Семнадцать, – несколько покривила я душой и тут же перешла в наступление. – А ты еще кто?

– Кора, – женщина пожала плечами, спрыгнула на землю и принялась копаться в мешочке. – Я рассказчик. Путешествую вместе с труппой. Слышала, как бард пел в таверне? Это я написала. А здесь ищу интересные истории, для выступления. Прогуливаюсь я, значит, после сытного ужина и вижу, как маленькая девочка очень неумело подглядывает за колоритной, еще в таверне мне приглянувшейся парочкой. Стало любопытно. Ну-ка, закрой глаз.

Едва я прикрыла веки, как на лицо опустилась влажная мягкая губка. Кора аккуратно протерла кожу под синяком, цокая и укоризненно покачивая головой.

– Досталось же тебе.

– У меня еще и бока отбиты. – Я развела руками. – Такое бывает, когда падаешь с дерева.

– А зачем ты туда забралась?

– Спасалась от темного колдуна, – мой лаконичный ответ привел Кору в неописуемый восторг: темные глаза заблестели сильнее, а от нетерпения рассказчица закусила губу.

– Давай меняться. Ты мне историю, а я уберу это безобразие? Никакой магии, только старые добрые целительские штучки.

Никто не запрещал мне рассказывать о том, что случилось в лесу. Упустив несущественные детали, а именно мое непосредственное похищение, я в полных подробностях рассказала и о противной парочке, и о Доране, и о темном колдуне.

Свою часть уговора новая знакомая выполнила на совесть: сначала протерла лицо какой-то настойкой, затем из того же мешочка извлекла несколько почти плоских жестяных баночек.

– А ты очень храбрая, – размазывая по моему лицу приятно пахнущий цветами крем, заметила Кора. – Перейти дорогу темному магу не каждая может решиться.

– Ты о чем? Я ничего не сделала, портал-то закрыл колдун, – от слов рассказчицы неприятно похолодело между лопаток. – Вот пусть между собой и разбираются.

– Ох, ничего ты об этом мире не знаешь, да? В балладах как обычно бывает: столкнулась с темным – не отделаешься.

Я бы ее поправила: от любого мага отделаться было сложно, не только от темного. Взять того же Фэрфакса: казалось бы, мои злоключения должны были закончиться в Острогах, но нет, опять он появился. Еще и с подружкой своей ненаглядной. Вот бы они так увлеклись собой, что про меня бы забыли!

– Как, говоришь, зовут твоих спутников?

– Ее – Делайла. Колдуна – Фэрфакс.

– Любопытно.

– Чем?

– У наемницы ты знаешь только имя, а у колдуна – только фамилию.

– Как представились, так и величаю, – пожала я плечами.

– И как же такая девица попала в подобную компанию? – Кора закончила с моим лицом и неожиданно взяла за руку. С полминуты рассказчица зачем-то рассматривала мои пальцы, но, видимо, не найдя в них ничего интересного, отпустила.

– Не повезло, – рассказывать свои злоключения первой встречной как-то не хотелось – слишком яркими были воспоминания о велчанской реакции.

– Это как посмотреть…

– Как ни смотри, ничего хорошего в этом нет. Или, хочешь сказать, не все колдуны такие гады?

– Все, – со вздохом кивнула Кора.

Магия в Ниверии не была редкостью. Каждый десятый житель обладал минимальными способностями к восприятию волшебства, но овладеть искусством было под силу единицам. Для этого в Айлонисе даже существовала специальная Академия, куда раньше богатые родители со всего света отправляли отпрысков, желая получить личного мага. Практика эта довольно быстро сошла на нет: новоиспеченные студенты, хлебнув свободного духа Ниверии, на родину возвращаться отказывались.

Были и самоучки – те, кто смог заучить одно-два заклинания и тайком использовали их, стараясь не попадаться Ковену на глаза. Были и древние магические роды, соревнующиеся между собой за влияние. Были темные – те, кто достигал своих целей любой ценой. От последних двух всегда стоило ждать лишь неприятностей.

– Ну, хватит о грустном, посмотри-ка.

Рассказчица протянула небольшое зеркальце. От моих недавних приключений осталась разве что неестественная бледность. Я зачарованно смотрела, как порез на щеке исчезает прямо на глазах.

– В основе вереск, немного лилий и – щепотка магии, чтобы все это работало. Незаменимая вещь для артиста, – подмигнула Кора. – Не всегда выступления выходят удачными. Как и путешествия с колдунами, правда? Как тебе такая сделка: рассказываешь, как ты в их компанию попала, а я отдам тебе крем. Поверь, знаю я колдунов, она тебе еще пригодится.

– Ты мне не поверишь, – нехотя проворчала я. – Никто мне не верит.

– А ты попробуй. В конце концов, что ты теряешь?

В худшем случае мне просто в очередной раз не поверят. А в лучшем?

– Ладно, – неохотно начала я, но меня прервал крик откуда-то из-за повозки.

– Кора, пора!

Женщина чертыхнулась.

– Останешься на представление? После еще потолкуем.

Спешить было некуда, поэтому я кивнула. За повозкой уже возвели невысокий помост и расставили десяток длинных скамеек. Мне приглянулась самая первая, и, усевшись перед сценой и ожидая начала, я мысленно попыталась собрать все свои приключения в одно целое.

* * *

Представление, длившееся без малого час, мне нравилось ровно до той минуты, пока на сцене не появилась кукла, олицетворяющая принцессу Рирариланну Каннингемскую: карикатурно толстую, с чересчур рыжими космами, в откровенно вульгарном платье. Голос был под стать – писклявый, визгливый и истеричный. Словом, в представлении Коры принцесса, то бишь я, была именно такой.

История, если верить актерам, была совершенно правдивой: молодой король Лоренц разоблачал заговор против себя, попутно выясняя, что всему виной противная сестра-бастард, возжелавшая занять трон. По пути ему пришлось спасти красавицу, убить чудовище, завоевать любовь крестьян, а под конец – собственноручно помиловать сестрицу и отправить в ссылку за Зеленое море.

Зрители аплодировали, куклы кланялись, а я сидела мрачнее тучи, не веря своим ушам. Вот, значит, как все в итоге обернулось!

– Не так все было! – Я сжала кулаки, едва Кора выбралась из-за занавеса.

– А ты откуда знаешь? – прищурилась женщина.

– Не сбегала принцесса. Не была в заговоре! – голос предательски дрогнул.

– О чем в столице говорят, то и рассказываю, – пожала плечами Кора, высыпая из деревянной кружки монетки. – Хоть на один золотой наскребли?

– Здесь полтора, – окинув взглядом россыпь серебра и меди, рявкнула я, желая завладеть вниманием рассказчицы. – Принцессу похитили! Прямо из летнего дворца. И держали в плену! А после выкинули, как… – от обиды сдавило горло. В общем-то, в моей истории не было ничего захватывающего. – Как ненужную вещь.

– С бастардами так обычно и поступают. Особенно когда речь заходит о престолонаследии, – женщина нахмурилась, разглядывая мое побелевшее от гнева лицо. – Или ты считаешь иначе? Ну, так что там у тебя за история?

– Нет у меня никакой истории! – общаться с Корой резко расхотелось, и я собралась уходить. – Вот еще, что-то тебе рассказывать, чтобы потом все переврали и по всему свету пустили…

Я не успела охнуть, как ее цепкие пальцы вцепились в мое запястье.

– Сдается мне, не все так просто с тобой, – начала было рассказчица, но умолкла на полуслове, глядя куда-то за мою спину.

– Вот ты где, – чья-то ладонь опустилась мне на плечо, и я едва не взвыла от ужаса: тон Фэрфакса не сулил ничего хорошего. – Я же велел из комнаты не выходить.

– А, ты и есть «колдун», – Кора нетерпеливо облизнула губы. Фэрфакс нахмурился. Такое обращение он терпел только от меня и всем своим видом показывал, что другим стоит выбрать слово поуважительнее. – Колдун, который закрыл портал темного?

– Предположим, – его пальцы сильно сжали мое плечо. – Отпусти ее.

– Не расскажешь подробнее?

– Нет.

Грубый ответ Кору не смутил. Уперев руки в бока, рассказчица перегородила ему путь.

– Темный. Как его звали?

– Понятия не имею. Идем. – Фэрфакс не очень аккуратно подтолкнул меня вперед. Ребро тут же напомнило о себе. Я с мольбой взглянула на женщину, и та безошибочно поняла мое настроение.

– Слушай, колдун, – Кора не двинулась с места, – что хочешь за девчонку?

– Что, прости? – холодно переспросил мужчина.

– Труппа давно помощника ищет, а тебе, я смотрю, в тягость с подростком возиться. Дела любовные, все мы понимаем. Так сколько хочешь, чтобы я прямо сейчас эту обузу у тебя с рук забрала?

У меня перехватило дыхание: нарастающий гнев Фэрфакса я безошибочно ощущала каким-то особым чутьем.

– А давай-ка ее спросим. Рила, хочешь в караван к бродягам? К лгунам, ворам и разбойникам, которые в перерывах между делом дают второсортные выступления, покупают и продают людей. Хочешь? – едко прошипел он мне в ухо. Все еще цепенея от ужаса, я мотнула головой, что можно было одновременно расценить и как «да», и как «нет».

– А ты нас хорошо знаешь. Не припомню, чтобы мы тебя грабили, – Кора примирительно подняла руки, высоко вскидывая брови в притворном недоумении. – Каждый выживает как может. Так как тебе мое предложение?

– Вот тебе встречное, – мрачно процедил колдун. – Если после того, как я досчитаю до трех, ты все еще будешь стоять у меня на пути, я превращу тебя и всю твою шайку в слепых сов. Раз…

– Почему в сов?

– Два.

– Ну, бывай, Рилка, – женщина отступила в сторону. – Увидимся еще. А ты, – она погрозила колдуну пальцем, – о себе еще услышишь.

– Не сомневаюсь. Пойдем.

Я беспомощно оглянулась на Кору, но та уже отвернулась к помосту, собирая монеты в карман. До постоялого двора добрались быстро. В гробовом молчании поднялись наверх, и Фэрфакс грубо втолкнул меня в темную холодную комнату.

– Чем она тебя подкупила? – неожиданно нарушил тишину колдун.

– Добротой, – огрызнулась я. – Пожалела и синяки вылечила.

Колдун наклонился, подцепил меня за подбородок, заставив поднять голову. Несколько мгновений разглядывал мое лицо, а затем наклонился, едва не прижавшись к щеке.

– Вересковая настойка с лилиями. – Он шумно потянул носом воздух. – В следующий раз, когда кто-то предложит тебе что-то магическое, откажись.

– Почему? – шепотом спросила я. Даже не знаю, что пугало больше: предостережение колдуна, его тон или то, что он все еще стоял так близко, принюхиваясь к моей коже.

– Потому что плохих людей в мире больше, чем хороших. Неужели за пределами дворца ни разу не упоминали о разбойниках на дорогах? – Колдун усмехнулся, видя мою реакцию и, наконец, отошел. Он щелкнул пальцами, и свеча на окне вспыхнула оранжевым огоньком. Я, не скрывая облегчение, выдохнула.

– То, что они говорили про Лоренца…

– Нашла, кого слушать, – бросил колдун. – Мастера переврать все что только можно.

– Но ведь…

– Правда, как правило, не очень приглядная и для красивых песен не годится. Вот взять, например, тебя. – Фэрфакс уселся в кресло, со смешком оглядывая мою фигуру, сгорбившуюся под его взглядом. – Обычно во всяких балладах отрицательные персонажи похищают прекрасных принцесс, влюбляются в них, а потом живут долго и счастливо. А в реальности все вот как получается: похищает тебя колдун по заказу, денег не получает и ищет, куда бы тебя теперь деть, чтобы совесть не мучила.

– Совесть? – вскинулась я. – У тебя-то?

– И чем там все должно заканчиваться? Либо бравым рыцарем-спасителем, либо любовью до гроба. А знаешь, чем твоя история закончится? – холодно спросил Фэрфакс. И, не дожидаясь ответа, продолжил: – Закончится она тем, что ты, ведомая своей глупостью и доверчивостью, останешься в этом большом и злом мире одна. И никто тебя не спасет.

– А можно перейти к той части, где вы двое уже исчезли из моей жизни, и я могу ей сама распоряжаться? Без вас двоих сохранней буду! – Я со злостью бросилась на кровать и взвыла – ушибы тут же напомнили о себе.

– Продолжай в том же духе, – колдун подобрал упавшую книгу, наклонился и сунул мне в руки мазь, – и все закончится еще быстрее.

Глава 6

Весь оставшийся путь до Ниверии можно было бы описать в двух словах: скучно и тихо. Днем мы ехали по тракту, а ночевать останавливались в ближайшем леске. Несмотря на все мои синяки, шишки и даже не до конца зажившее ребро, от дежурств меня не освободили. Наоборот – готова поклясться – Фэрфакс с особым наслаждением будил меня в четыре утра.

На пятый день пути мы прибились к большому торговому каравану, и необходимость нести караул, по крайней мере мне, пропала. А еще спустя несколько дней мы оказались во владениях Хёрста. О графе мне так ничего и не рассказали, старательно игнорируя все мои попытки задавать вопросы. Разве что удалось подслушать, что граф молод и, по ниверийским меркам, знаменит. Чем именно – я не узнала, но воображению многого не надо: некий Гектор Хёрст уже представлялся мне в самом лучшем свете. Как минимум он бы раз и навсегда избавил меня от общества этой парочки.

К своему стыду, о Ниверии я знала очень мало. Помнила, что страна была огромной: на севере и востоке она граничила с мрачным объединенным королевством Стратхейм, на западе – с Катергеймом, на юге – с пустынными землями. Династия короля Ульриха заняла трон всего полвека назад, и не обошлось без помощи Ковена магов. Была не то война, не то восстание, а может быть и вовсе заговор, хоть пытай меня – не вспомню, в чем там было дело. С Ниверией у нас был столетний мир, и половина срока минула как без проблем, так и без особых успехов – между королевствами сохранялся холодный, граничащий с равнодушием нейтралитет. Да и если говорить честно, завоевывать нас им было незачем: выгода сомнительная, а хлопот во сто крат больше.

Айлонис – столица Ниверии – по единодушному мнению всех спутников, была признана самым красивым, необычным и опасным городом, в котором мне, может быть, когда-нибудь посчастливится побывать. По словам торговцев, на его рынках можно было найти и продать все, что угодно. Ищешь магические амулеты – тебе в Айлонис. Нужно приворотное зелье – в лавку алхимика, третий ряд от входа. Хочешь навести порчу? Ну, ты знаешь, что делать. Главное – запастись монетами. А еще в Ниверии водились драконы. Ни за что не поверила бы, если бы колдун с самым серьезным видом это не подтвердил.

Но всему хорошему приходит конец: в полдень восьмого дня мы разминулись с обозом и свернули с широкого тракта на узкую дорогу. Колдун и наемница в очередной раз успели поругаться, поэтому следующие пять часов пути прошли в тишине.

Не сказать, что мне нравилось наблюдать за их отношениями – выбора-то особо не было. Но хоть какое-то развлечение. Мистическим образом они находили повод поспорить на ровном месте: то костер не так горит, то лошади слишком медленные, то колдун не так нос почешет, то наемница не в те кусты пойдет. И так далее, и тому подобное, и еще десяток причин.

К вечеру, когда мы выехали к огромному трехэтажному поместью, я была готова отдать все на свете, лишь бы сбежать от этого тягостного молчания.

Нас проводили в кухню, на все вопросы Делайлы лишь неопределенно пожимали плечами. Ждать пришлось долго, но в конце концов появился хмурый старый слуга и жестом позвал нас за собой.

– Держи язык за зубами, лишний раз лучше молчи, – поучала наемница перед высокими резными дверьми. – Веди себя… ну, как принцесса, ты же умеешь.

– А не то что?

– Лучше тебе не знать, – мрачно проговорила она и толкнула створки.

За длинным столом сидели трое: невзрачный мужчина, пожилая женщина, увешанная драгоценностями, и юноша лет двадцати пяти.

– Посередине – граф, справа – его бабка, слева – дядя, – словно невзначай шепнул Фэрфакс.

Мое воображение можно было похвалить: Хёрст действительно оказался высок, статен и вполне миловиден. Не предвидела я только чересчур надменного выражения лица.

– Ты опоздала!

– Нас задержали, – Делайла виновато склонила голову. – Но мы здесь.

– А это?

– Рирариланна Каннингемская, дочь Уильяма Каннингемского, – наемница жестом пригласила меня сделать шаг вперед.

Граф смотрел на меня недоверчиво, чуть прищурившись, словно оценивая. Так на королевских особ не смотрят. Особенно после того, как их час продержали на пороге!

– Мы в дороге полторы недели, путь был очень опасен, – словно почувствовав, что я не собираюсь молчать, быстро начала наемница. – Стараясь как можно скорее доставить принцессу под ваше крыло, мы пренебрегли некоторыми обычаями и правилами…

– Не похожа она на принцессу, – слишком громким шепотом заявила бабка рядом с графом. – Была я в Катергейме два года назад, три таких девицы бы в ту принцесску поместились!

Делайла метнула на меня возмущенный взгляд, но что я тут могла поделать? Без всех пышных юбок любая принцесса будет выглядеть на пару размеров меньше, а уж про голодную диету в плену колдуна и вовсе говорить не приходилось.

– И волосы почему не рыжие? – не унималась женщина, едва ли не привстав с места. – Как бы эта девка не развела тебя…

– Госпожа, – Делайла едва ли не задохнулась от возмущения.

Фэрфакс очень громко прочистил горло. Деловито, устрашающе.

– С каких это пор моего слова стало недостаточно, Севилла? – вкрадчиво спросил колдун, и старуха умолкла. – Но даже если и так – к чему весь этот цирк? Пригласим приора Ковена?

Кто такой «приор ковена» я, в отличие от старухи, не знала, а потому слова Фэрфакса не вызвали у меня никакой особой реакции. Чего нельзя было сказать об остальных в зале. Графская семья застыла, словно громом пораженная. Наемница за моей спиной сдавленно выдохнула.

– Неофициально, конечно, – с ехидной усмешкой добавил колдун.

– И за ваш счет, – тут же откликнулась Делайла.

Молчание затягивалось.

– Прошу простить манеры моих спутников. – Я решительно шагнула вперед, расправляя плечи и откидывая растрепанные косы за плечи. – Милорд, позвольте мне сердечно поблагодарить вас за проявленную доброту, гостеприимство и вызволение из плена. Всех слов мира не хватит, чтобы описать мою радость находиться здесь. Ваш поступок свидетельствует об истинном благородстве, и я уверяю вас, моя семья не оставит это без должного вознаграждения…

– Это точно, – как-то нехорошо ухмыльнулся граф, перебивая меня. – Уже поздно, проводите-ка принцессу в ее комнату. А вы двое останьтесь.

Очень хотелось послушать, о чем они будут говорить, но полная служанка настойчиво взяла меня под руку и вывела из зала. Последнее, что удалось расслышать, был голос старухи:

– Говорит складно, но и крестьянскую девку за полгода можно обучить читать.

* * *

Графское поместье было огромным и старым, а кое-где откровенно обветшалым и мрачным. Стены украшали пыльные гобелены и большие, не очень искусные портреты. Разглядывать их не хотелось: неизвестный художник явно предпочитал уделять больше внимания раме, чем полотну.

Положа руку на сердце, следовало признаться: имение находилось не в лучшем состоянии. Остатки былой роскоши – высокие окна, паркетный гладкий пол, изысканные светильники – сохранились, но было видно, что это скорее заслуга прежних владельцев, нежели новых. Обитатели, попадавшиеся на пути, не производили впечатление довольных жизнью.

Моя спальня на третьем этаже оказалась маленькой и скромно обставленной комнатой: окно, камин с полкой, на полу – мягкая пушистая шкура неизвестного животного. А вот кровать порадовала – мягкая и чистая. Даже ночную рубашку выделили!

Едва служанка вышла за порог, я переоделась и нырнула под почти невесомое одеяло. Измученное дорогой тело тут же растворилось в тепле, а сознание поплыло в полудреме. Стоило загасить свечи, но вылезать не хотелось.

Не успела я задремать, как в комнату без стука вошла хмурая женщина с корзинкой в руке.

– Вот туда встаньте, – грубо то ли попросила, то ли приказала она, указывая на высокий табурет. Препираться не хотелось, поэтому пришлось вылезти из кровати и, придерживая сваливающуюся с плеч ночную рубашку, покорно взгромоздиться на возвышение. Женщина оказалась портнихой.

– Уж извините, что прямо ночью, но мы немного другого ожидали, – бормотала она, обвивая мою талию куском тесьмы. – Наряд вот уже сшили.

– Какой? – спросила я больше из вежливости, стараясь не заснуть прямо на табурете.

– Какой-какой, свадебный, конечно, – сварливо откликнулась портниха.

– Чей?

– Ваш.

– Зачем? – вполне искренне удивилась я. Выходить замуж в ближайшее время я не планировала, да и не за кого было. В Капитолий бы вернуться для начала.

Портниха посмотрела на меня как на сумасшедшую, и тут до меня дошло: колдун меня не просто продал. Не сказать, что я сильно удивилась – любую гадость от него я уже воспринимала как должное, но способ, который он выбрал, был обидным и даже оскорбительным. Сон как рукой сняло.

– Не припомню, чтобы мне предложение делали, – едва сдерживая холодную ярость, прошипела я.

Женщина тут же поклонилась и продолжила измерять мою фигуру. Мало ли, что гневающейся принцессе, до глубины души оскорбленной, может в голову взбрести? Лучше промолчать, быстрее закончить работу и скрыться с глаз.

– Твои вещи, – в комнату вошел колдун, небрежно кидая мешок на кровать. – О, да вы времени не теряете.

– Это правда? – Я резко оттолкнула портниху, и та, безошибочно почуяв надвигающийся скандал, ужом проскользнула мимо мужчины и скрылась за дверью.

– Правда – что?

– Ты меня сюда притащил, чтобы… чтобы выдать замуж?! За первого встречного?

– А ты чего ожидала? – Фэрфакс устало привалился к двери. – Он лучший в твоем случае вариант.

– Я не хочу! Не буду! Ты не заставишь! – гневно выплюнула я. – Да лучше умереть!

– Попробуй немного подумать. – Колдун поморщился. – Хёрст достаточно знатен и молод…

– Лучше бы ты оставил меня в Острогах!

– Вас, чертовых дворян, не понять, – раздраженно прошипел Фэрфакс, – проспись и посмотри на все с ясной головой утром… А ну брось это!

В общем-то, я и так собиралась бросить тяжелый подсвечник в колдуна. Следом полетели высокий хрустальный бокал, зеркальце, шкатулка и объемная книга. От последней мужчина не увернулся, охнул и прижал руку к носу. Как назло, мало-мальски крупных вещей на полке не осталось, и пока я пыталась сообразить, чем бы еще запустить в мерзкого мага, тот юркнул в коридор.

– Вернись, трус!

– Завтра утром, – нахально ответили мне из-за двери.

Еще с полминуты я колотила кулаками по дереву, а когда выдохлась, сползла на холодный пол. Каким-то шестым чувством я знала, что колдун не ушел, стоял возле двери, прислушиваясь к моим всхлипам. И наверняка ухмылялся.

– Я тебя ненавижу, – прошептала я сквозь слезы, протяжно хлюпая носом. – Лучше бы меня дракон похитил. Или темный маг в лесу. Или разбойники в Острогах удавили. Все лучше, чем ты.

Ответа я так и не дождалась, сначала заклевав носом, а потом и вовсе провалившись в сон-обморок.

* * *

Очнулась я глубокой ночью. Подскочила на полу, как ужаленная, с трудом соображая, где я. Огонь в камине давно потух, но яркая луна давала достаточно света. Кое-как поднявшись на ноги, я прошлась по комнате, приводя мысли в порядок.

Не то чтобы я была ярой противницей замужества как такового – в конце концов, история любой порядочной принцессы заканчивается свадьбой. В моем случае вообще такое событие могло считаться большой удачей. Кому бастард-то нужен?

С идеей выйти замуж по большой и светлой любви тоже пришлось давно распрощаться – как правило, у дворянских девушек такой привилегии не было. За кого сосватали, за того и пойдешь, состояние само себя не приумножит. Но вот становиться женой первого встречного мне определенно не позволяла хоть какая-то, но гордость.

– Лучший в моем случае вариант? – шепотом передразнила я колдуна, с досадой дергая дверную ручку. – Как же!

Дверь оказалась не заперта, а коридор – пуст. Не веря удаче, я зажгла свечу, выскользнула из комнаты и, прижимаясь к холодной стене, на цыпочках добралась до поворота, замирая от шорохов и скрипов. А звуков в древнем доме было немало: что-то шелестело и трещало из каждого угла, через высокие узкие окна деревья отбрасывали причудливые изломанные тени, по ногам тянул сквозняк.

В нерешительности я остановилась перед крутой лестницей вниз – мне показалось, что через пролет мелькнуло что-то белое. Воображение тут же дорисовало все остальное: кандалы, серый саван, леденящее душу завывание.

– Худшее, что может сделать мне привидение, это добавить седых волос, – громким шепотом проговорила я, пытаясь подбодрить себя и унять дрожащие коленки. – А вообще привидений в таких домах не бывает…

– Еще как бывает, – раздалось над ухом. – И здесь их полно.

Я дернулась, обернулась, но, вопреки ожиданиям, колдуна рядом не оказалось, хотя голос определенно принадлежал ему.

– Куда-то собралась? – вкрадчиво раздалось в голове.

– Тебя не спросила, – огрызаться, когда Фэрфакса не было непосредственно рядом, оказалось гораздо проще.

– Ты же не думаешь сбежать в таком виде?

Я об этом как-то и не думала, пока колдун вслух не произнес. А правда, почему бы не сбежать? В моем понимании похищение, пусть и совершенное в другой стране, оставалось преступлением. А значит, местный король прямо-таки обязан будет мне помочь. Всего-то и делов – добраться до столицы, а там я уже что-нибудь придумаю.

– Иди обратно, – не унимался голос. – Не надо ночью бродить по незнакомым местам.

– Я не боюсь привидений. – Я вздернула подбородок, с презрением оглядываясь и размашисто проводя свечой вокруг.

– Живых надо бояться, не мертвых.

– Поэтому ты трусишь показаться мне на глаза? Или думаешь, не смогу тебе еще врезать?

– Мне и одного раза хватило. – Колдун, выступив из тени, поймал меня за руку, забрал свечу и поднял ее выше, чтобы пятно света выхватило его припухший нос. – В следующий раз получишь сдачи. Так куда ты собралась?

– Ночной променад – любимое занятие принцесс. Не знал? – Я вырвалась из его хватки, отступая от лестницы. – И вообще, почему ты еще здесь? Денег не заплатили?

– Не заплатили, – неожиданно согласился колдун, оттесняя меня обратно в коридор. – Говорят, не похожа ты на королевскую особу.

– Да неужели? – злорадно усмехнулась я, пятясь. – И что будешь делать? Как будешь доказывать? А если я завтра при всех скажу, что вы двое – обманщики, и никакая я не принцесса?

– Тогда я тебе не завидую.

– Мне? Это почему?

– Потому что мы-то с Делайлой отобьемся, – колдун стремительно наступал, и через несколько мгновений я уперлась спиной в дверь, – а вот тебя просто прикопают в саду. За ненадобностью. Ты же самозванка – что с тебя взять? – Фэрфакс втолкнул меня в комнату.

– Это нечестно! И несправедливо! И неправильно!

– Честно? – Фэрфакс замер на пороге, смотря на меня с таким удивлением, что стало даже как-то стыдно. – О чем ты?

– Я не вещь, – ногти больно впились в ладони, – нельзя людей продавать. Что я такого сделала? Чем заслужила?

Фэрфакс застыл в дверном проеме, не мигая уставившись на меня, словно впервые увидел. Выражение его лица мне совершенно не понравилось.

– Иногда всякие нехорошие вещи просто случаются, – наконец выговорил колдун. – И ты можешь быть ни в чем не виновата, но это случилось и с этим надо… как-то жить. Приспосабливаться. Справляться. Это, – он обвел рукой комнату, – лучший для тебя вариант. По крайней мере, он сможет тебя защитить.

– От кого?

Но колдун буквально сбежал от ответа, захлопнув дверь и повернув ключ.

Глава 7

– С таким-то носом тебя ни одна принцесса не полюбит, – дразню Лоренца, предусмотрительно отбежав на противоположный конец длинного обеденного стола, размахивая исписанным и изрядно помятым письмом.

– Отдай немедленно! – Брат вбегает в темный зал следом, раскрасневшийся, с перепачканными в чернилах руками.

– Всем расскажу, что принц втрескался в Карлин, – подначиваю его, победно размахивая листом с недописанным любовным сонетом, который я бесцеремонно вырвала практически из-под пера. – Только если не отдашь мне ту книжку.

– Тебе нельзя.

– Можно!

– Девочкам нельзя читать такие вещи. – Лоренц в два прыжка добирается до меня и пытается отобрать свое творение, но я стремительно подныриваю под стол.

– Ха! Вырасту, стану королевой и отменю это дурацкое правило! Вообще все эти правила отменю!

Лоренц пытается возразить, но вдруг умолкает, глядя на кого-то позади меня.

– Не все принцессы становятся королевами, – голос у королевы Витории сухой, чопорный, совершенно неласковый. Веселье как-то сразу испаряется, и мы виновато опускаем головы. Брат украдкой, небольно щиплет меня за локоть и забирает листок. – Лоренц, останься, есть новости. Рирариланна… – Витория переводит на меня суровый взгляд. – Иди погуляй в саду.

– Но там же темно! – робко возражаю.

– Значит, погуляй в своей спальне, – резким, не допускающим пререканий, тоном бросает королева.

– Я потом все тебе расскажу, – шепчет брат на ухо и подталкивает к выходу.

Тяжелые двери закрываются прямо перед моим носом, и еще с минуту я гневно рассматриваю витиеватый узор на них. Меня подмывает прижаться ухом к замочной скважине, но я знаю, что ничего не услышу, а если меня поймают, то очень сурово накажут.

– Когда вырасту, – досадливо сжимаю кулаки, – запрещу плохим женщинам становиться королевами.

– Очень мудрое решение, – старый звездочет улыбается мне, почтительно замирая в нескольких шагах. – Вот только иногда и хорошие люди должны поступать плохо.

– Зачем? Зачем хорошему поступать плохо? – Я тут же теряю интерес к секретным разговорам между Лоренцем и Виторией. Магистр Бафшан последнее время редко спускается из своего флигеля, но каждый раз обязательно рассказывает какую-нибудь любопытную историю.

– Чтобы, например, кого-нибудь защитить. – Старик смахивает слезу с моей щеки. – Разве взрослым принцессам пристало плакать?

– Я не взрослая. – Рукавом кафтана вытираю мокрые глаза. – Мне шесть.

– Это как посмотреть. Не проводишь дряхлого старика на кухню? Я позабыл, где она…

– Как можно помнить все звезды на небе, но забыть путь на кухню? – смеюсь, беря Бафшана за руку, и уверенно, едва ли не вприпрыжку бегу по коридору.

– Надеюсь, в старости тебе не придется искать ответ на этот вопрос.

* * *

Остаток ночи я скоротала, пролистывая толстенную книгу «Краткая история Ниверии. Том III». Предыдущих частей в комнате не оказалось, поэтому я приготовилась с головой нырять в водоворот незнакомых имен и дворцовых интриг. К моему разочарованию, описание политической жизни Ниверии закончилось в предыдущем томе, а эту часть неизвестный автор посвятил всевозможной магической нечисти, которая когда-либо жила на территории страны, и тем гадостям, которые эта нечисть чинила королю и Ковену магов. Треть занимали упыри, лешие, злые духи, драконы и даже дриады – да кто только не облюбовал ниверийские леса в качестве своего жилища. Автор (некий Б. Ф.) всех этих существ искренне недолюбливал, поэтому в основном описывал их как мерзких, опасных и, если им повезло оказаться разумными, обладающих скверным характером.

Особое внимание досталось магам. Причем про сам Ковен сказано было оскорбительно мало, а вот описаниям злодеяний темных и подвигов остальных были отведены все оставшиеся страницы. Но и тут писатель не изменил своему стилю: одних изображал карикатурно недалекими, других за что-то презирал, а герои, призванные установить справедливость, почти всегда оказывались каким-то плоскими и чересчур идейными. Хоть и казалось, что уснуть после всех красочных описаний видов упырей не получится, с рассветом я все же заклевала носом.

Разбудила меня Делайла, ворвавшись в комнату с ворохом одежды и горящими от энтузиазма глазами.

– Местная портниха тебя ненавидит, – доверительным шепотом сообщила наемница, сваливая платья на кровать. – Давай собираться.

– Куда? – настроение мое едва ли можно было назвать подходящим для чего-либо, кроме похорон конкретного колдуна.

– Во-первых, принцесса всегда должна выглядеть нарядно, – Делайла критично оглядела простенький корсет, – даже если собирается сходить в кладовку за картошкой.

– Принцессы не ходят по кладовкам, для этого слуги есть.

– А во-вторых… Ну что ты за неправильная девушка, Рила? Только посмотри, какая красота! – Наемнице мой хмурый настрой был нипочем.

Платье и правда оказалось красивым: глубокого зеленого цвета, со сложной шнуровкой и просторными рукавами. В любой другой день я бы обрадовалась обновке, но не сегодня.

– Ты знала?

– Что именно?

– Зачем меня колдун сюда привез.

Делайла несколько посуровела, отложила в сторону тряпки и присела на кровать, поджав губы.

– Конечно, знала.

– И тебе в голову не пришло меня спросить? – Почему-то мне казалось, что Делайла, как женщина, точно должна понять мою обиду и негодование.

– А зачем? Видишь ли, ты все еще не в том положении, чтобы выбирать. На твоем месте я бы Фэрфаксу еще и спасибо сказала. – Наемница, видя, что я готова начать возмущаться, властно подняла руку. – Понимаю, ты у нас гордая, но подумай-ка головой, что лучше: выйти замуж по расчету или сдохнуть в канаве?

Отвечать я не стала, угрюмо принявшись одеваться. Злодеи на то и злодеи, что не понимают, что плохого они делают.

– А ведь могло еще и так быть, – не унималась девушка, – ты себе представь: похитил колдун принцессу да женился на ней. Как тебе бы такое понравилось?

– Отвратительно, – процедила я, скривившись, когда представила Фэрфакса в этой роли.

– Вот видишь, не все так…

– А вот тебе бы подошло идеально.

Делайла осеклась на полуслове и удивленно наклонила голову.

– Сама посуди: отличная пара. Он злодей, ты – не лучше. А может быть, и хуже. Вы друг друга стоите.

Я ожидала, что в ответ прилетит по меньшей мере что-то едкое, а то и вовсе вполне материальное, но получила лишь сочувствующую улыбку. Несколько минут я одевалась в тишине.

– Ничего ты об отношениях не знаешь, Рила, – Делайла помогла со шнуровкой и принялась быстро заплетать мои волосы.

– Знаю достаточно. – Я зашипела, когда ее ногти будто бы случайно оцарапали кожу за ухом. Наемница скептически приподняла брови, но промолчала.

– Ну вот, хоть немного похожа на принцессу.

Я мрачно взглянула в зеркало. Бывало и получше. Под глазами мешки, кожа бледная, на голове что-то отдаленно напоминающее прическу. То ли Делайла не старалась, то ли наши с ней представления о красоте были диаметрально противоположны.

Девушка, заметив мое кислое лицо, протянула:

– Как только Севилла тебя признает, будет у тебя толпа служанок. А пока и так неплохо.

Я не стала спорить, покорно выходя из комнаты следом за наемницей. Сохраняя молчание, мы спустились на второй этаж, немного попетляли по длинным коридорам и галереям, прежде чем проходящая мимо служанка указала дорогу к комнатам Севиллы.

В кабинет меня не пустили, оставив за дверью и приказав не входить, пока не позовут. Выждав для верности одну-две минуты, я прижалась ухом к замочной скважине. Сначала слов было не разобрать: говорили очень тихо, но вскоре отбросили приличия, так что слышать я могла и без того, чтобы прижиматься щекой к грубому дереву.

Не знаю, чем именно Делайла провинилась, но старая графиня явно не была настроена к ней дружелюбно. Из разговора я узнала, что мой потенциальный жених отбыл с утра на охоту и вернется к концу недели. И нет, отменить это событие никак нельзя, и выслушивать упреки от какой-то наемницы Севилла точно не намерена. И тем более платить за какую-то девицу без рода и племени, и так далее и тому подобное.

– Я готова поклясться, что это – принцесса Канн…

– Клятва? – Севилла, по всей видимости, хлопнула рукой по столу. – Твои клятвы измеряются золотом, которое тебе платят. Думаешь, ты единственная? Магистр Фэрфакс за тебя поручился, но мне нужны доказательства.

Ответную речь наемницы я не разобрала, но каркающий смех Севиллы красноречиво поставил точку в их споре.

Я едва успела отскочить – дверь распахнулась с такой силой, что дерево жалобно заскрипело, а из косяка что-то посыпалось.

– Ни слова, – прошипела девушка, фурией несясь вперед, так что я едва поспевала. Лестницу Делайла, казалось, просто перепрыгнула, очутившись внизу за каких-то полсекунды.

– Что произошло?

– Временное недопонимание, – не оборачиваясь, буркнула наемница.

– Такое недопонимание, что слово колдуна оказалось ценнее, чем твое? – не удержалась я от язвительного замечания.

Делайла никогда не выглядела крупной, но сила, с которой она оттолкнула меня к стене, неприятно удивила. Больно ударившись лопатками, я сдавленно охнула, а ладонь наемницы звонко припечатала стену рядом с моей щекой. Красивое, обычно спокойное лицо девушки сейчас походило на перекошенную гневную маску. Я попыталась вырваться, но наемница мгновенно пресекла попытку, схватив меня за шею.

– Еще раз, – ее прерывистое от гнева дыхание обожгло кожу, – еще раз откроешь свой рот…

Воздух словно загустел и разом потяжелел. Пальцы Делайлы медленно сжимались, я пыталась избавиться от хватки, но лишь злила ее еще больше. Как-то за всей этой кутерьмой со свадьбой и долгим путешествием позабылось, что спутники мои совсем не благородные герои – убьют и не поморщатся.

– Вижу, вы отлично проводите время, – раздался голос колдуна, как всегда размеренный и скучающий. Я скосила глаза, чтобы убедиться, что и выглядел он таким же невозмутимым. Фэрфакс стоял у лестницы, облокотившись на перила, и вертел в руках помятый конверт и надкусанное яблоко. – Как раз накрыли к завтраку.

Делайла брезгливо отстранилась. Я наконец-то выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат колени.

– Севилла не в духе, – не глядя на Фэрфакса, процедила наемница. – Старая карга даже слушать ничего не захотела. Подавай ей доказательство посолидней.

– Она всегда была такой. С ее прошлым это простительно. – Колдун задумчиво оглядел меня с ног до головы, подходя ближе. Под его взглядом – цепким, холодным – я даже не поежилась. К нему-то я привыкла. – Я связался кое с кем, приор прибудет к вечеру.

– Платишь из своей доли!

– Доли?

Зная, что парочка может разругаться на пустом месте, и тогда достанется всем, кто попадет под руку, я поспешила вмешаться:

– А кто такой приор?

– Уполномоченное лицо Ковена по некоторым… по различным вопросам. А тебе, кстати, письмо. – Фэрфакс передал наемнице конверт. – Я не стал читать.

– Это от моего друга, из гильдии, – ответила Делайла, пробежавшись глазами по мелким строчкам. Я украдкой подглядела, но слова складывались в какую-то тарабарщину. – Плохие новости: кто-то разнюхал, что она может быть в Ниверии.

– Исключено. – Колдун нахмурился. – Они проследят разве что до Острогов.

– Этого будет достаточно. Мне нужно ненадолго уехать, – Делайла досадливо закусила губу. – Тебе придется за ней присмотреть.

– Ни за что! – тут я не выдержала, резко вскинувшись, и на всякий случай отступила на несколько шагов назад. – Если вы думаете, что после всего просто можете…

Наемница оглянулась на меня:

– Знаешь, что это? – Она помахала листком перед моим носом. – Тут послание от моего старого друга, который говорит, что за голову одной недопринцессы назначена неприлично большая сумма денег. И скоро все-все наемники из всех пяти королевств попробуют попытать удачу. И знаешь, кто единственный может их остановить?

– Мой отец? Мой брат? – Я хмыкнула, прекрасно понимая, к чему клонила девушка. – Граф? Король Ниверии? Ковен магов? Дракон? Великий герой?

– И ты терпел ее столько месяцев?

– Она была менее разговорчивой, – со вздохом откликнулся колдун. – Иди, я со всем разберусь.

Дважды предлагать не пришлось: коротко кивнув, Делайла в несколько шагов преодолела лестницу и скрылась из вида.

– Я бы на твоем месте ее не злил, – вдруг проговорил Фэрфакс. – Ты ей не нравишься, если еще не заметила.

– Она мне тоже. – Я вздрогнула, когда мужчина неожиданно подтолкнул меня в сторону обеденного зала. – Я не голодна.

– А я очень. И раз уж тебе так не нравится идея, что я буду за тобой присматривать, сделаем вид, что это ты за мной следишь. Пошевеливайся!

Я удивленно уставилась Фэрфаксу в спину. Колдун не стал меня дожидаться, быстро пройдя по коридору и скрывшись в столовой. Оттуда доносилось позвякивание посуды и тихие голоса служанок.

На секунду в голове промелькнула мысль назло ему куда-нибудь убежать, но я лишь отмахнулась от этой глупой затеи – убежать из графских владений все равно не получится, а ругаться раньше времени с колдуном не стоит. Мне еще предстояло выяснить, какая такая гильдия интересуется моей головой и чего ради за мою рыжую шевелюру назначили большую награду.

– Приятно подавиться, – пожелала я колдуну, переступая порог зала.

* * *

– Стрыга, – я подсунула колдуну под нос гравюру, – может принимать человеческий облик, чтобы заманить жертву в логово. Подвешивает и сцеживает кровь про запас. Особенно любит гниющую заживо плоть.

Фэрфакс на секунду перестал жевать, рассматривая картинку. Я старалась выбрать самую отвратительную, благо в труде Б. Ф. иллюстраций было предостаточно. Но колдуну все было нипочем: то ли желудок оказался крепким, то ли видал он что-то похуже.

– Смотри какая. – Я перевернула страницу. – Охотится в одиночку, на рассвете. Опасна даже для рыцаря в полных доспехах.

– Вживую еще милее. – Фэрфакс вновь сосредоточился на ужине. – И, кстати, она не делает никаких запасов. Выпивает все за́раз, а то, что останется, потом дожирает кто-нибудь другой. И охотится в любое время.

– Тут написано по-другому.

– Можно много чего написать, но ты же не объяснишь нечисти, что она ведет себя не так, как в книжке?

Возразить было нечего, поэтому я лишь пожала плечами, перелистывая страницы в поисках новых картинок. День клонился к вечеру, солнце золотило макушки елей, и в уютной столовой даже омерзительные изображения казались не такими уж и страшными.

– А почему в Ниверии столько нечисти?

– Так повелось. Там, где есть магия, будут и всякие магические существа.

– В Катергейме тоже есть магия, а вот упырей нет.

– Не приживаются, налоги-то твоя семья дерет нешуточные, – совершенно серьезно кивнул Фэрфакс, и я едва смогла сдержать смешок.

– Вернул бы меня домой – освободила бы от взносов на всю жизнь.

– Верну домой – там-то тебе шею и свернут.

– А тебе не все ли равно? – Я прищурилась.

– А тебе так хочется умереть?

За весь день из Фэрфакса мне удалось вытянуть только туманные намеки, что мои давние похитители про меня не просто не забыли, но и пылают удвоенным энтузиазмом, желая заполучить меня мертвой. Чем я заслужила такую честь, колдун, как всегда, умолчал.

Похвастаться злодеяниями я не могла. Были, конечно, темные пятна в моей биографии – колкие слова, подслушанные секреты, чересчур требовательные приказы, упреки, скандалы, но у любой девушки таких проступков наберется с горкой. Убивать за это было как-то чересчур.

От мрачных размышлений о прошлом меня уберегло появление приора. Начитавшись трудов Б. Ф., я ожидала увидеть чванливого старца в дорогих одеждах, надменно плывущего по воздуху, потому что пол этого убогого дома недостоин столь великого мага, и так далее и тому подобное.

Наш гость оказался невысоким, толстым, но очень крепким мужчиной с щегольскими, тщательно причесанными рыжеватыми усами. Одет он был в простой коричневый балахон, при себе имел потрепанный кожаный дорожный мешок, по воздуху не левитировал, но передвигался с удивительной для его комплекции быстротой.

– Мой старый друг! – приор приветственно обнял колдуна, едва не оторвав от пола.

– Приветствую, Ормак. – Фэрфакс сдержанно поздоровался, явно не одобряя столь крепкие дружеские объятия. – Очень благодарен, что ты откликнулся на просьбу так скоро.

– Ты же меня знаешь. – Толстяк разомкнул руки и панибратски хлопнул колдуна по плечу. – А кто эта юная и прекрасная дева?

Я не успела и рта раскрыть, как моей ладонью завладели, а потом и вовсе поцеловали. Щеки тут же запылали, а в ответ получилось просипеть что-то совсем невразумительно-вежливое. Ормака, казалось, это не смутило. Улыбаясь, он попросил повторить.

– Рирариланна Каннингемская, – с трудом выдавила я, когда мужчина выпустил мою ладонь. Немного поразмыслила и добавила, как учили: – Счастлива познакомиться со столь благочестивым господином.

Колдун рядом презрительно фыркнул.

– Итак, правильно ли я понял, что необходимо установить факт родства этого прелестного создания с Уильямом Вторым? Или с Виторией Каннингемской? Кто из этих прекрасных правителей твой родич?

Приор проговорил это с настолько обыденной интонацией, что я окончательно стушевалась и угрюмо взглянула на Фэрфакса.

– Уильямом.

– Ага, – глубокомысленно кивнул Ормак и принялся доставать магические принадлежности из мешка: свечи, пучок сухой травы, толстый фолиант в грубом кожаном переплете. Вооружившись куском мела, толстяк быстро начал чертить на столе магические символы.

– Столько лет, столько зим от тебя не было вестей. – Он укоризненно кивнул Фэрфаксу. – Мог бы отправлять хоть короткие весточки. Мы, знаешь ли, не считаем, что из-за досадного недоразумения нужно всю жизнь посыпать голову пеплом.

– Удивительно, но я придерживаюсь того же мнения, – холодно откликнулся колдун.

– Ай-ай-ай, все такой же упрямый мальчишка, – Ормак горестно покачал головой и переключил внимание на меня. – Я думаю, ты уже это заметила. Как, кстати, тебя занесло в этот край Ниверии?

– А он не сказал? – Я изумленно уставилась на приора. – Он меня похитил!

– Неужели?

– И ужасно со мной обращался!

– Он? – Ормак недоверчиво покосился на колдуна. – Поверить не могу. И что же он делал?

Казалось бы, вот оно: пробил час, когда я обвиняю Фэрфакса во всех смертных грехах и ужасных пытках, но, как назло, слова куда-то потерялись. Собираясь с мыслями, я вдруг сообразила, что ничем действительно ужасным моя обличительная речь похвастаться не может. Колдун меня похитил, но обращался сносно: кормил, выпускал гулять, а за неповиновение я схлопотала всего лишь пару затрещин. А потом и вовсе практически отпустил. После утреннего инцидента с Делайлой я даже поверила, что вполне легко отделалась. Но останавливаться на полпути принцессе не пристало.

– Он пытал меня каждое утро, – сказала единственное, что пришло мне на ум. – И говорил страшные гадости.

– Пытал? – Ормак озадаченно почесал нос.

– Будил по утрам и заставлял умываться, – подсказал колдун, старательно на меня не глядя.

– И спать не давал!

– Ей в голову взбрело караулить меня по ночам. Пришлось отучать.

– А гадости!.. – я подскочила к колдуну, ткнув кулаком в грудь. – А затрещины!.. А лес!.. Он использовал меня вместо приманки для нечисти!

– А вот за это извини, – неожиданно произнес Фэрфакс. – Это было ошибкой, не нужно было тебя впутывать.

Простые слова, совсем без капли магии, произвели на меня отрезвляющее впечатление. Я подавилась очередным обвинением и с нескрываемым ужасом взглянула на колдуна. Не говорит же он серьезно?

– За подзатыльник извиняться не буду, – буркнул он, отодвигая меня с дороги и подходя к столу. – И вообще, из-за тебя у меня шрам в половину ноги остался. Давайте уже покончим с этим.

– Дай руку, пожалуйста, – водрузив серебряное блюдце в центр, попросил меня Ормак.

Я послушно раскрыла ладонь, и маг, уделив немного внимания линиям на коже, полоснул по ней кинжалом. Я даже испугаться не успела – из разреза упало несколько тягучих красных капель, а потом он по волшебству затянулся. Приор довольно потер руки и раскрыл объемный фолиант.

– Для чего это?

– Это специальный ритуал, – охотно начал Ормак, сосредоточенно водя пальцем по мелкому тексту. – Твоя кровь может много рассказать, если использовать правильное заклинание…

Свечи ярко вспыхнули. В комнате резко похолодало, будто из всех углов разом потянуло сквозняком. Я невольно обняла себя за плечи – платье хоть и было очень красивым, но абсолютно не грело.

– Можешь отойти, – толстячок неправильно истолковал мое движение, – если боишься.

– Не боюсь.

– А стоило бы, – мрачно сообщил Фэрфакс, оттесняя меня в угол, подальше от магической схемы. – Встань тут и не мешай.

– Не ты здесь командуешь. – Я огрызнулась, но тут Ормак воздел руки к потолку и заговорил. Его голос, властный, низкий, требовательный, совершенно не вязался с пухлой фигурой, лоснящимися щеками и всеми его разговорами ранее. Символы на столе тускло засветились алым.

– И что должно произойти? – Спустя несколько минут я окончательно замерзла и, уже не скрывая, стучала зубами. Ормак тем временем закончил читать и низко склонился над столом, словно прислушиваясь.

– Для тебя ничего. Просто стой…

– Кэллиан, – вдруг позвал приор. Я не сразу сообразила, к кому он обратился, и только когда Фэрфакс подошел к нему и застыл, вглядываясь в сияющие руны, вспомнила, что у колдуна должно быть еще и имя. Оба мага были так увлечены ритуалом, что мне без труда удалось заглянуть им под руки.

Врать не буду, в магии я, как и любой нормальный человек, полный ноль. Не знаю, что там увидели Ормак и Фэрфакс, но мне открылась лишь кривые закорючки да капельки крови, которые подрагивали на серебряном блюдце.

– Удивительно, – наконец выдохнул толстяк, разгибаясь и потирая поясницу. – Просто пора-зи-тель-но! Ты когда-нибудь видел такое?

– Нет. – Фэрфакс не разделял воодушевления. Он щелкнул пальцами, и круг погас. В комнате потеплело. – Это…

– Это просто невероятно! – Ормак разве что не подпрыгивал. – Никогда раньше с таким не сталкивался.

– С чем? – Прищурившись, я еще раз оглядела разрисованный стол. Ничего необычного, невероятного и тем более поразительного я так и не увидела. – Ну что, подтвердилось мое родство?

– Даже больше! Скажи, ты родилась в середине седьмого месяца?

– Нет. – Я пожала плечами.

– А во сколько лет проявились твои магические способности?

– У меня нет никаких магических способностей. – Я сердито сложила руки на груди, свысока посмотрев на Ормака. – Порядочным принцессам не нужна магия.

– Очаровательно! Стой и никуда не уходи. – Приор замахал руками и вдруг исчез в ворохе золотых искр.

– Что это было? – Я отшатнулась, сшибая свечу на пол.

– Портал. – Фэрфакс наклонился, быстро сбивая пламя с ковра.

– И куда он перенесся?

– В свою библиотеку, в Айлонис. Ты можешь идти, это займет очень…

– Не пойду.

– Ничего важного для тебя Ормак не увидел. – Колдун тяжело опустил руку на мое плечо и попытался подтолкнуть к двери. – Просто небольшая аномалия.

– Ну уж нет! – Я сердито хлопнула рукой по столу. – Хватит с меня секретов. Вдруг теперь тебе в голову взбредет не замуж отдать, а в вашу магическую шайку отправить?!

– …Вот же она! – Ормак появился так же внезапно, как и исчез – шагнул вперед, быстро листая толстую книгу. – Смотри!

Фэрфакс брезгливо взялся за черный переплет. С полминуты оба мага что-то вычитывали на странице, а потом обменялись взглядами: колдун – раздраженным, Ормак – удивительно счастливым. В одном я была уверена точно: делиться приобретенным знанием со мной они не собирались.

Молниеносно выхватив книгу, я рванула к выходу, по пути пытаясь прочесть прыгающие перед глазами строчки. Досадливо чертыхнулась, обнаружив неизвестный алфавит, но швырнуть книгу прочь не успела – тело окаменело.

– Пожалуйста, осторожнее, – ледяным тоном процедил Ормак, бережно забирая черный том. – Библиотечная собственность строго подотчетна, а некоторые труды защищены очень сильными чарами от… неподобающего обращения.

Я попыталась кивнуть, но лишь в панике завращала глазами. Приор, видя охвативший меня ужас, смягчился.

– На первый раз обойдемся простым предупреждением.

– Подожди, – откуда-то из-за моей спины раздался голос Фэрфакса. – Если ты сейчас снимешь заклятие, она тебя в могилу сведет, но закончить не даст. Давай прежде уладим формальности.

– И то верно! – Ормак ласково хлопнул ладонью по обложке книги. – Так что, говоришь, от тебя хочет Севилла?

– Назовем это рекомендательным письмом.

– Всего-то. – Мужчина добродушно улыбнулся, отходя и пропадая из моего поля зрения. Я с удвоенной силой попыталась сдвинуться с места, потерпела поражение и яростно замычала. Где-то сзади очень тихо, шепотом, переговаривались маги. Наконец до моего слуха донеслось позвякивание монет.

– С тобой всегда приятно работать, Кэллиан. Заглядывай в гости, когда будешь в городе, – золотой свет отразился от стен комнаты, и мы остались вдвоем. Засунув руки в карманы, Фэрфакс не спеша обошел меня и остановился напротив, пристально разглядывая. Если бы красноречивое молчание могло убивать, от колдуна бы уже ничего не осталось.

– В прошлый раз я советовал тебе не принимать магических подарков. В этот раз посоветую не брать без спроса магические вещи, – равнодушно проговорил он, щелкая пальцами. Заклятие исчезло, и я, нелепо взмахнув руками, повалилась на пол. – Некоторые предметы, особенно ценные, защищены заклинаниями, которые не оставляют от воришки даже пыли.

– Что там было написано?

– Всякая ерунда. – Гадкий колдун подхватил меня под руки и грубо поставил на ноги. – Пойдем, расскажем Севилле, что ты самая настоящая принцесса.

Глава 8

Севилла обладала теми чертами характера, которые несколько не вязались с ее почтенным возрастом: старуха не стеснялась выражений, не юлила и предпочитала не скрывать своего истинного отношения к вещам. А, как известно, такие прямолинейные люди долго не живут. Получив подтверждение моего королевского происхождения, она не стала извиняться за грубое обращение и церемониться, но все же смягчилась, выделив мне не только пару служанок, но и проворчав сухое официальное приветствие.

На робкий вопрос, чего же именно от меня хочет графская семья, был дан весьма однозначный ответ:

– Моему внуку пора остепениться, а моему роду нужна подходящая невестка. – Севилла оценивающе оглядела меня с ног до головы. – Твое происхождение подходит.

Я хотела было спросить, почему бы им не найти невесту где-нибудь в самой Ниверии, благо знатных семей здесь тоже хватало, но сильный щипок от Фэрфакса заставил промолчать.

– Гектор прекрасный юноша, – продолжала Севилла. – Я уверена, вы придете к общему решению. Он вернется через два дня.

– А если не придем?

– Тебе же хуже, – пожала плечами старуха и выпроводила меня вон.

Оставшееся время я коротала за долгими прогулками по ближайшему лесу, примеркой очередного перешитого наряда, прочтением все того же труда Б. Ф. да короткими разговорами с Фэрфаксом. И в целом все было сносно, пока не объявился молодой граф. В людях я разбиралась не очень хорошо, но, кажется, догадалась, почему ни одна другая знатная дама по своей воле на подобие «смотрин» не явилась.

Гектор был тщеславен. Большую часть времени граф восхвалял самого себя, иногда – своих предков, и если и спрашивал что-то, то только для того, чтобы найти новый повод рассказать о собственных подвигах. Мне приходилось подолгу сидеть рядом и бездумно кивать – участвовать в его монологе не требовалось.

Фэрфаксу повезло не больше. Вскоре в поместье стали съезжаться родственницы и подруги Севиллы. Престарелые и молодые дамы осаждали колдуна всевозможными просьбами и намеками: мол, как бы так сделать, чтобы не стареть, какое бы зелье приготовить, чтобы помолодеть, какой бы ритуал провести, чтобы избавиться от ревматизма, и тому подобные просьбы.

Так что ничего удивительного, что к середине следующей недели мы оба избрали похожую тактику – сбегать от всего этого приятного общества куда-нибудь подальше. И если первые несколько раз я испытывала большое разочарование, обнаружив, что колдун увязывается за мной на прогулку, то вскоре стала сама его поторапливать. Все просто: по какой-то пока загадочной для меня причине Гектор колдуна избегал. Не то чтобы он сторонился Фэрфакса как прокаженного, но в его присутствии поток красноречия и попыток зазвать меня на очередное развлечение заметно иссякал. На мой вопрос колдун ответил лаконично:

– Может быть, боится.

К сожалению, проводить весь день в одиночестве я не могла. Мне приходилось с графом завтракать, кататься на лошадях, гулять по саду, смотреть, как он упражняется с мечом, встречать съезжающихся в гости друзей и, самое ужасное, ужинать. Ужины превращались в долгие пиршества и заканчивались далеко за полночь.

Разговоры на пиршествах оставляли желать лучшего. Сплетнями меня не удивить, но вот от проскальзывающей в словах графа и его друзей жестокости иногда становилось не по себе. Друзья у Гектора были своеобразные. Шумные, веселые, но в выражениях не стесняющиеся. Со мной вели себя нарочито слащаво и вежливо: кланялись, порывались целовать руку, постоянно предлагали свои услуги, отвешивали неуклюжие комплименты и намеки о некоем скором событии.

Разумеется, выходить замуж я не собиралась. Как минимум вот так, без права отказаться. Во время долгих прогулок по лесу в голове созрел план: Гектор рано или поздно сделает предложение, и я его приму, но с условием: хочу, чтобы на церемонии присутствовал король Ниверии. На какие-либо возражения тут же отвечу, что это традиция рода Каннингемов и она должна быть исполнена, иначе честь будет запятнана, а кому в роду нужна посрамленная принцесса? Сам король в такую даль, очевидно, не поедет, а значит, в Айлонис поедем мы. Уж дальше я придумаю, как объяснить ситуацию, избавиться от женишка и вернуться домой.

Дело оставалось за малым – дождаться предложения от графа. Но я оттягивала этот момент как могла. К счастью, чем больше гостей приезжало в поместье, тем меньше внимания мне уделял Гектор. Но полностью избавиться от его общества не удалось.

Граф поймал меня в саду, когда я замешкалась, разглядывая россыпь гранитных булыжников на постаменте. Вручил цветок и предложил пообедать в компании его замечательных и почтенных друзей. Компания, кстати, уже вовсю веселилась – до меня доносились залихватский смех и громкие песни из небольшого шатра-навеса неподалеку. Служанки, снующие туда-сюда, щеголяли с красными щеками и распущенными шнуровками корсетов.

– Милорд, вы слишком добры. – Я лихорадочно пыталась найти причину, по которой точно, никак, ни при каких обстоятельствах не могу в очередной раз украсить своим присутствием скромный пикник. – У меня… у меня…

В голову ничего не лезло. Как назло, Гектор еще и улыбнулся одной из своих обаятельных улыбок. Он был хорош: очень красив и статен, умел производить приятное впечатление и вообще, если бы не его неотесанные друзья и чересчур напыщенная гордость за свои скромные подвиги, мы бы с ним могли и поладить.

– У госпожи Риланны сегодня важная встреча. – Я еще никогда не была так сильно рада видеть колдуна. Фэрфакс как раз свернул на дорожку и моментально оценил обстановку.

– Да, точно! Встреча с… э-э-эм, мм…

– Со мной, – опять пришел на помощь колдун. – Я рассказываю госпоже об истории Ниверии и об этих замечательных, – он сделал широкий жест в сторону леса, – краях в целом. Хотите присоединиться? Мы как раз добрались до событий на Южном тракте.

От нарочитой учтивости Фэрфакса даже у меня свело зубы, уж очень не вязался его тон с холодной усмешкой. Я-то привыкла, а вот Гектор скис, сослался на неотложные дела и покинул нас так стремительно, что при других обстоятельствах это можно было бы счесть оскорблением.

К рощице мы отправились, соблюдая все традиции: я шла впереди, будто бы не замечая «хвост» в виде колдуна, Фэрфакс – с деланым любопытством разглядывая цветочные клумбы и держась на пятак шагов позади.

– И что же такого важного произошло на Южном тракте? – Я нарушила тишину, едва мы миновали заросшую плющом калитку сада.

– Да ничего. Тракт как тракт, – пожал плечами мужчина. – Большой, широкий, с кучей обозов и разбойников.

– А чего это тогда Гектор так стушевался?

– А тебе бы понравилось, если бы на твоих землях безнаказанно орудовали разбойники и тебе об этом решили бы напомнить?

Я что-то пробурчала, и разговор сам собой прекратился. До шумного и широкого ручейка, который обычно служил негласной границей моих прогулок, мы добрались слишком быстро, но возвращаться обратно мне еще не хотелось. Да и лес сегодня оказался уютным, как никогда: через густые кроны пробивался мягкий зеленоватый свет, изредка щебетали птицы, воздух был теплым, приятным, свежим. Я скинула туфли и смело вошла в воду.

– Зря. – Фэрфакс остановился на берегу.

– Да не так уж и холодно, – соврала я. Вода была ледяной, очень хотелось побежать, но дно было каменистым, острым. Приходилось тщательно выбирать место для следующего шага. – А даже если и так: заболею, умру, и тебе не заплатят.

Я так живо представила, как Севилла брызжет слюной, мол, невестка нужна была ей живой и здоровой, что не удержалась и поскользнулась, замахала руками, но равновесие удержала и победно взглянула на колдуна. Тот уже, видимо, изготовился меня поднимать и в очередной раз язвить – напрягся, сделав шаг к воде.

– А если боишься ноги промочить, то возвращайся. Мадам Агата тебя с утра искала, что-то там про проклятия говорила…

Фэрфакс скривился, словно я провела ногтями по стеклу, и решительно вошел в воду. Сапоги у колдуна были крепкими, высокими и наверняка магическими. Я даже успела немного позавидовать, прежде чем он поравнялся со мной. С секунду я думала, что он сейчас толкнет меня в воду, просто чтобы испортить хорошее настроение и сделать гадость, как он любит. Но нет. Вместо этого Фэрфакс внезапно наклонился, подхватил меня под колени и, подняв на руки, в три шага преодолел оставшийся путь до берега. Я даже не успела возмутиться.

– И где спасибо?

– Еще раз меня тронешь – повешу, – слова, хоть и довольно мрачные по смыслу, прозвучали миролюбиво. Колдун серьезно кивнул.

Еще минут двадцать мы шли молча, пока путь не преградило огромное упавшее дерево. Широкий ствол зарос мхом и вьюнком с мелкими белыми звездочками-цветами, спадающим вниз, как полог. За этой зеленой завесой ничего нельзя было разглядеть. Воображение тут же дорисовало чудесный сказочный мир по другую сторону: с маленькими феями, крылатыми лошадками и добрыми кудесниками-друидами, которые точно не занимаются похищениями за деньги.

– Стой, – резко произнес колдун, и я замерла с поднятой ногой. Тон у Фэрфакса был слишком серьезный, чтобы пренебрегать его словами.

И не зря: зеленый занавес вдруг всколыхнулся, зашелестел, и передо мной появился огромный, выше меня на две головы, белый олень. Большие темные глаза загадочно мерцали из-под густых ресниц.

– Это Хозяин леса.

– Всего?

– Нет. – Фэрфакс улыбнулся, будто я сказала что-то очень веселое. – Духи леса – сущности, которые обитают вблизи магических жил. И я уже догадываюсь, что ты спросишь. Они принимают тот облик, который им больше по душе. Медведи, лисицы, зайцы – любые формы.

Я оскорбленно хмыкнула, бросив на колдуна уничижительный взгляд. Откуда мне знать о магических существах? Животное протяжно фыркнуло, разрыло копытом мох и призывно мотнуло лобастой головой. Белоснежная шерсть на морде заискрилась серебряными переливами. В ветвистых рогах – черных, костяных – запутался белый вьюнок. Мне до одури захотелось духа погладить.

– Я бы на твоем месте этого не делал, – предупредил колдун, едва я сделала робкий шажок вперед. – Хозяева леса редко подпускают к себе людей.

– А колдунов?

– Тем более. Есть легенда, красивая легенда, что якобы духи читают мысли и обо всех помыслах – прошлых и грядущих – ведают, поэтому только чистые душой могут с ними… общаться. На самом деле они тянутся лишь к первородной магии.

Первородная магия упоминалась в труде Б. Ф., и я с удивлением обнаружила, что помню о ней несколько фактов: сильная, почти забытая и простым колдунам недоступная ввиду того, что является врожденной. Как дар: либо есть, либо нет. Похоже, автора «Краткой истории» это очень обижало, потому что такую магию он охарактеризовал следующим образом: редкая, малоизученная, никому особо и не нужная.

– Поэтому если подойдешь еще ближе, он просто убежит.

Из принципа я сделала шаг, потом еще и еще. Дух не шелохнулся, только следил за мной своими большими влажными глазами. Я медленно подняла руку, ожидая, что вот сейчас олень отпрянет и растворится белесым туманом, но ничего не происходило. Мои пальцы сначала осторожно прикоснулись к шершавому носу, затем утонули в мягкой шерсти на щеках и подбородке животного. Опешив от собственной смелости, я непроизвольно его почесала.

– Выходит, не врали твои легенды, – едва слышно выдохнула, боясь спугнуть духа. Тот зажмурился и ластился к моим рукам.

– А кто этих древнейших разберет, – сварливо откликнулся колдун, и мне послышались ревнивые нотки. – Осторожнее, если вздумает тебя съесть, я помочь не успею.

– Ты меня съешь? – Я с серьезной миной обратилась к магическому созданию. Оно приоткрыло один глаз, посмотрело укоризненно и толкнуло мордой в плечо, едва не уронив на землю. – А мерзкого колдуна съешь?

– Очень смешно. Я уже говорил, что меня раздражает, когда ты меня так называешь?

По пальцам разливалось приятное тепло. Шерсть у оленя была шелковистая, воздушная, струящаяся. Сюда бы художника, чтобы запечатлеть этот момент, пронизанный зеленым светом, серебристыми искрами и обсидиановыми бликами широких, причудливо закрученных рогов. Понятно, почему его называли Хозяином леса: величественный, сильный, дышащий жизнью, свободный. Вот бы забраться ему на спину и ускакать далеко-далеко, подальше от всяких заговоров, интриг и пирушек…

Я так увлеклась, что сама не заметила, как стала примеряться к широкой спине животного. Видать, на моем лице отразились все мысли, потому что Фэрфакс в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и схватил меня под локоть. Олень взбрыкнул, издал утробный звук и внезапно растворился, словно его и не было.

– Доволен? – разочарованно протянула я.

– А еще есть легенда, по которой всякие такие духи жрут девиц, – мрачно процедил колдун, – зазывают покататься по лесу, а потом несчастные родственники косточки по всей чащобе собирают.

– Врешь, – никакой угрозы от существа я не почувствовала. – Завидуешь. Тебя-то он не подпустил.

– Ага, и повел себя именно так, как должен был. А вот с тобой решил познакомиться. Ну-ка дай сюда руку.

– А волшебное слово?

– Быстро.

Я скорчила гримасу, передразнивая на его манер, но руку протянула. Фэрфакс цепко схватил ее, разжал пальцы и принялся пристально разглядывать линии на коже. Не знаю, что он искал, но минут через пять мне надоело так стоять.

– Что там интересного?

– Ничего. – Колдун разочарованно вздохнул. – Совершенно ничего. Пойдем, пора возвращаться. Сегодня будет важный ужин.

Как бы мне ни хотелось просидеть в лесу до заката, это было невозможно – в поместье ждала швея с очередной примеркой, а вечером намечалось большое торжество: с песнями, танцами и, как пару дней назад намекнул Гектор, небольшим рыцарским турниром в мою (но это не точно) честь.

Возле ручейка я замешкалась: снова лезть в ледяную воду не хотелось, но и просить колдуна об услуге – тоже. Фэрфакс понял меня без слов, так же быстро поднял на руки и не очень заботливо сгрузил на противоположном берегу.

– Четверту́ю, – торжественно пообещала очередную кару, и Фэрфакса это как будто не устроило: он закатил глаза и пробурчал что-то про неблагодарных дворян, но я все равно заметила знакомую усмешку.

Ничего, рано или поздно я придумаю, как вывести его из равновесия. Вот тогда посмотрим, кто тут будет широко улыбаться.

* * *

Когда в очередной раз вино в мой кубок долили через край, я убедилась, что чем быстрее покину это торжественное развеселое мероприятие, тем будет лучше. Как назло, частично это пиршество в самом деле было в мою честь, поэтому мне отвели центральное место.

В главном зале расставили длинные столы, зажгли все лампы и свечи на большой люстре, даже натерли до блеска парочку доспехов на невысоких постаментах. Стены украсили постиранными и вычищенными гобеленами с родовыми гербами, а из галереи наверху притащили лучшие портреты. Из закромов экономки извлекли тонкий фарфор, серебряную посуду, резные кубки и водрузили все это богатство на главный стол. Гостям же поставили посуду попроще, но те и не заметили: вино и эль лились рекой, служанки только и успевали прикатывать новые бочки да открывать бутылки. А ведь им, бедненьким, приходилось еще и уделять внимание многочисленным друзьям Гектора, которые особо не стеснялись ни в выражениях, ни в действиях.

За столом по левую руку главенствовала Севилла, окруженная своими знатными подружками, их детьми и мужьями. Туда же, к моему тихому злорадству, определили колдуна, и весь вечер тот только и делал, что отгораживался от светских бесед чашей с вином.

Но наслаждаться страданиями Фэрфакса мне не позволили ни граф, сидящий справа, ни его чересчур шумные друзья, которые считали своим долгом сказать мне какой-нибудь комплимент, а затем громким шепотом, поглядывая на мою реакцию, какую-нибудь пошлость. Я молчала, иногда скромненько улыбалась, иногда пропускала мимо ушей, но все равно краснела. Это приводило их в неописуемый восторг, поэтому сальных шуток становилось больше. Особенно задел меня намек от рыжего щегла на то, чем якобы на самом деле занимался со мной в плену Фэрфакс. Руки так и чесались отвесить парочку звонких оплеух. К чести Гектора, опускаться до подобного уровня шуток он себе не позволял, хотя по коротким репликам и было понятно, что ничего непристойного в поведении своих друзей он не видит. Граф в меру учтиво, раз в полчаса, спрашивал меня о чем-нибудь и подкладывал еду на тарелку. В общем, шел обыкновенный светский вечер.

Обычно Гектор не танцевал, но сегодня сделал исключение и, не принимая никаких возражений, раз за разом вытаскивал меня на середину зала. Двигался он хорошо, лишнего себе не позволял, вот только я все равно не могла примириться с ощущением липких взглядов некоторых гостей.

– Ваш-величество удивительно танцует.

Я вздрогнула, услышав старое ехидное обращение. Рыжий, тот самый, что предположил мерзкую связь между мной и похитителем, широко улыбался, загородив проход к месту.

– Может быть, и меня научите? Не уделите один танец? Уверен, милорд одобрит.

Я беспомощно оглянулась, ища поддержки, и столкнулась взглядом с колдуном. Тот уже изрядно выпил, и его голубые глаза как-то нехорошо, лихорадочно блестели. Очередной намек рыжего, произнесенный десятью минутами ранее, он, видимо, тоже расслышал. И в отличие от меня имел все возможности этого бесстыдника поколотить.

– Севилла, как же так, за весь вечер вы ни разу не пригласили госпожу за наш стол, – внезапно всплеснула руками пухлая дама в изумрудном колье. – Милочка, извольте…

Старуха встрепенулась, нахмурилась и жестом позвала меня присоединиться. Рыжий картинно развел руками в досаде и вернулся на свое место. Отказываться я не стала, торопливо пристроившись в углу.

Здесь оживленный разговор крутился вокруг ниверийского двора: кто с кем спит, кто кого любит, ненавидит, кто получит должность, звание, а кто вот-вот угодит в тюрьму. Я совершенно не понимала, кто есть кто, но поддакивала, возмущенно охала и, где было нужно, вставляла ничего не значащие замечания. Словом, обычная пустая болтовня.

Колдуна тоже не оставляли без внимания – заискивающе спрашивали про Ковен, рассуждали о пользе магии и всяких магических зелий. Фэрфакс отвечал односложно, иногда просто кивал и натянуто улыбался. Впрочем, даже его самообладание было пробито, когда чья-то хорошенькая молоденькая внучка звонким голосом попросила его развлечь всех каким-нибудь фокусом.

– Ну, заставьте что-нибудь исчезнуть, – отвечая на его немой вопрос, заявила та.

Колдун отобрал у служанки початую бутылку вина и разом осушил. На мой взгляд, фокус был сложным – вино у Хёрстов очень крепкое, немного кисловатое и вяжущее. Мне было трудно сделать больше глотка зараз, а тут – не меньше пол-литра без остановки. Зачинщицу веселья такой «магический» трюк устроил, и никто больше не решился просить показать что-нибудь еще.

Это был обычный праздничный ужин – еще полчаса-час, и все упьются настолько, что можно будет незаметно уйти.

– Господа, дамы, – у Гектора явно были другие планы. Он поднялся со своего места, хлопнул в ладоши, обращая на себя всеобщее внимание. – Нам есть о чем сообщить. Госпожа?..

Я нехотя подошла, прекрасно понимая, что за новости собирается сообщить граф. Да никто особо и не скрывался: сама Севилла открыто нахваливала свой выбор невестки и даже пару раз за вечер показала то самое письмо от Ормака. Знатные дамы восхищенно поцокали языком и высказали свои искреннейшие поздравления. Я встала рядом с Гектором с худшим предчувствием.

– Госпожа Рирариланна Каннингемская оказалась в непростой ситуации, – тот продолжил, и я не смогла удержаться от едва заметной гримасы – куда уж проще! – В родном королевстве ее враги готовы на любые подлости, чтобы увидеть принцессу мертвой. Однако благодаря отважному и преданному магистру магии, который бесстрашно преодолел все ловушки и вывез ее из гнезда заговорщиков, – тут я натурально подавилась воздухом, – принцесса избежала страшной участи и оказалась здесь, под моим, нашим, крылом. И это большая честь, – граф сделал паузу, позволив гостям вдоволь похлопать и постучать. – Но еще большая честь для меня признаться в бурлящих в моей душе чувствах…

От стыда хотелось провалиться сквозь пол или спрятаться под столом, за спинкой кресла, за гобеленом. Как назло, Гектор для большей зрелищности цепко ухватил меня за руку. Чтобы хоть как-то отгородиться от слащавых комплиментов, я принялась пересчитывать виноградины на фруктовой тарелке.

– И сегодня я желаю объявить всем о нашей помолвке и свадьбе, которая состоится уже завтра…

– Через два дня! Наряд еще не готов, – сварливо откликнулась Севилла.

– Через три! Герт, славный Тарт еще в пути, – добавил кто-то.

– Так пусть поторапливаются! – рявкнул граф, и я отвлеклась от счета. – Свадьба состоится пятого числа в полдень.

– Позвольте, милорд, прежде чем… – начала возражать я, но договорить не успела. Гектор, под рев собравшихся в зале, притянул меня к себе, крепко сжал и поцеловал.

* * *

Как и любая девушка, я много раз представляла свой первый настоящий поцелуй. В моем воображении это был волшебный, романтичный и трогательный момент, наполненный любовью, сопровождаемый пением птиц и далее по списку девичьих фантазий.

Реальность оказалась… слюнявой, скользкой и, говоря откровенно, совершенно не вызывающей никаких положительных эмоций. Ни дрожи в коленях, ни бабочек в животе, ни захудалых мурашек на коже. Мне повезло: почти сразу после короткого спича Гектора его друзья затеяли игру в карты, поэтому больше мне особого внимания никто не уделял, предоставив возможность целиком погрузиться в мысли.

А те были одни мрачнее других. С чего я, наивная душа, решила, что Гектор будет со мной церемониться, идти на уступки и помогать? Во вспыхнувшее, согласно его словам, сильное чувство я ни на секунду не поверила. Даже если я сейчас во весь зал заору, что не хочу, не пойду, не стану, никто меня слушать не будет. Свяжут и развяжут только в брачную ночь. А может быть, и не развяжут.

– Хочешь потанцевать?

Я изумленно взглянула на колдуна, но тут же приняла его руку. Лучше он, чем Гектор. Вдруг тот опять полезет целоваться?

Музыка была неспешной, помимо нас танцевали четыре пары – те, кто еще мог стоять на ногах, и те, кто не увлекся карточной игрой. Никто особо на нас не смотрел, и зря – Фэрфакс совершенно не умел танцевать. Он почти не двигался, запинался о собственные ноги, наступал на подол моего платья и всячески старался сохранить серьезную мину на лице.

– Ты отдавишь мне все туфли, – не удержалась я, когда в очередной раз мужчина споткнулся. – Зачем было звать, если не умеешь?

– Ты выглядела такой несчастной, что я не мог на тебя смотреть, – с неожиданной убийственно-пьяной честностью ответил колдун. Уж его-то жалость мне точно была не нужна. В молчании мы топтались возле дверей, и, едва музыка стихла, я стремительно вышла в коридор. Не оглядываясь, почти бегом, пробежала через галерею и выскочила в сад, жадно глотая холодный ночной воздух. Хотелось зареветь в голос. Так, чтобы кто-нибудь услышал меня и спас. По-настоящему спас, без условий, сделок, оплаты. Просто из чистых помыслов. Пытаясь справиться с накатывающей паникой, я добрела до фонтана, опустилась на низкий парапет и плеснула в лицо водой. Помогло.

Если принцессу не спасают, значит, придется ей выбираться самой. Сбежать, спрятаться в темном лесу, а потом искать Южный тракт. Какой-нибудь торговый обоз сжалится и подбросит до столицы. Или местные разбойники, особо не разбираясь, задерут юбку на голову и вдоволь поразвлекутся. Хорошо, если потом несчастная принцесска живой выберется. А то еще в какое рабство продадут. На фоне этих мрачных рассуждений Гектор уже не казался совсем безнадежным вариантом. Придется перетерпеть день, два, может быть, неделю, а потом точно доеду до Айлониса и…

На губах будто бы до сих пор не высохла чужая слюна. Неприятно и гадко. Я попробовала представить поцелуй при других обстоятельствах – все равно выходило фальшиво и насильно. Омерзительно как-то, до тошноты. Щеки горели изнутри – пришлось набрать в рот воды, прополоскать минутку и сплюнуть с нескрываемой ненавистью.

– Ого, неужели он так плохо целуется?

– Уйди.

– Нет. – Фэрфакс плюхнулся рядом и тут же приложился к прихваченной с пира бутылке. – А то я мыслей твоих срамных не знаю.

– Это каких еще?

– Да у тебя на лице написано, что ты попытаешься сбежать. – Колдун поморщился, с усилием проглатывая вино. Выпил он явно больше, чем обычно. – Я бы не стал.

– А ты бы на моем месте как поступил? – зло прошипела я, отбирая бутылку и делая большой глоток. – Сидел бы и терпел?

– Я бы на твоем месте такой ситуации не допустил.

– Все вы такие умные со стороны. Тебе напомнить, что ты меня выкрал? Не знаю, как в Ниверии, но у меня дома защите от злых колдунов в быту не учат.

– Не я, так кто-нибудь другой. Думаешь, им принципиально было? – Фэрфакс сполз на землю, прислонившись спиной к шершавому камню. – Спасло тебя то, что они… сомневались… до последнего: убивать или просто отослать куда подальше. Я не наемный убийца, так что…

– Да ты просто… – я задохнулась, пытаясь подобрать подходящее оскорбление, – обычный подонок, выполняющий грязную работу за деньги.

– Не за деньги, – оскорбился колдун, глядя на меня снизу вверх. – Я им был должен – я свой долг отдал. На убийства пока не подписывался. А они – да.

Мне тут же вспомнилось, как много месяцев назад Фэрфакс разругался со своими нанимателями, а затем в нашу хижину наведались потенциальные убийцы. Еще вспомнилось, что даже после этого он не стал мне шею сворачивать.

– Я им написал, что сделаю так, что о тебе никогда больше не услышат, – продолжал колдун. – Так и сделал. Кто бы тебя в Острогах искал? Но нет, обратились в гильдию, наемников привлекли. А им что? Только больше золота и нужно. Вот Делайла тебя и нашла.

– Обязательно ей это припомню, – пообещала я, отворачиваясь к фонтану и разглядывая свое отражение в воде. – Подружке твоей ненаглядной…

– Мы не друзья, – слова эти дались Фэрфаксу с трудом. – Мы партнеры.

– А-а-а. – Я с усиленным интересом продолжила рассматривать круги на воде.

– Мы знакомы уже много лет.

– Мм.

– В первую нашу встречу я почти ее убил.

Я не сдержала презрительного смешка: колдун умел заводить знакомства.

– Раз сегодня такой вечер откровений, может быть, поделишься именами моих недругов? Чего терять?

– Мы пересеклись случайно. Ее там не должно было быть. – Фэрфакс тяжело облокотился на перила, полностью проигнорировав вопрос. – Выскочила из-за угла… Я помню ее: красивая, безумно красивая. Как огонь… Сияющие глаза. Мне показалось, что в них я увидел звезды… Она испугалась, но лишь на секунду. Боролась, как дикая кошка, пару раз даже задела меня. – Колдун рассеянно провел рукой по щеке. – Но я ее победил. Обезоружил, прижал к стене… Я бы ее легко прикончил, но вместо этого, – он усмехнулся собственным воспоминаниям, – я ее поцеловал. Просто потому, что мне хотелось. От нее так приятно пахло…

– О-о-о. – Я даже не старалась изобразить интерес. Во-первых, разговорчивый перебравший колдун нравился мне еще меньше, чем обычный. Во-вторых, от одной только мысли о поцелуях у меня внутри все переворачивалось и хотелось разгромить все вокруг.

– С тех пор мы часто пересекались. То там, то здесь… Но мы не друзья.

– Говоришь, как отвергнутый малолетний мальчишка.

– А сколько, по-твоему, мне лет? – неожиданно оскалился мужчина.

– Сорок? – честно говоря, я никогда об этом не задумывалась. Выглядел Фэрфакс как… как обычный колдун какого-то неопределенного возраста. Ему могло быть и сорок, и тридцать, и все сто. Волосы у него были светлые, бороду он не носил, а в лицо я пристально не вглядывалась. Но сейчас присмотрелась: морщинок вокруг глаз было совсем немного.

– Да мне и тридцати нет, – притворно оскорбился мужчина.

– Видать, жизнь у тебя была тяжелой, – не такой уж и старый, да и ладно, мне от этой информации легче не стало.

– Еще какая. Однажды я был в Стратхейме…

– Похитители… – Я пощелкала пальцами перед его носом, торопясь выдернуть из воспоминаний прежде, чем Фэрфакс снова в них утонет. – Кто они? За что со мной так?

– А, это… Никогда не любил аристократов. Большинство ленивы, не умеют думать и верят во всякий вздор почище сельских бабок. – Колдун помотал головой. – Ладно. Пойдем, провожу тебя.

– Сама справлюсь.

– А вот рыжий, который караулит у лестницы, так не считает.

Я зябко поежилась, вспоминая липкий взгляд приятеля Гектора. Удивительно неприятный человек, отталкивающий одним своим видом.

– Ничего по-настоящему плохого он тебе не сделает, потому что трус. Но перепугает до смерти. Хотя, если тебе этого и хочется…

– Нет-нет. – Я протянула руку и помогла колдуну подняться на ноги. – Уговорил. Провожай.

Рыжий примостился в тени лестницы, но увидел меня с Фэрфаксом и поспешил притвориться, что что-то потерял. Было видно, что он, как и Гектор, колдуна побаивается.

– Да что с этих разбойников взять, – отмахнулся от моего вопроса колдун.

– Разбойников?

– А ты думаешь, вся эта шумная компания – начитанные умные сыны короны? – пьяно расхохотался Фэрфакс. – Разве что в своих мечтах. Нет, это разбойники – опасные, преданные своему атаману и с такой дурной славой, что твои недруги трижды подумают, прежде чем сюда соваться.

– Очаровательно, – выдохнула я сквозь зубы, заходя в спальню. – То есть ты меня не просто похитил и продал, ты меня продал в замужество разбойникам?

– Бывшему разбойнику, – сделав последний глоток, поправил колдун. – Гектор и его люди официально чисты перед законом, пока исполняют волю короля.

– Вот утешил. А не мог найти кого-нибудь более достойного? – от горечи защипало в глазах, и я поспешила съязвить, чтобы колдун не заметил слезы. – Да хоть бы в темнице оставил до смерти.

– А их бы и это не остановило. Видишь ли, когда невежда начинает думать, что ему открылась некая истина, никакие доводы он слушать не станет. В Ниверии до сих пор популярна секта, считающая, что если обратишься к магическому лекарю за помощью, то тот непременно поставит скрытую метку, чтобы тебя подчинить. До смешного доходит: умереть готовы, но от лекарства отказываются, к шарлатанам ходят… Король даже пытался вести просветительскую работу, да толку не было. Они, видите ли, единственные правду знают, а остальных Ковен дурит… Вот и твои доброжелатели вбили в голову, что тебе напророчено великое будущее на троне, с которого ты сбросишь прекрасного Лоренца и станешь ужасным пятном на древнем роду… Им недостаточно было тебя убрать подальше – опальная принцесса прав на трон не теряет. А вот мертвая – вполне.

– И ты из лучших побуждений?

– А мы с Делайлой рассудили так, – не без толики бахвальства продолжил колдун. – Вопрос ведь не в твоей жизни, а в твоем праве на трон. Принцесса, выданная замуж в Ниверии за какого-нибудь мелкого князька, такого права лишится вообще. А если подобрать жениха посолиднее да поопаснее, никто к тебе в ближайшие лет десять точно не сунется. А там… – Фэрфакс усмехнулся, – ты уж как-нибудь сама разберешься: яд в вине, отравленная булавка в перине, несчастный случай на охоте… У вас, дворян, такие умения в крови.

Оплеуха вышла на удивление звонкой. Колдун умолк на полуслове.

– Ты идиот, – прошипела я. – И наниматели твои идиоты. У меня и так не было никаких прав на этот королевский стул!

Может быть, в раннем детстве я и представляла, что однажды стану королевой – какая принцесса об этом не мечтает, но никогда, даже в самом жутком бреду, не пошла бы против семьи.

– Уходи. Я хочу спать. – Я отвернулась, украдкой смахивая слезы. В любой другой день колдун бы так просто мою выходку не оставил, но в этот раз смолчал. С минуту или две он сверлил мою спину горящим взглядом. В отражении окна я видела, что Фэрфакс разрывается между желанием отвесить мне ответную затрещину и… стыдом, что ли.

– Спокойной ночи, Риланна.

Я лишь неопределенно пожала плечами, что можно было истолковать как ответное пожелание. Мысли были уже далеко, и, признаться, я порядком удивилась, когда через несколько минут отошла от окна и обнаружила, что колдун все еще мешкал у порога.

– Я бы на твоем месте не пренебрегал возможностью выспаться, – как-то смущенно произнес мужчина. Сказал и пристально на меня уставился, словно выжидал.

Если бы не мрачные мысли, я бы не сдержала улыбки, догадавшись, чего ждет Фэрфакс. В какой-то степени мы друг к другу привыкли. Примирились кое с чем в своих характерах, да так, что даже появились традиционные пожелания. Хорошо это или плохо, не знаю, но на душе было так паршиво, что на колкости не осталось никакого запала.

– Спокойной ночи, – я помедлила, но все же добавила, – Кэллиан.

Фэрфакс дернулся, как будто я не имя произнесла, а страшное проклятие. Что угодно готова поставить, но всегда собранный, уверенный в своем превосходстве колдун просто растерялся. Взялся за ручку, открыл дверь, но так никуда и не ушел.

– Я действительно не мог отказаться, – глядя на дверь, не на меня, он пробормотал тихо, икнул и на этот раз переступил порог.

Опасаясь, что колдун вернется, я закрыла дверь и для пущей уверенности подперла стулом. Признаниями за сегодняшний вечер я была сыта по горло. Кем бы ни были мои недруги, они понятия не имели о клятве, которую я произнесла шесть лет назад. Кто-то может подумать, что это все пустое, так, набор слов, от которого можно отказаться или «забыть», если придет время обещание исполнить. Какая разница? Королева мертва и точно не восстанет наказать за предательство. И вообще, что с десятилетки взять? Сказала да забыла. Вот только я помнила. Тот вечер врезался в память в мельчайших деталях…

В покоях королевы темно, жарко и пахнет травами. Сама Витория, бледная, покрытая испариной, с лихорадочно блестящими глазами, лежит среди вороха подушек и одеял. Окровавленные простыни в беспорядке валяются на полу. Бафшан подталкивает меня вперед и закрывает двери, оставаясь в комнате.

Я не понимаю, что произошло. Еще каких-то пять месяцев назад мы отмечали мои именины в летнем дворце. Было скромное торжество, по меркам королевских традиций, но мне большего и не требовалось. А главный подарок – улыбку, которую впервые подарила мне мать – я и вовсе вспоминала чуть ли не каждый день. Я была так счастлива снова увидеть семью, что даже появление непрошеной гостьи, бабки королевы, не испортило настроения. Прощаясь, мне пообещали, что в свои полные тринадцать лет, как того и требуют традиции, я все-таки смогу переехать в столицу. А тут вдруг за мной посылают карету посреди ночи…

– Кто здесь? – слабо спрашивает женщина, пытаясь приподняться на локтях. Я подхожу к кровати и замираю. Понятия не имею, почему королева за мной послала. – А, это ты…

Приличия требуют обратиться к ней как к матушке, упасть на колени перед кроватью, сокрушаться ее страшной и скорой болезни, но я не чувствую горечи. Только страх. Бафшан сухо кашляет, нарушая тишину.

Женщина закрывает глаза и несколько минут молчит. Мне кажется, она уснула, и я уже подумываю о том, чтобы сесть в кресло у окна, но тут Витория резко выдыхает и хватает меня за локоть. Ее пальцы очень холодные, мокрые, рука похожа на обтянутую серой кожей кость.

– Поклянись… поклянись, что никогда не будешь выступать против Лоренца… поклянись, что откажешься от трона, если… если… с ним тоже это случится… – Она не может произнести свой страх вслух, ее ногти больно врезаются в кожу. Я пытаюсь вырваться, но для умирающей она очень сильна.

– Поклянись!

Мне страшно. Я поспешно повторяю за ней слова, даже не понимая их смысл. Витория как будто успокаивается и отпускает меня, откидываясь на подушки. В дверь робко стучат, и слышится высокий, с надрывом, голос Лоренца. При первых звуках королева подрывается на кровати, с ужасом смотря куда-то в пустоту.

– Впустить вашего сына? – интонация, с которой Бафшан задает этот вопрос, удивляет. Она холодная и жесткая. – Рано или поздно он просто войдет сам.

– Ты не посмеешь, я уже расплатилась сполна, – сипло шепчет женщина, а потом оборачивается к двери. – Убирайся! Я не хочу тебя никогда видеть!

Обида за брата заполняет сердце: он же не сделал ничего плохого. Облизываю пересохшие губы и тихо обращаюсь к женщине:

– Моя королева, Лоренц…

Мои слова делают только хуже: Витория закрывает лицо руками, мерно раскачиваясь из стороны в сторону.

– Ты свидетель ее клятвы, Бафшан. Если в тебе осталось хоть что-то, ты проследишь, чтобы она не была нарушена. А я выполню свою.

– Как прикажет моя королева.

– Ты хорошая девочка, – ее последние слова достигают меня уже возле порога. – Однажды ты поймешь меня.

И однажды, уже после ее смерти, я поняла, что Витория так сильно любила своего мужа, что не просто не удавила незаконного ребенка, а приняла. Поняла и очень быстро посчитала это как должное, как поступок, за который и благодарить не надо. Вот только, если верить словам колдуна, многочисленные родственники Витории с таким унижением, похоже, не смирились и на многое были готовы, лишь бы меня больше не видеть.

* * *

Все пригодное для побега имущество уместилось в крохотный мешок: чистая одежда, пара посеребренных безделушек и простых украшений, которыми я намеревалась подкупить какого-нибудь путника на тракте, несколько яблок и единственный предмет, которым можно было колоть: вилка. Нашлось место и для книжки Б. Ф. – на растопку. По-хорошему нужно было пробраться на кухню, чтобы добыть припасы и острый нож, но я очень боялась попасться кому-нибудь на глаза и была согласна в случае чего поголодать. Сколько идти через лес до тракта? Полдня, день? На первое время хватит того, что есть, а там посмотрим.

Пир давно закончился, но я предпочитала выждать еще пару часов, чтобы наверняка все те, кто потенциально мог помешать, погрузились в крепкий сон. И чего таить: решиться действовать было сложно. Я раз за разом перебирала сумку, пересчитывала яблоки, нервно мерила комнату шагами и прислушивалась к каждому шороху за дверью.

Около трех по полуночи поместье окончательно уснуло. На цыпочках, медленно, замирая при любом скрипе, я спустилась по лестнице. Долго не решалась пройти мимо приоткрытой двери главного зала – оттуда доносился храп и чье-то бормотание. Замок на входной двери оглушительно щелкнул, но никто, кроме меня, этого не услышал.

Ночь была лунной, светлой, стрекотали сверчки. Где-то далеко ухнула птица. Прячась в тени кустов и постоянно оглядываясь на темные окна дома, я добралась до фонтана. Сделала небольшую передышку, умылась холодной водой и уже было собиралась продолжить путь, как вдруг замерла: в саду кто-то был. Шел по главной дорожке, разбрасывая мелкий гравий и цепляясь за трещащие кусты. И, кажется, он был как будто не один, и не только на центральной аллее.

Кто в такое время решил прогуляться по саду, я не представляла, но из любопытства дождалась, когда луна скроется за небольшой тучкой, подползла к кусту и выглянула. Увиденное мне совершенно не понравилось: человек волочился, подворачивая ноги, кое-как находя опору, дрожал всем телом, и то и дело замирал, вскидывая голову и громко принюхиваясь. За ним брел еще один, а за ними еще.

Нас разделяло метров пятьдесят, когда лунный свет упал на лицо незнакомца, позволяя разглядеть серую, изъеденную рытвинами кожу, перекошенный рот и глаза с красноватыми прожилками, подернутые мутной пеленой.

Я не закричала только потому, что от страха забыла, как это делается. Плохо помню, как добралась до главного зала, как в панике пыталась растолкать кого-нибудь из спящих друзей графа, но проснулся только один – осоловело сел, переспросил, чего мне надо, и похабно потянул руки. И если мои попытки разбудить пьяных гостей были тщетными, то яркая вспышка в саду, громкий треск и разлетевшееся в мелкое крошево окно перебудили точно не меньше половины дома.

А истошный крик служанки «Убивают!», зловеще оборвавшийся на самой высокой ноте, точно разбудил остальных.

Глава 9

Несмотря на поднявшуюся кутерьму и панику, у меня получилось рассмотреть напавших существ. Это были разномастные воины в самом расцвете своей загробной жизни – тот период, когда кожа и глаза уже основательно подгнили, а вот кости и мышцы все еще крепки. Они, как и любые порядочные мертвяки, не стали ввязываться в «честные поединки», а ввалились в зал скопом, оглядели проснувшихся гостей, как-то синхронно потянули носами, захрипели и потащились вперед с невероятной для их состояния скоростью. Еще больше всех поразили их ловкость и удивительно крепкие зубы, которые они, не стесняясь, пустили в ход. Кто-то громко заорал.

Я не стала дожидаться исхода битвы: при первой же возможности, оценив количественный и качественный перевес не в нашу сторону, рванула в коридор в надежде успеть запереться в спальне раньше, чем нападающие разделаются с первой партией обитателей дома. Учитывая, что в зале были те, кому сил добраться до своих комнат не хватило, времени было не так уж и много.

Главный холл не пустовал: там вопила полураздетая, забившаяся в угол служанка, а в центре коридора застыл сгорбленный коренастый монстр. Никаких попыток подойти к истерично кричащей девушке он не делал, просто стоял и с шумом шмыгал носом, присвистывая и изредка припадая к паркету. Я попятилась на цыпочках, не отводя взгляда. Мне повезло: чудовище меня не заметило, и я благополучно нырнула в боковую оранжерею, беспрепятственно пробежала мимо напыщенных портретов родни Хёрстов и взлетела по тесной лестнице на третий этаж. На этом везение и закончилось.

Коридор, ведущий к моей спальне, был занят. Фэрфакс стоял ко мне спиной, вскинув руки и удерживая двух мертвяков на расстоянии трех шагов. Те напирали, но как-то без энтузиазма, лениво, поэтому у колдуна все было под контролем. Почти. Еще один мертвец, видимо, прошел тем же путем, что я, и сейчас бесшумно, медленно плелся в сторону Фэрфакса. До мужчины ему оставалось метра три, а нас разделяло еще пять.

Во мне боролось искушение тихонько уйти, позволив ненавистному колдуну самому разбираться с еще одним врагом, и какая-никакая, но симпатия. В последний момент совесть все-таки одержала верх:

– Обернись!

Оба вняли моему призыву и повернулись. Фэрфакс охнул, выбросил вперед руку, но то ли сделал что-то неправильно, то ли магия не сработала – мертвец рванулся ко мне и почти поймал. Взвизгнув, я отшатнулась, вжалась в стену и, едва монстр проскочил мимо, что есть силы толкнула его на пол, а затем бросилась бежать по лестнице вниз. Последние ступеньки я перепрыгнула, едва не расшибившись. Преследователь кубарем скатился за мной, с отвратительным влажным шлепком впечатался в стену, отшвырнул повалившийся на него столик, но даже не подумал останавливаться.

Дом окончательно проснулся: где-то голосили женщины, с первого этажа доносились яростные звуки битвы. Мертвые не говорили, но вот друзья Гектора не скупились ни на комментарии, ни на подбадривающие возгласы. Мой преследователь не отставал – хромая, он упорно бежал за мной, нелепо вытянув руки, изредка спотыкаясь, но не снижая темпа. Когда я все-таки решила оглянуться, нас разделяло не более полутора метров, и этот факт придал мне дополнительной скорости.

– Сюда!

Я не стала привередничать и резко свернула в боковой коридор, проскользив на пятках.

– Стой, – Севилла поймала меня за руку, когда я была примерно на середине.

– Да ты с ума сошла! Он же меня догонит. – Я вырвалась, но старуха лишь хмыкнула. Я повернулась как раз вовремя: рыжий щегол, притаившийся за дверью, стремительно выпрыгнул из своего укрытия и одним сильным взмахом обезглавил живой труп – тот еще сделал несколько шагов, прежде чем рухнуть бесформенной кучей на пол. Мужчина осторожно пошевелил тело носком сапога, словно ожидая, что оно оживет.

– Вот вам и способ от них избавиться, – пробормотал он себе под нос. Я мысленно добавила, что отрубленная голова успокоит кого угодно. Тоже мне открытие.

Севилла же подозрительно оглядела меня с ног до головы:

– Скажи-ка, милочка, ты всегда спишь в походной одежде?

– Не в ночнушке же принцессе бегать. – Я стиснула зубы, выдержав долгий пристальный взгляд. Если Севиллу ответ и не устроил, то она не подала виду. Сама старуха была облачена в бархатный халат, а в руках держала трость с тяжелым латунным набалдашником. Тот был уже слегка помят, и я очень живо представила, как Севилла яростно замахивается и разбивает им полусгнившую голову.

– Где Гектор? – Я спросила машинально, на самом деле мне было не особо интересно, что там происходит с моим женишком.

– Откуда я знаю? – сварливо отрезала женщина. – Магистр где?

– Был на третьем. – Я закусила губу, на секунду сердце кольнул страх, что Фэрфакс из-за меня не справился, растратив остатки сил на третьего монстра, и теперь его косточки обгладывают под дверью моей спальни. И, что самое ужасное, теперь с магической нечистью придется как-то справляться самим.

– Отведи девчонку в безопасное место, – коротко приказала старуха, а сама, поудобней перехватив трость, пошла в центральный коридор. – И запри, чтоб под ногами не путалась.

Повинуясь ее приказу, рыжий подхватил меня под руку и быстрым шагом направился вперед. Я не сопротивлялась, лишь вздрагивая, когда где-то поблизости раздавался шум. А его было немало: то ли монстры имели какую-то особую тягу к разрушениям, то ли защитники поместья бросались всем, что попадется на пути, но в доме то и дело что-то звенело, трещало и громко разбивалось. Готова поклясться, целых окон на первом этаже уже не осталось.

Рыжий остановился перед дверью, условно постучал, и та открылась. На меня взглянула пара хорошеньких, но заплаканных глаз – я узнала девушку, давеча просившую колдуна повеселить всех фокусами. Сейчас она куталась в ночную рубашку, растрепанная и перепуганная.

– Сидите тихо, – рыжий не церемонясь втолкнул меня в комнату. – За вами, ваш-величество, придут, когда все закончится.

– Ты собираешься нас просто запереть?! – Я сердито сбросила его нахальную руку, одарив напоследок возмущенным взглядом.

– Да. Они не охотятся за теми, кого не видят, – пожал плечами мужчина. – Но если принцесса так хочет, то может пойти со мной. Мне как раз понадобится приманка.

Выслушав мое мнение насчет его идеи, рыжий хохотнул и ушел, а я осмотрелась: средних размеров комнатушка, немного мебели, несколько шкафов да камин. Дверь казалась крепкой, но я все же подтащила к ней кресло.

– Ты видела бабушку? – громким шепотом спросила девушка. Я с трудом вспомнила, что ее звали Фиона, а ее бабка – закадычная подружка Севиллы – была одной из тех немногих женщин, что пили на равных с друзьями графа. Едва в зал ввалились чудовища, она одной из первых забралась под стол.

– Я уверена, с ней все хорошо, – вышло не очень искренне, но Фиону это будто бы устроило.

– Ты видела, что там произошло? – Она взобралась на стол, с любопытством меня оглядывая.

– Я была в зале, когда они напали, – коротко ответила я. – А ты как тут оказалась? Спальни в другом крыле.

Фиона замялась и предпочла отмолчаться. В тишине мы просидели недолго: в коридоре, совсем недалеко, раздался короткий, душераздирающий крик, а следом – грохот. Мы обе вздрогнули, и я на всякий случай отошла к большому, почти до пола, окну. До земли было не слишком высоко, карниз достаточно широкий, а по густой зеленой стене плюща можно было спуститься, если уж совсем не останется другого выхода. Правда, в саду было не лучше: к дому стекался еще десяток ковыляющих теней, а на самой границе парка, возле северной калитки, что-то сияло голубыми холодными всполохами. Я пригляделась и с мрачным удовлетворением определила это как портал.

– Как думаешь, мастер Фэрфакс сможет их всех…

Фиона не успела договорить – кто-то поскреб дверь, аккуратно, ненастойчиво, просто пробуя на прочность. Я закусила губу, глядя на мерцающую под дверью полоску света: тень двигалась резко, дергано, словно принадлежала вовсе не человеку, а…

Удар вышел несильным. Чудовище раздраженно заворчало и попробовало снова. Фиона пискнула, зажала ладонью рот, но ее все равно услышали и атаковали дверь с удвоенным рвением.

Я огляделась и схватила стальной кривой прут, которым обычно перемешивали угли в камине, выставила его вперед наподобие меча и крепко сжала губы, во что бы то ни стало решив не кричать. С каждым новым ударом паника нарастала. Если я еще держалась, то Фиона голосила во всю силу, чем только раззадорила монстра, вторившего ей глухим, булькающим рыком.

Дверь поддалась и с громким треском приоткрылась. В комнату ввалился мертвяк. Пожалуй, это был самый уродливый из всех, что я повидала за сегодняшнюю ночь. Нижняя челюсть съехала набок, через рваную дыру в щеке виднелись пеньки зубов и фиолетовый распухший язык, серая кожа вся в рытвинах и язвах, зато глаза были очень яркого, неестественного желтого цвета. Он замер, принюхался остатками носа. Дернул головой, когда Фиона, стоявшая всего в полуметре от него, окончательно лишилась рассудка и зашлась в истеричной икоте. Я уже приготовилась к худшему, но монстр почему-то повел себя неправильно: вместо того, чтобы заняться уже готовой, почти на блюдечке, девицей, выбрал меня. Ощерился, рыкнул и бросился сломя голову.

У меня получилось увернуться, но второй раз удача оставила меня, и ледяные пальцы цепко ухватились за волосы, едва не оторвав. Взвыв от боли и ужаса, я забилась, пытаясь вырваться: ткнула локтем наобум, и что-то влажное попало на шею, а в нос ударил тяжелый гнилостный запах. Мертвяку мои попытки были… как мертвому припарки – безразличны. Не разжимая холодных влажных пальцев, он потянул меня к себе, словно собираясь закинуть на плечо. Это проявление разума испугало настолько, что придало решимости: я, не глядя, всадила прут куда-то себе за спину. И, что удивительно, попала.

Мертвец разжал пальцы и попытался вытащить прут из груди, но я оказалась быстрее: перехватила оружие на манер пики и сильнее насадила на него монстра, оттесняя назад. Получалось плохо – напавший на нас труп принадлежал некогда плотному и рослому человеку весом килограммов сто. Он покачнулся, сделал несколько шагов, но устоял. Я почти отчаялась, но тут на помощь пришла Фиона: с громким ревом она бросилась на врага, всем своим весом толкнув того вперед.

Окно не выдержало. Секунду мертвяк балансировал на карнизе, удерживаемый прутом, а потом я разжала пальцы, и он полетел вниз.

Побледневшая Фиона осторожно подошла к разбитой раме:

– Он шевелится, – с отвращением пробормотала девушка, поманив меня пальцем. Мертвяк действительно шевелился: он приземлился на невысокую кованую оградку, клиновидное навершие которой сейчас торчало у него из груди.

– Надо уходить. – Я с сожалением оглядела раскуроченную дверь. Замок не просто вылетел из пазов, а разлетелся на куски. И думать нечего, чтобы как-то починить.

– Сказали тут ждать, – Фиона поправила сползающую с худеньких плеч ночнушку. – Да и как я в таком виде…

– Я думаю, им все равно, в каком ты виде. На вкус будешь одинаково сытной.

Фиону этот довод удовлетворил ровно на полсекунды:

– А ведь он не на меня напал!

– Кого первого увидел, на того и бросился, – пробурчала я, вытаскивая из камина еще один прут. – Пошли.

– Не пойду. – Она уперлась, с вызовом сложив руки на груди.

– Ну и не иди, – геройствовать ради едва знакомой девчонки я точно не собиралась.

Коридор и лестница оказались пусты. Опустив кочергу, я перегнулась через перила, прислушиваясь к звукам с первого этажа. Судя по всему, защитникам удалось отбиться: до меня доносились обрывки фраз, чьи-то наполненные болью стоны, но вот рычащего хрипа мертвых слышно не было.

– А, вот ты где!

Гектор вовремя отпрыгнул: прут со свистом рассек воздух там, где он стоял секунду назад. Я раздраженно чертыхнулась, даже не пытаясь изобразить радость от встречи.

– Где ты была? Я чуть с ума не сошел, когда увидел в твоей спальне чудовищ.

– Что им нужно? – опасаясь очередного неловкого слащавого признания, я поспешила сама задать вопросы. – Кто это? Где Фэрфакс?

– Пойдем, все собрались в малой столовой.

– Там Фиона. – Я махнула рукой за спину, – ей твоя помощь нужна больше.

Глаза Гектора на секунду полыхнули недовольством, но он сдержался, пробормотав, что за ней придет кто-то другой. Вдвоем мы без приключений добрались до малого обеденного зала.

Внутри царил беспорядок: все, что могло быть разбито, было разбито, а на полу бесформенными кучами лежали тела нападавших. Двери уцелели и казались крепкими, а окна (наверное, единственные целые окна на этаже) серебристо мерцали, не позволяя разглядеть сад за ними.

Вместе со всеми гостями и слугами в поместье было не меньше сорока живых душ, но в относительной целости до зала добрался десяток. Несколько меньше повезло еще пятнадцати: у кого-то не хватало пальцев, ушей и самообладания. Бледные от пережитого страха служанки бинтовали раны.

Посреди всего этого великолепия стояли Севилла и изрядно помятый Фэрфакс.

– Одной головной болью меньше, – проворчала старуха. Колдун молча смерил меня красноречивым взглядом. – Вот твоя девчонка. Делай свою работу. Мы не можем здесь все сидеть!

– Сначала уведи ее куда-нибудь в безопасное…

– Нет здесь безопасных мест, – буркнула я сердито. – Никакая дверь их не удержит.

– Значит, будет у меня на глазах, – отрезала Севилла. – Как они прошли через периметр? Тот маг клялся, что без моего ведома никто в радиусе трех миль границу не пересечет…

Я вздрогнула. Мне как-то в голову не приходило, что в Ниверии границы владений могут быть под охраной магических заклинаний. Хороша бы я была, наткнувшись на какую-нибудь невидимую стенку или получив молнией по голове.

– Он ошибся, – оборвал ворчание старухи Фэрфакс. – Или чего-то не учел. Ближайшее кладбище?

– В десяти милях отсюда. Едва ли местные крестьяне отправляют своих почивших в последний путь в полном обмундировании. А еще у одного из них было это, – вмешался граф, показывая позеленевшую пряжку с почти стершимся гербом – пятилистной лилией.

– Быть того не может, последнего убили лет тридцать назад! Да и зачем им на нас нападать? Мы никогда с Орилами не враждовали, – Севилла нервно постукивала тростью по паркету.

– У мертвых нет желаний, – тихо проговорил колдун. – Они выполняют волю того, кто их призвал. Не думаю, что вас что-то связывало со старейшим домом Ковена, который почил задолго до вашего… возвышения.

Я едва удержалась от усмешки, заметив, как вытянулись лица обоих Хёрстов. Очевидно, в любой другой ситуации колдуну такое замечание не простили бы.

– Твоя защита не работает, – продолжил Фэрфакс. – От нее пока один вред, я не могу сосредоточиться.

– И что прикажешь?

– Снять ее.

– Ни за что! Откуда ты знаешь, вдруг они только этого и ждут? – рассердилась Севилла. – Стоят у границы и готовятся…

– Они уже здесь. – Колдун поморщился, потирая виски. – Спокойно расхаживают по твоему дому и вламываются в спальни.

– Спальню, – поправил Гектор. – Я осмотрел весь этаж – вломились только к ней.

– Какое же везение, что дорогой принцессы внутри не оказалось, – елейным голосом прошипела старуха. – И как удачно, что она спит в сапогах.

Я собиралась громогласно оскорбиться, но тут Фэрфакс тронул меня за плечо, заставляя умолкнуть на полуслове:

– С этим разберемся позже. Восставшими кто-то управляет, и чем дольше мы тут препираемся, тем больше новых воинов он сюда приведет. Его нужно остановить.

– Так останавливай! – старуха зло стукнула тростью, и на паркете осталась зарубка.

– Твоя дешевая магия все только портит, – разозлился Фэрфакс. – От нее у меня голова раскалывается.

Я мысленно заметила, что голова у колдуна болит от выпитого накануне. Севилла, похоже, была того же мнения, и следующие пять минут они ожесточенно спорили, не обращая ни на кого внимания. Гектор сунул мне в руку пряжку, проворчал, что пойдет заниматься действительно важными вещами, и ушел. Я видела, как он кликнул несколько мужчин и принялся раздавать указания. В доме оставалось несколько мертвяков, а сколько еще бродило по саду, никто не знал.

– Провались в пекло, если это не сработает, – сдалась Севилла, выхватила из кармана круглый медальон и швырнула в колдуна. Тот поймал и, не раздумывая, раздавил каблуком сапога. Старуха разразилась громкой бранью, общий смысл которой можно было свести к тому, что Фэрфакс только что разбил что-то стоимостью в тысячу монет. На наше счастье, в зал влетела растрепанная женщина и тут же накинулась с возмущенными криками на Севиллу. Воспользовавшись случаем, мы оба отошли к дверям.

– Никого там на границе нет, – спустя минуту выдал колдун. – Они пришли…

– Через портал, – услужливо подсказала я, наслаждаясь видом багрового лица Севиллы. – В саду. Разглядела, пока была на втором этаже.

– Раньше сказать не могла? Пожалела бы старуху.

– А ты не спрашивал, – я пожала плечами, – вас всех больше волнует, почему я в штанах сплю.

– Не такая уж и загадка, – вздохнул Фэрфакс. – Удачное же ты время выбрала. Но это и к лучшему. Где именно в саду?

Я закусила губу, оглядев зал. Едва ли Севилла позволит мне уйти: по просьбе колдуна запрет в каком-нибудь чулане или еще хуже – передаст на поруки мерзкому рыжему… А вот и он, легок на помине!

В зал вошел рыжий с пунцовой Фионой на руках, видок у него был до отвращения довольный.

– Я покажу.

– А мертвых ты совсем не боишься? – Фэрфакс прищурился.

– Живых больше.

* * *

Мой очередной, состряпанный на коленке план был простым и одновременно наивным: привести Фэрфакса к порталу и самой, пока тот занят, скрыться в лесу. Вряд ли мертвяки променяют два десятка живых в доме на одну меня. И, в общем-то, все шло, как я и задумывала, до того момента, пока не выяснилось, что возле портала нас ждет его владелец.

Притаившись в кустах, мы разглядывали незнакомца: тот был высок, сух, вопреки моим ожиданиям не кутался в длинный плащ и не горбился, опираясь на зловещего вида посох. Наоборот, стоял открыто, изредка рассеянно поправлял выбившиеся из-под обруча темные волосы и равнодушно оглядывал дом яркими желтыми глазами.

– Кто это?

– По-твоему, я всех магов в лицо знаю? – огрызнулся Фэрфакс, выглядывая из-за куста. – Интересно… Видишь, как портал мерцает? Открыт и на вход, и на выход.

– Дорожит своими мертвецами? – Я нервно огляделась. Большую часть сада мы миновали без приключений, лишь изредка замирая и прислушиваясь, но мертвяков больше не встретили.

– Нет, для мертвых столько усилий прикладывать не надо, – покачал головой колдун и, видя мое непонимание, пояснил: – Открыл дырку в пространстве, и готово, куда-нибудь да попадут. А тут очень тонкая работа.

– Для себя, может быть, сделал?

– Надежнее было бы себя просто перенести.

– Может, хочет украсть что-нибудь?

– Кого-нибудь, – мрачно кивнул Фэрфакс. – Что гадать? Пойду и спрошу.

– С ума сошел? – Я вцепилась в него, не позволяя встать из-за укрытия. – Он же маг!

– Я, если забыла, тоже. – Мужчина одарил меня холодным взглядом. – А два мага всегда могут договориться.

– Да ты едва на ногах стоишь!

– Тебе кажется. – Колдун сбросил мою руку и выпрямился. – Жди здесь.

От досады оставалось только зубами скрипеть. Фэрфакс расправил плечи и зашагал навстречу незнакомцу. Прижимаясь к живой изгороди, я поспешила проскочить на другую сторону, чтобы лучше видеть происходящее.

Маг встретил Фэрфакса оскорбительным безразличием – безропотно подпустил на расстояние десяти шагов и только потом удостоил взглядом. Вопросы о том, кто он и что это он тут устроил, желтоглазый проигнорировал; зато на вопрос «зачем пожаловал» неожиданно дал ответ:

– За первородным.

– За кем? – Фэрфакс удивился, явно не надеясь вообще что-то услышать. Он гордо вскинул голову и заговорил слегка заплетающимся языком. – Ты напал на имение Гектора Хёрста, верного слуги короля Ульриха. Полный запрет Ковена на использование некромантии действует более пятидесяти лет, и темный, нарушивший этот запрет, лишается всех…

– Ковен? Запретил? – незнакомец хрипло рассмеялся. – Вот что: просто уйди.

– То же самое могу сказать тебе, – процедил колдун.

Напряжение между ними было почти осязаемым: воздух стал липким, душным, тяжелым, а в уши словно ваты натолкали. Вдобавок ко всему прошиб холодный пот, когда я заметила, что вокруг рук обоих магов появляется едва уловимая рябь.

Магический поединок в моем представлении должен был быть красочным, ярким и эффектным: со сверкающими молниями, взрывающимися огненными шарами, ураганным ветром и громогласными заклинаниями. А еще колдовать должны были непременно по очереди, чтобы зрители успели рассмотреть, кто кого побеждает.

В реальности все оказалось не так. Я не поняла, что сделал незнакомец, но Фэрфакс успел отскочить, а место, где он стоял секунду назад, покрылось склизкой черно-зеленой гнилью. В ответ колдун сделал пасс раскрытыми ладонями, что-то сверкнуло, и желтоглазый пошатнулся. Не упал, сраженный насмерть, а лишь переступил с ноги на ногу и досадливо отряхнулся, словно Фэрфакс в него не заклинанием швырнул, а нечистотами.

– Мальчишка, – вынес он вердикт, резко воздел руки к небу и гортанно прокричал заклинание. Фэрфакса подбросило в воздух, а затем, с силой припечатав о землю, подтащило по гравию к ногам незнакомца и не позволило подняться. Голубоватые всполохи портала осветили побелевшее лицо колдуна, залитое кровью из рассеченной брови. – Мои слуги его все равно найдут. Но ты этого уже не увидишь.

В подтверждение своих слов, незнакомец сложил ладони лодочкой и принялся над ними что-то нашептывать. Сквозь бледные пальцы потекло лиловое колдовское пламя. Несколько капель с громким шипением упали на гравий, и тот почернел.

Наверное, мое второе «я» рассудило, что если даже у Фэрфакса силенок не хватает победить напавшего врага, то ни у кого в поместье тем более не получится. Иначе просто не могу объяснить, почему я вылетела из укрытия, в два шага подскочила к застывшему магу и встала между ним и Фэрфаксом. И уж тем более вряд ли смогла бы найти объяснение тому, почему магия желтоглазого на меня не подействовала. Вместо того чтобы испепелить на месте, превратить в жабу или камень, она просто исчезла, заставив всех нас троих на секунду замереть.

– Значит, это ты, – констатировал желтоглазый. – Ты пойдешь…

Договорить он не успел: путы, удерживающие Фэрфакса, пропали, и тот поднялся на ноги. С силой взмахнув руками, он оттолкнул мага назад.

– Беги, – одними губами выдохнул колдун, но я не послушалась. Желтоглазый застыл у самой кромки портала и выглядел по меньшей мере удивленным. Причем стоял так близко, что кончик короткого меча у него на поясе прошел через сияющую расщелину.

– Не сопротивляйся, – начал маг, но я не дослушала: зажмурившись, бросилась вперед и вытянутыми руками оттолкнула его еще на два шага с такой силой, что незнакомец спиной влетел в собственный портал. Снаружи осталась только цепкая холодная рука, в последний момент схватившая меня за предплечье.

– Закрывай! – Я попыталась разжать пальцы, но маг был явно сильнее. Одним рывком подтянул меня к краю так, что растрепанные волосы пересекли невидимую границу, и желтоглазый, не особо церемонясь, схватил и их. Еще чуть-чуть, и я бы последовала за ним, но тут Фэрфакс наконец пришел в себя: проорал что-то на своем колдовском, и портал закрылся, отсекая половину моих прядей вместе с левой кистью мага. Взвизгнув от отвращения, я отцепила конечность и зашвырнула ее в кусты.

– Цела? – обеспокоенно поинтересовался колдун, прикладывая ладонь ко лбу. – Куда ты ее кинула?! Пригодится!

– Сам ищи, – меня била крупная дрожь. Храбрость, доселе мне не свойственная, исчезла, и я в полной мере ощутила, каково это – остаться без сил. Происходящее вокруг вдруг резко стало каким-то серым, плоским и безразличным.

– Иди скажи Севилле, что все закончилось. Я, – Фэрфакс закашлялся, сплевывая кровью на землю, – восстановлю ее хваленую защиту. Напомни потом содрать с нее двойную плату.

– Не пойду, там эти…

– Без магии темного это всего лишь гниющие тела. Иди, мне надо минут двадцать. И… спасибо. Ты мне жизнь спасла, – нехотя, через силу добавил колдун.

– Уже об этом жалею, – заверила я и покорно поплелась к дому. Беспрепятственно миновала разбитый холл, брезгливо перешагнув через несколько тел нападавших, и уже собиралась войти в столовую, чтобы поздравить всех с победой, как на глаза попался мой походный мешок. Он так и лежал под лестницей, никем не тронутый и не разграбленный.

Вряд ли у меня будет другой шанс. Дня через два поместье отмоют от вони и сыграют запланированную свадьбу, сдобрив ее рассказами об очередном подвиге Гектора.

– Скажи, что мастер Фэрфакс велел еще полчаса не выходить. А я буду у себя. – Я поймала какую-то измученную служанку, спешащую с тазом чистой воды. Женщина коротко кивнула, даже не разобрав, кто перед ней.

Никем больше не замеченная, я пробралась на кухню и быстро сложила в мешок немного провизии: краюху хлеба да пару недоеденных ломтиков вяленого мяса. На выходе столкнулась с главным поваром, но он был полностью сосредоточен на прокушенной правой руке, которую нежно баюкал, прижимая к объемному животу.

Все так же тихо, не привлекая внимания, я вышла на задний двор. Небо чуть-чуть посветлело, утренняя звезда почти скрылась из виду, и до восхода оставалось не больше часа. Закинув мешок на плечо, я быстрым шагом направилась к лесу, надеясь, что хватятся меня в лучшем случае к полудню.

Глава 10

Принцесс не готовят к путешествиям по дремучим лесам. Досадное упущение, которое я в мыслях торжественно поклялась исправить, едва доберусь до дома. Издам какой-нибудь указ, чтобы знатные девушки не прохлаждались за вышиванием, а учились охотиться, разводить костры и читать следы на лесных тропах. Ибо мало ли, куда их заведет судьба. Умение определять север будет полезней, чем все правила этикета, вместе взятые.

В отличие от большинства знакомых мне аристократок я могла похвастаться расширенным набором навыков, которые приобрела в Острогах: умением таскать воду из колодца, готовить, стирать и даже полоть грядки. Но все это никак не могло помочь мне благополучно выбраться из леса.

Поначалу я шла бодро, памятуя, что от поместья до тракта не более пяти часов верхом. То ли я свернула куда-то не туда, то ли не рассчитала силы, но тракт не показался ни к вечеру, ни даже к полудню следующего дня. Заночевать пришлось в лесу. Я старательно попробовала все известные мне способы развести костер: набрала веток, листьев, коры, но под рукой не было ни солнца, ни лупы, ни настоящего огнива. Я не сдавалась: подобрала камешки посимпатичнее и принялась чиркать ими друг о друга. Как и ожидалось, искры не получилось, но результат был – несколько раз попала по своим же пальцам, разодрав кожу до крови. Посасывая кровоточащую ранку, я вспомнила, как Лоренц еще мальчишкой доводил садовника до припадка, разводя костер на клумбах с помощью дощечки и прута. Увы, но ни подходящей дощечки, ни прута, ни веревки поблизости тоже не нашлось, а стемнело так быстро, что я не могла ничего разглядеть на расстоянии десяти шагов. Вдобавок ко всему небо заволокло тяжелыми тучами, сверкнула молния, и раздался первый осторожный раскат грома.

Удача не полностью покинула меня: я укрылась в неглубокой пещерке под корнями раскидистого дерева. Земля была усыпана толстым слоем сухих листьев, и первые полчаса лежать было даже тепло. А затем разразился ливень.

У всех моих планов была общая черта: они всегда шли не так, как задумывалось.

Еще на рассвете идея сбежать из поместья казалась самой правильной и удачной за последнее время. В воображении план был идеальным: через несколько часов я бы вышла на дорогу, а там обязательно нашла подходящий торговый обоз или в меру отзывчивого путника, который согласился бы подбросить до столицы. Я не сомневалась, что очень быстро смогу достучаться до местного короля. Главное, чтоб колдун не догнал раньше.

Эти мысли придавали сил нестись по лесу без оглядки, и в конечном итоге я окончательно заблудилась и не представляла, где нахожусь. Мысль о том, что Фэрфакс может меня искать, уже не мотивировала шагать вперед, а, наоборот, – подмывала остановиться и подождать. Но в голову настойчиво лезли мысли о темном маге: кто он, зачем напал на Хёрстов, и вот бы мне такое заклинание, которое бы обездвиживало всех по первому зову.

Почти всю ночь я предавалась мрачным размышлениям о своих неудачах и заснула только под утро, когда солнечные лучи проникли в пещеру, согрели ее, а заодно и мои промерзшие кости. К полудню нехотя пришлось продолжить путь, надеясь, что я доберусь если не до тракта, то хотя бы до каких-нибудь людей: накануне я необдуманно заела свою горечь остатками провизии, и у меня было одно яблоко, и то изрядно помятое сбоку.

Лес и не думал заканчиваться. Даже казалось, он становился все гуще и гуще, окружая почти непроходимой зеленой стеной. За несколько часов до заката я решила подыскать дерево повыше: забраться и попробовать разглядеть среди крон проблеск дороги. Или какого-нибудь поселения. Или в самом худшем случае путь назад.

Дерево отыскалось почти сразу: толстое, огромное, как по заказу увитое узловатыми лианами, с виду идеальными для моих целей. Я попробовала их на прочность – крепкие. Подпрыгнула, подтянулась на руках, поставив ноги в древесные петли, перевела дух и тут почувствовала, что что-то не так. Лиана под моими пальцами мерно пульсировала, словно живая. Испугавшись, я разжала ладони, но не упала: несколько веток оплели лодыжки, прижимая к стволу дерева. Вскрикнув, я с силой взбрыкнула, поломав их, соскочила вниз, но отбежать не успела – толстая плеть обвилась вокруг талии, повалив на спину и подтащив обратно к широкому стволу. Чем больше я сопротивлялась, тем сильнее лиана сжималась, выбивая воздух из груди. Я пыталась разжать узел, но вскоре гибкие ветки размером поменьше оплели кисти, и мне оставалось только стучать ногами, пока и их не обездвижило треклятое дерево.

Время текло медленно: первые бесконечные десять минут я не оставляла попыток выбраться, зло рыча. Следующие полчаса – выла от досады, обнаружив, что сделала только хуже. А в конце, когда побеги полностью одеревенели и перестали реагировать на мое шевеление, тихо разревелась.

Все в моей жизни шло не так. Да уж, подходящее имечко мне выбрали родители: приносящая удачу. Еще бы этой самой удачи мне хоть чуть-чуть при рождении перепало. Мало того, что бастард, так еще и похищенный, едва насильно не выданный замуж, а теперь и вовсе заживо похороненный в дремучей чаще! От злости я заорала так, что с ближайших веток вспорхнула крупная птица.

– Тебя не учили вести себя в лесу тихо? – раздалось откуда-то из-за спины. Я даже не удивилась: пора привыкнуть, что, если ситуация кажется безнадежной, с моим везением она может стать по-настоящему катастрофической.

– Хочу и ору. Мне так легче, – огрызнулась я, запоздало сообразив, что нахожусь совсем не в том положении. Я попыталась повернуть голову, чтобы разглядеть незнакомца, но тонкий колючий прут на шее шевельнулся, туже стягивая кожу. – Может, кто услышит и спасет.

– Ну, я тебя услышал. Полегчало? – незнакомый голос определенно принадлежал молодому мужчине. И на помощь мне он не стремился. Наоборот: судя по звукам, поддел ногой оброненный мною заплечный мешок, оценивая содержимое. Не найдя ничего интересного, вздохнул и наконец предстал перед моими глазами.

Незнакомец был ненамного старше меня, лет двадцати, не больше. Худощав, высок, одет в неприметную одежду. Темные волосы собраны в низкий хвост, лоб открыт, лицо обычное: молодое, доброе, с приятными чертами и симпатичной ямочкой на подбородке. Поперек левой щеки тянулась пара неглубоких царапин.

– И как тебя угораздило попасться в плетенник? – молодой человек присел передо мной на корточки.

Я красноречиво промолчала, сверля его подозрительным взглядом и стараясь не показывать, что на самом деле почти дрожу от страха. Юноша пошевелил самую толстую лиану, и та недовольно дернулась под его пальцами. Незнакомец сокрушенно покачал головой:

– Смотрю, тебе явно пригодится помощь.

– Может быть.

– Что предложишь?

– А что, помогать просто так не принято? – Я не удержалась от презрительного хмыканья.

– Желание, – парень широко улыбнулся, добродушно, совсем без злобы.

– Что? – Я удивленно дернулась и тут же зашипела: колючки на ветке впились в лодыжки.

– Я тебе помогу в обмен на три желания.

– Вот еще!

– Тогда я пошел, – парень легко вскочил на ноги и покачнулся с пятки на носок. – Повезло же плетеннику, он тебя год переваривать будет. Обычно его добыча – белки да совы, а тут целая девица. Ну, бывай!

Незнакомец неспешно направился прочь, нарочито громко разбрасывая сухую листву и насвистывая под нос веселую мелодию. Я предприняла еще одну попытку освободиться – древесные путы сжались сильнее, полностью лишая возможности двигаться.

– Ладно, уговорил! Одно, – в отчаянии выкрикнула я. В конце концов, ничто не заставит меня это желание исполнять. Парень остановился.

– Три.

– Два!

– Пойдет. – Он подошел с самым серьезным видом, наклонился и подал руку. – Два желания в обмен на мою помощь.

– Только… – я запнулась, не веря, что готова на это согласиться, – ничего такого.

Честно говоря, я понятия не имела, какой именно смысл вложила в эти слова, но парень кивнул и дотронулся до моей ладони, оплетенной лианой. Пальцы как-то нехорошо кольнуло, словно десятком иголок.

– Плетенники безобидные. – Он обошел дерево. – Разума у них нет, но боль чувствуют, надо только ткнуть в сердечник… Ну-ка, приготовься… Отбегай!

Лианы судорожно дернулись, обмякли и спали с моих рук и ног. Я торопливо отползла, во все глаза наблюдая, как живые ветки укорачиваются и медленно оплетают ствол дерева, снова превращаясь в обычную лиану.

– Плетенник – низшее существо. Хватает животных и питается их жизненной силой. Кстати, меня Илай зовут, – парень протянул руку, но мой взгляд был прикован к его второй ладони, сжимающей короткий кинжал. – А, это… Я его немного подрезал, жить будет. Но в ближайшую недельку без охоты. – Он спрятал оружие за пояс. – Как ты тут оказалась?

– Как ты тут оказался? – Я решила не давать ему преимущества и сама ринулась задавать вопросы. – Ты за мной следил? Кто тебя послал? Где тракт?

– Я даже не знаю, кто ты, – парень усмехнулся, заметно опешив от такого напора. Он сделал было шаг навстречу, но я тут же отошла в сторону. – Тракт там. – Илай неопределенно махнул рукой. – Не рискнул сунуться в одиночку – банды совсем от рук отбились.

– Как далеко до города? – Я поднялась на ноги, отряхнув штаны.

– Пешком? – Илай смерил меня недоверчивым взглядом. – До ближайшей деревушки – полдня.

– В какую сторону?

– Туда, – парень указал направление. – Как насчет сказать «спасибо»?

– Спасибо, – буркнула я, торопливо подходя к своему мешку.

– И все? – укоризненно прилетело в спину. – Вот и спасай прекрасных девиц! Спасибо, и то – через губу.

Вид у Илая был до того расстроенный, что я не удержалась от улыбки. Да и вообще, не выглядел мой новый знакомый опасным. Было в нем что-то, что к себе располагало: то ли голос слишком мягкий, то ли движения немного неуклюжие, суетливые, совсем не такие, как у тех негодяев, что повстречались мне раньше. То ли взгляд темных глаз казался совсем не угрожающим. Словом, мне вдруг очень захотелось, чтобы Илай оказался тем самым хорошим парнем, который сможет мне помочь. Внутренний голос настойчиво нашептывал, что злодеи по внешнему виду ничем не отличаются от добряков.

– Рила, – я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, и протянула руку, – спасибо за помощь.

– Так-то лучше, – нарочито ворчливо пробормотал парень, легонько сжимая мою ладонь. – А то я уже было заволновался, что сделал что-то не так. Как обычно это происходит? Пункт первый: спасти. Пункт второй: получить благодарность и награду. А тут…

– И многих спас?

– Ты первая. В такой глуши редко встретишь прекрасных принцесс.

– С чего ты взял, что я принцесса? – мрачный внутренний голос возликовал, заставляя мгновенно насторожиться.

– Это комплимент, – ничуть не смутился Илай. – Все же девушки хотят быть принцессами, разве не так?

– Не так.

– А вот подавальщицы в трактирах обычно на этом моменте млеют и приносят кружку за счет заведения. Так как тебя занесло в такую глушь?

– Долгая история. Говоришь, до вечера успею добраться до деревушки?

– Не успеешь, никак. – Илай покачал головой. – Я бы на твоем месте не рискнул в сумерках по лесу шастать. В плетенник ты угодила при свете дня, а ночью тут иногда попадается кое-что похуже.

– Например что? – Я зябко поежилась, предстоящая вторая ночевка в лесу и раньше меня не радовала.

– Медведи, волки, духи и прочая нечисть, – парень пожал плечами. – Точно знаю, что тут встречаются неспящие.

– Кто?

– Блуждающие огоньки. Души сгинувших в лесу. – Он остановился возле куста малины, вытащил из-за веток объемный рюкзак и, проверив завязки, закинул его за плечи. – Любят слетаться к одиночным путникам и сводить их с ума. Врут, что на той стороне хорошо, тепло, нет комаров и букашек. – Илай с силой хлопнул себя по шее, с отвращением стряхнул с пальцев остатки насекомого. – А еще что-то разбойники в последнее время не брезгуют отойти от тракта в глубь леса. Говорят, король и советники обещают разобраться с ними до наступления зимы, но сама знаешь: одно дело обещать, совсем другое – делать.

– Я учту. Еще раз спасибо. – Я зашагала в сторону, где, по мнению Илая, был тракт. Если честно, идти не хотелось, а потому, когда парень вновь окликнул меня, я остановилась с такой готовностью, что стало немного неловко.

– Сдается мне, мы оба идем в одно место?

– Так, – осторожно согласилась я. С одной стороны, совсем не радует еще один день путешествия в одиночестве, с другой – подозрительно удачно все складывается.

– Нам по пути. Объединимся?

– Предположим. – Я скрестила руки на груди, недоверчиво оглядывая юношу с головы до пят. Как назло, придраться было не к чему. – И что ты хочешь?

– Самое ценное я уже получил. – Он подмигнул. – Так что… компанию. Ненавижу путешествовать в тишине и одиночестве. А еще ты будешь дежурить вторую половину ночи, терпеть не могу просыпаться перед рассветом. Идет?

* * *

Пробираться через чащу с новым знакомым оказалось одновременно и проще, и сложнее. Илай шел быстро, хорошо ориентировался, уверенно находил дорогу через, казалось, непроходимые заросли и безжалостно пресекал мои робкие попытки передохнуть. По моим ощущениям, за четыре часа такой дороги мы прошли больше, чем я за предыдущие полтора дня.

А еще больше я устала от самого Илая. Он болтал без умолку, требуя не просто слушать, а говорить. На вопросы о событиях, приведших меня в лес, я старалась отвечать односложно, не вдаваясь в подробности и всячески показывая, что не его это дело. Я не притворялась крестьянской девушкой, не врала, что была местной и не скрывала, что не могу так просто вернуться домой. Парня это будто бы устраивало.

О своих приключениях он говорил охотно, не стесняясь приукрашивать. По рассказам, он хитростью побеждал разбойников и лесную нечисть, много раз спасал девиц из неприятностей, а в столице был вхож даже в круги ближайших придворных. Большую часть этой болтовни я пропускала мимо ушей, но в одном не сомневалась: Илай был очень… общительным. Разговаривать с ним было просто и приятно, и я не сомневалась, что с таким талантом друзей и связей у него действительно было много.

– Расскажи про Ковен магов?

– А что про него рассказывать? – удивился парень. – Раз в пару лет собирается толпа магов, все вносят добровольные пожертвования на благо Ковена, выбирают нового несчастного, который будет советником короля, а после устраивают праздничный банкет. Ух, видела бы ты, что они на нем вытворяют!..

– Например?

– А какие иллюзии создают! Соревнуются между собой. – Илай мечтательно прикрыл глаза.

– Ты там был?

– Несколько раз. У меня есть хорошие друзья среди магов. Официальная церемония очень скучная, но вот то, что после нее… Поверь мне, половина придворных страны мечтает там оказаться.

– Вот уж не думала, что маги умеют веселиться, – пробормотала я, вспоминая всегда кислое выражение Фэрфакса.

– А ты много магов знаешь? – Илай усмехнулся, замедляя шаг.

– Троих.

– По-моему, это не повод судить обо всех. Чем же они тебе не угодили?

– Бафшан. – Я мысленно чертыхнулась, нарушив собственное решение не рассказывать Илаю подробности моего прошлого. Хотя вряд ли кто-то за пределами королевского дворца знал мага. Тот был нелюдимым, всегда сторонился приемов и светских ужинов и редко выбирался из своих покоев днем. – Бафшан был звездочетом.

В горле заворочался тугой комок, когда в памяти всплыл образ сухого вытянутого старика, учившего меня читать. У него были длинные руки, которые он обычно заводил за спину, если не знал, чем их занять. С Лоренцем он держался сдержанно, как того требовал статус принца, а вот со мной позволял вольности: потрепать по голове, закрыть глаза на очередную проказу, стерпеть бесконечный поток детских вопросов и тысячи других мелочей, которые я помнила раньше, пока была маленькой, а потом как-то забыла.

– Он, – сглатываю слюну, упорно не смотря на Илая, – был хорошим. Не врал, не был злым, почти всегда держал свое слово…

– Почти? Он тебя обманул, и поэтому ты теперь всех магов недолюбливаешь?

– Видишь эту яркую точку?

Поднимаю глаза. Прищуриваясь, разглядываю звезду, на которую указывает длинный старческий палец. Ночной бархат неба усыпан тысячами звезд, но сегодня Бафшан почему-то хочет, чтобы я смотрела только на одну.

– Это Анемерис. А рядом с ним, левее – Фрорд, а правее – Дея. Есть легенда, что того, кому повезло родиться, когда они образуют треугольник, ждет великая судьба, когда они снова сойдутся, – голос у Бафшана глубокий, мягкий, сильный и убаюкивающий. Так и должно быть: время далеко за полночь, я почти сплю на его коленях, кутаясь в теплый плед. Нянюшка вовсю похрапывает в углу – шестилетняя принцесса вымотала ее за ночь сильнее, чем целый день работы в поле. – Знаешь, кто родился под их светом?

– Папа!

– Нет.

– Лоренц! – Я не сомневаюсь, что это брат. Бафшан качает головой. – Неужели королева?

Я, наконец, догадываюсь и зачарованно смотрю на небо.

– Уже поздно, почему девочка не в кровати?

Дрема мгновенно исчезает – ее разбивает сухой и властный голос Витории. Королева застыла на пороге, холодно оглядывая комнату. Нянюшка сонно встрепенулась, испуганно ойкнула и распласталась в самом низком поклоне, на который была способна. Бафшан аккуратно ссаживает меня с колен, поднимается и коротко кивает гостье:

– Малышке не спалось на новом месте, поэтому я рассказывал ей сказку о звездном дитяти…

– После твоих сказок она вообще спать не будет, – Витория коротко приказывает нянечке меня увести. Я сопротивляюсь, пытаюсь расплакаться, но под грозным взглядом королевы получается только застыть столбом.

– Спокойной ночи, Риланна, я расскажу ее как-нибудь в другой раз.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Я сама не заметила, как на глаза навернулись слезы. Старик так и не рассказал мне ту сказку, всякий раз находя причину этого не делать. А потом, когда я выросла и забыла, и вокруг не осталось никого, кто мог бы ему запретить это сделать, звездочет умер. Умер в своей небольшой комнатке в самой высокой башне, сидя в глубоком кресле и смотря на любимые звезды. Его похоронили на городском кладбище, без почестей и торжеств. И даже в письме, которое прислал мне брат, сквозило холодное равнодушие. Последние три года звездочет по какой-то причине угодил в немилость отца. Поговаривали даже, что на короткой церемонии прощания король пожелал старику страдать, где бы после смерти он ни оказался. Для меня Бафшан навсегда остался добрым другом, единственным, кто никогда не прятал от меня взгляд. И впервые отца я прогневала именно из-за него: самовольно покинула летний дворец, чтобы оказаться у скромного, будто бы наспех обтесанного, могильного камня над заросшей бурьяном могилой. Сама не знаю, что я хотела там найти. Может быть, надеялась, что дух звездочета услышит и хоть на минутку вернется?..

Илай виновато покачал головой, протянув засаленный лоскут вместо платка, и постарался сменить тему. Но я отмахнулась, прогоняя грустное воспоминание, и продолжила:

– Еще я знаю темного мага. Не совсем лично, но мне хватило. Он сделал из хорошего человека неупокоенного и заставил его добывать для него невинные души.

– Темные маги потому и зовутся темными: они делают всякие темные делишки. Но не все маги такие.

– А еще был… – Я запнулась, вспомнив о Фэрфаксе. – Неважно. От колдунов одни проблемы.

– Чем же этот несчастный заслужил такое презрение? – не унимался Илай, но я не отвечала, старательно игнорируя любые попытки юноши разговорить меня.

Вскоре ему надоело, и парень заявил, раз я дуюсь, то и он будет дуться в ответ, и вообще, я могу идти хоть на все четыре стороны, если не желаю с ним говорить. Ответа мой спутник так и не получил, поэтому к месту будущей ночевки мы подошли в полной тишине, взаимно друг на друга обиженные: Илай – за мое нежелание делиться воспоминаниями, я – за то, что эти воспоминания пробудил.

Рюкзак Илая оказался бездонным: в нем нашлось место и походному котелку, и миске, и спальнику с теплым одеялом, и нескольким клубням картошки, и мешочку с крупой или чем-то подобным, и плотному свертку, в котором оказались хлеб и кусочки холодного мяса.

Мой мешок мог похвастаться яблоком, которое окончательно разбилось с одного бока, порыжело и не дотягивало до сытного ужина ни по каким параметрам. Пока я мрачно рассматривала его, Илай соорудил костер и подвесил полный котелок над огнем.

– Пополам, договорились? Что у тебя есть?

– Вот.

Илай скептически повертел в руках яблоко, цокнул языком и выбросил его в кусты.

– И как ты только собралась дойти до столицы?

– Как-нибудь, – по правде говоря, я уже и сама не понимала, как именно рассчитывала добраться до города. Встреча с Илаем была своего рода двойным спасением.

– Не похоже на план, – пожал плечами парень, помешивая варево. От еды исходил густой аромат, и в животе требовательно заурчало.

Я так долго сверлила дымящийся котелок голодным взглядом, что через полчаса Илай без лишних просьб поднялся, перелил часть в миску и нарочито небрежно сунул в руки. Отказываться я не стала, почти в один миг через край выпив горячую похлебку. По телу разлилось приятное тепло, но я все равно не смогла удержаться от того, чтобы украдкой, совсем не по-королевски, облизать тарелку.

– Спасибо.

– Так-то лучше. Я уж подумал, что ты вообще не знаешь, что такое вежливость.

– У меня был очень трудный период, – мрачно выговорила я. Последние полгода выдались не просто трудными, а кошмарными во всех смыслах.

– Всегда смотри с хорошей стороны – все плохое рано или поздно заканчивается. Что будешь делать, когда придешь в город?

– Не знаю, – с убийственной честностью ответила я. Парень хмыкнул и склонился над котелком, орудуя ложкой и изредка бросая на меня быстрые внимательные взгляды. Я отгородилась от него толстым, подмокшим с одного угла фолиантом Б. Ф. и открыла часть, где автор описывал всевозможную нечисть. Сначала просто чтобы избежать разговора с Илаем, но потом глаза зацепились за знакомое название.

Плетеннику автор уделил совсем мало места: полтора абзаца, а изобразил как шар с кучей торчащих в разные стороны веток. В качестве вывода было написано, что большего этого существо и не заслуживает, ибо едва ли найдется человек, который угодит в его капкан.

– Да это же старина Бернард! – Илай, закончивший ужинать, отобрал у меня книгу и воодушевленно пролистал несколько страниц. – Вот жалость, самая скучная часть.

– Кто?

– Бернард Фэрфакс. Да на его книжках каждый второй мальчишка в Айлонисе вырос, – парень тепло улыбнулся. – Он был самым известным искателем приключений. Эх, если бы ты в детстве услышала историю про волшебную жабу…

Болтовню Илая я пропустила мимо ушей, окаменев, едва услышала знакомую фамилию.

– А что с ним потом стало?

– Сгинул, – помрачнел Илай. – Он давно был в натянутых отношениях с Ковеном, и когда пропал, никто даже не стал его искать по-настоящему.

– Совсем никто? Даже семья?

– Ну, – парень замялся, – честно говоря, с ними у него тоже было все… сложно. С годами характер у Бернарда совсем испортился. Да ты и сама заметила по этой книжке: больше брюзжит, всех недолюбливает.

– Ты был с ним знаком?

– Шапочно, – слишком быстро ответил парень, возвращая мне книгу. – Но думаю, если бы ты встретила его, твое отношение к магии поменялось бы.

– Сомневаюсь.

– Я услышал про двух магов в твоей жизни. А чем же третий так испортил твое представление обо всем их роде?

– Вся ночь уйдет, чтоб рассказать.

– Все так плохо?

– Хуже не бывает.

– Дай угадаю: пообещал жениться, а с восходом солнца растаял, как утренний морок?

– Похитил и продал.

Мои слова прогнали с лица Илая плутовскую улыбку. Он поморщился, с силой проводя по лицу ладонью, словно стирая что-то липкое и неприятное. Мне не хотелось вываливать на парня всю свою историю, к тому же я так и не определилась, стоит ли верить в чудесное спасение или же ожидать какого-нибудь подвоха.

– Почему желание? – Я меняю тему, и Илай тут же ее подхватывает.

– Старая традиция. Деньги, золото – все наживное. Полезнее иметь человека в должниках. Вот, например, ты – моя должница. Я тебе помогу, отведу в Айлонис – не знаю, зачем тебе туда, но, думаю, не пропадешь, – а потом кто знает, как мне сможет пригодиться твой долг. Может быть, ты станешь очень богатой или влиятельной и сможешь организовать мне какую-нибудь королевскую должность. А может быть, я его перепродам кому-нибудь другому. Так это и работает много-много лет.

– Но ведь все держится на честном слове! А если кто-то не захочет выполнять такое желание? Что мне помешает сделать вид, что никакой сделки не было? – Я закусила губу, предчувствуя, что ответ на этот вопрос мне не понравится.

– Сделка скрепляется магией. – Илай пожал плечами. – Сделку можно разорвать, если договориться. Конечно, если что-то пообещал на словах, то ничего тебя не обязывает. Магия же не позволит отвертеться. По глазам вижу – ты мне не веришь. Хочешь проверить?

– Хочу. – Я выпалила раньше, чем сообразила, что он мне предлагает. Илай выпрямился и задумчиво потер подбородок. – Только…

– Ничего такого, помню. Да и ничего такого мне от тебя не надо. Как насчет…

В кустах слева что-то затрещало. Я подпрыгнула от неожиданности и вскочила, прижавшись спиной к шершавому стволу дерева. Вопреки моим ожиданиям, из кустов ничего не вылезло.

– Что это было?

– Что? – Илай, казалось, ничего не заметил.

– Ты не слышал? Там кто-то есть!

– Вряд ли.

– Говорю тебе, там кто-то есть. – Я сделала осторожный шаг в сторону, не сводя взгляда с кустов. – Надо проверить…

– Зачем?

– Ну, а если там… чудовище? – от такого равнодушия Илая я немного опешила.

– И что ты будешь делать, если оно и правда там? Плакать, кричать? Попытаешься убежать? Но тогда чудовище, если оно там есть, за тобой погонится и съест.

– А если я не проверю, оно съест меня ночью!

– А может быть, просто уйдет. Вот тебе мое первое желание, – громко заявил парень, заметив, что я сделала еще один шаг к кустам. – До рассвета ты в эти заросли не полезешь. А теперь можешь попробовать.

Я хмыкнула и собралась сделать еще шаг, но вдруг почувствовала, что очень не хочу этого делать. Не то чтобы я не могла – нет, определенно могла, но что-то внутри всячески отговаривало меня. Илай расхохотался, глядя на мое удивление.

– Не очень-то и хотелось, – буркнула я, усаживаясь обратно. – Но ты ведь сходишь проверить?

– Схожу. Я просто не хотел, чтобы это делала ты. А еще хотел показать, что от долга не отвертеться, если не повезло заключить такую сделку, как бы сильно ни хотелось. У магии свои законы. Ложись спать, я подниму тебя после трех. – Илай перебросил мне одеяло, а сам встал, сладко потягиваясь. – Говоришь, в этих кустах тебе что-то почудилось? Отлично, мне как раз туда и надо.

Глава 11

Зарачар встретил нас неприятной тишиной и подозрительными взглядами из-за занавесок и заборов. Поселение было небольшим, но зажиточным: две центральные улицы выложены брусчаткой, двухэтажные дома щеголяли свежей краской, нарядной красной черепицей и целыми чистыми окнами. Подальше постройки шли вперемешку: то каменные, то деревянные, но все равно целые и опрятные. Центральная ратуша с остроконечным шпилем и замысловатым витражом возвышалась в центре безлюдной площади и была наглухо закрыта – на двери висел ржавый амбарный замок. Чуть выше по ветру развевался грязный пергамент, на котором едва угадывалась геральдическая печать.

Редкие прохожие бросали на нас любопытные взгляды и старались быстрее свернуть с дороги.

– Какие-то они недружелюбные. – Я взбежала по ступенькам и пригляделась к пергаменту.

– Может быть, из-за погоды. – Илай остался внизу, уселся прямо на камень и с наслаждением вытянул ноги. Мы шли все утро, а последние два часа едва ли не бежали, опасаясь грозы – небо затянуло низкими серыми тучами, и воздух стал душным.

– Тут написано, – чернила кое-где стерлись и размазались, да и почерк у писавшего был неразборчивым, – что всем жителям рекомендуется не покидать свои дома без необходимости, а ночью выходить совсем нельзя без специального разрешения. Тут еще про путников… Что-то про обязательное посещение таверны.

– А там не написано почему и зачем?

– Нет. – Я разочарованно спустилась вниз. – Как твоя лодыжка?

– Терпимо. Ладно, все равно мы не будем тут задерживаться. Купим провизии, а заночуем в соседнем Держце, до него как раз часа три пути.

– А если польет? – Я посмотрела наверх, прищурившись. В пелене тяжелых туч не было ни просвета.

Илай не ответил, с ворчанием вставая и подходя к высокому дорожному столбу. На десятке деревянных дощечек теснились указатели к ближайшим местным достопримечательностям. Напротив указателя к таверне «Хмель» неизвестный уличный художник гвоздиком нацарапал девицу с очень большими достоинствами и двумя кружками. Последний раз мы ели рано утром и теперь, даже не обсуждая, направились в указанном направлении, благо располагалось заведение за поворотом.

Все таверны одновременно похожи и не похожи друг на друга. Они могут быть большими, маленькими, уютными и не очень, в них может быть и шумно, и тихо, и громко – так, что разговаривать совсем не получается. В них могут поить, кормить, играть, выступать, обдирать до последней нитки и угощать за счет хозяина. Неизменно лишь одно: если при вашем появлении присутствующие замолкают и не сводят с вас взгляда – ничего хорошего ждать не следует.

Тишина, возникшая едва мы переступили порог «Хмеля», оглушила. В общем зале находилось человек пятнадцать, и громкий недовольный гомон был слышен еще на улице. В таверне о чем-то спорили, а одинокий, тонущий в гневных криках голос пытался мягко увещевать. Стоило двери скрипнуть, как все разногласия были мигом забыты.

Мой опыт посещения подобных заведений едва ли можно назвать удачным, поэтому, ожидая худшего, я отступила на шаг, спрятавшись за Илая. Тот шумно сглотнул и растянул губы в самой широкой и лучезарной улыбке, на которую был способен:

– Приветствую! Найдется ли в этом прекрасном заведении две кружки для усталых путников?

Из-за его плеча я видела, что никто из собравшихся не пьет и не ест. В светлом, теплом и чистом зале мрачные лица гостей смотрелись как-то чужеродно. Я потянулась шепнуть Илаю, что лучше бы нам отсюда уйти, но тут из неприметного коридорчика выскочил тощий трактирщик.

– Найдется! – Он воскликнул с такой неприкрытой радостью, что мне стало еще неуютнее. – Проходите-проходите, за лучший стол! – И, чтобы мы не передумали, схватил Илая под локоть и повел вглубь зала, усадив рядом с очагом, а затем кликнул красивую кудрявую подавальщицу.

До карикатурного изображения на указателе она не дотягивала, но задорно подмигнула моему спутнику, чем тут же подняла настроение юноши. Илай подпер подбородок кулаком и принялся делать то, что у него получалось лучше всего: хвастаться своими подвигами. Я совершенно потеряла нить разговора уже через минуту, а вот девица воодушевилась настолько, что едва ли не подсела за стол.

На нас глазели еще минуты две, но трактирщик зашикал, замахал полотенцем и пригрозил выгнать всех вон, так что вскоре в таверне худо-бедно воцарилась обычная для такого места атмосфера. Я то и дело ловила на себе чей-нибудь взгляд, но старалась не придавать значения.

– Припасов возьмем еще на полдня, остальное докупим в Держце, – едва девушка упорхнула на кухню, Илай развязал маленький кожаный мешочек и принялся сосредоточенно пересчитывать деньги. – Монет в десять уложимся, с тебя пять.

– А можно, – я потупилась, закусив губу, – я потом их отдам?

– У тебя нет денег? – определить, чего в голосе Илая больше – укора или удивления – было трудно. – Как ты вообще собиралась добраться до столицы? Ни карты, ни припасов, ни монет.

– Думала, обменяю вот это на помощь. – Я нерешительно подтолкнула к нему несколько простеньких серебряных безделушек, которые прихватила из своей спальни.

– Ты их украла, что ли? – нахмурился парень.

– Мне их подарили, так что могу распоряжаться как захочу. Хватит этого?

– Ладно, сойдет на первое время, – проворчал Илай, пряча драгоценности в мешок. От дальнейшего разговора меня спасло появление подавальщицы и ее подруги, достоинства которой ничуть не уступали первой. На стол перед нами поставили пару кружек пива, по миске дымящегося супа, корзинку со свежим хлебом и тарелку с холодной копченой курицей.

– Налетай, я угощаю.

Дважды уговаривать не пришлось. Я прекрасно усвоила, что путешествовать натощак – затея провальная, и при каждой удобной возможности стоит набить желудок чем-то съедобным. Со своей порцией я разделалась минут за десять, а потом целый час отщипывала кусочки мякиша от буханки хлеба, глазея по сторонам и греясь.

Девицы словно приклеились к Илаю: то приносили чистое полотенце, то роняли ложку, то чуть не опрокидывали переполненную кружку. Они восторженно охали, слушая очередную байку о славной победе, и подмигивали. Чем было вызвано такое внимание, я решительно не понимала: парень был симпатичным, в общении приятным, но до любви с первого взгляда было как до луны.

– В детстве я залез в дом одной старой ведьмы и случайно опрокинул на себя котелок с каким-то хитрым приворотным зельем. – Он подмигнул мне, отвечая на немой вопрос. – И с тех пор я проклят нравиться всем хорошеньким девушкам.

– Серьезно? – скептически хмыкаю.

– Почти всем, – тут же уточняет Илай. Моя бровь изгибается сильнее, и он несколько смущенно добавляет, что работает это на каждой пятой, а иногда десятой, а иногда и не работает совсем, и вообще – от моих вопросов пиво киснет. Я рассмеялась, благодушно махая на него рукой.

– Господа желают комнату? – трактирщик аккуратно положил на стол мешок со снедью.

– Мы проездом.

– Жаль, жаль. – Мужчина расстроился. Прикрикнув на смеющихся девушек, чтобы те возвращались к работе, он поклонился и скрылся на кухне.

– А вот в Держце придется заночевать. – Илай с сожалением отодвинул давно опустевшую тарелку и поднялся, похрустывая костяшками пальцев. – Вот бы у тебя за пазухой было припрятано еще побрякушек. Осточертело ходить пешком.

– Ты хочешь купить лошадь? – Я помогла ему надеть рюкзак.

– Вот еще, – покачал головой парень. – Хорошая лошадь стоит дорого, а нам нужно две. А потом их надо куда-то деть, чем-то кормить, ухаживать, да и не люблю я их. Если наскребем денег, то обратимся к городскому магу.

– Зачем?

– Затем, – у моего нового знакомого была отвратительная привычка отшучиваться вместо ответа. Вот и сейчас он беззаботно бросил мне через плечо ничего не значащие слова и вышел на крыльцо.

На улице быстро потемнело. Резкие порывы ветра гоняли по дороге мелкую пыль и пригибали кусты к земле. Громко трещали и раскачивались длинные ветки большого старого дерева напротив. Похолодало. Я зябко поежилась, в который раз пожалев, что сбежала от Хёрстов налегке. Надо было прихватить плащ с капюшоном. У Илая такой имелся, но просить поделиться было слишком стыдно: в очередной раз выслушивать, какой я непутевый путешественник, очень не хотелось.

Мы даже не успели спуститься на мостовую, как в небе полыхнуло белым, а следом, с секундной заминкой, обрушился ливень.

– Придется задержаться. – Илай в сердцах хлопнул по деревянным перилам и скривился, тряся ладонью в воздухе. – Кто же знал, что начнется так скоро! Пойду договорюсь насчет комнаты.

– Как удачно. Сможешь еще немного похвастаться этим девицам.

Я скривилась, передразнивая юношу, и вернулась в таверну. Стряхнув с волос воду, уселась на прежнее место и хмуро огляделась. Местные ответили такими же мрачными взглядами. Не знаю, что на меня нашло, но я разозлилась и нагло уставилась на самого хмурого мужика. Сначала он стойко выдерживал взгляд, но, когда я скривила губы, смутился и потупился.

– Как нет?! – возмущенный возглас Илая заставил встрепенуться и поискать его глазами. Парень стоял рядом с трактирщиком, который меланхолично вытирал руки о фартук. – Ты же сам пятнадцать минут назад предлагал!

– Тогда были, сейчас – нету.

– Врешь!

– В одной уже отдыхает достопочтенный путник с долгой дороги, у двух других крыша протекает. В остальных ремонт да кроватей нет.

Илай скрипнул зубами, сжимая кулаки. Сдержался, глубоко вздохнул и поинтересовался, сколько же трактирщик хочет за пустую комнату. Тот подбоченился, потер тонкий ус и назвал такую сумму, что даже я не удержалась и громко, непечатно прокомментировала его предложение.

– А катись ты на ту сторону, не единственный постоялый двор в городе, – заявил Илай в улыбающееся лицо трактирщика.

– Все постоялые дворы закрыты до наступления лучших времен.

– Это каких? У всех, что ли, разом крыша прохудилась?

– Приказ нового старосты.

– Что за приказ, какого старосты? – не унимался парень. – Где идиот, который это придумал?

Трактирщик посуровел и тыкнул пальцем ему за спину. Мужчина в сером добротном камзоле, сидевший у стены и двумя минутами ранее игравший со мной в гляделки, поднялся, тяжело опираясь на стол.

– Пойдем отсюда, Рила, поищем место получше. – Илай изменился в лице, бросил оценивающий взгляд на широкие плечи потенциального противника и разом остыл. В два шага подскочил ко мне и потянул за рукав.

– В такую грозу?

– Идем, – с нажимом повторил Илай, выразительно кося взглядом на дверь.

– Не идем, – процедила я, глядя поверх его плеча, как трое мужиков встают в проходе. Еще один подошел к двери и щелкнул замком, отрезая путь на улицу. – Кто тебя за язык тянул? Теперь тебя, а, наверное, заодно и меня побьют. Доволен?

Я пыталась сохранить серьезную и спокойную мину, но тут староста, все так же молча, направился к нашему столу. В огромных руках он крепко держал темную бутылку. Воображение тут же нарисовало, как эта бутылка разбивается о непутевую голову Илая, а острым горлышком мне вспарывают живот. Вышло очень натурально, как будто я повидала десяток подобных драк. Спокойствия это не прибавило, поэтому я резко отодвинулась к стене, готовясь, если что, залезть под стол.

– Послушайте! Вышло досадное недоразумение. – Илай попытался примирительно поднять руки, но его тут же под эти руки взяли и силой усадили на скамью. Все те же хмурые мужчины окружили нас, пресекая любую попытку побега.

– Вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни, – тихо сказал мой спутник, исподлобья глядя на подходящего мужика. Промелькнуло в этом голосе что-то очень мне знакомое. Угроза была настоящей, без бравады, и тон совсем серьезный, не вяжущийся с тем болтуном, которого я знала уже два дня.

– Может быть, – староста споткнулся на ровном месте и остановился. Он перевел взгляд с Илая на меня, а затем поставил бутылку на стол. – Предложение для тебя, бравый воин, есть.

– А если он. – Я вовремя наступила на ногу уже открывшему для возражений рот парню, намекая, чтобы тот помолчал, – не заинтересуется?

– Вы хотя бы выслушайте, а потом уже решите. – Мужчина уселся за стол. – Долговязый! Принеси-ка нам чистые стаканы. Дело вот какое…

* * *

Зарачар был молодым поселением, образованным лет десять назад вольными мастерами и торговцами, сбежавшими из Держца. Тогдашний градоначальник, пользуясь неразберихой в столице – страна была на пороге войны с северным соседом, – самовольно поднял налоги и ввел новые. Несогласных, как и полагается, либо выгоняли из города, либо лишали имущества, либо кидали в тюрьму. Иногда, в периоды особо плохого настроения, градоначальник делал все сразу, без какого-либо суда. Устав терпеть такое отношение, двадцать семей ремесленников собрались и пришли к общему выводу, что проживание в городе несет больше хлопот, чем прибыли. Обсудив детали, погрузили пожитки по телегам, помахали ручкой удивленному градоначальнику и переселились на пятнадцать миль южнее, основав собственную деревню. Отстроили времянки, мастерские, засеяли ближайшие поля и стали поживать. Градоначальник попытался запретить им приезжать на ярмарки – тогда зарачаровцы подсуетились и стали проводить собственные. Народ, посмотрев на них, потихоньку стал переезжать – налог в Зарачаре был один, и тот можно было отработать, если не хотелось платить: забор покрасить, лавку смастерить, скот выпасти. Градоначальник Держца не унимался: запретил горожанам посещать зарачаровские торговые ряды, ввел штрафы и дополнительные пошлины на их товары, а народ, смекнув, что так дело дойдет и до налога на воздух, повалил из города толпами, осев в округе. Городская казна стала пустеть.

Последняя предпринятая попытка силой вернуть ремесленников почти дошла до открытого противостояния, но тут король обратил внимание на тревожные письма из Держца, и градоначальника сменили. Новый, сидящий в ратуше уже семь лет, идей прошлого не разделял, отношения с зарачаровцами поддерживал приятельские, но, видимо, испытывал некую обиду за предшественника, поэтому на редкие просьбы помочь обычно отвечал отпиской.

Нечисть – Страшная Баба, как ее окрестили дети, – объявилась три года назад. Сначала в соседних Холмах, потом в Тихой Роще, затем в Доре, а теперь вот добралась и до Зарачара. Поначалу внимания на нее не обращали: охотилась она редко, покусанные ею жертвы оправлялись от нападения через одну-другую неделю. Пробовали, конечно, поймать: нанимали охотников, звали магов, сами караулили, да толку не было – тварь насылала тяжелый сон, исчезала, выжидала и снова выходила на охоту через пару недель. Так и привыкли.

Мелкий городишко ремесленников в последние два месяца ей нравился больше других, поэтому нечисть орудовала в Зарачаре каждую третью ночь. Предпочитала мужчин и детей: пробиралась в дома после полуночи, кусала спящих и тянула жизненные силы. Но если раньше это заканчивалось слабостью и головной болью, то теперь аппетиты Страшной Бабы резко возросли, и на ее счету появились первые покойники.

К нашему прибытию в городишке не осталось неукушенных, а некоторые детишки были настолько плохи, что эта ночь могла стать для них последней. Худо-бедно помогала настойка местного травника, но он разрывался между пятью поселениями, и на всех не хватало.

Держецкий градоначальник сочувственно охал, понимающе кивал и запретил городскому магу приближаться к Зарачару. Дескать, своих вурдалаков и гулей хватает. Король прошение проигнорировал, но Ковен неожиданно откликнулся, пообещав прислать кого-нибудь не позднее завтрашнего обеда.

– Вы хотите, чтобы мы остались и тварь нами поужинала? – Я мрачно цедила воду, предусмотрительно отказавшись от крепкого вина.

– Отвлекли на себя внимание. – Мужик в сером кафтане, представившийся Гораном, кивнул. – На один день. Переночуете в тепле, накормим, напоим, горячую ванну организуем, девок…

– Спасибо, нет, – у меня уже был опыт в качестве приманки, и повторять его я ни за что не собиралась.

– Госпожа, вам вообще ничего не угрожает. Оно женщин не трогает, предпочитает крепких и молодых мужчин.

– Совсем? А с чего вы решили, что тварь купится на Илая, а не пойдет подкрепиться кем-то знакомым?

Горан нервно покусывал губу, сжимая в руках мутный стакан. Мужики вокруг стола переглядывались, старательно отворачиваясь, стоило мне на них посмотреть.

– Потому что они так уже делали. – Илай усмехнулся. – И как это было?

– Два брата-наемника, назвались охотниками за всяким магическим, – с готовностью ответил староста. – Пробыли у нас долго, за это время только их тварь и покусала…

– А что ж они ее не прикончили?

– Сбежали, когда слабеть стали.

– Паршиво, паршиво, – парень покачал головой, но его плутовская улыбка мне не понравилась. – Ванная, девки, еда – это заманчиво, вот только нам надо в Держц, важные дела, дела… Разве что тридцать золотых монет покроют наши расходы.

Я подавилась водой, не веря собственным ушам. Для тех, у кого в кармане была только дырка, сумма оказалась внушительной, но явно недостаточной, чтобы потенциально попрощаться с жизнью. Да и тесный круг из мрачных, доведенных до отчаяния мужиков, рискующих потерять детей, не располагал к торгу.

– Давай поговорим, – елейным голосом позвала я Илая. Тот отмахнулся от меня, увлеченно диктуя старосте остальной список требований. – Уважаемый! А что, других кандидатов совсем-совсем нет? Вот у трактирщика комната посетителем занята, так может, к нему?

– Мы обращались, – с удивительной честностью ответил Горан. – Тот сразу сказал, что если мы еще раз с таким к нему подойдем, он весь город спалит.

– Вероятно, у него очень плохое настроение. – Илай скорчил мне гримасу. – И у меня тоже будет плохое настроение, если ты продолжишь его портить. У Рирариланны отвратительный характер: полное отсутствие альтруизма и деловой хватки.

– Хватит с меня. – Я резко встала, хлопнув ладонями по столу. – В какой стороне Держц?

– Пойдешь под ливнем?

– А ты рискнешь жизнью ради тридцати монет? Оно тебя сожрет.

– Мы еще посмотрим, кто кого сожрет, – оскалился Илай, и у меня пропало настроение спорить дальше. Махнув рукой, я объявила, что не собираюсь в этом участвовать, но и отказываться от ванны, ужина и теплой постели не буду. Так что если Илай жаждет быть обгрызенным какой-то тварью, то без моего участия.

* * *

Нас определили в дом старосты не просто так. Во-первых, здесь была настоящая мраморная ванна на резных ножках. Во-вторых, свободные комнаты с мягкими кроватями. А в-третьих, старостина младшая дочка оказалась кандидатом на грядущую трапезу нечисти.

Шестилетняя Нэта уже смахивала на покойницу. Аккуратно причесанная, в белом платьице, очень бледная, с серыми губами и темными мешками под глазами, она сидела в столовой, без всякого воодушевления ковыряя маленькой ложечкой пирожное.

– Нэта, воробушек, смотри, кого я привел, – Горан обнял дочь за плечи и прижался губами к ее затылку. Девочка одарила нас потухшим взглядом, пробормотала равнодушное приветствие и уставилась в пол. – Эти господа сегодня переночуют у нас, и Страшная Баба тебя не тронет.

Девочка пожала худенькими плечами, но голову подняла. На изможденном сером личике промелькнула тень обычного детского любопытства. От неловких расспросов нас спасли вошедшие в комнату жена старосты и старшая дочь. Мы обменялись любезностями, вежливо не отказались еще раз отобедать, а Илай, пользуясь особым отношением, даже намекнул на еще одну бутылку вина.

– Больше пей. Тварь, глядишь, захмелеет и сама сдохнет. – Я не разделяла его настроя.

– А госпожа чего желает? – юноша метнул на меня недобрый взгляд.

– Помыться.

Женщины тут же засуетились вокруг: принесли чистое платье, а грязную одежду обещали починить и почистить к утру. Минут через пятнадцать меня провели в ванную, вручив пушистое полотенце.

В комнате приятно пахло травами и цветами, а от большой мраморной чаши поднимался густой пар. Едва старшая девица вышла, я поспешила к воде, раздеваясь на ходу. На полпути мое внимание привлекло массивное, до пола, зеркало в тяжелой позолоченной оправе. Бросив случайный взгляд, я застыла, разглядывая свое отражение.

Волосы было жалко. Сколько себя помню, локоны всегда доставали до поясницы, а теперь же ржавые спутанные космы торчали в разные стороны, криво обрубленные с одной стороны, почти по плечи. В остальном все было не так плохо – на свою копию в кукольном представлении бродячих артистов я была совсем не похожа. На принцессу, которую я помнила, – тоже. Дело было даже не в грязи, одежде или пошедшей на пользу худобе – я как-то вытянулась, выражение лица стало чересчур серьезным, суровым, один в один похоже на гримасу покойной королевы, когда ей что-то не нравилось.

Уж на кого точно не хотелось равняться, так это на королеву Виторию! Я похлопала себя по щекам, пальцами растянула губы в самой широкой улыбке, потеребила подбородок. Закусив губу, кое-как подровняла шевелюру нашедшимися изящными ножницами, критично оглядела результат и все равно осталась недовольна. Развернув зеркало к стене, я зачерпнула пригоршню воды, умыла лицо и затем забралась внутрь глубокой чаши, едва удержавшись от стона, когда теплая вода накрыла уставшее тело. Вытянув ноги, я откинула голову на бортик и прикрыла глаза, решив лежать так, пока вода не станет ледяной. Ну и пес с ней, с тварью. Я не была ни ребенком, ни мужиком, так что никакой угрозы не было. Переночую в тепле, вкусно поем, отдохну, а завтра доберусь до города.

Интересно, меня ищут? Свадьба без меня явно не состоится, а значит, плакал колдунский гонорар. Я представила, как Фэрфакс сообщает новость Делайле, и та краснеет от ярости, как перезрелый помидор. Вообразить виноватую рожу колдуна не получалось: вместо этого перед глазами упорно вставало воспоминание, где Фэрфакс придавлен к земле, а по его лицу стекает кровь. Ничего, от разбитой брови еще никто не умирал. Поди, выспался, умылся, да и пошел дальше, как ни в чем не бывало. Если, конечно, темный не вернулся.

От этой мысли я дернулась, случайно хлебнула воды и резко выпрямилась, откашливаясь. А что, если меня до сих пор не нашли не потому, что я так далеко ушла, а потому, что некому больше искать? Что, если темный пришел в себя и предпринял вторую попытку? Что ему мешает еще один портал открыть и новых мертвецов наслать?

В дверь постучались.

– Ты там не утопла? – Илай не дождался ответа и просунул голову внутрь, картинно жмурясь.

– Тебе жалко будет? – Я ойкнула, опустившись как можно ниже, и исподлобья поглядела на его улыбающееся лицо.

– Немного. Давай выбирайся, ты тут не одна желающая погреть косточки.

Я показала язык вслед закрывающейся двери, но из ванной все же вылезла. Наскоро вытерлась, кое-как надела платье и выскочила в коридор.

Не успела я сделать пары шагов, как меня остановил Горан: в очередной раз неуклюже извинился за свое поведение в таверне и предложил составить компанию. Мужик в целом был хорошим. Любящим отцом, наверняка неплохим старостой и, судя по богатству дома, талантливым мастером. Придворный этикет был ему чужд, но в простом радушии сквозило столько искренности, что я просто не могла не проникнуться симпатий.

В уютной гостиной, под шум непрекращающегося ливня, он охотно отвечал на мои расспросы о Ниверии. О Ковене и короле староста почти ничего не знал, зато не скупился на рассказы о стране, о делах торговой гильдии, о своих путешествиях. В комнате даже нашлась подробная карта: от столицы меня отделяли еще несколько дней пути.

Увы, как мы ни старались болтать о всяком, разговор все равно скатился сначала к болезни, а потом и к нечисти. Горана Страшная Баба тоже кусала. Он стянул серый камзол, приспустил рубашку с плеч и продемонстрировал круглый след от укуса у основания шеи. Рана была размером с ладонь, а кожа вокруг нее посерела и шелушилась.

– Обычно следы проходят дней за пять, но в этот раз тварь как с цепи сорвалась. Все ей мало.

– Вы ее хоть раз видели?

Горан кивнул, порылся в карманах и положил мне на колени небольшой лист бумаги. Художник Страшной Бабе не льстил: тощее тело согнуто, чересчур длинные руки заканчиваются огромными когтями, вместо лица – черный провал, полный тонких острых зубов. То ли волосы, то ли шерсть скрывали глаза, а единственное светлое пятно на картинке находилось аккурат между двух обвисших сухих грудей. От этой яркой красной кляксы по телу твари расходился узор из точек и черточек.

– Это Нэта нарисовала, – уточнил староста. – Баба больше всех к ней заходила, дочка рассмотрела ее во всех подробностях. Но вы, госпожа, не бойтесь, за все годы тварь ни одной ба… женщины не укусила.

Особой надежды это не внушало.

* * *

К своей важной миссии Илай отнесся со всей ответственностью: перед сном обошел дом, тщательно проверяя окна и двери, и с видом знатока заглянул во все темные углы. Старостина семья полным составом заперлась в комнате младшей дочери, не намереваясь высовывать носа до самого утра, а еще лучше – до прихода мага из Держца. Я наблюдала за всем происходящим с небывалым для себя хладнокровием. Страшная Баба три года питалась мужиками да детьми, с чего вдруг сегодня решит полакомиться мною?

Сон не шел. Стоило мне взбить подушку и закрыть глаза, как спокойствие испарилось. Я ворочалась, замирала, прислушиваясь к каждому шороху, пугалась скрипа дерева за окном и после часа подобных метаний не выдержала: оделась, зажгла лампу и с ногами забралась в глубокое кресло, предусмотрительно захватив «Краткую историю Ниверии».

На этот раз я отнеслась к прочтению глав, посвященных описанию нечисти, более серьезно, в глубине души надеясь найти местную Страшную Бабу на одной из страниц. Правда, что делать, если все-таки найду, я представляла смутно. Что обычно делают герои? Выходят против монстра с мечом наперевес, доблестно сражаются и побеждают. Если герой менее удачлив, он проигрывает, про него забывают, а на его место приходит другой. И так, пока не получится красивая легенда. Или герой не наберется опыта, чтобы убивать тварей с первого раза.

Раньше в таких историях меня больше будоражило совсем другое: подвиг, совершенный во имя большой и светлой любви. А сейчас, дважды столкнувшись с нечистью, я задумалась: стоит ли оно того? Насколько сильным должно быть чувство, чтобы ради него рискнуть своей жизнью? Мой опыт в любовных делах ограничивался грустными балладами под окном и двумя неудавшимися помолвками. Первая расстроилась за пару дней до официального объявления: перебравший министр растрепал на званом ужине, что принцесса-то не совсем настоящая. Обидно было наблюдать, как рыцарь при встрече стал отводить глаза и делать вид, что все милые стишки, комплименты и цветы под дверью – не более чем юношеская придурь. Ну да ничего, поревела пару месяцев и забыла. Ко второму потенциальному женишку я вообще ничего не испытывала – ни любви, ни ненависти. Но кто сказал, что подвиги совершаются только из-за любви?

Вот взять колдуна или наемницу. Если бы кто-нибудь предложил ради того, чтобы их планы разрушить, переночевать в гнезде дракона, я бы первой вызвалась. А затем наблюдала бы, как они ругаются и Фэрфакс лезет в пещеру меня спасать.

Вот именно, что спасать.

Я скрипнула зубами, вспоминая, как колдун много-много раз вызволял меня из затруднительных ситуаций: спасал от волков, кабана, подосланных убийц. Когда я переела голубики и мучилась от боли в животе, притащил откуда-то лекарственную настойку. Даже несмотря на протесты Делайлы, остался в лесу меня искать. Правда, в этот лес сначала затащил.

Ужасный мне все-таки попался колдун. У одних похитители что надо – злые, не оставляющие никаких лазеек для сочувствия; у других, как в сказках – похитил, а потом оказался добряком. Мне же достался Фэрфакс: с какой стороны ни посмотри, все в нем как-то… неопределенно. Вроде бы и злодей, но как-то не совсем.

А эта идея выдать замуж, лишь бы от меня отвязались заговорщики, совсем бредовая. Я бы на его месте после того, как со мной не расплатились, и переживать бы не стала, как там поживает принцесска. А он – нет, придумал какой-то идиотский план, наверняка считая, что совершает благородный поступок. Внутренний голос не унимался, спрашивал, любопытно ли мне, чем там сейчас колдун занимается. И нашептывал, что, если я узнаю, что нападение темного Фэрфакс пережил менее удачно, чем показалось вначале, я немного-совсем-чуть-чуть-капельку расстроюсь.

Когда до ушей долетел тихий бой часов – пробило одиннадцать, – я поспешила в коридор в надежде хоть как-нибудь отвлечься от мыслей о судьбе колдуна. На цыпочках прошла мимо комнаты хозяина дома, на минутку задержавшись возле комнаты младшей, но ничего подозрительного не услышала.

Илай, вытянувшись, лежал на спине, укрывшись одеялом по плечи. Длинные темные волосы разметались по подушке. В неровном свете лампы мне показалось, что его веки дрогнули. Особо не церемонясь, я подошла ближе и наклонилась, придирчиво разглядывая парня.

– Чего тебе надо? – шепотом, почти не шевеля губами, откликнулся юноша.

– Так и знала, что ты не спишь. – Я ухмыльнулась и с размаху села на край кровати, поставив лампу на пол. – Не настолько ты, оказывается, безрассудный.

– Попробуй усни, когда ты главное блюдо на ужине. – Илай поморщился, отодвигаясь и натягивая одеяло. – Шла бы ты отсюда.

– Мне-то чего бояться? Сам же слышал: оно таких, как я, не трогает. Что будешь делать?

– О чем ты?

– Ты же не собираешься просто дать себя укусить? – Я облокотилась на подушку. – Наверняка у тебя есть план!

Илай не успел ничего ответить: резким движением я стянула с него одеяло, с торжеством убедившись, что лежит парень в одежде, а под боком пристроил простенький меч.

– А если бы я имел привычку спать голым? – Он рассерженно сверкнул глазами и снова укрылся. – Иди, выспись.

– Так каков твой план? Дождешься, когда она подберется, и отрубишь ей голову? У тебя припасены какие-нибудь ловушки? Ты проверил окна? – Я подскочила к окну и проверила замок. – Девчонкам в таверне ты рассказывал, что у тебя куча магических амулетов на все случаи жизни. Подходящий есть?

– Рила, – Илай закрыл лицо руками, сдерживая нервный смешок, – я знаю, что делаю. Иди поспи или съешь вон пирог – старостина кухарка оставила в столовой, чтобы умаслить Бабу.

– Я могу покараулить в коридоре.

– Нет, – твердо отрезал юноша. Он со вздохом сел на кровати, надел сапоги и тоже подошел к окну. – Что случилось?

– Мне не спится. Мысли всякие в голову лезут. – Я закусила губу, отворачиваясь и всматриваясь за окно. – Ты совсем-совсем не боишься? Зачем вообще на это согласился?

– Деньги лишними не бывают. Тебе-то это сложно понять, но для обычных людей путешествие с пустым кошельком сродни катастрофе. И если пришлось, нужно уметь в дороге зарабатывать: там дрова нарубить, где-то крыльцо починить, тут вот за нечистью приглядеть. Ничего для Ниверии необычного, привыкнешь.

Я хотела возразить, что к такому привыкнуть невозможно, но внезапно мое внимание привлекло движение за окном. Темное небо, все в низких тяжелых тучах, рассекла алая звезда. Оставив короткий след, она на секунду мигнула, а затем появилась вновь, зависнув над поселением. Медленно пролетела над ратушей, сделала круг вокруг шпиля и направилась в нашу сторону. Упав перед крыльцом, растеклась пульсирующей лужицей света. Воздух пошел рябью.

– А-а, суккуб, – как-то разочарованно протянул Илай, равнодушно наблюдая, как из красного пятна проступает человеческая фигура. – Их в этих краях называют летавицами.

Набросок, который днем показывал староста, имел мало общего с ночной гостьей. Нежить была высокой, стройной и загорелой, волнистые светлые волосы тяжелой волной лежали на плечах, а большие подведенные глаза поблескивали красными огоньками. Облачена она была в какое-то струящееся одеяние, почти не скрывающее ни длинных ног, ни крепких грудей, ни мерцающего на них красного узора. Собственно, этот узор был единственным, что могло подтвердить, что перед нами та самая Страшная Баба.

Красавица подняла взгляд и призывно улыбнулась, обнажив ряд белоснежных ровных зубов.

– Ну, хоть симпатичная, – проворчал Илай, накидывая куртку и перекладывая меч из одной руки в другую. Распахнул дверь и быстрым шагом направился вниз, уже на лестнице прикрикнув, чтобы я даже не думала за ним идти. Я и не собиралась.

Глава 12

Старостина семья основательно подошла к защите дома от нечисти, забив дубовые рамы гвоздями и напрочь лишив меня возможности открыть окно. Прижавшись к стеклу, я внимательно следила за юношей. Илай стоял у крыльца, опершись на меч и что-то говоря – слов было не разобрать. Страшная (хотя язык не поворачивался назвать так ночную гостью) Баба застыла напротив него в шагах десяти, кривя алые губы в широкой улыбке, которая таяла с каждым новым словом юноши. Под конец его неразборчивой речи летавица зло оскалилась, выпустив длинные черные когти.

Хоть я и не собиралась принимать участия в этом бою, любопытство не давало покоя. Убедившись, что за последние три минуты противники не сделали никаких попыток друг на друга напасть, я, для верности посомневавшись еще полминуты, поспешила вниз. В коридоре, возле комнаты Нэты, растянулся староста. Застывшее на его лице выражение блаженства настораживало. От легкого хлопка по щеке мужчина не проснулся, а только всхрапнул сильнее, перевернувшись на другой бок.

У входной двери я замерла, прижалась ухом к дереву и прислушалась, затаив дыхание. Так ничего и не услышав, осторожно приоткрыла дверь и высунулась на крыльцо: двор был пуст. На мокрой земле отчетливо виднелись две пары следов там, где стояли Илай и чудовище. Крепко держа лампу, я спустилась по ступенькам, вглядываясь в полуночный мрак. Юноша и нежить словно испарились.

На то, чтобы обойти площадку и заглянуть во все углы, ушло несколько минут. Зябко поежившись, я все же свернула за угол, ожидая увидеть что угодно. Задний двор не мог похвастаться чем-то интересным, не считая поблескивающего в грязи меча у стены одноэтажной пристройки. Я подобрала оружие, повертела в руках и облизнула пересохшие губы. Страх, до этого момента дремавший успокоенный заверением, что летавицы не трогают женщин, тяжелым комом заворочался в груди и до боли сжал горло.

На макушку что-то капнуло. Задрав голову и подняв лампу выше, я с удивительным спокойствием разглядела алые потеки на стене. С резного наличника еще раз капнуло, на этот раз на вытянутую ладонь, оставив алый след.

– Илай? – свистящим шепотом позвала я, делая несколько шагов назад. Где-то наверху завозились, раздался стон. Меч в моей руке задрожал, как осиновый лист на ветру. Послышался еще один стон, погромче, и над крышей показалось знакомое лицо. Выглядел Илай неважно: волосы растрепались, лицо перекошено от боли и перепачкано бурыми пятнами. Он приподнялся на локтях и уставился на меня мутным невидящим взглядом.

– Ты как здесь оказалась?

Я предпочла не отвечать, неопределенно пожав плечами. Юноша перекинул ноги через край и согнулся в три погибели, прижимая руку к боку. Сквозь пальцы текла кровь.

– Ты в порядке? – вопрос явно был излишним, но ничего другого в голову не пришло.

– Ерунда, я ей сильнее поддал. И убил бы, если бы она меня сюда не зашвырнула. Поищи-ка лестницу.

– Может быть, на помощь позвать?

– Никто не проснется до рассвета, в этом магия летавицы, – невесело усмехнулся юноша. – Или бочку подкати, чтоб не прыгать… И ради всех духов, опусти меч, ты выглядишь просто нелепо.

– Сам не лучше, – беззлобно огрызнулась я, но на душе полегчало. Илай, хоть и раненый, был живой, а монстра поблизости не наблюдалось. – Что за дурацкая идея вести с нежитью переговоры?

– Летавицы разумны.

– И ты решил, что, если с ней поговорить, она возьмет да и уйдет? – Я смерила бледного новоиспеченного героя выразительным взглядом.

– Да, наивно было на это надеяться, – без лишних споров согласился он и осторожно отнял руку от бока, разглядывая рану. – Найди что-нибудь…

Я кивнула, но не успела сделать и шага, как передо мной, будто упав с неба, появилась ночная гостья. Илай не соврал: летавице досталось не меньше. Белое одеяние грязными лохмотьями болталось на плечах, через грудь тянулись длинные рваные раны, будто оставленные громадными когтями. Левая рука плетью висела вдоль тела, а черные пальцы нервно подрагивали в такт тяжелому дыханию. Некогда красивое лицо исказилось гримасой ярости.

Мы застыли, сверля друг друга взглядами. От алых, с желтоватыми искрами, глаз летавицы было невозможно оторваться – я тонула в них, ощущая какое-то непривычное спокойствие. Оно сковывало руки, не давало двинуться с места, теплой волной расплывалось по груди и подбиралось к сердцу. В ушах зазвучал тихий мелодичный голос, сулящий блаженный покой и неслыханное удовольствие, если только я не буду делать глупостей, не буду сопротивляться. Просто засну, как и все остальные. А уж сон мне точно понравится…

– Рила!

Крик Илая нарушил хрупкое равновесие: нежить зашипела и занесла здоровую руку для удара. Испуганно вскрикнув, я, почти не целясь, швырнула в нее лампу. Стекло разбилось с оглушительным звоном, масло щедро обрызгало одежду, и оранжевые язычки пламени тут же занялись. Чудовище словно удивилось: на секунду замерло, а потом бешено закрутилось на месте, пытаясь стряхнуть огонь. Отчетливо запахло горелой шерстью.

– Меч!

Илай активно жестикулировал, напоминая, что во второй руке у меня все еще зажато его оружие. Поднять его было выше моих сил. Я завороженно смотрела, как тварь носится по двору, истошно шипит и отбрасывает от себя горящие ошметки. Колдовское тепло разливалось по телу, расслабляя и убаюкивая. Я сопротивлялась, но голос был сильнее. Мир перед глазами начало заволакивать тьмой. Илай мешком свалился с крыши, громко выругался и, прихрамывая, поспешил ко мне. Отобрал меч, но не успел: летавица раскинула руки и исчезла в пятне алого света.

– Да чтоб тебя! – в сердцах рявкнул он. – Почему тянула-то? Рила?

Юноша обернулся как раз вовремя: я успела беззвучно огрызнуться, а потом мои глаза сами собой закрылись. Падение даже не почувствовалось, я лишь отметила, что земля на удивление теплая, а грязь не такая уж и мокрая.

* * *

– Так ты действительно герой-спаситель? Странствуешь по свету, на досуге спасаешь девиц, а за деньги убиваешь нечисть?

– Как тебе такая чушь в голову взбрела? – спросил Илай, сверкнув темными глазами. – Во-первых, я знаменитый герой-спаситель. А во-вторых, спасаю тоже за деньги. Что тебе снилось?

Я кисло улыбнулась, подпирая щеку кулаком. Проспала я до самого рассвета, предоставив Илая самому себе. Раны его оказались не такими опасными, как показалось сначала: пара царапин да ушибы. Хотя готова поклясться, что крови было намного больше, чем от обычной царапины. Кресло, в которое Илай упал, залечивая раны, наутро было проще выкинуть, чем отмыть.

– Говорят, летавицы умеют насылать удивительные грезы. Самые потаенные: о богатстве, приключениях, любви, конечно, – не унимался парень, провожая взглядом кудрявую подавальщицу. В таверне было шумно, кроме нас – еще несколько ранних завсегдатаев. Илай украдкой пересчитывал монетки из кожаного мешка, который вручил нам перед уходом староста.

– Ничего такого.

– Жаль, жаль. Летавицы – высшие суккубы…

– Которые приходят на зов скорбящего, – мрачно перебила я. – И сны шлют такие же. Даром не надо.

– Слушай, у Бернарда все как-то слишком серо. Я слышал истории, где люди были готовы на все, лишь бы испытать на себе такую грезу.

Небо над головой затянуто багровыми тучами, в которых сверкают ослепительные белые молнии. Ветра почти нет, и воздух ощущается тяжелой душной ватой. Мне одновременно и жарко, и холодно. Руины незнакомого города, дымящиеся, горящие, окружают со всех сторон, а с неба медленно падают хлопья серого пепла. Белый плащ на мне покрыт грязью и измазан в чужой крови. Тихо. Ничего не слышу, кроме своего частого прерывистого дыхания. Черные отметины на запястьях зудят. Внутри разливается такая тоска пополам с отчаянием, что из глаз сами собой катятся слезы. Я плачу тихо, бесшумно, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Под моими ногами тело. Я не знаю этого человека: кто он, как здесь оказался, о чем думал и о чем мечтал. Знаю только, что минуту назад он был еще жив. А потом встал у нас на пути и погиб.

– Шевелись.

Голос властный, резкий, не терпящий никаких возражений. Он принадлежит человеку, стоящему чуть поодаль. Он высок, одет в алую праздничную мантию, но я не осмеливаюсь поднять на него взгляд, чтобы рассмотреть лицо. Послушно бреду на зов, перешагивая через труп и обходя огромные ямы в мостовой. Чужая воля не позволяет даже толком думать о сопротивлении. Почтительно замираю в шаге позади, безразлично уставившись в спину человека в алом. Нос щекочет запах горелой плоти.

– Тебе нравится? – Он слегка наклоняет голову.

– Нет, – выдавливаю с трудом, потому что горло пересохло, и каждый звук отдается резкой болью.

– Идем, твой старый друг ждет нас.

Я упрямлюсь, борюсь с желанием подчиниться этому властному голосу и изо всех сил сжимаю кулаки. Обломанные ногти оставляют кровавые отметины, зуд на запястьях становится совсем нестерпимым, будто бы разъедая кожу и мясо. И на секунду у меня даже получается: сквозь пелену доносится шум, крики, треск огня и звон стали. Но лишь на секунду, потому что уже в следующее мгновение меня грубо встряхивают, сжав подбородок, тянут вверх и заставляют приподняться на цыпочках. Я не могу встретиться с ним взглядом и смотрю только на жуткий шрам на его правом виске: бугристая клякса, от которой вниз, к скулам и подбородку тянутся тонкие белые линии.

– Ты сама это выбрала. Тебе еще понравится.

– Эй, – Илай обеспокоенно помахал рукой перед моим носом, – выглядишь так, будто это тебя летавица на крышу скинула, а не меня.

Я усиленно затрясла головой, прогоняя остатки реалистичного видения. Из талмуда «Истории Ниверии» я вычитала, что летавицы – мастера сновидений и могут наслать что-нибудь эдакое. Обычно их жертвами становились новоиспеченные вдовы и вдовцы – нечисть являлась в образе усопшего, подменяла собой на пару недель, пока не наедалась до отвала. Чтобы процесс кормежки проходил еще продуктивней, летавицы усыпляли жертв чарами, показывая им самые потаенные мечты-сновидения, ведь чем лучше настроение у обеда, тем больше жизненной силы можно вытянуть.

Мне попалось неправильное чудовище, потому что кошмар, пропитанный пеплом, дымом и медным привкусом крови, едва ли мог вызвать положительные эмоции. Понадобилось несколько часов, чтобы прийти в себя, и лишь в таверне, в окружении других людей, я перестала украдкой трястись.

– Когда этот маг уже явится? – Я недовольно проворчала, утыкаясь в кружку с холодной водой. С держецким чародеем мы разминулись буквально на несколько минут: он прибыл утром, сразу же отправившись не в ратушу или в таверну, как того требовали новые правила, а прямиком к старосте. И торчал там уже часа два, не меньше.

– Думаю, что скоро. Держи, твоя честно заработанная часть за вычетом обеда. – Илай пододвинул мне небольшую стопку монеток.

– Не похоже на половину от тридцати.

– Так ты и не половину работы сделала, – подмигнул юноша, но все же докинул еще несколько серебрушек.

Материальное вознаграждение было как нельзя кстати: в столице, прежде чем я найду способ встретиться с королем, нужно и где-то жить, и что-то есть. Мои оптимистичные предположения, что мне повезет и я быстро получу аудиенцию, после сегодняшней ночи окончательно растаяли. По правде говоря, насланное летавицей видение словно высосало остатки оптимизма, и теперь я готовилась исключительно к худшему.

Входная дверь распахнулась, в зал вошел новый посетитель. Он огляделся, отмахнулся от поспешившего навстречу трактирщика и направился к нам. Одет незнакомец был в длинный черный плащ, капюшон которого надежно скрывал лицо. Можно было различить только коротенькую, аккуратно подстриженную бородку.

– Не может быть. – Илай, проследив за моим взглядом, обернулся. – Да это же Руфус собственной персоной.

– А, Гудвир, – незнакомец стянул с головы капюшон и криво усмехнулся, сверху вниз глядя на парня, – а я все не мог понять, чьей аурой провонял старостин дом.

– Как всегда, воплощение любезности. – Илай резко встал, скрипнув ножками скамьи. На секунду мне показалось, что между ними открытая вражда, и вот сейчас они станут испепелять друг друга гневными взглядами, но уже в следующий миг мужчины обменялись крепким рукопожатием и дружескими хлопками по плечам.

Руфус выглядел именно так, как и должен выглядеть бравый воин-маг, посланный истребить нечисть: высокий, жилистый и крепкий; темные волосы немного намокли и топорщились в разные стороны. Лицо суровое, но при этом вполне симпатичное, располагающее, даже несмотря на длинный бугристый белый шрам на правой скуле.

– Староста рассказал удивительную историю, – маг подсел к нам за стол. – Великий воин удостоил его дом своей честью и всего лишь за скромные тридцать монет уберег от нечисти очаровательную дочурку. Правда, разворотив крышу какого-то сарая. И знаешь, какой меня мучил все это время вопрос? Как это простая летавица ушла от тебя?

– Старею, – пожал плечами Илай, непринужденно улыбаясь. – Мои навыки обаяния с годами работают хуже и хуже. Лучше скажи, с каких это пор магистров первой степени посылают разбираться с проходной нежитью в деревнях?

Руфус откинулся на спинку скамьи, всем видом показывая, что он сам не в восторге от этой идеи. Сообразительная подавальщица без лишних вопросов принесла еще одну порцию пива.

– Король Ульрих очень любит некоторых своих приближенных, – заворчал маг. – Особенно тех, кто не пытается его образумить и потакает всем идиотским начинаниям. В обычное время, сам знаешь, ему на всю Ниверию плевать с высокой колокольни. Но вот когда его друзей кто-то обижает, просыпаются настоящие монаршие замашки. Слышал что-нибудь о старухе Хёрст?

Я дернулась, едва не опрокинув стол, и сделала вид, что очень хочу пить, отгородившись от ненужного внимания кружкой.

– О Севилле Хёрст? Наслышан, наслышан, – состроил постную мину Илай. – Никому не пожелаю лишний раз на нее работать. Что случилось на этот раз?

– Перешла дорогу какому-то отступнику, и тот наслал на ее дом восставших прямо за пару дней до свадьбы внука. Покалечили гостей, сожрали невесту.

Я подавилась водой, заплевав стол перед собой. Руфус невозмутимо накрыл ладонью свой стакан, а Илай от души несколько раз хлопнул меня по спине так, что и в без того слезящихся глазах на секунду потемнело.

– Прямо… сожрал? – просипела я, отдышавшись. – Целиком?

– Даже косточек не оставил и помолвочным кольцом не подавился, – с самым серьезным видом подтвердил маг. – Невесты – дело наживное, а вот семейная реликвия Севилле дорога.

– Настолько, что на поиск побрякушки отправляют магистра? – Илай удивленно приподнял бровь.

– Если бы это была придурь только старухи, – тяжело вздохнул маг. – Там был один из наших. Угадай, кто?

– С учетом репутации Севиллы готов к самым неожиданным именам.

– Фэрфакс.

Я громко лязгнула зубами, невидящим взглядом уставившись перед собой. В ушах зашумело. Оба мужчины не обратили на мою реакцию никакого внимания.

В принципе это было ожидаемо. В Ниверии полно магии, и наверняка многие колдуны друг друга знают. Мрачный внутренний голос нашептывал, что было бы слишком просто – взять и сбежать от Фэрфакса. И если даже в этой глуши всплыла история со свадьбой, что тогда знают в столице? Вдруг там уже на каждом углу по моему портрету с требованием вернуть законному похитителю? Мало ли какие законы у этих магов могут быть. Хотя может статься и так, что только Фэрфакс такой злодей.

– Бернард объявился? – изумленно воскликнул Илай. – Он же пропал. Сколько лет назад, пятнадцать?

– Его сын.

– Да? Не припомню.

– Как же, – Руфус недоверчиво прищурился. – Ты-то и не помнишь? Высокий, голубоглазый, светловолосый…

– Не-а, – юноша беспечно пожал плечами. – Я за всю жизнь многих магов повстречал, вряд ли бы запомнил по…

– Тот, который еще свое место в Ковене продал…

Я едва удержалась от комментария, что это абсолютно в духе колдуна, которого я знала.

– …Предал доверие Верховного магистра, связался с гильдией наемников и волочился за одной из…

– А-а-а, этот, – без улыбки перебил Илай, – отказавшийся продавать, в отличие от некоторых, свой голос за сомнительную благосклонность верховного старика?

– Это с какой стороны посмотреть. Но ты вспомнил верно, – маг оскалился. – В общем, вряд ли бы он решил связаться с Ковеном, если бы дело было только в одной свадебной цацке.

Кольцо и вправду было. Как сейчас помню: перед побегом я вертела его в руках, прикидывая стоимость. Посередине – большой алмаз, а по золотому ободку – россыпь сапфиров. Мне тогда подумалось, что оно потянет на тысячу-другую золотых, а еще – что его точно хватятся. Поэтому кольцо осталось в шкатулке на каминной полке, вместе с другими мало-мальски ценными подарками. Видать, в суматохе нападения фамильная реликвия осела в чьем-то кармане.

– …А тут еще держецкий наместник со своей кляузой. Видите ли, времени у его мага нет, выделите другого, из столицы. Так что прикончу то, что осталось от летавицы, а потом уже к Севилле. Кстати, ты нас не представил, – маг внимательно оглядел меня с ног до головы. – Кто твоя юная спутница?

– Это Ри…

– Шая, – я резко перебила юношу, протягивая руку и старательно улыбаясь, – приятно познакомиться.

– Шая так Шая, – нарочно растягивая вымышленное имя, Руфус легонько сжал мои пальцы и бросил многозначительный взгляд на хмурого Илая. – Не мое дело, но ты с ним поосторожнее. Обычно его тянет на кого-то более… или наоборот, менее… как бы так выразиться…

– Мы просто попутчики. – Я зарделась, потупив взгляд.

– О, с Гудвиром это всегда так и начинается.

– Да мы знакомы всего два дня!

– Целых два? Да это рекорд! – хохотнул маг, явно наслаждаясь моими краснеющими щеками.

– Хорош уже, – раздраженно проворчал Илай. – Раз здесь целый магистр первого уровня, не соизволишь оказать услугу? Как-никак, мы половину работы за тебя сделали.

– Было бы совсем хорошо, если бы ты ее закончил, – маг сделал большой глоток, поболтал пиво во рту и с шумом сглотнул. – Чего тебе?

– Портал в Айлонис.

– Гудвир, да ты совсем обленился? – притворно возмутился Руфус.

– Я же не один, – парень шутливо толкнул меня в бок. – Поможешь?

Маг залпом допил пиво, пробормотал, что будет ждать у черного входа через пять минут, и направился к двери. Илай задержался, расплачиваясь за обед. Я мялась, нервно теребя лямку заплечного мешка, все никак не решаясь задать мучающий вопрос. Терзания мои были настолько очевидны, что парень не выдержал:

– Что такое?

– Ты его действительно знаешь?

– Кого? Руфуса?

– Нет. Кэллиана Фэрфакса, – все-таки смогла выпалить.

– А ты? – Илай обладал отвратительной чертой отвечать вопросом на вопрос.

– Нет, с чего ты взял? – по спине пробежал холодок и дыхание сбилось.

– Наверное, с того, что никто не говорил его имени, – парень сурово смерил меня взглядом.

– Ты мог сказать!

– Не припомню, чтобы ты спрашивала, знаю ли я некоего Кэллиана. И вообще, как ты там говорила? Подожди-подожди… Точно: «Не твое дело». Так что, да, не твое дело, кого я знаю, а кого – нет. Пойдем, Руфус долго ждать не будет.

– Так и знала, что тебе нельзя доверять, – прошипела я ему в спину, когда мы вышли на крыльцо.

– Да кто бы говорил. Шая? – презрительно через плечо бросил Илай. – Поспешим, а то хорошее настроение Руфуса – большая редкость.

Мне безумно хотелось швырнуть в парня чем-нибудь тяжелым, наорать и торжественно послать куда подальше, но даже пессимистичное второе «я» намекало, что без его помощи путь в столицу займет куда больше времени. Пришлось худо-бедно усмирить бушующий ураган эмоций и послушно идти следом.

Маг стоял на заднем дворе, прислонившись к стене. Дождавшись, когда мы подойдем ближе, он без лишних церемоний взмахнул руками, и перед нами засветился зеленым широкий разлом в пространстве.

– Надеюсь, на торговую площадь? – Илай недоверчиво наклонился вперед, стараясь рассмотреть скрытое зеленой пеленой место по другую сторону.

– Лучше. Давай уже быстрее, дел по горло.

– Дамы вперед.

Портал напоминал о темном и всячески мне не импонировал. Я испуганно замотала головой, пытаясь выдавить, что лучше пойду второй.

– Дай руку, если боишься. – Илай протянул ладонь, но я проигнорировала ее, все еще злясь на парня.

– Это твой первый раз? – мягко спросил Руфус, подходя ближе и кладя руки на мои плечи. Я кивнула. – Страшно? Всем страшно первый раз, даже магам. Мало ли, вдруг портал работает не так, как надо, и твои ноги занесет куда-нибудь в лес, а туловище – на центральную площадь. Такое, кстати, бывало.

– Спасибо, очень помог, – отозвался Илай, когда я с силой вцепилась в его локоть и едва не залезла на спину.

– Вот сейчас действительно помогу, – пообещал маг и неожиданно с силой толкнул меня. Я успела вскрикнуть, головой вперед нырнув в зеленую завесу.

Все-таки у всех ниверийских магов было кое-что общее: скверный характер.

Глава 13

– Состоит из четырех главных кварталов, – монотонно бубнил незнакомый юноша, возведя глаза к большой настенной карте города. – Сейчас вы находитесь в общине магов…

Остальная часть фразы потонула в усилившемся шуме в ушах. Утерев рот тыльной стороной ладони, я помотала головой, сердито оттолкнув протянутую руку Илая.

Проход через портал дался нелегко. Больше всего досталось желудку: весь съеденный в таверне завтрак оказался на мраморном полу, к большому раздражению юноши в коричневой мантии с золотой нашивкой на плече. Но это не помешало ему продолжить заготовленную приветственную речь.

– Также Ковен напоминает, что в городе действуют свободные от магии зоны. Владельцы таких территорий вправе устанавливать частичный или полный запрет на применение магии внутри или…

С третьего раза у меня все-таки получилось встать и оглядеться. Портал привел нас в большое полупустое помещение, если не считать встречающего, стола и четырех больших карт на стенах. В зале больше ничего не было, поэтому голос адепта глухо отражался от сводчатого потолка. Десяток свечей с колдовским пламенем давали мало света, но самую большую карту можно было разглядеть.

Центральная часть города состояла из кварталов магов, ремесленников, торговцев и огромной соборной площади. На северо-западе расположился порт, а королевский дворец стоял на небольшом холме на востоке. Красная точка над одним из зданий в самом начале квартала указывала, где мы находились.

– …Отмечены фиолетовым октагоном. Ковен не рекомендует нарушать эти правила и оставляет за собой право отказать в поддержке и…

– Мы поняли, поняли. – Илай резко перебил встречающего. – А что-нибудь из настоящих новостей?

– С этой недели в силу вступили следующие приказы…

– Есть что-нибудь про полукровок?

– Как обычно: подлежат обязательной добровольной регистрации в канцелярии при Академии. В театре Утренней звезды вторую неделю большим успехом пользуется постановка про похождения известного наемника-полукровки с перевала Трех вершин. История о похищенной по ошибке некрасивой даме основана на реальных событиях и получила десятки положительных оценок от критиков за последнюю…

– Только подтверждает проблемы с чувством юмора у Руфуса… Все, пойдем. – Илай не дослушал и потянул меня за рукав. – Да возьми карту с собой, все равно все не запомнишь. Эй, двоечник, давай сюда свои брошюры.

Юноша покорно протянул сложенные гармошкой листы. Растянул губы в улыбке, пробормотал дежурное прощание и сел за стол, тут же потеряв к нам интерес.

– Почему ты его так назвал? – Я решилась нарушить тишину, когда мы вышли из зала.

– Потому что это правда, – усмехнулся Илай. – Сюда отправляют отрабатывать прогулянные занятия самых слабых учеников. Довольно скучная работа: встречать гостей города, информировать о новых правилах, законах и отвечать на дурацкие вопросы. С ней и простая доска с объявлениями бы справилась, но надо же как-то вести воспитательную работу.

Он толкнул массивные двери, и мы оказались на шумной переполненной улице. Гомон толпы, яркие солнечные блики и незнакомые запахи захлестнули с головой, сбивая с толку и заставляя застыть с разинутым ртом.

По сравнению с Айлонисом строгий Капитолий был сонной деревней. Столица Ниверии оказалась высокой – большинство домов в три этажа, каменной, с причудливой разнообразной архитектурой и буйством красок на фасадах: от степенных черных и серых до невозможных ярко-красных. Прохожие одеты были тоже по-разному: кто-то совсем обычно, ничем не отличаясь от меня или Илая, а кто-то так, что я, забывая про приличия, таращилась во все глаза. Мой провожатый уверенно прокладывал путь, снисходительно ожидая, когда я перестану стоять столбом и догоню его.

– Вот тут неплохой рыбный суп, только надо проследить, чтобы налили свежего. Это лавка лекаря, лучше всего заходить на рассвете, к вечеру почти ничего не остается… Осторожно. – Илай, не прекращая говорить, притянул меня к себе. Грязное пятно на мостовой пошло рябью, сверкнуло и исчезло в облачке дыма. – Здесь много самоучек, и не все прибирают свои неудавшиеся эксперименты.

– А можно отсюда куда-нибудь уйти? – жалобно просипела я, провожая взглядом летящего задом наперед голубя.

– Почти дошли, – юноша указал на большую каменную арку впереди. – Там торговый квартал, будет почище.

Торговые улицы оказались еще многолюднее, но при этом спокойнее. Мы не спеша шли по главной улице, то и дело останавливаясь возле лотков и витрин. Илаю явно нравилась его новая роль: с большим воодушевлением он рассказывал о городе, местных традициях и людях, щедро сыпал советами, куда сходить, что посмотреть и куда лучше не забредать.

Лиловая пиктограмма на вывеске через дорогу привлекла мое внимание. Гостиница с виду ничем не выделялась: большое двухэтажное здание с остроконечной крышей и ровными рядами узких высоких окошек. Вновь прибывший путник только что спешился и отдал поводья подскочившему долговязому пареньку в грязных штанах.

– Держись подальше от всего с такой меткой. Они пытаются, кхм, бороться с магией. – Илай вернулся и проследил за моим взглядом. – На торговой площади есть гостиницы получше.

– А мне эта нравится. – Я упрямо вздернула голову. Место, куда нельзя колдунам, показалось самым идеальным укрытием в магическом городе.

– В Айлонисе десятки таверн, выбери любую другую.

– Какое тебе дело?

– Эти люди – фанатичные психи.

– Я не маг, мне-то чего опасаться? Наоборот, даже хорошо, что они магов не пускают. Ненавижу их.

Илай захлебнулся возмущенным возгласом, с неприкрытым укором смерив меня взглядом. Я этот взгляд выдержала, крепко сжав губы.

– По одному поступку одного человека обо всех не судят, – наконец процедил юноша. – Когда-нибудь это поймешь.

– Может быть. – Я остановилась, прислушиваясь к шуму из-за двери. Таверна мне сразу понравилась, и то, что Илай не одобряет выбор, только убедило в решении остановиться здесь. – Тебе меня не переубедить.

– А я и не собирался. Уговор был на совместное путешествие до города. Я тебе не сиделка, но кое-что сказать все-таки обязан.

Парень потер подбородок и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние.

– Это не катергеймский Капитолий. Айлонис тебя сожрет, – горько проговорил он, наклоняясь ближе. – Сегодня, завтра, через неделю – этот город покажет тебе такие вещи, от которых ты поседеешь. И от твоей самоуверенности не останется ни следа. Так вот, когда это случится, а это случится, можешь даже не пытаться сопротивляться. – Илай мягко приложил палец к моим губам, заставляя умолкнуть на полуслове. – Я хочу, чтобы ты засунула свою гордость куда подальше и выполнила мое желание. Помнишь? Ты мне должна.

– А если откажусь?

– Будешь жалеть до конца жизни, – без улыбки ответил Илай. – Так вот, мое желание очень простое: когда твой запас детского оптимизма иссякнет, я хочу, чтобы ты обратилась за помощью.

– Какое-то странное желание.

– Тут живет человек, который тебе поможет. – Юноша отобрал карту и нацарапал в углу название улицы и номер дома. – Ты придешь туда, выслушаешь и сделаешь так, как он скажет.

– А если он…

– Он поможет. – Илай вернул листок и на секунду крепко сжал мою ладонь.

– Ладно. – Я раздраженно вырвала пальцы из его руки, смяла карту и запихнула в карман. – Имя-то есть у этого благодетеля?

– Он сам тебе представится. И еще…

Илай не успел договорить – громкий, совсем не дружелюбный окрик «Гудвир!» заставил его резко обернуться. Выглядел юноша очень взволнованно и напряженно. Я проследила за его взглядом, но не заметила в толпе никого необычного.

– Старая знакомая?

– Старая приятельница, – пробормотал парень, отворачиваясь. – Вот теперь мне точно пора. Помни, ты пообещала.

– Да-да. – Я кивнула, и Илай отступил. – Подожди! А разве ты не скажешь, где мне тебя искать?

– Зачем? Сдается мне, еще несколько минут назад ты бы отказалась от помощи, если бы я предложил, – с кривой усмешкой бросил он через плечо.

– Не люблю быть в долгу.

– Если разбогатеешь, я знаю, где ты остановилась, – многозначительно пообещал парень, на прощание махнул рукой и нырнул в толпу спешащих с рынка прохожих. Еще несколько секунд мне удавалось разглядеть его плащ, но стоило на мгновение отвлечься, как юноша словно растворился в толпе.

* * *

В ту таверну я так и не вошла, здраво рассудив, что не стоит останавливаться там, где Илай меня точно найдет. Около часа поплутав по переулкам торгового квартала, я отыскала другой постоялый двор с таким же лиловым знаком. Выглядело заведение неказисто – деревянная входная дверь вся в щербинах, крыша с одного бока опасно просела, но зато оно находилось вдалеке от шумной главной улицы.

Сразу за порогом меня остановил бугай, напоминавший тролля из сказок: высокий, широкий, с массивной челюстью и маленькими глазками, ярко блестящими из-под нависающих кустистых бровей, резко контрастирующих с бритой головой. Он сунул мне под нос хрустальный кулон в сложной оправе, заставил на него подуть, а затем потереть. Когда никакого результата это не принесло, миролюбиво прорычал: «Добро пожаловать».

В холле обнаружилась стойка, за которой сидела сухая женщина со значком «Распорядитель» на груди. Она перебросилась парой непонятных фраз с верзилой, удовлетворенно кивнула и перевела на меня строгий взгляд.

– Мне нужна комната. – Я прокашлялась, пытаясь придать голосу уверенности. Честно говоря, я понятия не имела, как такие вещи происходят: во дворце обычно организацией занимались слуги, а во время моего вынужденного путешествия с похитителями со всеми такими делами разбирался колдун. – На пару недель.

Какие бы надежды я ни лелеяла, приходилось принимать тот факт, что я одна в незнакомом городе, и положение мое пусть и незавидное, но никак не подходящее для срочной аудиенции у короля или его совета. Придется в городе задержаться.

– Оплата не возвращается, внимательно прочитай, прежде чем подписывать, – чопорно проговорила женщина, выкладывая на стойку кипу листов. – Особенно обрати внимание на пункты четыре, девять и восемнадцать.

Я честно, с особым усердием прочитала правила: никакой магии, никаких гарантий сохранности личных вещей, возмещения причиненного ущерба и невозвращаемая предоплата за все дни. Получив деньги – карман опустел больше чем наполовину, – меня проводили в комнату на третьем этаже. Заперев дверь и на всякий случай заглянув в каждый угол, чтобы убедиться, что никого, кроме меня, нет, я присела на узкую, но вполне мягкую кровать. Через приоткрытое окно хорошо был виден тонкий белоснежный шпиль собора.

Идею попросить какого-нибудь мага телепортировать меня в Капитолий пришлось забраковать почти сразу: недруги, желающие мне смерти, никуда не делись и вряд ли обрадуются внезапному возвращению. Значит, придется придерживаться старого плана: достучаться до местного короля. Как именно это сделать – я пока представляла в самых общих чертах, но одно знала точно: ломиться сразу во дворец нельзя – никто там не поверит девчонке в грязных штанах.

Половину монеток я припрятала под матрас, вторую пересыпала в карман, надеясь, что смогу избежать соблазна потратить все в первый же вечер. По пути в гостиницу мне встретилось несколько хорошеньких лавок, и я была совсем не прочь порадовать себя какой-нибудь обновкой. Да и погода в Айлонисе была ощутимо холоднее, так что утепленный плащ и шерстяные носки лишними не будут. Возможно, это последние теплые деньки перед промозглой осенью.

Распорядительница, насупившись, сидела на своем месте и водила тощим пальцем по ровным строчкам огромного гроссбуха. Иногда что-то в столбце цифр ей не нравилось, и она сердито сопела, делая пометку на полях. Я мялась, не зная, как начать разговор – выглядела женщина очень занятой.

– Я тут первый раз, – наконец решилась я, опираясь на стойку и улыбаясь самой милой улыбкой, на которую только была способна. Распорядительница молча подняла на меня взгляд. – У меня есть дело… мм… государственной важности. Ну, то есть… важное для меня и затрагивающее интересы другого государства, и… как бы мне…

– Обратись в мэрию города. – Она вернулась к подсчету. – Изложи свое очень важное дело и жди. Если оно будет требовать рассмотрения Ковеном или советом короля, то тебя пригласят во дворец. Еще вопросы?

Безошибочно уловив недовольство в ее голосе, я вежливо откланялась и вышла на улицу. Верзила у дверей кивнул на прощание.

Мэрия легко отыскалась на карте – располагалась на той же площади, что и громадный собор. Через полчаса я стояла перед большим красивым зданием и с нарастающей паникой смотрела на толпу просителей, которые выстроились неряшливой очередью у лестницы. Двигались они медленно. Изредка из мэрии выходил уставший служитель, что-то говорил, но его слова тонули в поднимающемся недовольном гомоне. Бойкая старушка с длинным потрепанным свитком объяснила, что ждать своего заветного часа можно и день, и два, и целый месяц, а то и больше – все зависело от того, что написать в прошении. Сама старуха околачивалась возле мэрии уже полтора года, пытаясь доказать, что злые недруги коварно вычеркнули ее из завещания знаменитого купца, оставив ни с чем. Из доказательств были даже слова этого самого купца – правда, сказанные на спиритическом сеансе.

Побродив по площади и выслушав еще с десяток похожих историй, я приуныла. В то, что мне не поверят на слово, я ни секунды не сомневалась. Спасибо колдуну – научил ожидать только худшего. Никаких доказательств, кроме моих слов да воспоминаний, у меня и не было. Но то ли к моему счастью, то ли наоборот, я знала, где их можно достать.

* * *

Мысли бешено роятся в голове, сменяясь калейдоскопом страшных видений. Я бреду за человеком в красной мантии, оставляя следы на покрытой золой мостовой. В тяжелых серых тучах над головой изредка проскальзывают ослепительные молнии. Спотыкаюсь, даже не пытаясь удерживать равновесие, падаю на землю, поднимая в воздух вихрь хлопьев пепла. Усталость наваливается каменным грузом на шею, от бессилия хочется выть. И одновременно не хочется. Внутри застыла удручающая пустота – там, где раньше еще теплился слабый огонек надежды, что все будет по-другому. Через плотно сжатые губы вырывается горестный стон, когда я вижу, что мой спутник идет ко мне.

– С этой дороги уже не свернуть, – человек в красном наклоняется надо мной. Его желтые глаза с раздробленным зрачком чуть насмешливо прищурены. Змеящиеся по его щеке шрамы едва ли не светятся от переполняющей его магии. – Твоя судьба всегда будет связана с нами…

Приснившийся на третью ночь кошмар доставил немало хлопот. Во-первых, от моего истошного крика проснулась половина гостиницы. Во-вторых, пришлось поспешно соврать, что прожженная огромная дырка в одеяле появилась из-за оброненной свечи. Ну а в-третьих, начиная с этой ночи, дурацкая магическая бирюлька, которой время от времени проверяли всех постояльцев, начала слабо, почти незаметно греться в моих ладонях.

* * *

К воплощению своего плана я готовилась неделю: тщательно изучила путь внутри квартала, продумала легенду на случай, если кто-то мной заинтересуется, и старательно ее отрепетировала.

Выведать информацию о приоре Ковена – а по-простому о смотрителе Академии – помог случай: парочка учеников столкнулась со мной в дверях лавки алхимика, облив с головы до пят каким-то душистым зельем, и пришла в такой восторг от моего праведного гнева, что тут же потащила в ближайшую таверну заглаживать вину и знакомиться.

Инициативная Каталлина и флегматичный Айден обучались в Академии уже два года и с большой охотой отвечали на мои многочисленные осторожные вопросы, приняв не то за чересчур робкую поступающую, не то за начинающую фанатичку. Чтобы не вызывать подозрений, приходилось расспрашивать обо всех делах Академии, поэтому очень скоро я знала о ней не меньше, чем рядовой ученик. К тихому ужасу моего второго «я», мне это действительно становилось интересным.

Должность, занимаемая Ормаком, была скорее почетной, чем важной – она осталась в Ковене в качестве напоминания о временах становления, когда дышащая на ладан церковь Света пыталась ужиться с новой могущественной силой в лице многочисленных магов. Вотчиной приора была библиотека, а в нагрузку на него же перекидывали и хозяйственные дела, так что веселого рыжего толстячка студенты знали хорошо.

Без особых проблем получилось даже раздобыть примерное расписание, и на восьмой день в полдень я стояла перед массивными дверями библиотеки. Маги и ученики с нашивками Академии сновали туда-сюда. Через открывающиеся двери можно было рассмотреть холл с мраморными колоннами и первыми ступенькам лестницы. Вздохнув, я мысленно себя подбодрила, подняла руку, но так и не смогла толкнуть створку. Это была третья неудачная попытка, что-то внутри удерживало от такого простого шага.

– Никогда не видел, чтобы кто-то провалил самое первое испытание – войти в Академию. Смотри, это очень древнее искусство: надо толкнуть от себя.

Я скривилась, вздернув нос, и старалась не выдавать своего облегчения. Пусть я и знала Айдена всего пару дней, лучше иметь хоть какую-то компанию, чем быть совсем одной в таком месте.

– Зачем пришла? – Айден придержал дверь, пропуская меня вперед.

– Ты теперь всех допрашиваешь?

– Кто-то же должен вовремя показывать дорогу, – откликнулся юноша, приветственно кивая спешащим ученикам, – чтобы потом не разбираться с засохшими трупами.

– А были случаи?

– Еще какие, – с каменным лицом подтвердил маг. – Так куда тебе?

– К магистру Ормаку.

Айден повел меня вглубь здания. Внутри Академия оказалась значительно больше, чем выглядела снаружи. Мы поднялись по широкой каменной лестнице и прошли по длинным извилистым коридорам с множеством дверей. Возле некоторых становилось так холодно, что дыхание вырывалось облачком мокрого пара. Если бы не провожатый, я бы никогда не смогла найти дорогу. Да чего таить – не осмелилась бы вообще войти.

– Вот тут, – Айден остановился, – его кабинет. Только постучись, а то он может быть занят. Ты чего?

Я с шумом сглотнула, помотав головой. Уверена: видок у меня был донельзя перепуганный и растерянный, потому что лицо юноши слегка подобрело.

– Какое бы у тебя ни было к нему дело, – он ободряюще положил руку мне на плечо, – магистр Ормак тебя выслушает. Никогда еще не слышал, чтобы он кого-нибудь прогонял.

– Даже если оно будет очень безумным?

– А он и сам безумный. – Айден подтолкнул меня к двери. – Мне пора.

– Спасибо. – Я с искренней благодарностью взглянула ему в глаза. Юноша равнодушно кивнул и зашагал дальше по коридору.

Еще с минуту я смотрела ему вслед, борясь с отчаянным желанием сбежать от кабинета как можно дальше. План был дурацкий, рассчитанный только на то, что подробностями о нападении на Хёрстов мало кто интересовался.

За дверью оказался небольшой закуток, заставленный стеллажами с книгами и магической утварью. Скелет большой птицы таращился на меня с жердочки под потолком. Массивный письменный стол, окруженный заваленными всяким хламом стульями, пустовал. Прочистив горло, я все же робко нарушила тишину:

– Есть кто?

В глубине кабинета что-то зашуршало, раздались шаги, и затем из-за шкафа выглянуло заспанное лицо приора.

– Да-да? – Он отряхнул коричневую мантию, подслеповато прищурился и подошел ближе. – По какому… Да мы же знакомы! Ты…

– Рирариланна Каннингемская. – Я не стала притворяться и открыто улыбнулась, протягивая руку. Ормак настороженно ее пожал. – Мы познакомились в гостях у Севиллы Хёрст.

– Да-да, я помню, – глаза мужчина широко распахнулись, словно это воспоминание значило что-то особенное. – Удивительное совпадение, как раз подумывал проведать стару… госпожу Хёрст. Как прошла свадьба?

– Никак. Мы в итоге не сошлись характерами и решили, что лучше каждый пойдет своей дорогой, – в сущности, я даже не врала, поэтому слова прозвучали очень убедительно.

– Это и к лучшему, – кивнул маг. – Вряд ли получилось бы что-то хорошее. А где…

– Кэллиан решил, что наше путешествие и так слишком затянулось, и ему очень надоело со мной возиться, – еще одна ложь, содержащая очень много правды, – поэтому мы просто… разошлись.

– Вот как, – Ормак расчистил один из стульев и жестом пригласил сесть напротив стола.

– У нас были разногласия, но мы все оставили в прошлом. – Я присела на краешек стула, стараясь не прекращать непринужденно улыбаться.

Светская беседа увяла сама собой. Ормак молчал, пристально рассматривая меня, и под этим взглядом становилось очень неуютно. Я не знала, куда деть руки, и по очереди теребила то просторные рукава рубашки, то подол юбки. Мужчина же, наоборот, застыл, как камень, только в глазах метался несколько лихорадочный блеск. То ли положение, то ли воспитанность не позволяли Ормаку напрямую с порога спросить, какого черта я тут делаю.

– А пришла я за услугой, – пришлось первой нарушить молчание.

– Какой? – приор удивленно приподнял одну бровь.

– Рекомендательное письмо, которое вы передали Севилле. – Я сразу перешла к сути просьбы. – Мне нужно такое же.

– Зачем?

– Доказать, что я принцесса из Катергейма.

– Кому?

– Королю Ульриху и Ковену. Я заплачу, – мешок с остатками монет предательски выскользнул из трясущейся руки и тихо звякнул о столешницу. Ормак взвесил его на ладони, потеребил левый рыжий ус и с тяжелым вздохом подтолкнул кошель обратно ко мне.

– Не получится.

– Я заплачу больше, когда смогу со всем разобраться и попасть домой. Обещаю!

– Будь я чуть более корыстным, я бы согласился, – развел руками мужчина. – Но эти гроши тебе пригодятся больше, да и никакая бумажка не поможет.

– Почему? – в горле до боли пересохло. В словах мага не было угрозы, но по спине все равно пробежал холодок.

– Даже если отбросить вопрос этичности, есть определенные правила для таких ритуалов. Нужно собрать Совет короля, взять свидетелей, найти кого-нибудь из Ковена, кто согласится…

– Но ведь там, в поместье…

– Севилла не король Ульрих, ей бы и слова Фэрфакса было достаточно. Просто у Делайлы очень плохая репутация.

Мне показалось, что комната начала медленно вращаться. Все шло наперекосяк.

– Но ты ведь сказал, что кровь…

– Может многое о тебе рассказать. Она и рассказала. Беда для тебя в том, что это совсем не то, что ты бы хотела услышать. Я-то тебе верю, – поспешил заверить маг, видя, как побелели костяшки пальцев, которыми я вцепилась в край столешницы. – Не торопишься? Ну и славно, нам есть о чем поболтать. Пойдем.

Ормак помог мне подняться, взял под локоть и уверенно повел вглубь кабинета. Я попыталась прошептать, что у меня дела, нужно идти, и вообще – такой занятой человек имеет слишком много дел, чтобы тратить драгоценное время на никчемную меня, но маг отмахнулся и даже добавил, что все две недели не мог толком выбросить меня из головы. На этих словах мой боевой дух окончательно угас, и без особых усилий Ормак провел меня в смежную комнату, гораздо большую, чем первая. Приор усадил меня на табуретку в центре начертанной мелом сложной геометрической фигуры, попросил никуда не уходить и поспешил к одному из столов.

– А что с тобой случилось?

– Н-ничего. – Я крепко сцепила руки перед собой, боясь лишний раз пошевелиться.

– Странно. – Маг вернулся, сгрудив мне на колени несколько объемных книг, выбрал одну и отошел. – В прошлую нашу встречу этого следа не было.

Я тут же посмотрела под ноги, но не увидела ничего, кроме каменного круга и меловых линий.

– Большая удача, что ты сейчас здесь. Твоя аномалия плотно засела в моей голове, я уже несколько недель время от времени возвращаюсь к ее изучению. – Мужчина продемонстрировал серебряное блюдце с засохшими бурыми пятнами.

– Мерзость. Зачем я здесь?

– Придется начать с самого основного. Как ты знаешь, мы здесь занимаемся исследованиями… – Ормак расхаживал напротив, пролистывая один из принесенных томов.

– Исследованиями чего?

– Исследованиями чародейства и волшебства, – приор улыбнулся, видя отразившееся на моем лице непонимание. – Совсем забываю, что в других странах с этим беда. Есть множество законов и правил, которые нужно открыть и понять, чтобы подчинить магию. Скажем, преобразовать энергию в огонь и поглотить тепло, – Ормак махнул рукой, и меловые линии на секунду вспыхнули холодным голубым пламенем. – Или что-то переместить, – книга у меня на коленях открылась сама собой. – Конечно, если есть соответствующие способности. В общих чертах маги отличаются от обычных людей тем, что умеют контролировать эту энергию.

Мне хотелось вставить, что есть еще десяток отличий рядового колдуна от нормального законопослушного гражданина, но речь Ормака становилась торопливой и витиеватой. С трудом удалось разобрать, что, помимо людей, волшебством обладают и магические существа, что магия исходит из глубин мира: где-то ее больше, где-то – меньше; что есть разные ее типы, а еще она иссякает.

– Как это?

– У всего есть начало и конец. И даже источник всей магии однажды пересохнет. Ну, это моя теория, – несколько смутился мужчина.

– Какое все это имеет отношение ко мне? – Я проговорила слова медленно, делая большие паузы между ними.

– Когда мы с тобой познакомились, любой член Ковена подтвердил бы, что твои способности восприятия к магии стремятся к нулю. Верно ведь?

– Верно. – Я пожала плечами.

– Вот только во время ритуала я кое-что нашел. Копался в твоих детских воспоминаниях и обнаружил очень занимательную вещь.

– И что же ты там нашел?

– Барьер. Настоящий магический барьер. Очень старый, очень искусный, надежно что-то скрывающий и поглощающий магию. Помнишь, как холодно было в комнате? Так вот, в барьере была трещина, и я на целую секунду смог за него заглянуть, – маг сделал выразительную паузу.

– Неужто подглядел какой-то государственный секрет? – Я пока мало понимала, к чему приор ведет, и ехидные слова казались единственным верным ответом.

– Лучше, – маг ухмыльнулся.

Мне стало неловко. Ничего шибко стыдного в детстве я не совершала, но все же были моменты, которые я предпочла бы сохранить в тайне. Тем более не открываться первому встречному, без спроса влезшему в воспоминания.

– Первое, что я нашел, – это отголоски чужих воспоминаний. Как будто прошлой жизни. Сама понимаешь, у нормальных людей такого быть не может.

– Ничего не помню. – Я замотала головой. – Никаких прошлых жизней!

– …Хороший барьер, добротный, прослужил бы тебе до конца дней, если бы что-то его не повредило. Ну-ка, никто над тобой не колдовал незадолго до прибытия к Хёрсту?

– Шутишь? Твой друг меня похитил!

– Нет-нет, это не считается. По-настоящему колдовал, желая причинить вред.

Я хотела заметить, что, кроме Фэрфакса, врагов среди магов у меня и нет, но тут из памяти всплыл проклятый амулет. Ветки, птичьи кости, кусочки красной тряпицы, связывающие их в один омерзительный треугольник, а потом была волна силы – настоящей злобы, которая металась вокруг меня, не позволяя подняться, выбивая воздух из легких и сжимая все внутри ледяными когтями.

– Да, похоже, это именно оно, – выслушав мой сдавленный пересказ, согласился Ормак. – А после?

– После… Видимо, в меня запустили заклятием. – Я мысленно содрогнулась, вспомнив темного мага, готовящегося прикончить Фэрфакса.

– Каким?

– Откуда я знаю? Смертельным, наверное. А потом еще была летавица с ее кошмарами.

– Первый раз вижу человека, который так спокойно говорит о том, что его два раза пытались убить, – усмехнулся мужчина. – Спишу это на шоковое состояние.

– Ты сказал, что нашел две вещи, – мрачно перебила я. – Какая вторая?

– Барьер еще сдерживал то, что было в тебе заперто.

– Ну хватит, – решительно отрезала я. – Ничего во мне нет и никогда не было. Не знаю, кто и что надо мной наколдовал, но я точно знаю…

– Очень опрометчивые слова от человека, который даже не знает, кто его родители.

Щеки вспыхнули, и я резко вскочила с табуретки, отшвыривая прочь книги. Маг ловко отступил на шаг, оказавшись за нарисованной чертой.

– Мой отец – Уильям Второй, правитель Катергейма, – прошипела я, провожая приора взглядом.

– А ты в этом так уверена?

Я растерялась. О своей настоящей матери я думала очень редко и не питала никаких иллюзий на ее счет, отец же никогда не давал повода усомниться, что я его дочь. И пусть мы не были особенно близки, но я знала это как простую и непреложную истину.

– О чем ты?

– Может статься и так, что ты о себе совсем ничего не знаешь. Как насчет небольшого эксперимента? – Ормак воспользовался моим замешательством.

– Нет!

– Так и быть, тогда помогу с ритуалом и советом короля, – пообещал маг, и я едва сдержалась от того, чтобы не сплюнуть от досады на пол, ограничившись красноречивым взглядом и сухим кивком.

Ормак засуетился: откуда-то взялись длинные желтые свечи, которые он расставил по углам магического узора. Вслед за его бормотанием меловые линии уплотнились, почернели и будто бы въелись в каменный пол. Маг склонился над ними, едва не касаясь носом, кряхтел и потирал спину. В конце он махнул рукой, и пыльная штора упала на окно, погружая комнату в сумрак.

– Надеюсь, это тебя не убьет, – обнадежил Ормак и, прежде чем я успела возмутиться, принялся ходить вокруг, громко, нараспев зачитывая заклинание.

Я съежилась на табуретке, в любую секунду ожидая, что придет волна смертоносной боли. Минуты шли одна за другой, где-то в углу мерно тикали часы. Ормак уже одиннадцать раз обошел по кругу, но ничего не происходило.

– Как ощущения? – маг прервался.

Я прислушалась к себе. Никаких существенных изменений, если не считать колючего страха и раздражения. Немного ныла голова.

– От него совсем ничего не осталось, – ничуть не расстроенно протянул приор. – Тем лучше. Переходим сразу ко второй части.

Из недр шкафа был извлечен простой прозрачный кристалл. Желтоватые отблески свечей весело заиграли на гранях, когда маг бросил его мне.

– Это сосуд. Маги не могут творить волшебство бесконечно – рано или поздно их внутренний резерв исчерпывается, и им нужно время, чтобы восстановиться. Бывают ситуации, когда жизненно необходимо иметь немного энергии про запас. Мы собираем ее из магических жил, – Ормак развел руками, словно пытаясь объять воздух вокруг, – а потом используем.

– Выглядит пустым. – Я перебила его и поднесла кристалл к глазам.

– Он и есть пустой. Ты его наполнишь, – Ормак едва мог сдержать волнение.

– Как? – Я смирилась с тем, что ради своей цели придется выполнять все безумные просьбы. – Я не маг, я не умею.

– Это и будет часть нашего эксперимента. Просто зажми кристалл в ладони и представь это.

Расплывчатое объяснение не помогло. Выровняв дыхание, я прикрыла глаза. Первую минуту честно пыталась представить, как кристалл заполняет какая-нибудь магическая энергия. Следующие три раздраженно перебирала варианты, как бы сбежать от этого эксперимента и Ормака.

– Ничего не получается!

– Правда? А ты открой глаза.

Через неплотно сомкнутые пальцы сочился яркий свет. Граней кристалла уже было не разобрать. Он мгновенно нагрелся, а по щербатой поверхности бегала мелкая рябь. Я испуганно подняла взгляд на мага: тот подался вперед, но за черту так и не переступил.

– Что это?

– Первородная магия, очевидно же.

– Откуда?! – Я почувствовала нарастающую панику. Кожу жгло все сильнее.

– Она всегда была внутри тебя.

– Почему?

Ормак вдруг как-то помрачнел и замолчал, продолжая сверлить взглядом зажатый в моих ладонях сосуд.

– Тебе нужно перестать, пока он не переполнился.

– Как у меня это получается? – задыхаясь от страха, прошептала я.

– Магия первородных импульсивна, и ее, наверное, очень сложно контролировать.

– Магия кого? Сложно контролировать?! – От боли выступили слезы. Мой взгляд был прикован к разгорающемуся красному пламени внутри стекляшки.

– Риланна, – Ормак замахал руками, пытаясь привлечь мое внимание, – тебе нужно остановиться…

– Как?! – голос сорвался на крик.

– …Иначе он…

– Я не могу!..

И тут кристалл разорвало. Облако колдовского огня вырвалось наружу, жадно лизнув черные линии на полу, но дальше не пошло, расплескавшись искрящимися брызгами по невидимым стенам защитного купола. Я задохнулась, упав на колени и прикрыв голову руками, и приготовилась умереть. Огненное море бушевало вокруг.

– Выпусти меня!

– Нет, – донеслось через рев пламени. – Теперь ты останешься здесь. Успокойся, и огонь…

…Не причинит вреда. Неистово бушующее пламя не обжигало. Табурету и книгам повезло меньше – от них не осталось ничего. Но я была цела, даже растрепанные волосы не тлели. Уши заложило, и я слышала только собственные всхлипы и удары сердца.

«Она всегда было внутри тебя». За этой простой, ошеломляющий мыслью последовало непрошенное воспоминание из далекого детства: Лоренц решительно вытаскивает меня из-под стола, приговаривая, что сны, даже самые кошмарные, лишь часть меня. И какой бы жуткий монстр мне ни приснился, я просто могу приказать ему больше ко мне не лезть. И он послушается. Позже, когда вся семья перебралась в столицу, а я осталась в одиночестве, этот совет не раз меня выручал. А чем кошмар наяву, в который превратилась комната приора, отличается от детского сна? Да в общем-то ничем.

Успокоив дыхание, я мысленно приказала огню отступить, представив, как он медленно угасает, втягиваясь в трещины между камнями. Рев действительно стих, жар сменился сильным холодом. Я поморщилась, увидев себя словно со стороны: жалкая, запертая в непонятной магической клетке, стены которой стремительно покрываются инеем. А снаружи Ормак бестолково машет руками.

– Выпусти меня. – Я удивляюсь своему голосу: чужой, незнакомый. В нем слышится тихая угроза, настоящая, потому что Ормак тут же отступает и делает сложные пассы руками.

– Риланна, послушай, ты не можешь…

– Я хочу домой, – тихо прошептала я, прижимая руки к груди. Голова загудела, и мир вокруг стало заволакивать серой дымкой.

– Я не могу тебя отпустить. Ты не способна контролировать первородную магию, ты опасна. Тебе придется побыть тут, пока я не изучу…

Стены купола треснули. Ормак сдавленно вскрикнул, когда ударной волной его отшвырнуло к стене и завалило осыпавшимися со стены полками. Пошатываясь, я поднялась на ноги, с трудом сориентировалась и, запинаясь, поминутно опираясь на стены, побрела прочь.

* * *

Не помню, как добралась до комнаты и повалилась лицом вниз на кровать. Голова болела от теснящихся в ней мыслей: что произошло, как это получилось и, самое главное, что теперь с этим делать?

В гостинице сегодня было шумно: по лестницам кто-то топал, хлопал дверьми и громко ругался. Я перекатилась на спину, уставившись в неаккуратно покрашенный потолок. Сколько себя помню, никакого особого интереса к магии и тем более склонности к ней у меня не было. А после похищения Фэрфаксом так вообще появилось стойкое отвращение ко всему магическому. Откуда же она взялась сейчас?

В книге Б. Ф. отзывался о первородной магии нелестно и весьма сухо. О ее носителях – первородных – и того хуже. Вся их история уместилась в три абзаца: жили-были и выродились, а тех, кто остался, добили в войне за Геминон столетие назад. И пусть человеческий облик не вводит в заблуждение: первородные – порождения магии. Они не рождаются от смертных, живут намного дольше людей, и человеческого в них столько же, сколько души в стуле.

Я с силой отшвырнула книгу в угол и прижала руки к вискам. Глупость какая-то. Очевидно, что где-то в своих рассуждениях приор ошибся. Ну, предположим, есть у меня какая-то магия. Неприятно, но пережить можно. Пусть это редкая магия, но она же не делает меня нечеловеком?

Несмотря на усталость, любопытство не давало покоя. Что там говорил приор? Простые действия особых умений не требуют. Я протянула руку к подсвечнику, представляя, как он поднимается над столом и летит ко мне. Тот не сдвинулся с места. Я поочередно попробовала на кувшине, полотенце и расческе. То ли представляла недостаточно усердно, то ли способности мои все еще стремились к нулю, но никакого результата эти попытки не принесли.

В дверь бешено застучали. Я успела только сесть на кровати, когда в комнату ворвалась красная от гнева распорядительница. В руках у нее лиловым светом мерцал кристалл, обычно висевший над стойкой.

– Так и знала! – женщина торжественно перевела на меня взгляд. – Ты мне с первого взгляда не понравилась. Выметайся-ка из моего заведения.

– В чем дело? – Я плотно стиснула зубы, стараясь не показывать, что душа ушла в пятки.

– Ты нарушила правила.

Вслед за женщиной в комнату вошел верзила, обычно дежуривший у входа.

– Ничего я не нарушала. – Я умолкла, когда перед носом оказался подписанный мною свод правил. Четвертый пункт – к заселению не допускаются маги, адепты Академии, самоучки – обрел новый смысл. – Я не маг.

– Значит, притащила что-то магическое.

– Нет!

– А вот мой артефакт говорит обратное. Живо пошла вон!

Спорить с распорядительницей, а тем более с ее огромным помощником, было бесполезно. Я попыталась поднять полупустой мешок с пола, но мужик наступил на него, выразительно покачав головой, и подтолкнул к выходу. Спустившись под их надзором, у самого порога я остановилась, вспомнив кое-что важное.

– Я заплатила за две недели вперед, верни деньги.

– Это штраф за нарушение правил договора, – нахально объявила распорядительница, коротко кивнул своему прихвостню. Тот неспешно направился ко мне, разминая огромные кулачищи.

– Серьезно? Да ты меня просто обокрала!

Я едва не топнула ногой, с ненавистью глядя на них обоих. К чему эта сила, если я даже постоять за себя не могу? Вот бы щелкнуть пальцами, как часто делал Фэрфакс, и спалить все здание. А потом смотреть, как тают самодовольные улыбки на этих рожах!

Артефакт разгорался сильнее, заполняя коридор лиловыми бликами. Улыбка на лице распорядительницы стремительно увядала, сменяясь беспокойством. Я приободрилась и уже было решила еще раз потребовать свою плату, но тут вмешался охранник: громила распахнул дверь, сгреб меня за шкирку, картинно размахнулся и швырнул через порог.

Ойкнув, я успела сгруппироваться, и падение, хоть и было до чертиков оскорбительным, прошло почти безболезненно, разве что заполучила ссадину на правом колене. Следом отправилась «Краткая история Ниверии», больно ударив меня по спине. Распорядительница высунулась из-за локтя верзилы и добавила, что если я еще раз здесь появлюсь, то меня бросят в темницу. Или разберутся «по-своему».

Дверь с треском захлопнулась. Я поднялась, отряхивая дорожную пыль. Несколько постояльцев, прижавшись носами к окнам, следили за мной. Подобрав книгу и показав неприличный жест, которому я научилась еще в Острогах, я побрела в сторону соборной площади, твердо решив пробиться к градоначальнику, даже если придется сражаться со всей очередью разом.

Глава 14

Вечер застал меня на ступеньках мэрии, где я в отчаянии сжимала виски ладонями и пыталась привести в порядок вихрь мыслей. Идти было некуда: час назад, пока я безуспешно пыталась пробиться через толпу, в этой самой толпе кто-то запустил руку в карман юбки и стащил мешок с остатками монет. Площадь опустела, и патруль городской стражи стал бросать на меня многозначительные взгляды. Бродяжничество в столице не поощряли, тем более ночевать на центральной площади никому не было позволено. Вдобавок ко всему зарядил мелкий противный дождь.

Я бродила по пустеющим улицам, пока не наткнулась на небольшой зеленый сквер. Забравшись в самый дальний уголок, я нашла сухую скамью и принялась усиленно думать. Положение мое было самым незавидным: я никого в городе не знала и понятия не имела, что делать дальше. Произошедшее в стенах библиотеки сломало что-то внутри меня – уверенность, что все получится, испарилась, уступив место самым мрачным мыслям.

Откуда у меня магия? Если она все время была со мной, то почему была скрыта? Почему ни отец, ни королевский звездочет ни разу не обмолвились об этом барьере? И как человек может обладать первородной магией, если считается, что это невозможно? Ответ на последний вопрос напрашивался сам собой, но я всячески от него отмахивалась. Паршиво было и без этого.

За мной наблюдали. Девочка лет десяти, косматая, чумазая, в штанах, на которых заплаток было больше, чем положено, сверлила меня взглядом вот уже несколько минут.

– Это что, твоя скамейка? – чересчур грубо спросила я, вытирая мокрые глаза.

– Стража проверяет этот угол дважды за ночь, – наконец выговорила девочка. – Тут нельзя спать.

– Откуда ты знаешь, что я собираюсь спать? – стуча зубами от холода, огрызнулась я. – Просто сижу.

– Тут рядом есть приют для бездомных и нищих, – неожиданно произнесла незнакомка.

– Мне не… – вскинулась было я, но прикусила язык. В общем-то, я была самой настоящей бездомной. У меня не было ни дома, ни денег, ни друзей, у которых можно было бы попросить помощи.

– И тех, кто попал в неприятности. У тебя же неприятности? – Темные глаза девочки цепко осматривали меня. – У тебя хорошая одежда, и ты не выглядишь грязной.

– Да, у меня неприятности. Тебе какое дело?

– Настоятель говорит, что добрые дела искупляют плохие, – чересчур серьезно проговорила она. – А у меня было много плохих поступков. Я покажу дорогу.

На улице становилось все холоднее, поэтому здраво рассудив, что терять уже нечего, я кивнула и пошла следом за новой знакомой. Приют оказался всего в двух кварталах и, как гласила табличка на двери, принадлежал Обществу Истока, которое принимало всех желающих.

– Я не могу туда войти, – прошептала я, не отводя взгляда от лилового знака на фонаре над крыльцом.

– Почему? – удивилась девочка. – Они хорошие, всем помогают. Тебе дадут похлебку и одеяло.

– Мне нельзя, – слова комом застревали в горле.

– Ты маг? – девочка насмешливо вздернула бровь. – Ты не похожа на магичку. Все магички красивые…

На это я только горько улыбнулась.

– …И богатые. Им есть где спать, и они не побираются. Идем. – Она протянула мне руку.

Возразить было нечего. Свет из окон манил, холод подталкивал к крыльцу, словно нашептывая, что никто и не заметит. А там, в тепле, я смогу собраться с мыслями и придумаю, что делать дальше, как всегда придумывала раньше.

– Извини, – я отвела взгляд, отступая назад, – не могу.

Скрипнула дверь, и на секунду на мостовую упал прямоугольник тусклого света, пахнуло луковым супом и табаком. Девочка, не оглядываясь, нырнула внутрь, оставляя меня снаружи.

Выдохнув, я побрела обратно, надеясь не попасться на глаза ночной страже. Не хватало только снова угодить в плен! Хотя, если подумать, в неволе не так уж и плохо: есть крыша над головой, какой-никакой обед, да и голова не болит о том, как дожить до завтрашнего дня.

– На.

Я так увлеклась мыслями, что не заметила, как девчонка вернулась и в два счета догнала меня. В руках у нее болтался поношенный латаный плащ.

– Спасибо. – Я не стала отказываться. Плащ доставал до пят и пах пылью, но стоило закутаться, как он тут же начал согревать, и я бы ни за что не рассталась с ним.

– Пойдем, – девочка подтолкнула меня в спину.

– Куда?

– Покажу, где можно спать. – Она обогнала меня и быстро шмыгнула за угол.

Молча мы добрались до стены, отделяющей торговый квартал от квартала магов. Прячась в тенях, нырнули в узкий переулок, прошли вдоль домов и остановились перед обветшалым строением с высоким крыльцом.

– Сюда, – девочка показала на нишу под окнами первого этажа.

Возражать не было сил. Пригнувшись, я послушно забралась внутрь, прижалась к стене и с удивлением обнаружила, что она теплая. Угол был сухим, укромным.

– Стража редко сюда заходит. – Чумазое, довольное лицо девочки будто бы светилось изнутри.

– Откуда ты знаешь?

– Я тут жила раньше, – пожала она плечами. – Возьми, пригодится, если кто-нибудь полезет.

Она бросила мне на колени длинный осколок стекла, помахала на прощание рукой и зашагала прочь. В тепле меня почти мгновенно разморило, и я с трудом удерживала глаза открытыми. От самой мысли спать на улицах города бросало в дрожь: а вдруг, а если? Ночной город только кажется обманчиво тихим: если прислушаться, можно услышать голоса, шаги, звон. А если слушать слишком долго, начнет мерещиться совсем плохое. Как после страшной сказки на ночь тень от ветвистого дерева за окном превращается в тень монстра, так и Айлонис, если долго прислушиваться, наполнялся звуками: протяжным скрипом ставень и дверей, завыванием ветра в узких переулках, треском огня в дорожных лампах и странными шорохами.

Страх цепко сжимал сердце, но и сил сопротивляться сну оставалось все меньше. В конечном итоге свою первую ночь я провела в странном состоянии: где-то на грани между дремой и явью, клюя носом и вздрагивая от шорохов вокруг.

А потом все слилось в одну серую полосу. Днем я бродила по городу, изредка останавливаясь и жадно разглядывая витрины продовольственных лавок. Пару раз мой вид даже разжалобил торговцев, но в основном на меня не обращали внимания. А если и обращали, то тут же старались сделать вид, что я – пустое место.

Да что говорить: я сама еще пару дней назад отводила взгляд от грязных попрошаек. А теперь, оказавшись по другую сторону благосостояния, стала замечать, что нищих, беспризорников и каких-то серых подозрительных личностей на улицах столицы очень и очень много. Они якшались в тесных переулках, собирались за последними рядами рынков, ошивались возле черных входов в заведения. Выпрашивали, продавали и были готовы подрядиться на любую работенку за пару монет. Они, в отличие от людей на шумных улицах, меня видели, и их взгляды не сулили ничего хорошего.

Как назло, прилично выглядящие приюты и благотворительные заведения все как один были под крылом Общества Истока и щеголяли лиловыми знаками на вывесках и фонарях. Путь туда был заказан. Несколько раз меня навещала девчонка, спасшая в первую ночь. Она не была особо разговорчивой, но дала дельный совет: попробовать наняться в какую-нибудь лавку.

И я искала работу. Любую, на которую была бы способна. Мести́, стирать, разносить – все что угодно, лишь бы над головой оказалась настоящая крыша. Увы, желающих нанять бывшую принцессу не нашлось. Разок мне повезло: объявление о конкурсе на должность помощника пекаря вывесили как раз перед моим носом. Стараясь не сгореть от стыда, я врала, что умею печь и булки, и торты, и печенье. Пекарша мне не поверила, но позволила продемонстрировать свое мастерство на кухне. Спустя полчаса на свет явилась огромная приземистая и сверхплотная буханка хлеба. Я смотрела на нее такими голодными глазами, что женщина без лишних слов позволила забрать ее и даже не стала распинать за потраченное время.

Данное Илаю обещание так и не получилось выполнить. До узкого двухэтажного здания на севере города я добралась на третий день. Илай предусмотрительно накарябал на карте стрелку, отмечая лестницу в полуподвальный этаж. Я в нерешительности замерла на пороге, а затем робко постучала. Раз, два – ответа не было. Через пыльные узкие окна я разглядела небольшую гостиную и часть пустой кухни. Молодая голубоглазая женщина, живущая выше и привлеченная шумом, высунулась из окна и нехотя подтвердила, что владельца нижнего этажа нет уже несколько недель. После этих слов внутри меня окончательно что-то оборвалось. Видя мое вытянувшееся лицо, она добавила, что я могу проверить через пару дней – иногда ее брат бывает наездами. И нет, никаких записок она брать не будет и вообще не желает быть втянутой ни в какие подобные дела. Просить ее о ночлеге я побоялась и возвратилась в свою нишу.

Серую каменную булку я растягивала как могла. Хлеб вышел липким, чересчур соленым и тяжелым. Жевать маленькие шарики мякиша было противно, но я жевала – зачастую это была единственная еда за весь день. Красть с прилавков, как часто делали мелкие беспризорники, у меня не поднялась рука.

С каждым днем недостаток сна, тепла и еды давал о себе знать. Из своего убежища я выбиралась все реже. Часто мне чудились странные вещи, а сны, все равно приходящие, даже если я не спала, пугали сильнее. Воспоминания из детства перемешивались с видениями неведомых городов и стран. Вот Витория сурово отчитывает меня в присутствии нескольких знатных дам, а вот уже я стою в центре круглого зала и произношу речь на неизвестном языке. Вот видение роскошного пира, от которого даже во сне текут слюнки, сменяется очередным пепелищем: некогда белокаменный город покрыт сажей и тонет в пепле. Следом – усеянная острыми камнями земля, стремительно летящая навстречу, истошный яростный крик и ощущение холодной воды на коже.

Неизменным оставались желтые глаза, преследовавшие меня в каждом сне. Менялись их обладатели, менялось их выражение – злое, доброе, печальное, равнодушное, – но не менялось то, что они всегда были со мной рядом. Даже наяву.

Поэтому, вынырнув из очередного наваждения, я совсем не удивилась, увидев перед собой на корточках желтоглазого человека. Он сидел перед нишей, рассматривая меня. Я равнодушно смерила его взглядом: в сгущающихся сумерках сложно было рассмотреть черты лица. Тонкие губы незнакомца были плотно сжаты, а левая рука подвязана на груди.

Мы молча смотрели друг на друга бесконечно долго. Кажется, я даже снова успела задремать, прежде чем мужчина заговорил:

– Ты совсем разбита, – у него был тихий вкрадчивый голос, – подавлена. Здесь холодно и сыро. Пойдем со мной.

От протянутой ладони в черной кожаной перчатке было сложно отвести взгляд.

– Тебе нужна помощь.

В этом незнакомец был чертовски прав. Я не герой, который с легкостью выбирается из всех передряг. Мне просто очень долго везло.

– Таким, как ты, не место на улице, в грязной канаве.

– Каким? – Я дернулась, прогоняя сонливость. Пальцы нащупали осколок стекла в кармане.

– Ты совсем ничего не знаешь. Пойдем, я расскажу. – Он чуть отодвинулся, и я увидела мерцающий голубоватый портал. Сквозь завесу угадывался большой зал с обеденным столом. Я непроизвольно повела носом и даже учуяла запах жареного мяса.

– Чего ради мне с тобой куда-то идти? – сглотнув слюну, прошептала я.

– Справедливое замечание, – кивнул мужчина, зубами стянул перчатку и потянулся ко мне, словно собираясь поправить растрепанные волосы. Я зашипела, полоснув по его ладони осколком стекла.

– Проваливал бы ты, не то… – угроза вышла жалкой, неуверенной.

– Вижу, по-хорошему у нас с тобой не получится, – процедил он, резко подался вперед, схватив меня за руку.

Запястье обожгло. Я вскрикнула от боли, не глядя лягнула ногой и неожиданно освободилась – мужчина разжал ладонь, выпуская мою руку.

– У тебя время до полной луны. Я буду ждать.

– С чего мне… – задыхаясь от ноющей боли, просипела я, с ненавистью глядя на незнакомца. Где-то в начале переулка раздались торопливые шаги.

Он не ответил, лишь растянул губы в кривой усмешке. А затем медленно растворился в воздухе. Последними исчезли глаза – желтые, с раздробленными крапинками черных зрачков.

А вот портал остался на месте. Я сверлила его взглядом, чувствуя, как медленно успокаивается зудящая кожа.

– Эй! – в нишу заглянуло знакомое чумазое лицо. Девчонка-бродяжка нервно озиралась. – Из тюрьмы кто-то сбежал, поэтому стража обыскивает город. Тебе надо спрятаться, они скоро придут сюда.

– Но… Тут был человек, ты его видела?

– Тебе приснилось! Никого тут не было. – Девочка потащила меня за плащ. – Иди же!

Паника в ее голосе передалась и мне. Спотыкаясь, я выбралась из своего убежища и поспешила к выходу из переулка. Как раз вовремя: на другом его конце появился стражник с ярко горящим фонарем.

Я ожидала, что он заметит портал и поднимет тревогу, но тот прошел мимо, словно ничего не было. Девчонка все тянула меня в сторону, и, собрав все силы, я побежала.

* * *

Судьба подкинула мне последний подарок: в подвальном окошке спасительного дома горел свет. Я мялась на пороге, не зная, как заставить себя постучать и как лучше объяснить свое положение, если откроют. Стиснув зубы, я несколько раз стукнула по двери. Свет мигнул, словно кто-то прошел мимо зажженной свечи, и я тут же опустила голову, надвинув капюшон по самый нос.

Дверь открылась. Я так и не осмелилась поднять взгляд, заговорив с мягкими тапочками застывшего на пороге владельца дома:

– Мне… мне сказали… здесь мне могут помочь, – заготовленная заранее речь застряла в горле. Вместо нее вырывались какие-то обрывки, но, по крайней мере, честные. – Мне очень… нужна помощь… пожалуйста.

Я шмыгнула носом, закусив губу и стараясь не разреветься. За прошедшую неделю я твердо усвоила, что слезы мало чем могут помочь и вызывают больше раздражения, чем сочувствия. «Тапочки» посторонились, пропуская меня внутрь.

Гостиная была маленькой, уютной и теплой. Пара свечей едва рассеивала полумрак, но из-под капюшона я разглядела несколько ножек стульев и нижние полки заставленных книгами шкафов. На полу лежал светлый ковер, на который уже натекло грязи с моих сапог и плаща. Замок на двери за спиной сухо щелкнул, и я сцепила ладони, ниже опустив голову.

– Пожалуйста, мне больше некуда идти, – на одном духу выпалила я, все так же не поднимая взгляд. – Илай Гудвир сказал, что, если мне понадобится помощь, я найду ее здесь…

Послышался сердитый вздох. Я сильнее вжала голову в плечи, не зная, чем могла рассердить человека. Тот обошел меня и встал напротив.

– Если вы не можете… не хотите… хотя бы скажите… где мне искать Илая, – тихо прошептала я.

– Хотел бы и я знать, где его носит.

У меня перехватило дыхание: голос был знаком. За капюшон потянули, и я, зажмурившись, позволила снять с себя мокрый плащ, который грязной тряпкой упал под ноги. Теплые пальцы мимолетно мазнули по лбу, аккуратно откидывая нависшие на лицо волосы.

– Так и будешь разговаривать с моими тапками?

Я послушно подняла взгляд, уже зная, кого там увижу. В носу защипало, и пришлось до боли прикусить губу, чтобы сдержать всхлип.

Фэрфакс выглядел помятым: рассеченная бровь так до конца и не зажила, а к ней прибавился свежий синяк на заросшей густой щетиной щеке. Голубые глаза смотрели на меня растерянно и одновременно сурово.

– Что произошло?

На глаза навернулись слезы. И так ведь знает, да и всегда знал. И взгляд этот назойливый, с насквозь лживой заботой!

– Ты! – Я ткнула колдуна в грудь, захлебнувшись рвущейся наружу истерикой. – Ты произошел! Ты один во всем виноват!

Колдун шагнул почти вплотную и крепко схватил меня за трясущиеся плечи, притянув к себе. Я попыталась отстраниться, беспорядочно молотя по нему ладонями. Он не сопротивлялся, сильнее прижимая и стойко выдерживая все тычки. Надолго сил не хватило – скоро я просто сдалась, уткнувшись лбом колдуну в грудь, изредка шумно хлюпая носом и неразборчиво ругаясь.

– Я тебя…

– Ненавидишь, я знаю, – тихо закончил Фэрфакс, рассеянно поглаживая меня по голове. – Есть за что. Я виноват.

От этих слов на душе стало только хуже. Рубашка под моей щекой намокла от слез, но колдун будто и не был против. В глаза словно песка насыпали, приходилось удерживаться от того, чтобы не сомкнуть веки. Когда я окончательно успокоилась, пригрелась и перестала дрожать, Фэрфакс заговорил:

– Кажется, нам о многом придется поговорить.

– Начинай, – вяло ответила я. – Опять соврешь.

– Обещаю быть честным, – серьезно откликнулся мужчина, на что я лишь хмыкнула. – Но сначала давай-ка найдем тебе сухую одежду.

Глава 15

Спокойствие Фэрфакса было заразительным. Он помог мне избавиться от мокрой одежды, пожертвовал чистой рубашкой, едва-едва прикрывающей колени, и усадил за стол. Словно ничего необычного не происходило, и я просто старая знакомая, зашедшая на вечерний огонек. Колдун поставил передо мной дымящуюся кружку, но напротив не сел – встал возле стены, облокотившись на ящик. В закутке, служившем кухней, было сумрачно. Единственная лампа, низко закрепленная под потолком, почти не давала света, наоборот, отбрасывала еще большие тени.

– Что с тобой случилось?

– А с тобой? – Я обняла кружку ладонями, греясь. – Ты обещал говорить правду.

– Я от своих слов не отказываюсь. – Мужчина скрестил руки на груди. – Почему в таком виде, почему ночью?

– Мокрая, потому что дождь, – мрачно объяснила я. – Грязная, потому что неделю жила на улице. А ночью, потому что… Потому что так получилось, вот почему.

– Что произошло?

Ту часть, где на колдуна вываливаются все мои приключения и переживания, включая ночные кошмары с желтоглазым, я решила оставить на потом, вместо ответа уставившись в кружку и рассматривая свое бледное отражение. Глубокие тени под глазами не делали меня краше. Молчание затягивалось – ни я, ни колдун нарушать первым его не хотели. У меня не осталось сил на новый виток истерики, а колдуну, наверное, нечего было сказать. Вдобавок ко всему в животе мучительно и громко заурчало.

– У тебя есть еда? – Я сдалась.

– Что-то должно быть, – с каким-то облегчением проговорил Фэрфакс и шагнул в сторону двери. – Меня долго тут не было, так что не рассчитывай на многое. Но что-нибудь я найду, надо только…

Он осекся. Его лицо резко посуровело.

– Стоит мне уйти в кладовую, – мерно начал он, – как ты попытаешься убежать?

Признаться, такие мысли меня не посещали. Я чувствовала слабость и обиду на весь мир, но мне было тепло, и ради этого тепла можно многое стерпеть. Колдуну об этом знать не полагалось, поэтому я криво усмехнулась, многозначительно уставившись в кружку.

– И думать забудь, – голос Фэрфакса дрогнул. – Ты там и часа не протянешь.

– Протянула уже целую неделю.

– И, судя по виду, она вот-вот станет последней в твоей жизни. Даже не пытайся выйти.

– На улицу, без штанов-то? – Я покачала ногой, выразительно поглядывая на свои босые ступни. – И сапог? Это было бы глупо.

– А ты любишь глупые поступки, – пробурчал мужчина. Вошел в кладовую и принялся шуршать мешками. – Сбежала в лес без припасов, оружия. Даже карты не было.

– Зато было самое главное.

– Это что же? – Колдун высунул голову из проема, с любопытством на меня посмотрев.

– Желание никогда тебя больше не видеть. – Я несколько покривила душой. Он это понял, качнул головой и вернулся к поискам.

– У твоего желания были все шансы осуществиться. – Мужчина захлопнул дверь и положил сверток из грубой бумаги на стол. Я много раз видела подобные в лавках города – обычно в них заворачивали сыр или мясо. Рот тут же наполнился слюной.

– Почти каменное. – Фэрфакс с усилием отрезал ломтик от темного бруска вяленого мяса с белыми прожилками, понюхал и протянул мне.

Я проглотила его, почти не жуя, тут же протянув руку за следующим. Мясо было жестким, соленым, но ни о чем вкуснее я просто не могла мечтать.

– Жуй медленнее, – сварливо отчитал меня мужчина.

– Тебе жалко, что ли? – с набитым ртом огрызнулась я.

– Тебя стошнит, если будешь продолжать в том же духе. – Фэрфакс придвинул стул и уселся на другой конец стола. Подпер лицо ладонями и уставился на меня каким-то особенно цепким взглядом.

– Чего еще? – не вытерпела я. Кусок в горло не лез, пока колдун так сидел.

– Да вот, любуюсь. – Он криво усмехнулся. – Злорадствую потихоньку и даже восхищаюсь. Самое удачное время для побега ты выбрала: вокруг разбойники, мертвецы ходячие да голодные, зверье в лесу и темный маг. Любая нормальная бы под кровать забилась, а ты воспользовалась тем, что я едва не помер, и…

– Да тебя даже не задело, – возмутилась я, вспоминая ту ночь. – Подумаешь, царапина.

– Задело, еще как задело, – грубо прервал меня Фэрфакс. – И если бы не ты…

В кухне повисла тишина. Я видела, что он не может подобрать подходящих слов. Да я и сама не могла. Свой геройский поступок я предпочитала не вспоминать, а получившийся магический эффект списывала больше на удивление темного мага, нежели на свои скрытые способности.

– Всегда пожалуйста. – Я уставилась на свои руки. Заклятие, которым темный собирался добить Фэрфакса, худо-бедно сработало, пробив где-то внутри меня барьер, о котором говорил Ормак.

– Я провалялся в кровати почти до вечера. – Мужчина откинулся на спинку стула. – И проспал бы дольше, если бы не старуха и Илай.

– Так и знала. – Я скривилась, вспоминая темноволосого юношу. Хотелось добавить что-то в духе «он мне сразу не понравился», но это было неправдой: Илай, в отличие от колдуна, к себе располагал.

– Он приехал вечером, хотел предупредить меня. Немного опоздал. В общем, я заметил твое отсутствие ближе к ночи. Сначала подумал, что тебя все-таки сожрали…

– Не дождешься.

– …но у Илая есть чутье – назовем это так. Он взял твой след от калитки, и на следующий день мы тебя догнали. Это было смешно – никогда не видел, чтобы плетенник схватил человека. Прямо подмывало тебя с этим поздравить.

– И что ж не поздравил? – сквозь зубы прошипела я. Фэрфакс сделался серьезным. – Что ж ты сам не вышел? Поди, прятался в кустах всю дорогу?

Он потер заросший подбородок, разглядывая мое угрюмое лицо, затем вздохнул и наклонился вперед:

– Я обещал говорить только правду, поэтому слушай. Я очень хотел из этих кустов выбраться и задать тебе такую взбучку, чтобы до тебя наконец дошло, в каком ты положении. И я почти это сделал. Если увидишь Илая, тебе стоит сказать ему спасибо.

– За что?

– Он сказал, что я в чем-то не прав, раз ты предпочла умереть в лесу, чем остаться в безопасности со мной. И предложил самому послушать.

Он протянул руку и предусмотрительно отодвинул пустую кружку на другой край. Я молчала, старательно разглядывая древесный узор столешницы.

– Я тебя не продавал, – тихо выговорил Фэрфакс. – Никогда. Я плохой человек, но ничего из того, что я делал с тобой, не было связано с деньгами.

– Бескорыстно похищаешь девиц? – Я попыталась съехидничать, но вышло как-то жалко, по-детски. Часы в гостиной тихонько звякнули, отмечая приближение полуночи.

– Ты не представляешь, как я устал объяснять это Илаю. А потом понял, что объяснять нужно было не ему. Но об этом уже завтра.

– Нет!

– Да, – не терпящим возражений тоном оборвал меня колдун. – Еще пять минут, и ты с этого стула свалишься.

Он встал, и я тут же вскочила следом. Босые ступни обожгло холодом от пола, я поспешила переступить на ковер в проходе, перегородив выход.

– Ты…

– Ты видела свои мешки под глазами? Да в них все твое королевство можно спрятать.

То ли я и правда выглядела так плохо, то ли колдун намекал, что родина моя на карте занимает совсем небольшое место, но пришлось мысленно признать, что в чем-то он прав. Спать хотелось неимоверно. Силы таяли с каждой минутой, их уже не хватало на настоящее любопытство.

– Ты же не думаешь, – тихо, собрав всю серьезность, на которую была способна, проговорила я, – что я останусь тут до утра? Добровольно, под одной крышей с человеком, который меня похитил, и даже не за деньги, а потому… Просто потому что он злодей?

Мои слова что-то задели в душе Фэрфакса. Жилка на его левой скуле дернулась, а взгляд будто бы остекленел.

– Почему это всегда должно быть так? Хорошо, слушай! – последнюю фразу колдун выплюнул мне в лицо, сжал кулаки и сделал шаг вперед. – Я был должен одно желание. Мне приказали тебя похитить, и я это желание выполнил. Я никогда не собирался тебя убивать и меньше всего на свете хотел бы вешать непутевую принцессу себе на шею! Но знаешь, что в итоге вышло? Ты сделала все, чтобы это случилось!

Фэрфакс напирал на меня, заставляя пятиться назад. Я обогнула один из стульев, но зацепилась ногой за свою же брошенную одежду и шлепнулась на ковер. Не сводя с сердитого колдуна взгляда, поползла спиной вперед, пока не уперлась лопатками в книжный шкаф. Бежать было некуда, и Фэрфакс нависал надо мной, часто и тяжело дыша. Потемневшие голубые глаза гневно сверкали. Он злился по-настоящему, а я хорошо помнила, что бывает, если разозлить такого колдуна. Хлопнет в ладоши – мгновенно убьет.

Словно прочитав мои мысли, тот поднял руки к лицу, и я не удержалась от испуганного тихого вскрика, больше похожего на писк.

Фэрфакса будто бы проняло. Он медленно перевел взгляд от собственных ладоней на меня, а затем обратно. Скривился, когда сообразил, что пришло мне в голову, и с усилием потер виски.

– Это очень длинная история, и я обещаю все рассказать, но не сегодня. Я полторы недели проторчал в горах, я устал и тоже очень хочу отдохнуть. Утром, давай продолжим этот разговор утром.

Мне не терпелось завалить колдуна вопросами, но в его словах проскальзывала прямо-таки убийственная честность.

– Ладно. – Я сердито оттолкнула его руку и встала на ноги. – Но утром!

– Утром я отвечу на любые твои вопросы. А сейчас пойдем.

Колдун кивком указал на одну из дверей в гостиной. Не дожидаясь очередных возражений, взял меня под локоть и подтолкнул за порог.

Слабый свет уличного фонаря почти не освещал комнату. Очертания мебели – комод, шкаф, простая неширокая кровать – скорее угадывались. Едва я села на мягкую постель, как почувствовала весь груз усталости на своих плечах. Веки словно налились свинцом, и пришлось потрясти головой, чтобы тут же не уснуть.

– Тебе надо хорошенько выспаться. – Фэрфакс отошел к окну под потолком, привстал на цыпочки и легонько постучал по раме. Поймав мой взгляд, он пояснил: – Ты не пленница. Просто сейчас Айлонис – небезопасное место.

– Что, даже для колдунов?

– Особенно для них. Спокойной ночи, Риланна.

Если колдун и ждал ответной колкости, то зря: я уснула раньше, чем он договорил свое пожелание.

* * *

Я вынырнула из сна резко. Села на кровати, пытаясь унять колотящееся сердце, и огляделась, не узнавая комнату с выкрашенными в серый цвет стенами. Через окошко под потолком виднелись ноги спешащих по улице прохожих. День обещал быть пасмурным – по крайней мере, кусочек виднеющегося неба затянуло тяжелыми тучами.

Откинувшись на подушки, я уставилась в потолок. Вопреки здравому смыслу, мне не хотелось ни убегать, ни сожалеть о том, что я здесь оказалась. Да и по кислой физиономии колдуна я чуть-чуть, самую-самую малость успела соскучиться. Все-таки иметь кого-то знакомого в таком странном городе – большой плюс.

Выбравшись из-под одеяла, я замерла возле двери. Язычок замка сухо щелкнул, когда я потянула ручку вниз. В гостиной никого не было. На стуле у стены грязной кучей лежали мои сапоги и плащ. Грязь на ковре подсохла, но цепочка следов укоризненно мозолила глаз. Шлепая босыми пятками, я заглянула в закуток кухни, но и там колдуна не оказалось. К еще большему моему удивлению, входная дверь оказалась незапертой. Я приоткрыла ее, и в щель тут же задул промозглый ветер.

В доме было тихо.

– Фэрфакс? – осторожно позвала я. Мне никто не ответил.

Дом колдуна оказался простым и более чем скромным. Жилых комнат было две: гостиная-кухня и спальня. За одной из дверей обнаружилась крохотная умывальня, которой я тут же воспользовалась. Дни бродяжничества не прошли бесследно, и от меня ощутимо пахло грязью, потом и улицей. Как следует помывшись, я продолжила исследование. За еще одной неприметной дверью скрывался коридор, ведущий куда-то вглубь подвальных помещений. Окон здесь не было, и приходилось идти на ощупь. Некоторые встретившиеся помещения были пустыми, но из-под дверной щели одного пробивалась слабая полоска света.

– Фэрфакс? – Я неловко замерла на пороге. Комната явно была складом ненужных вещей. Коробки громоздились до потолка, несколько старых комодов со сломанными дверцами тоже были переполнены. На одной из полок стояла большая стеклянная банка с мерцающей искрой внутри. Ее свет и разгонял сумрак комнаты. Колдуна тут не оказалось, но при звуке моего голоса искорка затрепетала, закружившись в банке.

Торопиться было некуда, поэтому я подошла ближе. Светлячок замер, прижавшись к стеклу, даже казалось, что он дрожал в такт моему дыханию. Я остановилась на половине шага, неуверенно подняла руку, раздумывая, дотронуться ли до стекла или нет. Почему-то мне казалось, что оно должно быть горячим.

По ногам прошел сквозняк, и где-то за спиной скрипнула половица.

– Я бы не стал. – Фэрфакс появился в дверях. Я тут же отдернула руку, обернулась, виновато потупившись.

– Тебя не было, и я…

– Ходил за едой. – Он демонстративно потряс бумажным пакетом. – И одеждой.

Я спохватилась, что так и разгуливаю в одной рубашке по чужому дому, и попыталась оттянуть подол ниже. Колдун то ли не обратил внимания, то ли сделал вид, что не заметил.

– Ты ведь точно голодная, пойдем.

Переодевшись – Фэрфакс раздобыл мне простую юбку и хорошую куртку, – я пристроилась на уголке стола.

Колдун хозяйничал медленно, как-то бестолково: то резал сыр, то занимался крупой, то пытался найти подходящий нож для свежей буханки хлеба, то что-то жарил – со спины было не разобрать, да я и не старалась. В кастрюльке рядом булькала вода, готовясь вот-вот перелиться через крышку. Я уже хотела было предложить свою помощь, но тут он вручил мне первый бутерброд.

От вкуса хрустящего хлеба хотелось зажмуриться от удовольствия. Фэрфакс, мурлыча под нос, возился с кастрюлей, и вскоре кухня наполнилась запахом горелой каши.

– Так вот почему ты заставлял меня готовить. – Я скептически заглянула в тарелку. Желудок был уже набит, и пробовать комкообразный результат усилий Фэрфакса не хотелось.

– Отчасти. – Мужчина тоскливо помешал варево ложкой. – Это была трудотерапия, мне нужно было чем-то тебя занять. Как помнишь, первые дни ты только и делала, что ревела и орала.

– Заслужил. – Я отодвинула кашу. – Скажи спасибо, что не отравила.

Фэрфакс последовал моему примеру, сложил руки на столе, как примерный ученик, и внимательно на меня посмотрел.

– Ты думаешь, было очень здорово торчать с тобой каждый день в той хижине? Каждый день слушать, какое я чудовище? – вкрадчиво спросил он.

– Твой выбор. – Я пожала плечами.

Колдун поджал губы, но промолчал. Чайник за его спиной зашипел, мужчина спохватился и наполнил кружки.

– Кто приказал тебе меня похитить? – вопрос, который терзал меня уже полгода, наконец-то слетел с языка. Фэрфакс явно этого ожидал.

– Я не знаю.

Я не удержалась от разочарованного вздоха. В носу защипало. Глупо было думать, что колдун хоть как-то изменится. Кружка звякнула, когда я дрожащей рукой попыталась ее поднять, чтобы отгородиться от Фэрфакса.

– Они не представлялись, правда. Но, может быть, ты их узнаешь. Могу показать.

– О чем ты? – тихо, чтобы не выдать дрожащего голоса, поинтересовалась я.

– Пущу тебя сюда. – Колдун постучал указательным пальцем по виску. – И сама увидишь, как все было. Вот только…

– Что?

– Придется тебе побыть в шкуре мерзкого злодея, – печально, одними уголками губ улыбнулся Фэрфакс.

– Хорошо. – Я кивнула, стиснув зубы. Какую бы гадость я ни встретила в его воспоминаниях, узнать о своих похитителях было важнее.

– Хорошо, – эхом повторил колдун, обошел стол и сел рядом. От протянутой руки я сначала увернулась, но колдун изловчился и взял мое лицо в ладони, чересчур крепко сжав. – Не дергайся.

– На что это будет похоже?

– Ты все будешь видеть, слышать, но никак не сможешь на это влиять. Если не повезет, еще и почувствуешь.

– Что значит «не повезет»?

– Ничего не трогай и не пытайся куда-нибудь далеко от меня уйти: заблудишься и навсегда останешься в моей голове, – припугнул мужчина. – А теперь закрой глаза и помолчи.

Подавив раздражение, я послушалась и замерла. Сидеть так было до ужаса глупо: в комнатах стало настолько тихо, что я слышала, как прохожие шаркают ногами за окном. Часы мерно тикали, где-то капала вода. Руки у колдуна были горячими, я украдкой приоткрыла один глаз и посмотрела на него. Фэрфакс недовольно зашипел:

– Сосредоточься.

– На чем? Ничего же не…

Горло сдавило, когда я почувствовала, как пол куда-то уплывает из-под ног. Я судорожно взмахнула руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но тщетно: не было ни колдуна, ни комнаты вокруг, ни света. Я падала в черную пустоту.

* * *

Приземление вышло ужасным. Голова гудела, ватные ноги не слушались, и приходилось часто дышать, чтобы справиться с тошнотой. Комната казалась смутно знакомой. Приглядевшись, я с мрачным удовольствием опознала в ней лесную хижину, в которой колдун держал меня первые месяцы. Пыли было больше, мебели меньше, на стене еще висело мутное зеркало, которое когда-то стало жертвой моей первой попытки сбежать.

Я была не одна: по разным углам комнаты расположились заговорщики. Высокий человек в темном плаще с глубоко надвинутым на лицо капюшоном стоял в правом углу у окна, сцепив длинные руки за спиной. Белокурая девушка в богатом наряде с карнавальной маской на лице заняла табурет возле пустой кровати. Капюшон, отороченный мехом лисы, был откинут на плечи, и неровный свет лампы играл на блестящих локонах. Фэрфакс, с непривычно длинными волосами, спадающими ниже плеч, застыл посередине комнаты, равнодушно поглядывая на гостей. Едва я отдышалась, как все вокруг пришло в движение.

– Рада, что ты все-таки пришел, – поздоровалась незнакомка. Особой радости в ее голосе я не заметила, а взгляд, наоборот, передавал сильнейшее презрение.

– Сложно отказать такой… особе. – Фэрфакс в долгу не остался: ответный взгляд мог бы испепелить на месте. – Очень красноречивое письмо.

– Времена обязывают отбросить придворный этикет, – девица растянула розовые губы в холодной улыбке.

На колченогом табурете она сидела грациозно, гордо расправив плечи и аккуратно сложив тонкие ладони в кружевных перчатках на коленях. Ни дать ни взять королевская особа, не меньше. Голос, подбородок и изгиб губ показались немного знакомыми, я даже подошла почти вплотную, надеясь заглянуть под маску. Фэрфакс молчал.

– Ты знаешь, почему ты здесь, – продолжила заговорщица. – Теперь ты должен мне, и я хочу этот долг назад.

– Неужели? – левая бровь колдуна вопросительно изогнулась. Он потер подбородок и бросил внимательный взгляд на человека в темном плаще. – Предположим. И чего же ты хочешь?

Как бы маска ни скрывала лицо девушки, как бы она сама ни старалась выглядеть невозмутимой и хладнокровной, слова колдуна ее в какой-то мере потрясли. Видать, до последнего не верила, что это сработает.

– Что ты знаешь о Катергейме?

– Дыра, – лаконично ответил колдун. Девица подавила возмущение и кивнула.

– Другого ответа от такого, как ты, я и не ожидала. Что ж, значит, у тебя нет своих интересов в этом государстве.

Фэрфакс чуть наклонил голову, разглядывая незнакомку. Я едва ли не вплотную прижалась к ее лицу, стараясь разглядеть какие-нибудь важные детали через щель между кожей и бархатом.

– Я хочу, чтобы ты похитил Рирариланну Каннингемскую.

– Кого? – искренне удивился колдун. Я наградила его уничтожающим взглядом, но потом мысленно согласилась – вряд ли рядовой житель Ниверии знал всех монарших особ соседних королевств.

– Дочь короля Уильяма Второго.

– Похитил? – переспросил колдун. – Из королевского дворца? Принцессу? Это что, шутка?

– Нисколько, – холодно отчеканила девушка. – Она не принцесса.

– Поправь-ка меня: отец – король, фамилия королевская, живет во дворце, но не принцесса? Что ж она такое? – сквозь зубы переспросил мужчина. – Королевская лошадь?

– Бастард.

– Официально, она дочь королевской четы, – прошелестел мужчина в углу. – Покойная королева признала ее своей дочерью со всеми вытекающими из этого правами.

Колдун нахмурился, а девица продолжала:

– И совершила большую ошибку. От таких проблем принято избавляться сразу. Витория поступила неразумно, пожалев девчонку. Будь на ее месте моя мать, она бы не колебалась ни секунды. Подумать только! Из жалости сделать глупость и собственноручно вырастить угрозу будущему великого короля.

– Угрозу? – в голосе Фэрфакса послышались нотки сарказма. – Что ж за король такой, если какая-то девчонка ему угроза? Что же эта бедолага такого сделала, что заполучила во враги тебя?

– Не надо ее жалеть. Она и этого не заслуживает. Глупая, вздорная, зазнавшаяся дура, которая… – от переполнившего гнева девушка задохнулась, – которая должна получать все только потому, что родилась под правильными звездами.

– А, чувствую – воняет пророчеством. – Колдун сложил руки на груди. – Хорошо. Предположим, я ее похитил. И что мне потом с ней делать?

– Что угодно. Придумаешь. Можешь заковать в цепи и держать в подвале, можешь сделать своей рабыней. Я хочу, чтобы она уяснила свое место, чтобы у нее даже мыслей не возникло о троне, чтобы она поняла, какое великое одолжение ей сделали!

– Придется тебе самой написать подходящую речь, а то я как-то не понял, в чем ее вина.

– Напишу, а ты прочитаешь. И ошейник на нее наденешь, чтобы не сбежала. И в подвале будешь держать столько, сколько я захочу. Хоть рабыней ее сделай.

В руках девушки блеснул знакомый ошейник, и я невольно потерла шею. Железка звякнула о пол, оказавшись под ногами колдуна. Я почувствовала острый укол чужой неприязни – это Фэрфакс выразительно скривился. Предложение ему явно не понравилось.

– Так это не работает, – процедил он.

– Теперь работает. – Она улыбнулась, и я поежилась: оскал вышел злым, угрожающим. – Напомни-ка, что там будет, если ты это желание не выполнишь? Я слышала, проклятие хуже смерти. Слухи ходят, у тебя уже был такой опыт?

В комнате повисло молчание. Я силилась угадать, кто скрыт под маской, но как ни старалась, не могла вспомнить, кому принадлежит голос.

– С проклятием можно жить, – вкрадчиво начал Фэрфакс, беззаботно убирая руки в карманы и покачиваясь с пятки на носок. – Тяжко, неприятно, но по ощущениям как очень страдающая совесть. А вот с магом в кровных врагах жить долго и счастливо в своем королевстве никак не получится.

– Леди не хотела тебе угрожать, – подал голос незнакомец в плаще.

– Угрожать? – насмешливо переспросил колдун. – У леди духу не хватит. Как не хватает просто взять и самой избавиться от проблемы, если считает, что она существует. В этом леди такая же, как и все остальные из ее круга – чересчур много слов. Но мне же и лучше, давно хотел от этого долга отделаться. Скрепим по всем правилам?

Мне захотелось вжать голову в плечи – настолько явно ощущалась ненависть Фэрфакса.

– Правилам? – девушка впервые за вечер открыто растерялась. – Откуда мне знать, какие у вашего племени…

– Раз уж ввязалась в магию, придется ей следовать. Иначе ты просто тратишь мое время. Дай руку.

Она закусила губу и осторожно протянула ладонь. Колдун страдальчески вздохнул, схватил девушку за руку и рывком поднял с табурета, заставив встать рядом. Не успела незнакомка возмутиться, как в руках Фэрфакса блеснул длинный кинжал. Маска не смогла скрыть, как сильно расширились темные глаза, наполняясь ужасом. Она беспомощно оглянулась на своего подельника, но тот остался безучастным. Колдун не слишком аккуратно потянул незнакомку за подбородок, заставляя посмотреть перед собой.

– Чем сильнее договор, тем дороже плата, – размеренно произнес он, поднося кинжал к обтянутой кружевом ладони. – У вас, аристократов, одна общая беда: слова расходятся с делом. А если прижмет, так вообще бежите, поджав хвост.

– Делай, – сквозь зубы выдохнула девица и тихонько вскрикнула, когда лезвие оставило на коже глубокую красную полосу.

– Произнеси вслух.

– Я хочу, чтобы ты похитил Рирариланну Каннингемскую из дворца и держал ее здесь столько, сколько я пожелаю.

– Я ее украду и привезу сюда. На этом мой долг будет выплачен. – Колдун с такой силой сжал хрупкие пальцы, что мне отчетливо послышался хруст костей, затем наклонился к лицу девицы и ухмыльнулся. – А в старые времена полагался еще и поцелуй. Но что-то у меня сегодня нет настроения целовать кого попало.

Кровь прилила к бледным щекам заговорщицы. Она пыталась сказать ответную колкость, но Фэрфакс сильнее сдавливал пальцы, и ей оставалось только шипеть от боли. Своей властью колдун упивался с полминуты, а затем отпусти девицу. Та отскочила к самому порогу. Капли крови запачкали дорогую ткань платья.

– Он… он расскажет все остальное, – прижимая ладонь к груди, девушка кивнула на второго заговорщика и спиной вперед покинула комнату, не сводя с колдуна взгляда. Тот, словно в издевку, помахал ей на прощание окровавленной пятерней.

Едва входная дверь хлопнула, как Фэрфакс стер с лица гадкую ухмылку и повернулся к мужчине в плаще:

– Итак, что я еще должен знать об этом деле, прежде чем подставляться королевской страже?

– Принцесса сейчас гостит в летнем дворце, там почти нет других людей. Десяток слуг да она сама, – незнакомец вытащил из-под плаща большой конверт и положил его на кровать. Я успела заметить, что кожа у него на ладонях морщинистая, покрытая желтоватыми пятнами. – Связь будем держать через вестников.

– Это поместье в двадцати милях от города. – Фэрфакс пролистал бумаги, сверяясь с картой. – До хижины добираться недели полторы, а с таким грузом и того дольше. Мне понадобится помощь.

– Готов поспорить, ты не растратил все имущество отца, и кое-что полезное, что поможет сократить путь, там найдется.

Фэрфакс промолчал, плотно сжав губы. Изнывая от любопытства, я заглянула через его плечо, но ничего интересного на желтоватых листах написано не было.

– Сколько у меня времени?

– Риланны не должно быть во дворце к началу следующего месяца. – Мужчина направился к двери.

– Потому что так звезды сказали? – съязвил Фэрфакс вслед.

– Потому что такова ее судьба. А от судьбы не спрятаться, как бы этого ни хотелось. К тому же, если не ты, она найдет другой способ от девочки избавиться.

– Ты так и не ответил, что мне с ней здесь делать? – Колдун выразительно обвел взглядом комнату. – Чем мне эту знатную особу развлекать?

– Присматривать. Уверен, вы найдете общий язык.

– Не думал, что у меня репутация сиделки, – сквозь зубы прошипел Фэрфакс, – да еще шута для знатных дамочек.

– У тебя репутация человека, которому очень нужен второй шанс. – Мужчина замер перед дверью, полуобернувшись. Капюшон чуть съехал, и мелькнули очень знакомые глаза и подбородок. – И на твоем месте я бы этот шанс не упускал.

Колдун хотел было сказать что-то в ответ, но незнакомец уже взялся за дверную ручку. Забыв про указание Фэрфакса ничего не трогать, я потянула за грубую ткань плаща, надеясь разглядеть что-нибудь еще. Вместо этого все вокруг пошло резкой рябью, а когда успокоилось, я очутилась за околицей. Кое-как сдержала спазм и разогнулась как раз вовремя: на темный двор из мерцающего портала на полном скаку ворвалась лошадь. Всадник натянул поводья, спешился и скрылся в доме, вернувшись через минуту с горящим факелом в руках. Портал тем временем с тихим шипением растворился, а перекинутое через седло тело невнятно застонало. Фэрфакс огляделся и стащил свою пленницу на землю. Сдернул с головы мешок и заговорил.

Видеть себя со стороны было странно. Я никогда не отличалась особой красотой и манерами, но колдун запомнил меня какой-то чересчур вертлявой, взбалмошной, постоянно ревущей и сыпящей пустыми нелепыми угрозами. Воспоминания летели одно за другим, а я только и делала, что ныла, причитала да всячески портила мужчине настроение. А еще он не соврал: когда клыкастый волк прокусил голенище колдунского сапога, оставляя глубокую рану, боль эхом отозвалась и во мне. Симпатии ко мне после того случая у колдуна совсем не осталось. Я ощущала каждую вспышку ярости, раздражения и досады. Иногда, в удачные для нас обоих дни, Фэрфакс смотрел на меня нейтрально-дружелюбно. Мне бы этим тогда воспользоваться, но обида и злость так затуманили разум, что я эти маленькие шансы упускала из виду. И вылилось все в единственную, но самую обидную оплеуху.

Смотреть на воспоминания было просто невозможно. Я крепко зажмурилась, но чужие эмоции все равно эхом отдавались внутри. В конце концов я не выдержала и просто бросилась куда глаза глядят, лишь бы подальше от чужих голосов и осуждающих мыслей.

Остановилась я в незнакомой темной комнате. Колдун был тут: расхаживал туда-сюда, останавливаясь то у кровати, то у окна. Я чувствовала, что он недоволен, взволнован и очень разочарован. И в кои-то веки виной этому была не похищенная принцесса.

Делайла сладко потянулась, развалившись поверх одеяла.

– Кэлл, – сонно пробурчала она, похлопывая по постели. – От того, что ты не спишь, она не найдется.

– Тебе и на это наплевать? – процедил мужчина. Будь я на месте наемницы, сон бы мигом испарился: столько неприязни слышалось в голосе колдуна, что наутро можно было и не проснуться.

– Меня волнует, что я не высплюсь из-за твоей дурацкой совести. Хочешь прогуляться – скатертью дорога, – Делайла отвернулась, натянув одеяло до макушки.

Колдуну дважды повторять не пришлось: он стремительно вышел из комнаты, спустился вниз и остановился посреди улицы. Успел перекинуться парой слов с сонным трактирщиком, как вдруг деревушку накрыла странная волна силы. Нас оглушило на несколько секунд. От резкой боли даже Фэрфакс не сдержал стона, а вот трактирщик ничего не заметил. Над лесом метались птицы.

Я поежилась, осознав, что до нас долетели отголоски сломанного амулета. Волоски на руках зашевелились, когда я сообразила, насколько была близка к смерти.

Мужчина несся по лесу, находя дорогу каким-то магическим чутьем. Я, как могла, пыталась за ним поспеть, но возле хижины лесника отстала, потеряла из виду, и воспоминание сменилось.

Фэрфакс уже меня нашел и теперь нес на руках. Вид у него был обеспокоенный.

– Нельзя его так оставлять, – донеслось до моего уха.

– Тебе не все ли равно?

– Никто такого не заслуживает. У всех должно быть право на счастливый конец.

– Даже у самых-самых монстров?

– Даже у таких, как ты.

Я этих сонных слов не помнила, но для Фэрфакса они что-то значили: он остановился как вкопанный, рассматривая свою ношу.

– А вот теперь пора домой.

В этот же момент меня с силой дернули вверх, и я снова оказалась в гостиной колдуна. Нервно вздохнула и виновато отвела взгляд.

– Как это у тебя получилось? – Фэрфакс убрал руки. Я ожидала, что он будет злиться, ведь я ослушалась, но нет: мужчина не выглядел сердитым.

– Получилось что? – прохрипела я, прочищая пересохшее горло.

– Сменить воспоминание.

Я сжала виски ладонями, стараясь успокоить гудящую голову, попыталась отпить из холодной кружки, но та выскользнула из рук, разбилась, и чай расплескался по полу. Уголок светлого ковра тут же окрасился в коричневый.

– А я ей говорил, что ковер рядом с кухней – плохая идея. – Фэрфакс наклонился, собирая осколки. – Но нет, еще тогда заладила, что ковер этот лучший, задает тон всей комнате…

– Они говорили о пророчестве, – тихо перебила его я.

– Ага.

– Что в нем?

– Какая-нибудь чушь, как и во всех пророчествах. Видишь ли, – колдун встал, смотря на меня сверху вниз, – судьба человека не звездами на небе определяется, а его поступками. Хорошим он станет, плохим, великим или растворится среди других – зависит только от него, а не от того, что какая-то гадалка в бреду записала. Тебе просто не повезло. Сейчас мне интересно, как у тебя получилось из одного воспоминания выбраться в другое?

– А это должно быть сложно?

– Это должно быть невозможным, если только ты не главный дознаватель Ковена.

Я закусила губу, отвернувшись. Смотреть на Фэрфакса после всего увиденного было выше сил: к прежней обиде прибавился жгучий стыд за собственные поступки. Колдун убрал осколки и встал передо мной.

– Сдается мне, твои приключения ночевками на улице не ограничивались. Вот только еще одну душещипательную историю этот ковер не переживет. Давай-ка прогуляемся. Держу пари, Илай ничего тебе в городе не показал.

Отказываться от его руки в этот раз я не стала.

Глава 16

Удивительно, как мало человек обращает внимания на мир вокруг, когда все его мысли только о пустом желудке. Выйдя из дома, я обнаружила, что осень подкралась незаметно: листья на деревьях окрасились в желтый и красный, стало ощутимо холоднее, горожане облачились в теплые плащи и шарфы. Солнце нет-нет да и проглядывало через плотные тучи, но грело совсем мало.

Разговор с Фэрфаксом не клеился. Путешествие по воспоминаниям не утомило физически, но вымотало душевно, и от пережитого хотелось просто убежать. Сталкиваться с колдуном взглядом было той еще пыткой: из памяти тут же всплывал образ заплаканной хамоватой принцесски, и становилось еще хуже.

Мне всегда казалось, что в истории, приключившейся со мной, роли очевидны: я жертва, колдун – злодей. Я хорошая, он плохой. И все его поступки плохие, и делает он их из чистого удовольствия. А на деле получалось как-то… размыто. И похититель мой не то чтобы злодей, и мне до образца примерной жертвы далековато.

Мы шли по улице молча, иногда обмениваясь короткими фразами о погоде и спешащих мимо прохожих.

– Не против сделать крюк? – Колдун указал на ажурные кованые ворота парка, который раскинулся вдоль квартальной стены. – Не люблю район ремесленников, там слишком шумно.

Я покорно кивнула. В общем-то, мне было все равно, как и куда идти. Парк был большим, холмистым. Аккуратные дорожки соседствовали с дикими тропинками. То там, то здесь встречались мраморные беседки. В одной такой при пересечении центральных аллеек проходило торжество: звучала скрипка, празднующие громко смеялись и пели, ветер трепал яркие бумажные ленты на колоннах. Несколько пар кружилось в развеселом танце, а между ними сновали играющие дети.

– Да, здесь тихо. – Я не смогла удержаться от саркастического замечания. Мимо с громким гоготом пронеслась орава ребятишек с воздушным змеем. Колдун зашипел, когда один из них едва не врезался в нас.

– Карманы проверь. – Он сердито взял меня под руку и ускорил шаг. – Если не украдут, так подкинут.

Я слабо улыбнулась, позволив Фэрфаксу увести нас на протоптанную тропинку. Буквально через несколько десятков шагов музыка стала почти неразличимой и воцарилась тишина. Только скрипели ветки над головой да шуршали листья под ногами.

Впереди, среди деревьев, замаячил светлый камень квартальной стены. Рядом с ней, на небольшом холме, рос старый, наполовину голый дуб. Под его кроной примостилась незаметная скамейка, заваленная листьями и желудями. Колдун небрежно скинул их на землю и уселся, откинувшись на спинку. Я пристроилась на другой конец, отсев как можно дальше.

– Я еще в прошлый раз хотел сказать, – колдун прикрыл глаза, – ты очень хороший компаньон для прогулок.

– Шутишь?

– С тобой есть о чем помолчать.

Хмыкнув, я уставилась на разноцветный травяной ковер под ногами. Отмалчиваться вечно все равно бы не получилось: рано или поздно пришлось бы обсудить и то, что я увидела в его воспоминаниях, и то, что произошло потом. Да и Фэрфакс всем своим видом намекал, что не прочь меня выслушать. Так что от долгой обстоятельной беседы все равно не удрать. А от меня уже зависело, как это начнется.

– Ты сказал, что Илай приехал, чтобы тебя о чем-то предупредить, – говорить о себе не хотелось, поэтому я припомнила тему прошлого разговора.

– Ага. – Колдун заметно оживился, ухватившись за возможность меня разговорить. – Помнишь темного, который напал на поместье?

Я кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от одного только воспоминания. Тогда страшно не было, а вот сейчас, когда я обдумала все события, начинали мелко дрожать руки. Побороть этот страх не помогали и снившиеся через день кошмары, в которых неизменно фигурировали желтоглазые злодеи.

– Чем-то я ему не угодил.

– Ты?

– Ну не ты же. У многих на меня зуб: у королевского двора, у Ковена, у парочки гильдий. Но я уверен, что темных магов среди моих врагов нет. То есть если и есть, то в этот список они вступили абсолютно добровольно. – Мужчина подобрал продолговатый желудь и принялся рассеянно вертеть его между пальцев. – Как бы то ни было, он меня искал, а кое-кто меня сдал…

– Кто?

– Делайла, – спустя несколько долгих секунд признался Фэрфакс, желудь в его руке затрещал. – Она кое-что у меня украла, а когда решила воспользоваться, посланники темного ее очень быстро нашли. Магические артефакты несут на себе сильный отпечаток магии того, кто их создал. Как отпечатки пальцев – у каждого индивидуальный, – видя, что я совершенно не понимаю, о чем речь, объяснил колдун.

– Она жива? – не то чтобы меня волновала судьба девушки. Скорее было любопытно, что с ней сделал темный. Или Фэрфакс.

– Живее всех живых, еще и с двойной оплатой, – махнул рукой мужчина. – Не стоит ожидать от наемника какой-то особенной верности.

– Мне-то казалось, что между вами есть что-то большее, чем… – Я не смогла подобрать подходящее выражение, но и не пришлось: колдун громко вздохнул, закатив глаза.

– Нам просто иногда нравится друг с другом проводить время. Это не накладывает каких-то особенных обязательств. Подрастешь – поймешь. Теперь твоя очередь.

Повисло молчание. Я попыталась собраться с мыслями, открыла было рот, но слова комом застряли в горле.

– Итак, ты решила, что нападение темного мага – идеальный момент для побега, – услужливо помог начать Фэрфакс. – Что случилось после Зарачара?

– А ты все это время за нами следил?

– Конечно. Лучше так, чем слушать сутками напролет ворчание Севиллы.

– А что стало с монстром? – Я всячески оттягивала момент, когда придется рассказывать о своих злоключениях.

– Мы его нашли и уничтожили. Бедняга травник жил с тварью столько лет, но так и не заподозрил, что женушка – нечисть. – Колдун откинулся на спинку, рассматривая почти опустевшие ветки над головой. – Как так получилось, что Илай тебя бросил?

– Он меня не бросал, я сама ушла.

– Он обещал за тобой приглядеть. Чтобы не получилось так, что тебя в какой-нибудь канаве ограбят, надругаются, а потом прирежут. И хорошо, если в таком порядке. Судя по твоему вчерашнему виду, что-то из этого списка с тобой все-таки случилось.

Собравшись с силами, я поведала колдуну историю, как мне в голову пришел замечательный план раздобыть рекомендательное письмо, попасть на аудиенцию к королю и затем вернуться домой. Описала, как придумала легенду о том, что хочу поступить в Академию, как заучила все самые быстрые маршруты от постоялого двора до нее, как выведывала скудную информацию о приоре. Колдун слушал с умеренным интересом, лишь раз не удержавшись от громкого хмыканья, когда я описывала свое знакомство с адептами.

Сложнее всего было подобрать нужные слова для того, что произошло в стенах библиотеки Академии. Произнести вслух, признать случившееся, означало принять тот факт, что внутри меня есть некая чужеродная сила. Сила, о которой я никогда не просила. В страшном сне мне не могло присниться, что я стану ведьмой, магичкой, колдуньей со всеми сопутствующими последствиями.

Колдун не торопил, а я постоянно сбивалась, пытаясь сгладить углы, но потом махнула рукой и сказала как есть:

– Ормак заявил, что у меня есть магия.

Вопреки ожиданиям, Фэрфакс эту новость воспринял очень спокойно. Задумчиво почесал нос и кивнул сам себе.

– Предположим.

– Первородная, – уточнила я, сама до конца не понимая, чем она отличается от какой-то другой. Мужчина чуть напрягся.

– Ормак очень хорошо разбирается в некоторых сложных аспектах магического искусства, – осторожно ответил колдун, с любопытством на меня поглядывая. – Если он так сказал, то я ему верю. Но лучше, конечно, заглянуть к нему еще раз и…

– Нет! – чересчур поспешно воскликнула я.

– Он тебя обидел? – удивился мужчина.

– Он не хотел меня отпускать. – Я сжала кулаки, старательно рассматривая спланировавший на колени дубовый лист.

– А, это тоже в его духе. Что было потом?

– Оно… Пробудилось. И меня выперли из гостиницы.

– Почему? Только не говори, что ты напросилась в гости к фанатикам. – Колдун ошарашенно уставился на меня. Захотелось вскочить и убежать куда угодно, хоть на край земли, лишь бы не чувствовать на себе этот взгляд. Уши горели.

– Я была уверена, что там ты не будешь меня искать, – едва шевеля губами, прошептала я. – Тебе же туда нельзя.

– И после встречи с Ормаком до тебя не дошло, что и тебе путь туда заказан?

От этого укоризненного тона хотелось выть. Я спрятала лицо в ладонях, спасаясь от дальнейших расспросов.

– Ладно, сейчас легко рассуждать, что было ошибкой, а что нет, – спустя минуту снова заговорил Фэрфакс. Он пододвинулся ближе и ободряюще положил руку мне на спину. – Дай угадаю: тебя не пустили на порог, а в качестве компенсации забрали все, что было?

– Они даже не дали шанса объясниться. Почему они вообще против магии? – глухо, сквозь ладони, откликнулась я. Шмыгнула носом и выпрямилась, зябко обнимая себя за плечи.

– Они боятся, – проговорил колдун. – А страх и непонимание порождают ненависть. Им кажется, что магия отбирает их жизнь, с ее помощью за ними следят и контролируют. Вот однажды кому-то из них в голову пришла мысль, что главная цель Ковена – управление всеми людьми в мире. Как тебе?

Ко всему магическому на моей родине относились с большой долей подозрения. Пользовались, но с оговорками, с оглядками на безвыходность ситуации, а в большинстве случаев и вовсе старались держаться подальше. При этом сказки, легенды, предания – все слушалось с большим удовольствием. Хотя при дворе не брезговали приворотными и всякими сопутствующими зельями, но открыто практиковать магию все-таки не рисковали. Одно дело свалить вину за сгоревшую половину деревни на приезжего чародея, и совсем другое – отвечать своей головой. Стоило признаться честно: во всем Катергейме сильных магов было днем с огнем не сыскать. Да и особенной потребности в них не было.

– Не замечала, чтобы люди от магии зависели. У меня дома она вообще не в почете. – Я запнулась, когда за спиной раздались голоса.

К нашему дереву свернула увлеченная друг другом парочка. Они бросили негодующие взгляды на занятую скамейку и расположились неподалеку, заходясь в многозначительном покашливании.

– Сходили бы оба к лекарю, – не выдержал Фэрфакс, когда понял, что продолжать я не собираюсь, и придется начинать все заново. Не слушая возмущенные возгласы, он встал и поманил меня следом.

Через каменную арку мы вышли на центральную площадь с белым собором. Сегодня было особенно людно: с одной стороны бушевала толпа просителей у городской мэрии, с другой расположилась небольшая ярмарка на три десятка прилавков. Торговали, как обычно, выпечкой, вязанками колбасы, домашним вином, огромными головками пахучего сыра и всякой полезной всячиной. Небо, затянутое серым, не располагало к долгим торгам, цены не кусались, а продавцы, не желая вымокнуть под собиравшимся дождем, с большим красноречием нахваливали товар. У одного прилавка я задержалась, с удивлением рассматривая иголку, которая сама ловко штопала дырку на шерстяном носке. Усатый купец, заметив мой интерес, тут же пообещал целый набор таких игл всего лишь за пять золотых. А если госпоже, то есть мне, больше по душе что-то другое, то в наличии есть самопишущее перо, зеркало, которое предсказывает погоду и дает совет на целый день, волшебная пудреница, скалка, всегда раскатывающая идеальный круг теста, незатухающие свечи и еще тысячи полезных диковинок. Каждую из них можно было купить всего-то за какой-то десяток золотых.

– Я тебе таких целую телегу зачарую. – Фэрфакс успел уйти достаточно далеко и теперь вернулся, с силой пытаясь оттащить меня от прилавка. Как раз в этот момент торговец положил передо мной бархатную коробочку и заговорщицким тоном намекнул, что украшение это совсем не простое, а редкий вид аметиста в нем поможет найти магические источники в любом уголке Ниверии. И, не слушая возражений, открыл. Мое лицо озарило фиолетовое сияние, и я отшатнулась, вспоминая, что оно означает.

– Красивая вещь. – Колдун наклонился, разглядывая тонкие серебряные нити, которые оплетали камень. – Как тебе?

– Для красивой девушки в самый раз, – купец тут же определил, у кого из нас могли быть деньги, и заулыбался особо липкой улыбкой.

Мы с Фэрфаксом одновременно скривились, словно откусили от лимона. Поняв, что сглупил, торговец заговорил о гравировке и ковке, вытащил еще несколько коробочек и все-таки колдуна заинтересовал. Тот прищурился, рассматривая несколько камней на свет.

Мне было неуютно: казалось, прохожие, привлеченные свечением, буравят нас взглядами. Мелкими шажками я отошла в сторону, с усиленным интересом изучая странного кроя платье, подвешенное над одним из столов.

– Вот из-за всего этого барахла, которое только кажется полезным, появляются такие, как Общество Истока. – Колдун поравнялся со мной, заприметил прилавок со съестным и повел к нему. Приценившись, выбрал круглый пирог, украшенный плетеной корочкой. – В быту магия не особо полезна.

– Правда?

– Да. – Мужчина обменял пару монет на бумажный сверток и сунул его под мышку. А затем сморщился и заговорил высоким писклявым голосом: – «Они заберут нашу работу». Ага, сейчас же. Представь себе: четыре десятка столяров, каменщиков, разнорабочих и портных собрались и предположили, что магам из Ковена делать больше нечего, как сутками напролет зачаровывать рубанки и метлы.

– Иголки выглядели неплохо, – не согласилась я. – Если надо починить два десятка носков зараз…

– И иголки эти будут стоить тебе столько, что проще корзину новых носков купить. А еще никто из этих пройдох не скажет, что на третьем десятке магия из этой иглы выветрится. Думаешь, маги всегда колдуют?

– А разве нет?

– Можно, но не нужно: быстрее сделать руками, да и результат будет более предсказуемый. Все эти самоштопающие иголки, заговоренные карандаши и поварешки – все это может иногда помочь людям, но их никогда не заменит. Впрочем, у личного повара Ульриха пунктик на эту тему. На всей кухне нет ни одного незачарованного предмета: кастрюли, тарелки, даже ложки. Повар так ненавидит, когда кто-то путается под ногами, – колдун усмехнулся, – что предпочел ежемесячно платить из собственного кармана, лишь бы не иметь живых бестолковых помощников.

– А ты откуда знаешь, что происходит на королевской кухне?

– Бывал там, – лаконично ответил Фэрфакс. – Присмотрела себе что-нибудь?

– Смысл? У меня денег нет, – мрачно буркнула я, засовывая руки в карманы.

– Ну, это как раз поправимо, – бросил он, уверенно уходя с площади и быстро сворачивая в проулок. Поспевать за колдуном было сложно. Иногда мужчина останавливался, отвешивал пару комментариев об очередной лавке, и мы продолжали путь.

– Как, говоришь, назывался тот постоялый двор? – Он остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину.

– Что-то про быков… Зачем мы сюда пришли? – Я узнала вывеску над дверью и было попятилась, но колдун удержал меня за воротник куртки. – Как ты ее нашел?

– Ты сама сказала, где она. И здесь мы, чтобы восстановить немного справедливости. – Он вручил мне пирог, хрустнул костяшками пальцев и уверенно толкнул дверь.

Внутри гостиница ничуть не изменилась. За пошарпанной стойкой восседала та самая распорядительница, уткнувшись носом в толстую тетрадь со столбцами цифр. Не поднимая головы, она холодно поздоровалась. Фэрфакс приветствие проигнорировал, нарочно громко топая по старым доскам пола. Амулет, которым проверяли всех постояльцев, висел на крючке позади стойки и с каждым новым шагом колдуна разгорался все сильнее. Женщина отвлеклась от записей, обернулась, переводя взгляд то на кристалл, то на приближающегося гостя.

– Это зона, свободная от магии, – скрипучим голосом начала она, когда лиловые блики стали такими же яркими, как пламя в лампе. Я прикрыла дверь, оставаясь возле порога.

– Правда, что ли? – Колдун даже шага не замедлил.

– Мы не обслуживаем магов…

– А я и не заселяться пришел. – Фэрфакс сжал кулак, и амулет треснул, а потом разлетелся на десятки осколков, оставив на стене обугленное пятно. Женщина вскочила, опрокинув стул, а из главного зала высунулся охранник.

– У тебя есть то, что принадлежит моей подруге. – Колдун оперся на стойку. Распорядительница перевела взгляд на меня, узнала, и я неловко махнула бумажным свертком.

– Девчонка нарушила правила, – выдавила она.

– С каких это пор правила позволяют тебе грабить девиц?

– Она с этими правилами согласилась, – женщина положила перед колдуном толстую папку с подшитыми пергаментными листами. – Вот здесь есть ее подпись: Рирариланна Кан…

Фэрфакс наградил меня выразительным взглядом, тяжело вздохнув, и вырвал бумаги из сухих рук распорядительницы.

– Где именно? – Он потряс папку в воздухе, отчего все незакрепленные листы повалились на пол.

Бумага ярко вспыхнула, и огонь мгновенно уничтожил записи. Колдун демонстративно отряхнул руки, сбрасывал пепел на столешницу.

– Ты знаешь, зачем я пришел. Э, нет, приятель, еще шаг, и я тебе эту палку вместо хребта кое-куда засуну.

Здоровенный детина застыл с поднятой ногой, недоверчиво поглядывая то на Фэрфакса, то на распорядительницу, то на видавшую виды дубинку, зажатую в огромных мясистых ладонях. Я жалась поближе к двери, стараясь не привлекать внимания.

Женщина гляделки с Фэрфаксом проиграла. Презрительно сморщив нос, она отперла ящик стойки и швырнула на нее полупустой тряпичный кошель.

– Не сезон? – сочувственно поинтересовался колдун, взвешивая его на ладони. – Рила, тут все?

Под уничтожающим взглядом распорядительницы мужчина перекинул мешок мне.

– Я буду жаловаться в Ковен, – зашипела женщина Фэрфаксу. – У нашего общества есть королевское дозволение, и Ковен магов обязался…

– Можешь хоть в королевское лото писать, – улыбка колдуна превратилась в оскал, – но имей в виду: дрянные притоны, как твой, иногда воспламеняются сами по себе. Совершенно без чьей-то помощи.

Он подмигнул охраннику, так и не решившему, куда деть дубинку. Женщина впилась в меня ненавидящим взглядом.

– Мне чужого не надо. – Я развязала мешок и выцепила пригоршню монет. Несколько серебрушек проскользнули через пальцы и с громким звоном покатились по полу. – Забери остальное, пожалуйста.

– Везет тебе, что она такая благородная. – Колдун взял протянутый кошель и несколько раз подкинул его в воздух. Распорядительница молчала. – Так и быть, остальное пойдет в фонд обманутых Обществом Истока бедолаг.

– Никогда о таком не слышала, – прошипела женщина.

– Я его только что основал, – доверительно сообщил Фэрфакс, беззастенчиво выудив из мешка самые крупные монеты. – Об этом тоже можешь написать в Ковен. Думаю, они захотят в него вступить.

Колдун небрежно вернул мешочек, кивнул на прощание и в гробовом молчании направился к выходу. Я поспешила следом, чувствуя, что, если бы взглядом можно было убивать, от нас обоих не осталось бы и мокрого места.

Погода окончательно испортилась: ветер поднял в воздух дорожную пыль, накрапывал дождь.

– Зачем ты это сделал? – едва мы отошли достаточно далеко, я перегородила Фэрфаксу дорогу. – Без этого можно было обойтись!

– Мне они просто не нравятся, – пожал плечами колдун. – Да и день испорчен, если я кому-нибудь не угрожал.

– У тебя будут неприятности. Ты слышал, что она сказала?

– Ты за меня переживаешь? – Мужчина воззрился на меня с притворным удивлением.

– Не хочу, чтобы меня считали соучастницей. А вообще, чтобы грабить кого-то безнаказанно, надо сперва сесть на трон. Этому каждого будущего правителя с пеленок учат.

Фэрфакс моргнул и рассмеялся. Смех был заразительным, поэтому я тоже улыбнулась: сначала только уголками губ, а потом уже широко, открыто. Все-таки возвращение честно заработанных мною монет было приятным событием.

– Я уже говорил, что иногда не могу тобой не восхищаться? – отдышавшись, спросил колдун. – За твоей головой, стоит тебе раскрыть себя, все наемники Ниверии в очередь выстроятся, а ты расписываешься настоящим именем, переживаешь из-за горстки монет и пустой угрозы от старой карги. Что это: безумие, отвага, или все вместе?

– Раз за мной охотятся, то тем более не стоило их драконить!

– А ты думаешь, гильдию наемников фанатики очень любят? Они следующие в списке, сразу после магов.

Про гильдию я знала только то, что она есть. И то, что кто-то из наемников не прочь по мою душу прийти. Напоминание об этом тут же испортило настроение. Осенние улицы утратили очарование, напомнив, что за нарядными фасадами могут скрываться весьма темные личности, а Айлонис – совершенно незнакомое место, в котором я чужая.

– Повезло тебе, что первый пятак неудач остудил их запал, – продолжил Фэрфакс. – Но не обольщайся: заказ может отменить только та дамочка, а она пока этого не хочет.

– И что мне делать?

– Учиться защищаться.

– Мечом махать?

– Если в тебе есть магический талант, его можно раскрыть. Парочка тузов в рукаве не помешает, а кое-чему полезному я могу тебя научить. Если, конечно, захочешь.

Слова колдуна звучали очень разумно. Я вспомнила огненный вихрь, мгновенно испепеляющий все вокруг, волну силы, которая отшвырнула несговорчивого магистра и разрушила невидимый купол. Магия могла сделать меня сильнее, дать преимущество над врагами, помочь разделаться с ними так же просто, как Фэрфакс разбирался со своими обидчиками. Заманчиво, конечно, но предчувствие было прямо-таки нехорошее. Зловещее, что ли.

– Ну, научусь я магии, а дальше что? – Я отвела взгляд, пытаясь согреть озябшие ладони дыханием. – Всю жизнь от них бегать? Или силой к королю на аудиенцию пробиваться?

– Король на тебя тратить время не будет. Тебе нужен совет Ковена, – невесело усмехнулся Фэрфакс.

– И что я им скажу? Так они мне и поверят на слово.

– Тебе – нет, а вот мне – да.

– Сознаешься в преступлении? – удивленно переспросила я. – Тебя за это казнят, или бросят в тюрьму, или…

– Ты явно переоцениваешь местное правосудие. – Фэрфакс поднял ворот куртки, защищаясь от промозглого ветра. – Я возвращал магический долг, а за такое не судят. Да и что они могут сделать? Исключат из своего прекрасного Ковена еще раз?

От меня не скрылась досада в его словах. Какую бы колдун браваду ни изображал, говорить об этом ему было тяжело. Еще бы: даже моих скудных познаний об укладе ниверийской жизни хватало, чтобы понять: Ковен – это не просто какой-то совет при короле, а содружество магов, куда они могли обратиться за помощью, где могли найти поддержку и единомышленников. Исключить из Ковена – все равно что изгнать волка из стаи. Жить-то можно, но тоскливо. Фэрфакс мое молчание расценил неправильно: помрачнел, нахмурился и сердито сложил руки на груди.

– Я тебе не нянька. Если хочешь, можешь хоть сейчас уйти и сама со всем разбираться. Слово даю – не стану мешать тебе убиться.

Пожалуй, еще пару недель назад такой расклад меня бы устроил. А сейчас тревожно екнуло в животе от мысли, что я снова окажусь одна. Да и колдун, когда не командовал, составлял вполне приятную компанию. Фэрфакс молчал, выжидательно сверля взглядом. На голову упала первая холодная капля, я тряхнула волосами и кивнула:

– Ладно, уговорил. Надеюсь, это твою совесть успокоит.

– Я тебя не уговаривал, – ворчливо взъерошился мужчина. Оставалось только улыбнуться – настолько было видно, с каким облегчением он тихонько выдохнул.

– А за что тебя в первый раз выгнали? – Я взяла его под локоть, переложив пирог в другую руку.

– За чересчур красивые глаза.

* * *

Возможно, мечтай я с самого детства стать великой магичкой, сейчас бы с большим рвением выполняла указания колдуна. А постигающие раз за разом неудачи мотивировали бы стараться лучше, а не подталкивали махнуть на всю эту затею рукой. Но я не мечтала, поэтому все требования Фэрфакса выполняла с умеренным любопытством и изрядной долей скептицизма. Колдун старался вести себя прилично, но все мои провалы воспринимал чуть ли не как личное оскорбление: ворчал, сопел и отпускал едкие замечания.

За два часа мы испробовали самые, по его словам, распространенные методы раскрытия магического таланта у новичков, но ни один из них не сработал. Когда часы в гостиной пробили семь, Фэрфакс не выдержал и объявил, что всему виной пустой желудок и продолжить следует после ужина. Мне очень хотелось заметить, что дело в учителе, но тот мог запросто оставить меня без еды.

На ужин был пирог. Колдун положил руку поверх бумаги, и еда тут же нагрелась, наполняя кухню вкусным ароматом печеной курицы и трав.

– А говоришь, поварам нечего опасаться. – Я отщипнула кусочек от корочки.

– Знаешь, сколько еды до этого я спалил до углей? – Мужчина принялся нарезать пирог, раскладывая кусочки по тарелкам. – Между прочим, маги моего уровня редко растрачиваются на такие фокусы.

– А мне казалось, тебе, наоборот, нравится своими фокусами щеголять.

– Не без этого, – согласился Фэрфакс и пододвинул мне тарелку, усевшись напротив. – Это довольно приятно. И впечатление всегда производит соответствующее. Когда у тебя начнет получаться, ты поймешь, о чем я говорю.

– Если будет получаться.

– Будет. В шестнадцать лет начинать поздновато, но бывало и…

– В семнадцать, – поправила я и добавила, увидев, как колдун удивился: – На прошлой неделе.

– Поздравляю, – как-то замялся он.

– С чем? Это всего лишь один год. В королевской семье принято отмечать первый год, затем десятый, – покорно пояснила я, видя, что мужчина ничего о каннингемских традициях ранее не слышал, – когда наследник может вступить в права вместе с регентом, а потом тринадцатый, когда можно и от регента отказаться. А дальше каждые пять лет.

– Все не как у нормальных людей, – пробурчал Фэрфакс, скребя вилкой по тарелке. – Что, даже поздравительных открыток не шлют?

– Шлют, конечно. Но отмечать каждый год слишком накладно для двора, – далекие воспоминания вызвали улыбку. – Это же не просто пирушка на кухне, нужно собрать всю родню, пригласить знать со всего королевства, бал на три-четыре дня…

– Держу пари, твой братец каждый год кухонную пирушку закатывает.

– Он король. – Я отвела взгляд. – У него много друзей, много тех, кто хотел бы стать его другом. Никто же не будет запрещать им устраивать ему праздник.

– А стоило бы. Глядишь, в чью-то светлую голову и не пришла бы идея тебя украсть.

Мужчина пожал плечами, разом отправляя в рот оставшуюся порцию пирога. Я уныло ковыряла в начинке – своими разговорами колдун испортил весь аппетит. Не я придумывала эти вековые традиции, и точно не девице с сомнительными правами на нахождение в королевской семье их нарушать.

– А вот день рождения Ульриха мы каждый год неделю отмечаем, – расправившись с пирогом, проговорил Фэрфакс и сыто откинулся на спинку стула. – Торжество на семь дней, с амнистией, послаблением сборов и обязательным шествием через весь город. Советники каждый раз умоляют короля умерить пыл, но знаешь, что он им отвечает? Если у короны нет денег на праздник в честь любимого монарха, то и на толпу советников их тоже нет. И знаешь что? Каждый год находятся. – Колдун усмехнулся, собирая со стола грязную посуду. – Праздник как раз через три месяца, я тебя на него обязательно свожу. Покажу, как следует отмечать.

Вилка выпала из моих пальцев. Я стеклянным взглядом уставилась перед собой, пытаясь справиться с нахлынувшей тоской. Еще несколько месяцев вдали от дома, у колдуна под боком… Признаться, соглашаясь на предложение Фэрфакса, я рассчитывала управиться за одну, может быть, две недели.

Заметив мою реакцию, колдун чертыхнулся, понурив плечи. Свалил тарелки в таз и тяжело оперся на стол, сверля меня взглядом:

– Мне тоже положение дел не очень нравится, – почти шепотом произнес он. – И я все, что могу, сделаю, чтобы сдать тебя Ковену как можно скорее. Но сама понимаешь: это требует времени. А пока ты постоять за себя не можешь, раскрывать себя – самоубийство. И я на себя это брать не хочу. Понимаешь?

Из-за того, что в рассуждениях колдуна не было ни малейшего изъяна, становилось только противнее от собственной беспомощности. Я несколько раз качнула головой, соглашаясь с его словами.

– А если быстро освою какое-нибудь заклинание?

– То тогда я буду очень рад снова спать в своей кровати, а ты сможешь переселиться куда угодно, – пообещал Фэрфакс. – Но для этого надо стараться. А сейчас ты так стараешься, что, кажется, тебе у меня в гостях очень даже нравится.

– Мечтай. При первой же возможности уйду, – заверила я его, собирая последние крошки с тарелки.

– Тогда продолжим заниматься, чтобы эта возможность у тебя все-таки появилась.

* * *

Колдун решил изменить подход, взвалив на стол передо мной два десятка книг. Все они нашлись тут же, в подвале. Тихонько насвистывая себе под нос, он водил пальцем по рядам строчек, отыскивая нужную информацию. Я честно пыталась пройти дальше первой страницы введения, но от скуки то и дело клевала носом, подперев кулаком голову. Кажется, я все-таки уснула и встрепенулась, только когда слюна потекла по щеке.

– Твое усердие восхищает, – беззлобно подколол колдун. – Возьми вот эту, ее все адепты хоть раз вместо подушки использовали.

На обложке пухлого тома золотом было вытеснено название «Полная история магии», автором значился Б. Фэрфакс. Поглаживая рельефные буквы, я вспомнила разговор с Илаем.

– Однофамилец? – Я приподняла тяжелую книгу над столом. Колдун отвлекся, скользнул по ней взглядом и покачал головой.

– Отец. Предвосхищаю твои вопросы: он был знаменитым исследователем и сгинул много лет назад. Никто не знает куда, да никто и не искал.

– Почему? – Я раскрыла том. Страница начиналась с длинной витиеватой благодарности всем причастным. Глаз зацепился за знакомое имя.

– Потому что хорошие исследователи, как правило, дрянные отцы. – Мужчина фыркнул и уставился в книгу, ставя точку в этом разговоре.

С одной стороны, не очень хотелось лезть в семейные дела колдуна, с другой – было любопытно, потому что «История Ниверии» мне понравилась. Сверившись с оглавлением, я раскрыла том на середине – как раз на главе, посвященной первородной магии. Несмотря на возросший объем текста, ничего принципиально нового я не нашла. Разве что прибавились короткие исторические зарисовки да имена когда-то живших первородных. А строчки, засевшие в голове еще с прошлого раза, отыскались и тут.

– У Бернарда написано, – я с усилием сглотнула комок в горле, – что человек не может обладать первородной магией. А Ормак сказал, что моя магия первородная.

– Ага. – Фэрфакс сердито оторвался от чтения.

– Тебе не кажется, что…

– То, что он когда-то написал, не непреложная истина. Ему при жизни не встречались люди с первородной силой, а мне вот ты попалась.

– Но если, – у меня пересохло в горле, – если это значит, что я… не человек?

– А кто? – Фэрфакс раздраженно отобрал книгу, с силой захлопнул и отложил на край стола. – Выросла-то ты среди людей, ведешь себя как человек. Говоришь как человек и думаешь как человек. Происхождение – формальность. Просто прими как данность и наслаждайся.

– Наслаждаться чем? – мрачно переспросила я.

– Тем, чему научишься. – Колдун порылся в стопке книг и извлек потрепанную тонкую брошюру. – Не люблю творчество Эстер, но тебе может понравиться. А теперь дай мне полчаса тишины.

Поджав губы, я приготовилась к очередному скучному и напыщенному введению, но книга захватила с первых строк, начинавшихся с фразы «Если вам, как и мне, не повезло родиться с магией, то не торопитесь прыгать с соборной башни». Первую главу, посвященную самому феномену внезапно пробудившейся силы, я проглотила на одном дыхании. На второй – тихонько посмеивалась в кулак, читая о конфузах, в которые начинающие незадачливые маги обязательно попадали. А на третьей, добравшись до непосредственного описания применения самых базовых магических приемов, сама решилась их повторить.

Убедившись, что Фэрфакс не смотрит, я украдкой, из-под стола, направила руку на свечу и сосредоточилась: представила вспыхивающий огонек и щелкнула пальцами раз, другой, третий, от усердия закусив губу. На пятый по фитилю пробежала искорка. Одновременно испугавшись и обрадовавшись, я чуть не подпрыгнула на месте.

Колдун одобрительно хмыкнул.

* * *

Прерывистое громкое дыхание заглушает собственные мысли. Ветер треплет подол длинного шелкового одеяния, перепачканного грязью и кровью. Бежать не получается: на каждый вдох резкой болью отдается рана в боку, которую зажимаю ладонью. Хромаю, упорно шагая вперед к смотровой площадке. Ухватываюсь за тонкую ограду, перевожу дух и оглядываюсь.

Заходящее солнце золотит окружающие горные хребты. Вокруг клубится марево, поднятое брызгами водопада. Красоты природы меня не трогают – мой взгляд прикован к махине замка позади: серой, с остроконечными крышами, зубчатыми стенами и цветными витражами в узких высоких окнах. В темном провале ворот шевелится тень, и даже с расстояния в полсотни метров я вижу, как грозно сверкают янтарные глаза.

Он идет быстро, чересчур быстро для того, чья нога неестественно вывернута. Бархатный черный камзол, расшитый золотыми нитями, порван и испачкан, а бледное лицо перекошено гримасой ярости. Длинные льняные волосы растрепались.

С трудом переваливаюсь через ограду, делаю несколько шагов, вставая на мокрые скользкие камни. Время словно замедляется, не слышно ни рева воды, ни шума ветра, ни собственного дыхания. Только гулкие удары сердца, как будто огромный барабан внутри: тук-тук, тук-тук, тук-тук.

– И что дальше? – желтоглазого отделяет от меня каких-то десять шагов.

Молчу, улыбаясь вместо ответа. Помню, что надо быть осторожнее: каждое слово может обернуться против меня. А сейчас, на пороге, совершить ошибку проще простого. Под ногами бесконечная пропасть, укрытая плотным клубящимся туманом.

Тук-тук, тук-тук. Чем дольше смотрю вниз, тем безразличней становится все, что было до и будет после.

– Сейчас у тебя отрастут волшебные крылья? – Он останавливается, когда я делаю шаг в сторону края. – Или улетишь на спине дракона? Что ты будешь делать дальше, Лара?

Тук-тук.

Смотрю на него, запоминая каждую черту лица: островатые скулы, высокий лоб, квадратный подбородок, тонкие губы. Он красив даже сейчас, испуская ядовитое желание причинить как можно больше боли всему живому вокруг. И я знаю: протяни он руку, сделать шаг будет еще сложнее.

Тук-тук… Тук-тук…

Его ярость сменяется растерянностью, а потом еще большей ненавистью.

– В какой бы мир ты ни сбежала, в каком бы времени ни оказалась, судьба всегда приведет тебя сюда.

Кривлю губы в улыбке: хоть что-то у нас все-таки получилось создать, пусть это и прощальное проклятие. Вот и все, осталось просто шагнуть.

Тук…

* * *

Из кошмара я вынырнула вместе с громким треском двери. Фэрфакс, одетый в полосатую пижаму, ворвался в комнату с коротким мечом наперевес. Над его головой металась яркая искорка, освещая каждый уголок спальни.

– Что случилось?! – Он огляделся, не обнаружил ничего необычного и опустил оружие. – Ты орала так, будто тебя убивают.

– Там… Там… – Я задыхалась, не в силах справиться с приступом паники. – Он… Идет…

– Кто? – Колдун нахмурился, отошел к окну и посмотрел наверх. – Здесь кто-то был?

– Да… Нет… Мне приснился кошмар, – выдавила я, садясь на кровати и обнимая подушку, чтобы скрыть, как сильно меня трясет.

Все падение и последующий удар о скалы я почувствовала как наяву. К вспышке боли примешалась горечь от последнего воспоминания, которое принадлежало тому, кто испытывал не только страх перед янтарными глазами. Даже ту агонизирующую секунду после приземления я прочувствовала каждой клеточкой тела, но худшее последовало потом.

– Так да или нет? – Фэрфакс явно был разочарован, решив, что застанет здесь реального врага. В недрах подвала что-то скрипнуло, и он, сухо чертыхнувшись, вышел из спальни. Вместе с ним пропал и свет, а в комнате снова стало темно – уличный фонарь сегодня не зажигали.

– Подожди! – меня охватил ужас предстоящего одиночества в ночной тьме. Запутавшись в одеяле, я мешком свалилась на пол. Кое-как поднялась на ноги и выскочила в темную гостиную. Дверь в узкий коридор была открыта, за ней – кромешная темень. Я мялась на пороге пять минут или десять – не знаю сколько. Решиться войти было слишком сложно.

– Кэллиан?

Голос дрожал, прозвучало едва различимо, сипло. Сомневаюсь, что он услышал бы меня, будь мы в одной комнате. Ожидание тянулось мучительно: казалось, что прошло чересчур много времени – можно было уже обойти весь подвал по второму кругу, а колдуна все не было.

– Кэллиан? – Я все-таки шагнула в коридор, стараясь не обращать внимания на холодящий ступни пол. Рукой оперлась о стену, помня, что первая комната должна находиться справа. Не успела я сделать и пяти шагов, как по спине пробежал холодок, а мрак впереди словно зашевелился. Последние секунды кошмара вновь оживали. Ощущение коридора пропало: я больше не чувствовала себя в помещении, не могла понять, где заканчивается мое тело. Ватная тишина окутала, перед глазами заплясали красные точки, и я, всхлипнув, осела на пол. Страх сковал так, что даже одного вдоха сделать не получалось.

Пустота. Вот что было последним, по-настоящему пугающим в моем сне. Ни небесных кущ, ни кипящего котла с грешниками, ни умиротворенного покоя за падением не последовали. Только бесконечная Пустота и Тишина…

Я беспомощно шевелила ртом, слепо таращась перед собой. По щекам градом катились слезы.

– Я же сказал оставаться в комнате. – Фэрфакса я не видела, но зато хорошо почувствовала, как он встряхнул меня за ворот рубашки, поднимая на ноги и подталкивая к выходу. – Зачем за мной идти, если боишься темноты? Ну-ка, приди в себя.

Он ощутимо грубо потряс меня за плечи.

– Не сказал, – с трудом выдохнула я, стуча зубами. Колдун довел меня до гостиной, закрыл дверь и зажег лампу. Пятно света выхватило скомканное одеяло на диване и сброшенную на пол подушку. Я очень живо представила, как Фэрфакс, с трудом помещающийся на миниатюрной софе, подрывается и бежит на мой крик.

– Могла бы и сама догадаться. Много бы от тебя пользы было, если бы там кто-то был? – сердито рявкнул колдун. – Иди спать.

От одной только мысли снова оказаться один на один с темнотой меня затошнило. Вытирая глаза тыльной стороной ладони, я лихорадочно пыталась придумать, как выпросить у Фэрфакса если не зажженную свечу, то хотя бы капельку сочувствия.

Колдун моих терзаний не замечал, всем своим видом показывая, что хочет быстрее вернуться к прерванному сну.

– Ты… не мог бы… со мной… посидеть, – с трудом выдохнула я, сама до конца не веря, что прошу его об этом. – Пожалуйста.

– А сказку на ночь тебе не рассказать? – едко процедил мужчина и наградил уничтожающим взглядом, но все-таки подхватил с пола одеяло и прошел в спальню, обдав почти осязаемой волной презрения к самой просьбе. Он поставил лампу на пол и завалился на кровать поверх покрывала, закинув руки за голову.

– Я думала, ты…

– Буду спать на полу? Нет уж, на такие жертвы я не готов. Боги, я и забыл, как удобен этот матрас. Нет, ты меня отсюда не сгонишь.

По его лицу было непонятно, то ли колдун шутит, то ли злится, то ли все сразу.

Я настороженно юркнула под одеяло, примостившись на самом краю и пристроив между нами подушку как дополнительную преграду. Фэрфакс растянул губы в улыбке, но промолчал, потянувшись затушить лампу.

– Оставь. – Я вцепилась в его руку.

– Не уснешь же.

– Пожалуйста.

Колдун шепотом выругался, но свет оставил. Немного поворчал и повернулся к лампе спиной, оказавшись чуть ли не нос к носу со мной. На всякий случай я отодвинулась, но Фэрфакс даже не заметил, мерно посапывая.

Я разглядывала его лицо только потому, что закрывать глаза было страшно: слишком свежи воспоминания о дурном сне. Впервые за весь день мне самой остро захотелось с колдуном поговорить. О чем угодно, лишь бы перестать чувствовать ту пустоту внутри. Осторожно, одним только кончиком пальца я провела по его щеке – щетина была жесткой, колючей.

– Ну что еще? – сонно проговорил Фэрфакс, отмахиваясь от моей руки.

– Просто… интересно.

– Никогда щетину у мужчины не видела? – усмехнулся он. – Времени не было ее убрать, напомни завтра.

– Мне так даже больше нравится, – слова вырвались раньше, чем я успела подумать о том, как они прозвучат. – Ну, ты так… добрее. Не такой злой, как обычно.

– Да? – Колдун открыл один глаз, явно получая удовольствие от моего смущения.

– А еще больше нравится твой синяк.

– Правда? – Фэрфакс потрогал его, поморщившись.

– Радует, что кто-то тебя поставил на место, – мрачно пробурчала я, чувствуя, как из-за дурацкого разговора кровь прилила к лицу. И чего мне не спалось?

– Не обольщайся – я споткнулся.

– И упал на чей-то кулак?

– Вообще-то это было колено, – не стал упираться колдун. – И к твоему сведению, я был прав и победил.

– А как же иначе. Ты ведь всегда во всем прав, – последние слова вышли чересчур горькими.

Фэрфакс вздохнул, перевернувшись на спину.

– Что тебе снилось? – тихо спросил он.

– Темный маг. – Я закусила губу, прогоняя услужливо всплывающий перед глазами образ.

– Тот самый? Крепко же он засел у тебя в голове.

– Другой.

– Успела с еще одним темным завести знакомство? – в шутку, но достаточно серьезно спросил колдун.

Я покачала головой, уткнувшись в подушку.

– Да, эта братия умеет производить впечатление, – после нескольких долгих секунд ответил Фэрфакс. – Но я бы на твоем месте о нем не волновался.

– Ты сказал, что он искал тебя. Ты уверен в этом? Может быть, у него теперь зуб на нас двоих?

– Расспрашивал-то он обо мне, а не о тебе. Пока он всего лишь ночной кошмар, опасаться нечего. Ведь так? Или есть еще что-то?

– После Зарачара, – мне понадобилось не меньше минуты, чтобы привести в порядок мысли, – мне часто всякое снится. С желтоглазым. С разными желтоглазыми. Всякое… страшное. Горящий город, мертвецы и места, в которых я точно не была. Что это значит?

– Летавицы могут насылать не только сладкие грезы, но и кошмары. А кошмары – просто страшные сны. Если будешь искать в каждом смысл, с ума сойдешь задолго до старости. – Фэрфакс зевнул в кулак. – Засыпай.

Забыв, что он меня не видит, я кивнула. Честно попыталась задремать, но чувство тревоги так до конца и не пропало. Было в самоуверенных рассуждениях колдуна что-то очевидно ложное.

Один желтоглазый в моих снах все-таки был реальным: тот, что привиделся в переулке, тот, что предлагал пойти с ним, и тот, от чьей хватки жгло запястье. Я вытянула руку из-под одеяла, приглядываясь к коже. В слабом свете затухающей лампы она казалась землисто-бледной, но чистой, без всяких отметин. Однако я помнила, что это действительно было. Или мне казалось, что я помню. В памяти все смешалось: реальное наслаивалось на то, что точно существовать не могло. И, кажется, пришло время признать, что в одиночку мне во всем этом не разобраться.

Я потянулась потрясти колдуна за плечо, но тут он громко всхрапнул, перевернулся и придавил меня рукой. От неожиданности перехватило дыхание, и я замерла. Рука у Фэрфакса была тяжелая, и стоило лишний раз пошевелиться, как тот недовольно ворчал. Мерный свист неимоверно раздражал, но очень скоро я обнаружила, что мои веки подрагивают в такт звуку, а потом они вовсе налились свинцом, и я наконец провалилась в сон. На этот раз в самый обычный, без всяких темных.

Глава 17

Утро началось с громкого грохота в недрах подвала. Первый звучный «бах» выдернул из сна, а следующий заставил едва ли не подпрыгнуть на кровати. Фэрфакс и вовсе от неожиданности скатился на пол, сонно озираясь. Бахнуло еще несколько раз, словно с лестницы упала, отскакивая от каждой второй ступеньки, пара деревянных ящиков, и в коридоре раздались уверенные шаги.

Колдун прижал палец к моим губам, выразительно помотал головой, а сам подошел к двери, прислушался и вышел из комнаты, напоследок шепотом приказав ждать его. Страха не было. Было скорее любопытно, кому в голову могла прийти такая замечательная идея – вломиться в жилище мага. Потенциальным воришкам или убийцам я не завидовала, представляя, что с ними сделает злой, не выспавшийся колдун. Ожидания не оправдались: вместо звона стали или криков боли тишину нарушил громкий возмущенный женский вопль, а затем последовала тихая, но грозная тирада.

На цыпочках я подобралась к двери. Через щель можно было хорошо разглядеть гостью: высокая, стройная, затянутая в строгое платье из серого шелка. Густые светлые волосы уложены в аккуратный пучок. У нее было миловидное лицо, которое очень портило сердитое, насупленное выражение. Темно-голубые глаза метались от испачканного ковра и беспорядка, который остался с прошлого дня, к Фэрфаксу и обратно. Слов было не разобрать, но общий тон угадывался безошибочно: колдуна отчитывали, а тот вяло отбивался. Проклятая дверь скрипнула, выдавая, что в доме есть кто-то еще.

Женщина меня заметила, и я успела пожалеть, что высунулась: с такой откровенной неприязнью на меня еще никто в городе не смотрел. Под этим колючим взглядом я поежилась, переступая с ноги на ногу, не зная, куда деть руки.

– Ну, выходи уже. – Колдун небрежно поманил меня пальцем, и я послушно вышла из спальни. – Это Риланна, она…

– Мне все равно, – сухо отрезала незнакомка. – Проворачивай свои делишки подальше от нашего дома.

– Она не задержится надолго.

– Не сомневаюсь, – меня наградили еще одним уничижительным взглядом. – Ты не ответил на приглашение.

– Кстати об этом. – Мужчина виновато потер шею. – Я пропущу. Планы поменялись, у меня нет времени, Амелия…

– Что, прости? – холодно переспросила женщина. – Нет времени?

– Правда, дел по горло, – попытался оправдаться Фэрфакс. – Я не смогу. У меня есть обязательства перед ней…

– А перед семьей их у тебя нет?

Колдуна стало жаль. Было видно, что слова женщины задевают его за живое, и он и хочет с ней согласиться, и не хочет. Будь я на его месте, уже бы позорно и безоговорочно капитулировала. Из лучших побуждений, помня, что мы теперь с колдуном вроде как не враги, я осторожно потянула его за рукав:

– За один вечер со мной ничего не случится. Лучше проведи его с семьей. Кто знает, когда еще выпадет возможность?

– Поразительная рассудительность для столь юного создания, – не то похвалила, не то упрекнула женщина. – Прислушался бы к ней.

– Риланна, – колдун чересчур резко отодвинул меня обратно за спину, – помолчи. Амелия, я не могу ее оставить.

– Верно, не можешь. Об этом мы тоже с тобой договаривались.

– А еще мы договаривались, что ты не будешь вламываться, когда захочешь.

– В семь, – после минутного молчания отчеканила блондинка. – Нас будет шестеро.

Колдун изменился в лице: посуровел, отбросив напускную пристыженную гримасу, засунул руки в карманы пижамы и задумчиво пожевал нижнюю губу.

– А это точно?

– Точнее не бывает, – мрачно кивнула женщина. – Явится собственной персоной.

– Ладно, тогда мы придем.

– Мы?

Я разделяла этот вопрос. Фэрфакс его проигнорировал, просто уставившись на гостью. Обычно под таким взглядом оппоненты колдуна нервничали и начинали внимательно изучать носки своих ботинок, но женщина была не из робкого десятка: ответила не менее холодно, несколько раз кивнув, словно бы делая большое одолжение.

– Будет просто замечательно, если вы удосужитесь прийти хотя бы в чистом. И ради всего святого, приведи свое лицо в порядок. – Она хлопнула дверью на прощание.

Колдун беззвучно передразнил гостью, громким шепотом добавив несколько ругательств.

– Мы? – растерянно переспросила я. Фэрфакс чертыхнулся уже в голос.

– Тебе, наверное, интересно, кто это? – не оборачиваясь, бросил он.

– Владелица дома? Кажется, я уже ее видела.

– Хуже. Моя сестра. – Фэрфакс прошел на кухню, поставил чайник на плиту и досадливо потер лоб рукой. – День будет сложным.

– Почему? – Я села за стол, подтянув колени к подбородку.

– Традиционные семейные обеды редко проходят без эксцессов, – отмахнулся мужчина. – Просто держись рядом.

– Не похоже, чтобы я ей понравилась. Тогда зачем мне идти? Я могу и здесь переждать.

– Возможно, ты мне там понадобишься. А насчет Амелии… Ничего личного. Ей просто не нравятся девицы без штанов, – подмигнул Фэрфакс и принялся готовить завтрак. – Выбора у тебя особо нет, так что наслаждайся: в кои-то веки найдешь свободные уши, чтобы поделиться тем, какой же я отвратительный.

– На семейном-то ужине?

– А для чего они еще созданы?

Разговор плавно сошел на нет. Собраться с мыслями после резкого пробуждения все никак не получалось. Далекий кошмар при свете дня почти растаял, а вместе с ним пропала и моя уверенность, что желтоглазый был реальным. Мало ли что могло привидеться? Да и запястье, которое он обжег своей хваткой, выглядело совсем здоровым. Для верности я даже вытянула вперед руку, еще раз рассматривая кожу. Колдун как раз закончил готовить и поставил передо мной тарелку, а сам сел напротив.

– Что у тебя там? – спустя минуту не вытерпел он.

– Сам посмотри. – Я перегнулась через стол, подсовывая руку прямо ему под нос. – Видишь что-нибудь?

– Ничего. – Фэрфакс чуть прищурился, не переставая орудовать ложкой. – А что должно быть?

Это и мне бы хотелось знать. Вздохнув, я вернулась на место, меланхолично ковыряясь в тарелке. В этот раз овсянка не подгорела, но была такой склизкой на вид, что аппетит так и не пришел.

– Насчет вчера, – начала я, старательно подбирая слова, – кошмара, то есть не совсем кошмара.

– Ты уж определись. – Колдун невозмутимо дожевывал кашу.

– Мне кажется, что темный действительно был. Не вчера, а там, раньше, на улице.

– Вот как? – Мужчина вопросительно изогнул бровь. – И при каких же обстоятельствах?

– Просто появился из воздуха, пока я сидела и…

– И бредила. От голода, холода, недосыпа и пробуждающейся магии. Такое бывает, а ты чересчур впечатлительная.

Я умолкла, исподлобья глядя на Фэрфакса. Понять его было сложно: то он хочет разговаривать, то не хочет. То пытается проявлять заботу, то от всех проблем отмахивается. Делиться с ним своими сомнениями насчет кошмара резко расхотелось – колдун бы за словом в карман не полез и, как пить дать, высмеял бы.

– Закончила? Тогда начнем с чего попроще. Зажги ее. – Фэрфакс пододвинул низкую, основательно оплавившуюся с одного бока свечу на середину стола.

– Мне ведь защищаться учиться надо, а не фокусы показывать.

– Особой разницы между тем, чтобы поджечь фитиль или наемника, нет. Главное отточить мастерство, – по щелчку его пальцев огарок вспыхнул оранжевым пламенем. – Магия не так сложна, как ты думаешь. К тому же у тебя есть самый лучший стимул.

– Нет у меня никаких стимулов.

– А желание попасть домой, разве нет? – прищурился Фэрфакс. – Вернуться в свое прекрасное маленькое королевство и к той девице, которая решила от тебя избавиться. Забыла уже?

Я угрюмо промолчала и грозно уставилась на согнутый фитиль, но мысленно представляла, как поджигаю не его, а отросшую шевелюру колдуна, чтобы хоть как-то стереть с его лица ехидную ухмылку. На счастье Фэрфакса, получалось у меня только в воображении. Мужчина же мое молчание истолковал совсем иначе:

– Что, уже передумала возвращаться? Неудивительно: этот город никого равнодушным не оставляет.

– Не дождешься. Город такой же дурацкий, как и магия, как и все колдуны, и вообще – как только вернусь, про все тут же забуду!

Колдун закивал и криво усмехнулся. Слова прозвучали так неубедительно, что ни он, ни я в них не поверили.

* * *

Мне казалось, что между нами установилось шаткое взаимопонимание, и терпеть его заунывные нотации станет хоть чуточку проще. Как бы не так. Учитель из колдуна был отвратительный: занудный, нетерпимый к ошибкам и не упускающий возможности подколоть за очередной провал. К концу пятого часа занятий я была готова сдаться гильдии наемников, лишь бы больше не участвовать в этой пытке.

К счастью, Фэрфакс тоже не горел желанием продолжать: раздраженно буркнул, что до ужина осталось пара часов, и, если я не хочу выглядеть главным пугалом на их семейном торжестве, самое время что-то предпринять. И колдун, по доброте своей душевной, даже готов меня сопроводить – вдруг опять вляпаюсь в неприятности. А может, боялся, что я после всех ужасов обучения под его началом просто сбегу. Возражать я не стала: все-таки с компанией было если не веселее, то точно безопаснее.

По многолюдным торговым улочкам мы сначала бродили бесцельно, больше разговаривая о Ниверии, городе и о предстоящей в не очень отдаленном будущем встрече с Ковеном. Колдун был настроен пессимистично: своих собратьев по магическому цеху он откровенно недолюбливал, намекая, что рассчитывать на их помощь не стоит. Я парировала, что рискнуть нужно: хуже, чем сейчас, вряд ли станет.

Так мы переговаривались довольно долго, пока в одной из витрин мое внимание не привлекло пышное нарядное платье. В ниверийской лавке оно смотрелось чужеродно, чересчур вычурно, резко контрастируя со всеми остальными нарядами блестящей тканью, воздушным кружевом и лифом, расшитым бисером. В груди болезненно защемило, когда я невольно вспомнила, что давно, совсем в другой жизни, у меня таких было по три на неделю.

Фэрфакс со мной не пошел, предоставив самой себе. Внутри лавки оказалось светло и вкусно пахло лавандой. Мягкие желтые блики от ламп переливались на бисерной вышивке, и от платья было сложно отвести взгляд. Портниха, отвлекшись от разбора большой коробки с пуговицами, небрежно назвала стоимость, и я тут же приуныла: денег хватало разве что на половину нижней юбки такого наряда.

Во мне боролись две стороны: одна упорно нашептывала, что оно мне и не надо – тратить все, да еще и просить у колдуна взаймы ради одного сомнительного вечера, про который ничего не удалось узнать. А другая… Другая просто требовала купить вещь, напоминающую о доме и прежней жизни.

Я разглаживала тонкое кружево, выворачивала швы, примеривалась к длине и все не могла смириться. Портниха, заметив мои терзания, встала, осмотрела меня с ног до головы и потянула в сторону, приговаривая, что такими юбками старые девы в соседнем захудалом королевстве на знатных приемах полы подметают, а по мне сразу видно, что я не из них, и есть у нее для меня кое-что подходящее.

Подходящим оказалась свободная рубашка из серого шелка с длинными прямыми рукавами. Глубокий круглый вырез открывал ключицы, а если расстегнуть несколько верхних пуговиц, то и все остальное. К ней полагался широкий пояс-корсет из темной кожи, украшенный витиеватыми тиснеными узорами. Низ оставался на мой выбор, но женщина доверительно сообщила, что хорошие штаны еще ни одну девушку не портили. По счастливому случаю, они тоже нашлись в этой лавке.

Переодевшись, я придирчиво покрутилась перед зеркалом. С привычной придворной модой ничего общего наряд не имел, но сидел хорошо. То ли зеркало было магическим, то ли названная цена в десяток раз дешевле платья сделала свое дело, но наряд мне очень даже нравился. Женщина, видя, что я сомневаюсь, скинула еще четверть, и мы ударили по рукам.

Оставшийся пяток монет я отдала за то, чтобы в соседней лавке мне наконец-то привели в порядок волосы: вычесали мелкие колтуны, подровняли пряди и заплели в простую прическу. Засунув свертки с одеждой под мышку, я вышла на крыльцо, озираясь в поисках колдуна.

Тот нашелся на другой стороне улицы. Сидел на корточках перед жуликоватого вида тощим мужиком и играл в наперстки. Проигранные монетки и еще не разыгранные ставки неравными кривыми башнями возвышались по краям игровой дощечки, а несколько любопытных зевак тихонько посмеивались за спиной колдуна.

Фэрфакс безнадежно проигрывал. Так часто, что мужик искренне скалился щербатой улыбкой, уже предвкушая, как будет тратить золото.

– А, Рила, – колдун обернулся (в этот момент шарик из центрального стаканчика перекочевал в карман мужика), – ты как раз вовремя! Мне сегодня фантастически везет.

– Это не так работает. – Я едва удержалась, чтобы сочувствующе не похлопать его по плечу.

– Правда? У нас последний раунд, этот любезный господин пошел ва-банк. Я думаю, он здесь. – Колдун постучал пальцем по донышку перевернутого левого стакана.

– Ты проигрался. Даже я знаю, что с наперсточниками нельзя соревноваться в хитрости.

Шулер наградил меня змеиной улыбкой и театральным жестом опрокинул стаканчик. Икнув, он с открытым ртом уставился на медный шарик. А после и вовсе до того забылся, что в открытую похлопал себя по карманам.

– Похоже, удача сегодня точно на моей стороне. – Фэрфакс сгреб все монеты в кошель.

– Обманщик! – Мужик вскочил, швырнув доску.

– Это мне ты говоришь? – Колдун подавился воздухом. – Давай пригласим городскую стражу, она нас быстро рассудит.

Предложение второй стороне почему-то не понравилось. Грязно ругаясь, тощий наперсточник в два движения собрал вещи и поспешил вниз по улице, иногда оборачиваясь и потрясая кулаком. Фэрфакс с довольным видом пересчитал монетки:

– Видишь, с магией без гроша не останешься, – ответил он на мой укоризненный взгляд. – А таким простым фокусам уже к концу первого месяца учатся.

– Так и представляю, как я пришедшим по мою головушку наемникам предлагаю в карты сыграть.

– А представь, как они удивятся, когда проиграют. Идем, у меня тоже есть дела.

* * *

Выбранный колдуном путь занял больше часа. Мы прошлись вдоль набережной – через западную часть города протекала небольшая речушка, – пересекли огромный, но уже закрывающийся рынок, дошли до главной аллеи, с которой начиналась дорога к дворцу, и только потом повернули обратно. Несколько раз колдун ненадолго отлучался, оставляя меня ждать на улице.

Я стояла в стороне, наблюдая за спешащими по делам прохожими, разглядывала украшенные цветами балконы и прислушивалась к обрывкам разговоров, лишь бы не оставаться наедине с неприятными мыслями, которые колдун пробудил за завтраком.

Город меня все-таки зацепил – отрицать это было невозможно. Всю свою жизнь я провела вдали от шумных улиц, а за дворцовые ворота без сопровождающего отряда стражи выбиралась всего пару раз. Воспоминания о жизни до похищения как-то совсем потускнели, истончились и всплывали все реже и реже. Осталась навязчивая идея, что мне нужно домой, обратно. Вот только запал, который ярко горел пару недель назад, едва я выбралась из плачевного положения бродяжки, начал угасать.

Часть меня хотела в Айлонисе задержаться: изучить город вдоль и поперек, проникнуться шумной жизнью, посетить, в конце концов, недельный праздник в честь короля; а другая… другая часть была и не против, но не остаться, а вернуться как-нибудь потом, после того как все закончится. И даже компания Фэрфакса воспринималась как-то спокойнее, привычнее.

В привычке было все дело: за прошедшие полгода я начисто отвыкла от какой-никакой, но дворцовой жизни и приноровилась вот к этой новой, в которой вместо слащавых комплиментов мне говорили обидные колкости, вместо дорогих нарядов были походные штаны да грязные сапоги, а ночевать вообще приходилось там, где повезет. И вместо верного рыцаря, жаждущего моего внимания, был колдун, желающий от меня избавиться известным только его совести правильным способом. Еще нужно к этому прибавить пробудившуюся магию, которую, даже если отбросить угрозу наемников, стоило бы научиться контролировать. Как бы философски заметили велчане, в хозяйстве пригодится. Одним богам известно, сколько на это уйдет времени: недели, месяцы, годы. Придется как-то все это время с колдуном уживаться. И, к моему тихому ужасу, меня это почти устраивало.

Последняя встреча у Фэрфакса прошла не так гладко, как предыдущие, и вышел он мрачнее тучи. Мое настроение было ему под стать, поэтому остаток пути мы преодолели молча и домой попали за полчаса до срока.

– Долго тебе еще? – все то время, что я переодевалась, колдун недовольно ворчал за дверью, а стоило мне выйти, смерил долгим оценивающим взглядом и замолчал.

– Плохо? – не вытерпела я, поправляя рубашку.

– Я рассчитывал, что обойдусь просто чистым, а теперь тоже придется наряжаться, – протянул он, выталкивая меня из спальни.

Оттуда Фэрфакс вышел, облаченный в светлую рубашку и небрежно расстегнутый черный камзол с высоким воротником. Он уселся на стул и принялся чистить сапоги, бурча под нос, что мог бы пойти и в тапочках. Мне оставалось только неловко улыбаться, потому что заняться было решительно нечем. Разве что в десятый раз поправить пояс да складку на манжете.

Закончив, колдун встал, прошелся по комнате, разминая ноги и, поравнявшись со мной, сунул в руки маленький мешочек. Внутри оказался круглый серебряный медальон на плетеном шнурке.

– Это не подарок, потом вернешь, – ответил он на немой вопрос, показывая на круглый вырез рубашки. – Талисман на случай, если вечер пойдет совсем плохо.

– Ты же говорил, что это семейный ужин. – Колдун уже скрылся в темном коридоре, и мне пришлось поспешить, чтобы не остаться одной в темноте. Коридор заканчивался лестницей, вокруг которой громоздились коробки и несколько перевернутых ящиков, словно слетевших со ступенек. Я сообразила, что именно этим путем утренняя гостья попала к Фэрфаксу домой, и беспорядок вокруг – тоже ее рук дело, а дверь наверху – выход на первый жилой этаж.

– Когда столько магов собирается под одной крышей, всегда все из простого превращается в сложное, – мрачно сообщил колдун, легко взбежал по ступенькам и со скрипом распахнул дверь.

* * *

Внутри особняк казался больше, чем снаружи. Поднявшись на первый этаж, мы очутились в просторном, но темном холле-коридоре. Стены, наполовину обитые дубовыми панелями, бархатистые обои со сложным золотистым рисунком, вереница картин в массивных рамах и вычурные лампы из начищенной латуни – все это давило, сжимало и заставляло невольно ступать осторожно, едва ли не озираясь в ожидании какого-нибудь подвоха. Простенькое подвальное жилище колдуна производило куда более дружелюбное впечатление.

Стояла такая тишина, что можно было расслышать позвякивание посуды где-то за стеной. Фэрфакса такая атмосфера совершенно не смутила: он уверенно прошел по коридору и свернул в зал.

Столовая – большая и лишь немного светлее, чем коридор, – была сердцем дома. В нее вело несколько открытых проходов, и я живо представила, как обитатели дома, независимо от того, чем они занимались, в конце дня попадали сюда на ужин. Молодая служанка, накрывавшая на стол, коротко приветственно кивнула. Один из проходов вел в небольшой открытый кабинет-библиотеку, где нас уже ждали.

– Кэлл! – темноволосый юноша вскочил на ноги, едва мы откинули тяжелый полог и прошли через арку. – Уже не думал, что ты в этом году объявишься. Амелия всем плешь проела, что ты полгода как неизвестно где находишься.

– Морт, – Фэрфакс обнял юношу, несколько раз хлопнув по плечам, – у меня были дела.

– Дела? – Морт увидел меня и расплылся в улыбке. – Вот это неожиданность!

– Это Риланна, присмотри за ней, пока Амелия и Гэрри сводят меня с ума очередными счетами. – Колдун бросил на меня чересчур хмурый взгляд, как будто я уже успела сделать что-то не так, хлопнул юношу по плечу и оставил нас одних.

– Меня зовут Мортимер, – легко прервал тишину юноша. – Я двоюродный брат Кэлла.

Я тихо поздоровалась, испытывая неловкость от того, как быстро Фэрфакс спихнул меня со своих рук. Кабинет оказался крохотным: кроме книжных шкафов место нашлось маленькому круглому столу, паре кресел и большой картине с изображенным в полный рост всадником на сером коне. Долго оглядываться не получилось, и все-таки пришлось поднять взгляд на юношу, который стоял посреди комнаты и лениво перекатывал из руки в руку низкий пузатый бокал. Я давно отказалась от попыток определять возраст собеседников на глаз, поэтому просто отметила, что он не уступал в росте колдуну, обладал такими же пробирающими до мурашек льдистыми голубыми глазами, но черты светлого, гладко выбритого лица у него были мягче.

– Рад, что в этом году есть с кем разделить эту торжественно-унылую атмосферу.

– А что будем праздновать? Фэр… Кэллиан не вдавался в подробности.

– Самый лучший день в году – День памяти Бернарда Фэрфакса, – юноша мотнул головой в сторону портрета.

Я споткнулась на ровном месте, ушам не веря. Колдун, будь он неладен, притащил меня на поминки, да еще и обозвал их праздником?

Мне доводилось бывать на днях памяти. Самый запоминающийся был посвящен почившей королеве и требовал соблюдения всего соответствующего случаю придворного этикета: рыданий в платочек, скромного принятия соболезнований, нескромной хвалебной речи в честь деяний покойной, банкета персон на двести в течение пары дней и торжественной клятвы собраться еще через десять лет, чтобы славно провести время. Мне хватило и одного раза, чтобы мысленно поклясться, что я найду способ повторной встречи избежать. Умение с серьезным лицом слушать и самому произносить бесконечный поток льстивых историй и бессмысленных комплиментов покойнику было высшим навыком в королевской семье, но, увы, я им не обладала.

– Соболезную, – невнятно пробормотала я, пытаясь придумать подходящую любезность. Чертов Фэрфакс, мог бы хоть намекнуть! Я поспешно стерла дурацкую улыбку, постаравшись придать лицу хоть немного скорбное выражение. От Мортимера мои попытки не ускользнули, и он прыснул в кулак:

– Не стоит грустить в этот день, – юноша прошел по комнате.

– Почему?

– На похоронах плачут в основном из-за завещания: либо его нет, либо лучше бы его не было. Кэллу едва исполнилось одиннадцать, когда дядя решил, что он слишком хорош для этого мира. – Морт разом осушил бокал, останавливаясь перед портретом. – Кэлл ведь рассказывал о нем?

– Нет. – Я помотала головой, разглядывая изображенного мужчину. Общим с Фэрфаксом у него был только цвет глаз. – Но я знаю, кто это. То есть читала его книги.

– Значит, не знаешь, – заключил Мортимер. – Устраивайся поудобней, это долгая история. Итак, мой дядя…

Бернард Фэрфакс был знаменит: одни знали его как неутомимого исследователя и путешественника, другие – как эксцентричного деятеля, со смелыми, иногда даже чересчур, идеями и предложениями. Кто-то зачитывался его работами, а кто-то предпочитал не выпивать с ним в одной гостиной. Иногда отношение к нему могло меняться дважды, а то и трижды за месяц. И вроде бы все шло своим чередом: умеренно воспитывал детей, баловал племянников, в Ковене ему пророчили место Верховного магистра, а после одного, казалось бы, рутинного путешествия он свихнулся.

Нет, он не расхаживал по улице в простыне на голое тело, не вещал о близком конце света. Наоборот, навязчивая идея захватила его настолько сильно, что поглотила без остатка, не оставляя ни одной свободной минуты, чтобы ею поделиться. Он стал наведываться домой раз-два в год – сменить прохудившуюся дорожную сумку да сдать очередную рукопись в библиотеку. Если хватало времени, заскакивал в Ковен, проведывал Совет, а если и после этого оставался свободный день – выслушивал упреки жены, восхищался выросшей дочерью и хвалил юного сына.

Так продолжалось почти четыре года, а на пятый Бернард с некоторым удивлением обнаружил, что уже семь месяцев как вдовец.

– Знатный был скандал, – проговорил Морт, погружаясь в далекие воспоминания. – И ничего его не проняло. Напротив, еще больше загорелся этим Геминоном… Не слышала?

Юноша снял с полки толстую книгу, рассеянно подержал ее в руках и небрежно перебросил мне.

– Когда-то была популярной сказкой на ночь про магическое королевство первородных, другие миры, источники магии и все такое. И вот ради нее Бернард от всего отказался: от друзей, семьи, детей. Спустил почти все состояние и наделал долгов. – Морт поднес к губам бокал и лишь через несколько секунд сообразил, что тот уже пуст. Оглянувшись в поисках графина, он вышел из комнаты в столовую.

Название книги было на незнакомом языке. Едва я открыла том, в нос ударил запах пыли. Чувствовалось, что книгу последний раз брали в руки очень давно. Несколько первых страниц слиплись, словно когда-то намокли от воды. Разлепив их, я увидела короткое, в три строчки, предисловие, а ниже – длинный список имен, среди которых мне были знакомы уже три.

– Не похоже, чтобы он вас всех забыл. Вы тут точно есть. – Я провела пальцем по списку, когда юноша вернулся. – И в других тоже, я видела раньше.

– Видишь ли, семья – это не просто список, кто кого родил и кто кому и кем приходится. Недостаточно просто написать чье-то имя в книжке, чтобы стать хорошим отцом. – Морт ловко наполнил два низких стакана янтарной жидкостью. – Но хватит о нем, давай о чем-нибудь более приятном. Это заклинание или какое-то зелье?

– Ты о чем? – Я приняла стакан и принюхалась к янтарной жидкости. Пахло резко, необычно.

– Вот об этом. – Он покрутил пальцами возле моего лица. – Тебе на вид и двадцати не дать. Не поделишься секретом? Сколько тебе?

Я как раз решилась сделать глоток, и вопрос застал врасплох. Жидкость обожгла горло, я закашлялась.

От необходимости отвечать меня избавило появление в комнате новой гостьи. Она вошла размашистым шагом, позвякивая браслетами и подвесками, надетыми на нее в три ряда. Огненные волосы были заплетены в косы и уложены аккуратными кольцами на затылке. Воздушная полупрозрачная шаль развевалась за спиной как темные крылья. На загорелом симпатичном лице особенно ярко выделялись почти черные глаза.

– Мортимер! – воскликнула женщина, приветственно поднимая руки, отчего многочисленные украшения мелодично звякнули. – Да ты опять подрос.

– Кассандра, это ты уменьшилась, – парень обнял ее, макушка женщины едва доставала ему до плеча.

– Поживешь с мое, тоже станешь карликом, – отшутилась незнакомка, перевела взгляд на меня, и ее улыбка чуть-чуть увяла. – Морт, мы же договорились после того случая, что ты не будешь приглашать своих… компаньонок.

– О нет, она подруга Кэлла. Риланна, познакомься, моя старшая сестра Кассандра.

– Очень приятно. – Я торопливо протянула руку. Кассандра зачарованно пожала ее, разве что рот от удивления не открыла.

– Подруга Кэллиана? Нашего? – Она обернулась к ухмыляющемуся Морту. – Ему что, совсем голову отбили в гильдии?

– Не поверил бы, если бы он сам так не сказал.

– А Амелия в курсе? – Женщина все еще не выпускала мою ладонь.

– Она меня и пригласила. – Я осторожно освободилась из хватки.

– Просто очаровательно, – все также ошарашенно выдавила Кассандра, мотнула головой и взяла себя в руки. – Но это и к лучшему! Морт, не скажешь Амелии, что я пришла?

Юноша кивнул, оставляя нас. Кассандра, все так же настороженно улыбаясь, присела на подлокотник кресла.

– Я не хотела мешать вашему семейному празднику, – я виновато развела руками, – так получилось.

– Празднику? Боги, мы всего лишь раз в год собираемся, чтобы получить кусочек наследства да прочитать еще одну строчку из хитрого завещания дядюшки, – женщина подмигнула, достала из кармана колоду карт и принялась ее тасовать. – Будь моя воля, я бы на этот праздник жизни не приезжала.

От быстро снующих из руки в руку карт в глазах зарябило.

– Извини, привычка, – Кассандра припечатала колоду ладонями. – Не могу отказать себе в удовольствии и попробовать предугадать, что нас сегодня ждет. В прошлый раз подружка Мортимера бросила его прямо перед десертом. Бедняжка, не смогла ужиться с будущими родственниками и часа. Не против?

Не дожидаясь моего согласия, она расчистила место на столике и принялась раскладывать карты рубашкой вверх.

– Позволь личный вопрос: в каких вы с Кэллом отношениях? Я спрашиваю, потому что, сама понимаешь, такой себе повод для знакомства с семьей. Больше в стиле Морта, чем Кэлла.

– Сложных, – не раздумывая, ответила я. Вываливать на едва знакомого человека, да еще и сестру колдуна, всю историю – не очень хорошая затея. Самой бы разобраться, кто из нас больше сочувствия достоин. Не хватало еще испортить ужин, который и без того грозился быть непростым.

– Было бы странно, если бы было иначе, – Кассандра задумчиво кивнула, поправляя выбившуюся из прически рыжую прядь. – Переверни любую.

Я послушно выполнила требуемое: карта оказалась пустой, если не считать сложной узорной рамки по краю. Кассандра положила ее в центр, а затем принялась вскрывать остальные, тоже пустые. Однако с каждой перевернутой картой на первой проступали слабые линии, вырисовывались очертания предметов: чаша, гора, словно покусанный серп месяца. Мне никогда не доводилось присутствовать при таких гаданиях, поэтому я смирно сидела напротив, сложив руки на коленях и с любопытством поглядывая на хмурящуюся женщину.

– Можно твою ладонь? – не дожидаясь разрешения, она взяла меня за руку и поднесла ладонь к глазам. – Очень необычно.

– Что именно?

– Тебя, случайно, не проклинали? – пробормотала Кассандра, едва ли не носом водя по моей ладони. – Очень-очень необычно и странно. О, а это метки силы…

– Что?

– На твоем месте я бы…

– О нет, Кэллиан меня убьет, – в комнату вошел Морт и картинно приложил руку к сердцу, едва не расплескав половину стакана. – Только не говори, что она успела сделать это?

– Сделать что? – Я воспользовалась заминкой и отдернула руку.

– Предсказать твою скорую смерть, конечно, – юноша поставил стакан на стол, разрушая стройный порядок карт. Кассандра нахмурилась, сгребая их в кучу. – У Касси идеальная стратегия: неважно, какой вопрос ты задашь, увидит она или твою смерть, или очень скверную болезнь. И какая удача, что гадалка еще и по совместительству зельевар, поэтому продаст любое снадобье за сущие копейки. Ну-ка, признавайся, уже успела? Ты бледная как полотно.

– Дары нельзя контролировать, – женщина обиженно надула губы, пряча колоду в карман.

– Почему бы не попытаться перестать предсказывать по десять катастроф в год? В них уже никто не верит. Кстати, Амелия тебя ждет.

Рыжая скривилась, передразнивая младшего брата, сердито поправила шаль и вышла в столовую, бросив через плечо, что будет вместе с сестрой. Морт благодушно помахал ей на прощание.

– И не вздумай переживать о ее пророчествах. – Он повернулся ко мне, заметив, что я пристально рассматриваю ладони.

– Почему?

– Я должен быть мертв уже трижды. Увы, но Касси неисправима. Представляешь, однажды она…

Десятиминутный рассказ о неудачных пророчествах гадалки я слушала вполуха, непроизвольно потирая зудящее правое запястье. Сначала странные сны, потом морок желтоглазого на улице – проклятие идеально вписывалось в эту череду неприятностей, и прислушаться к совету и отбросить слова рыжеволосой никак не получалось. Я безуспешно искала предлог отправиться на поиски колдуна, но тут в соседнем зале раздался мелодичный звон колокольчика.

– О, похоже, ужин уже готов. – Морт потер руки, проходя через арку в столовую.

За круглым столом было накрыто на семерых. В центре стола стояло большое блюдо с запеченным куском мяса, наполнявшим комнату аппетитным ароматом говядины и пряных трав. Там же примостилось несколько тарелок с простыми закусками и салатом. Дородный лысеющий мужчина, облаченный в строгий коричневый костюм, уже занял свое место.

– Это Гэрри, наш… Все время забываю, в каком ты с нами родстве. – Морт дружелюбно толкнул его локтем.

– Троюродном. – Мужчина привстал со своего места и легонько сжал мои пальцы.

– Гэрри счастливчик, его Бернард в своем завещании не перечислял, но его жизнь такая скучная, что ему все равно нечего делать. – Морт плюхнулся на стул, закинув ноги на подлокотник. – Чем ты там занимаешься, Гэрри?

– Я тружусь в королевской канцелярии, – откликнулся мужчина, игнорируя пренебрежительный тон юноши. – Это настоящая работа, тебе бы тоже стоило такую найти.

– Хвала богам, у меня есть магия и не нужно становиться клерком.

– А могло бы пойти на пользу, – через другую арку в столовую вошли Амелия и Кассандра, последняя сердито шикнула на развалившегося на стуле брата. Следом, угрюмо смотря под ноги, прошел Фэрфакс.

На меня он обратил внимания меньше, чем на пустой стакан, в который тут же плеснул светлую жидкость из принесенной с собой бутылки. Я поспешила занять место рядом с ним. Все взоры были прикованы к сестре Фэрфакса, которая стояла позади своего стула, положив руки на спинку. Ее взгляд задержался на пустующем месте по правую руку от меня, и хмурое выражение на лице немного отступило. Я ожидала долгой торжественной речи, но ее не последовало.

– Рада, что вы все-таки пришли. – Амелия села и придвинула к себе бокал с вином.

Вилки заскрипели о фарфор, зашелестели разворачивающиеся салфетки. За столом ненадолго воцарилась неторопливая беседа: обсуждали позднюю в этом году осень и новую выходку принца – я так и не поняла какую, но, видимо, весьма вульгарную. В конце концов разговор затих, превратившись в гнетущее молчание.

– Приятно видеть, что в этот раз наше семейное сборище разбавлено кем-то новым. Да еще таким необычным, – нарушила тишину Кассандра.

– Необычным? – переспросила Амелия.

– О, это моя вина: недоглядел за Касси, и она успела извергнуть из себя очередное предсказание. Думаю, там опять про смерть, великое предназначение и злой рок.

Четыре пары глаз уставились на меня, ожидая, что я поддержу тему. Фэрфакс даже бровью не повел, старательно складывая гранатовые косточки на край тарелки.

– Я не верю в пророчества. – Я несколько виновато улыбнулась, чувствуя, как начинают гореть уши. – Судьба не записана в картах или на звездах.

– Боги, она уже говорит его словами, – Кассандра беззлобно хохотнула. – Главное, не перенимай его худшие черты, а то тоже из Ковена выпрут.

– Кстати об этом. Недавно, по делам сообщества, – Гэрри переглянулся с едва заметно кивнувшей Амелией, – я беседовал с Верховным магистром. Когда мы закончили обсуждать дела, он сам спросил меня о том, как ты поживаешь.

Кэллиан, до этого момента меланхолично пережевывающий салат, замер, а затем поднял на троюродного брата взгляд. По спине пробежал холодок – я прекрасно знала, что скрывается за этим напускным равнодушием.

– Так вот, – Гэрри, видимо, Фэрфакса знал хуже, а потому ничего не заметил и продолжил. – Он упомянул, что его предложение остается в силе. Выполнишь его и сможешь вернуться.

– Чудесные новости! – с фальшивой радостью воскликнула Амелия. – Удивительно, что спустя столько лет ты не потерял его благосклонность.

Фэрфакс аккуратно вытер рот салфеткой, встал и потянулся к мясу.

– Дорогая Амелия, – вкрадчиво начал он, ножом примериваясь к аппетитной корочке, – я буду очень благодарен, если ты перестанешь лезть, куда тебя не просят. Пожалей старину Гэрри – он же без задней мысли будет выполнять твои просьбы, а закончатся они очень, – колдун с силой вогнал нож в мясо, быстрым, уверенным движением отрезал кусок, – плохо.

– Ты пять лет как изгнан, – холодно заметила Амелия. – С этим что-то нужно делать.

– Я еще пять лет назад сказал, что я буду с этим делать.

– А мне вот эту часть, – вклинился Морт. Колдун не спеша нарезал мясо, раскладывая по подставленным тарелкам.

– Да-да, как там было? – протянула Амелия, получив свою порцию. – Ты сказал, что организуешь свой Ковен с… с… как-то позабылось, чем это он должен был выделяться. Не подскажешь?

– С азартными играми и блудницами, – охотно откликнулся Фэрфакс. Он собирался сесть, но заметил мою пустую тарелку. – Ты будешь?

Я помотала головой, почувствовав, как на одно мгновение снова оказалась в центре всеобщего внимания. Колдун поджал губы и все равно отрезал для меня кусок.

– А это, стало быть, – простодушно спросил Гэрри, – первая блудница или ученица?

– А ты сам спроси, – холодно процедил Кэллиан, усаживаясь обратно. – Риланна, тебе какая больше роль нравится?

Я подавилась, закашлялась и поспешила спрятать лицо в салфетке.

– Очевидно же, что ученица. – Мортимер усмехнулся, перекладывая стакан из одной руки в другую и разваливаясь на стуле. – Блудницы так мило краснеть не умеют.

– Мы все верим твоему опыту, – сухо отчеканила Амелия. – Кэллиан, ты не можешь сделать свой Ковен.

– Почему? – невинно переспросил Фэрфакс.

– Ты прекрасно знаешь почему! Твое поведение накладывает отпечаток на всю семью!

– Не более сильный, чем отпечаток от обманов Морта или пророчеств Касси.

– У нашей семьи есть репутация!

– Была, – вмешался Гэрри, чинно орудуя вилкой и ножом. Делал он это так методично и аккуратно, что я невольно засмотрелась. – Сейчас поступки Кэллиана вряд ли нанесут хоть какой-то существенный урон. Так что собственный Ковен – это не самая плохая идея. Возможно, даже принесет прибыль. Ты уже продумал, где будешь искать учеников?

– Пока занимаюсь организационными вопросами. – Фэрфакс явно веселился. – Как оказалось, учить несколько сложнее, чем учиться самому.

– Я знаю несколько семей, отпрыски которых не смогли вписаться в стандарты Академии. Думаю, за пару процентов я бы смог вас свести.

– Гэрри. – Амелия сложила руки под подбородком, едва не трясясь от гнева. – Ты должен был помочь мне, а не примкнуть к нему.

– Извини, – смутился мужчина и уткнулся в тарелку, молча расправляясь с едой.

Колдун не удержался от тихого смешка. Амелия, справившись с эмоциями, посмотрела прямо на меня, словно это по моей прихоти Фэрфакс решил создать собственное магическое братство. Под этим испепеляющим взглядом я съежилась, отчаянно мечтая, чтобы разговор за столом вернулся к обсуждению погоды, налогов или любой другой чепухе.

– Значит, ученица? И чему ты ее уже научил?

– Всякому, – лаконично ответил колдун. – Хочешь узнать подробности – спроси ее, она не немая.

– А вот в прошлый раз Амелия мне заявила, что о таких вещах за столом говорить неприлично, – притворно возмутился Морт.

Я потянулась за бокалом, но пальцы дрогнули и опрокинули его в тарелку. Вино мгновенно пропитало скатерть, оставило бордовое пятно и закапало на пол. Попытка исправить досадную оплошность только ухудшила ситуацию: вскочив, я сбила локтем стакан у пустующего места, а пока ловила его, чуть не опрокинула стол. Фэрфакс несильно потянул меня обратно, и в звенящей тишине мне оставалось только неразборчиво прошептать извинения, краснея и мечтая провалиться под землю.

– Вижу, пачкать вещи вы научились. – Амелия сердилась. – Сначала вы испортили ковер Кассандры, а теперь…

– Это скатерть, их специально стелют, чтобы пачкать, – огрызнулся колдун.

– Ковер? Что с моим ковром? – встрепенулась Кассандра, звякнув браслетами о стол.

– Ничего с…

– Подумаешь, пара пятен, – раздраженно отмахнулся Кэллиан. – Кому вообще пришла идея отнести светлый ковер в подвал.

– Ты изгадил ее ковер? – Морт даже выпрямился, убрав ноги с подлокотника стула. – Тот самый знаменитый ковер для медитаций?

– Да не трогал я…

– Это же прекрасный ковер, – не унималась Кассандра. – Он не просто магический…

– Да дело не в ковре вовсе…

– Он…

– Слушай, это даже не комната. – Фэрфакс всеми силами старался сдерживаться.

– Не нравится подвал – сними себе отдельное жилье! – Амелия грозно насупилась.

– Это и мой дом тоже!

– Тогда сделай для семьи хоть что-нибудь хорошее!

Я не осмеливалась дышать, боясь снова привлечь к себе внимание собравшихся за столом. Морт, сестры Фэрфакса и он сам переругивались активнее. Различных претензий друг к другу у них накопилось много, и сейчас они не упускали возможность припомнить все. И чрезмерный контроль, и постоянные разъезды, и сомнительную репутацию, и транжирство, и так далее по списку. Один лишь Гэрри не принимал в этом участия, хладнокровно продолжая поглощать горячее. Где-то в разговоре мимоходом опять всплыло мое «ученичество», и я не вытерпела: пропищала, что мне надо в уборную, тихонько встала и, стараясь не привлекать внимания, вышла в коридор. Служанка, дежурившая за аркой, сочувственно кивнула.

– Первый раз?

– Ага.

– Привыкнешь, – обнадежила она меня.

Передохнуть не получилось: хлопнула входная дверь, и в коридоре появилась новая гостья. При одном взгляде на нее у меня нехорошо екнуло где-то в желудке и захотелось слиться с холодной стеной.

Незнакомка была низкой, коренастой. Из-под стянутого на макушку капюшона торчали тронутые основательной сединой короткие волосы. Через крючковатый нос тянулся длинный тонкий шрам, будто бы когда-то по переносице рубанули кинжалом, и женщина отшатнулась лишь в самый последний момент. А еще на плоском, загорелом лице выделялись глаза: янтарные, яркие, пугающие и завораживающие одновременно. Я не могла перестать в них смотреть, хотя и понимала, что это неприлично. Женщина напоминала сову, и многослойный дорожный балахон мышиного серого цвета лишь усиливал это сходство.

Служанка побелела и поклонилась, когда женщина уверенным шагом, не снимая верхней, изрядно грязной одежды, прошла мимо нас в комнату.

– Кто это? – одними губами спросила я.

– Сестра покойного господина, Эстер Кирвин, – шепотом ответила девушка, сжимая в кулаках ткань передника. – Госпожа Амелия ее очень не любит.

То, что новая гостья не была желанной персоной на семейном торжестве, стало понятно по тому, как резко оборвался спор за столом. Такое бывает, когда перед недавними неприятелями вырисовывается настоящий противник. Эстер остановилась на пороге, засунув руки в карманы одеяния, явно не смущаясь такого приветствия. Я прижалась к стене и юркнула в комнату, раздумывая, как бы незаметно вернуться на свое место.

– Отец бы вами гордился, – отстраненно произнесла женщина и принялась обходить вокруг стола. – Все собачитесь, не замечая ничего вокруг.

– Эстер, душа моя, мы уже и не думали, что ты приедешь в этом году, – Гэрри встал и развел руки, словно собирался ее обнять, но под грозным взглядом Амелии стушевался и вернулся на место.

– Заблудшие искалеченные дети, вечно суетящиеся, лишь бы на пару мгновений придать своей жизни смысл. Один день в году постарались бы сделать вид, что вы нормальные. Старая дева, помешанная гадалка, Гэрри… Даже вслух произносить скучно, чем ты занимаешься… Самоуверенный плут. – Она по очереди указывала на притихших домочадцев. Когда палец остановился на Фэрфаксе, она на секунду запнулась. – И преступник.

Колдун, в отличие от остальных, на свою тетку не смотрел вообще, все внимание уделяя остаткам гарнира.

– Даже возразить нечего? – взгляд Эстер метался от одного племянника к другому.

– Хотел бы заметить, – тихо проговорил Морт, нервно наполняя стакан до краев, – что Амелия никак не может быть старой девой, имея за плечами четыре брака.

– Ты само благородство, – сквозь зубы откликнулась блондинка, крепко сжимая в руках столовый нож.

– Я так-то тоже не сумасшедшая, – Кассандра издала нервный смешок. – Так, немного увлекающаяся…

– Если ты опять забыла, я работаю в королевской канцелярии, это важная и ответственная…

– Ну а ты? – Эстер тяжело оперлась на стол, сверля Фэрфакса взглядом.

– Похоже, я самый счастливый в этой комнате, – тот задумался, почесывая заросший подбородок, – кажусь и являюсь одним и тем же. И удивительно, но сегодня я рад тебя видеть.

Эстер наклонила голову к плечу, отчего ее сходство с большой совой усилилось. Кэллиан отложил вилку, собираясь продолжить, но его перебили.

– Знаешь, давно хотел тебе сказать. – Морт встал, сердито складывая руки на груди. – Твоя привычка заявляться и с порога говорить гадости просто отвратительна.

– Хоть кто-то должен сказать вам, как это выглядит со стороны. Вместо того чтобы искать отца, вы его предали. Променяли за гроши. Сказали всему миру, что он погиб в Сломанных Хребтах…

– А что ж ты сама от этого наследства не отказалась? – вкрадчиво спросила Амелия. – За пятнадцать лет уже можно было под каждый куст в этом Геминоне заглянуть.

– Твоего умишка не хватит вообразить, насколько далеко королевство простирается в Междумирье…

– Хватит, Эстер, – резко произнесла Кассандра. – Никуда оно не простирается, оно даже не настоящее. Пора признать очевидное: он искал этот мифический проход и свернул себе шею. Упал, а потом вороны растаскали его по кусочкам.

– Это ты в своем шаре подглядела? Ты не знаешь, что там произошло, – горько усмехнулась Эстер.

– Ты тоже.

– Я хотя бы пытаюсь искать ответы. Бернард бы расстроился, если бы увидел, во что вы превратились.

– Если бы не ты, дядя бы имел возможность это увидеть. Кто подсадил его на эту чушь? – вскинулся Морт.

– Не дорос еще, чтобы меня в чем-то обвинять.

Юноша отшвырнул стул, поднимаясь и готовясь к бою. Эстер гортанно хохотнула, принимая вызов.

Колдун наконец-то заметил, что меня рядом нет, и обернулся. Встретился со мной взглядом и качнул головой в сторону арки. Я и без его намека уже пятилась в коридор, чувствуя, как волосы на руках встают дыбом. Пространство вокруг Морта словно плыло. Тарелки, ложки и стаканы на столе жалобно позвякивали. Выглядело эффектно, но на Эстер никакого впечатления не производило. Несмотря на то что женщина была ниже юноши на две головы, она умудрялась смотреть на него сверху вниз, насмешливо растягивая обветренные губы в ухмылке.

– Ну, покажи, чему научился, – выдохнула она, делая ладонью приглашающий жест. Может быть, я и торопилась с выводами, но исход этого возможного поединка мне виделся не на стороне симпатичного юноши. Морт одарил противницу грязным ругательством, поднял вверх сжатый кулак, через который уже просачивалось зеленоватое колдовское свечение.

На какое-то мгновение время словно скакнуло вперед, и перед моим взором открылась гостиная после побоища: обугленная, грязная, с заляпанным кровью полом. Через разбитое окно задувал ветер, теребя длинные, испачканные шторы…

– Не в этом доме! – рявкнула Амелия, яростно вскакивая. Стол пошатнулся, и добрая половина тарелок посыпалась на пол. Фэрфакс и Кассандра вскочили следом, спасаясь от летящей во все стороны еды. Гэрри, с невозмутимым видом человека, который видал вещи похуже, поймал свою тарелку и поставил ее на колени. – Хотите окончательно разрушить семью – деритесь на центральной площади!

Последние слова она проорала во весь голос, не глядя, с силой швырнув бокал в стену рядом со мной. Тот разбился, оставляя темные подтеки на обоях.

Наваждение об уничтоженной комнате растворилось, когда небольшой осколок поцарапал кожу на щеке, оставляя красную тонкую полосу. От неожиданности я вскрикнула, и этот крик словно бы отрезвил собравшихся. Но самое ужасное, он привлек внимание желтоглазой: ее взгляд задержался на мне несколько дольше, чем хотелось. Амелия, увидев капли крови на моих пальцах, побелела еще сильнее.

– В другой раз, малыш. – Глаза Эстер потухли, и она отвернулся от Морта, словно того и не существовало больше. – Гэрри, твой талант составлять юридическую белиберду сейчас пригодится впервые за весь год.

– Так теперь моя работа не такая уж и бесполезная, – проворчал мужчина. Его, казалось, случившееся совсем не впечатлило. Он с досадой отложил тарелку на стол и вышел следом за Эстер.

– Поздравляю, можно считать это победой, – едко и зло процедил Фэрфакс, стряхивая со штанов крошки.

– Я бы ее вздернул. – Морт хоть и пытался изображать браваду, выглядел расстроенным и выбитым из колеи.

– Она бы из тебя кишки заживо вынула, сделала из них праздничную гирлянду, а потом засунула бы обратно. О чем ты вообще думал?

– Ну, у меня же были вы, вы бы ей не позволили, – начал было Морт, но под суровым взглядом Фэрфакса поник. – Правда ведь?

– Кэллиан хочет сказать, что однажды нас рядом не будет, – мрачно проговорила Кассандра, подходя к сестре и обнимая ее за мелко трясущиеся плечи. – Какой это по счету ужин, который ты испортил? Хорошо, что никто не пострадал…

Амелия издала яростный рык и внезапно подалась вперед. С силой схватившись за стол, она опрокинула его, окончательно перебив посуду.

– Прости, девочка, – прошептала Амелия, поднимая на меня взгляд. Ее нижняя губа задрожала, а на глаза навернулись слезы. – Кэллиан, не мог бы ты… Эстер.

– Я ею займусь, – коротко кивнул Фэрфакс.

Кассандра и Морт подхватили сестру под руки и увели наверх. Про меня забыли, поэтому в столовой остались только я и ошарашенная служанка. Под ногами хрустели осколки фарфора и стекла, подошва сапог липла к мокрому полу.

– Ненавижу, когда эта старая ведьма приходит, – едва не плача выдавила девушка, скидывая на безнадежно испорченную скатерть оставшуюся снедь. – Всегда все наперекосяк из-за нее.

Звание ведьмы для тетки Фэрфакса подходило идеально. Впечатление она производила отталкивающее, и я легко могла представить ее в какой-нибудь лесной избушке, варящей зелье из розовощеких младенцев и мышей. На ее фоне меркли даже самые едкие слова, произнесенные когда-либо колдуном.

– Она специально приходит, чтобы всех позлить, – не унималась служанка. – Старый господин многое ей прощал, но, будь она моей родственницей, я бы ее на порог не пускала после всего того, что она сделала.

– А что она сделала? – Я спросила, лишь бы снова не оставаться в гнетущей тишине.

– Это из-за нее господин Бернард сгинул.

Больше из нее не удалось выудить ничего, кроме сетований на старую ведьму.

С беспорядком мы управились за четверть часа, а может и меньше. Я даже поднялась на второй этаж, неловко постояла перед закрытой дверью хозяйской спальни, прислушиваясь к тихим голосам. Так и не решившись постучать, спустилась обратно и уселась на ступеньки лестницы. Я чувствовала себя до одури чужой, будто бы подглядывала за старой семейной драмой, не имея на это никакого права. Да и вообще, свыкнуться с мыслью, что у колдуна есть обычная семья, было чересчур. Раньше, в плену, я ни за что бы не поверила, скажи он мне, что у него в родне есть чопорная старшая сестра, пройдоха-кузен с вечно предсказывающей смерть сестрой, заунывный дальний родственник и злая ведьма. Хотя злая ведьма как раз была единственной, кто оправдал бы мои ожидания.

Как назло, Кэллиан все не объявлялся. Зато где-то в глубине дома сердито хлопнула дверь, и в коридор вышла Эстер – еще злее и страшнее, чем была. От нее словно за версту разило презрением и раздражением. Я затаила дыхание, потупив взгляд и надеясь, что женщина пройдет мимо. И она поначалу прошла, но потом резко остановилась и вернулась, уставившись на меня своими совиными глазами. Бежать было некуда, поэтому пришлось встать, крепко стиснуть зубы и вцепиться в перила хоть для какой-то опоры.

– Это о тебе он говорил. – Она повела носом, словно принюхиваясь. – Кто ты?

– Я с Кэллианом. Он меня пригласил.

– Вот, значит, как, – женщина прищурилась, подцепляя указательным пальцем круглый медальон на моей груди. – Подруга, значит?

Вопрос поставил меня в тупик. Друзьями мы точно не были, и я чувствовала, что Эстер это каким-то образом уже знает.

– За мной охотится гильдия наемников, а он учит меня защищаться, – вообще-то я не собиралась говорить эту правду, но слова как-то сами легли на язык. – Наставник.

Наверное, если бы Фэрфакс это услышал, не преминул бы отпустить какое-нибудь язвительное замечание.

– Наставник? Чему может научить человек, который дальше своего носа не видит? – женщина насмешливо улыбнулась, приблизив ко мне свое лицо.

От желтой радужки глаз было невозможно отвести взгляда. Рваный узкий зрачок мерно пульсировал, словно в такт моему дыханию. Эстер провела пальцами там, где прошелся осколок, кожа тут же отозвалась зудом, и царапина стремительно затянулась.

– Заставляет учить пассы, формулы, говорит повторять то, что написано в книгах. Учит тебя так, словно ты обычный человек.

– Я и есть обычная.

– Конечно, – женщина чуть наклонила голову набок. – И сны у тебя самые обычные. Я же вижу, как ты на мои глаза смотришь, с самой первой секунды моего здесь появления. Хочешь, я про них расскажу? И про твою силу, и про тебя саму. И научить могу.

Внутри все сжалось. От этого предложения я испугалась так, будто бы мне к горлу приставили нож. С трудом совладав с паникой, я помотала головой.

– Мы как-нибудь сами… Благодарю.

Бледные губы Эстер превратились в холодный оскал. С минуту она молчала, то дотрагиваясь до моего носа, то до волос, то едва ли не принюхиваясь. Я застыла как вкопанная, боясь лишний раз шелохнуться.

– Все именно так, Кэллиан, как я тебе и сказала. Ты не научишь ее летать, заставляя читать про других птиц. Первородная магия – ее часть, ее продолжение и воплощение. Пробуждается она инстинктами, а не бесконечным штудированием книг, – проговорила она. – И перестань пытаться подслушивать – ты сопишь так, что мертвец проснется.

Колдун действительно вышел из-за угла, недовольно скрестив руки на груди. Эстер легонько потрепала меня по щеке на прощание.

– Приму к сведению, – сквозь зубы процедил Фэрфакс.

– Конечно, примешь, времени-то у тебя не так много, – кивнула женщина, поворачиваясь к нему. – А когда понадобится помощь, еще и прибежишь за советом.

– А вот это вряд ли.

Они сверлили друг друга взглядами. Ожидая худшего, я протиснулась ближе к коридору, готовая при малейшем намеке на драку броситься прочь. Но ее не последовало. Эстер первая примирительно подняла руки:

– Хватит с этого дома на сегодня. Увидимся в следующем году.

Она накинула на голову глубокий капюшон и ушла. Колдун проводил ее пристальным взглядом и, едва хлопнула входная дверь, с шумом выдохнул.

– Испугалась? Она еще что-нибудь сказала?

– Сказала, что может обо мне все рассказать. И учить предлагала. – Я поежилась.

– И что ж не согласилась?

– Она мне нравится еще меньше, чем ты.

– Это ненадолго, – пообещал Фэрфакс. – Пойдем, она подала мне отличную идею.

* * *

– Я устала, давай закончим на сегодня, – руки дрожали от напряжения. Проклятый огонек даже не думал затухать, светил, как назло, ровно. – Уже поздно.

– А когда по твою голову явятся наемники гильдии, ты их выставишь за порог с такими же словами? Извините, я хочу спать, давайте вы убьете меня завтра? – Фэрфакс досадливо пнул ящик.

Вот уже три часа я только и делала, что мечтала оказаться в теплой постели. День выдался чересчур насыщенным событиями, и хотелось, чтобы он быстрее закончился.

Ужин завершился скомканно: убедившись, что сестра уснула, Фэрфакс сухо со всеми попрощался и просто сбежал. На все мои робкие возражения, что время для тренировки неподходящее, он сердито шипел, раз за разом заставляя сосредоточенно представлять, как гаснет пламя свечи. А когда я все-таки решилась заговорить о том, что не давало покоя половину вечера, колдун просто отмахнулся, погрузившись в собственные мысли.

Воспользовавшись минутной передышкой, я уселась прямо на ковер, борясь с желанием закрыть слипающиеся глаза, и прислонилась к прохладной стене. Льстецы, или лжецы, или неисправимые идиоты говорят, что неудачи закаляют, заставляют двигаться дальше, пробовать новое, прикладывать больше усилий и тому подобное. На самом же деле неудачи оставляли после себя только одно желание: забыть, что вообще пытался.

Магия не давалась. Совсем. Может быть, дело было в каком-то внутреннем отвращении, может быть, в страхе – едва начинало казаться, что вот-вот, еще секунда и у меня получится, как накатывала волна настоящей паники, и приходилось начинать сначала. Это одновременно и изматывало, и бесило нас обоих.

Больше всего раздражала самоуверенность Фэрфакса. Другой бы на его месте остановился да подумал, что, может, дело и в самом мастере. Или признал бы, что затея того не стоит. Другой, но только не он. У меня возникло стойкое ощущение, что, даже пропади у меня эти зачатки магии, Кэллиан бы все равно не отстал. Из принципа.

Колдун громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание:

– Страх! – проговорил он. – И Ормак, и темный на тебя напали, и это пробудило зачатки силы. Но большая ее часть все еще спит внутри.

– Вот бы последовать ее примеру. – Я едва сдерживалась, чтобы не зевнуть во весь рот.

Фэрфакс подошел ближе. Он сердито поджал губы и неожиданно цепко схватил меня за локоть, заставляя подняться на ноги.

– Знаешь, почему в гильдии наемников все умеют плавать?

– Нет. – Я облизнула пересохшие губы.

– Новичка берут в охапку, выходят на середину моста и кидают в реку в полном обмундировании. Если он выплыл, то может продолжить вступительное испытание.

– А если нет?

– Значит, не очень-то и хотел в гильдию, – пожал плечами Фэрфакс, опираясь свободной рукой на стену. – Вот мы сейчас с тобой кое-что и попробуем.

– Я хорошо умею плавать, – поспешно соврала я.

– А защищаться сможешь? – Мужчина наклонился, заглядывая в глаза.

– Смогу. – Я недоуменно уставилась на колдуна. – Ты меня хочешь поколотить?

– А это сработает?

– Не знаю. Может, тебе просто нравится мучить людей?

– Я же злодей, забыла? – Он нехорошо ухмыльнулся. – И методы обучения у меня злодейские.

– Это какие? – с трудом выдавила я.

Где-то внутри все сжалось от плохого предчувствия. Вид у колдуна был серьезный, а на лице застыло выражение, которое я раньше не встречала: какая-то смесь мрачной решимости и скептицизма одновременно.

От напряженного молчания закружилась голова. Фэрфакс застыл, буравя меня пристальным взглядом. Я попыталась сделать шаг в сторону, и обманчивое оцепенение спало: колдун вцепился в плечо и толкнул обратно к стене.

– Мы тут можем хоть всю ночь проторчать. От тебя зависит, – ответил он на немой вопрос и потеребил воротник моей рубашки, освобождая верхнюю пуговицу из петли, – чем мы тут будем заниматься.

– Ты чего удумал? – едва шевеля губами, прошептала я и тут же вздрогнула: теплое дыхание колдуна коснулось кожи на шее. Держал он крепко, не давая ни малейшего шанса вырваться. Я, конечно, попробовала взбрыкнуть, но вызвала этим лишь тихий смешок.

– Здесь как-то слишком светло для таких темных делишек, – выдохнул мужчина мне в ухо. Все свечи, кроме одной, разом погасли. Остался последний оранжевый огонек на столе.

– Ты меня пугаешь. – Я закусила губу. – Перестань придуриваться.

– Пугаю, – согласился колдун. – Но если и это не сработает, то по меньшей мере спасу свой безнадежно испорченный вечер.

– Не посмеешь, – голос пропал, а внутри все сжалось. Словно в доказательство слов Фэрфакс расстегнул еще одну пуговицу, пробежался пальцами по ключице и обхватил ладонью мою шею.

– Вот и проверим. – Он отвел в сторону руку и медленно сжал кулак. Огонек последней свечи встрепенулся, мигнул и начал угасать.

– Нет! – Я уперлась руками в грудь мужчины, но тщетно: проще было сдвинуть гору с места, чем Фэрфакса.

– Такое вялое сопротивление говорит о том, что ты, похоже, и не против, – в темноте лица колдуна было уже не разобрать. – Всегда это подозревал.

Огонек дернулся последний раз и потух окончательно. Я задержала дыхание, вжимаясь в стену. Рука мужчины скользнула по моей талии, затем вверх, по груди, и легла на щеку, заставляя приподнять голову. Среди вороха панических мыслей выделялась одна, донельзя глупая, но очень быстро вытеснившая все остальные: будет похоже на тот, первый, раз? Так же слюняво, тошнотворно? А вдруг нет?

Я никогда не смотрела на колдуна под таким углом. Злодей и похититель. Мне и в самом диком сне не могло привидеться, что мы оба окажемся в таком положении.

Кожу на скуле кольнуло – это Фэрфакс нарочито медленно прижался своей щекой и поводил из стороны в сторону, словно невзначай прикоснувшись губами к виску. От этой навязанной ласки внутри все перевернулось.

– Тебе мало того, что ты уже со мной сделал? – чувствуя, как замирает сердце, прошептала я.

– То было обязательство, а сейчас уже личная инициатива. Ты и так меня ненавидишь, так что невелика потеря.

– А за это буду еще больше ненавидеть.

– Не загадывай на будущее. Кто знает, может быть, ты меня за этот урок еще устанешь благодарить, – хмыкнул он, лениво проводя пальцами по покрытой мурашками коже.

Я зажмурилась от ужаса: колдун наклонился еще ближе, а затем, словно в издевку, подул на мои плотно сжатые губы. Не в силах сдерживаться, я гневно вскрикнула, слепо протягивая руку туда, где должна была находиться свеча. Облако пламени взметнулось до потолка, на секунду лизнув деревянные перекрытия, а затем опало. В комнате стало светло. По лицу Фэрфакса расплылась самодовольная улыбка:

– А говоришь, из меня плохой учитель!

Договорить он не успел: я ударила колдуна ладонями по груди, и в этот раз получился не просто легкий толчок – он пролетел несколько метров и повалился на пол. На его рубашке отчетливо проступили следы, от которых поднимался сизый дымок. Тяжело дыша, я воззрилась на свои дрожащие ладони, словно руки принадлежали кому-то другому.

– Видишь, сработало же. – Фэрфакс, кряхтя, приподнялся на локтях.

– А если бы нет? – сквозь зубы выдохнула я.

– Я бы разочаровался в своих актерских способностях и пошел спать, – беззаботно откликнулся колдун, поднимаясь и отряхивая штаны. Мой напряженный тон он, казалось, не замечал. – Я тебя напугал. Бросил в воду, как наемника.

– Ты собирался… – переварить это заявление было тяжело. Мне все еще казалось, что я чувствую покалывание на коже там, где он ее касался.

– Не собирался. За кого ты меня принимаешь? – картинно оскорбился Фэрфакс, наконец поднимая на меня взгляд. – Ты же слышала, что сказала Эстер: магия первородных пробуждается от инстинктов. Не в спарринг же мне с тобой вставать было? Да и я скорее жабу поцелую, чем теб…

Я подавилась следующим заготовленным обвинением. Где-то глубоко внутри что-то словно лопнуло, и я почувствовала, как начинают гореть уши. Колдун говорил что-то еще, но осекся на полуслове, увидев мое лицо. Сообразив, что сказал что-то не то, он примирительно поднял руки.

– Я не то чтобы люблю жаб больше… И ты не жаба, ну то есть не похожа… Совсем не похожа, разве когда плачешь… Да и вообще, жаба – не такое уж и обидное оскорбление… И вообще не оскорбление, я хотел сказать…

– Заткнись! – Я наотмашь рубанула ладонью по воздуху, желая только того, чтобы колдун умолк. Эффект получился неожиданным: Фэрфакс пошатнулся, замолчал, а через несколько секунд на белой рубашке проступила кровь. Колдун растер бурые капли между пальцами и недоуменно посмотрел на меня.

– Ты меня убила? – В следующую секунду он рухнул на пол как подкошенный.

Забыв про все обиды, я бросилась к мужчине. Бурая клякса стремительно расползалась по ткани, через разрез виднелась глубокая красная полоса. Колдун судорожно дышал, его глаза закатились. Нашептывая успокаивающие слова скорее для себя, чем для него, я задрала рубашку, обнажив кровоточащую рану на груди.

– В сумке… – едва шевеля серыми губами, прохрипел Фэрфакс, – флакон с красной крышкой…

Дважды повторять не пришлось: спотыкаясь, я метнулась в спальню. Потрепанная дорожная сумка была наполовину задвинута под кровать. Нужный полупустой флакон отыскался в боковом кармашке.

– Кэллиан? – Я склонилась над затихшим мужчиной, тот слабо застонал. – Что с этим делать?

Ответа не было. Пробка поддалась легко, и в нос ударил крепкий травяной запах. Такой бы точно мертвого из могилы поднял. Все еще сомневаясь, я осторожно поднесла открытый флакон к его губам.

– На рану. – Колдун очнулся и перехватил руку, часто дыша. – Несколько капель на…

Не дослушав, я опрокинула пузырек над его грудью, и тягучая темная жидкость зашипела, едва коснувшись кожи. Мужчина взвыл, уткнувшись ртом в сгиб локтя. В уголках его глаз выступили слезы. Рана стремительно затягивалась. Фэрфакс извивался на полу, постанывая и грязно ругаясь, норовя стереть зелье с кожи. Я попыталась придержать его за плечи, но не получилось. Пришлось навалиться всем весом на грудь, удерживая руки. Мне показалось, что прошло не меньше четверти часа, прежде чем колдун затих и обмяк.

Вот теперь стало по-настоящему страшно. По-настоящему пугала та легкость, с которой получилось так ранить человека. Впервые с того момента, как стало известно о скрытой внутри силе, я осознала, что совсем ничего о ней не знаю. И даже не могу представить, на что способна. А теперь, если Фэрфакс из-за своей дурацкой выходки умрет, и вовсе никогда не смогу с этой силой ужиться. Еще и стану убийцей – попробуй потом кому-нибудь объясни, как все было на самом деле.

На глаза навернулись слезы, и я тихонько всхлипнула, сильнее прижимаясь к груди мужчины. Его сердце билось, и это немного, но успокаивало. Все-таки наивно было считать, что его можно так легко убить.

Рука колдуна тяжело легла мне на макушку, легонько не то постучав, не то погладив. Спохватившись, я отстранилась, шмыгая носом.

– Ну-ну, – Фэрфакс дотронулся до моей заплаканной щеки, – не реви. В следующий раз, так и быть, поцелую.

– Дурак. В следующий раз точно умрешь, – пообещала я, почувствовав, как гора упала с плеч: при смерти такую ерунду не обещают, а значит, с колдуном все не так уж и плохо.

Он попытался приподняться, но зашелся в судорожном кашле. Оперся на мое колено и сплюнул черной жижей на многострадальный ковер.

– Не дождешься, – слабо ухмыльнулся Фэрфакс и тут же скривился, прижимая ладонь к груди. – Но если еще раз так сделаешь, точно помру. Кто ж льет все разом?

– Откуда мне было знать? – беззлобно огрызнулась я.

– Помоги встать.

Я попыталась подлезть под его руку и встать, но едва удержалась на ватных ногах. Колдун был выше, тяжелее, и поначалу у меня получилось сделать только несколько маленьких шажков. До заветного дивана было рукой подать, и, стиснув зубы и ругаясь про себя, я все-таки доковыляла. Фэрфакс свалился на него, с трудом удержавшись от того, чтобы не съехать обратно на пол.

– Ладно, дай мне… просто передохнуть, – просипел он, когда я по очереди закинула его ноги на диван. – Принеси что-нибудь мокрое и холодное.

Я покорно отправилась в умывальную, отыскала небольшое полотенце, основательно вымочила его в воде и уже хотела было вернуться, как взгляд зацепился за мутное отражение. Я сердито нахмурилась, поднося руку к лицу: из носа сочилась тонкая струйка крови. То ли от перенапряжения, то ли я умудрилась разбить его, пока держала Фэрфакса. Кровь текла слабо, местами даже успела подсохнуть. Рассудив, что это-то точно потерпит до следующего утра, я кое-как умылась и вернулась в комнату. Мужчина спал и на прикосновение мокрого полотенца к груди почти не отреагировал, разве что тяжелое дыхание на секунду сбилось, да дернулась правая нога.

Раньше мне казалось, что вид беспомощного колдуна будет лучшим в мире зрелищем. Еще пару месяцев назад я бы без раздумий пожертвовала половиной королевства, лишь бы увидеть, как Фэрфакс, поверженный, валится на пол. О, и я бы точно не стала молчать, высказав за все те горести и унижения, что он мне причинил.

И вот сейчас, наяву, поверженный колдун лежит на диване, и мне не то что не хочется злорадствовать, ехидствовать и любоваться его проигрышем, а совсем наоборот – очень хочется, чтобы колдун поправился.

Вслух я, конечно, в таком бы ни за что не призналась.

Глава 18

Новый кошмар был воистину ужасен. Начался он как обычно: желтоглазый громил белокаменный город, сверху сыпало пеплом, а я брела следом, не имея сил не то чтобы сбежать, а даже по сторонам толком посмотреть. К этому я уже привыкла – сон повторялся не первый раз, и я успела кое-что запомнить: сейчас мы дойдем до поворота, мне под ноги свалится очередной сраженный стражник. Затем мы перебьем небольшой отряд перед стрельчатой аркой. Как сказать «мы»: желтоглазый будет крушить, а я – стоять столбом, шмыгая носом и мысленно рассуждая, что так быть не должно. Хорошо бы еще знать, что именно я-из-сна понимаю под этими словами. Обычно сон заканчивался, когда последний воин оказывался повержен, а желтоглазый поворачивался ко мне. Гримаса ярости, которая коверкала черты его в общем-то не страшного лица, и была последним, что я видела перед тем, как проснуться в холодном поту. Но в этот раз сон продолжился.

Желтоглазый повернулся, уставился на меня своими ненормальными глазами, а потом пошатнулся и, схватившись за бок, упал на одно колено. Крови не было, но скорчило мужчину так, будто под серой, неповрежденной тканью костюма скрывалась глубокая рана.

– Подойди.

Вид раненого, растерявшего ореол непробиваемости мага подействовал на меня странно: мне бы от радости в ладоши хлопать, но на душе – еще большая тоска. Ноги сами собой делают медленные, через силу, шажки. Останавливаюсь перед мужчиной, смотрю в переполненные злобой глаза. Все-таки они у него жуткие, совсем не человеческие, с рваным, раздробленным зрачком.

– Ты знаешь, что делать.

Медлю. Вот бы огреть его каким-нибудь камнем или хотя бы кулаком. Вместо этого беру его лицо в ладони, аккуратно стирая испарину с гладко выбритых щек. Рассеянно провожу пальцем по шраму на его виске. В голове проносится пугающая мысль: сколько душ понадобилось этому чудовищу, чтобы залечить такую рану?

– Это противно.

– Мне тоже это неприятно, – шипит желтоглазый. – Но хочешь его спасти – делай. Закрой глаза и представь кого-нибудь другого.

Киваю, наклоняюсь к бледным губам, на которых уже выступила кровавая слюна. Представляю…

Ровно до этого момента кошмар был привычным – странным, непонятным и, самое главное, чужим. Я никого в нем не знала: ни желтоглазого, ни погибших людей, ни даже названия города, в котором разворачивалась битва. А тут… Разум сыграл со мной скверную шутку, припомнив события вечера. Все вокруг резко поплыло, меняясь на злосчастную комнату в подвале. Честное слово, я бы предпочла остаться с желтоглазым, чем снова видеть нахально ухмыляющегося колдуна, который разыгрывает нелепую комедию. По-настоящему кошмарным сон стал в тот момент, когда вместо того, чтобы сопротивляться, я привстала на цыпочки и сама потянулась вверх, робея только поначалу.

* * *

Утро застало меня на ковре перед диваном. Сверху доносился прерывистый свист – мой неудачливый учитель был жив и видел десятый сон, ворочаясь и сбросив вниз подушку. Она-то меня и разбудила.

Небрежно бросив подушку ему в ноги, я внимательно пригляделась к колдуну. Тот выглядел почти здоровым: немного бледным, но и только. Рана на груди затянулась, стала белой полосой выпуклого шрама и при свете солнца уже не выглядела смертельной, но я все равно нервно поежилась.

А если бы он не успел сказать, что мне сделать? Это сейчас я вспомнила, что в лесной хижине, много-много месяцев назад, я уже сталкивалась с этим зельем. Но тогда я была так зла и занята жалостью к себе, что пропускала мимо ушей все слова колдуна. И его требование, чтобы я сама обрабатывала покусанную волками ногу, воспринималось исключительно как злодейская прихоть. А ведь могла бы и обратить внимание, что капаю, в каком количестве и какую реакцию это вызывает!

Убедившись, что с Фэрфаксом все хорошо, я подхватила со стола несколько книг и, стараясь не шуметь, вышла в спальню. Плотно прикрыла за собой дверь и уселась на кровать. Один из принесенных томов оказался скучнейшим сборником практических упражнений: как правильно выкручивать запястья во время пассов, куда ставить ударение в магических словах, на какую ногу переносить вес и еще куча бесполезных рекомендаций. Самые базовые из них Фэрфакс со мной уже пробовал, и видимого эффекта они не принесли.

Вторым учебником оказалась книга Эстер. Я поежилась, вспоминая жутковатую тетку колдуна. Простой слог резко контрастировал с тем впечатлением, что она производила вживую. Мне казалось, что автор такого пособия должна быть добродушной, этакой по-отечески заботливой наставницей, которая готова помочь даже самым безнадежным отстающим. Только на деле желтоглазая ведьма скорее придушила бы или съела неудачника и не стала бы с ним возиться.

Но ее метод был хорош. Представь, что очень хочешь, и доверься инстинктам. С оговоркой, что многого ждать не стоит – для сложных заклинаний все-таки понадобятся и слова, и пассы, и концентрация, и дополнительные источники магии. А вот поднять что-то мелкое в воздух, притянуть, оттолкнуть, поджечь – запросто. И в принципе это частично вчера и произошло. Несмотря на пугающий результат эксперимента, ощущения, которые оставляла после себя сила, мне понравились. Понравились настолько, что, стоит признаться, у меня чесались руки поскорее этой силой полностью овладеть.

Хоть в приличном катергеймском обществе магия была не в почете, в детстве сказки со всяким магическим всегда были моими любимыми. Помню, что даже воображала, что я, как великий Цорт, могу поднимать в воздух камни, летать и сражаться с драконами. За этой игрой меня как-то застукала Витория, и после этого все книги, попадавшие мне в руки, ограничивались простенькими любовными романами. Как и полагается принцессе.

Витория относилась ко мне прохладно. Сколько себя помню, у меня ни разу язык не повернулся назвать ее матушкой, даже до того, как я узнала о своем происхождении. Виторию во мне раздражало все: если королева была высокой, стройной роковой красавицей с темными сверкающими глазами, то я была невысокой рыжеволосой простушкой, у которой на бледных щеках периодически высыпали прыщи от сладкого. Со мной она была излишне строгой и мрачной, но соблюдающей все правила приличия. Со стороны я просто нелюбимая дочь, которую лишний раз можно одернуть, наказать, выставить вон. Иногда, правда, я ловила на себе ее долгие тревожные взгляды, только все не могла понять, чем опять провинилась.

От воспоминаний о детстве внутри все медленно закипело. Припомнились старые обиды: насмешливая снисходительность брата, шепотки придворных и слуг, надменность и брезгливость королевы, а самое главное – полное попустительство этого безобразия со стороны отца. Он-то точно должен был знать, что сокрыто внутри меня, и должен был мне помочь. Научить и защитить на тот самый случай, если кому-то живой бастард станет мозолить глаза! Да и вообще: мог бы уделить минутку своего монаршего времени и сообщить, что во мне есть что-то не от человека.

Я почувствовала себя очень одинокой и злой. Ничего, вот совладаю с силой, вернусь домой и все-все-все припомню. И правду всю вытрясу. Не знаю из кого, но вытрясу. И девицу, заказавшую меня гильдии, найду и продам какому-нибудь настоящему злодею, чтобы на своей шкуре прочувствовала все прелести плена.

Мысли о грандиозной мести взбодрили, и я с удвоенным энтузиазмом приступила к занятиям. Первой жертвой моей практики стал гребень, лежавший на полке в шкафу. Глубоко вздохнув и от усердия зажмурившись, я поманила его раскрытой ладонью. Выждав с полминуты, осторожно приоткрыла глаз и не смогла сдержать радостного возгласа. Сработало!

Гребень парил посреди комнаты, раскачиваясь из стороны в сторону, повторяя движения указательного пальца. Следом в воздух поднялась полупустая сумка колдуна, потом книга. Я стрельнула взглядом на лампу на комоде, и та, задрожав, приподнялась на полсантиметра и поплыла ко мне. Это оказалось легче, чем все прошлые попытки занятий. Всему виной точно была вчерашняя выходка Фэрфакса – я чувствовала, как что-то внутри стало каким-то другим. Словно что-то освободилось, сбросило оковы и заняло законное место.

Попробовав раз, сложно остановиться. Меня захлестнул азарт: за следующие пять минут я подняла в воздух еще десяток мелких предметов и заставила их кружиться вокруг. Прикрыв глаза, представила, как поднимаюсь сама. Кровать дрогнула, ножки скрипнули и оторвались от пола. Пробудившаяся сила и не думала останавливаться, и вместе с кроватью поднялись комод и один угол книжного шкафа.

Знакомый по кошмарам зуд кольнул запястье. Я поднесла руку к глазам, с каким-то равнодушием увидев проступившие на коже серые отметины, похожие на следы пальцев. Тут же на плечи словно навалилась скала, и я не удержалась от громкого стона. Вместе с ним исчезла и магия, а левитировавшие еще секунду назад предметы повалились вниз. Мебель с громоподобным грохотом упала на пол, склянки в сумке громко звякнули, и я не сомневалась – целых не осталось. Из треснувшей лампы вытекло масло, в него угодило несколько книг и личных вещей колдуна.

Я только успела подумать, что повезло, как масло вспыхнуло голубоватыми искрами. Досадливо вскрикнув, я стянула покрывало на еще не успевшие заняться огнем книги и поспешно прихлопнула слабые язычки пламени. Справившись с пожаром, в изнеможении опустилась на пол, растерянно оглядывая спальню. Она стала напоминать место побоища, а в воздухе усиливался горьковатый травянистый запах пролитых настоек.

Никаких отметин на руке больше не было. Я вертела ею в разные стороны, рассматривая под всеми доступными углами, но так ничего и не увидела. Сдув упавшие на лицо пряди, я замерла, прислушиваясь. Храп прекратился.

Высунулась из спальни я как раз вовремя: Фэрфакс сел на диване, потирая виски. Он встретился со мной взглядом, и я замялась, не зная, как себя вести.

– Доброе утро, – наконец поздоровалась я, выходя в гостиную и закрывая за собой дверь. Колдун неразборчиво промычал что-то в ответ. – Как ты себя чувствуешь?

– Бывало хуже, – спустя несколько долгих секунд, прислушиваясь к ощущениям, ответил мужчина. Он провел рукой по зажившей ране, с отвращением сбросил остатки праздничной рубашки и потянулся, хрустнув костяшками пальцев. – Надеюсь, ты не собираешься делать из этого трагедию?

– В мыслях не было, – соврала я, пристально разглядывая свежий шрам. С одной-то стороны, очень хотелось научиться применять силу, а с другой – она же меня до чертиков и пугала.

– Тогда перестань так смотреть.

Смутившись, я переключилась со шрама на его живот. На правом боку желтел застарелый синяк, хорошо гармонирующий с отметиной на щеке Фэрфакса. Точно получены в один день. Интересно, кто его так?

Колдун под моим взглядом нахмурился, поджал губы и направился в спальню. Спохватившись, я перегородила ему путь:

– Тебе лучше лежать!

– Сначала переоденусь.

– Зачем?

– Зачем? – эхом повторил Фэрфакс и усмехнулся. – Прикрыться от тебя. Ты на мне еще одну дырку сделаешь.

– Я принесу.

Колдуну надоело препираться, и он довольно грубо отодвинул меня в сторону. Резко распахнув дверь, Фэрфакс замер на пороге, оглядывая бардак.

– Я могу объяснить, – мне оставалось только оправдываться. – Это случайность.

Мужчина поднял с пола промокшую дорожную сумку. С горьким вздохом вытащил заляпанную вязкой жижей маленькую книгу в черном переплете. Я чуть ли не до крови прикусила щеку изнутри, панически вспоминая, что книжку эту Фэрфакс читал постоянно и, видимо, очень любил.

– Надеюсь, тебе понравилось громить мою спальню. За что? Неужели все из-за вчерашнего?

– Да, то есть не совсем. Я пробовала, тренировалась… И оно получалось, а потом не получилось, и все упало.

– Откуда упало? Что упало?

– Я подняла их в воздух. – Я ожидала, что колдун разозлится еще сильнее, но он смолчал, с досадой проверяя остальные карманы. Несколько пузырьков не разбились, и он переложил их в ящик комода. – Извини. И не злись, пожалуйста.

Выглядел мужчина все так же потрясенно, словно я не комнату его разрушила, а воткнула нож в спину. Но все же не торопился срывать на мне гнев, а даже будто бы заинтересовался. Он глубоко вдохнул, качнул головой – в этот момент я была готова поклясться, что он спорит с самим собой, зачем вообще оставил меня, и повернулся:

– Не буду. Покажи. Забери ее.

Просьба колдуна была ожидаемой. Я уставилась на многострадальную сумку, сосредоточилась и попыталась ее протянуть. Когда спустя минуту попыток ничего не произошло, колдун громко прочистил горло.

– Не получается. – Я чувствовала себя ужасно глупо.

– Конечно, – фыркнул мужчина, разжимая пальцы и выпуская сумку на пол. Та шлепнулась вниз с отвратительным мокрым звуком, несколько недобитых осколков мелодично звякнули внутри. Колдун перешагнул через нее, открыл шкаф и накинул на плечи чистую рубашку. – Я даже знаю почему.

– Почему?

Фэрфакс отвечать не стал. Вместо этого с силой захлопнул шкаф – бедная дверца отскочила обратно, жалобно скрипнув, – и вышел из комнаты. Он чертыхнулся, заметив бурые кляксы на ковре, и прошел в кухню, где сердито загремел посудой. Оглядев напоследок учиненный беспорядок, я уныло побрела следом, ожидая если не физической кары, то точно словесной гадости. На его месте я бы подобное просто с рук не спустила.

– Ты выглядишь так, будто вообще не спала, – удивительно миролюбиво бросил колдун, налив себе воды. – Опять кошмары?

Внутри все сжалось, когда перед глазами пронеслись обрывки давешнего сна, а потом они сменились воспоминаниями о ночи в переулке. Стоя в светлой теплой комнате, я вновь почувствовала осеннюю промозглую сырость и, что самое странное и пугающее, чужую ладонь на своем запястье. Даже вспомнила, что кожа у того незнакомца была мягкой, но холоднее ночного воздуха. Все-таки он не оживший сон, и колдуну, пусть и не считает мои слова серьезными, стоит об этом знать.

– Я бы хотела поговорить.

Фэрфакс замер, так и не донеся кружку до рта.

– О том, что произошло вчера?

– И об этом тоже. – Я замялась, заметив, как помрачнел колдун. – Мне очень жаль…

– А мне казалось, что ты, наоборот, должна радоваться: помнится, я устал слушать твои пустые угрозы и про казнь, и темницу, и гвозди под ногтями. Наконец-то хоть что-то из этого осуществилось.

Я не нашлась что ответить и закусила губу.

– Если тебя так мучает совесть – я не злюсь. Вышлешь из Капитолия две сотни золотых, и забудем об этом, – проговорил он, залпом опустошая чашку. – Мы можем начинать?

Я коротко кивнула, подходя к столу. На самом деле, мне хотелось грубо осадить Фэрфакса и заставить выслушать. И так уж и быть, часть с извинениями я бы точно из этого разговора вычеркнула!

– Так почему у меня не получилось?

– Потому что ты слишком много об этом думаешь. Это простейшая магия. Ты можешь управлять ею инстинктивно. – Колдун убрал руки, и чашка медленно закрутилась в воздухе. – Заставить полететь, разбиться, повиснуть. Это легко, видишь?

Я наградила его недоверчивым взглядом. Может быть, для колдуна и легко.

– Поймаешь? – Фэрфакс не успел договорить, а чашка уже устремилась к полу. Я потянулась вперед, но не успела: она разбилась на несколько крупных осколков в дюйме от моих пальцев.

– Магией, – снисходительно упрекнул колдун.

– Да это невозможно!

– Ты просто не хотела. – Фэрфакс снял с полки еще одну чашку, сделал шаг назад и разжал ладонь. – Когда-то это был любимый набор Амелии. На твоем месте я бы очень постарался.

Я попыталась сосредоточиться, представить, как маленькая чашечка с веселым орнаментом из разноцветных птичек парит в воздухе, но опять провалилась. Колдун притворно вздохнул и сделал то, чего я от него никак не ожидала: следующую тонкую фарфоровую тарелку запустил точно мне в голову.

Тарелка замерла почти перед самым носом. Пискнув, я пригнулась, и она продолжила полет, разбившись о стену. Фэрфакс и не думал останавливаться: в ход пошла еще одна – от нее я увернулась так же, как и от последовавших за ней двух пузатых чашек.

– Что ты делаешь?!

На мой возмущенный окрик мужчина не обратил внимания, явно наслаждаясь погромом. Круглой масленкой он целился мне в лоб, но та не достигла своей цели, зависнув перед носом.

– Действительно большой прогресс всего лишь за ночь, – весело объявил Фэрфакс, когда я зашвырнула масленку обратно. Он отбил ее не глядя, отмахнувшись, словно это была пушинка. – Интересно, а если бы все-таки поцеловал?

Я подавилась заготовленным вопросом: в руках колдуна блеснуло несколько столовых ножей.

– Это уже не смешно! – Я кое-как увернулась от одного, заставила остановиться второй, а третий отбила обратно. С каждым разом делать это становилось все легче, а Фэрфакс разошелся не на шутку, запуская ножи с настоящей силой. Я даже обернулась, чтобы удостовериться, что тупое лезвие на треть вошло в диванную подушку, и тут же поплатилась: мерзкий колдун запустил в меня поварешкой, которая угодила аккурат в темечко. От неожиданности в глазах потемнело, и я припала на одно колено, потирая ушиб.

– Ты сумасшедший!

– Пора повышать ставки. – Фэрфакс тяжело оперся на стол.

– Начнешь швыряться мебелью? – Я поднялась, с опаской поглядывая на мужчину. Вид у него был довольный, хоть и болезненный. – Ты меня убить хочешь?

– Скорее закалить. – Колдун прямо из воздуха вытащил длинный кинжал. Я шумно сглотнула, благоразумно отступая на шаг. – Проигравший все здесь убирает.

– Я не буду в этом участвовать.

– Отлично, первый раунд уже за мной. Ковер тоже почистишь.

– Но я же не участвовала!

– А это тебе еще один маленький урок, – ухмыльнулся он. – Отказ драться с врагом обычно равносилен проигрышу.

Оглядев учиненный в гостиной беспорядок, я крепко сжала кулаки.

– Тебе так нравится драться со слабыми и безоружными? Поэтому-то тебя из Ковена выгнали?

Колдун швырнул кинжал мне под ноги, всем видом показывая, что слова не помогут. Мысленно я была с ним согласна, но все равно крепко сжала оплетенную кожаными ремешками рукоять. Кинжал как-то удобно лег в руку, и я приободрилась. А потом вспомнила корчащегося, истекающего кровью Фэрфакса. Вспомнила собственный страх и промелькнувшее отвращение к тому, что сделала. Рука сама собой опустилась вниз.

– Не буду. Ты в прошлый раз чуть не умер.

– В этот раз я так не подставлюсь, – пообещал колдун, проводя пальцем по лезвию. – А если сейчас сдашься, я умываю руки. Спасай себя сама. Сколько без моей помощи протянешь?

Внутри все закипело. Никогда даже не думала, что могу двигаться так быстро: секунда ушла на то, чтобы отбросить сомнения, еще половина – чтобы подскочить и приставить нож к его лицу. Сердце так и норовило вырваться из груди, а воздуха не хватало. Колдун не шелохнулся.

– Это проще, чем казалось, – не веря в успех, пробормотала я. – Надо было раньше это сделать.

– Тебе просто повезло. – Фэрфакс скосил глаза на лезвие у своей щеки.

– Да, конечно, будто бы ты можешь сказать что-то другое.

– Ты совершаешь очень распространенную ошибку. – Рука мужчины легла мне на бедро и легонько его сжала. Я поморщилась, сообразив, что стою слишком близко, но оружие не опустила.

– Какую?

– Еще не поняла?

– Уж просвети. – Я всеми силами пыталась скрыть, как сильно дрожат ноги. – Нож-то у твоей глотки.

– Никогда не болтай с врагом во время боя. – Его ладонь поднялась выше, к талии, а затем нагло залезла под рубашку и ущипнула за бок. Я испуганно отшатнулась, запнулась о собственные ноги, и колдун свободной рукой до хруста сжал мои пальцы, заставляя выронить кинжал. Находчивости хватило на слепой пинок по колену. Фэрфакс зашипел, но меня не выпустил. От следующего удара колдун увернулся – поймал за запястье, выкручивая и заставляя замереть неестественно выпрямившись, привстав на цыпочки и прижимаясь спиной к его груди. Теперь кинжал неприятно холодил кожу на моей шее.

– Так нечестно, – прохрипела я, делая попытку вырваться.

– Когда дерешься за свою жизнь, все методы честные, – шепнул он мне в ухо. – А что касается Ковена – из-за тебя и выперли.

– Врешь! Сама слышала, что тебя много лет назад изгнали. – Я задохнулась от возмущения и запрокинула голову, пытаясь посмотреть в бесстыжие колдунские глаза.

– Победишь – расскажу.

– Да как я это сделаю? Ты выше и сильнее, – тут Фэрфакс надавил на запястье, и я пискнула от вспышки боли.

– Вот и придумай.

И я придумала.

Ковер под ногами ожил: дернулся в сторону, выбив колдуна из равновесия, и заставил выпустить из захвата. Этого хватило, чтобы повалить мужчину на пол, попутно что есть силы несколько раз ударить в бок, целясь в синяк. Фэрфакс разжал руки, и я тут же этим воспользовалась, представив, как сила прижимает их к полу. Колдун взбрыкнул, но сбросить не смог.

– Говори. – Я надавила сильнее, и мужчина оставил попытки.

– Когда отец пропал, на семью свалились все его долги. – Фэрфакс обмяк, спокойно глядя в глаза. – Мы попали в сложное положение: почти потеряли этот дом и все имущество. Первый муж Амелии очень некстати перешел дорогу кое-кому из гильдии, и пришлось еще и его похороны оплачивать. В те годы мне казалось, что я нашел идеальный выход, исправил все: заплатил по всем счетам золотом, но остался должен кое-что другое.

– Ты задолжал желание. – Я вспомнила короткий рассказ Илая об этом магическом обычае и несколько оброненных Руфусом фраз в таверне.

– Желания.

– Кому?

– Я даже лица его не видел, – было заметно, что вспоминать об этом колдуну тяжело, – хватило того, что он сорил деньгами.

– И что же он загадал?

– Что, когда придет время, я исполню просьбу того, кто будет владеть моим долгом. И отсыпал золота больше, чем за тебя король обещал. Я его взял, а потом, когда понял, во что вляпался, сделал вид, что никогда ничего не было, – будто бы с облегчением выдохнул мужчина, словно недосказанность этой истории давила на него много-много дней.

– И ты ждал столько лет? – помня о том, как закончился прошлый раунд, я не отвлекалась, бросая все силы на то, чтобы обе руки колдуна оставались крепко прижатыми к полу и были на виду. От напряжения в глазах двоилось, на висках выступил пот.

– Оно всплыло спустя шесть лет, как раз в тот год, когда Верховный магистр искал повод от меня избавиться. Знаешь, как он аргументировал то, что я больше не могу быть членом Ковена?

Я помотала головой.

– Мол, а если мне прикажут кого-нибудь убить? Короля? Или принца? Иронично, правда? – Фэрфакс попытался взбрыкнуть. От магических пут не освободился, но мне пришлось наклониться вперед и опереться на пол, чтобы сохранить равновесие.

– Твой брат сказал, что магистр готов тебя обратно принять, если…

– Если я дам ему покопаться в своей голове. Якобы чтобы он нашел того, кому теперь желание принадлежит.

– И что ж ты не согласился?

– Думаешь, я настолько наивен? – Колдун вопросительно изогнул бровь. – Старик бы добрался до моих дел в гильдии, а там уже и настоящий повод для исключения появился бы.

– Ах да, забыла, что ты все-таки обычный наемник. Безвыходная у тебя ситуация.

– Не очень приятная, – согласился Фэрфакс, пропуская едкое замечание мимо ушей. – Поэтому, когда желание всплыло, я даже был рад. А уж как я обрадовался, когда понял, что оно в руках у девчонки, которая понятия не имеет, как это работает. Дальше ты уже все знаешь. Должен тебя похвалить…

Тут колдун как ни в чем не бывало почесал нос. Заметив мое удивление, он спохватился и вернул руку на прежнее место, сделав вид, что не может ею пошевелить.

– За что же? – сквозь зубы прошипела я, чувствуя горькое разочарование. А я-то уж было поверила!

– В настоящем бою продержишься полминуты. Впечатляюще для того, кто пару дней назад ничего не умел.

– Ты мне поддавался, – с мрачным торжеством обвинила я его.

– Самую малость.

– Зачем?

– Одно дело – в воздух мусор поднимать, и совсем другое – осознанно применять силу против живого существа. Я хотел увидеть, как далеко ты можешь зайти, – легко бросил Фэрфакс и замолчал, выжидая.

Наивно было предполагать, что даже ослабшего после ранения колдуна получилось бы победить. Но надеяться хотелось. А от осознания, что все старания насмарку, было еще обиднее.

– Ладно, я все равно победила. С этим ты спорить не будешь? Так что нам надо поговорить.

– А чем мы тут занимались, по-твоему? – благодушно улыбнулся Фэрфакс.

– Не об этом. – Я запнулась, почувствовав зуд в запястьях.

– У тебя кровь.

Я выпрямилась так резко, что закружилась голова. Пришлось опереться на грудь колдуна, чтобы не свалиться на пол.

– У всех магов так? – Я прижала ладонь к носу. Мужчина приподнялся на локтях.

– Нет. И давно это? – Он обеспокоенно вгляделся в мое лицо.

– Не знаю. И есть кое-что поважнее.

– Что же? – Фэрфакс дернулся, когда я отняла руку от носа, и кровь частыми каплями закапала ему на рубашку. – Рила?

Вообще-то я готовилась к долгому монологу, где рассказываю обо всех своих кошмарах и странностях, но вместо этого мне удалось произнести только одно слово:

– Сны.

Все остальное потонуло в фонтане крови, выплеснувшемся из глотки. Ошарашенный и испуганный взгляд колдуна стал последним, что я смогла разобрать сквозь багровую дымку уходящего сознания.

* * *

Свернувшись, я лежала на диване, укрытая теплым одеялом. Сквозь дрему обрывками доносилась торопливая беседа двоих. В основном говорил колдун: кратко пересказывал историю нашего знакомства, местами приукрашивая, местами – опуская важные, на мой взгляд, детали. Мужчина сидел в ногах, небрежно и легко облокотившись на мои колени.

Не считая сонливости, я чувствовала себя хорошо.

– Это точно проклятие.

Женский голос, раздавшийся прямо над ухом, был знаком, но я не могла вспомнить, кому он принадлежит.

– Очень сильное. То, что с ней что-то не так, было видно еще вчера. Что ты сегодня сделал?

– Ничего. – Фэрфакс был явно подавлен. – Ты можешь его снять?

Горячая ладонь легла на лоб. Женщина раздумывала с минуту, а потом, видимо, покачала головой, потому что колдун гадко выругался.

– Как оно действует?

– Убивает ее.

– С такой точностью я до сих пор удивляюсь, что у тебя остались преданные клиенты, Касси.

При звуке имени из памяти тут же выплыл образ рыжей сестры Фэрфакса. Новость о возможном проклятии не сильно потрясла – кажется, все плохое, что со мной происходило, я уже воспринимала как само собой разумеющееся.

– Это очень темная магия, Кэлл. Те, кто приходит к гадалке за советом, к такой никогда не прибегают.

– Почему же?

– Потому что мало кто по-настоящему желает причинить зло. Так, в порыве эмоций грозятся, обещают, а как доходит дело, заводят песню о прощении.

Колдун отчетливо скрипнул зубами, убрав руки с моих ног.

– Она восстановится?

– Она молодая, выглядит крепкой. Если не прибьешь ее сам, то справится. Чем вы тут вообще занимались? Только посмотри на мой ковер!

– Откуда она могла получить его? – горестный вопль сестры Фэрфакс проигнорировал.

– Тебя надо спросить, ты же с первородной связался. Как тебе вообще могло в голову такое прийти? Похищение людей! Да Амелия от тебя мокрого места не оставит, если узнает, – укоризненно произнесла женщина. – Может, проклятие наслали ее похитители, может быть, оно было с ней уже много лет. Проще всего ее саму спросить, ведь она как раз проснулась и внимательно нас слушает. Правда, Рила?

Поняв, что меня раскрыли, я приоткрыла один глаз. Кассандра улыбнулась, но ее оттеснил колдун.

– Ты все слышала? – Получив в ответ настороженный кивок, он продолжил: – Постарайся сосредоточиться: кто мог наслать на тебя проклятие? Когда?

– Темный, – прошептала я, опять вспоминая последнюю ночевку в переулке.

– Кто? – переспросил Фэрфакс.

– Желтоглазый темный. Пару дней назад.

– Это ведь был сон!

– Я же пыталась тебе сказать, а ты…

– Отмахнулся, да? – Кассандра наградила брата испепеляющим взглядом. – В твоем духе, Кэлл. Это ты очень любишь – влипать в заварушки, потому что никого не слушаешь. Дам тебе совет…

– Я тебя сюда не за этим позвал! – отмер и огрызнулся мужчина.

– Совет очень простой: пора попросить помощи. Давно пора, еще полгода назад стоило это сделать, а не тащить ее сюда.

– А что, стоило позволить наемникам ее убить? Я ей жизнь спасал!

Кассандра с жалостью посмотрела сначала на колдуна, а потом на меня, не прекращая ласково поглаживать меня по голове.

– Посмотри на это под другим углом: теперь за ней придут и темный, и гильдия. С таким помощником, как ты, Кэлл, и врагов не надо.

Тут я не могла с ней не согласиться.

Глава 19

В библиотеку Академии мы попали ближе к полудню и разместились в одном из читальных залов, ожидая, когда освободится Ормак. Сидя за длинным столом и запрокинув голову, я разглядывала расписанные каменные арки и сводчатый потолок. В этой части зала сюжеты были в основном эпические: битвы, битвы, магия, еще немного битв и еще немного магии. Краска потускнела и потрескалась, а плоские унылые лица главных героев выражали не героизм, а скорее страдание. Среди полчищ самоотверженно сражающихся воинов и рогатых чертей мое внимание привлекли невесть зачем оказавшиеся в этой битве коты. Вместо морд у них были вполне человеческие лица с длинными кошачьими усами, раскосыми глазами и плутовскими ухмылками. Все-таки многое в магическом мире просто отказывалось поддаваться логическому пониманию.

– Знаменитый художник того времени, – заметив мой интерес, буркнул Фэрфакс.

– Он никогда кошек не видел? Или это какая-то аллегория?

– Хуже. Он просто был сыном двоюродной тетки короля. Очень талантливым, по ее мнению.

– А нам обязательно?.. – воспользовавшись моментом, в который раз попыталась я отговорить колдуна. – Может быть, у тебя есть какой-нибудь другой друг, который…

– Ормак лучше всех разбирается в такой магии и в первородных, – сухо отрезал Фэрфакс. – И он единственный, кто согласится нам помочь.

– А может…

– Не может.

Спорить было бесполезно. Едва убедившись, что я могу стоять на ногах, колдун потащил меня сюда, поминутно проверяя, не собираюсь ли я по дороге умереть. Кассандра хотела было увязаться за нами, но услышав, к кому мы собираемся, тут же нашла десяток важных дел, требующих ее срочного присутствия. На все мои возражения Фэрфакс лишь один раз спросил:

– Что он тебе такого сделал?

Ответить на этот вопрос было сложно. Формально – ничего. Но в памяти крепко отпечатался алчный и слегка безумный взгляд приора, которым он сверлил меня через невидимые стены клетки.

Ормак присоединился к нам через полчаса и теперь мастерски притворялся, что если и не забыл про нашу встречу, то точно не держит зла за сожженную лабораторию, шишку на лбу и сбитые со стен полки. От его подчеркнуто вежливого тона становилось не по себе не только мне, но и Фэрфаксу.

– Это запретная магия, – объявил толстяк после того, как тщательно осмотрел серые отпечатки на моем запястье.

– Я догадался. – Колдун едва сдерживался, расхаживая вдоль стола и бросая на нас тревожные взгляды. – Как оно действует?

– Конкретно такое проклятие я вижу первый раз, – Ормак чуть ли не обнюхал кожу, и я кое-как удержалась от того, чтобы грубо его не отпихнуть. – Выглядит так, будто оно забирает ее магические силы.

– То есть оно срабатывает, когда она пробует колдовать?

– О, будь милейшая принцесса обычным человеком, так бы все и было, – по ледяной улыбке толстяка стало понятно, что при первом же удобном случае он со мной расквитается. – Но она первородная, а магия первородных – они сами. Она учится использовать ее, и это усиливает проклятие. Но даже если она откажется от всех попыток, процесс уже не обратить.

– И чем этот процесс закончится? – Я очень старалась, чтобы голос не дрожал.

– Тем, что у тебя не останется сил стоять на ногах, когда за тобой придет темный.

– Почему ты думаешь, что он придет? – резко вскинулся Фэрфакс.

– Да потому, что я бы сам так поступил, – Ормак отпустил мою руку. – Кэллиан, ты вообще понимаешь, во что ты на этот раз вляпался?

– Кажется, ничего не поменялось с нашей последней встречи, – мрачно отшутился колдун. – Можно узнать, кто его наслал?

Рыжий маг укоризненно вздохнул.

– Конечно, у нас же есть список всех живых темных магов поименно.

– Если так, то хоть какой-то с этого визита прок. – Я проворчала тихо, делая вид, что очень заинтересована цветным витражом в окне.

– Госпожу никто тут силком не держит.

– Да неужели?

Мы уставились друг на друга с откровенной неприязнью.

– Хватит, – одернул нас Фэрфакс. – Он наслал на Хёрстов остатки войска Орилов.

– Орилов? – изумился приор и принялся рассеянно поглаживать левый ус. – Их же перебили лет сто назад.

– Именно. Я смог восстановить портал до Сломанных Хребтов, но не дальше.

– Зачем ты вообще за ним пошел?

– На тот момент я думал, что он ищет меня. Были… косвенные признаки.

– Признаки, – эхом повторил Ормак. – Давай-ка посмотрим. На одной стороне двухсотлетний темный, который запросто перебрасывает мертвяков из Геминона. На другой – ничего не умеющая первородная, возможно, первая известная со времен бойни. А вот тут у нас хороший, но далеко не выдающийся маг – ты. Интересно, какие именно косвенные признаки позволили сделать вывод, что темному интересна твоя персона? Может быть, он лично намекнул?

– У нас не задался диалог. – Я ожидала от Фэрфакса более сердитого тона, но его голос удивил: в нем слышалась пристыженность напополам с сильной усталостью.

– Да неужели? Или ты сразу полез в драку, как обычно?

– Он сделал то, что был должен, – сердито вмешалась я, чувствуя обиду за колдуна. – И спас людей.

– А ты вообще молчи, – наконец сорвался Ормак. – Ты хоть представляешь, какие книги из-за тебя оказались уничтожены?

– Не надо было проводить свои эксперименты.

– Надо было это еще раньше проверить, тогда бы не пришлось сейчас бегать от темного.

– Я не собираюсь от него бегать, – резко бросил колдун.

– Хочешь с ним драться? Ты проиграешь, – приор нахмурился.

– Слова настоящего друга, – не удержалась я от ехидного замечания и тут же прикусила язык. Оба мужчины шикнули на меня так, что стало очевидно: продолжу в том же духе, и у темного будут все шансы не застать меня в живых.

– Ради чего? – Ормак с тоской посмотрел на Фэрфакса. – Ради девчонки, которой вообще тут быть не должно?

Если бы я вела список самых ненавистных мне людей, то вторую строчку, сразу после Делайлы, занял бы этот рыжий самодовольный толстяк. Мне очень захотелось посмотреть, как загорается его форменная коричневая роба. На секунду над его рукавом действительно показался едва различимый сизый дымок, но уже в следующее мгновение Фэрфакс, не церемонясь, сильно ущипнул меня за ухо:

– Не трать силы понапрасну.

– Ничего я не трачу, – обиженно пискнула я, прижимая ладонь к голове. – Он не знает, как снять проклятие. Он нам не нужен, пойдем.

Ормак подавился возмущенным возгласом и тяжело оперся на столешницу.

– Ты можешь помочь? – Колдун устало потер лоб.

– Есть способ все исправить, если ты об этом. Пойдем, нужно обсудить скучные магические подробности, – приор поманил Фэрфакса пальцем, окинул меня холодным взглядом на прощание и направился в сторону центрального прохода между стеллажей.

– Жди здесь, – бросил колдун. Я красноречиво скривилась – будто у меня был выбор куда-то уйти.

– Если тебе интересно, я верю, что у тебя были все шансы победить тогда темного, если бы ты не был пьян, – на всякий случай призналась я уходящему мужчине. Тот, не оборачиваясь, махнул рукой, мол, не сейчас.

Должно было произойти что-то похуже проклятия, чтобы удержать меня на месте: выждав минутку, я последовала за ним. В библиотеке было легко затеряться: огромный зал был забит рядами высоких книжных шкафов. Ни Ормак, ни колдун не сочли нужным прятаться, свернув в первый же боковой проход. Я нырнула в следующий, прислушиваясь.

Адептка, раскладывавшая по местам рукописи, окатила меня подозрительным взглядом, и я для приличия сняла с нижней полки первую попавшуюся книгу. Заодно получилось небольшое окошко, сквозь которое можно было незаметно подсматривать за говорящими.

К началу разговора я опоздала.

– …Не должен в это ввязываться. Это не твоя забота, – тихо говорил Ормак, придерживая колдуна за локоть. – Как думаешь, что он сделает, когда ты встанешь между ним и девочкой?

Я ожидала, что Фэрфакс бросит в ответ что-нибудь колкое, ехидное, вроде темный бы еще его, колдуна, пожалел бы – столько месяцев терпел такую принцессу под боком! Но Кэллиан сосредоточенно молчал, и от этого молчания по телу пробежал неприятный холодок.

– Это безрассудно. Амелия этого не переживет, подумай о ней, об остальных, – продолжал толстяк. – Ты уже много сделал, больше, чем любой на твоем месте.

– К чему ты клонишь?

– У девочки своя судьба. Тебя и так в ней слишком много. Принцессе пора домой.

– Ковен будет собираться месяц, – заметил колдун, делая вежливую попытку освободиться, но хватка Ормака оказалась неожиданно крепкой. – Я же не могу ее бросить под дверью…

– Мы оба знаем, что Ковен для этого не нужен – достаточно отправить ее родственникам вестника. Я могу это сделать, и тебе больше не придется с ней возиться.

Фэрфакс с некоторым усилием по одному разжал пальцы приора, но тот сразу же схватил его за другой локоть. Колдун чертыхнулся.

– Ты готов рискнуть жизнью ради пустоголовой девицы, которая тебя ненавидит?

– Она меня не ненавидит.

– Ты разрушил ее жизнь. Думаешь, теперь она испытывает внезапное чувство благодарности? Или тебе нравится ее мучить? – толстяк картинно охнул, хлопнув себя по боку. – Нет, понял! Тебе нравится себя мучить. Ты думаешь, что этой своей жертвой ты… ты… я даже не могу предположить, что за безумная идея на этот раз в твоей голове!

– Послушай, все давно не так…

Адептке срочно понадобилось что-то у меня над головой, и я вынужденно отступила на шаг. Все те секунды, что она поправляла томики, я изнывала от любопытства, едва сдерживаясь, чтобы не начать ругаться в голос. А когда вновь удалось прислушаться, осталось только от досады зубами скрипеть: Фэрфакс уже закончил говорить, и монолог вновь вел Ормак.

– …Нет, это ты слушай. Я был в ее голове, знаю ее мысли. И если ты думаешь, что она хоть что-то из того, что ты делаешь, ценит, то ты самый большой идиот на свете. Ты избавился от своего долга. Если хочешь так думать, ты спас девчонку. У тебя есть шанс начать сначала, и ради всех, кто еще не вычеркнул тебя из своей жизни, не упусти этот шанс. Я устрою встречу с магистром, поддержу тебя, и ты сможешь вернуться. Девочку пора отпустить. Ты не обязан больше ей ничем.

– Ормак…

– Что вас связывает? Дело не только в твоей совести?

Фэрфакс молчал, глядя поверх головы своего приятеля. Вид у него был одновременно рассеянный, подавленный и – без этого колдун не был бы тем колдуном, которого я знала, – раздраженный. Последний вопрос застал его врасплох, и мужчина чересчур поспешно отрицательно замотал головой.

– Вот и славно, – приор подтолкнул Фэрфакса вперед. – Пойдем.

– Ее надо предупредить.

– Не надо, я пришлю кого-нибудь, чтобы за ней присмотрели.

Они вышли через другой проход, и мне даже не понадобилось бежать обратно и притворяться, что я по-прежнему сижу за читальным столом. Чтобы не сильно отличаться от других посетителей библиотеки, я все же вернулась на место. Рассеяно раскрыла принесенную книгу и невидящим взглядом уставилась на страницы.

Слова Ормака звучали разумно и так логично, что сводило скулы. Колдун не обязан был со мной возиться, давно стоило от меня избавиться. Зачем только тянул так долго? Нос отчетливо защекотал запах табака, словно кто-то рядом раскуривал трубку. Сколько я ни оглядывалась, найти источник не получилось. Вместе с запахом пришло четкое понимание: перспектива того, что Фэрфакс прямо сейчас отпустит меня домой, не приносила ни капли радости. Наоборот, пугала до такой степени, что я уже была готова от этого предложения отказаться.

* * *

За целый час мое настроение несколько раз скатывалось то в панику, то в апатию, а потом подскакивало до уровня совершенно несвойственного мне решительного оптимизма – хоть прямо сейчас против темного в бой. Колдун пусть и не спорил с доводами Ормака, не со всем был согласен, и, похоже, шансы на победу у нас все же были. С другой стороны, слова приора о вестнике, которого он отправит ко мне домой, вызывали тревогу.

Во время шаткого балансирования между желанием спрятаться под стол и намерением броситься на всех обидчиков с кулаками меня нашла моя старая знакомая. Усевшись на стол, Каталлина со свойственной ей открытостью поведала, что магистр отправил ее сопровождать какую-то важную дамочку в библиотеке. Никого похожего на важного гостя девушка не нашла, зато была я. Выслушав долгую речь о том, что она думает обо всех этих «важных персонах», я нехотя призналась, что развлекать ей придется именно меня.

К чести Каталлины, она никак не выдала свое удивление. Наоборот, казалось, обрадовалась и тут же принялась вываливать ворох новостей о жизни магического сообщества. Я изо всех сил старалась сосредоточиться на своих мыслях, но звонкий голос проникал до мозга. Пришлось сдаться и слушать, изредка поддакивая.

Каталлину смог прервать только звон колокола, раздавшийся где-то снаружи.

– Обед, – пояснила девушка, закидывая через плечо сумку с книгами. – Пойдем, наверху есть уютное место.

– Мне нужно оставаться в библиотеке.

– Ты и будешь в ней, пойдем. Оставь куртку здесь, она тебе не понадобится, – Каталлина потянула меня к одному из боковых проходов библиотеки. За ним оказалась лестница, ведущая на узкую галерею второго этажа.

Поднявшись наверх, мы обошли зал, отыскали скрытую гобеленом дверь и вышли на террасу. Внизу раскинулся внутренний двор Академии: небольшой, густо заросший зеленью и совершенно безлюдный. Башня с часами оказалась прямо напротив, и можно было рассмотреть, что каждый символ циферблата состоит из десятков маленьких звезд.

Нас уже ждали: Айден поднялся со ступенек и коротко приветственно кивнул.

– Мы всегда обедаем здесь, – пояснила Каталлина, принимая из рук парня бумажный сверток и тут же запуская в него нос. – Присоединяйся, он обычно берет с запасом.

Внутри оказалась запасная половина бутерброда. Усевшись на ступеньки, я понюхала бутерброд: пахло свежей булкой, салатом и мясом. Прежде чем я успела откусить, Айден задал вопрос, которого так старательно избегала Каталлина:

– Что ты на этот раз тут делаешь? Твой прошлый визит очень расстроил магистра Ормака.

– Правда?

– Он был в бешенстве, – доверительно сообщила девушка, накручивая на палец прядь каштановых волос. – Что ты сделала?

– Спалила пару его любимых книг. – Я пожала плечами. Никакой особой вины за этот поступок я не чувствовала.

– Пару книг? Да тогда пол-этажа выгорело, – заметил Айден.

Признаться, я не помнила, как именно выбралась из кабинета приора после того вечера. Может быть, и правда огонь не утих полностью, поглотив пару разбросанных рукописей, а перекинулся дальше.

– Слышала бы ты, что он собирался с тобой сделать. У тебя должна быть очень веская причина заявиться сюда снова, – Каталлина хитро улыбнулась, предвкушая захватывающую историю, которую легко можно превратить в отличную сплетню.

– Моя подруга, – осторожно начала я, – попала в неприятности. Ее прокляли, а теперь еще хочет похитить темный маг. Я и мой друг по ее просьбе пришли поговорить с магистром Ормаком, чтобы найти способ победить этого…

– Злодея! – всплеснула руками Каталлина. – Это же самая классическая история из всех возможных: злой темный покушается на прекрасную девицу. Вот бы мне в такое приключение! Ну-ка, расскажи про него больше.

– Ничего о темных не знаю. – Я восторга не разделяла.

– О них мало кто знает, – вмешался Айден, задумчиво разглядывая оставшуюся порцию бутерброда. – Каталлина несколько торопится с ярлыками…

– Кто бы говорил!

– …Не все темные злые.

– Кто они вообще такие? – этот вопрос терзал меня уже давно. Казалось, что все вокруг, кроме меня, о них знают, но никто не торопился этим знанием поделиться.

– Ох, зря ты его спросила, – простонала девушка, заметив, как блеснули глаза юноши. – Он обожает историю магии, теперь весь обед на это потратим…

Айден наградил ее укоризненным взглядом, прокашлялся и размеренно заговорил, будто бы читал по бумажке.

– Как ты знаешь, первые упоминания о людях, обладающих магическим даром, встречаются в летописях пятисотлетней давности. – Айден осекся на полуслове, увидев, что этот якобы общеизвестный факт я слышу впервые. – В нынешнем смысле Ковен – это братство всех магов, прошедших соответствующее обучение и поклявшихся служить на его благо. Это дает как определенные привилегии – деньги, уважение, власть – так и обязанности. Человеческая магия всегда пугала тех, у кого ее нет.

Поначалу магов было мало, и поступали с ними соответствующе: сжигали, морили голодом в темницах, пытками подчиняли своей воле и заставляли сражаться. Это происходило еще до времен объединения, когда на этих землях было два десятка независимых княжеств, а правители мечтали о магических армиях, с помощью которых можно было бы легко завоевывать соседей. Одаренных становилось все больше, но недостаточно просто владеть силой – ей надо уметь управлять. Так появились первые магические школы. Войны стали по-настоящему разрушительными: дюжина магов могла истребить население города за пару часов. Ты наверняка слышала о битве при Дайрае… Сожжении Просторов? Красной чуме в Ларгере?.. Ладно, не так важно. Это было кровавое время. Но предназначение магии вовсе не разрушение, и лучшие умы среди нас понимали, что таким темпом алчные короли рано или поздно уничтожат все. Главы школ объединили усилия вместе с церковью Света. – Айден заметил, как широко зевает Каталлина, и смущенно поторопился закончить. – В общем, они собрались, перебили самых кровожадных стариков на тронах и объединили страну. Ее возглавил Валаам Первый, который заключил с Ковеном союз: маги станут свободными, а взамен никогда не допустят повторения тех катастроф. Этот договор сыграл злую шутку с Валаамом, когда власть в Стратхейме попала в руки узурпа…

– Темные. Ты хотел рассказать про темных, – невежливо перебила Каталлина. – Жутких злодеях-отступниках, наплевавших на все правила Ковена. Только покороче, умоляю.

– Есть области магии, в которые лучше не соваться: подобные знания развращают разум. Ковен взял на себя ответственность за магов и установил границы дозволенного. А темными называют тех, кто эти границы нарушает. Это не делает их абсолютным злом, хотя хорошего про них нельзя ничего сказать, они просто увлекаются весьма специфическими занятиями…

– Как создание слуг из ходячих мертвецов? – аппетит так и не появился, и я вернула парню еду.

– Кстати, полезный навык, – не унималась девушка. – Мертвые точно не предадут.

– Несомненно. Тебе бы понравилось, если бы тебе за столом прислуживал полусгнивший лакей?

– Мне бы понравилось, – мечтательно проговорила девушка, щурясь от собственных мыслей, – если бы меня защищал красивый могущественный маг, который бы отринул страх перед собственной смертью ради меня…

– Откуда в твоей голове такие розовые сопли? Иногда поверить не могу, что в наших жилах течет общая кровь, – со вздохом признался Айден.

– Общая? – Я не удержалась от вопроса. Каталлина беззаботно обняла парня за шею и прижалась щекой к его щеке:

– Похожи? Да мы просто копии друг друга.

Положа руку на сердце, эти двое были совершенно разными. Айден – молчаливый, словно лишенный эмоций, бледный, черноволосый, высокий и худой, вокруг зеленых глаз угадывались тени от долгой ночной зубрежки. Каталлина – живая, переполненная энергией, смуглая и кареглазая брюнетка с пухлыми розовыми губами. Тем не менее они оказались кровными братом и сестрой, наделенными сильным магическим талантом. Как и полагается в таких случаях, их отношение к этому факту было разным. Айден стремился учиться, Каталлина жалела, что приходится тратить лучшие годы молодости на штудирование книг.

После того как о родстве стало известно, их сходство прямо-таки бросалось в глаза: оба одинаково морщили нос, задавали вопросы с одинаковой интонацией и понимали друг друга с полуслова. Я почувствовала легкий укол зависти: у меня тоже был кровный брат, но о таком взаимопонимании и речи не шло.

Лоренц был старше всего на четыре года, и в детстве мы были довольны дружны: носились по саду, играли в прятки среди многочисленных комнат поместья, вместе слушали сказки нянюшек или украдкой утаскивали из кухни сладости. В десять лет, как того и требовал обычай, Лоренц отправился в королевский дворец, а я осталась в летнем поместье. Мы часто переписывались, подросший молодой принц даже навещал меня несколько раз в год. А потом все изменилось. Умирающая Витория так и не пустила к себе родного сына, но зато послала за мной. И я помнила, каким взглядом провожал меня брат, когда старый звездочет вывел меня из королевских покоев. Мы по-прежнему обменивались письмами, но с каждым разом ответы из дворца приходили все реже и короче. В конце концов я смирилась, что у брата, должно быть, совсем нет времени, и была рада даже паре небрежных строк. А когда мы все-таки вновь оказались под одной крышей, прошло слишком много лет: мы стояли друг напротив друга и не знали, что сказать и как себя вести. Со временем отношения потеплели, но о былой близости можно было не мечтать. Лоренц вел себя, как подобает будущему королю, хотя иногда нет-нет да и случались между нами задушевные беседы. После них отстраненность и вежливая снисходительность делали только больнее. Искал ли меня брат, горевал ли от потери по-настоящему? Или выдохнул с облегчением, когда такой непонятный родственник перестал попадаться на глаза? Все-таки от моих поисков Лоренц отказался чересчур быстро. Я даже не была уверена, что он ответит на послание о внезапно найденной родственнице.

Беззлобное препирательство между братом и сестрой о том, кто из них лучше справляется с ролью старосты курса, я пропустила мимо ушей. Слова Каталлины заставили крепко задуматься и взглянуть под другим углом на сказанное Ормаком в библиотеке.

Для чего Фэрфаксу впутываться в очередные неприятности? Темный интересуется не им, а мной. И, судя по словам толстяка, это сулит такие проблемы, что лучше от меня держаться подальше.

– Насколько темные опасны? – Я дернула Айдена за рукав.

– Да это же очевидно. Только настоящие чувства способны подтолкнуть кого-то к добровольному противостоянию темному, – авторитетно заявила девушка. – Любой другой, даже самый храбрый воин, предпочел бы отступить.

– А если таких чувств нет? – Я почувствовала новый прилив уныния. – Если речь скорее про долг или… дружбу?

– Тогда я бы посоветовала твоей подруге заняться приготовлениями к похоронам: заранее выбрать могильный камень, цветы, нанять плакальщиц, подобрать саван.

– Не драматизируй, – осадил девушку Айден. – Против целого Ковена ни один темный не выстоит.

– А если Ковен не будет вмешиваться? – Не зря Ормак в своей речи ни словом не упомянул возможную помощь магов, поэтому иллюзий у меня не было. – Что он с ней сделает?

– Темные не просто опасны. – Айден облокотился на ступеньки и запрокинул голову, разглядывая небо. – Они непредсказуемы. Хитры. Беспринципны. Идут на все, чтобы получить желаемое.

– Чем же они отличаются от остальных магов? – невесело пошутила я.

– На месте твоей подруги я бы обеспокоился безопасностью. Пара-тройка защитных заклинаний лишними не будут.

– Она не умеет колдовать. – Я неопределенно пожала плечами. Часы принялись негромко отбивать четверть второго, сообщая, что обеденный перерыв подошел к концу.

– Тогда хорошо, что у нее есть тот, кто может защитить. Пойдем, у нас занятия, – Каталлина встала, грациозно потянулась и с сожалением бросила прощальный взгляд на небо. – Хоть бы не было дождя. Говорили, что сегодня за стенами будет большое выступление.

Айден пропустил нас вперед, но у самого порога требовательно тронул меня за плечо:

– Хотел уточнить: никакой подруги ведь нет? – Он наклонился как можно ниже, чтобы сестра его не услышала. Я едва заметно кивнула. – Тогда стоит воздержаться от шуток про магов. Вдруг твой приятель обидится.

– Он и так знает все, что я о нем думаю. Вряд ли это изменит его отношение.

– А ты уверена, что знаешь, что он на самом деле думает на этот счет? Никто не будет рисковать жизнью ради того, кто эту жизнь не ценит. – Парень резко выпрямился и отступил. – Уверена, что у тебя все еще есть защитник?

– У него чересчур чувствительная совесть.

– Мертвых совесть не беспокоит, а живые всегда найдут способ с ней примириться, – пожал плечами Айден, отворачиваясь. – Я бы не обманывался на его счет.

Прежде чем я успела обдумать его слова, меня позвала Каталлина. Она стояла возле перил, разглядывая зал на первом этаже.

– А это и есть твой друг? – девушка указала вниз.

Поторопившись, я чересчур перегнулась через перила, и, если бы адепты не придержали меня под руки, точно бы свалилась. Фэрфакс как раз вернул мою куртку на место и, ни на кого не глядя, уверенно пошел прочь от стола. Приветственный окрик застрял в глотке – вид у колдуна был мрачный, даже враждебный.

– Кажется, твой друг любит уходить не попрощавшись, – несколько разочарованно протянула Каталлина, глядя вслед мужчине. – Видок такой, будто у него кто-то только что умер. Поторопилась бы.

Я и без ее совета уже неслась вниз по лестнице, перепрыгивая через щербатые ступеньки. Как назло, в библиотеку повалил народ, и в главных дверях образовался затор. Ругаясь и расталкивая локтями всех на своем пути, я сумела догнать колдуна лишь в коридоре.

– Эй! Есть новости? – запыхавшись, я согнулась, уперев руки в колени. Фэрфакс остановился в пяти шагах впереди.

– Ормак отправил вестника в Катергейм, – не оборачиваясь, проговорил колдун. – Когда он получит ответ, то соберет Ковен.

– Но ты говорил, что наемники узнают, что я здесь, как только это станет известно совету. – Я запнулась, почувствовав, как что-то тяжело зашевелилось в груди. – А Ормак сказал, что проклятие становится активным, когда я использую магию. Если я попробую колдовать, оно снова проснется?

– Да, – глухо, не глядя на меня, подтвердил колдун. – Все именно так. В стенах Академии безопасно. Никаких денег Каннингемов не хватит, чтобы натравить гильдию на Ковен. Ормак договорится с Верховным магистром, ты сможешь побыть тут некоторое время.

У меня перехватило дыхание, внутри все крутило и переворачивало. Проходящие мимо ученики бросали на нас любопытные взгляды.

Я не умела читать мысли, но это и не было нужно: безжизненная интонация голоса колдуна говорила сама за себя.

– Куда ты уходишь? Что-то стало известно?

– Я оставил письмо, но вижу, что все равно этой сцены не избежать, – странным голосом откликнулся Фэрфакс. Я по-прежнему не видела его лица, но была уверена, что оно бесстрастно.

– Письмо? Мог бы просто сказать, что поговорим позже, когда вернемся домой.

– Я не планировал.

– Не планировал что?

– Больше с тобой видеться. Видишь ли, Рила, сегодня наши пути расходятся. Ты давно хотела от моей опеки избавиться – сейчас это время пришло.

– Понятно, – тихо, с трудом ворочая языком, ответила я. В слова колдуна верилось с трудом, и меня сковал страх. – Хоть скажи: как это будет?

– Просто дождись ответа из дома. За тобой пришлют.

– Что пришлют?

– Карету, повозку, какого-нибудь сопровождающего.

– Или наемников.

– Не думаю, что они полезут вот так сразу, – сухо процедил Фэрфакс. – Да и…

– Да и какая разница, если за мной раньше явится темный? – Я с усилием сглотнула накопившуюся слюну. Мне показалось, что я слышу, как скрипнули зубы колдуна. – Он настолько опасен? Поэтому ты убегаешь? Что Ормак тебе еще сказал?

Залитый ярким солнечным светом коридор опустел. Плечи Фэрфакса дрогнули, словно он беззвучно смеялся.

– Я не должен был в это вмешиваться, – наконец заговорил он, запрокидывая голову и разглядывая потолочные балки. – Не должен был привозить тебя сюда. Жаль, что все привело к этому, и жаль, что мы вообще встретились.

У меня как будто землю из-под ног выбили. Мир вокруг завертелся, в ушах громом отдавался каждый бешеный удар сердца.

Я очень много раз представляла, как наше совместное вынужденное путешествие заканчивается. Как я радуюсь, обретая утраченную полгода назад свободу. И вот теперь мечты становились реальностью, только вместо ликования – горечь и страх, а вместо свободы – неотвратимо надвигающаяся судьба в лице настоящего злодея. А хуже всего то, что даже мысленно было сложно признать, что после слов, произнесенных Айденом на балконе, я прекрасно понимала, почему колдун поступает именно так.

– Это… конец?

– С какой стороны посмотреть.

Наивно, чертовски наивно было думать, что Фэрфакс всегда будет приходить на помощь. Спас раз, два, ну три раза – теперь очередь за мной. Как назло, вспомнились все те пустые угрозы, которыми я стращала колдуна первые месяцы своей новой жизни. И почему он только раньше меня не бросил? Я бы на его месте такую раздражающую дворянку точно в ближайшем лесу прикопала. Раздражающая, ноющая и неблагодарная – все верно, такой я тогда и была.

Но в одном колдун прав: если это и конец нашего совместного путешествия, то точно не конец моей истории. Рано опускать руки, пусть и хочется.

– Кэллиан, – тихо произнесла я на одном дыхании, боясь, что уходящий мужчина меня не услышит, – спасибо за то, что не оставил меня в той хижине. И за Остроги спасибо. За Хёрстов благодарить не буду – глупая затея с самого начала. Но спасибо, что помог добраться до Ниверии, и за то, что здесь оберегал и помогал. Я тебя прощаю и понимаю…

– Прощаешь? – Колдун замер, полуобернувшись.

– …Ведь мне тоже очень страшно. – Я жалко улыбнулась, чувствуя, как щиплет в носу.

– Тоже? – вкрадчиво переспросил Фэрфакс, но я пропустила этот вопрос.

– И Ормак прав: не надо в это впутываться другим. Если бы я могла, то сбежала бы. Просто до конца не понимаю, насколько опасны темные. Я мало что про них слышала, сам понимаешь. Наверное, если бы, как и ты, здесь жила и занималась магией, не так бы храбрилась. Знала бы, что надежды нет и пора заказывать поминальный обед в свою честь. А так… Наверное, слишком по-детски, но хочу, чтобы ты знал, – тут мне не хватило воздуха и пришлось судорожно вздохнуть, – я попробую.

– Что попробуешь?

– Когда он за мной придет, или наемники, или еще кто – я так просто не сдамся. Буду сражаться.

– Сражаться? – Колдун развернулся, недоуменно поднимая брови. – Как?

– Чему-то же я научилась благодаря тебе. За это тоже спасибо. Надеюсь, мы еще увидимся. – Я быстро повернулась на каблуках, смахивая навернувшиеся слезы, и засеменила обратно в библиотеку, едва сдерживая всхлипы. Вот уж не думала, что так привяжусь к этому гаду!

Дойти не успела: меня схватили за плечи и втолкнули в пустой тесный боковой коридор, который заканчивался одной-единственной дверью. Колдун как следует встряхнул меня и прижал к ней, выбив воздух из легких. Ажурная ручка больно впилась в бок, но я лишь отстраненно подумала, что одним синяком больше, одним меньше – какая разница-то?

– Надо было еще в первый день тебя придушить, – тихо прорычал Фэрфакс, – насколько же было бы проще.

Проще, бесспорно, но соглашаться с этим себе дороже. Глядишь, и решит наверстать упущенное. Я благоразумно молчала, отводя взгляд куда-то в сторону.

– И что мне теперь с тобой делать? – почти шепотом проговорил колдун, все так же глядя на меня сверху вниз.

– Ты же собирался уходить?

– Это было до твоего очень занимательного монолога. «Тоже боюсь», – с издевкой, но удивительно точно передразнил мужчина, и у меня зачесались кулаки его ударить. – Не будешь сидеть и ждать… И после такого я должен как ни в чем не бывало пристыженно уйти?

– Все дело в твоей совести, да? Ты с самого начала с ней возился, нормальный злодей бы давно отмахнулся и сделал, что полагается.

– Выходит, злодей из меня тоже плохой? – Его пальцы больно сжали предплечья.

– Средненький, – прошипела я в ответ.

– А, ну да, тебе ведь теперь есть с чем сравнить.

Нарастающий гнев испарился, сменившись пустотой. Лучше бы и дальше колдун оставался единственным злодеем в моей жизни. Но, увы, у судьбы на меня были планы.

– Кэллиан, – я давно заметила, что произнесенное мною имя его не то нервировало, не то пугало, – Ормак прав: не стоит тебе всем рисковать ради… совести. Я больше не держу на тебя зла, отныне она может быть спокойна.

– Какая же ты все-таки… – Колдун осекся, словно прикусил язык.

Да я и так знала все, что он обо мне думает. Словосочетание «не очень умная» – самое мягкое, чем бы Фэрфакс меня наградил. Даже спорить с этим не получалось – все, что я ни делала, на поступки взрослой разумной принцессы не тянуло. Взять хотя бы это глупое прощание: в моей голове оно звучало более искренним, что ли. Настоящим. А вышло то, что вышло: сумбурно, нелепо, еще и с упреком.

– Не будет ей покоя, – проворчал Фэрфакс, явно испытывая наслаждение при виде моей подавленной мины. – Жертвы убийц чаще других становятся призраками. Я не переживу, если твое привидение будет являться мне каждый год в годовщину. А если ты еще и поселишься в доме… Ты хоть представляешь, как сложно засыпать под горестные стоны?

– Ты здесь представитель злодеев – тебе виднее.

– Вот именно, – ухмыльнулся колдун. – А знаешь, что еще есть в запасе у злодеев, даже таких «средненьких»?

– Гадости? – без особого энтузиазма подыграла я в нашей старой игре. Напоследок сгодится.

– Безумный и спонтанный план, – многообещающе подмигнул колдун.

* * *

У всех больших городов есть темная сторона. Та часть, что безраздельно принадлежит наемникам, ворам, убийцам и прочим сомнительным личностям. За самым обычным неприметным поворотом, мимо которого проходят десятки горожан, скрывается проход в мир, где действуют совсем другие законы, а правосудие подчиняется только одному правилу: прав тот, кто сильнее и хитрее. Здесь находят пристанище те, кому в приличном обществе совсем не рады. И именно сюда, едва солнце зашло за горизонт, привел меня колдун.

Попасть на ту сторону не сложно, если есть проводник. Достаточно знать, в какой переулок свернуть и в какую дверь постучать.

– Не глазей по сторонам, – шикнул Фэрфакс, надвигая мой капюшон еще глубже.

Маскировка была слабой. В библиотеке, перед самым выходом, колдун пытался создать морок, но чары лишь причудливо отслаивались от моего лица, не скрывая, а, наоборот, привлекая внимание. Пришлось довольствоваться тенью капюшона и широким шарфом, которым я замоталась по самый нос.

Опасения Фэрфакса были не напрасны. Наш путь проходил через трущобы Айлониса, и среди разномастного люда на улице колдун постоянно натыкался на знакомых. От одних отмахивался, других коротко приветствовал, третьих избегал, стараясь затеряться в тени.

Своими планами мужчина тоже не торопился делиться. Честно говоря, мы почти не разговаривали после той сцены в коридоре. Так, обменивались короткими фразами и старались друг на друга не смотреть. Мне было стыдно за свою наивную речь, а еще страшно – раз даже Фэрфакс сомневался в собственных силах, то мне и подавно нечего было пытаться выстоять. Колдун отлучился на несколько часов, клятвенно пообещав, что вернется. Свое слово, как и всегда, он сдержал.

Мы свернули за угол мрачного и обветшалого доходного дома. В заваленном мусором проулке было темно, пустынно, но все равно складывалось ощущение, что мы здесь не одни. Колдун, крепко держа меня за руку, уверенно подвел к двери, над которой мерцал одинокий тусклый фонарик.

– Ты мне доверяешь? – Мужчина обернулся, аккуратно поправляя шарф на моем лице.

– Да. То есть, нет. Не очень. Иногда. – Я мысленно отвесила себе затрещину. Колдун скептически приподнял бровь – другого ответа он и не ожидал.

– Что бы ты ни увидела или услышала – постарайся молчать, – попросил он, прежде чем условно постучать. Дверь открылась почти сразу, и мне понадобилась вся королевская выдержка, чтобы не выдать эмоций.

На пороге стояла Эстер. Как и в первый раз, впечатление она производила неоднозначное, пугающее: желтые глаза светились в сумраке, на плоском лице залегли тени. Яркая багровая шаль подчеркивала смуглую кожу, а из-под стеганого балахона виднелись носки пушистых тапочек. Выглядела тетка колдуна старой, уставшей и совершенно не испытывающей никакого восторга от внезапного вечернего визита.

– Как ты меня нашел? – доброжелательностью в ее словах и не пахло. – Только не ври, что сам.

– Заплатил трактирщику, – не стал отпираться Фэрфакс. – Мне нужна услуга. Мы можем поговорить внутри?

Женщина кисло улыбнулась, но посторонилась, впуская в тесную прихожую. Оглядела улицу, убедилась, что никого нет, и закрыла дверь. Сухой щелчок замка показался похоронным звоном. Ведьма не удостоила меня даже взглядом, зато колдуна, проходя мимо, небрежно потрепала по щеке. Тот стерпел, но пальцы до боли сжали мою ладонь.

– Зачем мы здесь? – шепотом спросила я, но Фэрфакс лишь приложил палец к губам.

– Я же говорила, что ты прибежишь, когда поймешь, – донесся голос женщины из комнаты. – Проходи.

Жилище Эстер было самым странным из всех, где я когда-либо бывала. Окна в неожиданно огромном помещении оказались заложены потрескавшимся кирпичом, но пыльные занавески остались, а на одном из подоконников стоял горшок с чахлым цветком. По углам серебрилась паутина. Не считая пары кресел и одного старого, рассохшегося стола, мебели не было. Несколько сундуков жались к стенам, а на них стопками возвышались объемные древние книги. Полумрак зала разгоняло десятка два свечей, парящих в воздухе.

Эстер села, жестом пригласив колдуна занять место напротив. Мне пришлось встать рядом, вцепившись дрожащими пальцами в мягкую, обитую бархатом спинку.

– Итак, дорогой племянник, ты обнаружил проклятие, – желтоглазая скрестила руки на груди, пристально меня оглядывая.

– Могла бы раньше предупредить.

– Зачем? Это не мое дело. Так что тебе нужно?

Ее улыбке мог бы позавидовать любой упырь.

– Ты разбираешься в темной магии. – Фэрфакс не стал таить, зачем мы пришли.

– Я-то надеялась, что ты догадаешься. Снять проклятие может только тот, кто его наслал. А судя по ее виду, жить девчонке осталось два-три дня.

После этих слов в глазах помутнело. Вот и все: каким бы ни был план колдуна, он не сработал. Слова страшной ведьмы, сказанные самым обычным, будничным тоном, как будто она говорила о погоде, – мой приговор. Справиться с тошнотой кое-как получилось, и я раздраженно стянула капюшон и шарф, глубоко и часто задышав.

– Знаю, – согласился колдун. – Я хочу, чтобы ты провела ритуал душ.

– Хочешь сам ее добить? – Эстер хохотнула. – Или стать одним из нас? Что-то не вяжется с …

– Наоборот, – грубо прервал Фэрфакс, стискивая подлокотники. – Хочу выиграть время. Я буду отдавать.

– А к последствиям готов? – прищурилась женщина, быстро облизывая тонкие губы.

– Да.

– А она?

Я неопределенно пожала плечами: готова не готова – выбирать не приходилось. От улыбки ведьмы хотелось бежать без оглядки. Если несколько минут назад она была не рада нашему появлению, то сейчас по блеску желтых глаз было понятно, что слова Фэрфакса ее заинтересовали.

– Почему я должна тебе помогать?

– Потому что, – колдуну эти слова давались с трудом, – мы семья.

Эстер откинулась в кресле. Мне показалось, что Фэрфакс ее не убедил и сейчас она выставит нас вон, но ведьма не торопилась. Видимо, никаких особо важных дел на этот вечер у нее запланировано не было. Она молчала долго, разглядывая мрачного племянника. Напряжение Фэрфакса выдавали костяшки пальцев: они побелели, до треска сжимая подлокотники.

– Допустим, – медленно кивнула Эстер. – А что взамен?

– А чего ты хочешь?

– Дневники Бернарда, – не раздумывая заявила она. – Они ведь часть твоего наследства?

– Зачем? В них только его рассуждения, – колебался Фэрфакс.

– Я старая и сентиментальная, – пожала плечами Эстер. – Хочу освежить память о братце. По-моему, не такая большая плата за первоклассный запрещенный ритуал. Идет?

Она вытащила из-под шали руку. Колдун встретился со мной взглядом, а затем медленно ее пожал. По их сплетенным ладоням пробежала колдовская искра.

– Смотри не подведи девочку, – громким шепотом заявила Эстер, не выпуская пальцы колдуна. – Когда получаешь такую силу, сложно от нее отказаться.

– Я же сказал, что желаю этого не ради силы.

– О да, все мы находили отговорку: ради спасения, безвыходная ситуация, один раз не считается, – скривилась желтоглазая. – Но попробовав, устоять очень сложно. Это чувство голода будет терзать всю оставшуюся жизнь и сделает из тебя настоящее чудовище. Станешь монстром, как и другие. Как я.

– Я не ты и никогда не буду на тебя похож… – зашипел колдун, но закончить не успел.

Эстер быстро наклонилась, ткнула его тыльной стороной ладони в лоб, и мужчина тут же обмяк в кресле. Я охнула, не зная, то ли бежать к двери, то ли на помощь к Фэрфаксу. Женщина предупреждающе подняла руку.

– Мне просто надоело его слушать, – проворчала ведьма, поворачиваясь ко мне. – Крепко же ты его зацепила, раз он на такое готов.

– На что? – Я даже не пыталась притворяться, будто понимаю, что происходит. Эстер смерила меня недоверчивым взглядом, а потом удивленно вздернула брови.

– Ах, вот оно что… Ну, с этим я тоже помогу, – хихикнула желтоглазая. – Успокойся, Кэллиан просто немного поспит, пока я выполняю его просьбу.

– Я не знаю, о чем он попросил.

– О ритуале. – Ведьма странно повела пальцами, и крышка одного из сундуков отскочила в сторону. Наружу выплыла глубокая миска, вся в застывших подтеках и разводах, вереница склянок и мешочков с туго связанными горловинами. Несколько резных деревянных шкатулок с тихим стуком легли на заляпанный воском пол, а последними из сундука появились часы с золотистым песком в колбах. Магическая утварь, повинуясь мысленному приказу Эстер, подлетела к креслу и выстроилась в линию.

– Присядь, – ведьма, по-старчески кряхтя, сама опустилась на пол и похлопала рядом с собой. Медленно, сопротивляясь паникующему внутреннему голосу, я села напротив. – Прежде чем мы начнем, я хочу, чтобы ты кое-что запомнила: победить темного можно, только убив его. Никаких сделок, никаких просьб о пощаде, и даже не думай, что сможешь его перехитрить. Это ясно?

– Мертвый темный – хороший темный, – кивнула я.

– О нет. Иногда мертвые темные бывают еще хуже, чем живые. Со смертью характер становится сквернее, – подмигнула Эстер, а затем хлопнула в ладоши, и на полу вспыхнули магическим светом линии, складываясь в сложные фигуры и круги.

Не обращая на меня внимания, ведьма смешивала в миске ингредиенты из склянок и мешочков, тихонько напевая под нос. Песок из верхней колбы часов успел наполовину пересыпаться в нижнюю, когда она снова обратилась ко мне.

– Куртку сними.

– Что этот ритуал делает?

– Твое проклятие – порождение темной магии, – спокойный тон Эстер убаюкивал, – и помочь против него может только она. Проклятие забирает твою жизненную силу быстрее, чем она восстанавливается, до тех пор, пока ничего не останется. А после ты умрешь. Ритуал даст тебе немного времени.

Эстер закатала рукав моей рубашки, разглядывая метку. Отпечатки успели потемнеть сильнее.

– Знаешь, история причудливо повернулась.

– О чем ты? – прошептала я, завороженно глядя в янтарные глаза.

– Раньше маги забирали у первородных силы для своего волшебства, а не делились ими. Первородным и ритуалы для этого не нужны. А, ты же так ничего и не знаешь, – ведьма сокрушенно покачала головой, переворачивая песочные часы. – Ну, пока у нас есть пара минут, задавай вопросы.

– Откуда ты знаешь про кошмары?

– Я говорила, что много чего знаю. Для большинства первородные мало отличались от людей: лучше источники силы чувствовали да жили на четверть дольше. Те, кого мы считаем первородными магами, были большой редкостью даже в прошлом. Они могли не только преобразовывать силу, но и управлять ею. А еще была у них способность видеть то, что сокрыто временем, – ведьма нахмурилась, заметив, что я не понимаю. – Воспоминания своих предков они видели. Поговаривали, что самые могущественные могли и настоящее видеть, в любом уголке мира. Но по тебе понятно, что этого дара в наследство не досталось. То, что ты считаешь кошмаром, – воспоминания. Зная, чем закончилась история твоего народа, предполагаю, что снятся тебе не мирные годы его процветания.

– Мне всякое снилось, – я зябко обняла себя за плечи, – особенно часто – желтоглазые. И горящий город.

– Геминон, – кивнула женщина. – Но эту историю ты узнаешь от кого-нибудь другого.

Воцарилась тишина: Эстер выжидала, а я не знала, какой вопрос задать следующим. По правде сказать, прошлое меня волновало значительно меньше, чем настоящее и туманное будущее.

– В моих воспоминаниях, – я осеклась и тут же поправилась, – во снах я вижу темных, разных. Но они всегда там. Почему? Что нас связывает?

– Предков своих спроси, – поморщилась Эстер. – Кто же знает теперь, какие у них были совместные делишки. Но я тебе одно скажу: так всегда было. Знаешь, почему глаза становятся такими? Это награда, она же – расплата за ритуал: забираешь жизнь в обмен на силу. А первородные маги – это сила в чистом виде, бесконечный возобновляемый источник.

Я кое-как подавила желание броситься наутек – настолько тихий голос Эстер пробирал до костей. Песка в часах осталось едва ли четверть.

– Для любого темного найти тебя – большая удача, – продолжила Эстер. – Такой источник силы может дать большое преимущество. И так просто он не отстанет. Что бы там Кэллиан себе ни воображал, в конце останешься только ты и темный.

– Что… что он будет со мной делать?

– Думаю, у тебя будет время у него спросить, – ведьма принялась мешать жидкую кашицу в миске, потом добавила несколько щепоток порошка из небольшой коробочки, и над чашей всколыхнулся огненный дымок. Я наблюдала с нарастающей паникой: все ее движения были спокойными, расчетливыми, словно она не сложную магию творила, а готовила яичницу на завтрак.

– Вижу, ты слишком воспитанна, чтобы такое в лоб спрашивать, – проворчала Эстер. – Да, так я эти глаза и получила: души в обмен на силу. Попадись ты мне лет сорок назад, мы бы с тобой совсем по-другому говорили. А сейчас посиди тихонько.

С выполнением этой просьбы никаких проблем не возникло: от страха не то что язык к небу прилип – перед глазами плясали цветные круги, и я была на грани того, чтобы рухнуть без чувств. Ведьма подошла к мирно сопящему Фэрфаксу, поднесла к его губам одну из склянок и влила не меньше половины. Колдун закашлялся, но глаза не открыл.

Из обитой бархатом шкатулки Эстер достала пять черных блестящих камней размером с монету. Из трех выложила треугольник вокруг меня, еще один положила колдуну на колени. Пятый велела зажать в ладонях. Камень был теплым и приятно согревал.

– Рубашку приспусти, слишком она нарядная.

Негнущимися пальцами я расстегнула пуговицы и обнажила плечи, прижимая руки к груди. Эстер сильнее отдернула ткань, и кожа на спине покрылась мурашками – в комнате становилось холоднее с каждой секундой.

– Это… больно? – мне удалось выдавить из себя несколько слов, когда я заметила, что ведьма берется за короткий костяной нож.

– Нет, – ровно ответила она, заходя мне за спину. – Царапина, даже не почувствуешь.

Волоски на руках встали дыбом – кажется, в этот момент я все-таки научилась различать, когда мне говорят правду, а когда с самым невинным видом лгут.

И не ошиблась: спустя долгое напевное заклинание Эстер коротко замахнулась и вогнала кинжал мне под левую лопатку.

Глава 20

Место, в которое меня закинуло, отдаленно напоминало хранилище, если бы его строил сумасшедший безумец, наделенный магией. Здесь ничего не искрилось и не летало, не переливалось радугой и не взрывалось, но с первого взгляда становилось понятно, что простому архитектору такое воплотить не по силам. Бесконечные лабиринты залов и стеллажей были наполнены тишиной и холодом. Краски были тусклыми, серыми, а в некоторых помещениях с потолка валились хлопья снега. Осмелившись выглянуть в одно из высоких окон, я обнаружила за ним плотный мрак. Изредка на пути попадались призрачные видения: женщины, дети, мужчины, какие-то странные существа, едва похожие на людей или привычных животных. Все они были нечеткими, блеклыми, таяли, стоило только сделать шаг в их сторону. Мое присутствие не мешало им раз за разом отыгрывать короткие, секунд на десять, сцены.

Хуже всего были лестницы. Они извивались, закручивались под невероятными углами, а иногда попадались почти отвесные подъемы. У некоторых ступени сами собой бежали то вперед, то назад. От этой странной геометрии кружилась голова и подташнивало.

У меня не было идей, куда меня занесло. От мысли, что это загробный мир, я отказалась быстро. Во-первых, любому известно, что мертвые не могут мерзнуть и уставать, а я начинала испытывать и то и другое. Во-вторых, ни чертей, ни демонов – обязательных атрибутов ада – не наблюдалось, но я чувствовала, что хозяин этого лабиринта где-то неподалеку. Закрыв глаза, можно было ощутить его присутствие – тонкую нить, которая тянулась на протяжении всего пути. А потому я шагала вперед, изо всех сил сопротивляясь надвигающейся апатии.

Прошло немало времени и минуло много ступенек и залов, прежде чем дорога привела в знакомую комнату подвала Фэрфакса. Здесь было теплее, ярче, и наконец появились звуки: в камине трещали поленья, огонь отбрасывал на стены пляшущие тени. Стопки книг громоздились одна на другой, заменяя всю мебель.

Колдун, облаченный в длинный бархатный халат поверх полосатой пижамы, сидел в высоком кресле, подперев щеку кулаком, и рассеянно перелистывал страницы небольшой книги в кожаном переплете. Именно его присутствие я ощущала с той самой минуты, как пришла в себя. Отросшие волосы все норовили упасть ему на глаза, и он привычно откидывал их назад, не отрываясь от чтения. Меня он не замечал, пока я не решилась прочистить горло.

– Что это? – едва мужчина поднял голову, спросила я. Вообще стоило спросить, где мы, но точные вопросы никогда не были моей сильной чертой.

– Дневники отца. – Фэрфакс совсем не удивился, увидев меня здесь. – Те, что попросила Эстер в качестве платы.

– И что в них?

– Совершенно ничего интересного. В этих, – колдун кивнул на стопку возле правой ноги, – в основном дорожные записки. Где ему понравилось, в какой таверне луковый суп вкуснее, в какой бордель лучше не заглядывать. Полезная информация, если собираешься путешествовать по миру тридцатилетней давности.

– А в этих? – Я перевела взгляд на несколько книг, которые лежали на левом подлокотнике.

– А в этих он писал после смерти матери. – Колдун помрачнел, взял один из дневников и раскрыл на середине. – В основном о том, как ему тяжело без нее жить и как он сожалеет, что вел себя как последний подлец. Понятия не имею, что Эстер хочет в них найти. Тут только сожаления и причитания об ошибках и несбывшихся надеждах.

Камин манил соблазнительным теплом. Я опустилась перед ним на колени, помешала головешки кочергой, любуясь ворохом шипящих искр, и протянула к огню ладони. Здравый смысл требовал спросить, знает ли Фэрфакс, что происходит, но не хотелось нарушать царившую в комнате странную атмосферу. Как будто все шло так, как и должно.

– Там, на Дне памяти, мне показалось, что Эстер была очень привязана к твоему отцу. Неудачи его наследников ее сильно огорчали.

Фэрфакс неопределенно пожал плечами и подошел ко мне. Подобрав длинные полы халата, он сел рядом, наблюдая за пламенем.

– Я на ее счет не обманываюсь. Она то еще чудовище.

– Зато она не стала пытаться тебя отговаривать, а просто согласилась помочь.

– Ничего просто так она не делает. – Мужчина вздохнул. – И если ей понадобились эти депрессивные записки, значит, в них есть что-то действительно важное.

– Может, хотела найти в них что-то, что может вам помочь? – без всякой надежды предположила я. Семейная драма колдуна оставалась покрытой мраком, и вряд ли я была той, кому стоило пытаться вскрыть старые раны. К тому же еще и в таком месте. Все-таки, где мы?

– Помочь? – саркастически переспросил Фэрфакс. – Да там все в его причитаниях: как ему жаль, что он пропустил первые успехи сына, помолвку дочери и похороны собственной жены. Как бы он хотел отмотать время назад и не упускать возможность болтать по душам, наставлять детишек и заниматься приумножением семейного капитала…

Как бы колдун ни старался язвить, в его словах слышалась обида. Не сказать, что мне с семьей повезло больше, так что я просто не знала, какими словами можно подбодрить.

– Больше всего он сожалеет о том, что тогда ему казалось правильным, – пробормотал колдун. – Эстер никогда не делает ничего просто так. Да, это точно в ее стиле: подкинуть идейку, чтобы весь ритуал я мучился кошмарами, пытаясь понять намеки и вспоминая содержимое дневников.

Выходит, все это сон, и по какой-то причине мы оба его видим. Так значительно проще – во снах все понарошку, а еще во сне можно говорить и делать что угодно, наутро все равно не вспомнится.

– Для кошмара тут вполне уютно. Не то что снаружи, – шутка не удалась, и я виновато сцепила руки перед собой. – Уже есть идеи, что она хотела, чтобы ты нашел? Какой-то упущенный момент, который стоило переиграть?

Я брякнула наобум, лишь бы избавиться от неловкой паузы, но глаза Фэрфакса остекленели, словно он ушел глубоко в себя, обдумывая это.

Ведьма не оставила ни намека на то, как долго может длиться ритуал и сколько придется ждать. По моим ощущениям, прошло не меньше получаса, прежде чем я, проиграв борьбу, зевнула и привалилась к плечу колдуна. Тот вздрогнул, будто забыл о том, что я здесь, но не оттолкнул, а лишь странно уставился. Хотя почти любой его взгляд был странным из-за необычайно светлых голубых глаз – как два осколка льда, лишь слегка тронутых синевой.

– Вспомнил что-то? – без всякого энтузиазма спросила я, зевая в кулак.

– Кое-что есть. Связано с ней.

– С ней? – Я огляделась, надеясь, что в комнате есть кто-то, к кому бы были обращены слова Фэрфакса. – Я не понимаю.

– Похоже, Эстер очень расстроило, что я не воспользовался ее первым советом. И теперь хочет, чтобы я увидел, какую возможность упустил.

– Какую?

– У первородных и магов всегда были сложные отношения. Их друг к другу тянет, как бы они этого не отрицали, – не давая опомниться, он приподнял мое лицо за подбородок, большим пальцем прочерчивая дорожку по скуле. – Она настаивала, что так будет гораздо проще…

– Это плохая идея, – хрипло, почти неслышно выдохнула я, сообразив, к чему колдун клонит.

– Мне все равно хочется попробовать.

– В прошлый раз ты чуть не умер, – напомнила я, прикрывая глаза. По правде говоря, мне захотелось, чтобы Фэрфакс делал то, что умел лучше всего – продолжал меня не слушать.

– Это же мой сон.

Робкие возражения, что сон, похоже, общий, застряли в горле, когда колдун наклонился и дотронулся до моих губ. Совсем не похоже на первый поцелуй – этот вышел осторожным ласковым и приятным. От него действительно перехватило дыхание, сердце забилось быстрее. Прерывисто дыша, я вцепилась в рукав его халата.

– Вот, значит, как это могло бы быть, – усмехнулся Фэрфакс, поглаживая мою покрывшуюся мурашками кожу на шее и плечах. Его пальцы оставляли по-настоящему обжигающий след, совсем не как в обычных снах. Если момент, который упускать не стоило, существовал, то это точно был он. Подавшись вперед, я накрыла губы Фэрфакса своими. Что делать дальше, я не особо представляла – обычно самые смелые романтические фантазии (само собой, без колдуна в главной роли) на этом заканчивались.

Мужчина на мгновение разжал руки от удивления, но уже в следующую секунду ответил на робкий и неумелый поцелуй. Осознание собственной смелости пьянило, усиливая жар в груди.

Фэрфакс сжимал меня крепко, с какой-то горькой яростью углубляя поцелуй и прикусывая нижнюю губу, будто проверяя на прочность. Его рука прошлась по спине, мимолетом задевая свежую рану, и на долю секунды я снова обрела ясность мышления: вспомнила, где нахожусь и с кем, перепугалась, уперлась руками колдуну в грудь и замотала головой. Внутренний голос наконец прорвался сквозь пелену наваждения и теперь вопил, что я самая неразумная принцесса из всех возможных неразумных принцесс.

Фэрфакс не настаивал. Едва почувствовав перемену в настроении, он отстранился.

– Какой интересный опыт, – пробормотал он, заправляя растрепавшиеся волосы мне за ухо. – Вот бы она удивилась.

– В реальности-то все равно струсишь, – едва шевеля языком, выговорила я, сосредоточенно рассматривая пол. Губы, казалось, распухли. Как относиться к этому поцелую, было непонятно, но одно знала точно: забыть его уже не получится. Как смотреть после этого в глаза Фэрфаксу?

Но, несмотря на переживания, мне было хорошо. Присутствие колдуна и его голос успокаивали мечущиеся в панике мысли. Все происходящее переставало казаться странным, а, наоборот, чувствовалось очень ожидаемым, правильным. Как если бы мы были связаны много-много времени и наконец решили этой связью воспользоваться.

– Эта подачка от Эстер только хуже сделала, – со вздохом пробормотал Фэрфакс, беря мое лицо в ладони. – Наяву все будет по-другому.

– Почему?

– Она меня ненавидит.

– Я тебя не ненавижу. То есть уже нет. Раньше да, а потом… простила. Не полностью, – поспешно добавила я.

– Если так, то я совсем плохо ее понимаю. Стоит иногда ее слушать.

– Досадно, что твоей тетке пришлось меня убить, чтобы ты это понял.

– Убить? – удивился Фэрфакс.

– Да. Кинжалом в спину. Сначала она нарисовала всякое на полу, разложила какие-то камни, а потом пырнула меня. – Я задрала рубашку, показывая рану на спине. – Разве ты не знаешь, как проводится этот ритуал?

– Я таких подробностей не знаю, и ты не можешь о них говорить, только если… – тут колдун резко переменился в лице и отдернул руки, словно обжег их. – Ты настоящая?

Ужас, промелькнувший в его словах, отрезвил не хуже вылитого на голову ушата воды.

– С какой стороны посмотреть, тут ведь все ненастоящее. – Я безошибочно почувствовала, что лучше не признаваться раньше времени. – Это же сон, всякое может быть…

– О боги, – простонал мужчина и вскочил на ноги, едва не запутавшись в халате, – не может быть. Как ты здесь оказалась?

– Я не знаю, – поняв, что меня раскрыли, я не стала отпираться. – Ведьма меня убила, и я очутилась тут. Рана, она… Там сильно… плохо?

– До сердца не достала, – мрачно обнадежил Фэрфакс.

На него было больно смотреть. Он покусывал костяшки пальцев, нервно топал ногой и метался из стороны в сторону, словно рассерженный и одновременно загнанный зверь.

– Надо было сразу сказать, – сгорая от стыда, прошептала я, возвращая рубашку на место. – Но все было так странно и быстро. Я думала, что ты это тоже понимаешь.

– Убью Эстер, когда проснусь, – яростно прошипел колдун, тяжело опираясь на каминную полку. – Я должен был догадаться.

Слова Фэрфакса и раньше меня обижали, но в этот раз задели особенно сильно. Получается, со мной настоящей он не считает нужным даже говорить, зато в мыслях вон что себе позволяет! Ну нет, так просто отмахнуться не получится! Колдун мой шаг в его направлении расценил враждебно: отпрыгнул, как от огня, и поспешил сесть в кресло, отгородившись книгами.

– Тебя как-то занесло в мою голову, но я не обязан тебя здесь развлекать, – грубо буркнул мужчина. – Посидим, подождем, пока Эстер не закончит ритуал.

– Это ничего не решит.

– Решать нечего. Это все ничего не значит за пределами сна.

Холод в его словах пробирал до костей. Под моим укоризненным взглядом Фэрфакс несколько стушевался, но не перестал злиться.

– Хорошо, хочется забить себе голову? Тогда размышляй над тем, что ты сделала.

– Сразу после того, как ты начнешь осознавать, что я сделала.

– Бессмыслица какая-то, – после долгой паузы выдавил покрасневший колдун.

Я пожала плечами, улыбаясь, потянулась забрать у него книгу, но рука застыла в воздухе, отказавшись повиноваться. У меня не получилось даже толком удивиться: вслед за рукой подвели глаза – комната поплыла рябью.

– Что с тобой? – Фэрфакс обеспокоенно встал.

– Тут становится темнее, – испуганно прошептала я. – Кэллиан!

Я зажмурилась, когда поняла, что осталась одна посреди бесконечности. Никаких звуков, кроме стука сердца и прерывистого дыхания. Ни тепла, ни холода. Я даже не могла понять, есть ли у меня все еще тело. Времени вот точно не было, потому что не получалось считать вслух – голос отдавался гулким нескончаемым эхом, которое сбивало с толку.

– Проснись и пой, – желтоглазая ведьма возникла из неоткуда и вытолкнула меня в реальный мир.

Я не открывала глаза – они просто вновь стали видеть. Легкие разрывало, из пересохшего рта доносились жуткие хрипы. В комнате все осталось по-прежнему, разве что меловые линии кое-где были пропитаны кровью.

– Ты меня убила!

– Для мертвой ты дышишь чересчур часто, – отмахнулась Эстер, ставя меня на ноги. – Садись, твоя часть ритуала закончена. А вот ему нужно больше времени.

Я перевела взгляд на кресло: бледный колдун спал беспокойным сном. Из-под неплотно прикрытых век виднелись белки глаз.

– С ним все в порядке?

– С этим самоуверенным мальчишкой никогда не было все в порядке, – сварливо проворчала желтоглазая.

* * *

Чай, приготовленный Эстер, мог легко сойти за колдовское зелье: скверно пах, испускал чересчур густой пар и был фиолетового цвета. Несмотря на это, он был горячим, и я не выпускала кружку из ладоней, пытаясь согреться.

Часть ритуала, последовавшая за ударом в спину, помнилась как дурной сон: вот я корчусь на полу, пытаясь дотянуться до торчащей из-под лопатки рукоятки, конечности сковывает могильный холод, легкие деревенеют, не пропуская воздух. Эстер, мурлыча под нос, делает сложные пассы над моим распростертым телом. Крови все больше и больше, и выглядит так, будто ритуал мне не пережить.

Вынырнув из странного сна, я обнаружила себя не только живой, но и переполненной силой. Магия буквально выплескивалась через край, искрясь на кончиках пальцев. Рану на спине желтоглазая небрежно смазала заранее приготовленной кашицей, и теперь та щипала и стягивала кожу. А вот холод не уходил. Меня трясло так сильно, что ведьма сжалилась и принесла одеяло.

– К темной магии прибегают куда более стойкие люди, чем ты, – ответила она на мой немой вопрос, довольно потирая ладони. – Сейчас в тебе силы больше, чем нужно. Тебе все равно ее не удержать, так что можешь потренироваться.

– Я не умею ее использовать, – пришлось приложить усилия, чтобы зубы не стучали друг о друга. – Даже Кэллиан не знает, как меня учить.

– Это потому, что тебя не надо учить, – прервала желтоглазая. – Ты уже все знаешь. Всегда знала.

– Как же.

– Тебе только нужно вспомнить. Вытащить из укромных уголков той памяти, что ты получила, – Эстер поставил чашку на пол.

– Кстати, о воспоминаниях… – Я все-таки решилась задать мучающий меня вопрос. – После того, как ты пырнула меня ножом, мне снилось, как будто я в его сне. Почему? Это побочный эффект?

– Вот еще. Такого эффекта нужно еще постараться добиться, – не без самодовольства заявила женщина.

– Но зачем?

– Затем, что мой племянничек весь в отца: тот тоже не умел разбираться в своих чувствах и из-за этого влипал в ужасные неприятности. Знаешь, как его угораздило жениться? Девчушка сама всучила ему кольцо. И Кэллиан такой же: тянул бы кота за хвост еще пару лет, а у тебя времени осталось до исхода луны.

– С чего ты взяла, что между нами…

– С того, что у первородных и носителей человеческой магии всегда были особенные отношения. Я ему еще тогда сказала: не изобретай то, что до тебя было изобретено сотни лет назад. Не хватает смелости подчинить силой, так стоит попробовать полюбовно. В конце концов, не просто так именно ты оказалась итогом его юношеской глупости.

У меня не нашлось ничего в ответ. Жить осталось меньше недели, а ведьма вместо помощи подкинула еще одну головную боль. И без этого наши отношения с колдуном были далеки от приятельских, а теперь я даже не могу себя заставить на него, спящего, посмотреть. Стыдно становится, неловко и как-то непонятно.

– А он не вспомнит?

– Вспомнит, – пообещала Эстер. – Он хоть и мальчишка, но не идиот. А теперь сосредоточься и слушай. Это очень простой фокус, который позволит избавиться от веревок…

Время подходило к полуночи, и Эстер обучила меня трем дюжинам магических трюков. К моменту, когда колдун зашевелился в кресле, я уже мастерски перемещала предметы по своему желанию, сносно управляла огнем и пыталась собрать свет в одной послушной искорке.

– Управлять светом сложнее всего, – скрипуче бубнила ведьма, – потому что ты не привыкла его ощущать. А свет – это сила. Эту силу можно концентрировать, и она опалит ничуть не хуже огня. Она способна рассеять самый древний мрак. С ее помощью можно сделаться невидимым, и наоборот – увидеть сокрытое.

– А это поможет скрыться от темного?

– Если бы ты была более опытной, то помогло бы. Хотя прятаться – плохая идея.

– Почему? – крохотный комок света распался, и я расстроенно опустила руки.

– Потому что ты видела – как бы они ни прятались, судьба сделает так, что их дороги пересекутся.

– Это было в моем сне. – Я припомнила один из ночных кошмаров, и холод снова вернулся, впившись в пальцы и шею.

– Ага, и это хорошая новость, – желтоглазая улыбнулась. Улыбка сделала ее лицо еще менее привлекательным. – Означает, что королевская кровь в тебе все же есть.

– Мой отец – король Катергейма, – раздраженно напомнила я. – Конечно, у меня есть королевская кровь.

– Ну да, ну да, – как-то чересчур поспешно отмахнулась женщина. – Ты ведь у нас принцесса маленького людского княжества на отшибе мира. В этом все дело.

– Не такое оно и маленькое. – Я почувствовала легкий укол обиды за свою страну.

Эстер закивала, как болванчик. По ее виду было понятно, что земные королевства и их монархи ее не интересуют. Развить эту светскую беседу нам не дал Фэрфакс: он со стоном выпрямился в кресле и рассеянно огляделся, явно не понимая, что происходит и где он находится. Выглядел колдун изможденным и больным – словом, так же плохо, как в прошлую ночь, когда получил смертельную рану. Он встретился со мной взглядом, и робкая надежда, что ничего не придется объяснять, рухнула.

– А, проснулся, племянничек…

С утробным рыком Фэрфакс сгреб пятерней воздух. Ведьма покачнулась, как от удара, но на ногах устояла. Она глубоко вздохнула и следующую атаку отбила одним пальцем, заставив колдуна злобно выругаться. Я не вмешивалась, тихонько наблюдая и попивая чай. Тот, кстати, оказался приятным на вкус.

Чтобы успокоиться, мужчине понадобился десяток заклинаний. Эстер отбилась ото всех, кроме последнего – то порвало рукав ее балахона. Причинив хоть какой-то ущерб ведьме, колдун чуть успокоился.

– Зачем ты это сделала? – сквозь зубы процедил Фэрфакс.

– Провела сложный темный ритуал по первой просьбе? Всегда пожалуйста, – сварливо откликнулась Эстер, с досадой одергивая балахон. – И это твоя благодарность?

– Моя благодарность – то, что ты до сих пор дышишь. – Колдун кое-как встал. Я хотела поддержать его за локоть, но мужчина предостерегающе поднял ладонь, останавливая меня в шаге. – Так зачем? Ради шутки? И как, бока надорвала себе от смеха?

– О, это не было шуткой, – уголки губ Эстер странно дернулись. – Но вот теперь мне действительно смешно. Ты думаешь, что сможешь со мной драться? Твоих сил едва хватает, чтобы дышать. Выметайся-ка, пока я не показала тебе настоящую магию.

Я тихонько кашлянула, и колдун наконец перевел на меня взгляд. Но тут же отвел, словно увидел что-то очень неприятное. Руки у него задрожали.

– Она нам помогла! И научила меня кое-чему полезному, пока ты спал. И вообще: ничего непоправимого не случилось. Тебе не нужно об этом так переживать, – слова прозвучали чересчур вежливо, фальшиво, а самое главное – глупо. Ага, конечно, ничего не случилось, но я никогда таким тоном с ним не говорила!

Пытаясь сгладить неловкость, я дотронулась до его плеча. Фэрфакс отшатнулся, потеряв равновесие. Эстер только этого и ждала: она хлопнула в ладоши, и нас обоих туго окутали невидимые путы. Колдун сопротивлялся, но ведьма была права: ритуал ослабил его, и он беспомощно обмяк, бросая на тетку полные ненависти взгляды.

Ведьма сделала сложный знак, и нас протащило по коридору, вытолкнув на улицу через услужливо приоткрывшуюся дверь. Вечером прошел дождь, поэтому с крыльца мы спиной вперед приземлились на мокрую мостовую, чудом не угодив в огромную лужу. Фэрфакс застонал, перекатываясь на бок. В этот раз от моей помощи он не отказался: оперся на подставленную руку, поднялся на ноги и неразборчиво выругался.

– Посмотри на меня, – не особо надеясь, попросила я. Почему-то его желание не пересекаться со мной взглядом вызывало болезненную тоску.

– Потом.

На пороге появилась рассерженная хозяйка – черные зрачки расширились, почти полностью скрывая желтизну глаз. Колдун и ведьма многозначительно сверлили друг друга взглядами. Готова поставить на половину своего королевства, что они в этот момент мысленно обменивались потоком гадостей и оскорблений.

Наконец, хмыкнув, Эстер небрежно передала Фэрфаксу пузатую баночку с узким горлом, заткнутым тряпицей.

– Не забудь смазать ее рану, а то некому будет врать про ведьмовские иллюзии, – проскрежетала она. Колдун кивнул, спрятав мазь в карман. – Ну, что полагается сказать напоследок?

– Спасибо за помощь, – прошипел он. – Мы с тобой еще обсудим твою выходку.

– Если не сдохнешь раньше времени. У всего есть цена, – доброжелательно попрощалась Эстер, швырнула мне куртку и с треском захлопнула входную дверь.

* * *

Нам было что обсудить и без поцелуя: за нами – вернее, мной – охотился темный, на мне было его проклятие, и к концу недели, как раз к полной луне, оно меня и должно прикончить. Если не говорить о таких досадных мелочах, мы могли обсудить мои успехи в магии и мастерство Эстер как учительницы. В конце концов, мы могли просто перемыть косточки желтоглазой – нам обоим она не нравилась. В общем, был миллион возможностей завести непринужденную беседу, но Фэрфакс словно воды в рот набрал, без оглядки несясь по ночным улицам столицы. И, судя по его мрачному виду, колдун намеревался молчать всю оставшуюся жизнь или столько же делать вид, что ничего не произошло.

– О какой цене она говорила? – Я попыталась начать разговор в третий или четвертый раз. Мужчина сильнее сгорбился и ускорил шаг, буквально убегая от ответа.

Длинный темный проулок таращился на нас заколоченными окнами. Единственный фонарь горел на последнем издыхании, в темноте раздавались шорохи и крысиный писк. Не слишком заботясь о чистоте сапог и шлепая прямиком по лужам, колдун уверенно шел вперед. Я подотстала, нервно озираясь. Стоило разок получить удар в спину, чтобы стать гораздо осмотрительней. Будь я одна, ни в жизнь такую дорогу не выбрала бы! Темно, узко, сыро, слишком много теней и выступов, за которыми можно устроить засаду. Несколько раз даже чудились странные движения вдоль стен, а спиной и вовсе чувствовался чей-то пристальный взгляд. Сколько я ни оглядывалась – никого, кроме нас, не заметила.

Рана зудела. В очередной раз, стараясь дотянуться до нее рукой, я почувствовала, что внутренний карман куртки выпирает сильнее обычного. Внутри оказались сложенные несколько раз и запечатанные сургучом листы плотной бумаги. Я остановилась, пытаясь аккуратно сломать печать.

– Что там у тебя? – Колдун успел пройти большую часть переулка, прежде чем сообразил, что я значительно отстала.

– Письмо было в кармане. Наверное, Эстер положила. – Я развернула первый лист. Луна светила ярко, так что можно было разобрать много строчек, написанных мелким убористым почерком.

Фэрфакс молниеносно подскочил и попытался вырвать лист из рук. Я успела отшатнуться, и его пальцы схватили воздух.

– Не читай.

– Почему? Твоя тетка могла оставить мне пару советов.

– Нет. – Колдун предпринял еще одну попытку, но я отбежала на десяток шагов.

– Это не от нее, – не отводя взгляда от бледного лица, догадалась я. – Ты ведь говорил, что не хочешь со мной прощаться и оставил письмо. Верно? Ну и здорово, хоть узнаю, что у тебя на самом деле на уме.

– Все, что там написано, – неправда, – рявкнул Фэрфакс. Тени рядом с крыльцом зашевелились, и огромная крыса недовольно прошмыгнула вдоль стены, а через секунду с истошным писком метнулась обратно. – Риланна, ты хочешь поговорить? Хорошо, но сначала отдай письмо.

– Что ты там такого написал? – Я прищурилась. В сумраке Фэрфакс выглядел как привидение.

– Всякие глупости, которые не имеют ничего общего с реальностью. Рила, я обещаю все обсудить, но позже. Здесь нам могут помешать. И вообще, тебе небезопасно разгуливать по городу в такое время.

Я смерила его недоверчивым взглядом. Не надо быть провидицей, чтобы догадаться, что дома колдун обязательно найдет предлог срочно куда-нибудь уйти, надеясь, что я сочту все дурным сном. По меньшей мере, оставлять все вот так было… обидно, что ли.

– Я так не могу, – голос дрогнул. – Нельзя просто делать вид, что ничего не случилось. Не изменилось. Пусть и во сне, но было-то по-настоящему. Ты сам первый… А теперь даже смотреть на меня не можешь!

Фэрфакс чертыхнулся, а потом потянулся и неловко смахнул устремившуюся к подбородку соленую капельку. От рвущихся наружу слез сдавило горло, и я шмыгнула носом, утираясь рукавом, чтобы как можно незаметней отодвинуться.

– У нас будет время обо всем поговорить, – тихо пообещал колдун, осторожно потянув на себя листы злополучного письма. – Договорились?

– Ладно, – внутренний голос требовал уступить. Доводы Фэрфакса о том, что переулок не самое лучше место для выяснения наших сложных отношений, были разумными.

С моим везением все не могло закончиться вот так просто и хорошо. На шатком балконе напротив что-то шевельнулось, и в нашу сторону полетел короткий кинжал. Колдун успел отдернуть руку, и нож прошел сквозь листы, на треть лезвия войдя в щель между камнями в стене. Мы не успели обменяться удивленными взглядами, как из густого мрака выступило четверо. Они окружали нас, двигаясь плавно и оставляя после себя едва уловимые завихрения черного тумана. Ни лиц, ни деталей одежды было не разобрать, а длинные мечи тускло поблескивали в лунном свете, отбивая всякое желание вообще смотреть на незнакомцев. Фонарь, мигнув, окончательно потух.

Колдун коротко сделал знак ничего не предпринимать, да я бы и не смогла: удушающая паника парализовала тело. Наверху завозились, и на балконе появилась еще одна тень: гораздо плотнее, чем те, что внизу, более сформированная и четкая. Между изящных длинных пальцев сверкал метательный кинжал – точная копия того, что торчал из стены.

– Привет, Кэллиан. – Женщина опустила оружие и откинула капюшон, подставляя лунному свету золотистые волосы. Остальные тени ее примеру не последовали, но замерли, отрезав выход из переулка с обоих концов. – Давно не виделись.

– Еще столько же тебя не видел бы, – очень грубо, но совсем без страха бросил Фэрфакс. Внезапное появление если и произвело на него какое-то впечатление, то сейчас он казался совершенно спокойным. – Что тебе надо?

– Всегда мечтала познакомиться с кем-то из королевской семьи.

– Вряд ли королевские особы посещают такие места.

– Не прикидывайся. За девчонку назначена награда. – Женщина направила на меня нож.

– За эту? – все-таки зачатки актерского таланта у Фэрфакса были: в его голосе слышалась такая смесь недоумения пополам с презрением, что даже я на секунду поверила, что наемники обознались. – С чего ты решила, что она…

– Ты сам назвал ее по имени.

– Тоже мне доказательство, – парировал колдун.

– Мне достаточно, – обворожительно улыбнулась незнакомка и сделала сложный жест. Три тени метнулись к Фэрфаксу. Первую атаку колдун отбил заклинанием, но ради второй обнажил собственный меч.

Четвертая тень, к моему огромному сожалению, устремилась прямиком ко мне. Стиснув зубы, я представила, как ее уносит ураган, и с силой махнула рукой. В лучшем случае я надеялась, что смогу ее замедлить, но эффект превзошел все ожидания: из-под ног поднялся небольшой смерч, устремился к тени, закрутил ее и с такой силой швырнул в стену, что камни посыпались. Тень бесформенным облаком опала на мостовую.

Меня переполнило ликование. Развернувшись, я мысленно вырвала меч у одного из врагов Фэрфакса, опасно подобравшегося к нему со спины. Руки задрожали. Обернувшись на звон упавшего меча, колдун вместо благодарности зло шикнул:

– Не трать силы.

Да даже будь у меня этих сил нескончаемый запас, возможности их использовать не осталось: отброшенная ранее тень поднялась и метнулась ко мне. У меня кое-как получалось удерживать ее на расстоянии, воображая плотный барьер между нами, но это была скорее удача, а не мастерство. Как бы мне ни хотелось признавать, силы были неравны.

– Никогда не понимала, что она в тебе нашла, – протянула незнакомка, изящно спрыгивая с балкона. – Так и быть, сохраню тебе жизнь.

Она картинно зевнула, поднимая свисающий на длинной цепочке амулет. Камень внутри золотой оправы замерцал алым: тени усилили натиск, загоняя Фэрфакса в угол. Четвертая тень переступила невидимую черту.

Хоть колдун и слабел с каждой минутой, сдаваться он не собирался. Выпрямился и последним отчаянным заклинанием выбил себе полметра пространства. Одну тень мужчина пронзил клинком, и она растеклась чернильной кляксой по мостовой. Выходит, убить их все-таки возможно.

Хорошенько обдумать эту мысль времени не было: тень меня поймала, грубо сжала, и локоть пронзила острая боль. Взвыв во весь голос, я осела на землю. Боль вытеснила азарт битвы, его место занял колючий страх. Из последних сил я попыталась освободиться, но тень от слабой магической волны даже не шелохнулась, зато у меня из носа снова закапала кровь.

Колдун отвлекся на одну секунду, и двое оставшихся прислужников навалились на него, поставили на колени, несколько раз ударив по ребрам, и прижали ладони к земле.

– Ты хоть представляешь, сколько они стоят?! – возмутилась блондинка, носком высокого сапога трогая черную лужу.

Фэрфакс сплюнул кровью, исподлобья метнув уничтожающий взгляд.

– Пришли Ковену счет. За мое убийство еще и премию выпишут.

– Кэлл, я не собираюсь тебя убивать, – притворно изумилась женщина, опускаясь на корточки. – Награда назначена только за девчонку. Кстати, если тебя это утешит, то за живую.

– Обнадежила, – прохрипел Фэрфакс. – Раз так, то мы можем договориться. Ты знаешь, что я могу предложить.

– Не надо! – Я быстрее блондинки сообразила, о чем говорит колдун.

Сотканные из тумана пальцы надавили на горло, заставляя захлебнуться возгласом.

Женщина задумчиво пожевала губу, переводя взгляд то на Фэрфакса, то на меня. Большие черные глаза алчно поблескивали.

– Я бы и рада согласиться, – она встала, приложила руку к амулету и сделала знак тени. Та за воротник куртки приподняла меня над землей, – но деньги мне нужнее. Ничего личного, Кэлл…

– Мириэль!

Этот окрик заставил всех замереть. Не веря своим ушам, я подняла голову и узнала Делайлу, стоявшую в шагах тридцати. Разгневанная наемница, с ног до головы увешанная оружием, на напавшую на нас женщину произвела не меньшее впечатление. Незнакомка растеряла все спокойствие, поспешно вскочив.

Тем временем тень по-хозяйски перекинула меня через плечо. Молотить кулаками ее по спине было бессмысленно: руки мягко увязали в черном тумане. Мой враг состоял из одной тьмы, и бороться с ним можно было только светом. Фонарь находился слишком далеко, чтобы маленький огонек мог заставить тень меня отпустить. Я отчаянно искала силу внутри себя, но была высушена до дна. Через ватную пелену в ушах раздался знакомый голос приора, заунывно рассказывающий, что магия есть вокруг и ее можно использовать, нужно только найти источник. И он нашелся совсем рядом, стоило только выровнять дыхание и мысленно оглядеться.

Зажмурившись, я представила, как сумеречную фигуру наполняет самый яркий свет, который только могла вообразить. Вспышка ослепила даже сквозь закрытые веки, оставляя после себя разноцветные круги и полосы. Через шум донесся тяжелый стон Фэрфакса.

Тень растаяла. Я упала в лужу, взметнув тучу брызг, и поспешно поползла в сторону, пока спиной не уперлась в чьи-то ноги. Мне тут же зажали рот и оттащили за уступ, подальше от боя. Я уже подумывала укусить держащую меня ладонь, но над ухом раздался знакомый голос:

– Сиди тихо.

От неожиданности я все-таки укусила, и Илай, вскрикнув, меня оттолкнул. Оставив на потом тысячу вопросов, я высунулась из укрытия и застала конец поединка.

Самоуверенность блондинки исчезла. Она пятилась от несущейся на нее Делайлы, кое-как отбивая град мощных ударов. В конце, потеряв последний из кинжалов, она примирительно вскинула руки вверх.

– Мы ведь подруги! – пролепетала блондинка, скосив глаза на кончик лезвия перед своим носом.

– Поэтому ты еще жива, – скривилась Делайла, опуская кинжал и нанося стремительный удар кулаком в левую скулу несостоявшейся убийце. Блондинка без чувств повалилась на землю. – В следующий раз просто подыщу себе новую.

Наклонившись, наемница сорвала амулет с ее шеи, швырнула на землю и припечатала каблуком. Тени, державшие колдуна, растворились клочками грязного тумана. Фэрфакс застонал, разминая затекшие руки и приваливаясь к стене. Илай попытался меня удержать, но я отпихнула его и бросилась к колдуну.

– Кэлл! – Делайла спрятала меч в ножны и склонилась над мужчиной. – А ты не лезь!

– Я хочу помочь! – ее ледяной голос действовал не хуже парализующего заклятия. Я застыла, растерянно глядя на бледного Фэрфакса и баюкая ноющий локоть.

– Ты и так уже помогла, – ядовито прошипела девушка, аккуратно вытирая собравшуюся в уголке рта колдуна кровь. – Из-за тебя его чуть не убили!

Фэрфакс поморщился, раздраженно перехватывая ее пальцы:

– Никто бы меня не убил. – Он тяжело оперся на подставленное плечо. – Ей просто повезло…

– Что ты с собой сделал? – Илай подобрал его меч.

– Это все из-за девчонки, – уверенно заявила наемница, награждая меня полным ненависти взглядом.

– Потом… потом поговорим, – заплетающимся языком выдавил Фэрфакс, кое-как переставляя ноги. – До дома недалеко… Риланна…

– С ней все в порядке, – перебила Делайла, увлекая к выходу из переулка. – Тебе нужно о себе думать!

Колдун неразборчиво огрызнулся, но позволил себя вести. Я смотрела им вслед и совершенно не понимала, что происходит. Минуту назад мы проигрывали, а потом… А потом откуда-то появилась эта парочка.

– Пойдем, не будем отставать. – Илай дружелюбно подтолкнул меня в спину, ненароком задев рану под лопаткой, и я с трудом удержалась от крика, только скрипнула зубами и кивнула.

– Откуда вы там взялись? – Я решилась заговорить, только узнав знакомую улицу. До дома колдуна оставался квартал.

– В трущобах у всего есть глаза и уши. – Илай чуть замедлил шаг, чтобы мы побольше отстали от наемницы и колдуна. – У Фэрфакса много недоброжелателей, на которых он часто натыкается. Мириэль не самая опытная наемница, но она полна энтузиазма и болтлива.

– Что она с ним сделала бы? – Я зябко обняла себя за плечи, вспоминая лихорадочный блеск в глазах блондинки.

– Духу на что-то серьезное у нее бы не хватило. Она-то до последнего не верила, что у нее получается, – голос Илая помрачнел. – Я и сам удивлен… Что вы там делали?

– Встречались с Эстер. Это…

– Я знаю, кто это. Зачем?

– Сам расскажет.

Делайла и Фэрфакс уже спустились в дом, и в комнате зажегся свет.

– Смотри, какие звезды! Давай немного тут постоим? – Илай взял меня за руку, удерживая на верхней ступеньке. – Знаешь, что это за созвездие?

Звезды как звезды, такие же, как вчера, позавчера и десять лет назад, и еще через десять будут такими же. Если что, полюбуюсь ими перед смертью, когда темный меня навестит. Илай, выслушав мои сердитые доводы, лишь покачал головой:

– Дай им поговорить. Между ними своя долгая история, и тебе в ней делать нечего.

Я подавилась праведным возмущением, почувствовав себя бесконечно лишней. Я была лишней в королевской семье, была лишней во дворце. Для меня не нашлось места ни в Острогах, ни в этом городе, где уверяли, что каждый найдет то, что ищет. Ни тем более в окружении колдуна… Лишняя для всех девчонка, которая только и делает, что портит всем жизнь.

Запрокинув голову, я всматривалась в темное небо, с мрачным пониманием узнавая сверкающий, еще не до конца сформировавшийся треугольник Анемериса, Деи и Фрорда. Как там говорил Бафшан? Великая судьба? Мне до зубного скрежета захотелось оказаться на могиле старого звездочета, собственноручно выкопать его останки и заставить любоваться великой судьбой, которую мне уготовили обожаемые им звезды.

– Так вот, знаешь, что это за созвездие? – Илай указал в противоположную часть неба. – Есть красивая легенда о драконе, который взлетел слишком высоко…

* * *

– Вообще-то, если бы не ты, темный бы не вышел на Фэрфакса. – Илай лениво подкидывал на ладони яблоко. – И никто бы на него не нападал.

– Это другое! – ощерилась наемница. – Я продавала талисман и понятия не имела…

– Талисман, который украла…

– Одолжила!

– По-моему, одолжить без спроса и украсть не очень-то друг от друга отличаются.

– Замолчите оба. – Колдун сжал виски, опираясь на стол локтями. – С этим потом разберемся. Через сколько Мириэль всем разболтает?

– Она будет молчать, – Делайла облизнула губы, – но слухов и без этого уже слишком много. Обманку, которую ты оставил, раскрыли.

– И они после этого выжили?

– Частично, – пожала плечами наемница. – Весь ее путь от Хёрстов до города проследят за неделю.

– Нам хватит.

Меня так и подмывало съязвить, что больше в запасе и нет. Пережитое нападение сделало со мной странные вещи: мне было и страшно, и в тоже время любые попытки придумать план спасения вызывали сильнейшее раздражение. Слышать в сотый раз пересказ этой истории было невмоготу.

Колдун пришел в себя быстро: поел, отогрелся и на все вопросы Делайлы о том, как так получилось, что посредственная наемница с посредственным заклинанием смогла его победить, огрызался. Не знаю, о чем они говорили наедине, пока Илай заговаривал мне зубы, но разговор этот точно был не самым приятным. Между ними словно черная кошка пробежала, вот только многозначительные недружелюбные взгляды почему-то предназначались мне.

– Они за ней придут, – мрачно продолжала наемница, скрестив руки на груди. – С девчонкой ты в большей опасности…

– Как бы она меня ни бесила, но это правда, – поддержал Илай. – А у тебя у самого есть враги, которые обрадуются возможности поболтать с тобой, пока ты простейшее заклятие не можешь наколдовать. Стоит разделиться.

– Нет. – Фэрфакс раздраженно отмахнулся. – Мы все равно не можем.

– Что значит «не можем»? – елейным голосом переспросила Делайла. – Если у тебя обострилось чувство ответственности, то…

– Мы временно связаны.

– Чем? – этот вопрос мы задали в унисон.

Колдун уставился на свои руки и поведал, что ритуал, проведенный Эстер, не просто восполнил сожранные проклятием силы, но установил канал, по которому эту силу можно было черпать еще и еще.

– Вот почему у меня так легко все получалось, – ошарашенно прошептала я, Фэрфакс отвел взгляд.

– И эта связь двухсторонняя? – перебил Илай, тяжело опираясь на стол.

– Да, так получилось.

– Поэтому ты не можешь использовать магию в полную силу? Боишься, что возьмешь не из того источника? И как далеко?

– Миля, а потом она ослабевает. На трех разорвется полностью. Я не смогу спрятать Рилу в укромном месте и все время ошиваться неподалеку – это привлечет внимание.

– Если это именно то, о чем я думаю, то тебе стоит поторопиться закончить, – процедила наемница. – Когда об этом прознают в Ковене, тебя самого объявят темным…

– Нет, не то. И у меня есть кое-что в запасе, чтобы обнаружить их раньше, – впервые за весь разговор колдун посмотрел на наемницу. Делайла едва сдерживалась от желания вскочить и высказать Фэрфаксу все, что она о нем думает, по второму разу.

– А, светлячки, – понимающе закивал Илай. – Ты не всех уничтожил?

– Один остался. – Колдун махнул рукой в сторону коридора. – Его нужно установить…

– Помню-помню, на самое высокое место в городе, – с притворным недовольством закончил Илай, поднимаясь из-за стола. – Ладно уж, помогу по старой памяти.

– Вдвоем с Делайлой вы управитесь быстрее. – Фэрфакс направился к выходу.

– Смотрю, ты за нас уже решил, что мы тоже участвуем в этом самоубийственном плане? – оскалилась наемница. – Хорошо, у тебя есть мотив, чтобы убиться, но у нас…

– Я тебя не держу, – развел руками Фэрфакс. – Хочешь помочь – помогай.

– Я не собираюсь…

– Или исчезни. Мы и без тебя неплохо справляемся. Рила, принеси светлячка из кладовки.

Я покорно кивнула и побрела в коридор. Все равно было не очень понятно, о чем они говорят, но гневный красноречивый взгляд Делайлы вот-вот прожжет дыру в моей груди.

Светящаяся искорка отреагировала на мое появление сложным пируэтом, засверкав чуть ярче. С прошлого раза Фэрфакс переставил ее на верхнюю полку старого шкафа, подступы к которому были завалены хламом. Расчищая путь, я пыталась привести в порядок мысли. Ритуал, нападение, внезапное спасение, а теперь еще и магическая связь с колдуном. Последнее, вкупе с тем странным сном, сказывалось сильнее всего и никакими муками совести больше не объяснялось. Встав на шаткую табуретку, я взяла в руки банку. Стекло приятно грело ледяные руки. Искорка прижалась к стенке, ластясь к моей ладони, словно домашний питомец, соскучившийся по хозяину. Потому что от меня веяло его магией.

От осознания того, что на самом деле произошло, волосы чуть ли не дыбом встали. Колдун из-за меня мог бы умереть. Отпираться дальше было бесполезно: враждебными наши отношения не были уже давно. Они едва-едва начали напоминать приятельские, как теперь превратились во что-то совершенно непонятное и пугающее своей неопределенностью.

И стоило мне лишь на секунду представить, что Фэрфакс действительно погибает, как внутри все сжималось от холодного липкого ужаса. Когда я так успела к нему привязаться?

Позади раздался шорох, и я резко обернулась.

– Долго возишься, – прошипела незаметно подкравшаяся Делайла.

– Ты меня напугала, – банка выскользнула из рук, но девушка поймала ее у самого пола. Поднесла к глазам – желтые блики заплясали на ее лице – и аккуратно поставила на покосившееся кресло, а потом схватила меня за куртку, стянув вниз так, что зубы лязгнули друг о друга.

– А теперь слушай внимательно, – вкрадчиво начала наемница. – Из-за тебя он умрет. Ты делаешь его слабым. Не знаю, почему эта дурость пришла ему в голову на этот раз, но твоя душонка того не стоит.

– Это его выбор!

– А у тебя есть выбор разок в своей никчемной королевской жизни поступить правильно, – наемница выпустила меня, оттолкнув назад.

– О чем ты?

– У него есть семья, которая его любит, и друзья, которым он не безразличен. Он больше не связан долгом, так что сможет уйти из гильдии, вернуться в Ковен, занять место, которое всегда было его, и стать великим магом. У него есть будущее, – Делайла улыбнулась. – А что есть у тебя? Кто-нибудь вообще будет плакать, когда тебя прирежут в канаве?

– А ты как думаешь? – кулаки сжались сами собой.

– А, вот оно что, – протянула наемница. – Не ты первая и не ты последняя влюбленная в мага наивная девчушка.

– Я вовсе не!.. – я задохнулась от возмущения.

– Ты просто не понимаешь, что на самом деле происходит. Почему темный тебя искал? – размеренно протянула Делайла. – Для их делишек нужно много сил, и личный возобновляемый источник магии темному был бы полезен. Но знаешь что? Любой маг тоже был бы не прочь его получить. Кэллиан не исключение. Думаешь, если он победит темного, то отпустит тебя? Найдет тысячу причин, чтобы оставить при себе и использовать, потому что так поступают маги.

– Кажется, это ты на его счет ошибаешься, – прошептала я, но в глубине души зашевелились сомнения. – Он помогает мне не поэтому.

– Веришь, что двусторонняя связь получилась случайно? В магии такого уровня ничего не получается случайно. Ну же, ты ведь не глупая девочка.

– Он бы так не поступил… – Я запнулась. Делайла знала Фэрфакса гораздо лучше, чем я. – Эстер сама решила так сделать.

– О, да он уже не побрезговал обратиться к темной за советом, как лучше поступить, – криво усмехнулась наемница, а потом притворно сочувственно вздохнула. – Бедная маленькая принцесса, ты совсем не понимаешь, как устроен этот жестокий мир. В нем очень легко перепутать желание с любовью, привязанность с долгом, дружбу с…

– С отношениями, в которых ты с легкостью продаешь своего друга первому встречному, а потом на него еще и наговариваешь? Знаешь, как-нибудь без твоей мудрости обойдусь.

Делайла запнулась и по-змеиному улыбнулась.

– Хорошо, считай, что он делает это из большой, искренней и внезапной любви. Так еще хуже. – Она легко отступила от темы и небрежно потрепала меня по макушке. – Тебе стоит повзрослеть и начать самой разбираться с тем, что натворила. Только в сказках все проблемы женщины может решить появление в ее жизни заботливого мужчины. Но это реальность. И Фэрфакс не твой принц. Он погибнет, а ты будешь жить с этим грузом до конца своих недолгих дней. Страдая и сожалея, мечтая все переиграть. Все жертвы будут напрасны, потому что темные всегда получают то, чего хотят. Ты знаешь, что отличает живого героя от мертвого идиота?

Я промолчала. Явно существовал только один правильный ответ, и, ответь я неправильно, Делайла мне точно врежет.

– Одно тупое решение. У тебя есть возможность не позволить такое решение принять. Не облажайся хотя бы раз.

Подхватив банку, она вышла в коридор, оставив меня в темной комнате. Ее прощальное напутствие эхом отдавалось в голове, и мое мрачное второе «я» было с ним согласно.

* * *

Я настолько боялась предстоящего разговора с Фэрфаксом, что, когда пришло время, притворилась спящей, бесцеремонно оккупировав кровать и укрывшись одеялом с головой. Колдун тоже не спешил объясняться: Илай вернулся через час, и теперь они раз за разом раскидывали карты. Судя по довольным репликам Илая, Фэрфаксу опять не везло. Делайла исчезла.

Сказанные наемницей слова не давали покоя. Когда все зашло так далеко, что колдун готов всем рискнуть ради меня? Ну, или ради силы, которая у меня была, но в это я не особо верила. Но если говорить совсем честно, я его не понимала. Делайла сказала верно: у него были друзья, семья, а теперь еще и возможность вернуться в Ковен. Зачем все ставить на кон? Ответ напрашивался сам собой, но я упорно отказывалась о таком думать.

Я успела задремать по-настоящему, когда Фэрфакс вошел в спальню. Мужчина на цыпочках прошелся по комнате и остановился у кровати, сверля меня взглядом через одеяло.

– Что? – хрипло выдохнула я.

– Нужно смазать рану. – Мужчина показал на банку в руках.

– Я сама.

– Не дотянешься, – криво усмехнулся он, стягивая одеяло. – К тому же нам стоит поговорить.

– О чем? – во рту от ужаса пересохло.

– Обо всем. Я же обещал. – Колдун открыл банку, понюхал и картинно поморщился. В нос ударил приторный запах сырости.

Сев на кровати, я отвернулась, послушно подставив спину. Фэрфакс осторожно размотал засохший бинт и удивленно присвистнул.

– Так плохо? – напряглась я.

– Необычно, – коротко ответил он, зачерпнул кашицу и нанес на кожу. Сочетание прикосновений холодного лекарства, теплых пальцев и понимания, кому они принадлежат, кружило голову. Стиснув в руках подушку, я мысленно поскуливала от страха. Да лучше бы мы и дальше оставались врагами – было понятно, чего друг от друга ждать!

– Что делает та штука в банке?

– Следит, – лаконично произнес колдун, закончил с бинтом и натянул рубашку обратно мне на плечо. – И предупредит, если враги появятся.

– Наемники?

– Маги, – нехотя уточнил Фэрфакс. – Они могут доставить гораздо больше хлопот. Видишь ли, с некоторыми коллегами у меня, как бы сказать точнее, есть разногласия. И вот когда они прознают, что я сейчас не в лучшей форме, то могут прийти эти разногласия уладить.

– Тогда зачем ты это сделал? – на одном дыхании выпалила я, оборачиваясь.

– Что именно?

– Ритуал, эту связь, этот… все, – краска прилила к щекам.

– А ты как думаешь? – ушел от ответа колдун, наклонив голову и пристально глядя на меня.

– Не знаю я что думать. Ты колдун, я… Я даже не знаю, что я такое. Все ради этой силы?

Колдун удивился, затем разозлился, а потом расплылся в горькой улыбке.

– Делайла судит обо всех по себе. Я похож на того, кто так поступает? Если бы мне нужна была твоя сила, я бы ее давно получил. И поверь мне, первородная магия не стоит того, чтобы ради нее жизнью рисковать.

Смелости задать следующий вопрос – а ради чего тогда стоит? – не нашлось. До всех ответов было рукой подать, но получить их означало переступить черту, после которой все станет еще сложнее. Оставалось молчать, мечтая провалиться сквозь землю.

– А мне-то казалось, что у тебя много вопросов, – первым нарушил тишину колдун.

– Очень, – кивнула я. – Просто не хочу, чтобы все это повлияло на решения, которые нужно принять.

– А, ты про старое обещание повесить меня на городской виселице? – кисло улыбнулся Фэрфакс.

– Кажется, моим последним предложением было пожизненное заточение.

– Тогда точно торопиться некуда, – согласился мужчина. В его словах почудилось одновременно разочарование и облегчение. Немного помолчав, он неожиданно добавил. – Это мне в тебе с самого начала понравилось.

– Обещания тебя казнить? – фыркнула я.

– Честность. Искренность. Ты говорила то, что думала, и не пыталась показаться лучше, чем есть. Я привык, что все вокруг осторожничают, врут, юлят. Мы все такие: верим в одно, а делаем совершенно другое, иначе не выжить. Когда привыкаешь к этому, а потом сталкиваешься с отличным, не знаешь, как поступить правильно.

Его слова отдались болью в запястье, на котором серела метка темного. Я сильнее сжала подушку, собралась с мыслями и постаралась сменить тему:

– У тебя уже есть план?

– Думаю, да. – Фэрфакс наклонил голову, задумчиво разглядывая ночь за маленьким окошком под потолком. – Завтра познакомлю тебя с кучкой зазнавшихся стариков в праздничных мантиях, которых по недоразумению зовут самыми мудрыми магами Ковена.

– Ты нашел способ быстро с ними связаться?

– Не-а, – беспечно ухмыльнулся колдун. – Решил отбросить все эти формальности. Я и так знаю, где живет Верховный магистр.

– Просто вломишься к нему в спальню?

– Я постучусь, – с серьезным видом пообещал Фэрфакс. – Даже захвачу ему завтрак, чтобы у нас была минута на наш короткий рассказ.

– А когда он доест, то…

– Превратит нас в мышей. Или испепелит на месте. Или бросит в тюрьму, где нас не найдет ни темный, ни наемники, ни солнечный свет.

– Меня, – тихо поправила его я. – Ты-то ему не нужен.

– И это несколько обидно, не считаешь? – с усмешкой проворчал колдун. – Большое оскорбление в магическом мире…

Он осекся, заметив, как дрожит моя нижняя губа.

– Все говорят, что темные получают то, что хотят, – кое-как сдерживая рвущиеся наружу всхлипы, выдавила я. – Ты не обязан.

– Я знаю. Считай, мне все равно нечем заняться. – Колдун протянул руку, откидывая упавшую на мой лоб прядь волос. Пальцы мягко прикоснулись к коже, и мне захотелось отдать все на свете, чтобы это тепло не уходило. А потом отдать все еще раз, лишь бы Фэрфакс так никогда не делал, потому что все было совершенно неправильно. Права Делайла: самоуверенность колдуна сведет его в могилу.

– Темный когда-то был обычным человеком, его можно победить, – продолжил Фэрфакс. – Всегда было любопытно, каково это – быть героем.

Я взглянула ему в глаза, и вопрос о том, какую цену колдун готов заплатить за победу, застрял в горле. Слова об одном неправильном решении были пророческими.

– А что будет потом?

– Так далеко я еще не заглядывал, – признался колдун. – Но что-нибудь будет.

Улыбка вышла натянутой, совсем не скрывающей моих расстроенных чувств. Наверное, мне следовало испытывать гордость, быть польщенной и довольной, что ради меня готовы не только горы свернуть, но и с настоящим злодеем сразиться. Вот только вместо этого – стыд напополам с отчаянием, тоской, желанием провалиться сквозь землю и пониманием, что ничем таким я эту преданность не заслужила. И тем более не была готова ее принять.

Убедившись, что серьезный разговор откладывается до лучших времен, Фэрфакс посоветовал хорошенько выспаться.

– Ты ведь не собираешься сделать какую-нибудь глупость? – Он окликнул меня уже в дверях.

– Нет, – поднять взгляд я не осмелилась. Мне всегда казалось, что колдун умеет читать мысли, а этого сейчас хотелось меньше всего, потому что, по правде говоря, именно глупость я и собиралась сделать.

* * *

Последние звезды тускло блестели в предрассветном небе. Было безветренно и чересчур тихо. Город замер, ожидая, чем закончится эта очень длинная ночь. Ни одного шороха в переулках, ни скрипа ставень, ни случайных полуночников. Айлонис словно вымер, и на темных улицах я чувствовала себя абсолютно одинокой.

Пока я не переступила порог, маясь от сомнений добрую половину ночи, мне казалось, что от страха буду шарахаться от каждой тени, видя во всем возможного убийцу. Но стоило оказаться на улице, вдохнуть холодный ночной воздух, как все тревоги улетучились. В чем смысл опасаться разбойничьего кинжала у горла, если я по собственной воле иду в пасть к монстру? Утешало только принятое решение: если темный все равно меня получит, зачем тащить за собой кого-то еще?

Желтоглазая ведьма верно сказала: в конце останемся только мы вдвоем. Многочисленные сны это тоже подтверждали. От своей участи не убежать, так что без колдунского геройства можно и обойтись. Вступит обратно в свой магический Ковен да заживет нормальной жизнью, забыв это кошмарное приключение. Разве что придется разок в Катергейм письмо отправить – ну, это уже на его совести, захочет ли мою прощальную просьбу выполнить. Не захочет – не сильно-то и хотелось.

В прошлом я боялась ночного города, но сейчас шла, не оглядываясь и не прячась. Уверенно добралась до переулка, где еще совсем недавно ночевала и где темный меня нашел. Оставленный им портал сиял посреди переулка, отбрасывая голубоватые всполохи на грязные каменные стены. Внутри клубился густой туман, скрывающий от любопытных глаз то, что находилось на другой стороне.

Ноги приросли к земле за пару шагов от магической кромки. Не у всех сказок счастливый конец. Не все добираются до заветного финиша в целости и сохранности. И едва ли к концу сказки найдутся герои, которые будут точно такими же, какими были в начале. Скажи мне кто-нибудь семь месяцев назад, что я добровольно буду шагать навстречу потенциальной смерти, да еще и делать это в темноте и одиночестве, потому что не хочу, чтобы из-за меня пострадал колдун, которому я обещала все кары небесные, – в жизни бы не поверила. Но от судьбы не уйдешь, и пора бы уже начать управлять своей жизнью самой. Пусть и недолго. Уж сделать так, чтобы темный пожалел о моем присутствии, у меня точно получится.

Зажмурившись – все-таки невиданной храбрости у меня за один день не появилось, – я шагнула в портал.

Глава 21

Единственный фонарь тускло освещал каменную площадку. Внизу, за ажурной, насквозь проржавевшей решеткой, клубился туман. Было гораздо холоднее, чем в столице, и я зябко поежилась, обняла себя за плечи, жалея, что не прихватила ни теплый плащ, ни куртку. По правде говоря, жалеть нужно было о том, что в кармане не оказалось даже тупого кухонного ножа. Но сокрушаться и оглядываться времени не было – меня ждали. Кособокий монстр с янтарными глазами стоял в десяти шагах. Сгорбившийся, гниющий, одетый в почти истлевшие остатки разбитой брони. Крепко же ему досталось, раз даже стальной шлем разбит надвое, а нагрудная пластина проломлена, и через нее видна серая плоть.

Я сделала шаг, и эхо гулко разнеслось на всю площадку. Монстр зашевелился. Герои в сказках всегда встречают свою судьбу с гордо поднятой головой, меня же подмывало упасть на землю и свернуться в клубок. Я крепко зажмурилась, приготовившись ощутить, как холодные пальцы хватают под руки, а потом волоком тащат в темницу. Или пыточную. Или в лабораторию. Может быть, и на кухню – разделают, сварят суп и подадут своему хозяину на обед. Не знаю, что именно темный планирует со мной делать.

Прошла минута, а монстр меня так и не схватил. На второй минуте я решилась приоткрыть один глаз и тут же уставилась на встречающего во все глаза: чудище застыло, согнув спину в нелепом поклоне. Я непроизвольно мелко закивала. Монстр, с утробным стоном-вздохом выпрямился, сделав знак идти за ним, и заковылял прочь.

Едва первое потрясение прошло, тут же нахлынуло второе. Дорога от площадки вела к замку, и пусть он был темен – ни в одном оконце не горел свет, а луна как раз зашла за тучу, – я его узнала.

Место из моего самого страшного кошмара существовало на самом деле: замок, то и дело мелькавший во снах, с остроконечными башенками, сложенными из серого камня стенами, нависающими над пропастью в горах, возвышался прямо передо мной. За обшитыми стальными полосами дверьми оказалась галерея, ведущая в холл.

Чудовище проводило меня по узким темным коридорам – похоже, владелец замка не считал необходимым зажигать лампы. Через витражи иногда пробивался лунный свет, и можно было рассмотреть остатки былого величия: покрытую пылью и паутиной мебель, сломанные стулья и сгнившие, обитые бархатом скамейки. Замок был заброшен много лет. От пыли и застойного запаха сырости хотелось громко чихать, но у меня духу не хватило нарушить гробовую тишину этого странного жилища.

Монстр привел меня в обеденную залу – единственное помещение, где было тепло и горело несколько свечей, кое-как рассеивая ночной мрак. Мой провожатый подошел к одному из стульев с высокой спинкой, жестом приказал сесть, а сам встал в углу, спрятавшись в тени. Зал не мог похвастаться убранством: не считая камина с тлеющими углями, длинного обеденного стола да десятка стульев, комната была пуста. На стенах виднелись следы от некогда висевших картин и гобеленов.

В голове роилось так много мыслей, что толком не получалось сосредоточиться ни на одной. И, как это обычно и бывает, время словно растворилось, исчезло, выпало из восприятия. Если бы меня спросили, сколько я просидела в зале, чинно сложив руки на столе и разглядывая дрожащее пламя свечи, у меня бы не получилось дать точного ответа. Час, а может быть, и три.

Вот уж чего от себя не ожидала, так это того, что смогу задремать в логове темного мага. Честно, я просидела в напряжении до первых рассветных лучей, все гадая, какая мрачная участь меня ждет. А едва показалось солнце, я всего лишь на секунду подперла голову кулаком и прикрыла глаза. Но когда открыла, небо уже совсем посветлело. Сон как рукой сняло: желтоглазый маг перегнулся через стол, рассматривая меня.

Стиснув зубы, я рассматривала его в ответ. Он остался таким же бледным и сухим. Темные волосы были небрежно собраны в хвост, под ужасными желтыми глазами прибавилось теней. Спустя долгую минуту мужчина отошел и сел во главе стола. Пока я спала, его успели скромно накрыть, и теперь перед магом стояла глубокая тарелка. Пахло не то чтобы очень аппетитно, но и не отвратно.

Темный трапезничал, обращая на меня внимания не больше, чем на пустое место. Если бы не предательски скрипнувший стул, то и вовсе бы не обратил. Но стул скрипнул, и скрипнул оглушительно, больно резанув по ушам. Лучшего момента вряд ли стоило ожидать. Прочистив горло, едва дыша, я заговорила:

– Я пришла, как ты и требовал.

– А кто ты? – его вопрос удивил.

– Рирариланна Каннингемская.

– Вот как? – темный даже от завтрака не оторвался. – Неужто целая королевская особа?

Мне очень захотелось соврать, хотя в голосе темного не было ни презрения, ни брезгливости, ни злости. Только спокойное и холодное равнодушие. Скажи я, что родом с Луны, – тоже бы не удивился.

– И что, – он окинул меня быстрым взглядом, – очень молодая княжна делала тогда в лесу на границе?

Один урок я усвоила очень хорошо: некоторые карты лучше выложить сразу, чем потом разбираться с недомолвками и их последствиями.

– Один колдун похитил меня, а потом повез в Ниверию. По пути его наняли убить нечисть в лесу, и он использовал меня…

– Как приманку, – закончил темный. – А потом ты разрушила мой амулет.

– Дух сказал…

– Умертвие, – поправил меня маг, откладывая ложку. – У тебя получилось с ним поговорить?

Я осторожно кивнула. Мужчина откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. Мой взгляд зацепился за тонкий красный шрам, опоясывающий его левое запястье. С последней нашей встречи маг восстановил руку, хоть и не до конца: если приглядеться, было видно, что пальцы двигаются медленно, тяжело, а кожа на них бледная, нездорового серого цвета.

– Что ж, говорят, первородные не боятся никакой магии, даже некромантии, – наконец выговорил он, окидывая меня взглядом. – Посмотрим, что из этого получится. Добро пожаловать в Драконье Гнездо. Найди себе какую-нибудь комнату.

Темный вновь потерял ко мне интерес, возвращаясь к тарелке. Давешний монстр подковылял к стулу и требовательно зарычал. Кое-как совладав с эмоциями, я послушно встала и пошла следом.

– Как тебя зовут? – уже в дверях решилась спросить я. Все-таки у меня был богатый опыт нахождения в плену, и повторять все ошибки не хотелось. Ответ вновь удивил.

– Какая разница? – темный нервно пробарабанил пальцами по столешнице, всем видом показывая, что завтракать или очень поздно ужинать привык молча и в одиночестве. – Можешь звать меня «господин» или «повелитель». А теперь иди и не попадайся на глаза, пока не позову.

Он замысловато отсалютовал пальцами, явно подражая старинному придворному этикету. Сделав небрежный реверанс – в приличном обществе такой бы посчитали оскорблением, – я вышла в коридор. И с чего я вообще решила, что в этот раз мне попадется нормальный злодей?

* * *

Монстр довел меня до другого крыла замка и предоставил самой выбирать, какая из заброшенных комнат станет моей спальней. Все они были похожи одна на другую: захламленные, пыльные, безжизненные. Я выбрала ту, в которой оказалось теплее всего, а из окна открывался вид на долину, заполненную туманом, сквозь который виднелись очертания домов. Камин в спальне был полон пыли и птичьих перьев. Балдахин над кроватью сохранил пурпурный оттенок, но вытянулся, и с одного бока свисал практически до пола. Постель отсырела и пахла плесенью.

Дров для розжига не было, и я грела руки над сморщенным огарком свечи. Спать хотелось неимоверно. Дрожа от холода, я рылась в огромном шкафу, пока не разжилась в меру сухим тяжелым покрывалом. С ногами забравшись в деревянное кресло и завернувшись в одеяло, стремясь сохранить остатки тепла, я попыталась хорошенько навести порядок в мыслях.

Я готовилась совсем к другому: темнице, цепям, снующим под ногами крысам, пыткам, жутким экспериментам. К злодею, которым запомнила темного в нашу первую встречу. Вместо этого получила до обидного равнодушный прием. Складывалось впечатление, что, не явись я в замок, маг бы и не вспомнил.

Серая метка на запястье опять зачесалась. Если верить прогнозам Эстер, времени у меня осталось совсем немного.

* * *

Проснулась я ближе к обеду. Солнце давно взошло, тонкие лучи пробивались через пыльное окно и освещали царившее в спальне запустение. За пару часов кости промерзли окончательно, а к чувству холода прибавился ноющий голод. На ужине мне корка хлеба в горло не лезла, а теперь я была бы не прочь умять всю буханку.

В коридоре было пусто – темный даже стражу к моей спальне не приставил. С другой стороны, куда мне бежать? Вокруг острые пики Сломанных Хребтов, далеко внизу раскинулась долина, на первый взгляд казавшаяся совершенно необитаемой. То, что поутру показалось мне городом, оказалось развалинами.

В желудке урчало, побуждая исследовать незнакомое место в поисках еды. Но ни кухню, ни кладовую, ни одной живой или мертвой души я так и не нашла. Ноги болели от бесконечных лестниц. На исходе часа все-таки удалось выйти в знакомый холл.

Дубовые двери были не заперты. Не веря в такую беспечность темного, я осторожно потянула на себя железное кольцо и выскользнула на улицу. Холодный ветер впился в кожу, заставляя отбросить спонтанную идею сбежать куда глаза глядят. Прикрыв дверь обратно, я продолжила осматривать замок. Признаться, в глубине души теплилась надежда, что злодей не просто обо мне забыл, а на самом деле исчез. Или пострадал от своих злодейских делишек и сейчас лежал где-нибудь при смерти.

Темный маг обедал. Супница перед ним дымилась, испуская ароматный пар.

– В замке холодно. – Я не нашла лучшего предлога для начала разговора, чтобы обозначить свое присутствие в зале. Затем села за стол, вытянула из стопки тарелку и налила суп. Единственная ложка оказалась в руках мага, и делиться ею он вряд ли бы стал. Не то чтобы я чувствовала себя хозяйкой положения. Скорее, хотелось присоединиться к этой странной игре и тоже делать вид, что ничего необычного не происходит. Все лучше, чем трястись от страха и считать часы.

– Зимой холодно, – темный поднял взгляд. – Что на тебе надето?

Честно говоря, мой наряд оставлял желать лучшего после ночной стычки в переулке Айлониса: штаны в пыли и грязи, рукав шелковой рубашки порван на локте, а на груди засохло несколько бурых капель. Я надела то, что первым под руку подвернулось, торопясь сбежать, пока все в доме Фэрфакса спали.

– Мне нужна помощь, чтобы прогреть спальню. Иначе я умру раньше, чем чертова луна станет полной, – последнее вырвалось против воли. Не стоило, наверное, лишний раз напоминать, что мое время ограничено – глядишь, поторопится начать меня пытать и мучить.

– Действительно, – задумчиво согласился мужчина, а потом внезапно переменился в лице, и желтые глаза заговорщицки блеснули. Произошло это так резко, что я невольно дернулась на стуле. – Королевская особа просто не может жить в одиночестве. Хорошо, пойдем.

Пока он вставал из-за стола, я почти залпом, через край, выпила горячий суп, обжигая губы и язык. Темный поморщился. Да уж, явно не такого поведения он ожидал от принцессы. Но кто знает, как вообще должна вести себя по-настоящему голодная принцесса?

– Я не ела почти день, – непонятно зачем попыталась оправдаться я.

– На кухне есть еда.

– Я не нашла кухню.

Желтоглазый кивнул, словно это было само собой разумеющимся, спрятал руки в карманах длинного черного камзола и кивком поманил за собой. Я сбилась со счета, сколько лестниц и поворотов мы прошли, прежде чем добрались до открытой каменной площадки на одной из башен.

– Куда он ведет? – Я недоверчиво смерила взглядом портал. Точно такой же, как и в лесу, и в подворотне города.

– Вниз, – лаконично ответил темный, не замедляя шага и проходя сквозь голубую завесу. Шумно вдохнув, я последовала за ним.

Портал привел нас в долину, к площади мертвого города. Далеко в горах виднелся замок: мрачный, наполовину скрытый низкими серыми облаками. Каменные руины окружали со всех сторон. Трава, пробивающаяся через остатки мостовой, замерзла и хрустела под ногами. Угадывались силуэты зданий – когда-то величественных, высоких, сложенных из белого камня, с большими окнами и высокими потолками.

Чем дальше мы шли, тем сильнее становилось ощущение, что я здесь уже была. По спине пробежали мурашки, когда я узнала место, которое слишком часто видела во снах: остов каменной арки, где другой темный убивал последнего стражника, прежде чем припасть на колено и попросить помощи. Но еще больше я испугалась, когда тишину долины нарушил пронзительный высокий крик. По небу промчалась огромная крылатая тень, едва не касаясь зданий и поднимая с земли клубы пыли. Шипастый хвост даже задел полуразрушенную башню, сбросив несколько камней на мостовую.

Взвизгнув, я бросилась вниз, закрывая голову руками. Темный не шелохнулся, наградив меня странным взглядом. Казалось, моя реакция его удивила.

– Что это? – Я опасливо взглянула наверх, медленно опуская руки. Тварь была уже далеко, стремительно превращаясь в черное пятно на небе.

– Название «Драконье Гнездо» тебе ни о чем не сказало? – прищурился мужчина. – Похоже, он тебя унюхал.

– Но ведь драконов не существует, это же сказки…

– Геминон тоже не существует, но мы здесь, – тонкие губы желтоглазого тронуло подобие улыбки. – Конечно, если ты вообще знаешь, где мы.

– Не очень, – честно призналась я, мысленно коря себя за минутную слабость. Дракон и дракон, можно было так не удивляться!

– Когда-то все это место принадлежало первородным, – темный удостоверился, что я стою на ногах, и зашагал вниз по улице. – Славный город, полный магии и авантюристов-людей, которые не боялись ее использовать. Еще были те, кто чересчур держался за традиции, и те, кто очень боялся, что влияние Геминона станет слишком сильным. А знаешь, что бывает в таких случаях?

– Ничего хорошего?

– Именно. Город был уничтожен столетие назад. Хотя ты и так должна это знать. Видеть. Верно? – не останавливаясь, мужчина полуобернулся. Под его взглядом захотелось провалиться сквозь землю.

Понятия не имею, откуда маг знал о моих снах, но он знал. Я действительно часто видела смерть города: багровые тучи, валящийся с неба пепел, кровь на мраморных мостовых и желтоглазого монстра, несущего хаос и смерть.

– Я видела там темного. Ты тоже там был?

– Был, – лаконично отозвался он, – но гораздо позже. Забрал то, что осталось от моего приятеля. Его сожгли на этой площади, – маг махнул рукой в сторону покрытого стеклянной коркой пустыря. – Я говорил ему, что он плохо кончит, если свяжется с первородной, но тот не слушал. Все твердил, что ради баланса стоит сражаться.

– А теперь ты сам связался с первородной. – Я прикусила язык, но поздно – мужчина услышал.

– Я учел его опыт, и на ваше будущее мне плевать, – туманно ответил темный, а потом остановился и наградил меня долгим внимательным взглядом. – Странно, что ты его не почувствовала.

Свою мысль маг никак не пояснил, продолжив спускаться по улице.

Пробираться через руины города было тоскливо. То и дело чудились голоса и видения из снов: еще целые дома, живые люди. Маг иногда бормотал себе под нос, и из этих коротких замечаний можно было понять, что он часто бывал в городе до его уничтожения, но саму битву пропустил. И не очень-то об этом жалел.

– Зачем темные так поступили с городом? – Я осмелилась на этот вопрос, когда маг задержался возле разрушенной статуи воина. На постаменте остались только ноги. Осколки туловища разметало вокруг, а копье, которое статуя когда-то держала в руках, торчало из земли неподалеку.

– Сопутствующий ущерб битвы между… – он неопределенно пожал плечами, – старым и новым порядком. Жаль, что среди выживших не было ни одного поэта, могла бы выйти занятная баллада о…

– О том, как зло уничтожило целый город? – Я тут же пожалела об этом замечании, потому что маг нахмурился.

– Вот как? И кем, по-твоему, было это зло?

Внутренний голос вопил, что лучше бы мне прикусить язык и сделать вид, что этот вопрос я не расслышала. Закусив губу, я сосредоточенно смотрела себе под ноги, надеясь, что мужчине надоест мое молчание и мы пойдем дальше.

– Очевидно, – фыркнул маг. – Позволь узнать, что именно заставило тебя так думать?

– Ваша репутация говорит сама за себя, – стараясь не показывать, что от страха у меня трясутся руки, выговорила я.

Маг отвернулся к постаменту и принялся обходить его по кругу. Наклонился, подобрал гранитный осколок, взвесил на ладони, раздумывая.

– Светлые, темные, добрые, злые – абстракции, существующие только для определенного момента истории, – наконец заговорил он, пристраивая камень к обломку ступни. – Простейшие антиподы, подходящие для усвоения с пеленок. Бойся тьмы и всего, что она скрывает. Тьма несет смерть. Не хочешь умереть – иди к свету. Свет защитит, подскажет, как поступить правильно. Склонись перед ним, служи, и будешь жить. Старая церковь прививала эту мысль сотни лет, так почему бы не использовать это дальше?

Не найдя понимания в моем взгляде, темный вздохнул, подняв глаза к небу. Затем отвернулся и быстро зашагал по улице, бормоча что-то под нос и не оборачиваясь. Мне пришлось едва ли не бежать, чтобы расслышать его слова:

– …Это не делает кого-то злым, а кого-то добрым. Догматы Ковена устарели, как и он сам. Истинное знание не может быть ограничено страхом предубеждения. Для него не существует сиюминутных понятий человеческой морали. Ты поймешь, когда увидишь.

Прислушиваясь к его тихим словам, я и не заметила, как местность сменилась: остовы домов остались позади, теперь мы шли через поле гранитных плит, торчащих из земли под разными углами. На одной из них угадывались руны на неизвестном языке. Впереди, на небольшом холме, оказалась чудом уцелевшая приземистая круглая башенка. Возле нее, за ажурными, сорванными с петель воротами, открывался лаз под землю. Маг уверенно начал спускаться, а я замерла на ступеньке, нервно оглядываясь.

– Шевелись, – донеслось из мрака. Пришлось спускаться, прижимаясь к холодной шершавой стене. Лестница была крутой, щербатой, мне понадобилось много времени, чтобы спуститься и не сломать себе шею.

Темный ждал внизу. Он-то прекрасно видел в темноте, но ради меня сотворил несколько огоньков, чтобы осветить полукруглый зал с неглубокими нишами в стенах и прямоугольным мраморным постаментом в центре. Я сообразила, что маг привел меня в склеп. Где, наверное, оставит, как и полагается злодею.

– Зачем мы здесь? – переминаясь с ноги на ногу, шепотом спросила я.

– Боишься разбудить? – хмыкнул темный, подходя к одной из ниш и стирая пыль с бронзовой таблички. – Ты ведь принцесса, а королевской особе нужна не менее королевская фрейлина. Это склеп правителей. Вон там, кстати, лежит основатель города.

Сама не знаю зачем, я подошла к каменному постаменту, который оказался гробом. Постояла возле него с минуту, прикидывая, что сказать. А когда обернулась, почти столкнулась нос к носу с серым черепом (хотя откуда у черепа нос?!), который держал в ладонях маг.

Темный колдовал без слов, не шевелясь. Из ниши вылетали кости, кружили по залу и подлетали к нему, пристраиваясь к черепу: позвонки, руки, ребра… Выглядело это жутко, и я попятилась, пока не уперлась в стену.

В глазницах черепа вспыхнуло желтое пламя. Последние фаланги одна за одной занимали свое место. Когда маг опустил руки, скелет не упал, только покачнулся, и кости звучно стукнулись друг о друга.

– Познакомься с госпожой Оленой, она когда-то была женой градоправителя. Думаю, сгодится тебе во фрейлины.

– Так нельзя! – камень склепа неприятно холодил спину.

– Почему? – вопрос темного поставил в тупик.

– Не нужно тревожить мертвых. Так неправильно, ты прервал ее покой!

– А, так ты думаешь… Давай спросим, хочет ли она упокоиться обратно? – вкрадчиво спросил маг, обращаясь к скелету. Тот задрожал всеми косточками, бахнулся на колени и с треском пополз в мою сторону, протягивая руки. Взвизгнув, я во мгновение ока забралась на мраморную плиту, с ужасом представляя, как костяные пальцы хватают за лодыжки.

Но скелет остановился, беспомощно опустив голову. Готова поклясться: был бы у него голос, разрыдался бы.

– Как видишь, она не хочет обратно в пустоту.

Скелет усердно затряс головой. От шума заложило уши.

– Но почему?

– Для нее большая удача опять оказаться в этом мире. Даже в таком обличии. Снова видеть свет, слышать голоса, чувствовать, пусть и по-другому. Быть частью жизни. Так что, отправить ее обратно во мрак?

Желтый огонек в пустых глазницах судорожно задрожал. Я вспомнила, каково это – застрять в чернильной, вязкой тьме, где нет ни звуков, ни времени – ничего. Страх перед скелетом, восставшим из мертвых, уступил острой жалости.

Темный криво ухмыльнулся, словно прочитал мои мысли. Скелет поднялся и протянул руку, предлагая спуститься на пол. Зажмурившись, я ее приняла.

– Раз в тебе течет королевская кровь, – маг остановился перед лестницей, – то пусть она подберет тебе соответствующее одеяние. В замке полно всяких тряпок.

Рвение, с которым моя новая слуга затрясла черепушкой, мне очень не понравилось.

* * *

Пять дней моего заточения пролетели чересчур быстро. Олена вцепилась во вновь обретенную жизнь стальной хваткой: с завидным энтузиазмом выполняла редкие поручения и не отставала от меня ни на шаг. Поначалу постоянный стук костей раздражал и пугал, но вскоре я перестала обращать внимание. Вдвоем мы привели спальню в порядок, отыскали сухое белье и даже прогрели перину. О приказе темного фрейлина не забыла и к вечеру свалила передо мной груду старых, пахнущих пылью и плесенью нарядов. Мне было все равно, что носить, лишь бы сухое и чистое. А выбирать тряпки поцелее оказалось интересно. Все они принадлежали дамам, которых занесло в этот замок в разные времена. Что-то было роскошным и старым, вышедшим из моды задолго до моего рождения, что-то почти новым – с десяток лет назад такими нарядами не побрезговала бы и королева. Но во всех образах я все равно чувствовала себя ряженым шутом. Судьба прошлых хозяек оставалась неизвестной, но вряд ли жизнь в одном замке с темным заканчивалась хорошо.

Сам темный был странным. Его настроение стремительно менялось от холодного раздражения до почти мальчишеского любопытства. Говорил он мало, а обращал на меня внимания и того меньше. За все пять дней я так и не поняла, какой именно интерес у темного к первородным и конкретно ко мне. Пару раз маг заставлял спускаться в свою лабораторию – просторные залы с несметным количеством магической утвари, свечей и хлама, но отводил роль зрительницы: сиди себе на скамеечке у стены и тихонько наблюдай. Может быть, и был в этом какой-то сакральный смысл, но темный меня в него посвящать не собирался. Хотя временами он рассуждал сам с собой. Обо всяком. О разрушенном городе, немного о своем прошлом, о собственных колдовских изысканиях, которые мне были совершенно непонятны. В такие моменты он даже изредка отвечал на мои тихие вопросы.

Обращения «господин» и «повелитель» совершенно не прижились, и после нескольких попыток маг раскрыл свое имя: Сайлас. К образу темного мага так и напрашивалась пара титулов: Кровавый, Сокрушитель, Безумный, но мужчина на это лишь отмалчивался. Зачем какие-то дополнительные звания, если самое главное – репутацию темного – он уже заработал?

В общем, на злодея Сайлас походил мало. Но находиться рядом с ним было неприятно. Я считала большой удачей, что замок огромный и, если повезет, можно ни разу не встретиться с магом за целый день.

Стоило один раз увидеть дракона, и не замечать его присутствие стало невозможным. К замку тварь не подлетала, но я часто слышала крики и успевала разглядеть массивную тушу среди горных вершин. Олена, с трудом удерживающая костяшками кусок грифеля, смогла нацарапать, что зеленые драконы были символом погибшего королевства много лет, темный же добавил, что с исходом первородных магов драконы стали вымирать, и этот, скорее всего, последний. Должно случиться чудо, чтобы их род снова возродился.

Чудо и мне бы очень пригодилось.

Проклятие никуда не делось. Наоборот, давало о себе знать каждый день. Из носа кровило, не оставалось сил преодолевать бесконечные подъемы и спуски, часто кружилась голова, а метка на запястье жгла до выступающих на глазах слез. На шестой день я проснулась с одной-единственной ясной мыслью: это моя последняя ночь.

Фрейлина, безошибочно угадавшая мое настроение, уже подготовила подходящий наряд: темный, с черными кружевными рукавами до пола и глухим воротником. Спорить с Оленой было бессмысленно: она покладисто опускала взгляд в пол, но делала все равно по-своему. Позволив себя одеть и разрешив творить с волосами все что захочется – по части причесок восставшая фрейлина была большой мастерицей, хотя прикосновение костяных пальцев сложно было назвать приятным, – я вытащила из-под подушки единственное украшение: простой медальон на плетеном кожаном ремешке. Колдунская подвеска. Фэрфакс дал мне ее в вечер семейного ужина, а обратно так и не забрал. Надеюсь, она не была ему сильно дорога – назад колдун ее уже никак не получит.

Интересно, насколько сильно он разозлился? Я на его месте была бы вне себя от ярости: столько усилий, чтобы помочь девчонке, а она выкинула самую большую глупость, на которую только была способна. Еще и подначивала, что сделала это из лучших побуждений.

Странное дело: стоило взять медальон в ладони, как тревоги немного отступали. Я заметила это на вторую ночь, и теперь всегда держала его при себе, на всякий случай. А еще потому, что украшение напоминало о жизни, которая у меня была всего пару дней назад.

В засаде пришлось провести добрых три часа, но темного я поймала по пути в подвал. У мага было хорошее настроение, поэтому вместо привычного равнодушного приветствия Сайлас спросил:

– Почему у тебя кровь?

Из носа опять потекло, и я утерлась тыльной стороной ладони. Кровь оставила бурый след.

– Сегодня полная луна, – напомнила я магу.

Он удивился, даже остановился и оперся на перила, глядя на меня снизу вверх.

– Проклятие, – сухо напомнила я.

– А, точно, – темный рассеянно кивнул. – Ты не смогла его снять?

Моим ответом было угрюмое молчание. Мужчина повернулся спиной, но все же поманил пальцем, прежде чем продолжить спуск.

Сегодня подвальный зал, служивший лабораторией, напоминал склад, который перевернули вверх дном, а все ценное растащили вдоль стен и по углам. Пустое пространство в центре было расчерчено наполовину стершимися линиями, складывающимися в сложный рисунок.

Едва маг вошел в подвал, как мгновенно изменился: от рассеянности не осталось и следа, взгляд посуровел. Мужчина теперь больше напоминал того злодея, который напал на поместье Хёрстов, и вместе с этим в нем появилась какая-то заинтересованность, что ли. Я замечала подобные перепады настроения уже не в первый раз, но пока так и не придумала, как это может мне помочь.

– Руку.

В холодном свете ламп метка, появившаяся из-под закатанного рукава платья, казалась посеревшим ожогом. Кожа вокруг него загрубела и шелушилась. Смотреть на нее было неприятно, поэтому я отвернулась.

– Для своего последнего дня ты держишься слишком бодро, – изрек темный. – Что ты сделала?

– Ничего. Фэрф… мой друг поделился жизненной силой.

– Поделился, – эхом повторил мужчина. – Жаль, я-то рассчитывал, что ты попробуешь использовать свою магию. Эффект был бы занятный.

– Я не умею использовать эту силу…

– Что-что? – переспросил маг, бросая на меня быстрый взгляд.

– …А если бы и попробовала, то оно бы меня убило.

– Если бы ты не успела снять его раньше. Довольно. Какой смысл рассуждать о том, что не случилось? – Он крепко сжал запястье, и метка отозвалась вспышкой боли. Я практически до крови прикусила губу, сдерживая вскрик. – Ты говоришь, что не используешь свою силу. Почему?

Темный разжал пальцы. Отпечатки от них побагровели, но не исчезли.

– Времени не было, – потирая ноющую руку, буркнула я.

– Теперь у тебя его предостаточно, – Сайлас отошел к раскрытому дорожному сундуку, порылся в нем, что-то взял и вышел на середину комнаты. Критично оглядел узор под ногами, быстро и беззвучно шевеля губами, затем присел на корточки, поддернув полы длинного камзола, и принялся обновлять линии.

– Они остались. – Я потерла изменившуюся метку. Особых улучшений в состоянии пока не чувствовалось.

– Конечно. Это на случай, если ты решишь на меня напасть. Тогда проклятие сработает, и ты умрешь. В остальных случаях можешь тренироваться сколько захочешь.

– У меня нет желания, – признание вышло честным. – Магия не принесла в мою жизнь ничего хорошего. Наоборот, одни неприятности.

– Совсем ничего стоящего?

– Она все у меня отняла.

В общем-то, это было правдой. Не будь пророчества, так волновавшего моих похитителей, жить бы мне долго и счастливо в своем королевстве. Не пробудись во мне сила, то как минимум не пересеклась бы с темным.

– Если будешь постоянно сожалеть о потерях, никогда не станешь великой, – маг методично расчерчивал пол геометрическими фигурами. Черный мел, соприкасаясь с камнем, начинал дымиться. – Прошлого не изменить. Если оно было паршивым – отомсти в будущем. Вот что двигает к совершенству. Подай свечи.

– Одной мести достаточно, только если ищешь повод умереть, – тихо пробормотала я, расставляя резные бруски из бурого воска по углам сложного многогранника. – Нужно еще и что-то, ради чего жить после.

Сайласу мое замечание будто бы понравилось. Во всяком случае, он не стал спорить и не отослал меня прочь. Закончив, он почесал подбородок, окидывая взглядом изрисованный пол.

– Жить ради чего-то… Не очень похоже, чтобы ты верила в жизнь после того, как сюда пришла. Хочешь сказать, что сделала это ради жизни кого-то другого?

Я не знала. Вернее, разум отказывался это признать, а сердце бешено забилось в груди. К лицу хлынула краска. Темный закончил чертить последнюю линию и уставился на меня. Под его пристальным цепким взглядом стало не по себе.

– Тогда тебе не повезло, – спустя полминуты объявил маг.

– Почему? – Я знала, что от вопросов лучше воздержаться, но ранее не проявлявшийся сочувствующий тон темного вызвал любопытство.

– Потому что любовь сделает тебя слабой.

– Никакая это не любовь! – тут же взвилась я. – Это из чувства благодарности и благоразумия.

– Называй как хочешь, мне все равно. Если успела это потерять – хорошо. Это быстрее пробудит силу, а то сейчас ее клещами придется вытаскивать. Мастерство приходит только через боль. Разве тебя этому не учили?

– Ничему меня не учили, – с горькой яростью прошептала я, – никто меня к этому не готовил. Я должна была стать женой какого-нибудь мелкого дворянина, и все, что нужно было бы делать до конца жизни, – вышивать, собирать компанию таких же женушек да посещать сиротские приюты. В моей жизни не должно было быть магии!

– Звучит скучно.

– Но это то, что должно было быть, понимаешь? – Я не знала, какой реакции рассчитывала добиться от темного. Едва ли он сможет понять мои чувства. Я и сама их не понимала. Говоря откровенно, часть меня наотрез отказывалась возвращаться к прежней дворцовой жизни.

– Самое паршивое, – Сайлас выпрямился и хлопнул в ладоши, избавляясь от меловой крошки, – заблуждаться в том, кто ты есть. И если с этим не разобраться, ты так и будешь отвергать свою сущность.

– Я и так знаю, кто я.

– Тогда пора бы это принять.

Прежде чем я успела соврать, что и с этой проблемой как-нибудь разберусь, темный прижал бледную ладонь к моему лбу. От обжигающего холода в глазах потемнело. Мне бы взять себя в руки да вырваться, но мир вокруг вдруг поплыл: стены замка осыпались, плиты под ногами раскрошились, уступив место траве и земле. Над головой раскинулось пасмурное ночное небо.

– Где мы? – с трудом унимая дрожь, спросила я.

– В твоем самом первом воспоминании, – Сайлас заложил руки за спину и не спеша пошел навстречу ветру. – Выясним, с чего все началось.

Глава 22

Моросил мелкий дождь. В окнах первого этажа приземистой усадьбы ярко горел свет. Его даже хватало, чтобы осветить часть двора и кусочек высокой каменной стены. Мелкий гравий под ногами потемнел от влаги. Там, где садовник поленился его разровнять еще днем, собралась вода.

Сама усадьба была нелепой: почти без сада, второй этаж разной высоты, а сбоку примостилась высокая башня – пузатая, с разномастными окошками и круглой стеклянной галереей наверху, как маяк.

Когда-то это и был маяк, потому что поместье стояло на краю утеса, о который бились волны Зеленого моря. Давно-давно стоял только он да каменная хибарка, которая со временем разрослась до двух этажей, вытянулась в длину, обзавелась двором и пристройками: конюшней, скотной, небольшой кузницей. Затем пришел черед поместью ощериться каменной стеной с узкими бойницами, которая даже выдержала одну полную осаду. Правда, длилась она всего пару дней, но кто уже вспомнит? Неспокойное время закончилось – стена осталась. Разной высоты, сложенная из грубых камней и обрывающаяся прямо в море.

Внутри творилось всякое. Дважды поместье почти полностью вымирало из-за вспышки хвори. Удаленность от мира и частая непогода пагубно сказывались на обитателях, и они с завидной регулярностью либо бежали прочь, либо прыгали со скалы вниз. Так появлялись тихие пересуды о злом роке. Популярности это не приносило, и владельцы сменялись год за годом. Предпоследний ссыльный барон нашел лучшее лекарство от окружающей серой действительности: заливал себя пивом по самую лысую макушку и не обращал внимания, где находится. Продержался он достаточно долго, успел и дом отремонтировать, и разбить крошечный сад на манер столичных. Только кончил совсем плохо: поругался с каким-то колдуном и на спор полез на башню. К удивлению многих, долез, перебил все лампы и на обратном пути свернул себе шею на узкой лесенке. Слуги поговаривали, что дух барона там и остался. Являлся пару раз в месяц, удивленно потирая перекошенную шею и замогильным голосом требуя эля.

Через четверть века торговый путь совсем закрыли, а башню заколотили до лучших времен. В таком виде она досталась королевской семье Катергейма. В нее и отправили молодого принца Уильяма за какой-то незначительный проступок. Здесь родился мой брат, и здесь я провела первые несколько лет своей жизни, пока отец не занял трон.

Я не помнила этого места, просто не могла помнить. Но все же узнала.

– Почему мы здесь?

– Это единственное воспоминание, не тронутое заклинанием, – темный с любопытством огляделся. – Полагаю, ты знаешь, где мы?

– Да.

Непривычно было смотреть, как капли дождя проходят сквозь нас, не оставляя ни следа на коже. То и дело налетал ветер, ночной воздух был холодным – мальчишка-привратник постоянно дул на озябшие руки, возясь с железным засовом на воротах, – но мы не чувствовали непогоды.

Ворота скрипнули, и во двор въехали всадники в длинных плащах. Они спешились, отдали мальчишке поводья и направились к крыльцу, глубже натягивая капюшоны, спасаясь от противного дождя.

– Не отставай, – темный пристроился следом, размеренно шагая вперед. Похоже, прогулка по моим воспоминаниям приносила ему явное удовольствие. Увы, но я такой настрой не разделяла. Все внутри сжалось в комок, ощетинилось иглами, и я с трудом заставила себя переступить порог усадьбы.

Из полутемного коридора мы сразу попали в светлую уютную залу. Один из гостей уже снял плащ и небрежно повесил его на спинку стула, а потом оглянулся. Я не смогла сдержать удивленного возгласа: хоть звездочет и помолодел, будто на лет тридцать, но его лицо было легко узнать. Он равнодушно скользнул взглядом по месту, где мы стояли, и повернулся к своему спутнику. Тот стоял у камина, крепко прижимая что-то к груди. Он не снял ни капюшона, ни плаща, и на паркетный пол под его ногами уже натекло изрядно воды. Мне очень хотелось подойти ближе и попытаться заглянуть в его лицо, но я помнила, что ничего не получится.

– Бафшан!

При звуке этого голоса болезненно защемило сердце. В зал вошел молодой мужчина, широкоплечий, с гордой прямой осанкой. На открытом лице с до боли знакомыми чертами застыла смесь вежливого удивления и радушия. Пусть он пока и не носил ни короны, ни расшитых золотом мундиров, в нем сразу чувствовалась сила и уверенность, присущая королевской семье. Пока еще принц, но через пять или шесть лет – я точно не могла понять, какой в этом воспоминании год, – он станет королем. Безумно хотелось до него дотронуться, но я помнила: все вокруг нереально.

Женщину, вошедшую следом, я тоже узнала, хоть и с трудом: молодая Витория совсем не хмурилась, ее взгляд был намного добрее, чем тот, который я помнила.

– Какими судьбами? – Уильям и звездочет обменялись коротким крепким рукопожатием. – Неужели по делам Ковена забрался так далеко на север?

При этих словах темный презрительно скривил губы и отвернулся.

– Мы едем от Сломанных Хребтов, – Бафшан церемониально поклонился девушке. – Мой друг искал встречи с вами.

– Правда? Зачем же?

– Между вами незаконченное дело, мой повелитель, – почтительно, но требовательно проговорил маг. Как всегда, у него получалось говорить коротко, настойчиво и учтиво. – Мой друг спас вам жизнь, и вы обещали выполнить его просьбу. Какой бы она ни была.

Плечи Уильяма едва заметно напряглись. Бафшан широким жестом пригласил незнакомца, и тот отошел от камина, встав перед будущей королевской четой.

– Пришло время отдать долг, – прошелестел человек, высвобождая из-под плаща сверток и протягивая его. У незнакомца был странный мягкий акцент. Я такого никогда раньше не слышала. Скучающий до этого момента темный встрепенулся: перестал рассматривать пейзаж на одной из стен, подошел и уселся в кресло, закинув ноги на маленький столик. Ваза из голубого фарфора даже не шелохнулась.

Уильям принял сверток, неловко развернул грубую ткань и отшатнулся: внутри посапывал ребенок. Витория с силой зажала себе рот.

– Кто это?

– Моя дочь, – просто, без обиняков сообщил незнакомец. – Прошу тебя позаботиться о ней и защитить.

Внутри все сдавило, словно я услышала страшный приговор. Нет, я готовилась к такой правде с того самого момента, как во мне пробудилась магия. Но одно дело об этом изредка думать, и совсем другое – услышать как факт.

Ноги мелко задрожали, и я безвольно села на мягкий подлокотник стула. Страх и смятение сменились нахлынувшей пустотой.

– Я думал, речь пойдет о золоте, королевской услуге… – Уильям быстро взял себя в руки. – Кто твой враг?

– Маг. Он охотится на таких, как она и ее мать, – после недолгого молчания ответил незнакомец. – На первородных.

От меня не ускользнуло, что ни принц, ни его жена не удивились, услышав про первородных. Мне-то казалось, что явление это редкое, особенно для таких диких краев Катергейма. Но нет, по лицу Уильяма было видно, что он не только знает о существовании первородной магии, но еще и прекрасно понимает, что происходит и зачем темный охотится за ребенком. Я украдкой посмотрела на Сайласа – тот никак не выдавал, что знает, что речь идет о нем.

– Она не человек? – Витория заглянула через плечо мужа, забрала ребенка и принялась покачивать на руках. Если бы не ошеломляющее признание, произнесенное минуту назад, я бы удивилась еще больше. Но, кажется, я утратила эту способность, продолжая таращиться на происходящее с приоткрытым ртом.

– Полукровка, – вмешался Бафшан. – Наполовину человек. Он не станет искать ее в Катергейме.

– Почему? – не унималась женщина. – Отсюда до Сломанных Хребтов всего несколько дней пути.

Светло-карие глаза звездочета раздраженно блеснули. Он глубоко вздохнул, заложил руки за спину и объяснил:

– При всем уважении, Катергейм – последнее место, куда посмотрит подобный маг. В пустынных землях источников силы больше, чем на этой территории. К тому же никто не будет искать ее в семье короля.

– Ты ошибся принцем, – нахмурился Уильям. – У меня нет прав…

– Будут, – коротко припечатал звездочет. – Как и у твоего сына.

Витория и Уильям переглянулись. У меня с трудом получилось припомнить, что отец – можно ли его теперь так называть? – занял трон после трагической гибели старшего брата. Кажется, тот отравился грибами или ягодами, таких подробностей я уже не знала. Помню только, что новость эта была неожиданной.

– Такое ото всех не скрыть, – Витория покачала головой.

– Поэтому я здесь. Сколько в поместье слуг? – деловито спросил Бафшан. – Изменим им память.

– Всем память не сотрешь, – продолжала королева. – Слухи расползутся быстро. Ты обрекаешь ее…

– Ну и пусть ее считают бастардом. Это лучше, чем попасть в руки к убийце.

– А если она будет… – Витория не решилась договорить, аккуратно баюкая дитя. – Что будет, когда магия в ней пробудится?

– Не пробудится раньше, чем положено, – заверил маг. – В ней очень много от человека. Если не знать, что искать, не найдешь отличия.

Виторию такие доводы не убедили.

– В моем роду девочки похожи на матерей, – тихо и расстроенно пробормотала женщина. – Будет много вопросов, и появится еще больше, если к бастарду будут слишком хорошо относиться.

Она умолкла, закусив губу.

– Уверен, она однажды поймет. Если, конечно, вы не войдете во вкус в этой роли. У вашего рода большой и удачный опыт – есть, с кого взять пример. Как там могли звать вашу тетку? Или двоюродного братца?

Девушка прищурилась – готова поклясться, в этот момент между стариком Бафшаном и королевой пробежала та самая искорка раздора. Они никогда открыто не враждовали, но взаимная неприязнь сохранилась на протяжении многих лет, до самой ее смерти.

– Я от своего долга не отказываюсь, – подал голос Уильям. – К чему мы должны быть готовы?

Звездочет и незнакомец переглянулись.

– Она родилась под светом трех. Ей уготована интересная судьба как наследнице древнего рода и как полукровке, – Бафшан таинственно посмотрел на посапывающего ребенка. – Если все пойдет так, как предсказано, девочка будет обладать великой силой и однажды сразится с могущественным злом. Это ее судьба. Не мешай, когда придет время этому случиться.

– Вы с ума сошли? Сначала просите защитить, а теперь говорите, что все будет зря? – вскинулась Витория, и я была с ней согласна: зачем тогда прятать, если в конце все равно собираются добровольно отдать злодею?!

– Так нужно, чтобы сбылось пророчество, – сухо прошелестел мужчина в капюшоне. Бафшан закивал. – А до того времени… Дай ей ту жизнь, которую не смогли дать мы с Ларой.

Принц кивнул, а у меня комок к горлу подкатил при звуке незнакомого имени. Оно как-то резануло по ушам и въелось в сознание, прочно заняв там уголок.

– Как ее зовут?

– Rirarillanniel, – незнакомец наклонился над ребенком, хотел было погладить по макушке, но так и не дотронулся.

– Его мы поменяем. С таким именем сразу будет понятно, кто она. В ведьмовском есть калька – Рирариланна, – Бафшан задумчиво постучал себя по носу. – Хотя для бастарда лучше бы что-то попроще. Данка подойдет или…

– Нет, – резко вскинулась Витория. – Оставьте имя. Она заслужила его знать, когда придется рассказать ей правду.

– Не придется, – жестко оборвал ее звездочет. – А если ты расскажешь кому-нибудь, твой род на тебе и закончится. Даю слово.

Зловещее обещание звездочета погрузило комнату в гробовую тишину. Принц задумчиво потер подбородок, оценивая положение.

– Он прав, – тихо проговорил спутник Бафшана. – Правда сделает только хуже – она привлечет внимание. Девочка должна встретить свою судьбу, не зная о ней.

– Но не лучше ли дать ей подготовиться к этому? – Витория запнулась, когда незнакомец подошел к ней и аккуратно погладил спящее дитя. – У нас есть – будет – власть, деньги, мы наймем лучших учителей и защитников…

– А ты думаешь, у нас всего этого не было? – в ответных словах мужчины послышалась горечь. – Шестнадцать лет. Я не прошу о большем. Дай ей прожить шестнадцать лет в безопасности.

Спорить никто не стал.

– Что ж, вполне справедливая плата за мою некогда спасенную жизнь и… трон, – Ульям кивнул звездочету. – Но как мы поймем, что нам не стоит вмешиваться в те события, которые грядут?

– Я об этом позабочусь, – пообещал Бафшан, и тут меня словно громом поразило.

Откуда мои похитители узнали о пророчестве? Будь оно таким доступным и популярным, меня бы удавили намного раньше. Кто-то, разбирающийся в звездах, подсказал, где искать. Может быть, и специально истолковал не в мою пользу! Вот только Бафшан умер много лет назад, а зуб на меня у похитителей вырос только в прошлом году. Кто знает, что было припрятано в рукаве мантии звездочета? Вдруг могила на городском кладбище вообще пуста?

Незнакомец еще с минуту смотрел на ребенка, а затем, не оглядываясь, пошел к выходу. Бафшан повернулся к Уильяму и принялся объяснять тонкости истории, которую собирался внушить слугам. Темный наклонился послушать, а мне стало неинтересно – все внимание было приковано к человеку в капюшоне.

– Стой! – Я забыла, что нахожусь в воспоминании. Рванулась следом и поймала его уже за порогом. Капюшон поддался легко – а, может быть, из-за ветра на улице он все равно бы слетел.

Незнакомец остановился и обернулся. На меня взглянули удивительно знакомые зеленые глаза – каждый день я видела такие же в зеркале. Тонкие губы растянулись в грустной улыбке. Мужчина, так одновременно похожий и на меня, и на короля Уильяма, взъерошил сальные рыжие волосы, откидывая их со лба.

– Знаю, что никакой барьер тебя не сдержит, и однажды ты это увидишь, – произнес мужчина, будто видел меня. – Значит, все уже началось или закончилось. Помни, что пророчества не всегда то, чем кажутся. Однажды тебя потянет к человеческой магии – это судьба всех первородных. Не бойся ее и не отказывайся.

– Почему? Что это означает? Мне столько нужно у тебя…

Мужчина глубоко вздохнул, натянул капюшон и вышел во двор.

Ноги подкосились, и я привалилась к дверному косяку, медленно сползая на пол. Легче ли мне стало, когда правда открылась? В груди болезненно щемило, хотелось завыть во всю глотку. Прошла целая вечность, прежде чем из зала выглянул темный.

– Занятно, – бесстрастно протянул он, подходя ко мне. – Они изменят память слугам, а тот маг сейчас поставит барьер внутри твоей головы, чтобы сдержать силу. Это хороший план.

– Как ты можешь это видеть, если я тут? – Я кое-как нашла в себе силы на этот вопрос.

– Воспоминания первородных устроены не так, как у обычных людей. Правильнее сказать, что мы смотрим воспоминания магии, а она не только ты, – Сайлас проводил взглядом проскакавшего за ворота всадника. – Вот мы и выяснили, кто ты. Полегчало?

Если бы. Вопросов стало еще больше.

– Тот темный, о котором они говорили… Это… Ты… Это ты убил ее?! – слезы ручьем полились по щекам. Я совсем забыла, что передо мной настоящий злодей, который не станет с моей истерикой возиться.

– Кого? – переспросил маг.

– Они говорили об убийце, который охотится на первородных, который убил мою настоящую мать. Это ведь был ты? Вот почему ты искал меня все это время? Ты, ты отнял у меня все!

– Да я даже не знал о твоем существовании, пока ты не сломала мой амулет, – на лице Сайласа промелькнуло искреннее удивление.

– Я видела твой замок во снах!

– Он не совсем мой, – темный неожиданно улыбнулся. Странно было видеть эту гримасу на его лице: его как будто слепили из двух разных масок – губы улыбаются, а глаза остаются холодными, равнодушными. Мужчина хлопнул в ладоши, и воспоминание растаяло, мы снова оказались в настоящем.

– А чей тогда? – Я совсем не по-королевски утерла слезы рукавом платья. Грубое кружево неприятно царапнуло кожу, и, разозлившись, я оторвала его, скомкала и с силой швырнула в угол. Как ни странно, стало немного легче.

– Он принадлежал древнему даже по меркам темных старику, – сказал Сайлас будничным тоном.

– Ты знал его?

– Недолго. Он был одержим идеей вечной жизни и безграничной мощи. В каком-то смысле первородные отвечают этим двум требованиям. Здесь, – он дотронулся до моего лба, – хранится память всех твоих предков. Все то, что они знали, умели и видели. Их мысли и убеждения. Это ли не бессмертие?

Настроения на философские беседы не было. Вдобавок ко всему из носа на пол снова закапали красные капли. Может быть, проклятие темный и переделал, но сил у меня было слишком мало. А после этого странного путешествия их осталось и того меньше.

– Зачем он охотился за мной?

– Я бы посоветовал спросить его самого, но это скорее невозможно. Видишь ли, двенадцать лет назад мы не сошлись в некоторых вопросах, и я не стал ему помогать, когда старик сорвался с перевала. В замке остались его вещи, можешь поискать ответ на свой вопрос в них.

Эта новость окончательно меня разбила. Бафшан и его спутник верили в пророчество, верили, что некий темный – мой заклятый враг. Я успела поверить, что Сайлас и есть мой злодей. А вышло… Вышло, как и все в моей жизни: нелепо, странно и не так, как у всех.

– Я слышал о подобных предсказаниях, – неожиданно снова заговорил маг, словно прочитав мысли. – Их всегда было сложно толковать, но некоторые сбывались, как и было предначертано. Как и это.

– Как же… Тот темный мертв, а значит, брехня все это пророчество от начала и до конца, – грубо, даже чересчур, бросила я. – Нет никакой судьбы. Я здесь из-за дурацкой череды случайностей.

– Может быть и так, – прошептал Сайлас, наклоняясь ближе. – Но подумай хорошенько, что хуже: винить во всем пророчество или признать, что сама выбрала не тот путь?

Мужчина подмигнул и оглушительно расхохотался. Я взглянула на его радостное лицо сквозь пелену слез и окончательно убедилась, что темный по-настоящему безумен. И если у него и были на меня какие-то планы, в одном можно не сомневаться: были они образцово злодейскими.

* * *

Если бы злодеем был Фэрфакс, он бы дал мне время побыть наедине со своими открытиями. Может быть, даже похлопал по плечу, бросив несколько ободряющих фраз, и точно не оставил бы рассеянно сидеть на полу, давясь рыданиями и пытаясь в одиночку осмыслить открывшуюся правду. А темный полностью оправдывал свою репутацию: он просто ушел, бросив через плечо, чтобы я привела себя в порядок и явилась через час.

Когда я, пошатываясь и дрожа, спустилась в лабораторию, маг даже не поднял головы, увлеченно возясь со сложным прибором: выпуклые линзы, натянутые между ними тонкие серебряные нити, ведущие к продолговатым шкатулкам, украшенным изящными и явно магическими узорами. Поджав губы, я заняла привычное место у стены, сверля Сайласа взглядом. Боль, обида и злость требовали излиться наружу любой ценой.

– Зачем я тебе? – сквозь зубы, уже не заботясь о последствиях такого обращения, прошипела я.

– Разве тебе не хочется обрести смысл? – темный отвлекся от прибора. – Особенно теперь.

– Теперь? – Я кое-как удержалась от желания выругаться.

– Меня учили, что пророчества – всего лишь набор вероятностей и общих предположений. Как ориентир. Предначертали стать великой, но ведь не сказали, как этого достичь и где. Твой старый мир разрушен, пришло время для нового, – Сайлас аккуратно поправил нить, та отозвалась едва слышным мелодичным звоном. – Ты знаешь, что это?

– Понятия не имею.

– А о Междумирье ты когда-нибудь слышала?

– Нет, – в этот раз получилось и вполовину не так резко, как хотелось. В памяти что-то шевельнулось.

– Есть много миров, – темный снял одну из линз, протер ее бархатной тряпочкой и посмотрел через стекло на меня. Его желтый глаз исказился, блеснув колдовским пламенем. – Они разные: какие-то очень похожи на наш, какие-то совсем иные. Я хочу попасть в один из них. Очень далекий, странный, необычный.

– А причем тут я?

– Пройти в Междумирье не так сложно, гораздо сложнее в новом мире магу устроиться. Понимаешь?

Перед внутренним взором, как наяву, предстал Ормак: он бормотал о том, что не всякая энергия пригодна для колдовства, что магам нужна сила еще и про запас. Живот скрутило от плохого предчувствия.

– Даже у темных возможности ограничены. Ты не сможешь колдовать, если в мире нет источника магии, – догадалась я.

– А Междумирье – канва всех миров, сотканная из первородной магии, а значит, эта магия есть везде. Поэтому у меня будешь ты, – Сайлас подмигнул и снова принялся настраивать линзы. Воздух между ними начал потихоньку искрить.

От услышанного закружилась голова. За свои семнадцать лет я побывала в двух странах да в пяти-десяти городах и деревнях, а тут предстоит такое путешествие… Еще и в подобной компании. Рука сама собой метнулась к груди и сжала медальон. От Сайласа это не укрылось. Он отложил линзу и выпрямился.

– С чего ты взял, что я добровольно с тобой пойду? Мне и этого мира достаточно.

– А что тебе терять? Здесь, – маг выразительно приподнял бровь, – у тебя уже ничего не осталось.

– Ошибаешься.

– Что это у тебя там? – Мужчина требовательно выставил ладонь, но я отступила, крепко сжав зубы и выдерживая пристальный взгляд жутких глаз.

– Подарок.

– Покажи. – Он слегка поманил пальцами.

– С трупа снимешь, – огрызнулась я, пряча подвеску под ткань платья, и тут же пожалела о словах. Колени мелко задрожали.

Темный наклонил голову набок. Моя дерзость не произвела на него впечатление.

– Я не буду тебя убивать. Просто знай, что твое сознательное присутствие не обязательно. Главное, чтобы сердце продолжало биться. Советую помнить об этом всякий раз, когда в тебе будет просыпаться излишняя смелость.

Шумно втянув воздух, я кивнула. Как бы я ни старалась держаться, дрожь усилилась, и теперь меня трясло полностью. От спокойных слов Сайласа веяло не просто угрозой, а абсолютной уверенностью.

– Славно, – маг щелкнул пальцами, и Олена с одним из желтоглазых монстров, до этого прятавшихся в тени у входа, возникли рядом со мной. Они с силой взяли меня под руки и тут же прекратили мои слабые попытки сопротивляться, приподняв над полом. – Стоит закрепить это понимание.

Меня потащили прочь. У узких дверей возникла заминка, и я успела обернуться: Сайлас уже вернулся к настраиванию прибора. Мысленно я пожелала ему провалиться куда подальше.

Неосторожная фраза стоила мне четырех дней в самом глубоком и сыром подвале замка. Заточение в настоящей темнице – с крысами, сыростью и сгнившей соломой вместо кровати – заставило острее сожалеть обо всех глупостях, на которые я не скупилась во время плена у Фэрфакса. Знала бы, что из собой представляет плен у настоящего злодея, держала бы рот закрытым.

Хоть в чем-то везло: у Сайласа не было привычки посещать пленных, поэтому от издевок и насмешек злодея я была избавлена. Хотя на третий день, проведенный в кромешной тьме, пугаясь собственного дыхания, я была не прочь увидеть кого-то живого. Навещала меня только фрейлина, и та, словно подстраиваясь под настроение своего настоящего хозяина, вела себя соответствующе: половина похлебки выплескивалась, когда она небрежно вталкивала миску через прутья решетки.

Когда Олена вывела меня наверх, уже наступила зима. Выпал снег, укутав вершины и скрыв белым полотном долину разрушенного города. Белесое пасмурное небо почти сливалось с горами.

Кутаясь в не по размеру большой плащ, я добрела до площадки, остановилась и огляделась. Пейзаж был унылым, словно выцветшим, снег не красил обветшалые серые стены.

– Он еще злится?

Вообще, задавать вопросы фрейлине было бесполезным занятием: скелету нечем было говорить.

– Все по-прежнему?

Олена не пошевелилась, но горящий в глазницах колдовской огонь мигнул. Это могло быть и «да», и «нет», и «не знаю», и «не твое дело». Вздохнув, я оперлась на перила.

В темнице у меня почти получилось примириться с собственной участью. В конце концов, быть путешественницей между мирами не самая плохая перспектива. Многие дворянки вообще рассуждают о путешествиях как о смысле жизни. Правда, говорят они о тех путешествиях, где их окружают роскошью и заботой. Мне же отводилась роль источника энергии для туманных планов злого мага. По крайней мере, этот статус предполагал меня живой.

Внимание привлекла яркая искра, мелькнувшая между вершин. Один раз, второй. Я без особого интереса наблюдала, как она подлетает ближе, обретая форму: два крыла, худое брюхо, покрытое золотистой чешуей. Ростом дракон не выдался, метра три всего, зато, в отличие от своего собрата, был то ли любопытным, то ли храбрым – пролетел совсем рядом с площадкой. Даже удалось рассмотреть горящие красные глаза и костяные наросты на морде.

Мне показалось, что еще пара мгновений, и он, зайдя на второй круг, попытается приземлиться, но тут Олена затрещала костями, подходя ко мне и требовательно дергая за рукав. Дракон камнем упал в пропасть под площадкой. Ну вот, чем не чудо? Еще неделю назад в долине жил последний дракон, а теперь появился второй. Если даже неразумные твари смогли выжить в новом для них мире, то и я как-нибудь справлюсь.

Забывшись, я перегнулась через перила, пытаясь разглядеть силуэт в снежной пелене. Фрейлина железной хваткой втянула меня обратно, разве что не швырнув на землю. Это раньше, пока я вела себя послушно, она играла роль служанки, а теперь стало очевидно, что Олена – страж. Самый неподкупный из всех возможных, который не даст мне испортить планы своего господина.

– Все по-прежнему, – стуча зубами, повторила я сказанные ранее слова. По-прежнему, да немного не так. – Ты ведь берешь где-то все эти тряпки? Отведи меня туда, где хранятся вещи другого мага.

Олена не шелохнулась. От досады хотелось ударить по черепушке кулаком. Конечно, глупо было надеяться, что поднявшееся по воле мага умертвие станет слушаться меня.

– Твой хозяин разрешил. – Я старалась говорить ровно, убедительно. Фактически Сайлас действительно предложил мне самой покопаться в стариковском барахле.

Стуча суставами, Олена развернулась и повела меня в замок. Путь, проходивший рядом со спуском в лаборатории колдуна, я преодолела бегом, молясь всем богам не пересечься с темным.

Записи прежнего владельца замка сохранились: его имущество не очень аккуратно побросали в дальний зал, не заботясь о целостности манускриптов, книг и стеклянных банок. Было так много всего, что я нерешительно замерла на пороге, не зная, за что браться и что искать. Фрейлина со мной не пошла, оставшись в коридоре.

Протирая слезящиеся от пыли глаза, я принялась разгребать ближайшую кучу. Заглядывала в потертые сундуки, перебирала содержимое холщовых сумок, пыталась сортировать бесчисленное количество книг и тетрадей. При жизни у темного наверняка все это хранилось правильно, одно к другому. Но Сайласа это наследие не заботило: записи о войне, звездах и сводки новостей теперь соседствовали с долговыми расписками, списками продуктов, описью ближайшей деревеньки и страницами из личного дневника какой-то дамы. Среди нечетких каракулей отыскалось и пророчество, а потом еще одно, и еще одно, и еще два десятка. Похоже, старик их коллекционировал. Какое из них было моим, я так и не смогла понять: фигуранты каждого рождались под особыми звездами, совершали что-то очень важное и становились великими.

То там, то здесь мелькали упоминания первородных. Я бережно откладывала их в сторону, просматривая каждую строчку, выискивая знакомое имя. Записей было слишком много – когда солнце село, я приступила только к третьей стопке. Месяцы уйдут, чтобы найти что-то полезное!

Прихватив несколько страниц, я поплелась в теплую спальню. Но залезть под одеяло не успела – в комнату вошла фрейлина, неся несколько нарядов. Темный все-таки вспомнил о моем существовании.

– Я не в духе, – мой отказ Олена не приняла.

Скрипя зубами, я позволила переодеть себя в серое платье, украшенное черной вышивкой на манжетах и строгом воротнике. Пояс из медных звеньев-листьев местами окислился, покрывшись зеленым налетом, но я все равно его застегнула. Какая разница, как я выгляжу? В полутьме это все равно не будет заметно, а спорить с до смерти упрямой служанкой себе дороже. От попытки заплести волосы я все-таки отбилась, едва не вырвав скелету всю кисть целиком. Ничего, болеть там все равно нечему.

В молчании (я бы удивилась, если бы Олена произнесла хотя бы слово) мы дошли до столовой. У дверей я замешкалась, но меня грубо втолкнули внутрь и захлопнули дверь, едва не прищемив подол.

Темный был там. Бордовый камзол небрежно висел на высокой спинке кресла и отбрасывал тень на его уставшее бледное лицо. В тишине, нарушаемой треском поленьев в камине, я заняла место на другом конце стола. Еду уже разложили по тарелкам, и от запаха жареного кролика в животе заурчало.

– Мы уйдем в начале следующей недели, – несколько торжественно, как и обстановка в столовой, объявил Сайлас. Эти слова пригвоздили меня к месту, выбив из груди воздух. – Ты практиковалась?

– Я сидела в темнице, – едва слышно выговорила я.

По лицу мужчины было видно, что он не понимает, почему это помешало мне. Сайлас протянул несколько листов, исписанных рунами.

– У тебя есть время выучить это.

– Я не знаю, как это читать, – призналась я, чувствуя, как к ушам приливает краска.

– Что ты вообще умеешь?

– Огонь зажигать, поднимать вещи в воздух. Могу сбить с ног, – чем больше я говорила, тем сильнее становилось стыдно за свое неумение. Даже если бы захотела, мне было бы нечего противопоставить темному.

Сайлас чуть приподнял брови, рассматривая меня. Затем пригубил вино и с громким стуком поставил кубок на стол.

– Покажи, – коротко приказал он.

Закусив губу, я уставилась на свечу: огонек дрогнул, а темный скривил губы в усмешке. По залу пронесся ветер, погружая зал в темноту. Я вернула мужчине усмешку. Не все уроки прошли даром.

– И это все? – Он шевельнул пальцем, возвращая свет. Поленья в камине отозвались снопом искр.

– Если бы не ты, меня бы научили большему.

– Тебя учили неправильно. Ты полукровка.

Я промолчала, не зная, как относиться к сказанному: как к оскорблению или своеобразному комплименту? Сайлас со скрипом отодвинул стул, жестом приказав встать.

– В тебе есть две силы, – начал он, обходя меня по кругу. – Сама по себе первородная магия слаба. Используй то, что досталось тебе от отца, и управляй ею.

– Легко сказать.

– Повторяй за мной, – маг встал позади, вытянув руки так, чтобы они были передо мной. Тонкие пальцы сложились в простой знак, который я послушно повторила. Отпускать замечание, что Фэрфакс уже со мной это все проходил, и ничего не сработало, я не рискнула. – А теперь найди ee.

Подавить раздраженный стон получилось с трудом. Очередная загадка вместо того, чтобы сказать, что делать. Ну почему магия не дается по щелчку?

Я вздрогнула, когда холодные пальцы мага прикоснулись к вискам. Вместе с прикосновением нахлынуло спокойствие. Закрыв глаза, я обратилась к своей природе, пытаясь прочувствовать силу, о которой говорили пророчество, Бафшан, Эстер и теперь еще этот темный.

Поначалу не было ничего. Лишь слабый отзвук где-то очень далеко, на самом краю сознания. Тихий зов, на который я до этого не обращала внимания, но теперь была уверена: он звучал всегда. Стоило потянуться к нему, и зов откликнулся яркой вспышкой. Я распахнула глаза, и в этот же миг с пальцев сорвался мощный поток воздуха – он разрубил свечи напополам, оставив глубокую борозду на спинке стула Сайласа.

– Видишь? Твоя человеческая половина делает тебя сильнее, уникальнее. С одной только первородной магией ты бы не отличалась от тех, кто умер до тебя. Я начинаю понимать, почему старик на тебя охотился, – выдохнул темный мне в ухо.

– Не боишься меня этому учить? – облизнув пересохшие губы, прошептала я. Маг сухо ухмыльнулся.

– Попробуй, – Сайлас встал напротив, картинно разведя руки. Раздробленные зрачки глаз лихорадочно пульсировали.

Может быть, это и есть мой шанс? Свалить с ног и заколоть одного из самых могущественных магов вилкой? Неплохой вышел бы финал, под стать всей истории.

Сосредоточенно кивнув, я повторила стойку, как самая прилежная в мире ученица. Пальцы заныли от наполнившей их силы.

Волна добралась до мага за секунду, налетела, схлынула к ногам и откатилась обратно. Охнув, я отскочила, но не успела: меня закрутило и приложило об пол. В глазах потемнело.

– Все, что ты попробуешь сделать, ударит по тебе, – Сайлас наклонился надо мной. – Я ведь говорил.

– Не говорил, – просипела я, потирая макушку. На самом деле говорил, но тогда не поняла, что это на самом деле означает. А теперь на своей шкуре ощутила. – Зачем?

– Я показал тебе, потому что ты слабая. Там, куда мы идем, не прощают слабость.

Морщась от боли, я поднялась и заняла свое место за столом. Залпом опустошила кубок, почти не чувствуя вкуса напитка, и тут же пожалела об этом: обычно я довольствовалась талой водой, но сегодня маг расщедрился на терпкое вино. Упав в пустой желудок, оно разлилось по телу приятным теплом и ударило в голову. Рассудив, что хуже уже не будет, я без приглашения накинулась на еду.

В отличие от меня темный не торопился приступать. Сейчас он больше походил на застывшую статую, желтые глаза будто подернулись дымкой. Я знала, что в таком состоянии лучше к нему не лезть – он был слишком глубоко в своих мыслях, но все равно не удержалась и спросила:

– Зачем ты хочешь туда попасть? Неужели здесь для тебя ничего не осталось?

– А для тебя? – его взгляд остановился на шнурке, видневшемся в вырезе воротника. – Неужели колдун, что дал тебе медальон?

Сайлас оперся на сложенные под подбородком ладони. Под его цепким пристальным взглядом я чувствовала себя совсем беззащитной.

– Сними его, – не то попросил, не то предложил маг.

– Нет.

– Твоя привязанность к человеку, который желал обманом завладеть твоей силой, удивляет.

– Он никогда не хотел моей силы, – даже сейчас произносить слова «моя сила» было странно.

– Но частенько говорил полуправду, не так ли?

Возразить на это было нечего. Фэрфакс, по его же словам, никогда мне не врал, но искусно недоговаривал.

– Есть только один ритуал, который позволяет поделиться силой. Ты уже знаешь, что получается в результате?

– Связь, – тихо ответила я, стараясь не смотреть на мужчину.

– И возможность бесконечно черпать первородную энергию, – кивнул темный, – в обмен на пару капель своей жизненной силы. Прекрасный план, я бы поступил также.

– Кэллиан не такой.

Во мне пробуждался гнев. Безмятежное выражение на лице Сайласа выводило из себя, побуждая сделать что-нибудь этакое: выплеснуть на него содержимое бокала или швырнуть тарелку. Обвинения в адрес колдуна жгли не хуже раскаленного железа. Хотелось сотворить что-нибудь настолько сильное, чтобы темный пожалел о своих подозрениях, причинить ему как можно больше боли, чтобы понял, как тяжело мне далось решение прийти сюда.

Столешница под моими пальцами треснула. Мужчина довольно кивнул.

– Эта привязанность будет тебе мешать.

Я промолчала, исподлобья глядя на мага. Ему легко говорить: это его желание отправиться в другой мир, оставив все в этом, скоро осуществится. А я, наоборот, после каждой его фразы все сильнее мечтаю остаться тут и найти способ вернуться в Айлонис.

– Узнаю этот взгляд и знаю, что ты чувствуешь.

– Ты-то? – Я прикусила язык, но темный не разозлился.

– Я был когда-то на твоем месте. Ее забрали.

– У тебя? – недоверчиво переспросила я. Сложно было поверить, что нашелся кто-то могущественнее.

– Сильными магами не рождаются, – Сайлас вздохнул, поджав тонкие губы. – Мы были учениками одного мастера.

Перед глазами тут же встала картинка мрачной магической академии, в стенах которой готовят отборных злодеев.

– И что случилось?

– Она погибла.

– Мне жаль, – приличия требовали сказать это, но на самом деле жаль мне не было.

– Зря. Эта боль помогла мне стать тем, кто я есть. Сделала сильным. Позволила увидеть истинный смысл существования и освободила от оков привязанностей и сожалений. И тебе тоже стоит. В Междумирье нет для этого места.

Внутри меня все вопило, что для меня в этом загадочном Междумирье тоже места быть не должно и путешествие это не для меня. И философия эта про боль, силу и смысл жизни мне тоже не близка. И вообще – не выйдет из этой затеи ничего хорошего! Подмывало просто вежливо попросить темного, что я тут же, едва эта мысль пришла в голову, и сделала:

– Отпусти меня? Тебе нужен кто-то другой. Я ничего не умею, я не приспособлена к путешествиям, буду только задерживать, мешать тебе…

– Хорошо.

– Правда?

– Нет, – маг внезапно ухмыльнулся и, придвинув к себе тарелку, потянулся за хлебом. – Пожалуй, на сегодня разговоров достаточно, от тебя начинает болеть голова.

Мне оставалось последовать его примеру, медленно ковыряясь в жарком и стараясь не поднимать взгляда. В голове эхом отдавались слова темного. Я сопротивлялась изо всех сил, но внутренний голос, подстегнутый вином, непреклонно требовал задать вопрос.

– К чему было становиться сильным, если ты не смог ни вернуть ее, ни смириться с утратой? – все-таки выпалила я. – Говоришь, что отказался от этой привязанности, но не похоже на правду. Думаешь, сбежав в другой мир, сможешь забыть и станет легче?

Вилка в руках мага не дрогнула, она переломилась надвое – с такой силой сжался его кулак. Олена, караулившая у дверей, поспешила к столу.

– Только не в подвал, – вскрикнула я, сжавшись на стуле. Кажется, я опять забыла, что с настоящим злодеем лучше держать рот на замке.

Темный чуть наклонил голову, сделав скелету знак остановиться.

Казалось, что прошли часы, прежде чем Сайлас ровным бесцветным голосом приказал мне идти к себе. Дважды повторять не пришлось: я выскочила из зала, взбежала по лестнице и заперлась в спальне, на всякий случай подперев дверь креслом, а сама спряталась за кроватью.

* * *

Я привыкла, что каждую ночь мне снилось что-то кошмарное и непонятное. Обычно я была рада проснуться, чтобы избавиться от видений, но не сегодня. В этот раз реальность оказалась кошмарнее, чем сон.

В комнате было темно, и я долго не могла сообразить, что же меня разбудило. Сонно потянулась, протирая глаза и приподнимаясь на постели, а через секунду вжалась в подушки – темный сидел на краю кровати, разглядывая что-то в своих руках.

– Ты знаешь, что означают эти глаза? – Он повернулся ко мне.

Мне очень хотелось накрыться одеялом с головой и надеяться, что магу надоест ждать ответа. Вместо этого пришлось кивнуть.

– Мы были одинаковыми. Ковен – это сборище трусов и формалистов – не мог понять, к чему мы стремимся, не мог нам этого дать. А Учитель смог. Мы служили ему и получили все, что хотели, – Сайлас ненадолго умолк. – А потом ее убили. Учитель дал выбор: позволить ей быть еще одной жертвой войны или стать чем-то большим. Я сделал выбор. Она стала первой.

– Ты поглотил ее душу, – догадалась я.

– Я получил силу. Первое время была надежда, что все можно обратить вспять. Воскресить ее, если подготовить подходящий сосуд.

– Так вот зачем тебе были нужны девицы!

– Тогда я был в отчаянии. Учитель показал, что я получил на самом деле. Мне открылись новые границы знаний, я делал то, что старикашкам из Ковена даже представить страшно! Я осознал, как глуп был, думая, что эта привязанность была мне нужна. Со временем боль прошла, а сила осталась.

Я хотела заикнуться, что по ночному визиту мага совсем не похоже, будто горечь утраты осталась далеко позади, но промолчала. Мало ли, еще силком вытащит из-под уютного одеяла обратно в темный подвал.

– Я не цепляюсь за прошлое, но это не значит, что я забыл, какую цену заплатил.

Сайлас раскрыл ладони, демонстрируя знакомый медальон. Я рассеянно похлопала себя по груди и с яростью взглянула на мага:

– Это мое!

– Забери.

Мне бы почувствовать подвох в его словах, но я так растерялась от его полуночных откровений, что просто потянулась к украшению. Темный перехватил мою руку, резко дернув на себя.

– Она всегда со мной. Они все, – прошипел Сайлас мне в лицо низким жутким голосом, до боли сжимая запястье. Я всхлипнула, пытаясь вырваться, но второй рукой мужчина схватил меня за горло. – Смотри. Внимательно.

Его зрачки пульсировали в такт дыханию. Не десятки. Сотни. То, что раньше казалось единым, на самом деле состояло из множества частиц, и каждая из них когда-то была живой душой. Вот почему эти глаза всегда меня так пугали. Глаза убийцы, чудовища, готового пойти на все ради того, чего хочет. И я всего лишь инструмент для этого. Сломаюсь – добудет новый.

Мир по углам начал темнеть, перед взором заплясали красные точки. По щекам градом покатились слезы, уже ничем не сдерживаемые. Я изо всех сил вцепилась в холодные ладони мага, пытаясь выцарапать себе глоток воздуха.

Фэрфакс верил, что победить темного можно, ведь он когда-то был человеком. Теперь я знала – по-настоящему человеческого в Сайласе осталось очень мало.

– Твоя тоже там окажется, – пообещал он, когда хрупкие кости запястья тревожно затрещали, и из моего горла донесся хрип боли. – Пока ты полезна мне живой, но сильно не обольщайся: от мертвой толку будет не меньше.

Он брезгливо разжал пальцы, и воздух обжег легкие. Часто дыша, я прижимала руки к груди, не веря, что все-таки жива.

– Мы все делаем выбор, – спокойным тоном, как ни в чем не бывало, продолжил Сайлас. – Иногда это легко, иногда – сложно. Иногда нужно к этому решению подтолкнуть. А теперь отдай.

Я поспешно всучила ему медальон, стараясь слишком не приближаться. Маг криво усмехнулся, глядя на меня сверху вниз, затем подошел к окну, открыл створку, впуская в комнату ледяной воздух, и выбросил последнее напоминание о моей старой жизни.

– Зачем? – все-таки спросила я, вкладывая в этот вопрос множество других: зачем он пришел, зачем все-таки собирается отправиться в Междумирье и для чего ему так важно, чтобы этой безделушки у меня не было.

– Это был бесполезный якорь. А теперь советую действительно начать тренироваться, – Сайлас отошел к двери, – иначе твое путешествие по Междумирью закончится гораздо раньше, чем ты думаешь.

* * *

Неделя слилась в один день. Я старалась держаться от темного как можно дальше, большую часть времени проводя снаружи, куда он выбирался крайне редко. Когда мороз брал верх, шла в замок и забиралась под одеяло с очередной стопкой древних книг. Меня одолевала апатия. Сбежать от мага было нельзя: его желтоглазые слуги следовали по пятам, искусно прячась в тени коридоров или притворяясь безжизненными чучелами. Иногда меня посещали мысли, что спрыгнуть вниз, в пропасть, не самая плохая идея, но жить хотелось больше.

Когда мы все-таки пересекались, Сайлас вел себя сдержанно, подчеркнуто равнодушно. Я же от ужаса проглатывала язык и старалась слиться со стеной.

Сегодня темный изменил своим привычкам, присоединившись к моему обычному трехчасовому разглядыванию снега, застывшего на вершинах. Подняв высокий воротник темного плаща, он остановился рядом. Ветер быстро растрепал его длинные волосы, и я, несмотря на весь страх, мысленно предположила, что это и есть причина, по которой Сайлас безвылазно сидит в замке. Словно прочитав мои мысли, маг привычным жестом накинул на голову глубокий капюшон. Вдвоем мы, должно быть, смотрелись очень странно посреди этого всеми богами забытого места: маг, весь будто бы состоящий из тьмы, и девчонка.

– Тебе так нравится зима? – спустя полчаса выговорил он. Честно говоря, я не думала, что он вообще заговорит.

– Нет.

– Тогда зачем ты стоишь тут днями напролет? – темный скрестил руки на груди, окинув меня взглядом свысока. Желтые глаза недобро блеснули, напоминая, что в своих ответах лучше проявить сдержанность.

– Запоминаю. Вдруг там не будет снега.

– Полагаю, он там будет, – после недолгой заминки ответил маг. – Потрать время на что-нибудь важное.

Я ниже натянула капюшон серого, бывшего когда-то белым, плаща. На моем лице всегда легко удавалось прочитать то, о чем я думаю, и снова в подвал мне не хотелось.

– Это – важно.

Сайлас хмыкнул, развернулся, а потом вдруг добавил совершенно другим тоном – громким, злым, сочащимся холодом и угрозой:

– Зря ты сюда пришел.

Я удивленно перевела на него взгляд, а потом, холодея от дурного предчувствия, обернулась. Сердце сбилось и пропустило удар, узнав гостя. Фэрфакс стоял у начала каменной дорожки. Убедившись, что завладел нашим вниманием, колдун небрежно приветственно помахал, словно не в жилище темного мага ворвался, а заскочил в любимый трактир. Я потупила взгляд, пытаясь скрыть волнение. Ни к чему темному знать, какой ураган эмоций забушевал у меня в душе. Я-то уже и не надеялась, что колдун пойдет меня спасать.

– Первородная останется со мной.

– Даром она мне не нужна. Намучился за полгода, спасибо больше, не надо, – едко бросил Фэрфакс. У меня дыхание перехватило от того, как искренне это прозвучало. – У меня дело к тебе.

Глава 23

– У меня с тобой дел нет.

– Именно это я им и сказал! – с жаром воскликнул Фэрфакс, делая несколько шагов вперед. – Но они заладили: не примем обратно, пока не докажешь. Видите ли, у Ковена нет желания и ресурсов впутываться в возможный конфликт с темным. Поэтому…

Тут колдун запустил руку за пазуху – Сайлас напрягся, и, стоя рядом, я ощутила, как потяжелел воздух. Фэрфакс это тоже почувствовал и вскинул раскрытую ладонь.

– Тут у меня метровый свиток соглашения, – он извлек из кармана неряшливую кипу бумаг, – что ты не имеешь ко мне претензий. Знаю, как это звучит, но ты же помнишь этих стариканов – сборище бездарных администраторов, которым нужно на все разрешение, записки, подписи, указы.

Сайлас выглядел несколько озадаченным. Околесица, которую нес колдун, звучала до зубного скрежета убедительно. Фэрфакс не удостоил меня ни одним взглядом, ведя себя чересчур беспечно, словно действительно пришел не ради меня. От напряжения я так искусала губы, что выступила солоноватая кровь.

– Я бы посчитал исключение из Ковена за благо, – наконец выговорил темный. – Они только мешают.

– А это я говорил ей. Я говорил, что и без него можно жить, а она – ни в какую. Все твердит про репутацию семьи. А мне даром не нужна репутация, если в кармане только дырка, – последние слова прозвучали искренне, горько. – Податься, что ли, тоже в отступники? Замок у тебя, кстати, неплохой.

Колдун просто отвернулся от темного, разглядывая унылую махину замка. Сайлас вторил ему, а я заметила мелькнувшую тень в сизом тумане пропасти.

– Как ты нас нашел? Я полностью скрыл это место.

– А, это было просто. Во-первых, я еще в прошлый раз смог отследить тебя до долины, но попал в ловушку, – с охотой поделился Фэрфакс. – Портал сюда не открыть, так что пришлось добираться на своих двоих.

– Как ты нашел путь? – повторил вопрос Сайлас.

– Ты, видимо, не часто имеешь дело с живыми пленниками? Стоит сразу забирать у них всякие безделушки, особенно если знаешь, что твоя пленница дружит с другим магом. Я шел по следу моего медальона.

Темный обернулся, послав мне долгий злой взгляд. Ничего хорошего он не предвещал. Заметив, как я побелела от ужаса, колдун отбросил наигранное спокойствие:

– Как я понимаю, предлагать решить все миром бесполезно?

– Тебе нечего мне предложить взамен, – темный неспешно зашагал по дорожке к Фэрфаксу.

– А если я предложу твою жизнь в обмен на ее?

Сайлас хохотнул, не останавливаясь. Мне тоже такой обмен показался… ну, неподходящим для нашего положения. Темный был опытнее Фэрфакса, использовал запретную магию, да еще и находился на своей территории. Я же вообще ничего не могла сделать, разве что в пропасть спрыгнуть. Вот был бы поворот!

Фэрфакс покачал головой:

– Что ж, ты не оставил мне выбора… Давай!

Дракон, следуя сигналу, вынырнул прямо рядом с Сайласом, набрал в блестящее брюхо как можно больше воздуха и дунул. Драконье пламя окутало мага, растеклось по дорожке, плавя камни. Огромный пласт скалы затрещал и откололся, уменьшив и без того узкую дорожку до полуметра в ширину. Прижимая руку ко лбу и щурясь от жара, я разочарованно застонала: темный не сгорел. Видно было, что сдерживать огонь ему стоило больших усилий – лицо перекосило от напряжения, мужчина пошатнулся и согнулся под напором.

Но вечно изрыгать пламя дракон не мог: дыхнув напоследок, он метнулся вверх. Сайлас сбил остатки оранжевых язычков с плаща, и тут Фэрфакс, широко размахнувшись, метнул ему под ноги зеленый кристалл. Ударившись о камни, тот раскололся, и десятки тонких магических нитей опутали темного, заставляя припасть на одно колено.

– Рила, сюда! – Фэрфакс наконец-то обратил на меня внимание. Были в этом взгляде и тревога, и злость, и жуткая усталость.

Я нервно оглянулась на золотистого дракона, который закладывал вираж, чтобы низко пролететь мимо нас, а потом на связанного мага, мимо которого предстояло пройти.

– Он не сможет тебя тронуть. – Колдун нетерпеливо поманил рукой.

Стараясь унять страх, я осторожно пошла по дорожке. Хотелось бежать, но камни оплавились, было скользко, а упасть в пропасть за пять минут до спасения в мои планы не входило. Когда проходила мимо Сайласа, у меня затряслись поджилки.

– Как ты приручил дракона? – спросила я, лишь бы отвлечься от темного. Его взгляд прожигал дыру в спине.

– Я знаком с ним уже много лет. Ты, кстати, тоже его знаешь. Это Илай.

Дракон издал низкий приветственный рык, облетев площадку по широкому кругу. Так вот почему, прибыв в Айлонис, парень в первую очередь спросил, есть ли новые законы для полукровок!

– Ты сам делал эту сеть? – неожиданно спросил темный. У меня внутри все похолодело: в его голосе чувствовалось какое-то торжество. – Чтобы заклинание сработало как надо, у кристалла должно быть сорок две грани.

– Предположим. – Колдун напрягся. – Ты связан – значит, оно работает. Торговец не соврал.

– На твоем месте я бы потребовал деньги обратно. В твоем артефакте не хватает одной, – процедил Сайлас, и зеленая сеть взорвалась сотней искр. Он зло усмехнулся, потирая руки. Я беспомощно оглянулась, обнаружив, что застряла ровно посередине между двух магов.

– Ложись! – рявкнул Фэрфакс, выставляя вперед руки.

Дважды повторять не пришлось: я больно приложилась коленями о холодные камни, и как раз вовремя: над головой пронесся всполох лилового огня. До колдуна не достал, в последний момент изменив направление и сгинув где-то в пропасти.

Темный на этом не остановился, обрушивая на Фэрфакса все новые заклинания. Колдун огрызался в ответ, отбивался, но одно все-таки пропустил. Черный туман окружил Фэрфакса и будто втянулся в его тело. Он пошатнулся, но в долгу не остался: швырнул в противника яркий пульсар. Лежа на земле и закрывая голову руками, я не могла насладиться всей красотой магической дуэли, довольствуясь яркими отблесками.

Фэрфакс проигрывал. Его заклинания становились все слабее, и в конце концов колдун тяжело осел, прижимая руку к груди. Голубые глаза заволокло черной дымкой, и Фэрфакс повалился на землю. С неба донесся грозный рев: Илай снижался, готовясь к атаке и раздувая розовое брюхо.

На второй залп сил не хватило: вместо огня из пасти вырвался густой серый дым. Проворностью дракон, даже такой мелкий, не отличался, и, когда с пальцев желтоглазого сорвался град черных дымчатых стрел, увернулся не ото всех. Тьма ударила его в правое крыло, расползаясь по спине. Дракон попытался отряхнуться, и в воздухе заискрились золотистые чешуйки. Вереща от боли, Илай врезался в замковую стену, подняв облако из снега и каменного крошева.

Убедившись, что атака отбита, Сайлас не спеша зашагал по обожженным камням образовавшегося моста к замку. По пути он подобрал крупный зеленый осколок и выбросил его в пропасть.

Все еще не веря, что битва закончилась так, я медленно поднялась на ноги, не отрывая взгляда от тела колдуна. Звуки куда-то пропали, в ушах отдавался только размеренный стук сердца. Глубоко вдохнув, я повернулась, вставая на пути темного. Пожалуй, это было самое безумное решение, которое я когда-либо принимала. Но раз уж никого не осталось, то лучше погибнуть пытаясь, чем сожалеть об этом дне всю оставшуюся жизнь, скитаясь по чужому незнакомому миру! К тому же должно же хоть что-то в том пророчестве оказаться правдой?

Сайласа это развеселило. Он остановился в метрах десяти, широко ухмыляясь.

– Ну, пробуй.

Даже руки заложил за спину, подставляя под удар грудь – настолько был уверен в своем превосходстве. Да будь я опытной магичкой, проклятие-то никуда не делось. Сила, подпитанная гневом, накатывала волнами, с каждым разом наполняя меня все сильнее, требуя, чтобы ее отпустили на волю. Да провались оно все пропадом: и этот злодей, и замок его, и эта энергия, и другие миры! Судорожно вдохнув, я топнула, позволяя силе уйти вниз, в перешеек между площадкой и основной дорогой до замка. Камни затрещали, путь темному преградила тонкая трещина, на глазах расползаясь шире.

Улыбка сползла с лица Сайласа. Он побежал. Я вскинула руки, представляя невидимую стену между нами. Темный на ходу принялся делать сложные пассы, видимо, решив, что не очень-то ему первородная и нужна. У меня не было сомнений, что хиленький барьер меня не спасет.

Зажмурившись, я топнула еще раз. С громким треском разлом расширился, зазмеился новыми трещинами, а затем весь мостик обвалился в пропасть. Маг сделал отчаянный прыжок, но не допрыгнул – бледные пальцы не достали несколько миллиметров до края. На долю секунды мы встретились взглядами – желтоглазый казался удивленным, а затем Сайлас исчез, увлекаемый вниз остатками площадки.

Выждав для верности полминуты, я осторожно подошла к осыпающемуся краю и заглянула в пропасть. Серая пелена плотно скрывала землю внизу. А вдруг среди бесчисленных талантов темного есть еще и умение летать?

Метки на запястье зачесались. Закатав рукав, я увидела, что следы медленно исчезают, а это означало, что… Меня переполнило ликование. Я победила злодея! Темного мага, который был сильнее Ковена, дракона и даже Фэрфакса!..

Радость улетучилась, сменившись едким страхом и паникой. Еле переставляя ноги, я добралась до лежавшего на земле мужчины. Колдуну досталось – крови не было, но кожа посерела, словно лишилась жизни. Он тяжело и хрипло дышал. У меня защемило в груди. Я без сил рухнула на колени рядом, растерянно попыталась закрыть рану, но не нашла ее: на вид Фэрфакс был цел.

От моего прикосновения он открыл глаза. С трудом сфокусировался мутным взглядом, узнал и зашевелил губами. Даже наклонившись вплотную, слов разобрать не могла, лишь свистящий хрип.

– Как мне помочь? – глотая слезы, прошептала я. Не дожидаясь ответа, полезла в его карманы, надеясь отыскать припрятанное зелье, спасительное заклинание или артефакт. – Что мне сделать?

Фэрфакс мягко перехватил мою руку и сжал, заставляя посмотреть на него. Качнул головой и слабо улыбнулся.

– Не смей, – ошарашенно прошептала я. От мысли, что это конец, мутило. – Даже не думай умирать!

Мои усиленные попытки растормошить колдуна не возымели никакого эффекта. Я только выдохлась и в конце просто упала ему на грудь, не сдерживая рыданий. Не должно все так закончиться. Настоящий злодей-то мертв! Несправедливо!

– Жизнь вообще несправедливая, – раздалось рядом.

Щурясь от слез, я посмотрела на Илая. Тот уже превратился обратно в человека, но золотистая чешуя все еще местами заменяла кожу, одежда дымилась. Он подошел к нам, подволакивая левую ногу, грузно уселся на землю, стараясь не смотреть на умирающего колдуна.

– Ты можешь ему помочь? – выпалила я. Стоило, наверное, поинтересоваться, как Илай себя чувствует, но мне было плевать.

– Нет, – юноша плотно сжал губы. – Чертов некромант из него все силы вытянул. Я-то чудом уцелел.

– Неужели ничего нельзя сделать?

– Ничего. Я дракон, а не целитель, – зло буркнул Илай, а затем наклонился к Фэрфаксу. – Я тебе говорил?! Я тебе говорил, что не надо этого делать?! Упрямый осел!

Он отвернулся, пытаясь спрятать слезы. Не справился, зарычал, поднимаясь на ноги, и раздраженно отошел в сторону. Давал попрощаться. От этой мысли меня пригвоздило к месту. Все по-настоящему. Реально. Взаправду. Нет у Фэрфакса никакого запасного плана и припасенного туза в рукаве. Колдун, к которому я так привыкла, на которого всегда могла рассчитывать, которого… Да я бы все отдала, лишь бы повернуть время вспять!

Не знаю, сколько я так просидела – время потеряло смысл. Повалил снег. Мокрые хлопья были серыми и напоминали пепел. Совсем как в моих снах.

– Ты знаешь, что делать.

– Это противно.

– Мне тоже это неприятно, – шипит желтоглазый. – Но хочешь его спасти – делай.

Прижимаюсь к его рту, собираю силу внутри в один поток и делюсь с человеком, чтобы у него хватило сил разрушить город…

Тогда этот сон показался мне просто очередным бессмысленным кошмаром. А сейчас немного прояснился, как и слова Эстер о том, что первородным не нужны никакие ритуалы. Ведь не собирался же темный всякий раз, когда ему понадобилась бы первородная магия, протыкать меня кинжалом? Что ж, хуже уже все равно быть не может.

Колдун был едва теплым, сердцебиение скорее угадывалось. Взяв его лицо в ладони, я наклонилась и прикоснулась к холодным губам. В этот поцелуй я вложила все накопившееся и недосказанное. И радость, что он все-таки за мной пришел, и горечь, что в итоге заплатил такую цену, и злость на весь этот дурацкий мир с не менее дурацким пророчеством, из-за которого все так обернулось. И надежду, что даже у такой неправильной сказки может быть счастливый конец.

Это оказалось так просто, будто бы я проделывала подобный трюк всю жизнь. Бросило в жар, а потом словно окатило ледяной водой – это магия стремительно перетекала от меня к колдуну. Я крепко вцепилась в Фэрфакса, зажмурившись и про себя молясь всем богам, чтобы у меня хоть что-то получилось. Только бы успеть…

Где-то на краю сознания отчаянно билась мысль, смысл которой от меня ускользал. Маги, первородные, ритуал, связь. Мне вспомнился старый сон, где Фэрфакс смотрел на меня со старой картины желтыми глазами – наградой или наказанием за поглощенную душу. Мою жизненную силу, которую я прямо сейчас ему отдаю. Я ведь совсем-совсем не знаю, как это должно происходить, когда остановиться и, самое главное, – как… А вдруг… А если… А, впрочем, стоит того, чтобы рискнуть.

Мужчина шевельнулся, но я не отпустила. Только приоткрыла один глаз, чтобы встретиться с ним взглядом: он был ошарашенным, непонимающим, но вполне живым. Когда колдун, уже не стесняясь, уперся в меня, отталкивая, я отстранилась. Фэрфакс буквально отполз в сторону, растерянно хлопая себя по груди и с недоверием осматривая руки. Выглядел он здоровее, чем был, даже порез на щеке затянулся тонкой пленкой. Илай, успевший отойти достаточно далеко, радостно закричал и помчался к нам.

Голова кружилась. Я оперлась на землю, чувствуя, что сил совсем не осталось, в глазах двоилось. То ли снегопад усилился, то ли взор начала застилать серая дымка – я почти ничего не видела. Хотелось спать.

– Что ты сделала?! – Фэрфакс оказался рядом, твердо взяв за плечи и не давая завалиться набок.

– Спасла неудавшегося героя, – пролепетала я и, убедившись, что глаза у колдуна остались все такими же голубыми, с чувством выполненного долга заснула.

Глава 24

– Тебе нужно проветриться, иначе раньше времени превратишься в старого магистра, – Каталлина скептически оглядела мой письменный стол, заваленный книгами и бумагой. – В городе большой праздник. Пойдешь?

– Я не могу, у меня еще много заданий…

– У тебя постоянно много заданий. Разок что-то не сделаешь – не страшно. Пойдем, – девушка попыталась стащить меня со стула, но я уперлась изо всех сил. – Тебе как будто кто-то запретил выходить! Уже два месяца безвылазно тут чахнешь.

Она почти угадала. Награда за мою голову все еще была соблазнительно большой, и только покровительство Академии сдерживало наемников от ее получения.

– Давай я за тебя сделаю? Что там такого сложного, что ты бьешься над этим второй день?

– Сочинение. – Я не смогла сдержать усмешку, когда Каталлина, еще мгновение назад предлагавшая помощь, отпрянула к двери. – Как во мне пробудилась магия.

– Просто напиши, что очень рада оказаться среди учеников, кто его читать-то будет?

– Лично магистр Ормак.

Девушка удивленно вскинула брови. Мое положение при Академии вызывало много вопросов. Объяснить, почему непонятно откуда взявшуюся девицу курирует приор Ковена, было сложно, поэтому обычно я позволяла Каталлине додумать все, что угодно. На самые занимательные версии я пожимала плечами и улыбалась. Но в этот раз она промолчала.

– В общем, когда тебе надоест, найди нас на площади. Мы будем перед таверной истоковцев. Потреплем им немножко нервы волшебными снежками.

Девушка знала, что устоять перед таким предложением будет особенно сложно. С Обществом Истока у меня были старые счеты. Частично и закрытые, но, став частью магического мира, я с огромным удовольствием вспомнила старые обиды. Каталлина обняла меня напоследок и выпорхнула из спальни, оставив наедине с недописанной работой.

С творческими заданиями и второстепенными предметами у меня не задалось с первого дня. Не могу сказать, что с практикой дела обстояли лучше, но, по крайней мере, я не сильно выделялась на фоне других новичков. Общепринятые методы обучения с первородной магией работали плохо, и многое приходилось выдумывать самой. Ормака это бесило, как и то, что я ничего не рассказываю о плене у темного и чудесном спасении.

Рассказывать было особо не о чем. Я так старательно поделилась с Фэрфаксом силой, что почти ничего не оставила для себя. Поэтому возвращение домой помнила очень отрывочно: в основном те моменты, когда меня спускали с рук, перекладывали или заставляли куда-то идти.

В себя пришла уже в стенах Академии, где меня обрадовали рядом неприятных новостей. Во-первых, никто не отменил заказ на мою головушку, и выходить за ворота мне категорически-никак-вообще-ни-на-сантиметр нельзя. Во-вторых, раз так, то меня зачисляют в ряды учеников, чтобы хоть на время дать защиту Ковена. А в-третьих, колдун, из-за которого вообще все так и вышло, просто сбежал.

В короткой записке он сухо написал, что надо уладить «кое-какие дела», попросил слушаться Ормака и не высовывать носа за ворота. Приписка, которую оставил Илай, гласила, что он постарается мне писать.

Свое слово парень сдержал – письма от него я получала регулярно, каждую неделю. Только из них я узнала, что Фэрфакс отправился в Катергейм, чтобы найти невзлюбившую меня дворянку и уговорить ее отменить заказ гильдии. Успех в этом деле был переменчивым, потому что, помимо всего прочего, колдуну пришлось признаться в моем похищении нынешнему королю Лоренцу, посидеть под арестом, сбежать и наконец найти ту девицу, которая оказалась суженой избранницей моего – теперь уже бывшего – брата.

Илай не скупился на ненужные подробности, и все его письма занимали несколько листов. Фэрфакс иногда дописывал одно-два коротких предложения, в которых обычно просил оставаться под защитой Академии и не делать глупостей. Слова эти были максимально официальными, сухими и вообще никак не вязались с историей, которая была между нами.

Хотя сложно сказать, что за история у нас была. Сказочной любовью она и не пахла, но я все равно скучала по колдуну, злилась на него и очень переживала. Поэтому с каждой полученной равнодушной отпиской все больше разочаровывалась. Может, и нет между нами ничего? Да и зачем ему неумеха, от которой сплошные неприятности, когда есть… ну, например, Делайла?

И все-таки зачем-то я ему была нужна. Так нужна, что он жизнью ради меня рискнул. Вообще, позже в одном из писем Илай признался, что атака на темного была чуть ли не спонтанной. Они планировали пробраться в замок под покровом ночи, но у Фэрфакса раньше сдали нервы. Юноша доверительно сообщил, что видок у меня в тот день был настолько несчастным, что дракон даже не стал пытаться своего товарища отговорить. Это безумно льстило, а еще пугало, потому что рано или поздно колдун вернется, и нам предстоит долгий, обстоятельный, до зубного скрежета серьезный разговор. А пока этого не происходило, я просто тосковала, не в силах объяснить, почему меня так к нему тянет. Умом понимала, что это скорее последствия моего геройского поступка, и теперь Фэрфакс со мной частично связан – как ритуалом темных, только без всех приготовлений, жутких церемоний и протыканий кинжалом.

О своем решении я не жалела ни минуты. Отец в моем воспоминании сказал, что рано или поздно я что-то подобное почувствую, и бояться этого не стоит. Оставалось только гадать, не испугался ли этого Фэрфакс.

Сочинение для Ормака я использовала как своеобразную жилетку, старательно описав все приключения с того самого дня, как колдун похитил меня из дворца. Раз уж толстяк так хочет все знать, пусть читает с самого начала!

Вообще-то я закончила писать еще в первый день, но, перечитывая, никак не могла понять, чего же не хватает. Дописать, что ли, что я до одури счастлива учиться магическому искусству?

На глаза попался краешек письма на гербовой бумаге. Официальное письмо – приглашение-требование приехать во дворец, чтобы раз и навсегда разобраться с моим происхождением – я оставила без ответа. Точнее, без официального ответа. В короткой записке для Лоренца я пожелала ему долгого правления, ораву законнорожденных наследников и всего самого хорошего. Возвращаться в Капитолий и ворошить прошлое я не собиралась. Это было бы нечестно по отношению к тем, кто приютил меня семнадцать лет назад. Но письмо я хранила, потому что Илай на обратной стороне нацарапал кусочек пророчества, которое и вдохновило моих недругов на похищение.

Звучало оно так же, как и все остальные пророчества: размыто, невнятно, и при должном желании истолковать слова можно было как угодно. Говорилось в нем, что рожденная под светом трех дитя неполной крови будет обладать великой силой, и суждено ей править единолично долго… И так далее и тому подобное. Понятно, что дальше слов «будет править» недруги не читали и не искали, вообразив, что речь идет про Катергейм. А бастард на трон может сесть только путем переворота. Поэтому предприняли все необходимое, чтобы удалить меня от двора к назначенному сроку. И, пожалуй, главную роль в этом сыграл Бафшан. Читая эти строки, я уже точно знала, что могила старого звездочета на городском кладбище пуста. И ему не поздоровится, если мы когда-нибудь еще встретимся.

Другая часть пророчества оставалась загадкой. Наверняка целиком оно хранилось где-то в замке темного, но возвращаться туда только ради того, чтобы узнать, что меня ждет еще какая-нибудь великая битва, совсем не хотелось. Я бы вообще предпочла забыть о том, что пророчество существует. Но, как назло, Ормак каждый раз твердил, что это очень важно и просто так отмахнуться не получится. Готова держать пари, что приор сам был бы не прочь оказаться героем какого-нибудь предсказания.

За окном раздался взрыв хохота. Отложив карандаш, я выглянула: мимо корпуса Академии текла разномастная волна горожан, торопящаяся на центральную площадь. Король Ульрих с размахом отмечал свой юбилей: праздник грозился растянуться на вторую неделю, с ярмарками, цирковыми представлениями, салютом и прощением долгов. Мне очень хотелось на него попасть, но в толпу легко мог затесаться какой-нибудь наемник или убийца. Оставалось только с грустью смотреть, как счастливчики-адепты вместо вечерних занятий бегут развлекаться. Чтобы справиться с искушением, я задернула шторы. Все равно начал падать снег, а смотреть на него я не могла – слишком напоминал пепел.

Кошмары снились все реже, но менее яркими не стали. Бедная Каталлина будила меня, терпеливо помогала успокоиться и не задавала вопросов – понимала, что все равно ничего не расскажу. И, если быть совсем честной, она меня побаивалась. Несмотря на то что особыми успехами я не могла похвастаться, скрытую во мне магическую силу чувствовали даже адепты. Я была бы и рада затолкать магию куда поглубже, но после победы над темным она не желала уходить, каждый день напоминая о себе. И иногда, когда сны были по-особому реалистичными, сила выплескивалась наружу – стекло в окне мы меняли уже раза три.

В коридоре раздались шаги, и полоска света под дверью мигнула. Гость не торопился стучать. Должно быть, моя соседка что-то забыла и вернулась.

– Ну, заходи уже. – Я повернулась, положив подбородок на спинку стула. Сейчас предстоит еще один раунд убеждений. Может, поддаться на них? Хотя бы выйду во двор, постою у забора. Не будут же в меня метать кинжалы?

Вместо девушки на пороге оказался тот, кого я уже и не надеялась дождаться. Сердце екнуло, когда Фэрфакс откинул капюшон и закрыл за собой дверь. Неспешно снял перчатки и плащ, отряхнув от мокрого снега. Даже когда холодные капли попали на кожу, я не смогла выдавить из себя ни слова. Казалось, если я нарушу тишину первой, этот морок развеется, и на месте Фэрфакса окажется кто-то другой.

– Не помешал? – Колдун повесил плащ на крючок на двери и остановился посреди комнаты. – Чем занимаешься?

Его тон выдавал, что он сам не знает, с чего начать разговор. Я осторожно кивнула, не зная, как себя вести. Я представляла эту встречу постоянно, и всякий раз она должна была проходить в более торжественной обстановке. Но все у нас было не как у обычных людей. Ну и пусть идет своим чередом!

Не дожидаясь следующего дежурного вопроса, передала ему свою работу.

– А, литература, – протянул колдун, небрежно пробежавшись глазами по листу. – Не старайся ты так, все равно никто не будет читать.

– Мне нужно, – закусив губу, призналась я. – Поможешь?

Фэрфакс кивнул, с ногами забираясь на мою узкую кровать. Сначала я пялилась украдкой, но убедившись, что он с головой погрузился в сочинение, рассматривала уже не прячась. Читал колдун медленно, вдумчиво, иногда рассеянно запуская пальцы в шевелюру. Голубые глаза особенно ярко выделялись на уставшем осунувшемся лице. У переносицы залегли глубокие тени, будто бы Фэрфакс не досыпал много-много дней.

– Не безнадежно, – наконец, объявил он, на всякий случай заглядывая на другую сторону недописанной страницы. – Получается неплохая сказка, но надо кое-что поправить…

Он потянулся и забрал карандаш из моих онемевших рук, а потом принялся безжалостно марать чистовик. Я даже не смогла пискнуть, с ужасом глядя на то, как колдун уничтожает труд двух вечеров.

– А с этим что не так? – не удержалась я, когда Фэрфакс с особой жестокостью перечеркнул целую страницу.

– Обратная сторона, которой не стоит делиться. Вот так лучше, осталось совсем немного.

– Да тут почти половины нет!

– Тут нет самого главного. – Фэрфакс вернул мне работу.

– Чего?

– Финала.

Он встал и подошел. Я тоже торопливо поднялась со стула, с вызовом запрокидывая голову. На цыпочки, что ли, встать, чтобы хоть немного сравняться с ним в росте?

– Какого финала?

– А что обычно получают герои в конце приключения?

– Награду, – догадалась я и принялась перечислять, загибая пальцы. – Полцарства, мешок денег, титулы, исполнение желаний…

– А еще?

– Не знаю. Мне еще не доводилось слышать про такие приключения, как наши. Да и нет у меня для тебя никакой награды. Я же вовсе не принцесса, как оказалось…

Не то чтобы теперь меня это сильно расстраивало. Вкусив вольной жизни – без дворцового этикета, чопорного жеманства и необходимости изображать из себя то, чем на самом деле не являешься, – я бы назад не вернулась. Даже с приставленным к глотке кинжалом. Эта глава моей жизни окончательно пройдена.

– Что, совсем ничего? – Колдун как-то по-особенному на меня посмотрел, и я умолкла. Мой ответ его несколько расстроил. – Кстати, это твое.

Он извлек из кармана старый медальон, блеснувший в желтом свете лампы. Шагнул вперед, надевая его мне на шею. У меня перехватило дыхание, когда вместо того, чтобы отойти обратно, Фэрфакс придвинулся еще ближе, почти вплотную.

– Носи, чтобы я всегда мог тебя найти, – пробормотал он.

– Меня легко найти, я же не могу никуда уйти, – прошептала я. – Заказ…

– Я договорился. Заказ убрали.

– Мог бы послать весточку! – не сдержалась я.

– Я посылал. Должно быть, потерялась где-то в дороге, – пожал плечами Фэрфакс и провел пальцем по шнурку медальона. Кожа отозвалась болезненно-волнующим покалыванием. Я сделала последний шаг назад, упершись в стол. Колдун чуть прищурился.

– Ты сбежал, – выпалила я обвинение, которое неделями камнем давило сердце.

– Нужно же было поставить точку в этой заварушке с пророчеством, – несколько опешил Фэрфакс. – Или тебе больше нравится, когда за твоей головой гоняются все наемники Ниверии?

– Это не повод сбегать от разговора.

– Не уверен, что у меня нашлись бы подходящие слова, – тихим, пробирающим до мурашек голосом, проговорил мужчина. – Наверное, стоит начать с простого «спасибо». Ты все-таки мне жизнь спасла.

Внутри все сначала подпрыгнуло, а потом камнем рухнуло куда-то вниз. Я промямлила что-то до ужаса несуразное, потупилась, отвернулась, но он мягко приподнял лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. В этом взгляде я разглядела немой вопрос и слабо кивнула, заливаясь краской.

Фэрфакс наклонился, и я прикрыла глаза, неловко обвивая руками его шею. Дыхание обожгло губы, и я уже успела подумать, что не очень-то эти разговоры нужны, и без них все неплохо складывается…

В комнате раздался грохот – что-то с силой ударилось об оконную раму, заставляя нас отпрянуть друг от друга. Колдун грубо затолкал меня за спину и настороженно выглянул в окно. Я подлезла под руку и выглянула следом.

Группа из пяти адептов внизу выглядела растерянной: трое моих одноклассников смущенно изучали мостовую под ногами, а Каталлина взволнованно поправляла волосы, переводя взгляд то на меня, то на Фэрфакса. Она явно не ожидала, что в комнате есть кто-то еще – я не слыла компанейской ученицей. Только Айден флегматично поднял руку в дежурном приветствии.

– Это еще кто? – Фэрфакс нахмурился, когда я помахала в ответ.

– Друзья, – с одной стороны было досадно, с другой – я была безмерно благодарна за этот снежок. – Сегодня же большой праздник, они пытаются меня вытащить. Теперь ведь можно? Пойдешь со мной?

Колдун смерил меня долгим взглядом. По его виду можно было сказать, что меньше всего ему сейчас нужна прогулка по зимнему городу. Уверена, горячая ванна и мягкая кровать были первыми в списке его дел на вечер. Однако в первую очередь он пришел сюда.

– Ты когда-то обещал, – нервно кусая щеку изнутри, напомнила я.

– Лучше бы взял деньгами, – вздохнул Фэрфакс. – Ладно.

От радости я чуть не вскрикнула, бросившись к шкафу в поиске зимней одежды. Формально она у меня где-то была, но повода надевать не было.

Колдун недовольно ворчал, пока я собиралась. Ворчал он и всю дорогу до холла. Ворчал, что больше не будет ввязываться в сомнительные приключения, с сомнительной наградой и неблагодарными принцессами. Мне надоело его слушать. Отстав на одну ступеньку, я требовательно постучала по его плечу. И когда колдун, не прекращая бурчать, обернулся, наклонилась и прижалась к его губам. Прежде чем Фэрфакс успел ответить, я отстранилась и сбежала по лестнице вниз.

– Ладно, сойдет для начала, – выдал мужчина, догнав меня у входных дверей. – Но маловато. Придется тебе поделиться мешком золота или половиной королевства.

– Где же мне их найти?

– Продай свой замок.

– Если бы он у меня был.

– Он у тебя есть. Еще и целая долина в придачу. Как-никак когда-то эти земли принадлежали первородным.

От удивления я остановилась. Кэллиан, довольный произведенным эффектом, хлопнул меня по плечам, то ли поздравляя, то ли выражая сочувствие. А потом, порывшись в кармане, вручил жутко помятый документ.

– У темных так принято: победитель забирает все. Так что ты теперь владелица Драконьего Гнезда, да и всего Геминона. Других претендентов на эту дыру все равно не нашлось.

Я растерянно прочитала документ, подписанный девятью членами совета Ковена, признающими мои права на долину, а еще выражающими сильнейшую заинтересованность в личном знакомстве, чтобы получше понять, как ничего не умеющая полукровка-первородная одолела одного из сильнейших темных магов. Ох, и не понравился бы им мой рассказ!

– Но я не могу… Я не умею, меня не готовили… Что мне им говорить?!

– Не переживай, за скромное жалование я готов стать твоим первым советником.

– Я даже на скромное жалование не наскребу.

– Ну, тогда бесплатно, из самых чистых побуждений. Я все равно свободен. Не в Ковен же мне обратно вступать? – Колдун улыбнулся, подставляя руку.

Поборов панику, я уцепилась за его локоть, глупо улыбаясь. Может быть, и не тянул Фэрфакс на благородного героя, да и злодей из него получился неправильным, но от мысли, что он будет со мной, на душе становилось тепло. А еще я чувствовала: что бы там дальше мне ни готовило пророчество, я с этим обязательно справлюсь.

Content

Анна Катнер
Пленница пророчества

Вместо пролога

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24