База 211 НОВЫЙ ГИПЕРИОН

1944 год. Южный полюс. Борт немецкой подводной лодки U – 530 Omega.

Перед ним стоял мужчина в белом халате и как так премерзко улыбался своей холеной усмешкой. Был он высок ростом, худощав, с офицерской осанкой и гордым, прямым арийским носом, представился доктором. И было в нем что-то такое, что указывало на чрезвычайно опасного человека, которого он мог встретить или встретил на всех этапах этой войны. И даже, несмотря на его вполне интеллигентный и образованный вид, мужчина вызывал необъяснимую дрожь, чувство ужаса.

- И так. Церковь такой род государства, причем более лживый. – Человек в белом халате, словно продолжая разговор, начал говорить на приличном английском, подводя итоги их беседы. - Утверждает свое божественное причастие, не имея к нему никакого отношения. Врет! – Он воскликнул, испытывая глубочайшее чувство презрения. - Церковь все время врет. А все почему? – Мужчина посмотрел ему в глаза, ища ответа, но так как его не последовало, продолжил сам. - Потому что их бог давно умер, а вслед ему и все его последователи и хулители. И нет больше оправдания тем, кто ищет в боге защиты - все они мелкие тревожные твари. Черви! – Крикнул он, распаляясь.

- А я говорил! – Продолжил через некоторое время человек в белом халате. - Говорил еще тогда, что человек лишь узкая тропка меж этим червем и сверхчеловеком. Тропка над пропастью. И кто сможет пройти этот путь, сам станет богом. Для других. Для других людей, которые страшатся этого пути и сами постижением не больше тех, Дарвинских обезьян! Надо Землю очищать! Очистить всю землю от этой скверны, дать свободу настоящим львам! Дать почту, сдобренную гнусной кровью для всходов сверхлюдей!

- Но, доктор, помилуйте! Этот путь! Вы не боитесь, что из ваших идей вырастут настоящие монстры? Вы не опасаетесь, что они захотят своей, никем не контролируемой жизни? Захотят новых жертв? – Так получилось, что он будучи пассажиром этого борта, боялся что мог стать невольным его пленником. Хотя – в этом он боялся себе признаться, надеялся до самого конца в благополучном исходе, уже стал им. И не только пленником, а самым, что ни на есть подопытным кроликом.

- Да о чем ты бормочешь, глупец! Это будет сверхрасса! Эти люди будут устремлены в новый мир! Не в наш, тленный! – Мужчина с надеждой посмотрел на него и не найдя отражения своих идей, с отчаянием продолжил. - Да поймите же Вы, наконец, упрямец! Не будет прогресса, пока не сменятся поколения! Даже Моисей сорок лет водил евреев с той целью, что бы умерли рабы! Понимаете? Рабское мышление в человеке должно умереть! – Казалось, что он устал от этой тирады и, переводя разговор в новое русло, продолжил спокойным тоном. – Ну, ладно. Поговорили и хорошо, теперь пора приступать к делу. А то, видите ли, - он наклонился к нему, зашептал в самое ухо, - Вы тут не один у меня такой, давайте не будет задерживать очередь.

- Вы все! Все немцы самые психанутые маньяки! Особенно такие, как Вы, из этой вашей человеконенавистной организации! Как её там? Аненербе! – В ответ ему улыбнулись, игнорируя оскорбления.

Мужчина в белом халате, обернулся в глубину зала, кого-то крикнул на немецком. Там заторопились, зазвенели серебром в такт поспешным шагам. В поле зрения появилась женская фигура с марлевой повязкой на лице. Но все же было видно, как на закрытых узких участках материей, проглядывает изуродованное лицо молодой девушки. И даже…. Даже какое-то странное шевеление под самой маской. Словно маленькие белые пальцы, осторожно, пробуя свою силу, пытались выбраться из-под материи. Пытались выбраться из-под кожи.

- Что ж, приступим. – Мужчина быстрым движение взял скальпель с серебряного медицинского подноса, широким и расчетливым движением рассек кожу на животе, принял протянутый никелированный инструмент, раздвинул разрез. – А теперь самое интересное! – Он протянул руку, и в ней появилась прозрачная колба с белесыми червями. – Познакомьтесь – это исключительный в своем роде нематод – Дракула! Прошу любить и жаловать.

Настоящее время. Россия, Москва.

Весь прошлый год, Андрей активно готовился к предстоящей международной экспедиции, под эгидой ООН, в которой так же принимало активное участие Русское Географическое общество, в составе которой была значительная часть ксенобиологов, в Перу, на плато Пальпо, к знаменитому геоглифу «астронавта». Именно в этом месте, прошедшей в недавнем времени научной миссии, нашли следы генетического кода в ритуальном захоронении инков, которой включал в себя белки с непротеиновыми аминокислотами. Была одна странность в несовпадении летоисчислений – захоронение инков сходилось с датами образования геоглифа, а вот генетический след был относительно свежий и датировался тридцатыми – сороковыми годами прошлого века. Однако, находка была воспринята научным миром весьма спорно, быстро сформировавшись в научную проблему и потому доказательства по ней и дальнейшие раскопки отложили до обоснования ненаучной догадки в гипотезу. На этом находки не заканчивались – некоторые члены команды утверждали, что у «головы» геоглифа нашли некий дневник, возрастом схожим с генетическим кодом.

Но внезапная пропажа двух старших научных сотрудников экспедиции, а так же неожиданное решение инвесторов отменить финансирование проекта, поставило крест на экспедиции. И теперь Андрей был в раздумье чем заняться дальше.

Его спасло неожиданное письмо, пришедшее на электронную почту. Ему писал немец, некий Марк, представившийся «доктором неких наук», каких именно, он предпочел не уточнять, и предлагал ему следующее:

«Предлагаю работу. Южный полюс. Оплата непосредственно перед отбытием, в размере 100 % платежа по указанным реквизитам. По завершении экспедиции, при условии ее успешного окончания, двойная оплата. Штаб-квартира компании находится по адресу: …» Далее значился адрес в Москве, и располагался недалеко от его прежнего места работы. «О своем решении прошу сообщить в течении двух часов с момента прочтения этого письма. Готовы рассмотреть Ваши условия найма».

Андрей согласился.

***

Они встретились в условленном месте. Им оказался небольшое немецкое кафе под названием Goliath. Под названием, на русском языке значилось, что тут варят самое лучшее немецкое кофе и подают знаменитые на всю Германию пончики.Человек, назвавшийся Марком, ушел давно, а Андрей все думал и думал о том, что предложил странный посетитель:

- Это не совсем официальная операция. – Говорил пришедший. Они пили, по заказу Марка, кофе в немецкой обжарке. Угощал гость. Был он высок ростом, с офицерской осанкой и не выпускающий тонкие кожаные перчатки из правой руки. На плечах строго перпендикулярно полу, укрывало фигуру светло-серое пальто из древнего материала букле, словно бы вышедшее в середине двадцатого века, из-под рук великой Коко Шанель. Андрей знал кое-что о материалах, будучи ребенком, часто помогал матери на ткацкой фабрике. - Наши спонсоры, в основном, частные лица. Но и государственные структуры, в некотором роде, кое-что знают, но не больше того, что бы это знание нарушило их сон. Но, - Марк увидел сомнения Андрея, - все гарантии, как и положено подобной работе, есть. Холдированные выплаты на твой счет, этими деньгами ты или твои родственники смогут начать пользоваться сразу по началу операции.

- В чем состоит дело? – Андрей сузил глаза и опустил брови, придавая себе вид значительный, узнаваемый. Словно бы в нем просыпался известный сыщик. Этот знак физиогномики, как и многие другие, он оттачивал периодически, стоя у зеркала. А еще ему способствовало его физическое состояние, вернее частые тренировки, для поддержания тонуса. Вытянутое лицо, широкие плечи, накачанный торс. В нем все говорило, что он профессиональный пловец.

- Смотаться в Антарктику. Туда - обратно.

- Всего-то. А я уж подумал. – Протянул Андрей.

- Да. И за это наша компания готова оплатить один миллион рублей. Плюс расходы.

- Звучит не убедительно.

- Я не уполномочен принимать такие решения….

- Четыре миллиона.

- Но я….

- Пять.

- Дай же вздохнуть! – Воскликнул Марк. – Хорошо, хорошо. – Через минуту устало проговорил он. – Другого я от тебя и не ожидал. – Он протянул руку ладонью вперед. – По рукам?

- По рукам. – Андрей пожал холодную костяную ладонь. - Так в чем ты говоришь дело?

Вместо ответа, Марк протянул стопку документов.

- Вот, он кивнул на бумаги, - прежде, чем я тебе все расскажу, подпиши документы о неразглашении. Это, понимаешь ли, - Марк замялся, - в некотором роде государственная тайна. И она чрезвычайно секретна.

- Что так? – Андрей взял белые листы, вчитался в черные строки.

- Наши руководители считают, что информация может стать весьма неудобной для многих правящих элит государств. И хоть информация не несет в себе прямых угроз, но может очернить некоторых европейских лидеров.

- Хорошо. – Андрей поставил первую подпись там, где указали. – Я уже начинаю жалеть, что так мало попросил. – Росчерком утвердил следующий документ. – И что же дальше?

Подошла официантка в комбинированном черно-белом костюме, принесла пончики на серебряном разносе.

- Ваши берлинеры. – Улыбаясь, произнесла она, однако обращаясь только к Марку. Тот её учтиво поблагодарил и, дождавшись того, как она удалиться, продолжил.

- В Калачакре-тантре всё об этом давно было, мы только сейчас это поняли. И что самое удивительное – упоминается, правда завуалировано, о четвертом рейхе! Да, да! Можешь сейчас мне не верить, но все именно так! Так было предсказано во множестве источников, не только буддийского толка. Ну, ты же знаешь о Туле, Вриле и иже с ними. Они все каким-то образом соединены с фашистами. Мы-то думали, что окончательно выиграли ту войну. А как оказалось – нет. Что-то где-то осталось. – Марк отпил кофе, прикрывая глаза от наслаждения. – О, какое это восхитительное кофе!

- Марк, ты же понимаешь, что мой дед воевал фашистами и дошел до Берлина. Ты понимаешь, что мое отношение к этой миссии может стать слишком личным? – Андрей отставил чашку кофе – оно ему не казалось таким уж восхитительным, каким его воспринимал собеседник. Он думал, что это кофе было через чур крепким, с сильной кислинкой.

- Да, конечно. – Ни секунды не медля, ответил тот. – Но еще мы понимаем то, что ты нам нужен, и готовы, так сказать, нести некоторые риски.

- Ладно. – Протянул Андрей, пока не имея представления, о чем хочет рассказать Марк.

- Ты знаешь, вся эта идея уже принесла определенные успехи. – Марк так же отставил чашку, уступая перед гостем, хотя и с долей разочарования.

-Да, и какие же?

- Вот ты опытный аквалангист, а ничего не знаешь о базе 211 и пропавшей загадочной подводной лодке U – 530. Но не той самой, прежде известной по британской операции «Табернал». У этой был интересный суффикс в конце – «Omega».

- Мне припоминается какая-то теория заговора с упоминанием оккультной Аненербе. И что-то еще про Атлантиду.

- Все это пустяк! Досужие толки! Никто ни тогда, ни сейчас не знает толком о том, как все было. А все потому, что вся информация распространялась самой Аненербе. И про тот пресловутый оазис Ширмахера, якобы в скалах которого фрицы пробурили штольни к внутренним полостям, чтобы организовать Новую Швабию. И про вторую и третью экспедиции. И про летающие лодки. Все это призраки несуществующего!

- Хорошо. А что тогда существует? – В кафе заиграла неназойливая музыка, почему-то напомнившая Андрею его путешествие в заснеженные Альпы.

- Мы нашли! Слышишь! Мы нашли! Нашли и ту лодку. И базу! Самое главное – базу нашли. – Вдруг не удержавшись и нарушив их, до того, стройную беседу, воскликнул Марк.

- Но….

- Да! Вот есть одно но! У нас в команде нет опытного пловца. Желательно, чтобы с боевым опытом. Найти то, нашли, но не можем проникнут внутрь – не хватает ресурса простых аквалангов. Вот еще один повод воспользоваться медузой.

- Вот как! – Ухмыльнулся Андрей. - И пловец должен быть опытный, да еще и прошедший горячие точки!

- Да! Но и это еще не все! Нам нужно, чтобы ты, - он сделал ударение на «Ты», - дал согласие на экспериментальный акваланг.

- А вы немало просите? Может ещё какой пунктик у тебя значится, о котором ты не упомянул?

- Нет. У меня все.

- Ну, давай представим, что я согласился на все предыдущие правила. Но что еще за костюм такой, на который я должен дать отдельное согласие?

- Это симбионт медузы Кроссота.

Подошла та же официантка. Поставила перед Марком хрустальную пепельницу, рядом положила серебряную зажигалку. Улыбнулась тому и вовсе проигнорировала Андрея. Марк вытянул сигарету, она была без фильтра, достал из внутреннего кармана мундштук, вставил одно в другое, закурил, выпуская плотные клубы ароматного дыма. Посмотрел на Андрея, удивленно разглядывающего курящего человека и показал глазами, пожал плечами, мол – мне можно.

- И все? – Продолжил Андрей разговор.

- Нет. Кое-что еще. Но я не имею право об этом рассказывать. Но, - видя его сомнением, опередил он доводы Андрея, - ничего опасного для жизни и здоровья.

- А почему бы не простым аквалангом обойтись?

- Понимаешь, - начал он, - Кроссота не требует кислородных баллонов. Ему не нужны аккумуляторы тепла и многослойная одежда – все обеспечивает симбионт. Но самое главное – в этом костюме, ты без вреда сможешь плавать на глубинах до четырех километров! Много, конечно так не надо, но вот километров двадцать – тридцать в нейтральных водах проплыть под водой придется.

- Ладно, мы к этому еще вернемся. Давай про то, с чем пришел ко мне.

- Дело о представляющих серьезнейшую ценность для науки артефактах. Это буквально вопрос о жизни или смерти!

Перед отплытием, он заехал к дочке, посидел, помолчал рядом. Все надеялся, что она поймет его. Поймет, почему так часто, далеко и надолго, уезжает от неё. Но каждый раз, так и не дождавшись ответа, уходил с ни с чем, коря себя за то, что упустил её детство, не был с ней рядом, когда она так нуждалась в отце, в нем. Он все время отговаривался, что это точно последняя экспедиция, что после точно никуда не уедет, и все время посвятит семье. Ей. Но никогда не получалось сдерживать обещания, пока не стало поздно. И вот теперь, он не знает, о чем она думает и потому не понимает, как вернуть её. Как заставить её ответить ему. А надо лишь простого, дочкиного, - Папа, я люблю тебя! И всё!

- Пожалуйста! Лиза, доченька, скажи мне что-нибудь. – Просил, умолял. Но она еще ни разу не ответила. И тогда он снова уходил. Уходил туда, где мог отвлечься, где мог придумать новые, самые нужные вопросы. Или, на худой конец, монолог, в котором, как он надеялся, сможет оправдаться.

Южный полюс. Наше время.

Подлодка S 300 «Ула» норвежских ВМС, высадила Андрея к востоку от Гринвича, в двадцати двух милях от берега земли королевы Мод. Дальше ему пришлось идти «своим ходом» - плыть под водой. Обещанный Марком акваскаф – симбионт выполнял свою роль превосходно! В нем тепло и он физически не мог ничего натереть, просто потому, что этот костюм не приходится одевать. Тебе просто дают синюю пилюлю и ты, в течение следующих полутора часов, прорастаешь сквозь кожу голубой тканью. Ощущение, пока не привыкнешь – так себе. Все чешется и хочется много пить воды. А потом, после того, как весь процесс успешно завершен, в рот, до самого желудка, вставляют мягкую прозрачную трубку, одевают на голову, мерзкий на вид и ощущение шлем с рыбьими глазами, на ноги спаренный ласт, спинной плавник-органайзер и пускают, сквозь торпедный аппарат, на волю. В южный ледяной океан.

Андрей все никак не мог поверить, что не почувствует холода – ведь по сути, он был полностью обнажен, не считая этого невероятного костюма. Да и тот, по правде сказать, не особо внушал доверие своей сантиметровой толщиной. И потому все это вызывало приступы нервной дрожи, что в свою очередь, развеселило норвежских подводников, что снаряжали его, как они выражались – «В последний путь». Что значила эта шутка, они не удосужились объяснить, но все они как-то странно посматривали на него, словно стараясь запомнить, перед тем, как больше не увидят.

Андрей выходил через торпедный аппарат – другой возможности незаметно десантироваться не было. Это было похоже на выход в открытый космос! Открытый океан, в который можно нырнуть, как в сущее безумие, в глубину. В самый абиссаль, и почувствовать, что нет потолка, пола и стен – ни чего нет, но есть эта безграничная бездна, и в ней нечто переливающееся перламутром. Есть сущность живого океана, обволакивающая тебя со всех сторон. Своим присутствием ты даришь жизнь и тепло этой вселенной, она же вам благодарно подмигивает созвездиями биолюминесцентных организмов. И в этот миг он ощутил себя поэтом, видел это новый мир, пропускал через себя эти свежие, ледяные потоки самого древнего источника.

Андрею вспомнился случай из институтской юности, когда он вот так же, в Белом море, спорил с другими мальчишками о глупом героизме. Дурацкий мальчишечий спор, кто быстрее проплывет в ледяном море дистанцию. Выбрали маршрут, выбрали секундантов, и ранним утром, со скалы, головой вниз! Жаром холода окатило, легкие сдавило обручем ледяной утренней приливной воды. Вынырнул, тело молило о пощаде, ему необходимо было тепло, но он не мог сдаться, Андрей должен был победить, потому что таков был тот абсурдный принцип. Плыл кролем, дышал в воду и видел вокруг себя пену от своих движений. Вода принимала его, для неё он был своим, и она, словно отвечая ему, стала помогать, поднимала вверх на волне. И он, катился по пенным барашкам лодочкой, набирал скорость, все работало на него. Это просто!
Толчок, еще один. Дыхание сбилось, махи руками давались все тяжелее, а так много еще надо было проплыть. Солнце утонуло в море, волна подбросила над горизонтом, он увидел звезды и опять, словно очутившись в невесомости, заскользил по волне вниз. Его встретила пена, осела солью на лице, в руках отложилась усталостью.
В середине дня море успокаивается, волны уже не стремятся накрыть своей массой, спокойная гладь царствует на всем просторе до горизонта. И ему стало казаться, что скорость резко упала, хотя он греб изо всех сил. Андрей обернулся назад – второго пловца не видно, ни головы над водой, ни взмахов рук – или утонул, или сильно отстал. И сразу тело почувствовало надежду на послабление – взмолилось болью в мышцах, потребовало остановки. Но он не останавливался!
Вечер, солнце опустилось в воду, и ему показалось, что расслышал, как оно зашипело, остужаясь. Андрей плыл, чувствуя скорый финиш. Очередная волна поднимала над горизонтом, и уже виден бот, который былфинишной чертой. Он шумно выдохнул, вентилируя легкие, и готовя себя к заключительному штурму последней дистанции. Разогнал свое тело, активнее заработал ногами, преодолевая земное притяжение, взобрался на вал, как на холм, и снова увидел бот – тот был совсем рядом. Опустил голову в низ, рассмотрел высоту волны, сердце в предвкушении резкого спуска, радостно забилось, впрыскивая в кровь адреналин. И уже начал спуск, как вдруг увидел темную спину крупного морского животного, с раздвоенным хвостом. Андрей видел его плавники, видел хвост, но не видел морды, и от встречи с неожиданным, и возможно опасным, немного запаниковал.

И там внизу, спустившись с высоты волны, вдруг ощутил на лодыжке холодное и липкое! Лягнул, получилось пустоту. И потом, почти сразу ощутил щекочущие прикосновения к животу, внезапно понял, как внутри все сжалось от страха. Он вдруг вспомнил, что вода ледяная! Резко дернули назад, и сразу потащили вниз, под воду! Хорошо, что он смог продышаться, теперь старался не сопротивляться этому существу, старался не тратить кислород. Андрей понимал, что только так можно в этой борьбе выжить.

Затащив его на глубину, чудовище отпустило его ногу. Андрей извернулся и вытащил из ножен на бедре охотничий морской нож, который брал всегда на подобные вылазки. Теперь он сам стал опасен, сам стал для монстра хищником. Посмотрел вверх, там тяжело плескалось свинцовыми волнами море. Он должен закончить тут, и потом подняться к звездам…
Неожиданно ощутил, как кто-то трогал за плечи, отчего показалось, что это бесформенная желеобразная медуза. Андрей резко отпрянул, и развернулся. Ужас смотрел ему в глаза, не моргая! Он запаниковал и выдохнул весь воздух в воду…

Тогда его спасли, вытащили из ледяного моря полуобморочного. Спрашивали, что его понесло в такую даль, винили в халатности и не уважении к родителям, грозили отчислением из института. Но никто не спрашивал о том, что он видел в воде. А он никому так и не рассказал ничего, но только потом, со временем, понял, что это был, как тут, у северного народа верили, дух моря, который его благословил.

И вот он снова в ледяном, но уже не море, а Южном океане, но только теперь не чувствует холода и нет страха перед неожиданным, ведь его еще тогда, в далеком прошлом, благословил сам Океан!

Очень быстро, казавшиеся поначалу такими далекими, непреодолимыми, двадцать с небольшим миль, быстро закончились, и он, обвыкшись с костюмом, пожалел о том, что расстояние оказалось недостаточным, что бы в полной мере прочувствовать все превосходство новых технологий.

Вышел к шельфу в районе арктической станции Новолазеревская, и там, по пробуренному проходческим подводным щитом тоннелю еще в тридцать девятом, как утверждал Марк, в километровой плите ледника Нивлесена, прошел до гранитной части суши.

А еще через два часа медленного продвижения по затопленному тоннелю, в абсолютной темноте, он уперся тусклым лучом светодиодного фонаря в стальной затвор гермоворот. Теперь нужно было найти кингстоны и через один из них попытаться проникнуть внутрь. Задачка так себе – представьте, что вокруг вас кружит уплотнившаяся взвесь антарктического криля, и вдобавок сбивается вокруг источника света. На поиски еще ушел час. А потом он, больше ориентируясь на интуицию, нежели физически наблюдая, наткнулся на внешние забортные насосы, определявшие границы первого кингстона. Подплыл ближе, из спинного плавника-органайзера вынул сложенный ключ-кривошип. Разложил его, пристроил в зубчатый механизм и прокрутил его, активируя раскрытие лепесткового впускного люка. И когда тот сформировался в достаточное большой лаз, способный его впустить, нырнул вовнутрь.

По ощущениям внешний борт был толщиной никак не меньше шести метров, но не везде была сталь. Металл смешивался слоями с материалом, очень похожим на резину, для чего это нужно было, Андрей только мог догадываться, но все же предположение было. Скорее всего, так инженеры пытались предотвратить проникновение наружу, в океан, низкого гула механизмов и ультразвука, рождаемого несовершенством материалов.

Без особых препятствий он попал внутрь, где-то щелкнули, разбивая тишину, автоматы включения освещения. Застрекотали нитями накаливания высокие, вытянутые лампы иллюминации. Андрей стянул рыбий шлем и втянулся местным воздухом, тот был затхлым, но это и не удивляло – прошло столько времени. Огляделся и поразился - даже во сне он не представлял себе такой монументальной архитектуры! Да, Андрей знал, что немцы в своих стремлениях ко всему гигантскому, не видели границ в достаточности, но чтобы вот настолько! Потолка просто не было – наверху, не ниже пятнадцати метров, начинались пространственные фермы, пересекавшиеся меж собой в разных направлениях, часто образуя рваные геометрические формы. И там, высоко, еле различимые тускло проглядывали светильники. И нигде, абсолютно нигде не было признаков ветшания и не было пыли, словно кому-то тайному, выжившему после стольких прошедших лет, самым чудесным образом и отчего-то небезразличному, удавалось тут поддерживать порядок. А еще было ощущение, что за ним кто-то втайне наблюдает, и ему начало мерещится случайные колебания теней в углах, вроде как бы, кто-то невидимый рождал эти движения. Он несколько раз отвлекался на них, но потом для себя поняв, что, даже если и был там кто-то, то не нес в себе прямых угроз. Поэтому просто про себя назвав их «дыроглазами», имея ввиду возможные камеры наблюдения, занялся основным.

Первым делом проглотил вторую пилюлю, которая должна была разрушить связи к живым гидрокостюмом, и тот, спустя некоторое время, отставая от кожи лоскутами и собираясь в островки, словно лишай, сполз с хозяина. Пока химия порошка действовала, он снял спаренный ласт, отсоединил спинной плавник, из него вынул сухое термобелье и бесшумную обувь, оделся.

Марк упоминал, что где то тут, на пологом склоне аппарели, должен быть был пульт управления гидроприводами затворов – по его утверждениям, немцы везде строили похоже, не особо заморачиваясь. Долго искать не пришлось – пульт был тут рядом, снабженным рядами тумблеров, выключателей, пускателей и разноцветными колбами ламп, призванных отмечать каждая своим светом заданные им события. Все надписи и инструкции были на немецком, впрочем у Андрея это не вызывало затруднений, это был его второй язык. Да и Марк предупреждал, говоря о том, что могут быть специфические термины. Чувство, что за каждым его действием наблюдают, никуда не пропало, но вроде даже усилилось. В углах, где собиралась и клубилась колючками непроницаемой материи тьма, выступали и втягивались некие предметы, что очень напоминали очертания древних телеобъективов. Быстро сориентировавшись в многообразии и символах, щелкнул нужными тумблерами, подавая питание на механизмы, и те, пробуждаясь, низко загудели, глуша все те звуки, на которые он раньше обращал внимание. Теперь он точно был уверен, для чего инженерам понадобился этот многослойный пирогборта – такой низкий звук никакой толщиной стали не остановить. Взял рацию, настроил волну, сообщил своим:

- Общий привет. – Сказал он кодом, значивший, что все нормально и он готов к приему гостей. Так же отдельным сообщением переслал навигацию. Марк предупреждал, что есть опасность перехвата сообщений, поэтому просить его отправлять только кодированные команды.

- Приняли. Есть пожелания? – Спросили его в ответ, подразумевая – «Были ли проблемы».

- Нет.

Ему оставалось ждать прибытия основной группы. Андрей не знал, кто это будет, а Марк не стал его просвещать, сославшись на динамику смены состава. Он огляделся, ища повод найти занятие, и оно не стало долго себя ждать – в одном углу, призрачно мерцая, обволакиваемый метаматерией мрака, лежал предмет, ранее им не замеченный. Он подошел.

Андрей заметил, что как-то странно стала проявляться физика этого угла – чем ближе он подходил, тем сильнее на него давило ощущение ужаса. Словно бы он приближался к некому центру масс вселенского зла, целью которого было причинение вреда всему живому. С каждым шагом, к ужасу прибавлялась сгущающаяся до осязания гравитация, отчего создавалось ощущение, что на ногах появились неподъемные свинцовые ботинки. Резко появившаяся боль в глазах, изменила его зрение, и теперь он видел блестевший в темноте предмет, словно в ультрафиолетовом зрении, при помощи электромагнитных волн. Но этого не могло быть, Андрей это точно знал – просто потому, что не могло тут быть источника!

Он сделал еще шаг. Темнота заклубилась, выпустила навстречу ему жало-щупальце, стремясь дотянутся, дотронутся, но не достала. Зато он увидел. Увидел в центре, там где ранее блестел предмет, провал в прожоге металлического пола, как раз который и блестел необработанным материалом, раскаленную неоновую лаву в пяти метрах внизу. А в ней, плавящиеся человеческие руки, всплывающие пальцами кисти. Ноги.

Андрей встряхнул головой, отшатнулся, и тут же видение пропало, как и давившая гравитация, а вместо тьмы и блестевшего разъеденным металлом пола, был простой угол, соединявший в себе три вектора, как любой прочий. Решив, что это, скорее всего, влияние подводного перехода, он махнул на произошедшее рукой, даже не пытаясь его оправдать, боясь зацепиться мыслью.

Прибывших было четверо, всех их доставил небольшой подводный бот на электрической тяге, представились на английском, так и продолжили на нем общение. Первым был израильтянин, по имени Ульман. Он был специалистом по оружию и в руках держал два увесистых и объемных баула, выглядел как наемный убийца, держался холодно и отстраненно. Вторым Эрих, ксенобиолог, должен был так же, как и Андрей, участвовать в экспедиции в Перу. Но он почему то не ассоциировался с ученым, сильнее смахивая на немецкого офицера времен Второй Мировой, с тонкими и жесткими чертами лица и орлиным носом. Он мало говорил, предпочитая слушать, и кроме перчаток у него ничего не было в руках. Третий – поляк Кавка, специалист по электрооборудованию, с небольшим рюкзаком на спине, разительно отличался от прочих, много говорил, пытался шутить. Было видно, что он оказался не в своей тарелке. И четвертый – Кабрера, с планшетом в руках, перуанец, тот самый, что работал с генетическим годом на плато Пальпо и был с шумом отстранен за «популистские ненаучные идеи». Именно его Андрей видел в многочисленных передачах о геоглифах. Андрей вкратце ознакомил команду с обстановкой и поделился мнением, что скорее всего станция не пустует, раз за столько лет оборудование не пришло в упадок. С ним согласились все, кроме Эриха, который холодно прокомментировал, что это невозможно.

Ну, хорошо. – Заговорил, строгий и по офицерски подтянутый Эрих. – Вот это, - он достал из внутреннего кармана смартфон, - мне, перед отплытием, передал Марк. Тут записано видеообращение. – Немец разбудил экран, развернул горизонтально и тот воспроизвел:

- Господа! Рад всех вас видеть. – На экране доктор Марк победно улыбался. – Хочу всех поздравить с удивительной и такой долгожданной находкой – базы 211! В связи с этим, предлагаю переименовать базу в Гиперион, новый титан света! Считаю половину миссии успешно завершенной. Осталась малая часть, состоящая из двух шагов. – Доктор отошел от камеры, приблизился к белой пластиковой доске, на которой стал писать. – Шаг первый. – Заскрипел фломастером Марк. – Найти дневники местного доктора. Скорее всего, они будут в одной из его лабораторий – их несколько. Где и как их найти, вам придется это определить на месте, но что могу точно сказать – для науки эти труды представляют безграничную ценность. Напомню, дневниками будут являться тетради, видеоархивы, аудиозаписи. Шаг второй. – Снова скрежетание фломастера, оставляющие жирные черные полосы. – Найти генетические материалы и всё вывезти. Рекомендую брать все – пятна крови, ткани, мышцы и внутренние органы. Берите, даже если вы абсолютно уверены в ничтожности материала. Грузите все на бот и отправляйте сюда, на подводную лодку. После эвакуируйтесь сами. Порядок именно такой – сначала образцы, потом сами. После вас сразу зачистка – мы обязаны передать станцию в ООН. На этом все, по остальным вопросам обращайтесь к Эриху. А вот еще, - словно вспомнив, продолжил Марк, командиром группы назначаю Андрея. На этом все. – Экран телефона потух.

- Ну, что, командир? Какой первый приказ будет? – Как-то наивно, по-детски, словно была игра, спросил его Кавка. Остальные тоже с интересом посмотрели на него.

- Я этого не просил. – Прокомментировал он последние слова Марка. – Но если так вышло, то вот что я думаю. Считаю базу не мертвой. Поэтому идем одной группой, не разделяемся, друг друга кроем. Если что пошло не так, возвращаемся в предыдущую локацию. Карты у нас нет, поэтому ориентироваться будем на выносные таблицы. Двигаемся в следующем порядке: Эрих, Кавка и Кабрера в центре, в произвольном порядке, первым иду я, Ульман замыкает. Есть вопросы? – Спросил он их. Руку поднял Кавка – порывался заговорить свои страхи. – Вопросов нет, поэтому вперед! – Проигнорировал он поляка.

База 211

Тоннель гудел разбуженным ульем, тукал пустыми барабанами, словно ударами сердца. И гундосил шорохами в чугунных тюбингах. Он черный, слабо освещенный, словно портал в другое измерение, утягивал из них, пятерых мужчин, волю и силу. Это чувствовали все члены группы, и торопились скорее покинуть базу. А еще эти символы – руны. Они были везде, впечатанными, выдавленными или словно набухшими. Но им на удивление быстро удалось найти тетради с записями упомянутого доктора. Вернее нашел Эрих, приведший их именно в эту лабораторию, миновав с десяток точно таких же дверей. Словно бы знал куда идти. Андрей заметил это, но не стал реагировать, допытываться правды, не стал тратить драгоценное время людей, решив это отложить до возвращения на подводную лодку.

Лаборатория оказалась простым залом, метров на сорок, наполненной старыми, с пожелтевшими клеенками каталками, которые потеряли части блестящего хрома с трубчатых решеток каркаса. На полу валялись древние инструменты – скальпели, зажимы, пилы, все это было испачкано в неприятно пахнувшей черной субстанции, которая от времени загустела и стала похожа на густой, тягучий гель. Кабрера сразу заинтересовавшись древними артефактами, бросился их изучать, Кавке же все было, как казалось безразлично и он, брезгливо морща холеный польский нос, вышел в коридор, дожидаться вердикта по находкам. Ульман, оглядевшись в помещении и оставив внутри два увесистых баула, вышел наружу, как он сам сказал «оценить возможность внезапного нападения». И хотя, Эрих засомневался в такой вероятности, объяснив это тем, что вряд ли он найдет кого-то живого, Ульман, проигнорировав его доводы, растворился в коридоре.

Но, как оценивал сам Андрей - главное, что первый дневник был у них. Это была небольшая, разлинованная тетрадь, он открыл её и прочитал первое, что было написано:

Du stirbst. Besitz stirbt. Die Sippen sterben. Der einzig lebt - wir wissen es Der Toten Tatenruhm.

- Ты умрешь. Близкие умрут. Собственность сгинет. Одно будем помнить – мертвую славу боевую. – Перевел он. – Эти фрицы всегда были такими чокнутыми.

- Нет, не фрицы написали. – Ответил ему Эрих, словно оправдывая написанное. - Это из оды «Старшой Эдды», истории «Северной славы». Можно сказать мировое наследие, а фрицы под себя переделали. Они Ленина под себя переписывали. «Капитал» и вовсе настольная книга была.

- Понятно. – Ответил Андрей. – Похер.

- Вы тоже заметили? – Вошедший Ульман вывел их из неудобного начавшегося спора.

- Что заметили? – Не поняли они.

- Мертвых нет.

- Ты хотел сказать живых?

- Нет. Именно мертвых, да и откуда здесь взяться живым? Кто же столько проживет, тем более под водой, в этой консервной банке?

- Я бы сказал, что банка совсем не маленькая! Мы тут почти сутки, а, вероятно, обследовали лишь десятую часть. Возможно, что и этого нет. Вы видели планы помещений – там половина не указана, есть только три уровня, а дальше, словно карта обрывается. Видимо еще есть секретные уровни, о которых не все сотрудники станции знали.

- Что еще про мертвых? – Спросил Андрей.

- Ааа. – Словно очнувшись, протянул тот. – Ну, это. Трупов же нет. И следов захоронения нет. И в заморозке тоже нет. И тут еще это. – Он постоял, помялся. – Кабрера говорит, что система жизнеобеспечения работает. Воздух не затхлый, вода свежая, в помещениях тепло. Не везде, но чем ближе мы к центру станции, тем лучше становиться во всем. И чистота везде, словно бы кто-то её поддерживает. Ну и еще и это… нет следов оставления станции.

- Твой Кабрера первый заинтересованный в сохранности этой базы! – Заметил внешне обеспокоенный Эрих. - Следи за ним, и других заставь посматривать! А то натворит он дел, пока ищет то, что ищет. И, кстати, где он сам? Я схожу за ним! – И ни кого не спрашивая, выскочил в коридор.

- Хорошо. – Произнес Ульман, и тоже вышел.

- Что это? – Подошедший Кавка указал на записную книжку.

- Что-то вроде дневника местного врача. Кто-то вроде Йозефа Менгеле, называет себя Марком, и я думаю, не наш ли это Марк? Шучу, шучу. – Успокоил он Кавку, когда увидел, как у того удивленно поползли вверх брови. - Я как понимаю, они тут опыты ставили над людьми. И причем все подопытные были немцами. Вот, - он протянул открытыми исписанными листами книжку, - в этом месте он утверждает, что для чистоты экспериментов нужна чистая кровь, арийская.

Кавка взял дневник и уставился в исписанные страницы, вернул обратно, сославшись, что слабоват в языках. Тогда Андрей прочитал ему, сразу переводя на английский:

«…Это будет сверхрасса! Эти люди будут устремлены в новый мир! Не в наш, тленный! Прав был Ницше, утверждая, что не будет прогресса, пока не сменятся поколения ничтожный людей!

Мне в этом многообещающем 1964 году, удалось достигнуть невероятного прогресса с мутировавшими образцами геморрагической лихорадки. Я присвоил образцу номер EHF 1960 V и имя собственное – Ханна. Очень символично! Ведь Ханна, это милость божья, и этим опытом, результатами, я поделюсь с миром. Покажу…. Нет! Я докажу величие четвертого рейха! Зиг хайль!»

Дальше шла несусветная чушь фанатеющего от самого себя доктора. Потом перевернул страницы, в самый конец дневника:

- И еще вот тут. Я уже прочел. – Андрей содрогнулся. – Это ужасно. – Он зачитал вслух.

«…первые эксперименты, хоть и были удачными и не приводили к гибели испытуемых, но давали не вполне ясные результаты. В частности у людей появлялись зубы на языке, они покрывались черной чешуёй, больше похожей на шерсть. А были еще те, у которых вырастала третья рука, больше похожая на щупальце осьминога. Причем у многих она появлялась в районе живота, хватала условную добычу и утягивала в желудок, где сразу переваривалась.

Но мои цели не были достигнуты – я не к этому стремился! Мне если и нужна была мутация, так такая, чтобы многократно усиливала мозговую деятельность. Но еще я требовал от экспериментов появление подобных атавизмов наших прямых предков – атлантов! Я стремился к образованию телекинеза, телепатии, усиление всех родов когнитивных способностей. Пирокинеза. Долголетия, если не вечной жизни. Создание собственного Грааля!

И тогда, спустя многие годы, я нашел решение. Я смог….»

Взревела истошная сирена, оглушая, впрыскивая в кровь бешенный адреналин, а по потолку, стенам, и полу забился пульсом кроваво-красный свет аварийного сигнала.

- Быстро, быстро, быстро! – Заорал на них вломившийся в лабораторию Ульман, за ним заскочил в комнату побелевший от ужаса Кабрера. – На нас напали! – И тут же стальная дверь лаборатории захлопнулась, было слышно, как провернулся ключ в замочной скважине, и затем послышались дробные удаляющиеся шаги.

- Кто на нас напал? – Громко спросил Андрей Ульмана. Он оглядел группу – не хватало немца.

- Гигант с топором! А где Эрих? – Он сразу заметил пропажу. – И кто нас запер?

- Разве его гигант не того? – Андрей провел пальцем руки по горлу. Он подскочил к двери и подергал за ручку – но она не тронулась с места. Тогда он с размаху саданул по ней ногой, а она даже не передала через себя звук, да и невозможно это было. Нельзя просто так сломать шесть миллиметров стали.

- Нет. – Ульман покачал головой. – Гигант вломился в наш коридор, и я сразу бросился сюда, по пути этого, - он кивнул головой на Кабреру, - прихватил. Надо было предупредить вас и подготовится. – Он посмотрел на объемные баулы, имея ввиду оружие. Он вытащил из подмышечной кобуры матово блеснувшую «Беретту». - Думаю, что с этим, - он кивнул на пистолет, мне не удалось бы одолеть того громилу. Потом заревела эта, и нас заперли тут, в этой комнате.

- Да, да. – Заикаясь, проговорил Кабрера. – Зато мы тут в безопасности. Эту дверь ни одна сволочь не сломает! – Он подошел к Кавке, и они уже оба, прячась друг за друга, зашли за спину Ульману, чувствуя в нем защиту.

Значит, Эрих, мелкий сычонок, сбежал! – Думал про себя Андрей. - Но перед этим закрыл их тут, в этой лаборатории. Чего он добивается? Какие цели преследует? А может быть, таким было тайное распоряжение Марка? Если это верно, тогда понятно чего хотят немцы. Впрочем, они никогда не менялись – немцы всегда были такими, пытающиеся захватить весь мир, создать великую империю арийцев.

- Эрих, шкура ты продажная…. – Ему не дали договорить. Где-то, совсем рядом, ударили в гигантский колокол, разорвавший все звуки, и потом, сразу наступала ватная, вязкая тишина, не нарушаемая не одним звуком. Они переглядывались меж собой, ожидая продолжения. Казалось, что только Ульман был готов к этой ситуации – он раскрыл баулы, вытянул огромный, сложенный предмет, заканчивающийся, заключенными в круг, стволами, и ту Андрей понял, что то был внушительный пулемет «Миниган»! Вслед, пулемету, убийца достал ленту, блестевшую сотнями медных патронов, вложил в подаватель приемника, щелкнул затвором, взводя. Он готов был убивать. Андрею передал ту самую «Беретту», хотя в баулах оставалось еще много оружия. Кавке и Кабрере не досталось ничего, они были слишком напуганы.

Так, казалось, прошло минут пятнадцать, а дальше, по коридору, рядом с их запертой стальной дверью, раздались тяжелые глухие шаги и еще…. Еще был звук, словно что-то массивное, металлическое тащили по полу, и этот предмет скрежетал и царапал пол. Он посмотрел на Ульмана, тот кивнул в ответ головой, подтверждая догадку – это был тот самый гигант. Внезапно Андрей боковым зрением разглядел внезапное изменение, он обернулся – железные стены их временной тюрьмы, стали покрываться ржой. Явление неожиданное, быстрое, буквально за секунды проедавшее внутренние слои в труху. Он огляделся, с полом и потолком происходил похожий процесс и им на головы посыпались первые рыжие лохмотья. Затронутые гниением металлические провода, так же становились мягкими, неустойчивыми, не способные переносить токи. Замерцал свет потолочных ламп. Шаги приближались, металлический лязг усиливался. И вдруг звук снаружи пропал, Андрей кивнул Кавке на дверь, чтобы тот послушал сквозь металл, что было там, снаружи. И не успел тот подойти, как в дверь с силой ударили, металл передал сквозь себя силуэт некого острия оружия. – Это топор! Топор! – Заорал Андрей. – Ульман, готовсь! – Скомандовал он киллеру, тот не заставил себя долго ждать, перекинул кожаный ремень через плечо и укрепил его же на поясе, прицепил к ноздрям креплений миниган, расправил ленту, кивнул Андрею.

Следующие два удара смяли дверь, словно бы она и не была из металла. В разрыве проема показалась мощная фигура человека в залитом кровью кожаном переднике. Лица, как такого не было, его плотным клубком оплетала колючая проволока, протыкая насквозь щеки, нос, оплетала плотным рисунком всю голову. И только два глаза зло и безумно сверкали из-под металлической паутины. Гигант шумно выдыхал.

-Ульман, давай! – Убийца уперся правой ногой в пол, нажал на гашетку смертоносного дракона, плюющего огнем. Помещение залило яростное пламя выстрелов, трассеры разрывали раскаленными пчелами комнатное пространство. И прежде, чем гигант укрылся за металлической стеной, Андрей увидел, как с десяток разъяренных огненных пчел-убийц вонзились в тело человека за дверью, разрывая плоть, выбрасывая кровавые гейзеры.

Ульман снял палец с гашетки, стволы сделали еще несколько оборотов и, выпустив сизый дым, остужаясь, остановились.

- Что тварь! Получил! А еще хочешь? Иди сюда, у нас есть добавка! – Заорал Андрей, вызывая гиганта на бой. Но снаружи не донеслось ни звука. – Ну, ты чего? Умер что ли? – Он прислушался. – Давай, ну же, давай! – Не прекращал звать Андрей. Кавка и Кабрера, до этого спрятавшись за Ульманом, уже без страха выглянули у того из-за спины, заулыбались, Кавка показал большой палец над кулаком.

В помещение со свистом влетел бумеранг, разорвал горло стрелка с пулеметом и вылетел обратно, в образовавшийся проем. Ульман, странно и отчего-то счастливо улыбаясь, упал на колени, а после завалился на бок, продолжал истекать кровью, уже мертвым. В проеме появилась уродливая голова в паутине колючки, медленно поворачивая голову, осмотрела оставшихся в живых. Потом, голова сдвинулась, уступая место мощной голой руке, в которой, появившись в разломе и загородив его полностью собой, был тот самый топор. Кавка испуганно икнул, он так и остался замороженным, никак не реагирующим на происходящее после того, как погиб Ульман. Кабрера, напротив не растерялся, подскочил к мертвому телу убийцы, схватил тяжеленный пулемет, но не смог отцепить тот от пояса, плюнул и как был в неудобном положении, нажал на гашетку. Пулемет заплясал, задергался отдачей в непривыкших руках ксенобилога, и пули, до этого расчетливо посылаемые в цель, запрыгали рикошетами по стенам лаборатории. Подскочил Андрей, сорвал дергавшуюся руку ученого, наорал на того, что он всех погубит. Схватил многозарядный гранатомет, подскочил к проему и закидал все пространство коридора гранатами. Раздались множественные взрывы, в комнату ворвались облака пыли, и свет ранее бывший без того мутным, желтым, заволокло, оставив путь лишь для нескольких лучей. За дверью грохнула сирена, и женский голос известил:

- Внимание, опасность нападения! Внимание, всем гражданским лицам пройти в зоны эвакуации! Офицерскому составу станции 211 привести личный состав в боеготовность по красному коду! Приготовиться к активизации программы «Берсеркер»! Внимание, опасность нападения! – Автоинформатор продолжал извещать население станции.

В коридоре грузно что-то упало на пол, звякнув, - «Топор!», - догадались они и следом раздались частые тяжелые удаляющиеся шаги.

- И все же не сдох! – Воскликнул Андрей. Он осторожно подошел к проему, выглянул наружу, и обнаружив его пустым, замахал оставшимся рукой. Те, подобрав оружие, как могли быстро поспешили к нему. Вышли в коридор через рваный пролом в двери. Надрывалась сирена, мигали красным лампы, предостерегая их от дальнейших необдуманных поступков, стараясь убедить воспользоваться зонами эвакуации.

На другом конце, за поворотом коридора, хлопнула дверь, раскрывая вошедшего. Потом еще раз и еще. Судя по звукам – вошедших было несколько. Внезапно заткнулась сирена, но вместо неё проник пульсирующий звук некого механизма, который был очень схож своим биением на сердце. Словно бы станция ожила.

- Давайте, бегом. – Шепотом приказал Андрей, и они бросились, как им показалось туда же, куда, покидая это место, ушел здоровяк, бросивший топор. Это вскоре подтвердилось, когда брошенный инструмент им попался. Андрей попробовал его поднять, но ему удалось только приподнять рукоять. Сразу понял всю бесполезность затеи – теперь стало ясно, как гигант проломил стальную дверь. Но вот что было существенно хуже, если он испугался того, о чем говорила женщина через рупор, то, что тогда грядет? Он старался не думать об этом, решив делить проблемы по мере их поступления.

Но Андрея волновал еще один вопрос, и он все же решился, развернулся в обратную сторону и пошел туда, где все еще хлопала дверь, кого-то впуская. Кавка и Кабрера зашипели на него, призывно замахали руками, требуя возвращения. Отмахнулся от них. Преодолел с полсотни шагов, пока не подошел вплотную к поворачиваемому углом коридору, осторожно выглянул.

Метрах в тридцати от него действительно была дверь, как и все вокруг, металлическая. А возле нее стояли фигуры. Женские. В грязных, перепачканных заскорузлой кровью, некогда белых медицинских халатах. У всех на головах чепчики, такие же грязные. Лица серые, глаза и рот вытянутые в линии, словно у азиатов. В руках большие шприцы. Стоят в нелепых позах и не шевелятся, а вокруг, проедаемые ржой стены, потолок и пол осыпаются рыжей перхотью, и свет постепенно меркнет, пряча в темноте это уродство. И вдруг одна фигура дергается и он с ужасом понимает, что это вовсе не азиаты – у женщин зашиты глаза веки и рот, а все их движения рваные и ломаные, такие же изуродованные, как они сами. Он не стал ждать дальше, ему и так стало понятно, что тут, на этот проклятой станции творилось нечто не поддающиеся разумному объяснению, сумасшедшее, не реальное. И будь проклят этот Марк со своим предложением! Нахер все деньги мира – скорее бежать отсюда! Он нащупал задний карман брюк, в котором болталась пластиковая коробочка с двумя пилюлями – его билет отсюда. Одна с мутагеном медузы, чтобы преодолеть водное пространство, вторая с антидотом.

Бросился обратно, догонять этих двоих, но не нашел тех на прежнем месте, да и кто бы его стал ждать. Бегом преодолел короткое расстояние по, змеёй петляющему, коридору, до следующей двери, осторожно приоткрыл её. Там был такой же коридор, как этот и так же, на правой стороне, блестела матовым пятном, дверь. Он вошел, отсчитал двадцать пять шагов, осторожно, пригнувшись к самому полу, приоткрыл её. Там была такая же лаборатория, как и та, из которой им удалось вырваться. Только тут, в центре, стоял хромом блестевший хирургический стол, вокруг которого стояли женские фигуры, очень похожие на те, что он видел на другом конце и которые его так напугали. На столе лежало тело мужчины, дергалось в конвульсиях, из него темным густым сиропом вытекала кровь. И все так же вокруг – он теперь понял, что это явление было связано с этими «жителями» станции, мохрилась рыжей ржой, разъедавшей металл и все вокруг, осыпалось на пол, укрывало собой все помещение и «людей». А женщины, про себя Андрей уже успел их окрестить «Сестрами Милосердия», запустив руки вовнутрь разрезов в брюшной полости, водили там грязными руками, словно бы что-то ища. В «пациенте» он узнал погибшего Ульмана. И он уже хотел бежать отсюда, прекрасно понимая, что израильтянину уже никак не помочь, как вдруг, резко, словно пропустив несколько промежуточных движений, дернулась одна женская фигура, поворачиваясь к нему лицом, и он разглядел. Разглядел её! Действительно, у неё были зашиты глаза и рот, а вот нос, вернее ноздри, вывернуты самым неестественным образом, и теперь «это» уже не представляло из себя лицо человека, а скорее была маской древнего чудовища. И прежде чем он бросился вон из этой комнаты, он мог бы поклясться, что видел, как сжалась в кулак рука человека, лежавшего на операционном столе.

Он мчался по коридору, стараясь припомнить дорогу, ведущую к аппарели, но пока не узнавал окружавшие его стены. Как назло, нигде не попадалось карты эвакуации, или простого обозначения хода. Он даже не знал, приближался к выходу со станции, или удалялся. Внезапно ощутил укол на шее, и прежде чем упасть без сознания, повернулся на пятках и сквозь наплывающий туман разглядел Эриха, приветственно махавшего пневматическим пистолетом и премерзко улыбавшимся.

Андрей очнулся и обнаружил себя привязанным за ноги и руки к столу. Головой он мог двигать, но это мало помогало - он не в полной мере ощущал свое тело. Рядом сидел человек, в котором Андрей узнал доктор Марка. Увидев, что «пациент» пришел в себя, улыбнулся ему и произнес приветливо:

- Здравствуйте! Приятно снова Вас видеть. И пока ты приходишь в себя, хочу ознакомить со своей философией. – Доктор встал со стула и подошел к инструментальному столу, стал что-то на нем перекладывать. Вокруг них была медицинская чистота, а стальные стены, пол и потолок, оставались стальными и матово отражали световые зайцы. - Ты, наверное, думаешь, что люди бояться очевидного? Боятся всего того, чего боялись на протяжении всей истории человечества, цивилизации? А вот и нет. Люди учатся, узнают в страхах естественное движение природы, законы естества. Теперь никого не испугать сверхъестественным. Глупыми суевериями. Но тогда что боится человек? От чего он может бежать в ужасе? – Доктор Марк на секунду задумался, потом продолжил. – Давай я тебе пленку покажу, ты посмотришь, как было раньше, а потом я открою тебе, как стало сейчас. – Он улыбнулся, обнажая белые зубы, которые выглядели удивительно, словно были подточены на манер клыков. Доктор поднялся и подошел к, хромом блестевшему, столу, на котором возвеличенным куском металла, громоздился древний прибор. Включил. Лампа прожгла светом стекло линзы, на белом материале экрана заплясали пятна. Марк щелкнул выключателем, гася освещение. И сразу, вслед цветным пятнам и бликам, преодолевая сопротивление дерганых полос и помех, появилась картинка. А на ней, человек в белом халате, резиновых перчатках и маской на лице, старательно делал вид незнакомца, но все ещё бывшим доктором Марком. Стоял в окружении пятерых сильных здоровяков, так же в халатах и кого-то силой удерживающих, прижимающих к столу. Появился звук, камера поехала ближе, ближе. Пока не оказалась рядом с людьми.

- О, Боже! Нет, нет! Не надо! Не делайте этого! Фашисты! Гады! – Кричал черный мужчина, удерживаемый пятью парами сильных рук, пытался вырваться, извивался змеёй на хирургическом столе. Хотел отодвинуться от той мерзости, что медленно, в изощренной пытке, приближал доктор к разрезу на животе.

- Расширитель. – Голос доктора предвкушал. Питался его страхом. – Зажим. А теперь вот так и сюда.

Подопытный закричал не столько от боли, скорее страдания он и не почувствовал, но от охватившего первобытного ужаса. Доктор держал в руках отвратительного, жирно блестевшего червя, и направлял того ему на живот. В рану.

- Познакомься. – Ласково начал доктор. – Этого дружка зовут нематод Дракула. Обычно ему нужен примерно год, чтобы дорасти до таких размеров. Но у нас нет столько времени. – Он улыбнулся. – Поэтому мы его и ему подобных растим тут, в своих лабораториях. А уж потом подселяем новым хозяевам, чтобы, так сказать, развить новую степень симбиоценоза. – Он посмотрел на черного мужчину, издевательски растягивая рот в усмешке. – И уже, не позднее четырех, пяти дней, вы с ним поменяетесь ролями. Он станет твоим хозяином. А еще через пару недель, Дракула прорастет сквозь тебя ядовитыми жалами. – Доктор Марк снова посмотрел ему глаза, развеселился. – Тебе будет больно, ужасно больно. И что самое интересное, хоть ты и не будешь владельцем своего тела, но вот боль будешь чувствовать. Это будет чудесно! – Марк расхохотался. – А вот хозяином, настоящим хозяином этого червя, будем мы. И ты, то есть уже вы, будете делать все то, что нам заблагорассудиться. Но, впрочем, к делу.

На экране снова заплясали волчки цветных пятен. Доктор включил свет, щелкнул выключателем проектора.

- Вот таким я был диким в прошлом. – Он сокрушенно вздохнул. – О времена, о нравы. Но теперь-то я знаю, что был не прав. Знаю, что все это время шел не тем путем. И я намерен все нагнать. Догнать все те годы, потерянные в зыбких песках невежества. А для этого, - Марк обошел хирургический стол сбоку, приблизился к самому его лицу, горячо зашептал, - я нашел то самое, самое верное средство, способное выдавить из вас, современников технологического пророка, аффективное, вами не подчиненное ощущение паники! И если наш опыт пройдет успешно, а я уж постараюсь, - он растянул губы, обнажая сточенные в клыки зубы, - то этот рецепт я распространю на весь мир! И как, когда-то сказал великий Ницше - человек лишь узкая тропка меж червем и сверхчеловеком. Тропка над пропастью. И кто сможет пройти этот путь, сам станет богом. Для других. Для других людей, которые страшатся этого пути, а сами не больше тех, Дарвинских обезьян! Надо Землю очищать! Очистить всю землю от этой скверны, дать свободу настоящим львам! Дать почту, сдобренную скверной кровью для всходов сверхлюдей! И вся эта армия сверхчеловеков будет подчиняться мне! Мне! Слышишь меня! И будет так!

- Ну, ладно. – Успокоившись, продолжил Марк. – Заговорились мы тут с тобой, а дела не ждут. Как и твой новый друг. – Он улыбнулся. – Поверь, это будет нечто.

Доктор взял что-то со стола и подошел к нему. Теперь он увидел, что это было. Это был такой же шприц, как и у тех Сестер Милосердия, наполненный желтой, неоновой жидкостью. И только теперь он вспомнил, что видел престранную картину плавящихся частей тел в том углу, в самый первый день на базе. А Марк продолжал говорить:

- Мы создали Больших Дельта, это как раз то существо, которого ты видел в коридоре, с топором. А к нему, или вернее сказать, к ним, потому как их несколько десятков, Сестер Милосердия. Уже заметил у них в руках такие же, как этот, большие шприцы? Да, вижу, что видел, но можешь не отвечать, я сам тебе расскажу, что это. Мы назвали эту вакцину, хотя ты и склонен называть её мутагеном – «Орднунг», это более успешная версия моей дорогой Ханны. И у неё длинная история – но все рассказывать не стану, поэтому буквально в двух словах. Сестры Милосердия, ранее мутировавшие под влиянием нематодов и Ханны, выделяют в своей крови вещество под названием «Белый Адам», но в силу своей чрезвычайной агрессивности, пациенты подвержены излишнему риску преждевременной гибели, поэтому нами, точнее мной, были предложена промежуточная ветвь, которая бы успокаивала эту чрезмерность. Новый способ назвал «Фермой». Сейчас «Фермами» стали твои друзья – Кавка и Кабрера. Будущие «Фермы» вводят в искусственную кому, а потом, посредством капельницы, в малых дозах, подают в организм «Белый Адам». Человеческий организм, как выяснилось экспериментальным путем, лучший природный фильтр – будущая вакцина, попадая в кровь, синтезирует «Орднунг», а продукт распадов и токсины, оседают в печени и почках «Фермы». Да, да. Именной по этой причине «Фермы» так не долговечны, но куда деваться – наука требует жертв. Но, благо, что никогда не пропадут желающие найти базу 211 и приобщится к великой немецкой тайне. – Доктор Марк засмеялся. – Я считаю это небольшой ценой, за возможность покорить мир.

- Почему Кавка и Кабрера? Почему я? – Пытался глазами спросить Андрей, язык все еще не слушался его, но было видно, что доктор странным образом понял.

- Ну, хорошо, быстро отвечу на твой последний вопрос, а то тебе уже пора. Кавка – будучи неплохим программистом, вскрыл правительственный ресурс Перу, где и нашел сведения по раскопкам на плато Пальпо. Эту дураки из государственных служб даже не потрудились защитить информацию, а там не просто был генетический код – там был мой дневник! А этот болван решил шантажировать всех подряд – он даже не представлял себе во что вляпался. Кабрера попался на том, что начал направо и налево трепаться о находке – видите ли, об этом должен узнать мир. Ты же понимаешь, что я не мог этого допустить. И вот они тут, нашли то, что искали. А теперь о тебе. Ты, Андрей, экспонат уникальный, а все потому, что смог пережить мутаген медузы. Именно она дала понять нам о том, что ты избранный. Да, да, именно так, без пафоса.Каждую экспедицию мы готовим специально обученного пловца к «переходу» - так мы назвали новый уровень мутации. И вот нашли тебя! Андрей, тебе выпала честь стать «Альфой». Занять верхний угол пирамиды, возглавить всю программу, стать первопроходцем. Но, впрочем, к делу – мне самому не терпится узнать, как все пройдет. Ни пуха, ни пера!

Доктор быстрым шагом вышел из операционной, а вместо него, заколыхавшаяся тень в углу, сформировала фигуру, затем трансформировавшаяся в Сестру Милосердия, вокруг неё уже началь реакция старения и ветшания, и первые рыжие струпья, оторвавшись, словно осенью листья, полетели, качаясь, вниз. Безликая держала в руках тот самый шприц с желтым, светящийся неоном, мутагеном. Прививкой «ЭТО» Андрей так и не мог назвать. Рваными движениями, делимые на длинные паузы, когда казалось, что женская фигура превращалась в статую, Сестра подошла к нему, подняла худую, Андрей только сейчас это разглядел, прожженную лепрой и испускающая туман тлена, костлявую руку, положила на его предплечье. Бесцеремонно прощупала кожу, нашла вены и вонзила толстую иглу, тут же вливая в него желтый яд.

Действие началось мгновенно – в голове, словно снаряды крупнокалиберного миномета, взрывались вспышки ярко красного цвета, и почти сразу появился мужской голос, призывающий к мести, к убийству!

- Ганс. Ганс! Очнись! – Его словно ударили пощечиной, заставляя сфокусироваться на словах. Но, как странно – он не видел говорящего. Покрутил головой в поисках, но вокруг никого не было. – Ганс! Ганс! – Голос был совсем рядом. – Ханну убили! Ты слышишь? Ты меня слышишь! Они убили её!

Андрей завертел головой в поисках голоса, но снова не увидел никого. Рядом никого не было, но был этот голос.

- Кто…. Кто?

- Ганс! Они убили Ханну! Убили твою жену!

- Где ты! – Крикнул он теперь уже в пустой операционной, но звук его голоса тут же сожрала ватная непроходимость вдруг уплотнившегося воздуха. Словно в комнату налили вязкого геля, и теперь звука не могло существовать, акцентируя все его внимание на слова говорившего.

- Ганс! – Голос был отчетливым, убедительным. – Её убили! Коммунисты убили! Ты слышишь! Её расстреляли на глазах у всех!

- Ты где? – Чувствуя набирающеюся, словно неудержимый прилив, силу в мышцах. – Ты где! – Зарычал он.

- Ганс! Её расстреляли! Но, сначала пытали! С неё. Ганс, ты слышишь! С неё живьём сдирали кожу, а после пытали огнем! Ганс, её пытали!

- Ааа! – Заорал он, и где-то глубоко, в подкорковой части, он видел её. Видел свою жену. Ханну. Хрупкую, нежную, дарящую тепло и совершенную любовь. Беззаветно любящая его. Ганса. И её руки. Эти невероятные белые, нежные маленькие ладони. Мягкие. Трогающие его лицо, запоминающие складки, улыбку, волосы на вихрастой челке. И её глаза. Её голубые глаза. Наполненные влагой, светящиеся. Смотрящие на него. В него. Словно говорившие – я твоя, а ты мой.

- Ханна! Ханна! Нет! Ханна!

- Ганс! Ты слышишь? Ганс, они убили Ханну! Ганс….

Он не слышал – его терзала ненависть изнутри, а тело, разрываемое невероятной энергией, деформировалось углами и буграми. Дыбилось мутацией.

- Ааа! – Он не чувствовал боли преображения, в нем все горело жаждой мести. Жаждой убийств.

В голове появилась картинка – маленькая девочка в простом платье ломала руки в локтях, призывала его услышать её. Умаляла. Но её голоса он не слышал. Вместо него призывали Ганса мстить и убивать. Но потом, словно бы она продралась сквозь колючий кустарник, проникла знакомыми нотками, и он узнал:

- Папа, папочка! Я люблю тебя! Папа, не бросай меня! Папа, папа! – Это была ЕГО Лиза, его доченька. Лизонька, которая…. Которую он потерял. Не уследил! Когда тот автомобиль!

Андрей больше не чувствовал себя одним целым, он был множеством, таким же безграничным, как космос, вселенная. И столько же было в нем сил! Ремни, сдерживающие его напор, больше не могли сопротивляться, лопнули, словно были тонкими нитками. Первой жертвой стала Сестра Милосердия, что вколола в него яд! Безликую он швырнул с такой силой, что та, врезавшись в металлическую стену, брызнула грязно - красным, словно в ней была уже не кровь, а некая студенистастая жидкость. Так и застыла там, не прерываемая дерганными, рваными движениями. Умерла или нет – ему было не интересно. Его горизонт горел желтым пламенем и яростью. А Лиза все еще заламывая руку в локтях, кричала ему его заветное «Папа»!

В ярости он переворачивал медицинскую мебель, стол, стойки, умывальник, все то, что можно было сломать. Андрей увидел дверь, вышиб её металлическую, запертую, и та, словно была картонной, слетела с петель, разбилась в исковерканный кусок и застыла возле близкой стены. Выскочил в коридор, в котором мигал красный свет, и вой сирен прерывался бесстрастным голосом автоиформатора:

-Протокол Берсеркер активирован. Версия 2.22. Прошу персонал станции проследовать в эвакуационные залы. Остальным воспользоваться индивидуальными наборами и четко следовать инструкциям.

Бросился по коридору, не пытаясь никого спасти. Ему нужно было найти Лизу. Его Лизу! Он теперь точно знал, что она тут, на базе, жива! И все время была тут, ждала его! А он не знал этого, не знал, что она жива. И никогда! Никогда она не умирала!

Ему путь перегородила тень. Андрей не хотел отвлекаться, задерживаться тут, но что-то в в ней привлекло его внимание. Он пригляделся – тенью оказался Ульман. Тот самый, что так бездарно погиб в той лаборатории. И он как будто внезапно подрос, примерно так на полметра вверх и еще настолько же вширь. Да и вроде в мускулатуре прибавил. В руках держал два огромных молота. На голом торсе пока еще чистый кожаный фартук. И еще что-то. Чего-то не хватало Ульману. Андрей пригляделся – у мертвеца был грубый шрам черным кожаным ремешком, в том месте, куда ударил бумеранг, и такой же чудовищный шрам на губах, а еще колючая проволока, в два ряда опоясывающая его голову. «Хотя это было лишним – Ульман и так был не особо разговорчивым». - Про себя подумал Андрей. Мертвец принял боевую стойку, выставив вперед мощные молоты, а потом, больше не ожидая, бросился вперед.

-Папа! Папочка! Ты самый лучший и самый сильный! Папа! Я люблю тебя! Пожалуйста, папа прейди за мной, забери меня!

Ульман остался лежать на полу. Что умерло, должно оставаться мертвым. Когда он уходит с места схватки, к Ульману сползались Сестры Милосердия. Только теперь у них были пустые шприцы, видимо решили высосать не оправдавшего надежды мертвеца.

-Протокол Берсеркер активирован. Версия 2.22. Прошу персонал станции проследовать в эвакуационные…. – Продолжали вещать скрытые динамики, сирена надрывалась истошным воем, красный свет не давал ровных теней. Но вдруг резко все закончилось, дали дневной свет, а в динамиках, прерываемый хрипами и треском раздался веселый, издевательский голос Эриха:

- Андреей. – Растягивал слова немец, внезапно заговоривший на русском. – Андреей. Ты меня видишь, там в своем желтом мире? Ха-ха. А я вот тут тебя вижу! – Андрей дальше по коридору разглядел дверь, ворвался в неё, не особо церемонясь и не осторожничая, от чего она по инвалидному вырванная в нижней петле, криво повисла в проеме. Разглядел зеркало, быстро подошел к нему. В ответ ему таращилась харя морского чудовища с бронированными пластинами кожистой чешуи. - Какой ты стал уродливый! Ты бы себя видел! – Эрих безумно рассмеялся. – Кстати, твоя дочурка, как её? Ханна? А, нет, не Ханна! – На пару секунд динамики заткнулись. - Лиза! – Обрадовано воскликнул немец. – Точно, Лиза! Ты знаешь, она тут, со мной. Переживает за тебя, плачет. Но ты не бойся, я её не трону. Пока. Но ты можешь еще спасти её, если поспешишь. Мы на уровень ниже тебя, можно сказать прямо под тобой, сектор 2D. Поспеши. – Немец рассмеялся и отключил динамики.

- Убить Эриха! Убить Эриха! – Пронзала электричеством мысль его новый организм, и он буквально чувствовал, как эта ярость придавала силы его мутации, преображая его дальше в невероятного монстра.

Content

База 211 НОВЫЙ ГИПЕРИОН

1944 год. Южный полюс. Борт немецкой подводной лодки U – 530 Omega.

Настоящее время. Россия, Москва.

Южный полюс. Наше время.

База 211