Инструкция для попаданок

Глава 1

— Лен, Лена-а, почему мы голые? — испуганный и заплаканный голос Ани разбудил подругу. Лена потерла глаза, потом посмотрела на Аню, села, оглянулась и схватилась за голову. Вокруг был лес. Солнце пробивалось сквозь высокие кроны, пели птицы… и все.

— А то, что мы в лесу тебя не беспокоит? И голова просто раскалывается от боли, — судя по голосу, девушка не меньше была шокирована тем, что увидела.

— У меня тоже болела, когда проснулась, но сейчас проходит. Будто выпила таблетку хорошего обезбола, — Аня сидела на земле, прикрыв одной рукой грудь. Второй она опиралась о землю и не переставала крутить головой. Она часто дышала, боясь пошевелиться. Страх и непонимание сковывали движение, и казалось, даже дышать было тяжело.

— Да, то же самое. Чувствую, что, если замереть и ровно дышать, боль начинает отступать. Какого черта произошло? Ань, мне, если честно, очень страшно.

— Не знаю. Может, мы вчера выпили и…

— И пошли в лес, разделись догола и так заснули? — стараясь говорить медленно, поскольку даже от своего голоса боль будто возвращалась, ответила Лена. — Мы и в лучшие времена после самых громадных праздников возвращались домой, принимали душ и ложились спать в пижамах. Так ведь?

— Так. Но… у тебя есть другие варианты? — Аня как будто обиделась, но страха в ее голосе было куда больше.

— Н-ну, может, нас украли…

— Ага, пришельцы. Не неси пургу, нам еще лет десять можно надеяться на то, что мы найдем кого-то с Земли, а если не получится…. Вот тогда можно заливать про похищение, — как-то истерически хихикнула Лена. — Ты права, логичного объяснения я не вижу. Если и украли бы, то кого-то одного, поскольку я вчера была весь вечер дома, убиралась в свой единственный выходной, — Лена присела на колени и посмотрела на подругу, хотела хмыкнуть по поводу ее скромности, но не стала: ситуация и правда была так себе.

— Я ходила в кино… ты же отказалась идти со мной… потом дома читала и, наверное, заснула, — Аня поняла этот взгляд Лены на ее прикрытую грудь, но убирать руку все равно не стала.

— А если уже день прошел после этого, и мы все-таки вечером отправились в ресторан, может, гуляли где-то, и нас увезли в… — в глазах Ани вдруг появился настоящий страх.

— Ань, точно нет. Максимум мы могли выпить пару бутылок брюта и заснуть дома. Ни ты, ни я не из тех, кто знакомятся абы с кем и тем более едет куда-то. Да еще и зарплату не получили, чтобы пойти в ресторан. Не знаю, где ты взяла денег на кино, у меня осталось только на проезд. Благо запасы дома есть.

— Согласна. Тогда что? Пришельцы? — не унималась Аня, оглядываясь так, словно кто-то прямо сейчас мог выйти и напасть на них.

— Давай попробуем выйти куда-то, — Лена попробовала встать, ее качнуло, но она постояла несколько секунд, уперев ладони в колени, и осторожно выпрямилась.

— Давай. Может, следы какие-то есть? Не с неба же мы спустились. Ну… ты утверждаешь, что не с него, — Аня встала осторожно осмотрелась и, снова прикрывшись руками, подошла к подруге. — Вдруг кто-то наблюдает! — вставила она, заметив, что Лена хмыкнула.

— Тогда стоит переживать, нет ли у него ножа. Поскольку адекватный наблюдатель помог бы уже давно, не думая о наших перезревших прелестях, — Лена даже хохотнула.

— Ты права. По маньякам и всему такому у нас ты, — Аня начала озираться еще активнее.

— А ты у нас по литературе. Поэтому давай, вспоминай, может, читала что-то подобное, — Лена старалась не смеяться, но в случае паники из нее всегда вырывался поток черного юмора. Сейчас она делала все, чтобы не говорить о маньяках. Аня и так была в шоке. — Давай пойдем молча, чтобы не привлечь кого-нибудь, и повспоминаем еще о вчерашнем дне.

Лена паниковала. Не просто паниковала, а боялась до «усрачки». Именно так бы выразилась женщина, проработавшая больше десяти лет в полиции. Такие вот голенькие бабы в лесу чаще всего находились мертвыми или близкими к смерти, но чаще мертвыми. Аня была совсем из другого теста: выросшая с родителями академиками, она всю свою молодость отдала филологии, потом преподавала в лучшем университете. Как попала в библиотеку? Очень просто.

Влюбилась в ректора, а тот пользовался ее простотой, как мог: обещал, что вот-вот сделает предложение, что для него так же важна семья, как и для нее. А на деле выбрал более подходящую партию — дочку человека из министерства. А министерство, естественно, по образованию. Туда он и метил после того, как тесть выйдет на пенсию.

Все закончилось для Ани очень тяжело, когда он напоследок выложил в сеть ее фото, сделанное, когда она спала, с аккаунта якобы студента. И пригрозил, что если она будет мешать их отношениям с молодой женой, пойдет дальше. А Аня и не собиралась мешать. Аня закрылась дома на неделю, надеясь переждать свою новую “известность”, но потом решила и вовсе уйти из университета.

Ее студентки, понявшие “откуда дует ветер” рассказали все знакомой кому-то из них Елене Викторовне, на тот момент только ставшей следователем.

Аня ушла работать в библиотеку и больше не показалась ни в одном месте, где могла бы встретить кого-то из бывших коллег.

Вот тогда они с Леной и познакомились. Девушка из полиции пришла к ней сама. Фото разошлось по городу, как краска по воде. И в случае с Аней это была черная краска. Лена предложила подать на ректора в суд за оскорбление чести и, выиграв дело, вернуться на работу. Аня отказалась, но что-то связало их тогда совершенно разных во всем, почти молодых еще женщин. Сейчас, когда они проснулись в лесу, годы перевалили уже за сорок.

— Там дома, Лена, смотри, — закричала Аня, и подруга моментально прижала палец к губам.

— Тихо, — прошептала она и отдернула ее от куста.

Лена потянула подругу к земле и сквозь ветки с трудом рассмотрела деревню в низине.

— Дома какие-то странные, тебе не кажется? — Аня боялась даже шептать, но наконец, решилась.

— Да. Очень даже. И дорога земляная.

— Нет словосочетания «земляная дорога», — вставила Аня своим привычным уже тоном учительницы.

— Теперь есть, Аня, потому что она реально земляная, — Лена рассмотрела все восемь домов. Дальше за ними был небольшой пролесок и, скорее всего, там тоже были дома.

— Пойдем туда? — Аня так часто дышала, что казалось, за ней гнались.

— Нет, пока посмотрим, да и голыми идти так себе затея. Давай поищем что-нибудь, — предложила Лена.

— Да здесь даже лопухов нет. Пока мы шли, я все осмотрела. И деревья не наши!

— В смысле «не наши»? У нас с тобой есть какие-то «наши»?

— Лен, это какой-то орешник, или похожее что-то. Да, это не хвойный лес, чтобы ели и пихты искать, но и лиственные деревья все незнакомые.

— Ну, я пока наблюдаю, ты поз-на-ко-мишь-ся, — Лена внимательно рассматривала людей, редко появляющихся между строениями, и совсем не придавала значения словам подруги. Впрочем, как всегда.

— Лена, мы не на Урале! — на этот раз Аня схватила подругу за плечо и повернула к себе. Они обе сели на землю и уставились друг на друга. Потом Лена принялась осматривать кусты.

— Что?

— А то. Это не наши леса. Пройди назад пару шагов. Здесь уже кустики, по ним непонятно. А вот деревья… посмотри сама, если считаешь, что я дура.

Лес и правда совсем не походил на привычный уральский. В лиственном, при любом случае, пара березок, да встретились бы, а здесь что-то совершенно незнакомое. Лена попыталась напрячь память и вспомнить хоть что-то из школьной программы или из того, что видела в фильмах, но кроме «что-то похожее на» на ум так и не пришло.

— Ты права, Ань.

— Это меняет всё…

— Чтобы это «меняло все», как ты говоришь, мы должны знать хоть что-то, подруга. А сейчас, похоже, любая версия может оказаться правдой. И знаешь, та версия с пришельцами меня уже совсем не напрягает. Потому что другого логичного объяснения я просто не вижу, — медленно, словно все еще продолжая что-то обдумывать, сказала Лена.

— У меня во рту пересохло, — Аня напомнила о том, что Лену беспокоило последние полчаса с момента, как она проснулась.

— Мы проходили мимо ручья, — автоматом сказала Лена и снова начала рассматривать деревню.

— Откуда ты знаешь, что там ручей? — удивленно спросила Аня.

— Была здесь пару раз с палаткой, — брякнула Лена, но резко осеклась, поняв, что сейчас ее шуточки вовсе не кстати. — Мы проходили. Я слышала, как он журчит. Но ты заблажила, что видишь дома, и я поторопилась за тобой.

— Идем, я не могу думать, пока язык прилипает к нёбу, — Аня потянула Лену за собой, и та сразу пошла. Не понятно, сколько они тут пролежали, а обезвоживание — штука коварная.

Ручей нашелся в паре шагов слева от их маршрута. Девушки умылись, напились, посидели пару минут молча и попили снова.

— Если бы вода не была такой ледяной, я бы еще и ополоснулась, — со вздохом сказала Лена и мокрой рукой принялась оттирать плечо от насохшей грязи. Аня повторяла за ней и теперь уже больше не прикрывалась.

— Пересидим до темна и пойдем к деревне. Я не слышала ни одной собаки. Попробуем найти одежду и обувь, — голос Лены звучал так, словно у нее был план. Аня вдруг подумала, что, несмотря на всю странность, нет, даже ужасность ситуации, она более-менее спокойна. И в этом заслуга Лены. Наверное, и тогда, когда они стали близкими подругами, в Лене она увидела именно эту самую незыблемость и поддержку.

— Хорошо. Не стану спрашивать, что ты думаешь обо всем этом, — ответила Аня.

— Да, и правильно. Потому что ничегошеньки впервые в жизни в мою голову не приходит. Идем обратно. Посмотрим еще за деревней, прежде чем выйти туда.

Глава 2

На закате из труб домов потянулся дымок, и девушки отчетливо уловили запах еды. У Лены была масса вопросов к этому месту, но она не озвучивала их, боясь напугать Аню.

Когда стемнело, в деревне не зажегся свет. Ни одного фонаря, и даже окна сливались темнотой с домами. Если бы они только что вышли к этому месту, то даже не выделили бы дома среди общей черной массы леса и темноты.

Луна то и дело закрывалась облаками. До самого темного часа Лена внимательно рассматривала дорогу к домам и сейчас, когда можно было уже выдвинуться, почему-то медлила.

— Я знаешь, о чем думаю, Лен… — начала не уверенно Аня.

— О чем?

— Надо идти перед рассветом. Тогда сон намного крепче.

— Я с тобой полностью согласна, но нужно успеть в самые первые минуты, а пока мы проберемся поближе, иначе будем как бельмо на этой поляне.

— Давай, — ответила Аня, и они осторожно вышли из-за кустов. Шли пригнувшись, замирая от каждого шороха, прижимались к земле и не двигались несколько минут. Когда луна в очередной раз осветила землю на пару минут, они рассмотрели ближайший дом.

Каменное строение то ли побеленное, то ли камень изначально был таким белым, черепичная крыша, судя по всему, была не имитацией черепицы, а самой взаправдашней, из глиняных черепков. На улице стол, пара лавок, на невысоком заборе, который мог служить как ограда огорода от бродячего скота, висели три глиняных кувшина.

— Там, — потрепав Лену за плечо, Аня прошептала как могла тихо, указывая на лавку. Лена присмотрелась. Там лежало то ли полотенце, то ли тряпка.

— Дождемся времени перед рассветом, — в самое ухо прошептала Лена Ане и показала на землю. Видимо это значило, что посидим вот здесь, но на землю садиться больше не хотелось. Температура упала и нагретая за день земля, отдавая тепло стала сырой.

— Идем, — голос Лены разбудил Аню, и она какое-то время соображала, что происходит.

— Уже?

— Да, думаю, у нас есть минут тридцать, и солнце начнет пробиваться, — она указала на горизонт, где небо уже начало окрашиваться розовым.

Прихватив с лавки тряпку, они двинулись к следующему дому, а потом к следующему, и только возле шестого на заборе нашлись сырые еще, видимо, развешенные с вечера тряпки.

Штаны со шнурками в поясе, рубаха, пошитая словно из картофельного мешка, имела в огромной горловине такой же шнурок, что и в штанах. И платье, которое Лена назвала платьем только потому, что оно имело рукава. Совсем небольшое отверстие под горло не давало Ане дышать, и она, поднатужившись, порвала его спереди.

— Хрен знает, кто здесь живет, но нам с ними лучше не встречаться. Ты согласна? — Лена в штанах и рубахе была похожа на пугало с огорода.

— Да. Пойдем дальше? — спросила Аня, когда они прошли деревню и остановились в том самом леске, отделявшем дома от следующих.

— Это место нам точно не подходит. Да и кто их знает, может, они этими тряпками дорожили, — хохотнула Лена и подтолкнула Аню вперед. — У нас пара минут. Что-то мне подсказывает, что они просыпаются рано.

— Я думаю это реконструкторы, — предположила Аня, когда они прошли краем деревни и вошли в лес. Дорогу уже было видно. Крик петухов за спиной говорил о том, что люди живут здесь своим хозяйством.

— Это вот те странные люди, которые играют в войнушку на полях с деревянными мечами? — спросила Лена.

— Да, но эти, наверное, полностью воспроизводят жизнь деревни.

— Ты такие деревни видела? Ну, в кино там или в книгах? Я нет, — твердо ответила Лена.

— Я видела, но они были средневековые, — Аня несколько успокоилась, судя по тому, как изменился ее голос, стал более спокойным.

— Но я все же не думаю, что нам надо к ним. Как мы здесь оказались еще непонятно. И если вокруг кроме них никого нет, то они могут быть замешаны, — Лена и в городе никому не доверяла, кроме одного единственного друга, да Ани, а здесь тем более, ей казалось, что всё, даже лес против них.

— Согласна. Есть фильм ужасов, где путники попадают в деревню, и в ней все вурдалаки, — совершенно серьезно заявила Аня.

— Вот давай пока без вурдалаков, если пришельцы хоть как-то намекают нам о своем существовании, то вурдалаки пока не давали о себе знать. И пусть там и остаются, — пресекла ее размышления в этом русле Лена.

— Но есть же тела там, которые находят, и не понятно, кто их убил…

— Хуже человека нет ни одного вурдалака, Ань, и ты это знаешь. Тема закрыта, идем. Отдохнем подальше от этого места, — поставила Лена точку в разговоре и пошагала быстрее.

— Ты заметила, что возле домов нет вообще ничего…

— А что ты там хотела увидеть? — спросила Лена, но и сама уже понимала, о чем говорит подруга.

— Ни бутылок под воду, ни упаковок, или каких-то рюкзаков…

— Ну, видимо, очень ответственные реконструкторы, стараются воспроизвести точную копию… — Лена не хотела вообще ни говорить, ни думать пока об этом месте. Хотелось отойти подальше и отдохнуть. Ноги уже еле волочились, а сырая грубая одежда натирала кожу.

— Ну в чем-то же они все это привезли. Ни дорог, ни следов от колес, а дома, словно стояли тут сотню лет…

— Может, и стояли, а они нашли и решили поиграть здесь. Ань, давай дойдем вот туда, — Лена указала ладонью на поляну, за которой лес чуть выступал. За ним, казалось, блестела река, или большой ручей.

— Давай. Ты тоже видишь там воду?

— Да. Надеюсь, мне не кажется. Хочется попить, помыться и завалиться спать, — тяжело ответила Лена и зашагала быстрее.

На месте и правда была река. Небольшая и тихая, но чистая. Мелкие рыбешки сновали возле ног, когда девушки разделись и вошли в воду. На середине глубина была чуть ниже груди, но дно оказалось галечным, и не было той мути, что не давала помыться возле берега.

— А еще… — снова начала свои выводы из увиденного Аня, — я не увидела в небе ни одного самолета.

— И что? — Лена расслабилась и, присев до подбородка, дала воде намочить волосы. Ноги и руки благодарили за этот сеанс, и сон чуть отступил.

— Мне кажется, мы не дома, — как-то не то, чтобы не уверенно, а словно что-то не договаривая, сказала Аня.

— Тебе не кажется, Ань. Мы точно не дома, — Лена попыталась засмеяться, но потрескавшаяся губа, чуть зажившая за ночь, снова треснула, и рот наполнился соленым.

— Я хочу сказать, что…

— Больше ничего, подруга. Ни слова, иначе я не засну, а это плохо для мозга. Мы и так близки к психозу, а без сна этот процесс может ускориться. Все выводы и домыслы мы оставим на потом, а сейчас представь, что мы приехали на речку купаться. Давай обманем наше сознание хоть чуточку, иначе я сойду с ума, — громко ответила Лена и нырнула с головой.

Спали они обе как убитые. День катился к закату, одежда на ветке дерева уже высохла. Аня проснулась оттого, что замерзла. До темноты оставалось часа четыре, не меньше. Она посмотрела на подругу, свернувшуюся клубочком, потом сняла с дерева вещи и укрыла ее. Ходить голой было неприятно, но Лена должна была поспать еще хоть немного.

— Надеюсь самое страшное мое предположение не сбудется. Хотя… я засыпала с надеждой, что проснусь дома в своей постели и позвоню подруге, чтобы рассказать об этом сне, мы посмеемся, и она предложит обмыть этот странный сон, а на деле просто не захочет, чтобы я оставалась одна с этими дурацкими мыслями, — бормотала Анна вслух усевшись на берегу. Последние лучи солнца еще достаточно хорошо грели, и она сидела не двигаясь несколько минут.

— Изображаешь русалочку на камне? — голос Лены привел ее в чувство.

— Нет, греюсь.

— Как ящерица? — Лена снова шутила, и это было хорошим знаком. Анна никогда не обижалась на ее шутки. Больше того, ей нравилось ее чувство юмора.

— Выспалась? — Аня взяла из рук подруги платье. — Я вижу, ты уже при параде.

— Да, ты меня укрыла, но я все же подзамерзла. Надо идти. Есть захотелось страшно, — Лена осмотрелась, словно проверяя, не забыли ли они что-то еще, улыбнулась и двинулась вдоль реки. Аня пошла следом.

— Хорошо бы выйти на трассу, — Аня говорила так, словно понимает, что никакой трассы здесь и быть не может.

— Да, то-то удивится какой-нибудь дальнобойщик, увидев нас в этом вот прикиде, — поддакнула Лена, и они засмеялись. — Я бы на его месте нас точно не посадила. Мы похожи на сектанток.

— Я никогда не думала, что буду рада увидеть простую дорогу. Обыкновенную, даже проселочную… со следами протектора, — очень тихо сказала Аня и принялась вспоминать молитву, которой учила ее бабушка.

Глава 3

Шум от первой телеги рано утром напугал девушек так, что они упали в траву. Выглянув из кустов, хорошо рассмотрели лошадку, тянущую грохочущую телегу. Немолодой мужик в шапке без козырька в полудреме понукал, когда лошадь начинала останавливаться. Когда он проехал, девушки вышли на дорогу.

— Мда, это и не дорога вовсе. Просто накатанная телегами тропка, — констатировала Аня, посмотрев вслед пропавшей уже за поворотом телеге.

Вторая выехала неожиданно, и девушки просто остолбенели. Колеса ее были, скорее всего, хорошо смазаны, и когда они услышали стук железных деталей упряжи, лошадь была уже в десяти шагах.

— Чего встали? Лошадей пугаете. И не думайте денег просить, там сзади караван, так мало не покажется, — мужик был одет, как Лена сейчас, и сунув руку под мешок достал длинный кривой нож. Девушки шарахнулись к кустам.

— Тоже реконструктор? — спросила Лена, не отрывая глаз от удаляющейся телеги.

— Я вчера хотела сказать, что думаю… когда мы мимо деревни прошли ночью, — тихо прошептала Анна и глубоко вздохнула.

— Еще что-то годное для «Рен-ТВ»? — Лена хмыкнула, но уже как-то несмешно.

— Такое ощущение, что это не наше время, Лен.

— Знаешь, Ань, не наше место еще нормально, а вот со временем ты подзагнула. Я только привыкла к мысли о пришельцах. Чуть помедленнее, кони! — теперь Лена смеялась громко и раскатисто. И Аня совсем не обижалась, потому что рядом с ней, говорящей еще о чем-то разумном, Ане казалось, что все еще есть-таки шанс на это самое разумное.

— Ладно. Потом спроси меня, если вдруг закрадется эта мысль, ладно? — чуть грустным и обиженным голосом ответила Аня.

— Обязательно, уважаемая Анна Геннадьевна, член клуба «очевидное-невероятное».

— Называй как хочешь, только вот эти телеги, что подъезжают, судя по всему, катят к городу. Рано утром на рынок.

— Ага, и ведет их Агафья Лыкова, а все эти люди — дауншифтеры, ушедшие из города, как Стерлигов, — Лена смеялась теперь открыто, и Аня тоже заулыбалась, глядя на нее.

— Смейся, смейся, я таких книжек знаешь сколько прочитала. Лет пять назад эта волна про попаданок началась, так нам в библиотеку их каждые пару месяцев привозят новые. А некоторые я даже покупала.

— Значит, версия с внеземными цивилизациями отменяется? — Лена оттащила подругу в кусты, чтобы посмотреть на обоз из укромного места.

— Если бы нас украли пришельцы, то вернули бы нас обратно, ну если бы даже не обратно, то в наше время, понимаешь?

— Конечно, они ведь всегда меня крадут по четвергам и обычно возвращают к подъезду, а в этот раз выкинули голой в лесу, да еще и с тобой. Наверное, мой пришелец завел себе дружка, и они решили сообразить на пару. Вот и вытащили нас вместе, но что-то пошло не так, и нас выкинули. Эта версия тебе как?

— Лен, я больше не стану ничего говорить. Пойдем за ними, и все. Явно они едут куда-то по делу.

— Ага, может, и нам там тоже дело найдется… идем, — девушки пропустили караван из шести телег. На некоторых в клетках сидели куры, где-то под рухлядью блеяла живая коза, кто-то вез мешки.

Девушки отстали, и когда через пару часов вышли из леса к широкой, бурлящей перекатами реке, увидели справа от нее… огромную деревню. Хотя, деревней поселение назвать было трудно, потому что домов было не меньше двух сотен.

— Как тебе такое? — не без сарказма спросила Аня.

— Ты говоришь таким тоном, словно сама это построила, — не отрывая глаз от открывшейся перед ними картины, ответила Лена. — Что это, черт побери?

— Это Лен, долбаное средневековье. Хочешь ты этого или нет, но это оно. Никто тебе не построит для игр такую реконструкцию. Ни для какого кино, хоть даже если его будет снимать тот же режиссер, который снимал Аватар, — медленно ответила Аня.

Они спустились к городу и, не решаясь войти за каменную стену, опоясывающую его, остановились. Здесь сновали ребятишки, у ворот сидели нищие, кто-то подъезжал на лошадях.

— Ань, что у них с лицами? — также не смотря на нее, спросила Лена.

— Оспа и прочая фигня. Тут же мерли тысячами от чумы, лихорадки и простого поноса.

— То есть ты продолжаешь спокойно настаивать на том, что мы в другом времени?

— Да, и надеюсь, что это не какой-то другой мир с драконами, а наше прошлое.

— Ну… тут и без драконов такое себе….

— Блин. Вернемся, книгу напишу. Точно бестселлер будет. Потому что правду опишу. Все как есть…

— А если твои эти… попаданки… тоже правду писали?

— Да нет, не правду. У них героини обратно не возвращались.

Впервые в жизни Аня увидела, как Лена, покачнувшись, присела возле ее ног.

— Лен, Лена, прошу тебя, — она села рядом и принялась бить подругу по щекам.

— Если ты права, и мы не вернемся, то мы в жопе, Ань. Ей Богу… Это пипец!

— Погоди, не вставай сразу. Посиди. Надо осмотреться, придумать что делать.

— Воды бы…

— Нет, воду мы здесь пить не станем. И есть тоже ничего не станем. Идем тихонько к реке. Она достаточно быстрая, думаю, максимум послабит, если что, — Аня вдруг стала активной, какой-то уверенной в себе.

Возле реки они присели на берег и, напившись, уставились на стену, за которой кипела жизнь.

— Ты видела женщин? — спросила Лена.

— Да, видела. И подумала, что нам надо замарать лица. На нас смотрели косо.

— Из-за чего? — Лена все еще находилась в некой прострации и до конца не могла смириться с тем, что Аня сразу, еще тогда, возле деревни, все поняла, а она и сейчас верит в наличие разумного и логичного объяснения.

— Ну, мы слишком красивы для этого места, понимаешь? У нас очень хорошая кожа, у нас все зубы. А у тебя еще и качественный татуаж губ, — Аня объясняла медленно и подробно, а Лена вспоминала лица женщин, в которых она определила женщин только благодаря одежде.

— И кто это учинил? — спросила Лена.

— Что учинил? — остановилась Анна.

— Кто нас сюда закинул, раз ты так разбираешься в этом всем? — Лена боролась с желанием вернуться в лес и полежать там еще пару часов, заснуть и проснуться дома.

— Ну, Бог, черт, провидение, какая-то мирская сущность, или наоборот…

— Ань, ну какая мирская сущность? Ты о чем говоришь? У тебя два высших, ты академик, дочь профессоров, внучка доктора наук. Если бы я — дитя пролетариата несла сейчас то, что льется из твоего рта, это еще куда бы ни шло, но ты! — с ударением на «ты» четко и громко выговорила Лена.

— Ладно, сама придумай где мы и почему. Я пас, — Аня на этот раз, скорее всего, обиделась, но не отошла, и тем более не поперлась по дороге подальше от неблагодарной слушательницы, а положила руку на плечо Лены и погладила ее.

— И что там в первую очередь делали эти самые попаданки? Ну, когда оказывались там…

— Они искали кров, и как правило, за него надо было работать. А еще, они приносили в жизнь людей те вещи, которых там еще не было. Допустим, что ты умеешь? А! Ты хорошо вяжешь, печешь пирожки и… — Аня вопросительно посмотрела на Лену, но, не дождавшись ответа, продолжила: — Ну, что-то там еще. И вот ты, допустим, могла бы открыть харчевню, она бы стала лучшей, и мы бы стали богачками, а потом встретили бы какого-нибудь герцога и стали герцогинями…

— Одного на двоих? — переспросила Лена.

— Что? — осеклась Аня.

— Проехали. Короче, если выберемся, и ты соберешься написать-таки книгу, пиши сразу правду, хорошо? — Лена посмотрела на примолкшую Аню. — Так и пиши: мы выдернули себе все волосы, а потом, когда успокоились, ревели белугой еще пару дней, потому что хуже этого быть не может ничего, — Лена откинулась назад и уставилась на небо.

— Хоть облака и солнце здесь такие же. И если тебя не слушать, то можно какое-то время представлять, что мы приехали на Чусовую купаться и рыбачить, — прошептала она и закрыла глаза.

Друзья, спасибо, что так тепло приняли новых героинь, спасибо за отзывы, лайки, и за то, что добавляете книгу в свои библиотеки.

Глава 4

Ночь решили переждать за рекой. Посмотреть город в первый день не решились. Но на утро обещали друг другу, что отставят панику и посмотрят все же, что там на самом деле.

— Знаешь, что здесь странно? — спросила Аня, лежа рядом с Леной. Становилось уже темно, но сон не шел, потому что в животах обеих урчало уже так, что затихали утки за болотом.

— Ты серьезно? Ань, да тут все странно, — замерев, перебила ее подруга. — А еще и страшно, мать твою. Очень страшно. Я не знаю, откуда в тебе вдруг появился этот огонек больного азарта, но мне капец как не по себе!

— Стой, помолчи. Дай объясню! — Аня говорила очень уверенно, и Лена расслабилась. — Смотри, обычно, если попадают двое, то они находятся вместе. Ну, там… тонут, допустим, или попадают в аварию…

— Опустим это, и так на душе камень, размером с утес, — перебила ее Лена.

— Хорошо, ну, в общем, смотри. Мы попали в одно место из разных постелей в разных концах города…

— А ты права, мать, даже я, не понимая ничего в этом твоем фэнтези, сложив два и два, должна была понять, что нет связующего звена, — Лена села.

— Одно есть. Мы с тобой подруги, — Аня села рядом.

— Значит… — Лена прикусила губу.

— Значит что-то явилось катализатором этого процесса, — продолжила Аня.

— И что же? Раз ты у нас специалист в этой гребаной тематике, то тебе проще найти причинно-следственные связи. Так что, давай, подумай, потому что я не планирую жить здесь остаток своей жизни, и, думаю, этот остаток будет ой каким коротким, Аннушка.

— Значит это как-то связано со мной, — тихо резюмировала Аня. Потом долго сидела не двигаясь, а Лена не двигалась и ничего не говорила, чтобы не путать мысли в голове крашеной блондинки. Нет, Аня не была глупой или заносчивой. Аня была умна во всем, кроме дел, которые связаны с жизнью. «Розовые очки», доставшиеся ей по наследству от мамы, а той от бабушки, делали ее восхитительно наивной.

— И? — просидев минут пять в тишине, не выдержала Лена.

— Короче… Был один момент. Читала я книгу о двух подругах, попавших на корабль. И, в общем, они утонули…

— Опять ты про утонули… Давай к делу, перебила ее недовольная темой смерти Лена. По работе она видела много вот этих «утонули», «разбились». Выглядело это совсем не книжно и не мило.

— Они вместе попали в Америку… в самое начало ее. Так вот, когда я дочитала книгу, я подумала, что хотела бы попасть так же с тобой. Представляла, как было бы здорово и интересно, — голос Ани начал набирать обороты, становиться обволакивающим. Лена знала эту ее нотку. Она означала, что девушке тема очень даже нравится.

— То есть… если бы ты мечтала, что мы окажемся на Мальдивах, с парой миллионов в кармане и горячими мулатами, мы были бы сейчас там… но мечтала вот об этой жопе? — Лена легла обратно на землю и закрыла лицо руками. — Так?

— Лен, ну яхты, мулаты, это же банально. А это настоящее приключение, понимаешь?

— Банально? Да я десять лет ипотеку плачу, сапоги покупаю на три года, в отпуск езжу к старенькой соседке бабули в деревню, чтобы осенью приволочь на разбитой своей «девятке» мешок картошки и моркови. Мне все, кроме этого, не банально, Ань. Мне сорок три года, а у меня «ни родины, ни флага». Ни ребенка, ни котенка, не говоря уже о муже. А ты мечтаешь там, как мы попадем в дерьмовую ситуацию и выйдем замуж за герцога? — голос Лены становился все громче и громче.

— Лен…

— Не «ленкай». Раз уж ты у нас так сильно связана с космосом, то прошу на будущее, если будешь что-то там просить за меня, будь добра согласовать, поняла? Потому что наше с тобой «не банально», вижу, в корне различается.

— Поняла. Не злись. Кто мог подумать, что это произойдет, а? Мне тоже не пятнадцать, знаешь ли. Я на год всего тебя младше! А вот касаемо этого случая… может, никто и никогда взаправду так не перемещался, и мы с тобой единственные, кто это смог?

— Да, у нас теперь есть чем гордиться. Надеюсь я только на одно: что завтра мы добудем по куску хлеба. Жить теперь придется одним днем. Книгу она напишет…

— Да, как только вернемся….

— Что-то мне подсказывает, что о возвращении ты там не мечтала… так что, давай, займись этим прямо сейчас. Потому что, если не вернемся, ты свою эту книгу кровью на бересте будешь писать, как и написаны все инструкции. Кровью!

— Кстати, ты только что придумала отличное название, Лен. «Инструкция для попаданок». Как тебе?

— По мне никак, Аня. Никак. Домой хочу, есть хочу. Если не удастся как-то договориться по хлебу, я, блин, завтра его украду!

— Лучше не надо, потому что тут тебе не испытательный срок дадут, а руку отрубят.

— Значит ты воровать будешь, писатель.

Утро было холодным и сырым. Туман от воды расстилался по берегу. Лена проснулась первой и, обняв себя руками, принялась бегать, чтобы согреться. Потом разбудила Аню, потому что тяжело было смотреть, как та дрожит от холода.

— Горячего кофе? — спросила Лена.

— Есть кофе? — удивленно спросила Аня. Еще не совсем проснувшись, она озиралась, снова смиряясь с реальностью.

— Если бы ты мечтала о круизе, то был бы, а сейчас только река. Чтобы взбодриться, можно поплавать, — ответила Лена и засмеялась.

— Фух, я рада, что ты смеешься, потому что чувствовала себя виноватой.

— Знаешь, в случае крайнего кошмара я тоже смеюсь. Это такая реакция на стресс. На работе до сих пор думают, что я упоротая, когда я начинаю хихикать…

— Идем в город?

— Да, сейчас только постель заправлю, — ответила Лена и направилась к дороге. Аня, обхватив озябшие плечи, последовала за ней.

Наверно, было еще слишком рано для суетливого шевеления народа, как накануне. Ворота были открыты, но кроме пары тощих собак, что-то вынюхивающих по углам на улицах, не было ни души.

Каменные дома, стоящие рядами, образовывали улицы, и каждая такая улица лучом устремлялась к центру города. Эту планировку Лена увидела еще издали с горки перед подходом к городу. Они молча шли вдоль темных окон. Из труб начал валить дым, а потом запахло пищей.

— Что там в центре, как думаешь? Рынок? — голос Лены был единственным звуком, который разрезал тишину.

— Думаю, площадь, тюрьма, базар. Там, как правило, стоят дома богачей, — тихо ответила Аня, озираясь.

— Ну, хоть это похоже на наше прошлое место проживания, — хихикнула Лена. — Я не про тюрьму, а про дома богачей. Кстати, как у нас главную улицу в городе продлили, тюрьма стала тоже находиться в центре. Так что, чувствуем себя, как дома, — добавила она, подумав.

— Что мы можем предложить, Лен? У нас и продать нечего, или обменять.

— Кроме чести и чистого лица, — добавила Лена.

— Ну, честь давай оставим при себе. Я честь только в браке буду отдавать, — твердо сказала Аня. Прозвучало это как-то слишком бравурно, и Лена засмеялась. Вдали залаяла собака, где-то скрипнули ставни.

— Отойди от стен, а то получишь кроме моей обиды порцию ночной вазы на голову, — Аня отскочила к центру улицы.

— Все лучше и лучше, Ань, наше приключение. Даже боюсь предположить что будет дальше. А про честь я с тобой согласна, хоть ты и загнула слишком уж витиевато. Будто и правда нецелованная.

— Ну, я имела в виду, что я еще не замужем, значит, имею шанс.

— Кошки, знаешь ли, тоже не замужем, — хихикнула Лена, но, поймав недовольный взгляд подруги, притихла.

Глава 5

Город был тише, чем вчера, но тут и там, то и дело начали встречаться спешащие люди. Среди них были и дети. И то, что они в свои шесть-семь лет шли одни, значило, что они тоже где-то работают или родителям плевать, где они вообще ошиваются.

— Там, смотри, видимо, харчевня, — Аня указала на высокое крыльцо, с которого сошли двое мужчин и отвязали лошадей, мирно жующих что-то из кормушки.

— Судя по запаху, скорее всего, — Лена боялась куда-то заходить, а тем более, заводить разговор. Ей до сих пор казалось, что «дичь», которая с ними происходит — сон или фантазия больного рассудка. — Слушай, а может, я просто с ума сошла и все это вижу…

— Тогда вместе сошли и попали в одну галлюцинацию, да? — хмыкнув, ответила Аня.

— Ну, ты можешь мне просто казаться и отвечать в наших диалогах, — задумавшись, ответила Лена.

— Слушай, не знаю, как твоя галлюцинация, а у моей живот уже к спине прилип. Так что давай сегодня прислушаемся к чувствам. Кроме голода я не чувствую ничего, — Аня уже поднималась на крыльцо, когда дверь открылась.

— Ёп-пер-ный театр, — Аня чудом успела увернуться от летящего из двери сильно пьяного мужчины. Вместе с ним из кухни, если это можно было так назвать, вырвался запах пекущегося теста, прогорклого жира. А «вишенкой на торте» был запах блевотины.

— Я, пожалуй, в эту гельминтную ни ногой, — Лена оттащила Аню от двери. Давай что-то другое придумаем, Ань. Обидно было бы умереть от поноса в первые пару дней.

— Ну а что ты предлагаешь? — Аня понимала, что подруга права, но желудок, старательно отделяя запах пекущегося хлеба от нечистот, говорил об обратном.

— Пойдем, попросимся на работу, если уж ты права, и мы в средневековье, то знаем куда больше многих, — Лена плотнее завязала на голове косынку, в роли которой выступал кусок ткани, найденный в деревне.

— Мы знаем больше их всех, если разобраться. Ты права, — Аня глубоко вдохнула и пошла следом за Леной.

Они пересекли площадь, прошли по прямой улице, то и дело шарахаясь от криков над головой, после которых на улицу выливались такие ингредиенты, что аппетит пропал.

— Вот здесь чисто, смотри, — Аня, как ребенок в большом городе, тянет родителей к магазинам игрушек, тянула Лену к харчевням.

Дом, на который указала Аня выглядел совсем иначе, и только по запаху можно было предположить, что здесь готовится много и вкусно. Те же белые стены, деревянные ставни, но чистый порог и висящие с торца дома тряпки, говорили что здесь все иначе.

— Хорошо, давай зайдем, только что мы, кроме твоей чести, можем предложить? — попыталась пошутить Лена, и Аня зыркнула на нее своими синими глазами.

Ровно за секунду до того, как девушки ступили на порог, дверь открылась. Аня на этот раз сориентировалась еще быстрее и отскочила на метр, оттолкнув Лену.

— Чего бродите? Все помои вечером отдала, — женщина, возраст которой было сложно определить, к их удивлению, не кричала, не выглядела злой.

— Мы можем помогать за еду. Хоть немного. Самую дешевую еду. А за это мы научим вас новым блюдам, — протараторила Аня и осеклась. К ней вдруг пришло понимание, что говорит она не на привычном языке, как и эта женщина, но понимает ее. И слова не подбирает, а говорит свободно, будто всегда их говорила.

— Не замок лорда. Не обязательно нам кроме каши и жаркого что-то еще уметь, — женщина выглядела и на тридцать, но с большими проблемами кожи, и на шестьдесят. Для шестидесяти она была уж очень подвижна.

— Я покажу, что можно с окнами сделать, чтобы даже в холод можно было не закрывать ставни, — Аня осматривалась с такой скоростью, будто искала как залезть на крышу дома, и когда глаз выцепил ставни, тут же брякнула первое попавшееся.

— Детям сказки свои рассказывайте, а не мне, — женщина оглянулась назад, в дом, и девушки услышали голоса детей. Один что-то говорил, а второй чуть слышно «гулил».

— Помогите нам. Просто дайте еды, а я вам сделаю окна. Прошу, иначе мы умрем. Наша матушка и сама умрет от горя, узнав, что ее дочки погибли далеко на чужбине, — выдала Аня очередную порцию душещипательных историй.

— Вы чужестранки? — женщина, похоже, заинтересовалась.

— Да, мы с севера. Это земли, о которых у вас не знают, — добавила Лена.

— Вы без мужчин? — удивление и любопытство женщины росло.

— Мы вдовы, — выдала Аня и посмотрела на Лену. Та поймала ее взгляд и тяжело вздохнула.

— Да, дочери лейтенанта Шмидта. Наши мужья Шерлок Холмс и доктор Ватсон погибли при переходе через Памир, — добавила Лена и ущипнула Аню за плечо, чтобы та больше не выдумывала деталей, в которых они легко запутаются уже через пару дней.

— Не входите. Я сейчас вынесу вам поесть, — дверь за хозяйкой закрылась, и девушки переглянулись снова.

— Не и зачем ты вот это вот: «Дети лейтенанта…» — недовольная Аня присела на порог.

— Мне показалось, что ей нравится, когда мы говорим что-то непонятное для нее. Мы же как телевизор для чукчи из анекдота, понимаешь? У нее вся жизнь: кормушка вот эта, дети орущие и мужик где-то к обеду должен подняться, чтобы напиться, погонять ее по двору, пожрать и спать снова упасть.

— Нет у нее мужа, Лен. Я потому и сказала, что мы вдовы. Чтоб она поняла наше положение, — Аня смотрела на пыльную дорогу.

— Таа-ак, похоже, у нас тут не вдова Шерлока, а сам Шерлок Холмс! Я даже боюсь спросить, как ты это поняла, потому что в ответ явно получу: «элементарно, Ватсон», — Лене удалось изменить голос, и он даже стал чуть похожим на голос Ливанова.

— Потом скажу, а вы, товарищ следователь по не особо важным делам, попробуйте разгадать эту шараду. Хоть на несколько минут помолчишь, и то хорошо, — Аня явно устала и оттого, что ее окружало, и от страха за жизнь, и даже от недоверия подруги. Вместо того, чтобы принять эту правду, Лена отшучивалась. А проблема была куда серьезнее, чем она думала: не зная местных правил, можно вляпаться куда угодно. От сточной канавы до виселицы или даже на костер, как ведьма.

Минут пять спустя хозяйка вынесла кусок хлеба размером с небольшую булочку и котелок с мутной жижей.

Лена взяла хлеб и с осторожностью заглянула в котелок.

— Это от мяса. Немного отлила вам, чтобы запить хлеб, — поняв взгляд Лены, сказала она. — Нищие с руками бы оторвали.

— Благодарим вас, хозяйка, — Аня, в отличие от Лены, не стала долго думать, выхватила из ее руки булку, разломила пополам и принялась жевать, запивая этой странной жижей. — Лен, это бульон. И он еще теплый, давай, — она подала подруге котелок и мотнула головой. — Он кипяченый, пей, говорю!

Лена откусила полусухой хлеб, с брезгливостью отпила из котелка и принялась жевать. Судя по вкусу, варили в этом бульоне не особо жирное мясо, а из-за сильного огня он превратился в мутную, будто мыльную воду. Но желудок приказал не смотреть на то, как еда выглядит.

— Давайте, — женщина собрала с забора сушившиеся тряпки, пока гостьи ели, а потом протянула руку, чтобы забрать посуду.

— Мы благодарны вам. Может, все же подумаете и возьмете нас на работу? — не унималась Аня.

— Нет, я и сама справляюсь, а ртов у меня достаточно, — она захлопнула дверь и девушки присели на порог.

— И что теперь? Будем вот так вот слоняться, как попрошайки от дома к дому, пока нас не побьют где-нибудь? — Лена хотела поскорее уйти из города, да хотя бы на берег реки, туда, где они ночевали, чтобы не видеть всего, что окружало.

— Ну, допустим, до вечера мы более-менее сыты, а вечером желудок снова запросит еды. Плохо, что не умеем ловить рыбу, да и костер нам не зажечь самим, — Аня о чем-то размышляла, потом встала и снова постучала в дверь.

Глава 6

На этот раз лицо хозяйки было не таким уж заинтересованным и даже злым. На руках она держала младенца, за подол ее держалась девочка лет трех, а за спиной стоял мальчик лет пяти.

— Я покажу вам, как сделать окно. Вы сэкономите на свечах, обещаю, если вам не понравится, мы уйдем и больше никогда не вернемся! — затараторила Аня, боясь, что та снова захлопнет дверь, и на этот раз больше ее не откроет.

— Заходите, чувствую, просто так от вас не отделаться, — хозяйка отошла, пропуская внутрь настойчивых попрошаек.

В комнате, которую и комнатой было не назвать: прямо у входа стоял большой стол, с двух сторон у него расположились лавки. На полу лежала солома, а под ней, видимо, была просто земля. Босых жителей дома-харчевни нисколько это не расстраивало.

— У вас чисто, — осмотревшись, сказала Аня.

В дальнем углу комнаты в каменной стене был встроен очаг. Его труба, задней частью которой была стена дома нависала над костровищем. Две треноги над горящим огнем, висящие над ним котелки с бурлящим варевом, вроде каши, длинный стол рядом с очагом и занавеска. Больше здесь не было ничегошеньки.

— Видимо, ждет гостей на бизнес-ланч, — прошептала Лена.

— Думаю, сюда заглядывают редко. Дом далеко от большой дороги и площади. Да и с чего мы решили, что это харчевня, пока не вошли? — так же тихо ответила Аня, когда хозяйка зашла за занавеску. Дети не отходили от нее ни на шаг.

— Наверное, из-за запаха, подруга. А теперь вот, — Лена указала на стол.

— Такие столы раньше были в любом доме.

— Ну так что там с окном? — хозяйка перемешала варево в обоих котлах длинной деревянной ложкой, повернулась к гостьям и, уперев руки в бока, уставилась на них.

— Дайте ветхую ткань, масло или свечку, — начала Аня. — И нужен еще старый котелок…

— Масла не видели несколько лет уже, а котелок есть. И огарки свечные есть, — ответила хозяйка, потом внимательно осмотрев женщин добавила: — Как вас зовут?

— Аня и Лена, — быстро сказала Анна, показывая ладонью кто есть кто.

— Я Сарин. Это мои дети, и пока мы живем одни, я предпочитаю никого не оставлять в доме.

— Тогда, для кого вы готовите так много еды? — поинтересовалась Лена.

— Для детей, — ответила та.

— Но они же маленькие совсем еще, — Аня снова посмотрела на котлы, потом на хозяйку.

— Вместе с моим мужем в тюрьму попали больше двадцати человек. Они называют это «работным домом», но по сути, это та же тюрьма, где они тяжело работают. Дети многих остались одни. Я кормлю их раз в день. Разношу еду, а кто-то приходит сам, — она тяжело вздохнула и поторопилась к огню, чтобы снять с треног котлы.

— Нам тут точно не место, Аня, у нее самой ртов хоть отбавляй. На что она еще еду эту покупает, не понятно, — прошептала Лена, но Сарин услышала, и обернувшись, улыбнулась.

— Все из леса. Взрослые дети весь день только и занимаются, что собирают ягоды, грибы, ставят силки ночами, чтобы их не поймали. Я готовлю, сушу на зиму ягоды и травы, вялю мясо и рыбу. Надеюсь, зиму переживем, а там посмотрим.

— Так муж в тюрьме? — удивленно переспросила Аня.

— Да. Уже больше года. Оставил меня с двумя детьми, а позже оказалось, что с тремя, — она улыбнулась так ласково, словно здесь за каждого ребенка платили «материнский капитал» и давали ежемесячное пособие.

Аня подошла к столу возле очага, Лена последовала за ней. Сарин принесла небольшой котелок, в котором, скорее всего, пекли хлеб — крошки на ободе тут же выдали его назначение. Потом высыпала из холщового мешка несколько огарков на стол, выбрала из принесенных тряпок самую тонкую и положила перед Аней.

Аня принялась за дело споро: настрогала толстым и неудобным ножом воск в котел, поставила возле углей, потом примерила тряпку к окну.

— Нужны мелкие гвозди и дощечки. Ну, или щепы, — Аня встретилась с непонимающим взглядом хозяйки, потом осмотрелась. Никаких тут «штапиков», а тем более мелких гвоздей нечего и искать. Вернулась к окну, рассмотрела хорошенько паз, в который прикрываются ставни и решила крепить методом «тыка».

— Лен, возьми нож, и настрогай толстеньких лучин. Мы их поверх ткани вобьем в паз, будет держаться, — попросила Аня.

— Ты ж ни топора, ни ножниц, скорее всего, в руках не держала, дитя филологии и прочего гуманитарного искусства, — удивленно переспросила Лена.

— Да, практики не имею, но теорию знаю хорошо. Вот, заодно и проверим эти самые попаданские книжки, — ответила Аня. Судя по голосу, настроение у нее поднялось.

Растопленный воск Аня вылила на ткань и принялась быстро размазывать его ножом. Потом соскребла остатки, снова растопила и повторила процедуру. Хозяйка смотрела на за ее руками внимательно, словно та превращала камень в золото.

Когда третий слой подсох, Аня подняла ткань, чуть помяла ее, и посмотрела на просвет. Кое-где воск высыпался, но шелки были совсем мизерными, словно от прокола иглы.

— Видишь, сейчас я ее закреплю, и на месте пройдусь еще раз, — она показала хозяйке, что сквозь такую вот вощеную тряпку свет проходит, и та искренне удивилась.

— О! И ветер не будет ее продувать? Ведь ставни совсем плохо защищают от ветра. Зимой приходится спать здесь, возле огня, и ветер носится по полу, поднимая пыль, — Сарин была несказанно рада новым «стеклопакетам».

— Пользуйся, хозяйка, а нам пора в путь, — заявила Лена, когда девушки с помощью ножа и какой-то там матери, о которой Сарин долго выспрашивала, закончили установку.

— Где же вы будете спать? — поинтересовалась хозяйка, став заметно радушнее.

— Возле реки. Вам тут и без нас хватает работы, так что, спасибо, что покормили, — грустно добавила Аня, но тоже потянулась к выходу. За занавеской захныкал младенец.

— Приходите, коли совсем ничего не найдете, а я к вам могу детей отправить. Они покажут как рыбу ловить, какие грибы можно собирать, — крикнула она вдогонку и пропала за занавеской.

— Ну, мы как «Тимуровцы», сделали доброе дело и ушли восвояси, — Лена улыбалась, а Аня становилась все грустнее и грустнее. — Чего приуныла, писательница? Где же твой азарт и горящие в предвкушении приключений глаза?

— Мне вообще не понятно, что делать, Лен. Ну, научимся мы рыбу ловить, научимся грибы искать. Скоро холодно будет. Жить нам что, в землянке?

— Я не знаю, Ань, ты же у нас по этим, попаданкам. Я до сих пор надеюсь, что выскочит из-за угла Верник с букетом и скажет, что мы участвовали в шоу или розыгрыше. Я уже придумала пять различных способов настучать по его довольной роже за эту шутку. Хорошо бы, хоть один использовать.

Глава 7

Карета, вывернула из-за угла так неожиданно, что гостьи города оцепенели, и в последнюю секунду Лена успела дернуть Аню к себе. Но какая-то деталь с задней части задела девушку, и развернувшись от удара, Аня упала на пыльную дорогу.

— Ай ты, сволота, — кричала Лена, бросившись к подруге, но та уже поднималась. — Не торопись. Посиди немного. Из-за шока ты можешь не почувствовать боли, — усадила ее обратно Лена, но потом вспомнила, что это, хоть и дрянная, но дорога, и вторая такая повозка может просто прокатиться по ней.

— Все хорошо, точно, только руку саданула, — она держалась за локоть и, сморщив нос, осторожно вставала, косясь на поворот, из-за которого можно было ожидать чего угодно.

«Нарушенец», сбивший девушку с ног, вдруг остановил лошадей метрах в десяти. Дверь открылась, и спрыгнувший с козел мужчина помог выйти женщине.

Девушки не отрывали глаз, и смотреть было на что: платье глубокого зеленого цвета с широкой юбкой прикрывал, но не скрывал полностью пыльник с капюшоном. Каштановые волосы под колпаком были собраны, скорее всего, в прическу, но выбившиеся пряди возле лица говорили о том, что женщина кудрява.

— Как она? — белокожая дама медленно шла к перепуганным девушкам, надевая перчатки.

— Плохо! Вы могли убить ее или сломать ноги! — не унималась Лена, которую за руку ущипнула Аня, и только после этого она поняла, что та что-то шепчет.

— Молчи, прошу, молчи! — почти одними губами умоляла Аня. Лена, вспомнив, что ни черта не знает о средневековье, набрала воздуха в легкие и уставилась на хозяйку транспорта, только что нарушившего все правила.

— Ты можешь встать? — женщина обращалась к Ане, прикрыв лицо платком.

— Болит нога, чуть ободрана рука, а в общем не плохо, — с улыбкой ответила Аня.

— Принеси вино из кареты, — грациозно махнув свободной ладонью, женщина отправила возницу, но тот засомневался, смотря то на нее, то на оборванок, сидящих возле стены дома. — Иди же! — настояла она, и мужчина, оглядываясь, побежал назад.

— Если вы дадите нам на еду, мы будем благодарны, леди, — тихо пропищала Аня и почувствовала, как Лена сжала ее плечо. Та была в корне не согласна с тоном подруги, пострадавшей из-за этой бабы в кринолине.

— Ты можешь встать и идти? — еще раз спросила женщина, не отнимая платка от лица. Аня попробовала, ойкнула, чем страшно напугала Лену, но встала и припала на ногу.

— Вот, — женщина одной рукой порылась в мешочке, висящем на талии, выудила из него несколько кругляшей и бросила на дорогу возле девушек, — тут и на еду, и на одежду хватит. Вы не местные… — вдруг предположила она.

— Да, мы вдовы, и ищем работу в городе. Можем и стирать, и штопать. А она, — Аня мотнула головой на Лену, — прекрасно готовит. Вашим поварам такое и не снилось! — Аня говорила как-то странно, растягивая речь, словно стала вдруг немного заторможенной.

— Нет, я не нуждаюсь в прислуге, — коротко ответила дама и посмотрела на бегущего обратно возницу. Видно было, что она хочет быстрее уехать, но что-то похожее на человеколюбие удерживает ее.

— Любую работу, леди. Вы не пожалеете, — продолжала гундосить Аня. За кров и простую еду мы можем многое показать вам.

— Что, например? — даже с платком возле лица было заметно, что женщина улыбнулась. В этот момент мужчина передал Лене бурдюк и отошел метра на два.

— Мы не больные, так что, можете не шарахаться, — не удержалась Лена.

— Покажите глаза, — вдруг заинтересовалась леди и чуть наклонилась вперед.

Девушки поняли, что подходить к ней не нужно, и как могли широко раскрыли глаза. Лене все это не нравилось и хотелось уйти. Монеты все еще лежали на дороге.

— Отправь за ними телегу. Будут ходить за скотом, — коротко приказала Леди и отправилась к карете.

— Но, леди Марисан, на скотный двор не требуются люди, — тоном, как Аня, заблеял мужчина.

— Я сказала, отправь за ними телегу и предупреди Фреда, чтобы устроил их.

Они уехали, а девушки остались стоять возле стены.

— Что с ногой? — запереживала Лена, как только они скрылись из вида.

— Все в порядке. Раз она вышла, значит добра, а чувство вины, знаешь ли, та еще зараза… Я надеялась, что она заберет нас. Видишь, получилось, — Аня улыбалась.

— Да, но нам ничего и не сказала. Ишь, мадам. Значит, ты выбила нам работу на скотном дворе и радуешься?

— А ты видишь здесь объявления о наборе менеджеров или следователей с ранним выходом на пенсию и бесплатным проездом? Нам бы выжить, Лен! А там увидим. Держи, — она открыла туго притертую пробку из бурдюка, принюхалась, отпила и передала подруге.

— Что, там и правда, вино? — Лена взяла мягкую фляжку и поднесла к носу.

— Уксус, но это лучше, чем вода. Запомни, пить только кипяченую воду. Которую сама видела, как кипит!

— Да поняла, поняла. И что, нам ждать?

— Да, а ты торопишься? Мы сидим на тихой средневековой улочке, пьем вино, за нами вот-вот приедет транспорт. По-моему, у нас все намного лучше, чем могло бы быть!

— Только не говори, что ты специально задела карету, — Лена спросила и замерла.

— Еще чего! Здесь медицина на уровне игры в доктора в детском саду. Максимум тебе пустят кровь или дадут пожевать козьих каках с травами.

День «расходился», солнце начинало печь, и тень, в которой девушки сидели, вот-вот должны были занять первые лучи. Телега показалась часа через три, не меньше. Аня успела подремать, а Лена рассматривала дома и могла описать теперь каждый шов между камнями.

— Садитесь, да поскорее, надо воротиться до вечера, иначе Фред не будет разбираться, кто виноват, и отходит плетью всех нас, — мужчина лет сорока или, може, чуть старше, спрыгнул с телеги достаточно проворно и указал, куда можно сесть. — Там можно и лечь, ехать не близко, так что… Откуда пришли?

— Не много ли вопросов для знакомства? — Лена помогла Ане и уселась сама.

— Не ссорься раньше времени, Лен. Смени тактику и не говори так быстро.

— Не много. Фред задаст вам еще больше. Так откуда вы? — не унимался мужик. И как только тронулись с места, он вернулся к расспросам.

— Из деревни, далеко отсюда. Мы вдовы, ищем работу, — заученно повторила Аня.

— Леди добра, но на добре далеко не уедешь, так что, работать надо будет много. Платит она хорошо, и людей в замке хватает, но если без дела сидеть, Фред познакомит со своей женушкой! — мужик как-то нехорошо захохотал, когда речь зашла о некой «жёнушке».

— Она что, лютая? Женушка у него? — не удержалась Лена, и по совету Ани говорила медленно.

— Это он так свою плеть зовет.

— Значит, бьет работников? — Лена поняла, как надо говорить, и в диалоге быстро попала в его темп.

— А как без этого? Работать просятся, а дела не знают.

Лена задремала, как только выехали из города, а Аня смотрела безотрывно на бескрайние леса и поля, которые они проезжали, и улыбалась, вспоминая песенку про «Маркиза Карабаса». Что-то ей подсказывало, что эта леди — хозяйка всех этих земель, ведь замки всегда окружали немыслимые гектары лесов и полей. И крестьянам не разрешалось даже покуситься на дары этих угодий.

Глава 8

Лен, — Аня потрясла подругу за плечо, — судя по тому, что я вижу, мы на месте, — голос Ани был каким-то очень удивленным. Лена открыла глаза, посмотрела на нее, снова осознала, где они и только потом посмотрела туда, куда Аня смотрела неотрывно.

Впереди на горе стоял огромный и великолепный замок. Каменная стена, опоясывающая его по верху, скалилась зубьями, вырубленными из того же камня. За ней высокие башни, а в центре строение с плоской крышей, на которой размещались, судя по форме, какие-то деревянные леса.

— Да, это точно не новодел, Ань. Тут нашими строителями и не пахнет, — прошептала зачарованно Лена.

— И у меня теперь полностью отпали сомнения, — подтвердила Аня, — это точно другое время, а не розыгрыш какой-то. Хоть и были надежды.

— Видели когда-нибудь такую красоту? — возница, похоже, горд был этим замком, как своим собственным.

— Нет, в нашей деревне пять домов и три сарая, — не отрывая глаз, ответила Лена.

— Во-от. Сюда и идут все, вроде как тут работы навалом, а на деле нет ее почти. Деревенские все здесь, кроме тех, что на полях. Сезон идет вовсю, а закончится, и вовсе. Раньше лорд брал с собой мужиков, когда Его Величество призывал.

— А куда он их призывал? — вкрадчиво спросила Аня, будто знала уже, но решилась уточнить.

— На войну, куда ж еще. А теперь, когда лорд прикован к постели, леди совсем не справляется. Да еще и детки малые. Сыну всего пять годков, когда еще он заступит во главу замка, — мужик искренне поохал, явно переживая то, что случилось с лордом.

— Значит, леди… как ее… Мари… — Лена силилась вспомнить имя, которым даму назвал возница.

— Марисан. Добрая слишком. Подбирает вот вас с дороги, потом корми, а монет в замок никто не принесет, — на этот раз лысоватый мужичок обернулся и посмотрел на девушек совсем недобро. Видимо, прикинув, что теперь, когда они начнут объедать остальных, ему перепадет совсем мало.

— Не жадничай. Как тебя звать-то? — поинтересовалась Аня.

— Тобом зовите. Только вряд ли увидимся еще. Я помогаю конюху, — он на секунду поджал губы так, словно вот-вот заплачет, — у лорда большая конюшня. Бывало, сам Король специально прибывал в замок, чтобы поохотиться на угодьях лорда Лесбори. Сейчас Фред не справляется с людьми, пытаясь оборониться от воришек из соседних земель. Прознали, что лорд болен, а лесничих можно на пальцах пересчитать, вот и промышляют на чужих землях. А соседнему лорду чего жаловаться? Свои угодья целехоньки, крестьяне с наших земель сыты.

— Значит, воруют? — скорее, чтобы поддержать беседу спросила Лена, а телега тем временем уже въезжала в ворота. Каменная арка имела толщину не меньше трех метров.

— А как же! — Тоб осмотрелся и тихо добавил: — Хватит болтать, иначе Фред плетей даст за то, что я тут вам порассказывал.

— Не выдадим, Тоб, не переживай, — Анин голосок источал мед, а Лена смотрела на нее как-то странно.

Большой двор утопал в пыли. Кроме телеги, на которой их привез мужик, здесь же разворачивались еще три. На одной, полной мешков, сидел почти мальчишка лет десяти, может, и ругался с пожилым, уткнувшимся боком телеги в его мешки.

— Айдате отсюда, да потише, иначе вас больше за версту не пустят к замку, — очень тихо посоветовал им Тоб.

Кроме телег между ногами людей сновали куры, гуси, пытаясь ухватить хоть что-то из прорвавшегося мешка. Скорее всего, это была пшеница. Она ручейком «текла» с телеги, и куры с другого конца двора неслись на помощь тем, кто раньше оказался под телегой.

— Давайте я вас отведу, иначе сейчас все окажемся виноватыми, — Тоб остановился, провел лошадь краем у стены и привязал ко вбитым в нее скобам. — Поторопитесь.

Он как-то пригибался, когда шел, но шел достаточно быстро. Лена тащила за собой чуть прихрамывающую Аню, которой напомнила о «травме». Мало ли, заметит леди и уличит еще в обмане.

Тоб явно кого-то боялся и старался не попадаться на глаза.

Громовой мужской голос заставил Тоба вжать голову в плечи, а девушек застыть на месте. Благо, они были уже достаточно далеко от места аварии и Тоб припустил еще скорее.

Когда они оказались за огромным строением с башнями по углам он остановился и расправил плечи.

— Вам туда, — указал он на каменную постройку, крытую соломой. — Спросите Валету. Скажите, что хозяйка велела вас отправить сюда работать.

— Самим? — переспросила Аня неуверенно.

— Мне надо туда, иначе и я под горячую руку Фреда попаду, — Тоб снова спрятал голову в плечи и побежал обратно.

За каменным домиком, в котором имелись совсем крошечные окошки, была стена. По сути, он был вплотную прилеплен к ней и из-за этого находился в тени. А по грязи вокруг, в которой женщины, снующие с лопатами и метлами, утопали выше щиколотки можно было понять, что солнце здесь появляется лишь когда оно в зените.

— Идем, ты ж так хотела попасть на работу. Вот, думаю, теперь нам грозит здесь гнуть спину за кусок хлеба. Хорошо бы еще за хлеб, а не за какую-нибудь дохлую похлебку, — процедила сквозь зубы Лена и пошла вперед, поднимая штанины, чтобы не замарать их в навозе, смешанном с землей.

— Кто здесь Валета? — спросила Аня из-за ее спины у двух девушек, тащивших в корзине два больших кувшина с молоком.

— Там, внутри, — указала одна из них на скотный двор. Девушки внимательно рассматривали новеньких, о чем-то шептались, а когда прошли мимо, засмеялись.

— Видимо мы не по моде одеты, да? — Лена хохотнула. — Надо и тебе штаны сообразить, иначе будешь подолом навоз собирать.

— А мне что-то подсказывает, что это тебе придется искать платье, или перешивать штаны в юбку, иначе работодатель тебя не допустит, — ответила Аня и вошла в темный дверной проем, тут же отшатнувшись: количество мух внутри оказалось просто запредельным. Вернее даже не количество, а плотность, с которой они занимали все пространство каменного строения.

Глава 9

Валетой оказалась женщина лет сорока, но Лена теперь не спешила оценивать людей по их внешним данным. Темные, вперемешку с седыми прядями, волосы ее были растрепаны. Видимо, она только что она сдернула с головы платок. Она вытирала им лицо от пота и между делом отгоняла от себя мух. Трудно было разобрать какого цвета было ее платье, потому что грязь, темнота и мухи, казалось, единственное, что есть на этом скотном дворе.

Пока шли к ней, девушки рассмотрели по левую сторону загон со свиньями. По правую руку ограждения были пониже, и там резвилось немыслимое количество маленьких поросят.

Босые ноги уже свыклись грязью, которую Лена решила для себя считать именно грязью. Она просачивалась между пальцами, когда она наступала на толстенный слой навоза.

— Вы кто такие? — Валета, судя по голосу, была не рада гостям.

— Леди Марисан приказала нам тут работать. Говорите, что делать. Я Елена, а это Анна, — быстро сориентировавшись, Лена свалила все на леди. «Приказала», и все. Хотите, не хотите — ваша проблема.

— Нам здесь рты не нужны, — Валета завязала платок на голове и, отвернувшись, отправилась в другую сторону постройки, где в конце тоже была дверь.

— Рты может и нет, а вот руки, видимо, нужны. Вон, в говне по уши ходите. Неужели это не убрать? — выпалила Лена, указав на жижу под ногами.

— Лена, нам, по ходу писец, — прошептала Аня, когда женщина резко остановилась, обернулась и резко пошла на Лену.

Лена осмотрелась в поисках хоть какой-то палки, но ничего годного так и не найдя, приготовилась отбиваться кулаками.

— Гляжу, у тебя есть лишний язык? Время тебе до завтрашнего вечера. Если все не уберешь, позову Фреда. Слишком уж у тебя свежее лицо. Думаю, ему понравится, — хмыкнула женщина без особой радости в глазах. Судя по ее движениям, голосу и тому, как она моргала, она очень устала.

— Язык мой — враг мой, — прошептала Лена, осматриваясь, когда Валета вышла. В свинарнике было человек пять кроме них с Аней. Они лопатами выкидывали «грязь» из загонов. Но из проходов никто ее убирать не собирался.

— Да, Лена. Устроила ты нам тут Авгиевы конюшни, — Аня чуть не плакала.

— Мы можем уйти хоть сейчас. Мы договора не подписывали. Нас даже ни разу не накормили, — прикусив губу ответила Лена, раздумывая о чем-то. — Эй, у вас тут есть столяры? — крикнула она молоденькому пареньку, скоблящему пол в загоне.

— Кто? — удивленно переспросил он.

— Ну, когда у тебя вот этот твой скребок ломается, кто его чинит? — переспросила Лена, указав на фиговину в его руках, не похожую ни на лопату, ни на грабли.

— Сам чиню, — ответил парнишка. У него было красивое узкое лицо, темные глаза и детские полные губы.

— Идем, покажи мне то место, где ты все это колотишь, — Лена поманила его к себе. Он вылез из загона и послушно пошел к выходу. Лена подхватила Аню под руку и потянула за парнишкой.

— Что вы задумали? Валета будет недовольна, что мы шляемся, а не работаем, — голос его звучал испуганно, но что-то будто мешало отказать девушкам.

— Тебе понравится. Есть пара колес от телеги? — спросила Лена.

— Есть. Есть даже старые телеги, — ответил он. Лена остановилась на выходе, взяла из его рук тяпку, приложила черенок к дверному проему и чиркнула его о камень, чтобы отметить ширину.

— Ты что, собралась украсть телегу? — тихо прошипела Аня.

— Нет, нам нужна тачка, Ань. Это же просто — один раз напрягся и сделал, а потом пользуйся все время. Они навоз кидают прямо посредине свинарника, и что-то мне подсказывает, что потом его отсюда как-то выносят, но не проще ли сразу вывозить?

— Проще, — подтвердила Аня.

— Телеги ремонтирует Луис, но он вряд ли нам поможет. Но у него есть все для них. Даже новые колеса, — услышав, но почти не поняв разговор девушек, решил блеснуть идеей парнишка.

— Веди к нему. Попытка не пытка, — ответила Лена, но заметила, как пацан напрягся и как расширились в ужасе его глаза.

— Эй, она несет бред. Это поговорка, не слушай ее, — заметив реакцию пацана на слова Лены, Аня догнала его, забыв про «хромую» ногу. — Идем, веди к Луису. Думаю, мы договоримся, и завтра работа станем много легче.

Территория за замком была огромной, и она тоже находилась за стеной. Этот замок мог обеспечивать себя круглый год. Нужны были только запасы дров и овощей.

Девушки осматривались, примечая каждую мелочь. Если замечали что-то интересное, «цыкали», словно что-то попало в зуб, и так обращали внимание друг друга на себя. Звук этот они уже обсудили, заметив, что так здесь делают все. Пришли к тому, что это все плохие зубы, в которых застревает пища. Лена бы сейчас многое отдала, чтобы у нее между зубами застряло мясо.

— Вон там в сарае и сидит Луис. Слышишь, колотушка стучит? Это он, — парнишка указал на щелястый сарай, развернулся и пошел обратно, разгоняя на ходу кур, которые то и дело бросались под ноги.

Девушки вошли внутрь. Земляной пол здесь был покрыт соломой, на стенах и возле них висели и стояли колеса, какие-то дуги, доски и черенки. На низком табурете сидел почти седой мужчина. Он строгал ножом деревянную деталь непонятного назначения. В другом конце сарая возле открытого навеса стояли деревянные столы на мощных ножках. Там что-то колотили двое ребят лет шестнадцати.

— Ты Луис? — Лена обошла его и присела напротив.

— Я. Тебе зачем? — он был удивлен внешним видом девушки, которую сначала из-за одежды посчитал мужчиной. Даже отпрянул от ее колен, когда она присела.

— Нужна тележка для навоза. Может, есть старые детали? Нам для свинарника. Надо вот такой ширины, не больше — она показала черенок, на котором отметила ширину проема.

— Вот чего, — он посмотрел на нее в упор, а потом раскатисто рассмеялся. Молодежь бросила работу и внимательно прислушивалась к разговору учителя с гостьей, которую они сначала тоже приняли за мужчину.

— Что смешного я тебе сказала? — Лена выпрямилась и теперь смотрела на него сверху.

— А ты мне что за работу? — продолжая хохотать, спросил мужик.

— Это вроде наша общая работа, нет? Ну, мы работаем на одного хозяина. Почему бы не помочь? Наш парнишка… как его… нет, я не спросила его имя… Он сам соберет телегу. Надо два колеса и ось. Остальное мы сами сделаем, — добавила Лена.

— Лен, здесь нет шурупов, и нет даже гвоздей, — вспомнив, прошептала Аня. Она смотрела прямо в пол, думая только об одном: им вряд ли хватит времени, чтобы убрать свинарник, поэтому, лучше уйти из замка прямо сейчас, пока не закрыли ворота.

— Старый черт, мать его, — не могла успокоиться Лена, пока они шли назад. — Это напоминает мне дурацкую игру, где надо попросить у мельника муку, а он отдаст ее только в обмен на рыбу, которую придется попросить у рыбака. А рыбак запросит что-то еще, и в результате, эта цепь не заканчивается никогда.

— Лен, думаю, ты права. Нам придется уйти заранее, чтобы не встретиться с Фредом и его кнутом.

— Вот уж нет. Я, пожалуй, досмотрю это «кино» до конца. Он меня слишком разозлил, этот старик. Мальчишка говорил, что есть старые колеса. Пока соберет что есть, мы начнем чистить от середины в обе стороны к выходам, — уверенно ответила Лена. — Я даже есть расхотела, Ань.

Глава 10

Чистить свинарник оказалось совсем непросто: лопаты были деревянными, похожими на те, которыми в старину вынимали хлеб из печи, пекущийся на поду. Лена, судя по тому, с какой злостью кидала навоз в центр загона, была очень зла. Аня о чем-то думала и иногда останавливалась, чтобы не упустить мысль.

— Я знаю, что ему предложить, Лен, — вдруг отставив лопату, начала Аня, подойдя к подруге.

— Кому? — Лена словно выплыла из какого-то тяжелого раздумья.

— Этому мастеру, который телеги делает. Я видела в его мастерской детали карет. Думаю, и этим тоже занимается он.

— И что же мы ему предложим? Двигатель внутреннего сгорания? — Лена хмыкнула в свойственной ей манере. Аня не обижалась, понимая, что подруга ведет себя так, когда очень переживает.

— Рессоры. У них кареты, как телеги. Только с «домиком». А мы расскажем, как сделать их на рессорах. И на их роль подойдут крепкие ремни.

— Думаешь сработает? — в глазах Лены мелькнула надежда.

— Надеюсь, потому что у него там и правда, есть небольшая телега. Надо просто поставить ее на колеса. Если он отдаст ее, а мы попросим у Тоба лошадь на ночь, к утру наше задание будет выполнено, — затараторила Аня.

— Слушай, а тот парнишка, который здесь работал… — Лена осмотрелась. — Он где?

— Да, кстати, он давно ушел. Мог бы и помогать, это и его дело вообще-то, — Аня недовольно свела брови.

— Если у него не получится то, о чем мы его попросили, тогда идем к противному Луису. А если он сможет нам помочь… идею лучше подарить ему. Так его заметят и переведут из этого места. Он же что-то там чинит сам. Значит руки из нужного места растут? — Лена потянула Аню за собой. — Идем-ка в тот угол, где у него колеса и прочее стоит…

Углом оказалось помещение за свинарником. Навес, крытый соломой, пол завален тоже ею. Видимо, он здесь и спал. Мальчишка мастерил тележку, о которой они говорили. Доски — горбыль он мостил к небольшой площадке, закрепленной уже на оси.

— Чем ты будешь их крепить? Мастер делает в дереве пазы, чтобы соединить эти части, — голос Лены напугал его, хоть она этого и не хотела. Девушки обе были удивлены, что он загорелся помочь им. Или просто идея ему понравилась.

— Я просверлил в них дырки. Пока свяжу веревками между собой, по краю вырублю выступы, чтобы они не выпадали, а внутри сделаю распорки, — он явно торопился.

— Слушай, а ты молодец! — похвалила его Лена, и Аня удивленно зыркнула на нее. Обычно от Лены сложно дождаться этой самой похвалы.

— Да, нам не придется выгружать из тележки ничего. Просто снимем борта и все свалится само у ямы. Думаю, к ночи я все сделаю, а ночью мы вывезем весь навоз, — он улыбался, словно только что изобрел ядерный коллайдер.

— А тебе зачем это надо? Нас ведь заставили, не тебя, — Лена внимательно смотрела на него, пытаясь уловить эмоции мальчишки.

— Не хотелось бы смотреть, как вас бьет Фред, — он грустно посмотрел на девушек и добавил: — А вы пока поторопитесь, не болтайте. Вы правильно решили разгрести все к разным выходам.

— А ты за нами наблюдал? — Аня потянула Лену обратно в свинарник.

— Нет, просто посмотрел, что вы делаете, и сообразил, сколько времени у нас это займет.

Когда солнце село, Валета пришла в свинарник. Ее походка и поза, в которой одна встала, наблюдая за работой девушек, говорили лишь одно: «Я очень рада, что получается именно так, как я и сказала».

— Идите ужинать. Иначе придется спать голодными, — она стояла спиной к проходу, за которым небо погружалось в темноту.

— Куда идти? — тихо спросила Аня.

— За мной, — Валета повернулась и пошагала в темноту. Девушки переглянулись и пошли наружу. Сил, казалось, не осталось совсем. А это еще не было концом, потому что сейчас нужно было сделать самое сложное — погрузить все и вывезти. И сделать это придется раз сто, не меньше.

Ужин проходил в полной тишине за птичником, где под легким навесом стоял длинный стол. Лавка была всего одна и ее занимали мужчины. Среди них был и Луис. Деревянные миски в трещинах, которые сунула девушкам в руки Валета были жирными. Лена незаметно принялась протирать свою краем рубахи, но потом поняла, что это не самая лучшая идея, поскольку вся ее одежда была измазана навозом.

Два горящих костра освещали эту импровизированную кухню. Скачущее пламя, рвано освещавшее и без того изможденные и грязные лица, делало их совсем ужасными.

— Подходи, чего ждешь? — немолодая женщина протянула руку к Лене. И пока она не вырвала из ее рук миску, Лена не понимала, чего она от нее хочет.

Аню просить уже не надо было. Она подошла следом за подругой.

Женщина прямо миской зачерпнула варево из котла, кипящего ключом над ярко горящим огнем, и подала Лене мокрым и скользким краем. Лена приготовилась обжечься, взяла миску, но вытерпела. В ней была очень жидкая каша или слишком густой суп. Блюдо имело один несомненный плюс: было не разобрать из чего оно, а в таком месте это можно было считать удачей.

Лена осмотрелась и заметила возле стены, где костры не освещали почти ни сантиметра земли, их мальчишку из свинарника. Он скоро ел, не обращая внимания ни на кого. Иногда он будто замирал. Видимо, думал о чем-то. Лена вдруг поняла, что не знает его имени. Тут это было совсем не важно. Многие не знали как кого зовут, и это было ни к чему, потому что народ часто менялся.

Валета звала почти всех «Эй». А те, кто просил что-то просто показывали ладонью на человека, к которому обращаются.

— Хорошо, что я не вижу, что ем, — шепот Ани прервал мысли Лены.

— Да, я подумала о том же, — ответила Лена. — Завтра, если у нас все получится, мы расскажем мальчишке про твои рессоры. Только понять бы, куда ему идти с этим изобретением, а то Луис присвоит себе все наши знания.

— И что же делать? Хозяина, как ты слышала, сейчас нет. Ну, можно сказать, что его нет. Он там, может, вообще в коме лежит. А леди вероятно вообще в этом ни черта не понимает. Фред этот их, так к нему лучше вообще не соваться, — подтвердила Аня.

— Ну, ничего. Это мы еще обдумаем. А сейчас, предлагаю пройтись до реки. Под утро, когда мы закончим, будет слишком холодно, чтобы помыться. А сейчас сразу работать нельзя. Так что, можно искупаться, — предложила Лена.

— Еще чего, — Валета появилась за их спиной совершенно неожиданно. — Ворота закрывают как только садится солнце. Из замка не выйти и в него не попасть.

— Спасибо, что предупредили, — тихо пропищала Аня.

— Те две горы, которые вы наскребли… Надеюсь, их к утру не будет. Иначе, как еще учить выскочек, которые не отвечают за свой язык? — Валета обошла их, поставила свою миску на стол и ушла в темноту.

Когда Лена посмотрела туда, где сидел мальчишка только что, его не оказалось на месте.

Глава 11

Только под самое утро девушки с новым другом закончили вывозить навоз. Лошадь Тоб дал без разговоров. Сколько раз им пришлось ездить туда и обратно никто не считал. Вернее, считали, но потом, после тридцати запутались и плюнули.

Мальчишку звали Эвин. Родители его умерли давно, и растила его соседка. Потом и привела в замок. Лорд еще был здоров и взял его учеником на псарню. Но там он не прижился: старший невзлюбил молодого помощника за его доброту: стоило лишь раз Эвину проболтаться господину, что люди на псарне бьют собак.

Конечно, лорд не выкинул с псарни старших, а лишь припугнул, что будет проверять. А вот Эвину от них досталось. Пришлось уйти от полюбившихся четвероногих, но из замка идти было некуда и он согласился на свинарник. А когда лорд слег, парень и вовсе забыл думать о том, что когда-то вернется обратно.

Спали все трое вповалку на соломе у Эвина. Завтрак они пропустили, но работу им пропускать не дали: Валета сама нашла их и пригрозила, что и ужина не увидят, коли собираются валяться.

— Работы в свинарнике теперь намного меньше, просто сразу надо складывать навоз в телегу, а когда наполнится, вывозить. Дай нам поспать. Мы легли пару часов назад, — огрызнулась Лена и отвернулась от Валеты.

— Ты меня учить будешь? Или вставайте, или убирайтесь из замка. В коровнике то же самое. Так что, если встанете, может, успеете до ночи, и вам не придется на этот раз работать в темноте. Марта, дай им платья, иначе свиньи могут принять их за своих, — Валета, видимо, вовсе не слушая, что ей сказали, обратилась к кому-то из женщин, толкущихся здесь же во дворе, и отправилась восвояси.

— Нас повысили до коровника или добавили фронт работ? — сонным голосом пробормотала Аня и встала. — Идемте, иначе не видать нам премии в этом квартале.

— Да, лучше с ней не спорить, — Эвину пришлось тяжелее девушек: он брал на себя самую тяжелую работу, помня, что они двое трудились весь вечер без него, пока он мастерил свое изобретение.

— А что еще в замке делают, кроме разгребания навоза? — Лене удалось выхватить у женщины, готовящей еду для работников, котел до того, как она налила в него воду. И теперь они втроем выскребали со дна пригоревшую кашу. Она казалась просто божественной.

— Ткут ткани, красят их, потом сушат… — начал Эвин довольно подробно.

— Давай короче. Что еще, кроме тканей? Может, для нас найдется работенка поинтереснее, — перебила его Лена.

— Думаю, вряд ли здесь есть следственный отдел и библиотека, которые нас устроили бы в полной мере, — хмыкнула Аня и глубоко вздохнула.

— Да хоть бы и ткани вот. Думаю, это поинтереснее, чем навоз, — ответила ей Лена.

— Там тоже женщины сидят целыми днями. Мы хоть на улице, видим все вокруг. Там, где они работают, холодно и зимой, и летом. Болеют часто, а руки у всех распухают, — охладил их пыл Эван.

— Понятно. Что еще? — с надеждой спросила Лена.

— Идем в коровник. Иначе Валета нас хватится, — вовремя поторопил Эван, и они поплелись за своим проводником на следующий участок работы.

Ворота были открыты, и стадо из замка вышло на дорогу. Коровы и телята разбредались по лугу сразу за стенами. До леса было ого-го как далеко. Видимо, луг имел два назначения: кормить скот и иметь хороший обзор вокруг замка.

Коровник имел размеры куда большие, чем свинарник, и от увиденного у Ани закружилась голова.

— Они чего, вообще никогда здесь не убирали? — прогундосила она, увидев фронт работ.

— Убирают редко, рук не хватает, — ответил новый друг и поплелся к стене, где стояли те же самые лопаты и скребки. — Давайте так же соберем все, а потом притащим нашу телегу, — Эван решил взять командование над своим новым женским коллективом.

— Мы хотели дать тебе кое-что. Вернее… ну, не дать, прям так, чтоб в руки, но идея есть одна, — начала Аня, сбиваясь после каждого слова. — В общем, ты же делаешь телеги… Можно сделать так, чтобы кареты на кочках не трясло, как телегу. Напомни после работы, я покажу, как это сделать.

— Хорошо, только мне придется показать это Луису, — вздохнув, ответил Эвин.

— А не надо Луису ничего показывать. Сделай пример на нашей телеге и позови госпожу. Спроси, хочет ли она такое на карету, — предложила Лена.

— Да разве госпожа придет на задний двор? — Эван рассмеялся так, словно ему рассказали самую хорошую шутку.

— Плохо мы понимаем уровень нашего падения, Ань. Но мы еще повоюем, — с каким-то нездоровым азартом заявила Лена. Аня посмотрела на нее внимательно.

Всегда практичная подруга, не верящая в чудеса, карму, о которой так много разговоров, а тем более в то, что всего можно достичь своими руками, вдруг переменилась. В привычной жизни Лена, конечно, была борцом, но даже не думала прыгать выше головы: работа, которая выбрала ее сама, потому что отец тоже был следователем, уход мужа она воспринимала как последствие личной ошибки с выбором, а не результат поведения мудака.

Новый день прошел в тех же тяжелых трудах, что и предыдущий. Благо, Тоб давал лошадь. Но на этот раз бригада «Ух» управилась задолго до темноты. Девушки мечтали об одном: помыться и переодеться. И под самый конец работы явилась на скотный двор Марта. Та женщина непонятного возраста, которая кормила местных работяг. Она протянула ворох тряпья. Лена, боясь, что если прямо сейчас не взять из ее рук одежду, она ее бросит на пол, кинулась забирать все.

— Все, идем мыться, — Лена держала вещи далеко от себя, чтобы упаси Бог, не прижать к себе и не замарать. Хотелось одеться в чистое.

— Идите, я увезу оставшееся, — Эвин тоже уже выдохся, но уверенно повел лошадь с последним грузом к дальнему углу заднего двора, где и складировался весь навоз.

Река не отпускала больше часа. Девушки даже перестали бояться, что не успеют к закрытию ворот, что им не останется еды и что спать придется под кустом. В воде казалось, что тело меняется. Не просто набирается новых сил, а вообще заменяется на новое.

Говорить и что-то обсуждать сил не было вовсе. Они просто молча плавали, ныряли и плыли под водой, чтобы этот запах с тела исчез. Потом долго сидели на берегу в закатных лучах солнца, развесив выполосканную одежду на ветвях орешника.

— Я не думаю, что долго смогу вот так, — начала Аня. — Надо понять, где мы и подумать о дороге обратно. Ты права… никакой романтики здесь нет. Это жуткое средневековье: умереть можно, просто попив грязной воды.

— Не думай, что я тебя в чем-то виню, Ань, — Лена переоделась в чистое и лежала сейчас в густой траве возле реки. Мыслей не было вовсе. — Лучше привыкнуть к тому, что есть, чем разочаровываться в попытках вернуться. Если это возможно, думаю, оно само вернет нас назад.

— Я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о возвращении, подруга. Я стараюсь думать теми же словами, которыми мечтала о нашем с тобой попадании в эту задницу. И каждое утро долго не открываю глаза, надеясь, что окажусь дома.

— Я тоже утром боюсь открыть глаза, — хохотнула Лена. — Ну, ничего, прорвемся, Ань. «А всё, что нас не убивает… не убивает нас и всё», — вспомнила она строчки из смешного четверостишия. — Идем, может сегодня кухарка приготовила что-то более симпатишное?

Эвин уже закончил с навозом, распряг лошадь и даже помылся за конюшней водой из колодца. Этим он похвастал, когда догнал девушек возле «столовой».

— Надеюсь, ты не заболеешь от холодной воды. Не стоит так рисковать, — Аня сдвинула брови.

— Ничего, я всегда так делаю. Как, думаете, моются солдаты? Если не мыться, легко заведутся вши. Я поэтому не сплю со всеми на конюшне. А когда убираю там навоз, не поднимаю солому над головой. Как-то я видел… они сыплются из подстилки, как орехи осенью.

— Мда, я теперь в конюшню ни ногой, — заявила Аня.

— Зря так думаешь. Завтра именно там начнем. Надо найти колеса, чтобы сделать еще три телеги. Пусть стоят там и набираются. А в конюшне главное — не сидеть на полу. Я подворачиваю штаны, чтобы вши не лезли на них. А ноги проверяю часто. Вот до сих пор и не набрал их там, как все.

Есть на этот раз сели еще дальше ото всех. Казалось, эти вши уже приметили их нежную кожу, спланировали план наступления на новый «корм» в виде двух женщин и скоро начнут атаку целым полчищем. Аня содрогалась от мысли, что завтра они ступят на территорию, которую можно назвать их гнездом.

— Надо объявить войну со вшами, — тихо предложила Лена. Заставить всех мыться, стричься и как-то обеззаразить конюшню.

— Насмешила. Прямо как война «Алой и Белой розы», — засмеялся мальчишка и Аня опустила свою миску на землю.

— Что ты сказал? — переспросила Аня, дождалась, когда Эван повторит, и глубоко задышала. — Когда она была?

— Говорят, что скоро закончится. Йорки побеждают. И это хорошо, — ответил парень и принялся активнее загребать ложкой кашу. Аня смотрела на Лену все больше расширяющимися глазами.

Глава 12

Аня тянула Лену, как упирающегося ослика на веревочке, подальше от мальчишки. Лена оглядывалась на Эвана и делала непонимающее лицо.

— Какого черта, Ань? Нам пора ужинать. И так утром котел скребли. Если я сейчас не поем, мне утром головы не поднять, не то что ног, — недовольная Лена тянула подругу обратно.

— Ты слышала, что он сказал? — запыхавшаяся Аня остановилась, когда они зашли за угол конюшни.

— Побеждают Йорки, но мне сейчас мало интересно про собак, подруга. Я хочу есть и спать.

— Каких собак? — опешила Аня.

— Йорки. Он же сказал… — Лена наморщила нос, подозревая, что ляпнула что-то не то.

— Это династия, Лен. «Белая роза» это Йоркская династия. Они начали бороться за трон где-то в середине пятнадцатого века.

— Подожди… Пятнадцатый век это… тысяча четыреста… — глаза у Лены начали расширяться.

— Именно. А если он так уверен, что война заканчивается, да еще победой «белой розы», значит, это уже ближе к концу века, — подытожила Аня.

— Откуда ты знаешь? — скорее, чтобы не молчать, спросила Лена.

— Война длилась что-то около тридцати лет. Плюс-минус…

— Да ты-то откуда знаешь? — Лена занервничала, поскольку ситуация начала приобретать даты и место.

— Мама… она же историком была. Я не имела права не знать основных исторических событий, — грустно и почти по слогам сказала Аня.

— Идем есть, а потом ляжем и поговорим. И мальчишку еще порасспрашиваем, — теперь Лена тянула погрустневшую подругу назад.

Каша была той же, но на этот раз со вкусом рыбы. Девушки понюхали, переглянулись и молча, не вдаваясь в «нотки» еды, начали жевать. Эван же загребал ложкой так быстро, словно торопился успеть к вечернему сериалу.

Когда девушки пришли в его уголок, он уже дремал. Спали они, расстелив ворованную одежду на солому, но утром становилось все холоднее, и не ровен час, придется идти ко всем в конюшню.

— Эван, а давно идет эта война? — тихо начала Аня.

— Давно. Началась, когда родился мой старший брат. А теперь ни его, ни отца уже нет, — голос его становился все тише и тише, пока он говорил о своей семье.

— Оба погибли на этой войне? — осторожно спросила Аня.

— Да. А потом и мать, — Эван тяжело вздохнул и улегшись поудобнее замолчал. Даже дыхание его стало не слышно.

— Эван, а чем раньше жил замок? Ты говоришь, ткани сейчас. А до этого? — Лена влезла в их совсем невеселый диалог, пока парнишка не заснул.

— Сукном, но потом его запретили продавать, а шерсть перестали вывозить из Англии. Только готовую продукцию. Моя мама держала овец, и сборщики забирали их у нее два раза в год, а потом все затихло. В деревнях люди остались без денег, а овец закололи, потому что не выгодно держать их ради мяса, — Эван рассказывал со знанием дела, не торопился, но и не отгораживался от девушек и их вопросов.

— А где сейчас овцы? Их тоже всех перебили? — Аня вспоминала коровник, свинарник и конюшню. Овинов она на территории замка не видела вообще.

— Вывезли всех. Лорд имел вес при дворе, но даже он потом стал избегать поездок туда. Эта война переплела всех, как чертополох. Лорды не доверяли друг другу, боялись хоть о чем-то шептаться или предполагать дальнейшую судьбу Англии….

— Ты хорошо знаешь, как дела идут при дворе? — перебила его Аня.

— Пока я работал на псарне, много услышал. Лорды на охоте говорят обо всем, а меня будто и не замечают, — хмыкнул Эван и снова затих.

— Не переживай, мы не полезем в эти дела. Надо придумать, чем мы могли бы здесь заняться, чтобы больше не чистить навоз, — успокоила его Лена, но парень уже засопел.

Девушки решили не мешать ему и, помолчав пару минут, заснули, обнявшись. Тяжелая работа и скудная еда — хорошие помощники от бессонницы.

На конюшне дела обстояли куда лучше. Тоб, хоть и был всего-то помощником конюха, следил за порядком. Он предложил троице осмотреться, пока нет конюха, который вместе с Фредом, которым пугали тут, как чумой, отправились на дальние земли с осмотром. Заварил в котле травы, разлил по деревянным кружкам и принялся расспрашивать новых в замке девушек об их истории.

— Твой выход, Валера, — оперев голову на кулак, Лена обратилась к Ане. Мужчины переглянулись, не поняв, о чем темноволосая только что сказала.

— Мы вдовы. Наши мужья погибли на войне, — начала Аня и краем глаза заметила, как Эван посмотрел на нее. Надо полагать, удивился: ведь вчера только сам вчера только сам рассказал ей о ней.

— Непросто сейчас, непросто. Ну, все говорят, что это последнее лето, и зимой уже точно трон будет в безопасности, — заговорил Тоб, и девушки выдохнули. Эван продолжал смотреть на них удивленно.

— А-а, — закричала Лена и подскочила со своего места. У стола, где только что она сидела стоял ослик. Серый, тощий и ушастый. Точная копия мультяшного осла из «Шрека». — Он облизывал мне шею, — Лена успокоилась, увидев причину своего испуга. Сначала она и вовсе подумала, что это змея.

— Это Боб. Ему много лет уже, но бегает он, как молодой. Фред уже сто раз сказал о том, что пустит его на корм собакам, но я пока каждый раз спасаю его. Думал отдать его вам. Если я скажу Фреду, что он возит навоз, думаю, он передумает, или хоть ненадолго отстанет от него. Жаль паренька, — Тоб протянул руку и доверчивое животное принялось облизывать его пальцы.

— Ну, где три осла, там и четвёртый не помеха, — ответила Лена и глянула на Эвана, боясь, что он обидится, но тот, казалось, думал о чем-то своем и даже не слышал Лениных слов. Это радовало.

Осел остался на конюшне, которую тщательно подмели. Эван с девушками принесли новую подстилку, помогли Тобу перенести фураж и отправились за стену. Спокойно поговорить можно было только там. Уже возле реки они увидели позади одинокую фигуру, идущую следом за ними.

— Я не знаю, что ему говорить, Ань. Он же понял, что мы врем. Ты… врешь…

— Попробуем что-то ему объяснить, — Аня всматривалась в лицо паренька, который был уже в ста метрах от них, чтобы понять в каком он настроении.

— Кто вы? — крикнул он не доходя до них. И остановился метрах в десяти.

— Мы не знаем, — ответила Аня и покосилась на Лену. — Мы очнулись на берегу реки. Пришли в город, а там меня сбила карета вашей леди. Она и позвала нас с собой. Мы не знаем, кто мы. Не помним, что произошло. И боимся испугать этим людей. Поэтому так представились, Эван. Не бойся. У нас ничего нет, как и у тебя, — Аня, не дождавшись, что он подойдет ближе, отвернулась и поплелась к реке.

— Не вини нас, Эван. Мы правда не желаем никому зла. Просто… хотим выжить, — добавила Лена, наблюдая, как он двинулся вниз по берегу реки. — Можешь избегать нас, но лучше нам дружить.

— Я вам сейчас что-то покажу. Ночуем сегодня за стеной, — крикнул он в ответ и махнул рукой, позвав идти за собой.

Глава 13

Минутах в пятнадцати от насиженного девушками места, где они купались и сидели вечерами, оказалась небольшая запруда. Плотно растущие кусты скрывали ее от глаз, да и замка с этого места было практически не видно.

Эван прошел вглубь. Лена глянула на Аню и аккуратно двинулась за ним. Увесистая палка, о которую она запнулась оказалась очень кстати. Когда Лена прихватила её с собой, Аня тронула подругу за плечо и молча, одним выражением лица спросила, зачем она ей.

— Один Бог знает, куда он нас ведет, — почти одними губами ответила Лена и отодвинула Аню за спину.

Эван меж тем дошел уже до заводи и копошился у берега. Встав на колени на берегу он что-то искал в помутневшей от его манипуляций воде. Потом резко выдернул руку и начал тянуть. Там была сеть с тремя крупными рыбинами и двумя поменьше.

— Держите, — прошептал он и девушки бросились распутывать рыбу. От одного ее вида и мысли о том, что если ее пожарить, во рту окажется что-то кроме той ужасной каши, обе сглотнули.

— Ты говорил, что нельзя здесь охотиться и ловить рыбу, — осторожно сказала Аня, отвернувшись, пока он глушил рыбу.

— Вы не расскажете. Сами не пойми кто, так что… — он ловко вспорол каждую и вывалил рыбьи внутренности в ямку, которую ловко выкопал той самой палкой, с которой шла Лена. Потом ополоснул рыбу, сложил в холщевый мешок, вынутый из-за пояса и пошел дальше, вдоль запруды сквозь поросль ивняка. Девушки двинулись за ним.

— Здесь ночуем. Ночью пожарим рыбу. Костер отсюда не видно, — он указал на два шалаша, связанных из растущих ив. В одном была яма, обложенная глиной. Что — то вроде маленькой печи. А во втором шалаше, похоже, было его «гнездо». Солома, накрытая тряпками, и несколько полотен сукна, висящих внутри, образуя что-то вроде теплых стен.

— Ого! Это ты построил? — Лена осмотрелась, оценила место и посчитала, что троим в этом гнездышке не уместиться. — Мы не войдем сюда. Поэтому, лучше мы ночуем там, на берегу у дерева, а рано утром вернемся в замок.

— Не нужно. Я возьму сукно и постелю здесь, — он указал на место, где они сейчас стояли. — И самое главное, — он поднял указательный палец вверх и тут же бросился в заросли. Вернувшись через минуту он принес кожаный мешочек. Развязал шнурок, пропущенный по краю круглого отрезка кожи, расправил его и протянул руку вперед.

— Что это? — Лена с долей брезгливости рассматривала серо-белую смесь, похожую на морской песок.

— Это соль! — с придыханием прошептала Аня.

— Да, — радостно вскрикнул Эвин. — Сегодня мы поужинаем как лорды!

— И выспимся, как бобры, — добавила Лена, осмотрев «хатки».

— Бобры? Здесь нет бобров, — удивившись, ответил Эван и аккуратно завязал драгоценную приправу.

Костер разожгли, когда стало совсем темно. В этой глиняной печурке, размером с таз огонь прятался отлично, а дым в темноте не виден. Так что бояться, что нагрянут гости, было не нужно.

— Пока Фред на дальних землях, нам ничего не грозит. Я прихожу сюда редко, чтобы хоть немного отдохнуть от всего, — парень присел на землю, подстелив сукно, и принялся нанизывать рыбу на ветки, которые он предварительно зачистил ножом.

— Хорошее место, — Ане, похоже, нравилась эта вылазка. — Здесь вшей точно быть не должно.

Потом Эван иногда приводил девушек снова на это место, но предупредил, что без него сюда приходить не стоит. Если Фред узнает, пальцы на руке отрубят без разговоров и доказательств. Сеть в заводи давала ему это право.

Через неделю Эван приладил к телеге ремни и позвал своих новых подруг оценить работу. Договорились, что покажут телегу только леди, чтобы запомнила пацана. Ясное дело, по этому лекалу карету будет перестраивать Луис, но мелькать перед глазами хозяйки стоит.

Удалось встретиться с хозяйкой только через пару дней, когда она пересекала двор со своими служанками. За ними следовали три вооруженных охранника. Лена на это хмыкнула про себя: в город-то она ездила только с извозчиком и совсем не боялась выйти из кареты.

— Леди, вы помните меня? — Лена подошла к ней не совсем близко, чтобы не пугать. Та, как и в прошлый раз, держала возле лица платок.

— Думаю, нет, — сразу, даже не особо всматриваясь в ее лицо, ответила леди Марисан.

— Вы встретили нас на улице. Мою подругу задела ваша карета…

— Да, теперь вспомнила. Работаете? Нравится у нас? — она продолжала шагать к воротам.

— Нравится. Но я к вам за другим…

— Заплатит вам Валета, когда соберетесь уйти, — леди зашагала еще скорее.

— Нет, я не за этим, леди. С нами работает мальчик. Он сделал для вас кое-что, — Лена не отставала от процессии. — Он по новому закрепил колеса телеги, и теперь она не подпрыгивает на камнях. И хочет показать вам. Ведь это можно использовать для вашей кареты.

— Что? — леди остановилась и недовольно уставилась на Лену. Потом махнула в ее сторону свободной рукой и охрана оттеснила девушку. Дальше Лену идти за ними просто не пустила охрана.

— Ну и шагай в одно место у осла под хвостом. Зазнайка хренова. Лена шла медленно обратно к скотному двору, тихо обзывая дуру-хозяйку, но легче не становилось.

— Я одно не пойму, — начал Эван в один из вечеров после ужина все той же кашей. — Говорите, что не помните ничего, а телегу с ремнями научили сделать, — он не обращался ни к кому. Просто говорил, глядя в потолок из соломы на навесе, сквозь который просачивался свет луны, и если поворачивать голову, то в маленьких щелках можно было увидеть звезды. Этим он и занимался.

— Придумалось, Эван. И ты можешь не беспокоиться, Лена своего добьется, — ответила Аня сонным голосом.

— Из ниоткуда не может что-то придуматься, — прошептал он и, повернувшись на бок, замолчал. Лена не спала и, прикусив губу, думала о том, что парнишка неглуп, и, слава Богу, развит, чтобы не причислить их к пантеону ведьм, но кто его знает…

Со следующего дня Лена стала более внимательно наблюдать за единственным другом в этом бредовом месте. Уйти можно было в любое время, но ведь и в другом месте им зададут те же вопросы, а они даже не знают названия деревень. Рассказал Эван и о том, что целые деревни оставались без мужчин, и женщины уходили искать хоть какую-то работу. Замки, как и земли лордов, были выпиты многолетней войной. Но это не сильно помогло бы.

А еще, было страшно уходить далеко от того места, где они проснулись в лесу. хотелось надеяться, что обратная дорога все же есть.

Чистка курятников была самой ужасной работой из всего, что за неделю выпало на долю путешественниц во времени. Куриный навоз был жестоким средством для нежных стоп девушек, не привычных к хождению босиком.

— Похоже, здесь куры радиоактивные, — Лена старалась наступать только туда, где с пола уже были подняты пласты залежей, но, оказалось, это и было ошибкой, поскольку, нагреваясь в нижних слоях, он начинал выделять особо вредную штуку.

— Согласна. Ноги щиплет, аж до слез. Надо бросать, Лен, — Аня вышла из курятника.

— Ага, нас за это, как ослика Боба, отправят на корм собакам, — Лена готова была заплакать от своей слабости, но выбор был небольшой.

— Эй, вы, идите сюда, — голос Валеты сначала заставил девушек схватиться обратно за лопаты. Но потом, когда выяснилось, чего она хочет, настроение поднялось. Хотя исход мог быть совсем иным. — Мойте ноги и руки, умойтесь, леди зовет вас к себе.

Глава 14

— Будем надеяться, что леди услышала меня, — Лена быстро мыла ноги, пока Аня поливала на них из ведра. Ледяная вода плохо отмывала куриный помет, и казалось, сходит он только с кожей.

— Или нам придется забрать Боба и сбежать, — добавила Аня.

— Осла? — Лена остановилась и посмотрела на Аню. — Тогда прихватим еще и петуха.

— Зачем? — Аня удивленно посмотрела на подругу.

— Чтобы из нас получились полноценные бременские музыканты. Нам осел в дороге будет только мешать. А съесть ты его явно не позволишь, ведь ты и прихватить-то его собралась, чтобы спасти.

— Лен… — Аня вылила остатки воды и принялась привязывать ведро, чтобы спустить его за следующей порцией воды.

— Не ленкай. Если что не так, нас бы не вызвали к хозяйке. Уж точно она не занимается вопросом наказаний. Думаю, услышала все-таки мое предложение.

Лена помогла отмыть ноги и руки Ане, и они побрели к главному входу.

Каменное здание больше походило на крепость на случай войны, чем на жилое помещение. Большой зал, открывшийся за тяжелой дверью, был пуст, если не считать Валеты, поджавшей губы в тонкую линию. Это означало одно: она очень недовольна. Хотя эта тетка никогда не выглядела довольной.

Она указала на дверь в углу. Судя по всему, там находилась винтовая лестница. Девушки пошли за ней. На втором этаже их ожидала служанка, которую Лена видела уже во дворе рядом с хозяйкой. Та мотнула головой, и Валета отошла, пропуская девушек вперед.

— Идите за мной, — тихо сказала женщина в странном платке, который просто лежал на голове, а поверх него примостилось нечто вроде баранки, обмотанной тканью. Серый платок и синяя баранка совсем не подходили к ее белому лицу, делая его еще прозрачнее.

— Она вообще не двигает головой, — шепнула Аня, но эхо было таким, что женщина точно услышала ее шепот.

— Леди не любит, когда болтают без дела, — ответила женщина и открыла очередную тяжелую дверь перед ними. Попав в зал, девушки открыли рты. Здесь на полах лежали ковры и шкуры, принадлежавшие при жизни, видимо, коровам. Каменные стены украшали гобелены, а потолок был расписан таким количеством красок, что глаз невозможно было оторвать. Мужчины, дерущиеся со львами, нарисованы хоть и лубочно, но затейливо. Дамы с такими же бубликами на головах подавали мечи рыцарям. Дети у их ног, скорее всего, играли.

Два камина в зале горели жарко, но камень все равно делал свое дело: было значительно холоднее, чем на улице. Лена поежилась, рассматривая три двери, ведущие из зала. Они словно элементы какой-то сказки, которую она не могла вспомнить, пленили ее своими размерами.

— Вот это да, — Аня рассматривала детали росписи, пока они шли к следующей двери, а Лена боялась наступить на ковер, потому что мокрые ноги, пока они шли, набрали на себя много пыли и сора.

— Входите и молчите, пока вам не позволят говорить, — прошептала женщина с бубликом на голове и открыла двери.

За ней оказалась темная комната с двумя окнами, ставни которых были закрыты. Большая кровать с балдахином на четырех мощных столбах, пара табуретов, пол застелен шкурами, похоже, в несколько слоев, а стены затянуты расшитым сукном.

«Вот тебе и обои» — подумала Лена, стараясь привыкнуть к полумраку.

Кроме темноты здесь еще было очень дымно. Сначала они подумали, что это из-за камина, который горел в дальней части, но потом увидели Леди с железной чашкой в руках. На ней как раз и дымилось что-то, напоминающее сухую листву, запахом которой пропитываются города осенью.

— Проходите, — Леди указала на место в комнате, где они должны были остановиться. Изножье кровати. Только когда они подошли, увидели, что в постели лежит мужчина. Он не спал, но бледность его и потухшие глаза говорили, что он болен.

Девушки переглянулись и обе поняли, что хотели бы сказать друг другу. Мужчина был лет на сорок, а может и больше, старше леди. Он был похож даже не на ее отца, а на ее деда.

— Это лорд Лесбори. Мой супруг и хозяин замка. Я рассказала ему о том, что вы говорили во дворе, — леди на этот раз не прикрывала лицо платком, и девушки, наконец, увидели ее лицо. Вздернутый нос, пухлые губы и чуть впалые щеки. Портило его только одно — рана на подбородке. В темноте было сложно понять ее причину. Это могла быть и язва, но рассматривать было неудобно.

— Спасибо, что выслушали меня, леди, — ответила Лена и подошла ближе. Мужчина молчал, но водил глазами, осматривая то одну, то другую.

— Мне сложно ездить, потому что дорога причиняет мне много боли, — тихо заговорил мужчина. То, о чем вы говорили… нужно сделать, — ему тяжело давались слова, но он старался изо всех сил. — Я прикажу Луису, а вы объясните ему, — после каждого предложения он останавливался и начинал дышать. Свист в его легких ничего хорошего не предвещал.

— Как скажете, лорд, но есть другой человек, который справится с этим лучше. Это Эван. Молодой псарь, которого работники выгнали с псарни, и теперь парень чистит навоз за то, что не позволял мучить собак, — затараторила Лена.

— Бери кого хочешь, но через три дня у меня должна быть просторная карета на этих… ремнях…

— Хорошо, лорд. Мы можем идти? — Лена посмотрела на то, как леди вытирает ему слюни, и чуть не отвела взгляд от этой неприятной картины.

— Идите. Марисан, позови лекаря. Пусть пустит кровь. Так я легче засну, — с огромным трудом сказал он и ослабел вовсе.

Леди пошла к двери и показала, что девушкам следует идти за ней. Когда они вышли из комнаты, она быстро дала указания служанке, и та побежала к лестнице.

— Не подведите лорда. Он должен выехать как можно скорее, чтобы до смерти успеть встретиться с… — она замолчала, словно поняла, что простолюдинкам не обязательно знать причину.

— Хорошо, леди. Позвольте помочь вам с раной, — Аня не смогла промолчать, потому что в зале было светлее, и она увидела, что на подбородке леди именно рана. Рассеченная кожа, подсохшая кровь. По-хорошему, надо было бы ее зашить, иначе она долго не заживет, да и шрам будет сильно заметен.

— Идите, это не ваше дело. Лекарь с этим справится, — она развернулась было, чтобы зайти в покои к мужу, но Аня не унималась:

— Не соглашайтесь пускать кровь, леди. Вы и так, по всей видимости, не спали давно. И худы, и бледны…

— Уходите, — она с трудом открыла дверь и вошла внутрь.

Девушки постояли несколько секунд и поторопились на улицу, потому что здесь, несмотря на хоть какой-то уют, пахло болезнью и смертью

Глава 15

До вечера время пролетело в делах: Эван и Луис под «чутким руководством» Ани разбирались с каретой, которую следовало переоборудовать в ближайшие пару дней. И если бы не Лена, Аню надменный Луис не стал бы слушать вовсе.

— Думаешь, это муж ее так бьет? — спросила Аня у подруги, когда они улеглись спать на этот раз вдвоем. Эван остался с Луисом. Работы у них было слишком много, чтобы позволить себе отдыхать.

— А кто еще? Неужели он позволил бы бить его жену кому-то. Конечно, сам. Эх, моя бы воля, я бы ему такое кровопускание сделала… — мечтательно прошептала Лена.

— Мне ее очень жаль. Кажется, она не плохая, просто время такое… — Аня тяжело вздохнула.

— Знаешь, в каждой избушке свои «погремушки». Но, судя по его виду и методам лечения, он долго не протянет. И куда он собрался ехать в таком состоянии? Думаю, по дороге и скончается наш лорд. Я не могу смириться с тем, что нам придется вот так жить всю жизнь, Ань.

— В леди нам пропасть не светит. Здесь народа в этих лордах — по пальцам пересчитать можно, Лен. Они всех в лицо знают. Да, паспортов у них нет, но все наперечёт, — Аня говорила как-то слишком уж задумчиво, чтобы поверить, что она смирилась с ситуацией.

— Что ты задумала? — Лена повернулась к ней. В кромешной темноте не было видно выражения лица, но она настолько хорошо знала Аню, что даже не сомневалась: та что-то задумала. И лучше ей было знать об этих планах заранее. Потому что, несмотря на осторожность, Аня все же была несколько безрассудной. Неожиданно откуда-то взявшаяся смелость это или же просто черта характера, дремавшая до этого времени, Лена не знала, но факт оставался фактом: Аня здесь, в этом мире или времени, очень изменилась. Из нерешительной барышни, которую обижало многое в прошлой жизни, она вдруг превратилась в бойца и прогрессора. Лена даже иногда думала, что даже появись возможность и встань подруга перед выбором, ни за что бы не вернулась назад.

— У нас с тобой есть все прививки, без которых здесь большинство умирает. Да и вирусы тут еще слабенькие, не мутировавшие «благодаря» нашим антибиотикам. Так что, можно сказать, мы с тобой самые здоровые тут. Идей у нас полно, и они могут помочь нам выжить. Надо хоть на время перестать думать в русле возвращения домой и попробовать закрепиться тут.

— Да нас тут и так, похоже, закрепило так, что не одно расслабляющее не ослабит, Ань, — Лена уже не шептала, потому что ее догадки обретали реальные формы: Аня смирялась и планировала жизнь в этом аду. — Я собираюсь думать над тем, чтобы вернуться, а не разрабатывать тут новые модели карет. Нас могут на кол посадить в любой момент.

— Ты предлагаешь искать выход? — теперь и Аня говорила достаточно громко. — Это ведь не дверь, Лен, не лестница, уходящая в небо, не светящийся портал, как в фильмах. Это вообще не понятно что. И это не значит, что надо биться головой о березу, надеясь, что все решится само. Нам надо есть, пить…

— Да, еда у нас, конечно, на зависть. Лакомимся так, что хоть святых выноси. Я молчу про витамины. У нас через три — четыре месяца зубы начнут шататься. Ни овощей, ни травок.

— А вот в этом ты, подруга, права, — снова зашептала Аня. — Я знаю, кто нам с этим поможет. Нужно найти знахарку. У них куча знаний по травам, отварам.

— Ага, чтобы нас вместе с ней сожгли, как ведьм?

— Ну, до этого еще не сразу схватятся, Лен.

— Ты с советами про кровопускание не очень-то торопись, а то настроишь против нас этого «Дуремара» с кровопусканием. Врачи и в нашем времени — народ, не сильно нуждающийся в советах, а тут вообще черным-черно их знание.

— Ладно, давай поспим. Надеюсь, завтра хоть понятно будет: получится с каретой или нет, — Аня зевала, но веки были словно приклееными, и глаза отказывались закрываться.

Рано утром Лена проснулась от холода. Она встала, потерла озябшие плечи, накрыла Аню пластом соломы, на котором лежала до этого сама, и пошла к туалету. Он находился в самом дальнем углу двора, сразу за навозной кучей.

Там-то она и увидела того самого Фреда — человека с кнутом, которого все боялись больше смерти. Он вышел из-за угла, поправляя штаны, и направился к столовой. Лена решила подождать, когда он совсем пропадет из виду. Как говорится: «не видит — не бредит». Компромат.

Стоя за навозной кучей на рассвете в тумане и таком же сером платье, как все здесь, было легко слиться с ландшафтом, и Лена даже не переживала, что ее заметят. И она оказалась права. Не доходя до столовой, Фред остановился и осмотрелся. Лена на секунду подумала, что он вот-вот ее вычислит, но этого не случилось.

Валета появилась рядом с ним непонятно откуда. Она что-то говорила ему так тихо, что Лена не смогла и разобрать. Потом развернула передник, который до этого держала сжатым так, словно что-то в нем лежало. И передала Фреду небольшой сверток. Он, оглядываясь беспрестанно и будто бы торопясь, засунул его за пазуху и поторопился к столовой.

— А вот это уже интересней, ребятки. Если самый главный живодер чего-то опасается, значит, на него тоже есть компромат. А если на него есть компромат, то он уже не такой уж и главный, — прошептала Лена с улыбкой. — Главное, помнить, что от этого он не перестает быть живодером.

Любопытство победило страх. На худой конец, ничего она не натворила, работу делает, задание, что дал лорд они исполняют. А вот шанс узнать о том свертке был.

— Доброе утро, Марта, — Лена делала вид, что не замечала Фреда, сидящего на лавке возле стола и поигрывающего ножом. Она подошла к стряпухе, которая уже разожгла два костра и навесила над ними котлы с водой.

— Чего это ты рано так приперлась? Надеешься, что для первых еда слаще? — хохотнула женщина.

— Нет, просто проснулась и решила, что могу помочь, но коли ты против, пойду, посижу там, — Лена указала в сторону стола. Никогда им не удавалось поесть за столом, куда набивались самые первые.

— Почисти и порежь лук, — Марта резко перестала смеяться над ней и подала корзину с луком, но это были не те луковицы, которые она привыкла видеть. Это были толстые белые стебли, заканчивающиеся зелеными плоскими листами. «Наверное, какой-то порей или его прадедушка» — подумала Лена.

— А что тут чистить? — сразу решила спросить она, боясь испортить продукты, за которые запросто можно было схлопотать по первое число.

— Ты что, леди? Впервые видишь лук? — Марта снова зашлась смехом, и теперь на них обратил внимание Фред.

— Вы можете не гоготать, как гуси? — он не то, чтобы ругался, просто, видимо, хотел поучаствовать в диалоге, а вернее, посмеяться.

Лена не стала дожидаться, когда что-то переменится и, прихватив с разделочного стола нож, отправилась с корзиной к столу. Марта принесла глубокую деревянную миску.

— Режь сюда. Только не мелко, — Марта взяла нож, срезала торчащие корни, верхние жесткие листы и принялась резать прямо на столе кольцами. — Вот так.

— Хорошо, — Лена подняла глаза на Фреда, надеясь, что он не смотрит на нее. Хотелось увидеть тот сверток. Под тонкой сорочкой он должен был быть хорошо виден.

Но Фред как раз на нее и смотрел. Причем, не просто смотрел, а изучал ее лицо.

Лена опустила глаза. Близко его она видела впервые. Кроме высокого роста и широких плеч, мужчина был волосат. Ну, мужчины в своем большинстве все волосаты, но этот… длинные волосы ниже плеч, открытая грудь напоминала мохеровый свитер ее деда. И даже руки до локтя были «кудрявыми».

«Мда, мужик, бушуют в тебе гормоны. Не думаю, что ты специально так себя наскреб топором, чтобы быть поволосатее», — подумала Лена и краем глаза заметила, что Фред, сидящий на другом конце стола по диагонали, привстал и подвинулся. Теперь он сидел прямо напротив, и если даже смотреть на этот злосчастный лук, руки его были видны постоянно.

— Я не пойму, что с тобой не так, — просипел он, наклонив голову к столу, как зверь перед прыжком. Лена почувствовала, как кровь в ее венах начала холодеть.

Глава 16

Аня впервые за долгое время проснулась выспавшейся, и лежала с закрытыми глазами, стараясь не потерять вот эти последние минуты покоя и мнимой беспечности. Когда она поняла, что рядом не сопит Лена, открыла глаза.

И в туалете, и возле колодца, где уже собралось достаточно народу, чтобы напиться и умыться, ее тоже не было. Стало страшно, как в детстве, когда оборачиваешься в магазине, полном людей, а мамы не находишь.

Эти одинаковые платья, серые чепчики и косынки не давали распознать человека, и Аня обходила всех, чтобы всмотреться в лица. Когда дошла до столовой, думала лишь о том, что раз нет и Эвана, значит, она может быть с ним.

Но когда увидела Лену рядом с Фредом запереживала еще сильнее. Они сидели за столом. Вокруг было много людей, но ее прямую спину она заметила сразу. И только потом увидела, что Фред сидит рядом и что-то говорит. Лена опускает глаза, но не отворачивается.

— Ты уже поела? — Аня подошла к подруге со спины и положила руки на ее плечи. — Уступи мне место, пожалуйста.

— Я подвинусь, — так близко увидеть самого страшного в замке человека Ане еще не доводилось. От его громового голоса у нее поползли мурашки. Фред резко подвинулся вправо, и из-за этого кто-то даже упал с лавки. Но недовольных не было.

— Я могу и там сесть, — Аня неуверенно указала на место в уголке возле сарая, где сейчас сидел Эван, и где они всегда ели. Но он настойчиво указал на место между ним и Леной.

Аня на секунду растерялась, потому что не подошла сначала за миской еды, как полагается, но Фред, заметив ее метания, тут же заорал:

— Марта, принеси миску каши этой лее-еди, — и захохотал, как сумасшедший. Люди вокруг натужно засмеялись, видимо, тут было принято оценивать его шутки.

Марта плюхнула на стол тяжелую миску. На этот раз каши было неожиданно много. Аня перешагнула лавку и села, посмотрев на Лену. Та улыбнулась, давая понять, что все хорошо.

Фред молча сидел рядом с Аней минут пять, потом, не сказав больше ничего, встал и ушел, заправив рубаху в штаны и подтянув на них веревку.

— Какого черта ты села с ним? — Аня старалась говорить тихо, но страх, отпускающий наконец, но все еще держащий в напряжении, не давал контролировать голос.

— Так получилось. Потом расскажу. Доедай. У нас обеих сегодня желудок не будет выть волком до вечера. Это хорошо? Хорошо! Давай, черпай, дел полно, — Лена встала и перешагнула лавку. — Иди к мастерам после еды. Там встретимся.

Аня заметила, что подруга продолжает наблюдать за удаляющимся Фредом, и ей это совсем не понравилось. Быстро запихнув в себя всю кашу, она пошла туда, где минуту назад за главным зданием пропала Лена.

В переднем дворе суета была, как и всегда. Но сегодня что-то было не так: караульные на стенах, ворота все еще не открыли, двор метут с особой тщательностью, поливая водой из ведер, чтобы не поднимать пыль.

Подругу она увидела сидящей на корточках за каретой, которую Луис вывел на улицу, чтобы опробовать готовые рессоры, запрячь и обкатать, как показалось Ане. Но это планировали сделать только завтра. Значит, не спавшие всю ночь мастера справляются, и, возможно, все пойдет куда лучше, чем они думали.

Но Лена там явно не проводила оценку качества, а высматривала кого-то возле центрального входа. Аня перевела взгляд туда и увидела… Фреда.

— Какого черта ты, подруга, затеяла? — прошептала она и, наклонившись, быстро пробежала к карете. Снующие телеги, которые не могли выехать из замка, мешали друг другу. И криков было достаточно, чтобы не обращать на них внимания вообще.

Фред шептался со стражником. Тот наклонял голову, чтобы расслышать все, что говорит его начальник, но глазами продолжал шерстить двор. «Что тут случилось? Кого-то ищут?» — в голове Ана складывались уже самые страшные картины, участницей которых была Лена.

— Ты зачем пришла? — Лена чуть не подпрыгнула, когда Аня тронула ее за плечо.

— Затем, чтобы ты не натворила чего лишнего. Рассказывай, а лучше пошли отсюда.

— Ты видишь, здесь какое-то нездоровое движение, да еще и Фред…

— Что Фред? И что ты делала рядом с ним за столом? — Аня не унималась.

— Валета рано утром передала ему сверток, и он так старался, чтобы этого никто не видел, что означает либо его предательство, либо… предательство, — прошептала Лена.

В какой-то момент шум затих. Девушки даже не поняли, почему. Телеги разъехались, народ примолк, а Фред, стоящий у центрального входа, вышел в центр двора.

— Лорд Лесбори решил выехать сегодня, как только будет готова карета. Ко времени, когда он выйдет, во дворе должен быть полный порядок. Скоро прибудет конница Его Величества. Они сопроводят лорда к собранию. Никто не должен выходить или выезжать из замка до завтрашнего вечера! — объявил начальник стражи и вернулся к стражнику, стоящему возле входа.

— Вот это поворот! — прошептала Лена.

— Вчера вечером Фред велел сделать все до сегодняшнего вечера. Лорд должен успеть до своей смерти на собрание лордов. Мы не спали всю ночь и все утро. Сейчас все, кто понимает, работают с нами. Утром выгнали скот, и Фред сам проверил пастухов. И только сейчас объявил об отъезде лорда раньше положенного времени, — голос Эвана не напугал девушек, но прозвучал неожиданно с другой стороны кареты.

— Чтобы никто не проболтался, когда и по какой дороге едет лорд? — предположила Лена.

— Наверно, — Эван лег на землю и принялся забивать клинья в деревянные соединения ходовой части. — Я надеюсь, карета все выдержит, иначе нас всех четвертуют. Уходите. Фред следит сейчас за всеми, как никогда.

— Я останусь, чтобы все проверить. Это я вам рассказала о рессорах, — Аня вышла к Эвану, и Лене не оставалось ничего другого, кроме как последовать ее примеру.

— Лучше не стоит, — Эван грустно посмотрел на Аню и продолжил заниматься делом.

Через пару минут к нему присоединился Луис и еще несколько человек, и работа закипела.

— Я должна выяснить, куда он денет этот чертов сверток и что в нем, — не унималась Лена. Она не торопилась отходить от кареты. И тем самым, привлекла внимание громогласного начальника.

— Лучше бы мы делали окна, как у Сарин. Ходили бы от деревни к деревне, — успела прошептать Аня.

— У вас нет работы? — Фред, как ни странно, не орал, но взглядом сверлил так, что хотелось провалиться сквозь землю.

— Мы должны проверить карету. Это наша идея, — ответила серьезно Лена.

Фред осмотрел их внимательно еще раз и, как ни странно… промолчал, принявшись рассматривать работу Эвана и Луиса. Девушки переглянулись удивленно.

Лена бросила взгляд на его рубаху и отметила, что сверток все еще там, куда он его засунул.

Глава 17

Ворота открыли ближе к вечеру, но перед этим хаотичное движение народа во дворе ускорилось. Карета была опробована буквально за полчаса до того, как объявили о приближении конницы.

— Надо валить отсюда, как только откроют ворота, — предложила Аня. — Давай уйдем на болото в норку Эвана.

— Я не спускаю глаз с Фреда. Мне очень интересно, что он прячет, — ответила Лена. Даже в туалет они с подругой ходили по очереди, чтобы не потерять его из вида. Благо, он не уходил со двора.

Леди вышла первой. Ворота открыли прямо перед всадниками. Десять пар рыцарей въехали в замок. Леди махнула рукой, и из дома вынесли лорда. На секунду даже показалось, что его бело-голубая кожа вспыхнет от солнечного света, как у киношного вампира, настолько он был бледен.

В карете разобрали сидячие диваны и сколотили что-то вроде кровати из угла в угол. Рядом с больным лордом должен был ехать доктор. И сидеть ему весь путь предстояло в уголке, поджав ноги под эту самую полку.

Лорда поднесли к карете, и слуги открыли дверцы с обеих сторон. Просунули ручки носилок сквозь карету и внутри, скорее всего, перевалили лорда на перину, уложенную в несколько слоев.

Леди прикрывала лицо платком, как всегда. Рядом с ней стоял мальчик лет пяти, а нянька на руках держала младенца.

— Мне кажется, или слуги леди рады его отъезду? — прошептала Аня прямо в ухо подруге.

— Не кажется. Я тоже об этом сейчас думаю. «Кот из дому, мыши в пляс», — ответила Лена и принялась искать глазами Фреда, которого потеряла за время наблюдения за процессом «перевалки» лорда.

А Фред в этот момент был возле ворот и разговаривал с одним из всадников. По тому, как спешившийся наездник озирался, Лена решила, что нашелся тот самый человек, которому он и должен был передать письмо.

Женщины, принесшие воду и хлеб, чтобы накормить сопровождение хозяина, навели такую суету, что здесь можно было передать не только пакет, но и весь замок. И никто не заметил бы, что произошло.

Лена дождалась момента, когда Фред полностью повернулся к мужчине с рыжими усами и бородой и, судя по движениям, вынул из-за пазухи тот самый сверток. Рыжий тоже зашевелил руками. Значит, забрал его.

«По логике, если это скрывается от хозяйки, значит, скрывается и от хозяина», — подумала Лена. Было в этом что-то против всего дома. Она хмурила брови, но не могла решиться сделать хоть что-то. А вдруг хозяйка лично что-то замышляет, и это нужно сделать как раз в отсутствие мужа? Такой вариант тоже походил на правду. Но что?

— Лен, я вижу ты не бросишь это дело, — прервала ее размышления Аня.

— Мне надо понять, против кого заговор и как он отразится на нас, — задумчиво ответила Лена, не оборачиваясь.

— Никак он на нас не отразится, потому что мы с тобой как мухи: безмолвные, безликие, как и все люди в серых одеждах. Мы можем уйти когда угодно.

— Только вот, не выживем одни в лесу, потому что и леса, и реки кому-то принадлежат. И даже если научимся ловить рыбу и охотиться, это не гарантирует нам выживание. А здесь вроде адекватная хозяйка…

— Ладно, идем, хватит пялиться. Он не станет разбираться что ты вынюхиваешь! Просто задушит и закопает в навозе.

Но Лену уже было не остановить. Она, воспользовавшись тем, что внимание всех было устремлено на погрузку лорда и приехавших всадников, пробралась к центральному входу, обошла леди и протиснулась к ней со спины.

— Леди, простите, — шептала она, стоя за ней и не отводя глаз от Фреда.

— Что вам надо? — чуть было не закричала хозяйка, но в гвалте ее голоса никто не услышал.

— Не оборачивайтесь. Просто слушайте. Может быть, от того, что я скажу вам зависит жизнь ваших детей. Если не вы велели Фреду передать пакет тому рыжему, с которым он стоит возле ворот, значит этот пакет может грозить вам всем, чем угодно. Утром Валета передала его вашему главному стражу, а сейчас он передал сверток. Оба озирались так, что мне показалось…

— Я поняла… Идите, — леди оказалась и правда неглупой женщиной. Она дослушала Лену молча, не оборачиваясь, и даже как будто начала прикрывать собой информаторшу. Слова о детях заставили ее выслушать все от и до.

— Арин, скажи Мартину, чтобы он увел Фреда. Пусть придумает любую причину. Августу вели позвать того рыжего, — она мотнула головой в сторону ворот. — Якобы для того, чтобы передать что-то от леди.

Две женщины обошли леди и потерялись в дверном проеме за спиной Лены.

«Хм, да у нее тоже есть тут свои девушки, которым можно доверять. И судя по именам мужчин, которых она назвала, и стражники такие тоже есть. Лорд сам бы повез документы, а не поручил бы это охране, присланной королем. С лордом едут и его солдаты. Значит…» — Лена аккуратно прошла за спинами, дошла до столовой и присела за столом. Здесь было не видно ворот, но она надеялась, что Фреда приведут на задний двор.

— И чего ты ускакала, стрекоза? — Аня догнала ее и села рядом.

— Надеюсь, сейчас все решится.

— Тебе хоть там, хоть здесь: интриги, покушения, расследования. Ты можешь пожить спокойно? — Аня ногтем скоблила стол и кусала губы.

— Не переживай за меня, Анют. Нам нужны покровители, иначе мы и до зимы тут не продержимся.

— Смотри, — прошептала вдруг Аня и глазами указала на дом. Лена не торопилась оглянуться. — Фред с каким-то мужиком идут. К конюшням, — Аня говорила почти не шевеля губами.

— Фред злой? — прошептала Лена.

— Да нет. Просто разговаривают. Даже смеются, — ответила Аня, и тут до Лены донеслись хохотки.

— Ну и отлично, а теперь идем обратно. Леди должна рыжего к стенке припереть.

Лена старалась не бежать, но ноги несли быстрее и быстрее. И как только они обогнули угловую башню, побежала со всех ног, поддерживая подол платья руками.

Успели они увидеть лишь затылок того рыжего, входящего за леди в дом. За ними вошли пятеро стражников.

— Блин, как же я хотела быть там, — Лена сжала губы и хлопнула себя ладонью по бедру.

— Конечно, куда без тебя? Поди и допросы не умеют вести, и сразу к зверским пыткам приступят, — пошутила Аня.

— Хорошо бы они не упустили деталей…

Минут через пять слуги загомонили, вынося пару сундуков, потом приезжие всадники начали запрыгивать на лошадей и поворачивать к воротам. Мужчины, стоящие у ворот, не торопились открывать решетку. Ждали отмашки леди, которая все еще не вышла из дома.

Лекарь, усевшийся уже с лордом, который вроде как перестал стонать, вышел, чтобы узнать, что произошло. И в этот момент леди вышла с двумя стражниками. Лицо ее было белым.

— Она не знает, как поступить, — пробормотала Лена. — Здесь двадцать вооруженных всадников. Чужих…

— Ты… думаешь, что что-то назревает? — голос Ани сменился на испуганный.

— Уверена, Ань. И нам надо поторопиться отсюда на задний двор, а лучше куда-нибудь, ближе к навозной куче. Там есть места, где можно спрятаться, — Лена потянула Аню из толпы.

Глава 18

Вернувшись к столовой на заднем дворе, девушки уселись там, где обычно обедали с Эвином. То, что было дальше, они не видели, но крики мужчин, ржание лошадей и женский визг были слышны и тут. Бегущие на задний двор люди тоже не хотели попасть под копыта или оружие всадников.

Через час все затихло. Лена вышла и осмотрелась. Аня кралась за ней. На переднем дворе все еще стояла карета с лордом, дверцы были открыты, и доктор с парой мужчин пытались аккуратно извлечь его. Здесь был и Эвин.

Ворота, открытые нараспашку, и поднятая решетка говорили, что наездники, прибывшие утром, уже уехали. Что произошло после того, как девушки спрятались, было не разобрать. И только сидящие у стен пара раненых стражников подтверждала, что здесь все же была какая-то заварушка.

Лена подошла к карете, Аня неуверенно последовала за ней.

— Мы можем помочь вам? — спросила она у доктора, который славился пусканием крови.

— Нет, уже поздно. Хорошо одно: мы теперь знаем, что не только против нашего лорда был этот грязный замысел, но и против Йорков. Палата лордов, скорее всего, не получит известие от леди, хоть она и отправила гонца до того, как озвучила найденные у стражника бумаги, — ответил Эвин. — Я видел, как вы шептались с леди, — Эвин так внимательно смотрел на Лену, что той стало неуютно.

— Да, я видела, как Валета передала Фреду сверток. А потом он передал его тому рыжему громиле.

— Фреда повесили на заднем дворе вместе с Валетой, — на этот раз не промолчал и доктор, поняв, что девушки сыграли не последнюю роль в этой пьесе. — Рыжего сильно ранили, но лорда защитить не успели. Лишь бы они не нагнали гонца от леди. Тогда Йорки не узнают, что в армии есть предатели.

— Я могу поговорить с леди? — Лена почти подбежала к центральному входу и встала лицом к лицу с заслонившим дорогу воином.

— Леди велела никого не впускать, — коротко ответил он, но из-за его спины выглянула ее служанка, которая в прошлый раз провожала девушек в покои лорда.

— Впусти их, — она легко отодвинула его и освободила проход. Подруги прошмыгнули в него, как мыши. Аня успела только обернуться на карету, где мужчины уже вынули и уложили на расстеленную на земле попону убитого лорда.

Леди сидела в деревянном кресле с высокой спинкой в центре зала. На полу алела лужица крови.

— Мы не смогли остановить их, и теперь, возможно, все мы в опасности. Я отправила людей. Из города и наших деревень придут мужчины. У нас будет достаточно охраны. Только вот… лорда больше нет, и они вряд ли станут слушать меня, — она подняла голову. Глаза ее были полны слез. Они еще не текли по щекам, но готовы были пролиться. Леди словно почувствовала это и запрокинула голову.

— Леди, мы должны все обдумать. И… мне кажется, нужно послать еще пару гонцов. Если первого и настигнут эти бандиты, то о следующих они могут просто не знать. Не пишите писем, передайте на словах, — посоветовала Лена, ожидая, что сейчас леди пошлет ее в это самое пешее путешествие в одно удивительное место. Но леди молчала.

— Ты права. Как тебя зовут? — она сощурилась, словно вспоминала имя.

— Елена, а мою подругу Анна, — быстро выпалила Лена.

— Помнится, в прошлый раз ты назвала ее сестрой… — вдруг вспомнила такую, казалось бы, незначительную деталь, леди Марисан.

— Нас вскормила одна мать, — быстро нашлась Анна, до этого молча осматривавшая комнату, которую в прошлый раз они прошли быстро. Камень был покрыт штукатуркой пару метров от пола. Казалось, что работа просто еще не закончена, но стены были расписаны, и явно не вчера.

— Откуда вы столько знаете? — леди смотрела то на одну, то на другую девушку.

— Мы из далеких северных земель. Оказались здесь случайно, — начала Лена, не дождавшись от Ани объяснений.

— Нас привели сюда рабынями. Но мужья выкупили нас. А потом в войне погибли. И нам пришлось ходить по деревням в поисках хоть какой-то работы, — поняв, что Лена ждет ее поддержки, добавила Аня.

— Я не знаю, была бы все еще жива я и мои дети, если бы не ваша наблюдательность, Элен. Не знаю, чего вы хотели этим добиться, но я обязана вам жизнью сыновей. Позже мы поговорим еще, а пока, вы правы, я отправлю еще гонцов. Кто-то да доберется до короля. А вы переходите на кухню. Можете готовить? — леди осмотрела их с ног до головы и позвала к себе служанку: — Пусть их переоденут и дадут работу на кухне. Скажи там, что если хоть волосок упадет с их голов, я живьем сварю обидчиков в котле, — леди встала, не дождавшись хоть какого-то ответа на тему поварских умений, и направилась к башне, где располагалась лестница. — Нужно готовиться к похоронам лорда, — для всех объявила она перед тем, как растворилась в темном дверном проеме.

— Вот это повышение, подруга! — наконец, разорвала тишину Аня, когда они с чистыми платьями шли к реке, где обычно мылись. Кроме этого, служанка дала им обмылок, пахнущий даже хуже, чем пахло самоварное мыло Лениной бабушки, варившей его в деревне, из жира и каких-то глазовыдирающих компонентов типа каустической соды. Таким мылом она стирала половики, коих было километров пятнадцать, а то и больше.

— Да, мы прям стартанули, как волки с Уолл-Стрит, — хмыкнув, ответила Лена. Думаю, это самое высокое, о чем можно мечтать. Личные служанки леди, скорее всего, девочками, как и она, приехали в это замок. Они верны ей с самого детства.

— Это так, но знаешь, меня радует уже то, что мы не будем вонять навозом. Сейчас отмоемся, а может, даже чего-то и перекусим. Кухня, знаешь ли, не самое плохое место. Да еще и предупредили, что нас трогать нельзя, — довольная Аня шагала бодро и только не свистела от радости.

— Только голову этим мылом не советую мыть. Выпадут все волосы.

— У них же нет химии, Лен. Тут максимум жир, зола… надо вспомнить, из чего девушки варили мыло в таких вот условиях.

— Лучше бы ты поторопилась с этим, потому что голова не чешется только тогда, когда мы купаемся. Все остальное время мне кажется, что я завела насекомых, — Лена положила на берегу в кустах чистую одежду, скинула грязное и вошла в воду.

Она быстро нырнула, проплыла несколько метров и вышла к берегу, чтобы размазать по телу мыло.

— Знаешь, я боялась, что эта твоя суета с письмом все испортит, и мы попадем в большую беду, — призналась Аня.

— Мы уже в ней, подруга. Все испортилось в момент, когда слишком уж романтизирующая средневековье барышня загадала свое дурацкое желание, и оно сбылось, — Лена улыбалась, и это значило, что она больше не злится на Аню. Потому что все это не могло быть правдой. Желания вот так не сбываются. Лена была уверена, что это что-то другое. Или ей так было проще думать, чтобы не винить подругу, которую она любила всем сердцем.

Глава 19

Когда оказалось, что кухня в замке тоже «не торт», Аня скривила губы и начала осматривать столы. Деревянные, с кучей насечек от огромных тупых ножей. В таких вот ямках Аня рассмотрела множество застрявших остатков от продуктов и не только.

Три огромных деревянных стола, выпиленных, скорее всего, из целой плахи, стояли в форме буквы «П», и у их изножия находился очаг. На стене всего пара полок, занятых горками глиняных и деревянных мисок. Медные подносы, на которых подавали еду господам, стояли здесь же, на столе. А рядом сейчас лежала баранья нога, которой лакомились облюбовавшие угощение жирные цветные мухи. Они отлетали на подносы, когда кто-то из девушек, нарушал их покой, проходя мимо.

— Да, Лен, тут понос, видимо, образ жизни, — прошептала Аня. А потом, заметив, как одна из кухарок уронила овощ, похожий на морковь и сельдерей одновременно, и, подняв, принялась дальше нарезать его крупными кусками, добавила: — А местами и рвота…

— Конечно, потому что место это в целом и есть… место ниже спины, так что, как говорится, получили все, согласно купленным билетам. Наслаждайся, дорогая, — Лена осматривала подвешенные над очагом, покрытые тысячей слоев сажи и жира котлы и какие-то, похожие на сковороды, кастрюли. — Думаю, надо мыть, иначе, отсюда еду даже воровать неприятно.

— Да, только ты сначала этой бабе докажи, что мы не ведьмы, а чистоплотные женщины, заботящиеся о здоровье своем и леди, — Аня мотнула головой в сторону дородной особы непонятного возраста. — Думаю, она за это свое место бороться будет до последнего вздоха.

— Ну, пока у нас личная протекция госпожи, можем вертеть, как хотим. Да и в общем… мы же можем просто начать отмывать, а потом заставить убирать за собой. А если она решит защищать принципы жидкого стула после приема пищи, то я не посмотрю, что у нас разная весовая категория. Пару приемов, которые свалят на пол любого мужика, я помню. И не забывай, что чем больше шкаф, тем он громче падает. Фред вон тоже думал, что он хозяин положения, а поди глянь. Висит себе сейчас, загорает на своем средневековом солнышке, — Лена безотрывно наблюдала за передвижениями Фанни по кухне. Именно так звали кухарку.

— Мда, еще и похороны лорда. Так все не кстати. Надо с ней подружиться, наверно, — Аня посматривала на женщину с большим ножом аккуратно.

— Ага, только ты сделаешь шаг навстречу, она поймет это как твою капитуляцию. Думаю, их уже предупредили, и они будут прощупывать насколько сильно нас можно объезжать, — ответила Лена.

Фанни подгоняла пятерых помощниц, которые резали в огромные котлы овощи. Мясо в котлах бурлило так, что бульон был похож на мыльную воду в стиральной машине «Малютка».

Кухарка имела пышную шевелюру, которую она предпочитала сворачивать в огромное гнездо, что только добавляло ей и без того гренадерского роста. Широкие плечи, объемные, словно окорока, руки, но тоненькие, как палочки ножки в очень уж свободных чунях. Юбку она постоянно подсовывала за пояс, и казалось, что кто-то случайно приделал к этой женщине совершенно чужой низ.

Румяное лицо с прищуренными глазами и вздернутым, хоть и хотелось бы сказать, что озорно, носиком, но это выглядело совсем не озорно, а больше юморно. Она походила на морскую свинку.

Аня глубоко выдохнула, подвинула угли из-под котла левее, наложила сверху дров и повесила большой котел над разгорающимся огнем:

— Ладно, начнем мыть, а дальше война покажет. Надо найти песок. Им можно почистить столы. Другого абразива здесь нет. После песка я пройдусь по столешницам головешкой. Обожженное дерево меньше принимает в себя внешних…

— Давай проще, ты не лекцию читаешь в санэпидемстанции, — Лена вылила ведро воды в начавший дымить котел и, прихватив второе ведро, направилась к колодцу. Аня пошла за ней.

— Надо обжечь столы. Так поверхность станет ровнее. Ну… понимаешь, «волоски» на дереве обожгутся. А потом надо щедро пропитать его горячим маслом. Несколько раз. Так мы закроем «поры». И дерево не сможет впитывать эту антисанитарию.

— Ты так рассказываешь красочно, что мне захотелось это на деле посмотреть. Сейчас воды принесем. А ты пока иди найди Тоба. Может, он знает, где песок взять. Не теряй времени, — поторопила Лена подругу.

Аня по дороге на конюшню шла, опустив голову. Чтобы не видеть два висящих над дверным проемом тела. Она боялась увидеть их лица и думала лишь об одном: «Что думает человек прямо перед смертью? Перед неминуемой смертью». Ведь мы, читая книги или смотря фильмы, всегда, в самый последний момент надеемся, что героев спасут. И так оно и выходит. А вражины, естественно, погибают, потому что «а нечего зло нести в этот и без того злой мир».

А сейчас прямо слева от нее боковым зрением она видела две пары болтающихся ног. Отвернув голову в право, она зашла за угол и первым увидела Эвина.

— Говорят, это вы поймали Фреда? — он бросился навстречу Анне и улыбался, наверное, впервые так широко.

— Не поймали, а просто заметили его, а потом Лена рассказала леди Марисан, — тихо ответила Аня.

— И она перевела вас на кухню? — он все еще был очень рад. Аня на секунду засомневалась, что правильно понимает его радость. Он-то ведь остался на скотном дворе.

— Да, но мы будем приходить к тебе ночевать… если ты не против, — аккуратно проверила она «почву». А то, может, парень уже на фоне такого вот расслоения общества и слишком стремительного взлета по карьерной лестнице у новых подруг мог бы их и возненавидеть.

— Конечно. Я боялся, что вы не придете больше ко мне, — он искренне радовался. — Сегодня у нас хороший ужин. Мы с Тобом пронесли рыбу. Больше никто не скажет, что мы ловим рыбу, да и леди пока не до нас. Так что сегодня у нас праздник. А еще… — он осмотрелся и прошептал: — сегодня будет мясо. Вас все ждут вечером, как только начнет заходить солнце. Эвин заторопился обратно, а Аня встала как вкопанная, пока не увидела Тоба, который тоже несся навстречу ей, как и Эвин.

— Анни, Анни, вы обязательно должны прийти сегодня к нам. Мы не будем веселиться, потому что в замке траур, но мы будем есть хорошую еду и благодарить вас… — начал тараторить он.

— Тоб, мы придем, конечно, только сейчас мне нужно совсем другое, — она указала на деревянное ведро, в котором из кухни выносили отходы свиньям. Она помыла его, чтобы можно было принести в нем песок.

— Что нужно. Говори. Любой сегодня сделает для тебя все, что ты захочешь, — его переполняла какая-то дикая радость.

— Надо половину ведра песка. Мелкого.

— Куда тебе его принести?

— Я сама принесу. Скажи, где взять? — Аня начала понимать, что происходит.

— Еще чего. Тебе принесут все, что надо, — он отобрал у нее ведро.

— На кухне. Я жду его на кухне, — она попятилась назад, потому что слишком уж счастливое лицо Тоба было очень большой странностью.

Войдя в кухню, она застала Лену за молчаливой игрой в гляделки с Фанни.

— Лена, ты не поверишь, — тихо прошептала Аня, запыхавшись.

— Надеюсь, там, за дверью, стоит сейчас кто-то из наших селебрити и готовятся запустить фейерверк, как только я выйду, и они объявят, что розыгрыш закончен. Мы выиграли и можем вернуться домой, — не отводя глаз от кухарки, произнесла Лена.

— Ну, почти…

Глава 20

Кухарка, как и ее помощницы, к радости незадачливых попаданок, не спешили им мешать. Девушки чистили свободные столы песком, скоблили ножами, а потом окатывали кипятком. От горячей воды древесина ощетинивалась, и они снова насыпали песок и терли тряпками.

Пока столы сохли, Аня мыла полы, а Лена вытащила на улицу всю свободную посуду и принялась чистить песком котлы. Раз здесь нет никаких дезинфицирующих средств, кипяток тоже сгодится.

— Если эти «дамы», — Лена мотнула головой на кухарок, наблюдающих за ней и подошедшей подругой из дверного проема кухни, — если они только попробуют мне мешать…

— Не злись, толку от этого мало, — Аня чувствовала, что силы заканчиваются. Но вечером, пока столы снова не загадили, их нужно было обжечь и пропитать маслом, хотя бы на один раз.

К счастью, пол в кухне был не земляной, а каменный. Хоть и с трудом, онначал поддаваться усилиям, и застарелая грязь отошла. Воду приносил и относил Эвин, принесший песок. Тоб, как оказалось велел помогать новеньким. Девушки устали не меньше, чем работая на скотном дворе. Три факела, которые принес Эвин, вызвали у кухарок панику. Видимо, они решили, что отмыв кухню, эти странные бабы решили ее сжечь.

Отодвинув кухарок, как раз закончивших готовить ужин для леди и ее сыновей, трое отважных «дезинфекторов» принялись за дело. И через час столы были обожжены. Аня с трудом нашла в погребе масло: одна из девушек, грудью оборонявшая склад с продуктами, до последнего кричала, что не даст масло, ведь оно дорогое и стоит здесь уже несколько лет. Они просто боялись к нему прикасаться, и для готовки использовали, как всегда, смалец и топленое овечье масло.

Налив на столешницы достаточное количество, Аня втерла его тряпкой в дерево, а оставшееся разлила по поверхности велела не трогать.

— К утру оно впитается, и здесь можно будет готовить, а тот стол, — она указала на отличающуюся от этих чистых поверхностей столешницу, которую сейчас густо облюбовали мухи, — его мы почистим завтра.

— Ты кто такая, чтобы командовать здесь? — наконец, открыла рот Фанни, а Лена, как будто этого и ждала. она расправила плечи и грозно посмотрела на непутевую хозяйку кухни.

— Она теперь здесь самая главная, потому что леди сказала не трогать нас. Чувствуешь, что никакого другого выбора у тебя нет? Не довольна? Тогда, может, пригласим леди, чтобы она посмотрела, сколько здесь мух? Она быстро поймет, что они могут, эти мухи, если я покажу ей уборную. Она не то что жрать это ваше варево не станет, она вас повесит рядом с тем товарищем, — Лена встала с табурета, чтобы выйти, но тут увидела, что в проходе стоит Тоб и Марта. Та самая женщина, которая кормила работников обедами. “Неужели и эти сейчас будут против, и она нашла себе на шею новых врагов?” — подумала она.

— Фанни, я бы не советовала тебе рот открывать. На их месте, все что они сделали, я заставила бы делать вас, — тихо сказала Марта, и Лена увидела, что на лице Фанни «заходили» желваки.

— Ты пожалеешь еще, дрянь, — Фанни прошипела Марте слишком уж грубо, и Лена поняла, что здесь кроется что-то еще. Между ними явная война…

— Это ты натравила на нас с помощницами Фреда, и правильно сказала эта северянка… тебя тоже можно повесить рядом, — Марта вошла в кухню, взяла Лену и Аню за руки и вывела на улицу. — У нас ужин. Идемте. Я не советую есть то, что они готовят. Надеюсь, когда-нибудь леди нам поверит, и нас вернут на эту кухню.

— Так значит, раньше ты была кухаркой? — удивилась Аня.

— Да, я сегодня подсмотрела, как вы чистили столы песком. Я тоже так делала, а вот про огонь никогда не слышала. А ведь и правильно все. вот послушайте, — начала рассказ Марта, — Ниже по реке есть деревня, которая сгорела, а потом река сменила русло и затопила всю низину у домов. Так оставшиеся постройки все еще стоят целыми. Обгоревшие доски по осени, когда там мелеет, мужики забирают, чтобы подлатать крыши. Говорят, что они не гниют почти.

— Да, у нас на севере так делают, — только и нашлась, что ответить Аня.

— А как она выгнала вас с кухни? — поинтересовалась Лена.

— Нажаловалась Фреду, что я говорю о нем плохо. Он и правда, перегибал палку. Она и сказала, что я подбиваю всех против него, как будто он сам с этим не справляется, — хохотнув, ответила Марта. — Теперь готовлю для работяг. Только вот Фанни не выделяет на стол рабочим ничего почти: остатки крупы, овощей, обрезки мяса. Из этого и варим кашу. Сами пробовали…

— Да уж, — Аня в разговоре даже не заметила, что стол у конюшни сегодня ломился от еды. Была здесь запеченная птица, наваристая похлебка с огромными кусками рыбы, в каше явно виднелись куски мяса или чего-то похожего на него.

— В честь чего пир? — Лена осмотрелась. Здесь были все, кого она раньше видела на скотном дворе, и не только. Дом замер в ожидании завтрашнего приезда лордов на похороны хозяина, а простой люд, казалось, отмечал сейчас это страшное событие.

— В вашу честь, и потому, что всем не мешает хоть что-то поесть. Леди никогда не была против, чтобы ее люди ловили рыбу и охотились, чтобы кормиться. А вот Фред дожал хозяина, мол, совсем обленимся, и только и будем делать, что воровать. Нам и запретили. Стражники ловили рыбу сегодня вместе с нами, — поспешил успокоить девушек Тоб. — Так что, не бойтесь, никто нас за руку не схватит.

— Надеюсь, завтра их уберут, — спросила Аня, не глядя туда, куда показывала пальцем. — Мне уже начинает казаться, что от них пахнет.

— Уберут утром, перед приездом лордов. Никто не должен знать о том, что случилось. Стражники и сами рады, что его больше нет, а Валета… Валета в этом была виновна еще больше Фреда. Она сама все это и организовала, когда ездила с хозяйкой во дворец. Там то ее и купили.

Глава 21

Стол был и правда щедрый для этих мест и времени. Голодными были все. Два котла наваристой рыбной похлебки сделали свое дело: народ даже выглядеть стал благостнее, довольней.

Аня слушала рассказ Марты про тяжелые последние пару лет, когда здесь появился Фред. Лена старалась услышать всех, кто что-то рассказывал о себе или об этих землях. Замки лордов сильно обнищали за время длительной войны, и народ часто стал просто уходить из замков, воровать собственность лордов в виде дичи, рыбы и леса. Кто-то уходил в леса целыми деревнями. По сути, людям перестала быть необходимой и защита обескровленного государства, если так его можно было назвать, и деньги лордов.

Вот тогда-то в замки и пришли рыцари со своими воинами. Кто-то был ранен, кто-то просто дезертировал. Но они предложили лордам то. от чего те не могли отказаться. Они обещали вернуть людей в деревни, снова восстановить порядок.

Англия ввела запрет на продажу шерсти, и множество таких вот величественных и некогда богатейших замков можно было назвать сейчас: «снаружи чешуя, а внутри ни…чего».

Оказалось, если верить слухам, лорд должен был поехать на совет и получить деньги, поскольку больше всех пострадал от нового закона. Но его смерть теперь, хоть и радует многих, принесла на эти земли разорение. А жалели леди, поскольку все любили ее, безмолвно терпящую унижения от старого мужа и хозяина.

Лорд Лесбори обожал своего Фреда. Искатель тепленького и сытного места мигом узнал что из себя представляет лорд, и своими руками вершил то, чего не мог сделать старый злой хрыч. Он был руками хозяина. И именно эти руки его убили.

— Брат леди станет теперь, наверное, временным хозяином замка, пока старший сын не достигнет шестнадцати лет, — услышала Лена кого-то за столом. Сегодня к столу приставили еще один такой же, и все могли есть, сидя на лавках.

— Не думаю, что у такой доброй женщины злой брат, — ответил другой голос.

Лена задумалась. Всё еще может поменяться, а просвета не видно никакого. Здесь если не понос, то обязательно начнется золотуха. Страх от мысли, что придется всегда так жить, сковывал ее сознание, и она моментально начинала представлять себе то место в лесу, где они проснулись. Нужно было вернуться туда и заснуть там снова. Но что-то держало ее здесь.

Спать в конюшне подруги пока не решались, хоть и было довольно сыро утрами. Они рано просыпались и быстро ходили кругами, стараясь согреться, а потом шли к столам, где Марта только-только начинала разводить костер.

Этим утром они проснулись и обнаружили, что большинство людей уже поели. Горячий отвар, дымящийся в котле, так обрадовал Аню, что она даже хохотнула, когда прижала ладошки к большой глиняной кружке. Марта довольно подмигнула и, подозвав к себе, бросила что-то в ее кружку.

— Не бойся, это мед. Вчера мужчины на охоте нашли борть. Не стали приносить все. Сейчас, как остынет, положу в котел, чтобы всем досталось.

— Спасибо. И так хорошо вчера посидели с вами. А мы ведь думали, что вы злые, — Аня была искренней и, наверное, поэтому всегда вызывала доверие и даже умиление.

— Думаю, нам надо поторопиться, — Лена указала на стоящую в дверном проеме кухни Фанни. — Эта только и ищет причину, чтобы на нас напраслины навести.

— Да, сегодня готовить придется много. К обеду приедут лорды и новый хозяин замка. Мы все надеемся на то, что он окажется добрым человеком, — Марта поторопилась к котлу, а девушки, допив сладкий напиток, поплелись к новому месту службы. Сегодня они планировали домыть оставшийся стол, но не тут то было: столы уже были завалены продуктами, посудой и очистками, которые девушки в свободное время просто скидывали под стол.

— Вы свиньи? — прямо от входа заорала Аня, да так, что даже Лена посмотрела на нее с удивлением. — Видели ведь, сколько сил и времени ушло на то, чтобы это отмыть. Неужели вам приятно ходить по жирному полу?

— Можешь начинать все заново. Видимо, больше ты ничего не умеешь, и тебя отправили на кухню по ошибке, — тихо, и даже не оборачиваясь к ним, ответила Фанни. Аня заметила, как Лена стиснула кулаки.

— Не нужно, Лен, я сделаю так, что они сами пожалеют об этом поступке, — взяв подругу за руку, ответила Аня и взяв от входа ведро, которое она приготовила под отходы, поставила его под стол. — Чем вам помочь сегодня? — спросила она, глядя в широкую спину хозяйки этого свинарника.

— Собери мусор с пола, а потом можешь начать чистить овощи. Весь мешок потребуется. За два дня его точно съедят, — все так же, не оборачиваясь, ответила Фанни и ладонью смела на пол со стола рыбьи головы и хвосты.

Отмытый белый камень и выскобленные швы окрасились в коричневый от расплескавшихся потрохов. Аня стиснула зубы. А Фанни не глядя, ногой подпихнула все это под стол и продолжила заниматься своим делом.

— Ты у меня еще пожалеешь, сучка, — прошептала Аня сквозь зубы, взяла нож, потом поняла, что Лене тоже нечем особо заняться, потому что нет понимания процесса, и взяла второй.

Пока Эвин точил ножи, рот Тоба не закрывался. Смеющийся между каждым словом мужчина рассказывал о том, как видит жизнь в замке после смены хозяина. Аня не хотела расстраивать сегодня людей, но позитива она точно не видела. Хотя ведь могло быть и так, что здесь свое мерило этого самого «хорошо». Людям могло быть хорошо и оттого, что их кормят и просто не бьют.

— Вот увидишь. Закончится война, и замок снова станет одним из самых великолепных и богатых в Англии. Во-от увидишь, — мечтательно растягивал он.

— Приехал новый лорд, — как-то странно шепотом закричал вбежавший парнишка и тут же выбежал. Видимо, старался оповестить всех сам.

— Идем, — Тоб, не дожидаясь ее согласия, схватил Аню за руку и потащил за собой к переднему двору. Туда не спеша уже стягивались люди.

Три пары наездников как раз въезжали в ворота. За ними въехала карета, из которой выглядывал немолодой мужчина.

— Я думала он помоложе, — голос Лены за спиной чуть напугал Аню.

— Яа-а… только глянуть. Тоб меня притащил, — протянула Аня и немного отошла назад, чтобы не стоять в первом ряду.

— Ну, я так и поняла. Я тоже решила, что раз твои пятки просверкали мимо кухни, значит, что-то стоящее. И пошла следом, а тут такое! — не без ехидства ответила Лена.

— Да, странно. Он больше похож на ее отца, — решила уйти от темы Аня, и тут из дома вышла леди Марисан.

Девушки даже переглянулись, когда увидели ее взгляд. Она точно не была рада прибытию этого человека.

Глава 22

Леди Марисан нехотя подошла к карете. Мужчина тянул руки, скорее всего, чтобы обнять ее, но леди не торопилась упасть в его объятия.

В этот момент из кареты показалась нога, а потом люди увидели и всю фигуру еще одного пассажира. Лет тридцати, темноволосый, как и леди Марисан. Темноглазый незнакомец с улыбкой смотрел на хозяйку дома. Вот ему-то она была искренне рада.

Наклонив плечи к пожилому мужчине, она позволила себя обнять, а потом, когда тот отпустил ее, почти подбежала к молодому.

— Как я рада вашему прибытию, лорд Давестер, — на глазах молодой женщины заблестели слезы.

— А мне вы не рады, дочь моя? — старший даже не сделал ни одного движения головой или плечами, чтобы повернуться, как оказалось, к своим детям.

— Вы прекрасно знаете, как я отношусь к вам. Лорд, — леди повернулась к отцу, не выпуская ладонь брата из своей.

— Я намерен искать для вас супруга, — так же сухо объявил отец. Лена посмотрела на ладони брата и сестры, сцепленные, казалось, для того, чтобы передавать друг другу всю любовь и нежность, оберегать друг друга от этого человека, который оказался их родителем.

— Я собираюсь соблюсти все правила траура, и вы знаете, что у меня есть два года для этого, — ответила леди и снова посмотрела на брата с широчайшей улыбкой. Аня отметила для себя, что рана на подбородке у леди затянулась, и теперь виднелся шрамик, на который внимательно смотрел брат. — Идемте в дом. Пора отдать дань уважения моему супругу и предать его тело земле.

Мужчины пошли следом за ней. Старший был так напряжен, что казалось, если запнется, то просто разобьется, когда упадет, как керамический чайник. Шел, словно палку проглотил.

— Мда, папенька, похоже, тот еще «мил человек», раз дочь не рада видеть у себя. Видать, было легче с этим стариком жить, чем с родным отцом, — прошептала Аня.

— А брат, выходит, по нраву сестре. Раз так довольна его прибытием, — тихо ответила Лена. — Идем, представление закончено. У нас дел, как конь налюбил, так что, вперед и с песней. А то эта придурошная там весь пол рыбьими потрохами зальет.

— Я бы хотела ей вцепиться в глаза, Лен, но, как говорится: «месть это блюдо, которое подают холодным».

— Ага, если я ее раньше не пришибу, и не прикопаю в навозе. Уж больно она меня раздражает. И что будем делать после того, как отмоем кухню? Хотя, думаю, она не собирается менять свои привычки.

— Погоди, дай мне пару дней. А потом, думаю, надо почистить ту часть конюшни, где люди спят. На улице холодает, и мне не сильно хочется переходить в эту блоховню, — ответила Аня. — Вынесем старое сено, все там ошпарим кипятком, или еще как-то можно.

— Пока выносим, все блохи на нас перелезут. Я не хочу налысо стричься, Ань, — Лена автоматически потрогала волосы. Они шли к кухне, из которой валили клубы пара. Как будто это была не кухня, а баня.

Девушки переглянулись и заторопились быстрее посмотреть, с чем связано это паровое шоу.

Оказалось, что кухарки, принялись ощипывать куропаток прямо внутри. И когда начали обливать тушки кипятком, пар повалил из пяти ведер. Но самым страшным был запах мокрых перьев.

Все сотрудницы «пищеблока» были в поту и перьях. Вырывая их из несчастных куропаток, они раскидывали перья во все стороны, словно старались охватить как можно больше пространства.

Аня стояла в дверном проеме стиснув зубы.

— Чего встали? У вас работы нет? Надо тут все убрать, — спокойно, словно это было в порядке вещей, заявила Фанни. Ее подол, подсунутый под пояс, был мокрым и грязным. На красном распаренном лице блестели глазки — щелочки и смеялись так откровенно, что девушки переглянулись.

— Я ей сейчас всеку, — подалась вперед Лена.

— Не стоит это того. Давай уберем перья. Помни про холодное блюдо. У нас куча времени. Все равно повышение нам больше не светит. Так что, можем как угодно долго выбирать кару для этой тварины, — Аня взяла подругу за руку и потянула в сторону. Дала ей в руки метлу, сама принялась собирать большие кучи руками и складывать их в ведро. Подол пришлось подсунуть под пояс, как это делала Фанни. Лицо и волосы от пара моментально стали влажными, с носа капало.

«Все здесь против них, а хозяйке просто дела нет как тут все проходит. Готовят, и ладно. Ничего, мы дождемся, когда эти похороны закончатся, гости свалят, и устроим этим жабам темную», — думала Аня, глубоко вдыхая, стараясь успокоиться. Но при каждом вдохе хотелось выйти, поскольку эта вонь проникала в легкие.

После куропаток было три тушки косуль, которые, естественно, обрабатывались здесь же. Внутренности скидывались на пол. Кровь заливалась в щели между камнями, а Лена смотрела на все это и понимала, что теперь все это можно отмыть только сразу и поливая пол водой, выметая грязную воду.

К ночи, когда весь замок уже спал, девушки закончили уборку. Пришлось вылить на пол и вымести десять или двенадцать ведер воды, а потом промыть тряпкой, чтобы не начало вонять.

— Думаю, я знаю, что надо делать, Лен. Мы боялись, что при тепле начнет вонять, но вонь может стать и нашим помощником, — Аня загадочно улыбалась, сидя на лавке. Лена сидела рядом и смотрела на темное звездное небо.

— Думаешь, надо было все так и оставить? В этом случае они нажалуются хозяйке, и она, эта жаба будет права. Мы-то хотели как лучше, а Фанни нашла как сделать это нашим ненавистным трудом.

— Нет. Убирать будем, но есть одна идея… идем, поможешь мне, — Аня встала и вошла в кухню. — Кстати, здесь есть широкие лавки. Мы можем спать тут, — она указала на лавки за печью, где сейчас стояли ведра с водой на утро, корзины с овощами и крупой.

— Они, как только увидят, сами станут здесь спать. Стоит один раз проспать, и все, нас выгонят отсюда, — заметила Лена. — Сначала надо их подставить. Но как и с чем?

— Ищи камень в печи, который можно подковырнуть и вытащить, — Аня зажгла свечу, стоявшую здесь же, и принялась осматривать печь.

— Думаешь, засветить ей камнем? Я могу и на улице найти, — Лена свела брови, но принялась шевелить камни. Один прямо на задней стенке, которая отгораживала пламя от лавки, вдруг поддался. — Вот, есть. Этот пойдет?

— Отлично. Теперь иди во двор и найди похожий, только поменьше. Чтобы он дыру закрыл, а внутри осталось место.

— Еще веселее. Мы что, тайник будем делать? — удивилась Лена.

— Почти. Завтра утром я заполню его содержимым. А пока надо подобрать камень нужного размера и поставить его на место. Иначе дырку заметят. Идем, сделаем как надо, и через пару — тройку дней здесь будет такая вонь, что они сами не смогут тут работать, — Аня была явно довольна своей идеей.

Глава 23

Рано утром Анна тихонько толкнула подругу, чтобы не разбудить Эвина, и потянула ее за собой к скотному двору. Лена недовольно терла глаза и вопросительно смотрела на нее, но молчала, раз уж та знаком показала, что надо быть тише воды. Туман, разлившийся по двору, как молоко, помогал спрятаться от лишних глаз, но иногда возникало ощущение, что находишься не на земле, а в открытом космосе, где нет границ.

В курятнике они раздобыли два свежих яйца, ведь других здесь не было. Они не хранились, если только день, но чаще всего на стол леди и гостей, которые были редкостью, метали все, что поспевало ко времени обеда или ужина. Служанки леди, как и слуги лорда, питались с кухни, и кухарки, по сути, слушались их беспрекословно.

В кухне была такая тишина, что если бы девушки на днях не отмыли стены и не обмели потолок, было бы слышно, как пауки плетут свою сотую паутину.

— Я приготовила небольшую плошку. Жаль, что нет фольги, — Аня надколола оба яйца, бросила их в плошку прямо в скорлупе и, с трудом протиснув, разместила «блюдо мести» в выскобленное ими вчера отверстие. — Вот, а теперь я замешаю глины, чтобы прилепить этот камешек, — она откуда-то из-под лавки вынула деревянное ведро с сухой глиной, добавила туда золу, чуть воды и замесила немного густоватое глиняное тесто.

— Будет видно, что «ремонт» свежий, — скептически заметила Лена.

— Здесь всегда висят тряпки. А зола поможет цвет сделать не таким свежим, — Аня высунув язык садила на раствор камень. — Встал, как влитой. Сейчас я подтоплю печь, чтобы не было вопросов чего мы тут так рано вошкаемся, да и не очень хочется ложиться снова на сырую солому.

— Согласна. Может, найдется какая еда? — Лена принялась заглядывать во все плошки.

— Еще чего, — хохотнула Аня. — Эта тварюга все до последней крошки забирает.

— Она спит вместе со всеми? — Лена вспомнила про то, что вчера они запланировали отмыть место в конюшне, где все спят.

— Да. Там есть несколько лавок. Те, кому не лень, набивают сухую траву в мешки и спят, как на матрасах. Пора думать о том, где спать, потому что холодно уже, — Аня неумело чиркала кресалом и когда уже было отчаялась, искра вспыхнула и перекинулась на сухой мох, используемый здесь для быстрого розжига. Он вспыхнул, а за ним и тонко наструганные лучинки.

— Может, придумать что-то вроде солдатских коек в два яруса? — Лена присела к костровищу, подставила руки, но тепла еще было слишком мало.

— Да, согласна, хорошая идея. Только кто их будет делать? — Аня улыбнулась как-то очень уж грустно.

— Эвина попросим. Сделаем две, а они пусть думают там: надо им или нет. Если нет, пусть на каменном полу спят.

— А еще, можно ведь отделить ту часть, где общежитие. Будет проще его нагреть, если там печь поставить. Кстати, зима здесь какая? — Лена все еще не могла согреться, и вопрос тепла стал волновать ее еще больше.

— Средне. Не Сибирь, но и не Геленджик. Думаю, не холоднее, чем в подмосковье, — задумавшись на несколько секунд ответила Аня. Она подложила тонко нарубленных щеп, и огонь благодарно перекинулся на них. Теперь костер уже походил на настоящий, и если чуть наклониться, можно было даже согреться.

Котлы с горячей водой висели над огнем постоянно. Леди могла потребовать ванну для себя, а няньки послать за водой для детей. Три больших котла объемом не меньше тридцати литров постоянно висели здесь на цепях. Воду в них наливали ведрами, а брали воду всегда большим ковшом.

Аня подвинула цепь, чтобы котел висел прямо над огнем и заглянула внутрь. Воды было мало, но достаточно, чтобы заварить травок, которые им дала Марта.

— Как думаешь, когда яйца начнут вонять? — Лена, наконец, отогрелась и подошла к двери. Приоткрыв ее немного, она увидела, что туман начал подниматься. — Видимо, будет дождь.

Туман поднялся до груди, и теперь все, что было ниже отчетливо просматривалось до самого конца двора, а вот выше… выше оставалось все то же молоко. Петухи еще не кричали, и можно было не бояться, что кто-то нагрянет сюда и испортит эту атмосферу тишины и тепла, которую они создали буквально на час, а то и меньше.

— Две недели, а если повезет, то и неделя. Его нужно чуть проколоть там, где у яйца находится воздушная камера. Пробиваешь скорлупку, и в теплое место. Наше укромное местечко в стене очага — идеальное. Я оставила там щели для притока воздуха. Не должно оно высохнуть. Думаю, получится. Мы так делали в деревне. Вернее, меня научили деревенские дети. Дача у нас была. Мои родители там ничего не садили, просто отдыхали под вишнями. За это нас соседи недолюбливали. А вот дети очень не против были дружить со мной, потому что у нас на участке были не грядки, а много полянки. Там мы устраивали игры, а в кустах акации возле забора строили «домики».

— Ладно, поняла. Детство у тебя было счастливое. Но здесь мы домик в акации не построим, Ань. Что думаешь дальше делать?

— Я не думаю об этом. Пока давай поживем в стиле «день прошел, и ладно», — Аня даже не спрашивала. Судя по ее взгляду, она умоляла Лену. Та ее прекрасно понимала: весь стресс и страх, пережитый за эти дни нужно было хоть как-то усмирить. Попривыкнуть, что ли.

Девушки долго пили заваренную в тяжелом глиняном чайнике травку, прежде чем петух оповестил своим криком всех о начале нового дня. Лена закатила глаза, поставила кружку на стол и, прихватив ведра, отправилась к колодцу.

Там уже была и Марта, набирающая воду для готовки завтрака. Лена еще в тумане заметила, что на ее летней кухне еще до крика петуха разгорелся огонь под котлами. Марта старалась сделать лучше для людей, и совсем не берегла себя. Не было у нее ни помощниц, ни помощников. Сама носила воду, сама готовила и сама потом драила эти огромные котлы. А если учесть, что выбор продуктов невелик, то ее можно было считать волшебницей. Иногда ей приходилось варить кашу из каких-то семян травы, собранной в поле.

— Марта, мы обязательно что-то придумаем, и ты вернешься на свою кухню, — ответила Лена на ее грустную сонную улыбку и потянула веревку с ведром воды из колодца.

— Тогда и есть вы будете соответствующе, Элена, — как-то не совсем уверенно ответила бывшая главная кухарка. Но Лена понимала, что неуверенность ее была лишь в самой возможности возвращения к теплому местечку, а не в том, что она извернется и найдет способ кормить людей лучше.

— Вот увидишь, Фанни пойдет к черту со своим свинством, вот увидишь, — прошептала Лена, но Марта уже не слышала ее, она торопилась к своей кухоньке, где сегодня снова нужно было что-то приготовить. Но теперь у нее были рыба и мясо, которые стало можно добыть.

Глава 24

Почти неделю в замке было так много людей, что девушки не могли найти места, чтобы побыть вдвоем. Анна и Лена уходили в то самое гнездышко на реке, если выпадал хоть один час без работы. Гости и их слуги просто наводнили передний двор. Днем было очень жарко, и к вечеру, когда температура начинала падать, люди выходили во дворик и рассаживались к тени стен, ловя слабые дуновения ветерка.

Леди выходила за эти дни только пару раз. Все остальное время она проводила в замке с детьми и прибывшей семьей.

К слову, батюшка ее вел себя здесь как хозяин, а к концу недели и вовсе прошелся по всей территории с видом только что купившего новое поместье хозяина. Заложив руки за спину, высокий мужчина с чуть заметным под камзолом животиком, если этот халат длиной до колена и правда назывался камзолом, обошел каждый уголок.

Слуги и работники шушукались. Именно в этот момент девушки, прибывшие из совсем другого времени и места, подходили к кухне.

— Не спешите туда, идите ко мне, — шепотом через весь двор пыталась привлечь их внимание Марта

— Что случилось? — Лена начала переживать, поскольку из открытой двери кухни раздавался мужской крик и визг женщины. А еще, из двери валил густой пар вперемешку с дымом.

— Отец леди вошел туда прямо перед тем, как во дворе появились вы. А потом все услышали его крик. Видимо, перевернули котел в огонь. От этого дым. Он и на скотном дворе давал указания, но до такого не доходило. Так что, переждите-ка лучше здесь, — Марта за минуту сориентировалась и поставила перед девушками два ведра с птицей, залитой кипятком. — Обдирайте. На все вопросы отвечаем, что готовим птицу для стола леди.

— Спасибо, Марта, — прошептала Аня.

Девушки щипали перья и поглядывали в сторону кухни. Как только раскрасневшийся мужчина, оглядываясь, выбежал из двери, как будто искал, на кого наброситься еще, они опустили глаза и заработали руками еще проворнее.

— Ушел, — прошептала Марта, и ее новые подруги, которые с первого дня увидели в ней врага, благодарно улыбнулись.

— Надо проверить, что там случилось. А то вдруг Фанни все свалила на нас, — Аня стряхнула с рук перья, отерла руки о тряпку и первой пошла к кухне. Лена пошла за ней.

— Где вы ходили? — заорала Фанни, как только увидела девушек.

— В Караганде, — Лена прошла внутрь и только сейчас услышала тонкий запах сероводорода и тошнотворной гнили. А еще утром его не было, или девушки его не замечали, работая в кухне с самого утра.

— Ты знаешь, что из-за вас лорд устроил здесь? — не унималась раскрасневшаяся, как личинка, Фанни. — Вы плохо убираетесь. От этого в кухне вонь. Лорд сказал, что придет утром и, если вонь не исчезнет, исполосует всех кнутом.

— А мы говорили вам, что потроха на полу — очень плохая привычка. Кровь остается между плитками, а потом начинает вонять. Мы отмыли все, но вы делали назло. Теперь разбирайтесь сами, — Лена подняла с пола котел. Видимо он и был завален. Несколько углей остались дымить, и помещение теперь напоминало филиал ада. А если учесть запах, то филиал явно получал достаточно поддержки от главного офиса.

— Мойте все, быстро! — лицо Фанни тряслось, волосы торчали во все стороны. За них ее, видимо, лорд и таскал, когда она визжала. Остальные сотрудницы пищеблока сидели по углам с выпученными глазами и молчали, как ошалевшие от облавы тараканы. Если бы у них были усы, они бы водили ими часто-часто.

Фанни походила на Красную королеву из «Алисы в стране чудес». Она вскидывала руку и указательным пальцем указывала на огромную лужу на полу, скинутые со стола продукты.

— Раз такая умная, мой сама. Леди ведь сказала нас не трогать? Сказала. Так что не медли. У тебя не слишком-то много времени. Сама виновата, вот теперь будешь отвечать за свою злобу, — Аня вышла вперед и, как тойтерьер перед мастифом, встала в стойку победителя. Особенно хорошо это выходило, когда она упирала свои маленькие кулачки в бедра и покачивала головой в такт своему спичу.

Фанни пыхтела как самовар, но сделать ничего не могла. Приказ леди был законом даже для нее. Когда ее ор перекинулся на девушек-помощниц, две, устроившие эту вонь гражданки, вышли из кухни, ударили друг друга в ладоши и отправились к Марте. Птицу она готовила для рабочих. Хотелось помочь и разделить радость от почти случившегося, как говорила Лена: «бумеранга без вазелина».

Договорившись, что ни одна из них никогда не проговорится о «закладке», они уселись на лавку и ловко закончили ощипывать уток. На ужин планировалось рагу, потому что кроме птицы мужчины принесли из леса какие-то коренья, похожие на морковь, только очень светлую. Она иногда попадалась в кашах, но такого количества, чтобы сделать из нее отдельное блюдо, скорее всего, просто не было.

Даже лук здесь был диким, и его копали на поле.

— А что вы едите зимой? — вдруг спросила Аня и почувствовала, как подруга чуть заметно толкнула ее локтем в бок.

— То же, что везде, — ответила Марта, но потом наморщила лоб и ударила себя по нему ладонью. — Вы же с севера!

— Да, и у нас вот это все растет в огороде, — быстро подтвердила Аня.

— В огороде? — Марта снова наморщила лоб.

— Ага, мы пересаживаем вот это и это, — Лена указала на белую морковь и толстенный лук, — ближе к дому, а на зиму выкапываем и храним под землей, в специальном подвале.

— Зачем переносить, если можно сходить и выкопать? — удивилась Марта. Девушки переглянулись. Ответить было нечего. Потому что она была права. Если это и диким образом прекрасно растет, то зачем трудиться?

— Ты права, но у нас это не растет на поле. Может, и у вас есть земли, где это не растет. И люди могли бы посадить ближе к дому, — попыталась исправить ситуацию Аня.

— Может, и так, — потеряв интерес к разговору, ответила Марта.

— Так что вы едите зимой? — не унималась Лена, поглядывая за тем, как девушки носят воду в кухню друг за другом. Внутри нее маленький человечек потирал сейчас ладони, скривив подленькую мордочку.

— Зерно лорд раньше покупал, ну и мясо, птицу. Что-то сушат, а рыбу солят, — Марта закончила резать бледную морковь и лук. Вода с птицей уже закипела и она, отодвинув крупные угли из-под котла, выложила овощи в кипящий бульон.

— Значит, можно перед холодами выкопать это вот… — Лена указала на отрезанные верхушки моркови, лежащие на столе, — и есть потом зимой хоть изредка?

— Нельзя. «Это вот», — Марта как-то особенно хорошо повторила ее тон, тоже указывая на морковную ботву, — ночью своровали с земли лорда мальчишки и принесли мне. За это Луис надрал им уши.

— Поняла, — Лена тяжело вздохнула. — Надо поговорить с леди. Что-то мне подсказывает, что и к ее столу овощей зимой не приносят.

Из кухни раздавались крики, выплескивались ведра с грязной водой прямо из двери, и из-за этого у входа теперь расплылся суглинок.

— Больная голова ногам покоя не дает, — тихо сказала Аня, посмотрев туда же, куда смотрела Лена.

— Да, и нам это только на руку. Надеюсь, лорд не станет грести всех под одну гребенку. Ведь мы с тобой тоже работники кухни, дорогая, а значит, наши спины тоже могут пострадать, — ответила тихо Лена.

— Даже если придется пережить плети, я согласна. Но мы сможем доказать, что если Фанни выкинут с кухни, у нас будет чисто.

Глава 25

Виновницы «аромата», источник которого никто не мог обнаружить, вместе со всеми мыли и скоблили кухню. К следующему дню амбре достигло двора, и дворовые запоговаривали, что кого-то убили и прикопали в погребе.

С проверкой пришла леди. Белоснежная кожа ее, казалось, отдавала легкой синевой. С уверенностью можно было сказать, что она больна. А когда перешагнула порог кухни, то выскочила из нее и закрыв лицо платком отошла подальше.

— Леди, мы уже перемыли все, что можно. Не вели господину нас сечь, — Фанни бросилась за ней, но тут же между нею и леди встали служанки.

— Где те двое, которых я прислала к вам? — леди Марисан шажок за шажком отходила назад, все ближе к уличной кухне, пытаясь найти место, где не было этого ужасного зловония.

— Мы здесь, леди, — Анна первая вышла из кухни. Она просто зажимала нос пальцами и дышала исключительно ртом.

— Неужели я совершила ошибку, впустив вас сюда?

— Леди, они делают назло нам. Мы отмыли всю кухню, а она, — Лена взяла слово, как только вышла на улицу, и указала на Фанни, — потроха, которые они вываливают прямо на пол, кровь, льющаяся на камни… все это протухает в швах. Дайте нам время до завтра, и мы докажем, что может все отмыть.

— Ты, — леди указала на Фанни, и та снова попыталась подбежать к ней ближе. — Пусть они попробуют, и если будут правы, ты и твои девки пойдете на скотный двор.

Фанни открыла рот от неожиданности и так и стояла, глядя вслед удаляющейся госпоже.

— Слышала? — Лена прошла мимо «хозяйки» кухни и добавила: — Заканчивайте с ужином и убирайтесь побыстрее. За ночь мы сами все отмоем.

— Почему не дали мне сказать? — Фанни шла на Лену, как линкор по волнам в бушующем море — уверенно и твердо. — Почему не дали сказать, что такой запах, скорее, от дохлой собаки, или человека?

— Потому что это не собака, а ваш свинарник, который ты здесь развела. Скажи еще спасибо, что она не видела, как вы разбрасываете по полу кишки, — Лена взяла Аню за руку и потянула ее к кухне Марты, где в это время на костре в глине запекалась рыба.

— Если она нас чем-то отравит, вряд ли мы найдем лекарство, Лен, — Аня, придумавшая этот план, вдруг начала переживать.

— Не отравит: кишка тонка. А я назад ни шага больше не сделаю. Мы вернем Марту на кухню и сами будем жить в тепле, а не со вшами в конюшне, — Лена, наоборот, была очень воодушевлена.

Неимоверно воняющее яйцо извлекли из тайника, положили в заготовленную размятую глину и вынесли к навозной куче, чтобы прикопать поглубже. Лена растопила очаги, задымили кухню, чтобы с дымом запах быстрее покинул помещение. Девушки носили воду в кухню мимо сидящих возле конюшни кухарок. Выражение их лиц говорило одно: «ничего у вас не выйдет!».

Служанки леди пришли на кухню на следующий день к обеду. Подруги не впустили Фанни и ее товарок за двери и пригрозили, что доложат леди о том, что они не послушались хозяйку. Обед они готовили сами. Важно было закрепиться здесь, а потом и Марту вернуть.

Аня с раннего утра занималась тестом. Подсмотренный вариант рецепта у бывшей кухарки помог, потому что без наличия привычных ей дрожжей она не знала, как сделать опару. Старое тесто, оставленное с прошлого раза, было очень кислое. Добавив в него воду и грубую муку, новая хозяйка кухни замесила тесто, но добавила к нему того самого дорогущего масла и меда. В итоге она получила чуть более воздушное тесто.

Лена почти час ножом рубила мясо, чтобы сделать что-то новенькое для госпожи. Это было частью плана по закреплению на тактически важном объекте.

В кухне к приходу проверяющих пахло свежим хлебом, мясным соусом и жареными на углях овощами.

Служанки вошли, осмотрелись и молча вышли. Подруги переглянулись. Переживали они только за одно — запах, который они могли просто не чувствовать, привыкнув к нему.

Через несколько минут в кухню пришли слуги, которые забирали еду для господ. Дверь, через которую они приходили, была внутри и вела на лестницу к комнатам замка. Запиралась она с хозяйской стороны и кухарки не имели возможности проникнуть в замок.

После обеда леди пришла сама. Именно через эту дверь. Лена толкнула в бок занятую замешиванием опары на следующий раз Аню, и они вместе поклонились, как это делали все жители замка.

— Вы справились, — леди на этот раз была без платка. Шрам на подбородке затянулся, но осталась тонкая черточка, словно она сама незаметно чиркнула ручкой по подбородку. — Еда сегодня была великолепной. Где вы научились этому?

— Там, где мы жили раньше, совсем другая кухня, леди. А запах… Мы хорошо отмыли все. И хотели просить вас вернуть на кухню Марту, а бывшей кухарке не разрешать готовить еду. Мы справимся здесь с приготовлением еды для вас и для работников, — быстро выпалила Лена.

— Приехавшие на похороны завтра отбывают. Нужно собрать в дорогу много еды. Этот хлеб, что был на столе в обед, многие отметили. Я бы хотела, чтобы вы научили слуг, прибывших вместе с гостями, — начала леди, но Аня перебила ее, поздно поняв, что так делать нельзя:

— Леди, я бы не хотела раскрывать этого секрета. У нас есть еще кое-что, о чем не знают в ваших краях. Мы знаем, что замок потерпел большие потери из-за законов о шерсти. Позвольте помочь вам…

— Как ты посмела перебивать леди? — вперед вышла служанка и чуть было не набросилась на Аню. Лена тоже сделала шаг вперед.

— Стой, пусть говорит, — леди Марисан положила ладонь на плечо своей заступницы и улыбнулась одним уголком губ.

— Я знаю, как сделать еду, которую можно хранить сухой, и готовить в дороге, — Аню не надо было уже тянуть за язык, потому что сказать ей было что.

— Мясо мы сушим и солим к зиме, как и рыбу. Этим питаются путники, — вставила служанка, которая, как показалось изначально девушкам, кроме как о платьях леди, ни о чем и знать не могла.

— Нет, это не мясо. Сегодня мы приготовим еду в дорогу и подадим ее на стол к завтраку перед отъездом. Эту же еду мы соберем с собой вашим гостям. Думаю, замок может заниматься не только шерстью, и мы вам это докажем, — уже расхрабрившаяся Аня говорила легко и открыто. Лена же, не зная, о чем та говорит, аккуратно щипала ее спину. Потому что, подавая большие надежды, ты становишься виновником во всех неудачах

Глава 26

Фанни, к радости заговорщиц, отлучили от теплого и сытного места. Идей, что приготовить из столь скудного набора продуктов было немного, но Аня довольно потирала руки. Столько инициативы подруга в ней не видела никогда. А сейчас любая ошибка могла стоить им даже жизней.

— Пообещай мне, что наобещанное тобой мы сможем выполнить, — Лена наблюдала за подругой, которая разбила в миску аж десять яиц. Потом добавила туда немного муки и посолила.

— Лен, не дрейфь. Ты, было время, преступников голыми руками брала, — Аня довольно улыбалась.

— То люди из привычного времени, их мысли и планы вполне предсказуемы, а вот эти… — Лена мотнула головой куда-то кверху, видимо, имея в виду господ. — Что у них в голове, знает только Бог.

— Ты хоть когда-нибудь делала домашнюю лапшу? — Аня продолжала блаженно улыбаться.

— Вот знаешь, то, что я делала домашнюю лапшу, больше похоже на правду, нежели что ее делала ты сама, — девушка скривила губы, чувствуя, что рецепт этого блюда она знает чисто гипотетически.

— В отличие от тебя, дорогая, я читала эти самые книги о попаданках…

— Ах, да, ты же у нас будешь писать единственную честную книгу, основанную на реальных событиях. Только помни, что, возможно, она будет написана нашей с тобой кровью, Ань…

— Как и все инструкции. Так что, хватит болтать, лучше помогай. Эвин уже изготовил мой заказ, — Аня отставила огромную, размером со средний таз, миску и достала из стола с полки две скалки. Такими можно было раскатать пиццу метром в диаметре.

— То есть, ты серьезно? — Лена подняла орудие труда и помахала им, примеряясь и прикидывая, сколько она весит.

— Высохнет дерево, и станет полегче, а пока так. Это даже лучше, что они такие тяжелые: быстро раскатаем тончайшее тесто.

— А то, что мука серее серого? — Лена запустила руку в мешок, стоящий на колченогом табурете. Помол, и правда, был совсем не мелкий.

— Да, с ней работать будет сложновато, но мы приноровимся. Если не будет получаться длинная лапша, нарежем квадратиками или кружочками. Но длинная лучше. Нам с тобой, как Царевне Лебеди, надо к утру приготовить пир на весь мир, — Аня не теряла оптимизма и продолжала сыпать прибаутками.

— Ну, ну, ладно. Поверю тебе на слово. Чем мне заняться? — Лена закатала рукава и, глубоко вдохнув, медленно выдохнула.

— Всыпь муку, только по чуть. Я буду мешать руками, а потом надо натереть тесто крепко-прекрепко.

— Да, все понятно. Пельмени я делать умею, потому что стыдно жить на Урале и не уметь делать пельмени.

— Да, было бы отлично и здесь внедрить пельмешки, но холодильников нет. А нам нужно что-то, что можно взять в дорогу вместо сухарей, что можно продавать большими партиями. Главное, рецепт держать в секрете, а то найдутся желающие, знаешь ли.

— Да тут и скрывать нечего. Три ингредиента и погнали…

— Не скажи. Если неправильно рассчитать густоту, при варке такая лапша разварится, и к столу ты подашь клейстер. А еще, надо правильно варить. А не кипятить на большом огне, как здесь все варят. На ночь мы поставим в печь мясо в котле. Оно к утру станет разваристым. Отольем бульон и в нем будем отваривать нашу лапшу. Подавать будем в чистом бульоне.

— Слушай, ты там чего-то болтала о еде в дорогу. Как этот суп можно с собой брать? — с подозрением на провал спросила Лена.

— Я все узнала. Они берут с собой крупы, сушеное или соленое мясо. Дорога часто занимает неделю, а то и больше. Не на всем пути есть постоялые дворы. Просто останавливаются, разбивают лагерь и вечером готовят ужин. Что осталось едят утром. Днем перекусывают сухарями и сухим мясом, или хлебом. Тесто уже стоит. У них наше почти сдобное тесто останется в памяти надолго. А хлеб из теста с маслом дольше не сохнет.

— Слушай, ладно. Понятно. А где хранить хлеб, чтобы не сох?

— У меня тоже на этот счет есть идея. Важно ведь, чтобы к нему не было доступа воздуха. А они все возят в мешках, и на третий день доедают сухари.

— Ты решила полиэтилен здесь начать производить. Ну-ну, я посмотрю.

— Не смейся. Помнишь, как делали окна у той женщины? У Сарин!

— Да, пропитывали воском. Но хлеб будет весь в воске!

— Можно пропитывать снаружи. Жаль, у нас не очень много масла. Можно было бы и маслом мешок промазать. Оно тоже не дает воздуху больно уж разгуляться в мешке.

Они долго вымешивали тесто, чтобы оно стало упругим. Сложность была в том, что ржаная мука имеет очень мало клейковины, которая отвечает за склейку и растяжимость теста. Но через час мучений они решили делать лепешки наименьшего размера, давать им подсохнуть чуточку прямо на столе, а потом резали на полосы. Натянутые над печью нитки скоро были заняты полосками тончайшего теста.

Хорошо, что столов было много, и работа шла уже автоматом. Аня показала Лене, как проще натереть воском с наружной стороны тканые мешки, и та принялась с усердием тереть все шесть штук: гостям в дорогу в них положат хлеб. А вот лапша будет в обычных. Даже лучше — чем больше воздуха, тем лучше досохнет в пути.

Закончили они далеко за полночь. Аня поставила в печь заготовленную оленину и, глубоко вздохнув, села на лавку.

— Бабушка у меня в деревне вот так всегда садилась и говорила: «Ухайдокалась я, Леночка» — вспомнила Лена.

— Я и правда, ухайдокалась. Другого слова даже не подберешь. Но я довольна. Если все пойдет по плану, скоро у леди будет возможность для заработка. Может, и нам чего перепадет с барского стола.

— Ага, орден «горбатого» нам с тобой дадут. И грамоту, — Лена присела рядом, и они рассмеялись.

— Главное, чтоб выжить, — усталая, но довольная Аня радовалась, что все получилось.

— И вернуться домой, — добавила подруга.

Глава 27

Печь пришлось подкармливать дровами всю ночь. Лапша должна была просохнуть основательно, ведь в дороге люди явно съедят не все. То, что останется, они должны привезти домой.

Аня надеялась, что так весть о лапше из замка Лесбори разлетится, хоть и не скоро, но достаточно, чтобы к следующему году замок смог вылезти из долгов, о которых девушкам поведала Марта. Оказалось, что она, как бывшая кухарка, общалась со слугами леди.

Рано утром девушки сняли сухие полосы с веревок, разложили по мешочкам, добавили их в корзины, куда Аня уже положила остывший хлеб. Его они упаковали в вощеные мешки.

Разварившаяся хорошо оленина ждала своего времени, чтобы слуги оповестили о готовности хозяйки и гостей завтракать. Бульон стоял возле огня, что не давало ему остывать.

Когда все корзины были переданы слугам, сопровождающим гостей, а Аня буквально “разжевала”, как заваривать невиданную доселе пищу, Лена позвала Марту и сообщила ей о том, что теперь она снова хозяйка на кухне. Женщиной она была хорошей, но рецепт лапши и хлеба открывать пока не хотелось. На этом настояла Аня.

— Я не верю, что снова вернулась на кухню, — Марта стояла у порога, словно боясь ступить внутрь.

— Ты снова полноправная хозяйка. Возвращай сюда всех своих помощниц. Но теперь еды много не потребуется. Думаю, вряд ли к леди зачастят группы мужчин, которые раньше приезжали к лорду на охоту, — Лена подтолкнула Марту внутрь.

— Я было подумала, что вы сами останетесь здесь, — Марта даже несколько покраснела. Видимо, думала о новых работницах замка не так уж и хорошо.

— Нет, Марта, это твое место. Мы будем здесь иногда появляться… если, конечно, ты не против, — тихо и скромно сказала Аня.

— Конечно. Вы можете спать здесь, как в последние дни, — Марта проходила мимо столов, проводила по ним рукой, словно встретилась с кем-то очень близким после длительного расставания. — Такие чистые и гладкие столы…

— Мы покажем, как их можно постоянно поддерживать в таком состоянии… если, конечно, ты не против, — ответила Лена, но добавила в конце фразу, которой так часто пользовалась Аня.

— Да, сегодняшний день — один из лучших для меня. Я и не надеялась… Ведь меня отправили на скотный двор. Это наши люди решили работать за меня, чтобы я продолжала кормить их…

— Марта, раз так, значит, надо это отпраздновать. Но пока без нас. Мы не спали всю ночь. Если ты не против, мы дойдем до реки, а потом поспим чуток… — Аню прервал приход слуг, которые остались стоять в кухне, ожидая готовности блюда для господ.

— А сейчас, помоги нам накормить людей, — поторопила все еще пребывающую в эйфории кухарку Лена.

— Что это у вас? — она увидела, как Аня добавляет в закипающий бульон непонятного вида полосы, похожие на обрезки ткани, только очень толстые.

— Это лапша. Сейчас, как только закончим с господами, мы угостим и тебя, — Аня помешала бульон с уже набухающими в воде пластами и накрыла крышкой. — Надо совсем немного. Сейчас, как только закипит, надо снять с огня и разложить лапшу по мискам с приготовленным мясом в светлом бульоне, — Аня открыла крышку второго котла, из которого разносился по кухне божественный аромат наваристого бульона с кореньями и только что порезанным и опущенным в него луком.

Марта повела носом и выражение ее лица переросло в удивленное. Потом она взяла большую деревянную ложку, выполняющую роль половника, и зачерпнула бульон.

— Почему он такой…

— Прозрачный? — добавила за нее Аня.

— Да, — Марта поднесла ложку к носу и с явным удовольствием вдохнула аромат бульона с кореньями и луком.

— Когда он закипает, надо убрать огонь. Оставить несколько тлеющих углей и следить за тем, чтобы они не погасли совсем. Или же ставить в печь и закрывать ее камнем. Как вы делаете, когда печете хлеб, — проинформировала Марту Аня, деловито поставив кулачки на талию.

Марта разлила бульон с мясом по мискам, Аня добавила в каждую миску отваренную лапшу. Так бульон остался прозрачным. Лена порезала хлеб, разлила по маленьким мисочкам мед, и они принялись вместе передавать миски слугам, снующим между кухней и главным залом, где сейчас завтракали гости и леди.

Оставалось ждать оценки их труда. Марта даже не представляла, как переживали новоиспеченные кухарки. Ведь кроме того, что они приготовили, есть было нечего. И если сейчас кто-то возмутится новым блюдом, подать они смогут только разваренную оленину, которой осталось совсем немного.

Через несколько минут слуги потянулись в кухню снова. Марта удивилась, что они не составили миски, как обычно, прямо на столе возле внутренней двери, а торопили их добавить в миски еще.

Лена отвела руки слуг, протягивающих миски и указала Марте на стопку чистых. Раньше здесь все было совсем иначе: на стол выносили большое блюдо с мясом или рыбой, а в мисках выносили хлеб, каши и редкие здесь овощи.

Да, никто не похвалил новинку, но ведь просили добавки! Это означало, что блюдо не провалилось. Лена заметила, как загорелись щеки Ани. Она, хоть и не подавала вида, но очень переживала: ведь она сама предложила убрать с кухни Фанни и заняться внедрением нововведений.

За отъездом гостей, среди которых был и тот самый угрюмый мужчина, отец леди, все наблюдали молча. В замке еще долго будет не до громких выкриков или тем более смеха. Леди теперь была одета в скромные темные платья без украшений, голову ее покрывал платок, больше похожий на темную тонкую фату. Рядом с ней стоял лорд — ее брат.

Лена заметила, что в некоторые секунды, когда леди Марисан начинает волноваться, она чуть заметно касается ладони брата, стоящего к ней так близко, насколько это возможно. В складках платья их частые рукопожатия не были заметны тем, кого они провожали, а вот те, кто стоял за их спинами, видели отлично.

Лена обернулась, чтобы посмотреть, кто из знакомых ей работников пришел провожать гостей. Видимо, здесь были все. Место, где совсем нет развлечений, автоматически назначает вместо них любое событие, даже самое незначительное. И, как правило, народ здесь особо внимателен к мелочам. Только потому, что им больше нечем заняться в хоть и очень редко, но все же, свободное время.

Эвин стоял возле башни, наклонившись на белый камень стены. Он как всегда, что-то крутил в руках. Лена рассмотрела деревянную скалку. Точно такую же, какие он изготовил для них и которыми они весь вечер раскатывали тесто. Мысль о том, зачем ему нужен этот, казалось бы, совсем непритязательный инструмент, годный лишь на кухне, задержалась в ее голове лишь на минуту: мало ли какие у него планы!

Глава 28

Лена весь день наблюдала, как мечется Аня. Она ждала хоть какой-то реакции на новое блюдо, но ее не последовало. Либо леди была слишком занята, либо же здесь благодарность в принципе не имеет места быть.

После ужина, который готовила Марта, Лена уже было засобиралась к леди на беседу. Надо было предложить ей изготавливать такую вот лапшу на продажу. Люди в замке есть, и многих, скорее всего, выгонят, так как кормить такую ораву для леди будет в минус, а рыба и дичь с земель лорда скоро снова станет под запретом. Это сейчас, пользуясь временной пертурбацией, люди старались выбрать из леса и воды все, что можно, чтобы посолить, посушить, и наесться от пуза.

— Марта, где эти двое, — голос служанки леди девушки уже узнавали и синхронно выглянули из-за печи.

— Ты о нас? Здесь мы, готовим тесто на хлеба, — Аня отерла лоб тыльной стороной ладони и вышла вперед. — Что-то не так?

— Так, идите за мной. Леди за вами послала, — служанка не стала долго церемониться, выяснять удобно ли им идти прямо сейчас. Ну, само собой, кто они такие.

Наскоро ополоснув руки в тазу, девушки побежали за служанкой в ту дверь, через которую они еще никогда не ходили. Поднимаясь по винтовой лестнице, Лена вдруг вспомнила, что строились они всегда с расчетом, чтобы оборонять замок на лестнице было удобнее: рыцарям правой рукой легко удавалось покрошить в салат наступающих по лестнице недругов.

Леди лежала в постели. Судя по ее виду, она была нездорова. Хорошо хоть кровопускателя-дурака не было рядом, хотя он мог уже закончить свое грязное дело.

— Оставь нас, — хозяйка замка говорила тихо, но служанка разобрала сказанное ею от самых дверей и, пропустив девушек вперед, закрыла дверь, оставшись в коридоре.

— Леди, вам нездоровится? — Аня осторожно подошла ближе.

— Да, но это ненадолго, так что не стоит обращать внимание. Я была удивлена сегодняшним завтраком, как и наши гости, и мой отец в их числе. И меня поразило то, что вы отказались давать слугам гостей рецепт. Все же в вас что-то есть, что выручает меня не в первый раз, — она приподнялась. Аня автоматически подошла и поправила подушку.

— Леди, мы хотим оставить эти рецепты в замке. Думаем, что благодаря этой лапше можно будет занять людей и продавать ее в любое время года. Для путников и не только… эта лапша очень удобна — быстра в приготовлении. На любой кухне есть бульон, — Аня тараторила без умолку, пытаясь донести до леди основные плюсы этого нового блюда.

— Да, я уже и сама оценила. Брат принес мне несколько этих ваших штучек… из мешка, которые вы собирали в дорогу. Никогда такого не пробовала. И в ваших словах есть смысл.

— Да, и люди, которые увезли первые мешочки в дорогу должны распробовать и захотеть еще, — Лена с жалостью смотрела на молодую женщину, из которой кто-то будто пил энергию, как вампир. Если муж, то его смерть должна будет принести облегчение. Отец? Он тоже уехал. Брат? Брат не похож на абьюзера, тем более она сама держалась за него, как за спасательный круг.

— Откуда вы? — вдруг прямо в лоб спросила леди Марисан, смотря то на одну, то на другую.

— Это очень далеко, леди. Наши мужья мертвы, а мы прибыли сюда в надежде найти хорошую жизнь, — на этот раз затараторила Лена.

— Ну, видимо, вы сами не хотите рассказывать о себе. Если у вас есть тайна, которая нанесет вред мне или моим детям, я забуду все хорошее, что вы для меня сделали, и сама вас убью, — глаза на ее тонком болезненном лице, казалось, горели.

— Нет, леди, нет ничего такого, что принесет в ваш дом беду. Мы клянемся, что не посягнем ни на вашу жизнь, ни тем более на жизнь ваших сыновей, — Аня поторопилась уверить ее в обратном.

— После завтрака многие просили рецепт, — продолжила леди, словно и не было только что ее угрозы. — А когда все узнали от вас, что он не продается, а продается лапша, я молча возгордилась вашей затеей. Вы правы, это может помочь замку. Моему старшему сыну слишком мало лет, чтобы управлять, но, уверена, отец будет искать мне мужа, как только закончится траур. Я бы этого не хотела, — она опустила глаза и тяжело вздохнула.

— Леди, мы сделаем все возможное, чтобы вы смогли самостоятельно управлять всем. У нас много опыта, только вот…, - Лена подошла ближе и теперь стояла рядом с Аней, прямо возле постели леди.

— Что? — словно, чувствуя подвох, хозяйка сузила глаза.

— Никто нас и не послушает здесь. Мы готовы научить людей, но тесто будем делать сами. Кроме лапши есть еще несколько идей, и нам нужно лишь ваше разрешение взять все под свою ответственность. Кухни для этого будет мало. А лошадей в конюшне почти нет. Если вы прикажете перевести всех в малую конюшню, то часть большой мы бы использовали под цех, а вторую часть оборудовали для проживания тех, кого возьмем работать туда, — закончила Лена, решившая, что когда еще выдастся время для таких вот бесед один на один.

— Хорошо. Завтра я попрошу брата объявить о вас, и он поможет со всем необходимым, если мужчины будут не слишком торопиться помочь. А сейчас, оставьте меня. Через пару дней я буду на ногах. И мы снова с вами поговорим, — леди приподнялась, Аня положила подушку, и она легла.

Служанка провела их обратно в кухню, где Марта и ее девушки уже закончили уборку. На тревожный взгляд Марты Аня улыбнулась и довольно мотнула головой, мол, все хорошо. Дождавшись, когда все уйдут, девушки закончили работу с тестом и заварили травку, которую здесь все пили вместо чая.

— Ты сказала ей, что у нас есть еще идеи… — напомнила Аня о сказанном Леной.

— Ну, это надо опробовать, потому что повар я так себе, знаешь ли. А вот у тебя, уверена, идей, как добра из коровника за баней. Решила заранее обозначить наш размах, а то мало ли чего, — Лена ответила неуверенно. — Только вот радостно все равно, потому что у нас хоть что-то получилось.

— Еще как получилось, дорогая! — усталая, но довольная Аня положила свою ладонь на ладонь подруги. — Я знаю, что ты думаешь только о возвращении домой, но…

— Ты хочешь сказать, что ты против? Тебе уже понравилась твоя карьера?

— Нет, не то чтобы мне нравится, конечно, я рада нашим достижениям, но… может ничего не получиться, Лен. Мы можем застрять здесь навсегда…

— Давай пока не будем о грустном. Искупаемся и придем сюда спать. Завтра у нас сложный день.

Глава 29

День и правда начался через пень колоду, потому что с самого раннего утра, как только Марта разбудила их, придя в кухню, начался такой силы дождь, что через десять минут двор развезло. Глина, утрамбованная с сеном, заменявшая здесь асфальт, превратилась в скользкую кашу. Ощущение, что на землю вылили не воду, а тонну жидкого мыла, усиливалось с каждым походом на улицу.

В кухне моментально стало грязно. Любой вошедший нес на ногах эту кашу. Лена расстелила у порога большую тряпку и заставляла всех вытирать ноги, но через несколько минут и она стала опасным препятствием.

Осмотр конюшни пришелся не по душе конюхам, которые в этот момент просто валялись в углу, отгоняя мух от своего носа. Здание было каменным, как и дом, но здесь не было пола. Та же глина с соломой, что и на улице. Окна, естественно, без стекол, черные орды мух и оводов, любящих жить и питаться именно в таких местах.

— Вот эту часть обустроим под цех, а там, — Лена указала на дальний угол конюшни, — там развернем общежитие. Думаю, никто не будет против, если мы разделим его на мужское и женское. Так хоть спать можно будет в рубашках.

— Да, ты права. Но сначала надо вычистить здесь все. Заставить Луиса сделать рамы в окна. Мы замажем щели той же глиной изнутри. А потом натянем на них пропитанные маслом тряпки.

— Где мы возьмем столько тряпок? — Лена насчитала пятнадцать небольших окон-бойниц, сквозь которые пробивался свет.

— Придется леди раскошелиться, иначе, в этой антисанитарии мы ничего не сможем соорудить. Представь висящую на веревках лапшу, по которой ползают мухи, — Аня так ясно это описала, что подругу передернуло. Вопрос гигиены здесь не обсуждался вообще, но привыкшие к чистоте люди тяжело воспринимают этот факт.

— Чего вы здесь забыли? — один из конюхов поднялся с кучи соломы и подошел к ним. Во рту он вальяжно пережевывал соломинку, перекидывая ее языком из одного угла губ в другой. Щербатое, сильно загорелое лицо без слов несло угрозу.

— Теперь эти женщины здесь главные, — голос за спиной девушек напугал не только конюха, но и их самих. — Если вы решите, что не согласны быть в их подчинении, то вам стоит уходить прямо сейчас, иначе, к зиме вы работу не найдете больше нигде.

Конюх выплюнул соломинку и поклонился. Девушки обернулись и повторили тот же поклон. Перед ними стоял лорд. Брат леди, к слову, имел на лице то же самое выражение, что и конюх минуту назад. Скорее всего, ему тоже не верилось в то, что женщины могут что-то построить, организовать, а уж тем более сделать так, чтобы замок смог хотя бы выжить.

— Лорд… — начала Лена, но поняла, что не знает его имени.

— Давестер, — добавил он, продолжая рассматривать девушек так внимательно, что обе опустили глаза.

— Откуда вы? Сестра вчера удивила меня своим решением. Я планировал докупить лошадей и продавать жеребят, скрещивая с нашими лучшими скакунами, но она настояла на том, чтобы вы делали то, что умеете.

— Мы с севера. Издалека. Раз шерсть перестала быть выгодным делом, то мы можем торговать тем, что нужно всем и всегда. Едой. И если вы пробовали нашу лапшу, то вы понимаете, — начала Лена, посмотрев на Аню, которая замерла.

— Да, и вы мне расскажете сейчас все, что это значит: мне нужно знать, что вам нужно для приготовления, сколько времени займет эта ваша перестройка конюшни. Начинается осень, и через пару месяцев дороги не будет вовсе, пока не начнутся морозы. А к тому времени замок останется без средств, — лорд обошел их, как обходят лошадей перед покупкой. Своими темными, пронзительными, как у хищной птицы, глазами, он словно буравил их насквозь, пытаясь прочесть мысли, а не просто рассмотреть лица и тело.

— Если нам окажут полную помощь, через пару недель мы готовы отправить первую партию лапши, — вдруг очень тихо, видимо, скрепя сердце и страх перед мужчиной, сказала Аня.

— Это очень смелое обещание, — хмыкнув, лорд, наконец, остановился прямо перед ними. Сделав шаг к Ане, он взял ее за подбородок и уставился прямо в глаза. Лена, стоя в шаге от нее, почувствовала, как подруга дрожит.

— Только мы предлагаем свою помощь, а не себя, лорд, — выпалила она и подошла ближе к Ане.

— Да вы и правда не просты, — он отпустил девушку и чуть отступил назад. Моя сестра редко доверяет кому-то, но она рассказала, что именно вы поймали Фреда и его людей, именно вы предотвратили убийство моей сестры и ее сыновей. Я должен был поблагодарить вас, но сейчас думаю, что предоставленная вам возможность — лучшая благодарность, — он отвернулся и, шагая в сторону выхода, продолжил: — Я объявлю всем, что ваше слово впредь — закон. Но, если вы позволите себе лишнее, вы пожалеете.

Лена вдруг посмотрела на его туфли. Они были чистыми. Как он шел сюда, через всю эту грязь, она просто не представляла. Но идти за ним, чтобы посмотреть на это, она не решилась.

— Аня, я вдруг вспомнила вот что… — начала Лена.

— Что? — голос Ани дрожал от страха.

— Скалка. Я видела в руках Эвана скалку. Такую же, как он делал для нас.

— Да, я еще тогда велела ему сделать не меньше десяти, — ответила Аня, не отрывая глаз от спины лорда, который как раз вышел из конюшни и повернул налево. Так что девушки так и не увидели, как он смог пройти по грязи, не замарав модные, наверное, бархатные туфли с огромной пряжкой.

— Этот гамбургский петух — темная лошадка, дорогая. Он хвалит так же откровенно, как потом хлещет плетьми, — сделала вывод Лена, присев на солому там, где недавно сидели пропавшие с приходом лорда конюхи.

— Нет, ты зря о нем так. Он просто беспокоится о сестре и о замке. Ведь мы и правда слишком странные для этого места. Много берем на себя, много знаем, каким-то образом раскрываем затею Фреда.

— Мне кажется, или ты заступаешься за него? — Лена удивленно посмотрела на присевшую рядом Аню. — Ты раньше и более достойным мужикам не доверяла, а с этим растаяла, как воск на свече. Что это? Твой герцог из сказки? Так вот, на случай, если я права, помни, что они на безродных селянках не женятся.

— Да все я понимаю, Лен. Не дура. Просто… есть в нем что-то…

— Ну, подруга, не начинай, — засмеялась Лена и напела на манер песенки: «В каждом маленьком ребенке…» — В каждом симпатичном лорде, есть презрение на морде. А еще грамм двести — гордость, или даже полкило…

— Точно, классно ты его приложила, — засмеялась, наконец, Аня.

— Ну а если присмотреться, то под статусом, одеждой просто вялый торс небрежный. Или вовсе нет его, — подумав, продолжила Лена и девушки залились хохотом.

На улице лил дождь, со двора был слышен лязг упряжи, стук молота по наковальне, ругань кур, не поделивших принесенные с кухни помои. А в углу конюшни две совершенно чужие этому миру женщины радовались смешной шутке о лорде, стоявшем сейчас под крышей конюшни, прямо у стены возле окна.

Лорд с огромным трудом сдерживал смех, чтобы не выдать себя, прикрывая ладонью рот.

Глава 30

Мужчины не сказать, чтобы обрадовались, узнав, что теперь конюшней заправляют две странные бабы. И кроме этого, по указке лорда было велено им помогать делать то, что они просят. Последняя неделя для всех прошла слишком уж просто, ведь Фреда не стало, и на них почти не обращали внимания. Стада овец, все лето прогулявшие на пастбищах, должны были вернуться. И стригали становились теперь основными работниками, чего нельзя было сказать об остальных.

Замок, как оказалось, и правда нес убытки, и вопрос о сокращении «штата» стоял остро. Девушки решили, что именно на это и станут давить, если люди не будут слушаться. Если готовку они и еще десять женщин вполне осилят, то вот обустройство конюшни точно не потянут.

Лена с раннего утра собрала в конюшне фыркающего, как недовольная лошадь, Луиса, улыбчивого Тоба и внимательного Эвина. Мальчишка относился к их делу серьезнее всех и внимательно слушал ее. Аня на кухне с Мартой пробовала сделать тесто на лапшу более упругим.

— И ты надеешься, что благодаря этому тесто будет лучше? — Марта с неуверенностью смотрела, как Аня вручную перетирает муку на каменных жерновах.

— Если не будет работать, мы достанем еще одни и сделаем так, что зазор между камнями станет меньше. Сначала будем молоть на этих, а потом на следующих, — Аня не сдавалась и, несмотря на мокрый лоб, продолжала усердно крутить ручку.

— Позову кое-кого. Может он это сделает сразу, — Марта наконец отошла от запыхавшейся чужестранки, мучающей колесо ручной мельницы, которую все здесь использовали для перетирания сухих трав.

Вернулась она с мужчиной, таким же оборванцем, каких во дворе видимо-невидимо. Пару минут они вдвоем смотрели на Аню, которую покидали уже силы. Он жевал волосы с бороды и шевелил мохнатыми бровями, как недовольный пес на выставке собак.

— Отойди, — наконец сказал мужик и отодвинул Аню. — Зачем это тебе?

— Надо. Очень надо. И если у вас получится, я буду благодарна, — Аня с радостью разогнула спину и загрустила, увидев, что за битый час она смолола всего половину небольшой миски. Но эта мука и правда была куда лучше начального варианта. Помол не совсем уж и тонкий, но сразу было понятно, что с такой мукой дело пойдет значительно лучше.

— У меня там нашелся мастер, и Марта сказала, что камни жерновов можно сделать еще ближе, — Аня, не теряя времени, сразу отправилась в конюшню, где сейчас Лена и десяток недовольных мужиков расчищали пол от сена, стены и потолок от паутины.

— Видела, что стены в замки побелены? Я выяснила, Ань, они используют «белый камень, который пузырится в горячей воде». Думаю, это известь. Если мы покроем здесь стены ею добела, она все же хоть немного продезинфицирует тут все. Мухи не очень любят известь.

— Да, дел еще столько… — Аня, казалось, оценив реальный объем работы начинала терять уверенность в своих словах. Дать слово лорду о таких коротких сроках уже не казалось умным решением.

— У нас столько помощников. Ань, пока не вернули стада в замок, все должны помогать. Даже не заморачивайся с организацией. Это я беру на себя. Занимайся своей лапшой, попутно вспоминай, что еще там писалось в книгах, потому что закрепиться нам с тобой нужно серьезно. А если честно, надо сделать так, чтобы они без нас были как без рук, иначе… ну, сама понимаешь. Дорога из этого «Изумрудного города» нам не известна.

— Поняла, — ответила чуть воспрявшая духом нынешняя кухарка и улыбнулась подруге. Уже который раз она порадовалась их знакомству, случившемуся по совсем не радостной причине для нее.

— Знаешь, есть эти вот быстрые блюда в дорогу… допустим, лапша с мясом, или с курицей. Или там… пюре. Надо сразу подумать о том, чтобы у нас постоянно было что-то новое. Мяса здесь как палок за баней. Думаю, овцы, как носители шерсти, больше не пригодятся хозяевам.

— Да, я уже думала об этом. Пюре мы с тобой сухое вряд ли получим, поскольку, процесс сложный, а вот вяленое мясо добавить к лапше — хорошая идея, — Аня прикусила губу и с улыбкой Моны Лизы отправилась обратно на кухню.

За пару дней конюшня была буквально «вылизана». Известь приходилось колоть, а потом заваривать в горячей воде. Пары от нее в первый же час выгнали мух из конюшни, чего нельзя было сказать о людях. Лена убеждала, что дышать этим ни в коем разе нельзя, но мужчины, как мальчишки, резвились у ведер.

Найденные старые тряпки, которые играли роль полотенец Лена рвала по размеру рам, которые делал Луис. А пока мухи безбожно возвращались, поняв, что ядовитые пары в конюшне испарились. Лена решила, что прямо перед тем, как начать закрывать окна, они снова проведут обработку известью.

После побелки стен народ взялся за работу с деревом. Нужны были столы, лавки. Сначала Лена торопилась оборудовать кухню, где можно начать работу. Аня же в это время, замесив тесто, передавала его наминать в другие руки и заводила снова. Теперь яйца все шли в дело. Новые привезенные куры и мука были проверены с особой тщательностью. Куры — Мартой, а мука — Аней.

В конюшне достроили еще два очага. По проекту Лены под потолком были растянуты веревки, которые опускались с двух сторон, на манер сушилки для белья, которую хозяйки вешают под самый потолок на маленьких балконах. Там, в самом теплом месте и будет сушиться лапша.

За неделю Аня успела насушить четыре мешка лапши. Нужно было еще не меньше десяти, чтобы отправить телегу, а дожди все шли и шли. Сырость сильно мешала делу. Топить очаг приходилось почти непрерывно, и в небольшой кухне из-за этого было невыносимо находиться более получаса. Она и еще три девушки буквально вываливались под дождь, жадно хватали сырой воздух и возвращались назад. Вечером все валились спать.

Колодец собирал возле себя даже с десяток людей в очереди, потому что воды для всего этого «карнавала» требовалось очень много. Там-то Лена и встретилась с лордом. Пока мужчины заваривали в очередной раз известь, чтобы по указанию новой управляющей, избавиться от мух, она с ведром отправилась за чистой водой. Рамки для окон были готовы, столы достраивались, обжигались и натирались маслом. Тем самым бесценным маслом, которого леди пришлось купить с мукой огромное количество.

— Вижу, ты и сама не против работы, — лорд, как всегда, был одет, словно актер из фильма о средневековых рыцарях, но не в латах и без копья, а в сюртуке, или как еще там называлась эта часть одежды, похожая на френч? Рукава почти всей одежды здесь держала шнуровка.

— Не против. Сейчас, пока мы в самом начале пути, работают все. А дальше… дальше увидим, — Лена дождалась своей очереди и, скинув привязанное веревкой ведро, начала крутить ручку колеса.

— Через неделю я жду положенные пятнадцать мешков. Если сможете больше, я проиграю спор своей сестре, — загадочно улыбнувшись, он отправился обратно к переднему двору. Лена смотрела, как изящно он перешагивает с камня на камень, редко уложенные во дворе.

— Так вот как ты остаешься чистеньким, щегол, — буркнула Лена и, подняв тяжелое ведро, отправилась к конюшне. — Ну, ничего, скачи, скачи, птичка. И на нашей улице перевернется «Камаз» с пряниками. Ради того, чтобы ты проиграл я порву себе задницу на знамена, но сделаю, так что, надеюсь, ты не обойдешься только щелбаном, — хмыкнула Лена.

Глава 31

В бывшей конюшне кипела жизнь: подруги сами замешивали простецкое тесто, передавали его наминать другим женщинам и брались за следующее. Себе они соорудили что-то вроде небольшого склада с продуктами, где и замешивали четыре простых ингредиента, отгородив его занавеской. Эвин следил за теми, кто раскатывал тесто, чтобы оно было нужной толщины, Марта и ее пять девушек занимались раскаткой и нарезкой.

Дожди не прекращались, и очаги приходилось топить беспрестанно — полоски будущей лапши должны были хорошенько просохнуть, прежде чем будут упакованы, иначе, если не досушить, весь мешок мог заплесневеть.

Аня решила, что мешки, которые шили для фасовки швеи, так же, как и для хлеба, придется пропитывать воском. Благо, этого добра было навалом, иначе, вторым вариантом было масло. Но оно стоило огромных денег.

Лена проверяла сушеное мясо и делала смеси: мелко наструганные кусочки, смешанные с хорошо просохшей лапшой, она заваривала в бульон. Естественно, мясу требовалось куда больше времени, чтобы стать мягким, нежели тонкому сухому тесту. Пришлось отказаться от смеси в пользу отдельной фасовки.

— Что будем делать с этим? — Аня смотрела на тарелку, в которой полностью разваренная лапша совсем не хотела «подружиться» с жестким еще мясом, не отдавшим все вкусовые качества в бульон. — Лапша получается совсем безвкусной.

— Отдельно варить. Сначала разваривать мясо, потом добавлять лапшу. Иначе мы «запорем» всю рекламную компанию, — ответила Лена. Даже не нужно предлагать смешивать ингредиенты. Больше вариантов здесь нет. Вот если бы мы могли производить тушенку!

— Я читала книгу, где героиня в совсем диких условиях смогла ее производить. Но это глиняные горшки, которые покрывались специальной глазурью, потом запаивались….

— Даже не продолжай, Ань. Я точно не смогла бы такое, — перебила ее Лена.

— Тогда, ты права. Только отдельная фасовка. Знаешь, а ведь есть еще каша. И Марта достаточно долго варит ее. Может мы попробуем соединить мясные сухари с кашей?

— Как вариант, — Лена смотрела в одну точку. — Можем мельче молоть крупу, чтобы получалось что-то вроде каши быстрого приготовления…

— Лена, ты гений! Ты только что придумала решение! У нас будет лапша с мясным вкусом! Не сейчас, потому что для проверок и усовершенствования технологии потребуется время. Но будет! — Аня чуть не подпрыгнула от идеи, которая была еще пока только в ее голове, но то, как блестели ее глаза…

— Рассказывай! — нетерпеливо дернула ее за рукав Лена.

— Мы можем это мясо протирать в жерновах практически в пыль. И ею покрывать сырую еще лапшу. Вот мы же обваливаем ее в муке, чтобы она не слипалась, а потом только сушим. Если мы будем натирать пласты этой самой мясной пылью, она при разваривании будет сразу работать как бульон!

— Аня, это ты гений! Я бы ни за что до такого не додумалась. Ни за что бы не поверила, что ты знаешь такие вот детали, если бы не оказалась в этой чертовой дыре.

— Это еще не самое плохое место, подруга. Да и с леди нам повезло. И совершенно вовремя лорд оказался больным и умер. Иначе, думаю, она здесь и пикнуть права не имела, кроме как на своих служанок.

— Но ты же не технолог, ты лингвист и что-то там еще…

— Я тоже никогда не думала, что так увлекусь книгами такого жанра, как «бытовушки», но в тот момент, когда на душе было погано, они и выручали меня. Словно проживала жизнь вместе с этими девушками. До сих пор благодарю Бога, что я здесь не одна.

— Да, согласна, вдвоем полегче. Но все равно, Ань. Мы должны вернуться в тот лес до зимы. Надо понять, как мы сюда попали, надо хоть попытаться вернуться.

— Хорошо, я согласна, — Аня даже не пыталась спрятать своего неверия в этот шанс, но ответила именно то, что хотела услышать подруга.

За три дня до окончания срока процесс изготовления удалось поставить на поток. Чтобы освободить больше времени для исследования ингредиентов для новых смесей и блюд, девушки с раннего утра замешивали тесто целыми ведрами и, передав его в следующие руки, занимались сухим мясом, которое сначала рубили огромными ножами, а потом протирали в каменных жерновах. Совсем порошка, конечно, не получалось, но такое мясо в кипятке моментально превращалось в отваренные волокна, и аромат у бульона значительно менялся.

Целый день труда все же дал результат: оказалось, что удобнее вначале мясо промять в жерновах, и только потом порубить и снова предать перетирке, но уже в в более мелкую фракцию. На следующий день они получили первую миску той самой лапши со вкусом мяса. Радости небыло предела!

— Лена, милая, знаешь, что еще я вспомнила? — уже поздно вечером Аню словно током ударило.

— Что? — Лена внимательно смотрела на подругу, удостоверяясь, что та и правда довольна.

— Лук! Тот самый лук, которым полон лес. Он скоро отойдет, но его там поляны. Верхушки уже не очень, а вот стебли прямо самый сок!

— И что с ним, с луком? — Лена понимала, что весь ум и ее, и подруги занят сейчас умащением лапши, но каким образом сюда можно было приплести лук?

— У нас же печи круглосуточно шпарят, мы можем мелко резать его, сушить на противнях, а потом вместе с мясом перетирать. Ты понимаешь? Вкус бульона будет просто и-де-аль-ным, — по слогам завершила Аня, и лицо ее засветилось радостью еще сильнее.

— Аня, ты не просто гений! Ты сейчас только что сделала тяжелую дорогу людей не такой уж и бесцветной. Если они в пути жуют сухари, а на привалах варят или жарят на вертеле мясо и то, если повезет его добыть, то наша лапша со вкусом мяса и лука будет просто спасением!

— Именно. С раннего утра я отправлю почти всех свободных людей за луком. Это вариант его спасти и использовать, улучшив тем самым наше дело. Короче, к дню, когда мы будем проводить для лорда дегустацию, порция лапши с мясом и луком у нас быть должна! Просто необходима!

— Этот день уже послезавтра. Мы сделаем положенный объем простой лапши и покажем новинку, которую будем делать дальше. Так что, все идет по плану, Ань.

— Да, ты к месту сообщила ему, что есть у нас еще и кое-что новое…

— Я знала, что ты, подруга, придумаешь что-то еще, — Лена подтолкнула Аню из конюшни, которая уже стала цехом в полной мере. В дальней его части начали строить настилы для спальных мест, затянутые тканью окна не впускали больше тьму мух.

Девушки заметили, что женщины начали натягивать на окна старую ветошь, подражая тем самым чужестранкам.

Глава 32

Последнюю ночь перед тем, как передать лорду всю приготовленную и высушенную лапшу, девушки почти не спали. Дожди не прекращались, и в их новом цехе стояла невыносимая жара от печей, которые жарили воздух и ленты теста какие сутки подряд.

Женщины выбегали на несколько минут чтобы освежиться на улицу, промокали до нитки и возвращались обратно, чтобы высохнуть через десять-пятнадцать минут.

Марта уже хорошо знала технологию всего процесса, как и девушки, работающие под ее руководством. Кроме рецепта этого самого теста. Лена настояла на том, чтобы пока не озвучивать его, а Аня согласилась, хоть и считала, что Марта — хороший человек.

В эту ночь подруги занимались усовершенствованием новой лапши. Перетертое в мелкую крошку мясо и лук, высушенный в печи и перемолотый в пыль, должны были помочь сделать самое главное — блюдо, которое в дороге будет готовиться несколько минут. Это позволит путникам даже днем хорошо питаться на привалах, а не жевать сухари.

Двадцать человек были отправлены в лес на сбор лука. Лена велела срезать весь. Если дело пойдет, зимой его негде будет взять, а если что-то не получится, то он прекрасно дополнит зимний рацион. Еще четыре длинных стола для разделки лука появились в цехе, где уже не только женщины, но и мужчины чистили, мелко резали лук-порей. Потом его тонким слоем раскладывали на противни, собранные во всем замке и в деревне, и сушили на печах, которые круглосуточно топились.

Аня с Мартой проверила все овощи и травы, которые росли в лесу и на небольшом участке, возделанном для выращивания чего-то отдаленно похожего на морковь. Может, это и был сельдерей, но вкус он добавлял блюду совсем чуть, а сам овощ имел травяной привкус. Аня хотела найти еще хоть что-то, что сделает бульон более благородным.

Сливочное масло, которое бьют тут в огромных количествах, можно было использовать хоть где, но в тесто его не добавишь, ведь так лапшичка расплывется при варке, а возить масло с собой можно было только топленым. Но тогда нужно много рассказывать о приготовлении лапши. Сделать рецепты с ней неким видом спама, передающегося из уст в уста.

Лук оказался идеальным и простым в переработке продуктом. Аня про себя уже наметила дела на весну. Лук необходимо найти в лесу весь, рассадить на более широкие территории, следить за ним, выращивать столько много, сколько это возможно.

Сыр, молоко и масло здесь не переводятся. Новый хлеб пришелся по душе всем, а ведь можно сделать и слоеный хлеб с жареным луком, да ещё если положить на такой ломоть поджаренный сыр, все языки проглотят от вкуснятины.

Одного Аня делать не собиралась: рассказывать Лене свои планы на весну. Она видела, как та надеется и ждет их похода в тот лес. Но девушка уже прекрасно понимала, что никакой дороги обратно просто нет. И никогда не будет. Если Лена не придет к этому сама и не смирится, то ей тяжело придется.

Сырые слои теста благодарно принимали в себя смесь из мяса с луком и небольшого количества соли, которую приходилось так же молоть, превращая в ту самую знакомую нам соль для солонок «Экстра».

Девушки сворачивали тонкие пласты в треугольник, нарезали острыми ножами в тонкую и длинную лапшу. Решили, что в отличие от обычной, эту будут делать максимально тоненькой.

Первое пробное «варево» слегка передержали, или тесто оказалось не таким плотным, но лапша сразу после того, как попала в воду, начала развариваться. Аня не падала духом и замешивала новое и новое тесто после каждой неудачи.

Почти под утро, когда дождь, ко всеобщему удивлению, затих так резко, словно кто-то выключил рубильник, блюдо получилось. Именно таким, каким себе его представляли две новые странные кухарки.

— Аня, по-моему, это именно то, что нужно, — втянув с большой ложки сначала бульон, а потом и длинную лапшу, прошептала Лена.

— Ты уверена? — Аня забрала у нее ложку и, отставив котелок с огня, чтобы лапша не разварилась, принялась пробовать. — Да, хоть и хотелось бы, чтобы бульон был понасыщеннее, но это самое лучшее из всего, что я здесь ела, — она говорила с полным ртом, аккуратно пережевывая горячее тесто, и от этого получалось очень смешно.

— А как же рыба, которую ты нахваливала тогда возле реки? — Лена уже нашла еще одну ложку и принялась зачерпывать бульон, наслаждаясь знакомым луковым вкусом.

— Ну, не считая рыбы и той жирнющей ухи, приготовленной Мартой в день повешения Фреда.

— С этим я согласна. Но наша с тобой лапша — всем лапшам лапша, потому что здесь нет ничего быстрого, кроме диареи, — Аня присела на табурет и уставилась в окно. — Дождь… неужели он закончился?

— Судя по тому, какая стоит тишина, да. И даст Бог, он не начнется снова. Потому что наши вощеные мешки все равно могут промокнуть, а брезента, чтобы укрыть телегу здесь мы не найдем. Перевозить ее под дождем нельзя. Думаю, нам придется что-то снова придумывать. Например, закрытую телегу по типу кареты. Эвин смышленый паренек. Он нам точно поможет. Тонкие доски, крепкий каркас. Это не должно сильно повлиять на вес телеги, — Аня снова сузила глаза, будто представляя, как это сооружение должно выглядеть.

— Стоп, подруга, утром у нас передача готовой «продукции» заказчику, а потом дегустация вот этой вкуснотищи. Нам придется пригласить леди и лорда прямо в кухню, чтобы показать условия приготовления. Нужно, чтобы они сами видели, что это просто, — Лена прикусила губу, думая о том, что леди в конюшню, хоть и бывшую, точно не войдет ни за что. А вот в кухню, куда можно спуститься по лестнице из ее комнаты, почему бы и нет?

— А не сделать ли нам представление? Допустим, предложить лорду проиграть саму поездку, остановку под открытым небом, приготовление обеда. Мы возьмем с собой только котелок, воду, лапшу в мешке и свежий хлеб. Пара мисок и ложек для хозяев и вуа-ля, все готово. Выехали за стены замка, встали возле реки и начали готовить.

— Аня, ты гений! Если этот модник согласится на такую вылазку, интересно будет понаблюдать за ним.

— А чего это за ним наблюдать? Он умен только для этого времени. У него в голове сейчас одно — как подольше не отдавать сестрицу замуж, — вдруг заспорила Аня.

— Ты с чего это решила?

— Да видно же, что он любит сестру. И опять же, думаю, он был рад уехать от своего отца. Тот, думаю, одним своим взглядом бесил его, а в детстве и того хуже — пугал!

Девушки прибрались, проверили висящие над печью новые, тонюсенькие «шнурки» лапши и, доев приготовленную пробу, завалились спать. Оставалось каких-то четыре часа, но впервые за эту пару недель они легли спокойные, удовлетворённые сделанным.

Глава 33

Странно было проснуться не под звук капель с крыши, чавканье ног в грязи двора и торопливого хлопанья двери, когда входящие в конюшню гневно выражали отвращение к погоде.

Крик петуха, пение птиц, болтовня за дверью — вот что разбудило Лену. Она посмотрела на место рядом. Ани не было.

— Вот же «беспокойное хозяйство». Могла бы и поваляться еще. Две недели работали, как рабы на плантации, — прошептала Лена, улыбнувшись, и потерла глаза. Хотелось перевернуться на другой бок и подремать еще с часок, но она решила оставить эту радость на потом.

— О! Ты чего проснулась? — Аня вошла за занавеску, которой они отгородились от общежития, и прошла к топчану, который служил теперь им общей кроватью.

— Ну, как бы… здесь не особо разлежишься. Кто знает, что у тебя на уме на этот раз, — Лена села и принялась расплетать волосы, заплетенные в две косы. Хотелось хорошую массажку, шампунь, ополаскиватель для волос и свалить отсюда ко всем чертям.

— Я уже поговорила с лордом. Он удивился, но потом подумал и сказал, что это хорошая идея: поездка поможет леди хоть немного развлечься, — выпалила довольная Аня и обняла подругу за плечи.

— Так вот ты куда торопилась и встала до петухов! — Лена отбросила волосы назад и внимательно посмотрела на довольную подругу.

— Не-ет, — Аня сначала отпрянула от нее, а потом даже встала и скривила такую рожицу, что Лена засмеялась.

— Сама невинность. Верю, верю. Все случилось совершенно случайно. Так у нас есть еще время или уже пора собирать корзину для пикника?

— Лен, какого пикника? Еще раным-рано. Я и сама опупела, когда увидела во дворе лорда. Хозяева спят в это время. А этот… шел от ворот. Он ходил куда-то один. Он пришел через ворота.

— Думаешь, нашел другую чумазую девчонку в деревне, и теперь не бывать тебе герцогиней? — Лена засмеялась и завалилась обратно в постель.

— Перестань. Ты же знаешь, что мы для него никто…

— А он для тебя? — перебила ее Лена и вдруг стала серьезной. — Только не говори, что ты подумываешь о нем…

— Сейчас я тебе «всеку». Никогда не использовала это твое слово, но очень хочется не стукнуть, а именно «всечь». С какого перепуга я должна что-то к нему чувствовать? Он тупой, как…

— Сибирский валенок? — помогла ей Лена с продолжением поговорки. — Ну, тогда он сибирский валенок с бантиками и рюшами. Видела его платочки на шее? — Лена расслабилась и снова залилась смехом.

— Все, давай оставим это на потом. Люди ушли за луком. Все рады окончанию дождей, но для сбора урожая осталась неделя, не больше. Я отправила всех, кого можно. И как только они вернутся, нам придется вместе со всеми резать и сушить, потом снова резать и снова сушить. Идем, Марта готовит что-то вкусное. С кухни запах волшебный. Надо поесть.

— Идем, только я загляну в уборную. А еще… знаешь, надо заняться обустройством хоть какого-то душа. Даже сейчас уже невозможно мыться в реке, а с холодами мы и вовсе зарастем грязью.

— Согласна, — Аня прикусила губу изнутри и задумалась, но ее радость никуда не делась, а, похоже, только все нарастала. Лена наблюдала за ней со смешанными чувствами. Не хватало еще выводить ее потом из этой дурацкой влюбленности, когда они смогут вернуться в тот лес и попытаться найти дорогу назад. Эта дурёха же просто откажется!

Девушки позавтракали яичницей с луком. Это был первый день, когда они не замешивали тесто, и яиц было в курятнике больше, чем достаточно.

— Марта, ты яйца сильно не разбазаривай. Нам еще эту лапшу всю зиму готовить. Надеюсь, продаваться она будет не хуже, чем раньше продавалась шерсть, — Аня жевала медленно и смаковала каждый кусочек.

— Вы заслужили такой завтрак. День сегодня будет опять нелегкий. А лорд отметил эти ваши окна. Велел в замке так же закрыть. Он так рано встает, что мне даже неудобно. Я пришла на кухню, а он уже здесь. Вас искал, — Марта стояла спиной к девушкам, переворачивая курицу на сковороде.

Девушки переглянулись, и Лена увидела на лице Ани выражение, означающее «ну вот, я же говорила!».

— Мог бы подождать до обеда. Видел ведь, что мешки полные, — ответила одна из девушек-кухарок, но Марта моментально ее одернула:

— Не лезь, куда не следует, и не обсуждай лорда, иначе пойдешь на скотный двор, а там Фанни вспомнит тебе все свои обиды!

— Значит, он рано встает. Не терпелось узнать, — добавила Аня.

— Или хотел кого-то видеть, — на этот раз Марта повернулась. Она сказала это только после того, как кухарка вышла.

— И кого же? — Лена старательно делала «мину» ни черта не понимающей в ее уточнениях.

— Кого-то из вас! Это ж невооруженным глазом видно, курочки, — настроение Марты сегодня явно было на высоте, но вот таких вот шуточек и «курочек» от нее они не ожидали.

— Зачем? — добавила Аня, то ли для того, чтобы тоже сыграть «в дурочку», либо и правда не понимала, куда клонит Марта.

— А чего бы он ходил кругами всю неделю мимо конюшни? Мне-то с кухни все видно. Я, в отличие от вас, с конюшни выходила — мне же еще и хозяев кормить. Так вот он и скакал тут воробышком по камням. Сначала думала, что вынюхивает что-то, потом поняла, что присматривается. Вы же за своим тестом ничего и никого вокруг не видели. Он и мимо столов там ходил пока вы стояли кверху своими тощими задницами, — Марта хохотала, но потом как-то моментально осеклась, глядя на дверь.

Девушки посмотрела туда и увидели, что тема разговора подходит к открытой двери. Лена откусила хлеба, потом засунула в рот большой кусок яичницы и принялась жевать, глядя в сковороду. Разговаривать с ним разговоры сейчас хотелось меньше всего. Аня, заметив, что сделала подруга, поспешила так же набить рот.

— Леди хочет попробовать это ваше новое блюдо для дороги. Даже завтрак отменила. Слуги собирают ее, а конюх готовит карету. Вы едете сзади на телеге. Мальчишка возьмет дров для костра, а ты, — он махнул Марте, — ты приготовь посуду.

— А ваш слуга? — прожевав, спросила Лена и сразу же пожалела, что открыла рот.

— Иона? — на лице лорда появилось непонимающее выражение.

— Он жив? — продолжила Лена.

— Да, он… Зачем вы спрашиваете меня о нем? — лорд недовольно свел брови.

— Тогда… Почему не он пришел, чтобы передать ваши пожелания? — решив, что сказав «А» — говори и «Б», закончила Лена.

Лорд осмотрел кухню, словно в поисках чего-то, чем можно было ударить болтливую девку или отрезать ей язык. Потом, словно успокоившись и заставив себя не поддаваться, улыбнулся.

— Эта улыбка… — прошептала Марта, как только он ушел. — Думаю, он посчитал тебя достойной соперницей.

— Соперницей? — Лена почувствовала, как по спине побежали мурашки. — Ты о чем, Марта?

— Лорду скучно здесь. А вы сначала выиграли пари, потом отличились в умении говорить так, что не оскорбили его, но в то же время… поставили в тупик. Теперь вы понимаете, что он ходит сюда из-за кого-то из вас.

Девушки переглянулись и потом вместе уставились на Марту.

Глава 34

Пикник, запланированный двумя странными девушками, стал возможным из-за лорда, которому, как выразилась Марта, «было скучно здесь». Он явно развлекался и этим пари, и наблюдением за весьма отличными от других женщин.

Тряска в телеге была недолгой, и, отъехав на расстояние километра от замка, Тоб остановился возле кромки стоящего стеной леса. Расчищена территория между замком и лесом, скорее всего, была для большего обзора. Безопасность, по местным меркам необходимая.

Тоб привязал лошадь, взял пару котелков и пошел в лес. Видимо, там был ручей, которого от места стоянки не было слышно. Леди и лорд должны были ехать следом. На момент, когда телега выехала из замка, слуги собирали детей. Леди и лорд уже садились в карету.

— Надеюсь, они и правда не завтракали. Так им наша лапша покажется куда вкуснее, — переживала Аня.

— Даже не задумывайся об этом, подруга. Я прихватила еще и нашего секретного ингредиента — порошок из мяса и лука. Мы немного схитрим…

— Ты хочешь добавить его отдельно в бульон? — опешила Аня.

— Да, это такая рекламная акция. Ну, знаешь, как у производителей, которые делают первые партии особенно хорошими, а потом начинают экономить на секретных ингредиентах, — Лена заметила Тоба, выходящего из леса и затихла.

— Я бы сказала, что это нечестно, — Аня чуть скривила губы, но потом заулыбалась. — Но не буду, потому что наличие головы на наших плечах — веский аргумент в пользу обмана.

— Ну вот и договорились, — Лена вытащила из-за пазухи холщевый мешочек, завязанный узелком. Так некоторые бабушки носят мелочь.

Карета с «комиссией» подъехала ровно в тот момент, когда вода начинала закипать. Лена незаметно высыпала в воду порошок и принялась развязывать мешочек с лапшой. Аня резала теплый хлеб, чтобы подсушить его чуть над углями, а потом густо намазать топленым маслом и паштетом из гусиной печени.

Старший сын леди, которому было не больше пяти лет тут же оказался возле костра и стола, потому что больше здесь и глазом зацепиться мальчишке было не за что. Скудные развлечения в замке делали любую вылазку из него приключением.

— Иди сюда, я покажу тебе кое-что, — Аня поманила малыша, и тот, кинув взгляд на няню, занятую в этот момент другими, младшими детьми, уверенно направился к девушке. — Смотри, мы можем играть в очень интересную игру, — она принялась ломать ветку на короткие палочки и складывать из них «колодец».

Мальчик смотрел на это, растущее все выше и выше, кривое здание, и сводил брови. Потом присел, осмотрел постройку и выдернул нижнюю палку.

— Теперь ты можешь построить и сам. Башня будет устойчивой, если нижние ряды делать шире, а верхние уже, — Аня снова принялась складывать коротыши.

Занятие, похоже, понравилось не только ребенку, но и лорду, наблюдающему за светловолосой архитекторшей.

— Даже боюсь спросить, чего ты не умеешь, — он подошел и присел за спиной Ани так тихо, что та чуть не упала от голоса, прогремевшего за ее спиной.

— Мальчики любят строить, а девочки любят кукол, это просто, — она привстала с колен, отряхнула руки и передник, чуть кивнула головой: поклон был необходим при любом обращении с господами.

— Пора подавать на стол. Просим вас испробовать новое блюдо, — Лена объявила о начале обеда, и Аня довольно выдохнула. После того, как Марта рассказала о лорде и его времяпровождении, которое часто уходило на наблюдение за «северянками», ей было некомфортно общаться с ним. А еще, не хотелось, чтобы Лена подшучивала над ней.

Леди сегодня выглядела куда лучше, нежели в первые дни её общения с девушками: розовые щеки, блестящие глаза, улыбка. Она, выехав за стены замка, скинула, наконец, черную накидку с головы. Видно было, что она не скучает и не оплакивает мужа, а наслаждается жизнью, которую вполне могла вести бы и при его жизни. Но он делал, что мог, чтобы молодая женщина чувствовала все «прелести» жизни с ним.

Она совершенно неожиданно заявила, что устроятся для обеда они прямо на земле, ведь трава такая зеленая и густая после дождей. Слуги быстро расстелили небольшой ковер, на который она аккуратно присела. Старшие дети не спешили примкнуть к матери и жались к няне.

— Мы при вас положили в кипяток заготовки, и через какие-то пять минут сняли котел с огня. Еще за пять минут лапша в бульоне стала мягкой, передала вкус приправ в бульон. И вы сейчас получите полноценное горячее блюдо с мясом и луком, — Аня передавала глубокие деревянные миски с толстым дном сначала лорду, а потом и леди. — Детям такое тоже придется по вкусу, — она отметила, что нянька согласно мотнула головой, и Лена наполнила еще одну миску бульоном с хорошо разварившейся лапшой.

В этот момент ей и пришла в голову мысль, которая могла ой как пойти на пользу: лапша на молоке для детей!

Пока господа с удивлением пережевывали и переглядывались, Лена рассказала подруге о том самом блюде для детского сада, которое заставит детей есть больше молока. Ведь если добавить в готовое блюдо мед, а лапшу постараться раскатать наитончайшей, им точно будет интересно это блюдо.

Аня подняла брови и замотала головой:

— Лена, точно! Это отличная идея. Для дороги это блюдо не подойдет, а вот для дома — вполне себе. Думаю, и взрослых оно может удивить. Можно сразу представить его как десерт!

— Именно! И если брать молоко пожирнее, то оценит его каждый! Тут же любят все погуще, пожирнее, понажористей!

— Как бы нас не разнесло на лапше, подруга. Хотя, с нашей ежедневной работой, мне кажется, я, наоборот, похудела, — Аня посмотрела на запястье. Сравнить было не с чем: ни часов, ни даже простого серебряного кольца на ней не было. Переместились они в это место в чем мать родила. Но по тому, как западал живот, она могла сказать на сто процентов, что пару килограмм она потеряла.

Когда леди попросила добавки, девушки выдохнули. Лорд мог сколько угодно делать «козью морду», но леди и дети, мечущие супец, как заправские работяги, соврать ему не дадут — похлебка очень даже ничего. И подойдет не только для дороги, но и как достойное блюдо для стола.

— А еще, раз уж на то пошло, мы сделаем бишбармак! У нас мяса хорошего здесь навалом, тесто мы оседлали, лука, как навоза за баней. Еще бы перца добыть, и все, можно считать, что у нас тут «мишленовские» звезды в два ряда, как на истребителе, — Лена посмотрела на дно котелка, а потом на лорда, который уже доел первую миску, но не спешил просить добавки.

— Думаю, ваш выход удался. Да, я с радостью съем еще. Вы выиграли, и мы должны обсудить с вами, как вы будете заниматься этим, — он посмотрел на содержимое, выложенное в его миску. — Нужны ли вам будут все люди, которые сейчас заняты.

— Нужно знать, сколько потребуется сделать и каков спрос. Пока я не стала бы выгонять людей, которых не нужно учить, а самое главное, не отпускать их с этими знаниями. Они быстро найдут, где их применить, и у нас появятся конкуренты, — Лена говорила с лордом как с равным, и от этого его зрачки сужались. Но в нем не было злости, скорее азарт.

Глава 35

Бывшая конюшня теперь начала совершенствоваться с утроенной силой и скоростью. Лорд поддержал «северянок» и сам лично распорядился о назначении их управляющими, но Лена настояла, чтобы ответственность была поделена. Управлять двором, кухней господ и животными вместе с делами в новом цехе было просто нереально.

— Лорд, думаю, Марта прекрасно справляется с кухней, мы займемся нашим производством и людьми, которые на нем трудятся, а вот животные, кареты, и двор… Думаю, нужен человек, который в этом больше понимает. Я бы предложила Эвина, но вы можете засомневаться, поскольку он молод… — начала разговор Лена, как только лорд сам заявился на бывшую конюшню.

— Если ты ручаешься за него, думаю, мы можем попробовать, ведь я еще хуже знаю людей в замке, — лорд Давестер, похоже, снова делал ставку: говорил с чуть заметной улыбкой, прищурившись, голос его был похож на голос человека, не доверяющего полностью, но желающего проверить предложенное.

— Думаю, да. Вместе мы справимся. И он молод, а это значит, что через пару лет не станет дряхлым, не заболеет, а если женится, то его семья сможет надолго остаться при замке, — согласилась Лена. Дел, конечно, было невпроворот, но Эвин не глуп, не ленив, да и отношения у него с местным людом хорошие: парня любили и поддерживали.

— Вот и договорились, — лорд развернулся на каблуках и уже хотел было уйти, но вспомнил что-то и повернулся к Лене снова: — А как же еще одно блюдо, о котором вы говорили? С молоком? — спросил он.

— Его мы подготовим к ужину, и вы сами решите, будет ли оно основным или станет десертом, — Лана спешно поклонилась. Это означало, что она закончила свою часть диалога и, если лорд не против, хочет заняться делами.

Лорд мотнул головой в ответ, но моментально одумался — простолюдинкам не кланяются. Несколько стушевался, отвернулся и вышел из конюшни.

Конюшню уже нельзя было считать частью скотного двора: побеленные на четыре раза стены добавляли света, простора и будто бы воздуха в помещении. Теперь здесь не было мух, было сухо и чисто. В той части, где работали с тестом, пол выложили камнем-плитняком. Садили его на глину, но стыки мастера щедро набивали крошкой от соломы. Благодаря ей пол почти не имел щелей, и подметать его было достаточно просто. Мастер обещал, что через месяц, как только солома с глиной утрамбуются, можно будет вымести остатки из щелей и даже мыть полы. Глина практически не будет размываться.

Сейчас мастера устилали пол в оставшейся части цеха. В последнюю очередь они займутся полом в части, где было общежитие.

За конюшней, где в стене был встроен очаг, девушки велели делать пристройку. Нужна была баня. Стена хорошо нагревалась, а значит, если сложить еще одну небольшую печь, температура в ней даже в самые холодные дни будет достаточной, чтобы помыться. Постоянно теплое помещение в обычные дни и жаркое в дни помывки интересовало лорда все больше и больше. Он все чаще стал появляться там, о чем девушкам поведал Эвин.

— Он не понимает, как и мы, впрочем, как можно мыться без лохани, — Эвин рассказывал очень эмоционально и, сам того не замечая, отлично пародировал лорда. Аня смеялась, а он не понимал, что здесь смешного, и сводил брови.

— Пол будет деревянным, Эвин. Будут деревянные лавки, будут большие котлы на огне, и холодная вода в ведрах. В небольших лоханях, как те, в которых стирают прачки, можно развести воду и мыться, — попыталась разъяснить Аня.

— Но в них никто не поместится, — не понимая все равно, переспрашивал новый управляющий.

— А в них и не нужно будет залезать. В бане будет жарко. Тело нагреется, распарится, и тогда можно облиться и натираться мочалками. Потом ополоснуться и выйти в прохладное помещение. Там одеться в чистое, и все, — добавила Лена.

— Я решил поверить вам на слово, — закончил он беседу. Было уже поздно, но он не торопился уходить. Теперь ему просто необходимо было каждый день говорить с девушками, взявшими ответственность за него. Столь высокая должность была скорее ярмом на шее, чем честью. Но обе чужестранки пообещали ему, что все будет хорошо, и жизнь его изменится, если он станет необходим лорду и леди, как правая рука.

— Леди и лорд передали свою благодарность, — Марта вошла в кухню цеха и осмотрелась. — Что у вас лица такие серьезные? Леди ужинала с медом, как и дети, а лорд предпочел есть лапшу с молоком, как и вы, просто с солью.

— Это хорошо, Марта. Осталось только пустить слух, что замок все это производит, — Лена подвинулась и предложила присесть рядом.

Теперь эти четверо были основной командой, в которой все доверяли друг другу. Такие вот посиделки поздно вечером, когда все спали, нравились им. И усталость, валившая с ног, отступала на несколько минут, пока Марта рассказывала о замке, о том, что необходимо было делать в первую очередь, а что можно было перенести на второй план. Люди, занимавшиеся животными или заготовкой запасов, подчинялись Эвину, кроме тех, кто заготавливал запасы для цеха.

— Эвин, завтра ты выяснишь, кто самый опытный среди животноводов, и сделаешь своей правой рукой, потом то же с людьми, которые занимаются зерном, молоком, мясом, охотой, рыбалкой. Нужно много времени, чтобы разобраться во всем, но ты справишься в процессе. Ошибок не избежать, и не сразу доверяй всем. Просто, объясни, что ответственность ложится на старшего. И если он будет рассказывать обо всем, вместе вы избежите любой беды. А ты иди к нам при любом вопросе. У нас всегда есть на это время, — Аня положила ладонь на плечо грустного Эвина, в момент ставшего главным во всем замке. Страх его был понятен.

— Я понял. Только вот… теперь у меня не будет времени на свои дела. Я хотел доделать ту небольшую карету, а еще, вы теперь будете отдавать новые поделки другим людям…

— Нет, у тебя будет время, но не сразу. Как только все встанут на свои места, ты будешь просто следить за всем. А я позже научу тебя кое-чему. Это называется «круговая порука», — Лена хмыкнула, но поняв, что Эвину стало еще грустнее, добавила: — Один за всех и все за одного. Платят всем примерно одинаково, Эвин, и если кто-то работает хуже, а кто-то лучше, то и платить нужно по-разному. Мы со временем введем «сдельщину», и тебе будет проще: люди будут стремиться заработать больше.

— Все больше я убеждаюсь, что вы были не простолюдинками. Уж больно много вы знаете, — тихо сказала Марта.

— Наши мужья были воинами, холода на наших землях длятся две трети года, а лето короткое и холодное. Женщины сами управляются с хозяйством. Если этого не знать, семья умрет с голоду. Да что там семья, целая деревня может погибнуть, если нерадивый работник неправильно уложит урожай на хранение, или плохо высушит сено для скота, — ответила Аня так уверенно, будто и правда всем этим занималась всю свою жизнь, а не сидела с книгами: сначала в университете, потом в библиотеке.

— Да, это тяжелая жизнь многому учит, — задумавшись, ответила Марта. — Лорд не спускает глаз с вашего це-ха, — шепотом добавила она.

— Ну и пусть, нам нечего скрывать. Эвин сказал, что особенно его интересует баня. Так вот, вшей и грязи нам на рабочих столах не надо. Сама лично буду проверять каждого. И сразу отпущу на «вольные хлеба» того, кто не соблюдает правил гигиены, — Лена встала и смела со стола невидимые крошки.

Глава 36

— Чует мое сердце, что скоро нас с тобой раскусят, и будем мы болтаться на веревке, как наша лапша на сушке, — Лена никак не могла заснуть и лежала, глядя в темный потолок.

— Не выдумывай. Все обойдется. Если Марта чего и недопонимает, никогда не расскажет, — Аня нашла в темноте ладонь подруги и крепко сжала ее. Спать вместе на одном топчане было теплее, особенно утром, когда печи уже гасли. Нужно было с кухни переходить в конюшню, где девушки выделили себе угол. Но что-то заставляло задержаться здесь.

— Лорд, думаешь, чего ходит вынюхивает? Сейчас мы все настроим, он поймет, как и что работает, и все…

— Они не знают рецепт теста, — Аня даже несильно дернула Лену за пальцы, чтобы та перестала ее пугать.

— Когда тебе начнут выдирать ногти, ты не только рецепт расскажешь, а и то, что ты из будущего, как Терминатор. И тогда-то они нас точно объявят пособницами дьявола или кого там они сейчас считают врагом Божьим?

— Да, плохо, что мы не знаем, в каких странах что происходило…

— Отчего же не знаем? Знаем! Давай будем придерживаться той самой легенды, что мы с Руси. Там сейчас точно Иван Васильич…

— Это который «меняет профессию»? — оживилась Лена.

— Нет. «Который меняет профессию» взойдет на престол лет через сто. А сейчас Иван Третий. Его еще называют «Собирателем земель русских». Он первый остановил нашествия орды и даже заключил что-то типа мира с Крымским ханством, Римской империей, Данией, Венецией и с османами, ну, турками по-нашему.

— А мы говорим, что с севера… Даже я знаю, что никакого севера в то время у Руси не было.

— Ну, для этих, — Аня мотнула головой на потолок, давая понять, что говорит о жителях нынешней Англии, — мы для них варвары, понимаешь? И еще долго будем варварами. Пока точных вопросов задавать не станут, так и будем болтать про некий «север», а там, если что, придется болтать про Русь.

— Хорошо. Когда мы пойдем туда, в лес? Ну, на то место, где проснулись? Ань, пока не холодно, надо пробовать, понимаешь? — Лена никак не отставала с этой идеей. Аня не просто понимала, что выхода нет, а боялась представить, что будет с подругой, когда та это поймет. Ведь она чувствует себя кем-то вроде туриста, который в любой момент может вернуться домой.

— Ладно, я согласна, пора. Сейчас, пока лорд ищет каналы сбыта, мы можем и «пропасть» на время, — согласилась Аня.

— «На время»? — уже не шепотом переспросила Лена.

— Ну… не факт, что у нас это получится с первого раза. И дело, думаю, вовсе не в месте. Дело в желании. Как в тот раз, когда я загадала. И ведь даже не загадала, а просто подумала, что было бы, наверное, здорово оказаться с тобой где-нибудь…

— А сейчас? Ты загадываешь свои эти желания, чтобы вернуться, ну, или по крайней мере я? Чтобы вернулась я, если ты против? Хотя, думаю, скоро и ты поймешь, что это вовсе не сказочное место, а нас дома ждут дела…

— Какие дела нас ждут? Кактус на окне и «утенок» возле унитаза? Кто тебя там ждет? Кому мы нужны? — Аня вдруг села и слезла с кровати. Просто, чтобы что-то делать, она помешала угли в печи, и стало светлее: головешка, с которой опала зола, занялась довольно дружным огоньком. Лена увидела лицо подруги.

— Ты думаешь, что назад пути нет? — Лена положила руки под голову и смотрела на Аню безотрывно. — Думаешь, что я этого не переживу, коли так окажется на самом деле?

— Думаю, да, — на глазах Ани заблестели слезы.

— Я раньше была сильнее тебя, да и сейчас, думаю, тоже справлюсь. Я удивлена, что ты оказалась не просто приспособленной к жизни здесь, а даже идеально приспособленной, Ань. В тебя словно вдохнули новую жизнь, — Лена тоже села.

— Я и сама не ожидала. Думала, слабачка, и дальше своих книг мне и носа совать не стоит, а на деле…

— Да, подруга, ты боец. И я тоже приму реальность, если придется. Так что, стоит нам просто держаться вместе, а там, как говорят: «хоть трава не расти».

— Правда? Ты смиришься с действительностью, если что? — Аня отерла щеки, шмыгнула носом и повернулась к подруге.

— Конечно. А что остается делать? Коли станет совсем плохо, пойдем на Русь, — Лена уже смеялась. — Там хоть не вешают пока, да и посмотреть хочется, как и что устроено сейчас.

— Заметано, — Аня вернулась на топчан, залезла под суконное, грубое и колючее одеяло, свернулась колечком возле Лениного плеча и сразу засопела. А Лена почти до рассвета смотрела в потолок, думая о том, в чем ей удалось убедить подругу. Необходимо было в любом случае найти дорогу домой. Она как никто понимала, что Аня в случае опасности или того хуже, беды просто опустит руки, просто сдастся. И если она останется одна, ей просто не прожить и пары недель.

Марта этим утром разбудила девушек сама. Впервые она обнаружила их спящими. Все дни до этого она приходила к уже протопленной печи, к котлам с нагретой водой и к причесанным кухонным жиличкам.

— Э, что это с вами сегодня? Где были ночью? — голос ее и смеялся, и удивленно басил. Девушки моментально открыли глаза и подскочили, как ужаленные.

— Вот тебе раз, — Лена быстро свернула тонкие матрасы, набитые шерстью, а Аня растащила лавки на свои места.

— Да, видимо, устали за последние дни. Надо взять выходной. Мы решили сходить в лес. Поискать еще трав для бульона. Пока не все высохло и померзло, думаю, есть шанс, — Аня не забыла, о чем договорилась с подругой перед сном, и решила, что надо брать «быка за рога», пока они не так уж и нужны здесь, в замке.

— Уже холодно вечерами, главное, не заблудиться. Возьмите с собой кого-то местного. Любой мальчишка согласится. И вы точно не заплутаете, — Марта свела брови, выражая тем самым, что идея ей вовсе не нравится.

— Нет, Марта, не станем отрывать никого от дел. Пока наша работа стоит. Люди заняты делами в деревне: кто-то дрова заготавливает, кто-то заканчивает убирать сено. Так что мы сами, — попыталась успокоить ее Лена.

— Мы возьмем с собой Боба! Если найдем травы или тот же лук, привезем обратно на нем, — добавила Аня, и Марта посмотрела на нее непонимающе.

— Это осел, Марта. Она назвала его Бобом. Я не думаю, что брать его с собой — хорошая затея, поскольку он ходит, как по шахматной доске: шаг вперед, два назад. Но Анну, мне кажется, не переубедить, — Лена попыталась сделать недовольное лицо, но Аня уже скрестила руки на груди.

— Бобби не такой уж и тупой, и он идет с нами, — Аня вышла из кухни, а Лена принялась помогать Марте с завтраком.

— Ваша лапша выручает сейчас очень сильно. Как только со скотного двора принесут молоко, мы сделаем то самое блюдо на молоке. Всем оно очень понравилось. Даже дети едят его с медом. Миски остаются чистыми. Няня нарадоваться не может. Раньше сложно было заставить что-то съесть. А теперь и мясо с лапшой сметают подчистую, — довольная Марта, похоже, забыла уже о планах девушек на вылазку.

Лена не хотела, чтобы за ними кто-то пошел. Ведь они стали важными для лорда людьми, которых потерять просто невозможно. И Лена была уверена, что слежка уже есть, и осел, которого собралась брать с собой Аня, сильно помешает ещё и тем, что оставляет массу следов.

Глава 37

Вышли из замка рано утром, пока все спали. Люди уже потянулись в сторону леса: задача была собрать весь лук, какой найдется. Девушки строго-настрого запретили вырывать его с корнем, потому что непонятно было, как он растет: сеется семенами или же размножается корнями. Если дело пойдет, а что важнее всего, если им придется остаться, он сильно выручит, поскольку других приправ здесь не густо.

— Осла оставим на болоте, где Эвин показал нам свое гнездышко. Там его привяжем на длинной веревке и он спокойно дождется нас, — Лена предлагала варианты, которые облегчат им путь, но Аня не соглашалась его оставить в замке.

— С ним нам будет веселее, — упиралась она, в отличие от осла, который довольно бодро шел за девушками.

— Да, обхохочешься, когда он встанет колом посреди леса, — Лена повернула к кустам на болоте. — А если мы найдем дорогу обратно? Ты думала об этом? Он останется в лесу и его съедят волки. А на болоте Эвин его найдет. Он часто приходит туда. Там пару дней Боб точно перетопчется: травка есть, водички навалом, так что, давай, не выдумывай.

— А если мы найдем траву, которую тяжело будет нести? — Аня, видно было, вовсе не верит в чудесное разрешение ситуации с возвращением.

— Тогда вернемся за ней позже, или понесем в тряпке, — вон какая большая. Не думаю, что ослик унесет больше, чем мы вдвоем.

Аня нехотя пошла за Леной, понимая, что этот поход лишит Лену надежды, и скоро она потеряет ту деятельную и веселую подругу. На ее месте окажется разбитая женщина, потерявшая не только привычную жизнь, но и все надежды.

К месту, где они проснулись в лесу, пришли уже за полночь. В планах было заночевать здесь, и в идеале проснуться дома. Принесенное с собой тряпье для сна было совсем ветхим. С одеялами уходить в лес было нельзя: могли заподозрить в побеге. Хотя они не были собственностью леди, обязательства у них были: лорду пришлось продать все, что можно, вынуть деньги из запасов, чтобы они могли реализовать свою задумку. Все монеты ушли на муку и покупку кур.

— Это точно то самое место? — Аня оглядывалась, не узнавая место, где они проснулись больше месяца назад.

— Да, только здесь наросло травы. Мы попали сюда в разгар лета, сейчас начало осени. Думаю, месяца полтора прошло, не меньше, но я оставила знаки, — Лена присела возле молодого деревца, которые тут росли очень редко. — Вот, я надломила ветки. Они подсохли, но не опали. Видишь? — она указала на висящие сухие вицы.

— Да, наверно, — Аня оглянулась, — А я? Где проснулась я? — она принялась ходить вокруг Лены.

— Вот там, видишь бугор? Я подходила к тебе, чтобы проверить, жива ли ты. Там ты и лежала, — Лена указала на кучу, которая раньше была пнем, но с годами он зарос травой, его занесло опавшими листьями. Чуть заметный бугорок Аня осмотрела и присела на него. Она думала о том, что если вдруг они и правда вернутся домой, будет ли она скучать по этому месту?

— Скоро стемнеет. Разводить костер нет смысла. Ты думаешь, спать нам нужно в разных местах? Как мы и проснулись? — Лена сложила в сумку бурдюк с водой и приготовилась использовать его как подушку. Укрываться придется тонкой тряпицей, а ночью проснуться оттого, что замерзла, как собака, но выбирать не приходилось. В какой-то момент она поняла, что не верит в возвращение, и если все пойдет не так, как хотелось бы, то она уже готова к такому исходу.

— Думаю, да. Никто не знает, как это работает и работает ли. Так что сразу лучше все делать идеально точно. Я загадала желание абсолютно искренне. Даже представляла, как мы с тобой делаем ремонт в моей квартире. Я с любовью выбирала в своей голове обои, плинтусы и новую люстру. Потом решила, что познакомлюсь с тем парнем из кофейни, который улыбается мне каждое утро и не отводит глаз, пока я завтракаю… Улыбался, вернее, — Аня замолкла.

— Хорошо, подруга. Если все получится, мы изменим свои жизни. Сделаем все возможное, чтобы не ждать счастья, а создавать его, — Лена почему-то подумала, что их отправили сюда, поскольку они обе — совершенно пассивные единицы, не принесшие в мир даже детей, хотя пора бы уже родить даже несколько. Может, Бог решил показать им более сложную жизнь и дать понять, что не все так уж и плохо было в прошлом.

Обе долго ворочались и не могли заснуть, но не смели заговорить, чтобы не нарушить сон друг друга. Под самое утро усталость взяла свое.

Лена подняла голову и поняла, что заснула на рабочем столе. Напротив, как всегда, сидела Маша — сотрудница, которая часто задерживалась вместе с ней допоздна.

— Думаю, пора домой. Это не сон, Лен. Только спина заболит, — заботливо прошептала Мария и, раскинув руки в разные стороны, потянулась. Идем, я тебя подброшу.

Лена встала с кресла, осмотрелась и, вспомнив все, моментально бросилась из кабинета.

— Эй, а пуховик? Или ты в туалет? — Маша смотрела на сотрудницу с удивлением: та никогда не суетилась, и даже не делала лишнего движения.

Лена выбежала на улицу и ошалела: снег валил такой густоты и белизны, что казался подвижной стеной. Щеки обдало морозом.

— Держи куртку и сумку. Телефон положила в нее, — Маша протянула куртку, дождалась, когда сотрудница наденет ее и заберет сумку, а потом потянула за собой. Лена шла, как ослик на веревочке, боясь осознать в какую-то секунду, что все происходящее — сон.

— Анька! Погоди, Маш, погоди, я проверю, — Лена распахнула сумку и, пока Маша открывала машину, заводила ее, обметала снег со стекол и крыши, набирала и набирала номер Ани. Он был недоступен.

— Лен, надо смириться. Если она сама уехала и решила исчезнуть, я ее понимаю. Единственное, что странно: вещи! Она ведь не взяла с собой совсем ничего! И ключи… квартира закрыта изнутри. Ты просто должна это все принять! — рыжеволосая пухлая Маша потянула Лену к автомобилю и, открыв дверь, толкнула ее внутрь.

— Что? Я не понимаю… Она что, потерялась? — Лена смотрела на Машу так, словно видела впервые. Потом тронула пальцем экран, чтобы он загорелся, показывая заставку, на которой подруги были вместе на фото. Это был совершенно редкий случай, когда фото нравилось им обеим. Они тогда насобирали кленовых листьев в огромные букеты, и Аня сделала селфи. Они смеялись, вдыхая горьковатый осенний аромат этих букетов. Была осень, было все хорошо.

— Я завтра сама поговорю с Михалычем, ладно? Он тоже настаивал, чтобы ты пошла в отпуск, даже премию тебе выбил на какую-нибудь поездку. Сейчас можно горящий тур подобрать: и отдохнешь, и найдешь в себе силы принять это. А то сидишь сутками на работе. Ты слышишь меня? — Маша подрулила к дому Лены и поняла, что ее нужно проводить до квартиры, потому что та, выйдя из машины, просто уставилась в небо, с которого на ее лицо валил снег. Она будто не чувствовала его и закрывала глаза лишь на секунду, чтобы слезы, заливающие глаза, стекали по щекам.

Глава 38

Аня проснулась оттого, что просто чертовски замерзла. Сырой туман, как молоко, заливался на окраину леса с поля. Будто пар из огромного котелка, он накатывал и обволакивал каждую травинку.

— Ле-ен, — подруги на месте, где она заснула, не было. Подумав, что она пошла к тому ручью, у которого они напились в первый раз, Аня встала и подошла к месту, где лежали вещи Лены. — Какого черта? — она увидела, что здесь же, рядом с мешком и тряпьем, которым та укрывалась, лежало ее платье и кожаные тапки, которые с огромным трудом нашла для них Марта.

Аня осмотрелась снова. В лесу было тихо, не слышно было ни одной птицы. По спине пробежали мурашки. «Не могла она голой пойти к ручью, не могла уйти отсюда, не разбудив меня. Да и вообще, зачем ей надо было раздеваться?» — думала она, и вопросов становилось все больше и больше.

Дождавшись, когда туман поднимется, Аня сложила вещи Лены в мешок и привязала его к ветке дерева. Мысль о том, что вернуться получилось только у одной, билась в голове, как птенец в клетке, но девушка не торопилась выпустить ее на волю.

— Если ты вернулась, а я нет… не может такого быть, просто не может, — шептала она, присев под деревом с тряпьем. — Я же загадывала для нас обеих, я же… — она чуть не расплакалась от страха и непонимания, что делать дальше.

Сходив к ручью и вернувшись обратно, она надеялась, что Лена окажется на месте. Здесь, где она вечером заснула, но девушки так и не было. Если бы не платье и обувь, можно было бы подумать, что она и правда, куда-то ушла или ее увели. Но вариантов не было.

— Хорошо, мне больше нельзя оставаться здесь. Я должна идти. Ты знаешь, где меня искать, если вернешься, — дождавшись вечера, не чувствуя голода и жажды, Аня бросила взгляд на сумку, привязанную к дереву, и побрела знакомой уже дорогой обратно.

Рядом с осликом спал Эвин. Было раннее утро. Аня присела рядом и нечаянным движением разбудила Эвина.

— Вы вернулись? — столько радости было в его голосе. Парнишка подскочил и осмотрелся, — где Елен?

— Я потеряла ее. Мы заснули в лесу, а утром ее не оказалось. Я обыскала весь лес рядом. Нет ни следов… ничего, — Аня, наконец, дала волю чувствам и разревелась, как ребенок.

— Я думал вы обе больше не вернетесь. Как неожиданно появились, так вас и не станет. Обошел все тропинки в лесу, куда вы раньше ходили, но ни на одной вас не нашел. Лорд отправил людей на поиски, — Эвин присел рядом с новым другом, которая, хоть и была женщиной, нашла возможность вызвать его доверие.

— Не думаю, что она найдется, Эвин. Идем в замок. Надо успокоить Марту, — Аня встала и, не оглядываясь, пошла в сторону высоких каменных стен замка. От болота была видна лишь их верхушка.

Эвин отвязал осла и пошел следом, не понимая, почему девушка так спокойна, ведь они с Елен были не разлей вода. И та сейчас может быть в опасности.

Сначала Аня долго рассказывала испуганной Марте. Потом, узнав, что Аня вернулась одна, на кухню спустился лорд. Эвин стоял рядом.

— И ты не помнишь место, где вы потерялись? — настаивал он. — Говоришь, что заблудились и решили переночевать, а когда проснулась, ее не было? — повторял сказанное ранее Аней лорд.

— Да. Но вы не должны беспокоиться, потому что все, что мы задумали в силе. Я продолжу начатое. Не думаю, что кто-то сможет ее найти, ведь по своей прихоти она не оставила бы меня одну, — Аня сидела на лавке склонив голову и плакала. В душе она надеялась, что подруга вернулась домой, ведь она отчаянно хотела вернуться. Аня прислушалась к себе. Хотела ли она сама этого? Даже в этом шуме, в суматохе двора, сквозь голоса, раздающиеся над ее головой, она понимала, что не совсем и хотела возвращаться.

— Первые телеги ушли из замка. Но то новое блюдо, которое мы с леди испробовали… нужно начать делать и его. Я отправил понемногу. Эвин написал к каждому мешку письмо с описанием: что это и как это нужно готовить. Марта помогла с рецептом. Справишься ли ты одна? — лорд, конечно, беспокоился о благосостоянии замка, о том, чтобы задержаться с сестрой, а в первую очередь, чтобы зима не выкосила людей от голода и болезней.

— Да, лорд, — Аня подняла на него глаза. Он смотрел на нее, кусая губу изнутри. Его мысли сейчас были совсем не здесь.

— Эвин, все, что понадобится этой женщине для дела, дай: люди, продукты, место…

— Да, лорд, — Эвин поклонился. Лорд, наконец, отвел взгляд от Ани и, шагнув в дверной проем в башне, пропал за дверью, которая моментально захлопнулась. Заскрежетал засов.

— Анна, мне кажется ты нечестна. И лорд, думаю, заметил это, — Марта присела перед ней и посмотрела прямо в глаза.

— Я говорю правду, Марта. Я весь день искала ее. Кричала, но потом поняла, что и сама могу заблудиться. К вечеру я вышла на дорогу. Я устала. Сейчас я хочу немного поспать, — Аня не хотела спать, она хотела остаться одна и подумать обо всем. Не дожидаясь ответа, она встала и, выйдя из кухни, отправилась в цех, где работа сейчас стояла. Люди слонялись по двору.

Упав на плоский матрас в их с Леной углу, который они отгородили возле кухни, в которой готовили тесто, уставилась в потолок, обдумывая все варианты. Она услышала бы, если бы Лена звала на помощь, услышала бы, коли кто-то пришел на их место, и даже проснулась бы, если бы кто-то прошел мимо в десяти метрах, потому что мелкие веточки там трещат под каждым шагом. Спрятанные под слоем опада, их не так легко заметить, и даже самый осторожный не мог пройти там неслышно.

С этими мыслями она провалилась в сон, хоть и боролась с ним до последней минуты. Казалось, что она что-то упускает. Что-то очень важное, и от этого зависит жизнь ее подруги.

Лорд прошагал по залу туда и обратно не меньше пятидесяти раз. Леди наблюдала, как он сжимает и разжимает кулаки, о чем-то вспоминает, сведя брови. Потом, будто касаясь памятью чего-то важного, останавливается буквально на секунду и продолжает шагать.

— У меня кружится голова от твоего шага, брат. Что тебя так беспокоит сегодня? — леди за последние дни начала улыбаться, щеки ее порозовели, даже обедать она начала наравне с лордом.

— Пропала одна из этих женщин с кухни. Та, о которой ты говорила, что спасла тебе жизнь. Они не внушают доверия, но делают так много для тебя и для замка. Ума не приложу, откуда они могли научиться всему этому? Та, что вернулась… я не вижу горя на ее лице, Марисан. Она плачет, но в ее слезах нет страха. Вот что заботит меня, — лорд, наконец, остановился и посмотрел на сестру.

— Они вольны уйти, и мы должны радоваться тому, что хоть одна осталась. Ведь ты сам сказал, что это дело спасет нас и замка, — леди свела брови, вспоминая тех двоих, которых нашла на дороге после того, как извозчик сбил одну из них.

— Я боюсь только одного — что их приход сюда неслучаен, Марисан.

— Не думаешь же ты, что будь они посланы врагами, начали бы так усердно помогать нам?

— Думаю, но не прихожу ни к чему. Ты права. Но я решил, что нужно быть более внимательным. И хочу, чтобы ты поговорила с кухаркой. Пригласи ее сюда. Только сделай это так, чтобы никто не узнал о причине. Что-то здесь не так, — лорд, успокоившись, присел в кресло рядом с сестрой.

Глава 39

Лена обошла свою квартиру: заглянула зачем-то во все шкафы, долго стояла в ванной. Здесь, на корзине для белья валялось ее полотенце. Лена подняла его: оно было сырым. Она всегда утром принимала душ, потом вот так бросала поверх корзины.

— Значит, Маша считает, что я все это время была здесь, а Аню мы искали… то есть… если бы и она вернулась, то обнаружила бы, что все дни, когда мы были там, она жила здесь жизнь, которую и не помнит после возвращения? — шептала Лена.

Вдруг, словно вспомнив что-то, она поторопилась в кухню и в вазе для конфет нашла ключи от Аниной квартиры, потом вызвала такси и вышла на улицу. Садиться за руль самой сейчас было страшно: голова все еще кружилась.

В гостиной громко тикали часы. Эти старинные огромные напольные часы, которые она раньше и не замечала. Вернее, то, как громко они отсчитывают секунды. Не включая свет, она осмотрелась: сапоги в прихожей стояли не так, как Аня обычно их оставляла. Скорее всего, группа, которая работала здесь по поиску, отодвинула их с прохода.

Порядок в гостиной, как всегда. Аня не любила здесь проводить время, когда была одна дома. Это напоминало ей о родителях, о хороших временах, когда в большой зале собиралась за ужином вся семья.

Кровать в ее спальне расправлена. Вот это и было странным — она всегда заправляла постель, прежде чем выйти из дома. В отличие от Лены, которая шутила, что так спальное место проветривается к ее возвращению.

На кресле возле рабочего стола лежал халат. Ночная сорочка в цвет торчала из под одеяла. Лена откинула его и посмотрела на сорочку. Все было не так, как всегда. Она часто оставалась у подруги, и комната родителей теперь была гостевой. Но она хорошо знала привычки Ани.

Она прошла в кухню, включила неяркую подсветку под навесными шкафами и нажала кнопку чайника. Потом открыла один из шкафов и вынула аккуратную, прозрачную, как слеза, банку, в которой Аня хранила чай. Налив себе половину чашки, прошла с ней в спальню и села в кресло. Часы тикали, как в фильме ужасов.

«Я не помню ничего из этой жизни после момента, когда ложилась спать. То есть, если я вернулась, то все каким-то странным образом настраивается, словно я и не пропадала. Получается, я могла вернуться, допустим, лет через десять и обнаружить, что у меня есть муж, дети, собака», — думала Лена.

— Я очнулась в одежде на работе, — прошептала она, чтобы хоть как-то заглушить эту тишину в квартире, разбиваемую лишь чертовым тиканьем.

— А туда мы попали голыми, — уже громче продолжила она монолог с собой. — Вот было бы забавно, если бы я оказалась на рабочем месте голышом, — она даже как-то истерически хохотнула, но продолжать эту мысль не было желания.

— Если ты осталась там… Боже, как, наверное, тебе страшно, Ань… Зря я все это задумала. Надо было остаться с тобой, — Лена отпила из чашки и поставила ее на стол. Казалось, что Аня сейчас выйдет из ванной: как всегда, когда она заезжала за подругой, та была еще не готова. Посмеется, что пришлось мыть голову на два раза, и будет заполошно носиться по квартире, одеваясь.

Стало жарко, и она скинула пуховик, потом вернулась в кухню, допила чай и ополоснула чашку. Аня никогда не ложилась спать, не помыв посуду. В отличие от Лены…

На такси она вернулась к себе и, скинув одежду, легла в постель. Потом взяла телефон и посмотрела на будильник.

— Вот так повезло… завтра суббота, — прошептала она и голова стала тяжелой. Сон навалился, словно тяжелая болезнь. Всю ночь снились кошмары, люди, которых она не знает. Под утро Лена проснулась с криком: ей снилось, что ее держат, а она рвется к огромной, словно двухэтажный дом, куче дров, на вершине которой к толстому столбу привязана Аня.

Во рту пересохло, в голове стучали молотки.

— Боже, это ведь просто сон, — она осмотрелась, вспоминая все, что произошло вчера. Стало еще горше. — Черт бы меня побрал с моими этими предложениями и настойчивостью! Катали бы сейчас эту долбаную лапшу, поражали средневековый люд новыми блюдами, а не вот это все.

За окном было еще темно, но первые трамваи уже звенели на соседней улице. Она встала, открыла настежь окно, чтобы горячее и влажное от пота тело обдало холодом. Сон сразу отступил.

— И что мне делать? — громко спросила она себя. Под окнами зарычала собака.

Она включила свет везде, даже в чулане, переоборудованном под гардеробную. «Ехать к Наташке, старой школьной подруге, которая тоже знала Аню, и рассказать ей обо всем? Та точно скажет, что я сошла с ума. Просто жить дальше? Но как?» — мысли скакали в голове, как кузнечики, и ни одна из них не давала хоть какого-то успокоения.

Лена сварила кофе, села возле окна в кухне и открыла в телефоне галерею. Их последние фото с лыжной прогулки, на которую ее уговорила Аня, потом кафе на спортивной лесной базе, глинтвейн в высоких прозрачных чашках на ножке, потом книжный магазин, где Лена сфотографировала Аню с покупками возле кассы — шесть книг.

— А я ведь даже не знаю, что там были за книги… — прошептала она, приближая часть фото, где были видны корешки. — Какая из них лежала на тумбочке возле ее кровати?

Лена быстро допила кофе, натянула спортивный костюм, пуховик, ноги засунула в дутики, проверила в сумке ключи от машины и ключи от Аниной квартиры и вышла на улицу. На стоянке, где и обычно, стоял ее «гольф».

В квартире Ани также тикали часы. Будто она и не уходила вчера отсюда. Лена, не разуваясь, прошла по паркету, оставляя за собой мокрые следы. В спальне на тумбочке так и лежала книга. Может, она была открыта, когда здесь все проверяли, но сейчас книга лежала задней коркой вверх. Лена села на кровать, взяла книгу и перевернула.

«Рассказ попаданки, или Как я попала в средневековье», — прочитала она шепотом. На обложке была девушка лет тридцати, светловолосая, со вполне себе счастливым выражением лица. Платье далеко не того фасона, какие видела Лена, будучи в замке леди Лесбори, но очень богатое. Замок за ее спиной, где окна были значительно больше тех бойниц, которые видела она в реальности.

Книга открылась там, где лежала закладка — заламинированное фото Ани с родителями. Ей на нем лет десять, не больше. Они все сидят за столом на даче, перед ними огромный арбуз, который отец пытается разрезать. Мать Лены протягивает руку, чтобы помочь ему, а девочка хохочет, словно кто-то щекочет ее.

— Ань, как ты это сделала, а? В чем секрет? И как мне жить здесь, зная, что ты там одна? — прошептала Лена, проведя пальцем по лицу смеющейся девочки на фото.

Глава 40

Марта, как могла, успокаивала Анну, уверяя, что Элен, как все здесь звали Лену, сильная и самостоятельная. В любом случае она выйдет на людей. А уж замок лорда Лесбори известен даже в дальних землях.

Аня не сказала, что нашла ее одежду, потому что эту часть их жизни никто не должен был знать. Она успокаивала себя тем, что подруга вернулась и сейчас дома, в привычной обстановке, может, и скучает по ней, но вернулась к спокойной жизни, без страха умереть от выпитой воды.

— Лорд уж больно переживает. Слуги проговорились, а потом сама леди спускалась в кухню, спрашивала, не собираешься ли ты тоже покинуть замок, — отведя Аню в сторону и осмотревшись, прошептала Марта. Вы меня не раз выручили, так что я теперь, получается, твоя должница, Анна.

— Спасибо тебе за честность… нет, я не подведу тебя. Куда я пойду? Да и не зная мест, где я ее буду искать. Мы были ближе, чем некоторые сестры, но, видать, жизнь решила нас разбросать, — ответила Аня и опустила голову.

— Поплачь, доченька, да принимайся за дело. Ваша лапша уже на рынках. И говорят, что пользуется страшным спросом, — сказала женщина, которая, по сути, была, наверное, лет на пять старше Ани.

Эвин не отходил от оставшейся женщины и искренне считал, что по его вине пропала Элен. С раннего утра, еще до того, как откроют ворота, он обходил замок, чтобы потом весь день быть рядом. Находил возможность был нужным: то воды принесет сам, то муку поможет перевалить в бочку, из которой брать ее намного удобнее. Он теперь спал со всеми под крышей старой конюшни: нашел место, с которого хорошо видна отгороженная в углу каморка, где раньше ночевали Аня и Лена.

— Ты чего за мной ходишь? — неожиданно спросила Аня на третий день после пропажи Лены. Она повернула за угол и остановилась. Через минуту Эвин налетел на нее, повернув туда же

— Чего это… просто…

— Лорд велел присматривать? — невесело хохотнула Аня.

— Нет, сам. Чего я тут без тебя буду делать…

— Некуда мне пойти, Эвин, так что можешь своими делами заниматься, — огрызнулась Аня и сама удивилась, что может такое сказать доброму парнишке, который не раз выручал ее, да и, если быть честным, был одним из самых развитых здесь, несмотря на юный возраст.

— Боюсь, что обидит кто… вот и не отхожу далеко, — закончил он и, развернувшись, потерялся за углом свинарника. Лена постояла там еще пару минут и вернулась в цех.

Работа кипела: тесто Аня теперь месила с Мартой, и та не уставала повторять, что не может быть все так просто:

— Вода, мука и соль… это же надо! — охала она в первый день, когда Аня доверила ей тайну.

— Не просто мука, Марта. Ты видишь, сколько раз ее приходится перемалывать в разных жерновах? А если бы она была белой, было бы еще лучше, — Аня старалась не говорить лишнего, но привычка болтать с Леной никуда не делась.

Кроме них в цехе работали еще сорок человек, или около того. Нужны были истопники, водоносы, уборщики, которых Лена выдрессировала так, что мусор иногда не успевал долететь до пола. Чистота здесь была такая, что лорд не брезговал присесть в кресло у столов, на которых девушки резали лапшу. Теперь они научились делать ее широкими полосками и тонкими, которые потом еще руками докатывали, после чего она превращалась в спагетти.

Потолок не было видно от развешенного для сушки теста, а мух привлекали разлитым на табуретах медом, к которым приставили мальчишек. Аня заявила им, что тот, который за день набьет мух больше всех, получит сладости. Отваренную лапшу можно было полить медом и немного подсушить в печи, тогда получалось что-то похожее на хворост или чак-чак. Ребятня, разузнав этот рецепт, не раз была поймана на воровстве лапши. Но дальше подзатыльников по указке Ани никто не шел.

— Похолодало так, что сегодня у меня замерз бок, — пожаловалась Марта рано утром, разбудив Аню. Печи топились круглосуточно, и часто приходилось даже открыть ворота конюшни, чтобы ушла сырость. Пар, как из бани вываливал, заменяя воздух прохладным и чистым, как ледяная вода.

— Ты можешь спать и здесь. Для меня одной тут очень много места, — Аня потянулась и потерла глаза. Обычно Марта приходила, когда уже поставит на разожженный очаг котлы. Аня к этому времени успевала встать, посетить уборную, причесаться и умыться. Они пили чай, потом расходились, чтобы заняться своими делами. После обеда Марта приходила помогать с тестом. Они смешивали ингредиенты, обминали кусок пару раз и передавали на большой стол, где женщины заканчивали работу, наминая его минут по двадцать, пока оно не перестанет прилипать к рукам.

— Нет, разве можно кухню оставить, — запротестовала Марта. — Я пришла не потому, что замерзла. От леди пришла служанка. Говорит, письмо прислали голубями. Лорды едут мимо наших земель к королю. Просили лорда Давестера принять их у себя, а после предлагают и ему отправиться с ними. День и ночь они пробудут здесь. Кормить и поить их будут личные слуги и повара…

— Зачем? Да и где они развернутся на твоей кухне? — удивленно спросила Аня, так и замерев с поднятыми вверх руками, заворачивая волосы в привычный уже кокон, который обматывала платком.

— Чтобы не отравили, — прошептала Марта, и Аня свела брови. — Да, да, милая. Брат брату не верит, когда речь идет о близости к королю.

— Я чем-то помочь тебе смогу? — Аня выдохнула, посмотрев на Марту. Она представила, какой бедлам будет на ее кухне целые сутки.

— Леди хочет, чтобы ты всем собрала в дорогу еду, как в прошлый раз…

— Да без проблем, это я сделаю. А тебе чем помочь? — не унималась Аня.

— Это я тебе должна буду помогать, Анна. От любопытных носов мы должны спрятать конюшню. Все двери должны закрыть, чтобы никто из любопытных даже глазом не видел, что там у тебя и как это делается, — закончила Марта и поторопилась назад.

— И делов-то, — зевнув, сказала Аня уже самой себе. — Нас тут столько, что мы и муху не пропустим, не то что человека, даже и самого хитрого.

Аня даже не представляла, сколько человек составляет свита каждого лорда, а их было двенадцать. Когда рано утром все въехали во двор, ей показалось, что начинается осада замка. И самое умное сейчас — бежать.

Наездники не разбирали, двор это или уже загоны, где жили новорожденные ягнята. Разместив лордов, слуги, оруженосцы, челядь, ехавшая также вместе с господином, чтобы обихаживать лошадей, все повалили на задний двор. Эвин поставил крупных мужиков на все двери цеха и велел звать охрану, если кто-то из гостей решит проверить, что там, за этими воротами.

А желающих было много, поскольку лошадей теперь разместить можно было только под открытым небом. Да и самим слугам, ночевавшим раньше с лошадьми, теперь приходилось довольствоваться овином.

Глава 41

Лена сварила кофе и села в кухне с книгой. Аня, скорее всего, числилась в списке пропавших без вести. А Лена была тем самым человеком, который написал заявление. Больше у девушки родственников не было, за исключением пары троюродных сестер, которых она никогда не видела.

Книга, с одной стороны, затягивала, ведь сюжет был сильно похож на то, что случилось с ними, но в то же время ее отталкивала та нереалистичность, с которой автор описывала первые дни в жутком средневековье.

Лене не нравилось, как быстро девушка смирилась с потерей своего тела, с переходом в чужое. Да и вообще, на второй день она уже насвистывала песенку, отмывая пол в лачуге, варила суп, удивляла полудикое население деревни самосшитыми из мешковины трусами и планами на создание обуви.

— Видела бы ты те «полы», дорогой автор… — Лена перевернула книгу, чтобы посмотреть имя автора, — Магнолия. Да и как тебе на ум вообще это имя пришло, Черная Магнолия. Так себе псевдоним, — хохотнула она и продолжила чтение.

Здесь же она обнаружила описание той самой технологии, по которой Аня делала «стекла» для окон из тряпки и воска.

— Ладно, Магнолия, беру свои слова обратно. Не все так плохо, как мне казалось. Это было очень кстати, особенно, наверно, пригодится в холода, — пробормотала она.

Было прочитано не меньше половины, когда за окном стало темно. Да и желудок напомнил о том, что в нем ничего, кроме кофе, не было уже больше суток.

— Ладно, Ань, я книжонку у тебя прихвачу, — сказала она из прихожей, натянув сапоги. Потом проглотила горечь от всей этой ситуации, вышла и закрыла дверь.

Дома в холодильнике, рядом с салатом из капусты стояла кастрюля с борщом, в морозилке на деревянной доске лежали три котлеты.

— Чем богаты, как говорится, — Лена поставила борщ на плиту, салат на стол, а котлеты выложила на сковороду и, накрыв крышкой, убавила газ до минимума. Пока растают, пока пожарятся, можно и борща поесть, а там… может, до них и дело не дойдет.

— И так, уважаемая Магнолия, значит, вы там решили отмыть тряпкой глиняный пол, варить мыло с ароматом луговых трав и выводить вшей посредством глобального пострига? — Лена налила тарелку супа и, раскрыв книгу на месте, где остановилась, поставила ее на столе, оперев на кружку с выдохшейся колой.

Суп был необыкновенно вкусным. Черный, подсохший уже бородинский хлеб, кислая сметана и пара ломтиков сала, валявшиеся в морозилке с котлетами, казались ей сейчас чем-то волшебным.

— Одну котлету мы все же съедим. Мяса там было навалом, но вот котлет… да еще с чесночком, с приправами, да если еще полить кетчупом, — она положила руку на живот и поняла, что котлета войдет только если очень постараться. — А мы не слабаки, знаете ли, нам силы нужны еще ого-то, нам еще Аньку из этой задницы вызволять.

Как она и предполагала, котлета с трудом, но вошла. Лена пережевывала каждый кусочек раз пятьдесят, чтобы насладиться вкусом, которого так давно не чувствовала.

Переместившись с кружкой чая на диван, она читала и читала, пытаясь найти хоть какой-то намек, что именно эта книга являлась замочной скважиной, в которую они угодили.

Проснулась она в три ночи оттого, что затекла шея. Заснув на тахте, которая совершенно не годилась для сна, она уронила книгу на пол, разлила стоящую там же кружку.

— Руки тебе, Лен, отрубить, — подняла книгу, страницы которой уже впитали всю влагу и теперь выглядели, как подол подвенечного платья, решившей прогуляться по осенним лужам невесты, — по самые, блин, локти, — она поняла, что майкой промакивать тоже уже бесполезно.

— Ладно, буквы видно, — она зачем-то посмотрела на потолок и добавила: — вернешься, я тебе новую куплю… обещаю…

Перебравшись на кровать, она долго ворочалась, вспоминая их жизнь последние месяцы. Она беспрестанно думала о том, что если вернуться, то оказывается, что жизнь здесь не прекращалась: ты ходила на работу, варила борщи, накопила два пакета мусора…

И это, если вернуться. Включив ночник, Лена снова взялась за книгу. Очень уж гладко складывались ситуации в жизни главной героини. И все, как говорила Аня: и герцог, и взаимная любовь, коей у возрастной героини не сложилось в реальной жизни, и даже долгожданная беременность.

— Так вот почему ты так отчаянно хотела туда… — прошептала Лена.

Очередная страница сначала заставила фыркнуть, а потом, когда она поняла, что текст на ней с обеих сторон напечатан вверх ногами, засмеялась:

— Эх вы, продаете книги, а в них сплошные косяки, — она отложила чтиво, встала и вышла на кухню, чтобы сварить кофе.

Все воскресенье Лена ездила по магазинам, чтобы купить торт, мороженое, сгущенку, копченую рыбу — хотелось всего и сразу. Потом заехала в Анину квартиру, снова пересмотрела книги и взяла с собой две, что лежали на столе. Разгадка где-то обязательно должна быть!

Вечером, усевшись перед телевизором, ела сладости, запивая несладким чаем из огромной кружки, потом наполнила ванну и решила отвлечься. Очень часто по работе это выручало — некие моменты, незаметные глазу, лежащие вроде на поверхности, становились явными только когда уходишь от дела. А на работе сейчас как раз лежали все документы по делу Ани.

Укутавшись в мягкий халат, Лена снова села перед телевизором, но книга с потемневшими от чая страницами опять привлекла ее внимание.

— Магнолия…. Черная Магнолия… — она подтянула к себе стоящий на кофейном столике ноутбук, включила, дождалась, когда экран загрузится, и набрала в поисковике этот даже не странный, а какой-то вычурный, глупый псевдоним. Под ним, как ей казалось, можно было найти что-то совсем другое… ну, допустим, эротику, а не вот это вот мыло и окна из тряпок.

С каждой минутой, пока сеть выдавала огромное количество книг, авторских страниц или, как она и думала, салонов массажа с таким названием, ей становилось все интереснее. Нигде не было информации о реальном имени автора. Она нашла даже целые ветки обсуждений в чатах, где читатели обсуждали эту даму. И все как одна писали, что та следит за своей приватностью.

— Ну, это вы, курочки, не знаете, а настоящий полицейский должен знать всё! — хмыкнув, прошептала она, проверила еще пару ссылок и, не найдя нужного, откинулась на диване. — Быстрее бы наступило завтра. Никогда не думала, что это скажу, но мне нужно на работу!

Глава 42

Кухня Марты была наводнена поварами, помощниками, мальчишками, приносящими воду и выносящими мусор. На улице слуги жарили на вертеле огромного оленя, здесь же кололи птицу, ошпаривали и ощипывали — гомон стоял такой, что разговаривать приходилось почти криком.

Аня радовалась, что у нее есть уголок, куда вся эта разношерстная публика попасть не могла. Она одна замешивала тесто на лапшу, а большинство работников в цехе бездействовали. Пустить кого-то, кроме Марты, она в свою клетушку не позволяла.

— Как улягутся господа, слуги потянутся сюда. Засунут свой нос во все щели, — Эвин не отходил от Ани, словно боялся, что она — первое, что чужаки захотят забрать.

— Лорд дал указания не совать носы, так что, думаю, ты можешь заниматься своими делами, а у тебя их сейчас о-ой, как много, — Аня улыбнулась молодому человеку, стараясь не выказывать своего желания остаться одной.

— Лорд Давестер уедет с ними. Я слышал, что он хочет довезти твои блюда до короля, — прошептал Эвин.

— Это и хорошо. Может, тогда у нас будет побольше заказов, и мы точно переживем зиму.

— Думаю, он нацелен не только на это, Анна, — Эвин встал напротив, где обычно работала Лена, а потом Марта. — Многолетняя война подходит к концу, а королю сейчас нужны сильные лорды, сильные замки, чтобы удержать власть.

— Экий ты подкованный, — Аня даже хохотнула, посмотрев на Эвина, который казался слишком далеким от политики.

— Думаю, лорд хочет просить Его Величество не торопиться с замужеством сестры…

— Так ведь у нее траур. Кто может ее заставить? — удивилась Аня, откладывая тесто в ведро. Эвин автоматически забрал его и вынес в цех, чтобы девушки продолжали наминать его до нужной плотности, а потом раскатывали. Аня, как машина, сразу начала замешивать следующее.

— Король может. Мне сказали, что слышали разговор слуг одного из лордов. Вести про то, что мы здесь занимаемся этим твоим тестом, дошли уже кое-куда. Думаю, некоторые скоро поймут, что невеста хорошо содержит замок, да еще и неплохо смогут наварится, — Эвин присел на лавку и уставился на Аню.

— От нас все равно ничего не зависит, Эвин. Кто мы такие, чтобы решать судьбу леди?

— Элен решала, — вчерашний парнишка как-то возмужал после того, как принял столь важный пост. Лена и правда смогла разглядеть в нем хорошего управленца. Пусть он еще был не уверен, но всю соль видел сразу, не тратил время на сплетни, на разбор нелепых споров, а занимался серьезными вещами.

— Я не Элен, Эвин, — Аня подняла на него глаза от корыта, в которое наливала воду.

— Значит, жизнь наша может сильно измениться…

— Не мешай мне, прошу, у меня много работы, — попыталась уйти от разговора о подруге Аня.

— Очень странно, что ты не настояла на продолжении ее поиска. Я хотел… но лорд велел оставаться в замке, — парень повесил голову. Он скучал по волевой Лене, наверное, и ему тоже было спокойнее рядом с ней. Аня для этой роли совсем не годилась.

— Я не могу ничего, но сейчас у нас есть дела. Работа помогает отвлечься, — Аня, поняв, что он не отстанет, оставила работу и вытерев руки села рядом с ним. — Я тоже скучаю. Нет, не просто скучаю… мне страшно одной. Я никогда так долго не жила без нее.

— Мне кажется… ты, когда вернулась, рассказала не все.

— Тебе кажется, Эвин. Давай, иди и сделай все, чтобы сюда никто не входил. Если украдут наш рецепт, скоро вся Англия будет делать эту лапшу, и никто не купит ее за те деньги, что просит лорд. Тогда мы будем бесполезны, и леди уж точно не возьмут замуж какое-то время. Но в этом случае всем придется голодать или искать работу в другом месте.

— Элен не считала, что мы отвечаем за замок. Она хотела чего-то другого, — наконец, он встал и направился к выходу. Аня не ответила, чтобы случайно не задержать его еще. Она даже не оборачивалась, а когда услышала его шаги, выдохнула.

Делая все на автомате, голова ее постоянно была занята мыслями о подруге. Здесь продолжали сушить и измельчать лук, раскатывать тесто на огромных столах, но пропало что-то очень важное. Ане казалось, что не стало искры, потерялся смысл. Сказка и игра в средневековье больше не казались ей чем-то удивительным и интересным.

Ужин длился вот уже несколько часов. Раскаты смеха в замке были слышны и на улице. Слуги носились как угорелые, боясь навлечь на себя гнев господ.

Для помощи Ане с блюдом, которое должны были попробовать все, пришла Марта. Готовить решили здесь же, в цехе, чтобы чужие повара не увидели ни шага их тайного процесса.

Всю ночь Аня с кухаркой собирала корзины в дорогу, собственноручно завязывала мешочки с угощением для короля: их должен был везти лично лорд. Скорее всего, ему самому придется сначала снять пробу, а потом это сделают специальные люди, пробующие каждый кусочек пищи, попавший на стол к Его Величеству. Она должна была передать эту корзину прямо в руки лорда.

Когда все разъехались, двор выдохнул спокойно, и жизнь потекла своим чередом. Леди редко появлялась во дворе, а обсуждать слухи с ней лично Аня боялась.

«Лена легко напрашивалась на аудиенцию, считая, что любая мелочь, замеченная или услышанная ею, может круто изменить жизнь замка, если вовремя решить проблему. Это, наверное, и было ее сильной стороной — она не боялась ошибиться, перебдеть» — думала Аня, лежа на широком топчане.

Решив, что постарается обсудить сказанное Эвином, она заснула. Но забыла о своем решении сразу, как только села завтракать вместе с работниками за большим столом в цехе.

— Говорят, она спуталась с одним из конюхов приезжего лорда, — шептались женщины. Сначала Аня вообще не прислушивалась, но спустя пару минут, когда поняла, что обсуждают это все, решила переспросить:

— О ком вы говорите?

— О! Ты еще не знаешь? — довольные сплетницы даже понизили голос, чтобы новость казалась наиболее таинственной. — Фанни! Она пропала сразу после того, как лорды уехали из замка.

— Ну, пропала и пропала. Туда ей дорога. Как говорится: «меньше народу, больше кислороду», — бесцветно ответила Аня и продолжила хлебать лапшу на молоке, которая приглянулась всем.

Женщины, недовольные таким ответом замолчали, но потом продолжили уже шепотом:

— А Сиенна видела, как она ошивалась вокруг того повара. И видела это рано утром, прямо перед отъездом, — шептала одна.

— Да не может того быть! С конюхом она ночью говорила за навозной кучей, там, где тропка к старым воротам, — спорила вторая.

— Спроси у Сиенны. Она носила еду в зал. И Фанни стояла с поваром лорда Вертера. Долго стояла…

И тут у Ани в голове совершенно точно что-то щелкнуло, и совершенно неважная информация стала важной. Она отодвинула миску и встала.

— Где найти эту Сиенну? Эвин? — она посмотрела на дальний край стола, где обычно сидел новый управляющий. Но Эвина не было. — Найдите Эвина и приведите Сиенну. Срочно. Все оставайтесь здесь. Если кого-то нет, зовите сюда, как можно быстрее!

Глава 43

— Лен, начальник предлагал тебе в отпуск пойти… Думаю, надо соглашаться, — Маша посмотрела на Лену из-подо лба. — Надо смириться…

— Я просто попросила все выяснить про эту писательницу, Маш.

— У нас нет такого дела. Я видела эту книгу в квартире твоей подруги. Не думаешь же ты, что автор хоть что-то знает о тех, кто эти ее книжонки покупает? — Маша сделала большие глаза и продолжила: — Допустим, у меня дома из книг только «Война и мир». Тогда, если я пропаду, ты будешь Льва Николаевича Толстого откапывать?

— Если придется, и его откопаю, — Лена смотрела на книгу, лежащую на столе. «Дурацкая книжонка, да еще и с криво сшитыми страницами», — думала она.

— Хорошо, я сама свяжусь с издательством. Только вот, на что мне ссылаться? У нас ни одного дела по этой твоей Хризантеме нет, ни даже заявления…

— Не Хризантема, Маш, Черная Магнолия!

— Да Магнолия, Магнолия, — помощница поняла, что Лена не отстанет, и взяла в руки телефон.

Лена отложила разбухшую от чая книгу и посмотрела на стопку дел, лежащих слева. Это означало, что они в работе, но она не знала ни одного из них. Видимо, Бог сам ими занимался, когда она путешествовала по средневековью и месила руками лапшу, а ногами — грязь во дворе замка.

«Лишь бы у Ани там все было хорошо», — постоянно молила она того «парня» на небесах, потому что больше ей помочь было некому.

После обеда, когда часть папок на столе были изучены, Маша вошла в кабинет и хмыкнула:

— Хочу поделиться кое-чем, Елена Петровна, — Маша обращалась к начальнице по имени и отчеству только на собраниях у начальника отдела или если накопала что-то очень важное. Умение найти в интернете и любой тайной сети человека — Машина суперспособность. Она так заговаривала язык человеку на другом конце провода, что тот приходил в отделение без «особого приглашения» в виде повестки, которую нужно было заказывать и ждать иногда больше суток.

— Делись, — Лена захлопнула папку с делом о пропаже велосипеда и двух детских колясок. Видео с камер могли получить в управляющей компании сами жильцы, но не поленились обратиться с заявлением. Хоть и надо было всего — посмотреть и обнаружить вороватого соседа. А потом с готовым доказательством идти в отделение: дело пошло бы быстрее.

— «Черная Магнолия» имеет договор только с одним издательством. Крупное, даже можно сказать, самое большое в России. И пишет под этим томным именем…

— Маша, не томи, ты говоришь таким тоном, будто сейчас прозвучит: продолжение в следующей серии, и по твоему лицу побегут титры…

— Владимирский Лев Юрьевич, та да-ам! — лист бумаги опустился на стол Лены, а Маша внимательно изучала ее лицо на предмет офигевания. — Что с лицом? Почему ты даже не удивлена? Я, понимаешь, старалась, — делано обиженное лицо Маши говорило, что она надеялась на оценку своей быстро и качественно выполненной работы.

— Меня сейчас вообще мало что может удивить, — глаза Лены пробежались по странице, заполненной паспортными данными этого человека мужского пола, выдающего себя за барышню, пишущую слезливые романы о тяжелой судьбе попаданок,

— Да, Лёва, ты, конечно мастер. Да и что тут говорить? Женщину удивить может только мужчина, — пробубнила Лена. Адрес писателя расстроил ее, но она тут же сфокусировалась на его номере телефона.

— Лев Юрьевич, добрый день. Это издательство «Лав Пресс», выпускающее ваши книги, — затараторила она, набрав писаку с зашифрованного номера, который в тайне от начальства использовала Маша.

— А-аа… — прозвучало в трубке.

— Простите, что с этого номера… новая политика компании. Особенно, если мы общаемся с авторами, пишущими инкогнито, — Лена прикусила губу, боясь, что он сейчас пошлет ее ко всем чертям и наберет менеджера, с которым, скорее всего, общается напрямую.

— А-аа, как вас зовут? — наконец, спросил мужчина.

Маша, до этого бешено колотившая по клавишам, выскочила из-за своего стола и подбежав, написала на листе, лежавшем перед Леной: «Вотчина Юлия Борисовна — менеджер по развитию топовых авторов».

Лицо Маши выражало не просто победу. Лена кивнула ей и прочитала с листа.

— М-да? — удивленно промямлил писатель. Странно было, что человек, описывающий дерево перед окном замка на двух страницах, не мог связать два слова.

— Да. У нас есть для вас предложение… понимаете, вы сейчас находитесь в средней нише рынка… да, да, как бы все прекрасно не казалось, но это так. Наша компания увидела актуальность ваших романов: женщины полюбили этот жанр. И мы решили вывести авторов этого жанра на новый уровень… — Лена ждала от него очередного «ммм» или «м-дааа?».

— И что вы предлагаете? — вполне членораздельно спросил мужик, голос которого варьировался от тридцати до сорока пяти, ну, максимум, до пятидесяти. Лена вдруг поразилась этому: приняв, что автор — мужчина, она надеялась услышать голос не моложе шестидесяти. Так пишут лишь взрослые люди, прожившие жизнь, набравшиеся опыта.

— Встретиться и обсудить все детально, — ответила Лена кратко и ждал, что он ответит на это. В идеале, он позовет к себе, в худшем случае — решит идти в офис, который находится в Москве. Собственно, как и автор. Но Лена находилась в Екатеринбурге.

«Какого черта? Он же в Москве» — написала на том же листе Маша. Лена опустила глаза и дописала ниже карандашом: «Если он согласится, я ухожу в отпуск».

— Мне придется ехать к вам в офис? — мужчина был явно недоволен этой перспективой. Лена на это и надеялась, зная, что эти товарищи не так легки на подъём. Они, как правило, замкнуты, чураются толпы.

— Думаю, мы можем встретиться на нейтральной территории. Там, где вам будет удобно. В офисе всегда много людей и шумно. Я больше предпочитаю какие-то локальные кафе с тихой музыкой, или бары… — ответила Лена, с трудом вспомнив слово, которое так любят менеджеры… «Локальный, черт его побери. Вы что, не можете говорить: закрытый или, на худой конец, безлюдный».

— Окей, но сегодня… думаю, не получится. Я уже…

«… был на улице», — продолжила в своей голове Лена.

— Да, давайте завтра во второй половине дня. Любое место. Сейчас я напишу вам смс со своего номера, и вы напишете адрес и когда вам удобно, — закончила Лена.

Вторую половину дня пришлось обозначить лишь затем, чтобы у человека сложилось впечатление хоть о какой-то занятости этого самого «менеджера по развитию топовых авторов.

— Хорошо, я отвечу в смс. Доброго дня, — ответил мужчина и положил трубку.

— Пойду к начальнику. Надеюсь, он не передумал с отпуском, — Лена привстала, но Маша моментально показала переписку с ним в своем телефоне:

«— Она согласилась!!!

— Спасибо, что убедила ее, Машенька. С меня торт.».

— Ну и двуличная же ты, Машка, — засмеялась Лена.

— Не двуличная, а профессионал в сфере информации, общения…

— … и манипуляций, — добавила Лена и открыла сайт «Уральских авиалиний».

Глава 44

Недовольный люд собрался в цехе. Кому не хватило места за столом, встали вокруг него. Гомон стих, как только вошел Эвин и поднял вверх руку. Аня удивилась: совсем недавно парнишку будто и вовсе не замечали, а сейчас слушают. Не мог он так быстро заслужить такой авторитет. Дело было, скорее всего, в лорде Давестере, который пообещал выгнать любого, кто не станет подчиняться новому управляющему.

— Я хотела узнать… — начала Аня, поднявшись на лавку. Чтобы всех было видно. — Кто видел Фанни до сегодняшнего утра? Вчера, за день до этого или раньше? Приходила она в цех? У кого-то спрашивала, что мы здесь делаем? — обводя людей глазами, она думала наткнуться на лицо хоть одного, кто задумался. — Утром ее видели многие, а до этого?

— Нет, не обращали внимания, — голос из толпы принадлежал мужчине лет двадцати.

— А женщины? Видели ее здесь? — не сдавалась Анна.

Все мотали головами, словно боялись, что их привлекут к чему-то или обвинят, упаси Бог.

Аня не стала рассказывать, почему именно ее беспокоит пропажа Фанни, ведь для некоторых это могло стать новой возможностью: уйти с рецептом к другому лорду в тот самый момент, когда о лапше поползли слухи, когда лорд повез ее на пробу королю. Как только кто-то научится делать тесто, так сразу лапша перестанет быть редкостью.

Лорд Давестер напугал каждого, кто теперь работал в цехе. Даже деньги за работу по Лениному настоянию все должны были получить лишь весной. Аня помнила их разговор с Леной. Она не боялась говорить с лордом и ставить условия, доказывать правильность этих действий.

— И чего вы за нее переживаете? Только лучше станет без этой гнилой бабы, — задал кто-то правильный вопрос.

— Хорошо. С завтрашнего дня каждое утро все подходят ко мне, называют имя и я буду записывать вас. А то к зиме, глядишь, и половины людей не останется, — ответила Аня и слезла с лавки. Она была уверена, что эта тварь попросту решила снова стать важным человеком, готовя их лапшу. В ближайших землях нет уже тех запасов муки, который потребуется для производства, ведь Давестер выкупил ее всю, обманывая каждого, что пожар в хранилище уничтожил его личные запасы. Но Фанни хитра. Хитра и внимательна!

Все разошлись, по новой обсуждая, кто видел ее с конюхом чужого лорда, а к то с поваром. Аня направилась в свой закуток, чтобы приступить к работе. Марта уже подошла и обещала рассказать кучу новостей, услышанных от поварят из других замков.

Леди Марисан вошла в цех и, встретившись взглядом с Аней, улыбнулась. Аня такого не ожидала. Господам, как правило, что-то очень сильно надо, если на лице их появляется улыбка, адресованная простому смертному.

— Леди? — Аня сменила направление и тоже улыбнулась.

— Никогда здесь не была… — леди Марисан осматривалась, словно попала в какой-то чудесный замок: широко распахнутые глаза скользили по потолку, стенам и полу. Она так детально рассмотрела все мелочи, что Ане показалось на секунду, что та начнет сейчас расспрашивать.

— Мы рады вас видеть, — Аня оглянулась — работа встала.

— Продолжайте, — махнула рукой леди Марисан, и девушки принялись дальше шуметь, греметь, громко окликивая разносчика воды и уборщика.

— Вы могли послать за мной, леди, — не сдавалась Аня, ища подвох.

— Мне было любопытно увидеть все самой. Лорды, что гостили у нас… они восхищены этой едой, — словно делясь некоей тайно, почти прошептала Марисан.

— Я надеюсь, королю тоже понравится, — скромничала Аня.

— Уверена, понравится. Лорд Давестер-старший, мой отец говорил, что он очень любит необыкновенную еду, одежду. Его повара лучшие!

— Конечно! Он же король, — поддакивала Аня, не зная, что еще ответить леди.

— Что еще вы умеете? — вдруг спросила леди и уставилась на собеседницу.

— Что-оо… Я н-не поняла…

— Окна, еда, — леди указала на забитые тканью окна, на потолок, увешанный новой партией лапши.

— Не знаю… Есть еще зимние блюда, которые мы готовим лишь в морозы, потому что так они лучше хранятся, — заторопилась с ответом Аня. — А это, — она тоже указала на окна и на потолок, — это привычная нам жизнь. В детстве я жила слишком далеко отсюда и говорила на другом языке, леди.

— Да, Элен говорила то же самое. Но где эти земли?

— Я даже не знаю… нас везли очень долго, потом продали, а потом нашего хозяина убили в сражении, и мы сбежали. В деревушке нам дали кров, а потом мы вышли замуж… — Аня начала напрягаться уже, боясь ляпнуть лишнего.

— Да, это я тоже слышала, — леди зашагала по цеху, осматривая столы, останавливаясь возле тех, где сейчас укладывали сухую лапшу в мешки, — Удивительно, Анна…

— Что, леди? Это простая работа, и совсем несложная, — Аня даже захихикала, пытаясь показаться дурочкой.

— Удивительно, что Бог послал вас в тот момент, когда я нуждалась в помощи… и несколько раз подряд вы спасли мне жизнь, — леди остановилась и обернулась. — Так кто вас прислал? Бог или Дьявол? — она больше не улыбалась.

— Леди, я простая женщина, которой понравилось здесь, понравились вы, и я решила рассказать о том, что умею. Ведь ваш замок и правда нуждался в помощи…

— Я ни разу не видела вас за молитвой, — снова серьезно и коротко ответила леди.

— Нас учили молиться совсем иначе, — опустила глаза к полу Анна. Мы чтим Господа нашего, но, пожалуйста…

— Моя служанка будет приходить каждое утро за тобой… вы вместе с ней будете приходить в часовню. Ты должна молиться, как все…

— Леди, но большинство здесь живущих… они вообще не думают о Боге, — попыталась отговориться Аня. Идти в часовню в одной из башен в час перед рассветом не просто не хотелось: иногда это было невозможно, так как спать она ложилась порой за полночь.

— Большинство живущих тут можно выкинуть за ворота, Анна, но ты… Ты осталась одна. Я бы предпочла тебе Элен, поскольку она спасла мне жизнь, — леди совершенно не смущало то, что она говорит. Наверное, именно так говорят котятам, которых раздают, оставляя себе самого красивого. — Но, раз все получилось так… ты должна быть с Богом, — леди снова улыбнулась и, довольная, зашагала к выходу.

Глава 45

Москва встретила Лену сыростью. Дорога от аэропорта до ближайшего метро, потом три станции, пересадка и еще минут сорок… Оговоренное с писателем кафе находилось во дворах жилых домов и, судя по всему, не особо пользовалось успехом. Выезжало оно, скорее всего, как пивнушка с огромным экраном, где можно было посмотреть футбол. Чемпионат прошел давно, а отголоски его остались вот в таких дворах.

Лена осмотрелась: старый фонд соседствовал с высотками, щедро огороженными забором. Она решила, что где-то здесь, в старых домах, и живет этот самый «Черная Магнолия», пишущий от женского лица душещипательные истории.

Машка посоветовала вести себя более раскрепощенно, не «расфуфыриваться» и начинать разговор издалека. Лена свою легенду продумала в самолете, несколько раз внесла в нее правки, пока ехала в метро, и сейчас была совершенно уверена в успехе.

Оставалось минут двадцать до назначенного времени, и она решила, что кофе с каким-нибудь круассаном в этом баре найдется. Иначе, какого черта он открыт в обед?

Бармен принял заказ, предложил выбрать столик и ждать, когда официант принесет ее кофе и бургер. Круассанов здесь не было, но есть хотелось уже зверски, а купить еду в аэропорту она не решилась: цены были запредельными.

В баре к моменту ее прихода сидели трое: молодой парнишка лет семнадцати в наушниках и с открытым ноутбуком и пара чуть старше него, тянущая коктейли из высоких бумажных стаканов, уткнувшись в телефоны.

Лена выдохнула, съела принесенное, допила кофе и уставилась на дверь. Место она выбрала удачное: видно было не только вход, но и всю территорию перед баром сквозь стеклянную стену. Она увидит его сразу, успеет выдохнуть и «подготовить выражение лица».

«Простите, уже вышел из метро. Буду через пять минут» — значилось в смс.

— Значит… живешь ты не здесь, так какого черта надо было тащиться в эту забегаловку? — прошептала Лена и ответила: «Все хорошо, я на месте. Жду».

Лена сразу поняла, что это он: мужчина в сером пуховике с натянутым на глаза капюшоном торопился, огибая детскую площадку. Высокий, с тощими, как две палочки, ногами, с рюкзаком за спиной, он все время посматривал на огромные окна бара.

— Да, звезда романов. Я тебя вижу, а ты меня нет. Ты это знаешь и тебе это не нравится, — прошептала довольная Лена. — Уверена, что ты хотел прийти раньше, но не рассчитал время. Знаем мы вас, писателей.

Перед входом он снял рюкзак и только после этого взялся за ручку двери.

— Может быть, еще что-то? — отвлек Лену официант.

— Да, можно еще один кофе, — согласилась она и снова посмотрела на дверь. К ее столику шел Лев Владимирович. Сейчас, без этого дурацкого капюшона и пуховика, какие носит в основном молодежь, он выглядел как преподаватель в вузе: синие джинсы, свитер, из-под которого виден ворот рубашки, высокий, подтянутый, даже суховатый. Седеющая голова, глубоко посаженные глаза, скорее всего, карие или зеленые. Тонкие губы растянулись в улыбке. «Лет пятьдесят, ну, или совсем чуточку постарше» — оценила Лена.

Она поймала себя на том, что слишком внимательно его рассматривала, и стушевалась, чего делать не стоило.

— Простите, Юлия… Я, как всегда, неправильно рассчитал время…, - он поднял плечи, будто извиняясь, что ничего с этим поделать не может, поставил рюкзак на один из стульев и присел на другой.

— Ничего, Лев. Я успела выпить кофе и жду второй. Я так себе ценитель, но показалось, что кофе здесь хороший, — ответила Лена и улыбнулась. От него пахнуло одеколоном. Не сильно, не навязчиво, а совсем чуть, именно настолько, чтобы не раздражать, лишь заявить о своем присутствии. Мало кто умел вот так пользоваться парфюмом.

— Вы либо поскромничали, либо хочу вас уверить, вы ценитель! — засмеялся он. — Тут и правда сногсшибательный кофе. В этом дворе живет мой товарищ. Именно он как-то привел меня сюда. Теперь, когда бываю здесь, обязательно забегаю. Вот и вас решил пригласить именно сюда. Метро рядом, перед окнами нет дороги. Я часто работаю здесь… ну… когда хочется сменить обстановку, — ему будто стало немного неудобно за свою болтливость, и он замолчал.

Официант принес две чашки кофе, и Лена подняла на него удивленные глаза.

— Лев Юрич наш постоянный клиент. Он за день здесь может шесть чашек выпить. Его все знают. Так что, мы варить начали, как только его в дверях заметили, — заметив мое удивление, ответил бармен.

— Отлично. Спасибо, Ген, — Лев принял свою чашку и, пригубив, довольно выдохнул: — И так, Юлия, если дело нельзя было решить по телефону, я готов выслушать вас.

— Давайте немного отвлечемся сначала, раз напиток и правда столь хорош… Я, знаете ли… конечно, познакомилась с вашими книгами, а одну даже дочитала… почти.

— О! Вы подготовились к встрече. Мало кто сейчас изучает предмет обсуждений. Люди поверхностно относятся к делу, — он свободно жестикулировал и все больше походил на преподавателя. Такие обычно ведут химию, физику, в общем, точные науки. Он походил на технаря. Но как только она вспоминала о «Магнолии», его образ рассыпался на мелкие осколки.

— Я прочитала «Рассказ попаданки», — Лена внимательно следила за его лицом. Он не повел и бровью. — Я, естественно, удивилась, когда узнала, что книгу написал мужчина. Но она — бестселлер, так что теперь, значит, под моей опекой, — мягко продолжила Лена.

— Да, мало кто представляет, что мужчина может подобное, но это так. Жанр интересный, да и вариантов развития сюжета много. Только… вы ведь не станете сейчас расспрашивать «как я дошел до жизни такой»? — он смеялся так открыто, что Лена напряглась.

— Нет. Только вот один вопрос… почему допустили, чтобы страница была напечатана книзу головой? — Лена потянулась к сумке и вынула распухшую от пролитого кофе книжку.

Его взгляд вдруг поменялся: зрачки расширились так, что зрачка не стало видно совсем. Темно-желтые глаза стали карими, почти черными. Он сжал губы и поставил чашку с кофе, которую только-только собирался поднести к губам.

«Черт бы тебя подрал, Лена. Он явно недоволен моим обращением с книгой», — быстро подумала она.

— Сотрудница испортила ее, да, вижу, вам это неприятно, — Лена погладила обложку и закусила губу.

— Да-а, ничего. Дело не в этом. Я считал, что все проданные с этой страницей книги вернули, и читателю дали новый экземпляр… а в подарок, чтобы извиниться, шла еще одна книга… — он переводил взгляд с книги на лицо Лены и обратно.

— Ну, знаете, я же жаловаться не побегу, — Лена улыбнулась, но его лицо не менялось.

— Дело не в этом. Это было моим условием, понимаете? Эти книги должны были изъять. Ведь их продалось всего пятьдесят на момент, когда я узнал об этой ошибке….

— Лев, что вы… вопрос решен, а я не против, так что… — Лена поторопилась засунуть книгу обратно в сумку, но в этот момент мужчина протянул руку, и остановил ее.

— Отдайте мне эту книгу, — он не просил, он приказывал. Лена глянула на него и испугалась. Он оскалился и настаивал на своем, держа ее руку такой хваткой, что она не могла ею даже двинуть.

— Лев, постойте, — Лена не поддавалась.

— Отдайте, я вам приказываю, — шипел он, не отрывая от нее глаз.

— Подождите же, какого черта вы меня схватили, мне больно руку, — очень громко сказала Лена, и он будто опомнился.

— Возьмите, я… я не против. Но мне нужно дочитать последние страницы….

— Я пришлю вам подписанный экземпляр, а в подарок вы получите новый цикл, — он жадно следил за ее рукой, когда она вынула книгу из сумки и не отрывал глаз до момента, пока она не положила ее перед ним. — Спасибо, — сухо добавил он и сглотнул так, будто горло болело.

— У вас испарина, — заметила Лена. Мне кажется, вам нездоровится…

— Да, простите, немного приболел. Сейчас. У вас есть еще время? Я отойду, — он указал ладонью куда-то в бок, и Лена, проследив направление, увидела две двери с фигурками «М» и «Ж».

— Да, конечно, я никуда не тороплюсь, тем более, такой вкусный кофе, — она как могла улыбалась и давала понять, что вообще не заметила его трансформации.

Как только за ним закрылась дверь, она вскочила, сунула руку в его рюкзак, вынула книгу, быстро надела пуховик и выскочила на улицу. Повернув за угол, она вошла в обувной магазин и, схватив коробку с кроссовками своего размера, влетела в примерочную и задвинула шторы.

Глава 46

Молитвы давались Анне сложно. Сейчас она понимала, что лорд, а вернее, его присутствие в замке, делали жизнь ее куда проще. Она надеялась лишь на то, что леди отцепится от нее, как только вернется лорд и заметит, что объемы работ значительно снижаются, когда Анна занята «разговором с Господом».

— Ты ведь никогда не молилась, — вдруг завела разговор на эту тему Марта.

— У нас молятся иначе, Марта, но мне кажется, не стоит объяснять это леди, — Аня внимательно посмотрела на Марту, которой теперь полностью доверяла.

— Да, не стоит. Она стала набожной, когда в замок с лордами приехал святой отец. И мы все надеемся, что он покинет нас, как только вернется лорд. Это такой вроде как подарок от короля, — хмыкнула недовольно Марта.

— Значит, ее и саму сейчас обрабатывают, — тихо сказала Аня, и Марта свела брови, видимо, не поняв, что именно сказала собеседница.

— Леди хорошая, Анна. Она всегда была добра ко всем. Но раньше она не выходила из дома из-за болезней, а сейчас, когда причина ее «болезней» отошла в мир иной, — Марта говорила об умершем лорде с отвращением, и Аня это замечала не в первый раз, — сейчас она часто остается в молельной.

— Будем надеяться, что святой отец и правда покинет замок, когда лорд вернется.

Но этому не суждено было сбыться.

Лорд вернулся довольным. Это Анна поняла в самый первый день, когда он въехал верхом в ворота замка. Леди, окруженная служанками и няньками, ждала его у двери.

Святой отец мало внимания уделял женщинам, окружающим госпожу, и Аня считала, что именно поэтому он до сих пор и не понял, что, стоя на молитвах, она просто повторяет все, что делали другие.

Сейчас, стоя в толпе, встречающей лорда, она думала, что не только она надеется на отъезд духовенства: за этот месяц люди изменились — стали какими-то испуганными, осторожными. Этот сыч засунул свой длинный, усыпанный сеткой капилляров, как бывает у алкоголиков, нос во все щели: он три раза приходил в цех, которым управляла Аня и долго ходил между рядами работающих девушек. Аня видела, что до этого смеющиеся, словоохотливые работницы замолкали и напрягались, когда тот вставал за их спиной.

Святой отец был молод, и дать ему можно было не больше двадцати пяти лет. Но усердие, с которым он выискивал здесь ересь, можно было назвать делом всей его жизни, коли бы жил он все восемьдесят.

Лорд пришел к Ане через день после возвращения. Новая одежда его бросалась в глаза: жакет синего цвета из ткани, похожей на бархат, красиво оттенялся черной лентой отделки. Широкие шаровары чуть ниже колена и белоснежные чулки нелепо смотрелись на крепких мужских ногах.

— Вы не сидели без дела, — обойдя склад и всю мастерскую, начал он.

— Да, и если бы не святой отец… сделали бы в два раза больше, — ответила Аня, продолжая мешать тесто в большой деревянной бадье.

— Король оценил все, что вы собрали мне с собой, — лорд присел на лавку напротив и внимательно наблюдал за руками собеседницы.

— Я очень рада, лорд Давестер. Надеюсь, нам хватит запасов, чтобы не останавливаться, — Аня, если честно, надеялась, что лорд обрадует ее новостью о скором отбытии святого отца.

— Отец Фарнель останется в замке… на столько, на сколько посчитает нужным, — лорд говорил обрывками фраз, словно подбирал слова и, судя по всему, тоже был не особо рад этому гостю.

— Мне приходится несколько часов утром и вечером стоять в дымной комнате. И все это время работа в цехе стоит, — Анна, наконец, подняла глаза на хозяина, еще раз вспомнила о том, как ей не хватает настойчивой и уверенной Лены, которая говорила прямо, не боясь и не тушуясь перед «начальством». — Я не передам рецепт никому, и только сама буду делать это тесто, — закончила она, пытаясь сглотнуть ком, вставший в горле. Ставить условия она не умела.

— Хорошо, я попробую решить этот вопрос. Дело теперь важно и для короля, поскольку поможет обеспечить армию недорогой и удобной едой, — лорд внимательно наблюдал за лицом Анны, на котором легко читал ее неуверенность.

— Спасибо, лорд. Надеюсь, я не очень много прошу…

— Нет, Анна, не много. Святой отец решил задержаться до момента, когда леди согласится выйти замуж второй раз, — судя по голосу, лорду не нравилось все это, но и он сам не мог ничего поделать с ситуацией. — Поговорите со всеми… пусть не шепчутся об отце Фарнеле…

— Он так обидчив? — вырвалось у Ани. Она даже хмыкнула, но моментально взяла себя в руки.

— Король умен, Анна. А святой отец — его глаза и уши. Леди не торопится с замужеством, но право у нее есть лишь на короткий срок…

— Простите, что перебиваю вас, лорд… Я знаю, что она не хочет повторного брака. Если она заявит… — Аня вдруг испугалась своей смелости и замолчала.

— Продолжай, никто нас не слышит. Я обещаю, что это останется между нами, поскольку ты и это, — он обвел руками вокруг, видимо, имея в виду дело, которое вытащит их из нищеты, — очень важны для замка.

— Леди может заявить, что больше не сможет иметь детей, — выпалила Аня. Она читала много книг, и исторические романы в том числе. Большинство лордов стремились сочетаться с браком не столько ради самого брака, сколько для объединения семей, и дети в этих самых браках имели роль печати на документе. Замок Лесбори не мог бы достаться кому-то из женихов, потому что имел своего хозяина — старшего сына умершего лорда Лесбори.

— Но… — начал было лорд и замолчал.

— Она может якобы заболеть, а потом, якобы потерять ребенка. Срок еще не вышел, поскольку лорд скончался недавно. И во время этого… Ну… Она может потерять возможность понести снова, — с трудом закончила разговор на щекотливую тему Аня, но, помолчав и заметив, что лорд сузил глаза, как это делают задумавшиеся над открывшейся перспективой люди, продолжила: — Вы доверяете лекарю, что живет в замке?

— Он всегда был предан лорду Лесбори, — не задумываясь, ответил лорд Давестер.

— Значит, он может в этом помочь. Леди может намекнуть ему, что хочет остаться верной своему мужу и заниматься воспитанием его детей, — Аня выговорилась и села на лавку напротив лорда. Этого делать не следовало, но она почувствовала слабость оттого, что представила, как может отреагировать на это ее предложение лорд.

— Анна… откуда ты… знаешь все это? — только и смог ответить лорд и вытаращил на нее глаза.

Глава 47

— Вот тебе и писателишка, вот тебе и «Черная Магнолия», — Лена просидела на низком пуфике в кабинке с зеркалами на трех стенах минут двадцать. Ей казалось, что прошло пару часов, не меньше, но вынув из кармана телефон она удивилась. — Ладно, он же не агент ноль-ноль, мать его, семь, — шептала она сама себе.

— Э-эм, я могу вам помочь? — голос за шторкой вывел ее из задумчивости.

— Нет, не можете. У меня паническая атака, — Лена протянула руку к шторке, чуть сдвинула ее в сторону и увидев молодую девушку, тяжело задышала.

— Вызвать скорую? — та не на шутку испугалась и полностью отдернула занавеску.

— Нет. Вызовите такси… Я-аа, я знаю, как с ней справляться. Вызовите такси. Мне нужно в гостиницу.

— Хорошо, сейчас. Я принесу вам воды, — девушка отошла, а Лена задвинула шторку и снова обняла сумку, в которой лежала та самая книга. — Не-ет, просто так я тебя не отдам. Вон у него как загорелись глаза, как узнал про страницу. Дело тут не в твоей чести, Лев Юрьич. Дело тут пахнет тем самым навозом с заднего двора замка Лесбори…

— Машина подъезжает. Давайте сумку, держите воду, — девушка попыталась взять Ленину сумку, но та прижала ее к себе еще плотнее.

— Нет, спасибо. Сейчас… — она взяла стакан, залпом выпила воду и вышла в зал. Сквозь прозрачное стекло стены, ведущей на главную улицу Лена высматривала высокого тощего человека, но не видела. Или просто плохо смотрела.

— Я провожу вас, — девушка вывела ее из очередного транса и вышла с ней в сырую Москву. — Вот машина, все хорошо. Водитель отвезет вас куда скажете, — продавец из обувного, похоже, с радостью избавилась от странной женщины и выдохнула, когда машина тронулась.

— Отвезите меня в любую гостиницу. Мне попроще, — сказала Лена и откинулась на сиденье. Пальцы болели оттого, что она больше получаса держала сумку так крепко, будто в ней лежала карта сокровищ. Но для Лены ее содержимое было еще ценнее. Возможно, там лежало спасение для Ани.

Телефон звонил всю дорогу, а потом и в гостинице.

— Да, Лёвушка, ты знатно обалдел, когда понял, что я забрала книгу, да и сейчас успокоиться не можешь, — шептала Лена, смотря на экран телефона, у которого пришлось выключить звук. — А вот дать свой номер было большой ошибкой, но кто ж мог знать, что вот так получится…

Рано утром Лена вышла на улицу и поймала себя на том, что все еще оглядывается. Вошла в кафе, заказала завтрак и присела в глубине небольшого зала, куда забегали редкие посетители, чтобы перекусить перед работой. Она выложила на стол книгу и открыла ту самую перевернутую страницу. Перевернула книгу и начал читать первые строки.

— Нет, стой, дорогая. Вот сейчас, если «благодаря» прочитанному ты вдруг окажешься где-нибудь в начале эры, оттуда можешь и не вернуться, — бормотала она. Телефон снова начал звонить. Но на этот раз номер не определился. Она чуть было не ответила, но в последнюю секунду опомнилась. — Ага, ты можешь и с другого набрать, сумасшедший писака. И чего тебе приспичило эту книгу у меня заграбастать…

Мысли ее привели к тому, что если она не узнает правды о книге, поездка и все это время пройдет впустую. Но может оказаться, что автор и правда не в себе, и тогда получается, что она в принципе выбрала неправильное направление.

— Хорошо, значит… надо поговорить. По номеру он меня не отследит, да и телефон вряд ли получится пробить: нет у него нужных знакомств, зуб даю! — решила Лена, когда позвонил уже третий незнакомый номер.

— Алё-о, — голос на том конце «провода» даже удивился, что трубку сняли.

— Лев Юрьич, извините, что ушла не попращавшись… — ответила Лена.

— Вы… зачем вы наврали, ведь вы не из издательства. Кто… кто ты такая? — почти по змеиному прошипел он последние слова.

— Думаю, вы лучше знаете, почему. И мне хотелось бы узнать, что не так с этой страницей? Если бы не вы, я бы даже и внимания на нее не обратила…

— Я куплю у вас эту книгу… дорого, — перебил писатель, стараясь не скатываться на оскорбления. Лена хорошо это слышала: он с трудом сдерживался, чтобы не зашипеть на нее снова.

— Она не продается. Если вы не хотите говорить, наш диалог закончен. Позвоните, если решите, — теперь Лена говорила уже уверенно. Он точно хотел бы вернуть экземпляр, лежащий сейчас перед ней на столе.

— Продается все. Главное — цена, — голос автора становился все слаще и слаще.

— Хорошо, три миллиарда долларов меня устроят, — ответила Лена и положила трубку.

К ней вдруг вернулась уверенность в себе, понимание, что она в безопасности. Максимум, этот Лев может оказаться психом, что совершенно не странно, ведь такие плаксивые романы не любая женщина написать сможет. А у него получается, — решила она для себя и, оплатив счет, вышла из кафе.

— Здесь мы сделали все, что могли. Возвращаемся домой. Там и продолжим разбираться, — прошептала она, посмотрев на небо, которое начало светлеть. — Видимо, и настроение у меня было таким мерзким из-за погоды. Надо домой, там сейчас мороз, солнце и нет этой слякоти и пронизывающего ветра.

Самолет приземлился поздно вечером, и Лена сразу поехала в квартиру Ани. Забежала в соседний магазин, прикупила продуктов и кофе, вошла в квартиру, скинула одежду и упала на кровать подруги.

— Ты там, вероятно, спишь на тощем матрасе, и если у меня не получится выяснить как это работает, хотелось бы… вернуться к тебе, дорогая моя, — совершенно искренне прошептала Лена и заснула.

Разбудил все тот же звонок Льва. Лена сначала не могла понять, где она, а потом, когда все воспоминания сложились в последовательную цепочку, провела по экрану телефона пальцем.

— Слушаю, — понимая, что Лев сейчас снова начнет ей угрожать, ответила Лена.

— Я разбудил вас? — он был слащав, как халва, которую запили сахарным сиропом.

— Уже не важно. Вы нашли три миллиарда и хотите узнать счет, на который их можно перевести? — хохотнула Лена.

— Я могу предложить пятнадцать миллионов…. — он сделал паузу, видимо, чтобы женщина поняла, о какой сумме идет речь. — Естественно, я говорю о рублях. И если вам удобнее налом, готов передать налом…

Лена вдруг вспомнила, где она работает и что скажет на это ее руководитель и служба безопасности, которая теперь очень внимательно относится ко всем переводам на счета сотрудников полиции.

— Вы, я полагаю, шутите? Вы хотите купить разбухшую от кофе книгу за… эти баснословные деньги? — она и правда ошалела от его слов. Моментально в голове вспыхнула картинка: серый пуховик, джинсы, видавшие начало двухтысячных, неприметный тряпичный рюкзак с парой заплат… Лев не выглядел богатым человеком. Даже если учесть, что пишет он почти бестселлеры, таких денег ему не скопить и за десять лет!

— Нет. Абсолютно серьезен, — ответил голос в трубке.

Лена встала с кровати, и ей на секунду стало немного стыдно за свой вид: растянутая футболка, трусы, нечёсаные волосы и серьезный мужской голос о пятнадцати миллионах.

Она прошла в кухню, включила кофеварку и прикусила губу.

— Надеюсь, вы уже представляете, что можно купить. Квартиру в Москве, навряд ли, но если продадите свою…

«Он полагает, что я москвичка», — поняла Лена и довольно выдохнула.

— Нет, я думаю: откуда у вас взялись эти деньги… и… какого черта вы их предлагаете за глупую книжонку? — Лена не сдавалась.

— Так правильно, Юлия… Вернее… вы же не Юлия… Как к вам обращаться? — голос его стал суетливым, угодливым, будто это он что-то продавал и жаждал получить эти деньги, а не отдать их.

— Я Елена.

— Вы только что придумали это имя?

— Нет, это мое настоящее имя. Так вы ответите?

— Я продам квартиру бабушки. Она на окраине Москвы, и больше мне не получить… до этого я ее сдавал, а сейчас…

— Я подумаю, — ответила Лена и отключилась.

Секунду подумав, она набрала номер Маши и, перебивая сотрудницу, которая хотела выпытать все об этом странном авторе, попросила ее:

— Машунь, расскажу все потом. А сейчас… узнай, пожалуйста, там… по своим каналам, и все такое… какое имущество есть у нашей «Магнолии»?

— О! Все так глубоко зашло? Думаешь, он ворует своих читательниц, потом продает их на органы и покупает пентхаусы? — хихикнув, ответила Маша, но Лена слышала, как та уже стучит по клавишам компьютера. Машка дело знает, и можно не переживать: она все найдет в ближайшее время. — Жду звонка. Думаю, я даже кофе допить не успею, — Лена выключилась и взяла чашку ароматного напитка.

Прошло и правда не больше пяти минут, как снова зазвонил телефон.

— Гол, как сокол, наш производитель «опиума для женщин». У него есть только однушка в Медведково… Это район в Москве. Она осталась от матушки, скорее всего….

— А еще… может квартира от бабули?

— Нет, Лен. На нем точно ничего нет. Кроме всего прочего, он не женат, не разведен, нет детей. Всего пара дебетовых карт… — Маша огокнула даже и добавила: — у него даже кредитки нет, Лен. По приходам денег надо запрос делать официальный, а то меня заметут на этом…

— Нет, не надо. Ты мне и так хорошо помогла, — ответила Лена, выключилась и, выдохнув, допила кофе.

А потом, открыв книгу на той самой… кривой странице, набрала номер Льва.

Глава 48

Леди пришла в цех сама. Аня ожидала очередного разговора на тему усиленных молитв, дабы не расстраивать местного «батюшку» отца Фарнеля. Но леди не торопилась начинать беседу, и выглядел ее визит так, словно она пришла проверить работу.

Минут через двадцать, когда рассматривать в цехе стало совершенно нечего, леди вместе со свитой направилась к закутку, который занимала Аня. А Аня краем глаза, делая вид, что не заметила прихода хозяйки, наблюдала за ее перемещением в приоткрытую дверь и продолжала месить тесто.

— Выйдите, — леди Марисан говорила тихо, но ее служанки улавливали даже ее мимику, а не то, что шепот. Когда они ушли и прикрыли за собой дверь, хозяйка замка, не отрывая глаз от Ани, прошептала: — Что ты сказала лорду Давестеру?

— Думаю, то, что он передал вам, леди, — Аня присела и, наконец, убрала руки от теста.

— Зачем это тебе? — женщина смотрела Ане прямо в глаза, словно искала в них правдивого ответа на свой вопрос. И боясь увидеть в них подвох.

— Мне не нравится святой отец. Да и вам, мне кажется… не особо хочется снова замуж… — Аня вспомнила Лену и решила, что не отведет глаз. Внутри все дрожало. Ей сейчас казалось, что она ошиблась, предложив такое лорду.

— Хорошо… — леди обошла большой стол и встала рядом с Анной. — А тебе? Лично тебе…

— Я хочу продолжить спокойно работать, а не бояться, что в замок приедет очередной хозяин, который будет «мести здесь по-своему».

— «Мести»? — удивленно переспросила леди Марисан.

— Есть такая поговорка, леди…

— Какая?

— «Новая метла по-новому метет», — быстро выпалила Аня и сдалась, опустив голову.

— Ха, очень хорошая поговорка, Анна. Думаю, тебя устраивает то, как здесь живется сейчас… да и всех устраивает. Но святой отец… не думаю, что он захочет уехать, — казалось, что леди хочет сказать больше, но не решается говорить открыто, в отличие от ее брата. Аня понимала, что он поставлен здесь королем, дабы иметь уши и глаза.

— Я понимаю, леди, но если вы решитесь на то, о чем я намекнула лорду, — Аня снова подняла глаза и глубоко вдохнула, — вы решите самую главную проблему… время еще есть.

— Ты скромна, в отличие от Элены, но умна, как и она. Думаю, тебе стоит быть моей служанкой, Анна, — леди снова обошла стол и теперь тихо прошла за спиной Ани.

— Мне нравится здесь, леди, и…

— Ты не хочешь делиться секретом, я знаю, — перебила ее Марисан.

— Не только это, леди. Здесь я знаю все, что происходит в замке. Ну, не в самом замке, а вокруг него. Это немаловажно. И да… я не готова делиться секретом, — закончила Анна.

— Ты нужна мне завтра утром. Ты права, у нас остались последние пара дней. Но я хочу сказать тебе вот что… — она так надолго замолчала, что Аня забеспокоилась. — Об этом будешь знать ты, лорд, лекарь и пара моих служанок. Во всех, кроме тебя я уверена, Анна, поэтому…

— Ни слова не вылетит из моего рта, леди, я клянусь, что на вашей стороне. И мне не хотелось бы жить с новой «метлой», — быстро добавила Аня и посмотрела на хозяйку. Леди улыбалась.

— Утром я отправлю за тобой, — леди вышла сама, не дожидаясь, когда служанки откроют дверь.

Ане показалось, что на губах ее блуждает улыбка.

— Конечно, чего бы ей радоваться этим переменам? Давно в синяках не ходила? — прошептала Аня.

Рано утром ее привели в комнату леди. Здесь уже был лекарь. Ждали только святого отца. Леди лежала в постели. Белая, будто полотно. Зареванные глаза ее были уж больно воспалены, словно она несколько минут сидела в дымной комнате.

— Святой отец, — разразилась она рыданием, как только отец Фарнель вошел в комнату. Его неизменный серый плащ, в котором он, судя по всему, даже спал, развевался за плечами при ходьбе. Он торопился к кровати леди, возле которой сейчас стояли все, кого Марисан перечислила вчера.

Эта пьеса была разыграна для одного зрителя, и озабоченность в его взгляде значила лишь одно: он верит в происходящее. Служанки захныкали, и Аня присоединилась к ним.

— Святой отец… горе снова пришло в наш дом, — забасил лорд Давестер. — Леди потеряла ребенка, — он сделал длинную паузу, чтобы пастух стада человеческого смог подсчитать все сроки хотя бы примерно, и продолжил: — Леди надеялась, что сможет родить от лорда еще одного ребенка, но… — тут лорд присел на край кровати и, взяв ладонь сестры в свою, уткнулся в их сплетенные пальцы лицом.

— Леди больше не сможет иметь детей, — грустно, но важно заявил лекарь. — Леди должна отдыхать. Пару дней ей стоит остаться в постели, а потом… Лучше какое-то время не выходить из комнаты: она слаба, и ей нужно пережить это горе, смириться еще с одной потерей, — вздыхая продолжал лекарь.

Аня с трудом сдерживала смех, уткнувшись в плечо рядом стоящей служанки, воющей как белуга. Так играют дети в школьных кружках. Ей казалось, что Фарнель сейчас заорет известное всем: «Не верю!!!»

Но святой отец не заорал и даже не заговорил, а присоединился словами молитвы к воющим. И вой теперь обрел некое музыкальное сопровождение. Аня поняла, что если сейчас она не выйдет, то заржет, аки лошадь.

Она выбежала из спальни, имитируя рыдания и истерику, спустилась по винтовой лестнице, постучалась в двери кухни, и изнутри ей открыла Марта.

— Дверь не была закрыта со стороны замка? — удивилась Марта, но, заметив, что Анна смеется, схватила ее за плечи. — Что случилось?

— Горе. Горе, Марта, — Аня вдруг поняла, что перед ней не Лена, и смеяться сейчас — плохая затея. Замолчав, она уронила голову на грудь поварихе: — Леди только что потеряла ребенка…

— Какого из них? — Марта было уже бросилась на лестницу, но Аня успела ее поймать.

— Она носила еще одного, Марта. Она потеряла его, и больше не сможет иметь детей, — теперь Аня не смеялась, но и заплакать не могла.

— Так это же хорошо, Анна, — лицо кухарки просветлело. — Нужно радоваться! Сам Бог помог ей, спас ее от нового мужа, Анна, — теперь Ане уже не было стыдно за свой смех, потому что женщина смотрела в потолок, будто ища оконце, в которое можно отправить благодарность самому Господу за такую радость.

— Это так, ты права, Марта… но смеяться действительно не стоит. И никому на дворе даже не намекай, что это радость. У святого отца здесь тоже могут быть уши. Я не доверяю никому, кроме тебя… и Эвина… кстати, я не видела его несколько дней. Ты не знаешь, куда он делся? — Аня даже осмотрелась и заглянула за печь, где на лавке вечерами часто сидел парнишка, ковыряясь ножом в очередной деревяшке.

— Сегодня ночью отец Фарнель велел привязать его к столбу и дать плетей за то, что поймал его за подглядыванием…

— Что? За кем он подглядывал? — Аня вдруг представила лицо Лены, если бы та узнала, что ее любимчика обидели.

— За дочкой каменщика. Тот притащил его за ухо из деревни поздно вечером.

— Он что? Пролез к ней в дом? — Аня не могла представить, что Эвин способен на такое. Парнишка был положительным. Может, конечно, она не замечала, да и возраст его — самое то за девчонками бегать, а не за двором присматривать.

— Нет, он под забором слушал, как она пела. А отец ворочался с города, засиделся там за элем.

— Так значит… он не видел ее голой? — спросила Аня

— Конечно нет, но тот мужик так орал. А святой отец… ты же знаешь, ему лишь бы устроить представление.

— Идем, показывай, где он привязан, — Аня направилась к выходу. А когда Марта попыталась ее удержать за рукав, стряхнула ее руку: — Ну, тогда я сама его найду.

Глава 49

На этот раз собеседник говорил спокойно, и в беседе был заинтересован сам. Лена промолчала, когда он намекнул о том, что познакомился с настоящей Юлией Борисовной.

— Так зачем я вам понадобился, Елена? — спросил он, тяжело дыша.

— Сначала вы мне расскажете, почему вернули все экземпляры книги, — не сдавалась Лена.

— Лучше нам поговорить не по телефону, давайте еще раз встретимся там же, — чувствовалось, что он сдерживается, чтобы не повышать голос, не спугнуть собеседницу.

— Нет, я уже не в Москве. И ехать туда не собираюсь. Вы напугали меня, Лев Юрьич. Напугали своим маниакальным поведением. Думаю, вы не здоровы.

— Здоров… Хорошо, давайте я приеду к вам. Куда скажете. Нам действительно необходимо поговорить. Это очень серьезно, — Лев не сдавался, и Лена понимала, что дело здесь действительно серьезное.

— А давайте. Я сотрудник отделения полиции Ленинского района города Екатеринбурга. Зовут меня Елена Дмитриевна Веселова. Да и номер этот всегда со мной. Как прибудете в Екатеринбург и остановитесь где-то, позвоните. Я с радостью поговорю с вами еще раз, только вот… вы больше не заставите отдать вам книгу. Пока не разъясните все…

— Согласен, — не раздумывая, ответил Лев Юрьевич и попрощавшись, повесил трубку.

Лена полила цветы в Аниной квартире, а потом и вовсе решила затеять уборку. Вечером она вышла на улицу, чтобы подышать воздухом, посидеть в парке, наблюдая за мамочками с детьми. Купила кофе в бумажном стакане и снова задумалась над тем, как все это могло получиться.

Отпуск был и правда кстати: голову не забивали рабочие вопросы, не нужно было вставать по будильнику и торопиться в метро. Вечером она приняла ванну, надела купленную сегодня пижаму, взяла в постель большую кружку какао и снова открыла книгу.

Текст перед той самой страницей был банальный, в нем описывалось как героиня скучает о доме, но уже не может вернуться, потому что здесь, в средневековом мире, среди дикарей, болезней, в холодных стенах нашла свою любовь — герцога. Он тоже полюбил ее, но никак не мог придумать: что делать с простолюдинкой, на которой нельзя жениться. Быть любовницей она отказывалась, а его отец предупредил, что свадьба герцога уже скоро.

Лена перевернула тот злосчастный текст и продолжила читать:

«Если бы я знала, чем грозит мне это перемещение, то я снова пошла бы на этот шаг…» — Лена кашлянула и закатила глаза, вскипая от глупости автора, и пробормотала:

— Потому что ты дура, которую придумал мужик. Они реально считают, что мы настолько блаженные, что ради любви готовы остаться жить в нечистотах, вдали от друзей и близких, чтобы герцог своими «влажными глазами с поволокой ощупывал ее лицо, словно любуясь каждой черточкой.»?

«И пусть Бог знает, что я не ропщу. Единственное, чего я хочу, остаться в месте, где осталось мое сердце. Единственное, о чем прошу…» — она не смогла дочитать дальше и, снова закатив глаза, наклонила голову назад.

— Черт бы тебя подрал, Лев Магнольевич… «Единственное, о чем прошу», «Единственное, чего хочу»… подери вас сам черт и отправь в эту дыру вместе со мной, чтобы я ткнула вас носом в этот «удивительный запах ее свежего девичьего тела»! Да вы просто не представляете, какая там вонь и дичь! — взвыла Лена и отложила книгу.

— Испортил весь вечер, собака сутулая! — зло шептала она, направившись в кухню. Там она открыла окно и жадно выкурила сигарету. — Все из-за вас, мэтр… Я ведь почти бросила. Как можно было такое написать? Да вам руки надо защемить капканами, знаток женской души…

Лена заснула под говорящий телевизор, и не узнала, что на ее номер пришло сообщение, в котором Лев Юрьевич написал: «ни в коем случае не читайте ту самую перевернутую страницу, это очень опасно!!!»

Птицы чирикали так настырно, что Лена проснулась наконец полностью. Глаза открывать не хотелось. Хотелось поспать еще, но вдруг она поняла, что страшно замерзла. Попыталась нащупать одеяло и с криком открыла глаза.

Вокруг стоял туман. Солнце только-только всходило за лесом, еле пробиваясь через деревья и толщу белого марева.

— Нет, нет, не может быть, — зашептала она и с трудом сглотнула: во рту было сухо.

Это был тот самый лес, где она оказалась с Аней. Даже место, где она очнулась было то же самое — возле дерева с кривым, как сабля стволом, вокруг которого вилось еще одно, будто поддерживая кривое, не давая ему сломаться.

— Черт бы подрал все это, — Лена встала, и голова закружилась. — Мне снова воровать одежду? Какого хрена я снова голая? Почему там я очнулась в форме, в кабинете, а здесь в этом чертовом лесу? — она осматривалась уже по-свойски, узнавая каждую сломанную ветку.

— Нет, Лен, это то же самое место! Сто процентов, — успокаивала она себя и отводила откуда-то взявшуюся мысль, что место может оказаться совсем другим, да и время тоже.

Обняв себя руками, она закатила глаза и откинула голову назад, как делала это всегда, будто взывая к Богу. И увидела… увидела сверток, висящий на дереве, под которым она уже просыпалась и засыпала, прежде чем оказаться снова дома.

— Вот ты, Анна, вот ты молодец. Зна-ачит… Ты проснулась снова здесь, а меня не стало. Мои вещи ты свернула и подвесила на случай, если я все же вернусь, — шептала Лена, развязывая веревку. Сверток упал. В плаще лежали ее платье, сорочка и даже обувь.

Сердце вдруг забилось радостно. В голове просветлело. Она вдруг поняла, что скоро увидит Аню. Сейчас ей хотелось этого больше всего на свете.

В момент, когда мозг подкинул ей мысль о том, что она больше может не вернуться, она улыбнулась:

— Ну и черт с ним. Мне хватило там этих дней без подруги. Не вернусь, значит, не вернусь. Вдвоем мы и здесь пробьемся! — она быстро натянула влажную сорочку, платье, обулась и подвязалась веревкой.

Вспомнила тропку к ручью, присела возле него и напилась. Если отправиться в дорогу прямо сейчас, то к замку попадёт до темноты, до закрытия ворот. Поэтому, решив, что медлить нельзя, встала и направилась к деревне, где в прошлый раз ночью они воровали тряпки.

Сейчас она могла идти мимо спокойно и смело: мешок за ее спиной говорил, что женщина идет по делам, а не воровать. Да и люди уже проснулись: выгоняли скот, бряцали упряжью, запрягая лошадей.

— Ну вот, Лен, а ты боялась возвращения. Ничего страшного, дорогая. Прорвемся, — она, улыбаясь, шагала знакомой дорогой и напевала песню. Смешную детскую песню о друзьях, в которой пелось, что с другом можно и на медведя, если, конечно, медведь выйдет на вас без друга.

Глава 50

Эвин нашелся далеко за навозной кучей. Когда Аня подошла к столбу, установленному на дальнем краю этого самого вонючего места, солнце жгло уже нещадно. Парнишка обвис, удерживаемый только веревкой, которой был крепко примотан к столбу. Похоже, он уже устал бороться с тучей мух, которая теперь облепила его. Как на зло, достаточно прохладные дни сменились жаркими именно вчера. Судя по чистому небу, пару дней такой вот отличной погоды ожидали эти земли.

— Эвин, — голос Ани дрожал. На секунду ей показалось, что он не дышит, но как только тот тряхнул головой, она выдохнула с облегчением.

— Не ходи сюда, Анна, не надо злить святого отца, иначе, он и тебя поставит рядом, — медленно сказал он и опустил голову, то ли скрывая лицо от мух, то ли от солнца.

— Сейчас я принесу воду и чистые тряпки, — Аня уверенно направилась назад, и как только обошла кучу, побежала в сторону кухни. Потом резко остановилась, поняв, что Марту в это ввязывать не стоит, и пошла в свою каморку в бывшей конюшне.

Налив воду в кувшин, она осмотрелась и перелила ее в небольшой ковш — он менее заметен, если накрыть тряпкой и нести под фартуком. Намочила чистую тряпку водой, и на выходе столкнулась с Мартой.

— Не стоит этого делать, Анна, — Марта стеной встала в двери и взглядом давала понять, что она не отступит и не выпустит Анну на улицу.

— Отойди. Это мое дело, Марта. Ему там очень плохо. На улиц жарко, и эти мухи…

— Он все это понимает и не обвинит в том, что ему не помогли, — Марта попыталась обнять девушку, но та чуть наклонилась и проскользнула у нее под рукой, быстро побежала к месту, где ее, как ей казалось, ждали сейчас всей душой.

— Да, Марта, но я не могу сидеть и ничего не делать, — Анна бежала так, словно за ней неслась целая армия с желанием отобрать воду.

— Уходи, услышав частое дыхание Анны, прошептал Эвин. — Уходи сейчас же!

— Пей, быстро, пей, иначе, к вечеру ты потеряешь сознание. Давно ты тут стоишь? — Аня поднесла ковш к его рту, и тот, хоть и сомневался, принялся жадно пить. Потом долго не мог отдышаться, а она в это время, часто оглядываясь, вытирала его лицо.

— Уходи. Мне стоять до заката, а иначе, и тебя поставят, и меня до завтрашнего вечера не отвяжут, — он как-то зажимался, отворачивался от нее, а она делала вид, что не видит мокрое пятно на его штанах.

— Это же издевательство… унижение. Ты управляющий…

— Уходи, — сквозь зубы прошипел он и опустил голову.

— Я приду еще. Никто не расскажет ему, эту тварь все здесь ненавидят, — Аня обрадовалась, что ее и правда никто не заметил.

Через пару часов она пошла туда снова. На этот раз Марта стояла у двери кухни и просто качала головой, теребя в руках передник.

Аня снова напоила парнишку, отерла его лицо.

— До заката осталось пару часов. Не больше. скоро все закончится, — успокаивала она Эвина.

— Ты решила поспорить со мной и с Богом? — голос за ее спиной заставил напрячься, и она услышала, как с губ Эвина вырвался стон.

Аня обернулась очень осторожно. Лицо отца Фарнеля, вопреки ее ожиданиям, не выражало радости, которую она явно слышала в голосе. Он достаточно молодой, подтянутый, как спортсмен, не забывал нигде свою палку или посох, выточенный из ствола молодого дерева. Аня почему-то смотрела сейчас на эту палку, стоящую сейчас рядом со святым отцом. Она на полголовы была выше его, и сейчас чуть подрагивала. То ли руки его тряслись, то ли он от негодования не мог удержаться.

— Святой отец, я Анна…

— Я знаю, ты делаешь для замка тесто, — уверенно ответил отец Фарнель. — Иди и делай. Иначе, ты встанешь рядом. Он заслужил это наказание.

— Святой отец. Он управляющий, и очень хорошо справляется с этим делом. Если он останется здесь… вернее… я понимаю, что вы стараетесь воспитать его… — Аня не могла дальше сказать ни слова под его взглядом. Что-то было в нем страшное. Его спокойствие в сочетании с блеском в глазах выдавало в человеке некую сумасшедшинку. Провинность Эвина не была такой уж большой, чтобы на день оставить его здесь. Он мог поговорить, наставить на правильный путь, но он предпочел физическое наказание. Она понимала и то, что разговаривать сейчас с этим сумасшедшим "батюшкой" не стоило, но остановиться уже не могла.

— Иди, — в его голосе Аня услышала уверенность, что она не послушается. Или он этим ее провоцировал, или же она ничего не понимала в характере отца Фарнеля.

— Прошу вас, отец… — она решила просить, умолять, раз достучаться до него невозможно.

— У-хо-дии-и, — протянул он, но теперь совершенно точно, с улыбкой.

— Нет. Ему плохо. Прошу вас, святой отец, — не унималась Аня, но взглянув на Эвина, поняла, что тот хочет, чтобы она ушла.

— Уберите его со столба, — вдруг сказал святой отец, и двое подошедших к нему помощников полезли на кучу. Аня выдохнула и внутри что-то сладко запело оттого, что она добилась своего, что достучалась-таки до этого черствого человека.

— Спасибо, святой отец. Вы добры, — выдохнула она и улыбнулась.

— А ее привяжите на его место. И проследите, чтобы никто до завтрашнего заката не подошел, — закончил он, и девушка открыла рот.

Она до последнего не верила в то, что его помощники примутся за нее, как только опустят Эвина на землю рядом с ней, но это произошло.

— Святой отец, — крикнула она вслед удаляющемуся мужчине в серой сутане до пола, подвязанной веревкой. — Я думала, вы несете добро, несете слово Божье?

Он остановился на секунду, но даже не обернулся. Замер, да, но потом быстро пошагал вперед. Она просто не верила в то, что произошло, пока ее тащили к столбу пока ноги тонули в толстом слое навоза. Когда веревки обвили ее, словно змеи, когда ее руки связали за спиной, она поняла, что произошло. Эвина утащили во двор, и она осталась одна. Никто и носу не смел сунуть к навозной куче до самой ночи. Аня просто проматывала в голове произошедшее, но мысли все время возвращались к тому моменту, когда отец Фарнель замер. Что было в ее словах такого?

Она сейчас не боялась прихода следующего жаркого дня. Сейчас стало прохладнее. Ногам было тепло. Но дело было не в страхе жары и мух. Боялась она теперь только святого отца.

Глава 51

— Мда, что-то точно изменилось в этом вшивом замке, — прошептала Лена, входя во двор. — Хорошо хоть успела до закрытия. Ну ничего, мамочка дома, и сейчас главное — найти Аню. То-то она удивится.

Все и правда, было очень спокойно и как-то затрапезно. Обычно вечерами во дворе снова начиналась суета, а кое-где на заднем дворе и смех. Особенно после смерти хозяина.

— Марта? — Лена сначала увидела огромные от удивления глаза кухарки, а потом решилась спросить. — Неужели не рада увидеть меня? Где Анна? Я заблудилась в этом чертовом лесу и вышла совсем в другую сторону. Никто толком не смог объяснить как сюда идти… Да и имя лорда я забыла. Только и знала, что леди зовут Марисан. Но мне так никто и не помог, — Лена подошла к замершей женщине и приобняла ее. — Ну ладно, я тоже рада тебя видеть, но…

— Анна сказала… что ты… наверно погибла… раз так давно не вернулась… она…

— Да чего ты икаешь? Идем, обрадуем подругу, — Лена потащила кухарку к цеху, и та шла, будто ослик на веревочке, постоянно что-то пытаясь сказать, но у нее не выходило.

— Элена… стой… послушай, ее тут нет, — смогла, наконец, выговорить испуганная и белая, как полотно, женщина.

— А где она? — Лена остановилась так резко, что Марта влетела в нее. На секунду Лена представила, что Аня смогла вернуться, и они в этой чертовой временной петле просто разминулись. Эта мысль была такой яркой и правдоподобной. Ни на секунду до этого она не приходила в ее голову. Ведь Аня могла пропасть отсюда вместе с ней, но «вынырнуть», допустим, через год, или прямо в тот момент, когда Лена попала сюда вновь.

— Она там, на столбе, — ответила, наконец, Марта.

— На каком столбе? — по спине побежали ледяные «муравьи». Лена вспомнила тот сон, где она видела подругу привязанной к столбу. Вокруг бушевал огонь. Испуганные глаза Марты могли передать сейчас страх. Нет… даже ужас, но… — она жива?

— Да-а, и лучше будет для нее, если ты не пойдешь к ней. Святой отец наказал ее за Эвина…

— Да что здесь, черт вас подери, происходит? Стоило отлучиться на пару деньков…

— Прошло не пара деньков, Элена. Уже осень. Прошло дней тридцать, а то и больше…

— Веди меня к ней, — Лена бросилась в ту сторону, куда смотрела Марта, обернулась и увидела, что та стоит как вкопанная. Чертыхнулась и побежала еще быстрее, — Ну и ладно, ну и стой, я сама.

Столб она заметила не сразу. Кучи походили на небольшие горы, и прикрывали собой некоторые участки. Ей пришлось обежать их почти полностью, пока она не увидела Аню. Та стояла не шевелясь. Солнце садилось, ее растрепанные волосы висели по обе стороны лица, и его было не рассмотреть.

— Аня, Анечка, — Лена осмотрелась и приняла решение лезть к столбу по следам, в которых уже набралась жижа, но они выглядели более твердыми, чем неутоптанный навоз вокруг. Провалиться здесь можно было по самое не балуйся.

— Лена? Я не думала, что так быстро мне станет плохо и начнутся галлюцинации, — она подняла голову и, увидев пробирающуюся к ней подругу, открыла рот. — Ты же настоящая, правда?

— Да, настоящая, Анечка, настоящая, как любовь в девятом классе. Еще кака-ая настоящая… Щас вот пролезу и дам тебе себя пощупать, — Лена пыталась шагать часто, чтобы нога не успевала проваливаться, потому что засасывало в это месиво, как в самую настоящую топь. — А еще… крепко обниму тебя, потому что жизнь там без тебя оказалась совсем не сахаром, — засмеялась Лена.

— Стой, не ходи сюда, иначе, висеть нам тут обеим. А так, ты хоть воды принесешь, — Аня словно что-то вспомнила и закричала на нее.

— Еще чего! Я там почти неделю сходила с ума, боясь представить как ты тут одна, — Лена, наконец, пробралась к Ане и плюнув на веревки, обняла девушку. — Ты даже не представляешь…

— Лен, как ты вернулась? Я правильно поняла? Ты… ты была дома? Там?

— Да, я была там. Я была на работе, потом дома, потом у тебя дома, потом в Москве… в общем, сейчас я тебя освобожу, и все расскажу, но сначала я тебя отмою.

— Нет, давай оставим это на потом. Тут… тут появился этот святой отец… Похоже, у него задатки инквизитора, и он только-только начал разминаться. Да не развязывай ты меня, — сопротивлялась Аня, ни на секунду не упуская из виду горизонт, где мог появиться сам святой отец или его два помощника.

— Слушай, мы не рабы, и мы не обязаны тут им стоять на столбах по уши в говне. Тем более, я не уверена, что ты тут пыталась колдовать, превращая воду в вино или готовя отвары, — Лена подняла глаза на Аню и на секунду замерла. — Нет ведь?

— Нет, но он похуже некоторых, о которых я читала. И… знаешь, я решила прощупать его. Ну… сама напросилась на этот столб…

— Что? Сама? Ты сумасшедшая? Ты забыла, где мы? Ань, прошу, не натягивай руки, иначе я не смогу развязать тебя.

— Постой. Ну же, выслушай меня. Оставь меня здесь придешь ночью и поговорим. А сейчас… иди и сделай так, чтобы лорд узнал обо мне. Только очень осторожно. Прошу.

— Значит, ты думаешь, что лорд тебя спасет, а я нет? Или ты решила, что он должен выступить здесь рыцарем?

— Нет, не решила. Стоять мне положено до завтрашнего заката. Значит, весь день они не получат партию лапши, понимаешь? Но, увидев тебя, лорд может решить, что и ты теперь сгодишься, а значит, можно не спорить с этим изувером. Попроси Марту. Пусть она поймает его слуг и передаст. Так мы поймем, сколько власти имеет лорд, — Аня продолжала натягивать веревку, мешая подруге освободить ее.

— Черт, да что здесь творится? — Лена замерла и, плюнув на все, села у ног Ани.

— Вот и узнаем. А ты придешь ночью, и мы поговорим. Только очень тихо. Прошу тебя. До меня здесь стоял Эвин. Надеюсь, к ночи он придет в себя. Было очень жарко, и ему не давали воду.

— И ты хочешь, чтобы я сейчас бросила тебя и ушла?

— Да, чтобы все это не было зря, понимаешь? Он извращенец! Он получает удовольствие от того, что делает, и это он только разминается, Лен. Это самое начало. И если мы с ним не справимся, нам придется уйти отсюда.

— Аня, ведь у меня получилось. И туда, и обратно. Я, похоже,…

— Тихо, пригнись… — прошептала Аня и Лена легла в навозную жижу.

Насколько минут Аня не двигалась, надеясь, что вышедший из-за конюшни мужчина не заметит лежащую в ее ногах Лену. Он постоял, прошелся вокруг и ушел, так и не увидев ее.

— Благо, стемнело, — выдохнула Аня. Иди. Там, — Аня мотнула головой куда-то влево, — там на земле лежит мой плащ. Он упал, когда они меня схватили. Накинь его. Иди к Марте. Я теперь буду стоять счастливая. Прошу, сделай, как я сказала. Иначе нам и правда проще все бросить и уйти. Но на что мы наткнемся снова? На хороший исход надеяться не стоит.

Лена встала, обняла ее, собрала волосы Анны в пучок, замарав их при этом навозной жижей, и зашагала по следам, которые привели ее к этому месту.

Марта шарахнулась от Лены снова, но, увидев, что та пришла одна, расслабилась.

— Мы ничего не можем сделать, Элена. Я рада, что ты вернулась, и мне стыдно, что я не уберегла ее… но она будто специально шла на это, понимаешь? — Марта взяла большой ковш, зачерпнула воду и указала Лене на выход.

— Да, он сказала сейчас, что сделала это специально. Этот человек и правда недобр. Извини, — ответила Лена, наклонившись, чтобы та полила на ее ладони. Она отмыла руки, умылась и следом за Мартой вернулась в кухню.

— Здесь столько всего произошло, Элена… я даже не представляю, где ты могла все это время быть, — женщина смотрела на Лену с подозрением.

— Я отравилась чем-то. Несколько дней лежала в каком-то доме у старой женщины. Она поила меня каким-то отваром. Меня рвало и голова кружилась. Значит… времени прошло много больше, — пытаясь разыграть удивление, отвечала Лена и, опустив глаза, кусала губы.

— Идем, я провожу тебя к колодцу. Прихватим котел с водой, помою тебя и дам свое платье. Ночуешь там, в конюшне.

— Подожди. Нужно, чтобы ты рассказала про Анну. Чтобы узнал лорд. Она попросила сделать это сейчас. И он ни в коем случае не должен узнать, что я здесь, — остановила ее Лена и уверенно села на лавку, прижавшись спиной к печи. — Я помоюсь сама позже, когда все и правда заснут. И после того, как снова схожу к ней туда и поговорю. Но сначала ты должна сделать то, о чем я прошу.

Марта поставила котел на пол и устало присела рядом. Она молчала и смотрела на Лену, словно искала на ее лице хоть какое-то доказательство своих мыслей.

Лена думала лишь о том, что вернулась сюда она не исхудавшей, а даже наоборот: перед сном она приняла ванну, хорошо расчесала голову и заплела, чтобы волосы не спутались. Сейчас, после навозной кучи, она не выглядела свежей, но Марта видела ее до того, как она окунулась в него. Хороший крем для лица после ванны, ароматное мыло, зубная паста не делают твое лицо похожим на скитальца, которого рвало от отравления.

Марта глубоко вдохнула, выдохнула, словно смирилась с чем-то, и направилась к выходу.

— Ты же сделаешь? — тихо спросила Лена.

— Да только потом… завтра… ты расскажешь мне правду, — Марта, не глядя на собеседницу, вышла из кухни. Лена отправилась следом. Осмотрелась, быстро прошла двор, вошла в ворота старой конюшни, где царила полная темнота. На ощупь она прошла в закуток, где они спали с Аней все последние дни до ее возвращения, нащупала на столе свечу, вышла к очагу, раздула уголь и под храп рабочих зажгла ее.

Эвин лежал в углу на соломе. Он спал. Она посветила на лицо парня, потом осмотрела его тело. На руках были синяки. Видимо, веревка очень туго пережимала их. Или они появились, когда парнишка повис на них без сил.

— Твари, какие же вы твари, — прошептала она, и молодой управляющий вдруг открыл глаза.

— Элена? Ты мне снишься? — он поднял голову и замер.

— Нет, не снюсь. Я вернулась, Эвин. И больше никто не обидит ни тебя, ни Анну. Я клянусь тебе, — она присела рядом с ним и обняла его, как самого родного человека.

— Анна, она не послушала меня. Она там… она спорила с отцом Фарнелем, и он привязал ее на мое место, — казалось, он вот-вот заплачет.

— Я знаю, но ты ни в чем не виноват. Она сделала это специально, Эвин. Она сама хотела, чтобы он отреагировал, поэтому не вини себя. Утром у нас будет много дел, но пока мы не расскажем, что я вернулась. Я надену платок и буду работать в цехе с женщинами. Или спрячусь где-нибудь на скотном дворе. Они даже не узнают меня. Они вообще никого не знают здесь в лицо, Эвин, — Лена прижимала парнишку к груди и укачивала, словно ребенка.

Глава 52

Лена долго рассказывала подруге обо всем, что с ней случилось, когда она очнулась на работе: как она обыскала квартиру Ани, как наткнулась на книгу, как связалась с ее автором. Лена сидела на краю кучи, где ее не было видно, если кто-то решит прийти и проверить. Аня смотрела на тропинку, которая вела к замку. Если бы не яркая луна, невозможно было бы хоть что-то рассмотреть, но сейчас отчетливо просматривалась тропка. Да и часть двора Ане была хорошо видна с высоты кучи.

— Это мужчина? — удивилась Аня так сильно, что даже вскрикнула.

— Да, и не самый привлекательный, если что, — Лена, конечно, преувеличила, потому что в первый момент, когда она его увидела в кафе, отметила, что мужчина ей даже приятен. Но признаваться в этом сейчас ей не хотелось.

— И ты решила, что дело в этой странице? — Аня шептала, но голос ее в полной тишине был отчетливо слышен. — Знаешь… а я ведь тоже остановилась именно на ней,

— Точно? Ты уверена? — Лена услышала, как стучит собственное сердце.

— Да-аа, уверена. Там было что-то типа… «Единственное, чего я хочу, это снова оказаться здесь со своим любимым».

— Все так. Я тоже остановилась на этом, но остановилась очень злой, потому что этот писака даже представить себе не может, что здесь творится на самом деле…

— Или может, Лен, — голос Ани стал совсем не шепотом. Она поймала себя на этом и затихла на секунду, осмотрелась и продолжила: — Если он так хотел заполучить эту книгу, значит что-то с ней на самом деле не так. Может, он тоже уже был здесь?

— Ань, ну это полная чушь. Перемещение с помощью книги? — Лена глубоко понимала, что и сама уже верит во всю эту финипистику, но никак не могла признаться.

— Если ты его искала, значит, уже сама к этому пришла. Так что давай не будем тратить время. Я тогда подумала, что единственное, чего я хочу — это оказаться в описанном автором месте с тобой. Потому что вместе мы многое прошли. Ты уверенная, сильная, а я кое-что знаю обо всем тут… Потом я прочитала, наверное, страниц пять, и меня сморил сон. А проснулись мы уже здесь. Теперь я вспомнила абсолютно точно. Но… но как ты вернулась назад? Почему у меня не получилось?

— Может, ты недостаточно этого хотела на самом деле? Ну, не искренне или не была точно уверена? Ты можешь вспомнить, о чем ты думала тогда там в лесу, когда мы легли спать? — Лена понимала, что их спасение где-то близко: только протяни руку, и закончится это все.

— Нет, не помню. Я только и думала о том, чтобы вернуться домой, — даже Лена услышала, как Аня глубоко вздохнула. — Слушай, а Марта смогла передать мою просьбу лорду?

— Я попросила ее, она пошла к слугам, а я хотела найти Эвина. Он очень устал, но утром, думаю, будет как огурчик. Все наладится, Ань, только прошу тебя… больше не играй в эти игры, ладно? И как мне сейчас оставить тебя здесь?

— Ты очень хорошо перевязала меня. Я даже могу не держаться. Я легкая. Просто расслабляюсь и меня держат веревки. Мне не больно. Я сейчас подремлю. Посмотрим, сможет ли утром что-то сделать лорд. А ты иди к Эвину. Не переживай за меня. Если мы сейчас начнем войну против отца Фарнеля, только ухудшим свое положение. Нам еще придется объяснять, где ты была так долго.

— Ань, а там прошла всего неделя. И то время, пока нас не было… я как будто там была. Я работала, приходила домой, искала тебя. Маша даже начальника убедила, что мне нужен отпуск, понимаешь? Значит, если бы мы вернулись вместе… у тебя тоже было бы какое-то прошлое там.

— Хорошо бы я занялась спортом и не вышла замуж. А то вернешься, а там полон дом детей, а ты ни одного не знаешь в лицо. То-то будет весело, — Аня хохотнула, и у Лены отлегло от сердца.

— Держись, дорогая моя. Я приду рано утром. Принесу горячего попить. Думаю, на рассвете все будут спать, а здесь будет совсем не жарко.

— Знаешь, у навоза есть прекрасная функция — он «горит» внутри кучи и отдает тепло. Думаю, я даже не почувствую, что температура так уж сильно переменилась.

Лена обошла задний двор, потом прошла к центральным воротам. Было тихо. Она подняла глаза на жилую часть замка. Желтый свет от свечей колыхался в паре комнат. Одна, скорее всего, была детской, а вторая… Лена надеялась, что лорда и правда беспокоит положение Ани: ведь от нее зависело будущее всего замка. Рецепт был прост, но только она знала все до точности. Да и добавки они придумали и ввели сами. Смесь выдавали уже готовой.

Проснулась Лена оттого, что кто-то задел ее руку. Она вскочила и благодарно выдохнула: это был не сон, она и правда вернулась и видела подругу.

— Ты просила разбудить тебя на рассвете, — перед ней стоял Эвин. В одной руке он держал свечу, а в другой — большую деревянную кружку, из которой шел пар. — Это чай. Я заварил травы и сам сейчас отнесу Анне. Лорд послал за мной рано утром. Мы уже начали работу. Из деревни скоро придут подводы.

— Что? Зачем? — Лена поняла, что надо одеться, но осмотрелась и вспомнила, что ночью помылась холодной водой у колодца, надела платье, что дала ей Марта, и с трудом заснула, стараясь хоть чуточку согреться. Сейчас на ней лежал плащ Эвина.

— Это я ночью укрыл тебя. Ты дрожала так, что стучали зубы, — он улыбнулся и собрался было уже выйти.

— Нет, нет, расскажи, зачем тебя звал лорд? — Лена сползла с дощатого настила и пошла за ним.

— Сейчас сама все увидишь, — он не останавливался, уверенно шагая к навозным кучам. Во дворе, как ни странно, было людно, несмотря на то, что солнце еще не поднялось, и даже самые первые нетерпеливые петухи не прокричали.

Телеги были везде. Часть ехала груженая им навстречу в сторону ворот замка, часть ехала к навозным кучам.

— Он заставил вывезти навоз? — удивилась Лена.

— Да, и до Ани осталось пару шагов, не больше. Скоро ее придется убрать, потому что столб просто вбит в эту кучу, — Эвин был страшно доволен всем, что сейчас здесь творилось.

— А как же святой отец? — Лена уже видела Аню, и сердце ее пело оттого, что лорд не оставил все как есть, что он нашел решение. А ведь мог просто дождаться. И дело здесь вовсе не в одном дне простоя… Он понимал ее важность. Или дело было вовсе не в этом? Ощущение было такое, будто произошло нечто хорошее, чего так долго ждали все, не только Лена. Она остановилась, глядя, как Эвин в пару шагов достал Аню, подал ей плащ, напоил горячим чаем и собрался опустить капюшон на ее лицо.

— Все хорошо, Лена. Иди, начинай делать тесто. Я скоро буду, — Аня, похоже, была рада куда больше подруги. Ведь сработал ее план. Вернее, даже не план, а ставка. Она поставила на лорда, и эта ставка сыграла.

— Так… как же святой отец? — не отставала от Эвина Лена.

— Леди ночью призвала его к себе. Здесь было кое-что до твоего возвращения… Это тебе расскажет Анна.

— Призвала? — Лене не терпелось узнать все. Но парень отвлекся, увидев въезжающие во двор новые телеги с заспанными и от этого недовольными мужиками, которых подняли ни свет ни заря. В его глазах читалось, что это не совсем хорошее время для разговоров, и Лена, наконец, отпустила его рукав.

— Да, она потеряла ребенка. И теперь… якобы… горюет и не может спать. Они молились вместе всю ночь, а сейчас, думаю, он спит..

— Она потеряла ребенка? — Лена хотела снова схватить управляющего, но тот, поняв, что если не ответит хоть что-то, не уйдет.

— Это тоже… якобы, — прошептал Эвин и начал командовать подводами, чтобы во дворе не было столпотворения. Лена видела, что и его душа пела.

Глава 53

Через пару часов Аня была на свободе. Столб исчез чудесным образом вместе с частью этой огромной кучи. После обеда люди продолжили работу, которая заключалась в простом: вывоз навоза на поля, что бескрайним полотном тянулись за стенами замка.

— Лорд твой оказался не промах, — Лена обнимала отмытую дочиста подругу, укутанную в свежие простыни или что-то похожее на них. Марта засуетилась сразу, как Анна появилась во дворе. Когда они с Леной за кухней помыли смелую Аню теплой водой и накормили, девушка расцвела.

— Да, он хорошо придумал, Лен. А самое главное, леди тоже поучаствовала в этом шоу, — Аня, казалось, хотела несколько отвлечь подругу от фигуры лорда.

— Ага, в “штабе” всю ночь горел свет. Я не поленилась пройтись ночью вокруг замка. Думаю, он как лев ходил по клетке, — Лена все еще не могла поверить, что у нее получилось вернуться и она здесь, рядом с Аней.

— Когда он узнал от слуг, что я попросила помощи для Анны… — Марта закатила глаза и улыбнулась. — Он велел вызвать меня, чтобы все узнать. Ну, я, конечно, рассказала, как ты испугана и сломлена…

— Марта, требовалось просто рассказать, а не нагнетать жути. Тем более я вовсе не сломлена, — Аня свела брови и хотела было уже поругать Марту, но та не позволила, перебив ее:

— Нет, Анна, лорд не просто ценит твою работу, он очень внимателен к тебе. Ты спасаешь замок от голодной зимы, ты спасла леди… ну, по крайней мере попробовала, а получится ли это, мы еще увидим. Так вот… пусть лорд считает, что тоже спас тебя, а еще, пусть он сильнее рассердится на святого отца. От него здесь сплошные неприятности.

— Ладно, Марта, я сегодня слишком счастлива, чтобы рассуждать на эти темы, — Аня обернулась к Лене, сидящей рядом. — Моя подруга вернулась. Это самое главное. У меня столько вопросов к ней, что, пожалуй, нам пора заняться тестом. Или мы пропустим сегодняшний день. Мужчины заняты, а женщины с нетерпением ждут начала работы.

— Да, Марта, пора браться за дело, — Лена помогла Ане встать, проводила Марту и дождалась, когда подруга наденет чистое платье. — Я не могла дождаться, когда мы останемся одни. Давай, рассказывай.

Девушки перешли в цех, начали замешивать тесто, и Аня подробно рассказала обо всем, что произошло здесь без нее. Лена хмурилась, когда речь заходила об отце Фарнеле, и с трудом сдержалась, чтобы не рассказать Ане о своем сне. Не хотелось ее пугать, а с другой стороны, хотелось обезопасить. Успокоила Лена себя только тем, что Анна замечательно справлялась тут без нее: предложила леди хорошую отмазку от нового замужества, сама организовала свое наказание и свое же спасение, сама вела работу, которую до этого они делали вдвоем.

Лорд пришел после того, как они прибрали рабочее место и пошли в хранилище, чтобы сложить в телегу продукты на следующий день и перевезти их к цеху.

— Элена? Так ведь вас зовут? — он явно удивился, увидев Лену, и остановился в дверном проеме прямо перед ними.

— Да, лорд… — она замялась, вспоминая его имя. — Я уже думала, что не вернусь. Вышла черт-те куда, а имя лорда даже не знала. И с трудом объяснила женщине, которая приютила меня, куда хочу добраться.

— Замок другого лорда в паре ночей дороги отсюда, Элена, — в глазах его вдруг вспыхнула искорка, которую Лена назвала бы искрой ума, и решила, что он совсем не дурак, и ее легенда сейчас разваливается, как карточный домик.

— Простите лорд… я не имела права думать, что смогу обмануть вас. Я искала что-то еще. Когда я поняла, что я заблудилась, и когда вышла к какому-то незнакомому городу… Я подумала, что возможно найду там новое место для работы и жизни. Но…

— Не нашла? — лорд уже смеялся в открытую, переводя взгляд с одного испуганного лица на другое.

— Простите ее, лорд Давестер. Она уже извинилась передо мной, она все рассказала и раскаялась, — совершенно непривычно для Лены затараторила вечно молчаливая Аня.

— Я не в праве винить ее, как и защищать, Анна. Вы успели сделать сегодняшнюю долю лапши?

— Да, лорд, несмотря на то, что начали с обеда. Теперь, вдвоем мы будем работать куда быстрее, и… я хочу, чтобы вы были уверены: мы не оставим вас больше по своей воле. То есть… — Аня так быстро и четко отвечала, что у Лены возникли сомнения: она ли это вообще, или кто-то подменил ее подругу, пока ее не было.

— То есть, не предадите мои надежды и планы? — закончил лорд. — Святой отец, думаю, уже в курсе, что столб исчез, как и часть кучи. Думаю, его это не порадует, но я не позволю ему больше наказывать моих людей. А вас хочу просить лишь об одном: не попадайтесь ему на глаза, иначе может наступить день, когда я не смогу помочь, — он еще раз внимательно посмотрел в лица подруг и отступил, пропуская их на во двор.

Девушки вышли и, поклонившись, направились к хранилищу. Они боялись обернуться и увидеть, как он смотрит на них, все еще стоя возле двери, прижавшись к косяку спиной.

Лена обернулась уже прямо возле хранилища, но лорда во дворе уже не было.

— Фух. Слава Богу, все разрешилось, — выдохнула Лена, как только они вошли в темное и прохладное помещение, которое, по сути, было земляной насыпью, внутри которой из бревен были сложены стены и потолок.

— Я бы не спешила торопиться с выводами, подруга, — Аня подставила палку под дверь, чтобы она не закрылась и начала спускаться вниз по каменным ступеням. Здесь вместе с зерном хранились перемолотые специи, которые сейчас были на вес золота.

— Думаешь, этот Фарнель не оставит все вот так? — Лена ждала, когда Аня подаст небольшой мешок, из которого полагалось взять всего один ковш сушеного лука с травами, а потом в небольшую телегу перенести пять мешков зерна, которое уже вечером женщины будут молоть три раза в разных жерновах, чтобы добиться наиболее тонкого помола.

— Уверена. Ты бы видела его взгляд, Лен, — Аня замерла на пару секунд, а потом тяжело вздохнула и позвала Лену внутрь, чтобы вдвоем выносить зерно. Мужчины сегодня все были при деле, и девушки даже не думали отвлекать их. Ведь вся эта катавасия с вывозом навоза была организована лишь затем, чтобы вытащить Аню. Как выяснилось, обычно навоз вывозили на поля после первых морозов. Он успевал чуть схватиться слоями, и от этого его проще было грузить в телеги. Да и подмерзшая почва становилась более удобной дорогой. Получалось, люди знали, что все начато не вовремя, понимали, ради чего эта миссия, но молча трудились.

— Он еще нас не знает, Анют. А если решит навредить, будет так бежать, что запутается в своем платье.

— Это сутана, Лен, — поправила ее Аня и улыбнулась.

— Ну, он тоже забудет, как она называется. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы мы оставались в безопасности, но мы должны стремиться к одному — к возвращению. Получилось раз, получится и второй, — уверенно закончила Лена и взялась за угол мешка.

Глава 54

Святого отца не было слышно и видно пару дней. Девушки, в первые дни оборачивающиеся на каждый скрип двери, наконец, расслабились и даже начали смеяться. Лена в деталях рассказывала о своем расследовании в их родном мире. Аня внимательно слушала, улыбалась тому, как подруга пытается завуалировать свою заинтересованность писателем.

— Лена! — Аня вдруг выпрямилась, из рук ее выпал колобок из теста, который она мяла. Подруга увидела, что глаза ее раскрыты, словно в ужасе, и даже посмотрела за свою спину: туда, куда, казалось, и смотрит Аня.

— Да что? Утюг забыла выключить или данные в ЖКХ подать? Вечно ты меня пугаешь своими вот этими приступами воспоминаний, — Лена выдохнула и положив тесто на стол, присела на лавку. Хотелось кофе, вида из окна своей кухни на заснеженный двор, крышу своей машины под окном, на детей, возящихся в снегу, на голубей, кружащих над старушкой, крошащей черствый хлеб.

— Лена, он здесь! — на выдохе выпалила Аня, и Лену выкинуло из воспоминаний и приятной, теплой картинки, только что так ярко представленной в мыслях.

— Кто? — Лена подскочила, приоткрыла дверь, осмотрела цех в поисках отца Фарнеля и, закрыв ее, присела на место. — Аня, хватит пугать меня. Давай похлопай ресницами, чтобы глаза сузились до нормального состояния, иначе ты меня в могилу загонишь.

— Твой Лев… он здесь… ты притащила его с собой, как и я тебя… — прошептала Аня и прикусив нижнюю губу, села на лавку. Взгляд ее все еще был стеклянным.

— Чего это «мой»? Никакой но не мой. Не хватало мне связаться с посредственным писателишкой… — и тут Лена словно очнулась и замолчала на пару секунд, а потом шепотом, как и Аня, спросила: — Думаешь? Но как?

— Так. Те слова, которые ты произнесла… ты точно назвала его, когда проговаривала, что хорошо бы вам самому там побывать и все прочее? — Аня, наконец, задышала более ровно и даже заняла теперь место Лены, выводя ее из «режима зависания».

— Да. И на этом закончила читать. Проговорила вслух…

— Ты же одна была у меня дома? — Аня свела брови. — Зачем тогда вслух?

— Я всегда говорю сама с собой. Когда читаю, когда смотрю телевизор… ну, по телевизору я говорю с ведущими, — Лена засмущалась было, но тут же посмотрела на Аню с упреком: — Какое это имеет отношение к делу?

— А такое, Лена. Я дома никогда сама с собой не говорю и телевизор не смотрю, а вот ту самую строчку я произнесла вслух. Понимаешь… Рождество и все такое. Время, когда чудеса должны случаться. Хотелось, чтобы «Он», — Аня подняла глаза к потолку, видимо, чтобы показать, кого имеет в виду, — чтобы «Он услышал».

— Ну вот и услышал, так что, чудеса случаются. А теперь мы случаемся с этим вот всем, — Лена обвела глазами небольшую комнатку, но Аня поняла, что подруга имела в виду не только ее.

— Я уверена, что он здесь. И мало того… Раз он так отчаянно хотел заполучить эту книгу, он здесь уже был, — сделала выводы Аня.

— А если не здесь? Ну, допустим, в другом времени или месте? Может, на каждого это работает по отдельности? — предположила Лена, но Аня заметила, как расширились ее зрачки.

— Мы вместе попали сюда, ты отдельно попала сюда. Вот поэтому я и решила, что он тоже попал сюда. Есть, конечно, небольшое расхождение во времени, но это мелочи.

— Значит, ты думаешь… он именно поэтому хотел забрать книгу? Чтобы больше никто сюда не попасть? — Лена даже осмотрелась и сощурилась, словно пыталась раздать роли попаданок каждому, кого здесь знала или видела. Но потом вдруг резко встала и заходила вокруг стола: — Маша же мне расссказывала… Что там она говорила про нее? — Лена потерла виски, прикусила губу и заходила еще быстрее. — А! Вспомнила! Это был первый пробный тираж книги. Ее мало читали в сети, и автор решил выпустить рекламу. Обставили все так, будто получат исключительно истинные ценители его творчества. Их издали всего сто. Ты тоже ездила в книжный, чтобы получить свою по предзаказу?

— Да. У меня есть все ее книги. Ой, его, — Аня даже хмыкнула, вспомнив, что автор мужчина. Так непривычно было это понимать.

— Вот. А потом он объявил, что отдаст деньги назад, чтобы получить книги с этой кривой страницей в обмен на новые. Естественно, народ захотел вернуть деньги и получить книгу бесплатно. Но твоя осталась, потому что…

— Потому что я уже прочла эту страницу. В первый же день покупки… Не отрываясь читала, как сумасшедшая, а потом мы оказались здесь, — закончила за Лену Аня.

— Ну, будем надеяться, что таких жадных до букв больше нет, — выдохнула Лена.

— Лев может оказаться любым из здешних, — прошептала Аня.

— Нет, он, вероятнее всего, тоже. Переместился в своем обличье. Хотя, выглядит он так, что мог бы легко затесаться здесь. Да и просто… мы могли его не видеть среди этой тучи людей, — Лена снова взялась за тесто. Тишина в цехе говорила о том, что у людей закончилась работа.

До вечера девушки работали молча. Подумать было о чем. А к ночи дождь вдруг начал перемежаться со снегом. Они вышли, чтобы пройти до кухни к Марте и перекусить перед сном, и встали перед выходом, как вкопанные.

— Я не поняла… только что было относительно тепло, да и холодами особо не пахло, — Аня протянула руку на улицу. Мокрая снежинка моментально растаяла, как и те, что долетали до земли.

— В навозе, да, там и зимой некоторое время можно жить, — хохотнула Лена. — Думаю, тут зима не похожа на нашу. Более теплая, но сырая, наверное. Надо утепляться, Ань. У нас есть фиговенькие плащи, но нет даже носков. Чулки я видела только у леди. И то, это больше похоже на старые растянутые клоунские шапки. В одном таком чулке уместится десять килограммов картошки.

— Сейчас я жалею, что не научилась прясть. Шерсти здесь, как навоза — огромная куча, — Аня вздохнула и покачала головой.

— Но чулки-то они как-то делают, Ань. Надо поузнавать…

— Да они тонкие. Из такой же ткани, как платья. Есть тут несколько ткачих, до нити привозные.

— Ясно. Мерзнуть не особо хочется. Давай придумаем, как нам свалить отсюда до холодов, а? — Лена посмотрела на подругу с надеждой.

— Подумаем, только вот, что-то мы делаем все равно не так. Я боюсь, что снова отправится обратно только одна, а потом и вовсе этот переход перестанет работать. Надо искать твоего Льва. Раз он в Москве и что-то знает обо всем этом, значит, вернулся. Думаю, это проще, чем ночевать в лесу и надеяться на удачу, — Аня накинула капюшон и шагнула на улицу.

Глава 55

Изредка начинал падать снег, чередуясь с дождем, но таял. А через пару недель он все-таки лег тонким слоем на остывшую землю, и это стало началом зимы. Резко похолодало, и по утрам девушки просыпались оттого, что зуб не попадал на зуб. Отапливать огромный цех круглосуточно все же приходилось, поскольку лапша должна была просыхать качественно, иначе при хранении она просто покроется плесенью, и испортятся все мешки.

Склад был плотно заполнен готовой продукцией, и Лена назначила одного из рабочих отвечать за хранение: на складе тоже нужно было топить очаг, время от времени перекладывать мешки, чтобы холод от стен, не дай Бог, не стал причиной конденсата.

Все ждали отправления подвод. К королю должны были выехать двадцать телег груженых невиданной здесь раньше едой.

Сушеного лука оставалось мало. Специи были, но того количества, которое имелось для кухни господ, хватило бы мешка на три, не больше.

— Лорд, нам нужны специи, иначе следующая лапша будет пустой. Осталось очень мало лука и сушеных корнеплодов, — Лена долго ждала, чтобы встретить лорда Давестера во дворе, но замерзла и решила передать его слуге, что он нужен в цехе.

— Охотники приносят достаточно дичи? Вы же используете мясо? — лорд внимательно рассматривал Лену, будто на ее лице что-то было не так, и она даже начала касаться его ладонью, чтобы смахнуть невидимый ей мусор или муку.

— Да, мяса достаточно. Мы уже заготовили впрок много сухого, и сейчас женщины перетирают его, чтобы добавить к тесту, но этого недостаточно. Тот самый аромат, который всем нравится… он от лука, трав и кореньев. Нужно найти приправы: перец, сухие травы, которые добавляют к мясу или в супы — все пойдет в дело. Думаю, в городе есть рынки, но не здесь, не рядом с замком. Там мы с Мартой уже были.

Лена с кухаркой и правда облазили весь рынок в поиске хоть каких-то ароматных корешков, но кроме моркови и пары мешков лука купить ничего не смогли. Морковь продавец обещал привезти в замок, но и ее было бы мало, а лук и вовсе здесь не пользовался спросом.

— Элена, хорошо, что у нас есть время до становления холодов. Так мы можем объяснить свою задержку… — лорд как-то заметно сник.

— Значит, что-то случилось еще? — Лена не понимала его, и от этого становилось неспокойно.

— Генрих провозглашен королем. Мы получили послание… именно поэтому отец Фарнель поспешил обратно. Это и к лучшему. Надеюсь, он не вернется больше. Во дворце сейчас все, кто хочет лично засвидетельствовать свое почтение новому королю, но вместе с этим, пришли и плохие новости…

— Лорд, не тяните, прошу, — Лена испугалась, что все сорвалось, но успокаивала себя тем, что у них большой запас провизии, и замок точно переживет зиму, голод был теперь не страшен.

— Лондон и Уэльс… там бушует новая чума… — лорд заметил, как изменилось лицо Лены и поторопился ее успокоить: — ее называют «потливой лихорадкой»[1]. Много умирали в сентябре и октябре. Сейчас все много лучше, но ехать туда не стоит. А тем более привозить из Лондона провизию, — он глубоко выдохнул.

— Значит… вы ждете настоящих холодов?

— Да, и я запрещу своим людям въезжать в города. Они перегрузят мешки перед въездом в Уэльс и вернутся. Даже фураж в обратную дорогу будут везти с собой несколько наших телег.

— Я поняла, лорд. Значит, нужно искать где-то еще, иначе…

— Сделайте немного без лука, добавьте побольше мяса и приготовьте нам с леди на пробу. Не жалейте соли, и тогда они не заметят, что вкус сильно переменился. Соль я могу привезти из замка Давестер. У нас большие запасы, а Лондон сильно потратился во время войны.

— Хорошо, лорд, тогда, если к холодам что-то изменится, сообщите: я должна съездить и закупить все сама. Я хочу посмотреть рынки, — Лена понимала, что никто, кроме них, не поймет, что именно нужно.

— Хорошо, Элен. Только, надеюсь, ты больше не пропадешь? Анна места себе не находила все эти дни, — лорд хмыкнул, но она поняла, что это больше не смешок над переживающей Аней, а над ней. Он явно не верил, что можно заблудиться и бродить где-то целый месяц.

— Я перепутала название замка, лорд. Я просила указать мне дорогу к замку Давестер, — нашлась Лена и, чтобы не отвечать на вопросы, быстро присела, опустив подбородок, и побежала к столам, где женщины измельчали сушеное мясо.

Поздно вечером Лена заварила большие кружки с травами, принесла из кухни козье молоко, добавила его в питье и вытащила из печи горячее печенье, которое на скорую руку сообразила сделать из муки, яиц, простокваши и масла. Добавив в него мед, она добилась нужной сладости, а семена подсолнечника сделали его похожим на хорошее печенье из лавки, где она покупала что-то к чаю.

— Ого! Этот запах нас точно выдаст, Лен, — Аня повела носом сразу, как вошла в их комнату, и схватила со стола горячий еще кругляш.

— Ешь на здоровье. Хоть какое-то разнообразие. И чего я раньше не вспомнила о нем? Знаешь, поговорить надо совсем не о печенье. Лорд сегодня сказал, что закончилась война…

— О! Генрих уже обнародовал парламентское постановление? — Аня долила холодного молока в чай, чтобы горячее печенье не так обжигало.

— Ты знаешь? — Лена отодвинула от подруги деревянную миску с исходящими паром вкусняшками, чтобы та, наконец, перестала жевать.

— Если это Генрих Седьмой, значит да, война закончилась, и двадцать лет здесь будет тишь да гладь, божья благодать. Ну, относительно, конечно, — воспользовавшись тем, что Лена смотрела сейчас ей в рот, Аня вернула миску со сладким печеньем на место и взяла еще одно.

— Он говорил, что там какая-то новая чума…

— Тиф. Они еще не знают о нем. Французские наемники завезли во время войны. Но это спорно… с тифом. Никто не уверен, что это он, понимаешь? Но мне кажется, у нас с тобой есть прививка от этой нечисти, — Аня жевала, закатывая от удовольствия глаза.

— И долго она будет свирепствовать, эта штука?

— К концу года закончится, но будет вспыхивать вновь и вновь, пройдется по Европе своими смертельными шагами и угаснет, — Аня сделала большой глоток и довольно выдохнула. — Так, значит, ты говорила с лордом, и он сообщил тебе об окончании войны?

— Да, говорила. Хотела напроситься в Лондон, но он сказал, что боится что-то везти оттуда…

— И правильно. Нечего там делать. Эвин сказал, что очень большой рынок в Норфолке, и он в паре недель от нас, — Аня смотрела на печенье, но решительно отказывала себе в добавке.

— Я ни черта не смыслю в географии, тем более в географии пятнадцатого века, — Лена взяла остывшее уже, но еще теплое печенье, похожее и на пряник, и на бублик из-за простокваши в составе.

— Ну, я знаю более-менее, как и историю. Но теперь примерно понимаю, где мы находимся. Это восточная часть Англии. А Норфолк уже сейчас огромный порт. Сюда приходят корабли из Нидерландов, да и вообще, с континента. Думаю, там выбор не меньше, — Аня все же взяла еще одну печенюху и, довольная, откусила ее. — Конечно, логичнее привозить все в Лондон через Ла-Манш, но что-то мне подсказывает, что по воде все доставить много проще.

[1] Английский пот, или английская потливая горячка (лат. sudor anglicus, англ. sweating sickness) — инфекционная болезнь неясной этиологии, часто заканчивавшаяся смертельным исходом в течение одного дня с момента появления первых симптомов, несколько раз посещавшая Европу (прежде всего тюдоровскую Англию) в 1485–1551 годах.

Глава 56

Лорд долго кочевряжился, сопел, как разъяренный бык, но тоже понимал, что без специй про следующие поставки лапши можно забыть. Он долго смотрел то на Лену, то на Аню и в конце концов указал на вторую:

— Поедешь ты и Эвин. Я дам вам в дорогу несколько человек для охраны.

— Как? Я тоже должна ехать! Я не отпущу Анну одну, лорд, — Лена старалась не кричать на него, так как хорошим это не закончилось бы, но с трудом сдерживалась.

— Ты уже пропадала на целый месяц, и не знаю, вернешься ли ты на этот раз. Так что кто-то из вас должен остаться. И Анне я доверяю больше, — закончил лорд. Отвернулся и пошагал по заснеженному двору к своему дому, но потом обернулся и добавил: — Выезжаете через пару дней.

— Вот тебе раз, — Лена присела на небольшую бочку, стоящую возле их цеха, и опустила плечи. Снег валил уже серьезно, а это значило, что подводы в Лондон скоро тоже выдвинутся из замка.

— Вот тебе два, Лена… Я не против ехать, но что-то страшит меня эта дорога…

— Судя по его лицу, спорить здесь нет смысла, — Лена подняла глаза на подругу и боялась увидеть на ее лице страх, но та улыбалась.

— Нет-нет, ты не думай, что у меня ноги затряслись. Пожив тут месяц одна, я поняла, что страх это не беда. Не переживай, подруга, — Аня подошла к Лене и обняла ее, наклонившись к сидящей девушке. — Главное, не потеряйся тут. А к моему возвращению наготовьте как можно больше нашей лапши. Я найду специи, я справлюсь!

Дни сборов пролетели слишком быстро. Лена старалась не забыть что-то очень важное и поэтому болтала без умолку, чем раздражала Анну, которая собирала все необходимое по списку.

Благодаря тому, что все телеги были заняты, а специи занимали очень мало места, лорд выделил одну из своих карет. Аня выдохнула, ведь ехать холодными и снежными ночами в телеге, укрываясь холстиной, то еще испытание.

Лена «колдовала» с шерстью все дни до отправления Анны и Эвана и в результате они получили что-то вроде чуней. Лена долго укладывла шерсть слоями, прошивала ее, чтобы получился войлок, потом из таких вот полос сшивала чуни. Ноги в этих ужасных то ли носках, то ли валенках легко входили в сапог, и теперь можно было не бояться замерзнуть.

Шерстяные плащи-накидки, выданные самой леди для Анны и Эвина, оказались не менее полезными вещами, а жаровня, которую можно было ставить в ногах прямо в карете, гарантировала, что они точно не околеют за неделю дороги туда и обратно.

Рынок Норфолка поразил Аню с первых секунд. Долго оставаясь в стенах замка, она просто отвыкла от людского гомона, от толпы, которая потоком мечется в разных направлениях, сбивая на своем пути всё и всех.

Аня строго-настрого запретила что-либо есть или пить как на рынке, так и в городе, куда они должны были заехать на постой, чтобы купить провизии, фуража лошадям и ночевать после покупки. Та самая странная болезнь, скорее всего, передавалась через грязные руки и некипячёную воду. Пить из колодцев в городе и из ручьев возле него было опасно. Она всю дорогу сама кипятила воду в котелках, студила и разливала ее по бурдюкам. Даже вино пить было нельзя, поскольку разводилось оно той же водой.

— Я лишь единожды был здесь, — Эвин, похоже, был рад такому путешествию. Как только они оставили карету с охранниками возле въезда в порт, он заметно переменился в лице. Один из охранников шел с ними, косясь на паренька, больно уж задорного и активного после нелегкого пути.

— Нам нужны только ряды со специями. Денег у нас много, и лучше, если никто не узнает об этом, Эвин. Не привлекай к себе внимания, — Аня оглядывалась на людей вокруг, рассматривала их с таким упоением, словно долго жила одна где-то на краю света.

— Тогда нам надо идти до самого конца. Ряды с шелком и специями обустраивают ближе всего к берегу.

— Почему? — Аня не видела логики в этом совершенно, ведь даже здесь, в пятистах метрах от берега холод был лютый.

— Это самые дорогие товары, Анна. Лорду пришлось брать золото у купцов в городе, чтобы купить специи. В замке деньги появятся, лишь когда вернутся обозы, увезшие лапшу.

Аня вертела головой безостановочно, рассматривая лавки с домашней утварью, какими-то незнакомыми агрегатами, похожими на бороны, и даже всматривалась в деревянные кресла, обитые кожей и от этого похожие на настоящие троны. А когда начались ряды с продуктами, решила просмотреть их все насквозь, чтобы не пропустить что-то важное.

— Эвин, — Аня так неожиданно остановилась, что управляющий влетел в нее на полном ходу и чуть не сбил с ног. — Смотри туда! — она подняла руку и показала далеко вперед.

— Что там? Я понимаю, ты такого никогда не видела, но нам лучше не задерживаться, — он держал руку под суконной курткой, боясь потерять мешочек с частью денег, приготовленных для покупки. Они поделили все на троих, чтобы не потерять все, коли что-то случится на рынке.

— Там наша лапша, Эвин! — Аня стояла, как вкопанная и шевелила только губами.

— Идти надо, нельзя так стоять посреди рынка и держаться за мешки, — хрипло вставил охранник. Его густая борода не позволяла рассмотреть губы, и казалось, звук идет прямо из этих рыжих кудрей на лице.

— Там наша лапша. Откуда она у них? Мы еще не продавали так много, чтобы кто-то мог продавать здесь, — Аня шагала к месту, где на деревянном помосте, рядом с огромными головками домашнего сыра, прямо на столе, кучками лежала та самая лапша. Их с Леной лапша!

— Это лапша, госпожа, — почему-то приняв Анну за госпожу или намеренно назвав ее так, чтобы сделать приятно, громко заявила женщина, укутанная в шерстяное покрывало довольно побитого, как и она сама, вида. Волосы непонятного цвета выглядывали из-под покрывала, красное от холода лицо, тонкие обветренные губы. Но довольной она была настолько, будто продавала не мороженое тесто, а алмазы. — Такой нет нигде. И вкусно так, что хоть на стол к королю!

— Где вы это взяли? — Аня взяла небольшой, больше не сухой, а замерзший кусочек серого, почти черного теста и поднесла к лицу, — Это не наша лапша…

— Конечно, не ваша, вот купите, тогда и ваша станет, — захохотала женщина. — А где взяла… Это не твое дело, милочка. Бери, или уходи, нечего хватать руками, — она активно замахала обветренными, словно покрытыми чешуйками, ладонями, будто отгоняла назойливых мух от ее темных кучек.

— Кто ее делает? — Аня уже поняла, что товар не их, и сделана эта лапша из грубого помола ржи. Она крошилась в руках, как только начинала оттаивать, и если ее закинуть в кипяток, то получится клейстер.

— А тебе чего? Иди отсюда, коли брать не станешь! — женщина начинала уже кричать, и Аня отошла на безопасное расстояние. Туда, где продавали сыр.

— Как они узнали о лапше? — Эвин тоже понял, что беспокоило Анну, и смотрел на эти темные кучки из криво нарезанных, толстых и неаккуратных лент из теста.

— Понятия не имею, — прошептала Аня. — Радует, что она очень плохого качества, но благодаря вот этому, слава о лапше пойдет недобрая.

— Неужто это важно? — просипел недовольно охранник. — Идем купим, чего надо, и домой. Золото под гамбезоном уж больно жжет.

— Бартол, Анна дело говорит. Коли начнут на рынках продавать этакое… наше потом никто не купит. Будут думать, что также несъедобно, — объяснил Эвин спокойно и хлопнул охранника по плечу. Идемте, купим необходимое. На ночь останемся тут. А я прослежу за ней, найду кто делает…

— И взгреем их так, что нечем будет крутить эту самую лапшу, — добавил охранник и хохотнул, давая понять, что он тоже в деле.

Глава 57

На рынке нашелся перец. Тот самый черный перец — горошек, запах и вкус которого знают все, ну, или девяносто девять процентов людей на всем земном шаре. Аня не особо любила «душистый». Когда он попадался на зуб в «лечо» или в борще, которые Лена на осеннем запале закручивала в банки пару дней с особым каким-то диким азартом, Аня плевалась в салфетку и хотелось даже встать из-за стола и прополоскать рот.

Хоть и грубого помола, но ароматным перец был настолько, что Аня пару минут просто вдыхала его запах, стоя перед продавцом. Это был запах пельменей, жаркого в горшочках, которое готовила мама с лавровым листом на новогодние праздники, запах из столовой в соседнем дворе, куда она никогда не входила, и сейчас страшно жалела об этом.

Лавровый лист лежал тут же: еще не совсем оливкового, почти желтого цвета, как продается в любом магазине в бумажной пачке. Он был зеленоватый, не ломкий, и от этого особенно духмяным.

Мешки на прилавке разворачивали только в момент, когда кто-то хотел посмотреть продукт или оценить его аромат, но этого и не требовалось, потому что запахи начинали кружить голову еще за пару метров от лавки. Аня замечала, как некоторые, снующие здесь служанки морщились, и даже прикрывали нос капюшоном. Это заставило ее даже улыбнуться, ведь еще каких — то несколько сотен лет, и люди так же, как она сейчас, не смогут без этих приправ, и стоить они будут сущие копейки.

Здесь же был шафран, но стоил он, как самолет.

Сушеные травы, среди которых Аня узнала несколько из своей жизни давали надежду, что вернутся они не с пустыми руками.

«Нужно было лишь продержаться до лета: молодой лук рос на болотах с самых первых солнечных дней весны. Тогда-то они серьезнее займутся заготовкой этих необходимых приправ» — думала Аня, улыбаясь торговцу, который безустанно рассматривал ее лицо.

Отличалась она о местной женской публики и правда, очень сильно: отсутствие ямочек и рубцов на коже, целые зубы, которые она не стремилась показывать, бубня с полузакрытым ртом, ухоженная кожа шеи.

— Госпожа не желает купить жемчужную крошку? — вдруг спросил сощурившийся, как кот на солнышке, пузатый торговец.

— Нет, не желает. Если вы чуточку уступите, готова забрать сушеные травы. Все, что есть в этом мешке, — она все еще мусолила во рту смесь, которую он позволил попробовать.

— Ради вашей красоты, я готов уступить и привезу весь мешок туда, куда вы скажете, — только сейчас она заметила, что он имеет восточные, хоть и еле угадываемые черты.

— Мы заберем все сами, — охранник вышел из-за спины Ани, давая понять, что она здесь не одна.

Возле кареты, куда легко уместились все покупки, страж намекнул, что не стоит больше показываться на рынке — уж больно ею заинтересовался этот самый торгаш. Ею, или ее деньгами, не понять, но то и другое не очень хорошо могло закончиться.

— Нужно проследить за этой женщиной, которая торгует лапшой. Она не могла сама придумать этот рецепт, — Аня с Эвином сидели в трактире. Она ковырялась ложкой в мясном рагу, и не переставала думать о той бурой массе, которую даже называли точно так же, как они.

— Бартол прав после того, как все видели сколько у нас денег, задерживаться здесь не стоит, — ответил Эвин, начисто вытирая тарелку куском черствеющего уже хлеба. — Да и чего мы сможем сделать? Запретить? Да нас побьют и выкину в канаву, а карету вместе с мешками угонят в город, и свищи ее потом.

— Ты прав, но проследить все же надо, — глубоко вздохнув, Аня принялась жевать твердое, как резина, мясо.

Как только народ потянулся с рынка, Аня залезла в карету, сняла платье, вытащила из мешка прихваченные с собой штаны, которые они с Леной тайком ото всех носили под платьем. Сшитые из единственного доступного войлока, они были настолько неказисты, что вызывали и смех и слезы.

«Тепло и ладно» — сказала Лена, когда первые штаны Аня натянула, чтобы померить.

— Да, кросс не бежать, и то вперед, — прошептала она сама себе и улыбнулась. — Эвин дай свою куртку, — выглянув из кареты, обратилась она к напарнику.

— Анна, ты с ума сошла, — он аж рот разинул, когда она открыла дверцу, и он увидел эти необъемные штаны, полностью закрывающие даже носы ее жестких кожаных сапог, которые Эвин же и достал девушкам перед самой зимой.

— Не сошла. Видел там несколько мужчин с завязанными на голове тряпками? Они все пузатые. Рубашку я вот так скручу на животе, — она собрала всю длину нижней рубахи и натянув вперед, завязала ее крупным узлом на талии. Сверху нужна твоя куртка, — улыбнулась она и только сейчас поняла, что Эвин пялится на ее оголенный живот.

— Хочешь сойти за торговца? А лицо? — он наконец поднял глаза и тут же покраснел, поняв, что она этот его взгляд на живот уже заметила.

— Брови немного намажу углем, как и глаза. А пыль сделает его грязным, — она наклонилась к карете, и скинув снег с крепежа под ступенью, принялась руками натирать деревянную, ставшую уже гладкой, как стекло, деталь непонятного назначения.

Лицо после такой маски стало и правда, грязным, но пока грязь не высохла, выглядело это так, словно она шлепнулась им о дорогу.

— Принеси уголек из таверны. И дай уже куртку. Посидишь в моем плаще, — настояла она и залезла обратно в карету — стоять на холоде в одной рубахе было плохой затеей.

Запасную рубашку она накрутила на голове в такой же, как у торговца, кокон. В нем спрятались и волосы и часть лба до самых бровей, которые она аккуратно, по волоскам, покрасила углем.

Легкий пушок на лице, который не заметен, но если чуточку подкрасить, становится явным, превратился в жиденькие усики. То же она сделала и с волосками между бровей. Теперь ее брови стали чуть гуще и ближе друг к другу.

Конечно, адекватный человек легко понял бы, что все это — карнавал, но мало кто здесь смотрел на лица — слишком тяжела и суетна была жизнь.

Она не дошла до лавки с лапшой метров десять, остановилась возле опустевшего уже криво сколоченного прилавка, где продавали козий сыр. Женщина с лапшой вызывала интерес многих. Каждому она рассказывала, что это и как можно приготовить «царский» ужин из кучи неприглядного темно- серого цвета.

Через какое-то время она заметила, что наблюдает за лавкой не одна: высокий мужчина в темном плаще на распашку, под которым угадывался добротный гамбезон тоже не отводил глаз от торгашки. Он то расхаживал между рядами, где торговцы собирались, или уже уходили, волоча на спине нераспроданный товар, то останавливался у пустой лавки, прижимался к деревянному столбу, и покусывая губу, наблюдал за «лапшичницей».

Когда женщина продала последнюю кучку замерзшего серого брака, к ней подошел мужчина лет пятидесяти. Невысокий, пухлый, постоянно шмыгающий носом и неразговорчивый, но она перед ним принялась лебезить, Аня глянула на еще одного наблюдателя. Он сощурился и даже как-то чуть подался вперед, словно хотел расслышать их разговор. А потом, когда эти двое пошли на выход, подождал и пошел за ними.

— Значит, не только мне одной интересна история этой хреновой лапши, — прошептала Аня, отвернувшись.

Дождавшись, когда они отойдут метров на двадцать, она пошла за ними. Даже в толпе невозможно было потерять голову в черном капюшоне. Мужчина был сильно выше людей, снующих в этом потоке.

— Уверена, что ты тоже идешь за ними, — сказала она себе под нос и грустно улыбнулась. — Если ты их побьешь, я буду только рада, потому что даже наш Бартол, хоть и силен… привлекать к себе внимание не стоит — слишком дорогой груз у нас в карете.

Глава 58

Возле таверны, куда заваливала разномастная публика с рынка, Аня вдруг потеряла эту голову в плаще. Закрутила было головой, но тут же увидела, как торгашка поднимается по лестницам, и поспешила за ней.

«Может, и показалось, что он ее пасет», — подумала она и махнула рукой.

В большом зале каменного, прогретого от нескольких очагов и жаровни зала яблоку было негде упасть. Только Аня успела подумать, что и маскировка не особо была нужна, как услышала позади себя знакомый голос, зовущий некую Берту. Она обернулась, и все моментально встало на свои места.

От двери к замызганному столу, где кроме женщины с рынка сидели еще человек пять, шла, торопливо раздвигая народ, Фанни! Та самая бывшая кухарка, свистанувшая их рецепт, а потом свалившая со свитой гостей. Как тогда говорили, она уехала с одним из конюхов.

Аня осмотрелась и, не найдя места, встала у стены недалеко от женщин. Торгашка осмотрелась и, как могла, аккуратно передала бывшей «кормилице» замка увесистый мешочек. Золота там не было, это можно было даже не проверять, но количество монет в нем было ощутимо, по тому, как Фанни приняла его.

«Так вот ты какой, северный олень», — хмыкнула было Аня, отвела глаза от что-то обсуждающих женщин и… уткнулась взглядом в лицо того мужика, который караулил торговку. Он смотрел на Аню. Она даже проверила, нет ли кого рядом, но и он, заметив, что его вычислили, отвел взгляд.

— Ух, я уж думал, что ты потерялась, — голос Эвина заставил ее обернуться, и через пару секунд, когда она снова посмотрела туда, где сидел незнакомец, его уже на месте не было. Даже описать его как-то было нельзя, потому что ничего особенного в его лице не было. Сегодня она точно узнала бы его снова, а завтра, выйди он без колпака, просто сольется с толпой.

— Вот кто разбазаривает наш рецепт! — Аня мотнула головой в сторону Фанни.

— Змея! Я ее сейчас выведу и в канаве утоплю, — прошипел Эвин и ринулся уже было в сторону гадины, но Аня поймала его за рукав.

— Выйди и предупреди Бертола. Засуньте ее в карету. Я пойду за ней. Думаю, она рада будет снова оказаться в замке лорда, — Аня улыбнулась и решила, что врагов и правда стоит держать поближе. Сейчас зима, а это значит, вредительница никуда не денется из замка до весны. К этому времени они успеют встать на ноги, а ее «бизнес» потерпит фиаско.

— Понял, — Эвин выбежал, а Аня осталась рассматривать публику.

Фанни верещала, как свинья, которую пытались зарезать. Она сначала и не поняла, что это Эвин. А когда за ней в карету шагнула Аня в своем костюме горячего восточного парня «на сносях», из-за странного круглого небольшого животика, больше смахивающего на грыжу, и вовсе выпучила глаза.

— Резать тебя никто не станет, по крайней мере, сейчас. Мы едем обратно в прекрасный замок Лесбори, откуда ты свалила, украв рецепт. А его, между прочим, сообразили для короля! — прямо в ее красное лицо прокричала Аня, срывая с головы тюрбан из сорочки. — Дылда бестолковая! Сиди и не пищи, иначе Бертол утопит тебя в канаве из снега и грязи прямо сейчас.

— Едем? — Эван запрыгнул в карету. Он глупо выглядел в женском плаще Ани, но видно было, что ему понравилось. Он был теплее его куртки — обдергайки.

— Едем. Лучше остановимся в лесу, как по пути сюда. Охраны у нас не так уж и много, но здесь, думается, ворья побольше.

Дорога обратно вызывала не меньше страха, чем когда они ехали с деньгами. Воры могли просто не знать ценность приправ, да и забрать карету. И тогда они останутся ни с чем. Думать о том, что могут и прирезать, вовсе не хотелось.

Фанни временами подвывала, видимо, вспоминая свою нажористую жизнь в Норфолке. Она уже думала, видать, что поймала парня с облаков за «колокольчики», ведь торговали этой лапшой только в одной точке. Значит, хватило ума не растрезвонить о новинке.

— И как, брали твое серое говно? — спросила ее Аня, когда уже в ночи они, дождавшись легкого снегопада, съехали с дороги. Снежок должен был чуть замести их следы.

— Что? — Фанни впервые посмотрела на Аню, которая так и не потрудилась стереть с лица средневековый «грим».

— Лапшу твою недоделанную хорошо покупали? — переспросила она.

— Всяко… иногда хорошо, а иногда котел с ней приносили и выливали на голову. Хорошо, Мари не больно-то гордая, и денег я ей давала…

— Значит, не получалась лапша?

— Нет, — горько ответила Фанни.

— И не должна была, потому что это непросто. Ладно, лорд сам разберется, что с тобой делать. Наша задача тебя довезти до места, — Аня укуталась в плащ. Костер стражники развели знатный. Стоило выйти погреться, да и перекусить. Благо, настоящая домашняя лапшичка с сушеным мясом была с собой в достаточном количестве.

Момент, когда карета въехала в замок, Аня не уследила. Спать несколько ночей полусидя, кутаясь в плащ и тряпье, было не так уж и приятно, и сон морил именно днем, когда карета была в дороге.

— Давай, выбирайся, отоспишься в тепле, — голос Лены привел ее в чувство, и моментально расслабились плечи, ладошки разжались из кулаков: страх за жизнь в этой дороге не давал отдохнуть даже во сне. — А эту вы где подобрали?

— Они меня силой привезли, — проскулила Фанни, трясясь то ли от страха, то ли от холода.

— Идемте в кухню. Марта уже приготовила наваристое жаркое, травки заварила. А потом и помыться не грех. Да и спать лечь. До заката как раз все успеем, — Лена бережно помогала подруге выйти, а когда они оказались на улице, стражники вытащили Фанни.

— Так чего вы с ней так строго? — даже ненавидящая ее Лена свела брови.

— Там на рынке продавали лапшу. Конечно, не такую, как делаем мы, но она очень старалась.

— Значит, увела-таки рецепт? — Лена заметно огорчилась.

— Куда там, по ее словам, им этот клейстер и на голову выливали. Но новенькие охотно берут. Я запереживала, что славу плохую пустит, а нам сейчас никак нельзя такой «роскоши», — Аня втянула густой, наваристый запах жаркого с кореньями и травами. Дикий чеснок, который в лапшу добавляли чуть, поскольку был пищей бедняков, в это блюдо добавляли с лихвой. И Аня была несказанно рада этому блюду.

— Я видел, вы привезли очень мало, — голос лорда от двери заставил положить ложки и встать.

— Лорд, этих приправ можно добавлять совсем малость. Но это только для господ. Цена на приправы высока. Но вы не пожалеете. Завтра же к обеду мы приготовим вам блюдо с этими приправами, — уверила лорда Аня. Он как-то внимательно осматривал ее, словно боялся упустить детали или искал какие-то перемены на ее лице. Лена внимательно наблюдала за этим.

— Хорошо. Рад, что ты все продумала и привезла беглянку. Простолюдинам такие блюда продавать не будут. Да и цена будет высокой. Подводы вышли пару дней назад. И мы ждем нового заказа от короля, — лорд снова зыркнул на Аню и быстро вышел.

— Оох-х, — Марта присела на лавку и по-старушечьи закачала головой, — плохо это, плохо. Хорошим не закончится, видит мое сердце… не закончится.

Глава 59

Марта весь вечер охала и ахала, переживая за Ану: утверждала, что лорд смотрит на девушку уж очень заинтересованно. Лена согласилась, но была уверена, что они смогут вернуться назад еще до того, как все закрутится и завертится.

А завертелось все прямо на следующий день. Сначала девушкам пришлось все утро подбирать правильное соотношение приправ. Потом они кучу раз готовили лапшу, и на пятой миске Лена присела на лавку и тяжело выдохнув, прижалась к стене:

— Я сейчас лопну, Ань.

— Я тоже, но нам надо к обеду показать блюдо лорду и леди Марисан, — Аня присела рядом.

— Вроде и пробуем по паре ложек… — Лена увидела в открывшейся двери, прямо за Мартой лорда, гуляющего по двору.

Погода была не просто плохой, а ужасной: метель, начавшаяся ночью, только набирала обороты.

— Этот твой… «герцог»… все ноги стоптал, выжидая, когда ты выйдешь, — хмыкнув, сказала Лена подруге и толкнула ее локтем, но Марта уже закрыла дверь.

— Какой еще герцог? — Аня не понимая, о чем говорит Лена, замотала головой.

— Помнишь, ты рассказывала, что попаданки выходят замуж исключительно за герцогов и королей? Так вот, не забудь указать в своей книге, что может влюбиться и обычный лорд, присматривающей за вдовствующей сестрой.

— Перестань, — шепотом прервала ее Аня. Опасаясь, что Марта снова начнет эту шарманку про «не к добру все это».

— Леди ждет обед. Чего расселись, будто сами леди, ишь, животы выпятили, — Марта смеялась над объевшимися девушками убирая миски со стола.

— Ладно, последний вариант был хорош, только, надо убавить лаврового листа. Они к нему не привычные. Вдруг не понравится. Надо прямо капельку оставить, — констатировала итоги дегустаций и выдохнув, встала, — Идем, вдова Шерлока Холмса, дочь лейтенанта Шмидта, — Аня вспомнила, как они представились женщине, которая накормила девушек в первый день их появления в городе.

— Идем. Надеюсь, лорд получит хорошие деньги от короля за первую партию и нам позволят слинять отсюда.

— Я только одно плохо представляю, Лен… Как нам ложиться спать в лесу зимой.

— С Божьей помощью, подруга. Больше никак. И загадывать желание одинаково.

Леди сама пришла в цех после обеда чтобы выразить благодарность. С леди Марисан за последнее время сильно слетел налет болезненности, серости и строгости, которой она старательно маскировалась для защиты от люда и от мужа.

— Да, вы наши спасители, но меня удивляет одно, — леди оставила служанок в общем помещении, где женщины сновали теперь, с приходом леди, куда активнее, и вошла в «святая святых» — комнатушку, где чужестранки готовили тесто.

— Леди, благодарим за вашу доброту и доверие, — присев, быстро вставила Аня.

— Это мне нужно делать. Сколько раз вы спасли мою жизнь и жизнь моих сыновей… — судя по ее взгляду, она не смотрела сейчас на спасительниц, перед ее глазами, скорее всего, стояли те решающие моменты, о которых она говорила. — Лорд хочет помочь вам, — она вдруг «вернулась» из своих мыслей и посмотрела на своих спасительниц.

— Леди, этих приправ хватит до весны, но потом снова придется ехать на рынок, — Аня не хотела делать Марисан неудобно, да и разговор о том, какие они молодцы сильно смущал.

— Король щедро заплатит. Лорд отправится в Лондон, чтобы выразить свое почтение новому монарху и… Я пришла за другим, — Марисан уставилась на Аню, и та словно перестала дышать.

— Эй, держи его, это он! Это он! — раздался с улицы голос Эвина. Крики и суета на улице сбили леди с толку, но она, в отличие о любопытных баб из цеха не кинулась на улицу, а будто бы вжалась в лавку, на которой сидела, стала меньше, тоньше. Страх, о котором она было забыла, в ее глазах загорелся новым огнем.

— Анна, скорее, — Эвин забежал на пару секунд и выбежал на улицу. Анна поторопилась за ним, но остановила Лену и указала на леди, которую не стоило оставлять здесь одну.

— Что там случилось? — испуганно и шепотом спросила Марисан, подняв глаза на Лену. — Там мои дети, — она было хотела встать и забыв о своих страхах, броситься на улицу, но Лена усадила ее обратно.

— Думаю, это очередная выходка Фанни, ну, той кухарки, которая сбежала, — Лена и забыла про субординацию, присев рядом с леди и обняв ее за плечи.

— Фух, Все в порядке. Леди, не беспокойтесь, — Аня вбежала в комнатушку так быстро, будто за ней гнались. Лена поняла, что торопилась она, чтобы успокоить хозяйку. — Когда я следила за торгашкой с лапшой за ней следил еще один человек. А потом он следил за нами. И зачем-то приехал сюда. Значит, опять шел за нами. Эвин и стражники закрыли его в подвалах. Утром Эвин и лорд разберутся с ним, — Аня отряхивала с себе снег и быстро рассказывала о том, что произошло в ее отсутствие.

— Я, пожалуй, вернусь к сыновьям, — Марисан довольно быстро встала, посмотрела на Аню и заторопилась к выходу.

— Леди, вы хотели мне что-то сказать, — уже ей в спину выкрикнула Аня, но та словно ее не слышала.

— Ну и ладно. Обойдемся, — Аня присела рядом с Леной и только заметила, что руки у нее в засохшем тесте. — Этот человек… я как-то и забыла про него. Когда он пропал я подумала, что это вор, который хотел ограбить торгашку, и которому я помешала. Но это не такие уж и большие деньги, чтобы тащиться за нами в такую даль…

— Думаешь, он тоже охотится за лапшой? — особо не придавая этому значения спросила Лена. Ей казалось, что здесь все намного проще. Может это был новый ухажёр Фанни, или он решил ограбить карету, в которой ехала Аня, а когда не получилось, решил переждать метель в городе.

— Вряд ли… Хотя, думаю, в Лондоне уже много разговоров о ней. Эвин что-то говорил о коронации… сейчас там большой наплыв лордов, да и те гости, что были в замке.

— Король запретил продавать лапшу простолюдинам, — Аня кусала губу, вспоминая, как тот мужик в таверне пялился на нее.

— Но е мы должны искать и пресекать воришек рецепта, Ань. Забудь. А зачем тебя позвал Эвин? — вдруг спросила Лена.

— Я хорошо видела его. Эвин запомнил лишь его рост и плащ, а я… я думала, что ни за что не запомню его лицо, а сейчас закрываю глаза и четко вспоминаю, как н таращился на меня. Может он, конечно, понял, что мои усы и брови нарисованы, но он словно в душу мне смотрел, — Аня даже вздрогнула, как бывает от холода или брезгливости.

— Ладно, давай подумает об этом потом. Нам просто нужно решиться и попробовать вернуться обратно.

Глава 60

Вот уже месяц прошел с того дня, как лорд отправился на свадьбу Генриха Седьмого и Елизаветы Йоркской. Зима уже полностью вступила в свои права, и замок, как и город вокруг него, стали похожи на орбитальную станцию, куда дорога торилась лишь по большой необходимости.

В городе были вспышки той самой болезни, о которой говорили в начале зимы, но замка они не коснулись. Лене удалось серьезно поговорить с госпожой, и теперь никто не пил сырую воду, мыли руки в горячей воде. Аня кое-как воссоздала какое-то подобие мыла из щелока, о котором читала в тех же книгах о попаданках, и научила бедняков. Опыт быстро разошелся по людям.

Смертность за зиму была минимальной. Марта охала теперь по другой причине: она считала, что это Бог послал девушек в замок, ведь именно они уберегли леди и ее людей от многих бед. Опекать «северянок», особенно Анну, она старалась всеми своими силами. Уйти незамеченными теперь было просто невозможно.

Аня заметила это, когда вечером вышла за ворота. Тут же ее догнал Эвин. Его не пришлось долго уговаривать. Он признался, что следит за ней сразу, как только она пообещала, что не будет говорить с ним, если он не откроется.

— Я обещал не раскрываться, должен был делать это незаметно, — опустив голову, бормотал молодой управляющий.

— У тебя столько дел, Эвин. Неужели ты слушаешь эту наседку? Она же просто считает, что мы маленькие девочки. Видимо, ее сердце не выдержало разлуки с дочерями, и вот…

— О ком ты? — вдруг поднял голову Эвин. Аня заметила на его лбу морщинку искреннего непонимания.

— О Марте, конечно. Это же она уговорила тебя смотреть за нами? — Аня даже улыбнулась. Эта женщина ей очень нравилась, но сейчас она просто перегнула палку.

— Мне велела смотреть за вами вовсе не Марта, — как-то нараспев, неуверенно ответил Эвин.

— Та-ак. А кто же? Лена? — она наблюдала за его лицом и понимала, что и теперь не угадала, — неужели госпожа?

— Лорд.

— Что? — Аня остановилась прямо возле ворот, и Эвин встал рядом с ней. — Лорд Давестер сказал, что я головой отвечаю за вас, Анна, — Эвин опустил глаза.

— Лорд? Так значит… он подумал, что раз Лена уходила, то мы обе можем уйти, и он останется без лапши? — Ане вдруг стало не по себе. Их тайна, их план и ожидания были настроены именно на уход, а теперь она слышит, что самый близкий для них человек в этом мире не на их стороне. Эвин следит за каждым шагом и вряд ли допустит, чтобы кормилицы, коими они стали, курицы, несущие золотые яйца, покинули этот дом.

— Не только это Анна. Вы же видите, как он к вам относится…

— То-то ты начал говорить мне «вы». Готовишься уже нас предать? Значит… ты все доносишь лорду? — внутри все кипело, лицо и уши моментально, несмотря на морозец, словно загорелись изнутри. — И что? «Как он ко мне относится»? Что это значит?

— Думаю, лорд влюблен. Мне нельзя говорить такого, Анна, но я не слепой, как и все тут. Не шепчутся только овцы в овине, и то потому что постоянно жуют. Все же видят и все говорят, — голос его вдруг стал уверенным, будто он и вовсе перестал чувствовать свою вину и теперь говорит о каких-то совсем уж обычных вещах, которые она должна была видеть и без него.

— Не мели чушь, Эвин, и отстань от меня. Видишь, я иду домой. А хотела всего-то постоять на дороге в тишине, подумать, — Анна почти побежала в старую конюшню, где в жарко натопленном помещении под потолком сушились те самые «золотые яйца», а в небольшом чуланчике на мягком, туго набитом шерстью матрасе отдыхала Лена.

— Тебе тоже кажется, что лорд на меня как-то не так смотрит? — Аня влетела в комнатушку, как фурия: плащ нараспашку, волосы выбились из-под косынки и развиваются вокруг лица, часть из них прилипла к влажной шее.

— Ты откуда бежала? — Лена сначала встревожилась, но как услышала ее вопрос, поняла, что либо она услышала сплетни, либо Эвин открыл ей глаза. — Мне не кажется, как я тебе говорила уже тысячу раз. Он явно не спокойно относится к тебе. Сначала я боялась, что он может просто получить свое по праву сильного, по праву хозяина, а теперь уверена, что он глубокий романтик и не навредит тебе ни за что.

— Это бред, Лен, — Аня как-то заметно успокоилась и, не сняв плащ, бухнулась на матрас рядом с подругой. — Этого просто не может быть…

— А! Ты расстроена, что он не герцог? Ну, в этой ситуации, с этой войной, о которой ты мне рассказала, как она… «война розы»? Там же они друг друга все переубивали, так что герцоги нам пока очень некстати.

— Мне не до смеха, подруга, — Аня готова была заплакать.

— Да мне давно не до смеха. А что такое? Кто, наконец, донес эту правду до тебя? Меня и Марту ты слушать просто отказывалась, — Лена поднялась на локтях и внимательно посмотрела на лицо Ани.

— Эвин. Лорд велел ему смотреть за мной. За каждым шагом, не позволять выходить и уж точно не отправиться с ночевкой в лес.

— Так… ну, во-первых, у нас с тобой школа, институты, куча прочитанных тобою книг и кое-какая физическая подготовка с моей стороны, — Лена села и попыталась напрячь бицепс. С их стороны мальчишка, которого можно отвлечь или просто закрыть, связав сонным. Это не проблема. На худой конец, мы можем взять его в лес с собой.

— Я боюсь возвращения лорда, Лена.

— А чего его бояться? Он вроде к тебе со всем уважением, слушает тебя, в рот смотрит, все желания выполняет. На сеновал не тащит, и ладно.

— Я не знаю, как мне смотреть теперь в его глаза, — глаза Ани бегали.

— А что в них смотреть? Говоришь по делу, выполняешь работу… все как всегда…

— Не получится, как всегда, Леночка, — Аня повернулась к Лене и серьезным голосом продолжила: — Он мне очень нравится, Лена, ты можешь смеяться, можешь освистать меня, как дуру, но он в моем сердце с самого первого дня. Я была спокойна, пока не узнала сегодня от Эвина…

— Боже, Аня, — Лена села и усадила подругу возле себя. — Вот почему у тебя не получилось. Ты сама не хотела этого. Ты не хотела уходить от него! Вот в чем все дело, детка, — Лена говорила совершенно серьезно, и Аня, ожидавшая, что подруга сейчас рассмеется над ней, оцепенела.

— Ты… ты так легко приняла мои слова… Я знаю, что я дура, Лен, но ничего не могу поделать с этим. Вспоминаю его лицо перед сном, а утром надеюсь, что он зайдет, и я просто улыбнусь ему.

— Тут не до шуток, Аня. Это стало серьезной проблемой. Да еще этот чертов писатель…

— Да, я совсем забыла о нем. Лев кажется, — Аня, до сих пор не могла поверить в то, что подруга не подняла ее на смех и решила помочь ей сменить тему.

— А если я все напутала? Если я вернулась одна? Черт бы побрал эту катавасию. Где я найду этого засранца? Вложил же Господь в его руки такую силу, — Лена обхватила лицо ладонями и мотала головой, словно это помогло бы отменить все, что сейчас рассказала Аня.

Глава 61

Лорд вернулся с хорошими новостями, и это стало понятно с первой минуты: когда длинная цепочка телег въехала во двор, он спрыгнул с подножки кареты и с улыбкой победителя обнял ожидающую его сестру.

Двор целый день готовился к возвращению лорда. Гонец, прибывший еще рано утром, скорее всего, оповестил леди об удачном свершении дел. Но простому люду пришлось ждать возвращения слуг, которые более подробно расскажут о поездке. Лорд должен был привезти деньги.

— Ух-хх, — Марта почти забежала в каморку к девушкам, где они уже при свечах замешивали последнее на этот день тесто. — Слуги за ужином сказали, что все идет хорошо и что король заказал еще вашей лапши. Теперь можно торговать не только с Его Величеством. Лорды готовы платить пшеницей, золотом, да чем угодно, — она хлопнулась на лавку и стянула с головы заснеженный платок.

— Это хорошие вести, Марта, — Лена погладила ровный колобок из теста и накрыв его большим тазом присела рядом.

— Да, только вот, думаю, пора строить новую мельницу. Вручную доводить муку до такого мелкого состояния слишком тяжело. Если заказов будет много, мы просто увязнем в этой работе, — Аня заканчивала со своим колобком и была грустна, как все последние дни.

— Лорд сейчас что хочешь тебе построит, — было засмеялась Марта, но моментально осеклась.

— Думаю, сегодня он уже не придет, а завтра нужно обязательно ему все сказать. Раз работы много, надо начинать совершенствовать производство, — Аня, будто не услышав замечание кухарки, закончила с тестом и присела напротив.

Марта рассказала остальные сплетни, быстро выпила предложенный Леной чай и ушла.

— Думаешь, существующую мельницу можно переустроить? — продолжала Аня.

— Нет. Она ветхая. Надо строить новую, большую, где не придется переставлять жернова. Думаю, можно устроить что-то вроде линии: сначала молоть крупно, потом тоньше и тоньше, — Лена знала, что сейчас говорить с подругой о чем-то, кроме работы, бесполезно. Строить планы, обсуждать лорда и его отношение к Ане было пустой тратой времени: она просто делала вид, что не слышит Лену.

— Вы закончили? — Эвин влетел в каморку, как всегда, без стука распахнув дверь настежь, и говорить начинал еще за ней.

— Да, что случилось? — Лена каждый раз вздрагивала, когда он сваливался как снег на голову.

— Лорд ждет вас… и леди, — добавил Эвин как будто уже от себя.

— Идем, — Лена выдохнула, осмотрела руки, отряхнула и сняла фартук. Аня сидела неподвижно, словно и не слышала управляющего. — Аня? Эвин, иди, мы тебя догоним, — поторопила парня Лена.

— Прости меня, Лен, — Аня смотрела в пол, и казалось, сейчас заплачет.

— За что? Ты ни в чем не виновата. Он и правда красавчик. Да и добр к нам. Сердцу не прикажешь, — успокаивала ее подруга, но внутри боролась с желанием высказать всю правду об этой ситуации. Оставаться здесь было нельзя!

Лорд и леди ждали девушек на первом этаже. Два жарко натопленных камина горели так ярко, что свечи можно было и не зажигать, но три больших подсвечника возле высоких деревянных кресел освещались всеми свечками.

Девушки быстро сняли капюшоны, прошли вперед и встали перед хозяевами замка.

— Наверное, вы уже знаете, что все прошло хорошо, — начал лорд. Лена улыбнулась и посмотрела на Аню, стоящую рядом. Она поднимала глаза на лорда буквально на секунду и опускала их снова. Лена шагнула ближе в ней и незаметно для всех положила свою руку на ее спину.

— Да, лорд, но пока это лишь сплетни. Мы рады, что вы решили рассказать нам лично о своей поездке, — быстро протараторила Лена.

— Король Генрих коронован, война закончена, его брак с Елизаветой Йоркской должен укрепить положение и объединить враждующие семьи, — костюм лорда из парчи глубокого зеленого цвета, отделанный черными и терракотовыми лентами, шел ему идеально. Темные глаза, почти черные волосы, светлая кожа и какой-то нерушимый внутренний покой делали его похожим не то что на герцога, а даже на принца из сказки.

— Мы рады, что все теперь наладится, лорд. Замок снова будет процветать, — Аня ответила еле слышно и, быстро бросив взгляд на лорда, улыбнулась леди Марисан.

— Больше вы не справитесь сами… — лорд замолчал и выжидающе посмотрел на стоящих перед ним девушек. — Вы должны научить кого-то еще. Я знаю, что вы не хотите выдавать секретов вашего теста…

— Лорд хочет сказать, что ни в коем случае не хочет вас ущемить, — перебила его леди, переживая, что его длинные паузы испугают помощниц, которых она назвала уже спасительницами. — Вы будете управляющими. Конюшню мы расширим настолько, насколько это возможно. Мы уже думали взять вам в ученицы глухих и немых женщин, но каждая, получившая знания может показать все руками. И мы решили спросить у вас, — леди улыбнулась, встала со своего кресла и подошла к Ане.

— Леди, благодарим за доверие и за то, что вы советуетесь с нами, — Аня чуть присела перед ней, потом прикусила губу, будто задумалась над тем, что ответить хозяйке. — Мы рады, что наши знания помогли этому дому и, главное, вам. Вы хорошие люди, и сам Бог послал нам тогда вас, леди. Мы боимся за то, что, украв рецепт, кто-то нарушит ваши планы. Если лапшу будут делать несколько замков цена на нее упадет, а со временем ее станут делать в каждом доме.

— Большой удачей было, что Анна встретила в Норфолке эту гадину, растрепавшую о лапше. Хорошо, что она не знала всех тонкостей, и мы вовремя остановили ее, — добавила Лена, как только подруга замолчала, но, заметив, что она кивает, продолжила: — Со временем рецепт кто-то повторит, доработает. Но важно в первые пару лет быть единственными. Нужны верные люди, которым вы пообещаете крупную сумму денег не сразу, а именно через год — два.

— Хорошая мысль, — хмыкнув, сказал лорд и, встав с кресла, подошел к сестре. Сейчас он стоял напротив Ани, и Лена чувствовала, как под ладонью спина подруги напряглась. — Значит, нужно найти пару таких… Думаю, вы уже хорошо узнали слуг, — он бросал взгляд на Аню и моментально отводил его, словно боялся, что она заметит.

— Теперь надо более внимательно присмотреться, лорд, — ответила Лена и поспешила отвлечь его на другую тему: — И еще, лорд Давестер… нужна новая мельница. Большая и… — она хотела сказать «функциональная», но решила не торопиться с такими вот словами. Быстро подобрать что-то более понятное было тяжело, — … производительная. Домалывать муку вручную очень тяжело. Эвин готов заняться этим. Он приготовит чертежи, — закончила Лена.

— Управляющий может сделать чертежи? — на лице лорда было написано такое удивление, что, даже не зная Эвина, можно было представить, о ком он спрашивает.

— Может. Простые, но понятные. Мы уже оговорили с ним все детали, — закончила Лена. Говорить, что рисовать будет она сама было попросту нельзя, тогда сам лорд может привести ее на костер.

— Хорошо. Теперь у нас есть деньги, есть запасы, есть много людей. Мы уменьшим стадо овец вдвое за зиму. Договор о шерсти слишком тяжел и невыгоден. А людей нужно занять работой. К весне у вас будет новая мельница, — пообещал лорд и вернулся на свое кресло.

— У лорда есть для вас еще одна новость, — начала было хозяйка, но лорд ее моментально перебил:

— Не сейчас, Марисан. Это мы обсудим позже. Завтра я сам приду в конюшню, а сейчас пора отдыхать, — он отвел взгляд, быстро встал с кресла и направился к лестнице.

Леди улыбнулась какой-то извиняющейся улыбкой и пошла за ним.

Слуги, стоящие за спинами девушек, зашаркали ногами, давая понять, что гостьям пора на выход.

Глава 62

— Черт бы вас всех подрал, черт бы вас подрал. И вас, и это ваше средневековье без нормальной одежды, — шептала Лена, стараясь как можно плотнее завернуться в плащ. Ветер со снегом был такой силы, что с легких летних загонов слетали пучки соломы. И пока они не останавливались у каменной стены, их трепало по земле, о стены дома, редкие деревья у центральных ворот.

Лена второй час не могла найти Эвина, и самым странным было то, что никто не знал, где он.

— Мелкий засранец, возомнил себя начальником? — Лена посмотрела на небольшие окна-бойницы, закрытые сейчас ставнями. Из-за них каменная глыба дома казалась холодной и нежилой. Горящие во дворах костровища делали территорию вокруг главного дома более-менее живой, но сам дом казался мертвым.

— Элена? — голос лорда заставил резко остановиться. Двор у главных ворот огромен, и она только что осмотрелась в поисках хоть кого-то, кто мог видеть управляющего. Ей срочно нужно было забрать у него ключи, чтобы приготовить специи на завтрашний день.

— Да, лорд, — ей было не по себе оттого, как неожиданно он появился.

— Я напугал тебя? — он без особых пиететов взял ее за руку и потянул к двери в дом.

— Да, не ожидала услышать хоть кого-то… да и двор был пустым, — она не понимала, зачем он тащит ее в дом, да еще и так бесцеремонно. Она хоть и безродная тут, но не рабыня, и уж тем более не должна ему ничего.

— Мы с Эвином все никак не можем заставить говорить того самого человека, который пришел за ними из Норфолка, — лорд закрыл за ней двери, слуги моментально приняли его плащ, зажгли больше свечей.

— Так он с вами? Я искала его, — Лена даже как-то выдохнула, потому что закрытые ворота говорили, что в замок ночью никто не войдет, а если этот пострел вышел за них, то мог и замерзнуть в два счета. Лена понимала, что он в этой жизни знает больше, но не могла заставить себя не опекать парнишку.

— Я отправил за Анной. Может быть, она знает, что спросить у него, — лорд, судя по выражению лица, уже отчаялся.

— Может, я могу чем-то помочь? Если дело в лапше, думаю, нужно задать правильные вопросы, и все.

— Нет, он говорит, что ему не нужна лапша, — лорд махнул рукой. В этот момент двери открылись, и за слугой вошла Анна.

Лена старалась не обращать внимания на то, как подруга менялась при лорде, начинала заикаться, краснеть.

— Я готова говорить с ним, лорд, — тихо промямлила Аня.

— Проводите ее, — он махнул рукой слугам, а сам остался сидеть в своем кресле.

— Я пойду с ней, лорд. Вы позволите? — Лена не понимала, какого черта Анна может сделать с человеком, который просто приперся в замок, следуя за деньгами или специями. «Может, он надеялся напасть на дороге, но не смог, а обратно идти было уже сложнее, потому что начался снег и дорогу развезло. Или у него захромала лошадь, а то и вовсе умерла», — размышляла она, пока лорд рассматривал девушек, обдумывая просьбу Лены.

— И какого черта он думал? Что со мной не так? Или я теперь уже не благонадежная? — недовольно фыркала Лена, пока слуга вел их по двору.

Потом они свернули за угол, и стражник открыл в стене дверь, о которой Лена и не подозревала. Просто окованная железом дверь, которая выглядела элементом декора. Таких «пластин» в железе в замке было очень много.

«Неужели за всеми такие вот двери и подвалы?» — промелькнуло в голове Лены.

Тяжелая, толстая, но в то же время совершенно бесшумная дверь открыла за собой черную яму, готовую поглотить любого, кто приблизится к ней ближе, чем на метр.

Когда стражник поджег факел и сунул его в эту яму, Лене показалось, что сейчас она увидит Ад во всем его великолепии.

— Идите за мной. Ступени узкие и скользкие, не торопитесь, — пробурчал стражник и шагнул через порог.

«Метров шесть, не меньше» — оценила Лена глубину, когда они встали еще перед одной дверью, тоже окованной железом, но не такой мощной, да и выглядела она как дверца для скота: низкая, что, пожалуй, подойдет по росту только телятам.

— Мне этот «Форт Байярд» уже не нравится, Ань, — прошептала Лена, когда стражник перекинул ногу через порог, потом наклонился и, подтянув вторую ногу, пропал. Свет пропал тоже.

— Идите по одной, — он опустил факел, и девушки прошмыгнули за ним.

Теперь, когда выпрямились, они увидели в конце большого, заполненного частыми каменными столбами помещения Эвина. Там, где он выглянул из-за столбов, источник света был куда лучше.

— А я все ноги сбила тебя искать. Отдай ключ, не бери грех на душу. Когда-нибудь я точно прибью тебя, Эвин, — напряжение спало, страх, прилипший на лестнице, отступил и Лена выдохнула.

— Анна, он просит тебя. Все эти дни он просил, чтобы привели тебя. Лорд был против, но сейчас, похоже, ему недолго осталось, — Эвин сделал несколько шагов навстречу и, взяв Аню за руку, буквально потащил ее к тому светлому углу.

Лена осматривалась, боясь, что из темного угла за колоннами, как в старых фильмах про подземелья, вот-вот выскочит грязный и страшный пленник. Загремит цепь, которой он прикован к одной из стен, и натянется она прямо в тот самый момент, когда он щелкнет черными гнилыми зубами у нее перед лицом.

— Да у него жар, он и сказать ничего не сможет, — голос Ани был уж сильно испуганным.

— Он же преступник. Ему дали кров, хоть и в подвале. Сам поперся сюда, вот теперь пусть думает, — Лена попыталась рассмотреть кучу тряпок, возле которой сейчас сидела Аня.

— Посветите, и снимите цепи с ног. У него просто нет сил, чтобы попить, а не то что напасть, — Аня недовольно посмотрела на подругу. — Лен, там у Марты остался горячий бульон. Ему нужно не очень много. Брось в него сухого лука и сухарей. Я накормлю его сама.

— Ладно, — Лена, возможно, поерепенилась бы, но не сейчас, когда Аня решила спасать какого-то мужика, который, возможно, хотел ее смерти.

Она взяла в руку протянутый стражником факел и пошла к выходу. Страх темных углов не отпускал, но она держалась: не смотрела по сторонам.

Марта тоже не оценила рвение Ани и отсыпала сушеный лук с большой неохотой: запасы его были невелики, и оставшийся она припрятала на случай болезни. Аня уже лечила бульоном с луком одну из простывших кухарок, которая провалилась в только-только замерзшую речку.

— Держи. Извини, больше ничего нет, — Лена протянула глиняный горшочек, завернутый в тряпье Ане. — Ты бы встала с пола, а то тоже завтра приляжешь с температурой.

— Он не спит, Лен. Он просто пялится на меня и просит выслушать, — Аня повернулась к подруге, забрала горшок и присела на колени перед кучей тряпок. — Посвети сюда, — попросила она стражника.

Лена решила помочь и присела рядом. Мужчина лежал на боку спиной к ним, поджав длинные ноги к груди. На нем был балахон, напоминающий те, что носит здесь духовенство, типа отца Фарнеля.

Стражник довольно грубо потянул лежащего за серый балахон и повернул за плечо.

— Хорошо, что я тебя нашел, — только и пробормотал мужчина, приоткрыв слезящиеся глаза-щелочки, и обмяк, видимо, потеряв сознание.

— Он сказал это тебе Элена, — вклинился было Эвин, но Аня, увидевшая, что подруга замерла с широко распахнутыми глазами, велела принести дров, затопить очаг, принести одеяла и чистые тряпки от Марты.

— Лен, — Аня аккуратно взяла Лену за плечо и сжала его, — что?

— Это Лев, Ань. Это тот самый писатель, который нам нужен.

Глава 63

Эвин, долгое время делавший вид, что не замечает фактов, наконец, заговорил:

— Откуда ты его знаешь?

— Он из той деревни… откуда мы родом с Анной, — Лена не успела продумать легенду, и только ответив, вспомнила, что тогда он должен знать и Аню, и она его, — Анна его просто не узнала. Он сильно постарел.

— Да, теперь я вижу, что это он. Может… поэтому он и пошел за нами, — неуверенно промямлила Аня и они с Леной переглянулись.

Плохонький очаг, стоящий в подземелье, затопили, но тепло было только возле него — отступи на пару шагов, и изо рта снова повалит пар.

— Нужно доложить лорду, — Эвин дернулся уже было уйти, но Аня задержала его.

— Уже поздно. Сделаем это утром. Лорд не позволит его выпустить без объяснений, — Аня держала управляющего за руку и смотрела в его глаза с мольбой. Он выдохнул и кивнул головой в знак согласия.

— Делайте, что они скажут, — велел Эвин сторожу и ушел.

Стражник, оценив состояние пленника просто кивнул и направился к выходу.

— Я буду за дверью на улице, — он поджег от очага еще один факел и отправился за управляющим. Находиться в сыром и темном помещении было не особо приятно. На улице, не смотря на мороз, куда веселее.

— Боже, и что теперь нам делать? — Аня суетливо ходила из стороны в сторону.

— Надо чтобы он пришел в себя… и возвращаться. Здесь ему не выжить. Нет никаких шансов, Аня, — Лена сидела рядом со Львом на соломе и наблюдала, как тяжело поднимается его грудь. — Думаю, заболел он уже в дороге, а здесь все перешло в какое-нибудь воспаление легких.

— И почему он тогда не вернулся? Ну, когда понял, что теряет силы? — Аня наконец остановилась и посмотрела на грязное, осунувшееся лицо. Этот человек был автором книг, которыми она зачитывалась, твердо уверенная, что только женщина могла написать подобное.

— У него, видимо, тоже есть свое место для возвращения, и, оно как-то связано с Норфолком… или и там он оказался случайно. Боже, все становится много сложнее, — Лена намочила тряпку в миске с теплой водой и отерла его лицо, потом взяла кружку с теплым отваром, в который добавила добрую порцию меда и зачерпывая ложкой буквально по капле, принялась поить мужчину.

— Эй, — Лену разбудил голос. Сначала она не поняла где находится, но увидев перед собой очаг с еле тлеющими углями, обернулась. На нее смотрел Лев. Он лежал на спине, повернув голову к ней.

— Вы проснулись, — девушка присел и снова осмотрелась. — Видимо, я прилегла, и заснула, сейчас я раздую угли, подложу дрова, станет теплее, — она сильнее укуталась в плащ.

— Голова чуть прояснилась, но гудит она, как заводская труба, — Лев попробовал улыбнуться, но получилась лишь гримаса.

— Сейчас дам попить, — Лена умело разожгла очаг, подоткнула под бок мужчины принесенное со своей кровати одеяло, набитое овечьей шерстью, и поставила небольшой котелок с отваром н очаг. За ним нужно было наблюдать, чтобы он не закипел, иначе, от меда не будет толка.

— И как же я не догадался, что вы уже путешествовали сюда? Ведь видел с каким азартом… нет, даже не с азартом, а с каким рвением вы пытались все выяснить, — он наблюдал за тем, как Лена быстро и умело управилась со всем и присела рядом с ним с питьем.

— Я подержу голову, и вы попьете, — она будто не слышала того, что он только что сказал.

— Спасибо, — он выпил почти всю кружку залпом, отдышался и попытался повернуться на бок. Лена помогла ему и заложила под спину сверток с тряпьем, чтобы ему было удобнее.

— Сегодня, надеюсь, мы переведем вас отсюда. По легенде… мы из одной деревни. Просто вы сильно изменились, и Аня не узнала вас…

— Так… вы здесь вдвоем? — удивления его не было предела. Он часто задышал, глаза забегали, он кусал то одну о другую губу, а потом и вовсе попытался сесть.

— Лежите. Так… почему вы не вернулись, когда поняли, что больны? У вас есть свое место, откуда вы возвращаетесь? Нужно знать, иначе я не уверена, что вы выздоровеете. Думаю, вам уже нужны антибиотики.

— Не нужны. Много питья, горячая жирная еда и сон. Я уже болел так. Это обычный грипп. Дома то же самое. Стоит чуть простыть, здравствуй высокая температура. Таблетки кроме анальгина никогда не пил. Так что, организм знает, что делать. Неделя в постели и как огурчик. Жаль, здесь сложно зимой найти витамин С.

— Так… а по точке возврата? Вы ответите? — Лен понимала, что перед ней сейчас единственный, кто знает точно, как это работает. Это как оказаться вдруг за рулем летящего в облаках самолета и обнаружить в ногах умирающего пилота. Первое, что нужно сделать — понять, как посадить этот самолет.

— Я нашел вас там. Где вы живете, где работаете. А потом выяснилось, что вы пропали с подругой. На ушах весь отдел. И пропали вы якобы до того, как мы с вами встретились. Это значило, что вы уже были здесь и отправились снова. Билет на ваше имя они отследили бы легко, но, если вы снова ушли сюда уже вернувшись, все будто обнуляется. Понимаете? Этого отрезка жизни там не стает снова. Нет вашей поездки, нет нашей встречи… даже на камерах кафе. А если снова вернетесь сейчас, то будет выглядеть, что вы и не терялись., - он словно вспоминал то, что происходило с ним, улыбался и смотрел в точку. Потом перевел взгляд на Лену.

— Значит, если я сейчас снова вернусь, то просто не буду знать, что делала и как жила там все время? А люди будут уверены, что все это время я вела привычную жизнь?

— Да, вы уже это поняли после первого раза?

Дверь заскрежетала, потом проем осветил факел, за которым Лена увидела лицо Ани.

— Ты одна? — Лена не хотела бы видеть сейчас кого-то, при ком Льву будет нельзя говорить.

— Да, но Эвин рвется сюда, как сумасшедший, — Аня прошла к очагу, присела рядом со Львом и посмотрела на его как на диковинку.

— Как вы? — лицо Ани выражало сейчас тысячи эмоций и мыслей, которые было не разобрать. Радость от того, что мужчина пришел в себя, но в то же время некий страх.

— Здесь лучше не называть друг друга на «вы». Забудьте про все правила того мира. Здесь мы безродные и безликие трудяги, — он внимательно смотрел то на одну, то на другую подругу, — значит, это вы читали мою книгу?

— Да, я, но попали сюда вместе.

— Я так и понял. Я потому сразу и не догадался. Такие, — он указал глазами на Лену, — не читают подобную литературу.

— Потому что «такие» имеют мозг, — не подумавши брякнула Лена, и моментально замолчала.

— Да, я так и сказал, — Лев даже попытался рассмеяться. — Я надеялся только на то, что вы что-то будете продавать. Как дурак обходил рынки нескольких городов, и вот я наткнулся на лапшу. Она была похожа на ту, которую создали бы тут вы, — Лев снова глянул на Лену. А теперь понимаю, что это лишь подделка, поскольку вот этот ангел, — Лев мотнул головой на Аню, — имеет хорошо пристроченные к телу руки, а вы только язык, — он хотел засмеяться, но как-то ослаб и закрыл глаза.

— Я вижу вам лучше, раз хамите. Идем, Аня. У нас много работы. Через пару часов принесу вам поесть, а Эвин будет забегать и подкладывать дрова. Как только удастся поговорить с лордом, перенесем вас, — Лена потащила Аню на выход.

— Да, вашими молитвами…

Глава 64

Лорд очень удивился, услышав от Анны и Лены о пленнике. Он долго смотрел на Аню, видимо, недоумевая, что та могла сразу его не узнать. Все мысли будто отражались на его лице, когда он смотрел на нее.

— Вы ручаетесь за него? — лорд Давестер смотрел то на одну, то на вторую девушку. Поскольку стояли они в паре метрах от него, Лена почувствовала, как часто он дышит.

— Да, лорд. Анна просто не узнала его в темном помещении, да и изменился он сильно, — Лене не терпелось побыстрее вернуться в подземную тюрьму и заставить стражников перенести Льва в цех, где она уже присмотрела для него местечко рядом с их каморкой.

— Хорошо. Эвин, помоги им, — быстро приказал он стоящему за их спинами управляющему. Если что-то пойдет не так, отвечать за него будете вы.

— Спасибо, лорд, — Аня хотела уже пойти следом за друзьями, но лорд встал и направился за ними.

— Анна, останься. Мне нужно поговорить с тобой.

— Да… лорд… я не понимаю, — Аня начала запинаться и заикаться, смотрела то на него, то на подругу. И только когда заметила, как Лена ей улыбнулась и качнула головой, несколько успокоилась.

— Я не стану юлить и ходить вокруг да около, — лорд дождался, когда Лена с управляющим выйдут, и, осмотревшись, видимо, чтобы в зале больше не было лишних ушей, подошел к Ане и встал перед ней на расстоянии вытянутой руки. Аня чуть отступила.

— Да, лорд, я слушаю вас. Мы что-то сделали не так? Или зря попросили вас за Льва?

— У него странное имя. Я так и не понял, откуда вы родом, хоть и заметил, что говорите несколько иначе… но я хочу говорить о другом. Ты спасла замок, спасла леди, да и меня. Я был у короля. Войны больше не будет, — он сделал еще один маленький шажок к Ане и вдруг прикоснулся пальцами к ее подбородку, поднял его и посмотрел в ее глаза, — Анна, я не верю, что ты из простолюдинок, как и твоя подруга. У вас есть тайна, но я готов хранить ее вместе с вами. И в благодарность за вашу помощь, и… потому что не хочу терять тебя.

— Лорд, я не понимаю вас, — Ане тяжело было смотреть в глаза лорда, да и сердце готово было выпрыгнуть наружу.

— Ты будешь леди, — на губах его заиграла чуть заметная улыбка и он еще внимательнее принялся осматривать ее лицо, словно искал какую-то эмоцию, мимику.

— Леди? Лорд, я-аа, я не леди, и у меня нет даже корней, которые могут хоть как-то намекнуть о моем роде. Совсем маленькими мы начали переезжать из одного места в другое, жили за морем…

— Король дал согласие. У тебя будет статус леди. Очень много земель и замков пустует на севере, и получить имя сейчас не проблема, если ты поддерживаешь сюзерена, — лорд отступил и, не отрывая глаз от Ани, улыбнулся.

— Лорд, но зачем мне этот статус? — мысли в ее голове скакали с одной на другую, накатившая вдруг паника не позволяла хоть на секунду трезво оценить ситуацию.

— Для того, чтобы я мог жениться на тебе. Иначе, мой отец не примет тебя. Я наследник, и наши земли не меньше тех, которыми владеет моя сестра.

— Лорд, я-аа, я хочу уйти, простите, — Аня машинально накинула на голову капюшон и, отвернувшись, побежала к двери, — простите, лорд…

— Анна, постой, Анна, — лорд дошел за ней до двери и остановился в дверном проеме. Анна бежала от него, как от беды, забыв, что под валящим снегом довольно скользкая дорога. Она поскальзывалась, с трудом оставаясь на ногах, но продолжала бежать. Он смотрел, пока она не пропадет за углом дома, а потом стоял, подняв голову в белоснежное небо.

Аня остановилась за углом и ждала, когда захлопнется дверь, но во дворе было так тихо, словно все покинули этот дом. Она посмотрела на стену, за которой жил остальной мир, шли войны, умирали люди от неизвестных пока болезней, пешком брели нищие по дорогам. Ощущая за спиной холодный грозный каменный замок, ей казалось, что эта глыба уж точно защитит ее от тех проблем, о которых она только что размышляла.

Дверь, наконец, захлопнулась, и она выдохнула. Пар изо рта растаял между огромными, валящими с неба снежинками. Она выдохнула еще раз, внимательно наблюдая за тем, как они на секунду словно замирают, но потом продолжают падать.

«Прямо как я… боюсь проблем, бед, каких-то разочарований. Но они приходят. Я замираю… а потом жизнь идет дальше. Только я, как та самая снежинка, чуть подтаявшая от тёплого воздуха, меняюсь совсем чуть-чуть, но продолжаю свой путь», — подумала Аня и зашагала к кухне.

— О! Хоть кто-то появился и сейчас расскажет мне, что там такое творится с этим пленником лорда, — Марта прямо с порога налетела на Аню с вопросами, но заметив, что та смотрит будто сквозь нее, стянула с девушки заснеженный плащ, развесила его у очага и усадила Аню на лавку. — Ну, что такое? Только что Элен со стражей пронесли этого мужика в конюшню, потом туда потянулись все со двора, чтобы хоть что-то узнать. А сейчас приходишь ты совсем без лица…

— Марта, ты была права…

— Я всегда права, потому что пожила уже, — довольная Марта заулыбалась: голос стал более бравурным. Но тут же сощурилась и присела перед Аней, — Так в чем была права?

— Лорд. Он и правда, не просто так смотрел на меня…

— Что он сделал? — лицо Марты в миг изменилось и стало незнакомым, злым.

— Он сделал из меня леди и хочет жениться, — пробормотала девушка и заплакала.

— О-ох, милая, — Марта выдохнула так, будто только вышла из горящего дома, — Это же хорошая новость, Анна. Ты это заслужила! Если он увезет тебя в свой замок, я поеду с тобой, а не возьмешь, пойду пешком! — радостная Марта кружилась вокруг Ани, то растирая ей закоченевшие ладони, то расправляя передник на коленях, — служить у такой леди — одна радость, леди Анна.

— Марта, не говори ничего Элене, — взгляд у Ани вдруг стал осознанным, и она внимательно посмотрела на Марту, — Ни слова! Клянись!

— О! Ты здесь! Мы перенесли Льва, я устроила его рядом с нашей комнатушкой. Буду присматривать. Нужно покормить его горячим. Марта, есть бульон? Я хочу заварить лапшу. Думаю, он проболеет недолго, — Лена вошла в кухню и сразу засуетилась у мисок.

Аня воспользовалась этими минутами и, подышав глубоко, встала и принялась помогать ей.

— Вы точно уверены, что ему можно доверять? — Марта, похоже, поняла, что Аня боится вопросов, и решила чуть оттянуть неизбежный разговор. Трудно было не заметить состояние, в котором находилась подруга.

— Уверены, Марта. Это хороший человек, — спокойно ответила Лена, отливая бульон из большого котла в маленький. Она пристроила его над огнем и, дождавшись, когда он закипел, добавила мелкую лапшу, вроде ньёки, которую они только-только начали выпускать. Это был непростой труд, но чего не сделаешь ради расширения ассортимента.

Небольшие макароны можно было представить как гарнир. Такого здесь не знали. Лена вспомнила о макаронах с тушенкой, которую тут можно заменить хорошо разваренным мясом. А его найти в котлах на кухне можно всегда: охота здесь приносит так много, что можно не переживать за сытость.

— А, — вдруг опомнилась Лена и повернулась к Ане, — идем со мной. Поможешь со Львом. И пора начинать работу, — Лена даже в лице изменилась, вспомнив, что оставляла подругу с лордом.

Глава 65

Аня боялась одного: что подруга в очередной раз признает ее невменяемой и начнет учить жизни. Варианты, при которых Аня крутит любовь с лордом из средневековья, Лена вообще не рассматривала. И поэтому Аня сказала, что говорили они только об узнике, который оказался якобы знакомым.

Лена внимательно выслушала, но еще долго и с подозрением поглядывала на девушку, ведь в последнее время та явно была не в себе.

Новую лапшу в форме ньокки решили сначала предоставить на суд лорду. И подавать ее не с бульоном, в котором варилась, а в виде отдельного блюда, куда добавляли поджаренный на сливочном масле лук. К ньёкам добавлялось мясо птицы или красное мясо оленя, но это была уже не похлебка.

— Предлагаю делать эти наши псевдоньокки потоньше, иначе, мы их сушить замучаемся, — предложила Аня. — С лапшой все проще: ее можно развесить под потолком, и не запинаться о расставленные везде полки и лавки, на которых прямо на досках будет сушиться эта мелочь.

— Согласна, но нам все равно придется делать высокие полки. Надо делать что-то вроде строительных лесов, иначе, просто негде будет сушить. Да и там, наверху, воздух суше, теплее, — Лена присела на лавочку в сторонке от женщин, раскатывающих тесто, и уставилась под потолок.

— Знаешь, зачем нам здесь какие-то палки? Запинаться о них? Может, сделаем подвесные доски? На веревках! — вдруг Аня заходила с поднятой головой из конца цеха в другой конец, примеряясь и выбирая место.

— Как ты себе это представляешь? — Лена свела брови.

— Знаешь эти сушилки для белья, которые мастырят к потолку на балконе? Ну, чтобы не мешали на уровне головы или груди? Опускается веревка, с ней опускаются три полки. Просверлим в углах доски отверстия и с помощью узлов закрепим их на нужном расстоянии друг над другом. Мы навздеваем на эти веревки по несколько досок и с помощью блочка будем опускать всю конструкцию. Опустил, разложил на досках тесто, поднял, забыл на пару дней, а потом просто спустил и смел в мешок уже сухие, — Аня сияла от радости.

— Точно! Ты просто гений, Ань. Это единственный вариант здесь, иначе, нам скоро просто не хватит места, — Лена осмотрелась и добавила: — Хотя… скоро это перестанет быть нашей проблемой. Лев чуточку выздоровеет, и мы отправимся домой… там не будет этого всего, — Лена даже смотреть стала как будто сквозь стены, направляя взгляд в то время, где лапша продается в магазине, и не нужно придумывать, как ее самостоятельно сделать.

— Да, кстати, к лету будет новая мельница. Большая и емкая, а старую можно тоже использовать для дела. Марта предложила там заводить тесто, чтобы не отнимать территорию здесь, — Аня как будто не слышала ее слов о возвращении домой, и Лена снова внимательно посмотрела на подругу.

— Давай, объясни всю эту систему с парящими досками Эвину. Скажи, что она нужна нам срочно, а я пошла дальше пытать нашего товарища по двадцать первому веку. Он ведь так и не сказал мне: как нам вернуться вместе и надо ли идти снова в лес, — Лена встала и направилась к выходу, а Аня следом за ней на поиски управляющего.

— Анна, — лорд остановил ее прямо перед входом в кухню. Она обернулась и подняла глаза на хозяина замка, потом опомнилась и быстро присела, как полагалось всем простолюдинкам.

— Идем, я хочу поговорить с тобой. Наш разговор был не закончен, — он подал ей руку. Когда ее ладонь коснулась его ладони, крепко сжал ее и потянул за собой.

В зале замка жарко топились камины, на втором этаже был слышен смех детей и нянек, а на первом не было даже слуг, кроме того, что забрал плащ лорда и моментально исчез за дверью, ведущей в комнату для слуг.

— Ты убежала, Анна, — лорд был явно в смятении и не ожидал от нее подобного. Ясно-понятно, когда нищенке предлагают стать принцессой, та должна прыгать до потолка. А эта сбежала, как недоделанная Золушка. Хотя… он не знает этой сказки,

— Лорд, мне неудобно говорить об этом…

— Я противен тебе? — он снова осмотрелся, подошел к Ане и встал прямо перед ней. Потом взял обе ладони в свои и совсем чуточку потянул девушку к себе. Аня боялась поднять глаза. Он был выше ее не больше, чем на голову, но когда она стояла так близко, приходилось задирать голову.

— Нет, лорд, — пропищала Аня и сбившимся голосом добавила: — вы мне не противны, просто… я совсем из другого мира, я никто, и я просто не знаю, как быть леди. Вы, наверное, поторопились: ведь любая будет счастлива оказаться вашей женой, — голос терялся и пришлось откашляться. Да еще и сердце билось так, будто готовилось выпрыгнуть навстречу этому незнакомому, но притягательному мужчине.

— Я все покажу, я не оставлю тебя одну. Скажу больше: нам какое-то время придется пожить здесь, ведь это дело нужно контролировать. Так ты обучишь людей и передашь все в руки Элены. А потом мы поедем в замок Давестер. Отцу придется смириться, что за невестой нет приданого, — глаза лорда горели, когда он рассказывал то, во что свято верил, когда описывал свои планы, свою жизнь с ней.

— Лорд, я… я боюсь, — тихо сказала Аня и даже не смогла уловить ту секунду, когда он рывком прижал ее к себе и обнял так крепко, что она не могла и шевельнуться.

— Тебе нечего бояться рядом со мной. Никто не посмеет не только тронуть тебя, но и сказать о тебе что-то.

Он, наконец, чуть отступил и, подняв ее подбородок, наклонился и поцеловал. Она хлопала глазами, словно это было впервые в ее жизни, словно никогда еще сердце не билось так часто, губы не чувствовали прикосновения прохладных, но ставших моментально теплыми, чужих губ.

Аня осторожно приоткрыла рот и отдалась этому чувственному, хоть она и отрицала, но долгожданному поцелую. В голове вдруг стало так ясно, словно кто-то прибавил резкости. Все ее вопросы, все метания моментально стерлись и обратились в одно единственное желание: быть рядом с ним, целовать его, слушать его голос. Руки сами поднялись и обвили его шею.

Лорд сначала удивленно замер, но через секунду отбросил незнакомое ощущение, в котором женщина проявляет хоть какую-то инициативу, и как Анна, отдался этому моменту.

Аня чувствовала себя школьницей, девчонкой, влюбленной в одноклассника, с которым впервые поцеловалась в подъезде, когда он проводил ее до дома, но в то же время, понимая, что она старше этого мужчины, в ней открывалась некая роль ведущего.

— Лорд… простите, — как только их глаза открылись, и она увидела в его глазах блеск, искру победы, она испугалась и попыталась отступить.

— Леди… вам не за что просить прощения. Сейчас я только уверился в том, что был прав, выбрав вас, — он не шутил, не играл словами и говорил абсолютно уверенно.

— Я должна все обдумать, лорд Давестер. Мне… — она не смогла закончить, так как услышала шаги на лестнице и моментально, с непонятно откуда взявшейся силой, отстранилась от лорда, — я пойду, иначе…

— Лорд, леди Марисан просит вас подняться к ней, — в этот самый момент на лестнице появилась служанка, и Аня, воспользовавшись моментом, сделала еще один шаг назад.

Лорд качнул головой в знак согласия и, дождавшись, когда за девушкой закроется дверь, откашлялся, приводя дыхание в порядок, и пошел за служанкой. Но если дыхание кое-как восстановить удалось, то сердце все еще билось как сумасшедшее.

Аня вышла на улицу и, завернув за угол, прижалась к стене. Она глубоко дышала, снова глядя в небо. Если Лев сможет забрать с собой лорда, она вернется, но если этого сделать нельзя, у нее просто нет пути обратно. Теперь она была полностью уверена в этом.

Глава 66

Лена дождалась, когда малюсенькие ньокки в бульоне отварятся до готовности, добавила в небольшой котелок разваренное мясо косули, осмотрелась в поисках хлеба и оделась. Она шла ко Льву снова с тем же вопросом: «как выбраться отсюда всем?».

Он еще не вставал, но выглядел получше, чем когда она впервые увидела его в подвале. Дышал он тяжеловато, и, похоже, это было на бронхит.

«Без антибиотиков здесь точно не прожить, тем более нам, детям города, привыкшим, что в любой момент за нами примчится скорая помощь и спасет» — подумала она и присела рядом с ним на топчан.

— А вы неплохо здесь устроились, — открыв глаза, прошептал Лев.

— Не быстро. Было время, когда нам было голодно. Хорошо хоть не холодно, поскольку попали летом, — Лена поставила котелок на табурет и, найдя миску, перелила в нее суп, густо пахнущий наваристым мясным бульоном, перцем и даже лавровым листом.

— Мне повезло куда меньше, — он хмыкнул и попытался дышать через нос, но нос был заложен, и голос получался гнусавым.

— С таким голосом я, ни на минуту не сомневаясь звонила на работу и говорила, что очень больна. Иногда это проходило к обеду, но выходной день, если на работе не было ничего сверхсрочного, очень нравился. Всегда чувствовала себя школьницей, которую из-за кашля оставили дома, — Лена улыбнулась. — Вы попали в Норфолк?

— Давай все же на «ты». У нас такая необыкновенная история, и мы не просто «земляки». Мы сейчас и здесь — самые родные люди. Никто нас так не поймет, как поймем мы друг друга, — Лев попытался приподняться на локтях, поскольку Лена уже подносила ложку к его рту. Он нахмурил брови и открыл рот.

— Так Норфолк? — Лене постоянно казалось, что он уходит от разговора. В какую-то секунду ей даже стало страшно от мысли, что он и сам этого не знает, и получается такое возвращение не всегда или не так, как он хотел бы.

— Замок возле Норфолка. Впервые я попал сюда три года назад, — съев три ложки бульона с волокнами мяса и парой хорошо разваренных ньокки, он тяжело опустился на подушку. — Тогда я решил закончить дело, начатое матерью. Это она писала книги, а я был обычным слесарем. Получать за книги деньги она начала только в последний год жизни, когда ее нашло издательство.

— И… и как вы смогли писать так же? Как справились со стилем? У Ани одно из образований филологическое, и она даже по моим сообщениям может определить мое настроение, а уж если это напишу не я, тем более. Но она как читала книги этой… «Магнолии», так и продолжила читать по последние дни, — Лена была настолько удивлена, что сидела сейчас и хлопала глазами.

— Мама растила меня одна. Учитель литературы и русского языка, — он тепло улыбнулся и даже засмеялся. — Я читал те же книги, что она, и даже больше, поскольку в детстве часто болел. А потом понял, что мне достаточно хорошо одному или с мамой, которая если не писала, то что-то постоянно читала. Мы обсуждали с ней книги, фильмы, героев. Она иногда рассказывала о сюжетных линиях из своих книг, и мы обсуждали их вечерами.

— Так вот как рождаются мужчины — писатели, пишущие под женщину, — Лена еле сдержалась, чтобы не хохотнуть, но потом вспомнила, что от этого человека, возможно, зависит их с Аней жизнь.

— Не переживай, в отличие от твоей подруги, я не обижаюсь на циничные оценки, — Лев закрыл глаза. Они слезились, и он постоянно чихал.

— Она не обижается, — быстро отреагировала Лена.

— Она просто не хочет с тобой ссориться. Видимо, у девушки нет больше никого: только ты. И она боится потерять единственного близкого человека, но тебе же не важно, — уверенно продолжил он.

— Да что ты понимаешь? Мы столько лет вместе! — Лена с трудом сдержалась, чтобы не встать и не уйти.

— Уйти отсюда так же просто, как и прийти сюда. У вас и у меня последние книги. Прийти в это время можно только читая страницу, а вернуться, если ложишься спать с мыслью о том, что та твоя жизнь тебе нравится больше. Я пробовал наизусть произносить строчку, но так не получалось. А вот если читал ее, переносил на себя, все получалось обязательно.

— В первый раз я проснулась тут, не читая книгу, но читала Аня! Как такое возможно? — Лена кусала губу, стараясь так явно не выказывать своей радости. Ведь все так просто, и прямо завтра утром они могут проснуться дома, в теплой постели, с шумом трамваев за окном, с запахом кофе из кофемашины.

— Да, я и сейчас попал сюда «благодаря тебе». Больше некому.

— Но есть же еще книги!

— Больше нет, — уверенно ответил Лев.

— Ты собирал их сам лично?

— В народ ушли всего шесть экземпляров. Я издал эту книгу на бумаге сначала для постоянных читателей. Прошло уже почти два года. Это книга, которую я дописал за мамой. Эту строчку начал как раз я, — Лев лежал с закрытыми глазами, с абсолютно спокойным лицом, и Лена не могла понять, какие эмоции он сейчас испытывает.

— И?

— Я не был уверен, что это можно продавать, не боясь нарушить хорошую память о маме. Она и правда была хорошим писателем. Я прочитал после ее смерти все написанные ею книги, а потом нашел рукопись. И в момент, когда писал эту строку, задавался вопросом: что она представляла, когда писала эти романы? Хотел бы я попасть туда? — он замолчал на несколько секунд, но потом в очередной раз, словно пловец, вдохнул ртом и продолжил: — Я издал всего ничего и забрал домой. В издательстве девушка сказала, что она поклонница «Магнолии». Я позволил оставить несколько книг для себя и друзей. Потом оказалось, что она их очень дорого продала, ведь это был долгожданный роман в очень ограниченном количестве.

— Так, а почему ты не продал сам те, что напечатал?

— Я хотел сначала прочесть его. Нужно было, чтобы книга отлежалась, понимаешь? Я хотел посмотреть на нее новыми глазами и увериться, что я не сделал плохо, — тут Лев открыл глаза и внимательно посмотрел на Лену.

— И? Ты перечитал, понял, что плохо, и не стал продавать? — Лена не понимала по его взгляду что произошло, но что-то было сейчас в нем страшное.

— Я перечитал и попал сюда. Я слишком долго разбирался с причиной, ведь вернулся через пару дней, когда любопытство сменилось страхом, и я понял, что это опасно. Потом долго считал это сном, потому что друг доказывал, что вчера мы были вместе в кафе… Я и правда начал думать, что я все это придумал. А потом вернулся к книге…

— И снова попал сюда?

— Да. Эта строчка, которую я написал первой… понимаешь, все дело в ней. Дома у меня лежит сейчас больше двух сотен этих книг. Я попробовал несколько страниц. Они все работают… Думал уничтожить, оставив себе одну, ведь такие дверцы открываются не всем и не всегда. И тут я увидел отзывы на книгу. А мне начали писать и звонить издательства с просьбой печатать и продавать ее.

— И ты решил их все вернуть?

— Да, кто-то возвращал ради обмена на другую такую же с именной подписью и денежным вознаграждением… я просто выдергивал ту страницу…

— Ну и в чем же проблема? Последнюю книгу ты долго не мог найти, и она оказалась у Ани?

— Была проблема посерьезнее, — он закашлял, но потом оперся на локти и присел, наклонившись к стене. Лена подала теплый отвар, который он выпил залпом и попросил еще.

— То, что мы обе попали сюда? И ты понял это, когда без своего желания попал сюда?

— Нет, Лена. Пропали еще две женщины. Они не вернулись, и у обеих были эти чертовы книги, — он снова лег, отвернулся к стене и замолчал. Лена оставила кружку с отваром и медом на табурете. Накрыла его плечи одеялом, которое сама шила из овечьей шерсти, накрывая ее тряпкой с двух сторон, и вышла на улицу, не накидывая капюшон плаща. Взгляд упал на каменную стену, над которой можно было увидеть только облака, собирающиеся в огромные, тяжелые, будто свинцовые тучи. В них то и концентрировался снег. Стало неуютно и страшно.

«Что с теми двумя? Выжили ли они? Да и вообще, они с Аней тоже могли не выжить. Могли умереть в первую же неделю. Да что там… В первый день, если бы кто-то поймал тогда голых девок, ворующих в деревне тряпье. Могли и убить, или, как минимум, побить, сломать руки или пальцы. А скорая помощь тут не приехала бы.». Лена пыталась остановить картинки, проносящиеся в голове, но каждый их шаг мог оказаться последним, и мозг предлагал все новые и новые.

Глава 67

Работы было очень много, но все свободное время Лена проводила со Львом. Иногда она чувствовала себя виноватой за то, что хочет просто убраться отсюда, не думая о тех двоих, но потом приходило понимание, что никому она ничего не должна. Ну, кроме Ани. Ее она точно не оставит.

— Этих двоих надо найти, Лен. Даже думать здесь не о чем! Представляешь, в какой ни могут быть беде! — Аня не могла успокоиться после рассказа Лены и заставила Льва рассказать об этом ей лично.

— Если они и живы, то черт их знает, где они и как выглядят! — Лена не сдавалась, и убеждала подругу в обратном, — Мы должны вернуться. Льву проще — он мужчина, и его не подстерегают опасности на каждом шагу. Долечится, и пусть сам ищет. Это он написал, а не мы.

— Он видел их фото, так что поиски пойдут быстрее, но с нами ему будет проще, — до этого дня, находившаяся в каком-то анабиозе Аня вдруг стала прежней: веселой, активной, полной надежд и планов, и Лена не понимала с чем это связано.

— Мы с тобой что можем? Да нас никто не отпустит из замка. Ты же понимаешь, что мы те самые золотые курицы!

— Ты работаешь в полиции, ты знаешь, что нам может пригодиться для поисков, как искать, — не сдавалась Аня, настаивая помочь Льву и вернуться всем вместе.

— Если уж на то пошло, то не «работаю», а работала! И в этих условиях просто не может быть никакого плана. То, что Лев увязался за тобой — чистая случайность и удача, которая могла свалиться как в первые пару дней, так и через десять лет. Он просто понял, что лапша здесь — неожиданный элемент.

— Может эти двое тоже что-то сделали, как-то себя выдали? Надо просто прислушаться к сплетням, поузнавать о новинках!

— Аня, тебе сплетни кто, сорока на хвосте принесет? Или сюда приходят еженедельные газеты? Как мы узнаем? Да и вообще, они могли оказаться в Шотландии, Франции, да хоть на северном полюсе! В наше время найдут обледенелых баб с винирами во все рты и будут считать, что в средневековье технологии были выше наших, — Лена ударила о стол колобок теста и присела на лавку, — думаешь, я уже не обдумывала это тысячу раз?

— Я знала, что ты не сухарь, и что ты переживаешь за людей. Мы должны помочь Льву. Когда он рассказывал, я поняла, что он чувствует себя виноватым, — Аня присела рядом и положила голову к Лене на плечо.

— И правильно делает. Потому что прежде, чем что-то продавать, надо перечитать было самому. Там в типографии могли хоть что написать, — Лена чувствовала, что Аня поменялась, но никак не могла это объяснить, — и это… что с тобой? Ты как будто радостнее стала. А вот когда я рассказала, что можно вернуться хоть сейчас… ты погрустнела. Неужели хочешь остаться? Домой не тянет?

— Тянет, Лен, но мы пока не можем все вот так бросить и уйти…

— Ну да, ну да, мы же в ответе за тех, кого приручили, правильно? Но мы не мамки им, и они сами должны развиваться. А то может случиться и такое, что из-за нас целый континент пойдет коту под хвост, из-за нашей сердобольности. Нельзя приносить сюда что-то, до чего они еще не допетрили сами, Ань.

— Ну мы же не ядерную бомбу принесли, — хмыкнула Аня и показала руками взрыв.

— «Благодаря» этой книге сюда можно хоть что пронести. Даже если и в голове, но это может повернуть все так, что нам некуда будет возвращаться, — Лена и правда, задумывалась иногда об опасности, которую может принести эта вот лазейка в прошлое, но сейчас ей просто хотелось домой. Хотелось обыденных рабочих будней, спокойных выходных, кофе и горячую ванну.

— Лорд ждет новую партию. Дело пошло, и новый караван нужно отправить через пару недель, не позднее. Мы можем уйти с ними… якобы за приправами, — вдруг сменила тему Аня.

— Никто нас вместе не отпустит, Ань.

— Ну, тогда вы со Львом. А я подожду вас, попробую что-то поузнавать у леди и лорда, вдруг они уже в курсе каких-то необычных новинок, — предложила Аня. Судя по ее тону, она уже обдумала все это и вопрос был чисто риторический.

— Ладно, поживем — увидим. Привалило проблем оттуда, откуда ждали помощи. Вот уж я не думала, что этот наш писатель окажется таким проблемным. Я уже было обрадовалась, приготовилась вернуться, забыть это все, как страшный сон и жить дальше.

— Я… — Аня вдруг отстранилась, опустила голову и начав говорить что-то сбилась.

— Что? Еще что-то стряслось? — Лена посмотрела на нее внимательно.

— Лорд привез с собой не только деньги и хорошие новости…

— А что еще? Чего тянешь то? Надеюсь, не холеру? — Лена ругала себя всегда за подобные шутки, но когда ей приходилось долго ждать ответа, язык сам молол все подряд.

— Бумагу от короля… Лен, я теперь баронесса, — выдохнула Аня.

— Что? — Лена встала и заходила по маленькой комнате из стороны в сторону.

— Баронесса…

— Да я услышала, только… зачем? — Лена вдруг сощурила глаза и часто заморгала, — это ведь не то, о чем я думаю? — она села обратно, взяла подругу за руку и наклонившись, поймала ее взгляд, — Ань…

— Я не знаю о чем ты думаешь, но лорд хочет взять меня в жены, — снова, выдохнула слова Аня и тяжело задышала.

— В жены? Лорд? Средневековый дикарь? Тебя? Женщину из будущего с двумя высшими образованиями, знающую, что Луну не вытягивают за веревку слуги Солнца на время, пока оно спит? Аня, ты чего? Ты должна была рассказать это со смехом, покрутить пальцем у виска и поторопиться вернуться, а не настаивать на поиске этих двоих! — Лена шептала, словно боялась, что начни она говорить во весь голос, обязательно закричит и испугает подругу.

— Лена, он хороший человек, как и его сестра. Ты же видишь, как все поменялось, когда он приехал сюда, что к людям начали относиться хорошо… а как он выпер этого святошу?

— Аня, милая моя Аня, — Лена смотрела в ее глаза и понимала, что теперь у них есть проблема посерьезнее этого поиска, Льва и вообще всего, что может им угрожать. Ее подруга не загрустила и не запуталась, как она считала, думая о ее переменах. Она просто влюбилась в лорда.

— Я принесу еще муку, а ты яйца. Нам нужно сделать еще не меньше трех замесов, да и люди там скоро останутся без дела, — Аня мотнула головой в сторону большого зала конюшни, где скалки стучали все тише и тише.

— Да, я принесу, — Лена встала уже, но обернулась и спросила: — ты же давно об этом узнала, а говоришь только сейчас. Значит, ты хотела остаться не для поиска этих потеряшек, а из-за лорда…

— Я хотела узнать его побольше, но и поиски эти я не отметаю, людям, возможно, нужна наша помощь. А лорд… никто и никогда не смотрел на меня так, как смотрит он.

— Хорошо, я за яйцами, — Лена выдавила улыбку, боясь, что если сейчас продолжит, ее понесет так, что подруга точно не станет ей больше ничего рассказывать. Она вышла на улицу, вдохнула морозный воздух и осмотрелась: снег валил не переставая, тяжелые облака затянули небо и солнце, которого не видели уже почти неделю, казалось, больше никогда не выйдет.

Глава 68

Учить всем азам работы с тестом решили Марту и одну из ее помощниц. Лорд сам одобрял кандидатуры. Марта жила в замке с рождения, так и не завела семью, как она выразилась однажды: «достаточно и моего страдания, и того, что я вижу вокруг». Лорду в этом деле она присягнула лично. Вторая женщина была семейной. Мужем ее лет семь назад стал один из стражников, а трое детей, один другого меньше, росли тут же. Леди взяла старшую к себе, как только они договорились. Девочка стала личной служанкой и всегда была на виду у леди. Теперь эта семья была крепко связана с семьей леди.

На кухню определили девушек из овина. Лена и Аня должны были научить их премудростям приготовления новых блюд.

Пару недель подруги просто жили то на кухне, то в цехе. Лев уже встал на ноги и принялся совать свой нос в дела замка. Эвин, похоже, был этому только рад, потому что иноземец, как и две женщины, пришедшие в замок летом, знал очень много. А некоторые вещи вызывали такой восторг у молодого управляющего, что он тайком крестился.

Лорд вызвал Анну к себе поздно вечером. Пришедший слуга сообщил, что лорд ее ждет. И не ушел, а встал на пороге как вкопанный. Это значило, что идти нужно сейчас же.

Лена очень хотела бы сказать Ане пару слов “на дорожку”, но это было невозможно при свидетелях. Когда Анна вышла следом за слугой, Лена вышла из комнатушки и вошла за ширму, где жил Лев. Благо, места на конюшне для жизни и сна было достаточно: никто не торопился присоседиться к странному незнакомцу, моющемуся каждый вечер, несмотря на то, что недавно чуть Богу душу не отдал.

Женщины тоже шептались о чужестранках, но мужчинам до этого не было дела, тем более они делали это скрытно. Лев же, нагрев два котла воды, выходил с ними за конюшню и прямо на снегу мылся в исподнем. Потом переодевался, развешивал свои портки у очагов и садился вечерами возле огня с огромной кружкой отвара. Он долго не двигался, смотря в огонь, потом будто что-то вспоминал, улыбался или, наоборот, глубоко вздыхал и снова всматривался в языки пламени.

— Хьюстон, у нас проблемы, — Лена вошла тихо, как всегда, присела рядом с ним на табурет перед очагом и уставилась туда же, куда смотрел Лев.

— Да, я заметил это больше года назад, — он хмыкнул и повернулся.

— Говорят, ты развлекаешь публику моржеванием? С твоим-то здоровьем?

— Что за проблемы? Мыться все равно больше негде. Уж не знаю, как вы справляетесь с этой частью жизни, но мне все время кажется, что по мне кто-то ползет, — Лев встал, подошел к очагу, долил в кружку отвара и протянул Лене: — Хотел бы я предложить кофе или коньяка…

— Да я и сама за кофе готова отдать пару платьев, доставшихся от преставившейся недавно служанки леди. А они, знаешь ли, лучшее, что я носила тут. Ладно, надо по делу…

— Ты переживаешь об Ане? Я слышал, что за ней пришел слуга лорда. Я не слепой, Лен. Он ее «клеит», но и она не против. Так?

— Так, — Лена взяла кружку и, отпив немного, поставила ее на пол рядом. Лев сел на свою топчан и положил свои длинные руки на такие же длинные ноги, уперевшись о колени.

— Ну, я мог бы ответить, что это ее личное дело, но ты же привыкла все решать за всех, так?

— Я рассказываю не затем, чтобы мы снова обсудили мой характер и пришли к тому, что я плохая подруга, негодная в средневековом хозяйстве женщина и неудачница вообще. Я переживаю за нее, — Лена встала и принялась шагать то к очагу, то к топчану Льва, но угол его был так мал, что в одну сторону можно было сделать всего четыре шага, а потом, разворачиваясь, приходилось касаться его торчащих конечностей.

— То есть, я должен просто согласиться с тобой? Подтвердить правильность твоего решения?

— Лев…

— Что Лев? Я почти пятьдесят лет Лев, и я несколько знаю жизнь.

— Но жить здесь… Это неправильно, невыносимо, — она села обратно на табурет и, оперевшись на носки, принялась пружинить обеими ногами. Но подол закрывал ее ноги, и выглядело это так, словно она мелко трясется от холода.

— Осмотрись… люди же живут. Если она решила, то для нее это важно. Представляешь, выбрать это время для жизни… это как нужно полюбить, чтобы решиться на такое? Некоторые не сходятся только потому, что в семье не будет отдельной квартиры. А тут…

— Да тут целые замки, но полные клопов, мышей и перманентные вспышки чумы с холерой… Ей то ничего не грозит, но, если она соберется родить ребенка? Здесь нет прививок, Лев! — Лена вдруг перестала трястись и, уставившись на Льва, спросила: — почему сюда мы попадаем голыми, а там оказываемся в одежде?

— Я не знаю, но это и правда так. Видимо, мы не имеем права ничего сюда принести. Но есть одно «но», — теперь встал Лев и заходил мимо Лены тем же маршрутом, что только что ходила она.

— Не надо вот этих драматургических пауз, говори: что еще?

— В первый раз я заснул со жвачкой во рту…

— И? — Лена встала и оказавшись прямо перед ним, сложила руки на груди.

— Я проснулся в лесу, недалеко от Норфолка. Так себе признание, но у меня слюна текла по щеке, — он опустил глаза, будто сейчас это и правда было стыдно. А то, что он стоит перед ней в дышащих на ладан, протертых, как марля подштанниках, являлось сущей мелочью.

— И жвачка была во рту? — Лена даже села от этой новости.

— Да, только вот… нужно заснуть, чтобы попасть сюда. А во сне проглотить можно почти все, что угодно, или же подавиться так, что не проснешься ни там, ни здесь.

— Да, это точно, — Лена прикусила губы и взялась за мочку уха. Лев улыбнулся, и она это заметила, — Что?

— Это вот означает, что твой мозг на грани решения очередной комбинации? Что ты задумала? Пронести сюда разобранный револьвер? Запчасти у него довольно крупные и не поместятся во рту… или ты…

— Прекрати думать обо мне всякую чушь. Я про лекарства, про прививки, антибиотики: про мелочи, которые здесь важнее пулемета, Лев.

— И как их не проглотить?

— Знаешь, если она и правда решится на этот шаг, или вдруг нам понадобится…

— Да запросто может понадобиться. Тем более у всех нас разные точки, где мы должны заснуть.

— В общем, несколько раз мы снимали с самолета людей, перевозящих запрещенные вещества… Знаешь, как они их перевозили?

— Я знаю, что глотают, а потом это все разрывается в желудке, и… смерть, — он сделал страшное лицо, словно прямо сейчас мучается животом.

— Нет. Есть те, кто переживает за свою жизнь. Они привязывают пакетик к нити, глотают, а нить привязывают к зубу. Ту же ампулу, допустим, проглотить реально, да и от антибиотика или порции прививок ты не умрешь, — Лена чуть изменилась в лице, словно оно просветлело от мысли. — Да и глотать эти ампулы не обязательно. Можно привязать к зубу, а рот заклеить скотчем, чтобы не выпала во сне.

— Но стекло можно жевнуть…

— Ты давно лечился, писатель? Или все медом с травами? Ампулы давно делают пластиковыми! — Лена так неожиданно подскочила к нему и обняла, что он не нашел ничего, как тоже обнять ее в ответ.

Глава 69

Аня вернулась от лорда не то счастливая, не то испуганная. Сначала выхватила из рук подруги кружку с отваром, потом бухнулась на топчан рядом с ней и выдохнула.

— Мы с лордом едем в Лондон! Он сказал, что нужно купить все необходимое, чтобы хватило до весны, а еще… он хочет, чтобы мне сшили платья и все необходимое, — Аня как будто чувствовала себя виноватой, но и боялась реакции Лены.

— Я рада, что ты больше ничего не скрываешь, Ань. А то могла бы придумать что-то вроде: «лорд повезет меня в Лондон, чтобы показывать на ярмарках, как бабу с чистой кожей и изумительными волосами», — Лена хохотнула и обняла ее. — У меня есть новости получше.

— Какие новости? — Аня даже опешила, что подруга не начала диалог с ней с обвинений.

— Лев рассказал, что сюда можно что-то перенести, но это не автомат, и даже не пистолет. Только то, что можно засунуть в рот, — Лена открыла тайну с таким выражением лица, будто только что сама лично провела в замок электричество и интернет.

— Мда, хороша находка, — Аня не сдержалась и ухмыльнулась.

— Знаешь, если ты собралась здесь жить, неплохо бы запастись чем-то вроде трамадола. Потому что рвать зубы наживую, думаю, все же придется, — Лена не обиделась на шуточки подруги. — Или ты собралась жить то тут, то там? Будешь мотаться к парикмахеру и невропатологу через книжный портал?

— Тоже вариант. Никто же его не отменял, — Аня была довольна тем, что ее не обвинили в этой неразумной любви, и теперь готова была говорить и шутить на любые темы.

— Дети твои… допустим… не смогут посетить больницу, не смогут получить прививки. Ты думаешь об этом вообще? Или ты думаешь, что если господин назначил тебя леди, все твои хлопоты будут касаться лишь платьев?

— Боже, — Аня вдруг поменялась в лице. Видимо, и до нее дошло то, о чем битые полчаса говорит Лена. — Гос-споди, ведь случись что-то… я не смогу перебраться с ними обратно.

— Ну, наконец-то ты поняла, что я тебе не завидую и не строю козни лишь потому, что не хочу тебе счастья. Я смотрю куда дальше — в будущее. Ну, для тебя в прошлое, но все же. Подумай об этом. Если не передумаешь, то вариант я для тебя нашла. Можешь не благодарить, — Лена встала и принялась стягивать платье. — Давай спать, завтра снова «день сурка», и мы будем носиться как угорелые между кухней и конюшней. Знаешь, жизнь тут и там отличаются мало, но там хоть спать можно в чистоте и уюте.

Лена заснула на этот раз быстро, потому что часть проблем, которые теснились в голове, испарились. Она боялась потерять Аню, но забрать ее силой и сделать несчастной было бы ещё более жестоко.

А вот Аня в эту ночь почти не спала, обдумывая слова Лены, представляя, как будет непросто не то чтобы принести сюда лекарства, но и даже отправиться в тот самый лес, чтобы заснуть там, на земле. Леди вряд ли кто-то отпустит. А вот рассказав лорду правду… можно попасть не на навозную кучу, а прямиком на костер.

Рано утром Лена встала и, стараясь не тревожить с трудом заснувшую под самое утро подругу, пошла к писателю, который теперь трудился, как и все, за кусок хлеба и лапшичную похлебку. Лев помогал настроить производство и, как мог, занимал себя делами. Эвин же не отходил от незнакомца ни на шаг: все новое, что тот предлагал, тут же было превращено в жизнь. И на удивление молодого человека, все работало.

— Привет, алхимик, — Лена вошла в каморку, где Лев пытался раздуть уже начавший затухать очаг. — Ты тут не сильно колдуй, а то знаешь ведь, не ровен час, признают богоотступником. И осветишь своим недолгим, но ярким светом двор замка.

— Не переживай. Я все делаю в меру. В замке есть запасы извести. И Эвин открыл мне, что добывать ее здесь можно в достаточных количествах. Я учу его обжигать и гасить правильно. Парень сможет обучить делу любого, но после того, как мы уже уйдем. Так они смогут утеплить свои хижины, которые называют домами, — Лев говорил размеренно, уверенно, и Лена поймала себя на мысли, что и сама поддается его спокойствию, меньше нервничает рядом с ним.

— Откуда ты это знаешь… Ну как все это делается.?

— Дед. Он таскал меня на карьер, где эту известь добывали. Как говорится, человек творит из того, что под рукой. Вот он и возил эти камни, обжигал в ветхом сарае. Для этого даже печь там построил. И сам пробовал довести ее до ума. Книги даже покупал на эту тему и химию частично изучил. Бабка кричала, что обязательно настанет момент, когда их дом взлетит на воздух, — он засмеялся, вспомнив родных, и взгляд его потеплел.

— Ладно. Делай, что хочешь, но мы должны что-то решать с нашим будущим. А то один тут цементы изобретает, вторая поедет с лордом платья покупать. И мне кажется, вы немного заигрались и забыли, где мы находимся. Что там с операцией по спасению читателей? Она еще в силе? Или ты ждешь, что они сами подадут какие-то вести?

— Не подадут, потому что просто не понимают, что происходит, Лен. Если живы еще…

— Они из разных городов?

— Нет, из Москвы, и, похоже, тоже знакомы между собой. Мне пришлось представиться одним из волонтеров, разыскивающих потеряшек. Я был дома у каждой.

— А книги? Их книги? Ты их видел?

— Конечно. Не хватало еще, чтобы они, вернувшись, даже случайно не повторили процесс. Мне пришлось выкрасть их. В одном месте меня даже чуть не побили. И мне пришлось просто вырвать эту злосчастную страницу и засунуть в рот, — Лев хохотал, рассказывая об этом случае. Лена смотрела на этого сумасшедшего совершенно новыми глазами: ему было не наплевать на людей!

— Хорошо. Так какие у нас планы? — она присела на стульчик, на котором сидела вчера вечером, и уставилась на мужчину, натягивающего штаны, — я тоже, увидев тебя впервые, думала ты… ну…

— Сумасшедший? — добавил Лев и взялся за холщовую рубаху.

— Ну, странный, как минимум.

— Да, ты права. Надо с чего-то начинать. Пусть Аня присмотрится ко всему в Лондоне, пусть поинтересуется новинками, чем-то, что людей до безумия удивляет. Ну… ты поняла.

— А мы?

— А мы… мы отправимся в Норфолк. Это порт, и туда стекается просто масса сброда. Там сплетни и небылицы — часть жизни. И там у меня есть место, где можно остановиться совершенно безопасно. Ты все увидишь.

— Нас могут просто не отпустить! — Лена удивилась тому, как уверенно Лев говорит о планах.

— Не могут. Вы уже передали рецепты. Вы заручились доверием господ. Да и Анна будет при лорде. Лошадь и телегу нам поможет взять Эвин, даже если кто-то будет против.

— Так вот зачем ты так много времени проводишь с ним.

— Да, но не только поэтому, Лен. Он и правда смышленый парень, и я сделал бы много, чтобы забрать его с собой.

— Значит, мы ждем, когда они уедут, и едем следом? — с надеждой спросила Лена.

— Да, даже можно в тот же день, чтобы не тратить время. Но собираться надо начать сейчас: делать запасы еды и теплой одежды на случай, если нам преградят путь. Я все продумал. Все получится. А сейчас, если ты уже закончила рассматривать мужика в портках, соизволь освободить мой уютный номер и хоть на несколько минут оставь наедине с моими физиологическими потребностями, — закончил Лев и отдернул тряпку, заменяющую дверь, чтобы Лена вышла.

— Так и надо было рассматривать тебя! Ты что, думаешь, я пришла для этого? — Лена встала и, тяжело дыша от негодования, уверенным шагом вышла из его обители. — Знай, если бы здесь была дверь, я хлопнула бы ею так сильно, что посыпалась бы штукатурка!

— Да, именно для этого я и занимаюсь известью, чтобы у женщин была такая возможность, — хмыкнув, тихо сказал Лев и опустил тряпку, закрывая за ней проем.

Глава 70

Анна с лордом отчалили из замка рано утром. Лена внимательно наблюдала за тем, как лорд обходится с подругой, не сомневается ли она в этом поступке. Но не увидела чего-то, после чего ей захотелось бы их остановить.

Аня обещала сообщать обо всем через посыльных, не лезть в передряги и ни в коем случае не делиться с лордом их историей. Такое даже любящий мужчина мог просто не понять и собственными руками помочь взойти на эшафот.

— Ну, ты готова? — Лев оказался рядом как-то совсем незаметно. Несмотря на всю его угловатость и довольно высокий для этой реальности рост, он умел появляться и исчезать практически незаметно.

— Да, только вот не совсем верю в наше предприятие, — Лена не отрывала глаз от кареты, скрывающейся за воротами. Она не могла поверить, что согласилась на расставание. Мало того, еще и на такой вот разброд.

— А здесь все зависит только от нас и от удачи. Никакой сыщик в здешних условиях не сможет отыскать то, что ищем мы. Это как искать иголку в стоге сена.

— Да, и иголки эти могут оказаться совсем не живыми, — Лена, наконец, посмотрела на Льва. Он упаковался в хороший гамбезон, теплые стеганые штаны, добрый плащ. — Откуда «дровишки»? — она осматривала его, как будто видела впервые.

— У меня много друзей, — он хмыкнул и потянул ее за рукав плаща в сторону бывшей конюшни. — Ты знала, что вступивший на престол Генрих очень долго скрывался, пока его матушка плела при дворе Йорков интриги, втерлась в доверие к королеве Елизавете, а потом и к ее дочери, носящей такое же имя? И теперь, чтобы прекратить войну между Йорками и Ланкастерами Генрих должен жениться на Елизавете?

— Анна что-то говорила, но я плохо ориентируюсь во всем этом хитросплетении родственных уз, — Лена еле поспевала семенить за тащившим ее Львом.

— Должна просто это запомнить. Там, куда мы направимся, следует следить за языком. Если у тебя есть какое-то мнение по поводу политики, держи его при себе. В городах сейчас и у стен есть уши. За болтающих без умолку дают хорошие деньги.

— А что я могу ляпнуть, не зная ничего? — Лена посмотрела на Льва и ухмыльнулась. — Так что, лучше просто вообще ничего не рассказывай мне. Сойду за бабу-дуру, и ладно.

— Не получится. Из тебя мнения лезут, как фарш из мясорубки, — Лев, наконец, посмотрел на Лену и улыбнулся: недовольство на ее лице было написано самыми яркими красками.

Выехали они буквально через час после отбытия лорда. Лев настаивал держаться ближе к их каравану, потому что это было безопаснее. Одни сани на дороге — добрая добыча для маломальски собранной шайки. Бандиты могли просто подумать, что сани отстали. И стражники могут в любое время задержаться, чтобы подтянуть зазевавшихся путников.

Кроме фуража в санях была одежда, еда, пара котелков и несколько ножей. Их Лев выменивал у кузнеца за новые, неведанные доселе тайны о мире. Любитель баек и сказаний все равно не поверил пришлому в том, что мир так велик, и воспринимал его россказни, как сказки, которыми делились приходящие в замок люди. Кругозор всю жизнь живущих в замке, был настолько узок, что можно было не бояться и говорить как на духу. Все равно бы не поверили.

Первый день остановились только раз для ночевки, когда начало темнеть. Дымком потянуло от лагеря, вставшего на ночевку лорда. Лев осторожно прошел еще несколько минут, выглядывая впереди на дороге стражников, и остановился, как только завидел дым.

— Думаю, как стемнеет, мы увидим их костры, — Лев огляделся, высматривая более-менее незаметенные деревья, и сразу пошел за дровами. Лена принялась распаковывать корзину с запасами. Свежеиспеченный хлеб, сыр и отварное мясо сегодня позволяли не готовить, и она просто нарезала все крупными, как здесь принято кусками. Потом утрамбовала в маленький котелок снега, и как только Лев развел первый костер, поставила котелок на ветки. Горячего питья хотелось больше всего.

Они быстро поели, выпили по две кружки отвара с медом и, подкинув крупных поленьев в три костра, улеглись спать в санях. Укрывшись прихваченным Леной одеялом и шкурами с головой, они оказались слишком близко друг к другу. Лена слышала дыхание мужчины на своем затылке. А потом и вовсе он обнял ее сзади, прижавшись так близко, что стало жарко.

В походе было не до этики, да и простыть не хотелось совершенно. Но она вдруг поняла, что очень давно не лежала вот так близко к мужчине. Этот ей в первый день встречи не понравился вообще. И пока ухаживала за ним больным, не испытывала не то что притяжения, даже симпатии. А сейчас, лежа с пахнущим густым и терпким дымом Львом, она вдруг засомневалась в своих ощущениях. Он не был ей противен.

Как только они покинули замок, он взял все руководство их экспедицией на себя, и она увидела совсем другого человека: он не был больше тем замкнутым и каким-то рассеянным писателишком, о котором на думала, как о слабом человеке. Он вдруг стал самостоятельным, бесстрашным и внимательным. Словно он, удалившись от безопасных стен, активировал какие-то свои личные, глубоко запрятанные в недрах характера бойцовские черты.

— Ты думаешь они живы? — спросила Лена через десять, а то и больше минут их молчания.

— Нужно как минимум попробовать, чтобы в будущем не корить себя за безответственность. Одному мне, вероятно, было бы проще, но так я буду уверен, что не потеряю вас. С лордом Анна в полной безопасности. А вот ты… оставаясь в замке одна, можешь наворотить черте чего. Вдруг туда заявится очередной святоша или не поделишь чего с леди…

— Чего? Да я всю жизнь сама отвечаю за свои дела и поступки! — Лена аж развернулась, чтобы говорить в лицо, откинула пахнущую влажной шерстью шкуру с головы и поняла, что так лежать точно будет неудобно: колени Льва не давали улечься прямо.

— Здесь нам придется переворачиваться синхронно, — хохотнул он, — если я выпрямлю ноги, они будут на улице. Ты же помнишь, что я слабоват здоровьем и в любой момент слягу с температурой?

— Ладно, поговорим потом. Нужно спать. Думаю, лорд выедет со стоянки рано, — Лена развернулась обратно спиной ко Льву и постаралась не думать о его руке, лежащей на ее талии. Между ею и его рукой было слишком много одежды, но ее тяжесть не давала думать больше ни о чем.

Глава 71

Отстать от каравана, в котором ехали лорд и Анна, пришлось через три дня пути. Они направлялись левее, а Лев с Леной продолжили двигаться дальше к Норфолку. Еще через три дня они были на месте и, оставив лошадь с телегой на постоялом дворе, вышли с раннего утра на рынок.

Прибывающие корабли на горизонте были похожи на игрушечные, но и когда подтягивались к берегу, все равно не выглядели настоящими: столь ветхими они были. Облепленные ракушками выше ватерлинии, облезлые, как дворовые коты, чиненные и перечиненные гнилушками, да так часто, что создавалось впечатление, будто под заплатами и вовсе нет самого корпуса.

— Народ хвастлив, — Лев сказал это как-то даже с радостью, не отрывая взгляда от горизонта. Промозглый ветер колол лицо, шею, но он до слез на глазах пялился в горизонт.

— В Норфолке? — не поняв, о чем это он, переспросила Лена.

— Везде… и всегда. В нашем времени мы хвастаем положением, обновками, автомобилями, телефонами. А здесь… здесь хвастают диковинками и небылицами. Мозг требует зрелищ, новых знаний, но лишь немногие готовы «кормить» его наукой. Впрочем, как и у нас, — Лев повернулся к Лене, и она заметила, что у него замерзли ресницы, покрылись куржаком, и он стал походить на Деда Мороза.

— И?

— И… они с удовольствием слушают и пересказывают небылицы. Здесь можно услышать о людях-птицах, рассекающих просторы неба на деревянных крылах, о местах, где из земли вырываются потоки пламени, и там, как они считают, и есть ворота в Ад.

— Мда, незнание наук делает мир волшебным, — Лена засмеялась, но в момент осеклась. Ей нравилось, как он это рассказывал, как описывал мировоззрение этого времени, как сравнивал людей здешних с теми, кого они видели и знали раньше в свое время, в развитое время: с врачами, безопасностью и развитыми науками.

— В общем, смотри, видишь этот столб в центре площади? — Лев указал ладонью на торчащий огрызок столба метрах в ста от них.

— Да, вижу, — Лена посмотрела на собеседника и поняла, что он хочет предложить разделиться. И ей стало страшно. В замке их охраняли стены, все шаги из замка они делали сами. И никогда не были в такой сутолоке, где убить могут просто из-за понравившейся куртки. А у Лены она была довольно хорошей: ведь больше недели она убила на то, чтобы простегать ткань с шерстью, приладить к нелепому квадрату рукава и капюшон.

— Если потеряешься, встретимся там. Можем встречаться там не реже раза в час. Колокол звонит каждый час. Один удар, запомни. По нескольку раз звонят колокола на кораблях и прочее. Ни с кем никуда не ходи. Ты, хоть и одета как мужчина, не выглядишь мужчиной. Чуть запачкай лицо, вон, видишь ящики с углем? — он недолго поискал глазами источник грязи и указал на нужный объект. — Не пялься людям в лица. Просто смотри сквозь них, как это делают все здесь. Обращай внимание на то, что продают. Я ведь вас так и нашел. Не был уверен, что здешние так быстро освоили лапшу.

— Я поняла. Мы можем идти по рядам параллельно, то есть, чтобы всегда видеть друг друга, — Лена еще имела надежду на то, что Лев не отправит ее одну.

— Нет, это как ходить за грибами с ребенком: только и делаешь, что смотришь за ним. Не бойся и будь увереннее. Я иду по берегу, а ты по следующим рядам: тем, где продают еду. В этом ты понимаешь больше. Обращай внимание на каждую мелочь, — Лев чуть заметно сжал ее ладонь и подтолкнул вперед.

Рынок был полон и прекрасных вещей, и отвратительных. Здесь спиной к спине стояли те, кто торговал шелком и кишками, все еще парующими, и от этого еще более вонючими. Рядом продавали живых и уже убитых животных, рыбу рядом с хлебом и чем-то похожим на печенье «курабье».

— Стоп, — прошептала Лена и вернулась к хлебу. — Это что? — она указала на плохо сформированные «розочки», в центре которых красовалось что-то, напоминающее повидло.

— Это сладкий хлеб, — ответила тощая, хорошо замерзшая уже барышня лет тридцати.

Лена ждала, что она сейчас начнет расхваливать эти печенюхи, говорить, мол, вы такого еще не пробовали. Но та, заметив, что странная грязная женщина в мужском гамбезоне и штанах вовсе не тянется за деньгами, чтобы купить хлеба, и вовсе потеряла к ней интерес.

— Давно вы такие печете? — Лена не верила, что вот так, с ходу можно найти попавших сюда женщин, которые примутся печь «Курабье». Но надежда была.

— Всегда пекли. И бабушка моя, и мать, и я пеку. Возьми хлеба: еще даже теплый, — она попыталась продать хоть что-то, но Лена прошла мимо.

Все здесь выглядело вполне органично и не казалось чуждым. В какой-то момент Лена присела на торчащий из земли столбик и пожалела, что не купила теплого хлеба. Ели в последний раз они рано утром, еще до рассвета, чтобы выехать как можно раньше. А сейчас, дай Бог, уже больше обеда.

Колокол прозвонил раз, и Лена посмотрела в центр площади в поисках столба. Нехотя встала и пошла туда. Она решила сказать Льву, что больше одна ходить не станет. Не потому, что боится, а потому что это стало скучным и нудным, а вместе они могут хоть поговорить.

Лев озирался уже беспокойно, высматривая в толпе Лену. Она на секунду остановилась, рассматривая мужчину, сидящего на деревянном настиле под столбом. Она даже рассмотрела, как он кусает губы, и подумала, что если постоит еще пару минут, ничего страшного не произойдет. Но напарник увидел ее и облегченно выдохнул.

— Ты больше…

— Я больше не пойду одна, Лев. Пусть мы пробудем здесь дольше, но одна я не пойду, — заявила она, когда он подошел и взял ее за руку.

— Я хотел сказать то же самое, — она почувствовала, как его холодная ладонь крепче, чем нужно, сжала ее ладошку и потянула в сторону города. — Мы идем в харчевню, только, чур, я выбираю еду, а ты молчи. Поговорим потом.

— А где мы будем спать? — Лена почувствовала вдруг такую усталость, что даже про голод забыла. Видимо, от страха и напряжения организм потерял силы.

— На конюшне, но на хорошей конюшне. Местные «отели» полны вшей, а там чисто и тепло. Но сначала мы поедим, а потом перегоним туда нашу лошадь с телегой. Я оставлю тебя там и еще пройдусь кое-где.

— Оставишь одну? — испуганно переспросила девушка. Лена поймала себя на том, что ведет себя несвойственно самой себе, и не смогла найти причины.

— Ну, или тебе придется идти со мной. Только это опасно. Место, где ночами пьют матросы, где полно падших женщин…

— Фу, ты не был похож на похотливого дикаря, — Лена дернула ладонь, пытаясь освободить ее, но Лев только крепче сжал ее.

— Не фукай, там больше всего рассказов и сплетен, понимаешь? Не хочешь спросить меня, чем я промышлял тут, когда прибывал надолго?

— Надеюсь, не проституцией? — хохотнула Лена.

— Плохая шутка, потому что здесь красота выглядит не так, как ты представляешь себе, — засмеялся он в ответ.

— А я и не сказала, что ты красив, — Лена поняла, что он ее переиграл и замолчала. Постоялый двор, наконец, показался. И она радостно представила, что завалится на сани, укроется своим одеялом и заснет на пару часов.

— Я рассказывал истории, о которых здесь просто не могли знать. Ну или знают не все. Мне платили за то, что я рассказываю о мире. Я слышал много историй от других. И в отличие от остальных, понимал, какая из них правда, а какая выдумка. Какие, думаешь, рассказы «заходили» лучше всего?

— Ну, наверное, о вулканах, которые местные представляют и правда вратами ада?

— Нет, Лен. Им нравятся рассказы о том, что есть земли, где пока нет колоний, где пока нет короля. И я, мне кажется, даже вижу по их глазам, как они представляют там свою жизнь.

Глава 72

Лена проспала весь вечер и всю ночь. Проснулась от запаха бульона, сдобренного щедро приправами и кореньями. Открыла глаза и увидела Льва с котелком.

— Ну вот, твою усталость сейчас как рукой снимет. Завтракаем сытно и отправляемся на новые поиски, — он присел на край телеги и протянул Лене деревянную миску.

— Дай хоть до уборной дойти. Умыться здесь, наверное, просто негде, — она потянулась, слезла с телеги и пошла за конюшню, думая лишь о том, что если бы они прибыли сюда летом, ни за что не пошла бы туда. А сейчас все подмерзшее и даже, можно сказать, не воняет.

Утро было ранним. Туман от смены температуры украсил деревья ажурной вязью, а конюшню — куржаком вокруг щелей. Лошади иногда фыркали, переступали и недовольно ржали, соседствуя с незнакомыми особями в ожидании хозяев. Несмотря на то, что место было незнакомым, Лена вдруг поняла, что ей не страшно. Было ощущение, что все хорошо и спокойно.

Холодный колючий снег, которым она умылась, отойдя подальше от конюшни, быстро освежил лицо. Ладони, которые она терла между собой, набирая новую и новую охапку, сначала замерзли, а потом загорели, словно от кипятка.

— Выспалась, наверно. Оттого и благодать, — прошептала она себе под нос и вошла в конюшню.

Проснувшиеся постояльцы двора, засидевшиеся допоздна в харчевне за кружкой, а то и не одной хмельного, но отвратительного на вкус эля или пива, шли за лошадями. Многим нужно было собираться в дорогу.

— Очередь в душ? — пошутил Лев и протянул ее миску.

— Да, как в коммуналке, — Лена улыбнулась в ответ, присела рядом и с удовольствием отпила через край, игнорируя деревянную ложку из набора посуды, прихваченной с собой. — Думаешь, стоит еще что-то искать здесь? Нам просто не могло так повезти… найти людей именно здесь.

— Ну что за упадническое настроение? Мне было показалось, что ты выспалась, да и пришла с улицы бодрой и довольной.

— Да, есть такое, но я не верю в сказки, — чтобы съесть густерню со дна миски, пришлось взять ложку, и она собрала все до единого кубика овощей, — это в харчевне такое подают?

— Ха, еще чего! Там огромный котел, в который сваливают и свежее, и вчерашнее. Здесь что-то вроде «столетнего» супа. Не думаю, что котлы они мыли хоть раз, — хмыкнув, ответил Лев и зачерпнул очередную ложку. Ел он не спеша, долго жевал, несмотря на то, что овощи были хорошо проварены. — Не веришь в сказку даже после того, что с тобой случилось? Думаю, стоит начинать уже.

— Ладно, лучше расскажи, чем ты занимался вчера? Я просто не могла открыть глаз, хоть и просыпалась вечером. Тебя не было, поэтому рассказывай, где ты был.

— Ходил по харчевням и прочим злостным местам, расспрашивал, просил дать знать, если кто-то услышит что-то.

— А! Тебя здесь знаю как барда или как былинника!

Лена решила, что на этот раз она не будет никем притворяться, а просто натянет юбку поверх штанов. Она помнила, как смотрели на нее, угадав в ней женщину, и не хотела нарваться на неприятные разговоры.

— Не только. Но это уже другая история, — Лев доел, сложил миски в котелок и, осмотревшись, выложил их из него снова, — сейчас принесу кипятка, сполосну миски и ложки, и я готов.

— Ну, давай.

Лена никогда раньше не встречала такого хозяйственного мужчину и была удивлена, что он не ее отправил заниматься этими женскими делами. Да и завтрак приготовил, что надо. Чувствуя стыд, она поняла, что оставила бы посуду в телеге, а вечером, когда они собрались бы готовить, нагрела воду и помыла. Он же решил все сделать сразу. Стало чуточку стыдно.

Мороз как-то заменил собой ветер, и утро было тихим. Гулять по рынку в такую рань даже приятно: теплая одежда, горячий завтрак, не позволяющий обращать внимания на запахи, отдохнувшее тело и голова… «И интересный собеседник» — вдруг подумала она.

То, что продавали в рядах, можно было считать диковинками, а некоторые вещи и вовсе артефактами, давно потерявшими свою актуальность. Здесь они были незаменимыми. Железный инструмент, природу и назначение которого можно было узнать, лишь спросив. Жесткие, но крепкие ткани, похожие на мешковину и расходящиеся активнее всего на одежду и постель. Украшения, привлекающие много внимания, но приносящие продавцу мало дохода. Народ был беден. Беден до страшного. Здесь же сновали дети, которым в этом возрасте и в это раннее утро место рядом с мамой.

— Смотри, там толпа. Ты обращай внимания на такие толпы. Их собирает обычно что-то редкое, и если даже это дорого, люди идут поглазеть, — указал вперед Лев.

— Побрякушки, скорее всего. Бабы собираются вокруг них, как мотыльки вокруг лампочки ночами, — ответила Лена. Сегодня Лев не предложил разделиться, и она была довольна. Ей все казалось сегодня приключением, прогулкой, которая радует глаз.

Толпа и правда была знатной. Но люди уходили не с пустыми руками. Они что-то бережно заворачивали в тряпицу, на ходу открывали, внюхивались, снова заворачивали, засовывали поглубже подмышку и удалялись довольные. Лена пыталась рассмотреть, что же такое они там несли, но не смогла понять.

Лев растолкал толпу, прошел ближе к прилавку и, обернувшись, через головы посмотрел на Лену.

— Что там такое? — крикнула ему Лена.

— По-моему, мы их нашли. Или одну из них, как минимум. Это мыло. Такого здесь нет, даже при дворе, — стараясь не кричать, ответил Лев.

Лена, активно работая локтями и плечами, пролезла, наконец, к спутнику и ахнула. Запах здесь был такой, будто она вернулась в детство, где бабушка вынесла на мороз свежевыстиранное белье. Пахло то ли детским, то ли банным мылом. Кусочки, обернутые в небольшие тряпичные отрезки разных цветов, выложены горкой, а крепкий мужик, еле успевающий принимать монеты и отдавать покупку, следил еще, чтобы кусочки не хватали.

Желающих пощупать, понюхать и даже откусить было предостаточно. Люди, словно с ума посходили от этого запаха.

— Дай мне три, только три! У меня всего одной монеты недостает, как же я вернусь и привезу подарок только двум дочерям?! — почти кричал щуплый, но одетый в крепкую суконную куртку мужичок.

— Нет, цена одна, отойди или бери на сколько есть, — торгаш знал цену продукту и не особо церемонился.

— Держи, — Лев протянул Лене кусок серого цвета, похожий на хозяйственное мыло. Она поднесла его к носу и поняла, что и запах хозяйственного здесь присутствует, но если не подносить близко к носу, можно назвать и приятным. По сравнению со всеми запахами, здесь мало что можно было назвать приятным, но это мыло…

— Не мужик же этот его варит… да и, — Лена вдыхала и вдыхала этот аромат чистоты, думая только об одном: лишь бы они не ошиблись, лишь бы это было то, о чем они думают.

— Нет здесь такого мыла, тем более на рынках. Продавцы не заморачиваются на запах, но и стараются его облагородить, понимаешь? — Лев взял кусок из рук Лены и понюхал через тряпку. — Только вот… он может оказаться обычным купцом, перекупщиком. И на наш вопрос может ничего не ответить, просто подумав, что мы хотим тоже выйти на производителя…

— Я знаю, что делать, Лев. Но это можно провернуть только в одном случае — если мы и правда слиняем отсюда после того, как найдем этих двух твоих читательниц.

Глава 73

Пришлось ждать, когда торговец продаст все, что у него было. Дежурили возле него по очереди, по одному ходили греться в конюшню, пили горячий отвар, проходили оставшиеся ряды, чтобы не упустить больше ничего.

Закончил он задолго до вечера. Мыло расхватали достаточно быстро для этого места, где торговцы стояли с товаром до самого вечера и часто сворачивались, не продав и половины.

— Уважаемый, я хочу с вами поговорить, — начал Лев, как только толпа рассеялась, а невысокий, сухонький торговец с прищуром подозревающего всех и вся, собрав оставшиеся тряпки, собрался уйти.

— О чем это? — осторожно спросил мужичонка и сильнее закутался в видавший виды сюртук, пряча сильно выпирающие на боках мешочки с монетами.

Лена осмотрелась, думая, что кто-то должен быть с ним обязательно. Ведь любая собака этого щуплого персонажа может обокрасть на раз-два.

— Отведи к тем, кто готовит это мыло, — прямо сказал Лев, и мужичок несколько расслабился, но щелки глаз не стали больше.

— Чего это? Сам ищи. Много чего делают и продают в Норфолке.

— Мне не надо мыло. Мне нужна женщина, которая его делает, — Лев преградил ему дорогу, но тот не собирался сдаваться.

— Я кликну людей, и тебя так отмутузят, что забудешь надолго, как приставать к людям, — мужичонка попытался прошмыгнуть, но Лев поймал его за плечо.

— Со мной еще несколько человек. И мне не нужны ни деньги, ни мыло. Мне нужны те, кто его делают. Ничего с тобой не случится и с мылом твоим…

— Я закричу, и сюда соберется народ, — мужик огляделся и был прав: людей на рынке было хоть отбавляй. И все торгаши здесь были дружны. Ведь больше никто не вступится за них, коли начнут трясти вот так каждого.

— Эй, нам просто нужна эта женщина. Мы потеряли ее несколько месяцев назад, — начала Лена, и продавец искренне удивился, что она со Львом. Стояла до этого в стороне, словно внюхивалась, смотрела, а купить не могла, — я могу предложить тебе еще кое-что на продажу. Пока это делаем только мы и доставляем лишь на королевский стол.

— О чем это ты? — заинтересовался мужик.

— Я Элена. А это Лев. Мы не собираемся грабить тебя или, хуже того, бить. Я потеряла свою сестру и ищу ее вот уже несколько месяцев. У нас есть много интересного, что можно продавать не хуже мыла. Я поделюсь с тобой, буду привозить сюда и продавать только тебе. Торгуй как хочешь, но скажи мне, где ее найти, — Лена даже чуть слезу не пустила от жалости к себе. Но на деле понимала, что, находясь так близко к искомому, нельзя переигрывать.

— Показывай, — промямлил мужичок, — Я Орбан. А беру это мыло у Мэри. Она твоя сестра? — Орбан посмотрел поочередно на Лену и Льва.

— Да, темноволосая, кудрявая и у нее есть родинка вот здесь, — Лев показал на ямочку под своим правым ухом.

Лена выдохнула, потому что сама она в глаза не видела этих женщин. А Лев живо сообразил, кто это.

— Да, она. Не врете. Говори, что мне хочешь продавать, — не отступала торгашеская душа.

— Вот, смотри, — Лена вытащила из небольшого мешка небольшой мешочек с лапшой. Лев сдвинул брови, не понимая, когда она успела отсыпать из большого, что они взяли с собой в дорогу.

Орбан снова сузил и без того узкие глаза. Осторожно, словно там могла оказаться змея, развязал мешочек и высыпал на руку несколько ньокки и, повертев в руках, понюхал.

— Что это?

— Это еда. Она варится в считанные минуты. Ее можно брать в дорогу, можно хранить дома до нескольких лет, — начала было Лена, но мужичонка уже продумал план.

— Идемте в харчевню, — он шагнул вперед. Явная заинтересованность теперь была в каждом его движении.

В харчевне еще было не так много народа, и они даже нашли свободный стол, к которому с двух сторон теснились лавки. Орбан, видимо, хорошо знающий это место, подошел к одной из женщин, и та через минуту протянула ему маленький котелок с дымящимся содержимым.

Лена подошла к нему и увидела в котелке бульон. Как всегда здесь, мутный, почти белый, из-за того, что варили все на сильном огне, не давая мясу протомиться на краю очага: торопились.

— И что с ними делать? — Орбан подвесил котелок над небольшим очагом в зале, а Лена взяла из его рук мешочек, сняла котелок и поставила ниже к огню.

Как только бульон закипел, она высыпала в него из мешочка все комочки из теста. Ньокки варились быстрее всего, и она взяла в дорогу только их. И ещё тонко раскатанные полоски, вроде тех, что используют для лагмана.

Не став дожидаться, когда Лена скажет, что блюдо готово, Орбан пошел на кухню и взял три миски. Лена глянула на Льва. Его лицо выражало что-то вроде: «А ты как думала? И здесь есть приличные люди».

Лена тщательно вытерла мокрые миски тем самым мешочком из-под лапши, понюхала их, тяжело вздохнула и вспомнила, как рано утром Лев помыл их миски сразу после того, как они позавтракали.

Благодаря тому, что обеда не было, Лена набросилась на еду, как собака на кость. Купленный Львом теплый, но кислый хлеб она откусывала после каждой ложки супа.

Орбан недолго смотрел на эту странную пару перед тем, как самому попробовать необычны комочки. Сначала он попробовал бульон, а второй ложкой зацепил аж два кусочка вареного теста.

— Если ты поставишь у своей лавки котел и будешь отливать из него в такие же маленькие котелки, чтобы сварить штук по десять, люди попробуют и скупят у тебя все и сразу. А лучше… продавать сразу в харчевню, — стараясь не смотреть на нового знакомого, тихо сказала Лена.

— А сами почему не продадите в харчевню? — совершенно правильный вопрос задал Орбан. И Лена поняла, что он не дурак. Расслабляться было поздно. Дорога к Маше еще не была открыта.

— Никто, кроме нас не знает этот рецепт, — Лев наблюдал за тем, как благостно лицо торгаша, когда он жует. — Сам понимаешь, нужно их еще и делать. Так вот. Нужен человек, который станет покупать у нас все. Есть несколько видов. Не только такие.

— Вот еще, — Лена не заставила себя ждать и вытащила из мешка несколько плоских полос. Они просвечивали на свет и были желтыми, как настоящая яичная лапша. Эту Лена делала для хозяев замка.

— Ладно, — наконец ответил Орбан, посматривая на котелок и раздумывая: «А не добавить ли оставшееся в нём себе в миску?».

— Можешь доедать. Мы уже сыты, — довольно развалившись на свободной лавке, сказал Лев.

Лена не понимала, что за причина вести себя так естественно, но, осмотревшись, увидела, что так вот по-барски ведут себя многие. У Льва это получилось так легко и совсем непринужденно, словно он всегда жил здесь.

«Чертов мастер маскировки», — подумала Лена и привалилась спиной к стене. Если этот тип не обманет, они скоро вернутся домой.

Глава 74

Анна считала, что она попала в сказку. Просто по щелчку пальцев стала той самой принцессой, которой мечтала стать, читая эти невероятные книги. Лорд был рядом каждую минуту, и она ни на секунду не задумывалась, что что-то может пойти не так. Внутреннее чутье, которым раньше она не только не пользовалась, но и не чувствовала, вдруг обострилось до неведомых размеров.

Уверенность, что так все и должно быть, перекрывала редко вспоминающиеся слова Лены о том, что ее влюбленность делает ее слепой.

— Ты понравилась Его Величеству, Анна. Наш брак одобрен королем. Война закончена, — лорд сидел рядом в карете, воодушевленный, довольный тем, что все идет по плану.

— Мы же не станем часто приезжать сюда? — Аня с нетерпением ждала того дня, когда они вместе с лордом Давестером уедут из Лондона. Прочитанная ею история о войне «Красной и Белой розы» помогала во многом, и теперь она была спокойна за ближайшие несколько лет. Дорога обратно в замок леди Марисан началась с хороших вестей.

— Нет, не станем. У нас будет много дел в замке Давестер. Твоя лапша будет теперь не только в замке сестры. Можешь делать ее и у нас дома. Сразу по приезду я распоряжусь о строительстве мельниц, а в замке много места, чтобы ты научила людей, а потом и делала то же, что и в замке сестры, — лорд приобнял Анну и улыбнулся.

Солнце еще не взошло, но Анна понимала, что день будет солнечным. Морозец с самого утра, первые светлые пятна зари на Востоке, теплый, подбитый мехом плащ и человек, которого она хотела бы видеть рядом — все это давало надежду на хорошую жизнь.

— Ты очень мало знаешь обо мне, — осторожно сказала Анна.

— Все, что мне нужно, я знаю. А остальное… если ты захочешь, то обязательно расскажешь.

— Твой отец… думаю, он не будет слишком рад твоему выбору, — хмыкнула Анна. Это было единственным, о чем она сильно переживала. Старший лорд Давестер мог невзлюбить девушку без рода и племени, девушку, которой не по рождению достался столь высокий титул. Баронесса тоже могла зваться леди, а теперь, будучи женой графа, она станет графиней. В этом мире, где важно присутствие в семье королевской крови, где желание быть ближе к короне правит балом, она, простолюдинка без рода и племени, могла стать костью в горле старшего графа, лорда Давестера. Его единственный сын должен был постараться примкнуть ко двору, постараться закрепиться поближе к королю, а выбрал черт-те кого.

— Этот вопрос решен королем. Он не пойдет против него. Да и ты… ты сделала за последние пару месяцев больше для двора и армии, чем мой отец. Во время, когда после войны болезни и голод преследуют не только простой люд, но и двор, ты по праву получила этот титул, Анна.

Анну сейчас беспокоило только одно — расставание с подругой. Если им суждено больше не встретиться, больше никогда не увидеться, Анна должна сделать все, чтобы память Лены о ней была хорошей.

Карета на широких деревянных полозьях медленно покачивалась, помогая заснуть и не думать о грядущем. Анна ехала теперь уже домой. И знала, что не вернется с Леной в тот удобный, привычный мир.

Лорд боялся лишь одного: что потеряет это сокровище, ставшее для него ценнее всего, что имел ранее.

Когда они вернулись в замок Лесбори, Анны и Льва там не оказалось. Анна настояла на том, чтобы лорд позволил ей пожить еще в той каморке, ссылаясь на необходимость проверить все, что она оставляет на управление Марты.

Ужин с леди и рассказ о короле, о том, как он принял их и сколько добрых слов сказал об их деле, приободрили всех троих. Лорд без конца расхваливал Анну, леди Марисан смеялась и подбадривала ее, а потом серьезно заговорила об отце:

— Анна, наш отец тиран, самодур… я хорошая дочь и не имею права так говорить о нем. Но я уверена, что мой брат сможет поставить его на место. Защита Его Величества сделает больше, чем могли бы мы с лордом Давестером. Так ведь, брат? — она вложила руку в ладонь сидящего рядом брата и улыбнулась ему.

— Так. Хотя ты и зря называешь его тираном. Он заботится о нас…

— Да, именно поэтому он отдал меня в жены старому графу. Благо, король не стал лишать нас нашего дома. Все благодаря вам, Анна. Мы стали необходимы новому королю. Теперь, когда мой брат не имеет ни малейшего притязания на престол, ну или не воспроизведет потомство, имеющее кровь одного из враждующих семей… мы в безопасности. Отец имел надежды на то, что лорд Давестер станет ближе к короне, но он, думаю, понял, что лучше самому быть необходимым, — закончила леди и соединила вторую руку с рукой Анны.

— Да, вместе мы сможем защитить тебя. И ты не должна считать себя больше простолюдинкой, — лорд дал понять, что ужин закончен и поклонившись сестре, встал из-за стола. Он помог Анне выйти и хотел было уже проводить ее в свои покои, но она попросила дать ей время привыкнуть, да и закончить все дела в конюшне.

Там, где Анна раньше жила с подругой, было теперь тихо и пусто.

— Неужели я до конца жизни буду скучать по тебе? — прошептала девушка, присев на край их кровати. — Неужели я делаю неправильный шаг?

— Анна, леди Анна, можно я войду, — голос Эвина прервал ее мысли.

— Да, Эвин. И можешь называть меня, как и раньше, просто Анной.

— Нет, я так не могу. Лорд уже объявил о своем решении и о том, что ты получила титул от самого короля! — Эвин вошел в каморку, занавешенную тряпкой, и поклонился.

— Ну вот, теперь мне неудобно оттого, что ты кланяешься, — засмеялась Аня.

— Вы привыкните, леди. Без вас здесь стало совсем неуютно. И Элен куда-то подевалась. Уехали вместе с этим…

— Со Львом? Да, они вернутся. Но потом, я думаю, они должны будут уехать, как и я. А ты… ты должен остаться и стать здесь самым главным помощником и защитником леди Марисан, Эвин, — Аня взяла Эвина за руку и потянула на себя, показав на место рядом с собой. — Посиди со мной, расскажи, как тут идут дела? Марта справляется?

Эвин без умолку рассказывал несколько минут обо всем, что произошло здесь за время ее отсутствия. Обо всех сплетнях и о том, как распределились роли без Анны и Лены.

Аня слушала не то, о чем он говорил, а его голос: ставший за это время уверенным, взрослым. Вспоминала того мальчишку, что пригрел их в первые дни, что выручал и помогал самым первым. Она с удовольствием забрала бы его с собой в дом мужа, но он действительно нужен был здесь.

Глава 75

Разговор с Орбаном затянулся до поздней ночи. Он рассказал, что нашел Мэри, продающую это самое мыло на рынке. У нее было много покупателей, но цена была очень низкой, и товар расходился за считанные минуты. Она долго не доверяла ему, и несколько дней он просто приходил на рынок, чтобы уговорить ее отдать продажу ему.

— Я тогда решился на то, чтобы отдать девушке все свои деньги. Чтобы она поверила. На следующий день она пришла с подругой…

— Рыжая, с веснушками и пухлыми губами? — уточнил Лев.

— Да, она, — Орбан сначала удивился, но потом, похоже, расслабился, поняв, что настырные незнакомцы и правда знают этих мастериц.

Лена понимала, что никакой лапши этому мужчине не видать. Да и с мылом ему придется завязать, и весь его бизнес провалится к чертям собачьим. Но потом решила плюнуть на сожаления, ведь и те девушки тоже, вероятнее всего, хотят вернуться домой.

— Я помог им оплатить дом. Хозяева — крестьяне, и им пришлось переехать жить на конюшню. Но я щедро заплатил, чтобы девушек не трогали, не мешали и, не дай Бог, не выведали их рецепт. Это мыло увозят из Норфолка даже на кораблях. Приходят люди и скупают все, что есть. Ждут несколько дней, чтобы я привез остатки.

Важничал этот Орбан знатно, даже глазки-щелочки несколько раскрылись. То ли эль, то ли доверие полностью лишили его страха.

— Давайте пойдем к ним. Если надо ехать, у нас есть сани, — предложил Лев, поняв, что клиент скоро напьется и утром может передумать. А следить за ним будет довольно сложно: мужик прозорливый, тертый, как говорится, «калач».

— Утром. Сейчас опасно на дороге между городом и той деревней. Утром у них будет готова новая партия, — собрался было отказаться он, но Лена встала и, уперев руки в бока, заявила:

— Мы поедем сейчас же, Орбан. Я долго ищу ее, и мы сможем обороняться. У нас есть ножи, топор. Да и не похожи мы на тех, кто едет с монетами. Тем более в такое время.

— Да, едем сейчас или наше предложение можешь забыть, — Лев тоже встал, и Орбан вспомнил, какого роста этот громила, а по сравнению с ним и вовсе. Такие долго не разговаривают. Сейчас в харчевне он в безопасности, но через пару часов его выгонят отсюда взашей, и тогда эти люди могут лишить его не только монет, но и жизни.

— Ладно, поедем, только отдай мне остатки. Если обманешь, я знаю, кто может сделать такую же, — хмыкнул Орбан и встал.

— Такую не сделает больше никто. Потому что в этой лапше есть кое-что важное. Иначе она просто не получится и будет развариваться в бульоне, как каша, — уверенно сказала Лена и пошла на выход, поняв, что Лев планирует не выпускать его из виду и вести между ними. Кто знает, какие уловки у этого мужичка в голове.

Лошадка, завидев хозяев, довольно фыркнула. Лев закинул в сани купленный фураж и мешки с вещами, запряг лошадь и потянул на улицу.

К месту они подъехали уже за полночь. Деревня и правда оказалась слишком далеко.

— И зачем вы их поселили в такой дали? Чтобы никто не выведал рецепт? — Лена внимательно всматривалась в темный дом, из трубы которого валил дым. — Да и эту развалюху надо топить круглосуточно, чтобы хоть сколько-то сохранить тепло.

— Да, тут им точно никто не помешает, — уже протрезвевший Орбан, засыпавший в пути раз пять, спустил ноги с саней. Лев сразу поторопился за ним. В этой темноте, зная все ходы, новый знакомый мог скрыться в считанные минуты. Да и в нужное ли он место их привез, это еще надо проверить.

— А местные не подумают о них ничего плохого? Например, что они варят снадобье по ночам. И тогда ваших курочек, несущих золотые яйца, могут просто привести к костру. Очень глупое решение, Орбан, — Лена шла за ним шаг в шаг и готовилась к прыжку на тот же случай, что и Лев.

— Никто ничего не узнает. Ставни закрыты, хозяевам я запретил заходить внутрь, — довольно объяснил Орбан.

— Вот это и страшно, — тихо, почти неслышно ответила Лена.

— Эй, это я. Вы не спите? Я привез к вам гостей, — Орбан постучал в плохонькую дверь, которую при желании можно было вынести ударом ноги.

Лена посмотрела на Льва, сигналя глазами, мол, имей в виду, что меня «сестренка» точно не узнает. Так что этот хлыщ может устроить нам совершенно неожиданный приемчик. Кто знает, что у него в карманах.

В доме что-то брякнуло, потом в щели между ставнями Лена заметила свет. Окна почти касались пола, а стены были выше ее головы буквально на несколько сантиметров. Дом был похож на жилище гномов и вполне реальным казалось, что сейчас им на встречу выйдет один из них, в огромном колпаке с округлым носом, со свечой в руке. Зевнет и недовольно уставится на нежданных гостей.

— Чего ты приперся так рано? Сказали же, до рассвета нечего делать, — голос девушки был как раз недовольным, как у того гнома, которого представляла себе Лена.

— Я привез сестру Мэри. Ну, по крайней мере, она настаивает, что она ее сестра, — ответил Орбан и, осмотревшись, понял, что если он захочет бежать, то не сможет: эти двое плотно держат его между дверью и своими плотно упакованными в теплую одежду телами.

— Какую еще сестру? — второй голос был уже не недоволен, а даже испуган. Не укрылось это и от Орбана.

— Катя, Маша, это Лев. Тот самый Лев… черт… я автор книги. Я «Черная Магнолия». Я знаю, как можно вернуться назад, — быстро поправил себя Лев и в нетерпении схватился за ручку двери.

— А я Лена. Я попала сюда так же, как и вы. Это из-за той книги. Мы можем вам помочь.

За дверью долгое время было тихо. Лена даже ухо приложила, чтобы услышать, если те шепчутся.

— Лишь бы это были они, — прошептала Лена и посмотрела на Льва.

— Мы нашли вас по мылу. Такого здесь нет, — решил продолжать Лев, но девушки молчали. — Если вы не хотите вернуться в Москву, я оставлю вас в покое, но…

— Никто не говорил, что они куда-то вернутся, — недовольный Орбан вдруг понял, что денежки уплывают у него из-под носа, и проснулся окончательно.

— В Москву? — голос за дверью был таким слабым, что казалось, его хозяйка совсем без сил. Но потом гости услышали, как девушка заплакала.

Дверь отворилась. Перед ними в дверном проеме возникла рыжеволосая круглолицая женщина лет двадцати пяти или чуть больше, с такими яркими веснушками, какие рисуют обычно в книжках, в платке, завязанном узлами назад, и сером платье, туго подвязанном таким же серым передником. В одной руке ее была плашка со свечой, во второй длинный ржавый нож.

Она смотрела то на Орбана, то на незнакомцев.

— Помните меня? — Лев скинул капюшон и шагнул вперед, чтобы попасть в круг от слабого света свечи. Но девушка подалась назад. И тут Лена увидела за ее спиной на лавке возле пылающего очага девушку. Она плакала, закрыв лицо ладонями.

— Маша? Вы же Маша? — Лев сделал еще один шаг вперед. — Екатерина, ну вспомни же меня… — а потом осекся, поняв, что видел их фото, а не их лично, что подписывал он книги, которые продавались без него. Теперь, когда он пришел к ним, оказалось, что обе пропали несколько месяцев назад.

— Кто вы? — по сравнению с плачущей то ли от радости, то ли от страха подругой, Екатерина была настроена по-боевому, и нож бросать не собиралась.

Орбан, воспользовавшись минутой замешательства, прошмыгнул внутрь и встал рядом с девушкой, словно решив, что будет защищать их от врагов, которых сам и привел в этот дом.

— Вы из Москвы? — плачущая девушка, наконец, подала голос. — Точно? Вы не врете, что мы можем вернуться? Кто это все устроил? Мы еле выжили здесь, — ее плачь сорвался на крик-обвинение, но гости молчали.

— Мы с подругой тоже оказались тут из-за книги. Так что я понимаю вас, — тихонько шагнув вперед, Лена скинула капюшон и выдохнула. Екатерина сильно отличалась от местных: несколько кубиков современного средства сделали ее губы пухлее, чем это бывает в жизни. Носик, игриво вздернутый вверх, тоже был явной заслугой хирурга, а не наследственности. Отросшие корни говорили о том, что цвет кудрей тоже не был ее природным наследием. Вторая девушка выглядела скромнее и вполне могла сойти за местную, но только с хорошей кожей и зубами, коих здесь можно было по пальцам сосчитать.

— Кто вы? — рыжая воительница, держащая нож в нескольких сантиметрах от живота Льва, наконец выдохнула и опустила оружие. Орбан забеспокоился и хотел было выхватить его, но Лев моментально среагировал и выбил нож из рук Екатерины, оттолкнув коротышку в сторону.

— Черт вас подери, вы кто такие и зачем пришли? — недовольно закричала Катя, уронив свечу.

Лев прошел вперед, закрыл за собой дверь и, озираясь на Орбана, взял два табурета. Один подал Лене, на второй присел сам.

— Решайте, вернетесь вы с нами или нет. У вас на это есть ночь. Если позволите, вашего «маркетолога» я на ночь свяжу и сам лично улягусь спать с ним. Хотя бы вот там, — он указал на угол с соломой, где, по всей видимости, до этого спали члены семьи или скот. — Лена ляжет на лавку, а вы на свои полати, как привыкли. Нам просто нужно выспаться, а утром поговорим. Если вы будете против, мы уедем и не станем вас больше тревожить. Но у вас не останется больше шансов, — закончил Лев.

— Орбан, — Маша обошла всех, посмотрела внимательно на Лену, и, поняв, что девушка не врет, ведь тоже, как и они, выглядела намного лучше, чем здешние «красотки», закончила: — Орбан, прости, но нам нужно поговорить с сестрой. Я ее не узнала вначале. Если вы не против, погуляйте еще пару минут.

Лев моментально встал, позвал с собой мужичка, который уже ни черта не понимал, и, выпихнув того на улицу, вышел сам.

— Мы распряжем лошадь, поставим сани под навес. Да ведь, дружище? — донеслось до женщин из-за закрытой двери.

— Наконец-то это все закончится! Наконец-то мы вернемся домой, — Маша заплакала и обняла Лену. Через минуту к ней присоединилась и Катя, понявшая, что все это правда, что их испытания завершились.

Глава 76

Утром, отправив Орбана с новым мылом, получив от него деньги и пообещав, что через пару дней они никуда не денутся, девушки занялись приготовлением обеда. Лена с удовольствием слушала их рассказ и диву давалась, потому что их судьба, где они пришли только вот к этой избёнке и регулярному покупателю мыла, была много тяжелее.

— Вы помните то место, где проснулись? — перебил их рассказ Лев.

— Да, помним, это по другую сторону от Норфолка. В деревне. В доме, где жила старая сумасшедшая старуха с облезлой козой, — ответила Маша.

— И если бы мы были не вместе, я, наверное, с ума бы сошла, — серьезно добавила Катя. — Мы передумали все и вся, но не находили ни одного разумного объяснения происходящему.

— Это да. Я два дня просто боялась выходить из избушки, притворяясь больной. Старуха варила какие-то травы. Иногда запах был таким, что казалось, выпадут глаза. Но она поила нас и очень приятными травами, — Маша закончила накрывать на стол и сняла с огня котелок, который водрузила в центре стола на деревяшку.

— Чем вы питаетесь? — Лена с извиняющимся видом заглянула в котелок.

— Мясо, но его приходится покупать. Охотиться здесь нельзя, да мы и не умеем. Собрали осенью травок и каких-то корешков, похожих на морковь, взяли у старухи опару, вот из нее и готовим хлеб. Правда, на хлеб он похож только отдаленно, — ответила Маша.

— Если бы не та старуха… — Катя покачала головой и начала разливать по щербатым деревянным мискам похлебку с большими кусками мяса. — Хозяин дома — охотник хороший. Вот у него и берем мясо. Я уже и коптить научилась, и солить в деревянных бадьях. Раньше я это только по телевизору видела, да в книгах читала. О таких же, как мы…

— Да, а мы проснулись посреди леса и долго не могли понять, что и где. Но вы же здесь намного дольше, — ответила Лена.

— Это вторая зима, — Маша чуть не заплакала, когда вспомнила о начале их пути в этом месте. — Первую мы еле пережили, но остались благодарны бабке. Сейчас раз в месяц ездим к ней с подарочками. И на деле она оказалась не такой и сумасшедшей.

— Вы уверены, что проснулись там, а не она притащила вас откуда-то из леса? — спросил Лев, и по выражению на лице Лены понял, что она хотела задать тот же самый вопрос.

— Уверены. А зачем вам это? — удивилась Катя. — Она нидуром орала, от этого я и очнулась. Кричала, что мы забрались как-то в ее закрытую избушку, потом обещала позвать людей, чтобы нас сожгли, потому что мы ведьмы.

— И как же вы спаслись? — Лена представила то, что пережили девушки, и покачала головой. Их история могла быть такой же плачевной, если бы не леди Марисан, под карету которой «случайно» угодила находчивая Аня.

— Сказали, что нас ограбили, и мы ночью стучались в домишко, но никто не открыл. А потом Катя взяла и добавила, что, мол, это вы сами нам и отворили, и спать уложили. Тут старуха и задумалась, — Маша засмеялась и посмотрела на подругу. — Если бы не Катя, горели бы мы синим пламенем.

— Ну так, что надо сделать, чтобы вернуться домой? — Кате не терпелось вернуться настолько, что она не могла есть. А ночью не смогла и глаз сомкнуть, боясь, что гости могут просто исчезнуть, и их жизнь вернется к прежнему распорядку. — Мы собрали достаточно монет…

— Нам не нужны деньги, Катерина, — Лев расхохотался. — Если вы жили там с ней… неужели ни разу ночью не подумали о том, что хорошо бы вернуться домой? Это работает именно так! Надо просто лечь на то же место и искренне этого захотеть.

— Так вот в чем все дело! — Маша аж вскочила. — Мы спали потом в другой комнатушке, за занавеской. Там был топчан. Набили сначала соломой, а потом найденной в овине шерстью мешки и спали, — она вдруг замолчала и заплакала.

Лена притянула девушку к себе и усадила на лавку рядом.

— Мы поедем с вами. Отвезем вас туда, дождемся, чтобы вы вернулись, и тогда будем добираться до нужных нам мест, — пообещала Лена.

— Правда? — Маша подняла на новую знакомую полные слез карие глаза и радостно выдохнула.

— Если вы, конечно, не держитесь за свой бизнес, — засмеялся Лев. — А ведь дело у вас и правда идет очень хорошо. Цену можно поднимать раза в два, и это несмотря на то, что ваш торгаш накручивает в три раза. Мыловары вы отличные, а вот бизнес-модель ваша хромает. Думаю, Орбан получает раз в пять больше вашего, надо ведь еще и купить что-то для этого мыла.

— Да, знания о мыловарении пригодились. Если бы не это, наверное, побирались бы, — Катя была много веселее подруги. Сегодня без ножа, узнав все о возвращении, изменилась в лучшую сторону: глаза блестели, волосы она причесала и заплела в небольшую, но косичку.

— Благо, как рассказала Катя, у них на курсе была история мыловарения, — Маша смотрела на товарку с обожанием. Видно стало сразу, кто в этой паре заводила и более крепкий орешек.

Ехать решили после обеда. Девушки взяли с собой все, что было «нажито непосильным трудом», чтобы обрадовать приютившую их старушку. Лев полчаса только и делал, что таскал на сани их запасы из корешков, трав и сушеной и соленой оленины и рыбы. Запасы были невелики, но благодаря хоть каким-то монетам, достающимся от Орбана, они смогли бы продержаться и до лета. Лев начинал гордиться своими подопечными, хоть и понимал, что ответственность за их судьбу все же лежит на нем.

Объяснив хозяевам, что они съезжают, девушки уселись за Львом и Леной и, заставив Лену рассказывать их историю, притихли. Рты они открыли только тогда, когда Лена дошла в своем рассказе до планируемого брака Ани с лордом Давестером.

— Она сумасшедшая, эта твоя подруга, — резюмировала Катя. — Да хоть сам принц, да хоть король! К черту все это средневековье!

— Я сначала реагировала так же, — улыбаясь ответила Лена, но сейчас решила, что у нее есть свое право. На любовь, на жизнь, на счастье. Она хотела написать книгу и назвать ее «Инструкцией для попаданок».

— Тут особо не распишешься перьями-то, — посмеялась Катя, и Лена покачала головой.

— И что, вы ее оставите здесь? А мы? Мы сможем вернуться сюда снова? — Маша спросила осторожно, будто боясь, что это снова может случиться.

— Нет. Я смог вырвать из ваших книг нужные листы… те страницы, которые отвечают за все, что с нами произошло, — ответил Лев, решив не рассказывать всех деталей.

— А дома? Вы были у нас дома? — спросили девушки в один голос.

— Был. Вас ищут. Родственники уверены, что вы живы, хоть и поговариют, что раз двое, то могли бы дать хоть какие-то весточки о себе, — Лев старался говорить позитивно, но эта тема снова навеяла грусть на всех.

— Говорите, после того замка надо держаться правее? — указал Лев на открывшийся перед ними величественный, практически белоснежный замок с высоченной стеной. Он стоял высоко на горе, и две дорожки к нему вились лентами.

— Да, нам нужно держаться левой дороги. И дальше по прямой мы доедем до деревни, — ответила Маша и, чтобы не молчать, попросила Лену рассказать дальше: как они встретились со Львом, как он решил искать их.

— Нам осталось ехать не больше пары часов, — устало зевнула Катя.

— Тогда, если все будет хорошо, проснетесь вы уже в своих постелях. Если запомните мой номер телефона или адрес, то мы можем встретиться по ту сторону, — пошутил Лев, и атмосфера стала приветливее. Заигравшая всеми красками надежда улучшила настроение попутчиков.

Глава 77

Старуха и правда была рада гостьям. К незнакомцам отнеслась очень настороженно, даже слишком внимательно рассматривала их. Но нашла-таки сходство Лены и этого высоченного мужчины с Машей и Катей.

Как ни странно, но заполошная бабка называла девушек именно настоящими именами. Видимо, те так и представились в самом начале, не коверкая имен. Или им было не до выдумок в тот страшный день.

— Завтра мы рано уедем, а пока… — Катя трепала без умолку — нужно было улечься всем именно так, как велел Лев. — Пусть брат с женой ложатся на наше место, а мы тут с тобой у очага уляжемся, — она разложила какие-то найденные по дому тряпки и накрыла плащом. — Вторым укроемся.

— А ночью, как только она заснет, мы разляжемся в те места, где проснулись, — прошептала Маша Лене и Льву, до сих пор стоящим без слов. — Ну, вдруг надо лечь прямо в те самые места.

— Хорошо, — Лена боялась только одного: проснуться утром и увидеть их снова здесь. Тогда полетит к чертям вся их схема, а может оказаться, что все это перестало работать. У Лены даже пальцы зачесались от этих мыслей.

— Ну, надеюсь, встретимся теперь там, — Катя присела на край настила, который служил им с подругой кроватью. Лена и Лев улеглись спать в одежде. — Спасибо, что не бросили нас, — она посматривала за кряхтящей бабкой, вертящейся на своем ложе у очага. Это было самым теплым местом в небольшой, наверное, метра четыре на три, избушке.

— Встретимся, — уверенно ответил Лев, — запомнили номер?

— Да, я запомнила адрес, а Маша номер, — девушка настолько верила в то, что их ожидало, что ни на секунду даже тень сомнения не упала на ее лицо.

— Только имейте в виду, — вспомнив, вдруг добавил Лев, — когда вы окажетесь там, для всех все снова станет нормальным… ну, то есть… как будто вы и не исчезали. У вас там будет жизнь и какие-то дела, о которых вы не вспомните.

— Спасибо еще раз, — Катя пожала плечо Льва и, обняв Лену, пошла на место.

Свеча погасла, и Лена в слабом свете очага видела, как рядом с ней вздымается грудь Льва. Она хотела посмотреть. Не спать и увидеть момент, когда девушки исчезнут. То, что им что-то придется врать старухе, было делом десятым. Лишь бы все получилось. И еще успеть вынести их вещи, ведь если одежду найдет бабка, у нее будет много вопросов.

— Лен, Лена, — голос Льва вырвал ее из секундного, казалось, забытья. — Лен… все, все получилось. Их нет. Быстро и тихо вставай. Я вынесу вещи, а ты, если что, займешь бабку. Скажешь, что за ними приехали, и я проводил их до саней, — Лев быстро, не одеваясь в теплое, схватил с пола все лежащее на нем тряпье вместе с платьями и плащами девушек и неслышно выскользнул из дома.

Лена прислушивалась к сопенью старухи, но та не проснулась ни на секунду.

— Замерз, как черт, но запряг лошадь. Одевайся. Нам лучше обойтись без объяснений. Пусть она думает, что мы уехали вместе, как обещали, — он был доволен, и даже счастлив, но приходилось шептать, и он не мог высказать всей той радости, что была на сердце.

Лена тихо встала, схватила плащ, которым укрывалась, натянула кое-как просохшую возле очага обувь и выскользнула в темноту улицы, где ее ждал спутник.

— Ушли так же, как и появились. Даст Бог, вернутся к себе домой, — тихо выдохнула старая странная женщина, которую недолюбливала вся деревня.

Лошадь тронулась легко по замерзшей дороге. Лев молча накинул лежащие здесь плащи Кати и Маши на ноги Лены. Та молчала, глядя в черное небо. Он чувствовал ее радость за других и тоже представлял, как они вернутся домой.

— Ты же тоже должен остаться здесь… — Лена говорила тихо, будто боялась нарушить тишину этой прекрасной ночи, в которой только что случилось еще одно чудо.

— Сначала мы поедем к Анне, потом я провожу тебя к вашему месту, а затем вернусь сюда и тоже…

— Это очень долго, — Лена вдруг поняла, что боится оставлять его здесь одного.

— Это нормально, и нет ничего страшного в том, что я задержусь здесь на неделю. Я хорошо знаю эти места, я не пропаду, — он был весел, говорлив и как-то слишком подвижен: то и дело укрывал ее, что-то укладывал в санях компактнее, будто пытался скрыть свое истинное настроение.

— Я переживаю…

— Да, тебе придется оставить здесь подругу, но мы оставим один лист из ее книги. Она знает, что делать, — уверенным тоном сказал Лев, — Ты не можешь всю жизнь опекать Аню. Она взрослая женщина, хоть и кажется тебе совсем неспособной защитить себя. Любовь дает не только крылья, но и пробуждает ответственность. И за себя, потому что любимый человек нуждается в тебе, и за любимого. Она все сможет, — Лев, наконец, уселся рядом с Леной, накрыл их обоих еще одним плащом и обнял девушку.

В замок они въехали поздней ночью. Ворота были закрыты. Но стража узнала нежданных гостей, и их впустили до рассвета.

Аня стояла прямо перед воротами. Как только сани въехали во двор, упала в объятия подруги. Так они и доехали до конюшни.

— Вылезайте и давайте в тепло. Больно холодная ночь, как бы не заболеть, — Лев старался говорить веселее, но он за последние двое суток спал всего несколько часов.

— Эвин, прими лошадь, вели распрячь. Я уведу их, накормлю и уложу спать, — распорядилась Анна сразу, как завидела управляющего, вышедшего на шум во дворе. Мальчишка не стал задавать вопросов и сам увел лошадь на конюшню.

— У нас есть несколько минут, пока этот любопытный парнишка не сунул свой нос сюда, — Аня подкинула дров в очаг и указала долгожданным друзьям на лавку за рабочим столом, где днем вовсю раскатывали тесто. — Давайте я накормлю вас здесь. В каморках так тесно, а здесь очень тепло и светло от очагов, — чтобы было еще светлее, она выставила на стол три свечи и зажгла их от щепки из очага.

— У нас все получилось, Ань. Мы их нашли и мы их вернули домой. Представляешь, они варили мыло! Сами! — затараторила Лена, а подруга внимательно слушала ее рассказ, подливая горячей похлебки с перцем в миски, дорезая хлеба и подкладывая пирог с сушеными ягодами и медом.

Лев смотрел на них и улыбался. Он был рад, что Лена не портит эту атмосферу, не старается уговорить подругу, не угрожает ей, не пользуется слезами. Лена говорила без умолку, видимо, для того, чтобы не дать себе шанса на то поведение, которое сейчас, коли не сдержаться, вылилось бы посильнее ливня в жаркий день.

Лев проводил их спать и, несмотря на усталость, долго еще отхлебывал из огромной глиняной кружки отвар с медом. Все заканчивалось, и ему казалось, что он теряет что-то очень важное во всей этой истории. Хотя сам стремился все исправить и жить дальше, как жил до этого.

Глава 78

Решили остаться в замке еще на два дня, чтобы девушки смогли попрощаться. Лена смеялась, шутила, а ночами утыкалась в подушку и ревела от беспомощности, от того, что не может переубедить Аню. Аня слышала, как та рыдает, но делала вид, что спит. Это рвало ей сердце, и утром она решилась на разговор, который так долго откладывала.

— Ты, пожалуйста, не перебивай меня, дослушай, прошу. И не говори ничего. Потому что иначе мы просто ни слова не сможем сказать другу. Ничего важного, кроме болтовни, так и не скажем, — начала Аня, присев на лавку рядом с Леной.

Вокруг суетились рабочие. Конюшня стала самым настоящим цехом. Побеленные стены, жарко горящий очаги, начисто вычищенный и засыпанный свежей соломой пол больше не пахли, как раньше. Здесь было светло и чисто. Столы белели начищенным деревом, доски и скалки пахли маслом.

— Да, Ань, говори, я не буду перебивать, — Лена отщипнула от только принесенного от Марты большого колобка, накрытого чистым полотенцем, небольшой кусочек и принялась мять его в руках, вылепливая из него то кубик, то треугольник, пока он не становился очень мягким. Тогда она обмакивала его в горку муки и продолжала мять все время, пока Аня говорила.

— Ты спасла меня не один раз. И там, и здесь. А самое главное, ты спасла меня от одиночества. Нет никакой инструкции ни для жизни, ни для попаданок, Лен. Есть искренняя любовь к человеку, который тебе дорог. Ты мне как сестра, хотя и между сестрами не всегда все гладко складывается. А между нами сложилось. Но одно ты должна понять: хватит спасать всех окружающих, хватит опекать и оберегать. Позволь кому-то позаботиться и о себе, — Аня внимательно смотрела на молчащую Лену, смотрящую в одну точку на столе, хотела закончить этот разговор, но одернула себя и продолжила:

— Я остаюсь не одна. Я остаюсь здесь со своим любимым. И ты встретишь кого-то, как только останешься без меня. Ты ведь жизни вокруг не видела и была занята лишь нами… Прости, что я так грубо, но это правда. Я благодарна тебе, но на этом мы должны поставить точку. Есть завещание. Ты можешь по возвращении написать заявление о моей пропаже, а можешь не писать. Ключи от квартиры у тебя есть. Лев сказал, что вы сохраните мою книгу в целости, чтобы если я надумаю навестить вас или мне понадобится помощь… чтобы я могла вернуться…

— Конечно, Аня. Даже не сомневайся! Книга будет в целости. Я ни за что не сожгу эту «лягушачью кожу» как дурак Иван-Царевич. Я клянусь тебе и помогу в любой момент, — Лена подняла на Аню глаза и прикусила губу, чтобы не расплакаться, но глаза уже начали застилать слезы.

— Все, я больше не могу говорить. Думаю, ты меня поняла, — Аня присела рядом и обняла подругу.

Вокруг продолжалась жизнь. Люди делали свою работу, смеялись, о чем-то перешептывались и шутили, даже не подозревая, что буквально в ночи сна отсюда есть совершенно другой мир, до которого еще несколько веков. Они никогда не узнают о нем и даже представить не смогут, какой будет жизнь после.

Лорду Анна сказала, что Элена уезжает, и она должна побыть с ней какое-то время до отъезда и проводить ее. Тот согласился, но при условии, что поедет провожать тоже. Аня сначала нахмурилась, но потом согласилась. Леди Марисан вышла провожать Лену на улицу. И когда они со Львом уселись в сани, щедро нагруженные провизией в долгую дорогу и теплой одеждой, а лорд с Анной уселись в карету, подошла к саням и присела на край.

— Я должна сейчас встать перед вами на колени, как велит мне сердце, но этого не позволяет мой титул, Элен. Считайте, что я это сделала. Вы не раз спасли жизнь мне и моим детям. Вы вернули замок к жизни и совершенно изменили людей. И меня тоже. Пусть ваша дорога будет доброй и, вернувшись домой, вы будете меня вспоминать. Я вижу, как вы переживаете за Анну, но прошу ни минуты не сомневаться в том, что я первая приду к ней на помощь…

— Леди, я прошу вас, — Лена наклонилась и понимала, что что-то происходит странное: только сейчас поняла, что леди Марисан впервые называет ее на «вы».

— Я знаю, что вы тоже леди, хоть и не можете говорить об этом. Не можете назвать себя, как и Анна. Я клянусь хранить эту тайну. Даже если Анна откроется мне, видит Бог, я никогда не дам ее в обиду, — леди обняла Лену, чем ошарашила весь двор, собравшийся здесь, чтобы проводить одну из подруг. Эвин взялся вести сани с каретой, где ехали лорд и Анна. И он тоже не находил себе места от этого прощания.

— Леди, вы были добры к нам. Верьте Анне. Она многое знает. И в трудные времена, которых будет немало, скажет, как вам поступать. Главное, верьте ей, — прошептала Лена, и леди, наконец, отстранилась и улыбнулась.

Лена смотрела на едущую за ними карету, в которой ехала ее подруга. Она думала, что это даже хорошо: если бы они ехали вместе, то ревели бы белугами.

Перед закатом они въехали в деревню, на окраине которой все и началось. Здесь нужно было проститься.

— Береги книгу, Лена. Только себя и книгу. Больше я не прошу ни о чем. И всегда держи в моей квартире записку с номером твоего телефона или с адресом. Думаю, ты скоро переедешь, — Аня не плакала. Она была счастлива, словно не оставалась черт-те где, а просто провожала подругу в путешествие.

— Обещаю, дорогая моя. А ты… где бы ты ни была, должна помнить это место, и вернуться, если хоть что-то пойдет не так, — протараторила Лена, озираясь на лорда, стоящего в нескольких шагах от них.

Сани отъехали от деревни и свернули в сторону леса. Там они дождались, когда провожатые уедут, и сошли с дороги в лесок, к тому месту, где все и началось.

— Эх, даже не верится, что эта история заканчивается, — тихо и грустно сказал Лев, ступая по сугробу за Леной. Она несла два плаща, а Лев два мешка с соломой, чтобы им не пришлось спать на снегу.

— А она не заканчивается, уважаемый писатель, и никогда не закончится. У Анны своя, у меня своя, а у вас своя. Вы вернетесь и напишете новую книгу, я вернусь к работе, Анна выйдет замуж и станет графиней. Не герцогиней, как она планировала попасть сюда, но это тоже немало, знаете ли. Я буду искать в книгах по истории о графине Давестер, которой больше нет, которая принесла что-то новое в то время, а она будет совершать поступки, о которых захочет, чтобы узнала я. Уж она-то уверена, что я продолжу следить за ней, — Лена хмыкнула, и впервые это получилось у нее без грусти.

— Мне нечего добавить, Лен. Давай, указывай на то место, где ты спала, — Лев остановился рядом с Леной.

— Вот здесь, прямо под деревом. Головой к деревне, ногами к лесу, прям как избушка — избушка, — Лена снова засмеялась.

— Ляжем вместе, иначе околеем от холода, — он принялся укладывать мешки с соломой на снежный наст, потом раскинул большую медвежью шкуру, прихваченную с собой.

— Может, у нас получится вернуться вместе? — Лена уже плохо видела собеседника: темнело на глазах, и через пару минут лес накрыла ночь.

— Не думаю, — мужчина опустился на мешок, Лена присела рядом. — Ложись, давай я тебя обниму, чтобы было теплее, — он потянул девушку к себе, уложил на плечо, накинул на них большой плащ, подбитый плохоньким, уже почиканным молью, но все же мехом.

— Надеюсь, до встречи, — прошептала Лена, — Не заставляй меня возвращаться сюда за тобой, — она зевнула, но сна не было. Ей казалось, что вокруг них масса каких-то шорохов, шумов. Потом вспомнила, что нужно непременно захотеть домой, и представила себе свою собственную гостиную, куда вечерами после душа выходила в стареньком халате, включала торшер с уютным желтым светом, брала с полки книгу и с ногами усаживалась в кресло. Там она и засыпала довольно часто, а ночью переходила на кровать.

— До встречи, — прошептал Лев, когда услышал, что девушка засопела, и прижал ее к себе.

-------------

Друзья, книга заканчивается, и это ее последние главы. Если она тронула вас, понравилась, и вы провели несколько часов с моими героями с радостью, поставьте "Нравится". Спасибо, что идете со мной и моими героями!

Глава 79

— У вас тоже электричества нет? — женщина в ярко-синем халате и с пучком на голове стояла перед Леной и повторяла один и тот же вопрос.

— Что? — наконец смогла спросить она и поняла, что она дома. Стоит перед открытой дверью квартиры и беседует с незнакомкой.

Захлопнула дверь, не дослушав, и сильно зажмурилась. Открыла глаза. Перед ней была ее собственная прихожая.

— Получилось. Видимо, на автомате встала и открыла двери, — прошептала Лена и нажала клавишу выключателя в ванной. Лампочка не загорелась.

— Да, у нас тоже нет света, — уже громко сказала она, словно пытаясь через дверь докричаться до соседки.

Прошла в кухню, открыла кран и умылась ледяной водой. Потом, не вытирая лица, осмотрела себя. Привычная пижама, тапочки… Ей казалось, что она упустила что-то очень важное.

— Книга! Я же уснула с книгой! — она побежала в спальню и выдохнула, увидев на тумбочке залитый чаем, весь в пятнах томик.

Открыла нужную страницу и, не читая той самой строки, захлопнула. Все было на месте. Не выпуская ее из рук, она прошла в кухню и включила кофеварку. Но потом вспомнила, что электричества нет и, налив воды прямо из под крана, выпила полный стакан.

— И что прикажете делать? — задала она вопрос в пустоту. — Ясно, ничего, значит… у Ани в квартире электричество точно есть, — Лена направилась в комнату, где на кресле лежали ее джинсы и свитер. Натянула их, не думая, осмотрелась, хотела было взять с собой телефон, но ухмыльнулась: звонить было попросту некому.

— Ладно, вдруг с работы позвонят, и вообще, может, мне на работе уже надо быть, — снова вслух сказала она и положила телефон в карман. В прихожей надела пуховик, потом сапоги, осмотрелась, взяла сумку, нашла в ней ключи от Аниной квартиры, с крючка сняла свои и вышла в подъезд.

Открыв дверь подъезда, Лена чуть не сошла с ума: там бушевало лето. Палящее солнце в секунду заставило прищуриться. Люди, одетые в майки и шорты, смотрели на нее, как на сумасшедшую.

Лена добежала до своей машины, сняла пуховик и бросила на заднее сиденье. Но в свитере тоже было жарко.

— Какого черта здесь случилось? Куда делись пять, а может и шесть месяцев? — она села за руль, осмотрелась, нашла бутылку воды и, открыв, выпила остатки залпом. Потом вынула телефон и разблокировала экран.

«Шестнадцатое июля» значилось на сегодня. Предупреждение синоптиков о жаре, несколько смс, два пропущенных от Маши с работы, один от знакомой, к которой она ходила на маникюр…

— Ладно, время не линейно. Надо оставить Ане записку, — она повернула ключ и выехала со двора.

Перед тем, как выйти из машины, Лена открыла «бардачок» и выудила из него старый кнопочный телефон, не раз выручавший ее. Быстро миновала двор, забежала в подъезд и, поднявшись на лифте, вошла в квартиру Ани. Везде, даже на полу лежал слой пыли.

Она скинула сапоги, прошла в кухню и включила кофе машину. Дождалась, когда та выдаст порцию ароматного кофе, включила телефон, проверив зарядку, положила его на столике в гостиной, а рядом с ним зарядное устройство. Почти не моргая, выпила кофе, написала записку, в которой значилось, что номер у нее такой-то, адрес не менялся и она очень любит ее и очень ждет.

Собиралась уже было уйти, но вспомнила о жужжащем холодильнике. Отключила его, распахнула дверцы, выгрузила в пакет все, что там лежало, и вышла из квартиры.

Так она жила пару месяцев. Единственное, что смогла сделать: съездить на работу и написать заявление об отпуске без содержания. На карте было достаточно, но только на месяц. И она боялась пропустить момент, когда позвонит Аня, потому что она обязана была вернуться, потому что та жизнь — не ее жизнь.

Она ежедневно ездила в Анину квартиру, чтобы проверить, не вернулась ли подруга, а потом приезжала домой и, сидя на балконе, смотрела в одну точку, пока не начинало морить в сон.

— «Завтра семнадцатого октября, только один день, концерт знаменитого пианиста…» — заорало радио, как только Лена завела машину.

— Чего? Октября? Был же июль! — она повернула ключ, и автомобиль заглох. — Почему он не позвонил? Да есть же еще Маша и Катя! — вдруг эти мысли вонзились в мозг. Лена вышла из машины и поднялась в квартиру.

Она нараспев повторила номер, который Лев диктовал девушкам, быстро набрала. Но, как оказалось, номер не обслуживается.

Набрав номер сотрудницы, Лена, не стесняясь, попросила у той денег. Маша перевела нужную сумму без вопросов. Потом она поехала в квартиру к Ане, нашла в ее сумочке кошелек, а в нем, как и обещала подруга, карту. «Если она еще работает, там должно быть тысяч пятьдесят» — вспомнила она и ухмыльнулась.

Вызвала такси и поехала в аэропорт. В дороге купила билет через приложение и порадовалась, что ждать там долго не придется: рейс через пару часов после ее прибытия.

Москва снова встретила сыростью. Таксист, везший ее на тот адрес в кафе, где они со Львом встречались, без умолку болтал, кляня во всех бедах власти и болота, на которых Златоглавая стоит. Она помнила и его адрес. Но казалось, что, не окажись его дома, она полностью потеряет надежду. Думать о том, что у нее есть прямой билет обратно в средневековье, не хотелось. Но она понимала и то, что где-то внутри нее зреет готовность вернуться, чтобы отыскать его.

Снятая койка в хостеле — единственная точка опоры… и та стоила денег, которых было впритык. К зиме Лена поняла, что все ее вещи слишком велики ей, чтобы носить без пояса. Каждые утро и вечер она ходила по заученному адресу, но там не отвечали. Лев не вернулся.

С тем Лена и собралась домой. Прямо перед Новым годом. Маша обрывала телефон, пытаясь выяснить, что с ней и где она. А потом домой приехал ее начальник и пообещал, что поможет вернуться на работу. Если она и правда хочет. Но она не хотела.

Двадцать девятого декабря Лена в очередной раз поехала в квартиру Ани. Судя по мигающему значку, машину, вероятнее всего, придется оставить у Аниного дома: бензин был практически на нуле. А заправлять ее было не на что. Надвигающийся праздник праздником не был.

Она вошла в подъезд, потом в Анину квартиру, где ее следами были протоптаны по толстому слою пыли тропки. Тикающие часы делали тишину еще более страшной. Звонок в дверь вырвал Лену из забытья, в котором она могла находиться несколько часов, смотря в одну точку. Глубоко вздохнув, она вышла в прихожую и открыла дверь. За ней стоял Лев.

— Как оказалось, я не знаю твоего адреса, а мой телефон с твоим номером погиб смертью храбрых на зарядке. Хорошо хоть не загорелся и не спалил весь дом, — он, не спрашивая, шагнул внутрь и Лена зарыдала навзрыд:

— Какого черта? Почему ты не вернулся сразу? Ты не представляешь, что я здесь пережила! Лев! Это не та же самая зима! Это следующая зима! Я вернулась, а здесь лето! Я жила у твоего дома два месяца, я…. Я…

— Лен, я просто вернулся в Норфолк и сразу оказался дома…. У меня с нашей той ночи прошло чуть больше недели, — пытался объяснить мужчина, но она никак не могла успокоиться.

— Идем, идем, — он схватил ее за плечи и потащил внутрь. Закрыл двери и крепко обнял.

— Прошу тебя, умоляю, только не уходи больше. Прошу, не оставляй меня больше одну! — Лена, не отрывая глаз от человека, ставшего там, за чертой между временем и пространством, самым близким, самым надежным, срывая голос, кричала и кричала. А он просто прижимал ее до тех пор, пока она не успокоилась и не заснула у него на груди.

Как тогда, перед тем, как растворилась в том ночном лесу, на чужой земле, в чужом времени. А он продолжал сжимать в объятьях ее одежду. А потом кричал от этой потери, от одиночества, от страха потерять ее навсегда.

Эпилог

— Леночка, Лена, доброе утро, — голос мужа заставил полностью выйти из сна и открыть глаза.

— Лёва, ты мертвого поднимешь, — Лена села в кровати и уставилась в окно. Осень начиналась красиво: яркие желтые листья как будто не собирались опадать, сухие дорожки начисто выметали дворники, пахло дымом от реденьких костров.

— Извини, но твой будильник трезвонит уже в десятый раз и мешает мне работать, — его взъерошенная голова, наконец, появилась в дверном проеме.

— Сваришь кофе? — Лена пыталась изобразить на лице просьбу, но понимала, что муж прекрасно видит ее недовольную физиономию, с которой ей жить еще как минимум до обеда.

— Ага, а еще цианистый калий и ядерную бомбу. Ты же знаешь, что тебе нельзя? — он присел рядом и погладил ее живот. — Ты все круглее и круглее.

— Спасибо, что напомнил. Ты настоящий друг.

— А я и не обещал быть тебе другом. Ты же знаешь, что принять женщину такой, какая она есть, может только земля, — он захохотал и поцеловал ее в нос.

— Я хочу кофе и халвы. Как только рожу, буду есть все, что хочу. Вот увидишь, я буду пить кофе ведрами, — Лена оттолкнула мужа и, опершись о кровать, встала. Вид из окна теперь открывался полностью.

На несколько секунд, как всегда, она замерла.

— Так. Зависать не надо, какие у нас планы на сегодня? — Лев осмотрелся, но даже прибрать было нечего — он еще рано утром, пока Лена спала, все убрал, вытер невидимую пыль, проветрил квартиру и сходил за молоком.

— Пару глав и бассейн, — крикнула Лена из ванной.

— У меня уже готова глава, а ты, как всегда, будешь писать и переписывать набело, потому что считаешь свой роман недостаточно хорошим, — ответил он, зная, что она не слышит.

— А! Еще Катерина с Марией завтра прилетят! Разместим их в Аниной квартире, — из ванной со щеткой во рту выглянула Лена и улыбнулась. Лев улыбнулся в ответ. Когда Лена узнала, что ждет ребенка, что-то внутри нее починилось, и как хорошие часики, заработало, закипело — она больше не рыдала при напоминании об Аньке, а только улыбалась. Раз она не возвращается, решила она, значит все у нее хорошо.

Через неделю у них родится сын. А еще через две недели Лена проснется ночью от звонка с того самого номера, который записан в ее памяти как «Анюта». Она помчится в Анину квартиру, забыв заехать, как планировала, в ночной супермаркет, чтобы купить ее любимый торт «Прага».

Аня всю ночь будет рассказывать о том, что у нее двое сыновей и дочь, что она счастлива с мужем и у нее с их последней встречи прошло уже больше пяти лет.

Они будут встречаться очень редко, говорить всю ночь, обниматься, плакать и смеяться. А Лена будет писать новые, новые и новые книги в цикле «Инструкции для попаданок».

Потому что мало ли что…

Спасибо, дорогие мои читатели. За ваши отклики, за ваши оценки, за ваше терпение. Ваша Марьяна.

Content

Инструкция для попаданок

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Эпилог