Белый князь. Том 2

Глава 1

Серая плоть пространства разошлась, обнажались розоватые, сочащиеся вязкой, мутной жидкостью края, и мне в лицо повеяло гнилостным запахом старого болота. До ушей донеслось низкое гудение гнуса. Я опустил чёрный клинок, только что вспоровший границу между мирами, открыв мне проход из своего в чужой, совершенно незнакомый. Быть может, там я найду покой? Надежда невелика, но и здесь оставаться я не в силах. Реальность, где больше нет её, но всё напоминает о ней, стала просто невыносима и отвратительна для того, кто был воспитан, чтобы защищать её.

Я бросил взгляд на лежавший в центре каменного зала труп уже разлагающегося огромного насекомого, чудовища, порождающего пандемию, в десять раз более страшную и заразную, чем чума. Моё тело тоже гнило, хотя прошло всего несколько минут с тех пор, как я сотворил Астральную Скрижаль этого монстра и пожрал его магию. Я умру здесь, но возрожусь в ином мире. Если здесь нет её, то и мне оставаться тут незачем.

— Что ты делаешь⁈ — раздался резкий возглас. — Остановись, ведьмак! Как ты смеешь поддаваться слабости⁈

Подняв глаза, я увидел вбежавшего в ритуальный зал Ярослава. Лицо его было перекошено, глаза сверкали гневом и возмущением. Он остановился в нескольких шагах от трупа чудовища, не смея приблизиться.

— Поздно, — качнул я головой. — Справитесь без меня. У вас ещё много ведьмаков, на мне свет клином не сошёлся.

— Тебя не для того растили и закаляли, как клинок, чтобы ты сбежал! — сжав кулаки, выкрикнул настоятель. — Одумайся! Не будь трусом!

— Я должен уйти. Это решено. Прощай, Ярослав. И прости, если когда-нибудь сможешь.

Увы, это были только слова, ибо тому, кто не может простить себя, ничьё чужое прощенье не нужно. Вина выжгла моё сердце и испепелила душу, оставив только оболочку — которой скоро тоже не станет.

— Прощенья захотел⁈ — задохнулся настоятель и даже сделал короткий шаг вперёд, но смрад от разлагающегося трупа остановил его. — Не будет его! Твоё место здесь! Как и у всех нас!

— Ты ошибаешься, — ответил я спокойно, и мой голос прозвучал подобно звону оторвавшейся от скалы ледяной глыбы, падающей в пропасть.

— Она этого не одобрила бы! — решился на крайнюю меру Ярослав, но даже это не могло ранить меня или заставить изменить решение.

Ничего не ответив, я развернулся и шагнул в портал. Настоятель что-то выкрикнул вдогонку, но края двух реальностей сомкнулись за мной с влажным чавканьем, и я оказался в вязкой, непроглядной тьме.

* * *

Из воспоминаний, навеянных дремотой, меня выдернул голос Мейлин:

— Не могу поверить, что отец так поступил! — проговорила девушка уже раз пятый за время полёта.

Она никак не могла успокоиться и смириться с тем, что ей пришлось отправиться со мной. Даже посмела спорить с Сяолуном, но старик остался непреклонен, а просто ослушаться его Мейлин не смогла. Вот и находилась теперь вместе с нами на борту реактивного «Гольфстрима», несшего нас в Германию.

— Я бы тебя не стал брать, если б твой отец не попросил, — отозвался я лениво и потянулся. — Но триаде нужны глаза и уши. Смотри на эту поездку как на командировку. В некотором смысле тебе оказали честь.

Девушка презрительно фыркнула и отвернулась, уставившись в иллюминатор. Она уже успела излить негодование, и это был просто жалкий всплеск эмоций по сравнению с тем, что нам пришлось выслушать по пути в аэропорт.

— А я рада, что мы путешествуем, — беззаботно заявила Юшен. В дорогу она надела шёлковое тёмно-синее платье, которое очень шло к её рыжим волосам. — И чем больше стран увидим, тем лучше.

Мейлин не удостоила её ответом, лишь слегка пожав плечами.

Я, девушки и камердинер располагались в отдельном от Вождя, Рапиры и трёх телохранителей отсеке. Мы их не слышали, а они нас — не знаю. Вполне вероятно, что в салоне был установлен скрытый микрофон. Я бы, во всяком случае, так и поступил.

— Сколько мы пробудем в Германии, господин? — спросил Матвей, решив отчасти сменить тему.

— Это нужно спрашивать у нашего спутника, — ответил я. — Но думаю, недолго. Обжиться не успеем. Он торопится в Россию, так что не дал бы больше недели. Скорее всего, даже меньше. В общем-то, всё зависит от расторопности генштаба.

Камердинер понимающе кивнул.

— Меня удивило, что он согласился взять с собой столько народу, — проговорил он.

— Это от него не зависело. Вы все со мной.

— Какая радость! — буркнула Мейлин, не поворачивая головы.

— Поуважительней, сударыня, — сказал Матвей. — Это не один из ваших учеников.

— Ха! Это даже не член триады! И, насколько я понимаю, не аристократ?

— С чего это? — поднял я брови. — Меня дворянства никто не лишал.

— Ну, учитывая, что вас все считают мёртвым, — ухмыльнулась девушка, — это вопрос спорный! Что-то я не встречала дохлых аристократов!

— Не думаю, что ты вообще их много видела, — в тон ей ответил я.

Краска прилила к лицу Мейлин, а Юшен захихикала, прикрыв рот ладошкой.

— Что смешного⁈ — тут же накинулась на неё представительница триады, но хули-цзин неожиданно клацнула на неё зубками, так что девушка от недоумения тут же заткнулась.

— Не связывайся со мной, сестрица, — прошипела, сверкая глазами, Юшен. — Иначе тебе никакие танцы не помогут!

— Какие ещё танцы⁈ — нахмурилась Мейлин, но на всякий случай отодвинулась от соседки подальше, прижавшись плечом к иллюминатору.

— Те, которые вы так старательно репетировали на лужайке, — ответила хули-цзин, презрительно ухмыльнувшись. — Как будто от них может быть хоть какой-то толк!

— Когда прилетим, я тебе покажу, для чего они нужны, — взяв себя в руки, пообещала Мейлин.

— Я танцую только с парнями, — сказала, смерив её взглядом, лисица. — Но для тебя, так и быть, сделаю исключение. Жаль только, ты потом не сможешь ходить.

— Посмотрим, кто не сможет! — вздёрнула носик Мейлин.

— Перестаньте, — вмешался Матвей. — Как вы смеете выяснять отношения при господине?

— Он мне не господин! — тут же взвилась Мейлин.

— Ну, а мне — да, — твёрдо заявила Юшен и демонстративно отвернулась.

На этом разговор и закончился. Он бы наверняка через некоторое время возобновился, но спустя четверть часа в нашу часть салона заглянул стюард и сообщил, чтобы мы пристегнулись, так как самолёт идёт на посадку.

— Наконец-то! — пробормотал Матвей.

Он долгие перелёты не любил, хоть никогда и не подавал виду.

Ему пришлось помочь Юшен справиться с застёжкой, за что хули-цзин тут же заслужила презрительный взгляд Мейлин, но сделала вид, будто не заметила. Лучше бы дочке Сяолуна не затевать с ней драку, а то у лисицы уже накопился к ней счёт, а к милосердию монстры Пустоши, мягко говоря, не склонны.

Как только самолёт сел, я увидел приближающий кортеж из трёх чёрных автомобилей с развевающимися на капотах флажками, однако не китайскими, а немецкими.

Вождь с телохранителями спустился по трапу первым. Нас представлять не стал. Но встречавшие этого и не требовали. Нас разместили в разных машинах, загрузили багаж, и кортеж, развернувшись, поехал через взлётную полосу к терминалам. Спустя несколько минуты мы уже были на шоссе, ведшем к Берлину, из чего я сделал вывод, что аэропорт был частным или что-то в этом роде. У ворот к нам присоединились шесть мотоциклистов, и в таком составе мы добрались до города.

Пока ехали через столицу Германии, девушки вертели головами и практически не отрывали взглядов от окон. Даже Мейлин, сейчас походившая не на вздорного подростка, а на сущего ребёнка.

Наконец, кортеж пересёк мост Мольтке и остановился перед монументальным зданием генерального штаба — колыбели, где рождались и взращивались планы по дестабилизации Российской империи.

Я видел, как Вождь со своими секьюрити вылез из машины и исчез в дверях, а затем выпустили нас.

— Давненько я не бывал в Берлине, — пробормотал, осматриваясь, Матвей. — Даже не припомню, сколько времени прошло с последнего раза…

— У тебя будет время освежить память, — сказал я. — Если нам позволят передвигаться по городу, конечно.

— Очень сомневаюсь, ваше благородие. Вы бы позволили?

— Ни в коем случае.

— Как⁈ — всполошилась Юшен. — Мы больше ничего не увидим⁈

— Нас не на экскурсию привезли, — строго ответил Матвей. — Мне нужно проследить, чтобы багаж доставили, куда нужно, — с этими словами он отправился к нескольким военным, вышедшим, чтобы забрать вещи.

Через пару секунд раздалась немецкая речь. Говорил камердинер почти без акцента, но медленно, подбирая слова подзабытого языка.

— Дамы вперёд, — кивнул я девушкам. — И ты, Джу, тоже. Не переживай, ничего страшного не случится, если ты войдёшь раньше меня.

Офицер открыл перед нами дверь, и мы оказались в большом мраморном холле, увешанном жёлтыми штандартами с чёрным орлом.

Глава 2

Я думал, что нас сразу проведут в номера или что-то в этом роде, но оказалось, нам приготовили ожидание в небольшой комнате без окон, где стояли только два кожаных дивана и кадка с пальмой. Там мы разместились. Через четверть часа пришёл в сопровождении солдата Матвей, очень недовольный.

— Я не в восторге от комнат, которые нам предоставили! — объявил он с порога. — Это совсем не похоже на гостиницу. Апартаменты не для человека вашего положения, господин.

— Не думаю, что у нас есть выбор, — ответил я. — И потом, как заметила наша капризная спутница, моё положение сейчас весьма сомнительно.

Мейлин отреагировала на мои слова тем, что фыркнула и сложила руки на груди. Довольно неплохой, между прочим. Хотя, конечно, не такой впечатляющей, как у Юшен. Кто знает, быть может, это одна из причин, по которой она невзлюбила рыжую?

— Всё равно, это неприемлемо, — проговорил камердинер, садясь на диван рядом с Джу. — Я буду иметь серьёзный разговор по данному поводу с тем, кто тут заведует размещением.

— Смирение, старик, одна из добродетелей.

— С каких пор вы стали стремиться к добродетели, ваше благородие? — приподнял Матвей седые брови.

— Никогда не поздно начать.

— Не могу поверить, что мы будем сидеть здесь взаперти! — подала голос Юшен, воспользовавшись паузой в разговоре. — Такой большой красивый город, а мы словно в капкане!

— Не переживай, это ненадолго, — сказал я. — Когда приедем в Россию, нагуляешься вдоволь.

— Но я и здесь хотела!

— Перестань ныть! — напустилась на неё Мейлин. — Всем плевать, чего тебе хочется, ясно⁈

— Как и на твоё недовольство, сестрица, — тут же парировала хули-цзин. — Зря ты думаешь, будто кому-то интересно выслушивать твои жалобы на то, что тебя, бедняжку, увезли от войны триад, чтобы ты не пострадала. Хотя твой бедный папочка, наверное, рад-радёшенек, что избавился от такой занозы в заднице! Серьёзно, не представляю, как он выносил тебя все эти годы? Сколько тебе, кстати? Двенадцать?

— Не смей даже упоминать о моём отце, рыжая сука! — взвилась Мейлин, сжав кулаки, чем вызвала на красивом личике хули-цзин глумливую ухмылку. — Ты ему в подмётки не годишься и понятия не имеешь… Да у тебя самой-то есть родители? Или ты родилась прямо на панели⁈

— Родители есть у всех, — неожиданно серьёзно ответила Юшен. — Но не все сбагривают детей с глаз долой.

— А ну заткнись! И извинись!

— Так заткнуться или извиниться? Ты уж определись, сестрица, а то люди могут решить, что у тебя би-по-ляр-ка, — старательно выговорила явно недавно выученное слово Юшен.

Открыв для себя Интернет, лисица с энтузиазмом окунулась в его неизведанные дебри. Иногда она употребляла слова неправильно, то удивляя, то шокируя окружающих.

— Я заставлю тебя взять сказанное назад или пожалеть о том, что ты раскрыла свою поганую пасть! — пригрозила Мейлин. — Вот увидишь!

— Сгораю от нетерпения, — зевнула Юшен и достала веер. — Здесь душно, или кто-то потребляет слишком много кислорода? Жаль, нет окон — самое время проветрить.

Я уже собирался было приструнить обеих, но в этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл офицер в сопровождении двух солдат.

— Кто из вас господин Белозёров? — спросил он, обведя нас взглядом.

— Это я.

— Прошу пройти с нами.

— Не скучайте, — кивнул я девушкам и Матвею. — Старик, постарайся не дать им перегрызть друг другу глотки, пока меня не будет.

— Я бы смогла, — сказала Юшен.

— Да ты и яйцо в чае не сваришь сама! — прошипела Мейлин.

Я вышел за дверь, плотно прикрыв её за собой. Голоса сразу стихли.

— Сюда, — сказал офицер, и меня бодро отконвоировали по паре коридоров в приёмную, где сидел секретарь в военной форме.

Он разговаривал по телефону и при нашем появлении только слегка кивнул офицеру и указал на обитую дерматином дверь.

Меня впустили в большой, отделанный дубом кабинет, где сидели Вождь, Рапира, немецкий полковник и капитан с бионической рукой, которой он держал смартфон.

— Господин Белозёров, — представил меня Аничков, обращаясь к полковнику. — Тот самый прославленный охотник на революционеров и всякое инакомыслие, за которое ещё недавно был обласкан Его Величеством. Теперь же — почти мой соратник.

Я усмехнулся.

— Выдаёте желаемое за действительное, господин Аничков. Вам не к лицу.

— Всего лишь предвижу, — отозвался тот с улыбкой.

Полковник тем временем вышел из-за стола мне навстречу.

— Позвольте отрекомендоваться, — проговорил он по-русски с чудовищным тевтонским акцентом. — Отто фон Браун. Начальник отдела русского направления внешней разведки. Наслышан о вас и рад знакомству.

Он протянул руку. В светлых глазах застыло ожидание. Я стиснул на мгновение сухую, крепкую ладонь.

— Не могу ответить взаимностью, уж не обессудьте. Мы с вами враги.

Немец кивнул.

— Само собой. Вы патриот, но и я тоже. Однако сейчас мы оказались по одну сторону — судьба бывает непредсказуема. Значит, это ваша идея — переправить господина Аничкова через нас?

— Именно. Вы согласны?

— Разумеется. Но на подготовку уйдёт пара дней. Побудете пока у нас. Кстати, слышал, у вас обнаружились способности к магии. Это чудо, или вы скрывали даже это?

— А вы верите в чудеса? — спросил я.

— Иногда, — серьёзно ответил фон Браун. — Присаживайтесь, господин Белозёров. Обсудим, как Германия может помочь революции.

— Они ведь и до вас доберутся, — заметил я, опускаясь в кресло. — Слышали про мировой пожар?

— Это исключено! — резко ответил полковник, вернувшись за стол. — Германский народ абсолютно доволен справедливым правлением Его Величества кайзера Вильгельма.

— Очень рад за Его Величество, — сказал я. — Как и за германский народ.

— Сарказм здесь совершенно неуместен, господин Белозёров. — Возможно, в России назрело время перемен, но не у нас, оплоте европейской стабильности.

— Не будем ломать копья, господа, — решил вмешаться Аничков, проявлявший признаки нетерпения. — Давайте лучше обсудим, сколько денег сможет дать генштаб на наше общее дело.

— Это предстоит обсудить. У вас есть смета?

Вождь достал из внутреннего кармана пиджака сложенный пополам листок и протянул фон Брауну.

— Шрифт мелковат, но пунктов всё равно немного, — сказал он. — Уверен, вы оцените мою скромность.

Полковник не оценил. Читая, поднимал брови, подкручивал усы и качал головой, а затем отложил листок и сказал, глядя на Аничкова:

— Ну, и аппетиты у вас!

Вождь развёл руками.

— Всё на дело, заметьте. Если вы хотите, чтобы оно пошло, раскошеливайтесь.

— Я передам это в казначейство, но не думаю, что список удастся утвердить целиком.

— Лучше бы удалось, — с холодной улыбкой проговорил Аничков. — Вы ведь не хотите, чтобы русская революция провалилась из-за того, что кто-то пожалел пару миллионов марок?

— Как я сказал, ваша смета будет рассмотрена, — сухо ответил фон Браун.

Я не сомневался, что Аничков завысил реальные расходы раза в два. Уверен, что и полковник это понимал. Хоть и понимал, что всё равно придётся дать больше, чем нужно — надо ж и Вождю что-то в карман положить.

— Нам понадобится обсудить с вами риски, — сказал он, обращаясь ко мне. — Если вы решили нам помогать, то идите до конца.

— Что вы хотите знать?

Разговор продолжался минут сорок, в течение которых полковник что только не пытался у меня выведать, но остался крайне недоволен, ибо ничего не добился: я твердил, что занимался исключительно внутренними делами и ничего про остальное не знаю.

— Вы уверены, что господин Белозёров вам нужен⁈ — в конце концов раздражённо поинтересовался у Аничкова фон Браун.

— Как воздух, — не задумываясь, ответил Вождь. — Без него ничего не получится.

— Хорошо. Вам виднее. Полагаю, на этом пока всё. Я уведомлю вас о подвижках в рассмотрении вашей сметы.

— Буду ждать, — холодно улыбнулся одними губами Аничков, ставая. — Рапира, у нас есть несколько дней отлежаться.

Когда мы вышли, Вождь вдруг наклонился ко мне и шепнул так, чтобы не слышал конвой:

— Могли бы наплести что-нибудь про препятствия, которые нас ждут! Выжали б из этого колбасника все соки!

— Кажется, вы и так постарались, — отозвался я.

Аничков презрительно махнул рукой.

— Ерунда! У генштаба огромные ресурсы, и большая часть из них предназначена как раз для борьбы с Россией. Я не попросил и сотой доли, а ведь, по идее, все эти деньги немцы должны были отдать мне! И тогда больше ничего изобретать не понадобилось бы.

— Вы слишком уверены в себе, — сухо заметил я. — У вас мания величия. Берегитесь — это опасно.

— Ничего подобного. Вы просто не знаете, что я приготовил для царя-батюшки, — Аничков подмигнул. — Что, удалось заинтриговать?

— Пока не особо.

— Ну-ну, не притворяйтесь. Конечно, любопытно. Думаете, блефую? А вот и нет! Но — тссс! — он приложил палец к губам и, выкатив глаза, показал взглядом на конвой. — Не здесь!

— Собираетесь посвятить меня в свои планы? — удивился я. — Простите, не поверю.

— Кто знает, — снова посерьёзнев, сказал Аничков. — Кто знает, господин Белозёров. Может, и вам доведётся сыграть в них свою роль. Вольно или невольно. О, кажется, нам налево. А вам — в другую сторону. Пока, во всяком случае. Честь имею. Надеюсь, скоро увидимся.

Отвесив поклон, Вождь свернул с частью конвоя в коридор, ведущий в западное крыло, а меня повели в восточное. Оказалось, именно там мне и моим спутникам выделили скромные апартаменты. Когда я пришёл, девушки занимались распаковкой вещей под руководством Матвея.

Глава 3

— Есть проблема, ваше благородие, — тут же обратился ко мне камердинер. Вид у него был озабоченный. — Нам выделили недостаточно комнат. Всего лишь пять!

Я обвёл глазами присутствующих. Так, Матвей, Джу, Мейлин и Юшен. Ну, и я, конечно.

— Вроде, сходится, старик. Нас тоже пятеро.

— Вот именно! Не будем же мы принимать пищу в комнате одного из нас!

— А! Я понял, что ты имеешь в виду. Ну, думаю, немцы выделят нам ещё помещение, если им сказать.

— Я сразу же обратился с этим к офицеру, который нас размещал. Он ответил, что вы прекрасно уживётесь с одной из девушек. Кажется, он убеждён, что кто-то из них, если не обе, ваши любовницы.

— Точно не я! — выпалила, заливаясь краской, Мейлин.

— К сожалению, и про себя сказать этого не могу, — проговорила Юшен и облизнулась, глядя мне в глаза.

— Да, у нас проблема, — был вынужден признать я. — Где этот офицер?

— Не имею представления, ваше благородие, — развёл руками Матвей. — Он сразу же ретировался. Видимо, чтобы не спорить.

— И ты не удержал его?

— Я счёл невозможным применять силу в этом месте. Мне не до конца ясно наше положение.

— Хм… Ладно, всё правильно. Я попробую разобраться.

Выйдя в коридор, я обратился к конвойному:

— Кто занимается нашим размещением? Нам не хватает комнат.

Солдат неприязненно покосился на меня и пожал плечами.

— Не могу знать.

— В таком случае мне придётся бродить по зданию в поисках того, кто знает.

— Вам запрещено покидать покои. Это приказ коменданта.

— Неужели? И кто должен меня остановить?

Конвойные переглянулись. Взгляды у них стали беспокойными. Явно они сами не знали, как далеко могут зайти, выполняя приказ. Всё-таки, на пленников мы не очень походили, да и прибыли с «дорогим» гостем, которому командование выказывало определённое почтение.

— Мы, — выдавил из себя конвойный нехотя.

— Почему бы тебе просто не позвать того, кто нас сюда заселил? — предложил я.

— Нам не разрешено покидать пост. Но я могу позвонить, — солдат указал на стоявший возле стены телефон.

— Отличная идея! Приступай.

Сложив руки на груди, я прислонился плечом к стене, давая понять, что намерен дождаться исхода разговора.

Солдат подошёл к столику и поднял трубку.

— Герр лейтенант, — проговорил он спустя минуту. — Феликс говорит. Один из гостей утверждает, что им не хватает комнат. Просит вас подойти. Да, так точно. Понял.

Положив трубку на рычаг, он вернулся на своё место.

— Герр лейтенант ответил, что свободных комнат больше нет, — равнодушно проговорил он, не глядя на меня.

— Наверное, мой немецкий недостаточно хорош, — проговорил я. — И ты не понял, что будет, если мне не пойдут навстречу. Я не хочу портить вам жизнь, парни, но и жрать там же, где сплю, тоже не намерен. Смекаешь?

Солдат покосился на меня, но промолчал. Зато я почувствовал, как они с напарником напряглись.

— Где это ваш герр лейтенант?

Снова тишина. Ну, ладно. Я вам давал шанс.

— Пойду искать, — вздохнув, сказал я и двинулся по коридору мимо конвойных.

— Простите, но я вынужден вас остановить! — тут же преградил мне дорогу недавний собеседник.

Второй солдат расстегнул кобуру, но пистолет пока доставать не стал.

— И что вы, парни, сделаете? — поинтересовался я. — Застрелите меня? Это вашему командованию точно не понравится.

— У нас чёткий приказ, — выговорил, сглотнув, солдат. — Не позволять вам покидать покои без присмотра.

— Так под присмотром, значит, можно?

Конвойные переглянулись.

— Да, думаю, можно, — наконец, признал один из них, явно не желая доводить ситуацию до насилия.

— Ну, так проводите меня к вашему лейтенанту, — сказал я. — Хватит и одного из вас, если кто-то должен остаться присматривать за моими спутниками.

— Давай ты, Феликс, — кивнул второй солдат, отступая к стене, словно решение было принято.

Его напарнику не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Хотя было видно, как он недоволен и собой, и напарником.

— Прошу за мной, — сказал он и двинулся по коридору.

Идти оказалось недалеко: буквально через три минуты мы остановились перед дверью из орехового дерева с начищенной латунной табличкой. Мой провожатый постучал.

— Входите! — раздалось из-за двери.

— К вам один из… гостей, — подобрал после паузы слово конвойный, заглянув. — Он настоял на том, чтобы я проводил его сюда.

В ответ раздался трескучий поток ругательств, а затем в коридор выскочил офицер в очках с тонкой металлической оправой. Смерив меня раздражённым взглядом, он выпалил:

— Вы опять по поводу комнаты⁈ Я же сказал, что вам выделили все комнаты, которые были свободны!

— Позвольте объяснить вам всё с глазу на глаз, — улыбнулся я.

Офицер с сомнением взглянул на конвойного, потому, видимо, решил, что почти пленник ничего не сделает ему в его же собственном кабинете, и распахнул дверь.

— Входите!

Оказавшись в маленьком, скупо обставленном кабинете с большим портретом кайзера Вильгельма над письменным столом, я плотно притворил за собой дверь.

— Вас и так прибыло слишком много, — начал лейтенант, обернувшись. — Мы не рассчитывали на…

Он захрипел, так как мои пальцы стиснули его горло, перекрыв доступ воздуха к лёгким. Офицер попытался вырваться — естественно, безуспешно. Тогда он потянулся к кобуре. Я легко вывернул ему руку, так что глаза у него от боли вылезли из обрит.

— Не знаю, из какого захолустного баронства вы, герр лейтенант, выползли, чтобы занять здесь место хостесс, — проговорил я с подчёркнутой любезностью, — и меня это ни капельки не интересует. Но я — представитель древнего княжеского рода и не потерплю, чтобы со мной обращались, как с каким-то назойливым постояльцем. Вам это ясно, или мне пояснить? — с этими словами я сильнее сжал его горло, так что мой «собеседник» побледнел и, кажется, был готов потерять сознание.

Пришлось его выпустить.

Лейтенант едва не рухнул на пол. Удержаться ему удалось, лишь схватившись за удачно подвернувшийся стул. Когда он на меня взглянул, в его глазах полыхнула жгучая ненависть. Я сделал вид, что не заметил этого. Всё равно устраивать стрельбу — как и доводить инцидент до сведения начальства — он не станет, чтобы не потерять лицо. Именно поэтому я и предложил пообщаться без свидетелей — чтобы оставить ему такую возможность.

— Итак, могу я рассчитывать на ещё одну комнату, чтобы принимать пищу? Кажется, это не так уж много.

Офицер откашлялся.

— Хорошо! — просипел он. — Получите! Я распоряжусь!

— Премного благодарен, — я отвесил шутливый полупоклон. — Я знал, что мы найдём общий язык, если поболтаем чуть подольше. В конце концов, дворяне всегда понимают друг друга, в какой бы стране ни родились, верно? Мы же оба цивилизованные люди, в конце концов.

Лейтенант моего мнения явно не разделял. Но спорить не стал. Возможно, ему было больно говорить.

— Не смею отвлекать вас долее от дел, — сказал я и вышел в коридор.

При моём появлении солдат встрепенулся.

— Вот и всё, — кивнул я ему. — Можем возвращаться.

Сообщение о том, что ещё одна комната будет, все, кроме Юшен, восприняли с облегчением.

— Я почти не занимаю места, — сказала хули-цзин, сокрушённо качая рыжей головкой. — Вы бы и не заметили моего присутствия, господин. Стоило ли беспокоиться?

— Похоже, чтобы я беспокоился? — приподнял я брови.

Через полчаса все вещи были распакованы и разложены. Матвей придерживался убеждения, что, на какой бы срок человек ни занимал место, где остановился, следует обустроить его с максимальным комфортом. Стоящих у двери чемоданов он не признавал.

Вскоре заглянул один из конвойных и сообщил, что обед подан. Оказалось, для нас накрыли стол в соседнем помещении. Не обманул герр лейтенант — дополнительную комнату нам выделили.

Отдав должное картофельному салату с сосисками и ветчиной, обжаренной в масле лапше, рыбным палочкам и свинине, мы выпили кофе и разбрелись по своим спальням — отдыхать. Недовольна осталась только Юшен, предпочитавшая иную кухню. Мейлин поначалу подозрительно отнеслась у угощению, но потом распробовала и смела всё. Матвей и Джу по моему настоянию трапезничали с нами: было бы глупо разделять обед на господский и для слуг, ибо помещение для этого у нас всё равно было только одно.

А часа через два — я как раз успел подремать — заявился Рапира и мрачно сообщил, что Вождь-де желает выпить со мной шнапсу и поболтать. Так что мы с ним пошли в покои Аничкова. Видимо, телохранитель пользовался у генштаба доверием, потому что конвойные с нами не пошли.

Устроили Вождя ничем не лучше нас. И местная охрана у его двери тоже имелась.

— Господин Белозёров, — обрадовался Аничков, когда я вошёл к нему. — Ну, как вам тут? Сносно?

— Вполне. Вижу, вы здесь не впервые.

Вождь кивнул.

— Приходилось бывать. Где только не приходилось, если уж на то пошло. Шнапс?

— Не откажусь.

— Вот и славно. Смажем беседу.

Аничков кивком отослал телохранителя и наполнил два стакана прозрачной жидкостью из бутылки с цветастой этикеткой.

— Фруктовый. Не самый мой любимый вид, но в гостях не придираюсь.

Он протянул мне один из стаканов и сел в глубокое дубовое кресло. Я устроился в другом, правее.

— Что ж, в Германию мы добрались без проблем, — сказал Аничков, побалтывая шнапс, хотя льда в нём не было. — Какие ваши прогнозы на проезд в Россию?

— Всё зависит от того, есть ли в генштабе наши люди, — честно ответил я.

— Наши — то есть, ваши? — уточнил Вождь. — Вернее, агенты русской контрразведки.

— Именно.

— Это исключено.

— Тогда прогнозы положительные.

Аничков кивнул, словно это и ожидал услышать.

— Собственно, я хотел спросить о другом. Что вы собираетесь делать на родине? У меня большие связи, и я мог бы оказать вам содействие. В обмен на небольшие услуги, которые не потребуют от вас никаких усилий, позвольте заметить.

Я усмехнулся.

— Ну, разумеется!

— Вы напрасно воспринимаете меня, как врага, — серьёзно проговорил Аничков и сделал большой глоток шнапса. — Я ведь не призываю вас становиться революционером и свергать царя. Просто дать кое-какие полезные сведения. Возможно — советы. А взамен я помогу вам. Если скажете, чего хотите.

Я откинулся на спинку кресла. На самом деле, хороший вопрос. И у меня было время подумать над ответом на него. Вот только Вождю об этом говорить я не собирался. Потому что ему в моём плане предстояло сыграть роль, на которую он добровольно никогда бы не согласился.

Глава 4

Аничков сверлил меня взглядом, явно считая, что смог меня заинтересовать. Как же ему хотелось привлечь на свою сторону человека, досконально разбирающегося в тонкостях работы Охранного отделения! Да, это был бы знатный улов. И, возможно, будь на моём месте обиженный мальчишка, каким он меня видел, у него бы даже и выгорело. Удавалось же социалистам промывать мозги юнцам из аристократических семей. Идеализм — отличная приманка для молодых и неокрепших умов. К счастью, я не таков. И единственный идеал, который был в моей жизни, я уже утратил. Едва ли господин Аничков способен предложить мне что-то равноценное взамен. Даже смешно делается от подобной мысли.

— Полагаю, в России мне придётся представлять интересы триады, — ответил я уклончиво. — У меня с собой инструкции от господина Ма.

Аничков кивнул.

— Это понятно. Моим китайским партнёрам нужно защищать свои инвестиции в моём лице. Так что, в некотором смысле, вы соглядатай, господин Белозёров. Нравится вам эта роль или нет.

— Ничего не имею против неё, — ответил я, поставив стакан со шнапсом на подлокотник, так ни разу из него и не отпив. — Не впервой.

Вождь проследил за моим жестом и отхлебнул горячительного напитка. Лицо его слегка раскраснелось — то ли от алкоголя, то ли от напряжения. Хотя, скорее, первое.

— Только не думайте, что вам удастся мною помыкать, — сказал он. — Вы — вроде связного, не более того. На мои решения повлиять вам не удастся. Разве что вы решите меня убить, — он улыбнулся, давая понять, что тут мне едва ли светит удача. — Но, кажется, вы отказались от этого намерения.

— Отказался. И сообщил вам об этом. Если бы хотел — уже попытался бы.

— Поэтому я и предлагаю вам помощь. Вернее, взаимовыгодное сотрудничество, если вам это легче принять. Вы сейчас находитесь в подвешенном состоянии, господин Белозёров. Империя от вас отказалась, семья изгнала — полагаю, не без облегчения — а триада далеко. По большому счёту, у вас есть только я. Вернее, буду, если вы этого захотите. И заметьте — я не пытаюсь вас обратить в социализм. Речь идёт о партнёрстве. У вас есть свои планы — ради Бога, осуществляйте их.

— Не уверен, что вы мне нужны, господин Аничков.

Мой собеседник тонко улыбнулся.

— Как вы думаете, почему триады мне помогают?

— Предполагают, что ваши сторонники в Китае одержат верх над монархией, и тогда им это зачтётся.

— Совершенно верно, — кивнул Вождь. — И они проявляют в этом вопросе похвальную дальновидность. Почему бы и вам не поступить так же?

— Уже хотя бы потому что в России вам не победить.

— То есть, вопрос всё-таки в том, кто останется победителем?

— В том числе.

— Хорошо. Рад слышать. Значит, есть надежды, что вы присоединитесь к нам, если убедитесь, что наше дело верное?

Я пожал плечами. Пусть думает, как хочет.

Аничков расценил это как завуалированное согласие и снова ринулся в бой.

— Вы заблуждаетесь на счёт того, что нам ничего не светит в России. Понимаю: вам кажется, что серьёзных предпосылок для того, чтобы нас поддержали народные массы, нет. В отличие от Китая. Так?

Я кивнул.

— Совершенно верно. В Поднебесной у подавляющего большинства населения крайне тяжёлая жизнь. Почти ни у кого нет своего отдельного жилья, люди ютятся в крошечных квартирах по несколько семей, работы на всех не хватает, зарплаты мизерные, существует ограничение на количество детей, которых можно заводить, для нарушителей — штрафы. Которые большинство не в состоянии выплатить. Поэтому женщин заставляют делать аборты. Полиция коррумпирована, а триады почти всесильны, даже аристократам приходится с ними считаться и зачастую пользоваться их услугами или даже платить дань. В России дела обстоят совершено иначе. Простолюдины живут вполне прилично, даже крепостные. У них есть права, и они соблюдаются, потому что монарх понимает: массы нужно держать в спокойствии. Перегибы опасны. Аристократия его в этом поддерживает. Произвол, конечно, случается, но не приобретает особых масштабов. А главное — дворянство ни за что не пойдёт на смену государственного строя. Потому что он его полностью устраивает.

— Она не всесильная, господин Белозёров, — проговорил Аничков, как только я замолчал. — Но вы правы — нужно потрясение.

— Вот именно, — согласился я. — А его не предвидится.

Аничков улыбнулся, но глаза его остались холодными — глаза акулы, кружащей вокруг добычи, примериваясь, как бы её получше ухватить и уверенной, что деваться бедолаге некуда.

— Если условий нет, их нужно создать!

Я усмехнулся.

— И вы собираетесь этим заняться?

— Ну, разумеется! — серьёзно ответил Вождь. — Почва удобрена, сторонники революции есть и в рядах дворянства, и в рядах армии — что бы вы ни думали. Их немного, ибо идеалистов всегда не хватает. Но лиха беда начало.

— Да, ваша красная зараза разносится по миру, как поветрие. Но сколько, по-вашему, займёт времени создание этих самых условий?

Вождь пожал плечами.

— Может быть, годы, а может, и месяцы. Всё зависит от того, как пойдут дела. Думаете, я возвращаюсь в Россию, просто потому что соскучился?

— Полагаю, у вас есть план.

— Само собой. Конечно, я вас в него не посвящу. Но уверяю: дело выгорит! И тогда самым важным будет отделить зёрна от плевел.

— То есть, перебить тех, кто будет не согласен со сменой власти?

Аничков кивнул.

— Чистки — это первое, что делает новый режим. В числе кого вы хотите оказаться, господин Белозёров? Волков или овец?

Признаться, слова Аничкова меня заинтриговали. Явно он на что-то рассчитывал, причём в ближайшее время. Но внутри России кризис ему не создать. Аристократические кланы сильны и власть никому не уступят. Если даже какой-то из кланов создаст коалицию с целью переворота, то лишь для того, чтобы сменить правящую династию — то есть, забрать власть себе. Но точно не ради того, чтобы отдать её какому-то фанатику с идеями о социальном равенстве. Простолюдины же слишком привыкли к своему положению, чтобы выступить разом. Нет, тут кроется что-то иное…

Внешний удар!

Вот, что готовит Вождь! Я едва сдержался, чтобы не выдать своё озарение. Даже взял стакан и уставился в него, маскируя выражение лица. Взять себя в руки!

Что это может быть? Думай, ведьмак, соображай!

Нет, не ведьмак… Впрочем, неважно! Это сейчас вообще не главное. Надо понять, на что рассчитывает Вождь.

— Вижу, вы задумались, — сказал Аничков. — И правильно. Конечно, всегда можно уехать. Но что за судьба у вечного мытаря? Это не для вас. Вы и в Китае всего ничего пробыли — вон, как ухватились за возможность на родину вернуться. Да и амбиции у вас имеются. И я дам вам их реализовать. Какая вам, в сущности, разница, кто будет у власти? Вы же служите не людям, а стране. Верно?

Ох, плетёт! Прямо кружево! Не зря у него столько сторонников. И ведь преданных! Вон тот же Рапира — в огонь и воду за него готов. Или Ворон, который уже в России со списком военных, готовых поддержать Аничкова. Иначе говоря — предателей, изменников.

— Вы не убедите меня, что у вас что-то получится, — сказал я. — Всё это слова, не более. Понятия не имею, что вы собираетесь делать в России, но всё это очень быстро закончится. Зря вы думаете, что без меня вас не найдут. Выследят, как миленького. И в тот момент лучше всего для меня будет оказаться как можно дальше от вас.

Вождь подался вперёд, глядя мне в глаза.

— Так ведь вы уже себя запятнали, господин Белозёров, — проговорил он другим тоном. — Или думаете, я вас выгораживать стану, если меня возьмут?

— Не станете, ясное дело. Но кто вам поверит? Меня ведь больше не существует.

— Ну, это вы зря! — откинулся обратно на спинку кресла Вождь. — Поверят, не сомневайтесь. У меня и доказательства найдутся. Да я ваше участие ещё и приукрашу, уж будьте уверены. Так что по всему выходит, что вам либо с нами — либо за границу. И носа оттуда не казать на родину.

— Смена тактики, значит, — усмехнулся я. — Решили запугать?

— Отнюдь. Уверен, вы не такой человек. Просто обрисовываю положение вещей. А вы уж сами решайте, как поступить. Предложение моё о сотрудничестве в силе. У меня огромные ресурсы. Сейчас у вас нет ничего, а может быть всё! И я не преувеличиваю.

Он залпом допил остатки шнапса и со стуком поставил пустой стакан на круглый журнальный столик, как бы ставя в этом разговоре точку.

— Ладно, спасибо, что пришли и выслушали. К сожалению, мне через десять минут нужно встретиться кое с кем из местных шишек. Не думаю, что вы примете решение до нашего приезда в Россию, так что больше вас своей болтовнёй донимать не буду. Приятного вечера.

Вернувшись в свои покои, я подошёл к большому бронированному окну без ручек, отдёрнул тяжёлые занавески и уставился на город.

Берлин — столица Германии. Политического и военного центра современной Европы. Наш главный враг. Страна, наращивающая технологические мощности, милитаристическая и амбициозная, вступающая в коалиции с другими странами. Готовящаяся потягаться с Британией за владычество над морями и колониями. Она-то будет рада, если Россия испытает потрясение и…

Стоп!

От догадки я прямо обмер.

Ну, конечно, как же я мог быть так слеп⁈ В этом всё дело!

Грядёт большая война, и Вождю об этом известно! Она и станет тем потрясением, которым планирует воспользоваться Аничков. А немцы ему, конечно, помогают. Они нападут на Британию, а Россия будет вынуждена вступить в драку, ибо наш император английскому родственник, и между странами есть договор о военной помощи. Кайзера это не устраивает. Ему нужно вывести Россию из игры. Пока наши войска будут сражаться за союзника — что, конечно, вызовет недовольство в среде и простых людей, и аристократии, так как война эта в России никому не нужна — революционеры будут разлагать страну изнутри, подогревая это недовольство. И в этих клещах Вождь собирается устроить переворот, заручившись помощью военных чинов, которым либо промыл мозги, либо посулил несметные богатства. Конечно, это представители не самых влиятельных родов империи, но таких много на руководящих должностях. И их влияние на ход войны будет заметно. Проклятье! Так вот, каков план…

В дверь постучали.

— Да! — откликнулся я чересчур резко.

Заглянула Джу.

— Прошу прощения, господин. Мейлин просила узнать, не сможете ли вы её принять.

Глава 5

Слова Джу меня удивили. Никак не ожидал, что дочка Сяолуна изъявит желание со мной пообщаться. К тому же, я не представлял, что ей могло от меня понадобиться.

— Что ж, скажи, что у меня найдётся минутка, — кивнул я. — Пусть приходит.

— Слушаюсь, господин.

Джу исчезла, а спустя пару минут раздался стук в дверь.

— Не заперто, — откликнулся я.

Вошла Мейлин. Девушка успела переодеться: теперь на ней был свободный брючный костюм из синего шёлка, застёгнутый под горло. На ногах — мягкие белые тапочки.

— Только не думай, что я в восторге от того, что пришла, — сходу заявила она мрачно. — Мне пришлось.

Я удивлённо приподнял брови.

— Неужели? И что тебя заставило? Надеюсь, непреодолимая влюблённость?

Девушка презрительно фыркнула.

— Ещё чего! Размечтался!

— Вообще-то, нет. Так зачем пришла?

— Отец велел заниматься с тобой развитием Ци, — нехотя ответила Мейлин. — Он взял на себя это обязательство, но, раз его тут нет, оно ложится на меня.

— Это ты сама так решила?

— Конечно, нет! Отец приказал.

Я задумался. С одной стороны, будут ли такие занятия эффективны? Явно же девушка не горит желанием со мной возиться — и это мягко сказано. С другой стороны, скорее всего, халтурить совсем уж откровенно ей не позволит совесть. В конце концов, она ведь могла вообще мне ничего не говорить. Так почему бы не воспользоваться возможностью прокачаться?

— Что ж, тогда давай начнём, — ответил я. — Если твой отец считает, что ты потянешь, то почему бы и нет?

— Я-то потяну! — буркнула Мейлин. — Насчёт тебя не уверена.

— Ну, не попробуешь — не узнаешь, верно? С чего начнём?

Девушка разочарованно вздохнула. Явно рассчитывала на то, что я откажусь.

— Отец сказал, что открыл тебе все узлы, кроме коронного. Это правда?

— Ну, мне он сказал то же самое, так что, наверное, да.

— Насколько я знаю, такого не бывает.

Ага, значит, старик не соврал.

Я пожал плечами.

— Не могу комментировать, так как не разбираюсь. Будем исходить из того, что это правда.

— Так ты видишь узлы и потоки Ци в себе?

— Вижу.

— Хм… — явно Мейлин пребывала в недоумении. — Ладно. Лучше всего развивает данный навык гимнастика, которая называется «тайцзи». Слышал о такой?

Я отрицательно покачал головой.

— Так я и думала, — снова вздохнула Мейлин. — Данная дисциплина рассматривается одновременно и как внутреннее боевое искусство, и как философия. Но главное — она позволяет достичь Высшего предела — то есть, раскрыть верхний энергетический узел и прийти в гармонию с силами вселенной.

— Что значит внутреннее боевое искусство? — спросил я.

— Мы — наш главный враг, — ответила Мейлин. — Нельзя побеждать других, не победив себя.

Я кивнул.

— Ясно. Ну, так и с чего начнём-то?

Девушка подошла ближе и остановилась в шаге от меня. Брови у неё были нахмурены, губы сжаты. Всем своим видом она демонстрировала, как не хочется ей этого делать.

— Чтобы добиться открытия узла Байхуэй, нужно регулярно прогонять Ци по всем узлам, постепенно расширяя, таким образом, каналы. Путь энергии начинается вот отсюда, — Мейлин указала на мой рот. — Это узел Женьчжун. Затем Ци движется вниз, проходит через Таньчжун, питая Инь, — палец девушки опустился в область солнечного сплетения, не касаясь меня. — Далее энергия попадает в Цихай, потом — в Хуэйинь, где претворяется в Ян, и затем начинает подниматься к узлу Минмень, — тут моя наставница слегка надавила на мой позвонок, чтобы я понял, о каком месте идёт речь. — Далее Ци попадает в Линтай, где насыщает Ян, и отправляется в Фэнфу, — я почувствовал мимолётное прикосновение к основанию черепа. — И лишь затем устремляется к коронному узлу Байхуэй.

Девушка отступила, взглянув мне в глаза.

— Чем чаще делать гимнастику, тем больший будет эффект. Не всем удаётся раскрыть лепестки лотоса, но даже прокачка остальной системы делает мага гораздо сильнее. Да и обычного человека — тоже.

— Ты унаследовала Дар своего отца? — спросил я.

Девушка нехотя кивнула.

— Да, само собой.

Значит, способности Сяолуна не случайны — как у некоторых одарённых, заполучивших кристаллы. Такие люди не способны передавать Дары потомкам, но сами ими пользуются. Правда, в большей части мира это считается незаконным, и люди вынуждены скрывать свои магические возможности.

— И что ты умеешь? — спросил я.

— Неважно! Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня. Перейдём к упражнениям. Для начала займи начальную стойку. Спину прямо, ноги на ширине плеч, руки согни в локтях и выстави ладони перед собой. Вот так, — и девушка застыла в описанном положении. — Теперь начинаем двигаться вот так, очень плавно, чувствуя каждое движение. Нет, всем телом. Никаких отдельных движений! Ещё раз. Представь, что гладишь гриву коня.

Всего мы попробовали пять поз с переходами. Мейлин оказалась придирчивым учителем. Но меня это радовало, ведь это означало, что она отнеслась к данному отцу обещанию с полной серьёзностью и ответственностью.

Наконец, она заявила, что на сегодня достаточно.

— Можешь отработать их до завтра, если хочешь, — сказала девушка, направляясь к двери. — Это в твоих интересах. Моё дело — показать. Твоё — трудиться.

— Премного благодарен за науку, — ответил я.

— Благодари отца, — бросила Мейлин, прежде чем исчезнуть за дверью.

Оставшись один, я сел в кресло и достал телефон. Компьютера в покоях не было, но средств связи нас не лишили. Что, кстати, мне удивило. Тем не менее, интернет у меня был, так что я занялся поисками новостных каналов, делая подборку сообщений о том, как движется наращивание военных мощностей Германии. Судя по всему, обороты набирались. Страна кайзера готовилась к войне, и Британия не могла этого не замечать. Соответственно, отвечала тем же. В Африке уже имели место несколько приграничных стычек между колониями. Эксперты считали, что в конце концов они и послужат поводом к объявлению войны.

Чтение заняло у меня несколько часов. Во внешнюю политику я мало углублялся, ибо до сих пор занимался по долгу службы внутренними проблемами. Теперь же картина становилась для меня всё шире и объёмнее.

Мои штудии прервало появление камердинера, который сообщил, что ужин подан, и ждут только меня.

— Я обнаружил признаки обыска, когда распаковывал багаж, — сказал Матвей, пока мы шли в столовую. — Все чемоданы были осмотрены.

— Ну, это неудивительно, — пожал я плечами. — Было бы странно, поступи немцы иначе.

— Вы не обеспокоены? — камердинер взглянул на меня как-то странно.

— А что должно меня обеспокоить?

— Ваш Родник, господин. Я опасался, что вы оставили его в багаже.

— Но ничего не сказал, когда мы вылетали.

— Это только сейчас пришло мне в голову. Простите, но я вообще не думал, что у вас есть Источник. Или у вас его нет?

— Есть, старик. Правда, пришлось прихватить его тайком. Думаю, Павел не дал бы мне его добровольно. Да и времени ждать, пока он получит разрешение открыть родовое хранилище, не было. Меня ж выставили за порог в рекордные сроки.

— Как же вы достали Родник? — удивился камердинер.

— Неважно. Главное, что он у меня есть. И не беспокойся, немцы его не нашли. Думаю, они искали именно его и были весьма разочарованы. Попади он к ним в руки, и Вождь обрёл бы весьма действенный рычаг давления на меня.

— Вы носите его при себе? — нахмурился Матвей. — Это довольно рискованно.

— Но не так, как оставлять в багаже. Не волнуйся, с ним ничего не случится. Он надёжно спрятан.

Камердинер скептически покачал головой. Он понятия не имел о том, что у меня есть астрал, куда можно складывать целую кучу всего. Ему бы это и в голову не пришло: здешние маги подобными возможностями не обладают, ведь у них нет фамильяров.

— Немцы готовы наложить лапы на любые Источники, — проговорил Матвей. — Они постоянно занимаются поисками артефактов, Родников, костей титанов и их крови. Для этого кайзер даже учредил особый орган — институт, официально занимающийся исследованием германской истории и культурного наследия, а на деле ведущий раскопки везде, где только может. И цель у них одна — собрать как можно больше магических артефактов. Кайзер Вильгельм верит, что они помогут ему выиграть войну.

— Пусть верит, — сказал я, входя в столовую. — Как только люди начинают полагаться на подобные вещи, их дело швах.

— Нет, если артефакты работают, — сказал Матвей. — И если есть маги, умеющие ими пользоваться.

— Оставим эту тему, — улыбнулся я собравшимся за столом девушкам. — Дамам такие вещи не интересны. Расскажи лучше, как ты жил в Германии в молодости. Раз уж у нас нет возможности осмотреть достопримечательности, будем довольствоваться твоими байками.

— Это было не совсем в молодости, господин, — отозвался Матвей. — И это вовсе не байки. Если угодно, кое-что расскажу.

— Мы будем счастливы, — расплылась в сахарной улыбке Юшен. — Правда, девочки?

Джу кивнула, не считая возможным возражать, а Мейлин равнодушно пожала плечами. Мол — делайте, что хотите. Мне всё равно.

— Что ж, раз всем интересно, пожалуй, поведаю о своём первом задании, — ничуть не смутился Матвей. — Видите ли, было время, когда я служил в разведке, — начал он, пригладив усы. — Приходилось выполнять задания по всему миру. Длилось это недолго, но я успел побывать почти во всех странах Европы и кое в каких колониях — пока меня не призвали на иную службу, — тут он бросил взгляд на меня, намекая, что ему пришлось сменить деятельность агента на более спокойную — камердинера молодого барина. — Так вот, довелось выполнить одно задание и в Германии.

Матвей излагал складно, неспешно, делая драматические паузы и прерываясь на еду, так что его история — одна из многих, что я слышал от него за свою жизнь — длилась почти всю трапезу. Ему удалось заинтересовать девушек, ибо он был мастерским рассказчиком. Иногда они задавали ему вопросы, на которые камердинер с удовольствием отвечал.

— Вам бы книги писать! — восхищённо сказала в конце Мейлин. — Заработали бы кучу денег!

— Возможно, я займусь этим на пенсии, — уклончиво ответил старик, улыбнувшись. — Если не найду занятия поинтереснее.

— Мне кажется, у вас прекрасно получилось бы, — поддержала соседку Юшен. — Жаль, я не умею читать. А так обязательно заимела бы ваши книги. Уверена, они были бы просто потрясающими!

— Ты не умеешь читать⁈ — удивлённо уставилась на неё Мейлин.

Матвей приподнял брови и тоже воззрился на хули-цзин.

Та сообразила, что ляпнула лишнего.

— Я имела в виду — по-русски, — нашлась она. — Пришлось бы ждать перевода. А это было бы так томительно.

— Ну, значит, вам повезло, что я ещё не написал ни одной, — помедлив, проговорил камердинер. Бросив на меня быстрый взгляд, он кивнул Джу. — Думаю, самое время перейти к чаю.

Когда мы допивали по второй чашке, в дверь постучали, и через секунду, не дожидаясь ответа, заглянул один из охранников.

— Прошу прощения, — проговорил он. — Господин Белозёров, полковник Гольц просил вас навестить его.

— Сейчас? — спросил я.

— Так точно. Дело срочное.

Ну, дела у них тут все такие, но, раз просит, почему бы не узнать, в чём дело.

Поднявшись из-за стола, я отвесил дамам полупоклон, как бы извиняясь, что вынужден их покинуть, и отправился с солдатом.

Глава 6

Полковник Гольц оказался немолодым офицером с бледно-голубыми водянистыми глазами, коротко стриженными соломенными волосами и закрученными вверх усами — такими же, какие носил кайзер Вильгельм Третий. Форма сидела на нём так, что было очевидно: её шили на заказ, причём весьма тщательно подгоняли под фигуру. На груди гордо красовался голубой «мальтийский» крест — особая награда за заслуги перед короной.

— Господин Белозёров, — кивнул полковник, когда я вошёл. — Добрый вечер. Моя фамилия Гольц. Надеюсь, не прервал ваш ужин?

— Разве что самую малость. К счастью, чай был не так хорош, как в Китае, так что жалеть особо не о чем.

Офицер кивнул.

— К сожалению, у нас не так много средств, чтобы покупать лучшие образцы, — сказал он. — Прошу, садитесь.

Он указал на кресло и, как только я в нём расположился, занял место напротив, а не за большим письменным столом из красного дерева, над которым висел большой портрет германского императора в широкой золочёной раме.

— Мне поручено с вами поговорить, — начал Гольц, положив ногу на ногу. — Не вашим давним противником, господином Аничковым, разумеется. Генералом Штольбергом.

— Внимательно вас слушаю, полковник, — кивнул я. — Раз уж моя скромная персона вызывает такой интерес, почему бы и не побеседовать?

— Господин Аничков просветил нас относительно того, кем бы были прежде. Разумеется, у нас нашлось ваше досье, хоть и не такое полное, как хотелось бы.

— Только не пересказывайте мне мою биографию, умоляю! — улыбнулся я. — Она мне прекрасно известна.

— Разумеется, — кивнул Гольц. — Я и не собирался. Но упомянуть пару фактов придётся — чтобы вам стала ясна цель нашего разговора.

— Что ж, это я смогу пережить. Продолжайте, полковник.

— Вы занимались политическим сыском. У нас такой тоже имеется, как вы понимаете. И я тесно общаюсь с его руководством.

— Понимаю. Вербуете агентов.

— А вы этим не занимались, господин Белозёров?

— Лично — нет. Для этого существует особый отдел.

— Я к тому, что знаю, как много известно людям на должностях вроде той, какую занимали вы. И какие у них обширные связи.

— Хотите предложить мне работу, полковник?

— В общем, да. Сотрудничество.

— Я уже сотрудничаю с революционерами. Боюсь, мне будет трудно совмещать две ставки.

— Уверен, что нет. И потом, господин Аничков вам ведь не платит?

— Нет, увы.

— А триада? — осторожно спросил Гольц.

— Немного. Я в некотором роде представляю её интересы. Вернее, буду представлять, когда мы прибудем в Россию.

— Генштаб готов предложить вам десять тысяч золотых марок за согласие сотрудничать и по пять тысяч в месяц. Плюс наградные за особо ценные сведения.

Я присвистнул.

— Щедрое предложение.

Очевидно, немцы решили, что, раз я с Вождём, значит, перешёл на его сторону и готов предать родину.

— Весьма щедрое, — согласился Гольц. — И мы делаем такое далеко не каждому, уверяю.

— Не сомневаюсь. Но у меня больше нет доступа ни к каким сведениям, да и связи оборваны. В России я считаюсь погибшим. Так что вам буду совершенно бесполезен.

— Отнюдь, — качнул головой полковник. — Из человека ваших талантов и осведомлённости о внутреннем положении в стране вышел бы прекрасный агент. И даже лучше, что вас как бы не существует. Это развяжет вам руки.

— Вы хотите, чтобы я собирал какие-то конкретные сведения? — спросил я, желая узнать, что именно интересует немецкую разведку.

— Если согласитесь, то через некоторое время получите инструкции, — уклончиво ответил полковник. — Ничего опасного вам не будет предложено, уверяю.

Ну, конечно! Ещё скажи, что такого ценного сотрудника вы будете беречь, как зеницу ока.

— Генштаб не рискнёт лишиться такого кадра, как вы, господин Белозёров, — словно прочитав мои мысли, сказал Гольц.

Я его прекрасно понимал благодаря оставшемуся у меня китайскому коммутатору, а вот у полковника такого не было, поэтому мне приходилось говорить по-немецки и подбирать слова, отчего могло показаться, будто я раздумываю над предложением Гольца. Кажется, он так это и воспринял, ибо продолжил убеждать:

— Вам нечего опасаться, господин Белозёров. Судите сами: от вас будет требоваться лишь выполнение простых заданий, к тому же, вы будете находиться под покровительством господина Аничкова. А при вашем знании местности, так сказать, вам ничего не будет стоить избежать опасности, если таковая всё же возникнет. По сути, вам не придётся делать ничего такого, чего бы вы уже не согласились делать для нашего красного друга.

Я усмехнулся.

— У вас своеобразное представление о дружбе, герр полковник. Если я соглашусь, мы с вами тоже подружимся?

Гольц серьёзно кивнул.

— Разумеется. Друзья Германии — мои друзья.

— И что же, по-вашему, я буду делать для господина Аничкова?

— Помогать ему избегать тех, кто будет его ловить. Ваших недавних подчинённых.

— Но это явно не то, что нужно от меня вам.

— Это, в том числе. Плюс сбор кое-каких сведений. Вам, как человеку, знающему о работе системы почти всё, это будет нетрудно сделать. Риски минимальны. А деньги хорошие.

— Суммы приличные, — согласился я, делая вид, что задумался над предложением. Но требовалось убедить Гольца, что мне действительно нужны деньги, и я готов продаться. Поэтому, немного помолчав, я сказал: — Но вы так смачно описали мои ценные способности, что мне стало очевидно: они стоят больше.

Полковник вперился в меня неподвижным взглядом. Его бледно-голубые глаза застыли, как у тигра, увидевшего добычу и готовящегося прыгнуть на неё из зарослей.

— Сколько вы хотите, господин Белозёров? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Прибавьте к тому, что назвали, по пять тысяч и считайте, что уговорили меня подумать над предложением генштаба, — ответил я.

— Хорошо. Если согласитесь, получите. Но не больше. Как я сказал, наш бюджет далеко не резиновый.

Я поднялся, заканчивая разговор. Немцы могли бы давить на меня, если б у них оказался в руках мой Родник. Теперь же им оставалось только покупать. А это не совсем то, на что привыкли полагаться офицеры разведки кайзера. Кнут и пряник — вот их метод. Первого у них нет, значит, придётся убедить Гольца, что в моём случае вполне достаточно второго. Сыграю алчного мальца, разобиженного тем, что его выставили из страны. Но торопиться нельзя. Если соглашусь слишком быстро, полковник непременно заподозрит, что я планирую его надуть. В генштабе не дураки сидят. И конкретно этот офицер — явно опытный разведчик. Иначе его не было бы здесь, он не был бы полковником, и совершенно точно ему не поручили бы разговор со мной.

— Честь имею, — кивнул я прежде, чем выйти в коридор, где меня поджидал конвойный.

— Всё, веди назад, — сказал я ему. — Может, без меня там ещё не весь чай выдули. От разговора с вашим полковником аж в горле пересохло, — подмигнув, я двинулся вперёд.

Дорогу я запомнил. Всегда так делал — срабатывала выработанная годами привычка.

Глава 7

Под окном безупречным строем прошествовали выкрашенные в полевой зелёный немецкие бронеходы — «Грендели». Двигались они немного неуклюже, переставляя суставчатые конечности и покачивая установленными на спинах пушками, но в бою показывали себя отменно, быстро перемещаясь по пересечённой местности и практически не имея отдачи во время залпа. За ними проехала колонна плоских, как консервные банки со шпротами, танки. На мой взгляд, этот вид техники куда лучше бронеходов, представляющих куда более удобную мишень, но многие страны упорно производили их — от таких вот тяжёлых артиллерийских до совсем небольших, оснащённых пулемётами и гранатомётами. Гражданские варианты тоже существовали. Их использовала полиция и частные охранные компании. У аристократов, разумеется, тоже имелись такие. У некоторых — целые армии. Большая часть пилотировалась, но часть подобных машин была роботизированной. Правда, такие использовались разве что для патрулирования периметра — на большее их электронных мозгов не хватало.

Последними в колонне проехали три платформы на толстых колёсах. Они везли укрытые брезентом вертолёты. Над улицей парили дроны, следившие за тем, чтобы на транспорты не было совершено нападения. Британские спецслужбы не бездействовали и при любом удобном случае старались организовать диверсии. То и дело в новостях писали о взрывах на заводах, мостах и магистралях. Убивали политиков и военных. Зачастую для подобных акций вербовались местные жители, так что работы у контрразведки и службы безопасности хватало. Они тесно взаимодействовали с политическим сыском, ибо некоторые исполнители совершали диверсии именно из таких соображений. При этом даже считали себя истинными патриотами. Так что Гольц не соврал, говоря о том, что знаком со многими чинами из политического сыска. Как и я. Тут он был прав. Мне были хорошо известны люди, занимавшиеся противодействием шпионажу в России. И их методы — тоже. Я действительно мог бы стать полезным немецкой разведке, но мне было нужно, чтобы она стала полезна мне. Как и Аничков с его сторонниками и ресурсами. И, если всё пойдёт, как я задумал, то именно так и случится.

Отвернувшись от окна, я взглянул на игравших в какую-то пёструю настолку Джу и Юшен. Хули-цзин откровенно скучала взаперти и часто просила служанку составить ей компанию. Сами игры — целую стопку разноцветных ярких коробок с крупно напечатанными именами разработчиков — она раздобыла у конвойных. Подозреваю, что те купили их на собственные деньги, поддавшись чарам хули-цзин. Меня она тоже пыталась заинтересовать играми, но я к ним был совершенно равнодушен. Мои мысли были заняты проработкой деталей плана, так что мне скучно не было. Вдобавок, Мейлин дважды в день заставляла меня отрабатывать движения тайцзи, попутно объясняя их философский смысл. Кажется, её саму это развлекало. Заняться девушке было больше особо нечем. Разве что упражняться в бою с тенью и иногда — с Матвеем. Когда он бывал в настроении, то составлял ей компанию в качестве партнёра. Я-то видел, что камердинер щадит девушку, но Мейлин пребывала в уверенности, что значительно превосходит его. Не знаю, чем руководствовался старик — то ли снисходительно не желал наносить удар по самомнению девушки, то ли придерживался по привычке принципа, прописанного ещё Сунь Цзы в «Искусстве войны» — делать вид, что ты слабее противника, попутно выясняя, насколько и в чем он наиболее силён.

Из Матвея получился бы отличный ведьмак, родись он в моём мире. Если бы, конечно, он смог открыть Нижний мир, что дано не каждому. С этим даром появляются на свет, но его всё равно нужно развивать — под чутким руководством наставника. И не всем удаётся. В основном, потому что не каждый этого хочет, ведь быть истребителем чудовищ — дело опасное. Мало, кто из ведьмаков умирает своей смертью.

Подумав о Матвее, я вспомнил, что ночью мне снился Нижний мир. Сколько лет прошло с тех пор, как я впервые отправился в путешествие по нему в поисках фамильяра? Можно было бы подсчитать, но не хотелось. Сновидение навеяло воспоминания.

Мне было всего двенадцать, когда я попал в корпус ведьмаков — отобранный как одарённый среди тысяч других детей. Святополк сразу стал моим наставником, хотя в то время и сам был ещё совсем не стар. Он и объяснил мне, как устроен мир, и что такое Навь — нижний пласт реальности, где обитают души умерших и магические существа низших классов — по сравнению с богами, конечно.

Далеко не сразу я начал работать с открытием портала. Пришлось долго тренироваться, чтобы открыть его в своём подсознании — и это был только первый уровень, так сказать, прихожая Нижнего мира. Пространство, заполненное маленькими извивающимися сущностями, похожими на пиявок, парящих и плавающих в воздухе. Они норовят присосаться к тому, кто попадает на первый уровень и выкачать из него жизненную силу, так что пришлось полгода учиться только выставлять защитный барьер, чтобы продвинуться дальше.

Затем я осваивал другие пласты Нижнего мира. День за днём, год за годом, пока мне не исполнилось семнадцать, и Святополк решил, что я готов отправиться в путешествие по девятому уровню подсознания — чтобы найти фамильяра. Без него в моём мире человек не станет магом, ибо только существо из Нави или Прави может наделить его способностями чародея.

Я прошёл долгую подготовку, прежде чем окунуться в глубины Нижнего мира, пока, наконец, наставник не объявил, что час настал.

Через восемь уровней я прошёл за две недели, а затем ещё несколько месяцев провёл на девятом уровне в поисках фамильяра.

На время путешествия тело ведьмака помещается в волшебный стазис, который не позволяет ему погибнуть без еды и воды. Это что-то вроде искусственного анабиоза вроде того, в который впадают некоторые виды рыб, чтобы пережить особенно холодные зимы.

В Навь тело не попадает — уходит туда только душа. В каком-то смысле это путешествие внутрь себя. Хотя Нижний мир существует не только в подсознании. Скорее, оно служит коридором в него. Нет, не коридором — анфиладой из уровней, через который необходимо пройти, спускаясь всё ниже.

Девятый пласт не последний. Но другие человеку уже не доступны. Кроме того, обитающие там существа слишком сильны и опасны. Даже если бы кто-то сумел добраться туда, он непременно погиб бы. Ну, или потерял бы душу, став одним из чудовищ. Мой наставник называл их демонами, но едва ли подразумевались те рогатые черти с копытами, которых обычно изображают художники. Ведь никто этих существ не видел и понятия не имеет, как они выглядят. О том, что они есть, говорят древние манускрипты, написанные шаманами, которым удалось только истончить грань между девятым и следующим уровнем и на мгновение заглянуть туда — словно сквозь мутное стекло.

Будущий ведьмак отправляется в путешествие за фамильяром один, безо всякой поддержки. Никто не подстраховывает его, указывая обратный путь. Нет и магического якоря, не позволяющегося душе оторваться от тела окончательно. Послушник либо возвращается сам, либо остаётся в Нави навеки.

Мне повезло.

Вспомнились равнины девятого уровня, которые я узрел, открыв портал — вернее, провалившись сквозь границу — и далёкие сопки, теряющиеся в дымке горизонта. Холодный, неприветливый мир. Добровольно вы не захотите оказаться в нём, если только не осознали своё предназначение. Лишь человек, твёрдо решивший стать ведьмаком, может обрадоваться, попав туда. Как обрадовался я, когда понял, что сумел добраться.

Мои воспоминания прервало появление Джу.

— Господин, простите, что тревожу, но к вам господин Аничков, — проговорила девушка. — Сказать, что вы его примете?

Я кивнул, разгоняя обступившие меня образы. Они улетучились, словно утренний туман под порывом восточного ветра.

— Пусть заходит, — сказал я, не вставая.

Прошло уже несколько томительных дней, как мы находились в здании немецкого генерального штаба, и было ясно, что скоро настанет время уезжать. Я был почти уверен, что Вождь явился сообщить мне об этом.

Джу исчезла за дверью, а через несколько секунд вошёл Аничков в сопровождении Гольца и высокой платиновой блондинки со строгим лицом, пересечённым чёрным росчерком повязки на левом глазу. На ней была военная форма гауптмана. Окинув её атлетическую фигуру, я перевёл вопросительный взгляд на Аничкова.

— Позвольте? — спросил тот, указав на кресло.

— Да, господа, садитесь, — отозвался я. — И дама, разумеется, тоже.

Все посетители разместились передо мной. Даже странно, что им хватило места. Гольц принёс небольшой чёрный кейс, который поставил на пол возле ног.

— Мы с хорошими новостями, — улыбнулся Аничков. — Сегодня ночью уезжаем в Россию. Всё готово, кроме пары формальностей, — он взглянул на полковника, словно передавая ему слово.

Тот выпрямился, хотя и так сидел, будто аршин проглотил.

— Господин Белозёров, я должен задать вам тот же вопрос, что уже озвучивал: вы согласны работать на нас?

Ого! А я был уверен, что Вождя в это не посвятят. Хотя, конечно, мне было бы непросто выполнять задания генштаба, не ставя об этом в известность Аничкова.

Я взглянул на кейс.

— Надо полагать, это мой гонорар?

— Совершенно верно, — слегка кинул Гольц. — Пятнадцать тысяч золотых марок.

Я усмехнулся.

— На кой чёрт мне ваши марки, полковник? В России расплачиваются рублями.

Да и не надёжная валюта, учитывая, что Германия вот-вот вступит в войну с Британией.

— Если угодно, мы выдадим вам гонорар рублями, — ответил Гольц. — По текущему курсу.

— Да уж, будьте любезны, — кивнул я.

— Значит, вы согласны на наше предложение? — спросил полковник.

— Почему бы и нет? Если будете исправно платить.

— Это я вам гарантирую, — оживился Гольц. — Но нам нужно обговорить кое-что немного позже. Ваше первое задание. Уверен, оно вас полностью устроит.

Я перевёл взгляд на девушку. Уж, конечно, она тут не для красоты. Раз её посвятили в наши дела, значит, она примет в них непосредственное участие.

— Кто ваша спутница, герр полковник? — спросил я, глядя на блондинку.

— Гауптман Бреннер, — ответил тот. — Вернее, фройляйн Ирма Бреннер. Наши глаза и уши в России.

— Симпатичные уши, — сказал я. — И глаз — тоже.

Девушка никак на мои слова не отреагировала.

— Фройляйн Бреннер отправится с вами, — проговорил Гольц. — Она будет держать связь с генштабом.

— И присматривать за нами, — улыбнулся Вождь, подмигнув мне. — Вы, господин Белозёров, пасёте меня для триады, вас пасёт китайская малышка, а госпожа Бреннер станет шпионить за нами обоими для Германии.

— Отличный план, — отозвался я. — Меня всё устраивает. Особенно то, как выглядит наша спутница. Хотя я бы выбрал кого-то менее приметного.

— Вы про повязку? — спросил полковник.

— В основном, про выдающиеся внешние данные.

— Уверен, в России много красивых девушек, — сказал Гольц. — И фройляйн Бреннер не будет слишком уж среди них выделяться.

— Вы совершенно правы, — вмешался Аничков. — Раз мы всё решили, давайте не будем больше задерживать господина Белозёрова и вернёмся к нашим делам. Мы с вами ещё не всё утрясли, полковник.

— Идите с гауптманом, — ответил ему Гольц с лёгким раздражением. — Я скоро к вам присоединюсь. Мне нужно кое-что сказать господину Белозёрову.

Вождь закатил глаза, но встал и направился к двери.

— Прихватите, пожалуйста, — полковник подал девушке чемодан. — Пусть казначейство пересчитает на рубли и подготовит к вечеру.

— Да, герр полковник, — ответила та, впервые что-то произнеся в моём присутствии.

Когда они с Аничковым вышли, Гольц повернулся ко мне и сказал:

— Что вы знаете об Ушаковском училище?

— Где готовят морских офицеров? — уточнил я. — И флотских военных специалистов?

— Именно о нём.

— Ничего. Кроме того, что его преподавательский состав абсолютно благонадёжен. Впрочем, иначе и быть не может. Слишком важное заведение, чтобы допускать пребывание в нём кадров, не лояльных Его Величеству. Почему вы спросили?

— Вашим первым и основным заданием будет поступить в него, — ответил Гольц.

Глава 8

Слова полковника стали для меня полной неожиданностью.

— Шутите? — усмехнулся я. — Как вы себе это представляете?

— Я взял на себя смелость предположить, что вы согласитесь сотрудничать, — самодовольно ответил немец. — И распорядился сделать вам новые документы. Прошу, — он вытащил из внутреннего кармана паспорт и прочие бумаги. — Здесь вы обыкновенный блондин. Перекрасить волосы вам не составит труда.

— Откуда у вас моё фото? — спросил я, открыв паспорт. — Константин Громов?

— Затухший род из далёкого Владивостока. Никто не усомнится в том, кто вы такой. И не думаю, что вас знают в лицо настолько хорошо, чтобы опознать. Особенно учитывая, что официально вы считаетесь мёртвым.

— Может сработать, но зачем мне поступать в училище?

— Подробные инструкции получите в России. Мы договорились о вашем, скажем так, переводе. По своим каналам.

Это не значило, что кто-то в департаменте образования работает на немецкую разведку. Скорее всего, местному агенту просто поручили дать взятку нужному человеку. И вот уже Константин Громов — воспитанник одного из самых престижных военных заведений в империи.

— Это просто училище, — сказал я. — Там не ведётся никаких секретных разработок.

— Мне это известно, господин Белозёров. Однако подготовка кадров — крайне важная вещь. Мы хотим знать, как это происходит.

— Неужели это такой уже секрет?

— Как я уже сказал, поступление в Ушаковское училище — только начало вашего задания. Подробности у гауптмана Бреннер. Она расскажет вам остальное. Да, вот ещё, что. Вам понадобится оперативный псевдоним. Бланк вас устроит?

— Белый? Да, вполне.

Гольц кивнул.

— Вот и хорошо. Значит, мы обо всём договорились. Отбытие из Берлина ровно в двенадцать. Будьте готовы к одиннадцати. Вы и ваши спутники.

— Разумеется. Мы вас не задержим.

Когда полковник ушёл, я ещё раз просмотрел документы, что он мне вручил. Интересно, какой Дар у семьи Громовых? Надо это выяснить прежде, чем выдавать себя за её члена. Открыв интернет в телефоне, я порылся в ссылках и нашёл Ежегодный дворянский справочник — подобие путеводителя по аристократическим родам Российской империи. Выяснить, какой магией владеют Громовы, не составило труда — чёрный ядовитый туман. Неплохо для затухающего рода. Вот только у меня в арсенале ничего похожего не имелось, и это проблема, так как я не смогу продемонстрировать свои навыки. Выходит, мне снова придётся делать вид, будто у меня нет Дара? Чёрт, меня это в бытность Белозёровым порой напрягало, а теперь, когда я уже дал себе волю в Китае, опять сдерживаться⁈ А показывать один из своих фокусов слишком рискованно: не дай Бог, кто-нибудь выяснит, что Дар не соответствует тому, который есть у Громовых. Мда-а… И ведь студент, не обладающий магией, непременно окажется в училище среди отстающих. Впрочем, какое мне до этого дела? Я же не учиться туда отправлюсь. Главное — узнать, что нужно германскому генштабу.

Решив так, я сразу перестал беспокоиться. Тем более, в России у меня имелись дела поважнее, чем изображать ученика.

Однако следовало перед отъездом привести свой внешний вид в соответствие с новыми документами.

Звонка для вызова слуг в апартаментах не было, так что пришлось отправиться разыскивать Джу. Девушка нашлась в комнате хули-цзин — они играли во что-то, передвигая по картонному полю разноцветные фишки.

— Жаль вас прерывать, но мне нужна краска для волос, — сказал я Джу. — И, наверное, помощь. Потому что я ни разу этого не делал и не представляю даже, с чего начать.

— Боюсь, я тоже, господин, — смутилась служанка.

— Меня можете не спрашивать, — проговорила Юшен. — Мне бы это и голову не пришло — портить такой шикарный цвет, — и она с явным удовольствием провела рукой по своим медным волосам.

— Чёрт! — я был в тупике. — Кого же тогда попросить?

Скорее всего, Мейлин тоже волосы никогда не красила. Кажется, в Китае самым красивым цветом считается чёрный, так что там редко, кто из женщин это делает. Не то, что в Японии, где представители обоих полов могут ходить даже с самыми невообразимыми волосами.

— Спросите господина Матвея, — предложила Джу. — Он ведь служил шпионом и наверняка хоть раз да меня внешность.

— Хорошая идея! Спасибо.

Я поспешил к камердинеру. Выслушав меня, старик задумчиво потёр подбородок.

— Хм… Сто лет этого не делал, ваше благородие. Но попробовать можно. В конце концов, прилагается же инструкция. Только нужна краска.

В конце концов, Юшен отрядила одного из своих поклонников в магазин, и вскоре тот вернулся, притащив коробку, на которой улыбалась девушка с волосами цвета льна.

— Сойдёт, — кивнул я, взглянув на неё. — Главное, что я избавлюсь от главной приметы нашего рода — снега на голове, как это называла моя сестра.

Кстати, увидеть её тоже входило в мои ближайшие планы.

Матвей долго и тщательно изучал инструкцию, прежде чем взяться за меня. В результате, когда за сорок минут до отъезда из здания генштаба я смыл краску, в зеркало на меня глянул вполне убедительный и совершенно обычный блондин. Джу и Юшен горячо одобрили результат — к явному удовольствию камердинера. Мейлин изменения моей внешности комментировать не стала.

Я успел одеться в дорогу. Вещи уже были собраны, и мы присели на чемоданы — на этом настоял Матвей.

Ровно в одиннадцать, иллюстрируя прусскую пунктуальность собственным примером, за нами явилась Ирма Бреннер. Она проводила нас до машин, ждавших на заднем дворе. Солдаты тащили багаж.

Вещи Аничкова и самой девушки уже были загружены. Полковник Гольц нас не провожал, так что распоряжалась всем Ирма Бреннер.

— В добрый путь! — кивнул мне Вождь, сидевший на капоте переднего автомобиля, когда всё было готово. — Заждалась родина своих сыновей.

Скомкав пустую упаковку от леденца, он бросил его на землю и нырнул в салон. Рапира, согнувшись, как рессора, исчез вслед за ним.

Когда мы отъезжали, я видел, как один из солдат нагнулся и поднял оставленный Аничковым мусор.

— Меньше, чем через двое суток, будем в Петербурге, — проговорил Матвей. — Хотелось бы вернуться при иных обстоятельствах, но должен признаться, что я всё равно рад. Как говорится, на родине и чёрный хлеб всласть.

Я молча кивнул.

Если доберёмся без приключений, будет вообще здорово. Полтора суток — не так уж и много, но случиться даже за это время может всякое.

Глава 9

Кабинет полковника Британской разведки был погружён в полумрак, который слегка развеивал лишь свет настольной лампы с зелёным абажуром. Тени ютились в стенных и потолочных панелях из резного дуба, скрадывая узор их причудливых завитков, но подчёркивая геометрическую сложность пересекающихся прямых линий.

Сам полковник склонился за покрытым сукном столом. Он изучал последнее донесение, пришедшее из Германии, от внедрённого агента. Через минуту его рука протянулась к звонку, и указательный палец нажал на чёрную кнопку.

В кабинет заглянула секретарша в строгом сером костюме, бежевых чулках и туфлях на низком широком каблуке.

— Мисс Фармер, пригласите, пожалуйста, коммандера Одли, — негромко проговорил полковник.

— Конечно, полковник, — отозвалась секретарша и скрылась за дверью.

Через несколько минул в кабинет постучали, и вслед за этим в него вошёл подтянутый невысокий мужчина в двубортном костюме и рубашке табачного цвета.

— Садитесь, коммандер, — полковник указал на кожаное кресло, поставленное к столу под небольшим углом.

Когда вошедший расположился в нём, свет лампы высветил худое лицо с волевым подбородком и глубоко посаженными тёмными глазами. На запястье тикали наполовину скрытые манжетой часы фирмы «Брайтлинг».

— Ознакомьтесь, — хозяин кабинета протянул через стол донесение.

Подавшись вперёд, коммандер взял его и пару минут внимательно изучал.

— Значит, Аничков получил-таки поддержку генштаба и отправляется в Россию, — проговорил он, подняв глаза на начальника. — Это означает, что он попытается вывести нашего союзника из предстоящей войны.

— Вероятно, — кивнул полковник, сложив перед собой руки. На левом мизинце сверкнуло в свете лампы небольшое золотое кольцо с фамильным гербом. — Нужно этому помешать. Что скажете?

— Предлагаю перехватить поезд по пути в Россию, — не задумываясь, ответил Одли. — Дорога займёт меньше двух суток, но времени вполне достаточно, чтобы оперативная группа добралась до места.

— Согласен. Поручаю это вам. Задействуйте ближайший к пути следования поезда отряд, выберите точку нападения и действуйте. Вагон дипломатический, так что постарайтесь не оставить признаков того, кто совершил атаку.

Коммандер кивнул.

— Само собой, полковник. Разрешите идти?

— Разумеется. Не теряйте времени. Я уже распорядился выделить средства на эту операцию, так что по дороге загляните в казначейство — получите деньги. И после этого сразу отправляйтесь. Я хочу, чтобы вы лично проконтролировали эту акцию. Да, и учтите, что вместе с Аничковым едет маг. Наш агент не смог установить его уровень, так что исходите из того, что он может быть весьма силён.

— Конечно, сэр, — кивнул Одли. — Положитесь на меня.

Когда он покинул кабинет, полковник снова придвинул донесение, пробежал его в пятый раз глазами, покачал головой и отложил в сторону.

Нет, Аничкову ни в коем случае нельзя позволить добраться до России. Британия не имеет права рисковать. И плевать на условности! Как говорят немцы, на войне как на войне. И пусть официально она ещё не началась, борьба уже идёт. И разведслужбы сейчас находятся на передовой. Хоть им и приходится действовать в тени.

* * *

Почтовый вагон похвастать удобствами не мог. Это была просто коробка с кучей полок, на которых лежали ящики и тюки с секретной корреспонденцией, а также вещами, заказанными посольством — и деньгами, конечно. Наличка всегда нужна. Например, чтобы подкупать агентов, действующих на территории другого государства. Уверен, имелось в вагоне и оружие. Ящики не были промаркированы, так что об их содержимом оставалось лишь догадываться.

Для нас поставили стол, стулья, раскладные кровати и пару ламп.

— В тесноте да не в обиде, — оптимистично прокомментировал скромную обстановку Аничков, окинув её взором. — Ехать недолго, так что перетерпим. Лично мне не привыкать. Не знаю, правда, как ваши дамы отнесутся к этим спартанским условиям, — Вождь галантно улыбнулся девушкам. — Но — увы — улучшить их не в моей власти.

— Ерунда, — отозвалась Ирма Бреннер, кладя сумочку на одну из раскладушек.

Долго поезд не стоял. Кажется, ждали только нас, так что, как только мы загрузились, дверь за нами задвинули, навесили пломбы, и состав тронулся.

— Каким маршрутом мы следуем? — спросил я, усевшись за стол.

Аничков устроился напротив.

— Через Франкфурт-на-Одере, затем едем через Польшу, а потом уже по России до Москвы. Ну, а там до столицы уже доберёмся своим ходом.

— Как именно?

— Узнаете в своё время.

Я открыл в телефоне браузер и посмотрел подробный маршрут нашего следования. В Польше поезду предстояло проехать Жепин, Познань, Варшаву и Тересполь. В России — Брест, Минск, Оршу и Смоленск.

— Есть вероятность, что нас попытаются остановить? — спросил я Аничкова, который с Рапирой занялся приготовлением чая.

— Едва ли. Во-первых, никто не знает, что мы едем, во-вторых, вагон ведь дипломатический. Хотя исключать на сто процентов ничего нельзя. Но не беспокойтесь, мы защищены магическими печатями. Как и все диптранспорты.

Я встал и прошёлся по качающемуся вагону, проверяя, что именно немцы наложили на него. Оказалось — ничего существенного. Полагаться на такую защиту глупо. Она подходит разве от взломщиков. Ну, или лёгкого стрелкового оружия. Покачав головой, я добавил к уже существующим печатям несколько своих, нормальных. Вот теперь можно, и правда, не беспокоиться.

— Что вы делаете? — поинтересовался Вождь, заметив мои манипуляции.

— Ничего. Когда будет готов чай?

— Минут через десять. Хотите пока чего-нибудь покрепче? Есть бренди и коньяк. Кажется, Рапира ещё шнапс прихватил, но кажется, вам он не нравится.

— Нет, благодарю.

После чаепития все распределились по вагону, занявшись своими делами. Вождь читал что-то, сидя возле одной из двух ламп. Девушки уткнулись в телефоны. Матвей, кажется, дремал, лёжа на раскладушке. Меня тоже постепенно начало клонить в сон.

Скоростной поезд шёл быстро, однако окон не было, остановки он делал, только если требовалось пропустить другой состав, так что о том, где мы проезжаем, можно было судить только по онлайн-навигатору.

В какой-то момент я отключился, а затем вдруг проснулся из-за резкого толчка. Поезд остановился.

Обведя взглядом вагон, я увидел, что девушки спят, камердинер — тоже. Рапира сидел на кровати, прикрыв глаза. То ли дрых, то ли медитировал. Аничков по-прежнему читал. Его телохранители играли в карты на раскладушке, иногда очень тихо обмениваясь комментариями.

Я открыл в телефоне навигатор. Мы находились в нескольких километрах от Познани. Значит, я проспал около двух часов. В Россию мы въедем примерно в десять утра. Если кто-то планирует напасть на поезд, у него осталось одиннадцать часов — пока мы находимся на территории Польши.

О том, что никто не знает, где мы, разумно было бы говорить, только если б сейчас был двадцатый век. Но с нынешними технологиями достаточно зайти в навигатор, как это сделал я, а затем отправить смс-ку с координатами. Или вообще прихватить с собой маячок, посылающий сигнал через спутник. Любой из тех, кто был с Аничковым, мог быть чьим-то агентом. Например, британским. Даже Ирма Бреннер. Хотя, конечно, это маловероятно. Как любая разведка, немецкий генштаб регулярно проверяет своих сотрудников. И всё же, никто не застрахован от ошибок. Будь иначе, ни одна разведка их не допускала бы. А косяки случаются, причём довольно часто. Человеческий фактор, форс-мажоры и просто неудачные стечения обстоятельств — всего не предусмотришь.

Вагон вздрогнул и начал набирать скорость. Мне казалось, что сонливость моя прошла, однако мерное покачивание вскоре сделало своё дело, и я снова начал клевать носом.

Не знаю, сколько прошло времени, когда меня сбросило с кровати, и я едва не влетел в пирамиду из ящиков.

Вокруг царил хаос: девушки вопили, мужчины метались по кренящему вагону, пытаясь удержать равновесие. Некоторые, как и я, лежали на полу. Передо мной мелькнуло окровавленное лицо Рапиры. Он промчался мимо и начал поднимать Аничкова. Тот оттолкнул телохранителя и распрямился, ухватившись за что-то, но тут же покачнулся и начал заваливаться. Рапира поймал его и потащил к стене.

Вагон медленно, но неумолимо рухнул на бок и заскользил — видимо, съезжая по железнодорожной насыпи. Падали ящики, сбивая с ног людей Вождя. Я едва успел отдёрнуть от одного из них оказавшуюся рядом Мейлин. Лицо у девушки было растерянное и испуганное.

— Что происходит⁈ — дрожащим голосом воскликнула она.

— Думаю, крушение, — отозвался я.

О том, что произошло оно почти наверняка не случайно, говорить не стал.

Вагон замер. Благодаря защитным печатям он остался целым, но нападение явно на этом не закончится. Кто бы нас ни атаковал, он постарается довести дело до конца. Значит, придётся выбираться и встретиться с врагом лицом к лицу.

Ко мне, хромая, подошёл Аничков. Из-под волос у него стекала тоненькая алая струйка, но он не обращал на рану внимания.

— Напали-таки! — проговорил он.

Я кивнул.

— Надо выходить. Здесь нельзя оставаться. Мы тут, как в ловушке.

— Согласен. Пан или пропал. Вы с нами?

— Само собой.

— Тогда вперёд! Только дверь на земле. Заблокирована. Придётся пробивать стену.

Призвав Скрижаль, я снял одну из печатей и скастовал коготь дракона. Ударив им по днищу, вспорол металл.

— Ого! — воскликнул Вождь. — Неплохо!

Я махнул ещё пару раз, и отверстие стало достаточно большим, что можно было выбраться.

— Оставайтесь здесь! — велел я девушкам. — Матвей, прикрываешь их!

— Да, господин! — отозвался камердинер.

Кажется, он был в норме.

Больше я своих без присмотра не оставлю.

— Из вагона ни ногой! — добавил я прежде, чем вылезать наружу. — Здесь с вами ничего не случится.

Тем временем Аничков уже исчез в разломе. Рапира последовал за ним. Я тоже высунулся из дыры и осмотрелся.

В небе парил боевой вертолёт, справа по насыпи поднимались два лёгких бронехода. С ними было шесть человек с оружием. Вагон наш застрял, упершись в растущие вдоль железной дороги деревья, часть которых он повалил. Сам состав сошёл с рельсов. Судя по всему, удары были нанесены сразу по электровозу и дипломатическому вагону, так как поезд разорвало пополам. Вокруг валялись его части, впереди валил чёрный маслянистый дым, в котором пробивались языки пламени.

На путях показался отряд вооружённых боевиков.

Аничков выставил магический щит — бешено вращающуюся конструкцию из сильно изогнутых лезвий. Я последовал его примеру и призвал Скрижаль последнего убитого чудовища, скастовав непробиваемую шкуру. Интересно, есть ли среди нападающих чародей? По идее, должен быть, ведь они знают, кого атаковали.

Ответ на мой вопрос был дан сразу: один из видневшихся на насыпи боевиков создал переливающийся всеми оттенками зелёного огромный молот, покрытый длинными тонкими шипами. Описав широкую дугу, заряженная энергией техника устремилась к нам!

Глава 10

Аничков принял удар на себя. Вращающиеся, как чудовищный вентилятор, лезвия принялись перемалывать упавший на них молот. Началось противостояние двух техник. Кто кого, как говорится. С удовольствием полюбовался бы на это, но к нам подбирались боевики со стороны леса, а с ними были шагоходы, и они требовали моего внимания.

Развернувшись, я направился им навстречу, призывая Скрижаль стимфалийских птиц.

Нападавшие открыли огонь. В защитную технику замолотили пули, но против магии они бессильны. Не обращая на них внимания, я устремился вниз по склону. За спиной развернулись крылья. Бронеходы дали залп россыпью гранат, которые посыпались на меня смертоносным дождём. А вот это уже хуже пуль, ибо взрывная волна может достать с любой стороны. Пришлось окружить себя защитной сферой — как раз вовремя: вокруг всё вспыхнуло, и меня окутал чёрный дым.

Я взмахнул крыльями, посылая острые перья в направлении нападавших. Раздались короткие возгласы, свидетельствующие, что, по крайней мере, часть снарядов попала в цель. Я вышел из эпицентра взрывов и быстро оценил нанесённый противнику ущерб: трое боевиков пали, один бронеход с трудом передвигался, сильно повреждённый.

Скастовав вепря, я направил его на машину, и чудовищное существо с разгона влетело в неё, опрокинув на землю. Кривые клыки принялись терзать металл, копыта топтали дёргающиеся конечности бронехода. Боевики открыли по вепрю огонь, но я снова осыпал их перьями, и они повалились в траву один за другим.

В тот же миг по мне сверху ударили крупнокалиберные пулемёты. С вертолёта сорвались две ракеты. Я укрылся сферой, выставив для надёжности щит. Снова всё вокруг исчезло в огне и дыме. Жар ощущался, но не сжигал: преграда была слишком хороша.

Выйдя вперёд, я скастовал дракона. Ящер обдал вертушку пламенем, а затем создал крыльями мощный воздушный поток. Коптер накренился, теряя управление, но пилоту удалось вывести машину в сторону и выровняться. Дракон снова пустил струю огня. По нему заработали пулемёты.

Надо было нападавшим прихватить больше одного мага. Хотя, очевидно, что операцию готовили впопыхах, и отправили тех, кто был поблизости. Интересно, кто организовал атаку на поезд? Вряд ли это удастся узнать: обычно профи не оставляют следов. Разве что захватить языка…

Но сейчас было не до того, чтобы брать пленных: вражеский чародей молотил по Аничкову, а Рапира с остальными телохранителями отстреливался от обходивших их с двух сторон боевиков, не давая слишком приблизиться.

По мне же снова дал залп уцелевший бронеход, так что пришлось быстро переместиться вместе со сферой, чтобы не попасть в эпицентр взрывов и не терять время. Пара секунд — и я осыпал машину перьями, а затем сразу же призвал стаю гончих. Псы отправились в сторону приближавшихся к Аничкову и его людям отрядов, разделившись на две группы, а я перенаправил вепря на второй бронеход. Кабан врезался в него, поддев клыками. Машина опрокинулась, и монстр принялся плясать на ней, сминая металл и ломая суставы.

Тем временем дракон облетел вертолёт и ударил по нему хвостом, повредив стабилизирующий винт. Коптер затрясся, снова теряя управление. Ящер поливал его пламенем, неотступно преследуя, пока машина не рухнула в лес. Грохнуло, и над деревьями взметнулся столп пламени.

Я поспешил на подмогу Аничкову. Кто бы ни напал на нас, это был наш общий враг.

Первым делом обдать перьями. Смертоносный дождь обрушился на чародея, всё ещё стоявшего на насыпи. Тот мгновенно развернул над собой зелёный щит, поглотивший всю атаку. Чёрт! Неплохо! Видно, что не экономит энергию. Только надолго ли его хватит?

Так, чему меня там учил Сяолун? Потратив несколько секунд на то, чтобы увидеть идущие сквозь меня потоки Ци, я перенаправил их в правую руку. Поглядим, действительно ли это усилит мою технику.

Скастовав коготь дракона, я отправил его верх. Он врезался в защиту мага, пробил её и вонзился человеку в левое плечо. Тот пошатнулся, но устоял. Его молот дрогнул. Аничков, издав воинственный клич, двинулся ему навстречу. На занятых перестрелкой с телохранителями боевиков он внимания не обращал.

Я велел дракону заняться ими и тоже начал подниматься, сокращая дистанцию.

Ещё один удар когтем!

На этот раз противник вложил в защиту куда больше энергии. Ему удалось остановить и даже развеять мою технику. Не беда, у меня ещё много в запасе. Не зря же я в прошлой жизнь убивал чудовищ.

К чародею устремились мои гончие, но он быстро изменил направление молота, и острые шипы вонзились в свору, сминая её! Минус половина стаи…

К счастью, псы успели к этому времени разобраться с частью боевиков, так что перестрелка утратила интенсивность, и телохранители смогли почувствовать себя свободней.

Аничков же воспользовался заминкой и послал в противника бешено вращающийся серп. Чародей прикрылся щитом, отразив атаку.

— Он иссякает! — азартно воскликнул Вождь, переходя на бег. — Берём в клещи!

Он снова атаковал серпами, швыряя их один за другим. Я взмахнул крыльями, и нашего врага осыпало металлическим дождём. Часть перьев прошла сквозь его ослабевшую защиту и вонзилась в плоть. Наконец-то!

Чародей упал на колено, но был ещё жив. Снова зелёный молот устремился в сторону Аничкова. Судя по его налитому сиянию, наш противник вложил в технику весь оставшийся запас энергии.

Перенаправив Ци, я ударил прямо по молоту драконьим когтем. Вражеская техника распалась на две части, мигнула и исчезла!

— Есть! — крикнул Вождь и метнул в чародея сразу два серпа.

Оба вонзились в него, буквально разорвав на три части.

Чёрт! Его можно было попытаться взять живым. Но сделанного не воротишь.

Увидев, как маг пал, боевики начали отступать. Но Аничков был не из тех, кто прощает врагов. Несколько стремительных бросков, и нападавшие попадали в траву, превратившись в куски мяса.

Ну, эти едва ли знали, кто их сюда отправил.

Вождь быстро приблизился ко мне.

— Это не все! — проговорил он. — Должен быть тот, кто организовал акцию. Найдём его!

— Я думаю, мы с ним уже разобрались.

— Вы про чародея? Вряд ли он командир этой группы.

— Это можно узнать. Боевиков на чем-то сюда привезли, значит, поблизости должен остаться транспорт.

— Осмотрите всё в округе! — тут же велел Аничков телохранителям.

Из троих выжили двое плюс Рапира. Они рассредоточились по насыпи. Мы же поднялись на неё.

— Вон он! — воскликнул Вождь, указывая на стоявший метрах в тридцати фургон.

Поблизости никого видно не было, что меня нисколько не удивило: явно на нас были брошены все имевшиеся в распоряжении силы.

Мы бегом направились к машине, в середине пути разделились и начали обходить её с двух сторон.

— Никого, — разочарованно проговорил Аничков, когда стало ясно, что даже водитель участвовал в нападении. — Пусто.

— Зато у нас есть, на чём уехать, — сказал я. — Места хватит на всех.

— Ну, да, — без энтузиазма согласился Вождь. — Вот только как мы теперь пересечём границу?

— Подумаем об этом, когда доберёмся до неё.

— А ничего иного нам и не остаётся. Ладно, вы в вагон — заберите девушек и своего слугу. А я распоряжусь забрать вещи и Петра.

Очевидно, речь шла о погибшем телохранителе.

— С телом перебраться через границу будет ещё труднее, — заметил я.

— Мы его туда и не потащим. Но и здесь оставлять своего человека я не буду.

Понятно: все концы должны быть подчищены.

К тому времени из поезда уже начали выбираться раненые. Выживших было немного. Правда, и в составе числилось всего пять вагонов. Я видел, как люди звонили, вызывая спасателей. Скоро здесь будут спецслужбы. Нужно быстрее убираться.

Надо отдать должное людям Аничкова, проделали они всё оперативно. Через десять минут мы уже отъезжали от железнодорожного полотна.

— Нет, не по главной дороге, — сказал Рапире, сидевшему за рулём, Вождь. — По ней поедут пожарные и скорые. Сверни вон там.

Фургон заложил поворот и помчался по узкой извилистой дороге, с обеих сторон ограниченной елями. Ветки только что не хлестали в лобовуху.

— Будем надеяться, нас никто не остановит, — проговорил Аничков.

Наконец, он обнаружил, что ранен, и теперь осторожно ощупывал голову.

— Кто это мог быть? — спросил сзади Матвей.

— Понятия не имею, — доставая из бардачка аптечку, отозвался Вождь. — Скорее всего, британцы. Ну, или наши собратья, но в этом я очень сомневаюсь. Если б о нас сообщили вы, — тут он бросил взгляд на меня, — нас встретили бы не здесь.

— Тогда кто сообщил о нас? — помолчав, спросил камердинер.

— Хороший вопрос, — кивнул Аничков, доставая йод и бинт. — Отличный. Поразмыслите над ним по дороге. Прошу прощения, дамы, кто-нибудь может перевязать мне голову?

— Давайте я, — вызвалась Ирма Бреннер.

— Буду весьма обязан, — Вождь перебрался назад, где делать перевязку был гораздо удобнее.

Его место занял Матвей.

— Что скажете, ваше благородие? — спросил он. — Кто-то слишком болтлив?

— Похоже на то, — ответил я, глядя в зеркало заднего вида на сидевших в фургоне. — Возможно, что даже кто-то из нас.

— Об отъезде могли сообщить из генштаба или с вокзала, — сказал камердинер. — Тогда группе лишь требовалось выбрать место и поджидать нас.

— Безусловно. Но нельзя исключать и возможности, что певчая птичка сидит с нами в одной клетке.

Глава 11

Понятно, что, пока мы ехали, я пытался вычислить крысу. На самом деле, выбор был не таким уж и большим. Почти наверняка агент работал на британцев, а значит, Юшен можно было сразу исключить: допустить, будто только что вырванная из китайского леса хули-цзин могла вдруг оказаться английским шпионом, было бы смешно. Решив, что рыжая вне подозрений, я перешёл к Джу. Служанка казалась сомнительным кандидатом, однако не не секрет, что Британия имеет в Китае интересы, и Поднебесная полна английских агентов. Почему бы одному из них не оказаться обитателем штаба одной из триад? Вполне возможно, хотя и маловероятно. То же самое можно сказать и о Мейлин. Вряд ли, но отметать однозначно её кандидатуру нельзя.

Матвея я не рассматривал по понятной причине.

Что касается окружения Аничкова, то можно было бы заподозрить любого из его людей, если б не одно «но»: у них имелась возможность прикончить его в любой момент, и необходимости устраивать нападение, экстренно задействовав опергруппу из Польши, попросту не было.

Оставалась Ирма Бреннер. Да, члены генштаба проходили тщательные проверки, но, как известно, это не гарантирует надёжности. И она единственная казалась подходящим кандидатом. Я не сомневался, что и Аничков придёт к такому же выводу. Если уже не пришёл. Рискнёт ли он устранить девушку? С одной стороны, это логичный шаг. С другой, доказательств нет, и убийство члена генштаба, которого отправили присматривать за Вождём — иначе говоря, глаз и ушей немецкой разведки — однозначно будет расценено руководством Ирмы Бреннер как попытка выйти из-под германского контроля. Как на это отреагирует генштаб? Уверен, что негативно. И это ещё мягко сказано. С другой стороны, немцы понимают, что Аничков в любом случае будет действовать в их интересах, так как они совпадают с его собственными. А значит, устранять его нет смысла. Получается, Вождь вполне может устранить Ирму, практически ничем не рискуя.

— За нами хвост! — проговорил вдруг Рапира, поглядывая в зеркало заднего вида. — Белый внедорожник появился пятнадцать минут назад, выехав справа, и не обгоняет нас, держась на одном расстоянии.

— Сбрось скорость, — велел Аничков, посмотрев в маленькие окошки задних дверей. — Посмотрим, что будет делать.

— Уже сбрасывал, — отозвался Рапира. — Не обгоняет.

— Тогда прибавь, — сказал, подумав, Вождь. — Попробуй оторваться.

— Слушаюсь, шеф.

Телохранитель втопил педаль газа, и фургон рванул вперёд. Я даже не думал, что он способен развить такую скорость. Явно с мотором что-то сделали. Значит, спецмашина. Ну, да, ей же нужно было тягаться со скоростным поездом.

Я пересел к Аничкову и тоже прильнул к задним окнам. Белый «Фольксваген» сначала отстал, но затем прибавил и теперь держал прежнюю дистанцию.

— Чёрт! — прошипел Аничков. — Значит, группа была не одна! Это подстраховка!

— По-моему, там только водитель, — заметил я.

— Ерунда! Остальные просто легли, чтоб мы их не видели. Никто в одиночку не стал бы нас преследовать.

— Возможно, он не собирается нападать, а просто следит. И уже вызвал подкрепление.

— Нет у них никакого подкрепления! Они бросили против нас всё, что было. Этот тот самый офицер, которого мы искали! Я был прав!

— Тогда мы ничем не рискуем. Если б он считал, что справится сам, то уже догнал бы нас.

— Давай-ка потолкуем с ним, раз ему так неймётся, — крикнул Вождь Рапире. — Тормози!

Фургон сбросил скорость, а затем остановился. «Фольксваген» тоже встал, не доехав до нас метров тридцати. А затем начал сдавать назад.

— Ха! — воскликнул Аничков и распахнул дверцы. — Вы со мной, господин Белозёров?

Я выпрыгнул из машины вслед за ним.

— Оставайтесь здесь, — обернувшись, велел телохранителям Вождь. — Мы скоро вернёмся. Ну, что, есть в вашем арсенале что-нибудь дальнобойное? — спросил он меня, пока мы шли навстречу внедорожнику. Может, пустите дракона? С вертушкой он отлично справился. Заодно выясним, кто в тачке — маг или нет.

— Хорошая идея, — одобрил я.

Призвал Скрижаль, и в небе над нами появился крылатый ящер.

— Что у вас за Дар? — спросил Аничков, взглянув на него. — Явно не родовой.

— Думаю, дело в генах. Иногда они выкидывают странные штуки.

— Ха! Не вешайте мне на уши лапшу, мы уже не в Китае! Ладно, не хотите говорить — не надо. Атакуйте, а то смоется!

И правда, внедорожник начал разворачиваться. Однако трасса была не такой широкой, чтобы у него это получилось сходу. Когда машина сдавала назад, чтобы увеличить угол для маневра, дракон пошёл на снижение, и из его пасти вырвалась струя пламени. К моему удивлению, перед внедорожником внезапно появилась здоровенная светящаяся паутина! Она устремилась навстречу ящеру, прошла сквозь его пламя и обернулась вокруг него, плотно оплетя с головы до кончика хвоста. Миг — и моя техника растаяла! Огонь даже не успел достать до машины.

— Это маг! — воскликнул Аничков азартно. — Я так и знал!

Констатирование очевидного факты вызвало на моём лице лишь кривую ухмылку. Вождь её не заметил, так как смотрел только вперёд — туда, где автомобиль претерпевал странные изменения: из его дверей показались покрытые жёстким ворсом суставчатые конечности, багажник превратился в тяжёлое брюшко, а из радиатора вылезла уродливая голова с острыми кривыми жвалами, с которых на асфальт потянулись жёлтые ниточки вязкой слюны. Словно передумав уезжать, «Фольксваген» развернулся обратно и направился к нам. Паучьи лапы двигались всё быстрее, и вот нелепое существо уже бежало на нас во весь опор.

— Классная техника! — искренне одобрил Аничков, кастуя два сияющих серпа. — Ну, поглядим, кто кого!

Следуя его примеру, я призвал Скрижаль, и за моей спиной появились крылья. Жаль, магов не обмануть отводом глаз: в бою эта техника пришлась бы очень кстати. Но — увы. Сражаться с себе подобными приходится лицом к лицу. Британцы считают это чем-то вроде рыцарского турнира — символом чести. Что ж, поглядим, как наш противник себя покажет на этом импровизированном ристалище.

Аничков пока нужен мне живым, так что придётся английскому агенту отступить — путь даже цели у нас, в итоге, одни. Вернее — частично совпадают. Но — увы — не сегодня.

Паук нёсся на нас, ловко и быстро перебирая ногами. Тело раскачивалось из стороны в сторону. Вот перед ним снова появилась паутина. Вождь метнул в неё серп, и его оружие легко рассекло толстые светящиеся нити, пролетело дальше и вонзилось в голову паука! Огромное существо метнулось влево, очутившись на обочине, но тут же помчалось дальше. Слюна, собиравшаяся на жвалах, вдруг ударила в нас тугой струёй. Я прикрылся щитом. Аничков тоже развернул перед собой бешено вращающиеся серпы. Во все стороны полетели дурно пахнущие брызги.

— Яд! — крикнул Аничков и перешёл в атаку: устремился навстречу пауку, занося для удара сверкающий серп.

Я переместился вправо, чтобы не задеть его, но риск, что он попадёт под дождь стальных перьев, оставался. Чёрт! Какого хрена он туда попёрся прежде, чем я задействовал технику⁈

Пришлось последовать за ним.

Вот серп пронёсся перед головой паука. Тот отпрянул назад, присел на задние лапы и прыгнул, высоко взвившись в воздух. Миг — и он оказался за нами. Мы дружно развернулись. Теперь я был впереди, и Аничков не мешал мне атаковать стимфалийскими перьями. Взмах крыльев — и два десятка снарядов вонзились в паука!

Вождь издал торжествующий возглас и вырвался вперёд. Теперь он швырял серпы помельче один за другим. Перед пауком то и дело возникали развёрнутые паутины, но магу в машине приходилось вкладывать в них целую кучу энергии, потому что мой напарник не скупился. Запас у него, похоже, имелся просто огромный. Интересно, где он хранит свой Родник? После таких баталий, как сегодня, ему наверняка понадобится подпитаться. Рисовать, оставаясь без сил, он едва ли решится. Это совсем не в стиле Вождя. Значит, ему придётся достать источник, и я узнаю, где он его прячет. Хотя, возможно, Аничков и не делает из этого секрета и таскает его просто в кармане. Ну, или в одном из чемоданов. Его люди перетащили некоторые вещи в фургон сразу, как перенесли туда убитого товарища. Мне это знание, правда, пригодится только для одного: если понадобится лишить Вождя источника магической энергии. Сам я воспользоваться им не смогу: каждый род тщательно кодирует свой кристалл во время процесса очистки, чтобы исключить посягательства на него других аристократов. Так что пригоден он только для членов определённого рода. Рафинирование же необходимо, чтобы избежать судьбы случайных магов, которые пользуются осколками в первозданном виде, так сказать, отчего и подвергаются постепенным пагубным изменениям — подобно еретикам, отравленным кровью титанов. На последних, правда, яд действует ещё быстрее, вызывая мутации, помешательство и болезни. Такую дорогую цену они платят за то, чтобы хоть на краткое время стать магами. Некоторые, правда, живут довольно долго, превращаясь в монстров и полностью утрачивая человеческую природу.

Я скастовал дракона, который ударил в паука струёй пламени. На этот раз у чародея не было ни времени, ни сил, чтобы создать ещё одну паутину. Очередной серп подрубил ему переднюю ногу. Второй прошёл сквозь слишком слабую сеть и вонзился в лобовое стекло со стороны пассажира.

Развернувшись, наш противник помчался прочь — прямо через поле в сторону леса.

— Врёшь, не уйдёшь! — гаркнул, устремляясь за ним, Вождь.

На бегу он бросал серпы, совершенно не экономя силы. Они вонзались в болтающееся брюшко паука, выбивая из вражеской техники энергию. Суставчатые ноги начали таять, существо захромало, споткнулось и вдруг с размаху ткнулось в землю бампером!

Дракон обдал машину огнём. Дверца со стороны водителя распахнулась, и показался окутанный коконом из паутины маг. Он побежал вправо, и через миг за его спиной рванул внедорожник. Пламя лизнуло его, но чародей лишь припустил быстрее.

Аничков кинулся наперерез. Ещё три серпа отправились в полёт. Два промелькнули мимо убегавшего, но третий вонзился в кокон, и человек упал. Правда, почти сразу начал подниматься.

— У него почти не осталось сил, возьмём его живым! — крикнул я.

Вождь обернулся на ходу, чуть помедлил и кивнул.

Но тут чародей поднялся и, явно вложив в технику весь остаток сил, скастовал устремившийся на нас поток жёлтой вязкой слизи!

Я мысленно приказал дракону спалить её, однако часть яда ударила вверх и мгновенно уничтожила его. Остальная масса разделилась и начала обступать нас зловонной стеной.

Аничков попятился. Его серпы полетели вперёд, но исчезли, поглощённые мощной атакующей техникой.

Отрава приближалась быстро. Счёт шёл на секунды. Я создал вокруг себя защитную сферу, но не был уверен, что она выдержит. Похоже, наш враг то ли приберегал напоследок нехилый запас энергии, то ли таскал Родник с собой и прямо сейчас стоял, зажав его в руке. Маловероятно, конечно. Такие вещи хранятся в надёжном месте, ведь принадлежат всему роду. Если только этот парень не покинул родину. Тогда ему полагался осколок.

Всё это пронеслось в моей голове за долю секунды.

А затем вдруг земля вокруг нас вспыхнула! Языки пламени стремительно побежали навстречу ядовитой слизи, охватили её, и она зашипела, источая вонючий едкий дым!

Обернувшись, я увидел присевшую на корточки у обочины Юшен. Со стороны могло показаться, будто девушка решила облегчиться, но я сразу сообразил, что хули-цзин ударила спрятанными под платьем хвостами по земле: стелющееся по полю пламя расходилось от её маленькой рыжей фигурки.

Слизь начала таять. Вот уже стал виден скрытый ею до этого момента чародей. Он растерянно пятился. Никакого кокона на нём уже не было.

— Сдавайся! — гаркнул я, чтобы напомнить Аничкову, что парня нужно брать живым и допросить.

Маг сорвал с плеча короткий плоский автомат. Пламя метнулось к нему, словно акула.

— Нет! — крикнул я, разворачиваясь к Юшен. — Не надо!

Пули нам ничего не сделали бы. Убивать агента не было необходимости. Мы прикрылись бы щитами и просто дождались, пока у него кончатся патроны.

Но было поздно. Хули-цзин привыкла действовать быстро и наверняка: огонь охватил чародея одновременно с тем, как его палец надавил на спусковой крючок.

— Гаси! — крикнул я, но уже было ясно, что колдовское пламя жарит не так, как костерок, разведённый на заднем дворе.

Магия мгновенно испепелила фигуру чародея, превратив его в дымящуюся головешку.

— Чёрт!

Я разразился потоком ругательств.

— Да что⁈ — удивилась поднявшаяся Юшен. — Он же пытался вас убить!

— Поздно, — констатировал Аничков, махнув рукой. — Даже проверять не буду. Ваша подружка, господин Белозёров, появилась очень вовремя — не спорю. Но ей не мешало бы научиться оценивать ситуацию.

— Она не боевой маг, — ответил я, заставляя себя успокоиться.

— Я хотела, как лучше! — расстроенно проговорила хули-цзин.

— А получилось… Эх, да что уже теперь! — Вождь покачал головой. — Ладно, сделанного не воротишь. В принципе, главное, что мы избавились от этого урода. А кто там его послал, не так уж и важно, — он вдруг отвесил лисице полушутливый поклон. — Вынужден вас поблагодарить. Жаль, вы скрывали свой талант до этого момента. Нам было бы, о чем поболтать.

Втроём мы направились обратно к фургону.

— Что я сделала не так-то⁈ — дёрнула меня за рукав Юшен. — Не понимаю…

Пришлось объяснить.

— Ах, вот оно что… — хули-цзин задумалась. — Хорошо, в другой раз я учту, что вы любите общаться с добычей.

— Добычей? — приподнял брови Аничков. — Оригинальный выбор слова.

— У неё проблемы с русским языком, — сказал я, предупреждающе зыркнув на лисицу. — Не обращайте внимания.

— Проблемы? Не сказал бы. Ваша спутница прекрасно говорит по-нашему. Да и по-немецки, насколько я понимаю. Где вы так хорошо выучили столько языков? — обратился он к Юшен.

Та захихикала, прикрыв рот ладошкой.

— В борделе, где работала раньше, — ответила она.

На самом деле, хули-цзин, похоже, могла пользоваться любыми языками — как и многие волшебные существа, кстати. Китайский-то она тоже не учила, хоть и родилась в Поднебесной.

— Правда? — ещё сильнее удивился Аничков.

— Нет, она шутит, — ответил я за Юшен.

Мы как раз подошли к фургону, так что Вождю пришлось прекратить расспросы.

— Гони! — велел он Рапире, как только за нами закрылись дверцы. Затем повернулся ко мне. — Ну, что, господин Белозёров, есть идеи, как нам перебраться через границу? Если нет, то сейчас самое время об этом задуматься.

Глава 12

Вопрос Аничкова не застал меня врасплох, ибо проблема была очевидна, и, конечно, о ней я тоже думал — тем более, что она сейчас являлась насущной. Путь до границы не должен был занять больше нескольких часов, и за это время следовало сообразить, как попасть из Польши в Россию.

— Пока не могу ответить, — сказал я. — Запасного плана у нас не было, так что нужно изобретать с нуля.

— Главное, чтобы мы не зря тащились к границе.

— Дайте мне время.

— Конечно, господин Белозёров. Но вы уж постарайтесь. Кто, если не вы?

Звучит, безусловно, лестно, однако я даже представления не имел, как переправить Вождя через границу, не имея на ней никаких связей.

— А что, если перелететь на драконе? — предложила вдруг Мейлин.

— На моём? — уточнил я.

— Ну, да, на каком же ещё?

— Не получится. Это же фантом, по сути. Он бесплотен. Да и радары засекут. Иначе все, кому не лень, через границу летали бы.

— Да, не получится, — согласился Аничков. — А если наоборот попробовать?

— Это как? — заинтересовалась девушка.

— Под землёй. Я мог бы прорыть своими техниками небольшой тоннель. Хотя землю девать куда-то надо… Да и слишком большой расход энергии получится. Полагаю, у вас та же проблема, господин Белозёров?

Я кивнул. Выдался хороший повод спросить про Родник.

— У вас с собой источник? Могли бы подзарядиться.

Аничков улыбнулся, показав зубы, словно ощерившийся хищник.

— Думаете, мне выдали свой кусок, когда выставили за дверь? Вам вот дали в дорогу часть кристалла?

Вопрос вернулся ко мне. Я ответил Вождю почти такой же улыбкой.

— Нет, увы. Посчитали, что мне без надобности.

— Ну, а меня просто сочли недостойным. Кстати, зачем вы скрывали свой Дар? Уверен, из-за этого вам пришлось немало пережить в детстве.

Я пожал плечами. Все, кто пытался посмеяться над княжеским сыном без магии, давно об этом пожалели. Так что изгоем я не был. В прямом смысле этого слова.

— Считал, что это вызовет ненужные толки.

— С самого рождения? — недоверчиво нахмурился Аничков. — Надо же, какой мудростью вас наградила природа. И самоотверженностью. А я, признаться, решил, что Дар открылся у вас гораздо позднее.

— Так и было, — соврал я. — Лет в четырнадцать, если не ошибаюсь.

— И вы ни разу не прикасались к Роднику?

— Господин Аничков, к чему этот пинг-понг? Очевидно, что у вас есть источник. Без него вы не смогли бы так безоглядно тратить энергию, как сделали это совсем недавно.

Вождь расхохотался. Причём, вполне искренне.

— Ну, конечно! Вы совершенно правы. Но достался он мне далеко не сразу. Вы ведь тщательно изучали мою биографию?

Я кивнул.

— Значит, помните, что случилось с моим младшим братом?

— Его отправили на Кавказ. Вроде, он должен был стать там… Погодите, хотите сказать, вы убили его, чтобы завладеть его частью Родника?

Аничков развёл руками.

— Виновен, но не раскаиваюсь. Пришлось позаботиться о своём будущем. Игорь всё равно был никчёмным магом. Его женили бы на одной из местных княжон и забыли бы о его существовании. А мне источник жизненно необходим.

— Вы убили брата⁈ — оторопело переспросила Мейлин, глядя на Вождя. — Из-за Родника?

— Это не так уж мало. Да, Игорь не доехал до места назначения — его постиг досадный несчастный случай, как говорили тогда по телевизору. Настоящая трагедия для нашей семьи — потерять двух сыновей, хоть и разными способами. Зато я уехал благодаря его жертве очень далеко. И это даже не конечная.

— И вы совсем не сожалеете? — спросила девушка.

Аничков вздохнул.

— Мы с Игорем особо не ладили. И вообще, это не имеет значения. У меня есть высшая миссия, и она осуществится. Если бы меня могло остановить что-то вроде смерти брата, я не добился бы ничего. Иногда пешки слетают с доски ради того, чтобы король выжил. В моём случае — во имя революции!

Глаза Аничкова загорелись тёмным блеском безумия, и я понял, что он либо давно убедил себя в том, что говорил, либо искренне верил в это с самого начала.

— Ваш брат — всего лишь пешка⁈ — возмущённо проговорила Мейлин.

— Пешка, фигура — какая разница⁈ — с раздражением отмахнулся от неё Вождь. — Есть идея, и она должна быть воплощена. Смерть одного или справедливость для миллионов? Что выберете?

— Как можно взвешивать человеческие жизни? — скривилась Мейлин. — Кто вам дал право решать, что важнее? Тем более — ставить на одну доску идеи и чьё-то существование!

— Какая-то сатанинская математика, — добавил я.

Аничков презрительно усмехнулся.

— Обывательские рассуждения! Историю вершат те, кто может взять на себя ответственность. Нужно, конечно, обладать смелостью. В том числе — чтобы переступить через нормы и собственные сожаления.

— Немного требуется храбрости, чтобы убивать, — сказал я. — Свою-то жизнь вы бережёте.

— Само собой, — легко согласился Вождь. — Потому что она в сто, а может, и в тысячу раз ценней, чем жизнь таких, как мой брат.

— Это вы сами так решили? — ухмыльнулась Мейлин.

— Да! И я имею на это право! Я сам себе его дал. Это и есть лучшее доказательство того, что у меня особый путь!

— И что вы сверхчеловек? — подсказал я.

Мой сарказм не скрылся от Аничкова. Он снисходительно усмехнулся.

— А если и так? Или вы не согласны, что я превосхожу среднестатистическую личность?

— Как посмотреть. Всё зависит от того, что делает человека человеком. Или сверхчеловеком, если угодно. Как по мне, готовность убивать ни в каком смысле не относится к тому, что возвышает одну личность над другой.

— Ну, да, вы, наверное, полагаете, что тут важнее достичь нравственного величия, — скривился Вождь. — Добро, милосердие и всё такое прочее. А как по мне, сначала надо определиться с тем, что есть эта ваша нравственность!

— Ну, конечно! — усмехнулся я. — Ещё приведите в пример племена в Африке, которые до сих пор едят человечину.

— Почему бы и нет? — вдруг успокаиваясь, пожал плечами, Аничков. — Всё относительно. А коли так, то ничто не абсолютно. Даже понятия добра и зла.

— Поэтому я придерживаюсь тех, которые считаю верными.

— Как и я.

— Прошу прощения, господа, что прерываю вашу учёную беседу, — вмешалась вдруг подсевшая к нам Ирма Бреннер, — но куда мы едем? Насколько я понимаю, конкретного плана, как перебраться через границу, у вас нет?

Мы дружно повернулись к ней.

— Верно, — ответил я после паузы, глядя в её голубые глаза. — А у вас имеется предложение?

— Скажем так — идея. Можете её забраковать, — по-русски девушка говорила с лёгким тевтонским акцентом, но было видно, что либо жила в России, либо у неё были очень хорошие учителя.

Значит, её готовили к работе на территории моей родины. И готовили серьёзно. Интересно… Как и то, почему она просто не прикончила Вождя, если была британской шпионкой и передала данные о наших перемещениях английской разведке. Ведь это было довольно просто сделать, воспользовавшись суматохой, возникшей во время нападения на поезд — когда стало ясно, что атака не увенчается успехом. Может, я ошибся, и крыса находилась в генштабе, а девушка ни при чём?

— Давайте послушаем, — оживился Аничков. — Что пришло вам в голову, фройляйн Бреннер?

— Будет лучше, если вы перестанете меня так называть. А то рано или поздно это могут услышать чужие уши. Идея моя в том, чтобы продолжить путешествие вместе с дипломатической почтой. Разумеется, будет иметь место задержка, но я уверена, что не такая уж и большая.

— Не совсем вас понимаю, — нахмурился Аничков. — Будьте любезны пояснить.

— Сейчас на место крушения поезда наверняка уже прибыли спасательные бригады, но там окажутся и люди, которые займутся нашим вагоном. Ведь это дипломатическая почта, которая вообще не должна была быть распломбирована. И задерживать её тоже нельзя. Значит, содержимое вагона постараются доставить в Россию как можно быстрее. Думаю, нужно вернуться и принять в этом участие. Наверняка формальности не будут соблюдаться, ведь организовать всё придётся очень оперативно.

Вождь взглянул на меня с сомнением. Я скептически покачал головой.

— Диппочтой займутся люди особого ведомства, фройляйн… госпожа Бреннер. И вернуться будет означать отдать себя прямо им в руки. Вы же не думаете, что нас подпустят к содержимому вагона, даже не проверив документы? Не говоря уж о том, что нас вообще не должно было быть в том вагоне.

— Господин Белозёров дело говорит, — согласно кивнул Аничков. — Нет, ваше предложение — чистой воды авантюра. Причём, опасная. Мы унесли ноги, и это хорошо. Возвращаться не будем.

— Что ж, если вы так считаете, — пожала плечами девушка. — Наверное, вы правы. Но как тогда мы попадём в Россию?

— А вот об этом и должен подумать наш дорогой друг, — холодно улыбнулся, глядя на меня, Вождь. — Простите, господин Белозёров, что отвлёк вас спором. Больше не буду. Госпожа Бреннер, как вы так хорошо научились говорить по-нашему?

Пока они с немкой беседовали, я успел разглядеть её получше. Но интересовали меня не черты лица или достоинства фигуры — во всех отношениях примечательные — а то, как она себя вела. И главное — как восприняла наш отказ возвращаться к месту крушения.

Предложение было совершенно бредовым, и казалось странным, чтобы подготовленный агент его выдвинул всерьёз. Ирма просто не могла не понимать, что у нас ничего не вышло бы. Зачем же она пыталась подтолкнуть к этому опрометчивому шагу? Похоже, я всё-таки не ошибся, и девушка была двойным оперативником. Если не завербованным британской разведкой сотрудником немецкого генштаба. Это не делало её моим врагом, так как цели наши отчасти совпадали, однако Аничков мог сделать те же выводы, что и я, а значит, от Ирмы он попытается избавиться. Скорее всего — сразу по прибытии в Россию. Едва ли теперь ему понадобятся прямые доказательства. При его параноидальной подозрительности вполне хватит и косвенных улик, одну из которых только что дала ему девушка. И всё же — почему она не попыталась устранить его во время нападения на поезд? У неё имелась возможность. Выстрел в спину, пока Вождь сражался с магом, решил бы проблему. Побоялась за себя? Вполне вероятно. Не все готовы жертвовать жизнью. Если так, то Аничков и сейчас под угрозой. И наверняка понимает это. Что, конечно, не добавляет очков в пользу Ирмы.

Я вдруг заметил пристальный взгляд Рапиры, направленный на девушку. Похоже, он следил за ней, и вовсе не потому что немка обладала привлекательной внешностью. По крайней мере, его глаза не давали повода так подумать: в них была настороженность хищника, готового в любой миг броситься на добычу. Значит, он уже получил от хозяина инструкции приглядывать за ней. Не мне одному пришла в голову мысль, что девушка может попытаться сделать то, что не удалось группе британских боевиков.

Переведя взгляд на Ирму, я подумал, может ли она быть мне полезна. И каков шанс сохранить ей жизнь?

— Что-то придумали, господин Белозёров? — перехватил мой взгляд Аничков, прервав беседу с девушкой. — Если да, то не томите — выкладывайте.

— Есть одна идея, — ответил я после краткой паузы. — Только не уверен, что сработает. Слишком уж рискованно. Но если всё получится, то скоро окажемся в России.

Глава 13

Вождь приподнял брови, словно не ожидал услышать такой ответ.

— Серьёзно? — спросил он скептически. — А можно узнать, как именно мы это сделаем?

— Всему своё время. Наберитесь терпения. Вам придётся довериться мне.

— Простите, конечно, но вы требуете больше, чем вам, видимо, кажется. Мне нужно знать, что вы собираетесь сделать.

— Не думаю, что у вас есть выбор, по правде говоря.

Аничков уставился мне в глаза, но его взгляд я, конечно, выдержал. Бывали у меня противники и посерьёзней.

— Что ж… — проговорил спустя несколько секунд Вождь, сдаваясь, — если вы уверены… Надеюсь, способ верный? Потому что, если нам предстоит авантюра с минимальными шансами… — он красноречиво пожал плечами.

— Не беспокойтесь, — ответил я серьёзно. — Рискую только я.

— Значит, риск всё же есть, — вставила Ирма.

— Уверяю, ни одному из вас беспокоиться не о чем.

— Хотелось бы верить, — проговорил Аничков, продолжая сверлить меня взглядом, но теперь уже, скорее, испытующе.

Я не стал ничего отвечать. Как было сказано, если мы хотели оказаться по ту сторону границы, выбор, по сути, отсутствовал.

Через несколько часов мы добрались до Гродно, проехали через город и спустя ещё некоторое время остановились возле леса, за которым тянулись пограничные заслоны.

— Подойдём поближе, — сказал я.

— Вы же не собираетесь просто сломать магией забор? — уточнил Аничков.

— Нет, обойдёмся без вредительства.

— Хорошо, потому что мы не должны оставить следов пересечения границы. Не говоря уж о том, что нас могут просто заметить.

Мы вышли из фургона, и Рапира отогнал его подальше в лес, чтобы не бросался в глаза.

— Идём прямо к заграждениям? — спросил Аничков.

Я кивнул.

— Надеюсь, вы знаете, что делаете.

Мы двинулись среди деревьев и остановились, только когда в просветах стал виден трёхметровый металлический забор, увитый поверху колючей проволокой.

— Здесь, — сказал я. — Встаньте по двое друг за другом.

Вождю явно хотелось что-то спросить, но он сдержался.

Мои спутники выстроились, как на школьной экскурсии.

— Закройте глаза, — велел я.

— Ну, это уж слишком! — возмутился Аничков. — Что бы вы ни задумали, мы должны это хотя бы видеть!

Я покачал головой.

— Как раз не должны. Вы согласились мне довериться. Время пришло.

Вождь разразился потоком ругательств.

— Мы теряем время, — сказал я спокойно. — Выбора всё равно нет. Делайте, что я прошу, или можем вернуться в Германию. Если получится.

— Вот именно, — обронила Ирма. — Кажется, мы тут застряли, так что придётся подчиниться.

— Ладно! — раздражённо махнул рукой Аничков. — Семи смертям не бывать. Но без фокусов, господин Белозёров! Закрываем глаза!

— И не пытайтесь подсматривать, — сказал я. — Это может стать для вас смертельно.

Тут пришлось соврать, но мне не хотелось раскрывать всех карт. И так уже пришлось пойти на крайние меры. В иных условиях я не стал бы прибегать к этой Скрижали снова.

Убедившись, что все выполнили распоряжение и стоят, зажмурившись, я вытащил вакидзаси и сделал на ладони разрез. Затем открыл астральный портал и вытащил меч из тёмной материи. Вокруг его чёрного лезвия вспыхнуло алое сияние.

Ну, была не была! Если повезёт, отделаюсь больничным.

Призвав Скрижаль Арахнея, я чуть помедлил, с отвращением разглядывая медленно вращающийся в воздухе символ, который не видел вот уже почти двадцать лет — с тех пор, как воспользовался им, чтобы покинуть родной мир. Казалось, даже Скрижаль источает зловоние.

Ладно, раз решил, значит, надо делать.

Клинок поднялся и резко опустился почти до самой земли, рассекая пространство!

Тотчас в воздухе передо мной появились серые края. Они медленно раздвинулись, обнажая розоватую изнанку портала. В нос ударила вонь, так что я машинально задержал дыхание. Кто-то из девушек за моей спиной издал жалобный стон.

— Не смотреть! — крикнул я, не оборачиваясь.

Сочащиеся вязкой жёлтой слизью края реальности разошлись, и послышалось низкое гудение насекомых.

Я убрал ненужный больше клинок обратно в астральный портал.

Так, теперь нужно точно рассчитать количество энергии, которое потребуется для перемещения, скажем, на километр. Большее расстояние я выставлять опасался: это уже могло навлечь на меня более серьёзную болезнь. Ну, и промахнуться не хотелось. Мы ведь должны были остаться в этом мире, а не оказаться в другом. К тому же, наши тела тоже должны были переместиться. Подумав, я на всякий случай уменьшил расстояние до восьмисот метров. Проблема заключалась ещё и в том, что я понятия не имел, что находится по ту сторону. Мы могли попасть в реку или озеро. Но уж придётся рискнуть и надеяться, что с ландшафтом повезёт.

— Идите вперёд, — велел я своим спутникам. — Глаза не открывать! Если будет нужно, я помогу.

— Боже, почему так воняет⁈ — сдавленно проговорила Ирма.

— Не обращайте внимание. Это скоро пройдёт. Чем быстрее вы будете выполнять мои указания, тем раньше всё кончится.

— Ладно, меньше слов! — буркнул стоявший в первой паре с Рапирой Аничков.

Они двинулись вперёд.

— Чуть левее, — сказал я. — Буквально полшага.

Скорректированным курсом Вождь со своим помощником прошёл через портал, даже не задев блестевших слизью краёв.

За ними двинулись Ирма Бреннер и Юшен. Как только они исчезли, к разрезу приблизились Матвей и Джу. Я слегка подвинул их, коснувшись плеча девушки. За ними следовали два телохранителя Аничкова. Когда они скрылись в портале, я взял за руку оставшуюся без пары Мейлин. Девушка слегка дрожала. Не от страха — это было нервное.

— Спокойно, — сказал я негромко. — Всё будет в порядке.

Она невольно стиснула мои пальцы и кивнула.

— Я готова…

Мы переступили границу между мирами.

Всё вокруг залило ослепительным светом, от которого перед глазами заплясали разноцветные мерцающие пятна.

— Вперёд! — шепнул я.

Несколько шагов — и пространство начало приобретать определённые черты. Я выдохнул с облегчением, когда понял, что мы оказались на просеке, с двух сторон ограниченной сосновым лесом.

Мои спутники продолжали медленно идти по направлению к деревьям. Пришлось крикнуть, чтобы остановились. Они замерли на разном расстоянии друг от друга, словно скульптурная инсталляция.

Обернувшись, я убедился, что края реальности сошлись, и в воздухе не осталось ни намёка на портал.

— Открываем глаза, — скомандовал я.

— Где мы⁈ — озираясь, проговорил Аничков. — И как, чёрт побери, сюда попали⁈

Все выглядели ошарашенными. На меня вопросительно уставились несколько пар глаз.

— Неважно, как, — ответил я. — Главное — мы в России.

— Уверены? — отрывисто спросил Вождь.

— Абсолютно. Мы в восьми сотнях метров от границы. Так что нужно убраться подальше.

— И найти транспорт, — деловито добавил Матвей. — Нам ведь в Москву нужно?

— В Петербург, — отозвался Аничков. — Но я хотел бы знать… А! — махнул он вдруг рукой. — Всё равно ведь ни черта не скажете!

Я кивнул.

— Не для того вы глаза закрывали.

— Ладно, допустим, мы, и правда, в России, — проговорил Вождь, меняя тон на деловой. — Куда хоть идти-то?

— Полагаю, нам поможет навигатор. Только давайте разберёмся с направлением в лесу. Здесь могут быть дроны, и у кого-то наверняка возникнут вопросы, что такая пёстрая компания, как наша, делает недалеко от польской границы.

Мы вошли в лес и спустя несколько минут заметили небольшую, полянку, где и расположились. Мои спутники склонились над телефоном Вождя, и началось обсуждение, куда и как добираться. А я сел на землю, прислонившись спиной к толстому стволу старой сосны. В теле уже начинался жар: болезнь неумолимо и быстро вступала в свои права. В прошлый раз моё тело умерло, но тогда я переместился в иной мир. Сейчас же всё было несколько иначе. И всё же, хворь могла существенно затруднить нам передвижение, так что с ней что-то нужно было делать.

— Что с тобой? — тихо спросила Мейлин, подходя. — Плохо?

Голос у неё был озабоченный.

— А что, заметно? — усмехнулся я.

— Ну, ты весь красный, и пот на физиономии, — девушка присела, быстро обведя меня взглядом. — В чём дело? Откат?

Я едва кивнул.

— Есть такое.

— Не спрашиваю, что ты сделал, но как-то помочь тебе можно?

— Думаю, надо поработать с энергетической структурой.

Внутренним взором я видел, как мои каналы и узлы разрушаются.

— Слышал, на востоке целители могут поставить человека на ноги, приведя в порядок его Ци.

Мейлин кивнула.

— Так и есть. У меня получалось. Отец научил. Позволишь попробовать?

— Конечно. Приступай. Я должен прийти в форму как можно быстрее.

— Тебе придётся мне помочь.

Девушка провела руками от моей головы до кончиков стоп.

— Ох ты ж… Как тебя потрепало!

— Ага. Можно с этим что-нибудь сделать?

— За один раз, наверное, нет, — после паузы ответила Мейлин. — Но ничего, попробуем тебя хотя бы поставить на ноги.

— В чём дело, господин? — раздался встревоженный голос Матвея.

Камердинер подошёл к нам и нахмурился.

— Последствия магии, — коротко ответила Мейлин. — Сейчас попробуем подправить.

Прикрыв глаза, она начала работать с моей Ци. Я видел, как она пытается восстановить узлы, но дело шло медленно.

— Что происходит? — это уже Аничков заметил, что со мной что-то не так.

Все обступили меня.

— Не отвлекайте, — сказал Матвей.

Мейлин восстанавливала мои энергетические центры, начиная с грудного. Я старался ей помочь. Постепенно они начали приобретать прежний вид, а вместе с ними — и каналы, наполнявшиеся Ци. Чувствовалось, что болезнь отступает, но требовалось больше усилий и времени, чтобы полностью убрать её.

— Это надолго? — нетерпеливо спросил Аничков. — А то мы малость торопимся.

— Ничего, потерпим, — отозвался Матвей.

Больше никто ничего не говорил, пока Мейлин не убрала руки.

— Пока это всё, — сказала она. — Нужно подождать, чтобы изменения стабилизировались. Отец сделал бы быстрее, наверное, но я не так хороша.

Я попытался подняться, и мне удалось это сделать без посторонней помощи.

— Гораздо лучше. Спасибо.

Девушка кивнула.

— Потом продолжим.

— Отлично! — оживился Аничков. — Значит, можем идти. Надо найти транспорт. Выберемся на дорогу и поймаем попутку. С направлением мы определились.

— У водителя возникнут вопросы, — заметила Ирма.

— Не возникнут, — тихо сказал Рапира.

— Никаких убийств! — покачал я головой. — Нельзя привлекать внимания. Соврём, что наша машина сломалась и нам надо туда, где есть хотя бы железнодорожная станция. Доберёмся до города, а там уже найдём тачку.

— План приемлемый, — одобрил Вождь. — Так и сделаем. Не отставайте, господин Белозёров.

Глава 14

На то, чтобы добраться до Петербурга, ушло три дня. Передвигались на машинах и поездах, используя фальшивые документы, которыми нас снабдил немецкий генштаб. Наконец, прибыли на Царскосельский вокзал. Я думал, что придётся брать такси, но оказалось, что Аничков успел связаться со своими людьми, и за нами прибыли три внедорожника, в одном из которых была охрана. Нас доставили в небольшой дом, занятый адвокатской конторой «Вольтман и сын», и разместили на третьем этаже, где уже были приготовлены комнаты. Владелец здания суетился, всячески стараясь показать, как рад нас всех видеть — особенно стелился перед Вождём.

— Исаак Соломонович один из моих самых надёжных людей, — представил его Аничков, ободряюще похлопав юриста по спине, чем вызвал у того неуверенную улыбку. Было заметно, что Вольтман предпочёл бы никогда нас не видеть, но страх он маскировал мастерски. — Сражается с царизмом за идею. Но и платим мы ему хорошо, — осклабился Аничков. — А это, как известно, лучший залог преданности. Ну, и в дальновидности моему другу, конечно, не откажешь. Исаак Соломонович отлично понимает, что монархизм обречён. Вот и встал заранее на сторону победителей. Верно я говорю?

— Ни убавить, ни прибавить, — улыбнувшись, кивнул адвокат, поправив машинальным жестом очки в круглой золотой оправе. — Вы намерены базироваться у меня?

— А вы против?

— Ни в коем случае! Такая честь!

Вождь снова похлопал его по спине.

— Вот и отлично. Перекантуемся месяцок, пока не подыщем более подходящего места. Выдержите?

— Разумеется! Никакого стеснения. Вы все — мои дорогие гости.

— Значит, договорились, — подвёл итог Аничков. — Думаю, первым делом все захотят принять ванну. Ну, а затем с вас, Исаак Соломонович, обед! Лично я голоден, как волк. И уверен, остальные тоже.

— У нас свой отличный повар, но сегодня я заказал обед в «Метрополе», — отозвался адвокат. — И ящик «Лансона» трёхлетней выдержки, чтобы отметить ваш приезд.

— Браво! — одобрительно кивнул Аничков. — Вы не поскупились, и я это ценю. Велите же накрывать, а мы пока приведём себя в порядок.

Все были голодны, так что в ванной никто не задержался. Спустя четверть часа мы заняли места в столовой. Не было только Матвея и Джу, ибо камердинер решительно воспротивился садиться с нами за стол.

— Пора всем заняться своими обязанностями, — сказал он. — Мы будем обедать на кухне.

Спорить я не стал. Старик был прав, да и возражать ему в подобных делах бесполезно.

Вещи пришлось оставить в фургоне на польской границе, так что каждый явился в столовую, в чём был. Придётся заняться в ближайшее время шоппингом.

Беседа протекала в дружеской обстановке, но болтали исключительно об отвлечённых вещах: Вождь явно не хотел обсуждать дела при нас. Пил он мало, но тосты произносил регулярно. Подняли бокалы и за меня.

— За человека, без которого мы, наверное, так и остались бы в Польше, — шутливо провозгласил Аничков, глядя на меня через стол. — И за его секреты — чтобы они и дальше были нам не менее полезны.

— Когда вы планируете встретиться с представителями триады? — спросил я, поставив полупустой бокал на стол. — Господин Ма ждёт от меня отчёта о том, как вы тут устроились.

— Понимаю, — кивнул Аничков. — Но дайте дух перевести. Не волнуйтесь: заняться делами как можно быстрее в моих интересах. Как и вы, я не привык праздно проводить время.

— Держите меня в курсе, — сказал я.

— Само собой. Тем более, что вам предстоит принять непосредственное участие в нашей встрече. Вам известно казино «Золотой сад»?

— Нет. Я не любитель азартных игр.

— Правда? Хотя я мог бы догадаться. Авантюры это же явно не ваше. Только план, только уверенность в успехе, да? — Аничков холодно улыбнулся, глядя на меня в ожидании ответа.

— Предпочитаю не бросаться в омут с головой. Как и вы, впрочем.

— Ну, мне иногда приходится всё ставить на карту. Но лишь в переносном смысле. Карты и рулетку стараюсь обходить стороной. Если только не уверен, что выиграю.

— Как можно быть в этом уверенным? — спросила Ирма.

— Можно, если тебе сдают правильные карты, — сказал я.

Вождь усмехнулся.

— Совершенно верно. Кстати, завтра вам предстоит встреча с моим человеком, — добавил он, обращаясь ко мне. — Вы его знаете, хоть лично и не встречались. Давненько на него охотились.

— Вы говорите про Ворона? — спросил я.

Аничков кивнул.

— Да, эта птица в вашу клетку так и не угодила. А вот мне его помощь понадобится.

— Так почему бы ему просто не приехать сюда?

— Нужно получить деньги от наших спонсоров. Вы встретитесь на ипподроме в Павловске и доставите их сюда. Сумма крупная, и я не могу рисковать.

— Я вам что, инкассатор?

— Ну, не говорите так, умоляю! — шутливо испугался Аничков. — Это нужно партии, так что дело благое. А кому, как ни вам, я могу доверить такое дело? Вы же маг, и притом весьма сильный. С вами Ворону никакие грабители будут не страшны.

— В таком случае, я хочу получить свою долю, — заявил я. — Бесплатно работать не собираюсь. Тем более, раз, возможно, придётся рисковать жизнью.

Вождь вздохнул.

— Эх, капитализм! Даже лучшие из нас попали в его золотые сети. Десять тысяч вас устроит?

— Вполне.

Сколько же должен получить Ворон, если Вождь так легко предлагает настолько крупную сумму.

— С вами отправится Рапира. Будет неподалёку.

— Соглядатай?

Аничков развёл руками.

— Как говорится, доверяй, но проверяй. Да и вам будет спокойнее.

— Похоже, чтоб я нервничал?

Вождь положил руки на стол и покачал головой.

— Нет, господин Белозёров, не похоже. Но тут я решаю, как вести свои дела. Согласны?

Я пожал плечами.

— Да ради Бога. Только не задерживайте выплату.

— Всё получите, как только привезёте бабки, — он махнул рукой и вернулся к еде.

— Нам нужно пройтись по магазинам, — через некоторое время заявила Ирма Бреннер. — Правда, девочки?

— Вы можете делать, что считаете нужным, — не взглянув на неё, отозвался Аничков. — А вот прочие дамы находятся в ведении господина Белозёрова. С ним и договаривайтесь.

— Почему это мы в его ведении⁈ — тут же взвилась Мейлин. — Лично я сама по себе!

— Не совсем, — заметил я. — Твой отец поручил мне заботу о тебе, так что…

— Обо мне вовсе не нужно заботиться! — перебила девушка.

— Ну, вы разберитесь со своим гаремом, — усмехнулся Аничков, чем вызвал на лице Мейлин румянец. — А я пойду. Дела ждать не любят. Кофе и ликёр подайте в мой кабинет, — это уже адресовалось слуге.

Когда Вождь вышел, я взглянул на Ирму Бреннер. Она делала вид, что пропустила всю перепалку мимо ушей.

— Если вы не против, я отправлюсь с вами. Мне тоже нужно обзавестись вещами взамен утерянных. Мешать не буду.

— Разумеется, господин Белозёров, мы будем рады вашей компании.

Мейлин хмыкнула, но говорить ничего не стала. Её усилия по борьбе с моей болезнью, которые она предпринимала в течение нашей поездки несколько раз, нисколько не укротили её нрав и не улучшили отношения ко мне. Да и с чего бы?

— Значит, после обеда отправляемся по магазинам, — улыбнулся я. — Раз уж господин Аничков завтра решил раскошелиться, не будем себе ни в чём отказывать.

— У меня есть деньги, — сказала Ирма. — Благодарю, но я сама о себе позабочусь.

— Как угодно. А ты что скажешь, Юшен?

— Я как прикажет господин, — блестя глазками, отозвалась хули-цзин. — Но мне, и правда, нужны кое-какие вещи.

В общем, было решено, что мы прихватим Джу, возьмём у Матвея список необходимых ему вещей и отправимся в Гостиный двор. Я прикинул, что займёт это нас до самого вечера, так что сказал слугам не беспокоиться об ужине. Если что, заедем куда-нибудь перекусить. После чего вызвал такси, и мы отправились по магазинам.

По прибытии разделились. Мне нисколько не улыбалось таскаться с оравой девиц и ждать, пока они перемеряют всё шмотьё, которое им приглянется, так что мы сразу разделились.

Я справился со своей задачей довольно быстро. Приобрёл пару костюмов, полдюжины рубашек, нижнее бельё, запонки, три шёлковых и три жаккардовых галстука, несколько пар обуви на разные случаи жизни, носовые платки, бритвенные принадлежности, ненавязчивый парфюм, кое-что для ванной, шерстяное пальто и кожаную куртку. Также купил два свитера и столько же неформальных штанов. Всё это легко уместилось в лёгкий чемодан из свиной кожи, с которым я устроился в кафе дожидаться звонка от Ирмы Бреннер: мы договорились, что, когда девушки закончат, она позвонит.

Наконец, в половине восьмого мой телефон ожил. Немка сообщила, что они готовы.

— Жду вас в кафе «Ростбиф на чай», — сказал я. — Это с северной стороны Гостинки, почти в середине корпуса. Не перепутаете. Там и поужинаем.

— Хорошо. Мы скоро, — пообещала Ирма и отключилась.

А я вернулся к изучению плана Павловского ипподрома, на котором завтра предстояло встретиться с Вороном и получить у спонсоров революции деньги. Пожалуй, единственное, что меня смущало, — принадлежал он семье Зотовых, которые часто его посещали, так как держали скаковых лошадей. И, кроме того, они отлично знали меня в лицо. И слегка изменённый цвет волос точно никого из них не введёт в заблуждение. Так что придётся очень постараться, чтобы ненароком не столкнуться с кем-нибудь из этого графского семейства.

Глава 15

Когда явились девушки, по количеству бумажных пакетов с яркими логотипами брендов, я сразу понял, что меня облегчили на приличную сумму. И судя по довольному блеску глаз Мейлин и Юшен, а также слегка испуганной Джу, явно сильно сомневающейся, что ей можно было получить все эти дорогие вещи, именно парочка хули-цзин и дочки Сяолуна постаралась использовать пачку денег, которую я им выдал, по полной.

Мейлин положила передо мной несколько банкнот.

— Всё, что осталось, — пояснила она. — Надеюсь, вы не в претензии?

— Удивлён, что вижу хоть что-то, — усмехнулся я. — Ну, будет, чем расплатиться за ужин. Присаживайтесь.

Ели мы меньше часа. Явно девушкам, болтавшим всё это время о покупках, не терпелось вернуться домой и ещё раз примерить обновки. Меня это радовало, так как сидеть долго в кафе я не хотел: подобные выезды меня утомляют. Единственная, кто мог заставить меня предаваться шоппингу хоть целый день, была… Впрочем, не буду об этом. Прошлое должно оставаться по ту сторону Стикса — как и те, кто ушли от нас.

Когда все тарелки были опустошены и убраны, я расплатился с официантом, оставив положенные чаевые, и мы, наконец, отправились домой. В машине девушки меня тоже не дёргали. Но болтали, не переставая. Больше всех меня удивила Юшен. Мне-то казалось, что оборотень не должна так увлекаться шмотками, но лисица была в полном восторге. Похоже, возможность менять наряды просто ошеломила её. Ирма вела себя сдержанней, но всё-таки участие в разговоре принимала, и было заметно, что она тоже возбуждена, хотя её покупки были куда скромнее: воспользоваться моими деньгами она наотрез отказалась.

В конторе я первым делом принял контрастный душ, меняя горячую воду на ледяную, а затем пригласил Матвея позаниматься фехтованием — благо, в доме имелась неплохая коллекция холодного оружия. Вельтман великодушно заверил меня, что я могу пользоваться им по своему усмотрению, так как он собирал его исключительно для эстетического созерцания.

— Ни физических данных, ни душевной склонности к занятиям боевыми искусствами у меня никогда не было, — пояснил он с застенчивой улыбкой, поправив очки. — Так что оружие интересует меня только как произведение искусства. Я даже в руки его не беру никогда — просто любуюсь время от времени. Помогает думать.

В конторе, тем не менее, имелся на цокольном этаже небольшой спортзал, где проводили время охранники Вельтманов. Туда мы с Матвеем и отправились, переодевшись в лёгкие и удобные хлопковые костюмы. Камердинер принимал участие в моих тренировках с самого моего детства. Я позволял ему думать, будто он учит меня, и слуге льстило, что его протеже делает такие стремительные успехи. Он даже настаивал, чтобы я принял участие в юношеском турнире, но я отказался. Тщеславие такого рода мне совершенно чуждо. Да и какой интерес побеждать молодых людей, которые заведомо уступают мне, воспитанному в спартанских условиях и прошедшему огонь, воду и медные трубы. Вот монстры — это я понимаю. Сражаясь с ними, никогда не знаешь заранее, чья возьмёт, и приходится порой выкладываться по полной, балансируя на грани жизни и смерти. Такие схватки по мне.

— Вы в дурной форме, ваше благородие, — мрачно констатировал спустя минут двадцать Матвей. — Давно уже вы не выигрывали у меня меньше пяти очков.

— Всё из-за хвори, — честно ответил я. — Мейлин старалась, но эта болезнь не так быстро проходит, как хотелось бы. Думаю, понадобится несколько дней, чтобы избавиться от неё полностью.

Камердинер покачал седой головой.

— Не смею вам советовать, но почему вы до сих пор не обратились к врачу? Да ещё и поехали с девушками на полдня по магазинам.

— Ну, мне тоже кое-что было нужно. А что качается хвори… Обычный доктор тут бесполезен.

— Откуда вам знать? Вы и в медицине вдруг начали разбираться?

— Я разбираюсь в магии, старик. И в проклятьях. Так что перестань болтать и нападай. Кстати, спасибо, что дал перевести дух.

— Вам это было нужно, — ухмыльнулся камердинер. — Уверены, что хотите продолжать?

— Да, чёрт возьми! Не делай из меня инвалида. У меня всего лишь лёгкое недомогание.

Мы снова закружились по залу, обмениваясь быстрыми ударами.

— Кстати, я хотел вас попросить не баловать Джу, — проговорил вдруг старик, парируя мой выпад и отступая вправо, чтобы контратаковать. — Вещи, которые вы купили ей сегодня, совершенно не подходят для служанки. Боюсь, большую часть из них ей будет просто некуда надеть. Признаться, я удивлён, что она выбрала их.

— Ерунда! Пусть девочка порадуется. В конце концов, она вдали от дома. И не думаю, что у неё было право голоса. Наши спутницы сами подобрали ей вещи. По больше части, во всяком случае.

— Я распоряжусь вернуть некоторые из них в магазин, — упрямо сказал старик, отбивая нацеленный ему в грудь клинок. — Джу согласится, что носить их девушке её положения неприемлемо, а хранить бессмысленно.

— Это вы уж сами разбирайтесь, — мне пришлось попятиться, но я быстро вернул утраченную позицию, переместившись в сторону и сделав шаг навстречу камердинеру, одновременно атакуя в корпус. — Ты отвечаешь за штат слуг, тебе и решать.

— Благодарю, господин. Я надеялся, что вы проявите благоразумие в данном вопросе.

— Что моё благоразумие против твоей щепетильности? — усмехнулся я, уклоняясь от просвистевшей над моей головой кавалерийской сабли. — Не попробовать ли с катанами? Я видел несколько в коллекции нашего радушного адвоката.

— Охотно, если желаете, — Матвей отступил, прекращая бой.

На самом деле, годы брали своё, и старик был рад прерваться, хоть ни за что бы в этом и не признался.

— Знаете, как ими пользоваться? — осведомился он, когда мы обнажили катаны. — Кажется, эта для меня коротковата, — добавил старик, взвесив оружие в руке.

Подойдя к стойке, он выбрал другую.

— Откуда? — отозвался я. — А ты?

Матвей отрицательно покачал головой.

— Впервые буду драться такой штукой. — Кажется, её нужно держать двумя руками. Не самый мой любимый стиль боя, мягко говоря.

— Я предпочитаю полуторные мечи, как тебе известно. Так что будем в равных условиях.

Мы тренировались ещё около четверти часа, и я полностью разочаровался в японских клинках. Ни для привычной в высших кругах империи дуэли, ни для моих собственных целей они совершенно не подходили.

Так что, вернув мечи на место, мы отправились в свои покои, где я снова принял душ — на этот раз горячий — и завалился в кровать. Завтра предстояло ехать на ипподром, и мне хотелось выспаться.

Однако спустя минут пять в дверь тихо постучали.

— Кто там? — спросил я, садясь.

В спальню заглянула Юшен. Её глаза блеснули в свете луны, проникавшем через щель в плотных занавесках.

— Господин ещё не спит? — осведомилась она шёпотом.

— Ну, я же тебе ответил. Что случилось?

Хули-цзин проскользнула в комнату и притворила за собой дверь. Даже в полумраке было видно, что на ней нет ничего, кроме прозрачной накидки, сквозь которую проступали тяжёлые груди с торчащими сосками.

— Мейлин хороша вас лечила, но я тоже кое-что умею, — проговорила она, приближаясь к кровати.

Я усмехнулся.

— Не сомневаюсь. Только мне вовсе не нужно, чтобы ты высосала из меня последние силы. Попрактикуйся на ком-нибудь другом.

— Но я могу не только забирать, но и давать, — пропела хули-цзин, ловко забираясь на кровать.

При этом матрас практически не просел: девушка была совсем лёгкой.

— Так я и поверил. Меня тебе не обмануть. Зря стараешься.

— Господин заблуждается, — склонила Юшен голову на бок. — Я не могу причинить вам вреда, ведь вы связали меня клятвой.

— Хм… Вообще, ты, наверное, права. Но я подустал, и мне завтра нужно ехать на ипподром, так что…

Лисица решительно откинула одеяло и уставилась на моё достоинство. Сплю я голый, так что увидеть его не составляло проблемы.

— У вас прекрасные данные, насколько я могу судить, — проговорила она, игнорируя мои слова. — Даю слово, что не причиню вам вреда. Более того — я могу исцелить вас уже сегодня. Просто дайте мне шанс, — она подняла на меня взгляд и облизнулась. — Неужели вам самому совсем не интересно попробовать с хули-цзин? Ни за что в это не поверю!

Интересно было, и ещё как.

Словно прочитав мои мысли, Юшен медленно задрала края прозрачной накидки, и за её спиной развернулись четыре пушистых рыжих хвоста с белыми кончиками.

— Вы не пожалеете, обещаю! — прошептала она, и её руки заскользили по моему животу, спускаясь ниже, пока не сомкнулись на члене.

— Ладно, — ответил я, решаясь. — Но если я почувствую, что ты пытаешься высосать из меня энергию…

— Вы почувствуете совсем другое, — перебила меня хули-цзин и опустилась к паху. Я почувствовал на члене её прерывистое дыхание. — А что касается высосать…

Не договорив, она полностью взяла в рот мой привставший инструмент.

Глава 16

Голова хули-цзин задвигалась вверх-вниз, и член очень быстро пришёл в полную боевую готовность. Юшен вытащила его изо рта и окинула оценивающим взглядом.

— Неплохо! — промурлыкала она. — Обожаю, когда такие штуки во мне! Но не будем торопиться.

Девушка вернулась к своему занятию и действовала просто блестяще — надо отдать ей должное. Наверное, у хули-цзин врождённый талант, так сказать — как способность говорить на любых языках.

Она старательно сосала член, полностью вводя его в ротик, так что головка упиралась в гланды, а затем проскальзывала в глотку. Иногда Юшен проводила мокрым язычком по нему снизу вверх, облизывала головку, а затем снова принималась сосать, то ускоряясь, то замедляясь. Бывало, замирала, оставляя во рту одну головку, и её язык совершал круговые движения, пока девушка смотрела мне в глаза.

Наконец, она поднялась и переместилась ближе ко мне. Её таз замер на мгновение над торчащим членом.

— Пора! — выдохнула хули-цзин, и головка коснулась её мокрой щёлки.

Девушка медленно опустилась, введя его в себя полностью, и прижалась клитором к моему лобку. Закрыв глаза, она издала томный стон и оперлась руками о мою грудь.

Гладкие мускулистые бёдра пришли в движение. Она тёрлась стенками влагалища о член, меняя направление и не оставляя ни одну клеточку внутри себя без внимания.

— Вы можете кончать в меня, господин! — прошептала она, ускоряясь. — Хули-цзин не беременеют от человека!

Эта информация меня порадовала, ибо я чувствовал приближение оргазма, а прерывать сладкие фрикции совершенно не хотелось.

Хвосты за спиной Юшен расправились подобно павлиньему вееру и дрожали, будто натянутый струны, на которых опытный мастер берёт нежные, чувственные аккорды.

Я взялся за её гладкую круглую попку, и мы полностью синхронизировались в ритмичных, быстрых движениях. Коготки слегка впились в мою грудь, стоны Юшен перешли в более низкий регистр, и она приоткрыла ротик, а голову запрокинула, словно собиралась взвыть на луну.

— Да! — прорычала она вдруг.

Движения её стали более резкими и сильными. Она плотно прижималась к моему лобку, я чувствовал, как мышцы влагалища сильно обхватили член, и понял, что кончу вместе с ней. Это осознание подстегнуло меня, и, когда девушка издала протяжное рычание, я запульсировал, выплёскивая в неё накопившуюся за последнее время сперму!

Сокращений было много. И хули-цзин не остановилась, пока не выжала меня до последней капли.

Наконец, она обессиленно рухнула на меня, накрыв лицо своими волосами. Пахло от них, как от воротника дорогой шубы — приятный запах. Когда-то я обожал зарываться в пушистую окантовку пальто, которое носила та, воспоминания о которой неизменно пронзали моё сердце болью. Вот и теперь в груди что-то сжалось. Я отвёл рыжие волосы с лица.

Юшен приподнялась. Её глаза нашли мои. В золотистых глазах с вертикальными зрачками плясали довольные искры.

— Я же говорила, что вы не пожалеете! — проговорила она.

Приподняв бёдра, девушка сползла вниз и взяла в ротик мой всё ещё стоящий член. Обхватив его губками, она сосала его, пока он не обмяк. Лишь тогда хули-цзин перекатилась на бок и застыла рядом со мной, свернувшись клубочком.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она.

Я понял, что девушка имеет в виду болезнь, и прислушался к ощущениям. Перед внутренним взором предстала сияющая и абсолютно настроенная система каналов и узлов.

— Кажется, прекрасно, — вынужден был признаться я.

Юшен удовлетворённо мурлыкнула.

— Как и обещала.

— Да… Ты весьма полезна. Я рад, что не убил тебя.

— Это было бы крайне опрометчиво с вашей стороны, — серьёзно сказала хули-цзин. — А теперь мне нужно идти. Думаю, вы отлично выспитесь сегодня.

Когда она улыбнулась и приподнялась, садясь на кровати, я заметил, что, хотя её глаза слегка светятся в лунном полумраке, зрачки стали круглыми, человеческими — лисица полностью вернула маскировочный облик. Только хвосты никуда было не деть.

— Ты зря расхаживаешь по дому в прозрачном, — заметил я. — Тебя могут увидеть.

— Не беспокойтесь, господин, — улыбнулась девушка, вставая. — Снаружи остался халат. Я накину его, как только выйду отсюда. Спокойной ночи.

Она направилась к двери, грациозно покачивая бёдрами, и через пару секунд исчезла — только едва слышно щёлкнул замок.

Как и обещала Юшен, через минуту я заснул и открыл глаза, только когда сквозь щель между занавесками уже светило полуденное солнце. Приняв душ, я оделся и вышел, чтобы найти Джу и сказать, что было бы неплохо позавтракать.

Пока я уплетал яичницу с беконом и чесночными гренками, в столовую явился Рапира. Бесцеремонно плюхнулся напротив меня и сцепил худые пальцы с узловатыми суставами. Его холодный взгляд хищника уставился на меня.

— Приятного, ваше благородие, — проговорил он спустя несколько секунд.

Я проглотил кусок яичницы и отложил столовые приборы.

— Желать приятного аппетита тому, кто уже ест, противоречит правилам этикета.

— Неужели? — серьёзно осведомился Рапира. — Впервые слышу? И почему?

— Если человек ответит, у него изо рта может выпасть пища.

Мой собеседник усмехнулся.

— Ну, буду знать. Я зашёл сказать, что безумно рад, что вы, наконец, соизволили проснуться. Нам в два часа нужно быть на ипподроме. Как раз начнётся перерыв, и мы сможем сделать ставки.

— Ставки? — удивился я. — Мне казалось, что нам нужно забрать деньги у спонсора твоего хозяина.

— Хозяин не совсем подходящее слово, — помолчав, ответил Рапира. — Лучше не используйте его, если хотите, чтобы мы остались друзьями.

— А мы друзья?

— Что же касается денег, — не ответив, продолжил Рапира, — то просто забрать их мы могли бы в любом другом месте. Но наш товарищ осмотрителен и не желает просто вручить нам сумку с баблом. Всё должно выглядеть так, словно он не имеет к этому никакого отношения.

— Понимаю. Это что, один из букмекеров?

— Вы очень догадливы, ваше благородие. Мы сделаем ставку на лошадь, которая сегодня точно выиграет заезд. К всеобщему удивлению, так что котировки на неё будут очень высоки.

— Понимаю. А откуда такая уверенность в её победе?

— Вообще, вас это волновать не должно. Но почему бы и не сказать? Лошадку подменили. Ту, которая проходила квалификацию, закопали в лесу, а эта возьмёт приз вместо неё.

— И что, никто не заметит разницы? Есть же тату на нижней губе, фотографии бабок, чипирование.

Рапира мрачно усмехнулся.

— Все эти ухищрения только усложняют задачу — не более. Любые меры предосторожности можно обойти. Кожу на губе — пересадить, бабки изменить с помощью кислоты, ну а чип — перепрошить. Наша лошадка возьмёт приз, а мы получим деньги. Проблем не будет.

— Хорошо, если так. Значит, нам скоро выезжать. Я закончу завтрак, и можем отправляться.

— Буду ждать на улице, — сказал Рапира, поднимаясь. — Советую прихватить пушку, если не собираетесь в случае чего устроить на ипподроме магическое представление.

— Ты же сказал, проблем не будет.

Телохранитель Вождя пожал плечами.

— Лучше быть к ним готовым, верно?

* * *

Первым делом мы нашли человека, который вручил нам пачку денег на ставку. Выглядел он совершенно не примечательно: клетчатая кепка, ветровка, джинсы и кроссовки. Бабки передал возле автомата с газировкой — после того, как Рапира произнёс пароль.

— Всё здесь, — тихо сказал курьер, протянув ему сложенную пополам программу заездов.

И тут же растворился в толпе.

Купив билеты на заезд, мы поднялись на один из верхних рядов трибуны.

— Зачем вам такая маскировка? — спросил, косясь на меня, рапира.

— Ты про очки и бейсболку? Тут полно моих знакомых. Не хочу спалиться.

— Мы не собираемся тусоваться там, где сидят благородные, — сказал Рапира, поёрзав. Билет был зажат у него в руке, на груди висел бинокль. У меня тоже был такой — мы взяли их напрокат рядом с кассой. — Но если вам так легче, ради Бога. Мне без разницы.

Я поднял к глазам бинокль, подкрутил настройки и принялся разглядывать сидевших на вип-местах аристократов. То и дело попадались знакомые лица. А вот и граф Зотов с семейством. Правда, не в полном составе. Рядом с владельцем ипподрома сидела его вторая жена, а чуть поодаль — двое сыновей. Кажется, средний и младший. Старший наверняка тоже где-то здесь — с тренером или жокеем. Я перевёл взгляд на ипподром.

Каждую четверть дистанции отмечали столбики, на которых были установлены камеры, фиксировавшие заезды. После финиша организаторы получали проявленные кадры и могли судить о нарушениях и о том, кто выиграл — если лидер оказывался не очевиден.

Через некоторое время на большом табло, установленном напротив нас, появились результаты первого заезда. Зрители потянулись к кассам за выигрышем. Но большинство комкало билеты и громко проклинало судьбу.

Опустив бинокль, я взял программу и прочитал информацию о предстоящем заезде трёхлеток, в котором участвовала Алая заря, наша «счастливая» лошадка:

«Второй день. Максимальная ставка тридцать тысяч рублей. Сорок седьмой заезд. Трехлетки. Приз вручается владельцу победителя. Дистанция — два километра».

Дальше был приведён список лошадей. Напротив каждой указывались фамилия владельца, тренеров и жокея, а также имелся прогноз букмекеров. Котировки в программке не печатали, так как они могли измениться.

Тем не менее, я с интересом изучил прогноз. Шансы фаворитов оценивались как шесть и пять. А вот Алая заря находилась ближе к концу рейтинга: ей давали семнадцать к одному. После неё стояли в списке только две лошади.

Я взглянул на табло. Номер четыре числился в фаворитах. Его шансы на победу оценивались как два к одному. Явный лидер. Лошадь, следующая в рейтинге за ним, имела котировку три к одному. Алая заря пока что претендовала только на девятнадцать к одному.

Прошли ещё два заезда.

— Сейчас наш, — проговорил Рапира.

Он заметно нервничал, но, кажется, не от беспокойства, а лишь от азартного предвкушения. Наверное, он и сам нет-нет, да и заглядывал на ипподром сделать ставку. Или был из завязавших. Может, именно поэтому Аничков так настаивал, чтобы я поехал с ним? Боялся, что телохранитель сорвётся, да и поставит все выигранные бабки на какую-нибудь лошадь. Да, это нанесло бы партийной кассе ощутимый урон: судя по котировкам Алой зари, вывезти с ипподрома нам предстояло очень внушительную сумму. Ставку-то мы сделали максимальную.

Справа от нашей трибуны уже устанавливали стартовый барьер. Значит, до заезда осталось всего несколько минут.

Я взглянул на табло. Изменений в котировках Алой зари не было.

— Получим даже больше, чем рассчитывали, — проговорил Рапира, тоже глядя на цифры. — Можем потом сыграть на излишек.

— Не думаю, что господину Аничкову это понравится, — отозвался я. Похоже, мои предположения насчёт телохранителя были верны. — Делу революции пригодится каждый рубль.

— Может, мы бы и выиграли! — буркнул Рапира и тяжело вздохнул. — Но да, ему не понравится. Ладно, проехали.

В этот момент появились участники заезда. Первым вели фаворита — четвёртый номер. Гнедой жеребец был просто красавцем. Я разбирался в лошадях и мог оценить его данные даже с трибуны.

Зрители встретили одетого в зелёный и жёлтый цвета жокея бурными овациями.

Дальше вышагивал белоснежный конь с коротко постриженной гривой — чтобы не мешала наезднику во время гонки.

Алая заря шла ближе к концу. Я быстро окинул её придирчивым взглядом. Да, прекрасное животное. Вполне может победить.

— А если мы всё-таки не выиграем? — спросил я Рапиру.

Телохранитель пожал плечами.

— Тогда попробуем в другой раз. Конечно, для этого понадобится время. Лучше бы всё прошло, как надо, сегодня. Чёрт, котировки упали!

Взглянув на табло, я понял, о чем говорил Рапира: за Алую зарю уже давали семнадцать к одному. Не я один заметил, что лошадка слишком хороша. И всё равно, на кону огромные деньги.

Скакунов расставили по загонам.

На табло менялись котировки. У Алой зари они снизились до четырнадцати.

— Вот и не останется ничего лишнего, — заметил я.

Рапира качнул головой.

— Изначально мы рассчитывали на двенадцать. Но это неважно.

Трибуны замерли: ощущалось разлившееся по ипподрому напряжение. Словно в ответ на него, звонко ударил колокол.

Преграждавший путь барьер в стартовых стойлах откинулся, и лошади разом рванули вперёд. Не прошло и нескольких секунд, как вокруг них поднялось густое облако пыли. Из-под копыт летели опилки, хвосты вытянулись в струны, жокеи распластались на спинах жеребцов, словно стараясь слиться с ними, стать единым целым.

Разглядеть что-то было непросто, ибо всадники катились по ипподрому разноцветным, наполовину скрытым пылью комом. В бинокле мелькали оскаленные зубы, выпученные глаза животных, мелькающие номера на спинах жокеев, шлемы, защитные очки, копыта и хвосты. Настоящая куча-мала!

Но вот прошло несколько секунд, лошади преодолели первый поворот, и фаворит начал быстро вырываться вперёд. Он нёсся, словно пущенная стрела. Один корпус, полтора, два — и вот он уже оторвался от массы скакунов, вызвав настоящее ликование трибун.

Вдруг его начал догонять серый в яблоках жеребец. Шестой номер, не так уж высоко и котировавшийся на старте. Однако я был на скачках не впервые и нисколько не удивился, когда его настигли и обошли две другие лошади. Вот одна из них, вторая в рейтинге, вырвалась вперёд и принялась уверенно догонять фаворита. И вдруг из массы вырвалась Алая заря. Она шла с огромной скоростью, сокращая расстояние до лидеров гонки. Кто-то на трибуне вскочил, раздались удивлённые возгласы.

Большая часть лошадей осталась позади. Алая заря обошла конкурента и вырвалась вперёд, став второй! Казалось, это не живое существо, а машина, в которой включился турбо-режим.

Ещё один поворот оказался пройден. Жеребцы то сокращали дистанцию между друг другом, то отставали, но лидер явно определился. Рапира подался вперёд, вцепившись в поручень трибуны. Его рот приоткрылся, на виске проступил пот.

Лошади обогнули последний поворот и вышли на прямую. Впереди нёсся фаворит, за ним, сокращая дистанцию, неслась Алая заря. Они двое уже оставили всех конкурентов позади, вырвавшись на несколько корпусов.

На последнем повороте Алая заря ловко и уверенно поравнялась с гнедым. Выйдя на финишную прямую, они несколько секунд шли ноздря в ноздрю, а затем наша лошадь стала вырываться вперёд. Казалось, ничто не способно её остановить или замедлить.

Рапира издал сдавленный стон.

Алая заря обогнала фаворита на голову, затем — на полкорпуса. Трибуны неистовствовали. Кто-то за нашими спинами громко возмущался. Отовсюду неслась матерщина.

Ещё несколько секунд — и Алая заря пулей промчалась мимо финишной отметки, оставшись на плёнке.

Жокеям понадобилось время, чтобы остановиться.

Рапира с облегчением привалился спиной к сиденью и медленно выдохнул.

— Поздравляю, — сказал я. — Всё прошло отлично.

Телохранитель кивнул.

— Да, первый этап позади. Осталось довезти деньги до конторы.

— А что, с этим могут возникнуть проблемы?

— Сумма приличная. Кто-нибудь может решить, что она стоит того, чтобы испытать удачу.

Он поднялся.

— Идёмте, ваше благородие. Большой очереди в кассу быть не должно: почти все ставили на фаворита.

Пока лошадей выстраивали, чтобы отвести на взвешивание, мы спустились с трибуны и протиснулись к букмекерскому окошку. Рапира протянул билет.

— Поздравляю, — сказал клерк, внимательно взглянув на него. — Сегодня вам повезло. А вот графу Зотову не очень. Это его лошадь числилась в лидерах. Подождите немного, пока я приготовлю деньги.

Мы постояли около двух минут, а затем в окошке появились толстые пачки денег, которые Рапира быстро убрал в сумку.

— Всё, идём на парковку, — сказал он. — Нужно убираться. Что-то у меня дурное предчувствие.

Протолкавшись через толпу, мы устремились к выходу с ипподрома. Я заметил мелькавших вокруг нас телохранителей Аничкова — подстраховка. Они мониторили людей вокруг нас, следя за тем, чтобы никто не подобрался слишком близко.

Наконец, мы оказались на стоянке. Рапира забрал сумку в салон, и небольшой кортеж выехал на дорогу.

— Почти всё, — сказал я.

— Сначала доберёмся до конторы, — отозвался Рапира.

Похоже, такой же параноик, как и его хозяин. Хотя его можно понять: деньги, и правда, огромные. За такой куш кто-нибудь мог и побороться.

Глава 17

Дорога до адвокатской конторы предстояла относительно недолгая, но примерно половина шла по пригороду, где транспорта не так много. Я ожидал нападения именно на этом отрезке. Судя по всему, Рапира тоже, ибо он то и дело оглядывался, пытаясь понять, есть ли за нами хвост.

— Похоже, у нас компания, — проговорил он спустя минут десять после того, как мы выехали от ипподрома. — Поглядите-ка, ваше благородие.

Всё это он произнёс ровным тоном — будто сообщал о чём-то малозначащим.

Обернувшись, я окинул взглядом вереницу следовавших за нами машин.

— И кто?

— Синий «Мицубиси», — коротко ответил Рапира.

— Почему именно он?

— Уж поверьте, у меня на такие дела нюх.

— Не сомневаюсь. Но мне-то объясни.

— Пристроился к нам минут пять назад. Дважды отставал, стараясь держаться так, чтобы между нами оказывались другие машины. И вон те двое на мотоциклах с ним.

— Маловато.

— Они не знают, что с нами маг. И, скорее всего, впереди ещё кто-то.

— Что будем делать? — спросил я спокойно.

— Думаю, эта компания не нападёт раньше железнодорожного переезда.

— А откуда им знать, что он будет перекрыт.

— Может, и не будет. Но они испытают удачу. Там вправо отходит дорога — по ней они и рассчитывают свалить. Если же путь будет свободен, постараются дождаться красного светофора.

— Прошу прощения, — проговорил вдруг водитель. — Кажется, впереди авария.

Мы с Рапирой дружно обернулись.

И правда, на дороге образовалась пробка, к которой мы как раз подъехали. Машины были вынуждены огибать её, выстраиваясь друг за другом.

— Похоже, всё начнётся раньше, чем я думал, — мрачно проговорил Рапира. — Марк, выходим.

Они с водителем и ехавшим на переднем пассажирском месте телохранителем распахнули двери и выскользнули из салона.

— Вы с нами? — заглянул обратно Рапира.

Я вылез на дорогу. Синий «Мицубиси» встал наискось, мешая тачкам позади себя занять места по бокам. Теперь он мог легко съехать на обочину и развернуться. Раздались недовольные гудки. Мотоциклисты медленно катили к нам.

Рапира не стал дожидаться нападения. Вскинув автомат, который носил подмышкой, отрыл огонь по байкеру справа. Тот взмахнул руками и опрокинулся назад.

Тут же из внедорожника выскочили люди в масках. Естественно — с оружием. Воздух разорвал сухой треск очередей. Посыпались лопающиеся со всех сторон стёкла. Кто-то попытался выбраться из пробки и врезался в соседа. Взвыли клаксоны. Обернувшись, я увидел, как со стороны аварии бегут вооружённые люди. Да, значит, не случайность: пробка была создана нарочно.

Я призвал Скрижаль ледяного дракона, и между стоявшими вокруг нас машинами начали возникать искрящиеся на солнце торосы. Они создавали преграду спешившим к нам грабителям. Но в то же время мешали Рапире и остальным охранникам вести огонь. Один за другим они вскакивали на капоты автомобилей, чтобы стрелять сверху. Я призвал ещё Скрижаль, и воздух наполнился стрекочущим роем саранчи. Она устремилась в сторону нападавших. Похоже, всё будет просто…

Ледяные глыбы разлетелись на тысячи сверкающих осколков. Пришлось пригнуться. Когда я распрямился, одновременно выставляя щит, стало ясно, что с грабителями маг: его тощая фигура стояла на одной из машин. Раскинув руки, он кастовал новую технику. По дороге прокатилась ударная волна, и охранников снесло на асфальт — словно налетел внезапный порыв урагана!

Так-так… Либо падший аристократ решил заняться грабежами, либо это случайный маг. Скорее, второе. Ладно, меняем тактику. Раз против нас действует чародей, нужно в первую очередь разобраться с ним.

Стараясь не подставляться по пули, я запрыгнул на белый седан, внутри которого свернулись перепуганные пассажиры, и побежал по крышам, капотам и багажникам.

Маг, естественно, меня сразу заметил. Его пальцы пришли в движение, и я почувствовал нарастающее встречное давление. Уши заложило, а затем в щит ударила мощная невидимая волна, и я полетел назад. Едва успел извернуться, чтобы приземлиться на ноги и руки между машинами. Приподнявшись, бросил взгляд туда, где мгновение назад находился чародей, но его уже не было!

Чёрт! Придётся искать.

За моей спиной шёл бой: грабители перестреливались с охранниками под предводительством Рапиры. Машины дёргались, пытаясь добраться до обочины. Отовсюду сыпались разбитые стёкла.

Я заметил слева нацелившего на меня автомат бандита, и ударил его драконьим когтем. Человек с хрипом повалился на дорогу. Запрыгнув на крышу маленькой легковушки, я перескочил на капот «Джипа» и помчался к синему внедорожнику. Справа вынырнул ещё один грабитель. Я пригвоздил его когтем ещё прежде, чем он сообразил навести на меня оружие.

Впереди мелькнула закутанная в чёрное фигура. Чародей прятался за машинами, отходя всё дальше и явно норовя избежать встречи со мной. Его уже не волновала добыча: как только он понял, что среди противников находится маг, сразу решил сбежать.

Можно было бы позволить ему это, но я понимал, что это слишком рискованно: возможно, он просто пытается увести меня от поля боя. Как только эта мысль пришла мне в голову, я развернулся и поспешил обратно. Если хочет драться, пусть сам придёт!

Вскоре показались мелькающие между тачками головы грабителей. Их было около десятка — и это с учётом, что несколько человек уже погибли. Действовала настоящая банда. Скорее всего, кто-то из них ошивался возле касс ипподрома, выбирая жертву, а остальные ждали наготове.

Я направился к двоим грабителям, кастуя на ходу драконьи зубы. Перьями и огнём пользоваться я опасался — как и муравьиным львом, ибо эти техники могли повредить водителям и пассажирам. Саранча ещё кружила над машинами, но большая часть насекомых оказалась уничтожена ударной волной чародея — либо её смело так далеко, что тупые мелкие твари уже не понимали, где цели.

Сыпанув драконьи зубы, из которых должны были получиться призрачные воины, я переместился вправо — туда, где находилась группа из трёх нападавших. Один из них меня заметил и резко развернулся. По ледяному щиту защёлкали, выбивая сверкающие осколки, пули. Обдать бы эту троицу пламенем или заморозкой, но нельзя: соседние машины попадут под раздачу. Придётся действовать точечно.

Я призвал стаю гончих. Здоровенные чёрные твари, покрытые свалявшейся шерстью, материализовались прямо в воздухе и тут же бросились на грабителей. Раздались вопли ужаса. Все трое исчезли из виду. Я повернул голову в сторону наших машин, где держали оборону Рапира с другими телохранителями, и вдруг почувствовал мощнейший удар в спину.

Кубарем полетел вперёд, пытаясь сориентироваться, но сопротивляться невидимой волне было невозможно. Вокруг поднимались, отрываясь от земли, машины! Их переворачивало, швыряя друг на друга. Это был настоящий хаос! Остановить творящееся я был не в силах: для этого надо было уничтожить чародея.

Меня бросило на сминающие друг друга машины. Я едва успел развернуть вокруг себя защитную сферу — иначе превратился бы в фарш, ибо сверху рухнул искорёженный внедорожник! Похоже, маг наплевал на своих товарищей и решил устроить на дороге мешанину из плоти и железа. Чёртов безумец! Возможно, это был не случайный чародей, а еретик: у этих любителей качать силу из ядовитой крови титанов почти всегда рано или поздно съезжала крыша. Нужно остановить его, и как можно быстрее!

Покрывшись ледяным доспехом, я ринулся вдоль дороги, расшвыривая попадавшиеся на пути машины. На каждое такое действие приходилось тратить энергию, но я мысленно «открыл» схему узлов и каналов, на ходу выстраивая их так, чтобы Ци свободно циркулировала по ним, накачивая центры. Это позволяло экономить расход сил, не снижая эффективности.

Через минуту я заметил впереди чёрную фигурку. Маг стоял на шоссе, кастуя новую технику. Похоже, вошёл в раж, возбуждённый зрелищем того, что уже натворил, и не собирался останавливаться.

Я призвал Скрижаль дракона, и над ним возник здоровенный ящер. Открыв пасть, он ударил в чародея мощной струёй пламени. Однако не прошло и двух секунд, как огонь начал подниматься обратно: защитная техника гнала его назад!

Вскочив на перевёрнутую машину, я призвал вепря. Огромный кабан возник в десяти метрах от чародея и ринулся на него, как живой таран. Маг выставил руку, и монстр споткнулся раз, другой, а затем его потащило обратно. Шкура покрылась кровавыми язвами, полезла лоскутами, кости взорвались, и от моей техники не осталось ничего, кроме тающих кусков призрачной плоти!

А затем чародей заметил меня. Бежать ему было некуда, ибо транспорт вокруг него отсутствовал: своими ударными волнами он расчистил пространство вокруг себя.

Я пустил друг за другом саранчу, гончих и трёх мантикор, которые взмыли в воздух, чтобы атаковать с разных сторон. Сам же ринулся прямо на чародея, чтобы максимально сократить дистанцию между нами. Лицо моего противника скрывала маска, но я уже не сомневался, что под ней расползаются жуткие чёрные змеящиеся вены — признаки того, что человек использует кровь титанов. Ну, или этот парень был просто конченым психом, получавшим удовольствие от разрушений и смертей!

Маг резко опустился на одно колено. Пространство вокруг него задрожало и пошло волнами: он создал разнонаправленные потоки, чтобы отразить сразу все мои атаки! Это требовало огромного расхода энергии.

Упав на асфальт, чтобы не попасть под их действие, я призвал Скрижаль муравьиного льва гибельной пустыни.

Тем временем саранча таяла, словно её испепеляло невидимое пламя, мантикоры, кувыркаясь, отлетели в разные стороны, гончих тащило по земле, превращая в кровавый фарш!

Хорошо, что я не использовал стимфалийские перья, а то сейчас сам попал бы под смертоносный железный дождь!

Но вот дорога под чародеем провалилась. Взметнулись покрытые ядовитыми парализующими шипами тонкие щупальца, и безумный маг исчез в разверзшейся пасти чудовища!

Я медленно поднялся. Над дорогой гудели вразнобой повреждённые клаксоны, слышались глухие крики и стоны раненых. Откуда-то донёсся вой сирены — то ли полицейской, то ли скорой помощи.

Окинув жуткую картину учинённого еретиком хаоса, я поспешил туда, где должны были находиться наши машины.

Их не было. Меня это не удивило: ударные волны расшвыряли весь транспорт не только по дорожному полотну, но и по обочинам.

Вдруг справа возник окровавленный человек. Я не сразу узнал в нём помощника Вождя. Рапира качался, но шёл, опираясь на всё, что попадалось под руку. Я направился к нему. Он заметил меня. На разбитых губах показалась кривая усмешка, а затем между ними проступила алая пена. Только теперь я понял, что в руке телохранитель держал сумку с деньгами. Похоже, успел вытащить её из салона как раз перед тем, как начался главный бардак.

— С ублюдком покончено⁈ — булькая, просипел он.

— Да, чародей мёртв. Ты как? — спросил я.

— Кажется, вот-вот сдохну! Забери бабки, — он протянул мне сумку. — Доставь…

— Так, давай-ка я тебе помогу, — я решительно закинул его свободную руку себе на плечо. — Ещё кто-нибудь из наших выжил?

— Без понятия! Ты же видишь, что творится… Нужно найти тачку.

Я осмотрелся. Легко сказать. В пределах видимости весь транспорт был уничтожен. Впереди искать бессмысленно: все, кто мог, уже свалили.

— Пошли! — я потащил Рапиру назад — туда, откуда пришёл.

Туда, где нашёл своей конец еретик.

— Да брось меня! — прохрипел телохранитель. Из его рта выплеснулась кровь. — Я уже не… жилец! Не видишь… что ли⁈

— Не хочу, чтобы твой хозяин решил, будто всё это устроил я. Расскажешь ему, что тут произошло, и можешь помирать, сколько влезет.

— Не… называй его… моим хозяином!

— Сумку не потеряй. А то он сам тебя добьёт.

Звук сирены становился всё ближе. Ничего, сюда полиции — если это она — не добраться. Ну, или придётся долго объезжать. Так что время есть.

Мы обогнули воронку, в которой исчез муравьиный лев, поглотивший чародея.

— Как ты его убил? — спросил вдруг Рапира. — Он… страдал?

— Думаю, не без этого.

— Это… хорошо!

Мой спутник едва переставлял ноги, так что я его практически тащил на себе. Но в какой-то момент Рапира совсем обмяк. Я решил, что помер. Вот же чёрт! Однако его пальцы продолжали сжимать сумку. На ходу я пощупал его пульс. Нитевидный, но есть.

Так, вот и целые машины! Водители и пассажиры разбежались, оставив двери открытыми. Кажется, вот эта стоит так, можно легко съехать на обочину.

Закинув Рапиру на заднее сиденье, я плюхнулся за руль. Всё, погнали!

Серебристый «Мерседес» дёрнулся, повернул вправо и покатился по гравию, а затем — траве. Так, обогнуть перевёрнутый грузовик, не впилиться в легковушку, поддать газу — и вот мы уже с грехом пополам выбрались на поле и, подпрыгивая на ухабинах, поползли в сторону боковой дороги.

Позади раздался резкий окрик громкоговорителя. Кажется, полиция требовала остановиться. Ага, щас!

Ещё пара минут, и мы выкатили на асфальт. Уф! Втопив педаль газа, я помчался прочь от места катастрофы. Когда доберусь до города, тачку придётся бросить: слишком приметная, чтобы подъезжать на ней прямо к конторе Вельтманов. Оставлю её в одном из дворов.

Вытащив телефон, я набрал Аничкова. Пора сообщить Вождю о том, что произошло. Пусть пришлёт машину и — если хочет, дать своему помощнику шанс выжить — врача. Хотя, неверное, тот уже не успеет. Судя по всему, у Рапиры сильное внутреннее кровотечение, и едва ли он протянет долго. Если уже не окочурился.

Спустя минут десять я решил, что убрался достаточно далеко. Свернув в ближайшую арку, припарковался возле гаражей. Скинул Аничкову геолокацию и пересел на заднее сиденье. Как ни удивительно, Рапира был ещё жив, но находился без сознания. Кровь на его лице и одежде засохла. Новая изо рта не шла. Так, как там делала Мейлин?

Я положил на него руки и прикрыл глаза. Постарался сосредоточиться, чтобы увидеть его энергетические каналы и узлы. Не получилось. Видимо, я ещё был недостаточно хорош для таких фокусов.

Через десять минут во двор въехали два внедорожника. Пришлось выйти, чтобы меня заметили.

— Где деньги? — сходу спросил один из людей Вождя.

— В машине. Сумка на заднем сиденье. Там же и Рапира.

— Живой?

— Пока да. Его бы к врачу.

Телохранитель нырнул в салон и тут же появился с сумкой в руке.

— Забирайте его, — кивнул он остальным. — Что делать, будет решать господин Аничков.

Меня это не удивило.

Не прошло и трёх минут, как мы выехали со двора. В пути никто ничего не говорил. Только когда машины остановились позади адвокатской конторы, со всех сторон окружённой глухими стенами соседних домов, охранники начали переговариваться, пока вытаскивали полуживого — а может, уже и умершего — Рапиру.

Внутри нас встретил Аничков. Охранник протянул ему сумку. Вождь тут же заглянул в неё и передал другому телохранителю. Затем посмотрел на Рапиру.

— Наверх, — велел он. — Врач уже здесь.

Затем направился ко мне.

— Что произошло?

— Я уже сказал по телефону.

— Мне нужны подробности. Кто это был? Охранка? Британские агенты?

— Понятия не имею. Думаю, обычные грабители. С ними был маг. Скорее всего, еретик.

— Идёмте, — помолчав, проговорил Аничков. — Налью вам выпить. Заодно расскажете всё в деталях. Нужно понять, был ли это экспромт. От этого многое зависит.

Пожав плечами, я последовал за ним.

Мы расположились в одной из комнат, которые занимал в конторе Вождь. Он поставил сумку с деньгами на журнальный столик, затем достал из шкафа водку, плеснул нам по полстакана и, не спрашивая, добавил льда. Затем отрезал по дольке лимона и бросил туда же.

— Почему вы решили, что колдун был еретиком? — спросил он, протянув мне стакан.

— Судя по тому, что он устроил на дороге. Настоящую кровавую баню. Думаю, увидите в новостях. Ему было наплевать на своих — они погибли вместе с остальными.

— Чёрт! Значит, не Охранка?

— Точно нет. Я бы понял.

Вождь кивнул.

— Ладно, это уже неплохо. А как насчёт иностранной агентуры?

— Сомневаюсь. Они не стали бы использовать еретика.

— Но это только ваше предположение. Так?

— Я не видел его лица, если вы об этом. Он был в маске.

Аничков послал мне долгий задумчивый взгляд.

— Спрашиваю не просто так, — сказал он, побалтывая в стакане лёд. — Есть основания предполагать, что среди нас британский шпион. Согласны?

— Допускаю такую возможность. Кого подозреваете? Госпожу Бреннер?

Вождь растянул губы в ледяной улыбке. Взгляд его при этом остался злым и колючим.

— Рад, что вы пришли к таким же выводам, что и я.

— Разве она знала, что мы отправимся за деньгами?

— Без понятия. Вы ей не говорили, конечно?

— Разумеется, нет.

— И всё же, она могла узнать. Впрочем, дело даже не в сегодняшнем инциденте. Я заподозрил её ещё после нападения на поезд.

— Как и я.

— Что предлагаете?

— Предлагаю? Ничего. У нас нет доказательств, а без них устранение агента немецкого генштаба будет выглядеть в глазах ваших германских друзей очень плохо.

Мой собеседник мрачно покачал головой.

— То-то и оно! Но я не могу рисковать. Фройляйн нужно нейтрализовать. Или добыть убедительные доказательства. Как думаете, попадётся она в ловушку?

— А вы уже что-то придумали?

— Пока нет. Если что, примете участие?

— Почему бы и нет? Только не забывайте, что она может быть и ни при чём.

— Всё возможно, — не стал спорить Аничков. — Ладно, давайте — за то, что вы уцелели. И деньги тоже. Они пойдут на благое дело. Хоть вы так и не считаете.

— Я лучше выпью за то, чтобы ваш помощник выжил, — ответил я.

— Да, жаль Рапиру, — чокнувшись, кивнул Аничков. — Ничего, выкарабкается. И не из таких передряг выходил. Я пригласил лучшего врача. Целителя.

— Он будет держать язык за зубами?

— Этот будет. Ему очень хорошо платят. Плюс страх. Два самых надёжных средства, когда речь идёт о мужчинах. Кстати, о деньгах, — он поднялся и подошёл к сумке. Достал из неё два пачки и протянул мне. — Десять штук. Как договаривались.

Я убрал гонорар во внутренний карман пиджака.

— Не хочу вас задерживать, но почему с нами не встретился Ворон? Вы говорили, что на ипподроме будет он. Я рассчитывал встретиться с человеком, за которым так долго гонялись мои люди.

Аничков помолчал, словно решая, стоит ли отвечать. Наконец, проговорил:

— Он позвонил и сообщил, что опасается сам приезжать. Подозревает, что за ним мог быть хвост. Собственно, поэтому я и спрашивал, не было ли нападение организовано Охранкой.

Я поднялся из кресла.

— Что-то в этом роде я и ожидал услышать.

Вождь бросил на меня быстрый испытующий взгляд.

— Да? Почему?

— Насколько вы уверены в своём помощнике, господин Аничков? Он давно действовал один, без вашего контроля. И именно ему было проще всего организовать нападение на нас сегодня. Как думаете, нашёл бы он еретика для такого дела, если б захотел? На кону ведь стояли очень большие деньги. А вы сами только что сказали, как падки люди на них. Не хочу наводить тень на плетень — вам лучше знать, на что способен Ворон. Но на вашем месте я бы задумался, почему он вдруг соскочил с участия в этом деле. Честь имею.

С этими словами я вышел в коридор, оставив Вождя с мрачными мыслями. Его паранойя быстро превратит предположение в подозрение, а затем — в уверенность. На моём лице невольно расползлась удовлетворённая улыбка. Камень брошен, и по воде пошли круги. Разделяй и властвуй. Разделяй и властвуй…

Глава 18

Меня не оставляло беспокойство о сестре. До сих пор никаких сведений о ней раздобыть через Интернет не удавалось, но, когда я оставил Вождя и расположился у себя в комнате, чтобы в очередной раз проверить, нет ли об Алёне какой-либо информации — без особой надежды — к моему удивлению, выпали ссылки на новостные сайты, где утверждалось, будто сегодня было объявлено о помолвке Алёны Белозёровой и среднего сына графа Мордвинова. Этот род я хорошо знал, отец вёл дела с его главой, так что неудивительно, что Павел сосватал сестру за его члена. Это было стратегически оправданное решение: такой союз укрепит оба рода. Вот только я был знаком с женихом, и он оставлял желать лучшего. Безвольный и порочный парень — совершенно не подходящая партия для такой девушки, как моя сестра. Очевидно, Алёну не спрашивали, хочет она выйти за него или нет — просто поставили перед фактом. Интересно, как Павел заставил сестру покориться? Формально он не имел права ей указывать, так как не являлся ни её отцом, ни опекуном: девушка уже достигла совершеннолетия. Надо бы убедиться, что Алёна дала хоть какое-то согласие на этот брак. А то ведь известны случаи, когда молодых венчали без свидетелей, чтобы никто не узнал, что один из брачующихся был решительно против и не скрывал этого. Вот только как связаться с Алёной? Явно девушку держат дома — особенно после того, как она попыталась сбежать со мной. Вряд ли ей удалось объяснить своё отсутствие. Скорее всего, попалась с поличным, так сказать.

В голову приходил только один способ поговорить с сестрой, но он требовал выдать своё присутствие в столице — причем, постороннему человеку, которому я не настолько доверял. Речь о Марфе, преданной служанке Алёны. Однако быть преданной госпоже ещё не значит хранить секреты её опального брата. Девушка вполне может выдать меня Павлу. Например, от страха наказания в случае, если вскроется, что она помогала мне. Марфа крепостная, и ей есть, чем рисковать. Убить её, конечно, Павел права не имеет — прошли те далёкие времена, когда за смерть простолюдина аристократ просто платил в государственную казну штраф — но превратить жизнь девушки в сущий ад вполне способен.

И тем не менее, иного способа связаться с сестрой я не видел. Во всяком случае, пока. А ждать времени особо не было: если верить новостям, свадьбу назначили на конец следующего месяца. Может показаться, что это много, но на самом деле нет.

Я как раз сидел, прикидывая, как лучше всё это провернуть, когда в дверь постучали. Оказалось, пришла Ирма Бреннер.

— Ваше благородие, — проговорила она, войдя. — Мне нужно сказать вам пару слов.

— О чём? — спросил я, вставая. — Прошу, садитесь, фройляйн.

— Лучше меня так не называть. А то оговоритесь однажды при том, кому не положено знать, кто я и откуда.

— Вы правы. Напомните, какое имя вам дал генштаб?

— Штаб тоже упоминать не стоит. Наталья Келер. Фамилия немецкая, чтобы оправдать мой акцент.

— Понимаю. В России немало германских родов.

Девушка кивнула.

— Да, было время, когда наши страны могли стать союзниками. Но не сложилось, — она села в указанное мной кресло и положила ногу на ногу. — Мне поручено проинструктировать вас относительно задания, за которое заплатил генштаб. Думаю, самое время.

— Слушаю, — я расположился напротив. — Это связано с поступлением в училище Ушакова?

Ирма кивнула.

— Да. На вооружение вашей армии поступили новые десантные бронеходы класса «колосс». Называются «Садко». Предназначены для флота.

— Я слышал о них.

— Не сомневаюсь. Офицеров морских училищ будут обучать ими управлять. И не только. Тактика ведения боя с применением данных машин весьма интересует моё начальство.

— Понятно. Вот, значит, ради чего я должен поступить в училище.

— Именно. Соберите подробные сведения о колоссах. Если получится, то и технические характеристики. Наверняка они будут сообщаться офицерам.

— Скорее всего. Госпожа Бреннер…

— Келер, — поправила Ирма. — Лучше привыкать к нашим новым именам.

— Хорошо. Госпожа Келер, должен предупредить, что вы в опасности.

Девушка приподняла брови.

— Что заставляет вас так думать?

— Наш общий друг недавно поделился со мной своими мыслями относительно того, кто выдал наше местоположение британской агентуре в Польше.

— Господин Аничков считает, что это была я?

Удивление моей собеседнице удалось неплохо. Но в театре выступать было пока рано.

— Да, считает. Полагаю, вы ещё живы только потому, что он опасается недовольства генерального штаба.

— Ему стоит это учитывать, — помолчав, проговорила Ирма. — Почему вы решили меня предупредить?

— Полагаю, господин Аничков прав, и вы являетесь оперативником британской разведки, — прямо ответил я, глядя девушке в глаза. — Не возражайте. Всё на это указывает. А у меня большой опыт в подобных делах. Хоть я и занимался внутренними проблемами империи, двойного агента распознать могу.

Ирма постучала ногтями по подлокотнику. Это не было нервным жестом — скорее, задумчивым. Было видно, как в её голове бешено вращаются шарики. Она соображала, как лучше поступить.

— Полагаю, провокациями вы тоже занимались, — проговорила она, наконец.

— Мне не нужно добывать ваше признание. Господин Аничков и так уверен, что виноваты вы. Для него этого вполне достаточно, чтобы вынести вам смертный приговор. У людей, привыкших скрываться, разговор короткий. А у нашего общего друга ещё и паранойя. Собственно, вас могут устранить в любой момент.

— И что вы предлагаете? — помолчав, спросила девушка.

Я приподнял бровь.

— С чего вы взяли, что я что-то собираюсь вам предложить? Это ваша проблема.

— Понимаю. Вам тоже не нужен соглядатай — как и господину Вождю. Так ведь его называют в вашей Охранке?

— Именно. И вы правы: я не заинтересован в том, чтобы за мной присматривали. Ваше присутствие мне не нужно.

— К сожалению, если я исчезну, это будет признанием правоты господина Аничкова. И как я объясню это в генштабе?

— Ну, вам стоило сработать получше, госпожа… Келер. Например, самой убить объект, а не привлекать польскую агентуру.

— Вы совершенно убеждены, что я из Ми-6?

— Для меня это очевидно, — я шёл ва-банк.

Следовало убедить девушку, что её роль для меня не секрет. Ирма секунд пятнадцать испытующе сверлила меня взглядом.

— Пытаетесь вынудить меня действовать решительно? Хотите устранить Вождя моими руками? Если да, то вынуждена вас разочаровать: господин Аничков сторонится меня. Я не смогу к нему подобраться. Явно он опасается, что я могу попытаться его убить.

— Мне не нужна его смерть. Так что, скорее, я хочу убрать человека, готового его прикончить.

Ирма усмехнулась.

— То есть, я должна игнорировать задание своего начальства?

— Если вам дорога жизнь. Не думаю, что вы готовы выполнить задание такой ценой.

— Всё-таки, предлагаете сбежать.

— Отойти в сторону. И ждать своего часа.

— А он наступит? — быстро спросила девушка.

— Я с вами свяжусь. Оставьте ваш контакт.

Было видно, что моя собеседница сомневается. Она практически призналась, что была агентом британской разведки.

— Не могу понять, какую игру вы ведёте, господин Белозёров, — проговорила она после продолжительной паузы.

— Громов, — поправил я. — Раз уж мы решили перейти на псевдонимы. Вам и не нужно понимать, к чему я стремлюсь. Главное, что мы не противники. На самом деле, расклад очень простой: если останетесь, будете убиты. Скорее всего, в ближайшее время. Выбирая между проблемами с немецким генштабом и собственной безопасностью, Аничков точно выберет второе.

Девушка нехотя кинула.

— Думаю, вы правы. Наверное, я должна вас поблагодарить?

— Как угодно.

Ирма встала.

— Пока не буду. Запишите мой номер. Только придумайте другое имя.

— Разумеется.

Как только её контакт остался в моём телефоне, девушка направилась к двери. На пороге задержалась.

— Кстати, если вы не станете передавать сведения о колоссах генштабу, моё начальство не расстроится. Только поступить в училище всё равно придётся. Чтобы не разрушать легенду.

— Думаю, я найду, что подсунуть немцам.

Ирма кивнула.

— Я организую вам встречу со связным, раз мне придётся выбыть из игры. Будете сливать дезу ему. Генштаб должен считать, что всё идёт по плану.

Когда дверь за ней закрылась, я подошёл к окну.

Вид был так себе: просто улица. Серый асфальт, плитка на тротуаре, дома с окнами, в которых отражалось солнце. Машины. Пешеходы.

Через четверть часа на улице появилась Ирма Бреннер. Уходила она налегке, чтобы не вызывать подозрений: в руке — только сумочка. Чем она займётся в чужом городе, где осядет, уйдя в подполье? Будет ли её искать Аничков?

Ирма села в подкатившее такси, и через несколько секунд машина исчезла из поля видимости.

Отвернувшись, я подошёл к кровати и растянулся на ней, закинув руки за голову и глядя в потолок, украшенный простенькой гипсовой лепниной в виде переплетавшихся дубовых листьев.

Вот мы и остались с Вождём один на один. Никаких посредников. Только мы. Монстр и охотник — как в старые добрые времена. Так гораздо лучше. Привычнее.

Прошло часа два прежде, чем меня снова навестили. На этот раз это был Аничков. Вошёл мрачный, и было сразу понятно, в чём дело. Однако я и виду не подал.

— Бреннер, похоже, что-то почуяла, — сходу заявил Вождь, не садясь. Встал у холодного камина, заглянул зачем-то в него и уставился на меня. — Вы об этом что-нибудь знаете?

— Нет. Что значить «почуяла»?

— Сбежала! Оставила вещи и исчезла.

— Так, может, ещё вернётся.

— Не думаю. Мне доложили, что она заходила перед этим к вам. О чём шла речь, если не секрет?

— Было дело. Часа два назад, — я демонстративно взглянул на часы. — Сообщила, что от меня требуется генштабу. Немцы хотят знать, как работают новые бронеходы, поступившие на вооружение нашего флота. Вряд ли она стала бы это делать, если бы собиралась нас покинуть. Нелогично.

Аничков побарабанил пальцами по каминной полке.

— Так думаете, вернётся?

Я пожал плечами.

— Если нет, будет ясно, что мы были правы, подозревая её.

— Это, конечно, здорово, но… Я предпочитаю держать врагов поближе. Чтобы знать, чем они заняты. Или закапывать поглубже.

— Возможно, она это почувствовала. Вы не давали ей понять, что подозреваете?

— Нет. Мы не общались. А вы никак не намекнули?

Я покачал головой.

— Зачем мне это? Это ваши проблемы.

— Хорошо, оставим эту тему. Когда вы планируете отправиться в училище?

— Документы готовы?

— Насколько мне известно, да. Не стоит затягивать.

— Значит, займусь этим завтра, — проговорил я нехотя. — Хотя эта мысль не вызывает у меня ни малейшего энтузиазма.

— Да, гнилое дело, — кивнул Аничков. — Я бы не стал связываться с Германией, если б видел другой способ достичь желаемого. Но ничего. На самом деле, это я их использую, а не они меня. Надеюсь, вы не собираетесь передавать никаких реальных сведений немцам?

— Разумеется, нет.

— Так я и думал. Мы с вами оба патриоты. Хоть вы за мной этого и не признаёте. Но однажды вы убедитесь, что я люблю Россию ничуть не меньше, чем вы.

Я поморщился.

— Собираетесь снова промывать мне мозги?

— Нет. Не сегодня. Есть дела поважнее. Кстати, скоро я буду вынужден к вам обратиться за помощью.

— Буду ждать с нетерпением.

Вождь усмехнулся.

— Ну, конечно! Ладно, простите, что побеспокоил.

На этом и расстались. Когда Аничковы ушел, я сделал пару кругов по комнате, а затем снова улёгся на кровать. До завтра делать было совершено нечего. Мысли невольно вернулись к Ирме Бреннер. Было в ней что-то, не оставлявшее равнодушным. Внутренний стержень. Конечно, сказывалась и подготовка, но людей, не подходящих для оперативной работы, в спецслужбы не берут. Значит, было в Ирме Бреннер что-то и до того, как за неё взялась британская разведка. Она не впала в панику, когда я сказал ей о грозящей опасности, сразу приняла решение и осуществила его, прихватив только самое необходимое. В общем, произвела на меня впечатление. А это не так-то просто.

Затем мысли перекинулись на завтрашний день. Идти в училище… Мог ли я подумать, что придётся снова грызть гранит науки? Утешало лишь то, что это временно: пока я не закончу дела с Вождём. А потом — свобода!

Глава 19

Крупные хлопья влажного красного пепла медленно сыпались, кружась в бесконечном танце, с хмурого, тёмно-серого неба. Тучи висели низко, словно не решались обрушиться на растрескавшуюся пустыню. Со стороны пористых гор тянуло ветром. Время от времени он протаскивал мимо развалившейся хижины облепленные алым пеплом перекати-поле. Подпрыгивая, лёгкие шары проносились мимо. Но два застряли, врезавшись в изъеденную коррозией машину, наполовину вросшую в сухую почву. Крупные жёлтые насекомые устроили в ней гнездо: они сновали вокруг в поисках пищи, то и дело возвращаясь в прогнивший остов, таща на спинах добычу.

Я взглянул на горы, затем — в другую сторону, где очень далеко блестела едва различимая полоска моря. Если только это не обман зрения.

Пора уходить. Скоро начнётся ураган, а в хлипкой хибаре его не переждать. Нужно успеть добраться до побережья, где в скалистом берегу расположены пещеры. Я не раз бывал в этом пласте Астрала и знал, где спрятаться. А вот следующий оставался загадкой. Именно в нём мне предстояло заняться поисками фамильяра.

Вернувшись в дом, я собрал вещи и достал из кожаной кобуры автоматический пистолет, похожий на вырезанную из кости большую игрушку. Проверил, все ли патроны на месте — просто по привычке. Белые цилиндры с магической начинкой были заперты блестящими серебряными шариками. Пора!

Выйдя из хижины, я направился в сторону моря. По сторонам не глядел: незачем. Эта местность была хорошо мне известна и не таила никаких угроз. Пока.

Я шёл, создавая вокруг себя лёгкое невидимое поле, не дававшее ядовитому пеплу оседать на меня. Иногда я задумывался, что в моём подсознании продуцирует этот уровень с его пустынными пейзажами. Находились в Корпусе ведьмаков люди, утверждавшие, что Астрал — это наши сны, в которые мы проваливаемся. Я сомневался. Подсознание, в каком-то смысле, да, но сны — нечто иное. Они составляются из обрывков наших мыслей, страхов, тревог и прочего, что вылезает из сундуков, которые мы держим в течение дня взаперти. Сны — это лишь дым от костра. А огонь здесь, и я почти добрался до его центра. Следующий уровень — последний, в который рискуют спускаться ведьмаки. Для обычных же людей он и вовсе недоступен. Там обитают ещё не самые страшные существа, порождённые нашими душами, но без подготовки проникать туда было бы безумием. Даже ведьмаки не всегда возвращаются.

Ветер усиливался. Меня догоняли красные от пепла перекати-поле и целлофановые пакеты, порхающие, как раненые птицы. Справа обнажился вросший в землю скелет, похожий на распластавшегося слона. Массивный череп лежал на боку, устремив один из бивней в хмурое свинцовое небо. На нём лежала горстка пепла. Нечто крылатое и бесформенное, похожее на трепещущий сгусток чёрного дыма, плавно спикировало к скелету, но, не заинтересовавшись, взмыло обратно и устремилось прочь — навстречу урагану. Не все обитатели этого уровня старались избежать встречи со стихией.

Моих ноздрей коснулся незнакомый аромат. Пряный и тонкий, он был словно не из этой вселенной. Ни разу прежде я его не чувствовал. И это настораживало. Остановившись, я осмотрелся, вглядываясь в пустыню. И вот справа мелькнула неясная тень. Могла ли она источать этот аромат? С одной стороны, слишком далеко. С другой, в этой реальности физические законы постоянно нарушались. Собственно, не думаю, что они вообще действовали. Я находился в иллюзии, которая могла в любой момент дрогнуть, измениться или даже рассыпаться. Всё-таки, Астрал — это наши души, и их нельзя мерить привычным образом. Здесь возможно всё, на что хватает фантазии, плюс ещё что-то, о чём мы стараемся не думать. И чем ниже ты спускаешься, тем этого неподконтрольного становится больше.

По сути, ведьмак не просто ищет фамильяра. Он познаёт себя, борется с собой и в конце концов, если повезёт, обретает своё альтер-эго. Как говорится, в каждом из нас живёт зверь. Вот его и должен отыскать и приручить ведьмак в своём путешествии. Сделать врага другом и слугой. Превратить слабость в силу. Некоторые говорят «раскрыть потенциал». Может, и так.

Я продолжил путь, время от времени поглядывая за тенью. Она не приближалась, но явно следовала за мной. И запах не оставлял меня ни на мгновение.

Спустя пару часов ветер стал достаточно силён, чтобы развевать мои одежды — джеллабу, куфию и широкие штаны, которые теперь плотно облепляли ноги, трепеща, словно штандарты. Перекати-поле, подпрыгивая, проносились мимо, норовя обогнать друг друга. Пепел больше не сыпался, а летел над пустыней алыми линиями.

Солнца не было, но я научился чувствовать время, ведя мысленный отсчёт. Это вошло в привычку и не отвлекало — словно на фоне моего сознания работал таймер.

Время было, и я не ускорял шаги, зная, что успею. Нет нужды зря тратить силы. Они ещё пригодятся, чтобы совершить переход. Главное — добраться до пещер, чтобы переждать ураган. А затем я приступлю к тому, для чего явился. Ещё одна попытка.

Море теперь приближалось быстрее. Они с ветром стремились навстречу друг другу, так что минут через сорок, едва стоя на ногах, я, наконец, оказался на скалистом берегу, изъеденном солью и источенном тысячами пещер. Каждый раз их форма и расположение менялись, так что никогда мне не довелось пережидать стихию в одном и том же месте.

Я нырнул в ближайшую пещеру, прошёл шагов десять, а потом опустился на четвереньки и пополз. Поворот вправо, немного вниз, теперь влево — и я оказался в сферической полости, вполне достаточной, чтобы расположиться с комфортом. Здесь было достаточно глубоко, чтобы ураган не достал меня.

Коснувшись стен в разных местах, я зажёг маленькие белые огни, освещавшие моё убежище, и принялся устраиваться. Пришло время перекусить, и я достал скудные припасы из сумки, которую носил через плечо, словно почтальон.

Когда снедь была разложена, моих ноздрей вдруг коснулся ясный пряный запах. Потянув воздух, я понял, что, кем бы ни был мой преследователь, он подошёл слишком близко. Ищет меня? Или знает, где я, и скоро объявится?

В отдалении раздался шорох. Ветер гуляет в извилистом коридоре, который я преодолел, чтобы попасть сюда, или тень пробирается в пещеру, следуя по моему следу?

Рука скользнула к кобуре, пальцы расстегнули её и легли на костяную рукоять. Всего секунда нужна мне, чтобы выхватить оружие и выстрелить. Куда бы я ни целил, пуля попадёт в сердце: на пистолет наложено особое заклятье, исключающее промах. Даже на этом уровне я способен кое-что контролировать.

Вскоре стало ясно, что кто-то пробирается по тоннелю, приближаясь ко мне. Запах совершенно заполнил пещеру, стал плотным и густым, как в цветочной лавке.

А затем я вдруг увидел прекрасное юное лицо, обрамлённое чёрными вьющимися волосами. Пухлые губки тронула неуверенная улыбка.

— Можно мне переждать с вами? — тихо проговорила девушка, и её бархатистый, как лепесток розы, голос мягко отразился от стен моего убежища.

Волосы были слегка припорошены красным пеплом, тяжёлые груди натягивали тонкую белую ткань рубашки с расстёгнутым воротом.

От девушки исходила угроза. Я чувствовал её, поэтому не отрывал взгляда от тонких рук, упершихся в пол тоннеля.

— Здесь полно других пещер, — сказал я.

— Но мне страшно быть одной, — застенчиво улыбнулась непрошенная гостья. — Да и обратно ползти поздно: так уже вовсю бушует ураган.

— Кто ты такая? — спросил я, прислушавшись к вою ветра.

Он едва доносился сквозь камень, но девушка была права: наружу уже не выбраться.

— Меня зовут Аврора, — представилась моя собеседница. — Я иду к морю.

— Разве я спросил об этом?

Девушка снова улыбнулась и заползла в пещеру. От её запаха кружилась голова. Опасность! Мозг сигнализировал о ней всё настойчивей.

— Я просто путница. Как и вы, — заявила девушка, прислонившись спиной к стене и подтянув колени к груди.

При этом её широкая юбка соскользнула, обнажив стройные гладкие ноги. Обута девушка была в грубые тяжёлые ботинки. Слишком хорошие и чистые, чтобы то, что она говорила, было правдой.

— Зачем тебе к морю? — спросил я, увеличивая силу невидимой преграды, которая до сих пор защищала меня от пепла, а теперь должна была уберечь от новой опасности.

— Разве не все хотят увидеть море? — пожала плечами Аврора. — Ведь и вы идёте для этого. Когда ураган закончится, я сяду на корабль и поплыву далеко-далеко.

— Разве здесь есть корабль? — насторожился я.

— Конечно. Просто он редко приходит. Но сегодня будет.

— Сегодня какой-то особенный день?

Девушка улыбнулась.

— Ну, разумеется! День, когда я смогу заплатить за проезд, — розовый язычок быстро облизнул полные губки. — Нужно лишь подождать, пока закончится буря.

— И чем ты заплатишь? — спросил я, окинув её цепким взором. — Кажется, у тебя ничего нет.

— Мою плату не нужно носить с собой, — глядя мне в глаза, ответила девушка.

Мы помолчали несколько секунд.

— Куда плывёт корабль? — спросил я.

— На волшебный остров. Это лучшее место на свете, — она вдруг изменила позу и подалась вперёд, не сводя с меня взгляда. — Ураган продлится недолго. Времени не так много. Может, не будем его терять? Я вижу, что вы хотите меня. Правда ведь?

— Что это за остров? — спросил я.

Моё тело было готово отразить атаку. А вся поза девушка выдавала внутреннее напряжение. Сейчас она напоминала припавшую к земле пантеру. В глазах мелькнуло янтарное пламя.

Ведьма!

Святополк предупреждал об этих тварях, принимающих разные обличья. Стоит такому существу завладеть твоей волей, и ты окажешься в его власти. Ведьма заберёт твои силы, оставив только иссушённый труп!

Ждать было нельзя. Я вбросил энергию в невидимый контур и выхватил пистолет.

Девушка отпрянула, зашипела, и её гладкая белая кожа мгновенно покрылась длинными гибкими шипами, похожими на ворсинки. Она кинулась на меня, выпустив когти, ударилась о магическую преграду, отодвинулась, и между пухлыми губками показались светящиеся острые зубы. Они вонзились в невидимое поле, прокусили его, и вот жуткая голова чудовища протиснулась за пределы контура, а когти начали растягивать образовавшуюся дыру.

Я выстрелил ведьме в лицо. Пуля вошла аккурат в правый глаз, пронеслась через горло, скользнула по пищеводу и вонзилась в сердце!

Девушка захрипела, отчаянно мотая головой, дёрнулась назад, но было поздно: заговоренное серебро уже растворилось в её крови и начало действовать, уничтожая ведьму изнутри.

Она упала на пол пещеры и забилась в судорогах. Конечности выворачивались под немыслимыми углами. Мышцы так сильно сокращались, что кости выходили из суставов, ломались и пронзали плоть.

Не прошло и минуты, как передо мной лежало лишь истерзанное тело. Хватило всего одной пули.

Теперь в пещере пахло не цветами и пряностью. Ноздри щекотала усиливающаяся вонь гниющих фруктов, смешанных с прелой землёй.

В воздухе появился алый туман. Это кровь выходила из ведьмы, повисая над ней миллионами крошечных капель.

Сглотнув, я убрал оружие в кобуру и протянул руку к этому слегка трепещущему облаку. Повинуясь моей воле, кровь начала приобретать форму скрижали. Я работал над ней старательно, выстраивая все контуры, чтобы запереть душу убитой ведьмы. Наконец, клетка была готова, и я робко взял её.

Святополк говорил, что мне придётся создать проводника, чтобы попасть на последний уровень. Но объяснил, как это случится. Теперь у меня была ведьма, знавшая путь на остров. Возможно, корабль доставит меня, куда нужно?

Я открыл рот и, зажмурившись, поместил в него скрижаль. По телу распространился ледяной холод. Меня сковало. Я сидел, не в силах пошевелиться. А затем появилось тепло. Передо мной возник светящийся чертёж. Очень сложный. Я попробовал поднять руку, и у меня получилось. Когда я коснулся его, он словно прилип к пальцам. Я притянул его к полу пещеры, и на месте линий, углов, окружностей и причудливых символов появился дымок: чертёж выжигал в камне повторявший его рисунок. Когда процесс закончился, стены пещеры начали таять! Не прошло и минуты, как я остался сидящим на берегу. Передо мной свинцовые волны мерно накатывали на поднявшиеся из скалы серые менгиры, похожие на огромные надгробия древних богов! Они образовали подобие арки, через которую виднелся корабль! Чёрное судно с множеством парусов приближалось ко мне…

Глава 20

Открыв глаза, я увидел гипсовую лепнину на потолке и понял, что это были лишь воспоминания, навеянные сном — отголоски далёкого прошлого. Прошедшие через Астрал, видят не такие сны, как остальные люди. Мы путешествуем по своему подсознанию, как по огромному дворцу, состоящему из бесчисленного количества залов. Некоторые находятся под самой крышей, другие уходят под землю. Этой ночью я, похоже, спускался в подвалы своего замка.

Откинув одеяло, я встал, потянулся и взглянул на часы. Половина восьмого. Самое время принять душ, позавтракать и ехать в военно-морское училище — уведомить ректора, что Константин Михайлович Громов явился и готов продолжить обучение. Надеюсь, подготовка, полученная в Корпусе ведьмаков, поможет мне сойти за своего. Всё-таки, «переводился» я на старший курс, а значит, должен владеть знаниями, которые получали учащиеся в течение лет, что посещали заведение.

Идея отправить меня туда была изначально бредовой. Но пусть лучше немцы получат от меня дезу, чем внедрят кого-то другого.

Завтракал я в одиночестве, ибо Мейлин и Юшен так рано не встали. Так что мне удалось разве что перекинуться парой слов с Джу. Компанию мне не составлял и Матвей, хоть и был жаворонком — занимался своими делами. Появился, только когда пришло время меня провожать.

— Удачи, ваше благородие, — проговорил он, подавая пальто. — Надеюсь, вы справитесь.

— Ну, не такой я тепличный цветок, как тебе кажется, старик, — усмехнулся я. — Следи за девчонками. Знаю, что на тебя можно положиться.

— Меня беспокоит отсутствие госпожи Бреннер. Она так и не вернулась.

— Ирма большая девочка и знает, что делает. Это не твоя проблема.

— Рад слышать, ваше благородие.

До училища меня довёз один из людей Аничкова.

— Позвоните, когда придёт время возвращаться, — сказал он перед тем, как я вышел из машины возле огромного жёлтого здания с колоннами и греческими портиками, явно построенного минимум пару веков назад.

— Возвращаться? — переспросил я. — Разве учащиеся не живут здесь?

— Только те, кто из других городов и не может позволить себе снять приличную квартиру, — ответил шофёр. — Вам это не нужно.

Меня это удивило. Но так даже лучше: буду приглядывать за Вождём. Полагаю, он желал того же. Мы оба предпочитали держать врагов при себе.

— Хорошо, давай номер, — сказал я.

Через пять минут я вошёл в здание. Несколько юношей в чёрной форме с белыми ремнями шли через просторный, выложенный мраморными плитами холл. Их шаги гулко раздавались под высокими сводами. На стенах висели знамёна, среди которых бросались в глаза ярко-красные, принадлежавшие некогда Османской империи, и голубые с жёлтыми крестами — морские стяги шведского флота.

Моё появление привлекло внимание дежурного офицера. Лет двадцати трёх, подтянутый, гладко выбритый, он направился ко мне.

— Добрый день. Могу чем-нибудь помочь?

— Я должен приступить к занятиям, — ответил я, глядя в его светло-серые глаза. — Меня зовут Константин Громов. Мои документы уже пришли.

— Минутку, я доложу. Подождите здесь, — офицер указал на коричневый кожаный диван и вернулся за стойку.

Подняв трубку, нажал пару кнопок внутренней связи, подождал ответа и заговорил. Я не прислушивался. Разглядывал портреты великих русских адмиралов — Нахимова, Колчака, Апраксина, Лазарева, Крузенштерна, Меншикова и прочих. Среди них выделялся размерами тот, на котором художник запечатлел в величественной позе Фёдора Ушакова. Он единственный был изображён в полный рост.

— Вас проводят, — проговорил офицер.

Повернув голову, я увидел юношу в чёрной форме, стоявшего возле меня, и поднялся.

— За мной, — кивнул парень и быстро направился к широкой мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.

Пока мы поднимались, он пару раз бросил на меня быстрый взгляд. Затем вдруг представился:

— Александр Леман. Старший курс. Мы сегодня дежурим.

— Константин Громов, — ответил я.

— Будешь учиться у нас?

— Ага. Перевёлся из Владивостока.

— Ничего себе! — удивился мой провожатый. — Далековато. Предки, что ли, перебрались в столицу?

— Нет. Просто решили, что тут я получу образование получше.

— Ну, это они верно рассудили. Без обид. Сам понимаешь — всё-таки, Петербург.

— А ты местный?

— Нет. Мой род из Саратова. Я тут один.

— Живёшь в училище?

Парень кивнул.

— Да, приходится. Родители против, чтобы я снимал квартиру. Считают, что тут меньше искушений, — он усмехнулся. — Вот и пришли. Сейчас доложу.

Постучав, он заглянул в кабинет ректора и что-то тихо проговорил. Затем отступил в сторону и подмигнул.

— Не робей!

Его подбадривание мне не требовалось, но я оценил старания парня. Не каждый стал бы поддерживать новичка. Поэтому, благодарно кивнув, я вошёл в просторную комнату, обшитую красным деревом. Здесь царил идеальный порядок. Со стен смотрели портреты, между которыми виднелись фотографии кораблей и морские карты в рамках и почему-то под стеклом.

Хозяин кабинета оказался грузным мужиком с окладистой бородой и густыми бровями. Одет он был в мундир, на груди красовался массивный орден — четырёхконечная звезда Святого Георгия.

Я вытянулся в двух шагах от стола, стараясь выглядеть исправным учеником военно-морского училища, и отрапортовал, глядя на ректора:

— Константин Громов прибыл для поступления!

Получилось, вроде, неплохо. Убедительно.

Хозяин кабинета смерил меня придирчивым хмурым взглядом.

— Владимир Семёнович Лазарев, — представился он. — Начальник училища. По моим представлениям вы должны были явиться два дня назад.

— Задержался в дороге, господин контр-адмирал. Непредвиденные обстоятельства.

Судя по усмешке, собеседник мне не поверил. Но выяснять подробности не стал. Видимо, решил, что дело молодое. Или просто было не интересно.

— Вы зачислены на четвёртый курс, — проговорил он. — Аттестат у вас хороший. Надеюсь, нагоните. В вашем заявлении было указано, что проживание на территории училища вам не требуется. Ничего не изменилось?

— Никак нет, господин контр-адмирал.

— Это хорошо. Мест катастрофически не хватает. Слишком много желающих. Со всей России съезжаются. Вы вот откуда?

— Из Владивостока.

— Да, точно. Одни приехали?

— Один, господин контр-адмирал.

— С кем будете проживать?

— У знакомых.

Ректор кивнул.

— Сейчас вам нужно получить форму. Потом можете пошить свою, если угодно. Вас проводят в хозчасть. Затем отправляйтесь в учебную и узнайте расписание, состав группы, кабинеты, где проходят занятия, возьмите в библиотеке учебники и посетите занятия, которые успеете. Познакомьтесь с одноклассниками. На этом у меня всё.

Выйдя в коридор, я увидел Лемана. Парень дожидался меня, стоя возле стены.

— Ну, что? — оживился он. — Куда тебе велели?

— Форму получать.

— Ага, ясно. Ну, пойдём. Мне поручено тебя сегодня везде провожать, чтобы не болтался по зданию без толку, — свои слова он сопроводил смешком, давая понять, что кого-то цитирует. — Ты жить где будешь?

— У знакомых.

— Понятно. Значит, комната тебе не положена. Это уже проще.

— Мне ещё в библиотеку надо за учебниками.

— Ага. Зря ты не прихватил рюкзак-то. Ладно, найдём тебе мешок какой-нибудь.

За разговором мы спустились на первый этаж, прошли в левое крыло почти до самого конца и остановились перед дверью с табличкой «Учебная часть». Ниже были прибиты фамилии секретаря, декана и его заместителя. Взглянув на них, я занёс информацию в память. На всякий случай.

— Сейчас узнаем, в какой класс тебя определили, — пообещал Леман, постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

Глава 21

— Пошли! — кивнул он, обернувшись.

Я переступил порог вслед за ним.

В помещении было два стола. Между ними — книжные стеллажи. Верхние части окон переливались в лучах солнца, ибо составляли витраж в виде волн и якорей. Справа висела картина с крейсером времён русско-японской войны.

Напротив двери сидела тучная женщина в морской форме. Перед ней возвышались пирамиды и башни из бумаг, папок-скоросшивателей и зачёток. Сдвинув на кончик носа массивные очки, она вопросительно воззрилась на Лемана.

— Марина Юрьевна, вот привёл новенького, — весело отрапортовал тот и кивнул в мою сторону. — Константин Громов. Есть у вас на него документы?

Женщина перевела взгляд на меня. Её густо накрашенные алой помадой губы недовольно дрогнули.

— Громов? — переспросила она и вздохнула. — Вы, Леман, как всегда, не вовремя. У меня куча дел!

— Приказ ректора, — с притворным сочувствием обронил парень. — Не от меня зависит. Сами понимаете.

— Понимать-то понимаю, — секретарь принялась рыться на столе, вороша бумаги. Затем принялась за ящики. — Только мне от этого не легче, знаете ли! Дело-то меньше не становится… Так, вот вы где у меня! — она достала из нижнего ящика несколько скреплённых листков. — Сейчас поглядим, куда вас определили… Угу… Пятая группа. Поздравляю. Вот расписание, — она протянула мне квадратную бумажку с сеткой занятия. — Кабинеты указаны, — красный ноготь постучал по одной из граф. — Вот вам список учеников и квоты на учебники и форму. Идите получайте и не отвлекайте меня больше!

Прихватив всё, что мне выдали, я вышел вслед за Леманом.

— Повезло, — улыбнулся парень. — Марина сегодня в духе.

— Ты это так называешь? — удивился я.

— Поверь, всё могло быть куда хуже. Пошли в библиотеку.

Чтобы разжиться учебниками, пришлось тащиться через всё здание в другой конец. К тому времени раздался звонок, и из аудиторий начали выходить учащиеся. Девушек было мало — процентов двадцать. На меня мало кто обращал внимание, но некоторые провожали любопытными взглядами. Скорее всего, потому что я единственный был не в форме.

В библиотеке перед нами оказался всего один человек. Высокий парень сдавал две книги по баллистике. Как только он отошёл, библиотекарша воззрилась на нас. Моя персона задержала её взгляд.

— Новенький? — догадалась она.

— Да, Юлиана Евгеньевна, — ответил за меня Леман. — Велено получить у вас учебники.

— Ну, давайте, раз велено, — женщина протянула руку, в которую я вложил квоту. — Та-а-к… Старший курс. Понятно. Ждите.

— Никуда не денемся, — ухмыльнулся Леман.

Библиотекарша вернулась спустя минут пять со стопкой книг, которые положила на стойку передо мной.

— Это ещё не всё, — предупредила она. — Сейчас принесу остальное.

— У вас нет мешка? — быстро спросил ей вдогонку Леман.

— Нет! Сами раздобудете.

Когда раздался звонок на урок, я ещё расписывался за полученные учебники. В это время мой провожатый куда-то сбегал и вернулся с большим мешком. В него мы и сложили книги.

— А тебе не нужно на уроки? — спросил я, когда мы вышли в коридор.

— Нет, я же отряжён дежурным офицером тебя сопровождать.

— Ясно. Куда мы теперь? За формой?

Парень кивнул.

— Ага. Надеюсь, у Моржа найдётся твой размер. Но всё равно лучше, если деньги есть, пошить на заказ.

— Морж? — переспросил я.

— Когда увидишь его, всё сам поймёшь. Нам в подвал. Хозяйственная часть там.

Леман был прав: завхоз, открывший нам склад с формой, походил на толстого, неповоротливого моржа: лысый, с маленькими круглыми глазками и густыми бровями, носом-картошкой и длиннющими вислыми усами, напоминавшими бивни. Вдобавок, он тут же принялся травить мне байки о том, как плавал в Арктику. Не удивлюсь, если именно эта его привычка когда-то и вызвала у окружающих ассоциации с моржом.

Левая рука у завхоза была искусственной и двигалась немного медленнее правой, настоящей. На вид — самый простой керамический протез, безо всяких примочек и наворотов, как любят простолюдины. Правильно: аристократ не улучшает свою природу, а лишь восполняет потери. Нам не нужны встроенные огнемёты, электрошокеры и прочие дурацкие игрушки — у нас есть магия.

Окинув меня взглядом, Морж не стал спрашивать размер. Просто взял с полки комплект и протянул.

— Мерять будешь?

— Думаю, стоит, — ответил я.

— У меня глаз — алмаз. Но, если не лень, то валяй.

Форма пришлась в пору. Пошита была не идеально, да и материал так себе, но я надолго в училище задерживаться не планировал, так что плевать. Шить на заказ, конечно, не буду. Тем более, по легенде род Громовых не особо богат.

Нам едва удалось уйти от завхоза, так и норовившего напичкать нас своими морскими рассказами.

— Уф! — выдохнул Леман, когда мы оказались на лестнице. — Вырвались!

— Он всегда такой? — спросил я.

— Сколько его знаю. Герой войны, между прочим. Правда, о ней он никогда не говорит. Только об Арктике. Так что думаю, руку он потерял не от холода. Так, ну давай я тебя провожу в класс. А там уже со всеми будешь ходить. Осталось всего три занятия до конца учебного дня. Вернее, два, учитывая, что одно уже идёт. Вламываться не положено — придётся подождать.

— Есть у вас тут столовка? — спросил я.

— Отличная идея! — кивнул Леман. — Там и подождём.

Мы отправились по коридору, пока не добрались до стеклянных дверей. Мой провожатый кивнул своему товарищу-дежурному и направился прямо к окошку выдачи.

— Ты чего тут делаешь? — спросил тот вдогонку.

— Новенькому всё показываю, — отозвался Леман. — Ждём звонка, чтобы в класс пойти. Вот решили скоротать время за перекусом.

— А, ясно. Ну, давайте. У вас двадцать минут, — добавил дежурный, взглянув на часы.

Пища оказалась простой и скромной: рис, котлеты, хлеб, кислые щи и компот. Причём выдали всё это только мне.

— Я уже получал сегодня, — объяснил Леман.

— Мне столько не съесть. Давай поделюсь.

— Если хочешь, то ладно, — легко согласился парень.

Я отдал ему щи.

— Уверен? — спросил Леман.

— Угощайся.

— Вот спасибо!

— Что интересного в последнее время делается? — спросил я, чтобы не сидеть в молчании.

— Новое вооружение привозят, — ответил Леман, не поднимая от тарелки глаз. — Только с испытаний. Вчера вот катера торпедные обкатывали. Один перевернули. Но это ничего, случается.

— Я слышал, у вас и колоссы есть, — словно невзначай, обронил я, ломая вилкой котлету.

— Ага! Здоровенные черти! Метров двадцать в высоту. Но мы с ними пока только на суше разбираемся. Непросто это кстати. Больно здоровые они. А ведь надо учиться не только ходить, но и плавать. В общем, сложные твари. Лично у меня пока не особо получается. Но я не парюсь.

— Почему? — спросил я.

— Ну, всё равно право управлять ими получат не все.

— Как это?

— Ты не в курсе? Только консолидированные кадры могут иметь лицензию на эксплуатацию колоссов.

— А, точно! — кивнул я так, словно не слышал об этом впервые. — Логично.

— Конечно, — согласился Леман. — Так что, если даже и не освою управление этими махинами, не велика беда.

— Ты на каком курсе? — спросил я.

— На том же, что и ты. Только в третьем классе. Кстати, через полторы недели ваша очередь дежурить. Просто имей в виду.

— Учту, — кивнул я.

Надеюсь, к тому времени меня здесь уже не будет.

— Пора нам выдвигаться, — сказал вдруг мой собеседник, взглянув на часы. — Допивай компот, и пойдём. Опаздывать нельзя, а нам ещё на четвёртый этаж подняться надо. И лифта для этого не предусмотрено.

Глава 22

Я думал, будет скучная лекция, на которой придётся стараться не уснуть. Однако оказалось, что занятие предстоит практическое. Вёл его рослый мужик с короткой на морской манер бородой и постриженными усами. В его зачёсанных назад волосах пробивалась лёгкая седина, хотя на вид преподавателю я не дал бы и пятидесяти. Предплечья покрывала сеть мелких белых шрамах: был он без кителя, а рукава закатал до локтей. На виске белел знак консолидации.

Нас строем вывели на улицу, на задний двор, где располагались тренировочные плацы. Один из них занимал ряд покрашенных в белый и синий цвета десантных доспехов класса «амфибия». Назывались они «Водяной» и использовались для высадки на берег и штурма позиций противника. Базовое вооружение — пулемёты и ракеты земля-земля, а также огнемёты. По желанию, можно и ещё что-нибудь навесить, но не слишком тяжёлое: вес не должен был снижать скорости и маневренности доспеха.

— Сегодня отрабатываем взятие рубежа, — начал инструктаж преподаватель, указывая на ряды бетонных «зубов дракона», металлических «ежей» и витков колючей проволоки, расположенные на полигоне метрах в ста от нас. — Занять места в машинах!

Когда все ринулись к «Водяным», он окликнул меня:

— Эй, новенький! Подойди-ка!

Я подошёл.

— Видел такие? — указал он глазами на доспехи.

— Так точно, господин капитан.

— Управлял?

— Не доводилось.

Преподаватель недовольно покачал головой.

— Меня зовут Тимофей Петрович, — сказал он. — А тебя, гардемарин?

— Константин Громов, господин капитан.

— Ну, пойдём, покажу, что да как. На самом деле, ничего сложного. Главное — привыкнуть к габаритам.

Мы двинулись к оставшемуся в одиночестве «Водяному». Остальные уже направлялись полным ходом к укреплённому рубежу. Некоторые на ходу давали залпы ракет. Раздались первые взрывы.

— Вот опоры, — указал на вваренные в броню скобы инструктор. — По ним забираешься в кабину. Пошёл.

Я поднялся по трёхметровой фигуре и устроился в его лишённом головы торсе. Было довольно комфортно.

— Просунул руки-ноги? — снизу крикнул капитан.

— Так точно! — отозвался я. — Поместился нормально.

Хотя было свободновато. Машина явно строилась в расчёте на более крупного человека.

— Шлем нашёл? — спросил Тимофей Петрович.

Осмотревшись, я увидел справа висевший на крючке ободок с тянущимися в недра машины толстыми проводами.

— Нашёл.

— Надевай. Подгони так, чтобы не съезжал. Но сильно тоже не перетягивай. Контакты чувствительные, сигнал пройдёт.

Я пристроил «шлем» на голову, отрегулировал.

— Готово, господин капитан.

— Закрывай кабину. Красная кнопка слева.

Как только я нажал указанный кружок, сзади наползло сферовидное бронестекло. Оно доходило спереди до солнечного сплетения, открывая вид почти до земли. По краям же обзор был ограничен массивными оружейными комплексами, установленными на плечах «Водяного».

— Шагай! — крикнул преподаватель, отходя в сторону и уступая тем самым мне дорогу. — Просто иди, как будто на тебе ничего нет.

Я осторожно двинул правой ногой. Внутри машины заработали приводы, и бронеход шагнул, покачнувшись всем телом. Мне едва удалось удержать равновесие — чисто инстинктивно.

— Вперёд, вперёд! — замахал рукой инструктор. — Иди, не останавливайся!

Я сделал ещё шаг. Снова качка. Таким манером, пожалуй, и стошнить может. Надо бы ускориться. Остальные гардемарины уже добрались до рубежа и старательно крушили его, пробираясь через полосы препятствий.

Мой экзоскелет двинулся вперёд, постепенно набирая скорость. Спустя метров двадцать я попробовал перейти на бег. Затрясло так, что картинка запрыгала перед глазами. Пришлось притормозить.

— Разворот, — раздался вдруг искажённый динамиком голос инструктора. — Давай обратно.

Остановившись, я аккуратно повернулся влево, затем, переступая ногами, оказался лицом к дожидавшемуся меня Тимофею Петровичу. Он призывно помахал рукой. Я направился к нему, постепенно ускоряясь, но не переходя на бег.

— Разворот влево, — скомандовал, поднеся ко рту рацию, капитан. — И порезвей, гардемарин! Двигаешься, словно медуза на берегу!

Раз за разом он приказывал поворачивать, пока я не наловчился делать это без остановки. К этому времени остальные ученики уже добивали полосу препятствий. Я им не завидовал. Процесс управления доспехами увлёк меня, и я полностью отдался ему.

— Ладно, хватит на сегодня, — раздался в динамике голос инструктора. — Для первого раза сойдёт. В другой постреляешь, а сейчас вставай в строй и вылезай. Твои товарищи уже возвращаются.

«Водяные» вставали в линию, кабины открывались, и гардемарины спускались на землю.

Когда все мы выстроились перед капитаном, он обвёл нас взглядом.

— Смирно! — пауза. — Сегодня я изучу видеозаписи ваших действий и выставлю отметки, — проговорил он, двинувшись вдоль шеренги. — Надеюсь, вы действовали аккуратно и не попадали друг по другу. Боеприпасы учебные, их пробивная способность значительно снижена, однако в реальном бою попавший по товарищу рискует убить его. Подобные ошибки непростительны. Всё ясно?

— Так точно, господин капитан! — дружно гаркнули тридцать четыре глотки.

— Отлично. А теперь — в класс! Бегом!

Друг за другом гардемарины потрусили в сторону здания. В коридоре пришлось подождать, пока нас догонит Тимофей Петрович. Он особо не торопился, но пришёл за две минуты до звонка. Отпер класс, впустив нас, чтобы мы забрали вещи.

— Ты никогда прежде не управлял «Водяным»? — спросил меня на ходу парень с россыпью веснушек вокруг вздёрнутого носа. — Видел, как Петрович тебя гонял по плацу.

— Никогда, — ответил я.

— Ну, ходить-то легко! Вот мы скоро плавать начнём — там, я слышал, начнётся жесть!

— А с колоссами вы уже управлялись? — спросил я, стараясь не отставать от разговорчивого паренька.

— Ага! Похоже, только есть нюансы. Сам понимаешь — штука-то здоровенная. Завтра занятий не будет, а вот послезавтра мы как раз должны продолжить работать с ними.

— Почему завтра не будет занятий? — удивился я.

— Как почему⁈ Тезоименитство же!

Я быстренько прикинул в уме, какое грядёт число. Точно: именины Её Величества! Предстоит грандиозное гулянье. То-то я по дороге в училище видел, как украшали улицы.

— Забыл, что ли? — удивился мой собеседник.

— Вылетело из головы с этим переездом, поступлением и так далее.

— Ну, бывает. Так что, если жить будешь не здесь, то не приходи. Меня, кстати, Коля зовут. Мягков.

— Константин Громов. Костя, — добавил я, чтобы поймать одну волну с собеседником. — Что у нас сейчас?

— История морского дела, — вздохнул парень, закидывая рюкзак на плечо. — Покорение Арктики. Скукота!

— Не Морж ведёт, часом?

— Не-а. Он же завхоз только. А препода зовут Аполлон Карлович. Из Никитиных он, графского рода. Душнила жуткий. Да ты сейчас сам убедишься.

Пока мы поднимались по лестнице, в моей голове созрел план действий на завтрашний день. В честь праздников тезоименитства всех слуг отпускали на народное гулянье. Значит, горничная Алёны тоже будет там. Вот, где я смогу её поймать и передать записку сестре. Главное — не раскрыть себя раньше времени.

— Не знаешь, какова завтрашняя тема гулянья? — спросил я Мягкова.

— Конечно, знаю, — отозвался тот. — Маскарад по мотивам венецианского бала. У тебя что, и костюма нет? Ах, да, ты же только приехал! Извини. Чёрт, ты, наверное, уже успеешь только маску купить. Ну, да это не проблема: их на каждом шагу сейчас продают.

Точно! Маска — вот, что мне нужно, чтобы скрыть свою личность. Передам записку, воспользовавшись на всякий случай тайным языком Белозёровых-Оболенских. Хотя служанка вряд ли полезет в конверт. И всё же, лучше подстраховаться. Главное — чтобы письмо не попало в руки брата.

Другое дело — согласится ли горничная помогать. Нужно придумать что-то, перед чем она не сможет устоять.

Позвонить Алёне я не мог: вдруг у неё отобрали телефон? Тогда мой звонок выдал бы меня, а я собирался пока оставаться без вести пропавшим во время землетрясения.

Так что вся надежда была на завтрашний день.

Я обернулся к спутнику, чтобы спросить, можно ли уходить сразу после занятия, и в этот момент почувствовал несильный толчок в грудь.

— Эй, смотри, куда прёшь! — в голосе звучала смесь возмущения и обиды.

Резко остановившись, я уставился на миловидную девушку в морской форме, отступившую от меня на шаг. Кажется, именно с её пышной грудью я и столкнулся, оказавшись на лестничной площадке.

— Прошу прощения, — я отвесил лёгкий поклон, глядя ей в глаза. — Это моя вина.

— Ясное дело, твоя! — воскликнула она и присела, чтобы собрать обронённые учебники.

Я опустился рядом, желая помочь.

— Не трогай! Убери руки!

— В чём дело, Марин? — раздался над нами мужской голос. — Этот придурок к тебе клеится⁈

Девушка схватила последнюю книгу и резко встала.

— Не твоё дело, Сёма! — резко ответила она плечистому парню с круглым лицом, на котором мелкие черты буквально разбегались в разные стороны, словно не понимали, как гармонично уместиться на таком обширном пространстве. — Отвалите оба!

И она, протиснувшись между нами, помчалась вниз по лестнице.

Здоровяк проводил её взглядом и медленно повернулся ко мне.

— Что тебе от неё надо, урод⁈ — злобно процедил он, протягивая руку к моей груди с явным намерением ухватиться за лацкан.

Глава 23

Разумеется, я не собирался позволить ему сделать это. Ещё не хватало начать обучение с позорного поражения! Так что мои пыльцы стремительно перехватили запястье здоровяка и резко вывернули его. Сухо хрустнул сустав. От резкой боли, неожиданно пронзившей руку, парень вскрикнул. Его глаза расширились, и он попытался врезать мне другой рукой в висок. Движение было недостаточно быстрым и предсказуемым. Я выставил блок. Удар оказался сильным и чувствительным. Чёрт, моё новое тело нельзя назвать нетренированным — я уделял физическое форме немало внимания — однако кулак едва не достал меня. Ну, как говорится, не до жиру — быть бы живу. Врезал здоровяку коленом в пах. Охнув, он согнулся, чем я не преминул воспользоваться, нанеся ещё один удар — апперкот пришёлся не в подбородок, а в нос, из которого тут же хлынула кровь.

Вокруг раздались возгласы. Нас обступили. На большинстве лиц читалась заинтересованность. Однако двое парней выступили из толпы с явным намерением поквитаться за крепыша.

— Эй! — встрял Мягков. — Двое дерутся — третий не лезет!

— Заткнись! — злобно прошипел один из парней, зыркнув на него. — Тоже хочешь?

— Стоять! — просипел мой противник, размазывая по физиономии алую юшку. — Он мой!

— Как скажешь, Окунь, — тут же остановился один из парней.

Второй тоже затормозил, сверля меня тяжёлым злым взглядом.

Амбал быстро огляделся. Ясно: проверяет, не видел ли кто из преподов нашу потасовку.

Я ждал, что он кинется на меня, но парень вместо этого сделал пару шагов назад.

— После уроков на стадионе, — прогундосил он, зажимая ноздрю. — Если что, скажем, что тренировались. Принимаешь вызов?

— Это дуэль? — уточнил я.

— Нет, чёрт возьми! Просто хочу надрать тебе зад!

— Готов предоставить тебе такую возможность, — ответил я, изобразив шутливый поклон. — Представляться будем?

— Это не дуэль! — взревел амбал. — Блин, как её остановить⁈

— Тебе в медпункт надо, — робко заметил один из его приятелей.

— Пошёл ты! — рыкнул здоровяк. — Семён Окунев! Это если тебе так хочется знать, кто тебя сегодня размажет!

— Константин Громов, — представился я.

— Ну всё, парни, расходимся, — раздался голос подошедшего дежурного. — Епифанов на этаже.

— Не опаздывай! — бросил мне Окунев и двинулся вниз по лестнице.

Двое парней, собиравшихся за него вписаться, поспешили следом.

— Что у вас тут случилось? — поинтересовался у меня дежурный. — Да не бойся, не сдам.

— Приношу извинения за инцидент, произошедший на вверенной тебе сегодня территории, — сказал я.

Парень махнул рукой.

— Не бери в голову. Окунь никогда не станет махаться во время занятий и в здании училища. За это могут исключить, а он не в том положении, чтобы рисковать. Его отец убьёт, если узнает, что его вышвырнули.

— А на стадионе можно?

Мой собеседник пожал плечами.

— Ну, это зона тренировок. Всегда отмазаться можно, — он смерил меня взглядом с ног до головы. — Уверен, что наваляешь ему?

— Не думаю, что есть выбор.

— На самом деле, нет. Хоть это и не вызов на дуэль, отказ имел бы почти те же самые последствия.

Я прекрасно понимал, что дежурный имел в виду: в первый же день прослыть трусом мне было никак нельзя. Да и в любой другой — тоже. Пусть я рисковал честью чужой фамилии, это ничего не меняло: я не имел права подвести Громовых. Даже учитывая, что они жили в далёком Владивостоке. Это корпоративная этика дворян: можно ссориться друг с другом и даже убивать, но честь — святое.

Дежурный взглянул на часы.

— Ладно, пора вам поспешить, — сказал он, имея в виду нас с Мягковым. — А то опоздаете. Меня, кстати, Андрей зовут, — он протянул руку. — А ты Костя, да?

Я кивнул. Хорошо, что немцы оставили мне моё имя — не придётся привыкать.

— Ещё увидимся, — пообещал парень и направился назад к своему посту.

— Ну, ты и влип! — провожая его взглядом, тихо сказал Мягков.

— Почему? Думаешь, сдаст?

— Кто, Андрей? Нет, он слово сдержит. Я про Окуня.

— Что, такая страшная рыба в вашем аквариуме? — улыбнулся я.

Мягков молча двинулся в сторону кабинета. Но секунд через десять ответил:

— Ты не думай, что он такая неповоротливая скотина, которую можно пинать безнаказанно. Сейчас тебе просто повезло. И за то, что ты ему по яйцам двинул, он постарается с тобой после уроков по полной программе расквитаться — не сомневайся. Хорошо, если сам домой уйти сможешь.

— Ну, ты меня совсем-то со счетов не списывай.

Мягков скептически покачал головой.

— Окунь хороший боец. И очень сильный. Он тебя просто задавит.

— Ну, мускулы же не всё решают. Посмотрим, чья магия сильней.

— Какая магия? — удивился мой собеседник. — Вы без магии будете драться.

— С какой стати⁈ — пришёл мой черёд удивиться.

— Магические поединки в училище запрещены. Только под присмотром инструкторов и строго в рамках занятий. Иначе тут половина уже поубивала бы друг друга. Тебе с ним придётся на кулаках силой меряться.

Чёрт! Вот это неприятная новость. Нет, конечно, я не испугался, но с чарами справиться с амбалом было бы куда проще.

— Всё, пришли, — с облегчением заметил у двери кабинета Мягков. — Успели. Даже на минуту раньше.

Как он и говорил, последний урок был посвящён истории морского дела в России. Сухонький, но очень прямой, словно версту проглотивший старичок с венчиком жидких седых волос и в огромных роговых очках на тонком носу — Аполлон Карлович — вещал монотонно, заунывно, без выражения, при этом медленно расхаживая перед доской — словно призрак плавал туда-сюда по кабинету. Заложив руки за спину, он бубнил о покорении Арктики, рассказывая об экспедициях, перечислял фамилии и звания, тут же вставляя технические характеристики судов, участвовавших в плавании. Познания его, конечно, впечатляли — тем более, что Никитин ни разу не заглянул в конспект. Которого у него, кажется, даже и не было. Однако размеренный, невыразительный бубнёж нагонял невыносимую скуку. Если б я не записывал часть того, что он говорил, то наверняка заснул бы.

Наконец, раздался звонок.

— И всё это послезавтра будет в тесте, — не меняя интонаций, предупредил преподаватель и направился к столу.

Никто не возмутился, не запротестовал — дисциплина была в училище на занятиях образцовой. Класс покинул аудиторию в тишине и смирении. Только в коридоре гардемарины принялись обсуждать, что эти тесты задолбали, и как всё это можно выучить — и так далее, и тому подобное. Обсуждали, правда, без особых эмоций, больше по привычке.

— Где стадион? — спросил я Мягкова. — Ну, куда идти, чтобы навалять Окуневу?

— Пойдём, — кивнул Николай и вздохнул. — Погляжу, чтобы всё прошло, как надо.

— В каком смысле?

— Ну, чтобы они втроём тебя не отметелили. Окунь же не один явится.

— Понятно. Я думаю, придут ещё люди посмотреть.

Мягков покачал головой.

— Никто не придёт. Подставляться никому не охота.

Ах, да, поединки же запрещены.

Мы спустились на первый этаж, где пришлось протискиваться сквозь толпу вывалившихся из всех аудиторий и спешивших по домам или казармам гардемаринов. Наконец, пробравшись к выходу, оказались на улице.

— Сюда, — потянул меня вправо Николай. — Надо здание обойти.

Когда мы оказались на заднем дворе, мой провожатый двинулся между небольшими постройками различного назначения. Минут через пять мы оказались перед обнесённым стальной сеткой небольшим стадионом, покрытым специальной резиной. Напоминал он больше теннисный корт.

— Подождём, — сказал Мягков. — Если за десять минут не явится, можно будет сваливать.

— Такие правила у вас? — спросил я.

Парень кивнул.

— Ну, да. Он же тебя вызвал. Дольше ты не обязан его ждать. Засекаю.

Окунев пришёл. Кто бы сомневался! За его широкой спиной шагали два знакомых парня. Амбал на ходу достал из ноздри пропитанный кровью ватный тампон и бросил его в росшую вдоль сетки траву. Осторожно потрогал нос, чтобы убедиться, что кровь не идёт.

— Готов? — мрачно спросил он, зайдя в «клетку». — Хотя пофиг! Я тебя в любом случае отделаю.

— По каким правилам? — спросил я, снимая куртку.

— Ни по каким! — раздражённо отозвался, идя на меня, Окунев. — Остановлюсь, когда надоест тебя пинать! А это будет не скоро!

С этими словами он пригнулся и рванул на меня с явным намерением сбить с ног.

Стратегия вполне оправданная: при его весе прижать противника к земле — самый оптимальный вариант.

Подпрыгнув, я резко крутанулся и впечатал подъём стопы в его висок. Окунев промчался по инерции мимо меня, споткнулся и рухнул на резиновое покрытие одновременно с тем, как я приземлился. Однако тут же поднялся. Развернувшись, издал низкий рык, словно разъярённый зверь, и двинулся назад, выставив перед собой руки. Кулаки у него были больше моих раза в полтора, круглая башка напоминала чугунный котелок. Да, непросто будет его вырубить. А сам он вряд ли остановится.

Окунев явно немалое внимание уделял боксу. Не скажу, что меня в корпусе ведьмаков готовили к кулачным боям. Как-то не предполагалось, что мне придётся махаться с чудищами в пределах ринга. Зато Матвей рукопашку уважал и с самого детства натаскивал меня каждый божий день — пока мне не исполнилось семнадцать. Тогда мы перешли на три занятия в неделю. Подозреваю, что камердинер просто постарел и решил дать себе отдыху. Тем не менее, драться я умел. Причем, жёстко, до победы любой ценой. Иного варианта Матвей не признавал.

Так что, когда Окунев начал обрабатывать меня, его техника не произвела на меня впечатления. Всё было предсказуемо. Никакой изобретательности — частая академичность. Только сами удары были очень сильны. Им бы ещё скорости — и парень мог бы считаться действительно опасным противником.

Я позволил ему теснить меня, чтобы у него создалось впечатление, будто победа будет лёгкой. Как я и рассчитывал, не прошло и минуты, как амбал перестал уделять должное внимание защите. Увлекаясь атаками, он то и дело опускал руки, забывая прикрывать физиономию. Я не торопился отвечать. Этого здоровяка мог свалить только качественный хук в челюсть или очень сильный и точный прямой в подбородок — такой удар, когда мозг бьётся о стенки черепа, получает сотрясение и отключается, переходя в аварийный режим.

Так что мы кружили по стадиону, словно танцоры. Слишком долго тянуть смысла тоже не было: я вовсе не собирался выдохнуться и стать лёгкой добычей, хотя вскоре стало ясно, что дыхалка у меня получше, чем у Окунева. И всё же, он продолжал наступать, нанося мощные удары, пытаясь пробить мою защиту. Периодически бил по рукам сверху, норовя заставить меня опустить кулаки. Тогда я отступал или уклонялся, и его атаки проходили мимо.

Наконец, амбал разозлился достаточно, чтобы решить, что нужно только бросить все силы в бой и буквально забить меня. Я почувствовал это его намерение, когда он резко пошёл на меня, словно танк. Вместо того, чтобы пятиться, я стал уходить в сторону, заставляя его постоянно разворачиваться.

— Хватит бегать! — рявкнул Окунев, теряя остатки терпения.

Подпрыгнув, он выбросил вперёд ногу, целя мне в грудь. Удар должен был свалить меня, и тогда здоровяк рухнул бы сверху и принялся бы мутузить меня в партере. Позволить ему это сделать было бы, конечно, верхом опрометчивости. Поэтому я присел, а затем резко встал, так что его нога оказалась на моём плече. Окунев опрокинулся на спину. Падение было неожиданным, подстраховаться он не успел. Так что подниматься начал медленно, опираясь кулаками о землю. Разумеется, я воспользовался этим, подскочив сбоку и нанеся резкий удар носком ботинка по массивной челюсти. Круглая башка мотнулась с сторону, приподнявшийся Окунев покачнулся, его повело, но он не упал. Пока мой противник пытался сориентироваться, я сократил дистанцию и врезал ему в подбородок. Удар вышел хороший, точный и резкий. Голова Окунева дёрнулась назад, и он попятился, вяло размахивая руками, словно сломанная мельница. Развивая успех, я сделал два шага, подпрыгнул и ударил подъёмом стопы справа — аккурат по челюсти!

Амбал полетел на землю. Рухнул, как спиленное дерево. И замер.

Я опёрся руками о колени, стараясь отдышаться. Не то чтобы он меня вымотал, но пришлось попотеть.

Окунев лежал неподвижно. К нему подбежали его приятели.

— Похоже, сотрясение! — удивлённо проговорил один из них, взглянув на меня.

Я пожал плечами.

— Большой шкаф громко падает.

— Блин, он в отключке… — пробормотал другой. — Что делать-то? Мы ж его не утащим!

— По идее, ему бы врача позвать, — неуверенно заметил первый.

— С ума сошёл⁈ — рассердился второй. — Он нас потом убьёт! Давай приводить его в чувство!

— Господа, мы вас покинем, — проговорил я. — Полагаю, поединок остался за мной. Нет возражений?

— Окунь этого так не оставит! — мрачно предупредил один из приятелей поверженного амбала. — Имей в виду, новенький!

— Я всегда к его услугам. Честь имею.

Сделав знак Мягкову, я направился к выходу со стадиона. Николай догнал меня у калитки.

— Чёрт! — прошептал он, оглядываясь. — Это было реально круто! Где ты научился так драться? Я был уверен, что тебе конец!

— Ну, вот и он так думал. А учился я дома. Просто у меня был хороший инструктор. Каждый день на мне синяки оставлял.

— Ого! Ну, не зря хотя бы…

— Это точно. Что имел в виду приятель нашей спящей красавицы, говоря, что Окунев этого так не оставит? Разве поединок не закрыл наш конфликт?

— Формально — да. Но Окунев наверняка захочет взять реванш. Он буквально повёрнут на том, чтобы выходить победителем. Видимо, какие-то комплексы. Говорят, у него папаша чокнутый. Не признаёт поражений. Вот Сёма и старается соответствовать.

— Ну, это его не оправдывает.

— Согласен. Но понять парня можно. Правда, не хочется.

— Вот-вот. Ладно, будет, как будет. На сегодня я, в любом случае, отстрелялся.

— Надеюсь, ты его не убил, — заявил вдруг Мягков.

— Не убил. У него башка крепкая. Поваляется пару недель дома и придёт в норму.

— Не, он тут живёт, в казарме. И две недели ему валяться без дела вряд ли удастся. Но завтрашнее гулянье, скорее всего, пропустит.

Я понимал, что не только завтрашний день мой соперник проведёт в койке, но и ещё несколько: просто не сможет расхаживать с сотрясением. Так что врачу показаться ему придётся. Ну, соврёт, что упал, или ещё что-нибудь.

А вот что касается завтрашнего праздника, то мне его пропускать было никак нельзя. Ибо на нём я собирался установить связь с сестрой.

С Николаем распрощались у ворот. Я вызвал водителя и отправился в адвокатскую контору. По пути прикидывал, как лучше провернуть завтрашнее мероприятие. Испытывал небольшое волнение: всё-таки, доверить горничной казалось не самой лучшей идеей. Требовался запасной вариант. И тут я вспомнил о способности Юшен, которой уже однажды воспользовался! Да, хули-цзин придётся завтра отправиться на праздник со мной. Она может пригодиться.

Решив так, я немного расслабился. Всё-таки, имея запасной план, чувствуешь себя уверенней.

Невольно всплыли воспоминания о проведённой с Юшен ночи. Однако я отогнал их. Ещё не хватало поддаться ей чарам! Хоть лисица и утверждала, что не способна причинить мне вреда, это вовсе не означало, что она не может влиять на мои эмоции. Так что лучше держать её от себя подальше. Та ночь должна стать единственной.

Когда мы подкатили к адвокатской конторе, с другой стороны улицы к машине направился невысокий человек в клетчатой кепке и с замотанной шарфом шеей. Явно ко мне.

На всякий случай я приготовился скастовать защитную технику.

— Господин Громов? — тихо спросил он, приблизившись.

— Он самый. Чем могу?

— Я от госпожи Келлер, — мой собеседник учтиво коснулся козырька. — Вот моя визитка. На ней телефон для связи.

Ясно: обещанный Ирмой связной. Я взял бумажный прямоугольник. На нём значилось «Юрий Кротов, финансовый консультант». Снизу был напечатан номер.

— Жду вашего звонка через неделю, — проговорил связной и тут же торопливо двинулся прочь.

Проводив его взглядом, я вошёл в дом.

Глава 24

Меня встретил Матвей. В смысле — в покоях, куда я прошествовал под пристальными взглядами охранников конторы, которые попадались буквально на каждом шагу. Некоторые были не в форме, а в обычных костюмах, под которыми прятались «Вихри». Я понимал, что эти люди состоят в партии и защищают конкретно Аничкова.

— Как прошёл первый день в училище? — спросил Матвей, когда я вошёл в комнату, где он играл с Юшен в го. Не знаю, где они раздобыли набор. Наверное, хули-цзин купила, пока мы занимались шоппингом. — Вспомнили, чему учились в детстве?

— Там не дети учатся, старик, — ответил я, оставив рюкзак у двери. — Но уроки задают. Юшен, мне нужно с тобой поговорить.

— Но мы только начали, — надула губки лисица. — И я выигрываю!

— Наглая ложь, — спокойно констатировал камердинер. — Даже не рядом.

— Просто мы ещё не…

— Ладно, поем, но потом — ко мне в кабинет, — перебил я рыжую. — И без отговорок.

— Да я за это время пять раз его сделаю! — обрадовалась хули-цзин.

— Безосновательное утверждение, — припечатал Матвей. — И тебе придётся подождать, пока я прикажу Джу накрыть на стол.

— Не надо, — остановил я старика. — Справлюсь сам. Уж попросить пожрать я как-нибудь смогу.

— Что за лексика, господин! — укорил меня Матвей. — Один день среди малолеток, и вы уже готовы им уподобиться?

— Не будь занудой. И лучше следи за доской.

Камердинер обернулся, застукав Юшен за попыткой стащить одну из фишек.

— Эй, так не делается! — возмутился он.

Оставив их играть дальше, я разыскал Джу и сказал, чтобы подавала, а сам отправился в спальню переодеться. Когда вышел, стол уже был накрыт. Служанка старалась готовить то, что, по её мнению, полагалось есть русскому аристократу. Попытки были сомнительные, но я не подавал виду. Съедобно — и ладно. Хотя стоит всерьёз подумать о том, чтобы начать заказывать еду. Но я опасался, что Джу сразу поймёт, в чем дело, и будет безутешна. Хотя с чего бы мне печься о душевном спокойствии служанки?

Примерно таким мыслям я предавался во время еды, пытаясь решить дилемму. А затем, прихватив поднос с чаем, отправился в кабинет. Он был совсем маленький. Собственно, я его просто так называл, а по сути это была просто комната со столом и парой кресле. Туда и явилась Юшен.

— Ну, как, выиграла хоть раз? — поинтересовался я.

— Нет! — недовольно ответила хули-цзин, рухнув в кресло. — Я уверена, старик жульничает!

— Матвей никогда до такого не опустится, — улыбнулся я.

— Не может ему так везти!

— Может, ты просто плохо играешь? Дай себе время.

— Ерунда! — уверенно мотнула головой Юшен. — Хули-цзин талантливы во всём!

— Это научный факт?

— Без понятия! Но вы ведь меня позвали не для того, чтобы спросить об игре? — Юшен лукаво улыбнулась. — Не можете забыть ночь, которую мы провели? Вам нужна медицинская помощь? Тогда лучше пройти в спальню.

— Нет, и именно поэтому мы здесь.

— Ага! — польщённо улыбнулась хули-цзин. — Значит, боитесь с собой не совладать⁈

— Я боюсь целую кучу вещей, но не этого.

— Правда? Не подумала бы. Мне вы кажетесь совершенно бесстрашным.

— Не надо лести. Хочешь чаю?

— Я вовсе не льщу. Кто стал бы охотиться на таких, как я, если бы боялся?

— Отсутствие страха — либо ложь, либо аномалия. Бояться абсолютно нормально. Это инстинкт самосохранения. Игнорировать его — прямая дорога к погибели. Преодолевать страх — путь к величию.

— О, тогда вы обязательно станете великим, господин! Если, конечно, не умрёте.

— Золотые слова.

— Спасибо. Насчёт чая — не откажусь.

Я плеснул во вторую чашку полупрозрачной жидкости. Что касается этого напитка, Джу принципиально не признавала крепкий чёрный, считая, что от него одно ненужное волнение. То ли дело зелёный.

— Завтра мы оправимся на праздник, — сказала я, глядя на то, как девушка осторожно отпивает из чашки, держа её двумя руками. — Народное гулянье в честь именин императрицы.

— Что такое именины? — спросила, облизнувшись, хули-цзин.

— День памяти святого, чьё имя было дано человеку при крещении.

— Хм… Не очень поняла. Что за крещение?

— Детка, тебе нужно знать про завтрашний совсем не это. Суть в том, что мы пойдём не веселиться, а по делу, причём очень важному. И мне, возможно, понадобится твоя помощь.

— Жаль! — расстроилась хули-цзин. — Я-то обрадовалась, решив, что это будет настоящий праздник.

— Праздник настоящий.

— Если есть дело, то уже нет.

Я вздохнул.

— Сосредоточься. Моя сестра заточена в родительском доме. Её собираются выдать замуж. Брак не по любви.

— О, так мы должны её спасти! — оживилась Юшен. — Я готова! Спалим сначала дом, а потом — тех, кто попытается нам помешать! Нет, не угадала?

— Не угадала.

— Проклятье… И здесь никакого веселья!

— Прежде всего, я должен узнать, хочет ли сестра, чтобы я её забрал. Но мне с ней не связаться по телефону. Похоже, её лишили возможности общаться с кем бы то ни было. Так что завтра я передам записку через её служанку.

— Вы собираетесь найти её на празднике?

— Именно. Вся прислуга будет отпущена на гулянья.

— Вы уверены, что она согласится?

— Вот тут-то и загвоздка. Есть сомнения.

— А что требуется от меня? Запугать её?

— Ни в коем случае! Если со служанкой не выгорит, тебе придётся занять её место.

— И проникнуть в дом, чтобы передать записку?

— Да. Но ни в коем случае не признавайся, кто ты на самом деле.

— Хорошо, господин. А что мы сделаем с настоящей горничной? Убьём? Можно мне её съесть?

Я вздохнул.

— Похоже, нет… — понурилась хули-цзин.

— Я подумаю, куда её деть на время. Но убивать мы точно никого не будем.

— Да, я уже поняла! — угрюмо буркнула лисица. — Как прикажете, господин.

— Вот и умничка. А теперь иди и надери уже, наконец, старику задницу.

Юшен улыбнулась.

— О, я постараюсь! Мне бы только поймать его на шарлатанстве!

Когда девушка ушла, я налил себе ещё чаю, сделал пару глотков и задумался.

Служанка, и правда, была проблемой. Куда её девать на то время, пока Юшен будет исполнять роль? К тому же, мы будем на улице, площади или в каком-нибудь торговом центре. Об этом стоило серьёзно поразмыслить.

Однако мои мысли были бесцеремонно прерваны вошедшей Мейлин.

— Когда ты собираешься продолжить занятия? — спросила она, встав в дверном проёме. — Я обещала отцу, что буду следить за тем, чтобы вы упражнялись регулярно.

— Я только что поели и ещё пью чай. Нельзя ли помахать руками попозже?

— Хоть это и не в моих интересах, а в твоих, нельзя! — отрубила девушка. — Как раз сейчас, когда твоя энергия сосредоточена в нижних узлах, и нужно их проработать. Пошли!

Я хотел послать Мейлин куда подальше, но передумал: занятия с ней меня умиротворяли, а мне сейчас как раз требовалось сосредоточиться, чтобы решить проблему со служанкой. Глядишь — сосредоточусь, и озарение снизойдёт. Так что я поставил чашку на поднос и встал.

— Ну, ладно, давай. Только не думай, что это из-за того, что ты такая строгая. Просто, как ты сказала, это в моих интересах.

Глава 25

Празднование началось с самого утра: ожили динамики, расположенные на улицах, и из них полилась торжественная музыка. На зданиях трепетали флаги и красовались портреты Её Величества. Возле каждого дежурили агенты Охранки в штатском — следили, чтобы никто не совершил с изображением высочайшей особы акта вандализма. Ну, или чтобы в случае попытки оного мгновенно схватить злоумышленника.

Шествие должно было начаться в десять утра. По всему маршруту были перекрыты улицы и расставлены посты. Я смотрел телевизор, выхватывая профессиональным взглядом агентов, филёров, камеры наблюдения и засевших в домах и на крышах антиснайперов. В небе кружили дроны. На улицах виднелись кордоны из броневиков и полицейских шагоходов. Переулки, выходящие на Невский проспект, где должно было состояться основное гулянье, а также на Дворцовую площадь были перекрыты металлическими ежами и бетонными блоками, специально доставленными в центр столицы для этого.

Репортёр с энтузиазмом рассказывал о проделанных приготовлениях и мерах безопасности. Естественно: чем больше народу явится на праздник, тем лучше.

Затем камера обратилась к Зимнему дворцу. Именно к нему будет направляться шествие. И там, когда соберётся толпа, на балкон выйдет императрица, чтобы принять поздравления и толкнуть благодарственную речь. Понятное дело, что на Дворцовой площади были приняты особые меры безопасности. Включая магические барьеры. Также неподалёку, возле Адмиралтейства, дежурил Преображенский гвардейский полк, готовый разогнать толпу в случае необходимости. Там же стояла бронетехника, украшенная цветами и гирляндами, но от этого не менее грозная.

Площадь перед Эрмитажем была разделена переносными заграждениями на несколько зон — чтобы избежать давки. Повсюду мелькали люди в форме и бронежилетах. Но я знал, что куда больше в толпе будет агентов в штатском и филёров. Они должны слушать разговоры, запоминать лица, а главное — вовремя обезвредить провокаторов, если таковые обнаружатся. И в этом плане у шпиков довольно-таки развязаны руки. Будет нужно — и слишком крикливый агитатор, нарушающий торжество, вполне может оказаться на брусчатке со смертельной раной в печени. Или получить укол яда. В толпе проделать такие вещи совсем несложно, если иметь соответствующую подготовки и вести себя правильно. Я знаю, ведь большая часть агентов, задействованных в гулянье, ещё недавно работали на меня. Что, кстати, придётся учесть, ведь я вовсе не хочу быть узнанным кем-то из них. К счастью, карнавал был с маскарадом, и это облегчало задачу.

— Юшен сказала, вы отправляетесь на праздник, — проговорила во время завтрака Мейлин, с аппетитом уплетая обильно поперчённую яичницу с помидорами. — Мы тоже хотим.

— Кто это «мы»? — поинтересовался я.

— Ну, ладно, я. Я хочу.

— И тебе нужно моё разрешение? — удивился я.

Девушка вспыхнула.

— Нет! Разумеется, нет. Это я так просто… К слову пришлось.

— Значит, пойдёшь на карнавал?

Мейлин неуверенно взглянула на Юшен.

— Вообще-то, я рассчитывала, что вы меня пригласите.

— Это исключено, — покачал я головой и подцепил вилкой кусок нежнейшего бекона. В конторе на продуктах не экономили, и это радовало. — У нас с Юшен свои планы.

— Хотим провести день вдвоём, — улыбнулась хули-цзин, похлопав соседку по руке. — Ты же понимаешь?

Мейлин удивлённо приподняла брови.

— Серьёзно⁈ Вы что, всё-таки снюхались?

— Фу, как грубо! — лицемерно поморщилась хули-цзин. — Где твои манеры, Мейлин?

— Там же, где и… Ладно, это не моё дело. Значит, пойду одна! — закончила она с вызовом.

— Почему бы тебе не прихватить с собой Джу и Матвея? — предложил я.

Всё же, лучше, если девушка будет под присмотром. Во всех смыслах.

— А им что, тоже можно пойти? — удивилась Мейлин. — Если да, то, конечно, я с удовольствием.

— Сегодня все слуги вольны делать, что хотят, — сказал я. — Чтобы верноподданные могли искренне порадоваться за Её Величество.

— О, ну тогда вы мне тем более нафиг не нужны! — обрадовалась Мейлин. — Если б я знала, что можно пойти с Джу и Матвеем, то даже и заговаривать бы с вами об этом не стала.

И она демонстративно принялась за яйца с майонезом.

Юшен послала мне через стол улыбку, но я на неё не ответил. Мои мысли вращались вокруг горничной Алёны. Если она откажется помогать, куда её девать? Я совершенно не представлял, так что, похоже, действовать придётся по ситуации. И найти девушку нужно прежде, чем толпа доберётся до Дворцовой площади, потому что там ни поговорить, но совершить подмену не удастся. Либо нужно ловить служанку на обратном пути. Персонал должен вернуться домой не позднее девяти часов — чтобы мужики не успели слишком перепиться и протрезвели к утру. Нет, это поздновато. Лучше действовать сейчас.

Я взглянул на часы. Брат не отпустит слуг слишком рано. Это не в его привычках. Мы как раз успеем увидеть, как персонал покидает дом Белозёровых-Оболенских, если выйдем сейчас. Да, горничную следовало подкараулить — не искать же её потом в многотысячной толпе.

К дворцу мы с Юшен отправились на такси. Добрались быстро: движение в городе было практически парализовано. Люди либо сидели дома, опасаясь выходить, чтобы не стать жертвой теракта, либо отправились на гулянье.

Мы расположились в двадцати метрах от чёрного хода на противоположной стороне: сели на террасе маленького кафе и заказали зелёный чай с пирожными. Пока хули-цзин поглощала эклеры, я наблюдал за калиткой в чугунной ограде, через которую ходили слуги. Наконец, они начали появляться. Выходили по двое, по трое, одетые в карнавальные костюмы, с масками в руках, на лбу и лицах. Прошло минут пять, прежде чем я увидел Марфу. Она была в платье Коломбины и спешила к такси, придерживая подол левой рукой. Вот её нагнали ещё две девушки, а с ними — лакей в образе Арлекина. Все они двинулись в сторону Знаменской площади, где люди собирались, чтобы начать шествие. Оставив деньги для официанта, мы последовали за слугами, держась на расстоянии. Впрочем, предосторожности были излишни: никому и в голову не приходило проверять, нет ли слежки.

На площади уже собралось много народу, так что особо было не протолкнуться, и вновь прибывающие были вынуждены оставаться там, где вышли.

— Следи за ней, — велел я Юшен, а сам нырнул в магазин, где в честь праздника было выставлено в витрине множество масок.

Приобретя для лисицы рыжую, а для себя золотую, я вышел на улицу и огляделся. Хули-цзин увидел не сразу: она стояла чуть левее, всматриваясь в толпу. Проследив за её взглядом, я заметил и Марфу. Часть её спутников была оттеснена, и с девушкой остался только Арлекин. Чёрт! Лучше бы вместо него была одна из служанок. Ну, да ладно.

Подойдя к Юшен, я вручил ей маску лисы.

— Надевай.

— О, класс! — отозвалась девушка. — Хотя я могла бы просто изменить лицо. Выглядело бы гораздо натуральней.

— Не надо. Смотри, Арлекин куда-то пошёл. Ага, решил купить лимонад или мороженое. Давай, задержи его! Справишься?

— Обижаете, господин! Сколько времени мне держать его на расстоянии? — хули-цзин плотоядно облизнулась, не сводя глаз с протискивавшегося к торговым палаткам Арлекина.

— Думаю, минут пяти мне хватит. Если Марфа не согласится помочь, тебе придётся занять её место.

Юшен быстро огляделась.

— Отведите её вон туда, за палатки, — сказала она. — Я буду неподалёку.

— Договорились.

Хули-цзин отправилась догонять Арлекина, а я направился к Марфе. Девушка стояла чуть в стороне от толпы, дожидаясь своего кавалера. Я подошёл сзади и встал слева. Кашлянул, привлекая внимание. Она быстро обернулась, окинула меня взглядом и снова отвернулась.

— Прошу прощения, — проговорил я, стараясь по возможности изменить голос. — Вы ведь горничная госпожи Белозёровой?

Марфа снова обернулась и на этот раз задержала на мне взгляд. Я смотрел ей в глаза, пытая понять, узнала или нет. Но благодаря маске, перекрашенным волосам и изменённому голосу этого не случилось.

— Да, это я, — настороженно ответила после паузы Марфа. — Что вам нужно?

— Я бы представился, но не могу. Однако мне нужна ваша помощь. Видите ли, до меня дошли слухи, что ваша госпожа выходит замуж.

Горничная нахмурилась.

— А вам до этого какое дело?

— Самое прямое. Видите ли, я влюблён в неё. До безумия. И хотел бы сам жениться. Но не уверен, что смогу соперничать с её избранником.

Мои слова ошарашили Марфу. Собственно, на это я и рассчитывал. Ну, какая девушка устояла бы перед возможностью узнать подробности подобной интриги?

— Чего же вы только теперь объявились? — растерянно проговорила она. — Да и поздно уже. Дело-то решённое…

— Знаю. Но что я могу с собой поделать? Прошу, помогите!

Не уверен, что мне удалось изобразить отчаяние, но я постарался вложить в голос побольше чувств.

— Как? — спросила девушка. — Что вы имеете в виду? Я не понимаю…

— Мне бы только убедиться, что у меня совсем нет шансов! Прошу — передайте своей госпоже записку, — я протянул горничной запечатанный конверт, в котором лежал покрытый тайнописью рода Белозёровых-Оболенских листок. — Это всё, о чем я прошу!

Служанка отшатнулась от меня, как от чумного. Даже руки спрятала за спину.

— Не могу! — быстро сказала она. — И не просите! Госпоже строго запрещено переписываться с кем бы то ни было.

— Но…

— Нет-нет! Она обручена, а вы только создадите ей проблемы! Уходите! Я ничем не могу вам помочь.

И она взглянула в сторону палаток, где исчез Арлекин. Я не волновался, что лакей появится раньше времени: на Юшен можно было положиться.

— Возможно, если вы узнаете, кто я, это заставит вас изменить решение, — проговорил я тихо заговорщицким тоном.

Марфа воззрилась на меня со смесью любопытства и беспокойства.

— И кто же вы? — спросила она.

Я покачал головой.

— Не здесь. Никто не должен видеть моего лица, кроме вас. Давайте отойдём в сторонку. Когда я сниму маску, вы всё поймёте, обещаю.

— Ну-у… — было заметно, что девушке очень хочется узнать, кто с ней заговорил, но в то же время она опасается. — Не думаю, что это поможет…

— Умоляю, дайте шанс! — воскликнул я, уже не заботясь о достоверности. — Всего один взгляд, а затем, если вы не передумаете, я уйду!

— Ну, хорошо! — сдалась Марфа. — Только быстро! Мой друг пошёл за газировкой и скоро вернётся.

— Это не займёт и двух минут.

Мы направились к палаткам. Я нашёл взглядом Юшен, мило болтавшую с Арлекином. Руки у того были пусты: кажется, он уже позабыл, зачем сюда отправился.

Я слегка кивнул хули-цзин, давая понять, что пришёл её черёд.

— Сюда, — сказал я Марфе, сворачивая за палатки.

Здесь стояли на полу генераторы, питавшие холодильники с мороженым и аппараты, делавшие сладкую вату. Не лучшее убежище, но для подмены вполне подходящее. Главное — сделать всё быстро.

— Ну, давайте же! — нетерпеливо проговорила, озираясь, Марфа. — Кто вы такой?

Я взялся за края маски, словно собирался снять её.

— Обещаете молчать? Сохраните мою личность в тайне?

— Да-да! — горничная уставилась на меня, замерев от предвкушения. — Не тяните! Мой друг станет меня искать!

Её взгляд был прикован к золотой маске. Этого я и добивался. Мне нужно было захватить её внимание, чтобы она не вертела головой по сторонам.

За спиной Марфы появилась Юшен. Лисица быстро подошла и схватила служанку сзади за шею. Горничная дёрнулась, глаза её испуганно расширились, а затем закатились, и она осела на асфальт.

Хули-цзин наклонилась над ней, всматриваясь в черты лица, провела пальцами от волос до подбородка и резко поднялась.

— Этого достаточно! — объявила она.

Я протянул ей конверт.

— Передашь это Алёне. Не перепутай. И смотри, чтобы он не попал больше ни к кому в руки. Скажи, я жду ответ.

Юшен кивнула.

— Всё поняла. Положитесь на меня, господин.

— Иди. Я займусь остальным.

Лисица проскользнула между палатками, а я быстрым шагом направился к одному из охранников. Сейчас главное — чтобы Марфа оказалась как можно дальше от особняка.

— Там девушке стало плохо, — сказал я встревоженным тоном, обращаясь к секьюрити. — За палатками. Наверное, нужно вызвать скорую?

— Покажите, — кивнул охранник. — Тут есть дежурные врачи, они ею займутся, если нужно.

Я провёл его за палатки. Марфа лежала на асфальте, бледная, с закатившимися глазами. Магия Юшен обездвижила её на несколько часов, так что никакой доктор не приведёт девушку в чувство прежде, чем я получу ответ от сестры.

— Да, похоже, придётся вызвать помощь, — проговорил, снимая с пояса рацию, охранник. — Это ваша знакомая?

— Нет, впервые её вижу. Случайно заметил. Я, собственно, шёл за лимонадом.

Секьюрити кивнул.

— Хорошо, спасибо. Дальше мы сами разберёмся.

— Отлично. Тогда я пойду.

— Конечно. Ещё раз спасибо.

Обходя палатки, я услышал, как он вызывает врача.

Что ж, всё прошло неплохо. Жаль, конечно, что пришлось заменить Марфу. Это наверняка вызовет в дальнейшем проблемы, ведь будет не понятно, как девушка одновременно оказалась и в больнице, и дома, но сейчас мне было важнее всего получить от Алёны ответ. И я надеялся, что он не заставит себя ждать.

Глава 26

Чтобы скоротать время, я двинулся вместе с толпой в сторону Дворцовой площади. Шествие было нарочито медленным. В центре ехали транспаранты, некоторые представляли собой украшенные цветами и лентами фигуры, другие — сцены, на которых разворачивались различные представления.

Вокруг транспарантов шагали жонглёры, музыканты, одетые гусарами девушки с жезлами, акробаты и так далее. То и дело взрывались хлопушки, осыпая присутствующих конфетти. В костюмах преобладали венецианские мотивы, но встречались и русские народные. Собственно, следовать тематике было предпочтительно, но не обязательно. Так что каждый был волен прийти, в чём угодно. Либо просто в маске. Как, например, я.

Замыкали шествие представители духовенства. На особой колёсной платформе в виде макета храма ехал Первосвященник — Даниил Пятый. Его красная одежда живописными складками ниспадала с широких плеч. Борода доходила до крупного золотого медальона, отражавшего солнце. В руке верховный жрец держал посох пастыря — украшенный самоцветами и изогнутый на конце в разомкнутую петлю. Сидел Первосвященник на сундуке, изображавшем ковчег с дарами — так назывались магические артефакты, составлявшие часть священного культа титанов.

Справа от платформы шли в три ряда монахи в коричневых рясах. Их гладко выбритые черепа покрывали сложные татуировки, на которых были запечатлены уровни, ранги и даже духовные подвиги адептов. Монахи несли хоругви с ликами святых. Больше всего было изображений Екатерины — древней чародейки, прославившейся своими деяниями во благо народа. Именно в её честь была названы нынешняя императрица, чьё тезоименитство и праздновалось.

С противоположной стороны платформы шагали одетые в оранжевые мантии с чёрными капюшонами Сёстры Погибели — послушницы ордена, исповедующие тайное учение, в которое посвящали лишь избранных представительниц дворянских родов. Многие мечтали попасть в их число, другие же до смерти боялись этого. Слухи ходили о Сёстрах самые разные, но не было никакой возможности узнать, правдивы ли они: члены ордены ревностно хранили его секреты.

Мы добрались до Дворцовой площади примерно за полтора часа. Там уже яблоку негде было упасть. Я не стал продираться сквозь толпу и занял скромное место на окраине, возле арки Главного штаба. Балкон было видно с любой точки площади, а мне нужно было иметь возможность быстро покинуть площадь. Для этого имелись проходы с нескольких сторон, выгороженные и охраняемые. Возле них стояли гвардейцы с оружием и собаками, натасканными на определение взрывчатки. Над толпой кружило множество дронов. Виднелись фургоны телевизионных каналов с вышками и кранами. Репортёры вели прямую трансляцию гулянья.

Спустя минут двадцать музыка, лившаяся до сих пор из динамиков, смолкла, и раздался голос диктора, объявляющего о том, что сейчас на балкон выйдет Её Величество императрица российская. Площадь взорвалась бурным шквалом аплодисментов.

В этот момент зазвонил мой телефон. Прижав его к уху, я постарался сосредоточиться на едва слышном голосе Юшен.

— Господин, я получила ответ и иду к вам, — проговорила девушка. — Где мне вас искать?

— Встретимся возле арки Главного штаба, — ответил я. — Спроси у кого-нибудь дорогу. Тебе любой скажет, где она.

— Хорошо. Дайте мне четверть часа.

Добиралась хули-цзин немного дольше. Я заметил её на подходе и вышел с площади, двинувшись лисице навстречу. Она тоже увидела меня и стянула маску.

— Ну, что? — спросил я сходу.

— Ваша сестра очень милая девушка, — проговорила Юшен. — Но мне она показалась не слишком счастливой. Кажется, перспектива выйти замуж её совсем не радует. Её держат взаперти, отобрали телефон и не дают пользоваться Интернетом. Как вы и думали. Она обрадовалась, когда узнала, что вы живы. Кажется, она вас очень любит, господин.

— Значит, замуж она выходить не хочет?

Юшен отрицательно покачала головой.

— Нисколечки не хочет! Поэтому её и заперли. Брат боится, что она сбежит.

— Что Алёна сказала? Она хочет, чтобы я вытащил её?

— Не знаю. Она передала вам записку, — хули-цзин протянула мне незапечатанный конверт.

Вытащив сложенный вдвое листок, я сначала увидел собственной рукой выведенные значки тайного языка и нахмурился.

— На обороте, — подсказала Юшен.

Перевернув письмо, я впился глазами в торопливо выведенные строки. Когда поднял взгляд, хули-цзин тут же отреагировала:

— Ну, что, будем спасать?

— Брат грозится отдать её Сёстрам Погибели, — ответил я, чувствуя, как внутри зарождается злость. Давненько я не испытывал даже намёка на что-то подобное. Павлу удалось задеть струны моей души. Чёртов подонок! — Если сорвёт помолвку и выкинет что-нибудь на свадьбе. Хотя, судя по всему, она будет проходить закрыто. Оно и понятно.

— Значит, ваша сестра согласна сбежать?

Я кивнул.

— Да. Но вытащить её будет непросто. Алёна пишет, что братец продал часть акций свинцового рудника и купил шесть парахнидов.

— Что это такое, господин? — нахмурилась Юшен.

— Ветераны-инвалиды, ставшие кибербойцами-пауками, — ответил я. — Отсюда и название. Производятся фирмой «Сугимото» в ограниченном количестве и становятся её собственностью. Стоят огромных денег. Не думаю, что Павел обзавёлся этими монстрами из-за меня. Даже если допускал, что я выжил. Он уверен, что у меня даже магического Дара нет.

— Тогда кого он так боится? — спросила хули-цзин.

— Хороший вопрос. Скорее всего, Орловых. Он выторговал перемирие, слив меня, но это вовсе не значит, что враги нашего рода всё забыли и успокоились.

— Эти… пауки действительно настолько опасны?

— Как сказать. Мне не приходилось с ними сталкиваться. Хорошо бы обойтись без того, чтобы пришлось.

— Значит, нужен план?

— И хороший. На, сожги, — я протянул хули-цзин письмо, и листок вспыхнул, как только она взяла его.

Миг — и от записки остался только опадающий на тротуар пепел.

— Что вы сделали с горничной? — спросила Юшен.

— Отправил в больницу.

— Я только что подумала: было бы лучше, если бы я заняла её место. В смысле — поселилась в доме вместо неё. Это позволило бы вам всегда быть в курсе событий. Кроме того, я смогла бы помочь с побегом.

— Да, это было бы отлично. Однако Марфа скоро очнётся. А две одинаковые горничные в одном доме — это перебор.

— Думаю, если вы попросите господина Аничкова помочь с этим, он будет только рад. Уверена, у него есть ниточки, за которые можно дёрнуть, чтобы задержать девушку на больничной койке.

— Не хочу у него одалживаться.

— Тогда я могу продлить её пребывание в бессознательном состоянии. Вряд ли она прихватила с собой документы. Пока её личность выяснится…

— Это всего лишь предположение, — перебил я. — Вполне возможно, что в больнице уже выяснили, кто она. Кстати, ты сказала сестре, чтобы она не болтала с Марфой?

— Соврала, что воспользовалась маскировочной магией. Мол, я ваша подруга и помогаю вам. Про то, кто я на самом деле, конечно, не говорила.

— Хорошо. Значит, Алёна не спалится.

— Господин, мне нужно вернуться в ваш дом. Это будет лучшим вариантом.

— Я даже не знаю, в какую больницу увезли Марфу.

— Думаю, можно это выяснить. Представьтесь её родственником.

— Слишком рискованно.

— Вам не угодишь! — надулась Юшен. — Думайте тогда сами!

Минут десять мы шагали по направлению к каналу Грибоедова, а затем я достал телефон и набрал Матвея. Камердинер ответил почти сразу.

— Да, ваше благородие?

— Ты в центре?

— Так точно.

— Не хочу портить праздник, но для тебя есть поручение.

— Разумеется, я к вашим услугам.

— Найди в ближайших больницах Марфу. Горничную моей сестры. Забери её и привези в контору.

— Слушаюсь.

Камердинер не стал спрашивать подробности. Вот, что значит — старая школа.

Убрав телефон в карман, я повернулся к Юшен.

— Твоя взяла. Отправляйся обратно. Будь на связи и жди указаний.

Хули-цзин просияла.

— Один вопрос, господин. Ваш брат… Вы ведь не слишком к нему привязаны?

Я прекрасно понял, на что она намекает.

— Мне кажется, такой человек, как он, заслужил немножко… приболеть, — добавила лисица, облизнувшись.

— Совершенно с тобой согласен, — ответил я. — Можешь чувствовать себя свободно. Только не привлекай внимания.

— Не беспокойтесь, господин. Всё будет шито-крыто. Так ведь говорят?

— Говорят. Всё, давай, дуй обратно. И… будь осторожна, — добавил я неожиданно для самого себя.

Юшен удивлённо улыбнулась.

— О, это так мило с вашей стороны! Обо мне ещё никто не беспокоился. Когда решите, что делать, позвоните. Я буду ждать.

С этими словами девушка свернула и через пару минут затерялась среди разряженных по случаю праздника пешеходов. Я же отправился в контору. Один раз мне не удалось вытащить сестру из лап своей семейки. Больше я её не подведу!

Глава 27

В ожидании приезда камердинера я занимался с Мейлин. Под её руководством мои узлы и каналы прогрессировали, становясь прочнее. А главное — я учился управлять ими.

— Когда ты меня лечила, ты ведь не просто восстанавливала мою систему циркулирования Ци, верно? — спросил я, делая очередное упражнение. — Ты передала мне часть своей энергии?

— Было дело, — ответила девушка. — Выше правый локоть. Ещё! Вот так, и чуть более плавно. Представь, что ты гладишь конскую гриву. Почувствуй её мягкость и шелковистость.

— И не только передала. Ты словно управляла моими потоками, — продолжил я. — Так?

— Ну, да. В этом и заключается суть подобного целительства.

— Значит, маги могут делиться энергией?

— Конечно. Само собой. А как же иначе? Ты спрашиваешь об этом так, словно не знал этого.

— Хм… Получается, не знал.

— Хочешь сказать, никогда так не делал?

— Подозреваю, что никто этого не делал. В смысле — в западном мире.

Мейлин покачала головой.

— В это трудно поверить. Хотя чему я удивляюсь? Вы же только берёте. Отдавать и делиться не желаете.

— Неправда. Научишь меня управлять чужой Ци?

— Для этого нужно освоить азы. А ты пока от этого очень далёк. Плавнее! Куда ты так рубишь⁈ Сказала же: представь, что гладишь!

— Если маги способны передавать энергию, это может пригодиться в бою.

— О, кто бы сомневался, что ты сразу подумаешь об этом! Кроме драки, о чем-нибудь способен беспокоиться?

— Но иногда это может спасти жизнь.

— Может. Не отвлекайся. Тебе всё равно ещё рано пробовать такое. Меня отец учил с детства. А ты только начал.

— Твой отец считал меня весьма способным.

— Не могу с ним согласиться. Хватит болтать! Тебя это отвлекает. Сосредоточься на том, что делаешь сейчас. Всему своё время, знаешь ли.

Мы как раз закончили, когда вернулся Матвей.

— Господин, есть минутка? — спросил он, заглянув в спортзал.

— Да, ты вовремя. Девушка с тобой?

— Так точно. Но она пока без сознания.

— Ничего. Очнётся. Как всё прошло?

— Ну, формально я ещё состою на службе вашего рода. Так что без проблем. Собственно, в больнице обрадовались, что Марфу заберут, и койка в палате освободится.

— О ком речь? — насторожилась Мейлин. — Вы что, притащили сюда ещё одну девку⁈

— Полегче, дорогуша, — погрозил я ей пальцем. — Не забывай, что входишь в число тех, о ком так пренебрежительно отзываешься.

— Ещё чего! Я тут по делу — в отличие от той же Юшен, которая только и думает, что о мужиках! Не могу понять, на кой тебе эта шлюха!

— Тебя это не касается. Ты должна докладывать триадам о том… В общем, что они тебе там поручили. И учить меня управлению Ци.

— Не надо напоминать мне о моих обязанностях! Так что за девица⁈

— Как я уже сказал, не твоё дело. Спасибо за урок. Можешь быть свободна.

Мейлин покрылась пунцовыми пятнами.

— Не смей так со мной разговаривать! Я не твоя подчинённая!

Усмехнувшись, я оставил девушку кипеть, как забытый на плите чайник, и отправился с Матвеем в свои покои.

Горничная лежала на кушетке.

— Я не смог привести её в чувство, — извиняющимся тоном проговорил камердинер.

— И не пытайся. Она околдована Юшен.

— Вот как? Не объясните, что происходит?

Я вкратце обрисовал старику ситуацию.

— Так что, если повезёт, Мейлин скоро придётся терпеть по соседству ещё одну особу своего пола.

— Понимаю, — задумчиво проговорил камердинер. — Но выручить госпожу будет непросто.

— Знаю. Я думаю о том, как это провернуть. Если появятся идеи — делись, не стесняйся.

— А где сама Юшен?

— Да, совсем забыл упомянуть: она заняла место Марфы.

— То есть, находится в вашем доме⁈

— Не совсем моём. Но, по сути, ты прав.

— Хм… Мне не очень нравится эта идея, если позволите заметить.

— Ну, ты уже заметил. Позаботься о том, чтобы Марфу устроили. Думаю, лучше всего разместить ей пока в комнате Юшен — всё равно её сейчас тут нет. И пусть Джу за ней присмотрит. Думаю, через пару часов она очнётся.

— Как прикажете.

Было видно, что камердинер не в восторге от происходящего. Ну, ничего. Переживёт.

Оставив его, я отправился к себе и завалился на кровать. Занятия с Мейлин, с одной стороны, давали заряд бодрости, на, с другой, требовали небольшого отдыха: концентрация, которой она требовала, не давалась легко и отнимала немало душевных сил.

Заложив руки за голову, я прикрыл глаза. Завтра снова придётся тащиться в училище. И составлять фейковый отчёт для немецкого генштаба. А ведь водить его за нос — далеко не всё, что мне предстоит сделать. Я должен не допустить вступления России в войну и в то же время помешать Вождю. Ирма Бреннер была заинтересована в обратном. Ей-то нужно, чтобы моя страна поддержала Альбион. Так что союзниками мы в полном смысле не были.

Собственно, пока мне виделся лишь один способ предотвратить катастрофу — помешать Германии объявить войну Англии. Только это решило бы разом все проблемы. Но для этого нужно понимать, чего ждёт кайзер. А он явно тянул, и дело было не только во времени, требовавшемся для подготовки армии и перевода промышленности на военные рельсы. С этим-то как раз его аппарат справлялся неплохо. Собственно, со стороны казалось, что всё готово к войне. Я знал это по долгу службы, хотя внешняя разведка и не являлась основной сферой моей профессиональной деятельности.

Интересно, в курсе ли Ирма Бреннер. Надо бы с ней встретиться и потолковать. Хотя едва ли она станет чесать языком, даже если что-то знает. С другой стороны, смотря как задать вопросы. Если убедить её, что мы заодно, то, возможно, я что-нибудь и выясню.

В дверь постучали.

— Да-да! — отозвался я, повернув голову. — Не заперто.

Вошёл Аничков. Вид у него был озабоченный.

— Отдыхаете? — спросил он. — Хорошо вам. А между тем, я вас взял с собой не для того, чтобы вы прохлаждались.

— Скорее, я согласился составить вам компанию. В чем дело?

— Нужно ваше участие.

— Неужели? В чём на этот раз?

— Думаю, вы помните Ворона.

— Ну, мне так и не довелось с ним встретиться. Хотя я рассчитывал на личное знакомство, когда отправлялся на ипподром за вашими деньгами.

— За деньгами партии, — поправил Аничков. — Впрочем, неважно. Вам как раз предоставляется возможность встретиться с Вороном.

Я усмехнулся.

— Он, наконец, соизволил назначить вам рандеву? Кажется, кто-то совсем отбился от рук.

Вождь болезненно поморщился.

— Как ни неприятно с вами соглашаться, но, кажется, вы правы. Ворон вылетел из гнезда и почувствовал свободу. Мне доложили, что он связался с местной мафией. И блеск бриллиантов ослепил его. Увы, и в рядах борцов революции встречаются… гнилые люди.

— Бриллиантов? О чем это вы?

— Вставайте, если интересно. Расскажу о том, как якутские алмазы должны были послужить благому делу.

Я поднялся с кровати.

Слова Аничкова меня заинтриговали. Не только потому что в них упоминались бриллианты, но и потому что в красной идиллии, кажется, наметился раскол. Не все оказались готовы отказаться от капитализма. Ворона, скорее всего, решено убрать. Вот Аничкову и понадобилась моя помощь: не хочет сам рисковать. Это вполне в его духе. Что ж, послушаем.

— Давайте у меня, — качнул головой Вождь. — Я проверял — там нет прослушки.

Выйдя в коридор, мы направились в его покои.

Глава 28

Аничкову в конторе был выделен полноценный, хоть и небольшой кабинет. Первым делом Вождь раздвинул плотные бордовые шторы, впустив в помещение солнечный свет. Затем уселся за стол и придвинул ко мне плоскую коробочку, в которое я увидел около десятка прозрачных камешков различного размера. Рядом Аничков положил пинцет с обрезиненными наконечниками и ювелирный монокль.

— Разбираетесь? — спросил он.

— Увы, нет. Никогда не интересовался цацками. Да и носить не приходилось.

Вождь понимающе кивнул.

— Ну, а я кое-что в них понимаю. В первую очередь, потому что на этих искрящихся камешках можно сделать целое состояние. Если, конечно, подойти к делу с умом. Революция — дело дорогое. Подачки богачей и экспроприации — это, конечно, замечательно, однако для чего-то по-настоящему масштабного их маловато.

— То ли дело контрабанда? — понимающе кивнул я.

— Называйте, как угодно. Мне всё равно, откуда поступают деньги. Главное — чтобы они были.

— Не сомневаюсь. Зачем вы показываете мне эти стекляшки?

— Взгляните на них. Выберите любой.

Я взял монокль и закрепил в глазнице. Затем поймал один из камешков пинцетом и поднёс к линзе. Выглядел он, конечно, потрясающе. Даже завораживающе. Но для меня оставался всего лишь огранённым куском углерода.

— Как вам? — нетерпеливо спросил Аничков.

— Великолепно, — ответил я, вертя камень так, чтобы солнечные лучи падали на него под разными углами.

Перед глазами вспыхивали и плясали все цвета радуги.

— Хороший образец, по-вашему? — спросил Аничков.

— На мой взгляд, да. Сколько стоит?

— Рублей сто, — презрительно бросил мой собеседник. — Это обычный фианит. Сверкает, но ни в какое сравнение не идёт с бриллиантом. Взгляните вот на этот, — он придвинул ко мне указательным пальцем другой камень, поменьше размером.

Я взял его пинцетом и поднёс к моноклю. Алмаз вспыхнул, едва не ослепив меня! Это была настоящая феерия!

— Ну, что, есть разница? — усмехнулся Аничков.

— Ещё какая. Впрочем, я слышал, что дефицит алмазов создан искусственно. На самом деле, этого добра в земле полно.

— Так и есть. Но это не имеет никакого значения. В чём бы ни были причина высокой стоимости этих камешков, их можно загнать по огромной цене, а это для нас главное.

— Понимаю. Но зачем вы показываете их мне?

— Чтобы вы прониклись. Поняли, почему люди готовы платить за бриллианты любые деньги. Хотя, как вы сказали, на самом деле, они почти ничего не стоят.

— Ладно, будем считать, что вы меня убедили. Ворон тоже попал под их влияние?

— Его, скорее, ослепили не сверкающие грани, а шелест денег, которые можно выручить за контрабанду.

— Он решил присвоить партию алмазов? Вместо того, чтобы пустить прибыль на дело революции?

— Пытается. Во всяком случае, мне так кажется.

— Большая партия?

— Дело не в количестве. Вернее, не только в нём. Главное — размер и чистота камня. Несколько отличных экземпляров стоят больше, чем целая куча мелких и с дефектами. Тот бриллиант, который вы только что видели, относится как раз к числу таких. Это камень голубой воды. Поэтично, не правда ли? Всё дело в его сердцевине: она вспыхивает лазоревым, когда в неё проникает свет, — Аничков указал на другой алмаз. — А вот это камень высокого качества и по весу тяжелее, но стоит куда меньше.

— Почему? — спросил я, беря бриллиант.

— Он не чистой воды.

— Что это означает?

— Желтоватый. И цена сразу падает. Также её существенно снижают вкрапления, пятнышки и трещинки. Их без монокля не разглядишь, но ювелиры определяют такие вещи на раз. Есть также изумруды, сапфиры, рубины и дорогущие жёлтые брюлики. Вот как раз партию последних Ворон и пытается присвоить.

— Откуда они взялись? — спросил я, положив камень на стол.

— Большинство алмазов добывается в британских колониях. В частности — в Африке, где их даже выкапывать не приходится: они просто валяются в грязи, только доставай. Часть партии, которая сейчас находится у Ворона, пришла оттуда. Контрабанда, естественно. Вторая часть — из Якутии.

— Тоже нелегальная?

Вождь кивнул.

— Само собой. Вывозить их непросто. Рабочих тщательно осматривают, когда они покидаю периметр.

— И как же они выносят камни?

— Никак. Им бы это не удалось. Один из сотрудников администрации покупает у них припрятанные алмазы по бросовой цене, а затем уже отправляет, кому следует.

— Ясно. И его не могут поймать?

— Могут. Но это гораздо сложнее.

— Ладно, что от меня-то требуется? Забрать у Ворона партию жёлтых брюликов?

— И казнить предателя.

— Я вам не палач. Со своими перебежчиками разбирайтесь сами.

— Так и думал, что вы это скажете. Хорошо, Рапира сделает это сам. Но вы должны его прикрыть. Вернее, я вас об этом прошу.

— Какая мне от этого выгода?

— Конкретно от этого — никакой. Но! — Аничков поднял палец и холодно улыбнулся. — После того как камни окажутся у нас, их нужно будет переправить в Амстердам, где их продадут. Я предлагаю сделать это вам. За пять процентов от суммы сделки.

— Пять? Десять.

— Не смешите! Ни один курьер столько не получает.

— Ну, так поручите это кому-нибудь другому. Что, у вас нет курьеров?

— Есть. Но я не могу рисковать.

— Ха! С чего вы взяли, что я не поддамся соблазну и не сбегу с вашими камешками?

— Во-первых, вы не знаете, что делать с ними дальше. Во-вторых, здесь останутся ваши люди.

— Заложники?

— Гарантия.

— Всё равно, пять процентов — это слишком мало.

— Это огромные деньги. Которые я вам предлагаю в виде эксклюзива.

— Я не согласен.

Если Вождь хочет, чтобы камешки отвёз именно я, пусть раскошелится.

Было видно, что Аничков колеблется.

— Ладно, — сказал он, наконец. — Семь. Это максимум, который я могу предложить. Не забывайте, что вы торгуетесь за деньги революции — не мои собственные.

— Мне наплевать.

Вождь вздохнул.

— Знаю. Стало быть, договорились?

— Не совсем. Как мне перевезти бриллианты через границу?

— Вам будет помогать курьер. Это опытный человек, он доведёт вас до самолёта и встретит по ту сторону.

— Так почему бы ему это и не сделать?

— Даже проверенный кадр может прельститься такими деньгами.

— И он знает, как их реализовать, — понимающе улыбнулся я.

— Именно. Возможно, он предложит вам сделать это вместе. Не советую соглашаться.

— Да, я помню о гарантиях. И потом, я здесь не для того, чтобы скрыться с алмазами.

— Поэтому я и предлагаю эту работу вам. Плюс ваш опыт в тайных операциях. Не знаю, пригодится ли он здесь, но умение держать себя точно не помешает.

— Ладно, кто этот второй курьер?

— Связной. Лучше так его называть для ясности.

— Да плевать. Кто этот парень?

— Его зовут Сергей. Это всё, что вам нужно о нём знать. По прибытии в Амстердам он скажет, какой ювелирной фирме сдать камни. Но не выпускайте их из рук до последнего момента. И не отдавайте ему.

— Понятно. Почему Ворон сам до сих пор не продал их?

— А вы как думаете?

— Не знает, кому?

Аничков кивнул.

— Я не сдаю всех карт сразу. И с Сергеем он связаться не может: я позаботился, чтобы звенья этой цепи встречались, только когда мне нужно.

— Не сомневаюсь. Но мы делим шкуру неубитого медведя. Сначала нужно забрать у вашей птички алмазы.

— Вы совершенно правы. Ворон готов встретиться сегодня, — мой собеседник взглянул на часы. — Через два часа. Рапира отправится с вами. Ещё четыре человека будут страховать. Ворон думает, что на рандеву приедет связной, так что выдавайте себя за него.

— Где назначено свидание?

— В Летнем саду. Около статуи Амура и Психеи. Постарайтесь там ничего не разломать. Конечно, оригиналов там нет, но ни к чему привлекать излишнее внимание. Его Величество весьма болезненно воспринимает необходимость запускать руку в казну, если только это не касается армии или флота. Боюсь, если ему придётся раскошелиться на реконструкцию…

— Не беспокойтесь. Мы постараемся уйти из сада сразу после встречи. Там действовать неудобно.

— Подозреваю, Ворон поэтому и выбрал это место. Так что едва ли он захочет его покинуть.

— Тогда ничего не могу обещать.

— И всё же, постарайтесь. Я сообщу, когда придёт время выдвигаться. Думаю, часа полтора у вас есть.

Вернувшись к себе, я прошёлся по комнате, прикидывая, как использовать встречу с Вороном. Мне от него нужно было узнать фамилии военных, готовых поддержать революцию. Но с собой он их не прихватит, конечно. А при Рапире по душам не потолкуешь. А жаль. Очень жаль. Выходит, списки мне с него не стрясти. Придётся придумать способ раздобыть их иным путём. Скорее всего, они хранятся где-то у Аничкова. Но едва ли Вождь держит их в доме. Наверняка положил в банковскую ячейку. И арендовала её для него, конечно, адвокатская контора. Выходит, Ворон для меня бесполезен.

Придя к такому выводу, я расслабился и вызвал Джу, чтобы попросить подать лёгкий ужин: перед делом надо заправиться, но так, чтобы не осталась тяжесть в желудке. Выслушав мои пожелания, девушка отправилась за едой, а я присел в кресло возле окна и уставился на улицу.

Мои мысли вернулись к сестре. Как же она напоминала мне ту единственную, которая изменила мою жизнь… Было в Алёне нечто неуловимое, не определяемое словами. Я чувствовал, что должен вырвать её из лап Павла. Спасти царевну от злого колдуна, как говорилось бы в сказке. Но в реальной жизни, к сожалению, добро не всегда побеждает. И это нужно учитывать.

Глава 29

Через полтора часа, когда за мной явился Рапира, я был готов. Пистолет тоже прихватил — на всякий случай. Иногда самые примитивные средства оказываются самыми верными.

Мы выехали на двух машинах и двадцать пять минут были на месте — возле Летнего сада. Припарковавшись на набережной, вышли и направились к воротам. За чугунной оградой виднелись любители вечерних променадов. В основном, влюблённые парочки. Несколько человек кормили лебедей, плававших в пруду, устроенном сразу за входом в парк. Часть хлебных крошек тут же пожирали рыбы, невидимые в тёмной от вечернего сумрака воде. Мы двинулись по главной алле, усаженной могучими дубами. На скамейках сидели люди, многие — в обнимку. Идиллия. Не хотелось бы устраивать разборки в такой обстановке, но это не от меня зависит. Интересно, прихватил ли Ворон алмазы с собой. Я в этом сильно сомневался.

— Нельзя его сразу убивать, — сказал я Рапире. — Сначала пусть отдаст камни. Или хотя бы ответит, где их спрятал.

Мой спутник молча кивнул. Он шагал, постукивая по плотно утрамбованному гравию тростью, хранившей острый клинок. Остальные люди Вождя следовали за нами на расстоянии. Некоторые — по соседним дорожкам, чтобы не ломиться толпой и не привлекать внимания. Я был уверен, что и Ворон явится не один.

Мы свернули возле выложенного мозаикой фонтана и двинулись по алле, уставленной статуями древних богов и богинь. Копиями, разумеется. Наконец, добрались почти до конца парка и свернули налево, где располагалось белое изваяние милующихся Амура и Психеи.

Возле статуи стоял человек, в котором я сразу узнал Ворона. Его дело я изучал не раз, и не два, так что сомнений в том, кто перед нами, не было.

Повернув голову, Ворон приподнял чёрный котелок и растянул губы в фальшивой, настороженной улыбке. В свете фонаря на его безымянном пальце сверкнул перстень с крупным камнем.

— Рапира, моё почтение, — проговорил он. — Сто лет тебя не видел. Как здоровье?

— Не жалуюсь, — ответил мой спутник. — Ты принёс камни? Босс хочет получить их сегодня.

— Хм… Да, разумеется. Но я подумал: почему бы мне самому не доставить их? По-моему, так будет надёжней. Мои документы в полном порядке, на таможне подозрений не вызовут, — он взглянул на меня. — Кто этот парень? Курьер?

— Он самый, — ответил Рапира. — Босс велел привезти камни. Если хочешь обсудить с ним свою идею, поехали с нами. Заодно и повидаетесь. Наконец.

Ворон смерил меня внимательным взглядом и приподнял брови. Вид у него был щёгольский, вдобавок он распространял запах дорогого терпкого парфюма.

— Что-то молод, — проговорил Ворон. — И лицо знакомое. Мы не встречались, дружище?

— Нет, — ответил я.

И это было чистой правдой.

— Хм… Что касается камней. И встречи с боссом. Не думаю, что это хорошая идея. Нам лучше держаться порознь какое-то время. Почему бы тебе просто не оставить парня со мной? Уверен, мы отлично справимся. Он ведь знает, куда нести товар в Амстере?

— Как я уже сказал, у меня чёткие инструкции, — ответил Рапира. — Давай камни, Антоша. После этого, если хочешь, можешь проваливать — мне насрать.

Ворон улыбнулся и покачал головой.

— Извини, но я не какая-нибудь шавка, чтобы ты со мной так разговаривал. И не тебе мне указывать, что и как делать.

— А я тебе и не указываю. Это распоряжение босса. Если отказываешься подчиниться…

— То что? Какие у тебя на этот счёт указания? Наш параноик уже велел тебе прикончить меня? Он ведь обожает чистки. Но меня так просто из уравнения не выкинешь!

— Не знаю, что ты несешь, — спокойно проговорил Рапира. — Я должен забрать у тебя брюлики и доставить их боссу. До тебя мне дела нет. Есть возражения?

Ворон усмехнулся.

— Не держи меня за дурака! Тебе велено прикончить меня, как только я отдам камешки! Так ведь? Ну, же, признайся!

— Хватит ломать комедию, — чуть повысил голос мой спутник. — Где алмазы?

— А вот хрен тебе! Я сам всё сделаю! Оставь парня и убирайся! Боссу передашь, что…

— Что не выполнил его приказ? — перебил Рапира. — Ты и сам отлично знаешь, что это дерьмовая идея. Я на неё не соглашусь.

— Ну, тогда мне придётся настаивать, — проговорил Ворон, разведя руками. — Сколько с тобой человек?

— Достаточно.

— Как и у меня. Устроим разборки прямо здесь?

— Предлагаешь местечко получше?

— Нет, хочу, чтобы ты со своей сворой свалил!

Я видел, как к нам с разных сторон направляются крепкие парни. Не наши. Человек шесть. И все вооружены — это было видно по тому, как они прижимали к телу курки с правой стороны. Почти наверняка под ними автоматы.

— Не дури! — проговорил, понизив тон, Рапира. — Ты же знаешь, что по-твоему не выйдет.

— Почему? Думаю, всё как раз получится именно так, как я хочу. О, вот и твои парни подтягиваться начали! Ну, что, устроим бойню, невзирая на побочные потери? Вот та сладкая парочка наверняка поймает пару пуль.

Рапира не шелохнулся. На случайные жертвы ему было явно наплевать.

— Ну, так что? — нервно спросил Ворон. — Может, всё же договоримся?

— Где камни? — отозвался мой спутник.

— В надёжном месте. Даже если ваша возьмёт, и тебе удастся меня прикончить, ты их не получишь. Как видишь, преимущество на моей стороне.

— Кто сказал, что я убью тебя сразу?

— О, я буду сильно-сильно сопротивляться, — ухмыльнулся Ворон. — Ты меня знаешь.

— Как выяснилось, нет. Кстати, та попытка ограбления твоих рук дело?

— Понятия не имею, о чем ты. Давай не будем отвлекаться.

По тому, как ответил Ворон, было ясно, что Рапира попал в точку. Впрочем, я и так почти не сомневался, что выигранные на скачках деньги пытались отжать люди Ворона. Идеалистические идеи хороши, когда ты или беден, или очень богат. А если ни то, ни сё, шелест купюр и блеск алмазов может заставить забыть о «высоких» идеях. Справедливость для всех — всё равно, что дым на воде, а богатство — вот оно. Трудно устоять.

— Как скажешь, Антон, — мрачно проговорил Рапира и кинулся к Ворону, вытягивая из трости шпагу.

Я понимал, что сейчас начнётся мясорубка, и был готов, так что держал Скрижаль красного народа наготове. Как только мой спутник ринулся в бой, я создал покрывало иллюзии и пропал из виду.

Ворон ловко уклонился от нацеленного в него клинка, затем отбил новый выпад откуда-то появившимся в руке ножом и перешёл в атаку. Оба бойца закружились в смертоносном танце.

Со всех сторон застучали автоматы. Послышались испуганные крики. Парню хватило ума повались свою девушку на землю и самому остаться там же. Ну, слава Богу!

Я помчался навстречу боевикам противника, окружив себя защитной сферой. Несколько случайных пуль попали в неё и исчезли, уничтоженные магией. Когда я обогнал людей Вождя, за моей спиной раскрылись крылья. Взмах — и три десятка перьев полетели в сторону врагов. Четверо упали, остальные бросились врассыпную, укрывшись за живой изгородью. Так себе препятствие для пуль, но зато теперь их не было видно. Я призвал ещё одну Скрижаль, и по дорожкам помчались гончие. Они найдут оставшихся и порвут в клочья. Мне можно было возвращаться.

Когда я подбежал к переместившимся дальше по дорожке фехтовальщикам, обоих покрывала кровь, но судя по тому, что они продолжали сражение, раны не были серьёзными. Я обошёл их справа, оставаясь невидимым. Нужно было улучить момент. Рапира явно проигрывал, так как старался противника только ранить, в то время как Ворона ничто не сдерживало. Вот нож рассёк воздух и оставил на плече врага глубокий порез. Рапира отступил, но его соперник не собирался давать ему передышку. Я призвал кракена. Щупальца обвили Ворона, прижали его руки к телу и подняли над землёй. Рапира тут же выбил у него оружие. Он тяжело дышал. Вставив шпагу в трость, опёрся на неё. По правой ноге у него текла кровь: намокшая штанина плотно облепила бедро. Но артерия наверняка не задета — иначе он не смог бы так бодро сражаться. Тем не менее, остановить кровотечение нужно, и как можно быстрее. Впрочем, меня это не заботило: если бы Ворон прикончил телохранителя Вождя, мне это было бы только на руку.

К нам подбежали уцелевшие боевики. Как только я выпустил Ворона, он упал на землю, и его тут же схватили. Заломив руки за спину, стянули запястья пластиковыми хомутами.

Рапира быстро осмотрелся. На дорожках и газонах лежали убитые. Отовсюду доносились испуганные возгласы. В Летнем саду царил переполох.

— Быстро, уходим! — скомандовал Рапира. — Да спрячьте оружие, придурки!

Мы поспешили к выходу и вскоре оказались среди бегущих людей. Вдалеке раздался вой полицейской сирены.

Выскочив за ограду, мы поспешили к машине. Ворон упирался, матеря нас, на чём свет стоит. Рапира от души врезал ему по челюсти, и поток брани прервался.

— Полегче, — сказал я. — А то не сможет говорить.

— Сможет! — отозвался Рапира, ковыляя справа. — Назад его! И глаз не спускать!

Пленника затолкали в машину, и через полминуты мы уже ехали вдоль набережной.

— Где камни, урод⁈ — донёсся до меня голос Рапиры.

— Выкуси! — прошепелявил Ворон.

Он захохотал, послышался звук удара, и смех сменился сдавленным хрипом.

Я думал, что мы поедем в контору, но Рапира явно был намерен выполнить приказ Вождя. Пока мы катили в переливающемся огнями потоке машин, он успел оказать себе первую помощь. Физиономия у него была бледная, но решительная. Водитель, похоже, был заранее проинструктирован, куда ехать. Спустя некоторое время мы свернули на узкую улочку, а затем нырнули в арку и оказались в тёмном дворе-колодце. Там и остановились.

— Давай сыворотку! — сказал Рапира.

Водитель достал из бардачка плоскую коробочку и передал назад. Один из бойцов вспорол Ворону рукав до локтя. Тот снова разразился потоком брани, но на неё никто не обращал внимания. Снарядив шприц, Рапира сделал укол.

— Через пять минут ты нам всё расскажешь, ублюдок! — пообещал он.

Глава 30

Времени понадобилось чуть больше: Ворон сопротивлялся. Но в конце концов начал сначала бормотать, а затем — отвечать на вопросы Рапиры. Приходилось вслушиваться и вычленять из потока слов нужную информацию, однако понять, где находятся алмазы, всё-таки удалось. Когда оказалось, что Ворон положил их в банковскую ячейку, меня это не удивило. По факту, это действительно самое надёжное место. Особенно для вещей, которых у тебя быть не должно. Во-первых, арендатор заполняет личный сейф один, без присмотра служащего, так что никто не знает, что у него там хранится, во-вторых, получить судебное разрешение вскрыть банковскую ячейку очень трудно. Должны быть прямо неоспоримые улики, чтобы оформить подобный документ.

— Чёрт! — глухо выругался Рапира. — Придётся выбивать из него ещё и код!

На это ушло ещё несколько минут. Наконец, шесть цифр были записаны на бумагу.

— Будем надеяться, он не соврал, — сказал Рапира. — На всякий случай придётся оставить его пока в живых.

Я сомневался, что в случае ошибки можно будет сбегать до машины, уточить шифр и вернуться. Но говорить ничего не стал. В конце концов, мне отводилась роль курьера, и эти разборки меня, в общем-то, не касались. Будут алмазы — поеду в Амстер. Нет — значит, не повезло русской революции.

К Императорскому банку подкатили за четверть часа до закрытия. Рапира отправиться не мог: был не в том состоянии. Всё-таки, раны давали о себе знать.

— Идите вы, — сказал он мне. — Только без шуток! Мне известно, сколько камней там должно быть.

Я усмехнулся.

— Если не доверяете, сходите сами.

— Сходил бы. Если б не был весь в крови.

Он вручил мне бумажку с кодом от сейфа.

— Двести тридцать шестая.

Номер ячейки — это всё, что требовалось, чтобы получить доступ в хранилище. Аренда была анонимной. На сдаче сейфов с ежемесячной или полугодовой оплатой банки зарабатывали очень приличные суммы и не интересовались, кто и что в них хранит.

Выйдя из машины, я направился в отделение. Выглядело оно внушительно: стекло, металл и красный гранит. Возле входа скромно стояли пальмы в керамических кадках. Свет лился с потолка, где были устроены большие плоские люстры, не оставлявшие в тени ни единого уголка. И, разумеется, камеры видеонаблюдения. Попадать в них мне было не с руки, так что я натянул на голову просторный капюшон.

Когда я сказал клерку, зачем явился, он лишь кивнул и тут же поручил меня другому служащему, который повёл меня в хранилище.

— Прошу прощения, но должен предупредить, что мы закрываемся меньше, чем через пятнадцать минут, — проговорил он, отпирая стальную решётку, каждый прут которой был толщиной чуть ли не с запястье. — Вы успеете?

— Разумеется. Не беспокойтесь.

— Будьте любезны сообщить номер ячейки.

Служащий достал из стены продолговатый металлический ящик, поставил на стол и удалился.

Я быстро ввёл шифр. Подошёл. Работала сыворотка, ничего не скажешь. В Охранке тоже такой пользовались. Все эти слухи о пытках — полный бред. Зачем бить человека, если можно узнать у него всё, что нужно, быстро и с куда большей гарантией?

Подняв крышку, я увидел чёрный бархатный мешочек. Развязал тесёмки и высыпал на ладонь несколько крупных жёлтых камней. Надеюсь, не подделки. Вернув алмазы обратно, сунул мешочек во внутренний карман пиджака, запер сейф и вышел.

— Всё в порядке? — любезно спросил клерк.

— Да, благодарю.

Он запер решётку, и мы отправились обратно в холл.

— Будем рады видеть вас снова, — кивнул служащий, к которому я обратился вначале.

Спустя минуту я уже вышел из банка и сел в машину.

— Ну? — нетерпеливо проговорил Рапира.

Я молча вручил ему мешочек. Он взвесил его в руке и, не открывая, сунул в карман.

— На набережную, — велел Рапира водителю. — В доки.

Тот кивнул, и мы тронулись.

Я понимал, что едем мы не речным воздухом подышать. Пришло время Ворону отправиться в последний полёт. Вернее — заплыв.

Спустя полчаса прибыли на место. Ворота нам открыл мужик лет шестидесяти, в кепке и телогрейке. Вопросов не задавал. Явно сюда люди Вождя приезжали не впервые. Я мысленно дал сделал зарубку — запомнить это место. Пригодится в будущем.

Ворона выгрузили и повели в ремонтный док. Там между двумя бетонными причалами плескалась чёрная вода. Пахло тиной и мазутом. Старик щёлкнул выключателями, и над нашими головами вспыхнули три большие жёлтые лампы, забранные металлической сеткой.

— Можешь идти, — бросил ему Рапира, и сторож торопливо оставил нас.

Один из наших спутников расстелил на причале спальный мешок. Другой приволок откуда-то часть колеса без покрышки — явно от грузовика.

Рапира подошёл к пленнику, вытягивая на ходу шпагу.

— Вот и всё, — проговорил он спокойно. — Есть, что сказать напоследок?

— Пошёл ты! — выплюнул Ворон. Действие сыворотки подходило к концу, и его речь уже не звучала, как поток сознания. — Вы просто сборище лицемеров! Я ничем не хуже вас!

Рапира вонзил в грудь Ворона клинок. Болтать он явно настроен не был. Когда лезвие вышло из тела, по рубашке полилась кровь. Ворон осел в руках державших его людей. Они уложили его в спальный мешок и застегнули молнию, так что скрылось даже лицо. Затем ноги туго обмотали проволокой, к которой прикрепили в качестве груза колесо.

— Дальше сами, — махнул рукой Рапира.

Тело загрузили в катер. Ясно, что его вывезут в Финский залив и там опустят на дно. Дожидаться отбытия Рапира не стал. Мы вышли на улицу и направились к машинам.

— В контору, — кратко распорядился телохранитель Вождя, когда мы сели.

Вид у него был бледный. Под глазами проступили тёмные круги. Явно ему требовалась медицинская помощь.

По дороге Рапира задремал. Сказывалась потеря крови. Но, когда машины остановились возле конторы, сразу открыл глаза.

В доме мы разделились. Я отправился к себе, а он наверняка пошёл докладывать Аничкову.

Снова его увидел я только на следующее утро. Вождь пригласил меня за завтрак, и телохранитель был там, белея свежими бинтами.

— Что ж, господин Белозёров, — начал Аничков, когда подали яйца пашот, бекон и горячий кофе с гренками. — Вы заслужили награду. Вот ваши деньги, — он кивнул Рапире, и тот положил рядом со мной несколько пачек, перетянутых резинками. — Сегодня у вас встреча с курьером, — продолжил Вождь, подцепляя вилкой кусок поджаренного мяса. — После того, как вернётесь из училища, конечно. Не будем напрягать наших немецкий друзей.

— Ваших друзей, — поправил я.

— Как угодно, — отмахнулся Аничков. — Сути это не меняет. Составьте для них какой-нибудь липовый отчёт. У вас же есть, кому его передать? — он уставился на меня выжидающе.

— Госпожа Бреннер позаботилась оставить мне контакт связного, — ответил я.

— Да, понимаю. Жаль, нас с ней не удалось потолковать по душам. Ну, да ладно. Плохо только, что она знает, где мы находимся. Может нас выдать. Даже странно, что до сих пор этого не сделала. Видимо, не получила добро от британского начальства.

— Возможно, она скрылась, просто потому что опасалась, что вы попытаетесь её убрать, подозревая в двойной игре.

— Кажется, мы с вами сошлись на том, что она работает на Британию. Но, возможно, дело в том, что выдать нас означало бы для неё раскрыться. А для оперативника, внедрённого в немецкий генштаб, это слишком расточительно. Так что я думаю, она попытается организовать моё убийство с помощью местной английской агентуры. В любом случае нам пора отсюда сваливать. Я уже позаботился подыскать место получше. Когда вернётесь из Амстердама, вас отвезут туда.

Ясно: Вождь не хотел, чтобы я знал, где он будет находиться, пока не прилечу из Голландии. Разумная мера предосторожности.

— Когда я отбываю? — спросил я.

— Завтра. Билеты уже куплены. Насчёт паспорта не беспокойтесь: мои друзья об этом позаботились. Он не вызовет подозрений. Наверное, вас беспокоит, где провозить алмазы. Это вам сегодня скажет курьер. У него в подобных делах большой опыт.

Меня это совершенно не волновало, но говорить я ничего не стал.

— Как вам бекон? — сменил тему Аничков. — Чудесно, не правда ли? Это из ресторана «Метрополь».

— Выше всяческих похвал, — честно ответил я.

Весь завтрак был и приготовлен, и сервирован безупречно. Даже кофе оказался весьма достойным, хотя его явно сварили в конторе.

Вождь кивнул.

— Да, красиво жить не запретишь. После революции такое сможет позволить себе каждый.

Я это нелепое утверждение проигнорировал. Незачем спорить о том, что априори — пустая болтовня.

После завтрака я отправился в училище. Помнится, кто-то мне говорил, что сегодня гардемаринов отправят заниматься с колоссами.

Так и случилось: на четвёртом уроке нас построили в коридоре и повели на полигон, где были выстроены в ряд три огромных морских шагохода.

Глава 31

Надо сказать, колоссы произвели на меня впечатление. Метров по двадцать в высоту, они были снабжены кучей оружия, включая ракеты и торпеды. Сейчас, конечно, всё это было учебным, но в бою машины могли стать настоящей головной болью, ибо свободно «чувствовали» себя и в воде, и на борту корабля, и на суше. Об этом нам сразу поведал инструктор.

— Также есть защита от радаров, — продолжал он, глядя на колоссов с откровенным восхищением. — Предельная глубина погружения — триста метров. Также есть воздушная подушка, позволяющая совершать прыжки над водой высотой до пяти метров. В бою на колоссов накладываются магические печати, защищающие от вражеских атак. Как вам известно, на каждом судне есть чародеи, отвечающие за подобные вещи. Сейчас вы попробуете себя в качестве пилотов. Разумеется, лицензию получат только выпускники, прошедшие консолидацию. Так что советую всерьёз задуматься о том, чтобы заняться этой процедурой в будущем. Сейчас я раздам жетоны активации. На них указаны номера предназначенных для вас машин. Займите очередь. И наблюдайте за тем, как будут действовать ваши товарищи. Делайте выводы, учитывайте ошибки. И главное — слушайте мои указания.

Я подумал, что колоссы могут не только обстреливать противника. Если пилоты — маги, то и чары могут творить во время боя. А это делает машины куда опаснее. Так что неудивительно, что апробацию новой техники проводят именно в высшем училище для аристократов.

В кабину нужно было подниматься по впаянным в броню скобам. Занимало это почти минуту. Я в очереди оказался третьим. Первые трое гардемаринов, наконец, заняли свои места и начали пытаться делать робкие шаги. Со стороны казалось, что на сегодня главная задача — не упасть. Спустя некоторое время инструктор велел учащимся вылезать. Их места заняли следующие «испытатели». Преподаватель делал у себя в планшете какие-то пометки. Видимо, у него там была анкета, которую он должен был заполнить.

Вот и до меня дошла очередь. Забравшись в кабину, я удивился, насколько она тесная. Похоже, большую часть пространства внутри корпуса занимали механизмы, вооружение и боеприпасы. Интересно, где находятся топливные баки. Но об этом, конечно, не скажут. Подобные вещи хранятся в секрете.

Надев на голову сенсорный шлем — настоящий, а не обруч — я включил приборную панель, следуя звучавшим в динамиках указаниям. Ох, как же тут много всяких кнопок, тумблеров, рычажков и экранов, пестрящих цифрами и условными обозначениями! Да с этим неделю разбираться надо — и то, если каждый день не по одному часу этому уделять.

Следуя инструкциям, я осторожно прошёлся по полигону. Ни о каких препятствиях речи пока не шло. Гардемаринам сначала следовало привыкнуть к габаритам колоссов. И это, скажу я вам, было непросто. Управлять машиной, которая лишь в три-четыре раза больше тебя, это одно. Почувствовать гиганта высотой с шестиэтажный дом — совсем другое.

Я не успел даже толком понять, как держать равновесие — ощущения были такие, словно колосс шагает по раскачивающейся палубе — как преподаватель велел вылезать из кабины и уступить место следующему.

В конце занятия он раздал всем небольшие анкеты с вопросами, касавшимися наших первых впечатлений. Следовало ставить плюсики и отмечать, сколько баллов мы даём тому-то и тому-то. Явно этот материал отправится в отдел, занимавшийся разработкой и налаживанием новых бронеходов. Ну, и в штаб, вероятно. Уверен, немцы с удовольствием заполучили бы копию статистики. Может, сляпать что-нибудь вроде сводных данных и отдать им? Сказать, что выкрал. Но не сейчас, конечно. Ещё слишком рано для подобных фокусов. Никто не поверит, что я смог провернуть подобное на второй день пребывания в училище.

Интересно, я единственный гардемарин, «завербованный» генштабом? Трудно поверить, чтобы германская разведка целиком полагалась только на меня. На месте немцев я бы позаботился о том, чтобы в училище находилось несколько агентов. Это позволило бы не только получать больше информации, но и сличать её. Так что надо быть аккуратным в составлении донесения — чтобы, в случае чего, мой отчёт не выглядел откровенной дезой.

— Не хочешь сходить на дополнительные занятия по рукопашному бою? — спросил в конце учебного дня Николай. — Хотя тебе, вроде, не особо надо. Судя по тому, как ты Окуня отделал. Его, кстати, сегодня нет в училище. Видимо, ещё не оклемался после вашей дуэли.

— Надеюсь, несколько дней не видеть его рожу. Нет у меня ни малейшего желания любоваться на его физиономию.

Николай усмехнулся.

— Да уж! Но он вернётся. И того, что ты победил, не забудет.

— А мне-то что до этого? Полезет снова — ещё получит.

— Нет, теперь он действовать напрямик не станет, — покачал головой Николай. — Постарается тебе исподтишка нагадить.

— Ну, пусть попробует.

— Ты, Костя, смотри в оба. Он опасный тип. И очень мстительный.

— Ладно. Спасибо. А от дополнительных занятий откажусь. У меня сегодня ещё дела. Сам понимаешь: надо обустраиваться.

— Может, тебе помочь с чем-нибудь? Я готов. У меня есть время. А на занятия я могу и потом сходить. Это дело добровольное.

— Нет, справлюсь. Но за предложение благодарю. Оценил и всё такое.

Мягков улыбнулся.

— Да ладно. Мне нетрудно.

Оставив его в фойе, я поспешил к парковке, где уже дожидался заранее вызванный водитель. Мы сразу отправились в контору. Завтра начинались выходные, на которых я должен был успеть слетать в Амстердам и вернуться. Как я надеялся, с деньгами, полученными за алмазы. Сегодня же мне предстояла встреча с координатором.

В конторе я успел только пообедать. Пил кофе, когда в столовую вошёл Рапира. Выглядел он значительно лучше, чем вчера. Похоже, над ним успел поработать целитель.

— Готовы? — спросил он, бросив взгляд на стол.

— В принципе, да.

— Тогда едем. Встреча с курьером состоится в отеле «Яхонт». Знаете такой?

— Кажется, не слишком дорогой.

— Ну, так наш парень и не богач.

Мы выехали на двух машинах. Кроме нас с Рапирой, были только вооружённые парни в бронежилетах, из-за которых походили на затянутых в костюмы и кожаные куртки медвежат.

К отелю прибыли быстро: находился он недалеко. Двенадцатиэтажное здание выглядело просто: белая стена, покрытая множеством окон. На газоне развевались флаги разных стран. К входу подъезжать мы не стали — припарковались в отдалении.

— Дальше сами, — кивнул мне Рапира. — Номер двести сорок семь. Сергей.

Я вылез из машины и направился к стеклянным дверям отеля. Пришлось притормозить, чтобы пропустить сворачивавший передо мной чёрный «Роллс-Ройс». На переднем сиденье застыл сосредоточенный шофёр в фуражке и перчатках. Кто был на заднем сиденье, я не разглядел, так как стёкла были затонированы.

Дверь мне открыл швейцар в красной ливрее с золотыми галунами. Традиции. Сунув ему в ладонь мелкую купюру, я вошёл в просторный холл и сразу же уверенно направился к стойке администратора. Передо мной регистрировалась пожилая пара, и я приготовился подождать, но тут появился второй служащий и пригласил меня за соседнее окошко.

— Мне в двести сорок седьмой номер, — сказал я. — Константин Громов.

— Секундочку, я сообщу о вашем прибытии, — кивнул администратор, поднимая трубку.

Разговор не занял и пятнадцати секунд. Опустив трубку на рычаг, служащий любезно улыбнулся и указал на лифты.

— Пожалуйста, поднимайтесь. Вас ожидают. Второй этаж.

Спустя пару минут я уже шёл по зелёному ковролину, устилавшему коридор. Вот и нужный мне номер. Я постучал. Дверь приоткрылась сразу — обитатель номера явно поджидал меня, стоя возле неё.

Чёрные глаза цепко обежали мою фигуру.

— Заходи, — проговорил невысокий мужчина лет тридцати и отступил, впуская меня. — Сергей. А ты Костя, верно?

— Он самый.

— Выпить хочешь?

— Нет, спасибо. Берегу здоровье.

Мой собеседник нервно хихикнул.

— Это правильно. Я тоже не буду, — он потёр руки. — Садись, поболтаем. Ты уже делал это раньше? — добавил он, как только мы опустились в кресла, поставленные перед выключенным телевизором.

— Ты имеешь в виду, возил ли я контрабанду?

— Ага. Есть опыт?

— Нет. Мне сказали, ты всё объяснишь.

Сергей кивнул, словно что-то в этом роде и ожидал услышать. У него были мелкие черты лица, острый носик и жидкие серые волосы. В целом, он напоминал крысу.

— Да-да, всё верно. Не волнуйся, я буду сопровождать тебя туда и обратно. Всю дорогу.

Я мог бы ответить, что совершенно спокоен, но этот мужик мне всё равно не поверил бы. Сам-то он явно был сам не свой.

— Наша задача — решить, как ты повезёшь камешки, — сказал он, глядя на меня.

— Я всегда считал, что обычно их глотают.

— Ага, бывает. И не только глотают, — мой собеседник захихикал. — В человеческом теле полно подходящих полостей. Но таможенники тоже так считают. Так что не стесняются засовывать в них пальцы. Нам нужен способ получше.

Я пожал плечами.

— Ну, предлагай. Собственно, я рад, что ты отмёл идею с глотанием. Мне в голову ещё приходило двойное дно чемодана, ручка и тюбик с кремом для бритья.

Курьер рассмеялся.

— Да-да, ты перечислил все места, куда таможенники заглядывают в первую очередь. Ещё до того, как сунуть в тебя пальцы. Женщины часто засовывают побрякушки в помаду. Но это тоже не прокатывает.

— А гипс? Я слышал, один мужик провозил контрабанду в нём.

Сергей покачал головой.

— Ну, нет! Это же такое место, которое прямо привлекает внимание. Даже если есть справка о том, что у тебя перелом. Ведь ничто не мешает снять один гипс и наложить вместо него другой, с камешками. Правда, был случай, когда одному товарищу удалось провернуть этот фокус. Но он подошёл к делу с умом — подготовился.

— Как это?

— О, это шикарная история! Тебе понравится, — Сергей снова хихикнул. — Когда летел в ту сторону, изо всех сил старался привлечь внимание таможенников. Конечно, те его сцапали и срезали гипс. В нём ничего не оказалось. Тот парень возмущался и обещал нажаловаться, куда только можно. Ему наложили новый, и он отправился, куда ему было нужно. Там гипс заменили. И на этот раз в нём уже было цацок на несколько десятков тысяч. Вот только таможенники так хорошо его запомнили, что уже второй раз проверять не стали.

— Ловко, — признал я.

— Ага. Но мы так делать не будем.

— Естественно. Мне-то нужно камешки вывезти отсюда.

— Именно. Так что придётся поднапрячь извилины. Хотя, если привлечёшь внимание таможенников, они всё равно найдут. Нельзя нервничать.

— Понимаю. А ты сам как справляешься?

— У меня опыт. На самом деле каждый раз психую. Приходится здорово держать себя в руках. Ладно, вернёмся к тебе. Мне сказали, что документы у тебя в порядке.

Я кивнул, хотя понятия не имел, насколько качественно изготовлен загранпаспорт на имя Константина Громова. Скорее всего, хорошо: Вождь не стал бы рисковать, отправляя меня с такой партией бриллиантов.

— Хорошо, хорошо. Замечательно. Чем ты занимаешься, Костя?

— Учусь в военно-морском училище.

— Ага, понятно, — курьер задумчиво почесал ногтем кончик носа. — Значит, едешь на выходные в Амстердам. Многие студенты так поступают. В этом нет ничего подозрительного. Плюс ты аристократ. Это тоже хорошо. Вашему брату доверяют больше. Хотя не представляю, почему. Без обид.

— Куда мне спрятать камни? — спросил я.

— Это главный вопрос, да. Почему бы не в фотоаппарат? Туристы обычно берут их с собой.

— По-моему, там нет места, — ответил я с сомнением.

На это Сергей самодовольно улыбнулся.

— Конечно, нет. Если бы были, я бы не предложил. Всё, где есть или могут быть полости, таможенники проверяют в первую очередь, — он встал, прошёл к тумбочке, взял с неё камеру и вернулся. — Это особенный фотоаппарат. Я лично его изготовил. И в него должно всё поместиться. Смотри.

Он показал, как разместить алмазы в камере. Надо признать, сделан он был отменно: мне бы в голову не пришло его разбирать в этой части.

— Ну, как? — спросил Сергей.

— Неплохо. Думаю, должно получиться.

— Только не забудь положить сверху кусочек ваты — чтобы не гремели внутри. Держи.

Вручив мне фотоаппарат, он потёр руки.

— Если на таможне что-нибудь пойдёт не так, говори, что купил камеру с рук по дороге в аэропорт и ни о каких камнях знать не знаешь. Тебе не поверят, но это неважно. Никого не сдавай. Я знаю парней, с которыми ты работаешь. С ними шутки плохи. Достанут даже в камере, если понадобится. Так что держи рот на замке.

Я кивнул.

— Само собой. Буду косить под наивного дурачка, которому подсунули камеру, чтобы использовать вслепую.

— Правильно. Если повезёт, предки тебя отмажут. У вас же, аристократов, всё схвачено.

Тут я мог бы поспорить, но не стал.

— Я буду в аэропорту, — продолжил Сергей. — Пригляжу за тобой. В самолёте делай вид, что ты меня не знаешь. Когда прилетим в Амстер, ко мне не подходи. Встретимся в отеле «Консул». Зарегистрируйся и сиди в номере, пока я не появлюсь. Тогда сообщу, куда везти камни. Вопросы есть?

— Вроде, нет.

— Значит, увидимся завтра в аэропорту.

Повесив фотоаппарат на шею, я вышел из номера и двинулся в обратный путь. Курьер мне не понравился. Скользкий тип. И слишком нервничает. А ведь он особо ничем не рискует. Странно.

— Ну, как прошло? — спросил Рапира, едва я сел рядом с ним в машину.

— Всё в порядке, — я показал камеру. — Получил сейф.

— Тогда едем.

Глава 32

В конторе я ещё раз рассмотрел фотокамеру. Интересная штука. Действительно, изобретательно.

Наблюдавший за мной Аничков придвинул свёрток с алмазами.

— Попробуйте, — сказал он.

Я открыл, как показывал Сергей, камеру, засыпал бриллианты.

— Нужна вата. Секунду.

Зайдя в ванную, я прихватил ватный диск и вернулся. Положил его поверх камней, закрыл фотоаппарат и потряс. Не гремело.

— Вроде, всё в порядке.

— Доставайте, — кивнул Вождь. — Завтра перед отъездом получите.

Усмехнувшись, я высыпал камни обратно в бархатный мешочек.

— Это не потому что я вам не доверяю, — сказал, забирая их, Аничков. — Просто меры предосторожности.

— Да ради Бога. Мне всё равно, где они будут до завтра.

Когда Вождь ушёл, в комнату заглянула Мейлин.

— Пора продолжить занятия, — сказала она строго.

— Я и не собирался отлынивать. Давай, показывай, что там ещё. Меня очень интересует, как ты установила связь с моим каналом. Покажи, что ты для этого делала.

— Я уже говорила, что этому нужно учиться не один год.

— Знаю. Но твой отец был уверен, что у меня и увидеть каналы сразу не получится. Давай проверим — вдруг я реально способный ученик.

Девушка насупилась.

— Вы, люди запада, вечно торопитесь! Не понимаете, что путь иногда важнее результата.

— Да-да. Не артачься. Подумай лучше о том, что, чем быстрее ты меня всему обучишь, тем раньше сбросишь с себя эту ношу.

— Хм… Это мне в голову не приходило. Ладно, думаю, можно попробовать. Но я очень сомневаюсь, что получится.

— Я тоже. Но чем чёрт не шутит?

— Что? — нахмурилась Мейлин. — В каком смысле?

— Не бери в голову. Это в России такое выражение. Означает, что всякое может случиться.

— А-а… Ладно. Садись напротив меня. Спину ровнее. Каналы должны циркулировать свободно.

— Лечение — единственное применение данной методики? — спросил я, принимая на полу нужную позу.

— Нет. Связь с энергетической системой противника помогает нанести гарантированный урон.

— Серьёзно? И ты молчала?

— С какой стати мне было об этом говорить? И потом, тебе об этом даже думать рано.

— Погоди! Я не прошу прямо сейчас меня этому учить. Но объясни хотя бы, как это работает.

Мейлин вздохнула.

— Знала, что с тобой будет тяжело! Ладно… Быстрее отвяжешься. В общем, установление связи с каналами и узлами противника — дело непростое. Куда сложнее, чем во время целительства, особенно если тот умеет блокировать доступ. Но, кажется, на западе никто не умеет ни первого, ни второго. Так что, если освоишь эту методику, получишь серьёзное преимущество.

— Очень хотелось бы, — вставил я.

— Не сомневаюсь. Вам лишь бы побеждать. Ладно, проехали. Не моё дело, как ты будешь это использовать. Если сможешь, конечно. Итак… Играл когда-нибудь в компьютерные игры?

Вопрос меня удивил. Никак не ожидал такого перехода.

— Эм… Нет. Может, в детстве пару раз.

— В некоторых есть так называемый критический удар. Это когда наносится гарантированный урон. Причём, немалый. Методика установления контакта, как мы её называем, чем-то схожа с критическим ударом.

— Что, моя техника сразу убьёт противника?

— Ну, не обязательно. Только если он слаб. Главное — враг не сможет её блокировать.

— О, это здорово!

Мейлин кивнула.

— Ещё бы. Но, повторюсь, только если он не умеет обрывать связь. Ладно, давай попробуем. Сначала покажу, как это работает. Не бойся, я не собираюсь тебя атаковать. Смотри на свои каналы, чтобы понять, что будет происходить.

Я переключился на внутреннее зрение.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем я увидел, как цвет моей ауры начал меняться с красного на фиолетовый. Он становился всё гуще, а потом вдруг сменился на синий.

— Заметил? — спросила Мейлин.

— Ага. Ты подключилась?

— Да. Длится это всего несколько мгновений, в течение которых нужно успеть нанести удар.

Цвет снова изменился: теперь шёл обратный процесс. Когда моя аура покраснела, девушка кивнула.

— Вот и всё. Окно для атаки небольшое, и вообще, всё это требует большой концентрации. Лучше всего, конечно, работает, когда противник не ждёт нападения, и у тебя есть время сосредоточиться. Но мастера могут проделывать подобное и прямо во время схватки.

— Как твой отец?

— Ну, да. Мне до него далеко. Хоть я и тренируюсь не первый год. Ладно, давай попробуем тебя чему-нибудь научить. Лучше закрой глаза. По первому времени это должно помочь. Постарайся увидеть мою энергетическую систему. Я расслаблюсь, но помогать не буду. Только помни: ты должен не представить её, а именно увидеть. Не обманывай себя.

— Хорошо. Давай начнём.

Несколько минут мы сидели молча и неподвижно. Я концентрировался на Мейлин, стараясь почувствовать её Ци. В конце концов мне удалось увидеть исходившее от девушки слабое синее сияние. И сколько я ни пытался продвинуться дальше, ничего не вышло.

— Ну, как? — спросила Мейлин.

— Различил твою ауру.

— Серьёзно? — усомнилась девушка. — Уверен, что не вообразил её?

— Я могу отличить одно от другого.

— Просто мне трудно поверить, что тебе это удалось.

— Видимо, я особенный.

Скорее всего, дело было в том, что мой Дар не был наследным. И вообще, имел иную природу, нежели способности местных колдунов.

Мейлин покачала головой.

— Ладно, допустим. Может, попробуешь увидеть каналы и узлы?

— Не думаю, что сейчас получится. Я пытался, но словно застопорился.

— Тогда продолжим завтра. А сейчас — гимнастика. Вставай.

Собственно, ближайший час мы занимались тайцзи, а потом явился слуга и сообщил, что пора ужинать. Подали говяжий язык с цукини и помидорами. К нему шли соевый соус, оливковое масло и бульон из сельдерея, моркови и репчатого лука. От десерта я отказался: нужно следить за физической формой.

После ужина играл с Матвеем в шахматы. Один раз даже выиграл. Перед сном пробежался на дорожке, установленной в спортзале, принял горячий душ и завалился спать. Что-то сейчас поделывает Юшен? Как только эта мысль пришла мне в голову, я тут же отогнал её: меня это не касается. Не будем забывать, что она не обычная девушка, а порождение чёрной магии, чудовище-людоед.

На следующее утро сразу после завтрака ко мне явился Рапира. Принёс алмазы. Пронаблюдал за тем, как я загрузил их в тайник. Затем вручил заграничный паспорт. Я быстро его пролистал. Подделка была просто отличная. Хорошо бы узнать, кто снабжает Вождя и его людей такими шедеврами. Но он, конечно, не скажет.

Выехали налегке. В Амстердаме мне предстояло провести только выходные, да и то не все, так что много вещей брать было просто ни к чему. Я ограничился одним чемоданом с бритвенными принадлежностями, сменой белья и парой-тройкой запасных вещей.

Рапира довёз меня до аэропорта. Заходить внутрь не стал, но пронаблюдал за тем, как я исчезну за дверями. Дальше меня курировал Сергей. Я осмотрелся, но курьера не заметил. А вот он меня наверняка видел. Ладно, поехали…

Сдав чемодан, я купил билет, зашёл в туалет — на дорожку — и, наконец, направился к таможне. По зелёному коридору, естественно. Фотоаппарат болтался на шее.

Когда подошла моя очередь, служащий в синей форме окинул меня взглядом.

— Личные вещи?

— У меня только один чемодан, и я сдал его в багаж.

— Сколько у вас при себе наличности?

— Пара тысяч.

— Рубли?

— Да. Обменяю на месте.

— Пройдите, пожалуйста, в пункт досмотра, — таможенник указал на дверь справа. — Это займёт лишь несколько минут.

Похоже, я либо вызвал чем-то подозрение, либо попал в число выборочных проверок. Пришлось зайти в комнату, где сидели два служащих. При моём появлении они поднялись.

— Поднимите руки, пожалуйста, — сказал один. — Не волнуйтесь, это просто формальность.

Ну, конечно!

Он проверил мои карманы, прощупал швы и отступил.

— Боюсь, мне придётся просить вас раздеться.

— Позвольте фотоаппарат, — проговорил другой, протягивая руку.

Когда я снял всю одежду, включая трусы, второй указал на рентгеновский аппарат.

— Сюда. Не двигайтесь.

Он исчез за экраном. Механизм пару раз щёлкнул, загудел и затих.

— Всё в порядке, — сказал таможенник, появляясь. — Можете одеться.

Ну, хоть никуда не полезли. Уже неплохо.

Пока я натягивал шмотки, он проверил обувь и кошелёк. А другой возился с фотоаппаратом. Когда ему удалось открыть потайной отсек, я не удивился. Как говорится, кто ищет, то найдёт.

— Для чего это отверстие? — спросил таможенник, взглянув на меня.

— Для запасной карты памяти, — ответил я.

— Хм… Хорошо.

Служащие переглянулись. Тот, который делал рентгеновские снимки, пожал плечами.

— Извините за беспокойство, — проговорил его напарник. — Вы свободны.

Он вернул мне камеру. Повесив её на шею, я положил в карман кошелёк, обулся и вышел. При моём появлении таможенник, отправивший меня на досмотр, кивнул.

— Туда, — указал он на стойку, за которой стоял его коллега. — Следуйте по указателям на полу.

Подойдя к паспортному контролю, я протянул служащему документы. Тот сделал отметку напротив фамилии «Громов» в списке пассажиров и вернул мне паспорт.

Я направился в зал вылета и занял место так, чтобы видеть всех, кто будет заходить. Через несколько минут появился Сергей. У него была небольшая сумка через плечо, в руке он нёс документы и билет. Из нагрудного кармана пиджака торчали солнцезащитные очки. Курьер прошёл в другой конец зала, не глядя по сторонам, и уселся рядом с пожилой парой, изучавшей какую-то брошюру.

Спустя четверть часа дежурный поднял трубку и сообщил о количестве собравшихся в зале пассажиров, а затем объявил, что пора отправляться на посадку. Я поднялся в самолёт в числе первых. Сергей постарался оказаться в хвосте очереди.

Когда все пассажиры разместились, люк закрыли, и начали заводиться двигатели. Тем временем стюардесса в красной форме Национальных авиалиний начала инструктаж.

Большинство слушало её внимательно. Включая сидевшую рядом со мной девушку в зелёной бейсболке. Он буквально ловила каждое слово.

Тем временем самолёт медленно выезжал на взлетную полосу. Двигатели постепенно разгонялись, и корпус лайнера слегка вибрировал. Наконец, он занял нужное положение для взлёта и устремился к горизонту. Вот шасси оторвались от бетона, и самолёт поднялся над землёй. Стюардесса сообщила, что можно отстегнуть ремни.

— Часто летаете? — обратилась ко мне вдруг соседка. — Выглядите очень спокойным.

— Случалось, но не так уж много. А вы?

— Третий раз. И опять боюсь до чёртиков! — девушка смущённо улыбнулась. — Ой, я не должна была так говорить! — тут же спохватилась она. — Простите.

— Не беспокойтесь. Я крепкий орешек. А мне только это помогает, — она показала наушники. — Увидимся на той стороне. Постараюсь заснуть.

Я подумал, что это хорошая идея. Откинувшись на подголовник, закрыл глаза. Скоро самолёт прибудет в Амстердам, и там мне придётся отправиться к людям, которые купят контрабандные алмазы. Мне не нравилась идея, что вырученные деньги попадут к Вождю, но на данный момент это был единственный способ доказать, что я не работаю против него. Поэтому придётся быть паинькой и привезти бабки в Россию. Надеюсь, никто не попытается мне помешать…

Глава 33

Когда зажглась надпись «пристегните ремни», и стюардесса вышла проверить, все ли выполнили команду, я повернул голову и взглянул на соседку. Он спала, приоткрыв губки. Я коснулся её руки. Она тут же вздрогнула и выпрямилась в кресле. Пару раз моргнув, уставилась на меня. Я показал на табло. Девушка кивнула и вытащила наушники.

— Спасибо. Хорошо, что поспала. Так не страшно, — улыбнувшись, она убрала наушники в карман и пристегнулась. Меня, кстати, Нина зовут.

— Костя.

Она подала руку, и я слегка пожал её. Мимо прошла стюардесса.

Самолёт пошёл на снижение, и уши заложило. Моя соседка прижала к голове ладони и подвигала челюстью.

Шасси мягко коснулись посадочной полосы, и лайнер покатился к месту стоянки. Раздались дружные аплодисменты. Нина тоже похлопала.

Я бы пригласил её на ланч, но у меня были дела, так что пришлось промолчать. Впрочем, возможно, она и не согласилась бы.

Пассажиры потянулись к выходу. Я тоже встал.

— Чем займётесь в Амстере? — спросила Нина, следуя за мной между кресел.

— Надо навестить друзей, — ответил я через плечо.

— А, ясно… Может, сходим куда-нибудь вместе?

— Думаю, у меня будет время. Но не прямо сейчас.

— Конечно, конечно. Я понимаю. Обменяемся телефонами?

— С удовольствием.

Если б я не купил билет перед самым вылетом, то решил бы, что девушка не просто так оказалась на соседнем месте. Но, кажется, с ней всё было чисто. Явно камни я буду задвигать не два дня, так почему бы не провести остаток времени в приятной компании?

Мы записали телефоны друг друга, пока шли к терминалу, где забрали багаж, и Нина отправилась заполнять таможенную декларацию, а я двинулся к зелёному коридору.

Таможенник в серой форме и сдвинутой на затылок фуражке окинул меня равнодушным взглядом. Затем указал на чемодан.

— Здесь только личные вещи?

— Да. Открыть?

— Не нужно.

Таможенник лениво налепил на крышку квитанцию о досмотре. Затем взглянул на камеру.

— Турист?

— Точно. Никогда не был в Амстердаме. Вот решил восполнить пробел.

— Студент? — понимающе кивнул таможенник.

— Да, учусь в военно-морском. В кои-то веки вырвался на выходные. Сделаю снимки на память. Ну, и друзьям похвастаюсь.

Таможенник вяло улыбнулся.

— Хорошего отдыха.

И перевёл взгляд на стоявшего за мной пассажира.

Забрав чемодан, я направился к стоявшему у выхода полицейскому. Тот проверил наличие квитанции и кивнул.

— Проходите.

Я вышел на улицу. Прямо передо мной толпились пассажиры, пытавшиеся сесть в такси.

— За мной, — раздался негромкий голос справа.

Обернувшись, я увидел удаляющегося Сергея.

Похоже, нас уже ждёт автомобиль.

Двинувшись за ним, я вскоре увидел тёмно-зелёный «Вольво». Курьер открыл багажник, положил в него спортивную сумку и придержал крышку, пока я не подошёл.

— Мне казалось, мы договорились встретиться в отеле, — сказал я, кладя рядом свой чемодан.

— Так и было, — ответил Сергей. — Но планы изменились. Поедем вместе.

— Почему?

— Мне не понравилась девица, которая сидела с тобой.

— Она не могла купить билет на соседнее место специально.

— Могла. Я видел, как она подошла после тебя к кассе.

Чёрт! Курьер был прав.

— Садись, — поглядев по сторонам, Сергей забрался на заднее сиденье.

Я устроился рядом.

— Вы обменялись телефонами? — спросил он, когда мы поехали.

Водитель пытался встроиться в поток машин, но такси было слишком много, и ему пришлось ждать, пока появится возможность вклиниться.

— Да. Она предложила.

Курьер кивнул.

— Не звони ей.

— Убедил. А если позвонит она?

— Не отвечай. Кстати, как всё прошло в пункте досмотра?

— Ну, суди сам. Я же здесь, а не в каталажке.

— Да-да, понятно. Камеру смотрели?

— Смотрели. Ничего не нашли.

Сергей удовлетворённо кивнул.

— Отличный тайник, да?

— Ага. Высший класс.

Путь до отеля занял около получаса. Когда остановились возле него, Сергей сказал:

— Выходи первым. Я сделаю кружок. Оставайся в номере и будь на связи.

Водитель передал мне дешёвый телефон.

— Там только мой номер, — сказал Сергей. — Держи его при себе.

Когда я вышел и забрал чемодан, машина сразу отъехала и вскоре скрылась за поворотом. Я направился к дверям отеля.

Номер взял двухместный, с видом на набережную канала Сингел. Внизу виднелись баржи, прогулочные катера и лодки. Дома напротив радовали глаз цветовым разнообразием и выглядели пряничными.

Подождав полчаса, я заказал в номер завтрак. Ещё через полтора часа позвонил Сергей.

— Ты где? — сходу спросил он.

— В четыреста двадцатом.

— Сейчас буду.

Положив телефон на тумбу, я надкусил указательный палец и выдавил каплю крови. Пришло время вернуть бриллианты на место. В воздухе открылся портал в астрал. Запустив туда руку, я нащупал пакет с камнями и вытащил его.

Конечно, на тайник, придуманный Сергеев, я полагаться не стал. И, как показал сегодняшний день, не зря. Сделай я, как он предлагал, и сейчас сидел бы за решёткой. Так что туалет перед вылетом я посетил не из-за слабого мочевого пузыря.

Открыв фотоаппарат, я высыпал в него бриллианты, достал из кармана ватный диск и положил его сверху. Закрыв тайник, приготовился ждать курьера.

Сергей явился спустя десять минут.

— Камни у тебя? — спросил он.

— Естественно. До сих пор в фотоаппарате.

— Пусть пока там и остаются. Я обо всём договорился. Можем ехать.

— Тогда вперёд.

Когда мы спустились, перед входом ждал всё тот же зелёный «Вольво». И водитель был прежний. Как только мы сели, машина тронулась. Ехали молча. Сергей вертел всю дорогу головой, явно высматривая, нет ли хвоста. Очень хотелось ему треснуть. Ясно же, что, если кто и собирается перехватить у нас барыш, то не будет связываться с камнями, а появится после сделки, чтобы наложить лапу на деньги. Так что пока беспокоиться было не о чем.

Наконец, остановились возле двухэтажного здания, над входом в которое красовалась вывеска «Ювелирный дом Брюера». Когда вошли в облицованный белым мрамором холл, то сразу в глаза бросились четверо охранников в бронежилетах и шлемах. Все были вооружены автоматами и пистолетами. На нас они уставились с подозрением и неприязнью, но, как только маленький служащий лет пятидесяти, одетый в безупречный чёрный костюм, поспешил к нам навстречу, расслабились и потеряли интерес. Почти. Краем глаза всё равно приглядывали.

— Господа, прошу за мной, — тихо сказал подошедший. — Сюда.

Он направился к лифту, и через минуту вы оказались на втором этаже. Здесь тоже были охранники. Мы прошли по устланному ковром коридору и притормозили перед чёрной железной дверью. Наш провожатый нажал кнопку звонка. Звука я не услышал, зато из потайного динамика раздался голос:

— Кто с тобой?

Служащий вопросительно взглянул на меня.

— Константин Громов, — громко ответил я. — Привёз посылку для вашего мальчика.

— Входите, — раздалось в ответ.

Щёлкнул замок, и наш провожатый с заметным усилием отворил дверь. Мы вошли вслед за ним и оказались в большой комнате, дальнюю часть которой занимал стеклянный стол на стальных ножках. За ним сидел крайне тучный и абсолютно лысый мужчина в крошечных круглых очках.

— Сюда, — махнул он рукой. — Простите, что не поднимаюсь вас поприветствовать. Колени болят.

Мы подошли и сели в кожаные кресла.

— Итак, вы привезли камни, — проговорил владелец кабинета. Вероятно, это и был Брюер собственной персоной. — О каком мальчике шла речь?

— Не обращайте внимания, — сказал я. — Это у нас в России так говорят. Цитата из детской книжки.

Брюер недовольно нахмурился.

— Для вас это шутки, господин Громов? Ладно, покажите камни, — продолжил он, не дождавшись ответа.

Я открыл камеру и высыпал бриллианты на стол. Брюер направил на них лампу, и грани вспыхнули мириадами жёлтых искр. Ювелир достал из ящика стола пинцет, вставил в глазницу монокль и принялся разглядывать алмазы один за другим. Мы с Сергеем молча ждали. Наконец, хозяин кабинета положил на стол последний камень, вынул монокль и уставился на моего спутника.

— Прекрасные экземпляры, — сказал он спокойно. — Запрошенная цена вполне справедлива. Но я хочу знать, что никто не узнает, откуда у вас деньги. В случае, если их обнаружат на таможне. Вы можете это гарантировать? Спрашиваю, потому что здесь присутствует курьер, — он взглянул на меня. — Это крайне необычно. Господин Аничков уверил, что вам можно доверять. Что вы не обычный исполнитель.

— Хотите услышать то же самое от меня?

— Было бы неплохо.

— Я провёз камни сюда и сумею доставить деньги в Россию.

— Их не спрячешь в фотоаппарат. Я предлагал господину Аничкову сделать перевод, но он предпочитает наличные. Думаю, это ещё и меры предосторожности. Кстати, совершенно излишние. Перевод был бы сделан со счёта в швейцарском банке, так что никаких рисков.

Я пожал плечами.

— Не могу об этом судить. Моё дело привезти деньги. Если хотите гарантий, что ваше имя не прозвучит на таможне из моих уст, то у вас есть моё слово.

Ювелир несколько секунд смотрел на меня испытующе, затем кивнул.

— Хорошо. Но я согласился на эту встречу, только потому что господин Аничков заверил меня в полной конфиденциальности.

И потому что ты наваришь на этой сделке несколько миллионов — мысленно добавил я.

Брюер выдвинул ящик стола и принялся выкладывать одну за другой пачки банкнотов.

— Прошу, — сказал он, придвигая их к нам. — В золотых рублях, как и договаривались. Пересчитайте.

— Дайте нам время, — проговорил Сергей, беря верхнюю пачку. — Есть счётная машинка?

Брюер достал из ящика и её. Явно ему было не впервой принимать в кабинете посетителей вроде нас.

Пока Сергей пересчитывал деньги, я разглядывал хозяина ювелирного дома. Лет шестидесяти, явно в деле очень давно и ничем не брезгует, но весьма осторожен. Не иди речь о большой партии самых редких и дорогих жёлтых бриллиантов, нас бы сюда и на порог не пустили.

Наконец, Сергей объявил, что всё в порядке, и принялся складывать деньги в муку. Когда он закончил, я взялся за ручки и потянул её в себе.

— Спасибо. Я возьму.

Курьер уставился на меня.

— Приказ господина Аничкова, — напомнил я.

— Ах, да. Конечно, — Сергей заискивающе улыбнулся и выпустил сумку.

— Если на этом всё, я вас долее не задерживаю, — проговорил Брюер. — Всего доброго.

Служащий проводил нас до выхода. Мы сели в машину и поехали назад в отель.

— Жирдяй прав, — сказал Сергей, потирая руки. — Этот груз в камеру не засунешь. Придётся обмотаться. И надеяться, что таможенники не станут вас обыскивать. Либо двойное дно. Выбирайте. Если что, подходящий чемодан у меня есть.

— Думаю, повезу на себе, — ответил я. — Не хочу сдавать такую сумму в багаж.

Сергей понимающе кивнул.

— Самолёт завтра. Иначе будет подозрительно: студент приехал на отдых, но в тот же день собрался обратно. Из номера не выходите. Никого, кроме меня, не впускайте. Впрочем, я тоже приходить не стану — незачем. Но буду звонить. В отеле за вами присмотрят, так что ни о чем не волнуйтесь.

— Как скажете, — ответил я.

По прибытии курьер проводил меня до номера, но входить не стал.

— Завтра я тоже полечу с вами, — сказал он, стоя на пороге. — Когда приземлитесь, вас встретят ваши знакомые. Еду заказывайте в номер. И не впускайте горничную.

— Всё понятно, — кивнул я. — Спасибо за заботу.

— Мы оба отвечаем за то, чтобы поездка прошла удачно. Хотя вы всё-таки в большей степени. Ладно, я с вами прощаюсь. Телефон держите поблизости. Завтра я пришлю за вами машину. Ту же, что и сегодня. Трубку оставьте водителю.

Кивнув, Сергей поспешил по коридору в сторону лифта. Я запер дверь, положил сумку в шкаф и уселся на кровать. Спустя минут пять раздался звонок по моему смартфону. Это была Нина. Нажав на зелёный значок, я прижал трубку к уху.

— Алло?

— Привет, это Нина. Трусиха из самолёта. Ещё помнишь меня?

— Конечно. Как дела?

— Отлично. Я подумала: вдруг ты уже устроился и хочешь куда-нибудь сходить. Вечером, не сейчас. Например, поужинать.

Я взглянул в окно, за которым на карнизе расхаживала ворона. Похоже, курьер был прав насчёт девушки. И, конечно, она действует не одна. Интересно, сколько человек в деле? И, главное, откуда им известно о наших делах в Амстердаме?

Глава 34

Я взглянул на шкаф, где лежала сумка с деньгами. Оставлять её здесь, конечно, нельзя. Но и с собой брать глупо. Как и вообще куда-то ходить. Пожалуй, лучше всего сразу поместить бабки в Астрал — от греха подальше.

— Приходи ко мне, если хочешь, — сказал я. — Отель «Консул», четыреста двадцатый номер.

Если ей нужны деньги, точно согласится.

— Уверен, что не хочешь прогуляться? — после паузы спросила девушка.

— Мне нужно кое-кого дождаться. Не могу никуда уйти. Но если тебе не охота…

— Нет-нет, всё нормально. Я приду.

Ну, вот Нина мне и расскажет, кто положил глаз на денежки революции.

— Жду, — сказал я и сбросил звонок.

Затем поднялся и достал из шкафа сумку. Вытряхнул пачки на одеяло, надкусил палец, пустив кровь, и открыл портал. Загрузив в него бабло, поставил опустевшую сумку на подоконник и наполовину прикрыл занавеской.

Нина не сказала, через сколько придёт, но вряд ли придётся ждать её долго. Чтобы скоротать время, я включил телевизор. Пощёлкал программы, пока не нашёл музыкальный канал.

Спустя минут двадцать раздался звонок на стационарный телефон. Подняв трубку, я услышал голос портье, спрашивавшего, жду ли я некую Нину.

— Да, впустите, пожалуйста, — ответил я.

Сделав звук на телевизоре погромче, я зашёл в ванную и снял струну, на которой висела занавеска. Смотав её, сунул в карман, вернулся в комнату и отпер замок.

Через несколько минут раздался стук.

— Входи! — крикнул я, садясь в кресло.

В номер заглянула Нина. Увидев меня, улыбнулась.

— Привет!

— Привет, — поднявшись, я направился к ней. — Легко нашла отель?

— Да, хотя пришлось воспользоваться навигатором.

Ну, конечно! Наверняка ты была где-то неподалёку — вместе со своими сообщниками. Интересно, они дожидаются на улице, в холле или пробрались обманом в отель и сейчас ошиваются поблизости?

— Почему тебе нельзя выходить? — спросила, осматриваясь, Нина.

— Ну, один друг обещал зайти. Он кое-что принесёт. Мне нужно его дождаться, а потом буду совершенно свободен.

— И когда он придёт?

— Не знаю. Может, через час или полтора.

— Надеюсь, ничего криминального?

Я изобразил улыбку.

— Конечно, нет. Хочешь посмотреть телевизор?

— Нет, спасибо. Терпеть его не могу. Ты не мог бы сделать звук потише? Может, закажем что-нибудь выпить?

— Давай. Попроси на свой вкус, — я указал на телефон и сделал вид, что пытаюсь разобраться с тем, как сделать звук телевизора тише. — Чёрт, батарейки сели, что ли…?

Нина подошла к телефону и подняла трубку.

— Можно сделать заказ? — проговорила она, дождавшись соединения с портье. — Холодную бутылку…

Она не слышала, как я подошёл сзади. Большой палец сжал шею в нужной точке. Девушка дёрнулась, но я уже крепко держал её поперёк туловища. Она вскрикнула, забилась, но уже спустя несколько секунд обмякла. Я опустил её на ковёр и вернул трубку на рычаг. Забрав сумочку из глянцевой чёрной кожи, подошёл к двери и запер её. Не люблю, когда неожиданно появляются незваные гости. Затем я вытряхнул содержимое сумочки на одеяло и внимательно разглядел. Моё внимание привлёк стеклянный пузырёк без этикетки, наполненный желтоватой мутной жидкостью. Либо яд, либо снотворное. Ну, хоть пистолета нет.

Наконец, я вернулся к лежавшей возле тумбочки девушке. Скоро она придёт в себя, и можно будет пообщаться. Перевернув её на живот, я надёжно связал ей руки за спиной струной из ванной, а затем поднял и положил на кровать. Сообщники не появятся в ближайшее время: будут ждать звонка от Нины. Если, конечно, это её настоящее имя. Думаю, час у меня точно есть — прежде, чем они начнут волноваться. Но даже тогда не бросятся сюда. Скорее всего, сначала позвонят.

Девушка издала тихий стон и приоткрыла глаза. Похлопала ресницами и нашла меня взглядом.

— Что случилось? — спросила она, попытавшись приподняться.

Сделать это со связанными за спиной руками было совсем непросто. Подёргавшись, она поняла, что её запястья зафиксированы, и уставилась на меня с испугом.

— В чём дело, Костя? — спросила она, сглотнув. — Что ты делаешь?

Если начать спрашивать о деньгах и сообщниках, она начнёт отпираться. Нет, надо действовать по-другому.

Пересев на край кровати, я изобразил слегка безумную улыбку. Провёл рукой по бедру пленницы.

— Костя? — спросила она, напрягшись. — Ты чего⁈

— Думаю, сначала я тебя трахну, — сказал я. — А потом убью. Или наоборот. Нет, погоди! Зачем выбирать? Попробую и то, и другое. Ты как предпочитаешь умереть? Могу задушить или перерезать горло.

Ха, у меня даже ножа не было!

В глазах Нины мелькнул настоящий испуг. Она пыталась понять, серьёзно ли я говорю.

— Ты что, спятил⁈ — спросила она дрогнувшим голосом.

— Нет, просто мне это нравится — трахать и убивать сучек вроде тебя, — поделился я, стараясь выглядеть как можно убедительней. — Пожалуй, всё-таки зарежу. Но давай сначала тебя разденем!

— Подожди! — воскликнула Нина, пытаясь отодвинуться. — Не трогай меня! Есть… Мои друзья знают, куда я пошла!

— Я тебе не верю. Ты пытаешься меня обмануть. Не выйдет. Сейчас принесу кое-что острое. Тебе понравится.

Хихикнув, я встал и направился в сторону ванной. Ну, же, давай!

— Я не вру! — закричала Нина, извиваясь на кровати. — Они… придут сюда, если я не вернусь!

Я остановился и обернулся.

— Почему это они должны прийти за тобой? С какой стати? Нет, я тебе не верю. Никто за тобой не придёт. Сейчас мы повеселимся.

— Костя, они внизу, в холле! Или сам убедись! Если я не вернусь через… десять минут, — тут она приврала, ясное дело, — они поднимутся сюда! И если со мной что-нибудь случится…

Я быстро преодолел расстояние до кровати и грубо схватил Нину за горло, так что она захрипела, в ужасе выпучив глаза.

— А почему они должны за тобой прийти⁈ — спросил я резко. — Отвечай, и советую постараться, чтобы я тебе поверил!

Было видно, что Нина сомневается. Конечно, ей не хотелось признаваться об истинной цели своего визита. Она ведь не знала, как я отреагирую на то, что она собиралась меня усыпить и утащить сумку с деньгами. Явно не обрадуюсь. Но перспектива оказаться жертвой маньяка пугала её гораздо сильнее.

Я ослабил хватку, дав девушке сделать вдох.

— Говори, чёрт возьми! Или я займусь тобой прямо сейчас!

— Эти парни, — поспешно начала Нина, тщательно подбирая слова, — подошли ко мне сегодня, когда я собиралась ехать к друзьям из аэропорта. Попросили помочь. Обещали заплатить.

— С чем помочь?

— Они видели, что мы познакомились в самолёте, и хотели, чтобы я позвонила тебе и предложила сходить куда-нибудь. Думаю, им нужно было выманить тебя из номера.

— Зачем?

— Откуда мне знать⁈

— Значит, ты бесполезна!

— Нет. Погоди!

— Что? Я теряю терпение!

— Они…

— Ну!

— Они что-то говорили о том, что у тебя есть деньги. Наверное, собирались влезть сюда, пока тебя не будет.

Я поднял с одеяла пузырёк с желтоватой жидкостью и показал Нине.

— А это тогда что⁈ Я нашёл его в твоей сумке! Отравить меня хотела?

— Нет! Это… просто…

— Я вылью его тебе в глотку! — предупредил я.

— Они дали мне его, чтобы я добавила содержимое в питьё! — быстро ответила девушка. — Но это не яд, а снотворное! Зачем им тебя убивать?

Разумеется, я ни на секунду не верил, что какие-то парни наняли мою пленницу. Она была их сообщницей изначально — это не вызывало сомнений. И это означало, что ниточка тянулась в Россию. Кто мог стоять за попыткой отжать у меня бабки Аничкова? Кто-то из дружков его бывшего соратника, Ворона? Скорее всего.

Я взглянул на Нину. Она выкручивалась, и я мог легко изобличить её, но нужно ли мне это сейчас? Пожалуй, лучше сделать вид, что верю ей. Мне ведь надо познакомиться с её друзьями, что дожидаются в холле отеля.

— Сейчас позвонишь своим нанимателям и скажешь, что я уснул. Поняла?

— Может, ты меня просто лучше отпустишь? — помолчав, спросила Нина. — Зачем тебе, чтобы они приходили сюда? А я скажу, что… Ну, например…

— Заткнись, — велел я, беря из её маникюрного набора кусачки для ногтей. — Это твой последний шанс остаться в живых, сука — если они поднимутся и заберут тебя. Поняла?

Нина кивнула, не сводя глаз с кусачек. Пожалуй, стоит объяснить, для чего они мне, чтобы не дёргалась.

— Сейчас обрежу твои пути, и ты позвонишь. Повернись.

Когда руки Нины оказались свободны, она потёрла запястья и взяла протянутый телефон.

— Без шуток, — предупредил я. — Если у вас есть условное слово, означающее, что всё в порядке, или наоборот, советую им воспользоваться. Потому что, если я хотя бы заподозрю, что ты пытаешься меня надуть, сразу прикончу. Ясно?

Нина кивнула.

— Нет никакого слова. Эти парни не настолько умны.

Она набрала номер и прижала телефон к уху.

— Алло, Коля? Это я. Он заснул. Да, в полной отключке. Поднимайтесь. Нет, не знаю. Сами ищите.

Видимо, на том конце спросили, нашла ли она деньги.

— Всё, жду.

Девушка отключилась и посмотрела на меня.

— Сейчас будут.

— Это я понял. Собери своё барахло в сумочку. Быстро.

Нина покидала всё, что я высыпал, обратно и вопросительно уставилась на меня. Я поставил рядом с ней пустую сумку. Это должно сразу приковать внимание вошедших. Затем отпер дверь и встал справа от неё. Бояться мне было нечего.

— Сколько их? — спросил я.

— Трое. Но не знаю, все ли поднимутся сюда.

— Когда постучат, крикнешь, что открыто. На меня не смотреть. Поняла?

— Да. Что ты собираешься делать? — в голосе девушки слышалось удивление.

Оно и понятно: у меня в руках не было никакого оружия. На что я мог рассчитывать, поджидая троих парней, которые явятся за бабками?

В этот момент раздался негромкий стук.

— Если попытаешься выкинуть фокус, тебе конец, — спокойно сказал я и сунул руку в карман — пусть думает, что у меня там пушка.

Кажется, сработало. Побледнев ещё сильнее, Нина кивнула.

— Входите! — крикнула она. — Открыто!

Дверь распахнулась, скрыв меня, и в комнату один за другим вошли двое мужчин в ветровках и кепках. Чёрт! Значит, один остался внизу. Это хуже. Ну, да ладно.

— А где Громов? — спросил один из них, взглянув на сумку.

Другой начал поворачиваться, осматривая комнату.

Захлопнув дверь, я ударил его драконьим когтем, с хрустом ломаемых рёбер пригвоздив к полу. Во все стороны брызнула кровь. Нина взвизгнула. Не зря я сделал телевизор погромче.

Второй мужик выхватил нож и кинулся на меня. Я поставил блок, перехватил его руку, выкрутил так, что хрустнул локоть, нырнул за спину и сжал жилку на шее. Мой противник захрипел, пытаясь сопротивляться, но я ударил его в голень, а затем стопой надавил на коленный сгиб, заставив опуститься на пол.

И в этот миг Нина пронеслась мимо по направлению к двери. Чёрт! Выпускать её было никак нельзя: предупредит третьего сообщника. Пришлось вонзить коготь прямо перед её лицом. Взвизгнув, девушка отпрянула и, споткнувшись, растянулась рядом с трупом сообщника.

Положив усыплённого мужик на пол, я схватил её за руку и резко поднял.

— Сказал же, без фокусов!

— Прости, прости, пожалуйста! Я просто испугалась!

— И правильно! Ещё раз дёрнешься, присоединишься вот к нему, — я указал на мертвеца.

— Нет, не надо! Я буду слушаться!

— Сядь на пол. Вон туда. Ноги подверни под себя. Оставайся там.

Из такой позы будет непросто вскочить. Мне же надо потолковать с новым пленником.

Обмотав запястья усыплённого, я усадил его, прислонив спиной к кровати, и запер дверь. Ждать, пока он очнётся, долго не придётся.

— Так ты маг, да? — робко подала голос Нина.

— Заткнись на хрен, сука, — посоветовал я ледяным тоном. — Я ещё не решил, что с тобой делать. Поэтому молись, если веришь во что-нибудь.

Теперь понятно, почему меня собирались усыпить: драться с магом за бабки никто не собирался. Всё должно было пройти шито-крыто, без шума. Странно, что девушку не предупредили, с кем ей предстоит иметь дело. Во всяком случае, её удивление показалось мне вполне искренним.

Я снова достал из сумочки пузырёк и положи его себе в карман. Может, пригодится.

Наконец, пленник пришёл в себя. Сфокусировал взгляд на трупе напарника. Потом заметил Нину и только затем увидел меня.

— Доброе утро, — кивнул я. — Как самочувствие?

— В чём дело? — нахмурился мужик, пытаясь сориентироваться и понять, как лучше себя вести. — Что происходит?

— На кого работаешь? — спросил я, поигрывая подобранным с пола ножом. — Советую отвечать правду. У меня очень тонкое чутьё на ложь. Ты ведь знаешь, кем я раньше служил?

— Не понимаю, о чём вы, — проговорил мужик, бегая глазами по комнате.

Он был явно растерян, но легко сдаваться не планировал. К тому же, внизу находился его товарищ, который, конечно, скоро потеряет терпение и начнёт названивать, а затем, если ему не ответят, явится сюда.

— Кто вас, придурков, послал отжать у меня бабки? — спросил я. — Повторять не буду. Либо говоришь правду, либо присоединяешься вот к этому куску мяса, — я указал на убитого, так и лежавшего возле двери.

Мужик судорожно сглотнул. Доказательство моей серьёзности было, так сказать, налицо.

— Это всё Дерюга, — проговорил он.

— Я должен знать, кто это?

— А? — не понял пленник. — Чего?

— О ком речь, дебил? Кто такой этот Дерюга?

— Так начальник ячейки нашей. Ему Ворон про камешки рассказывал. Вот он и решил, что вы их того… продавать повезли. Велел дождаться, пока вам хрусты отдадут, а там уж и… того.

— Того, — передразнил я. — Значит, от Ворона остался отряд?

— Да какой там отряд! — понурился мужик. — Я, Нинка, Дерюга, да ещё трое — вот и всё.

— Многовато для ячейки.

— Мы уехать собирались. С такими-то бабками…

— А как же революция?

Пленник усмехнулся.

— Да кому она нужна⁈

— Когда есть деньги?

— Угу…

— И вы собирались отвезти деньги в Россию? Поделиться с товарищами? Не верю, что этот ваш Дерюга доверил бы это вам. Он должен был отправиться сам. Так ведь? Он здесь?

Мужик сглотнул, метнув взгляд на Нину.

— Детка? — проговорил я. — Скажи мне правду. Ты ведь не хочешь, чтобы я отрезал тебе носик?

— Дерюга здесь, — быстро проговорила девушка. — Мы все тут.

— Сколько?

— Кроме нас с Витьком, четверо.

Витёк глухо выругался. Не соврал, значит, про количество уцелевших отщепенцев.

— И кто сидит внизу? Дерюга?

— Нет, — сказал он мрачно. — Серый.

В этот момент у трупа зазвонил в кармане телефон.

— Похоже, это он, — заметил я. — Видать, соскучился.

Вытащив трубку, взглянул на экран. Серому не терпелось узнать, как идут дела у его подельников. Быстро же революционная ячейка превратилась в обычную банду.

— Отвечать не будем, — сказал я, бросив трубку на кровать. — Думаю, он и так придёт.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Витёк, глянув на меня исподлобья.

— Ну, это зависит от того, как вы будете себя вести. Давайте дождёмся Серого. Кстати, где остальные?

— В машине на улице.

— Наверное, им тоже невтерпёж узнать, что тут происходит.

— Дерюга сюда ни за что не пойдёт, — сказал Витёк. — Зассыт.

Я вопросительно взглянул на сидевшую в углу девушку.

— Витёк прав, — кивнула она. — Слишком осторожен.

Что ж, теперь я знаю, почему этими ушлёпками командовал именно Дерюга: у него единственного варил котелок. Остальные только выполняли команды. Уверен, денег они бы не увидели. Дерюга не стал бы делиться. В лучшем случае просто сбежал бы с баблом, в худшем — перебил бы подельников.

Телефон перестал звонить. А спустя минут пять в дверь постучали.

— Будь добра, открой, — велел я Нине.

Девушка встала и направилась к двери.

— Не пытайся выскочить в коридор, — предупредил я.

Она отодвинула засов, отворила дверь и отступила назад, впуская пришедшего.

Я увидел плечистого высокого мужика, коротко обстриженного, с тонким белым шрамом на щеке. В руке у него был нож. Бедняги, они даже не смогли раздобыть за утро пушки. Вот, что значит, планировать ограбление в чужой стране. Приходится довольствоваться тем, что можно купить в ближайшем магазине.

— Беги, Серый! — вдруг истошно завопил Витёк. — Беги! Это маг!

Глава 35

Похоже, не только девушку не поставили в известность, кто я. Видимо, в курсе был только Дерюга. Или план со снотворным вообще не имел отношения к моим магическим способностям.

Я метнул нож в Серого. Он пролетел мимо Нины и вонзился мужику в грудь. Схватившись за рукоять, тот замер на пару секунд, а затем тяжело повалился лицом вперёд. Девушка попятилась, издав тихий стон. Схватив за локоть, я подтолкнул её туда, где она сидела до этого.

— Назад! Не путайся под ногами.

— Он нас всех убьёт! — глухо проговорил Витёк, глядя на то, как я оттаскиваю от двери Серого.

— Кто? — тупо спросила Нина дрожащим голосом.

Витёк указал взглядом на меня.

— Вообще-то, ты виноват в случившемся с Серым, — сказал я, закрывая дверь. — Не говоря уж о том, что вам вообще не следовало ко мне лезть.

— Зато я понял, почему Вождь поручил привезти бабки вам, — проговорил Витёк. — Интересно, Дерюга знает, что послал нас к чёртовому магу⁈

— А он вам не сказал?

Мужик отрицательно помотал головой.

— Уверен, что знал, — проговорил я. — Поэтому и придумал фокус со снотворным. Поэтому его самого здесь и нет.

— Сука! — тихо сказал Витёк, глядя в пол перед собой.

— Что мы будем делать дальше? — робко спросила спустя несколько секунд Нина. — Больше никто не придёт.

— Она права, — кивнул Витёк. — Дерюга…

— Зассыт, — закончил я за него. — Помню. Что ж, должен признаться, ситуация паршивая. Улетать мне только завтра, а у меня в номере два трупа, повсюду кровь, парочка придурков, пытавшихся меня ограбить, да ещё снаружи несколько человек, настроенных по отношению ко мне явно не дружески. Надо подумать.

— Почему бы тебе не оставить нас здесь и не свалить? — предложил Витёк.

— Мне нужно беспрепятственно вылететь из Амстердама, а не оказаться в розыске.

Жаль, что я не хладнокровный убийца. А то перебил бы всех оставшихся, включая сидящих в машине в ожидании, что им принесут алмазы. Да, иногда быть хорошим человеком довольно напряжно. Но ничего не поделаешь.

— Вот, как мы поступим, — проговорил я спустя какое-то время. — Вы сейчас отсюда свалите. Но не вздумайте сообщать в полицию о произошедшем. Если увижу кого-то из вас снова, пеняйте на себя. Ясно?

— Просто отпустите? — удивился Витёк.

— Да. Хватит мне и двух трупов. Договорились?

Мужик кивнул. Девушка тоже.

— Советую не возвращаться к Дерюге и остальным. Вам с ними нечего ловить.

— Куда же мы пойдём? — отозвался Витёк.

— Это меня не касается. Ваши проблемы. Ну, что, по рукам?

— Ясно дело! — кивнул мужчина. — Нас и след простынет, как только мы отсюда выйдем! Верно, Нин?

— Конечно! — девушка смотрела на меня с недоверием и надеждой. — Простите нас…

Я перерезал пути, стягивавшие запястья Витька. Он потёр руки и поднялся. Девушка тоже встала. Я бросил ей сумочку.

— Насчёт совета не возвращаться к товарищам — рекомендую к нему прислушаться. С ними вы в конце концов дадите дуба.

— Спасибо… ваше благородие, — проговорил мужчина. — Так мы пошли?

— Скатертью дорога.

Как только дверь за ними закрылась, я заперся и занялся уборкой. В то, что никто не вызовет полицию, верилось с трудом, и следовало исходить из того, что времени у меня немного. На всякий случай.

Первым делом я призвал скрижаль мантикор, и в комнате возникли три здоровенных чудища, переливающихся красным. Скорпионьи хвосты с сочащимися ядом жалами загибались над львиными спинами. Обрамлённые густыми гривами морды лишь отдалённо напоминали человечески лица. Особенно потому что рты были полны острых треугольных зубов.

Я указал на трупы.

— Это ваше.

Монстров не нужно было просить дважды. Они с жадностью накинулись на мертвецов и сожрали останки минут за десять — без остатка. Три перепачканные кровью мантикоры повернулись ко мне в ожидании — не будет ли ещё какого угощения. Я отозвал их обратно. Хорошего понемножку. Теперь нужно было убрать кровь. Это не вызвало сложностей: я просто повёл рукой над поверхностями, и кровь превратилась в светящийся порошок, который всосался в мою ладонь. Я почувствовал лёгкое тепло. Хорошо быть магом крови.

Окинув взглядом номер, я удовлетворённо кивнул самому себе. Выглядело всё так, словно ещё недавно и не походило на бойню. Теперь, даже если на меня донесут, никаких следов убийства найти не удастся. Даже эксперты окажутся бессильны: кровь поглощалась полностью, без остатка. И вообще, нет тела — нет дела, как говорится.

Расслабившись, я завалился на кровать. Сергею рассказывать об инциденте не буду. Незачем ему знать о том, что тут произошло. Тем более, я не смогу объяснить исчезновение тел. В общем, придётся сидеть в номере до завтрашнего вылета. Чем бы заняться?

Сев на кровати, я подложил под спину подушку и включил телевизор. Повтыкав в экран минут двадцать, выключил и лёг. Может, поспать? Так и время скоротается. Но сначала нужно себя обезопасить. Поднявшись, я наложил печать на дверь. Затем, подумав, проделал то же самое с окнами. Покойнее будет. Наконец, я вернулся в кровать, растянулся и закрыл глаза.

Когда вернусь, займусь вызволением сестры. Пора закрыть эту главу. Алёна заслужила участь получше, чем стать нелюбимой женой какого-то хлыща.

С этой мыслью я и заснул.

* * *

Тяжёлый серые волны одна на другой накатывали на щербатые менгиры, похожие на огромные надгробия. Их покрывали вырезанные в камне причудливые письмена, значения которых я не знал.

Через подобие арки виднелся корабль с чёрными парусами. По мере его приближения становились ясны его истинные размеры. Когда судно остановилось возле берега и спустило сходни, я понял, что создать его могли разве что боги или колоссы. Выглядел корабль пустым.

Поднявшись, я направился к нему и вскоре ступил на широкий трап. Он даже не прогнулся под моим весом. Я поднялся на борт и осмотрелся. Никого. Летучий голландец. Только очень большой. И сделанный из странного материала, совершенно не похожего на дерево. Присев, я ковырнул одну из чешуек, из миллионов которых состояло судно. Она была чёрной и тонкой. Не сразу я понял, что вижу ноготь!

Кажется, Святополк рассказывал об этом корабле — Нагльфаре, созданном великанами ётунами в Хеле, царстве мертвецов. На нём они однажды выступят в великий поход против асов. Сейчас же мне предстояло воспользоваться им — или его призрачной копией — чтобы попасть на следующий уровень Нижнего мира.

Корабль отчалил и пустился в путь. Берег вскоре исчез из виду, и я прошёл на нос, чтобы сразу увидеть конечный пункт. Однако ждать пришлось долго. Даже не знаю, сколько прошло времени прежде, чем я увидел маленький остров — просто кусочек суши, торчавший из воды. Когда корабль пристал и спустил сходни, стало ясно, что это гранитная плита, на которую я и сошёл. Нагльфар тут же отчалил. Сердце кольнуло опасение, что я не смогу вернуться, но я отбросил сомнения и опасения. Меня доставили, куда нужно. Здесь я должен спуститься на следующий уровень подсознания.

В центре плиты имелось небольшое углубление с плоским дном. Спустившись в него, я призвал скрижаль ведьмы, и на граните появился магический чертёж. Он начал разгораться багровым пламенем. Пока я смотрел в него, почувствовал, что меня затягивает внутрь. Усилием воля мне удалось заставить себя не сопротивляться. И вот мир вокруг меня стал постепенно исчезать. Я старался не смотреть по сторонам и не отвлекаться от созерцания огня, который бежал по линиям, кругам и символам. Наконец, всё стало тьмой, кроме печати. Она стала медленно угасать. Вот чертёж вспыхнул в последний раз, и мрак рассеялся.

Я увидел, что нахожусь на покрытой низкой, жёсткой травой равнине. Она уходила к горизонту, и лишь с одной стороны виднелись вытянутые к низкому зеленоватому небу горы, похожие на растопыренные пальцы погребённого в земле гиганта. Я направился к ним.

Вскоре издалека донёсся протяжный вой. Ему ответил другой, более низкий. Затем, словно эхо, прокатились ещё несколько звериных голосов. Прислушавшись, я свернул туда, откуда ветер принёс первый.

Идти пришлось долго. Ноги устали, спина болела, я чувствовал голод и жажду. Но останавливаться не стал. Мои чувства постепенно обострялись, и мне не хотелось потерять это ощущение.

Наконец, я оказался у подножия ближайшей скалы. Они возвышалась надо мной метров на сто или больше. Изъеденный ветром камень покрывали трещины, смахивавшие на древние письмена. Я попытался разобрать их, но не сумел.

Снова послышался вой. Я двинулся в обход торчавшего из земли «пальца» и спустя полчаса вышел к низине, поросшей кустарником. Он колыхался, словно море. Я остановился, не зная, что делать дальше. И вдруг увидел появляющуюся прямо из воздуха скульптуру. Она возникла на мгновение среди зарослей и тут же исчезла — словно мираж. Отбросив сомнения, я начал спускаться в низину, чтобы проложить себе путь среди кустов.

* * *

Когда я проснулся, было почти семь. Я заказал ужин в номер.

Хотелось бы сказать, что в этот или следующий день произошло ещё что-то примечательное, но это не так. Я мучился в номере, не находя себе места и скрашивал одиночество только упражнениями, которые показывала Мейлин. Дважды звонил Сергей — убедиться, что всё в порядке. Наконец, он сообщил, что пора выходить. Когда я спустился на крыльцо, увидел знакомую машину. Курьер сидел на заднем сиденье.

— Куда дели бабки? — осведомился он, глянув на мой живот.

— Куда надо, — ответил я. — Поехали. Ваше дело — проследить, как я пройду таможню.

Сергей хихикнул.

— Тоже верно.

В аэропорту я сдал чемодан и без проблем прошёл по зелёному коридору. Получив все необходимые отметки, поднялся в самолёт. Курьер появился спустя десять минут. На этот раз он устроился впереди.

Рядом со мной у иллюминатора расположился толстяк, который всё время потел и вытирал лицо носовым платком. Он очень стеснялся своего веса и поминутно спрашивал, не беспокоит ли меня. Унялся, только когда мы взлетели, и я закрыл глаза.

Меня разбудил донёсшийся из динамиков голос, призывавший пристегнуть посадочные ремни. Сидевший со мной толстяк уже был надёжно зафиксирован в кресле, но выглядел спокойным и даже довольным.

— Доброе утро, — улыбнулся он мне. — Как поспали?

— Чудесно. Не пропустил ничего интересного?

— Ну, мы не разбились, так что нет.

Самолёт пошёл на посадку. Внизу сверкали драгоценными нитями горящие в ночи жёлтые, зелёные и красные огни. Лайнер мягко коснулся шасси бетона, осел и покатился между ними, постепенно останавливаясь. Раздались аплодисменты. Отстегнувшись, я встал и двинулся вслед за другими пассажирами к выходу. Сергея в самолёте уже не было, но я не искал его глазами: курьер выполнил свою миссию. Меня должны были встретить люди Вождя. Возможно, он даже сам притащится, чтобы убедиться, что деньги никуда не денутся.

На таможне служащий быстро осмотрел мой чемодан, наклеил квитанцию и сделал знак проходить.

На улице меня ждал чёрный внедорожник. Возле него, сложив руки на груди, стоял Рапира. Он открыл мне дверь. Забравшись в салон, я не удивился, встретившись взглядом с Вождём. Его телохранитель нырнул следом. Я оказался между ними.

— Деньги при вас? — спросил Аничков.

— Разумеется.

— Отлично. Едем домой. Всё прошло без инцидентов?

— Как по маслу.

Спустя некоторое время я понял, что, пока меня не было, Вождь успел сменить базу. Мы прибыли не в адвокатскую контору, а к дому, явно арендованному специально для того, чтобы устроить там штаб революции. Рабочие вешали вывеску «Международные перевозки». Неплохое прикрытие.

Как только вошли, Аничков повернулся ко мне.

— Жду вас через пять минут в кабинете с деньгами, — сказал он. — Рапира проводит.

Как деликатно.

Мы с телохранителем прошли в комнату, которую отвели мне. Там уже лежали все мои вещи. Матвей позаботился разложить их по ящикам и развесить в шкафу.

— Через две минуты, постучав по наручным часам, — сказал Рапира и скрылся за дверью.

Где, по их мнению, я вёз бабло⁈ Ладно, пора с ним расстаться. Временно, разумеется. Если мой план осуществится, как задумано, революция не успеет ими воспользоваться.

Вытащив нож, я сделал надрез на руке и открыл портал. Вытащив пачки банкнот, сложил их на кровати. Вроде, все.

Рапира постучал. Ишь, нетерпеливый.

Закрыв портал, я собрал деньги в сумку и вышел в коридор.

— Держи.

Телохранитель взял сумку, взвесил.

— Пошли. Расскажешь боссу, как тебе удалось их провезти.

— И не подумаю. Это мой секрет.

— Мне плевать. Он в любом случае хотел тебя видеть.

Пока шагали по коридору, раздался звонок. Оказалось — Юшен.

— Есть план, — сказала она вместо приветствия, как только я ответил. — Тебе точно понравится.

— Перезвоню через полчаса. Будь на связи.

Убрав телефон в карман, я вошёл в кабинет Вождя.

Глава 36

К моему удивлению, там сидела Мейлин — в переливающемся синем платье, которое ей очень шло. Горло было закрыто, а на спине — декольте. Запястья она украсила браслетами из чёрных бусин. Возможно, это были буддистские чётки.

— О, какое общество! — ухмыльнулся я, подходя к столу. — Не ожидал.

— Давайте сначала разберёмся с одним делом, а затем перейдём к другому, — сказал Аничков, обращаясь к девушке.

Та кивнула.

Я выложил перед Вождём на стол пачки денег. Пересчитывать он их не стал — просто сгрёб в верхний ящик.

— Отлично. Прекрасная работа. Я знал, что могу на вас положиться.

Я уселся в кресло, не дожидаясь приглашения.

— Что за новое дело?

— Касается триады, — ответил Аничков и кивнул Мейлин. — Прошу, приступайте.

— Нам нужно устраивать свои дела, — проговорила девушка, глядя на меня. — Тебе придётся встретиться с Головой дракона местного… филиала.

— Какой изысканный эвфемизм. И когда?

— Сегодня. Нас ждёт через час.

— А если бы меня сцапали на границе?

Мейлин пожала плечами.

— Ну, тогда обошлись бы без тебя.

— Так, может, и теперь обойдётесь?

— Нет! Это твоя работа.

— Ну, не совсем. Я ведь обещал твоему боссу совсем другое.

— Это было вначале.

— Кажется, ты не вполне понимаешь, какие именно услуги и на какой срок я обещал оказать господину Ма. Впрочем, я не против составить тебе компанию сегодня. Так что не кипятись.

Лицо Мейлин разгладилось. Но брови остались слегка нахмуренными.

— Значит, через полчаса выезжаем. Господин Аничков любезно предоставит нам транспорт.

— Это мой долг перед китайскими друзьями, — вставил Вождь.

— Если на этом пока всё, то я пойду передохну.

— Никто тебя не держит! — буркнула девушка.

Через полчаса за мной зашёл один из людей Аничкова и сообщил, что меня ждут внизу.

— Куда на этот раз, если не секрет? — подняв глаза с шахматной доски, осведомился Матвей.

— Познакомлюсь с местным боссом триады.

— Вы всё-таки решили сохранить связи с криминалом?

— Скорее, с теми, кто поддерживает Вождя. Ладно, не скучай. Доиграем, когда вернусь.

Спустившись на улицу, я увидел машину, возле которой стоял человек Аничкова. Он открыл мне заднюю дверцу. Забравшись в салон, я оказался рядом с Мейлин.

— Не много ли чести — знакомить меня с Головой дракона? — спросил я её. — Всё-таки, я даже не член триады и вообще не китаец.

— Полагаю, господин Ма рекомендовал тебя.

— То есть, мне предложат работу?

Девушка пожала плечами.

— Я должна следить за тем, чтобы Аничков не отлынивал от сотрудничества с триадой. В большее меня не посвящают.

— Ну, да, ты ведь всего лишь женщина.

Мейлин не обиделась. И даже вполне серьёзно кивнула.

— Именно. Ладно, поехали.

Путь занял около двадцати минут, так что прибыли мы даже немного раньше. Машина остановилась возле входа в большое здание, на вывеске которого было написано, что компания, его занимающая, осуществляет импорт из Китая. Внизу виднелись металлические таблички с иероглифами, свидетельствующими о принадлежности здания триаде. Так сказать, знак для посвящённых.

Когда мы вышли, к нам направился молодой парень в чёрном костюме и белой рубашке. Половину лица скрывали солнечные очки.

— Мы к господину Кану, — сказала Мейлин. — Белый лотос расцветает поздно.

Видимо, это был пароль. Секьюрити кивнул и достал рацию. Связавшись с кем-то, обратился к девушке:

— Подождите, за вами сейчас придут.

И правда, спустя минуту явился китаец лет сорока в тёмно-бордовом костюме и с золотым перстнем на среднем пальце.

— Господин Бэй? — обратился он ко мне.

— Ага. Он самый.

— Прошу за мной. Ваша спутница тоже может пойти, но ей придётся подождать в приёмной.

— Видишь, оказывается, ждали только меня, — шепнул я Мейлин, когда мы двинулись за провожатым.

Девушка равнодушно пожала плечами.

— Кто бы сомневался?

Внутри здания всё было вполне буднично и по-деловому. Похоже, в нём, и правда, находилась фирма. Возможно, даже по импорту, как и было указано на вывеске.

Нас провели вглубь здания. Я понял, что мы оказались в той части, куда пускают не всех. Здесь было больше роскоши. И целая куча вооружённых автоматами охранников.

Китаец остановился перед дверью из красного дерева.

— Прошу прощения за задержку, я должен доложить.

Постучав, он заглянул в кабинет.

— Господин Бэй.

Высунувшись, широко улыбнулся.

— Прошу.

И распахнул передо мной дверь.

Войдя, я сразу увидел маленького китайца в коричневом костюме, табачного цвета рубашке и галстуке на полтона темнее. Его круглое лицо украшали массивные очки в чёрной оправе с дымчатыми стеклами. Волосы были зализаны назад, на верхней губе виднелась полоска аккуратных усиков.

— Господин Бэй, спасибо, что нашли время встретиться, — проговорил он и указал на глубокое кожаное кресло напротив стола. — Мне рекомендовал вас господин Ма как человека, к которому можно обратиться в случае затруднений определённого рода.

За спиной босса стояли два «монаха» в костюмах. При моём появлении они не шелохнулись. Изображали статуи.

Сев в кресло, я расстегнул пуговицу на пиджаке и вежливо улыбнулся.

— Какие у вас затруднения, господин Кан? Проблемы с охраной?

— Нет. Почему вы так решили?

— Для господина Ма я выполнял именно такую работу — обеспечивал безопасность.

— Он уверил меня, что ваши возможности куда шире.

— Неужели?

— О, да.

— Я работаю за вознаграждение.

— Не сомневаюсь. Выслушайте, что мне нужно, а потом назовите цену.

Я кивнул.

— Идёт.

Голова дракона взял со стола стакан с водой и сделал несколько маленьких глотков.

— Вы проезжали по китайскому кварталу, добираясь сюда, — начал он. — И, возможно, подумали, что всеми этими домами владеют китайцы. Однако это не так. Недвижимость в этом и соседних районах принадлежит, в основном, князю Долгорукому. Не ему одному, если быть точным. Его роду. Но большей частью владеет он лично.

— Неужели? Не знал. Хотя всем известно, что князь помешан на вложениях в недвижимость.

Мой собеседник кивнул.

— Проблема не в том, что он практически владеет китайским кварталом. Князь получает хороший доход, уж поверьте. Сдаётся каждый угол. Одна квартира здесь приносит ему больше в шесть-восемь раз, чем в другом районе.

— Полагаю, и вы не в накладе.

— Что касается легального бизнеса — да.

— Тогда в чем проблема?

— Князь вбил себе в голову, что осчастливит «своих китайцев», как он называет жителей квартала, если очистит район от триады. Разумеется, это полный бред. Мы были здесь изначально. Всё образовалось вокруг нас.

— Говоря иначе, триада переправляла сюда своих сограждан. И подкупала чиновников, чтобы получить на них документы.

— И многие жители до сих пор наши должники, — не стал отнекиваться Кан.

— Не сомневаюсь.

— Так или иначе, князь стал нам мешать.

— И вы хотите от него избавиться?

— Разумеется. Но мы не можем сами в этом участвовать. Ни в коем случае. Мы не должны быть замешаны никоим образом! Это главное условие.

— И поэтому понадобился человек со стороны?

— Надёжный человек со стороны. Который сделает всё, как надо.

— А как надо, господин Кан?

— Выдать смерть князя за политическое убийство. Или разборки местных кланов. Тут уж на ваш выбор.

— Понятно. Вы же осознаёте, что цель… скажем так, малодосягаема?

Голова дракона кивнул.

— Разумеется. Поэтому и предлагаю вам самому озвучить цену.

— Хм… Полмиллиона. Золотых рублей, естественно.

Мой собеседник приподнял брови.

— Это очень большая сумма.

— Я на своей кандидатуре не настаиваю. Но риск слишком велик, чтобы браться за меньшую сумму.

— Мне нужно обсудить это.

— Разумеется. Я не тороплюсь. Дайте знать, когда определитесь.

Кан кивнул.

— Хорошо. С вами свяжутся. Всего доброго, господин Бэй.

Выйдя в приёмную, я кивнул Мейлин, сидевшей на диване и мило болтавшей с китайцем, который нас сюда привёл.

— Не соскучилась?

— И не думала. Что, уже всё? Быстро ты.

— Деловым людям некогда попусту чесать языками. Пошли.

— Я провожу, — вскочил китаец в бордовом костюме. — Прошу, сюда. Здесь другой выход.

Он провёл нас какими-то коридорами, и вскоре мы оказались на улице, с задней стороны здания. К моему удивлению, наша машина ждала нас здесь.

— Всего хорошего, — поклонился провожатый, сверкнув белозубой улыбкой. — До новой встречи.

Почему-то я не сомневался, что она состоится.

Глава 37

— О чём говорили? — спросила по дороге Мейлин.

— Думаю, тебя это не касается.

Возразить девушке было нечего, так что она отвернулась к окну автомобиля и не проронила больше ни слова.

Мне не терпелось вернуться, чтобы позвонить Юшен и выяснить, что у неё за план появился.

Машины остановились на перекрёстке. Перед нами прошла вереница детей в светоотражающих зелёных жилетах. Они держались на руки по двое, шествие открывали и замыкали учительницы с красными флажками. Следом показалась процессия Сестёр Погибели — небольшая, всего восемь человек. Головы укрыты просторными чёрными капюшонами, фигуры скрыты оранжевыми рясами с множеством складок, ткань покрыта вышитыми рунами и молитвами. Прохожие оглядывались на женщин с почтением и любопытством.

На светофоре зажёгся зелёный, и мы двинулись дальше. Город всё больше покрывался разноцветными огнями, вспыхивали неоновые вывески, на стенах государственных учреждений разгорались подсветки портретов Его Величества. В небе парили дроны, коптеры и аэростаты с рекламой. Время от времени на улице можно было увидеть бронеход полиции или Национальной гвардии — четырёхногий, приземистый, утыканный пулемётами, похожий на огромного стального таракана. Обычно его сопровождал пеший патруль из двух человек с автоматами.

Наконец, кортеж добрался до нового убежища Вождя. А значит, и моего. Мейлин, не попрощавшись, удалилась к себе. Похоже, сегодня занятия по тайцзи не будет.

Когда я вошёл в покои, Матвей ещё сидел перед шахматной доской. Я не сразу понял, что старик задремал. Всё-таки, годы берут своё. При моём появлении он зашевелился, открыл глаза и сфокусировал взгляд.

— Господин… Вы уже вернулись, — камердинер бросил взгляд на часы. — Быстро съездили.

— Как наша гостья? — спросил я.

— Которая?

— Марфа.

— По-прежнему. Без сознания. Пока вас не было, Аничков допытывался, кто такая и зачем тащить её с собой. Я ответил, что она вам нужна, а подробностей не знаю.

— Оставь меня. Я должен кое-чем заняться.

Как только камердинер вышел, слегка смущённый тем, что я застал его спящим, я набрал номер Юшен. Она ответила не сразу — пришлось подождать гудков десять. Наконец, в трубке раздался её голос. Говорила девушка тихо, явно стараясь не быть услышанной посторонними.

— Что у тебя за план? — спросил я, как только она поздоровалась. — Выкладывай.

— У вашего брата недомогание, — начала Юшен. — Слабость, жар и прочие признаки простуды. Домашний лекарь, по крайней мере, считает так.

— Тебя надо благодарить за это?

— Как угодно. Я не ради наград действую. Мне нравится ваша сестра. Мы, девчонки, должны держаться вместе. Так вот, ваш братец, кстати, на редкость мерзкий тип, оказался параноиком. Он уверен, что его заразил кто-то слуг. Мол, персонал подхватил инфекцию во время праздника. Так что всем велено ходить по дому исключительно в медицинских масках.

— Так-так, и что?

— Это навело меня на мысль. Почему бы мне не принять облик вашей сестры и остаться в доме вместо неё. А она под видом Марфы выйдет за покупками или ещё по какому-нибудь делу. В маске её никто не признает. Правда, придётся перекрасить волосы, но думаю, это не слишком большая жертва ради свободы.

Я задумался. Звучало вполне выполнимо. Хотя и немного рискованно. Но гораздо меньше, чем вламываться в особняк, убивая охрану и сражаясь с парахнидами.

— Придётся вернуть настоящую Марфу на место, — сказал я. — А она до сих пор без сознания. Слишком долго. Я опасаюсь за её жизнь.

— Не стоит, господин. Я могу снять чары в любой момент. Мне для этого не нужно быть рядом.

— Ты уже говорила с Алёной?

— Нет.

— Сможешь сообщить, когда она выйдет из дома, чтобы я её встретил?

— Разумеется. Только не у самого особняка. Я скажу ей двигаться в сторону бакалеи, что в двух кварталах. Подберите её по дороге. Если, конечно, она согласится. Но мне кажется, с этим не будет проблем. Ваша сестра очень хочет вырваться отсюда. Особенно теперь, когда она знает, что вы живы.

— Скажи ей, что ты маг-лицедей. Не признавайся, что ты хули-цзин.

— Конечно, господин, так и сделаю. Сколько мне оставаться в доме после того, как госпожа воссоединится с вами?

— А тебе там не нравится?

— Не сказала бы. Могу задержаться. Даже замуж выйти за жениха госпожи, если угодно.

— Ну, нет, обойдётся. Обсудим твоё пребывание позже. А сейчас поговори с Алёной.

— Значит, вы одобряете мой план?

— Приходится.

— Я позвоню, когда мы с вашей сестрой обо всём договоримся. Думаю, побег состоится не сегодня: уже поздно, и выход горничной вызовет подозрения.

— Согласен. Я думаю, поход за лекарствами будет в сложившейся ситуации выглядеть в самый раз.

В этот вечер Юшен не позвонила. Я ждал до полуночи, пока не понял, что нет смысла сидеть, и нужно ложиться. Зато придумал, как использовать лисицу в доме — когда вдруг вспомнил, что хули-цзин обладает даром медиума и может связываться с душами умерших. Так что придётся ей повременить с отъездом. Впрочем, она, кажется, совсем не против. Конечно: в особняке ей никто не мешает кормиться, а вот рядом со мной приходится сидеть на диете.

На следующий день я был, как иголках. Едва не завалился с колоссом — едва удержал равновесие. Инструктор был недоволен. Плевать! Сейчас главное — вытащить сестру.

Последнее занятие было связано с использованием Даров: нас выстроили на стадионе и велели показать, на что мы способны. Проблема заключалась в том, что чёрного ядовитого тумана в моём арсенале не было. Правда, травить никого и не требовалось. Но скастовать нечто, похожее на Дар Громовых, я должен был. Вот только что? Как сымитировать технику, которой не обладаешь?

Когда я только попал в этот мир, всерьёз размышлял, не выдать ли одну из своих Скрижалей за родовой Дар, но — увы — ни одна из них не могла убедительно сойти за технику, которой обладали Белозёровы-Оболенские. Так что решил не рисковать.

Вот и теперь у меня была та же проблема. Пока я над ней размышлял, подошёл учитель. Высокий и прямой, как жердь, он был всегда предельно серьёзен и смотрел на всех учеников сверху вниз.

— В чём дело, господин Громов? — осведомился он. — Вам требуется особое приглашение?

— Опасаюсь, что ветер подхватил ядовитый туман, и кто-нибудь отравится, — ответил я.

— Это не проблема, — качнул головой преподаватель. — Я буду рядом и подстрахую вас. Не нужно беспокоиться. Давайте, покажите, что умеете. Тем более, я вашу технику ещё не видел.

В голове быстро проносились Дары, которые я поглотил. Некоторых было ещё много, других осталось совсем чуть-чуть. Хорошо, например, что я обзавёлся щитом из шкуры китайского чудовища, а то Скрижаль ледяного дракона практически истощилась. Да и вообще, не мешало бы пополнить запас, раз уж я встал на тропу войны, так сказать, и начал активно использовать Скрижали.

— Конечно, — ответил я. — Минутку. Мне нужно сосредоточиться.

— До сих пор? — удивился учитель. — Вы с рождения владеете Даром, но вам всё ещё нужны какие-то условия, чтобы скастовать технику?

— Важно выбрать… силу, — ответил я, продолжая мысленно подбирать более-менее аутентичную замену чёрному туману. — Иначе может накрыть весь стадион.

— Вы что, не способны контролировать себя⁈ — снова удивился преподаватель, на это раз ещё сильнее.

Я понял, что просто закапываю себя. Нужно показать хоть что-то. Ладно, пусть будет облако каракатицы. Бред, конечно, но чем богат.

Призвав Скрижаль, я скастовал пятиметрового полупрозрачного монстра, который выпустил струю чернил. Кстати, довольно ядовитых. Правда, они не убивали, а только парализовали жертву. Могли даже временно ослепить. Если бы эта тварь не пожирала купающихся возле африканского побережья, то до сих пор спокойно плавала бы себе. Я поглотил её Дар просто на всякий случай — вдруг когда-нибудь придётся удирать в воде от кого-нибудь. Тогда бы чернильное облако, совершенно бесполезное на суше, и пригодилось бы.

— Это что? — спросил препод, глядя на лужу, разлившуюся по земле.

— Эм… ядовитый туман, — ответил я, изображая смущение.

— Хм… Серьёзно? Я несколько иначе себе представлял ваш Дар, — серые глаза учителя впились в меня.

Преподаватель ждал объяснений.

— Ну, он работает только в воде, — сказал я. — Поэтому меня и отдали в морское училище.

— Вот как… — в голосе собеседника слышалось сомнение. — Однако вы сказали, что ваш туман может накрыть весь стадион.

— Ну, да. Просто лужа была бы больше. Ну, и забрызгало бы всех.

Преподаватель разочарованно вздохнул.

— Ясно. Что ж, возможно, во время занятий в воде вы покажете, на что способны.

С этими словами он отошёл к следующему гардемарину. Я выдохнул с облегчением. Вроде, прокатило. Хотя, конечно, скептицизм учителя был понятен: на туман эта клякса совсем не походила. К счастью, Громовы находились очень далеко, и проверить, как выглядит их Дар на самом деле не представлялось возможным. Да и не стал бы никто с этим заморачиваться. Ну, имеет один из учеников дурацкий Дар. Его проблемы.

После уроков я поспешил к дожидавшейся машине, но дорогу мне в фойе вдруг заступил Окунев. Вид у него был донельзя довольный. На губах змеилась язвительная ухмылка.

— Привет, — сказал он, глядя мне в глаза. — Слышал, ты сегодня показал себя на одном занятии во всей красе. Напрудил лужу. Как называется твой Дар? Каракатица?

Он загоготал. Его дружки подхватили. Ученики, находившиеся поблизости, отвернулись, пряча улыбки. Вот урод! Охота ему создавать мне проблемы.

Как я ни спешил, просто уйти было нельзя. Это было бы признанием того, что мой Дар — говно. А этак недалеко и до того, чтобы получить кличку — Каракатица. Я видел, что Окунев на это и рассчитывает — недаром произнёс это слово с таким нажимом. Следовало дать достойный отпор.

— Каракатицы жрут рыб, — проговорил я, глядя амбалу в глаза. — Окуней, в том числе. Впрочем, кому я об этом рассказываю? Ты-то в курсе.

Мой оппонент покрылся пятнами, кулаки сжались. С разных сторон раздались смешки. Шутку оценили. Окунев обвёл фойе бешеным взглядом. Вокруг нас сразу стало пусто. Никто не хотел с ним связываться.

— Каракатиц давят! — прошипел, снова вперившись в меня зенками, амбал.

— Для этого нужны ноги, — ответил я, пожав плечами. — А у некоторых только плавники.

— Нарываешься⁈

— По-моему, нарываешься ты.

Окунев злобно усмехнулся.

— Почему бы нам не решить всё за пределами училища? — спросил он, поигрывая желваками.

— Зачем мне это нужно?

— Думаешь, я не найду повода тебя вызвать?

— Хочешь умереть?

Амбал усмехнулся. Его приятели тоже.

— В общем так, — веско проговорил Окунев. — Либо ты добровольно выходишь меня, либо я добьюсь этого публично.

— Надо понимать, ты предлагаешь дуэль со смертельным исходом? — спросил я подчёркнуто спокойно, даже деловито.

— Её самую! — проговорил, чуть наклонившись ко мне, Окунев. — С использованием Даров! Раз ты такой крутой, покажи, как жрёшь рыб!

— С удовольствием. Но не сейчас. У меня сегодня куча дел.

— Какой в них смысл, если ты скоро помрёшь? — мрачно усмехнулся здоровяк. — Или есть, что в завещании указать?

— Именно. В общем, договаривайся с моим секундантом. А мне пора.

С этими словами я обогнул Окунева с приятелями и двинулся дальше.

— Завтра! — крикнул мне вслед амбал. — Слышишь, каракатица⁈

Я не обернулся. Жалкая попытка. Когда Окунев умрёт, никому и в голову не придёт так меня называть.

В машине зазвонил телефон. Решив, что это Юшен, я выхватил его и уставился в экран. Номер был незнакомый. Может, не брать? И всё же, я нажал на зелёную кнопку. Мало ли что.

— Алло, господин Бланк? — мужской голос показался смутно знакомым.

И тут я сообразил, что меня назвали оперативным псевдонимом, присвоенным немецким генштабом. Значит, это связной Ирмы. Но почему он звонит? Мы ведь договорились, что я сам наберу его через неделю. А времени прошло меньше. Правда, ненамного, но я точно не опаздывал.

— Слушаю, — сказал я.

— Это Юрий Кротов. Вы обращались ко мне за консультацией, помните?

— Весьма отчётливо.

— У меня кое-что есть для вас. Мы можем встретиться?

— Когда?

— Через полчаса. В ресторане «Дубовая роща». Там подают отличные деловые обеды.

— Конечно. Я буду.

— Я закажу столик на своё имя.

— Договорились.

Повесив трубку, я тронул водителя за плечо, привлекая внимание.

— Знаешь ресторан «Дубовая роща»?

— Конечно. Едем туда?

— Да. За полчаса успеем?

— Легко. Не извольте беспокоиться.

Машина свернула, огибая площадь, и встроилась в новый поток транспорта. Интересно, что заставило связного выйти на меня раньше срока.

Глава 38

Ресторан не то чтобы впечатлял, но выглядел вполне респектабельно. Для топ-менеджеров в самый раз. Не стыдно пригласить коллегу или будущего партнёра на переговоры. Показать, что и деньги есть, и пыль в глаза пустить не стремишься.

— Столик на имя Кротова, — сказал я хостесс, встретившей меня у входа за тумбой, на которой лежал журнал регистраций.

Девушка в белой блузке и чёрной юбке-карандаше провела ручкой по списку и остановилась.

— Да, прошу за мной. Ваша дама уже ожидает.

Дама? Что ещё за дама?

Однако я не стал говорить, что девушка, вероятно, ошиблась. И правильно сделал, ибо вскоре увидел сидевшую за столиком Ирму Бреннер.

Она была одета в свободную кофту крупной вязки и синие джинсы. На спинке стула висела сумочка из лакированной кожи с золотой фурнитурой. На лбу — круглые очки с дымчатыми стёклами. Золотистые волосы Ирма убрала на затылок, стянув чёрной резинкой.

Когда я подошёл, кивнула и улыбнулась.

— Привет. Извини за сюрприз, — добавила она, как только хостесс удалилась.

— Не за что извиняться, — ответил я. — Лучше ты, чем Кротов.

Девушка усмехнулась.

— Ты, наверное, решил, что с тебя уже потребуют отчёт по колоссам?

— Была такая мысль. Ошибся?

— Ошибся. Есть дело поважнее. Намного. Но давай закажем, — она открыла меню. — Ждала тебя, так что мы в равных условиях.

Ей удалось разжечь моё любопытство, но виду я не показывал. Наконец, определились с выбором, и я подозвал проходившего мимо официанта. Ирма взяла суп из моллюсков, китайский салат с кроличьими ушками и жульен. На диете она явно не сидела. Я заказал мисо, запечённые роллы и чизкейк. Ну, и чайник зелёного чая на двоих. Тут наши вкусы сошлись.

— Итак, что стряслось? — спросил я, когда официант удалился, предупредив, что придётся подождать минут двадцать. — Кажется, у нас как раз есть время поболтать.

Ирма кивнула.

— Как ты уже понял, я работаю на британскую разведку, — начал она. — Но в генштабе об этом не знают. Надеюсь, это продлится как можно дольше.

— Почему бы и нет? У Аничкова есть только подозрения. Да и ему плевать, как мне кажется. Лишь бы никто не мешал готовить революцию.

— Вероятно. Но речь не о нём. В интересах наших стран, чтобы Германия не объявила войну Англии, согласен?

— На все сто. Это было бы идеально.

— Так же считают и в Британии.

— Я думал, ты немка и работаешь на англичан.

— Наполовину. По отцу. Но меня изначально внедряли в генштаб как британского агента. Так что да, я считаю Англию своей родиной. Но и для Германии будет лучше, если война не начнётся.

— С этим трудно спорить.

— Я убедила руководство, что, если ты согласишься помочь, лучше кандидатуры не найти. С твоим-то набором техник и опытом подпольной работы.

— Ну, тут ты не совсем права. Я руководил борьбой с подпольной работой. С переменным успехом.

— Тем не менее, мне дали добро. Так что сейчас я или посвящу тебя в большой секрет, или окажусь…самой большой дурой на свете.

Я усмехнулся.

— Дилемма. Но, кажется, ты уже всё решила.

— Я — да. Дело за тобой.

— Мне нужно согласиться, не зная, о чём пойдёт речь?

— Операция, которая в случае успеха предотвратит войну.

— Ого! Это точно?

Ирма кивнула.

— Германии нужно преимущество. Весомое. Она не рискнёт напасть, не получив его.

— Продолжай.

— Уверен?

— Если есть способ сделать то, о чем ты говоришь, то я в деле. Не позволить втянуть Россию в войну — мой долг.

Девушка снова кивнула.

— Слышал про землетрясение в Африке? Года полтора назад, ты ещё должен помнить.

— Вроде, что-то такое было.

— Нашей разведке удалось выяснить, что это была не обычная сейсмическая активность.

— Вот как? Титан пошевелился?

— Не совсем. Хотя отчасти ты угадал. Произошёл прорыв.

Я нахмурился.

— Прорыв?

— Да. Гниющая кровь титана пробила слой почвы и дала мощный гейзер примерно в двухстах километрах от Фридрихсбурга. Всё в округе залило отравой, но дело не в этом.

— Дай угадаю. Немцы поняли, что в этом месте находится титан.

— Именно! Или, по меньшей мере, его часть. Колония германская, так что у них там полная свобода действий. На континент навезли техники, солдат, построили новые оборонительные сооружения, подогнали флот, включая подлодки.

— И откапывают титана, — кивнул я.

— Да, чёрт побери! Представляешь, чем это чревато?

— Очень живо. Теперь понятно, почему Германия так активно готовится к войне. Полагаю, немцы уже пожинают плоды раскопок.

— Да, но они рассчитывают откопать всего титана. Или большую его часть. С таким количеством магии они получат огромное преимущество!

— Но это ведь огромный риск. Местоположение титанов и прежде было известно, однако никто не пытался их выкопать.

— Не совсем так. Большинство древних находятся на очень большой глубине. И занимают огромные пространства под землёй. Выкопать их просто невозможно. Но местные раскопки ведутся то тут, то там. Не всегда легально, естественно. Бурят шахты, достают кости, качают кровь. В основном, еретики, само собой. Всё это считается грязной магией. Но тут, во-первых, гейзер показал, что часть тела титана находится недалеко от поверхности. Во-вторых, у нашей разведки есть сведения, что немцы изобрели способ очищать кровь древних. Или, по крайней мере, добывать из неё некое сырьё, которое можно использовать почти безопасно.

— Как радиацию?

— Вроде того.

— Целого титана им всё равно не отрыть.

— Согласна. Но этого и не нужно. Они и так получат огромное преимущество в самом начале войны. Да и потом тоже. Конечно, дело непростое, вот и длится уже полтора года.

— Значит, нужно помешать им вести раскопки?

Девушка кивнула.

— Вот в эту операцию я тебя и приглашаю.

— Неужели в Англии нет подходящих агентов?

— Немцы закрыли въезд на территорию колонии. И охраняют границы очень тщательно. Нужен маг с большим арсеналом.

— Понятно. Сколько нас будет?

— Ты и я. Больше иностранцев привлекут внимание.

Я не поверил своим ушам.

— Двое⁈ Ты не шутишь?

Ирма покачала головой.

— Нам окажут помощь местные. Но это всё.

— Кто это — местные?

— Вожди общин коренного населения. Они недовольны тем, что делают немцы. Считают это кощунством, притом опасным. Но их мнения, естественно, не спрашивают.

— Значит, ты, я и кучка жрецов вуду?

— В принципе, да. Но не стоит недооценивать унганов. Среди них есть сильные маги.

— Надеюсь, хоть зомби нас там не встретят?

— Если понадобится, будут и они, — серьёзно ответила Ирма. — Так что, ты согласен?

— В общем, да, но мне нужно закончить дела здесь. Я не могу их бросить.

— Долго?

— Думаю, через несколько дней всё решится.

— Хорошо. Я ещё готовлю операцию. Меня не так давно назначили руководить её. Если нас постигнет неудача, британский десант высадится на африканский берег, и это станет началом войны с Германией. Раньше, чем планирует кайзер.

— Значит, свяжемся через несколько дней, — сказал я. — О, а вот и наш заказ!

Пока ели, Ирма посвящала меня в тонкости своего плана. Я ценил то, что она решилась мне довериться. Более того, убеждался в её способностях и уже не удивлялся, что именно этой девушке, умной и деятельной, доверили такую ответственную операцию.

Расстались мы у выхода из ресторана.

— Значит, свяжемся через несколько дней, — сказала она на прощанье. — Через Кротова. Так надёжней.

— Хорошо. Его контакт у меня есть.

— Ну, и отлично. Ещё раз спасибо. С тобой у нас появился шанс.

— Это в интересах моей страны. Я не мог отказаться.

Привстав на цыпочки, Ирма запечатлела на моей щеке лёгкий поцелуй.

— Только не воображай о себе слишком много, — улыбнулась она.

— Будет непросто, но я постараюсь.

Посадив её в такси, я направился к своей машине. В этот момент в кармане зазвонил телефон. Поспешно достав его, я жадно взглянул на экран. Меня вызывала Юшен!

Глава 39

Хули-цзин говорила быстро и тихо. По-деловому. Даже без своих обычных скабрезных намёков обошлась.

— Ваша сестра выйдет через двадцать минут чёрным ходом. Направился в сторону бакалеи. Там рядом есть аптека. Заберите её оттуда. У вас примерно полчаса. Что с настоящей горничной?

— Ты мне скажи. Она была без сознания, когда я видел её в последний раз.

— Хорошо. Сейчас она очнётся.

— Я позвоню Матвею и скажу, что делать. Приступайте.

— Да, господин.

Запрыгнув в машину, я велел шофёру гнать по адресу. Лучше прибыть немного заранее, чем заставлять Алёну болтаться по улице, вызывая подозрения.

Как только отъехали, позвонил Матвею и дал инструкции — доставить Марфу через полчаса в соседний с особняком квартал.

— Она как раз пришла в себя, — проговорил камердинер, пока я говорил. — Всё будет исполнено.

— Полагаюсь на тебя.

На место я прибыл чуть раньше. Пришлось припарковаться и ждать метрах в двадцати от аптеки. Я не хотел, чтобы оттуда увидели, как «горничная» садится в машину.

Время тянулось мучительно. Я не сводил глаз с улицы.

Наконец, из-за поворота появилась одинокая фигурка. Девушка шла быстро, надвинув на голову капюшон. Нижнюю часть лица скрывала медицинская маска. Когда она приблизилась к аптеке, то быстро огляделась по сторонам. Ясно: ищет меня! Значит, Алёна.

Выйдя из машины, я помахал рукой. Она заметила меня и поспешила вдоль улицы. Я заставил себя не двигаться и ждать.

Девушка стянула маску, на её лице расплылась счастливая улыбка. Ей явно хотелось что-то сказать, но слова застряли в горле.

Алёна ускорилась, почти перейдя на бег, затем взяла себя в руки и вернулась к прежнему темпу. Последние метры — и она порывисто, уже не сдерживаясь, бросилась мне на грудь. Крепко вцепилась в одежду, прижалась, спрятав лицо. Её тело вздрогнуло от рыданий.

— Тихо-тихо! — проговорил я ласково, погладив её по спине. — Садись скорее!

Мы нырнули в салон, и я захлопнул дверцу.

— До последнего не верила, что ты жив! — всхлипнула Алёна, утирая слёзы. — Думала, кто-то меня выманивает из дома. И всё равно пошла! Мне так хотелось, чтобы это оказалось правдой!

Я взял её за руку, и она с силой стиснула её.

— Как же я рада, что ты живой!

— Не могу не разделить твоё чувство, — улыбнулся я. — Поехали! — это уже было адресовано шофёру.

Машина вырулила от тротуара и влилась в жиденький поток других автомобилей, быстро набирая скорость.

— У меня к тебе столько вопросов! Где ты пропадал, как тут оказался, кто эта девушка, которая помогла мне выбраться?

— Она из Китая. Кое-что задолжала мне, пока я там находился.

— Очень интересный Дар. Никогда прежде не слышала о магах-лицедеях.

— Да, этим Юшен и ценна. И не только этим. Так что держу её при себе.

— Ей пришлось остаться вместо меня.

— Пусть пока побудет при нашем братце.

— Тебе нужен шпион в родном доме? — улыбнулась Алёна. — Что ты задумал?

— Не хочу тебя расстраивать, но, наверное, лучше, чтобы ты знала. Матвей слышал, как Павел обсуждал с новым начальником охраны убийство нашего отца.

Улыбка мгновенно слетела с лица сестры.

— Серьёзно⁈

Я кивнул.

— Увы. Судя по всему, он приложил к этому руку.

— Не могу сказать, что удивлена, — после паузы проговорила Алёна. — Павел всегда был… слишком амбициозен. И с отцом они не ладили.

— Это не оправдание.

— Я и не оправдываю. Но что ты собираешься делать, Костя? Хочешь убить его?

— Пока не решил. Но свой человек в доме пригодится.

Я не стал говорить, что стоит приказать Юшен, и брату конец. Но торопиться не стоит. Возможно, я смогу разыграть эту карту получше. Пока рано жечь лес.

— Но чем ты занимался всё это время? — спросила Алёна, немного помолчав. — Расскажешь?

— Обязательно. Но не сейчас. Давай доставим тебя в убежище, где ты будешь в безопасности.

Алёна кивнула.

— Как скажешь, братец. И… спасибо тебе!

— Не за что. Кстати, почему ты не приехала тогда на аэродром?

— Павел отправил со мной охрану. Кажется, он что-то подозревал. Секьюрити глаз с меня не спускали. Мне не удалось от них сбежать.

— Понятно. Ну, главное, что теперь мы вместе.

Девушка улыбнулась.

— Да, Костя! Это важнее всего!

Приезд Алёны произвёл настоящий фурор. Особенно был рад Матвей. Он всегда питал слабость к сестрёнке, хотя и не был к ней приставлен. Оставив их поболтать, я отправился к Аничкову, чтобы выцарапать у него ещё одну комнату.

— Кажется, у вас есть пустующее помещение, — проговорил Вождь, выслушав меня. — Та рыжая ведь куда-то делась.

— Она вернётся.

— Что ж, хорошо. Я распоряжусь. Рад, что вы с сестрой воссоединились.

Кажется, он был доволен. Видимо, считал, что это сделает меня более зависимым от него.

— Какие дальнейшие планы? — спросил Аничков. — Убьёте брата и получите титул?

— Нет. Во всяком случае, не сейчас.

Вождь удивлённо приподнял брови.

— Я бы именно так и поступил. Впрочем, дело ваше.

Конечно, ему бы хотелось, чтобы союзник, коим он меня считал, занял место повыше.

— Кстати, мне звонил господин Кан. Интересовался, когда вы соизволите дать ответ. Триады не любят ждать. И когда им отказывают — тоже. Местные бандиты довольно могущественны и могут навредить, если сильно захотят. Хотя стараются в дела местных и не лезть.

— Передайте, что я согласен.

Пришло время начать претворение плане в действие. Момент выдался как раз подходящий.

— Он будет рад это услышать. Нет ли новостей от нашей немецко-британской знакомой?

— Она со мной не связывалась. Полагаю, ещё рано, я ведь только поступил в училище.

Вождь кивнул.

— Сообщите мне, если она выйдет на вас. У меня к ней имеются вопросы.

— Непременно.

Как же, держи карман шире! Эта девочка мне самому нужна. Не собираюсь её тебе скармливать. Тем более, что очень скоро, если всё пойдёт, как надо, клыки тебе пообломают.

Когда я вернулся в покои, Алёна сидела в окружении Матвея, Мейлин и Джу — рассказывала, как томилась взаперти. При моём появлении прервалась и улыбнулась.

— Костя, ты привёз из Китая целую команду! Мейлин говорит, ты учишься тамошнему искусству управления…

— Ци, — подсказала, бросив на меня хмурый взгляд, Мейлин.

— Да, точно! — кивнула Алёна. — Ци! Я бы тоже хотела освоить эту науку. Мейлин говорит, это здорово экономит расход магической энергии.

— Так и есть, — ответил я. — Почему бы тебе не попросить её взять тебя в ученицы?

— Мей! — просительно протянула Алёна, взглянув на китаянку.

— Я не против, — отозвалась та.

Надо же, как легко согласилась! Впрочем, сестра на всех производила самое приятное впечатление, так что неудивительно.

— Но где мы и кто все эти люди, что живут в доме? — осторожно спросила меня Алёна. — Почему они вооружены?

Я вздохнул.

— Потому что мы находимся в штабе готовящейся революции.

Алёна замерла, глядя на меня расширившимися глазами.

— Как… Как это⁈

Я сел рядом с ней на диван и взял за руку.

— Думаю, самое время рассказать, как я провёл это время, сестричка.

Content

Белый князь. Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39