Анна Соколова

Мандариновая гравитация

— Что мне делать?

— Лиза, никто не вправе тобой командовать. Хочешь — бери заказ. Не хочешь — шли жадюгу лесом!

— Я бы рада. С одной стороны, это опыт для портфолио. С другой — уважать себя тоже нужно. А заказчик всё язвит: «Мне не нравится просто потому что, переделывайте».

— Тогда возьми в руки и себя, и этот заказ. Сестрёнка, ты справишься. Выложись на 220 процентов и утри ему нос!

Манка слушает, как хозяйка общается со своим двойником. Голоса и запахи еле различимы! Собака устало вздыхает и укладывается, припарковывая хвостик к батарее.

В последние дни Лиза стала рассеяннее и задумчивее. Забывает покормить, пропадает в комнате с потолочным дождем, мисками пьёт горячую жидкость. Манка косится на корзину с игрушками, к которой хозяйка не подходила всю неделю. Снова вздыхает.

Входная дверь хлопает — двойник хозяйки ушёл, оставив после себя запах сдобной булочки. Собака берёт всё в свои лапы. Потягушка, взмах хвостом — и вот улыбака кладёт моську Лизе на колени. Ничего. Манка ворчит. Прыжок — и она уже на стуле. Второй — на столе. Третий — и хозяйка визжит:

— Нет, что ты делаешь?!

Дерево, утыканное колючками и хрупкими мячиками, грохается на кофейный столик. Летят игрушки. Запах хвои разъедает нос. Осколки отражают свет так, что комната превращается в калейдоскоп. Кончик ели падает на миску с мандаринами, катапультой запуская фрукты в воздух. Один отскакивает прямо в Лизу, и та ойкает от удара по голове.

Всадник апокалипсиса размахивает хвостом. Как на эту пушистую задницу злиться? Девушка улыбается.

Это ещё что?!

Из-под дерева выглядывает зелёный человечек. Манка прижимает уши, подкрадывается, обнюхивает его. Гав. Прыжок. Гав погромче. Кусь — и в зубах уже зажат зелёный подол. Лиза смелеет и присоединяется к операции «внучка за Жучку». Рывок — и перед ними стоит мальчик со смешными ушами. Такие локаторы ни одна шапка не согреет! Малыш отряхивается, разворачивается и идёт к лестнице на крышу. Девушка бросается за ним:

— Ты что делаешь? Как сюда пролез? И кто ты, ёлки-иголки, такой?! Эй, я с тобой разговариваю!

Мальчик поворачивается с вытаращенными глазами:

— Ты меня видишь?!

— Я, может, и пялюсь в монитор 25/8, но ещё не ослепла.

— Коричные палочки! Белые рукавички! Прибор маскировки барахлит… Надавать по ушам службе технического обеспечения… Ээээ… Привет, я Ронни. Эльф я, крошка. А теперь мне пора вламываться в другие дома, извиняйте.

Лиза приросла к полу. В руку упирается холодный и мокрый нос — Манка привлекает внимание, бегут мурашки. Голос Ронни переливается колокольчиками, а интонация убеждает лучше таксистов, таксующих «чисто для души». И запах… Девушка никогда встречала настолько яркого букета из мандарина, корицы и липкой смолы.

Эльф машет рукой и спешит наверх. Лиза — следом. По лесенке на чердак, потом — на крышу. Скрипят доски и кипят лёгкие девочки, отвыкшей от нагрузок. Дрожа от мизинцев до секущихся кончиков волос, девушка выползает на черепицы. Как снег среди июня, перед ней вырастают… Гигантские сани цвета переспелой вишни. Боковины блестят, отбрасывают лунные блики на снег. Мешок, в котором можно спрятать слона, притягивает взгляд. Сердце девушки кувыркается в груди. В голове пляшет перекати-поле, зубы стучат. Пижама с котиком — не лучшее решение на минус 15 градусов.

— А где… Где олени? Ну, красноносый Рудольф и прочие?

— А хДе АлЕнИ, — передразнивает эльф. — Думаешь, XXI век с его двигателями внутреннего сгорания не дошёл до нас? Ещё вопросы?

В голове проносится полярный экспресс «апочемучек». Лиза кусает губу и шепчет:

— Санта подарит мне талант?

Ронни замирает. Смотрит на девушку так, что та ёжится от его взгляда, а не мороза. Эльф моргает, смахивая с ресниц снежинку, разворачивается к саням и открывает дверь.

— Что я такого сказала?

— Садись.

Покатушки с непонятными человечками по воздушному заМКАДью… Why not?

В санях-кабриолете тепло и уютно. Нос щекочет домашнее печенье, шоколад и глинтвейн. Щёки таят. Из динамиков (здесь динамики!) мурлычет Синатра. Приборная панель сияет гирляндой голубых огоньков и мягко освещает салон.

Эльф садится рядом, вздыхает. Из ниоткуда берёт огромную чашку горячего шоколада с зефирками и громко отхлёбывает. Подбирает слова:

— Мы в волшебных санях Санты Клауса. Я — эльф. Уже достаточно волшебно? Нас, эльфов, много, но мы стараемся не показываться. На службу к Нему Самому отбирают каждого тысячного. Я с трёх лет об этом мечтал. В пять раскрасил шубу бабушки зелёнкой. Потом терроризировал родителей песенками и колядками. Выучил 901 закон Нового Года к семи. Знал имена всех эльфов на службе у Санты к десяти. А в 14 передумал. Понял, что я того не стою, что у меня нет на эту должность навыков, знаний и вообще не нужно оно мне. Устроился на фабрику. Взял ипотеку, купил домик под Новосибом. Жил один… Не смотри на меня так, эльфы даже в 60 выглядят на ваши 12. И я устал. Закрыл дом на ключ, отвёз цветы маме и поехал на отбор.

Ронни заглядывает в чашку, словно пересчитывает оставшиеся зефирки. Делает глоток, выпускает шоколадный пар. Его глаза горят. Ещё глоток — и история продолжается:

— Всю «взрослую» жизнь я думал, что бездарен. Дурачок! Ты знаешь, что наши мысли — это не мы? Оказалось, у меня природный дар. Дар чего-то хотеть. Я всё детство мечтал об этой работе, всё свободное время готовился к ней. Мечта зажигала, пока взросление не потушило искру. Но я смог вернуться на нужный маршрут! Честно — кайфую от каждого дня. Ах, эти личики малышей, разрывающих упаковочную бумагу 1 января!

Лиза хмурится. Она ждала простой ответ на простой вопрос, а получила наставление от мудрого малолетки. Мечтательное лицо Ронни меняется на игривое:

— Ну что? Как насчёт пары доставочек?

И тут же щёлкает переключателями. Загораются лампочки, запах мандаринов усиливается, и глушит другие ароматы. Сани трогаются.

— Мы точно взлетим? Вдруг ваша служба технического обеспечения и тут налажала? — у Лизы наконец-то возвращается способность складывать буквы в слова.

— Не, ща взлетим. Смотри!

Край крыши приближается. Сани набирают скорость, переваливаются за черепицы и…

Плюх! Лиза в сугробе. Фонтан из снега взлетает до чердачного окна, спугнув дремающего голубя. Советские санки с потёртыми дощечками вонзаются рядом. Девушка откидывается на спину и хохочет.

Манка прибегает на звуки и бросается облизывать лицо. А ещё руки, волосы и всё, до чего может дотянуться. Девушка садится, прижимает к себе собаку:

— Я обожаю своё воображение. Но лунатизм — это что-то новенькое. Ланка, в следующий раз не выпускай меня из дома!

Девочки возвращаются в дом, и Лиза пишет заказчику. Эверест сваливается с плеч. Нет, она не будет делать рекламу за три копейки с техзаданием «Сделай круче конкурентов».

Замечает Манку — та притащила гирлянду и показательно в неё запутывается.

— Маленькая, ты на ёлочку не похожа! Слишком наглая. И милая. Пойдём, украсим лесную красавицу тем, что ты ещё не разбила. А это что у тебя? Дай. Странно… Не помню такой шапки. Наверное, сестра забыла — она ж любитель зелёного цвета.

Остаток вечера Лиза собирает осколки и вместе с пушистой подругой заворачивает ёлку в мигающие лампочки.

***

Год спустя.

— Манка, подожди две минутки. Закончу эскиз — и пойдём с тобой гулять. Нет, не прыгай!..

Грохот. Летящие осколки. Глухой стук мандарина. «Ой».

— Коричные палочки! Белые рукавички! Приветик! Снова покататься хочешь?

Content

Анна Соколова
Мандариновая гравитация