Ольга Валентеева

Доверь мне свое имя

УРОК 1. Помни свое имя

Бывают минуты, когда кажется, что мир замер, завис в какой-то точке, и все часы встали, секунды прекратили свой бег. Да, это ощущение иллюзорно, и все же знакомо многим. Так и я стояла, не успев даже шевельнуться, когда принц Сокол, которого считала почти другом, вонзил кинжал в тело ректора академии имен. Кажется, я вскрикнула. Не знаю… Но уже в следующую минуту лезвие кинжала вспыхнуло и осыпалось искрами, а от тела Дерека Эвернера понеслась такая волна магии, что раскидала нас, как шахматные фигуры с доски.

Меня отнесло на десяток шагов. Я упала на спину, хватая ртом воздух. Легкие вспыхнули болью, а мир за окнами академии стремительно темнел, будто большая туча закрыла солнце. Что? Как? Почему? Десяток вопросов! Я подскочила на ноги и замерла, чувствуя, как от страха шевелятся волосы на голове.

Вокруг Дерека закручивалась воронка. Растерянный Сокол стоял перед ним, даже не пытаясь защититься. Кажется, все его силы ушли на то, чтобы нанести этот удар, который должен был стать смертельным. Теперь взгляд принца был пустым и безжизненным, он едва держался на ногах, а магия, которая до этого кружила вокруг ректора Эвернера, вдруг устремилась к его несостоявшемуся убийце, обвила его, словно змея, и Сокол глухо вскрикнул, хватаясь за горло.

— Нет! — заместитель ректора Нокс кинулся на помощь студенту. — Дерек, прекрати!

— Не могу, — просипел тот, сражаясь с защитой академии, которая сохранила ему жизнь. — У меня не получается!

Я подбежала к Дереку, встала между ним и Соколом.

— Тебе нужно успокоиться, — проговорила, глядя в глаза. — Отпусти его! Он не хотел, слышишь?

Дерек глухо застонал, по его лицу градом катился пот, а Сокол упал на пол, и магический полог скрыл его полностью, так что едва можно было разглядеть тело.

— Хватит! — крикнул ректор этой безудержной силе. — Хватит, кому говорят?

— Дерек, ты убьешь его! — выкрикнул Нокс, и вдруг магия улеглась. Ректор пошатнулся, медленно опустился на колени, а Сокол сделал судорожный вдох. Нокс тут же склонился над ним, убеждаясь, что его высочество не собирается отправляться на встречу к богам.

— Лучик, позаботьтесь о ректоре Эвернере, — попросил меня Нокс. — Отведите его… вы сами знаете, куда. А я займусь Соколом.

Я обернулась к принцу. Его губы были синими, тело сотрясала дрожь. Как бы не сошел с ума… И все же он пытался убить Дерека! Это не укладывалось в голове! Я не хотела и не могла в это поверить. Помогла Дереку подняться на ноги, и мы медленно пошли в сторону коридора. За нашими спинами раздавались испуганные голоса, однако испуганные студенты сейчас были наименьшей из проблем.

Мы же добрались до двери потайного хода и потащились вниз по лестнице. От ужаса у меня дрожали руки и ноги. Казалось, вот сейчас мы точно упадем со ступенек, и что дальше? Свернем себе шеи? Завершим начатое Соколом? Как такое могло произойти? Что случилось с Соколом? Да, он невыносимый человек, но не убийца! Слезы катились по щекам крупными градинами. Я вытирала их, но они появлялись снова, а Дерек, кажется, уже не понимал, где мы находимся. Он с трудом опустился на кровать и закрыл глаза. Вокруг его тела все еще вспыхивала магия, заставляя его морщиться от боли. Никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной!

Оставалось ждать лорда Нокса. Но, увы, я не была уверена, что он сумеет помочь. Только уговаривала Дерека:

— Потерпи, скоро станет легче.

И смотрела на прорезанную ткань на его груди. Под ней была кожа без единой царапины. А если бы Соколу удалась его затея? Дерек умер бы… И никто, никто ничего не смог бы сделать. Хотелось возненавидеть принца, но даже на это я была не способна.

— Лучик? — раздался надтреснутый голос.

— Я здесь, — сжала ледяную ладонь Шторма. — Я здесь.

— Спасибо…

Дерек снова закрыл глаза и затих, мне же оставалось сидеть и сходить с ума от беспомощности. Кажется, теперь потеря рассудка грозила мне самой…

Наконец, раздались торопливые шаги, и Шейд Нокс почти слетел в подземелье.

— Как он? — спросил поспешно.

— Я в порядке, — сипло ответил Шторм. — Что с Соколом?

— Посадил его под замок, — вздохнул Нокс. — Не знаю, что с ним делать. Принц, мне кажется, вообще не понимает, что с ним происходит. Он едва держится.

— Сокол потерял отца, Шейд, — проговорил Дерек. — Он сорвался.

— Он едва тебя не убил!

— Но не убил ведь, — глухо рассмеялся ректор, и мне стало страшно. Безумие бродило между нами. Ступало мягкими кошачьими лапами по сердцам и душам, царапало коготками, не давало спокойно дышать. Сокол прошелся по грани. Кто знает, чем это для него закончится? А вдруг он не справится? Дерека защитила академия. Она же чуть не убила принца. Где гарантия, что все не закончится его погибелью?

— Лучик… — Нокс вспомнил о моем существовании. — Вы можете идти. Я останусь с Дереком. Магия академии улеглась, пока наверху безопасно.

— Меня не интересует магия, — прошептала я. — Мне нужно понять, зачем Сокол это сделал!

— Ответ ясен, — тяжело посмотрел на меня Дерек. — Принц понял, в чем причина нашего заточения, и постарался ее устранить. Только не знал главного — если меня не станет… Если магии академии не на ком будет держаться, она уничтожит всех. Так говорил мой отец. А запасного варианта в архивах я так и не нашел.

Звучало безнадежно…

— Я бы умер, если бы это помогло вам освободиться, — закончил ректор.

— Живи, дружище! — Нокс похлопал его по плечу. — Мне тоже не всегда хочется, но надо.

— Придется, — бледно улыбнулся Дерек. — Не стоит надо мной трястись, лучше помоги Соколу.

Глаза Нокса говорили о том, что он едва сдерживает ругательство в адрес принца.

— К Соколу пойду я, — вмешалась в их разговор. Иначе не вынесу!

— Не стоит, Лучик, — попытался остановить меня Нокс. — Сейчас его высочество не лучший собеседник.

— Мне все равно! Где он?

— Заперт в своей комнате. Я приставил к двери выпускников, скажите, что я разрешил.

— А если не поверят?

— Принц не узник, — пожал Нокс плечами. — Главное, чтобы не навредил себе и окружающим.

— Я зайду чуть позднее, — пообещала Дереку.

— Не стоит, я буду спать, — попытался отказаться он.

— И правда, не стоит, — вмешался заместитель ректора. — Здесь буду я, а утром… Утром попытаемся разобраться, что со всем этим делать дальше.

Я пошла прочь, но на сердце было неспокойно. Слишком бледным казался Шторм. Он едва держался, и магия вокруг него бурлила, свивалась кольцами. Я ощущала ее холодные прикосновения. Хотелось сбежать, спрятаться, превратиться в крохотную песчинку, чтобы никто не нашел. Это гнала меня защитная магия академии.

Оставалось подняться по крутым ступенькам, шагнуть в коридор, и дверь тут же со скрежетом закрылась за моей спиной. От этого звука по коже пробежали мурашки. Я заставила себя пойти дальше, подняться на третий этаж. Уж очень хотелось вцепиться Соколу в лицо! И потребовать ответа, кто дал ему право так поступить. Забрать чужую жизнь.

У дверей Сокола действительно дежурили: двое незнакомых парней и Мрак. Телохранитель Сокола стоял, привалившись спиной к стене. Он казался серьезным и сосредоточенным.

— Мне нужно увидеть принца, — сказала я охранникам. — Профессор Нокс разрешил.

— С какой стати мы должны тебе верить? — настороженно поинтересовался один из парней.

— Это ученица Нокса, — вмешался Мрак. — И подруга Сокола, они вместе тренировались. Пропустите ее.

Видимо, слово личного телохранителя его высочества имело для парней какой-то вес, потому что те расступились, давая мне пройти к двери. Я постучала, предупреждая о своем появлении, и, не дождавшись ответа, вошла в комнату.

Здесь было темно. Наглухо задернутые шторы не давали и шанса хоть что-то разглядеть. Я протянула руку, нашла светильник и зажгла его.

— Погаси, — раздался глухой голос Сокола. — Немедленно!

Пришлось повиноваться. Зато успела увидеть, что сам он сидит на кровати, привалившись спиной к изголовью. Бледная тень без намека на жизнь… До кресла я добралась на ощупь.

— Зачем ты пришла? — угрюмо спросил принц. Теперь его голос звучал четче, и я могла разобрать слова.

— Поговорить.

— И о чем нам разговаривать?

Кровать скрипнула. Я скорее почувствовала, чем увидела, что Сокол сел напротив меня. Ощутила, как колыхнулся воздух от его дыхания.

— Зачем ты пытался убить Дерека? — спросила я.

Принц молчал. Молчание становилось тягостным, полным невыразимой тоски.

— Сокол, пожалуйста… — Едва получалось сдерживать слезы.

— Мне нужно выйти из академии, Лучик, — глухо ответил он. — Иначе моя семья погибнет. Жизни мачехи и брата для меня дороже…

Голос принца сорвался. Он снова замолчал. Я пересела к нему. Хотелось ударить, накричать, но вместо этого обняла. Его лицо было мокрым от слез. Он плакал страшно, беззвучно, без единого рваного вдоха. А мое сердце разрывалось на части от жалости и горя.

— Все будет хорошо, — шепотом пообещала ему. — Слышишь? Все обязательно будет хорошо.

Погладила по спине, Сокол дернулся, стараясь высвободиться, но я не дала.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он куда-то мне в шею. — Они сами не справятся. Отца больше нет. Мне надо…

— Тебе надо сохранить здоровье и рассудок, — ответила я, стараясь говорить твердо. — Пойми, ты никому не сделаешь лучше! Ничего не изменишь. Если Дерек погибнет, академия уничтожит нас всех.

— Неправда!

— Правда, — выдохнула я. — Он сам мне об этом сказал.

— Я едва не погубил всех…

Его плечи задрожали. Сквозь стиснутые зубы донесся вздох.

— Как ты вообще решился на такое? — тихо спросила я.

— Решился… Больше не смогу… — сбивчиво ответил принц. — Не знаю, Лучик. Я уже ничего не знаю! Мне плохо.

— Это пройдет.

— Нет!

— Да, Сокол. Никакая боль не длится вечно. Проснешься утром и поймешь, что мир остался на том же месте, где и был. И все будет лучше, чем сейчас.

— Мой отец вернется к жизни? — Принц все-таки высвободился. — Или ворота академии откроются?

— Нет, — признала я. — Но ты не стал убийцей. Как бы ты с этим жил, Сокол?

— Похоже, никак, — вздохнул тот. — Ты права, леди Лучик. Самое страшное, что могло сегодня случиться, не случилось. А над остальным я не властен. И все-таки… Должен же быть выход!

— Пока его нет.

— Сейчас и навсегда.

— Я пойду, — сказала Соколу. — Если буду нужна…

— Иди, — не стал спорить он. — Я справлюсь. И… спасибо.

Все, что мне осталось — тихонько выскользнуть за дверь. Мой путь лежал обратно к Дереку, однако на этот раз защита академии решила: мне не стоит спускаться в подземелье, и как я ни билась у входа, ничего не вышло. Пришлось пройти в свою комнату. А из-за дверей Зноя уже слышались возбужденные голоса.

— Чего и следовало ожидать! — ничуть не стесняясь возможных чужих ушей, говорил сам Зной. — Посмотрите на этого принца! Ему просто нравится мучить людей. Убийство — всего лишь еще один шаг.

— И не говори, — согласился с другом Иней. — Тот еще упырь. Надеюсь, его от нас изолируют.

— Вряд ли, он же принц. — И Клен нашелся тут же. — Вернется на занятия, вот увидите, и все еще будут жалеть несчастного. Он же потерял отца.

— Да, вот только какое отношение его потеря имеет к тому, что он пытался убить человека? — спросил Иней. — Никакого! Получается, если у него титул, ему все можно?

Кажется, у Сокола будут очень большие проблемы, и не из-за Дерека. Уверена, Шторм понимает, что руководило его студентом. Но сколько ребят думают так же, как мои однокурсники? Теперь ясно, что Соколу не стать императором: он здесь, в столице его младший брат, и о своей воле император успел написать старшему сыну: его наследником должен стать принц Свет. И нападение на ректора в академии не забудут. Да, я сама была в ужасе от поступка принца, но и понимала, в то же время. Не оправдывала! Ни в коем случае. Только он обычный человек, и его надежды разбиты. Наверное, в какой-то момент Сокол решил: ему нечего терять.

Сначала хотелось войти к парням, заявить, что они неправы, и нельзя вот так просто судить человека. Потом вспомнила, как друзья Сокола и он сам жестоко издевались над Зноем. Вспомнила бои с Кленом. Блеснувшее лезвие кинжала, едва не оборвавшего жизнь человека, в которого я все больше влюблялась. И вместо того, чтобы встать на защиту его высочества, я развернулась и прошла в свою комнату.

Усталость навалилась на плечи с новой силой. Казалось, еще немного — и закричу, чтобы хоть как-то избавиться от пустыни, воцарившейся внутри, но и на это не было сил. Я просто легла на кровать прямо в платье, закрыла глаза и тихонько заплакала.

УРОК 2. Не делайте поспешных выводов

Утром оказалось, что мир не сдвинулся с места, не перестало светить солнце и ворота академии имен не открылись. Растерянные студенты слонялись из угла в угол — пары никто не отменял, но почему-то в коридорах было полно ребят, совсем не желавших учиться. Все хотели знать, чего ожидать после того, как принц империи напал на ректора академии. И, похоже, навсегда утратил свой титул… Впрочем, одно с другим не было связано, и все же вопросы, вопросы…

Я чувствовала себя пустой. Будто за одно мгновение из тела взяли и выкачали весь воздух. Шла из столовой вместе с Зноем, Инеем и Кленом, а внутри ничего не было. Только пустота.

— Ты сегодня странная, Лучик, — заметил Клен. — Беспокоишься из-за ректора Эвернера?

— Думаю, грустит о Соколе, — встрял Иней. — Они в последнее время много общались.

Я же не отвечала. Просто перебирала ногами в направлении аудитории, а хотелось кричать. Уже у самой двери мы столкнулись с профессором Ноксом. Он поймал мой безнадежный взгляд, вздохнул украдкой и проговорил:

— Лучик, на два слова.

Парни вошли в аудиторию, а мы с профессором остались в коридоре.

— Как Дерек? — глухо спросила я. — Защита не пропустила меня вчера.

— Пока не могу сказать ничего хорошего. — Нокс покачал головой. — К утру ему стало хуже. У него жар, еще большие провалы в памяти. Да и магия нестабильна. Взгляните в окно.

Я перевела взгляд на грозовое небо, затянутое низкими черными тучами. Собственно, если бы лорд Нокс не сказал, и вовсе бы не обратила внимания — слишком многим была забита сейчас моя голова.

— Мне стоит быть с ним. — Горечь пронзила сердце. Я нужна Дереку! А академия меня не пускает.

— Единственное, что вам стоит делать, — это учиться, — возразил Шейд Нокс. — Отправляйтесь на пары, Лучик. Дерек справится, а вам надо заниматься, пока есть такая возможность. Боюсь, новый император может и вовсе забыть, что в академии имен еще есть люди. Ему не до нас.

— Тоже считаете, что брат Сокола не справится?

— А кто еще так считает? — удивился он.

— Сам Сокол, — призналась я. — Мы разговаривали накануне. Принц уверен, что страну ждет еще одна смена власти, потому что Свет не способен будет ее удержать. Кстати, как он?

— Сегодня побудет у себя, — задумчиво проговорил Нокс, будто уже мысленно был не со мной. — Вечером пообщаюсь с ним, пусть успокоится еще немного. Тогда решу, можно ли Соколу вернуться к учебе.

Вернуться к учебе. После нападения на ректора академии. Попытки убийства. Даже звучало дико, и в то же время я поймала себя на мысли, что буду рада снова видеть Сокола на тренировках. Это бы меня успокоило.

— Ступайте, Лучик. Лекция скоро начнется, — напомнил профессор, и я прошла в аудиторию. Пушинка уже успела присоединиться к парням. Она казалась очень бледной. Видимо, беспокоилась за своего возлюбленного, который был слишком близок к причине всех бед. Но сейчас всем было не до ее душевных метаний — в аудитории царила напряженная тишина, и лишь появление куратора Брега немного нас отвлекло.

— Доброе утро, первокурсники, — отчеканил он. — Рад, что у вас хватило здравого смысла явиться на занятия, а не слоняться по академии. По поводу вчерашнего… Хочу заверить, что причин для беспокойства нет, учебный процесс продолжается в штатном режиме, в результате выходки Сокола никто не пострадал. Поэтому все, что вы должны делать, — учиться. Открываем тетради и записываем тему сегодняшнего урока: «Влияние формул имен на материальные предметы». Какое отношение это имеет к теории проклятий, спросите вы? Я отвечу. Самое прямое. Можно проклясть человека, а можно наделить определенными негативными свойствами предмет. Можно с помощью формулы имени этот предмет разрушить либо, наоборот, усилить. То есть, направленность вашей атаки будет все та же, а вот результат… результат может превзойти все ожидания.

Проклясть предмет? Тот же кинжал… Сокол мог повлиять на него магией, но не стал. Иначе его попытка точно увенчалась бы успехом.

— Пишем: усиление негативного воздействия предмета, — диктовал куратор. — Для этого используем раскатистые звуки: р-р-р, с-с-с, з-з-з. Ваше воздействие должно напоминать рычание, шипение. Вы должны четко представлять свойства, которыми хотите наделить предмет. Чем четче картинка в вашей голове, тем больше силы вы вложите в звук. А затем закрепитель: э-с. И предмет готов. Теперь, чтобы его использовать, вам не придется произносить замысловатые формулы. Он сохранил в себе звуковое воздействие.

— А амулеты создаются по тому же принципу? — спросил Клен.

— Именно, — кивнул Брег. — Только на них накладывается положительное влияние. Это звуки а, о, у, м. Защитные свойства, допустим, усиливает звук о. А еще он легко сплетается с другими, и мы получаем идеальный узор для плетения амулета. И все же вернемся к проклятым предметам.

Я писала, а мысли были далеко. Там, с Дереком. Казалось, стоит прорваться к нему, и вместе у нас получится уравновесить его магию. Вот только сама академия не желала меня пропускать. И что делать? Как мне быть со всем этим? Ответа не было…

— Лучик, — зашипела мне Пушинка, и только сейчас я заметила, что в пятый раз вывожу одну и ту же формулу, а куратор Брег озадаченно смотрит на меня.

— Тема неинтересна для вас, Лучик? — спросил он.

— Нет, что вы, — повинно опустила голову. — Просто вчерашние события…

— Остались во вчерашнем дне. А сегодня у вас учеба, и будьте добры оставаться внимательной, Лучик.

— Простите…

Профессор продолжил лекцию, и я искренне старалась не отвлекаться. Но, признаюсь, это было сложно — внутри бушевали эмоции. И если на первом занятии я хоть что-то запомнила, то два последующих после учила по конспекту, потому что не помнила ничего из того, о чем рассказывали учителя.

В столовую мы отправились всей группой. Стол принца пустовал. Ни его самого, ни Льда, ни Мрака… А привычная свита рассыпалась по разным столам подальше от излюбленного места, словно теперь оно стало прокаженным.

— Похоже, его высочество потерял свою власть, — тихо проговорил Зной.

— Ничего, почувствует, каково это — стать простым смертным, — рыкнул Клен. — Ему полезно.

— Думаете, это что-то изменит? — печально произнесла Пушинка. — Вместо Сокола найдется другой лидер, и все начнется сначала. Да и потом, всем этим студентам нужно, чтобы их кто-то направлял, иначе воцарится хаос.

— Хаос творил принц с его дружками! — воскликнул Иней.

— Увидим, — наша однокурсница отвела взгляд. И в кои-то веки я была с ней согласна. Почти. Да, Сокол нарушал правила. Да, он был с нами жесток, и я никогда не забуду, как убегала от него по запутанным коридорам в академии, но его слово оставалось законом, и если он говорил — не трогать, никто не решался пойти против него. Кто теперь будет управлять толпой студентов? Найдется ли другой лидер, который призовет их к порядку? Или же внутри академии воцарится хаос? Сокол был противовесом профессору Ноксу, вместе они удерживали равновесие.

— Лучик, ты нас тревожишь! — Клен заметил мой отсутствующий взгляд. — Чем нам тебе помочь?

— Со мной все в порядке, — ответила я. — Просто немного страшно, что ждет нас дальше.

— Лекции и практикумы, — заметил Зной. — Новые формулы имен. Не бери дурного в голову, подруга. Скоро все вернется на круги своя.

Я промолчала. А что тут можно сказать? Внутри все обрывалось от боли. За Шторма, который сейчас мечется в беспамятстве. За Сокола, которого готовы были проклясть его же товарищи. Больно…

Хотелось верить, что хотя бы практикум привнесет покой в мою душу, однако у тренировочного зала меня ждал студент четвертого курса. Он сообщил, что профессор Нокс занят и сегодня не сможет уделить мне время. Наверное, он с Дереком. Я медленно спустилась на первый этаж, подошла к стене, нажала на камень, надеясь открыть проход.

— Пожалуйста, — попросила у защиты академии. — Ты его не принимаешь, это правда. Но разве можно дать Шторму умереть?

Однако магия осталась глухой к моим просьбам. Ничего не изменилось. Не открылся проход. Я опустила голову и побрела прочь.

Оставалось только вернуться в свою комнату, и остаток вечера я провела там, пытаясь подготовиться к занятиям. Впрочем, от этого не было особого толка. Не получалось, хоть плачь. Закончилось все тем, что учебники полетели в сторону, а я опустила голову на сложенные на столешнице руки и замерла. Что делать? Пойти к лорду Ноксу? Но он ясно дал понять, как занят сегодня. И, готова поспорить, находится в подземелье. Так куда же мне идти?

Уже почти было решилась на очередной штурм подземелья, даже поднялась из-за стола, но сразу почувствовала резкое головокружение, и все, на что меня хватило, — лечь. Даже переодеться ко сну не хватило сил. Я рухнула в тяжелое беспамятство, в котором ловила призрака. Однако чей он был? Лица сменялись, плыли, смешивались в непередаваемый карнавал масок. Кого там только не было… Дерек, Сокол, Нокс, Лед, Пушинка, Зной… Их лица неслись, а я пыталась вырваться из тяжелого оцепенения. Не вышло, забытье продлилось до самого утра.

А утром я сползла с кровати, чувствуя, как меня морозит, натянула форменное платье и потащилась на занятия, отказавшись от завтрака. Казалось, проглочу хоть кусочек, и меня замутит. Когда вошла в аудиторию, поняла, что у нас снова совместная лекция с четвертым и пятым курсом. Оно и к лучшему, меньше внимания будет устремлено на меня.

Однокурсники появились чуть позднее, заметили меня, расселись на соседние места.

— Ты почему не пришла в столовую, Лучик? — спросил Клен. — Не заболела?

— Нет, — покачала головой. — Не голодна.

— До обеда долго ждать, — напомнил Зной. — Еще проголодаешься.

Вряд ли мне сегодня кусок полезет в горло, однако об этом я промолчала.

— Все беспокоишься? — самым проницательным оказался Иней. — Не волнуйся, Сокол твой был в столовой, и на пары явится.

— Он не мой, — привычно ответила я, а после поняла, о чем говорит друг. — Был в столовой?

— Глядите, оживилась! — усмехнулся юноша. — Да, Лучик, его высочество выпустили из-под замка, поэтому он снова будет радовать твой взгляд своей мрачной физиономией. А вот и он.

Сокол, действительно, как раз входил в двери аудитории. Рядом с ним был только Мрак. Шел ровно на шаг за его спиной, как настоящий телохранитель. Принц был во всем черном: вместо формы черный костюм и того же цвета рубашка с жемчужной булавкой. Он казался тенью себя самого — бледный, с залегшими под глазами тенями. При этом шел, гордо расправив плечи и глядя прямо перед собой.

— Его и топором не добьешь, — буркнул Зной.

И, видимо, был прав. Принц точно не собирался поддаваться мукам совести или впадать в отчаяние. Он сел на пустой ряд, на котором всегда располагалась его братия. Мрак занял соседнее место, а вот другие пятикурсники, обычно находившиеся рядом с его высочеством, расселись где угодно, только не с ним. Сокол, на первый взгляд, даже этого не заметил. Прошло еще минут пять, и в аудиторию влетел Лед. Он плюхнулся слева от кузена и что-то принялся ему говорить. Рядом со Льдом присела Пушинка. Она виновато посмотрела на нас. Ясно, между ними снова тишь да гладь. Или просто хочет поддержать возлюбленного.

Прозвучал сигнал начала занятий, и в аудиторию вошел профессор Ферроуз. Он окинул нас пристальным взглядом.

— Эй, — сказал четвертому курсу, ютившемуся на последних рядах, — подвигайтесь ближе, Сокол не кусается, только кинжалом размахивает иногда, а вам будет плохо слышно.

— Нам и тут хорошо, — ответил рыжеволосый вихрастый мальчишка.

— Дело ваше, — фыркнул преподаватель звукового воздействия. — Тогда открывайте конспекты и записывайте сегодняшнюю тему: «Звуки природы и подражание им».

— Мы это уже проходили, — подал голос кто-то с пятого курса.

— Повторите, — гаркнул профессор Ферроуз. — У вас в голове совсем ничего не держится! А профессор Нокс занят, и нужна была замена. Итак…

Я внимательно записывала то, о чем говорил преподаватель, а сама украдкой поглядывала на Сокола. Вокруг него образовалось пустое пространство. Этого и следовало ожидать — у Рендории новый император, и Сокол утратил шанс занять трон и получить этот титул. Теперь он не наследный принц. Да, по-прежнему член императорского рода. Ну, так и Лед им является. А еще нападения на ректора никто не забудет, это я уже поняла. Интересно, что сам Сокол об этом думает?

Принц чуть повернул голову, и наши взгляды встретились. На губах Сокола промелькнула едва заметная усмешка. Он словно спрашивал:

— Не можешь унять любопытство, леди Лучик?

Я отвернулась, уткнулась в конспект, но почему-то казалось, что он по-прежнему на меня смотрит, и по коже бежал холодок. Теперь предстояло самой понять, как дальше относиться к Соколу, только ненавидеть его по-прежнему не получалось. Сочувствовать? Он вряд ли в этом нуждается. Сохранять нейтралитет? А это возможно? И раз Нокс его отпустил, значит, уверен, что принц больше не представляет опасности?

О чем я вообще думаю? Постаралась снова вникнуть в формулы, о которых толковал профессор. Вроде бы, удалось. И только я сосредоточилась, как занятие подошло к концу. Сокол первым поднялся со своего места и прошел к выходу — его опередил только сам профессор Ферроуз. Из студентов же никто не пошевелился, пока принц не вышел из аудитории.

— Трепещут перед ним, как кролики перед удавом, — тихо сказал Зной.

— Боятся получить кинжал в сердце, — хмыкнул Клен. — Думаю, теперь его высочество встанет в один ряд со знаменитым призраком плачущей девушки.

— Что за призрак? — замерла я.

— Говорят, в коридорах академии время от времени видят девушку, погубленную кем-то из преподавателей, — заявил друг. — Не бери в голову, Лучик. Это всего лишь сплетни! Выдумка студентов.

Я готова была посчитать так же, вот только сама видела эту девушку. И чем дольше думала о ней, тем больше меня что-то смущало. Но что? Если бы Шторм был здоров, я поговорила бы с ним об этом. Ему, как ректору, точно известно, есть тут призраки или нет.

Лекции пролетели быстро. На практикуме я надеялась услышать хоть что-то о состоянии Шторма, но вместе с профессором Ноксом меня ждал Сокол, а при нем я не рискнула открыть рот. Отметила, что на скамье сидит скучающий Мрак. Видимо, решил теперь и вовсе не оставлять его высочество без надзора.

— Добрый день, Лучик, — поприветствовал меня профессор Нокс. Он выглядел не очень встревоженным, и я пришла к выводу, что Дереку лучше. — Сегодня у вас будет парная тренировка с Соколом, попробуете сплести общий ментальный щит, а Мрак, раз уж решил составить нам компанию, станет вас атаковать.

— Я не буду атаковать Сокола, — тут же возразил телохранитель.

— Никто не просит вас швыряться смертельными заклинаниями, — развернулся к нему Нокс. — Выберите что-то легковесное, минимальное по урону. Подумайте, а я пока объясню студентам, как сплести один щит на двоих. Лучик, Сокол, вам придется снова частично разделить сознание. Но лишь частично! Формула а-э-дис.

Мы несколько раз повторили формулу, стараясь говорить в унисон, затем развернулись друг к другу, как скомандовал профессор Нокс, и ледяные руки Сокола сжали мои ладони.

— А-э-дис, — произнесли мы слаженно.

Щит мигом вспыхнул, окутывая нас невидимым куполом — думаю, его могли разглядеть лишь мы с Соколом, но не Мрак.

— Атакуйте, — сказал телохранителю Нокс.

— Эр-де-ыс, — произнес тот и швырнул в нас заклинанием. Оно отпружинило от щита и полетело обратно в Мрака. Тот звонко чихнул, затем снова и снова. Вот так! Мы с Соколом переглянулись, как заговорщики, и принц едва заметно улыбнулся. Похоже, он будет в порядке.

— Еще раз! Теперь что-то потяжелее! — командовал Нокс.

Мрак вошел во вкус. Он кружил по комнате, в самый неожиданный момент швыряя в нас заклинанием. Мы с Соколом тоже втянулись. Я чувствовала ментальное поле принца. Да, оно было темным, как ночь, и все же мы действовали слаженно, под конец даже начали обмениваться мыслями.

«Давай уже сделаем его, Лучик», — предложил Сокол.

«Давай», — легко согласилась я.

«Я атакую, ты страхуешь».

Едва удержалась, чтобы не кивнуть. Пусть никто не знает, как мы общаемся! А принц пошел в атаку. Выкрикнул одну формулу, мысленно усилил ее другой, я держала наш щит, отбиваясь от Мрака. И вдруг телохранитель Сокола отлетел на три шага и замер истуканом. Остолбенение?

— Хорошая работа, — похвалил нас Нокс. — Что же, снимите чары с Мрака и ступайте отдыхать.

— Сами скоро спадут, — ответил Сокол. — Дайте мне уйти, от него покоя нет.

И раньше, чем профессор успел его остановить, взял и сбежал. Я застыла, не веря своим глазам, а потом рассмеялась и бросилась за принцем. Мы уже добрались до лестницы, когда позади послышалась ругань Мрака. Вместо того, чтобы подниматься вверх, Сокол схватил мена за руку и потащил под лестницу. Раздались шаги — это промчался Мрак, так нас и не заметив.

— И куда дальше? — шепотом спросила я Сокола.

— Пойду прятаться в парк, — ответил он, опираясь спиной на стену позади. — А ты сама выбирай, Лучик.

Я бы, может, и выбрала, только стена вдруг заскрипела и отъехала в сторону, открывая тайный ход в подвал там, где его совсем не могло быть.

УРОК 3. Сначала думайте, потом делайте. А если наоборот — не жалуйтесь

— Это еще что? — изумленно спросил Сокол, изучая ступеньки, ведущие вниз.

— Вход в подземелье, — ответила я.

— А ты откуда знаешь?

И закрыл спиной проход, потому что я попыталась его обойти и прорваться к Дереку.

— Лучик! Я жду! — напомнил он.

— Там комната Дерека… Ректора Эвернера, — поспешно исправилась.

— В подвале? — Темные брови Сокола удивленно поползли вверх. — Ты здорова? Зачем ректору жить в подземелье?

— Он там не живет! Он… Это не моя тайна, Сокол.

— Но дверь открылась для меня. Значит, пойду туда.

— Нет!

Не знаю, почему так испугалась. Наверное, казалось, что принц повторит свою безумную попытку лишить Дерека жизни. А Сокол уже шагал по ступенькам вниз. Я бросилась за ним, надеясь остановить, помешать случиться непоправимому. Споткнулась, едва не упала, но принц вовремя обернулся и подхватил.

— Смотрит под ноги, Лучик, — посоветовал он. — Иначе оставлю тебя здесь и заберу на обратном пути.

Какой добрый! Мы вместе спустились в уже знакомый коридор — ступенек просто стало больше, чем когда я шла с первого этажа. Двери смежных комнат все так же были заперты, и мы дошли до камеры, сейчас закрытой.

Дерек спал. Он выглядел больным, и все же вокруг него не бушевала магия. Возможно, ее крепко удерживали браслеты. А может, всплеск просто сошел на нет.

— И что это значит? — ошеломленно спросил Сокол. Он говорил тихо, но Дерек мигом открыл глаза и сел.

— Лучик? — посмотрел на меня удивленно. — Зачем ты привела его сюда?

— Это не я, а защита академии пропустила Сокола, — поторопилась оправдаться. — Меня она пускать не желала.

— Похоже, нестабильность усиливается, — печально сказал Дерек, поднялся и подошел к самой решетке. Раз он осознает себя и помнит, что происходит, значит, ему действительно лучше.

— О чем вы вообще? — Принц кинулся к решетке, и они с Дереком замерли лицом к лицу. — Кто тебя запер? Зачем?

— Это ради безопасности студентов, Эден, — ответил Шторм. — Вот и все, что тебе следует знать.

— Ради безопасности ты сидишь в клетке, как зверь?

Принц запустил пальцы в волосы и замер статуей самому себе.

— Сокол, на самом деле… — попыталась было я.

— Не стоит, Лучик, — мягко перебил меня Дерек. — Эден, поговорим, когда мне станет лучше. Даю слово, что все объясню. А сейчас идите, мне пока тяжело долго удерживать внимание.

Я хотела остаться! Поговорить со Штормом, но он высказался ясно, поэтому взяла под руку принца и увлекла к выходу из подземелья. Сокол был так изумлен, что даже не сопротивлялся. Мы поднялись по ступенькам, а я все думала, зачем защита академии пропустила нас сюда. Хотела, чтобы Сокол увидел? Дожилась! Думаю о магии этого места, как о чем-то разумном. Похоже, скоро сама сойду с ума… Судя по растерянному взгляду Сокола, это грозило не мне одной. Принц шел рядом, едва ли не спотыкаясь, полностью погруженный в свои мысли. Я хотела было свернуть к лестнице на жилые этажи, но тот перехватил меня за руку и произнес:

— Нет, Лучик. Поговорим в парке, там меньше чужих ушей, а общежитие… Я теперь сомневаюсь в безопасности общежития.

Не стала с ним спорить. Сейчас ни к чему. Вместо этого ускорила шаг — чем скорее мы побеседуем, тем скорее смогу вернуться к себе. А после… Очень хотелось пройти обратно к Дереку, но он ясно дал понять, что сейчас его лучше оставить в покое.

Сокол же вел меня по аллеям куда-то вглубь. Вскоре перед нами очутилась одна из парковых беседок. Интересно, почему их здесь так много?

— Чтобы студенты могли делать уроки на свежем воздухе, — вдруг ответил принц.

— Что?

Я вздрогнула, уверенная, что не задавала вопрос вслух.

— Говорю… А, ты не об этом, — понял Сокол. — Не знаю, случайно уловил твою мысль. Видимо, последствия сегодняшней тренировки. Присаживайся, Лучик. Мне кажется, разговор будет долгим.

Скамейка сейчас была холодной. Я поерзала, устраиваясь. Сокол заметил, снял пиджак и постелил на скамью:

— Садись.

— Не стоит, — попыталась ему возразить, однако он был непреклонен, и я пересела на расстеленный пиджак. — Ты замерзнешь.

— Ничего со мной не случится, — резко ответил принц, размещаясь напротив. — А теперь рассказывай, Лучик. И не заставляй меня применять магию, потому что я намерен узнать всю правду.

Его зеленые глаза сейчас казались болотом, в котором мне предстояло увязнуть, если не выложу истину. В том, что Сокол выполнит свою угрозу, сомневаться не приходилось. Но имею ли я на это право?

— Тебе лучше спросить об этом у Дерека…

— Ты сама понимаешь, почему я не могу этого сделать! — прорычал принц.

— Сокол…

— Хватит, Лучик! Я сыт вашей общей ложью!

— Хорошо. — Я отвела взгляд. — Дело в том, что Дерек забыл свое истинное имя. Из-за этого магия академии нестабильна — она больше не воспринимает его как хозяина.

— Подожди! — Сокол смотрел на меня со смесью ужаса и неверия. — Как это — забыл имя? Разве подобное возможно? Мы ежедневно вплетаем его в свою магию!

— Точнее, его заставили это сделать. Девушка… Ты должен ее знать, Маделена. Она узнала истинное имя Дерека и обратила против него, а затем уничтожила книгу имен рода Эвернер и сама погибла при этом. Дерек чуть не сошел с ума, и так как магия перестала ему повиноваться, его были вынуждены запереть в подземелье и ограничить его силу. Но когда погибла супруга профессора Нокса, Дерек рискнул попробовать вернуться к нормальной жизни, чтобы помочь найти убийцу.

— Убийцу?

Кажется, я ляпнула лишнее…

— Да, Глорию Нокс убили, — подтвердила я. — Женщина. Больше ничего не известно. Можно лишь предположить, что Глория узнала чужую тайну, и поэтому погибла. Но чью?

— И что сделано, чтобы найти преступницу? — нахмурился Сокол.

— Дерек попытался воззвать к памяти защитной магии академии, так мы увидели хотя бы силуэт и услышали обрывок разговора. Больше ничего.

— О чем он вообще думает? — Принц подскочил на ноги и забегал по беседке, как дикий зверь. — Мы заперты в одной академии с убийцей! Кто-то может стать следующей жертвой. А профессор Нокс и ректор Эвернер спокойно себе проводят лекции!

— А что, по-твоему, они должны делать? — уточнила я.

— Искать! — рыкнул Сокол. — Перерыть все комнаты, допросить всех и каждого. Зачем им магия? Чтобы фокусы показывать?

А ведь он прав. Нас здесь не так много. Можно обыскать каждый уголок, перевернуть академию с ног на голову и разыскать преступницу. Кто-то должен был что-то видеть или знать.

— Они, прежде всего, отвечают за нас… — Все же попыталась я возразить.

— И что с того, Лучик? Главное, что они должны сделать для студентов — обезопасить их от убийцы. А эта Маделена… Я говорил наставнику: эта девица темная, он же решил, что у меня есть на нее виды. И каков итог? Опять-таки, почему не попытаться сплести обратное заклинание, чтобы вернуть ему память?

— Думаешь, преподаватели не пытались?

— Мне уже кажется, здесь всех все устраивает, кроме меня! Государство в рамках одной закрытой академии.

Вокруг тела Сокола взметнулась магия, но он тут же взял ее под контроль, не позволив свой злости причинить хоть кому-то вред. Зато я могла однозначно сказать: его невыносимое высочество окончательно пришел в себя и готов портить нервы окружающим и дальше.

— Надо подумать, — заключил принц. — Может, и есть что-то подходящее нашему случаю. Можно ведь, например, перепривязать защиту академии на другого? Должен быть способ! Когда создавали защиту и вплетали в нее магию рода, должны были понимать: Эвернеры не вечны.

— Мы с Дереком тоже об этом подумали. Он искал в архиве, но…

— Так вот для чего понадобился архив! — перебил меня Сокол. — Но почему было не сказать мне, что именно мы ищем? Две пары глаз лучше, чем одна!

— Никто не должен знать, Сокол…

— А почему? — взбеленился он. — Почему, Лучик? Или это касается только ректора Эвернера? Нет! Речь идет о каждом из нас. Если бы мы вместе попытались найти выход, мы бы его нашли!

— Поднялась бы паника.

— Не говори о том, чего не знаешь. А теперь по милости нашего ректора под угрозой не только обитатели академии, но и вся страна!

— Думаешь, один ты смог бы что-то изменить? — резче, чем хотелось бы, спросила я. — Не льсти себе, Сокол! Один человек ничего не решает.

— Один человек решил, что имеет право хранить свои тайны, и мы все оказались на грани! А если продукты перестанут привозить? А если в академии вспыхнет какая-нибудь болезнь? Ты по-прежнему будешь считать Дерека святым, Лучик?

— Я не считаю!

— Да? — Сокол навис надо мной, подобно коршуну. — Тогда почему защищаешь его?

— Дай мне слово, что будешь молчать, — потребовала я.

— Нет, Лучик.

— Да, Сокол! — Я поднялась со скамьи. — Все, о чем ты узнал, должно остаться между нами. Это не моя тайна и не твоя. Никто не запретит тебе искать выход самостоятельно, но в академии должно сохраняться спокойствие и равновесие.

Принц отвернулся, думая о чем-то своем. Я ему не мешала. Только сидела, глядя сквозь него на темнеющий вечерний парк. Зря решилась рассказать… Теперь последствий не миновать.

— Хорошо, — сказал вдруг Сокол. — Я сохраню секрет Дерека, но ему придется со мной объясниться! И не отлеживаться в подземелье, а искать! Искать выход для нас всех!

— Если он сорвется…

— Бегство — это трусость, Лучик. А его прятки — это ничто иное, как бегство.

— Тебе ли судить, Сокол?

— Я еще и не начинал, — ответил принц, забрал свой пиджак, перекинул через руку и пошел прочь.

Мне не хотелось идти за ним, но вдруг стало не по себе. Между лопатками возникло настойчивое ощущение чужого взгляда. Наверное, именно поэтому я медленно пошла за Соколом, не упуская его из виду, но и не подходя ближе. Вдруг дорогу ему преградили юноши — насколько я помнила, они учились на четвертом курсе, как и Лед. Всего их было пятеро, и вряд ли намерения их можно было назвать хорошими. И где сейчас телохранитель Сокола? Мрак бы тут точно пригодился.

Я затаилась, подойдя чуть ближе.

— Чего вам? — резко спросил принц, изучая лица людей перед ним.

— Давно хотели с тобой пообщаться, — ответил коренастый брюнет.

— Так что же не общались? — Сокол явно не боялся их. Я же не знала, что делать. Решила пока не вмешиваться — если нападут, помогу, а пока лишь отвлеку внимание принца.

— Считаешь себя пупом земли, да? — поинтересовался другой парень. Вспомнила, что его зовут Сэм.

— Как и все мы, — усмехнулся Сокол.

— Все, да не все!

— Ты напал на ректора академии, — вмешался третий.

— А ты нанялся в его защитники? — фыркнул принц. — Уйдите с дороги, я спешу.

— Мы тоже спешим, — кивнул его собеседник, а потом резко выкрикнул: — Аэ-ди-сте!

Видимо, Сокол не ожидал удара. Чужое заклинание влетело ему в грудь, отнесло шагов на десять, но принц тут же кинулся в бой. Пространство зазвенело от его щитов, а сам Эден зашипел:

— Иш-шаэ-ти!

Брюнет, говоривший первым, истошно закричал, упал на землю и начал кататься по ней, будто его что-то жгло. Его товарищи тем временем окружили Сокола и начали одновременно читать заклинания. Ну, все! Хватит!

Я выступила из-за деревьев и крикнула:

— Прекратите!

— О, а вот и твоя подружка, Сокол! — обрадовался рыжеволосый Сэм. — Иди сюда, первокурсница. Как там тебя?

— Аэ-ас-ре-ш! — выкрикнула я ему в лицо формулу ментальной атаки, которую показывал профессор Нокс, а мысленно добавила еще одну, объединяя силы с Соколом. Мы ударили вместе, с двух сторон. Нападавшие закричали, схватились за головы, а я чувствовала, как Сокол представляет, словно гвозди вбивает в их виски. Я усилила его магию: нападать впятером на одного подло! Пусть это и ненавистный многим высокомерный принц. Противники упали, и я убрала магию. Сокол же склонился над ними.

— Еще раз увижу хотя бы ваши тени, убью, — пообещал он, и я вздрогнула, столько холода было в его голосе. — А теперь исчезните с глаз моих!

Те, кто еще мог стоять на ногах, подхватили тех, кто был не в силах это сделать, и потащили прочь с аллеи. Я подошла ближе к Соколу, он обернулся ко мне и сказал:

— Тебе не следовало вмешиваться, Лучик. Ты могла серьезно пострадать.

— По-твоему, надо было позволить этим пятерым избить тебя? — спросила я.

— Им бы не удалось, — усмехнулся принц. Он оставался совершенно спокойным, словно ничего не случилось. Наверное, в какой-то степени был готов к подобному. — Но спасибо, оказывается, тренировки Нокса не лишены смысла. Если вдруг вздумают строить тебе козни, скажи, я разберусь.

— Я и сама могу за себя постоять!

— Храбрая леди Лучик. — Принц взлохматил и без того растрепавшиеся волосы. — После всего случившегося я обязан на тебе жениться в благодарность за спасение.

— Освобождаю тебя от долга, — похлопала его по плечу и ускорила шаг.

Сокол не стал меня догонять. Уже у дверей академии я столкнулась с Мраком.

— Ты не видела Эдена? — спросил он на бегу.

— Он там, — указала я на дорожку. — Постарайся его не оставлять, нам только что пришлось пообщаться с четверокурсниками, и это было не очень приятно.

— Хорошо, — серьезно кивнул телохранитель его высочества и скрылся за ближайшими деревьями.

Я же остановилась на миг, глубоко вдохнула холодный воздух и продолжила путь в свою комнату. Было не по себе, будто предала Дерека, раскрыв его тайну. И, в то же время, стало немного легче. Сокол бы все равно узнал, что хотел. Может, действительно придумает, как помочь? Мне очень хотелось на это надеяться!

УРОК 4. Не торопись, но и не медли

Утром ничего не изменилось. Все так же шли занятия, третья лекция снова была общей, и опять вокруг Сокола образовалось пустое пространство. Это выглядело глупо, честное слово! Я покосилась на однокурсников — мы как раз раздумывали, куда сесть.

— Давайте пойдем к Пушинке, — предложила им. А Пушинка, как всегда, сидела рядом со Льдом.

— С ума сошла? — уставился на меня Зной. — Давно не убегала от принца Сокола?

— Давненько, — улыбнулась я ему. — Так как?

И, не дожидаясь ответа, направилась к однокурснице. Уверена, друзья посчитали меня безумной, однако не оставили одну на съедение «хищной птичке» и последовали за мной. Вот только едва мы присели, Сокол поменялся местами с Пушинкой и оказался рядом со мной.

— Доброе утро, леди Лучик, — кивнул привычно. — Смотрю, тебе спокойно не живется?

— Доброе утро, — миролюбиво ответила я. — Как видишь, нет.

— Что же, это к лучшему. Иначе в академии можно с ума сойти от скуки.

Я покосилась на ребят. Все трое парней делали вид, что Сокола не существует, но хотя бы не сбежали, как студенты четвертого и пятого курсов. Кстати, вчерашних противников принца среди них не наблюдалось. Так серьезно травмированы? Хотелось верить, что нет, и в то же время это они напали на Сокола, пятеро на одного. Стоило вспомнить об этом, и жалость таяла.

— Ты сегодня идешь на отработку в библиотеку? — уточнил принц.

— Да, — ответила я.

— Тогда, пожалуй, присоединюсь к тебе, а то профессор Нокс считает, что я увиливаю от отработок.

— А разве это не так?

Сокол усмехнулся и ничего не ответил. Похоже, он худо-бедно пришел в себя после недавних происшествий, но по-прежнему казался не соколом, а вороном в черных одеждах. И я понимала, что его покой — это только видимость, маска, которую дозволено лицезреть окружающим. А загляни под нее — и задохнешься от тьмы.

Не знаю, до чего еще мы бы договорились, однако началась лекция, и пришлось погрузиться в хитросплетения формул имен. Мне было интересно! А вот Сокол заметно скучал. Видимо, уже знал то, о чем нам рассказывали, или же просто надоела учеба?

— Можете переехать за наш стол в столовой, — шепнул вдруг он мне на ухо. — Иначе после твоего сегодняшнего бесстрашного, но глупого поступка вам снова придется есть стоя.

— Если ты о том, что сижу с тобой рядом, то я вообще-то хотела сесть рядом с Пушинкой, — зашептала ему в ответ.

— Ну-ну, — хмыкнул его высочество. — То-то ты не возражала, когда она пересела.

— А может, она не хочет со мной общаться?

— А может, причина не в ней?

— Сокол! Лучик! — рыкнул на нас профессор Ферроуз. — Если желаете побеседовать, ступайте в коридор.

— Простите, профессор. — Я опустила голову.

Принц ничего не сказал, вместо этого вдруг принялся активно записывать, а потом подвинул ко мне тетрадь, в которой вместо формул значилось: «Вижу, тебе нравится идти против всех, леди Лучик. Мое предложение по поводу мест за столом остается в силе».

«Я подумаю», — написала в ответ и покосилась на ребят. Вряд ли они согласятся терпеть Сокола дольше положенного.

«Долго думать вредно для пищеварения», — не остался в долгу принц.

«Ты что, набираешь новую свиту?»

«Из первокурсников? Фи, как мелко».

— Сокол, покажите свой конспект, — потребовал профессор Ферроуз, видимо, что-то такое прочитав на наших лицах. Принц провел ладонью над буквами, и они исчезли, поэтому все, что смог ему предъявить Ферроуз, — отсутствие конспекта.

— Я и так знаю формулы расщепления чужих заклинаний, — возразил Сокол на его негодование.

— Тогда, может, поделитесь с нами? — покраснел декан факультета звукового воздействия.

— Не думаю, что остальным будет интересно меня слушать. — Принц пожал плечами.

— Тогда хватит мешать!

На этом наша переписка прекратилась. Зато, стоило лекции завершиться, а нам — выйти в коридор, на меня налетели однокурсники.

— Ты в своем уме, Лучик? — первым взревел Зной. — Принц Сокол? Правда? Хочешь, чтобы он стал нашим другом?

Понятное дело, вопрос был с подвохом, и отвечать на него не хотелось. И все же стоило…

— Да, я не желаю вражды с Соколом, — ответила Зною. — И да, я помню, как он относился к нам весь предыдущий месяц. Но мы тренируемся в паре, другого варианта для моего типа магии нет, поэтому нам приходится общаться — и ладить. Принц Сокол — не самое большое из зол сейчас.

— А какое тогда самое? — уточнил Иней.

Хотелось сказать, что по академии бродит убийца, но об этом я, конечно же, промолчала. Ни к чему ребятам такие страшные знания, которые не касаются их напрямую.

— Новая власть в столице, — ответила я. — О нас теперь могут просто забыть. Брату Сокола придется постараться, чтобы удержать власть. Вряд ли при этом ему будет дело до магической академии, в которой еще неясно, есть ли кто живой.

— Не нагнетай, Лучик, — поморщился Иней. — В течение сентября еду привозили дважды, ее хватит.

— Надолго ли? Если у умершего императора была надежда, что в академии есть выжившие, не факт, что она присутствует и у его младшего сына.

— Да и вряд ли младший принц хочет, чтобы его братец отобрал корону, — признал Зной. — Сокол та еще заноза, может пойти на любой переворот ради власти.

Я не могла сказать, так ли это, но чтобы убедить ребят, кивнула.

— Если нас будут считать друзьями Сокола, шишки, метящие в него, посыплются и на нас, — угрюмо добавил Клен.

— Ты брат его друга, разве нет? Или Медведь теперь тоже считает, что дружба продолжается до первой неприятности?

Клену не понравились мои слова. Он запыхтел, как большой еж, однако спорить не стал. А на нашу группу уже начали оборачиваться другие студенты. Видимо, хотели разгадать, что мы делаем такой дружной компанией.

— Я не прошу вас общаться с Соколом, — произнесла я, наконец. — Но сама буду, потому что…

— Мы уже слышали, — перебил меня Зной. — Он твой партнер по тренировкам и все такое прочее. Хорошо, Лучик, будь по-твоему, мы не станем тебе мешать, но и дружить с этим негодяем не проси, это твое дело.

— Спасибо, — кивнула ребятам. — Идем на обед? Кстати, Сокол пригласил нас за свой стол.

— Ну, уж нет! — слаженно ответили парни.

А в столовой случилось то, о чем и говорил принц — никто не жаждал видеть нас за своим столом, а за тем, за которым первый курс принимал пищу в последнее время, разместились бывшие соратники Сокола во главе с Медведем. Клен попытался присесть рядом с братом, однако тот рявкнул:

— Вам тут не место, первогодки. Пошли прочь.

Я не стала ожидать, чем закончится спор. По глазам Клена видела, что он готов надеть свою порцию Медведю на голову. Только очередной драки не хотелось. Пока парни испепелялись друг друга взглядами, я заняла место за столом Сокола.

— Благоразумно, Лучик, — улыбнулся мне принц. — Хоть у кого-то на первом курсе есть здравый смысл.

Зной и Иней заняли места по обе стороны от меня. Последним сдался Клен — видимо, тоже сделал свои выводы. Ели мы молча. Каждый думал о своем. Я — о том, как вечером проникнуть в подземелье, если защита академии не желает меня пропускать. Мысли других оставались для меня закрытыми. При этом, уверена, они были не особо радостными. Я их понимала. Признавала, что они имеют право злиться, и не желала терять друзей. И все же свой выбор сделала. Ребятам остается либо его принять, либо пойти против меня.

После необычайно молчаливого обеда мы потянулись на практикумы. К счастью, на этот раз Сокол избавил меня от своего присутствия — в тренировочном зале ждал лишь угрюмый профессор Нокс.

Я поздоровалась и выслушала ответное приветствие.

— Как Дерек? — спросила самое главное, о чем болела душа.

— Лучше, — успокоил меня Нокс. — Ему пока рано возвращаться к работе, но его магия уже не пытается уничтожить академию и одного зарвавшегося принца. Кстати, о принцах. Дерек сказал, Сокол был с тобой в подземелье.

— Нас пропустила защита академии, — вздохнула я. — Точнее, его, а я просто оказалась рядом.

— Странно… Три года подобного не случалось, и вдруг сначала ты, а затем Сокол обнаруживаете проход, который могут открыть только избранные преподаватели. И как это понимать?

— Думаю, на ваш вопрос никто не сможет ответить.

— И то так, — кивнул Шейд. — Ладно, Лучик. Мы здесь не для того, чтобы беседовать. Учитывая то, что происходит вокруг, думаю, тебе пригодится определенное количество ментальных боевых заклинаний. Начнем с ментального удара.

Нокс замер напротив меня, а мне вдруг стало страшно. Ментальный удар? Нечто похожее на то, что я случайно сделала с Соколом? Не хотелось кому-либо навредить намеренно. И все же профессор выглядел уверенным в своей правоте.

— Формула ти-э-адис. Представьте, как из вашего лба выходит луч и касается моего.

— Атаковать вас? — изумилась я.

— Не беспокойтесь, Лучик. Я выставлю щиты. Итак!

Сосредоточилась. Представила, как луч достигает лба профессора Нокса, и… ничего. Никакой отдачи.

— Плохо, Лучик, — прокомментировал наставник. — Ваша концентрация слаба. Вы думаете о посторонних вещах вместо того чтобы учиться, а ведь именно за этим приехали.

Я поморщилась. Неприятно было признавать, что профессор Нокс прав. Сейчас мои мысли были где угодно, только не здесь. По большей части с Дереком.

— Очистите разум, — продолжал наставлять Нокс. — Пусть все ваши проблемы сейчас останутся далеко. Имеет значение только ментальная формула.

Я ударила. Профессор Нокс сделал два шага назад и потер лоб.

— Неплохая попытка, — улыбнулся он.

— Вы обещали поставить щиты!

— Обещал, не спорю, но не успел. А вы должны быть готовы к тому, что ваши заклинания могут нанести вред. Иначе вместо атаки на врага сядете и станете его жалеть. Не выйдет, Лучик.

Я закусила губу.

— Но ведь сейчас нет никакой опасности, — сказала Ноксу. — Если бы она была…

— Если бы она была, мы бы с вами не разговаривали, — ответил он. — Действовать надо быстро и решительно. Только тогда в вашей атаке будет хоть какой-то смысл. Продолжаем!

Ближайший час я очень старалась, но атакующие заклинания получались у меня куда хуже, чем защитные. Видимо, неосознанно все еще боялась навредить, и за один практикум узнала больше, чем за все лекции. В голове теперь звенело, руки едва заметно подрагивали.

— Вы израсходовали много сил, — заметил Нокс. — Если пожелаете, могу избавить вас сегодня от отработки.

— Не стоит, профессор Нокс. В библиотеке не слишком сложно. Мы уже почти закончили приводить в порядок книги.

— Рад слышать, — кивнул наставник. — Тогда до завтра, Лучик. И больше сегодня не используйте магию, вам стоит отдохнуть.

Мы попрощались, и я направилась переодеваться. На подработку не стоило идти в форме, лучше выбрать что-то простое и неброское, поэтому быстро надела коричневое платье и поспешила заканчивать сортировку книг. Знала, что Клен и Зной помогают в парке — там нападало много сухих веток, их надо было собрать. Иней помогал в кладовых — там тоже нужны были свободные руки. Где сейчас работала Пушинка, я не интересовалась.

В библиотеке царила привычная тишина. Сейчас студенты были на отработках, это позднее они потянутся за книгами. Библиотекарь оставила меня работать и ушла. Возникло ощущение, что Сокол дожидался этого момента, потому что он появился сразу, словно злой дух из табакерки. Принц выглядел угрюмым, и мне захотелось оказаться от него подальше.

— Ну что, готова перевернуть библиотеку, Лучик? — поинтересовался его высочество.

— Мне нужно навести в ней порядок, — возразила я. — А пока все эти полки в твоем распоряжении, только ставь книги на места.

— Ты нудная, — буркнул Сокол. — Можно подумать, только мне нужно найти выход из этого проклятого места.

— Нет, мне тоже это нужно.

Правда, больше для того, чтобы помочь Шторму, но об этом я промолчала, Сокол мог не так понять.

— Тогда отложи все дела и помоги мне, — потребовал принц. — А потом я помогу тебе быстро закончить работу.

И не поспоришь ведь! Ближайший час мы с Соколом брали все книги, названия которых хотя бы намекали на память. Мне даже попались мемуары одного не в меру любвеобильного мага, который подправлял воспоминания своим любовницам. Я похихикала и уже собиралась убрать томик на место, когда принц перегнулся через мое плечо, изучил название и отобрал у меня книгу.

— Эй, ты чего? — возмутилась я.

— Это мемуары! — Сокол постучал по обложке пальцами. — То есть, здесь может быть намек на реальные магические действия. Мысли шире, Лучик, иначе состаришься в этих стенах, а после упокоишься на местном кладбище.

— Вот еще заноза! — воскликнула в ответ, однако в глубине души готова была признать, что принц прав, и на страницах этой незатейливой истории может быть намек на выход из нашей ситуации. Не стоит пренебрегать даже мемуарами.

— Не беспокойся, Лучик, если в библиотеке и есть намек, как вернуть человеку память, я его найду.

И у меня не было причин сомневаться в обещании Сокола. Я только кивнула и потянулась за очередной книгой. Впрочем, дальнейшие поиски ни к чему не привели. Принц дождался, пока моя отработка закончится, и милостиво проводил меня до второго этажа.

— Завтра продолжим, — пообещал он, замирая у входа в коридор. — Одного не понимаю: ладно студенты, но почему никто не рассказал преподавателям о том, что произошло? Если бы они знали, кто-то уже мог найти выход!

— Дерек говорил, что не только Ноксу было известно о его состоянии, — вспомнила я.

— «Не только Ноксу», — передразнил меня принц. — Когда есть проблемы такого масштаба, Лучик, молчать о них — это трусость, иначе не назовешь. Поэтому я готов заявить: все, кто знал о состоянии ректора и молчал, — трусы. И из-за них академия до сих пор заперта.

— Ты не прав, — попыталась его вразумить.

— Да? — прищурился Сокол. — И в чем же?

— Паника…

— У кого? У преподавательского состава? — хмыкнул он. — Их нервы крепки, как канаты. Не нравится мне все это, Лучик…

Можно подумать, кому-то нравится. Больше спорить с принцем я не стала: пусть поступает, как считает нужным. Вместо этого попрощалась и пошла к себе, а Сокол направился на третий этаж. И все-таки его слова не давали покоя! Может, действительно профессор Нокс совершил ошибку, скрыв от коллег состояние Дерека? Кто бы мог сказать…

УРОК 5. Цени свое время

Принц Сокол

Впервые в жизни Сокол понял, как это — когда в груди жжет жаром пустыня. Именно это он и испытывал с той самой минуты, когда узнал о смерти отца. Он словно окунулся с головой в кипяток, и теперь никак не мог вынырнуть. Внутри все горело, бурлило, а внешне нужно было сохранять спокойствие. Отец всегда говорил, что император не имеет права потерять голову, что бы ни случилось в его жизни: война, смерти близких или даже эшафот. Соколу казалось, он в совершенстве овладел этой хитрой наукой — держать лицо. И как так случилось, что это все обернулось лишь видимостью?

Причем смерть императора Ричарда — это полбеды, а вот попытка убийства Дерека… Она выбила почву из-под ног. Принц чувствовал себя уничтоженным ею, превращенным в песок и прах. Хотелось хотя бы извиниться, потому что отменить совершенный поступок он не мог, однако глупая гордость не позволила даже этого. Признать свою вину. Сказать, что поддался порыву безумного отчаяния от понимания: жизнь рухнула. И дело не в троне, хотя Сокола воспитывали как наследника престола и он понимал, что рано или поздно сменит отца, а в том, что его лишили возможности находиться с близкими в эту трудную минуту.

Принц Эден не верил в беспричинную болезнь императора. Он понимал: за этим кто-то стоит. Но кто? Как разобраться, если сам он заперт в стенах академии имен. Почему? Потому что Дерек Эвернер влюбился не в ту девушку. Это было бы смешно, если бы не сломало столько судеб.

После расставания с Лучиком принц около двух часов просидел в своей комнате, выполняя задания — доучиться надо, даже если совсем не хочется. И пусть материал был уже пройден в предыдущем году, тогда Сокол бесился от невозможности выйти и не старался его хорошо запомнить. А сейчас вдруг показалось, будто там можно найти ключ к решению их проблемы.

Затем еще около часа листал мемуары, пропустив ужин. Стоило признать, это было больше развлекательное чтиво, чем стоящее пособие по магии, однако один момент зацепил принца: герой, поссорившись с возлюбленной, ее просто… переименовал. То есть, лишил истинного имени и дал другое, изменив суть. Их ведь тоже учили нарекать имя. С октября в прошлом году начались тренировки, как это делать. Но они переименовывали вещи, не людей. Так можно ли испытать нечто подобное на Эвернере? Хотя, вряд ли ректору понравится подобная затея…

Сокол задумчиво прочитал еще несколько страниц, затем захлопнул книгу и уже собирался покинуть комнату, когда в двери постучали, и на пороге появился кузен.

— А, Лед, — угрюмо произнес принц. — Зачем пришел?

В последние дни их общение с кузеном не ладилось. А все из-за таблички, которую тот скрыл. Часть души Сокола твердила: лучше бы скрывал и дальше. А другая отвечала: это трусость! Он должен был знать о том, что происходит дома, и подготовиться к неминуемому.

— Тебя не было на ужине, — заметил кузен. — Как ты себя чувствуешь?

— А как я должен себя чувствовать? — Сокол вопросительно приподнял брови. — Учитывая, что сегодня, наверняка, похоронили моего отца. Прекрасно, Лед. Лучше не бывает.

— Император не только твой отец, но и мой дядя, — угрюмо напомнил кузен.

— Я об этом и не забывал, — ответил принц.

— А мне кажется, забыл. Я понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — воскликнул Сокол, подходя ближе. — Совсем ничего. Твою семью есть, кому защитить, а мою…

— С твоими братом и мачехой тоже есть верные люди, — процедил Лед. — Не строй из себя обиженную принцесску, брат, тебе не к лицу!

Эден замолчал. Он отошел к окну, повернулся к кузену спиной и разглядывал темный парк, по которому бродили студенты и выпускники. Единственное развлечение — вот так бродить, надеясь, что однажды получится выйти за его пределы. Но если ничего не сделать — не выйдет. Сокол потер виски. Он устал, не спал уже несколько ночей, чувствовал себя изломанным изнутри. Хотелось кричать от боли и гнева, но приходилось улыбаться недругам. Хотя бы драка дала перевести дух…

— Прости, — сказал вдруг Лед. — Я не должен был так с тобой разговаривать. Ты прав, дяди больше нет, и все стало… сложнее.

— И ты на меня не злись, — качнул головой Сокол. — Просто дайте мне время, все вы.

— Хорошо. Доброй ночи.

Кузен вышел из комнаты, а принц снова отвернулся к окну. Скорее всего, уснуть опять не получится. Значит, нужно потратить время с пользой.

Он снова направился в библиотеку. Дверь была заперта, но что ему, магу имени, какие-то замки? Принц прошептал формулу и шагнул в темное царство книг. Щелкнул пальцами, призывая магическую искру, и все вокруг озарил свет. Он снова пошел вдоль полок, только теперь разыскивая нечто конкретное — книги для старшекурсников, касающиеся наречения имени. Книги пахли пылью — их не так часто кто-то брал в руки. В носу зачесалось, Сокол поморщился, но продолжил свои поиски. Вот только то, что он читал, почти не отличалось от того, чему их учили.

— И что ты здесь пытаешься найти посреди ночи? — раздался голос за спиной.

Эден вздрогнул и едва не наградил подкравшегося заклинанием в лоб, но ректор Эвернер отступил в сторону и покачал головой:

— Не стоит.

— Не подкрадывайся! — зашипел принц. — Жить надоело?

— Я искал тебя, — огорошил ректор.

— Да что ты говоришь?

Сокол отложил очередную книгу и замер, ожидая продолжения беседы.

— Давай не здесь, — огляделся Эвернер.

— Почему нет? В читальном зале, если ты не заметил, свободно.

Дерек не стал возражать. Они вдвоем прошли в читальный зал и сели по разные стороны длинного стола, будто на переговорах. Можно было бы посмеяться, если бы сама ситуация хоть немного располагала к смеху.

— Вижу, тебе стало лучше, — заметил принц. Соколу не хотелось тянуть время. Да, его здесь у каждого в достатке, но к чему тратить минуты на пустые разговоры?

— Немного, — кивнул Эвернер. — Я вернул относительный контроль над своей силой.

— Рад слышать, потому что мне до душевного контроля очень и очень далеко.

— Смеешься? — улыбнулся ректор.

— И не думал! — зарычал Сокол. — Ты давно должен был рассказать мне, что происходит. Может, и не получил бы кинжал в грудь.

— Наверное, ты прав. — На удивление, Дерек не стал спорить. — Ты один из немногих, кто смог бы понять ситуацию, в которой я оказался. Видимо, защита академии считает так же, раз пропустила тебя ко мне. Наверное, ты хочешь знать, почему закрылись ворота академии…

— Это я уже выяснил, — покачал головой принц. — Пришлось нажать на нашу общую подругу. Она долго сопротивлялась, но, повинуясь воле академии, сдалась. А теперь скажи мне, Дерек, кто дал тебе право обманывать столько людей? Понимаю, ты потерял контроль, но твои дружки его не теряли. Неужели они не могли собрать всех и вместе подумать, как быть? Здесь же собраны лучшие преподаватели и самые талантливые студенты! И не надо мне рассказывать о панике. По-твоему, отсутствие возможности вернуться домой вызывает ее меньше, чем новости о спятившем ректоре?

— Эден! — в голосе Дерека звучало предупреждение.

— Что Эден? — фыркнул принц. — Я говорю как есть. А у тебя даже не хватает смелости признать свою ошибку! Как это называть, Дерек? Разве не ты отвечаешь за каждого, кто переступил порог академии имен?

— Ты прав, именно я, — кивнул ректор. — Но после того, что случилось…

— Прошло три года! — перебил его Сокол. — Три года, слышишь? А ты даже не пошевелил пальцем, чтобы изменить произошедшее.

— Ты имеешь право злиться…

— Да, только даже прибить тебя не могу!

Эден запустил пальцы в отросшие волосы и замер, раздумывая о своем. Дерек тоже не торопился снова нарушать молчание. Видимо, не очень-то приятно обсуждать собственные промахи.

— Ты нашел что-нибудь в архиве? — уточнил Сокол.

— Нет, — с мрачной обреченностью ответил ректор. — Ничего. Если и были какие-то записи по поводу возможности передачи защиты академии другому роду, их давно уже нет. А что пытаешься найти ты?

— Переименование, — заявил принц.

Дерек вдруг замер. Его взгляд сделался мутным, пустым, и Сокол испугался. Он не желал вреда! Всего лишь хотел выбраться из западни, оказаться на свободе. Почему же так тяжело?

— Дерек? — позвал он друга. — Дерек!

Ректор провел рукой по лицу, будто отгоняя дурные мысли.

— Что-то мне нехорошо, — сказал он. — Пожалуй, лучше вернуться в подземелье.

Значит ли это, что Сокол подобрался к ответу? Как иначе объяснить скачки магии Дерека при одном упоминании о возможности сменить ему имя?

— Подожди! — Принц вцепился в его руку.

— Не приближайся!

Ректор вдруг с такой силой оттолкнул его, что не ожидавший подвоха юноша влетел спиной в стол и едва не распластался на нем.

— Я пойду, — пробормотал Дерек и бегом бросился прочь из библиотеки.

Сокол зашипел, потирая ушибленную спину. Больно! Но он получил ответ на свой вопрос. Если найти метод, как дать человеку другое истинное имя, можно будет покинуть академию. Принц бросился обратно к книжным полкам, начал перебирать пухлые тяжелые тома, едва ли не ломая ногти. Ну же! Хоть что-нибудь! Хотя бы искра, намек! Ничего…

Около двух часов ночи он обессилено опустился на стул, уронил голову на сложенные на столе руки и замер. Хотелось уснуть прямо здесь. Сердце в груди гулко ухало. Вот будет смешно! Умереть в запертой академии от сердечного приступа. Но нет, пульс постепенно успокоился. Сокол медленно поднялся на ноги и потащился в свою комнату. Даже если он подобрался к ответу, этого мало. Нужна точность! Иначе одно неправильное действие погубит и самого Дерека, и обитателей академии. Но как? Как поступить?

Стоило Эдену перешагнуть порог, как он столкнулся лбами с Мраком. Телохранитель смотрел на него с укором. Да уж! Проблемный Маркусу достался подопечный.

— Со мной ничего не случилось, — спокойно сказал Сокол. — И нечего так смотреть!

— Ты неосторожен, — ответил Мрак. — Здесь мог ждать не только я, но и твои недоброжелатели.

— И что они мне сделают? — поинтересовался принц. — Наставят синяков? Переломают ребра? Пустое, Мрак. Все пустое. Мы с ними все равно останемся в одной академии. Нравлюсь я им или нет, любят меня или ненавидят, это ровным счетом ничего не меняет!

— Меняет, Сокол, — тихо откликнулся друг. — Чтобы выбраться отсюда, ты должен быть живым и здоровым, никак иначе. А если нет — зачем тебе выход из академии?

Принц пожал плечами. В словах Мрака было здравое зерно. Увы, его оказалось слишком мало, чтобы повлиять на стремления его высочества, и все же… Все же Маркус не так уж неправ. Только сейчас не было сил об этом думать. Сокол потащился в свою комнату, чувствуя, насколько устал. Похоже, сегодня он все-таки сможет уснуть. Хотя бы немного отпустить все то, что с ним происходило в последнее время. А завтра… Завтра снова придет в библиотеку и будет искать, а еще спросит профессоров — они ведь должны что-то знать. Будет рыть землю носом, как заправская ищейка, бороться, идти напролом, потому что иначе сойдет с ума. С этими мыслями Сокол толкнул двери своей спальни, не раздеваясь, рухнул на кровать и уснул.

УРОК 6. Не на все вопросы стоит находить ответы

Утром мне не хотелось вставать. Накатила усталость, такая сильная, что руки и ноги казались сделанными из железа. Тем не менее, занятия никто не отменял. Я заставила себя сползти с кровати, дотащилась до ванной, умылась, и мир снова заиграл новыми красками. Образно, конечно. На самом деле я все еще чувствовала себя так, будто накануне по мне прокатилась упряжка с лошадями, учитывая, что мы с Соколом разбирали книги, а потом после выполнения домашнего задания и ужина я легла спать.

Стоило признать: мне не хватало Дерека. И как заставить себя пойти на занятия, если там его не будет? С того дня, как Сокол напал на ректора, мы толком не виделись, лишь эти встречи урывками в подвале… И встречами не назовешь. Хотелось хотя бы поговорить, взять за руку. Глупая я, глупая! Знали бы мои родители, как я отношусь к ректору академии, в которой учусь, точно бы не одобрили! Но они не знают, и вряд ли кто-то расскажет…

Я очень скучала по дому. Это тоже не добавляло хорошего настроения. Наоборот, заставляло грустить. И все же надо взять себя в руки!

Надела форменное платье, заплела волосы в косы, подхватила сумку с учебниками. На завтрак решила не ходить — аппетита совсем не было, а вместо этого, не дожидаясь ребят, пошла в лекционный зал. На первом этаже подошла к расписанию и заметила, что вместо практикума сегодня — открытое занятие по имянаречению. Интересно! Я только слышала, что можно изменить суть предмета, если сменить его имя, но эту сложную науку изучали на старших курсах. А нам, видимо, решили продемонстрировать, к чему стремиться.

В аудитории пока было пусто. Я заняла место в третьем ряду, разложила на небольшой столешнице, откидывающейся с сидения передо мной, тетрадь и письменные принадлежности.

— Лучик, ты уже здесь?

Голос Клена едва не заставил подпрыгнуть. Я обернулась и помахала ребятам рукой, стараясь казаться беззаботной.

— А мы тебя в столовой искали, — присел рядом Зной. — Ты хорошо себя чувствуешь? Что-то бледная!

— Все в порядке, — заверила друзей. Не хватало еще, чтобы они волновались. — Никаких новостей?

— Ничего нового, — ответил Клен, занимая место по другую сторону, и рядом с ним присел Иней. — Королевская свита на завтраке была представлена одной Пушинкой, к ней никто не лез. Все понимают, что она для Льда — явление временное.

— Тем не менее, они все еще вместе, — напомнила я.

— И что с того? Не будь мы в запертой академии, он бы на нее не взглянул.

С Кленом сложно было не согласиться… А аудитория постепенно наполнялась студентами — лекция снова была общей для первого, четвертого и пятого курсов. Ребята шумно переговаривались, рассаживаясь по рядам. А когда перед нами появился Сокол, я даже вздрогнула. Напугал!

— Ты, подвинься, — потребовал принц у Зноя.

— Еще чего, — тут же нахмурился однокурсник. — Садись на свободное место.

Сокол чуть склонил голову на бок, словно раздумывая, а не превратить ли наглеца в пепел. Я еще помнила алые буквы, которыми он однажды чуть не удушил Инея, поэтому вцепилась в руку Зноя и попросила:

— Пересядь, пожалуйста.

Юноша хотел было возразить, но затем все-таки кивнул и занял сидение, соседнее с Инеем, а Сокол сел со мной. Тут же на свободных сидениях разместилась его «свита» — неизменный Мрак, Лед, Пушинка, Медведь, Тростник и Тополь. Та еще компания…

— И что это за спектакль? — тихо спросила я принца.

— Всего лишь хочу сидеть рядом с тобой, — миролюбиво ответил он. — Вчера ночью мы с ректором Эвернером немного поболтали в библиотеке. Мне показалось, тебе будет интересно об этом узнать.

— Как? — Я едва не подскочила, но Сокол удержал. — Дерек вернулся? Точнее…

Принц и так понял, что я имела в виду. Он только кивнул, подтверждая, что ректору стало лучше, и за эти новости можно было его расцеловать! Если бы Сокол не оставался Соколом.

— Что-то ты подозрительно сияешь, — заметил принц. — У тебя есть в этом личный интерес?

— Нет! — ответила я поспешно, но, кажется, Сокол не обратил внимания на скорость ответа.

— Думаю, именно с руки Дерека у нас поменялось расписание, — сказал он. — Мы вчера обсуждали с ним возможность смены истинного имени. Может, он до чего-то додумался.

— Смены имени? — изумилась я. — Но ведь оно же появляется само в книге имен рода.

Затем покосилась на ребят, но они обсуждали что-то свое, не прислушиваясь к нашей беседе.

— Тем не менее, может быть способ, — тихо проговорил принц. — Нам нужно его найти! Или все закончится скверно, Лучик.

— Будем искать.

Сокол едва заметно улыбнулся и отвел взгляд, будто мигом забыв о моем существовании. Он все еще был весь в черном, и лицо его оставалось бледным, однако при этом он снова постепенно начинал напоминать себя прежнего. Любому человеку нужно время, чтобы пережить беду. Будь ты принц или нищий.

А в аудиторию вошел лектор — декан Брег. Он окинул взглядом наши ряды, оценил, что студентов на занятии как-то маловато, и недовольно свел брови.

— Значит, так! — проговорил профессор громко. — Слушайте и запоминайте. За пропуски с сегодняшнего дня я лично назначаю штрафы и буду просить о том же других преподавателей. Один пропуск — выговор, два-три — отработки, четыре и более — публично выпорю!

Студенты зашумели. Никто не поверил, что декан действительно это сделает.

— Магически, — добавил Брег. — Вызову на поединок и вымою вами пол. Поэтому в следующий раз хорошо подумайте, стоит ли пропускать занятия. А главное, передайте эту славную весть своим товарищам, которые слишком расслабились и решили, что им позволительно прогуливать!

Я даже вздрогнула, так внушительно это прозвучало, а Сокол хмыкнул. Он явно думал совсем не о лекции.

— Теперь о дополнительных занятиях. — Брег обвел нас долгим суровым взглядом. — Обычно первокурсников не допускали на практикумы, касающиеся наречения имени. Но, посовещавшись с коллегами, мы решили, что вам пойдет на пользу взглянуть, какие возможности откроются перед вами в случае успешного обучения. Поэтому будьте внимательны. Пусть вы сами пока начинаете осваивать азы, посмотреть на чужую магию тоже полезно. И раз все вопросы мы разрешили, приступим к теме лекции…

Я старательно записывала за деканом Брегом. Сокол не писал вовсе. Он выводил на листе бумаги спирали и звезды. Хотелось толкнуть его локтем, чтобы проявил хоть немного внимания, но вместо этого я украдкой вздыхала и продолжала писать, а на второй лекции, к счастью, курсы разошлись по разным аудиториям.

— С каких это пор мы должны терпеть принца? — тут же зарычал на меня Зной.

— Сокол не спрашивает, хотим ли мы его терпеть, — ответила я, стараясь сохранять спокойствие. — Не обращайте на него внимания. Это все тот же Сокол.

— А меня пугает эта обновленная версия, — признался Клен. — Особенно как подумаю, что он кинулся с кинжалом на ректора… Он ведь так может и кому-то из нас горло перерезать.

— Этого не случится!

— Самоуверенно, Лучик. Мне кажется, Сокол сам не знает, случится это или нет. Он опасен, а ты суешь голову в пасть тигра.

— Она сама знает, что делает, — неожиданно вмешался Иней. — А вот чего хочет принц, для меня загадка. Хотя, может, никакой тайны тут и нет? Очевидно ведь, что Лучик нравится ему.

— Глупости! — воскликнула я.

— Не глупости, — покачал головой Клен. — Иней прав, его высокомерное высочество имеет на тебя виды, вот и вьется рядом. А тут еще круг желающих оказаться в его постели заметно уменьшился…

— Клен!

Мои щеки вспыхнули, но однокурсник продолжил:

— И все же будь осторожной, Лучик. Ты успела забыть, с чего начиналось ваше знакомство, а вот мы ничего не забыли.

Да, начало вышло фееричным… И да, я почти не вспоминала о том, как это было. В памяти остался только побег, результатом которого оказалась встреча с Дереком. Вот только что бы ни говорили ребята, они ошибались. Во-первых, никаких «видов» Сокол на меня не имел. Во-вторых, сама я влюбилась в другого мужчину, хоть и не должна, совсем не должна. А причина, по которой принц находится рядом… У нас общая цель. Понять, как отпереть академию и вернуть Дереку его истинное имя. Так что мы на одной стороне. А еще мне не нравилось, какими лицемерными оказались люди вокруг, тут же сменившие отношение к Соколу, как только оказалось, что корона больше не маячит над его головой. Это было мерзко и низко. И я сама не собиралась им уподобляться.

А нас нагнала Пушинка, и разговор тут же сошел на нет. Однокурсница казалась чем-то встревоженной, хотя, теперь для нее это было обычное состояние — после того, как она связалась с племянником покойного императора.

— Еще одна избранница императорского рода, — пробормотал Клен.

— О чем ты? — обернулась Пушинка, уже почти обогнавшая нас.

— Да так, ни о чем, — фыркнул однокурсник. — Говорю, что в последнее время родственники императора испытывают к девушкам из нашей группы неподдельный интерес.

— Ты снова за свое? — вздохнула девушка. — Мне казалось, вы теперь тоже…

— Не «тоже», — перебил ее Зной. — Просто лишние скандалы никому не нужны, и так тошно. Одного не понимаю: чем могут понравиться эти двое? Сокол и Лед. Два сапога пара.

Я бы не согласилась… Такие похожие внешне, внутренне кузены разительно отличались. Сокол был сильным, а Лед… Лед казался слабым. В нем не было цельности его старшего кузена. Совсем разные!

А мы как раз добрались до аудитории, где должна была проходить вторая лекция, поэтому наша беседа сошла на нет. И я этому только порадовалась! До самого последнего занятия мы не вспоминали ни о Соколе, ни о его кузене, и лишь на показательном занятии по наречению имени снова оказались рядом с пятым курсом.

— Давно не виделись, и вот опять, — пробормотал Зной.

Да, лучше и не скажешь. И снова студенты разделились: Сокол, Мрак и Медведь стояли в стороне, их однокурсники бросали на них тяжелые взгляды. Это все продолжалось ровно до того момента, как в тренировочном зале появился лорд Нокс. Все разговоры тут же затихли — заместитель Дерека всегда пользовался у студентов особым авторитетом. А я в который раз порадовалась, что он ничем больше не походит на того сломленного мужчину из наших первых дней в академии.

— Студенты, попрошу вас сесть по курсам на скамьи вдоль стен, — раздался его четкий, уверенный голос, и толпа тут же рассредоточилась по залу, а лорд Нокс вышел в самый его центр. — С завтрашнего дня четвертый курс начнет изучать сложную науку имянаречения. Пятый курс уже с ней сталкивался. Первокурсники, вам же стоит взглянуть, что это такое. Вы спросите, почему сразу практикум. Думаю, тем, кому лишь предстоит столкнуться с нареканием имен, лучше один раз увидеть, чем десятки раз услышать объяснения лекторов. А пятикурсникам не помешает вспомнить то, что они проходили в прошлом году. Я попрошу подойти ко мне студентов Медведя и Окуня.

Двое юношей замерли перед профессором Ноксом. Медведь насмешливо улыбался девушкам, Окунь явно не радовался перспективе сразиться с приспешником Сокола.

Лорд Нокс вдруг поднял сжатый кулак, а затем разжал ладонь, и мы увидели яркую золотую монету.

— Как видите, в моих руках золотой, — проговорил Нокс. — Скажу сразу, наречение можно использовать как на живых существах, так и на предметах. Наша магия состоит из звуков. Не случайно мы вплетаем в заклинания наши истинные имена. Если я скажу вам, что в моих руках не монета, а бокал, вы не поверите. Но суть предмета можно изменить, изменив его имя. Да, золотой не превратится… допустим, в бабочку, но стать серебряной или медной монетой ему вполне по силам, если вмешаться в его глубинную суть. И сейчас студенты Медведь и Окунь нам это продемонстрируют. Прошу!

И золотой подлетел вверх, а лорд Нокс сделал шаг назад, чтобы не мешать студентам. Я с замиранием сердца наблюдала, как монета вращается в воздухе. А затем оба противника начали шептать формулы. Они казались не более чем шелестом, и, тем не менее, сочетали в себе малейшие оттенки звука. Оставалось только наблюдать за настоящим волшебством — как приземляется монета, лорд Нокс поднимает ее, а затем провозглашает:

— Победил Медведь. Монета стала медной, в то время как студент Окунь пытался превратить золото в серебро. Студент Окунь, вам не хватило концентрации. И в формулу имени закралась ошибка. Подумайте на досуге, какая, и завтра на семинаре предоставите мне результат ваших рассуждений.

— Хорошо, профессор Нокс, — уныло ответил Окунь, а Медведь подмигнул девушкам и вернулся к Соколу.

— Позер, — фыркнул принц.

— Мы все еще сильнее любого из этих неудачников, — рыкнул Медведь.

— Самонадеянный позер.

А Нокс уже вызвал:

— Сокол и Ясень.

Принц направился к наставнику, спокойный и уверенный, все еще больше похожий на ворона, чем на сокола. Напротив него замер высокий рыжеволосый юноша.

— Снова монетка? — спросил Сокол у Нокса.

— Зачем же? — улыбнулся Шейд. — Не ваш уровень, ваше высочество. Ассистент!

Хорошенькая девушка, видимо, выпускница академии, внесла небольшой ящичек и передала преподавателю.

— Готовы? — спросил тот.

— Да, — ответил Сокол, а Ясень только кивнул, и Нокс открыл ящичек. В воздух поднялась бабочка, она затрепетала крыльями. Живое нарекать сложнее… Это знал каждый маг, даже такой недоучка, как я. А бабочка попыталась улететь. Губы Сокола зашевелились, Ясень говорил чуть громче, и его заклинание забивало звуки, которые сплетал принц. Вспышка — и вместо бабочки к потолку взвился сокол. Птица забила крыльями, заклекотала, а затем вылетела в приоткрытое окно.

— Хорошая демонстрация, — кивнул Нокс. — Правда, вы лишили меня бабочки. Ясень, слишком много шума из ничего. Вы долго думали, во что превратить бабочку, и сбивались с формул. Больше хотели покрасоваться, поэтому и проиграли. Плохая работа. Следующий…

Очередная пара вышла к лорду Ноксу, а Сокол вернулся к нам. В отличие от Медведя, он не лучился самодовольством. Наоборот, казался чуть разочарованным.

— Что не так? — спросила я шепотом.

— Мы меняем суть предмета, но его имя остается прежним, — тихо ответил принц. — Получается, нет возможности изменить имя? Надо поговорить с Ноксом.

— О чем ты? — обернулся Лед.

— Да так, мысли вслух, — ответил Сокол. — Не бери в голову.

Мы молча наблюдали за следующими поединками, а когда они закончились, лорд Нокс сказал:

— Надеюсь, вы поняли, как важно твердо знать, на какую цель направлена ваша магия, для чего вы ее используете. Только в этом случае вы достигнете успеха. Занятие закончено. Сокол, Лучик, жду вас на индивидуальном практикуме.

И, попрощавшись со студентами, наш наставник пошел прочь. Нам с Соколом оставалось только направиться следом. Впрочем, шли мы недалеко. Вскоре Нокс распахнул перед нами двери аудитории. Я шагнула внутрь и замерла, не веря своему счастью, едва сдержав возглас:

— Дерек!

УРОК 7. Не отчаивайтесь и не отступайте

Наконец-то! Дерек стоял у окна и смотрел на парк, но обернулся при нашем появлении и улыбнулся. Он все еще выглядел болезненно, однако раз нашел в себе силы находиться здесь, значит, все в порядке. Очень хотелось подойти ближе, сказать, как рада его видеть, только кроме нас здесь были Сокол и Нокс. Значит, нужно держать эмоции при себе. Я лишь улыбнулась в ответ и проговорила:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, Лучик, Сокол, — сказал нам Шторм. — Присаживайтесь. На самом деле, я хотел поговорить с вами. Практикум Нокс проведет в другое время.

Мы заняли места на скамье, а Шторм и наставник придвинули стулья и сели напротив. Мне стало не по себе. О чем таком серьезном пойдет речь? Я боялась получить ответ на этот вопрос, пусть трусихой и не была.

— Мы с Шейдом обсудили то, о чем беседовали с тобой накануне, — сказал Дерек Соколу.

— Я уже понял, что сменить одно имя на другое не выйдет, — недовольно проговорил принц. — Спасибо за наглядную демонстрацию.

— Не выйдет, — откликнулся Нокс. — Однако можно попробовать убедить академию, что перед ней не Дерек, а его брат Гром. Тем более, имя брата Дереку известно.

Мы с Соколом переглянулись. Гром мертв уже много лет, но вряд ли для магии есть понятие «смерть». Она будет просто чувствовать другого Эвернера. Того, кто возьмет на себя ответственность за академию.

— Однако магия Шторма… то есть, ректора Эвернера не станет от этого стабильнее, — тихо сказала я.

— Не станет, — признал Нокс. — Только это единственный шанс хоть кого-то выпустить из академии, Лучик. Возможно, даже всех, прежде чем она закроется навсегда. В случае провала, боюсь, нам не поздоровится.

— Нужно попробовать! — горячо воскликнул Сокол.

— Нужно, — согласился Дерек. — Только тогда всех придется собрать в одном месте, чтобы быстро увести, если ворота откроются. Где-то очень близко к воротам. И ритуал проводить неподалеку. Его возьмет на себя Шейд. Вас же я попрошу заняться спасением студентов и преподавателей. Почему вас, а не педагогов?

Естественно, я хотела бы задать этот вопрос.

— Потому, что им мало известно о том, что на самом деле происходит в академии. О моем заключении знали деканы факультетов, и то не всех. О том, что мы с Ноксом стараемся сделать, не стоит говорить никому. Нам могут помешать, а это обернется катастрофой.

— Подождите! — воскликнула я. — Ладно студенты, а как академию покинете вы?

— Я никуда не пойду, — решительно ответил Шейд. — Здесь похоронена Глория, здесь останусь и я.

— Мы дождемся, пока выйдут остальные, и тогда попытаемся сами, — сурово посмотрел на друга Дерек. — Но нам нужна причина собрать всю академию. Праздник? Не в нынешней ситуации, когда страна погружена в траур. Да, мы отделены от мира, но все еще являемся его частью.

— Соревнования, — сказал Сокол. — Давайте устроим магические соревнования для студентов старших курсов и выпускников. Всем скучно, не будет тех, кто туда не явится.

— Мамы с детьми не пойдут, — покачала я головой.

— Пойдут, — возразил принц. — Здесь нет других развлечений, Лучик. Им можно к тому же сказать, что в завершение праздника лорд Эвернер выступит с важной информацией, которую всем нужно услышать. А дальше либо откроются ворота, либо мы здесь и погибнем, если магия выйдет из-под контроля.

— Сокол прав, соревнования — хороший вариант, — согласился Нокс. — Это не праздник, но способ отвлечься, и действительно там соберутся все. Неподалеку от ворот есть тренировочная площадка, огородим ее заклинаниями, разместим вокруг трибуны — материалы найдутся. А сам ритуал проведем в здании академии, чтобы и находиться близко, и никому не попасться на глаза.

— Когда? — тихо спросила я.

— На выходных, — ответил Шторм. — У нас мало времени. Кто знает, когда я снова утрачу контроль?

Значит, через три дня… По коже пробежал холодок.

— Не бойся, Лучик, — сказал Дерек, заметив мое состояние. — У нас все получится. А если нет… будет все равно.

Даже если получится, он вряд ли выберется! Это ведь понятно! Хотелось убежать от этих троих мужчин, которые с решимостью готовились рискнуть всем ради призрачного результата, но я не могла. Мне следовало остаться с ними. Одного я любила, второй был моим наставником, а третий неожиданно стал другом, нравится ему это или нет. Значит, попробуем все вместе, и ответим за это тоже вместе, если ничего не получится.

— Я не боюсь, — сказала Дереку. — Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Кто угодно.

— Понимаю.

— Ладно, раз решение принято, примемся за его разработку, — уверенно произнес Нокс. — Заклинание подмены я продумал. Вещи Грома, пусть и немногочисленные, у нас сохранились. Попробуем взять с них образец энергии.

— А почему брата, но не отца? — спросил Сокол.

— Мой брат никогда не был ректором академии, — ответил Шторм. — А отец был, и защита поймет: что-то не так.

— Говоришь о ней, как о живой, — хмыкнул принц.

— Иногда мне кажется, что так и есть, и когда-то Эвернеры приручили какую-то сущность. Как иначе объяснить все происходящее? Вход в подземелье, который открывается как ему вздумается, запертые ворота… Одним словом, Грома защита примет за нового ректора, и у нас будет время выйти.

— Я понял, — кивнул Сокол. — Нужна помощь с соревнованиями?

— Будешь в них участвовать, — заявил Нокс. — Тогда точно все придут.

— Чтобы увидеть, как меня макнут лицом в грязь? — усмехнулся его высочество. — Ну-ну… Ладно, я поучаствую, раз уж призом назначена моя свобода. Лучик, я так понимаю, будет наблюдать за людьми на трибунах?

— Именно, чтобы затем вы быстро организовали их выход. Твой авторитет…

— Несколько подорванный, — Сокол пожал плечами.

— И все же! Если ты прикажешь, остальные пойдут. А Лучик отведет их к выходу и попробует первой покинуть академию.

Первой? Все продумали! Если я и захочу остаться с Дереком, то не смогу! Но возражать не стала. Нельзя думать о себе в такую минуту.

— Кстати, Сокол, я хотел обсудить с тобой жалобу от избитых студентов, — нахмурился Нокс.

— Мы с Лучиком пойдем, — тут же поднялся на ноги Дерек. — До завтра, Шейд, Эден.

— До завтра, Дерек.

И мы быстро скрылись за дверью, пока не досталось и нам.

— Иногда Нокс бывает устрашающим, — поделился Шторм, увлекая меня в парк.

— И не говори, — согласилась я, и не думая сопротивляться. Казалось, что мы не виделись целую вечность! Хотелось провести рядом как можно дольше, раствориться в тепле глаз Шторма, его улыбке. Забыть обо всем плохом. Увы, у нас было слишком мало времени в запертой на века академии. Поэтому мы шли по одной из самых заброшенных аллей, и уже от этого я чувствовала себя счастливой.

— Спасибо, что ты рядом, Лучик, — сказал Дерек. — Это… придает уверенности. Напоминает, ради чего мы сражаемся. Никогда не думал, что придется взламывать защиту собственной академии.

— Да, не то, чем должен заниматься ректор, — с улыбкой признала я.

— Отец всегда говорил, что рано или поздно я здесь все разнесу, — признался он. — Похоже, он обладал даром предвидения. Либо просто слишком хорошо меня знал, потому что если магия выйдет из-под контроля…

— Ты этого не допустишь, — сказала я уверенно, сжимая его руку. — И мы отсюда выберемся. Все вместе. Вы с Ноксом тоже.

— Я уже продумываю заклинания подчинения, чтобы его отсюда увести, — хмыкнул Дерек. — Знать бы еще, сколько у нас будет времени в случае успеха.

— Не рассчитаешь.

— Увы! Но лучше призрачный шанс, чем никакого. И надо воспользоваться им, потому что второй попытки не будет.

Я задумчиво кивнула. По всему выходило, что так. А затем остановилась и обернулась к Дереку.

— Что? — спросил он, глядя на меня так нежно! А может, я все это лишь придумала? Но вот его пальцы коснулись моей щеки, а губы прижались к губам, и я растворилась в поцелуе. Легком, как дуновение ветерка. Хотелось большего. Не этого мимолетного касания, а вечности на двоих, однако вечность оказалась слишком хрупка. Похоже, у нас и осталось-то три дня. Что будет дальше, я боялась подумать.

— Я не должен быть рядом с тобой, Лучик, — проговорил Дерек, отводя глаза, но продолжая обнимать меня. — Ты моя студентка, да и я не заслуживаю того, чтобы ты была со мной.

— Неправда! — воскликнула я горячо. — Ты ни в чем не виноват! А студентка… Через два с половиной года я перестану ей быть. А может, и гораздо раньше, если у нас все получится. Поэтому не отталкивай меня, Шторм! Прошу!

— Храбрая моя девочка, — улыбнулся он и снова поцеловал, на этот раз куда более горячо, так что стало хорошо и спокойно. Я прижалась к его груди и затихла, а Дерек легко провел рукой по моим волосам.

— Знаешь, я начинаю ревновать, — признался он вдруг.

— К кому? — удивленно посмотрела на него.

— А ты не догадываешься?

Что-то поменялось в его взгляде, будто действительно появилось новое чувство, так похожее на ревность.

— Да что вы все заладили! — вспыхнула я. — Сокол мой друг.

— Значит, догадываешься, — Дерек кивнул своим мыслям. — Нет ничего менее прочного, чем подобная дружба, Лучик. И… мне не нравится, что он рядом с тобой. Это глупо, признаю, и я взрослый мужчина, не должен…

Пришлось снова его поцеловать, чтобы прекратил нести глупости. Так мы и стояли, обнявшись, пока не почувствовала, что замерзаю от осенней прохлады. Дерек тут же заметил и повел меня обратно к академии вопреки всяким протестам.

— Не хватало еще, чтобы ты заболела, — в ответ на мои возражения сказал он. — Береги себя, Лучик, иначе все потеряет смысл.

Затем легонько коснулся губами моего виска и ускорил шаг, оставив меня позади, чтобы из окон академии нас не видели вместе. Я поежилась и тоже поспешила в свою комнату. Вот только гостей совсем не ждала — собиралась быстро переодеться и убежать на отработку, когда в двери постучали, и на пороге появилась Пушинка.

— Найдешь для меня минутку? — робко попросила она.

— Конечно, — ответила я. — Проходи. Что-то случилось?

Пушинка заняла стул. Она явно сомневалась, стоит ли продолжать наш разговор.

— У нас отработки, — напомнила ей, — не хочу опаздывать.

— Да, конечно, — поспешно проговорила соседка. — Лучик, мне кажется, у Льда все еще есть связь с внешним миром. С ним что-то происходит, он сам не свой!

— У него умер любимый дядя, — напомнила я. — А кузен чуть не убил ректора академии. Думаешь, не повод для волнения?

— Повод, но… не в этом дело. Лед расстроен из-за дяди, конечно, только его снедает не тоска. Он разгромил свою комнату. Может, ты бы попросила Сокола поговорить с ним?

— Да вы издеваетесь?

То, что в устах Дерека я восприняла как шутку, сейчас уже шуткой не казалось.

— Но вы же… — растерянно проговорила Пушинка.

— Дружим, — припечатала я. — Вот так странно дружим. Бывает! Его высочество вообще человек странный, и что с того?

— Ну, и попроси его… по-дружески. А вдруг у Льда проблемы?

— У нас всех тут проблемы! — сорвалась я, сама того не желая. — Мы в запертой академии. Есть у него связь с внешним миром или нет, он отсюда не выйдет, если не найти замок, который отопрет ворота. И это то, что имеет значение. Других посылок для него не было, ведь так? И его комнату обыскивали. Значит, никаких артефактов связи не существует. Но Сокола я попрошу побеседовать с кузеном.

— Спасибо.

Пушинка поднялась на ноги, старательно отводя взгляд. Я уже успела пожалеть, что погорячилась. Она ведь не виновата в том, что все так запуталось. В том, как скоро нам придется рискнуть жизнями всех обитателей в академии, а в особенности Дерека. Пушинка просто хотела защитить человека, которого любит.

— Увидимся за ужином, — проговорила она и скрылась, а я обессилено присела в кресло, уже не зная, чего хочу больше — чтобы двери академии открылись, или чтобы они оставались запертыми навсегда, и Дереку не пришлось рисковать собой. Только запертые ворота его не спасут — это я понимала предельно ясно. Наоборот, рано или поздно магия академии его уничтожит. Поэтому надо постараться! Сделать все, что в наших силах, и отпереть ворота — для Дерека, для Сокола, для каждого из нас.

УРОК 8. Нет плана без изъяна

Всего три дня… Это так мало, чтобы подготовиться к неизбежному! А может, к желанному освобождению для тех, кто меня окружает? Уже на следующее утро ректор Эвернер собрал всех обитателей академии в самом большом ее зале. Студенты и выпускники недоумевали, что происходит. Педагоги помалкивали — уверена, им Дерек уже рассказал о соревнованиях. Я стояла среди своих однокурсников, чувствуя, как никогда: отсчет времени начат, оно уплывает песком сквозь пальцы, и скоро от него вовсе ничего не останется.

— Интересно, по какому поводу общие сборы? — спросил Зной, и я вздрогнула.

— Думаю, сейчас расскажут, — ответила ему, возвращаясь к реальности. — Может, есть какие-то новости?

— Почта не приходила.

— И то верно…

А ректор Эвернер в сопровождении лорда Нокса как раз поднялся на кафедру.

— Доброе утро, студенты и выпускники академии имен, — громко проговорил он. — Я собрал вас сегодня по важной причине. Ни для кого не секрет, какие сложные времена настали как в академии, так и за ее пределами. Но мы не сдаемся! И в знак этого решили провести соревнования между студентами четвертого и пятого курсов и выпускниками академии. Две команды покажут свои умения в магии имен. Каждая команда будет включать десять человек. Сегодня на первом этаже будут размещены листы, на которых каждый, кто желает участвовать, может написать свое имя. Завтра мы с педагогами обсудим кандидатов, и уже вечером утвердим окончательный состав команд. Послезавтра состоятся сами соревнования. Какие этапы в них будут включены — пока тайна. Докажите себе и окружающим, что нас не сломили трудности, академия имен жива и будет жить.

Раздались аплодисменты, а я впервые увидела Дерека таким — не узником подземелья, не магом, утратившим силу, а ректором академии, которого уважают, к которому прислушиваются. Все вокруг воодушевились. Кто-то смеялся, рассказывая, с какой легкостью пройдет испытания. Кто-то уже спешил первым записаться в список кандидатов для участия. Стоило Соколу кивнуть Мраку и Медведю, как они расчистили перед ним проход, и его высочество, спустившись по лестнице, первым запечатлел свое имя в команде студентов. Медведь, Мрак, Лед, Тополь, Тростник — каждый из них подходил и записывался. Мне даже показалось, остальные — те, кто не входит в свиту Сокола — не рискнут, но нет. Вскоре появились и другие имена. Выпускники тоже не желали пропускать развлечение — в академии их и так было немного. Дерек и Шейд рассчитали верно — на соревнования соберутся все, потому что ничего подобного давно здесь не происходило.

— Жаль, нам участвовать нельзя, — вздохнул Зной.

— Мы не можем тягаться с инициированными магами, — откликнулась я. — Хотя и правда жаль. Было бы очень интересно испытать свои силы.

— Мы бы всех порвали, — рассмеялся Клен.

— Даже не сомневаюсь!

Так, весело разговаривая, мы направились на завтрак, чтобы после него заняться учебой. Я делала вид, что все хорошо, но мне было до безумия страшно! А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг не получится? Сможет ли тогда Дерек остановить разбушевавшуюся магию? А если нет? Тогда все пропало!

— Лучик, ты в порядке? — окликнул меня Иней. — Выглядишь бледной.

— Все хорошо, — заверила я. — Идемте быстрее, иначе останемся голодными.

Лекции и практикум прошли в обычном режиме. Отработка тоже не принесла нового, зато вечером я долго лежала без сна и думала, думала… И мысли мои сложно было назвать радужными. Слишком уж опасным было то, что затеял Шторм. Но и отговорить его я не имела права. Это мы с ребятами находились в академии второй месяц, а как быть с теми, кто здесь уже три года? Разве они не заслуживают хотя бы призрачного шанса покинуть академию? Вернуться к близким, жить своей жизнью? Конечно, заслуживают. Поэтому сейчас я лежала без сна, а не мчалась к Шторму в попытках его отговорить. Оставалось надеяться, что поступаю правильно.

Ближайшие два дня прошли как во сне. Зато в академии царило небывалое оживление. Все бегали проверять, не вывесили ли списки участников. Затем, когда списки все же появились, бурно их обсуждали. Кроме Сокола, из его окружения участвовать в соревнованиях доверили только Мраку и Льду. Медведь, Тополь и Тростник очень бурно возмущались, не стесняясь в выражениях. Затем праздновали, что друзья в команду все-таки вошли.

Наконец, всеобщее предвкушение достигло пика. Накануне соревнований я все-таки решилась и отправилась на поиски Дерека. Нет, не для того, чтобы убедить его отступить. Мне хотелось побыть с ним хоть немного, поговорить, почувствовать его уверенность в том, что он делает. Долго искать не пришлось — он нашелся в своем кабинете. Сидел и смотрел на сложенные на столешнице руки. Лишь стук двери заставил его поднять голову. Стоило признать, выглядел Шторм усталым. Наверное, они с лордом Ноксом все время тратили на подготовку к ритуалу, потому что со мной эти дни занимался Сокол — наставник был слишком занят.

— Лучик! Как хорошо, что ты пришла, — улыбнулся мне Дерек. — Я сам хотел к тебе зайти, но…

И прервался на полуслове, снова о чем-то задумавшись.

— Ничего, я пришла сама, — заставила себя говорить спокойно. — Как ты? Все в порядке?

— Насколько это возможно, — кивнул ректор. — Мы с Шейдом все обсудили. Должно получиться. Я попросил оставить тебе место у самого выхода с трибун. Оттуда тебе будут видны ворота. Как только они начнут открываться…

— Буду выводить студентов, — отчеканила я.

— И выйдешь сама, Лучик, — напомнил Дерек. — Не дожидаясь нас. Мы догоним. Обещаешь?

Молчание…

— Лучик! — В голосе Дерека зазвенели стальные нотки.

— Хорошо, обещаю, — пробормотала в ответ. — Только вы поторопитесь, ладно?

— Сделаем все возможное. И присмотри за Соколом, пусть не геройствует, а то я его знаю. Он вспоминает о том, что принц и ответственен за людей, в самые неподходящие моменты.

— На моей памяти такого еще не случалось, — улыбнулась я.

— А на моей бывало. Вы должны выйти. Оба.

— Думаю, Сокол обгонит всех у ворот, — покачала головой. — Ему слишком нужна свобода. Я же пока не успела устать от академии.

— И все же нужно воспользоваться этим шансом.

— Хорошо, но и ты тоже должен им воспользоваться.

— Я постараюсь, — пообещал Дерек, поднялся и подошел ко мне. Я крепко его обняла, замерла в таких надежных объятиях и грелась его теплом, чувствуя, как под кожей будто тает лед. Хотелось никуда не уходить, не позволить Шторму исчезнуть из моей жизни, но все, что могла — молчать. Не заставлять его беспокоиться, не отговаривать от того, что действительно необходимо.

— Ты лучшее, что случалось со мной в этих стенах, Лучик, — проговорил Шторм куда-то мне в макушку. — Светлая и добрая девочка, встречи с которой я совсем не заслужил.

— Не говори так, — подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Ты делаешь все, что можешь. И, уверена, делал раньше. Пусть плохое наконец закончится. Я буду искренне в это верить.

— Спасибо, Лучик.

Дерек поцеловал меня, и стало совсем хорошо. Жаль, что после этого он мягко отстранился и попросил:

— Иди спать. Завтра предстоит тяжелый день.

— Ладно, — ответила я, пусть и желала другого. — Доброй ночи, Шторм.

— Взаимно.

Собственная комната казалась слишком большой и пустой для меня одной. Я снова уснула далеко за полночь, а на следующий день отказалась от завтрака — кусок в горло не лез. Соревнования должны были начаться в полдень, и, так как был выходной, на этажах стоял непривычный гул. Хлопали двери, долетали чужие разговоры.

Я умылась и надела лучшее из припасенных платьев, бледно-голубое. Накинула шаль — дни стали совсем холодными. Волосы заплела в тугие косы, украсив заколками в виде стрекоз. Когда в двери постучали друзья, я была готова.

— Лучик, ты все пропустишь! — заглянул в комнату Зной.

— Без меня не начнут, — отшутилась я, поправляя одежду. — Уже иду.

Если честно, в эти дни не приходилось покидать стены академии. Даже прогулки в парке прекратились, и теперь я с удивлением разглядывала высокие установленные трибуны и огороженное магией поле, на котором должны были соревноваться участники. Возле поля расположился большой щит, на котором предстояло записывать баллы.

— Лучик! — окликнул меня Сокол. — Твое место здесь.

И указал на сидение у самого прохода. Отсюда действительно очень хорошо было видно ворота.

— Может, пойдем поближе? — предложил Зной.

— Нет, я присяду тут, — ответила решительно. — А вы, если хотите, идите вперед.

— Так не пойдет! Вместе — значит, вместе, — возразил Клен, и мы расселись на пока еще свободных местах, а Сокол, убедившись, что я никуда не делась, направился к команде и начал что-то говорить участникам. Те внимательно слушали. Наверное, обсуждают стратегию.

— Буду болеть за выпускников, — заявил Зной. — Пусть утрут нос принцу.

А я буду болеть за Дерека… Чтобы у него все получилось!

Как и предсказывал ректор, вскоре вокруг яблоку было негде упасть. Все хотели видеть лучшее развлечение за последние три года. Выпускники, матери с младенцами, даже кухарка и ее помощницы — все расселись на трибунах, а в центр поля вышел ректор Эвернер. Все тут же затихли.

— Студенты, преподаватели, выпускники, все жители академии имен, — прозвучал его громкий низкий голос. — Сегодня две команды магов сойдутся в дружеском поединке, чтобы показать, чему они научились в академии. Пусть этот поединок даст каждому возможность проявить себя, вдохновит зрителей, покажет участникам, чему еще им стоит подучиться. Я желаю каждому удачи, и пусть победит сильнейший!

Раздались громкие аплодисменты. Когда они смолкли, Дерек продолжил:

— Представляю вам жюри, в которое вошли деканы факультетов академии имен и ее выдающиеся выпускники.

Он называл знакомые и незнакомые пока имена, а когда жюри поприветствовали новой порцией аплодисментов, снова пожелал участникам удачи и растворился где-то на трибунах. Вот только я видела его — и уже нет. Лорд Нокс и вовсе не появился здесь. Видимо, ждал Дерека в академии.

Я крепко сцепила пальцы — от нервов дрожали руки, а на поле уже вышли команды-участницы. Им предстояло сойтись в десяти поединках, победитель в каждом из них зарабатывал по два очка. Первым сражались Лед и Оллис Гейнс из выпускников. Да, поединок выглядел завораживающе: заклинания так и лились! Их звуки смешивались в причудливый узор, магия напитала пространство. И в любой другой ситуации я бы следила за каждым движением и жестом противников, вот только сейчас мысли мои были далеко. Начался ли уже ритуал? Все ли в порядке со Штормом?

Лед проиграл. Оллиса Гейнса поддерживали все выпусники, а на смену Льду вышел Мрак. Его противник, невысокий беловолосый Ник Фарр, был очень быстр, но телохранитель принца не зря был назначен на такую должность. Он уходил от атак, и магия звука хлестала пространство, заставляя зрителей на первых рядах сдавленно охать и наклонять головы, будто и не было заслона.

А звуки заклинаний сталкивались, вышибая искры. Вокруг тела Мрака замерцали звездочки, вызванные очередной звуковой формулой, и вдруг взлетели и впились в тело его противника, как стрелы. Тот охнул и опустился на колено, поднимая руки и признавая поражение. Теперь ликовали студенты, а очки снова сравнялись.

Я покосилась на ворота. Они оставались неподвижными. Поединки продолжались, но для меня все они были подернуты маревом. Позднее в памяти всплывали какие-то обрывки: вот магия противника ударила Ясеня в грудь и протащила по полю. Вот Олень победил и закричал от радости. Парень по прозвищу Дождь устроил настоящий потоп своими заклинаниями, а потом снова победил один из выпускников. Никто не желал отдавать преимущество!

Наконец, в центре поля появилась последняя пара участников — Сокол замыкал десятку своей команды. На щите была ничья — два мага, сошедшихся в предыдущем поединке, одновременно выбыли из него, и баллы сравнялись. Сейчас победа либо проигрыш принца решали судьбу всего поединка.

— Сокол! Сокол! — кричали студенты, позабыв, как несколько дней назад свергли своего идола.

— Итан! Итан! — скандировали выпускники.

Я же занервничала. Десять поединков! Десять! А ворота и не пошевелились. Получается, ничего не вышло?

Принц внешне казался спокойным. Он замер напротив Итана, худощавого коротко стриженного брюнета, и ударил — пока вслух.

— Ашш-шэ-а-тте! — разобрала я. Алые буквы зависли в воздухе, как когда-то в столовой, а затем узкой лентой обвили шею Итана.

Тот сбросил заклинание, зло ударил ослеплением, но Сокол отвел чужую магию звуковым щитом и снова начал плести заклинание:

— Аэ-сти-аа-де!

Итан замер истуканом. Только глаза моргали. Сокол подошел и похлопал его по плечу. На сегодня это был самый короткий поединок, и принц даже обошелся без ментальной магии. И все же, насколько он силен!

— Победил Сокол! — провозгласил декан Брег. — И он принес победу своей команде.

— Смотрите, ворота! — вдруг воскликнула девчонка, сидевшая рядом со мной.

Я лишь на минуту отвлеклась на поединок! И ее хватило, чтобы пропустить самое главное — ворота медленно отворялись. Я поднялась, чтобы помочь студентам попробовать выбраться из академии, только кто меня слушал? Толпа загудела и ринулась туда, к воротам, сметая все на своем пути. Зашатались трибуны. Преподаватели попытались остановить студентов, но не тут-то было! Все эти юноши и девушки видели перед собой лишь одну цель — выход!

— Лучик! — Сокол вынырнул рядом, схватил меня за руку и потащил к воротам. — Помогай!

Крики боли, упавшие люди… Я помогала подняться тем, до кого можно было добраться, уводила в сторону раненых, а когда обернулась, Сокол стоял между толпой и воротами.

— Стоять! — гаркнул он так, что зазвенело в ушах, и человеческое море дрогнуло, повинуясь. — Сначала женщины с детьми. Потом девушки, потом остальные. В очередь! Кто нарушит ее, останется в академии.

И схватил за руку ближайшую к нему девушку с младенцем, подтолкнул в спину, и она исчезла за воротами. К нему пробился Мрак, он тоже провел двух девушек. Я подбежала к парням, помогла выйти двум раненым. Толпа волновалась, но необъяснимым образом слушалась. Преподаватели вели к воротам тех, кто пострадал в давке.

И вдруг раздался треск. Кто-то сдавленно охнул. Я подняла голову и едва не закричала от ужаса. В нас летели огненные шары.

— Щиты! — скомандовал принц, будто стоял перед своей армией, и первым выкрикнул формулу щита, прикрывая людей. Тут же подоспели преподаватели, за ними выпускники. А пламя съедало один щит за другим, ревело, желая добраться до добычи. Кто-то пользовался моментом, чтобы выскользнуть за ворота, но такие были в меньшинстве. Я тоже добавила свой щит к остальным и ощутила, как пригибает к земле, сминает, как травинку.

— Ворота закрываются! — вдруг крикнул кто-то.

Щиты тут же полопались, как мыльные пузыри. Держали деканы, я сама старалась устоять на ногах, но не отпускала магию. Не отступали Сокол и Мрак. Ко мне присоединились однокурсники, а вот все остальные волной ринулись в ворота, сбивая преподавателей с ног — и разрушая защиту.

— Сокол! — крикнула я, понимая, что сейчас его пожрет пламя, потому что он один из немногих защитников оставался на ногах.

Он лишь на миг обернулся к воротам — и снова сосредоточился на щите, а створки глухо закрылись. Тот, кто в тот момент выпрыгнул на свободу, остался без ноги — нога теперь лежала у ворот, кровь забрызгала бегущих следом. Закричала какая-то впечатлительная девушка. А пламя погасло… Защита академии вернулась на место.

УРОК 9. Из двух зол всегда выбирай то, что по сердцу

Щиты лопались один за другим, как мыльные шары — у магов не было сил просто их убрать. Кто-то истерично зарыдал. Кто-то ругался и колотил по воротам. Да, были те, кто сумел выйти, но их вряд ли было больше двух десятков. Хотя, еще никто не считал. Лопнул последний щит, и я вскрикнула — Сокол начал медленно заваливаться на бок. Его подхватил декан Брег, выругался, помянув пустоголовую молодежь, и усадил на землю. Из носа и ушей принца лилась кровь. Он казался таким серым, будто сейчас потеряет сознание. Я подбежала к нему, до конца еще не понимая, что произошло, присела рядом, позволила лечь себе на колени.

— Нужен целитель, — попросила сипло, поняв, что сорвала голос.

— Будет, — пообещал декан Брег. — Побудь с ним.

И исчез куда-то, а вокруг бушевала толпа. Поняв, что из академии не выйти, оставшиеся на ее территории начали искать виноватых и нашли — в лице принца.

— Это он нас остановил! — кричала одна из преподавательниц. — А у меня там муж, дети!

— Да будь ты проклят! — желал какой-то юноша.

Сейчас нас разорвут на части…

— Кто подойдет хоть на шаг, умрет, — раздался знакомый голос, и между нами и толпой замер Мрак. К нему подошли Зной и Иней. Чуть в стороне я увидела Клена и его брата. Пушинка держалась рядом со Льдом. Все те же лица…

Я погладила Сокола по спутанным волосам, мечтая об одном — чтобы этот кошмар, наконец, закончился. Думать о том, что случилось с Дереком, было страшно. Я просто запретила себе это! Иначе сойду с ума, не выдержу! Сейчас надо сосредоточиться на Соколе, иначе его просто разорвут на части, он защититься не сможет.

— Помоги встать, — шепотом потребовал принц.

— Еще чего!

— Помоги, или прокляну!

Напугал! Но спорить с ним — себе дороже, и я выполнила просьбу Сокола. Он встал на ноги, шатаясь из стороны в сторону, но собрался с силами и обрел равновесие, затем обвел толпу мутным взглядом и рявкнул:

— Трусы! Ничтожества, дрожащие за свою шкуру, вот вы кто! Хотите меня убить? Убивайте, только в том, что из академии не вышло больше людей, виноваты вы сами, устроившие потасовку! Если бы вы не отшвыривали друг друга от ворот, сейчас хотя бы половина была снаружи. Что молчите? Разве не так? Разве не вы сделали все, чтобы остаться в этих стенах?

А к нам уже спешила одна из целительниц, леди Ранфри. С нею быстрым шагом возвращался Брег. Они подхватили Сокола и увлекли за собой. Кажется, эта отповедь забрала его последние силы, потому что принц почти повис на декане и едва перебирал ногами. Другие целители помогали раненым. Те, кто держался на ногах и не желал поколотить принца, тащили из академии все, что можно было использовать как носилки. И только теперь я медленно поплелась к зданию. Налетел ветер. Он усиливался, и когда я вбежала на первый этаж, ветки хлестали по окнам. Магия гневалась, что ее посмели обмануть. Ураган снаружи выл все сильнее. Все бежали в академию, позабыв о разногласиях. Заносили раненых — к счастью, погибших не было, зато сколько жителей академии обзавелись переломами и сотрясениями! Просто ужасно!

А мне надо было найти Шторма и лорда Нокса. Я побрела вдоль этажа. Где они могли проводить ритуал? Там, где смогут обезопасить студентов, если что-то пойдет не так. В подземелье.

Прислонила руки к каменной кладке, опасаясь, что проход не откроется, но он все же отворился, и я побежала вниз по ступенькам, мигом забыв об усталости. Пролетела по коридору, внеслась в зал с камерой…

Лорд Нокс лежал на полу. Я в первую минуту испугалась — мертвый! Но нет, его грудь вздымалась от хриплого дыхания. Без сознания… А Шторм метался по постели, прикованный кандалами. В его лице не было и намека на рассудок. Он выл, словно раненый зверь, и грыз свои путы. Я тихонько всхлипнула, присела на коленки рядом с ним, попыталась взять за руку, но он рванулся, не давая мне этого сделать, и зарычал. Вокруг его тела клубами вилась тьма. Как страшно!

— Шторм! — звала я его. — Дерек, пожалуйста, очнись!

Только ничего не получалось. Тогда я поползла обратно к телу Нокса — подняться на ноги больше не получалось. Вспомнила все, что знаю о целительской магии, и произнесла:

— Э-ори-а-шес!

Направила силу в тело Нокса, и он открыл глаза, я же окончательно сползла на пол.

— Дерек… Помогите… — попросила из последних сил и провалилась в беспамятство.

Меня будто качало на волнах. То роняло вниз, то поднимало вверх. А потом я снова ухала, напоминая себе лодочку в шторм. Шторм… Это казалось чем-то важным и нужным. Пыталась вспомнить, но не могла, и снова ныряла, и снова выбиралась, чувствуя, как внутри что-то горит. Кто-то звал меня, но кто?

А потом пришла тишина, и волны больше не качали. Из тишины меня вырвали голоса.

— Девочка потратила слишком много сил, Шейд, — говорила целительница. Кажется, та самая, которая помогала Соколу. — Она не ранена, но серьезно опустошена. В ее возрасте так можно навсегда потерять магию.

— Я понимаю, Вилла, — ответил он. — Присмотри за ней, хорошо?

— Конечно. Как и за всеми другими. Ох, и прибавилось у меня работы!

— Мне жаль…

Я открыла глаза. Лорд Нокс тут же склонился надо мной.

— Лучик? — позвал обеспокоенно. — Вы меня слышите?

— Да, — ответила, не узнав собственного голоса. Он стал каким-то неживым, надтреснутым.

— Вилла, оставьте нас, — попросил наставник, и целительница, недовольно покачав головой, покинула лазарет. Точнее, ту его часть, что была отведена мне.

— Как Дерек? — спросила о самом главном.

— Плохо, — признал Нокс. — Произошедшее едва не стоило ему жизни. Магия нестабильна, снаружи все еще бушует ураган, мы даже не можем выйти из здания. Преподаватели наложили защиту, чтобы стихия не оставила нас без крыши над головой. Хорошо, что уже осень и урожай собран, иначе мы остались бы и без всего, что выращиваем на территории академии.

— Ворота открылись… ненадолго…

— Я знаю. Ритуал удался, но потом… мне показалось, что-то вмешалось, — понизил голос Нокс. — Или, лучше сказать, кто-то. В нашу магию вторглись, и защита академии сработала. Дерек пытался ее сдержать, но ничего не вышло.

— Ну, хоть кто-то выбрался. — Я устало закрыла глаза. — А Сокол?

— Сокол без сознания. Он использовал почти всю магию, создавая щиты, и какое-то время не сможет ее применять.

— Он должен был выйти первым.

— Сокол не такой человек, Лучик, — вздохнул лорд Нокс, — каким бы ни казался. Только, боюсь, теперь все станет хуже — ему больше нечего терять, во второй раз нам ворота не открыть. И кто знает, смогут ли теперь нам передать хотя бы еду? Академия бушует.

— Так страшно.

— Страшно, — признал Нокс. — Месяц продержимся в любом случае, а дальше…

— Что-то придумаем.

— Мне бы ваш оптимизм. Отдыхайте, вы тоже потратили много сил и показали чудеса храбрости.

Я не ответила. Попроси меня хотя бы пошевелиться — не смогла б. Снова пришло забытье, но теперь уже больше похожее на сон. А следующее пробуждение вышло хоть немного приятнее — часть лазарета, отгороженную простыней, заливали солнечные лучи. Значит, магия улеглась, и Дереку должно быть хоть немного легче. Слышались голоса — переговаривались раненые, которые еще оставались здесь. Увы, их было много… И большинство пострадали в страшной давке. Хорошо, хоть магией не начали пробивать себе дорогу — в общем порыве никто не подумал об этом. Иначе вместо раненых были бы десятки погибших.

Видимо, за мной пристально следили, потому что в «комнатке» тут же появилась Вилла. Подумалось, что теперь в лазарете новая хозяйка — скорее всего, предыдущая успела выбраться за ворота. Иначе где она? А может, тоже среди раненых?

— Доброе утро, Лучик, — ласково улыбнулась девушка. — Как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — ответила я. — Спасибо за помощь.

— Не стоит, дорогая. Если все пойдет хорошо, после обеда сможете вернуться в свою комнату.

— Отличная новость!

Мне действительно не хотелось лежать здесь. Вилла помогла мне подняться. Ноги подрагивали, но все же держали ставшее непослушным тело. Я добралась до уборной, затем подошла к зеркалу и ужаснулась: под глазами залегла чернота, лицо при этом было белым-белым, губы — обескровленными. Ничего, это мелочи, пройдет. А вот все остальное…

— Полежи еще немного, — перехватила меня Вилла. — Я волью в тебя магию, и станет еще лучше.

— Я хотела бы сначала… навестить друга, — проговорила сбивчиво. — Принца Сокола.

— Он еще спит, — мягко ответила целительница.

— Ему ничто не угрожает?

— Уже нет, но, в отличие от тебя, в ближайшие дни покинуть лазарет юноша не сможет. Разве можно быть таким безрассудным? Кстати, к тебе приходили однокурсники. Я их не впустила, поэтому просили передать, что будут ждать тебя на вашем этаже и желают скорейшего выздоровления.

С ребятами тоже все в порядке! Какое счастье!

— Спасибо, — пробормотала я, снова укладываясь в постель, а целительница нараспев начала произносить формулы имен, окутывая меня своей теплой силой.

Как она и обещала, после обеда я уже могла ходить достаточно уверенно. Покушав кашу с овощами и получив еще порцию силы, я наконец-то покинула лазарет. Увы, к Соколу меня так и не пустили. Решила вернуться завтра утром, а пока направилась в свою комнату, только даже дойти до двери не успела — ребята высыпали из комнат и окружили меня, даже Пушинка.

— Лучик! Наконец-то! — воскликнул Зной. Он успел обзавестись перебинтованной рукой и подбитым глазом.

— Как ты? — спросила Пушинка, увлекая меня в комнату и усаживая в кресло.

Я отметила, что остальные однокурсники не пострадали. И это не могло не радовать! Если бы еще пострадавших не было вовсе…

— Рассказывайте, — попросила я.

— А что рассказывать? — Иней пожал плечами. — Ворота открылись и закрылись. Почему — никто не знает. Говорят, лорд Нокс и ректор Эвернер пытались каким-то образом их отпереть, но до конца не вышло, поэтому ректора снова не видно, а лорд Нокс наводит порядок в академии. Раненых много, но силами целителей они уже на ногах, в лазарете осталось человек восемь. По крайней мере, так было утром. Остальных отпустили. Занятий до конца этой недели не будет, внеочередные каникулы.

— Многим удалось выбраться? — спросила я.

— Если кто точно и знает, так это Нокс, — ответил Зной. — Вышли все девушки с младенцами, твой дружок постарался. Из выпускников некоторые прорвались, вроде бы двое с пятого курса, четвертый курс тоже кого-то не досчитался. Остальные на месте.

— Ну, хоть кто-то, — вздохнула украдкой. — Жаль, что так мало.

— И все же лучше, чем никого. Теперь, думаю, ворота точно больше не откроются.

Мы дружно замолчали. Перспектива не радовала… Друзья заметили, что мне не до бесед, быстро попрощались, пожелали хорошего отдыха и разошлись по комнатам, а я легла на кровать. Прорваться бы к Дереку, но сейчас академия вряд ли меня пропустит, да и силы, которые вроде бы были после лазарета, быстро иссякли. Утром… Утром попытаюсь. Попрошу лорда Нокса меня проводить, он не должен отказать. А пока… Пока тихонько всхлипнула, затем еще и еще раз, и в конце концов разревелась, как маленькая. Лежала, размазывая слезы по щекам, чувствуя, как в груди разрастается большая дыра. Вот мы и заперты тут навсегда! И никто, никто больше не сможет выбраться. Что будет с Дереком? Со всеми нами? Как нам дальше жить?

Слезы катились и катились. В груди саднило от рыданий, а когда запас воды в глазах, видимо, подошел к концу, я забылась тяжелым тревожным сном, полным таких же мрачных сновидений.

УРОК 10. Помни о друзьях и не забывай о врагах

Утром было сложно даже открыть глаза — в них будто насыпали песка. Я приняла душ, надела чистое платье — похоже, запас одежды скоро подойдет к концу. То платье, в котором была на соревнованиях, стоило выбросить или превратить в половую тряпку. Отражение все еще не радовало, но плевать на отражение! Лишь закончила одеваться, как появились друзья и потащили меня на завтрак. Пища казалась безвкусной, а когда мы проходили через коридор, я видела, какое жалкое зрелище теперь являл собой парк. Многие деревья были выкорчеваны с корнем, ветки обломаны. Зной рассказал, что накануне они помогали разбирать завалы и сегодня тоже пойдут, а я понимала, что толку от меня не будет — слишком слаба. Поэтому после завтрака ребята отправились справляться с последствиями стихии, а я — в лазарет, надеясь, что Соколу стало лучше. Оттуда пойду искать лорда Нокса.

Вилла заметила меня, обрадовано поприветствовала и тут же усадила на стул, проверила магией мое состояние и влила дополнительные жизненные силы. И только затем разрешила пройти в один из немногих занятых закутков лазарета.

Сокол не спал. Он лежал и смотрел в потолок, даже не пошевелился, когда я подошла. Не сошел бы с ума… Он ведь так старался вырваться отсюда, и снова не получилось.

Придвинула стул, присела рядом с койкой.

— Как ты? — спросила тихо.

— Лучше всех, — последовал спокойный ответ. Видимо, принц достаточно пришел в себя, только беседовать с кем-то уж точно не желал.

— Сокол, мне жаль…

— Лучик! — резко проговорил он, поворачивая голову. — Конечно, тебе жаль. Только давай ты мне об этом рассказывать не будешь?

Я растерялась. Хотелось хоть как-то его поддержать, но как? Если все мы — узники этой академии.

— Тебе стоило уйти, Лучик, — с тем же мертвым спокойствием проговорил принц. — Второго шанса не будет.

— Возможно, но тебе тоже стоило это сделать, однако ты здесь, — возразила ему.

— Свобода или десяток трупов… А может, два десятка. Какой вариант лучше, Лучик? — Сокол все же обернулся ко мне, и, готова поклясться, от его взгляда хотелось спрятаться. — Я не убийца. Не справился с Эвернером, и со смертью этих людей тоже смириться не смог. Стоит признать: моя судьба — умереть в этой академии. Пусть будет так.

— Сдаешься? — нахмурилась я.

— Принимаю неизбежное, Лучик, — снова отвернулся Сокол. — Иногда это тоже необходимо — принять. Сказать себе, что попытка провалилась, а новая не принесет ничего, кроме бед. И остановиться. Так я и сделаю. У империи есть новый император. Буду верить в то, что брат справится. С ним рядом мачеха, она сделает все, чтобы уберечь своего ребенка.

«Своего ребенка». Прозвучало… надломлено. Я аккуратно опустила ладонь на холодные пальцы Сокола.

— Все будет в порядке, Эден, — сказала ему. — Вот увидишь.

— Мне бы твою веру, Лучик, — ответил принц. — Но я готов. Готов поверить в эту ложь. Пусть так. Все будет в порядке. Как Дерек? Надеюсь, он жив?

— Жив, — кивнула я. — Однако состояние плохое, он так и не пришел в себя. Постараюсь к нему пробраться, но не уверена, что получится.

— Составил бы тебе компанию, только, боюсь, в ближайшие дни встать с этой койки можно будет назвать вершиной моих подвигов. Если он очнется, передай, мне жаль, что у него не вышло, но я ни в чем его не виню.

— Лорд Нокс говорит, кто-то вмешался в ритуал, — призналась тихо. — Иначе мы бы успели.

— Кто-то? — Сокол даже приподнялся.

— Или что-то.

— Подожди… Мы все находились на соревнованиях.

— А все ли?

Принц задумался. Видимо, перебирал в памяти лица всех, кого видел в тот день.

— Опять-таки, этот человек мог уйти следом за Дереком и профессором Ноксом, — предположила я. — Мы были увлечены соревнованиями, а не наблюдениями друг за другом.

— И то верно, — склонил голову принц. — Ладно, пока оставим этот вопрос открытым. Как только меня выпустят из лазарета, попытаемся что-то выяснить, но Вилла говорит, это случится не раньше чем через неделю.

— Так долго?

— Магическое выгорание вообще скверная штука, Лучик, — усмехнулся Сокол, снова становясь самим собой, а не живым трупом. — Ничего, пройдет. Магические каналы не пострадали, так говорит целительница. А еще строит мне глазки, так что, возможно, срок сократится и я сбегу раньше.

— Коварный, — улыбнулась я в ответ.

— Ты даже не представляешь себе, насколько.

Стало заметно — он устал от нашего разговора. Еще держался, но щеки побледнели сильнее, и голос звучал тише.

— Мне пора, — сказала я, поднявшись со стула. — Загляну завтра утром, хорошо?

— Не утруждай себя, тут и так проходной двор, а не лазарет, — ответил Сокол. — Но если соскучишься, приходи.

— Ты мил, как никогда. До завтра, Эден.

— До завтра, Лучик, — проговорил принц и тут же закрыл глаза, а я выскользнула из лазарета. В коридоре дежурил Мрак. Странно, что мы не столкнулись раньше. Может, он завтракал? Или не захотел, чтобы я его видела?

Я поздоровалась, телохранитель принца приветственно кивнул. Он тоже выглядел скверно. Видимо, потратил много сил, создавая щиты, а еще снова не сумел защитить одного упрямого подопечного. Мраку не позавидуешь! Сокол не из тех, кого легко спасти от опасности — он сам ее ищет.

Из коридора, ведущего в лазарет, я свернула на лестницу. И уж чего точно не ожидала, так это столкнуться с еще одним юношей из компании Сокола. Лед налетел на меня, едва не сбив с ног. Выругался, затем так же поспешно извинился и попытался обойти, но я заметила главное — его глаза покраснели. Да и в целом выглядел кузен Сокола — краше в гроб кладут.

— Что случилось? — спросила, перехватив его за руку. Глупо? Несомненно. Мы со Льдом не ладили с самого первого дня в академии, а когда Эден приказал оставить меня в покое, и вовсе не общались.

— Не твое дело, — прорычал Лед.

— Поссорились с Пушинкой?

— А на твоей подружке что, свет клином сошелся? Ступай своей дорогой, Лучик! И не делай вид, что тебе есть до меня дело. Не к лицу!

Юноша обошел меня и бросился прочь, а я вдруг вспомнила все, о чем говорила Пушинка. Лед действительно странный. Не такой, как всегда. Что с ним творится? Зря я не рассказала Соколу о подозрениях однокурсницы. Нужно сделать это, как только принца выпустят из лазарета. Может, Льду нужна помощь? А если он теряет рассудок? Это тоже возможно! Что же такое?

С этими мыслями я и отправилась на поиски лорда Нокса. Мой наставник нашелся посреди первого этажа. Он раздавал указания на день. Выпускники и студенты тут же расходились выполнять свою работу. Нокс увидел меня, отправил в помощь на кухню двух старшекурсников и подошел ближе.

— Доброе утро, Лучик, — сказал он. — Рад видеть, что вы уже на ногах.

— Благодарю, профессор, — ответила я и понизила голос: — Хотела узнать, как Дерек.

— Держится, — так же тихо проговорил Шейд. — В сознание еще не пришел, но, как видите, буря улеглась. Думаю, он скоро очнется. Вы хотели бы его видеть?

— Да.

— Давайте через час встретимся в моем кабинете. Пока много работы.

Я не стала спорить — к чему? Лорд Нокс действительно занят, на нем держится вся академия. Поэтому час провела в своей комнате, а затем направилась в его кабинет. Меня уже ждали — стоило постучать, как наставник появился на пороге, и мы направились к тайному ходу. Как ни странно, самого лорда Нокса защита академии пропускала без вопросов. Как заместителя ректора, что ли? В любом случае, мы вместе спустились по ступенькам в подземелье и прошли в камеру Дерека.

Как и сказал Нокс, Шторм еще не пришел в себя. Однако он не метался по постели, как когда я примчалась сюда впервые, а, казалось, мирно спал. Я придвинула стул к его кровати, села и едва сдержалась, чтобы не наклониться и не поцеловать. Увы, лорд Нокс вряд ли оценил бы мой порыв и больше точно не провел сюда. Оставалось только сжимать ладонь любимого мужчины и стараться передать ему все те чувства, которые бушевали внутри: свою любовь, поддержку, веру в то, что он обязательно поправится. Наверное, я сидела бы так бесконечно долго, если бы меня не окликнул Нокс:

— Лучик, к сожалению, у меня не так много времени. Буря натворила много бед, обитатели академии в растерянности…

— Понимаю.

Я медленно поднялась на ноги. Увы, сейчас действительно не было возможности остаться рядом с Дереком.

— Скоро увидимся, — шепнула я ему и пошла следом за наставником прочь из подземелья.

Ближайшие дни мало что изменили. Лорд Нокс говорил, что Дерек лишь на короткие мгновения приходит в себя, а затем снова проваливается в сон. Сокол оставался в лазарете, а я… я, как и все, старалась навести порядок в академии. За эти дни узнала, что выбраться успели двадцать три человека. Не так мало, как мне казалось. В основном это были выпускники. С ними ушли два профессора и глава целителей. Нам же оставалось по-новому строить быт — рабочих рук стало меньше, отработок — больше, и когда снова начались лекции, я ощущала себя счастливой.

Первый учебный день принес хорошие новости. Стоило мне появиться в аудитории, где проходили практикумы, как лорд Нокс сообщил:

— Дерек очнулся.

— Правда? — Я едва не помчалась в подземелье, позабыв обо всем на свете, но тут же напомнила себе: нельзя. Он все еще ректор этой академии, а я студентка, и не стоит кому-то знать о моих чувствах, пусть даже его лучшему другу.

— Пойдем к нему? — с понимающей улыбкой предложил лорд Нокс.

— Да! — торопливо согласилась я.

Мы не стали мешкать и тут же направились к тайному ходу. К счастью, студенты в основном находились на занятиях, и никто не видел, как мы скользнули под лестницу и, миновав ступеньки и коридор, вошли в жилище Дерека. Сам он читал, сидя в кровати, и казался почти здоровым. И не скажешь, что столько дней находился в забытье.

— У меня гости? — с улыбкой спросил он, откладывая книгу. — Здравствуй, Лучик.

— Здравствуй, — подошла я ближе, а лорд Нокс вдруг сказал:

— У меня дела. Выберетесь сами, Лучик? Если не получится, вернусь через полчаса и провожу вас.

— Конечно, профессор, — ответила я и едва дождалась, когда стихнут его шаги, а затем крепко обняла Дерека.

— Тише! — Он погладил меня по голове, как маленькую. — Ты задушишь меня, Лучик.

— Не смей больше так рисковать, — пробормотала я куда-то в область его шеи. — Я чуть с ума не сошла!

— Прости, — миролюбиво ответил Шторм. От него пахло мылом и шампунем. Значит, чувствует себя достаточно хорошо, чтобы принять душ. — На этот раз думал, не выберусь.

— Но выбрался! — Я отчаянно жалась к нему, чувствуя его силу и небывалый покой, который всегда охватывал рядом с Дереком. — Мы выпустили двадцать три человека. У них будет нормальная жизнь. Может, со временем отыщем способ и для остальных. А если нет…

— Если нет, мы есть друг у друга, — тихо сказал Шторм и поцеловал меня. Я улеглась в его объятия и слушала, как ровно бьется его сердце, понимая, что угроза миновала. Увы, сложно было сказать, надолго ли. Хотелось верить, что у нас есть время на передышку, только вряд ли этого времени слишком много.

— Через день или два я вернусь к работе, — проговорил Дерек. — Будем видеться чаще.

— Очень этого жду!

— Правда?

— Правда, — подняла голову, посмотрела ему в глаза, чтобы и не думал сомневаться. Мой Шторм…

— Говорят, вы с его высочеством отличились при защите студентов…

— Врут, — заявила я. — Точнее, врут по поводу меня, я ничего не смогла сделать, только держать элементарные щиты. А Сокол до сих пор в лазарете, восстанавливает магию. Как ты и сказал, любит он вспоминать о том, что принц, в сложные моменты.

— Ему бы следовало уйти… — вздохнул Дерек. — Хотя, перед смертью его отец в письме просил любым способом задержать сына в академии, если она вдруг откроется. Наверное, не все так ладно в империи.

— Боюсь, что да.

С Сокола мы перешли на моих однокурсников, других студентов, преподавателей. Я рассказывала, что произошло, когда открылись ворота. Дерек слушал, плотно сжимая губы: ему было больно, и все же необходимо знать, как именно все случилось. Даже будучи почти лишенным магии, Шторм оставался ректором академии и чувствовал ответственность за каждого ее обитателя. А я… я хотела хоть немного разделить тот груз, который находился у него на плечах.

Не знаю, сколько бы мы так разговаривали, если бы в отдалении не раздались шаги.

— Полчаса прошло. Нокс возвращается! — воскликнула я, испуганно подскакивая и поправляя платье.

Когда заместитель Дерека вошел в комнату, мы продолжали мирно беседовать, только теперь я сидела на стуле, как примерная студентка.

— Вы все еще здесь, Лучик? — удивленно заметил наставник. — Не получилось выйти?

— Мы немного заболтались, — за меня ответил Шторм. — Не заметили, как пролетело время.

— Бывает, — кивнул Шейд. Боюсь, чувства были написаны у меня на лице… Но лорд Нокс их не комментировал, и на том спасибо!

— Я пойду, — сказала, поднимаясь на ноги. — До встречи на занятиях, Дерек.

— Скоро увидимся, Лучик, — ответил он.

Увы, полчаса — это так мало! Хотелось остаться, продолжить наш разговор, но Нокс правильно поступил — Дереку нужно отдыхать. Наговоримся потом. Я же покинула подземелье, поднялась в свою комнату и долго стояла у окна, глядя на парк — к счастью, уже почти освобожденный от последствий бури. И даже не подозревала, что это были последние спокойные мгновения на долгие дни вперед.

УРОК 11. Много мужества нужно, чтобы задать вопрос. Еще больше — получить на него ответ

На следующий день из лазарета выпустили Сокола. При этом от практикумов его освободили еще на неделю, а вот на лекции принц явился, вызвав волнения среди студентов. Тот, с кем они не желали садиться рядом, вдруг снова стал для них героем, и ряды вокруг его обычного места были забиты битком.

— Наконец-то, — пробормотал Зной. — Теперь мы точно не будем сидеть рядом с Соколом.

Но возмущался он больше по привычке — случившееся после соревнований изменило все. Прошлые обиды были забыты, войны прекращены. А в лекционном зале появился его высочество, не подозревая, какие бурные обсуждения вызывает его персона. А может, и подозревая, я не спрашивала. И вообще догадывалась, что его выпустили из лазарета только потому, что у Виллы сдали нервы — когда Соколу было скучно, он становился совершенно невыносим, и закрытые во второй раз ворота академии не прибавляли ему благодушия.

За Соколом следовали Мрак и Медведь. Кузена его я пока не видела, да и вообще мало сталкивалась со Льдом в последние дни. Эдену так и не рассказала о нашей встрече на лестнице — не желала беспокоить, пока он болеет, но стоит все-таки это сделать.

Принц остановился, обвел взглядом ряды студентов и направился к нам.

— Сгинь, — привычно буркнул на Инея, дождался, пока у моего друга закончатся эпитеты в его адрес, и сел рядом.

— С возвращением, — кивнула я. — Ты снова ведешь себя как…

— Принц, — подсказал Сокол, пока Мрак и Медведь размещались за нашими спинами.

— Полнейший принц, — вздохнула я. — Как самочувствие?

— Лучше не бывает, — заверил его высочество. — Отлежал все бока, сосчитал все трещинки на потолке, готов убивать.

Похоже, его и чума не возьмет… А среди пятикурсников бурлили народные волнения — на нас бросали взгляды, что-то бурно обсуждали.

— Ты разочаровал своих поклонниц, — заметила я. — Дамы готовились, прихорашивались, а ты!

— Что? — усмехнулся Сокол.

— Не сел с ними.

— А был обязан?

Я пожала плечами. Не был, конечно. Да и соскучилась я по его невыносимому высочеству, что уж таить? Впрочем, появление декана Брега положило конец нашей беседе. Началась лекция.

Занятия тянулись, как обычно. Будто для четвертого и пятого курса все еще был в них смысл. Для первого он остался неизменным — наша магия должна была полностью раскрыться, и вне академии этого не случится.

Следующий конфуз произошел в столовой — за стол принца пытались вернуться те, кто не так давно его покинул. Сокол окинул взглядом однокурсников и занял другой стол — свободный. Зной, Иней и Клен уже начали посмеиваться. Даже с важным видом сели рядом с Соколом.

— Опала? — спросил у него Зной, и это был едва ли не первый раз на моей памяти, когда Зной первым начинал разговор с принцем.

— Опала, — кивнул Сокол, усмехнувшись уголками губ. Он оставался совершенно спокоен, будто ничто происходящее его не заботило. И вообще, как мне показалось, думал о чем-то своем. Поговорить бы с ним… Потому что в лазарете рядом всегда были чужие уши, да и меня впускали максимум на десять минут — больному нужен был покой.

— Уделишь мне полчаса сегодня вечером? — неожиданно спросил Сокол.

Я даже вздрогнула.

— Да, конечно, — ответила торопливо.

— Тогда после ужина встретимся у двери в парк, — сказал он.

— Договорились.

Видимо, не только мне хотелось обсудить с ним происходящее, но и наоборот. Заодно расскажу о подозрениях Пушинки. Кстати, Лед не явился на обед. Сокол это никак не прокомментировал. Он кузену, конечно, не нянька, но неужели вообще не обратил внимания, что его нет? И на лекцию Лед так и не пришел.

— А где это твой братец? — спросил Иней.

— Простудился, разбирая завалы в парке, — ответил Сокол. — Теперь принимает горячее питье из рук прекрасной Пушинки.

Судя по лицу Инея, он жалел, что Лед не подхватил что-то похуже простуды. Но вопреки всему между нашим курсом и компанией принца воцарился хрупкий нейтралитет. Я была искренне этому рада — надоело разрываться между друзьями. После обеда мы направились на практикум, затем на отработки, а после ужина, надев теплое платье и пальто, я вышла в парк, надеясь, что по вечерней прохладе Сокола придется ждать не слишком долго.

Впрочем, он уже был здесь. Шагнул ко мне из темноты, слишком бледный в светлой куртке, больше похожий на привидение.

— Долго ждешь? — спросила я, подходя ближе.

— Нет, — ответил он. — Да и потом, после лазарета и запаха лекарств хотелось вдохнуть свежий воздух. Прогуляемся?

Принц предложил мне локоть, и мы медленно побрели вдоль аллеи. Сокол глядел на изломанные деревья и думал о чем-то своем. Я тоже молчала, прислушиваясь к шороху листьев под нашими ногами. Так мы и шли почти до самого озера, сели на скамью у воды.

— Ты хотел поговорить, — напомнила я.

— Да, — согласился Сокол. — Только разговор будет непростым. Послушай, Лучик…

И замолчал. Я смотрела на него, ожидая продолжения, а принц медлил. Затем все же заговорил:

— У меня было много времени на размышления в лазарете. Ты знаешь, эти три года… Сначала я сходил с ума от злости, потом вроде бы смирился, затем начал злиться еще больше, ненавидеть весь мир. Когда узнал о смерти отца, готов был на все, чтобы выбраться. А теперь… теперь вот остановился, и оказалось, что все это время я бежал по кругу.

— Это не твоя вина, — сказала тихо.

— Моя, — возразил Сокол. — Так вот, мне было, о чем подумать все эти дни. И… Почему так трудно подбирать слова?

Я все еще не понимала, о чем он. Наверное, о чем-то глубоко личном. Поэтому просто сидела рядом и ждала, пока слова отыщутся.

— Я люблю тебя, Лучик, — вдруг проговорил принц.

— Что? — Показалось, будто ослышалась.

— Я люблю тебя, Лучик, — уверенно повторил Сокол. — Ты заставила меня снова начать дышать. Поначалу мне казалось, дело в том, что ты здесь лицо новое, и мною движет любопытство. Желание забыться, возможно. Но нет… Я… влюбился. Так глупо… Никогда не думал, что это со мной произойдет. У меня есть невеста там, за пределами академии, Лучик. Мы никогда не виделись, мне известно лишь ее имя, титул и то, что однажды она должна стать моей женой. И меня это устраивало. Так живут императоры. Мой отец тоже женился не по любви в первый раз, и мне не казалось это чем-то неправильным. Они с матушкой хорошо ладили, много времени проводили вместе. Она была очень умной, моя мама. Мари тоже умная, но она другая, слишком мягкая. Наверное, это он в ней и нашел. Прости, я не об этом…

А я не знала, что ему сказать. Никогда в жизни не чувствовала себя хуже. Разве может быть что-то более болезненное, чем момент, когда твой друг признается в своих чувствах, а ты любишь его, но только как друга? Как близкого человека, почти брата… Но не как мужчину.

— Понимаю, ты вряд ли ожидала услышать нечто подобное. — Сокол посмотрел на меня. Впервые за все то время, что говорил. — Но я не тороплю тебя с ответом.

— Подожди!

В голове все путалось. Как ему сказать, чтобы понял? Как объяснить?

— Я слушаю, Лучик, — тихо ответил принц.

— Сокол… — Теперь у меня слова никак не желали находиться. — Ты дорог мне, правда. Очень дорог, но… я тебя не люблю. Не хочу, чтобы ты ждал напрасно.

— Твое сердце занято? — уточнил он.

Я кивнула.

— Что же… — Сокол поднялся со скамьи. — Тогда просто считай, будто этого разговора не было, Лучик. Меньше всего мне хотелось тебя огорчить. Забудь.

И пошел прочь. Я подскочила следом. Догнать? Остановить? Что мне делать? После того, как сказала, что не люблю и любить не буду. Так и стояла, пока Сокол шел прочь. И ведь даже не видеться мы не сможем… Точнее, если он не захочет меня видеть, то мы все равно неминуемо будем сталкиваться раз за разом. До конца своих дней…

Вдруг между деревьев что-то сверкнуло.

— Сокол! — крикнула я.

Принц обернулся. Затем прислонил пальцы к щеке, и пусть я не видела, но понимала — на них кровь! Если бы он не обернулся, кто-то попал бы ему в голову. И не магией — магию Сокол ощутил бы. Оружие! Я бросилась к нему, а сам принц кинулся в сторону от аллеи, ломая ветки. Чуть дальше от места, где он только что стоял, я заметила лежавший на земле метательный ножичек. Его пытались убить! Но кто? Кому это могло понадобиться?

— Сокол! — позвала снова, уже не видя его. Тоже бросилась в темноту, цепляясь подолом за ветки кустарников, пока не врезалась в спину принца.

— Эден? — позвала тихо-тихо.

Он обернулся. По его щеке из глубокого пореза сочились капли крови, а глаза… Глаза были страшными. Я отступила.

— Все в порядке, Лучик, — проговорил вдруг принц буднично. — Чья-то очередная злая шутка. Всего лишь царапина.

— Царапина? Тебя чуть не убили! — воскликнула я.

— Не выдумывай, ты видела этот ножичек? Игрушка. Хотели напугать, да и только. Уже поздно, давай я провожу тебя до общежития.

И Сокол увлек меня обратно на аллею. Было так страшно! Ноги не слушались. Казалось, один неверный шаг — и упаду. Но я упрямо шла за ним, а когда мы добрались до академии, попросила:

— Пойдем в лазарет? Твоя щека…

— Царапина, — резко ответил Сокол. — Доброй ночи, Лучик.

И, обогнав меня, стремительно поднялся по лестнице. Я тяжело вздохнула. Почему все так запуталось? Как могла проглядеть, что нравлюсь ему? В любовь принца не верилось — он действительно не тот человек. Точнее, его любовь, наверняка, будет так же разрушительна, как все, что он делает на эмоциях, а сейчас Сокол просто ушел. Уверена, он станет делать вид, будто ничего не произошло. Это просто симпатия, а не то глубокое чувство, которое оставляет незаживающие раны.

Я пыталась убедить себя в этом — и не могла. Меня трясло от страха, а голова разрывалась от мысли: «Что делать? Как мне теперь быть?» Эдена пытались убить! Это несомненно. А может, и правда хотели напугать? Но если бы он не обернулся, ножичек попал бы прямо в голову или чуть ниже, в глаз. Ужасно…

— Лучик? — раздался знакомый голос, и ко мне подошел Мрак. — А Эден…

— Пошел к себе, — ответила я тихо. — Не отходи от него, пожалуйста. Даже если просит!

— Что-то случилось? — тут же нахмурился телохранитель.

— Почти. В него кто-то кинул метательный ножичек. Сокол считает, хотели напугать, а мне так не показалось. И мне страшно!

Я всхлипнула. Эти дни превратили меня в истеричку какую-то! Мрак, который явно собирался помчаться за Соколом, видимо, решил, что не стоит оставлять посреди коридора рыдающую девушку.

— Давай провожу, — решительно сказал он и увлек меня вверх по лестнице.

Только стоило представить, как останусь одна в четырех стенах, — и накатывала паника. Не хочу! Не хочу быть одна сейчас!

Мрак проводил меня до двери, кратко попрощался и пошел на поиски принца, а я постояла немного и снова пошла вниз. В парке по-прежнему было пусто, начинал накрапывать дождь. Я отошла чуть в сторону от академии. Какая-то мысль не давала покоя. Будто что-то забылось… А потом вспомнила! Лед. Его странное поведение… Нет, я никак не связывала покушение на Сокола с его кузеном, но Лед должен что-то знать, определенно. Я ворвалась обратно в академию, почти взлетела на третий этаж и постучала в двери кузена его высочества. Никто не ответил. И где это он бродит? Уж не в парке ли?

Постояла немного, чувствуя себя глупо донельзя, и поплелась обратно, чтобы у самых ступенек столкнуться с Льдом. Он явно пришел из парка — на его куртке блестели капельки дождя. В волосах запутался желтый листок. Смутное подозрение вдруг превратилось в уверенность…

— Зачем ты это сделал? — спросила тихо.

— О чем ты? — Лед замер передо мной. — Кажется, во время потасовки у ворот тебе мозги отшибло, Лучик.

— Ты кинул ножик в Сокола. Зачем? — решительно повторила я.

И тут же почувствовала себя глупо. Стою посреди коридора, обвиняю человека в преступлении из-за листочка в волосах. Если бы сейчас Лед сказал, что ни в чем не виноват, я бы поверила ему, но вместо ответа он распахнул двери своей комнаты и попытался меня туда втолкнуть. Я вскрикнула, забилась, стараясь спастись, но Лед зашептал формулу, и вместо голоса из моего рта вырывался лишь воздух. А кузен Сокола втолкнул меня в комнату, влетел следом и запер двери. Схватил меня за волосы, отшвырнул к стене.

— Тебе не говорили, что не стоит совать свой нос в чужие дела, Лучик? — зашипел он. — Иногда это может спасти жизнь, глупая ты девчонка! Сначала трешься рядом с Соколом, теперь обвиняешь меня в чем-то.

Я мысленно призвала магию, сплела формулу, как учил профессор Нокс, и направила на разрушение чужого заклинания.

— Роешь, роешь носом… — Лед продолжал надвигаться на меня, грозно, неотвратимо. — Соколу ты кажешься забавной, но не мне. Прости, ничего личного. Аэ…

— А-эс-а-те! — выплюнула я ему в лицо, и Лед отлетел на несколько шагов. Он не ожидал атаки и не успел отреагировать, когда она случилась. А моя магия прижимала его к стене. Я рванулась к двери. Уже почти распахнула ее, когда меня снова перехватили и швырнули в комнату.

— Помогите! — крикнула что есть силы.

— Заткнись!

Грубый удар обрушился на щеку. Моя голова мотнулась, как у болванчика, и во рту поселился привкус крови. Лед будто сошел с ума! Он смотрел на меня совершенно безумными глазами.

— Мне надо, — проговорил вдруг. — Надо его убить, понимаешь? А я не могу! Я слаб… Так ничтожен!

— Помогите!

Дверь в комнату распахнулась. Помещение быстро наполнялось людьми. Сокол, Мрак, Клен, Медведь… Еще какие-то ребята. Я же сползла по стеночке, закрыла лицо руками и заплакала.

— Ты что натворил? — кричал Сокол, тряся брата. — Я тебя спрашиваю!

— Хотел унять твою потаскуху, — зло выпалил Лед. — От нее слишком много шума.

— Это он был в парке! — крикнула я.

Принц понял. Его губы сжались в жесткую линию. Он перехватил Льда, заломил ему руку за спину и потащил прочь, а надо мной склонился Клен.

— Лучик, давай я помогу, — однокурсник осторожно поставил меня на ноги. — Мы были у Медведя и услышали крик… Что случилось?

Я не отвечала. Не могла. Клен подхватил меня на руки и понес в лазарет. Вилла только вздохнула, узнав свою пациентку. Она приказала другу положить меня на кушетку, запела формулы имен, и боль ушла. На ее место пришло тепло. Я еще какое-то время сопротивлялась, пыталась понять, что произошло, а после погрузилась в сон.

УРОК 12. Никому нельзя доверять полностью

Принц Сокол

Соколу казалось, этот вечер уже не может стать хуже. Куда еще? Он признался Лучику в любви и получил отказ. И теперь на губах цвела незнакомая горечь. Она же змеей свернулась в сердце. На фоне случившегося чья-то злая выходка с ножичком отошла на второй план. Эден заперся в своей комнате, устроился на подоконнике с гитарой и терзал ни в чем не повинные струны.

Почему? Почему все так? Пока он лежал в лазарете, Лучик приходила к нему. Они смеялись, обсуждали какие-то глупости, и временами ему чудилось, что он ей тоже не безразличен. И потом, ему нужен был ответ. Пусть отрицательный, но прямой. Тогда почему теперь так больно? В груди кто-то раз за разом проворачивал сверло. Щека болела, но Сокол даже не взглянул в зеркало, только взял носовой платок и прижал ненадолго, чтобы остановить кровь.

В двери постучали.

— Проваливайте! — крикнул Сокол.

— Это я, Мрак.

Маркус не уйдет… Не тот человек. Более того, дожидаться разрешения войти телохранитель не стал. Он толкнул двери и очутился в комнате, зажег свет.

— Эден! Ты ранен! — воскликнул, подбегая к принцу.

— Царапина, — ответил Сокол. — Чья-то злая шутка.

— А вот твоя спутница в этом не уверена.

— Моя спутница оказалась излишне впечатлительной, — отчеканил принц. — Она видела то, чего нет.

— Прости, но я бы так не сказал. Девушка расстроена.

— Это не из-за покушения. Мы… поссорились. И хватит об этом!

— Тебе надо в лазарет, — не унимался Мрак. — Посмотри на себя! Щека рассечена, останется шрам.

Плевал Сокол на шрамы! Но к зеркалу все же подошел. Мрак был прав, рана глубокая, надо бы обработать. Вилла будет просто счастлива!

— Помогите! — донеслось приглушенное, и Сокол был готов поклясться, что узнал голос.

— Где ты оставил девушку? — спросил резко.

— У дверей ее комнаты, — ответил Мрак, а принц уже вылетел в коридор, прислушиваясь. Вся обида на отказ прошла, как только он понял, что Лучик может быть в беде.

— Ну, где же ты? — прошептал Сокол, а из соседней комнаты выглянул Медведь.

— Помогите! — уже куда более тихо.

— Кажется, туда, — указал Медведь на двери Льда, и принц влетел в них, а когда увидел открывшуюся картину, почувствовал, как все его естество затапливает ярость.

Лучик сидела, прислонившись спиной к стене. Ее щека опухла, из ноздри сочилась кровь. Над ней навис Лед. Он что-то сбивчиво бормотал. Сокол подлетел к кузену и оттолкнул его в сторону.

— Ты что натворил? — крикнул в лицо. — Что, я тебя спрашиваю?

— Хотел унять твою потаскуху, — воскликнул Лед. — От нее слишком много шума.

— Это он был в парке!

Все встало на свои места. Сокол не верил! Не хотел верить, но иначе зачем Льду нападать на беззащитную девушку? Его кузен не тот человек. А еще не убийца… В этом принц готов был поклясться своей жизнью, вот только факты говорили об обратном. Лед напал на него. Он пытался заставить молчать ту, кто первой догадался о его вине. Сокол схватил негодяя и потащил к лестнице.

— Куда его? — подоспел Мрак.

— В парк, — процедил принц.

Телохранитель помог держать преступника. Вместе они дотащили Льда до выхода из академии. Он дергался, пытаясь сопротивляться, только ничего не получалось. Сокол и Мрак держали крепко. Они проволокли юношу вдоль главной аллеи к озеру. Здесь никого не было, только серебрилась окутанная магией вода.

— Говори, — процедил Сокол, толкнув Льда на колени. — За что ты пытался меня убить?

— О чем ты? — ответил тот, но глаза кричали об обратном: кузен прекрасно понимает, что происходит.

— Или ты расскажешь сам, или я выбью из тебя признание! — пообещал принц. — Говори по-хорошему, Леонитас, или эта беседа станет последней в твоей жизни.

Лед вздрогнул, услышав свое истинное имя, тяжело задышал, а Сокол принялся плести заклинание:

— Аш-а-эа-леонитас-интре!

Лед обмяк, его взгляд стал стеклянным. Теперь не солжет… Правда, от заклинания кузен мог очнуться с разумом ребенка, но сейчас Сокол был готов на все.

— Почему ты пытался меня убить? — повторил он вопрос.

— Я не хотел! — глухо всхлипнул Лед. — Я не хотел, Эден. Он меня заставил! Все время писал, что ты опасен, пока жив. Что я должен избавить мою семью от этой опасности. Я не хотел, брат…

— И все же сделал, — тихо проговорил Сокол. — Кто приказал тебе это?

Лед сопротивлялся, но заклинание не оставило ему шансов.

— Мой отец, — долетел ответ.

Эден вздрогнул и выпустил нити заклинания. Он отступил на шаг назад, не веря своим ушам. Его мир рушился… Осыпался по кирпичику. Мир, в котором у него был любимый дядя, качавший его на руках в раннем детстве. Где был кузен, пусть шалопай, но Сокол ему доверял, как самому себе. А теперь оказалось, что дядя желал ему смерти… Магия рассеялась. Взгляд Льда стал осознанным, но кузен не пытался сбежать. Так и стоял на коленях, размазывая по лицу слезы.

— Рассказывай, — потребовал Эден. — Если я еще раз использую на тебе магию, ты сойдешь с ума. Не заставляй меня делать это!

— Хорошо. — Лед опустил голову, его светлые волосы упали на лицо. — Я все расскажу…

Он медленно поднялся на ноги, пошатываясь, как пьяный, а затем вдруг дернулся к озеру, но Мрак перехватил его и снова поставил на колени.

— Это что за выходка? — угрюмо спросил Сокол. — Утопиться вздумал? Нет уж, живи и отвечай за свои поступки! Говори, ничтожество!

— С последней посылкой отец передал мне две таблички, — прошелестел безжизненный голос. — К ним прилагалась инструкция. Он писал, что твой отец ополчился на нашу семью и хочет казнить его и маму. И лишь то, что папа знает, как снять заклинание с академии, заставляет его повременить с казнью. Отец попросил передать тебе вторую табличку. Это он писал, а не его величество. Если бы ты убил Эвернера, ворота не открылись бы уже никогда.

— То есть, это был не отец?

Сокол сам с размаху сел на землю. Ноги отказывались его держать. Все тело сотрясала дрожь.

— Эден? — встревоженно позвал Мрак.

— Я чуть не стал убийцей, — прошептал принц. — Просто по чужой прихоти! Дальше! Дальше, Лед!

— У меня осталась вторая табличка, — продолжил кузен. — И когда из академии вырвались люди, отец потребовал, чтобы я тебя убил. Сказал, тогда он откроет ворота академии и выпустит всех остальных. А если нет, мы навеки останемся заперты здесь. Я не хотел соглашаться! Но он писал и писал, и требовал, и угрожал… Я не хочу умереть здесь, Эден!

И Лед судорожно зарыдал, сжавшись в комок. Сокол же поднялся на ноги и с презрением посмотрел на него.

— Ничтожество, — проговорил принц. — Какое же ты ничтожество!

А ведь он сам поступил так же. Когда «отец» потребовал убить Дерека, он пошел на это, чтобы выбраться из академии. Значит, и он ничтожество.

— Сокол! — раздался голос профессора Нокса. Сам он бежал к ним по аллее, его сопровождал Медведь. Понятно, друг испугался и привел подмогу. — Лед! Что вы там делаете?

— Раскрываем секреты, лорд Нокс, — ответил принц, оборачиваясь к наставнику. — Льду не понравилась моя дружба с первокурсницей, и он избил девушку. Теперь вот кается. Да, Лед?

Кузен ничего не ответил. Нокс подошел к нему, попытался поднять на ноги, но тот отшатнулся и едва не упал в воду.

— Вы будете наказаны, — сказал заместитель ректора, обращаясь ко Льду. — Неделя ареста. Медведь, отведите его в карцер.

— Дадите мне две минуты, профессор? — попросил Сокол. — Хочу задать один вопрос. Личный.

— Хорошо, — посторонился Нокс, и принц склонился к кузену.

— Где вторая табличка? — спросил он тихо. — Скажи, или я превращу твою жизнь в академии в бесконечную пытку. Ты знаешь, это я могу.

— Подними паркетную плитку под ножкой кровати, — сипло ответил Лед.

— Договорились. И если ты солгал…

— Она там. Прости, Эден. Братик…

— Будь проклят.

Сокол развернулся и пошел прочь. Медведь потащил Льда в карцер, Мрак верной тенью последовал за принцем. Нокс догнал Сокола через несколько шагов.

— Что на самом деле произошло? — спросил он. — Ссора из-за девушки? Не верю.

— Придется поверить, я не собираюсь объясняться, — сказал принц. — Подержите Льда в карцере подольше, иначе за себя не ручаюсь.

— Эден!

— Давайте сегодня без нотаций, профессор Нокс. Я устал и очень хочу вернуться в свою комнату. Зря использовал магию…

Ноги и правда слушались плохо. Недавнее выгорание давало себя знать. Но ненависть иногда ведет вернее любви, и Сокол шел, пока не добрался до дверей Льда. Вот только стоило отпереть эту самую дверь, как он понял, что опоздал: кровать была сдвинута, а тайник под ней пуст. Принц хрипло рассмеялся. Затем захохотал, как ненормальный. Мрак перехватил его, потащил прочь, в спальню самого Сокола. Принц не переставал смеяться, пока не заболело в груди.

— Ты представляешь, каков мерзавец? — процедил Сокол, вытирая слезы смеха. — Мой любимый дядюшка! Строил из себя такого примерного отца и брата, а на самом деле оказался мразью!

От крика зазвенел голос.

— Тише, — спокойно сказал Мрак. — От того, что ты кричишь, ничего не изменится. Мы не выйдем из академии, не сможем призвать преступника к ответу. А ты не говорил мне о табличке, Эден.

— Прости, Маркус. — Принц тяжело осел на кровать. — Я идиот! Не видел дальше собственного носа. Думал, Лед расстроен из-за их отношений с барышней. А оказалось, все куда любопытнее. Значит, дядя готовил заговор. Не удивлюсь, если он приложил руку к смерти отца. А там Мари и Свет! Рядом с ним, с этим змеем. И они не знают, какой он на самом деле. Что это за тварь!

— Сокол…

— Помолчи! Молчи хоть ты, Маркус.

Во рту появился привкус крови. Заклинание высшего порядка не прошло бесследно. Голова раскалывалась, и Сокол лег на бок, свернулся, стараясь унять боль, постепенно распространявшуюся по всему телу.

— Эден, — в голосе Мрака звучала тревога, — тебе нужен целитель… Я схожу.

— Не надо, — отрезал он. — Ни один целитель мне больше не поможет.

И закрыл глаза. Даже слез он не мог себе позволить — принцы не плачут. Принцы сохраняют спокойствие в любой ситуации, даже когда мир рушится на голову. Когда предают самые родные, а любимая девушка отдала сердце кому-то другому. Когда все, что осталось от его семьи, может в любую минуту исчезнуть. Сокол чувствовал себя мертвым. И ему казалось, будто ничто на свете не сможет вернуть его к жизни. Он так и уснул. Не слышал, как ушел Мрак. А может, и вовсе не уходил, дежурил в комнате? Эден не знал. Только раз проснулся среди ночи, потому что замерз. Укутался в одеяло и снова ухнул в пропасть тяжелого сна, а утром впервые за годы учебы прогулял занятия. Просто лежал и смотрел в потолок, не находя в себе даже сил подняться.

В двери постучали. И кому там неймется?

— Входите.

Эден заставил себя сесть. В глаза будто насыпали песка, а щека горела от раны. Он очень удивился, когда в комнате появился ректор Эвернер.

— Здравствуй, Эден, — сказал Дерек, придвигая стул и присаживаясь рядом с кроватью. — Нокс рассказал мне о том, что случилось вчера. Точнее, передал твою версию случившегося. Ты в порядке?

— А похоже, что я в порядке? — поинтересовался Сокол, поднимаясь с кровати. Он подошел к зеркалу, взял носовой платок, намочил водой из графина и принялся оттирать со щеки кровь. Рубашку тоже стоило переодеть — на ней остались буроватые пятнышки.

— В том-то и дело, что нет, — ответил ректор. — Почему Лед напал на Лучика?

— Она слишком много поняла, в то время как я сам ровным счетом ничего не заметил, — безразлично проговорил Эден. — Ты был у нее? Она в порядке?

— Был, но Лучик еще спит, — проговорил Дерек. — И да, она в порядке. Вилла сняла ушиб, как только проснется, вернется к себе. Но ты не уходи от вопроса.

— Лед пытался меня убить, — признался принц. — У него была табличка для связи с внешним миром, и мой дядя приказал сыну от меня избавиться.

— И где сейчас табличка?

— Пропала. — Сокол пожал плечами. — Меня кто-то опередил и забрал ее. Что делать дальше, Дерек? Что нам делать, провались оно все?!

— Держаться, — ответил ректор. — Вот и все, что нам остается, Эден. Лед сейчас в карцере. Попрошу Виллу с ним поработать. Нокс говорит, его состояние внушает опасения.

— Попроси, — согласился принц.

Вдруг снова раздался стук в двери. Вот теперь Сокол точно не знал, кто это был — друзья сейчас должны находиться на занятиях. Тогда кто ломится к нему так, будто это не комната, а проходной двор?

— Кто там? — спросил Эден.

— Можно? — заглянул в комнату лорд Нокс. — Сокол, Дерек, у нас гости. Они ждут в моем кабинете.

Затем окинул принца долгим взглядом и скомандовал:

— Переоденься, мы будем ждать в коридоре.

С чего бы? Соколу хотелось задать этот вопрос, но он сдержался и промолчал. Вместо этого надел чистые вещи, причесался и вышел в коридор. И лишь тогда в его тяжелой голове появилась мысль: какие могут быть гости в закрытой академии? Дерек, похоже, уже знал ответ, потому что, стоило принцу появиться, как они с Ноксом едва ли не потащили его за собой. Сначала ступеньки вниз, коридор, затем ступеньки вверх, и вот они уже у дверей кабинета заместителя ректора. Нокс распахнул двери и пропустил Сокола первым.

Он вошел и в залитой солнцем комнате после полумрака коридора сначала почувствовал себя слепым. А затем разглядел юношу, стоявшего у окна, и женщину, поднявшуюся из кресла.

— Нет, не может быть! — пробормотал Сокол, а женщина шагнула к нему, коснулась рукой пореза на щеке и тихо сказала:

— Здравствуй, соколик мой.

УРОК 13. Иногда нужно просто принять то, что происходит

— Мари? Это не можешь быть ты! — воскликнул Сокол, не веря собственным глазам. Но перед ним действительно стояла мачеха, слишком хрупкая в темно-фиолетовом траурном платье. Ее лицо освещала добрая улыбка. Почему-то эта улыбка и запомнилась принцу с самого детства.

— Мое почтение, ваше величество, — поклонился ей Дерек.

— Здравствуйте, ректор Эвернер, — обернулась к нему императрица Мария. — Давно не виделись.

— Да, пять лет, — ответил ректор. В последний раз мачеха была в академии, когда Сокол поступил сюда учиться, и они с отцом приезжали проведать его после первого курса. Затем приходили письма, а потом академия закрыла свои ворота.

Принц чувствовал себя немым, поэтому порадовался, что Дерек хотя бы немного отвлек внимание на себя. Вот только был в этой комнате один человек, которого общей радостью встречи обделили.

— Здравствуй, братик! — Свет, как всегда, напоминавший Соколу радостного щенка, быстро подошел к нему. Брат вытянулся! Из подростка превратился во взрослого юношу, но по-прежнему щеголял буйной копной темно-русых волос, напоминая свою матушку. И глаза остались прежними, карими и огромными.

— Давно не виделись, Свет, — улыбнулся Сокол, и брат, будто получив сигнал, крепко его обнял.

— Не задуши, — рассмеялась Мари. — Мы очень соскучились, милый. И даже не знали, все ли с тобой в порядке…

Мачеха подавила вздох — императрицы должны держать лицо не хуже наследных принцев.

— Но как? Как вы здесь оказались? — сбивчиво спросил Сокол. — И раз вы вошли в ворота…

— Это долгий разговор, мой дорогой, — мягко ответила Мария. — И раньше, чем ты спросишь — нет, у меня нет ключа к воротам, который мог бы выпустить нас обратно. Но здесь мы хотя бы в относительной безопасности. Лорд Эвернер, лорд Нокс, прошу, позвольте мне поговорить с сыном наедине.

— Конечно, ваше величество, — поклонились мужчины и вышли из кабинета.

Сокол не знал, что сказать. Просто стоял, молчал и чувствовал себя последним идиотом. Отвык… От родных людей — отвык и не думал, что после провала с воротами придется встретиться.

— Такой взрослый, — вздохнула Мария, похоже, тоже робея. — Стал так похож на отца.

Принц отвел взгляд. Эти теплые слова приносили боль. Ему хотелось задать десятки, тысячи вопросов! А он не мог найти и одного.

— Давайте присядем, дети, — предложила императрица и заняла одно из кресел, напротив присел Сокол, а Свет подвинул для себя свободный стул. Вот уж кто не казался растерянным! Наоборот, братец сиял как монетка и лучился радостью встречи.

— Родители боялись, что тебя уже нет, — заявил он безо всякого стеснения. — А я говорил им, что если тебя демоны приберут, то потом обратно вернут с доплатой.

— Свет! — шикнула на него Мари, а Сокол улыбнулся. Камень, давивший на грудь все эти дни после смерти отца, стал немного меньше.

— А ты, смотрю, вытянулся, братишка, — ответил он. — Раньше до меня допрыгнуть не мог, а теперь хотя бы сможешь дышать не в пупок.

— Да ну тебя! — отмахнулся Свет. — Кто же виноват, что ты вырос раньше, чем ума прибавилось?

— Мальчики! — кажется, мачеха начинала терять терпение.

— Мы давно не виделись, мам. Я соскучился, — спокойно ответил младший принц. — Но ладно, замолкаю.

И сделал жест, будто закрыл рот на замок.

— И вот в кого он такой? — спросила императрица.

— В тебя, — ответил Сокол, продолжая улыбаться. — Как вы сюда попали? А главное, зачем, если все равно не знаете, как выбраться? И что случилось с отцом? И…

— Не все сразу, милый. — Мари сжала его руку. — Попробую рассказать по порядку. Незадолго до очередной церемонии распределения твой отец почувствовал себя плохо. Целители утверждали, ничего серьезного, тревога за тебя подкосила его здоровье, только их магия не помогала. Я слишком поздно поняла, насколько все плохо — когда уже ничего нельзя было сделать. Это был очень хитрый яд, мальчик мой. И когда его выявили, император был уже при смерти.

Мачеха замолчала. Ей трудно было говорить. Даже Свет притих и отвел взгляд. Это Эден был здесь, а они наблюдали за мучениями самого дорогого человека. Так страшно…

— Значит, убийство? — заключил Сокол.

— Да, — кивнула Мари. — Только кого подозревать? Оказалось, того, кто ближе всех. Твой дядя Демиан все время находился рядом, поддерживал меня, успокаивал. Врал в лицо. Верные люди предупредили меня, что готовится переворот, и как только император умрет, нас со Светом либо захватят и предложат сыну отречься от престола, либо убьют, если он откажется. Тогда мы выехали, даже не дождавшись похорон Ричарда. Думаю, Демиан не ожидал, что мы так быстро сбежим. А куда нам было спрятаться? Только прорываться сюда, к тебе. Конечно, для Демиана это шанс объявить нас мертвыми, но сначала Ричард, теперь мы… Люди не поверят, начнутся волнения. И потом, есть те, кто искренне был предан твоему отцу, они так просто не смирятся, пожелают доказательств, что нас действительно нет. Да и сначала твой дядя должен понять, куда мы подевались. Воспользоваться портальным переходом не вышло, поэтому мы добирались сюда то верхом, то в экипаже… Одним словом, дорога выдалась не самой простой, но встреча с тобой того стоила.

— Подожди! — воскликнул Сокол, переставая понимать вообще хоть что-то. — С дядей все ясно — недаром он заставил Льда устроить покушение на меня.

— Покушение? — Мари подскочила с кресла, но снова села. — Бедный мальчик! Демиан совсем заморочил ему голову. Порез на твоем лице…

— Неудавшееся покушение, да, — подтвердил Сокол. — Мне непонятно другое. Переворот. Для этого нужны люди. Неужели нас так просто предали?

— Чему ты удивляешься, дорогой? — спросила мачеха. — Ричард мертв, тебя нет. Свет еще дитя, даже не раскрывшее магию, а меня знать никогда не брала в расчет. Демиан на нашем фоне — лучшая фигура для трона. И потом, его многие поддерживают. Они ведь не знают, что Ричард умер не сам, а ему помог брат.

— Ничтожество! Если бы я мог отсюда выйти…

— Боюсь, он сам сюда придет, — тихо сказала Мари.

— Зачем? — поинтересовался Сокол. — Мы тут заперты. Ворота не открыть, мы пытались. Значит, опасности для него не представляем.

— Возможно, — кивнула мачеха. — Только я забрала кое-что, очень нужное Демиану. То, без чего он не станет королем. Свет!

Младший принц принес саквояж, незаметно стоявший у стола Нокса. Мари открыла его, и перед изумленным Эденом появились императорская корона и распределяющий перстень.

— С ума сойти! — только и выдал он.

— Императором должен стать ты. — В обычно мягком голосе Марии прорезались стальные нотки, выдавая характер, позволивший воспитать двух не самых простых детей. — Проведем коронацию здесь же. Без магии рода Демиан не сможет занять престол. А значит, ему придется прийти сюда. А затем отпереть ворота, чтобы выйти. Я подозреваю, каким-то образом он повлиял на то, что академия оказалась изолирована от мира.

— Нет, не думаю, — покачал головой Сокол. — Там совсем другая история.

— Не торопись, родной. Демиан хитрый паук, он надежно сплел свои сети. Как только ты оказался заперт, Ричард начал получать маленькие дозы яда, которые накапливались, накапливались, и в конце концов убили его. Мне сказали, что его травили около двух лет, просто поначалу не было симптомов. Поэтому вполне возможно, Демиан еще тогда решил тебя устранить.

— А Лед? Он же тоже здесь!

— И Демиан им манипулирует. Жаль, правду об этом человеке все мы поняли слишком поздно.

— Хорошо. — Сокол поднялся и прошелся по комнате. Мачеха и брат следили за ним с легкой тревогой — видимо, выглядел он почти безумцем. — Допустим, мы проведем коронацию. А перстень? Перстень нам зачем?

— Как символ твоей власти, дорогой, — ответила императрица. — Без перстня очень сложно определить тип магии. А значит, выбрать именно ту академию, в которой сила сможет раскрыться. Пока перстень у нас, с нами придется считаться.

Принц сел на место. Он не знал, что и думать. В голове царила такая каша! Вчерашнее неудачное признание, покушение, нападение Льда на Лучика, приезд Марии и брата. Как во всем этом хаосе найти хоть какой-то путь? Что делать дальше? Он запутался, окончательно и бесповоротно. И лишь одно светлое пятно помогало еще дышать — Мари и Свет здесь. Им ничего не угрожает. А дальше Сокол сумеет их защитить.

— Надо предупредить Эвернера и Нокса, чтобы академия готовилась к обороне, — проговорил он. — А вы отдыхайте с дороги. Увидимся за обедом.

— Хорошо, милый, — кивнула Мари. — Я и правда безумно устала. Боюсь, и к обеду не проснусь. Идем, Свет. Попросим отвести нам жилье.

Брат явно хотел остаться с Соколом, но только состроил недовольную физиономию за спиной матери и пошел за ней, забрав саквояж, в который вернулись корона и перстень. Сокол слышал, как лорд Нокс предлагает их проводить, а Дерек прошел в кабинет и занял освободившееся кресло.

— Какие новости? — спросил он.

— Моего отца отравил дядя Демиан, и он может попытаться проникнуть в академию, — угрюмо ответил принц. — Нам нужно усилить защиту, и речь не о магии. Как раз магия должна сработать.

— Предлагаешь патрули и дополнительную охрану? — задумчиво проговорил Дерек.

— Да, потому что моя мачеха привезла с собой корону империи, и нам надо подготовить все к коронации. С артефактом рода трудно поспорить. Поможешь?

— Помогу, — склонил голову ректор. — Когда ты хочешь провести ритуал?

— Чем скорее, тем лучше. Вопрос времени, когда дядя поймет, куда подевались Мари и брат. И он придет за ними, а лучше сказать — за короной, распределяющим перстнем и моей жизнью, как только корона признает меня императором.

— Ты справишься, — решительно проговорил Дерек, наконец-то начиная напоминать себя самого из тех времен, когда магия была еще при нем. — А мы поможем. Академия имен всегда была оплотом империи и готовила лучших магов для защиты правителя и наших земель. Пора об этом напомнить. Только как твой дядя потом собирается отсюда выйти?

— Мария думает, он и стоит за тем, что ворота оказались заперты, — признался Сокол. — Поэтому у него должен быть обратный ключ.

— Нет, вряд ли. Он не знает моего истинного имени, а значит, тоже будет заперт здесь.

— Либо пришлет людей, а сам будет ждать снаружи.

— Но тогда не сможет забрать корону, — резонно заметил Дерек. — И все же стоит подготовиться к любым неожиданностям. Вечером я соберу преподавательский состав, обсудим патрули и усиление защиты. Привлечем к делу выпускников — на студентов и так много свалилось за эти дни.

— Есть еще кое-что, Дерек, — решительно сказал принц. — Я хочу получить свой диплом. Сдать экзамены. Прямо сейчас.

— Зачем? — огорошено спросил ректор.

— Потому что в любом случае не смогу продолжить обучение, — невесело усмехнулся принц. — Я буду либо править страной, либо умру, а пять лет учебы жаль… Назначь на завтра экзамены для меня, прошу. И тогда послезавтра можно будет провести коронацию. Кстати, тебе, как ректору, ее и проводить.

— Чтобы моя магия тебя ненароком пришибла?

— А ты видишь других кандидатов? Ты ректор этой академии, Дерек, с магией или без. А сейчас… можно мне поговорить со Льдом?

Показалось, что Эвернер откажет. Ему, судя по всему, не очень нравилось положение вещей, однако он сказал:

— Хорошо, я провожу тебя к кузену, а потом отдам распоряжения по поводу экзаменов. Коронацию обсудим, когда ты их сдашь. Если же опять провалишься, я в этом участвовать не буду.

Сокол усмехнулся. Ход друга он понял — хочешь коронацию, сдай нормально экзамены.

— Ладно, договорились, — ответил он. — Идем?

Карцер располагался на одном из подвальных этажей. В отличие от временной обители самого ректора, сюда можно было попасть без каких-либо тайных коридоров, просто спустившись по ступеням. У двери дежурил один из выпускников — присматривал, чтобы ничего не случилось.

— Доброе утро, ректор Эвернер, принц Сокол, — поздоровался он.

— Здравствуй, Шайнис, — кивнул ему ректор. — Впусти его высочество к кузену и затем выпусти, когда понадобится.

— Хорошо, лорд ректор.

Шайнис снял с пояса ключи и отпер дверь. Сокол шагнул в карцер, а Дерек пошел прочь, разбираться с накопившимися делами.

Внутри было темно, только под потолком горел тусклый светильник. Из мебели присутствовала койка, застеленная тонким одеялом, и стол. Лед лежал на койке, повернувшись лицом к стене. На какое-то мгновение Эдену стало его жаль. Они с кузеном всегда ладили, играли вместе, росли. Сокол считал его другом, а оказалось, ошибся. И эта ошибка едва не стоила ему жизни.

— Здравствуй, Лед, — проговорил он, и кузен мигом слетел с койки, замер перед ним, бледный и растрепанный.

— Здравствуй, Сокол, — ответил сбивчиво. — Зачем ты пришел? Я еще вчера тебе все рассказал.

— Таблички не было в твоей комнате.

— Она была там! Клянусь! — Щеки Льда лихорадочно горели. Кажется, стоит переживать о его здоровье… Не хотелось бы, чтобы кузен пополнил ряды местных сумасшедших.

— Я тебе верю, — спокойно ответил Сокол. — И поговорить пришел не об этом. Когда ты узнал, что дядя Демиан собирается убить моего отца?

— Что? — Лед отшатнулся. — Ты что несешь, Эден? Отец бы никогда…

— Моя мачеха утром прибыла в академию. У меня нет повода ей не верить — императора убил его брат, травил годами. Отсюда вопрос: когда ты об этом узнал?

— Я не знал. — С лица Льда и вовсе сошли краски. — Даю слово, Эден! Ты же знаешь, я любил дядю Ричарда, мы росли с тобой вместе, и они с тетей Мари всегда были добры ко мне.

— Поэтому ты попытался лишить их сына.

— Мне жаль! — выкрикнул Лед. — Сколько раз мне повторить, чтобы ты услышал? Мне очень, очень жаль! Я не понимал, что делаю. Запутался, сбился с пути. И если ты считаешь, что меня нужно за это убить, давай! Сделай это.

— К чему мне твоя жизнь? — с жалостью спросил Сокол. — Я просто хочу понять, насколько ты был замешан в заговор дяди.

— Я не был в нем замешан.

Лед тяжело сел на койку и замер. Эден стоял над ним и думал, думал… И понимал, что не может злиться. Ему бесконечно больно от предательства Льда, только боль — это не злость, и держать кузена вечно взаперти не выйдет.

— Твой отец скоро будет здесь, — сказал он Льду. — Думаю, захочет завершить то, что у тебя не получилось. Скажи мне, брат, на чьей стороне ты будешь сражаться?

— Я… — Лед поднял голову и внимательно посмотрел на него. — На твоей, Эден. Прости, я сорвался. Поддался ему. Больше этого не повторится. И я никогда не желал зла нашей семье.

— Мне хочется в это верить. Идем, возвращайся в свою комнату, приведи себя в порядок, выглядишь жалко. И постарайся пока не попадаться мне на глаза.

Сокол не знал, пожалеет ли о принятом решении, однако не хотел, чтобы Лед и дальше сидел здесь, под замком. Если снова предаст, Сокол найдет, как ему отплатить. Но очень хотелось верить, что этого не случится.

— Спасибо, — горячо проговорил Лед, хватая его за руку. — Я не подведу!

— Увидим. — Сокол вырвал руку. — Увидим, братец.

И пошел прочь. Он очень устал за это долгое утро. Ноги сами повели в лазарет, но на полпути принц вспомнил, что не должен больше докучать Лучику своим вниманием — он ей не нужен. С любовью тоже придется что-то делать. Вытравить из сердца, как вредную поросль, и больше не поддаваться подобной слабости. А пока… пока стоит подготовиться к экзаменам. Сам напросился. Оставалось надеяться, что пострадавшей магии хватит, чтобы их сдать.

УРОК 14. Идя к цели, не забывай о тех, кто рядом

Я снова проснулась в лазарете. События минувшего дня казались чьей-то злой шуткой, жестокой выходкой. А в окно светило осеннее солнце, напоминая, что все осталось в прошлом. И покушение на Сокола, и нападение Льда на меня. О признании принца я старалась не думать, хоть и где-то в глубине сердца застряла заноза вины. Нельзя приказать себе любить кого-то. Да если бы и можно было! Я и Сокол? Нет, ничего бы не получилось. Слишком разные мы люди. И он сам сказал — там, за пределами академии, у него есть невеста.

И если этот вопрос для меня был решенным, то другие… Я отвернулась к стене и закрыла глаза. Из-за вчерашнего вечера по-прежнему было страшно. Этот страх прорастал под кожу, заставляя укрыться одеялом с головой вопреки тому, что ночь закончилась.

— Что, девочка, неприятно чувствовать себя беспомощной? — раздался вдруг женский голос.

Я вздрогнула и резко села. У моих ног стояла знакомая девушка в тонком, совсем не осеннем белом платье. Маделена… Почему-то я не сомневалась, что это она. Ее душа зацепилась в академии после смерти, оказалась заперта.

— Неприятно, — ответила я тихо. — Ты ведь Маделена, да?

— Надо же! Меня узнают! — восхитилась девушка. — Да, когда-то меня так звали. Удивлена, что ты обо мне наслышана.

— Дерек рассказал, — призналась в ответ. — Прошу, назови мне его истинное имя! Это спасет наши жизни.

— Глупая девчонка, — рассмеялся вдруг призрак. — Отсюда нет выхода и не будет никогда.

А затем меня ослепила яркая вспышка. Когда снова смогла видеть, в комнате никого не было. Зато в коридоре послышались знакомые шаги, затем за ширму осторожно заглянул Дерек.

— Ты проснулась, — улыбнулся он. — Что-то случилось? Ты бледная.

— Нет, ничего, — заверила поспешно, не желая его беспокоить. Уверена, упоминание Маделены только отрицательно повлияет на его контроль над магией.

— Ты напугала меня, Лучик.

Дерек присел на край кровати, и я тут же вложила ладонь в его теплую руку. Стало хорошо и спокойно, будто все самое страшное осталось позади.

— Я не хотела, — ответила, наслаждаясь этим редким ощущением покоя. — Просто так сложились обстоятельства. Что со Льдом и Соколом?

— Сокол в порядке. Приехали его мачеха и брат, он с ними. А Лед ночь провел в карцере, недавно выпустили. Не думаю, что от него будут проблемы.

— Мне тоже так кажется.

Накануне Лед не помнил себя. И в какой-то степени окружающие были тоже виноваты. Говорила ведь нам Пушинка: он не в порядке, изменился, ведет себя странно. Но кто мог подумать, что дойдет до подобного?

— Вилла постаралась, от вчерашнего даже синяка не осталось, — заметил Дерек, разглядывая мое лицо. — Она сказала, сотрясения нет, и ты можешь вернуться в свою комнату. Только, честно говоря, мне страшно тебя отпускать.

— Не страшнее, чем мне тебя.

— Вот такие мы проблемные.

Я забралась в его объятия и затихла. Сидеть бы вот так долго-долго, но разве можно в лазарете укрыться от чужих глаз? Вскоре раздались голоса — это Вилла возвращалась на рабочее место, с ней шел еще кто-то. Я с сожалением отодвинулась от Шторма. Увы, любые чувства между нами придется скрывать от чужих глаз.

— А вот и наша соня проснулась! — весело сказала Вилла, входя в мою «палату». — Здравствуй, Лучик. Как самочувствие?

— Хорошо, — ответила я. — Думала, будет хуже.

— На самом деле, был лишь легкий ушиб, я его убрала, — щебетала целительница, разглядывая мое лицо, а затем еще и проверяя магически. — Надеюсь, это наша последняя встреча в лазарете, но если что — обращайся, всегда рада помочь.

— Спасибо за заботу, — поблагодарила от души.

— Не стоит, моя магия и ее необходимость в этой академии придает силы жить, — проговорила Вилла. — Ну вот, ты в полном порядке. Можешь возвращаться в свою комнату.

Мы тепло попрощались, и Дерек повел меня к лестнице.

— Отдыхай, — сказал он, останавливаясь перед моей дверью и целуя в лоб. — На занятия вернешься через пару дней.

— Но почему? — изумилась я. — Все ведь в порядке.

— Поверь, ближайшие два дня академии будет не до лекций и практикумов, — загадочно ответил Шторм. — Береги себя, Лучик. Увидимся вечером.

И отправился работать, а я помаялась в комнате, привела себя в порядок и поняла: если продолжу сидеть в четырех стенах, взвою! Поэтому накинула пальто и вышла в парк. Как быстро облетели листья с деревьев… Конечно, постаралась буря, вызванная Дереком, но в предыдущие дни у меня не было времени заострить на этом внимание, а теперь вдруг остановилась, взглянула и увидела. И поняла, что осень медленно близится к концу. Снег в наших широтах обычно выпадал в начале ноября. Значит, скоро землю укроет белый покров. Всегда любила зиму! Но сейчас в груди жило опасение, что академии будет не так-то просто выстоять.

Я брела по аллеям, наслаждаясь ароматом недавно прошедшего дождя. Листья не шуршали, а лежали влажным ковром, и каблучки ботинок немного вязли в них, однако это не лишало прогулку своей прелести. Даже мысли улеглись, будто в голове наступил штиль, и больше не мучили. Дерек прав. Мне стоит отдохнуть. Слишком многое свалилось на мою голову за последние дни. И так хотелось надеяться, что на этом судьба исчерпала запас своих неприятностей! Увы, надежда казалась слишком призрачной. И я только в этом убедилась, когда свернула на одну из боковых аллей и едва ли не столкнулась лбами с человеком, которого вообще не желала видеть.

— Лучик? — изумленно спросил Лед.

Кузен Сокола выглядел скверно. Он бродил по парку без куртки или плаща, будто не чувствуя холода. Светлые волосы слиплись и обрамляли лицо неопрятными прядями. Лихорадочный блеск в глазах исчез, а вот смертельная бледность никуда не делась. Теперь Лед еще лучше воплощал свое прозвище — его лицо выглядело безжизненным.

Я развернулась, чтобы уйти, но он осторожно перехватил меня за руку, заставляя остановиться. Сожмет пальцы чуть сильнее — ударю! Вот только Лед разжал ладонь и отступил на шаг назад.

— Удели мне минуту, — попросил он.

— Последний наш разговор для меня плохо закончился, — напомнила я.

— Этого больше не повторится.

Я все еще была зла! Очень зла! Но вместо того, чтобы уйти, развернулась к юноше.

— Спасибо. — Он отвел взгляд. — Я хотел извиниться. Знаю, что мне нет прощения за вчерашнее, и все же… мне жаль, Лучик. Правда, жаль. Не понимаю, как это все вообще случилось.

— Сначала ты решил убить Сокола, потом меня…

Лед только отвел взгляд. А я искренне пыталась понять, что им двигало. Почему он опустился до такого.

— Мой отец — предатель и заговорщик, — вдруг признался он. — И после смерти императора решил получить власть. Он угрожал, что все в академии умрут, если… если я не убью Сокола. А если смогу, ворота отворятся.

— Это не зависит от твоего брата. От его жизни или смерти, — ответила я, стараясь скрыть ужас.

— Мне в какой-то момент показалось, это не так. Отец умеет убеждать. У меня было чувство, словно он забрался ко мне в голову.

Лед запустил пальцы в волосы. Он казался нездоровым.

— Может, тебе лучше посетить лазарет? — тихо предложила ему. — Тебе же плохо.

— Мне уже лучше. — Он смотрел куда-то мимо меня. — Просто хочу, чтобы ты знала: я не со зла. И пугать тебя не хотел, и бить. Я… наверное, схожу с ума.

— Еще стоит провериться на магическое воздействие. С тобой явно что-то не так.

— Думаешь?

Лед все-таки посмотрел на меня. И почему я вдруг начала ему сочувствовать? Если бы мои мольбы о помощи не услышали, он бы меня точно не пожалел. Не знаю, что бы делала дальше, но на дорожке появилась взъерошенная и испуганная Пушинка.

— Лед! — радостно воскликнула она, подбегая к возлюбленному. — Тебя отпустили, какое счастье!

— Пушинка? — Черты лица юноши смягчились, и он позволил ей себя обнять. — Я заходил к тебе…

— А я искала тебя, разминулись. — Моя соседка прижалась к кузену Сокола и едва сдерживала слезы, стараясь не показать, как напугана. — Ты почему здесь один? Замерз совсем, руки холодные. Знаешь, идем в академию? Я принесу из столовой чай, выпьем вместе.

— Нет. Я не… — Лед растерянно обернулся ко мне.

— Насчет магического влияния я не шутила, — напомнила ему. — Проверься, иначе кто знает, во что это выльется?

— Влияние? — насторожилась Пушинка. — А давай после чая навестим куратора Брега? Это его направленность магии.

— Не стоит, — попытался сопротивляться Лед.

— Почему же? Ради меня, ладно? Не хочу беспокоиться, что тебе кто-то намеренно вредит. Идем же, Лео. Я тоже начинаю замерзать.

Она взяла его за руку и, как ребенка, увела за собой. Лео… Значит, это второе имя Льда. Не слышала, чтобы его кто-то так называл. Хорошо, что Пушинка пришла сюда. Теперь она точно позовет на помощь куратора Брега, а если воздействия нет, обратится к целителям. С ней Лед быстрее придет в себя. А мне вдруг захотелось увидеть Сокола. Узнать, как он себя чувствует. Вряд ли ему легко далось предательство брата. Но Сокол теперь не захочет меня видеть, и от этого печаль окутывала душу. Я искренне считала его другом. Наверное, единственным другом — все-таки с моими однокурсниками мы не были так близки. Они не знали обо мне… всего.

К моему счастью или несчастью, Сокол не показывался на аллеях парка. Наверное, он с мачехой — настоящее чудо, что его близкие смогли прорваться сюда! И я радовалась: опасения принца не оправдались. Императрица и ее сын живы и здоровы. Это ли не счастье?

Ноги сами вынесли меня к озеру. Почему-то это место неизменно притягивало, пусть и именно здесь погибла Глория Нокс. Я подошла к самому берегу и смотрела, как переливаются магией струи воды, устремляясь к академии. Вот оно, настоящее волшебство. И в то же время именно здесь ощущалось, какое все хрупкое. Лиши нас воды и пищи, академия станет для ее обитателей могилой. Очень хотелось верить, что этого не случится.

— А куда течет эта вода? — спросил незнакомый голос.

Я обернулась. Незнакомый юноша стоял на дорожке, противоположной той, откуда шла. Высокий, темноволосый и кареглазый, с забавными ямочками на щеках. Странно, что раньше мы не сталкивались. А потом пронзила догадка!

— Вы принц Свет? — уточнила я.

— Он самый. — Младший брат Сокола улыбнулся, и ямочки стали заметнее. — Простите, нас некому представить друг другу…

— Лучик. Мое прозвище Лучик. Я подруга Сокола.

Пусть сам он теперь вряд ли так считает…

— А! Рад познакомиться, леди Лучик, — поклонился мне Свет. — Я первый день в академии и никого не знаю, кроме братьев. Поэтому простите мою некоторую растерянность.

Разные! Какие же они разные! Если Сокол был самой властью, то Свет казался сущим мальчишкой, выбравшимся за высокие стены дворца.

— Вы оказались в академии раньше совершеннолетия, — заметила я. — Наверное, вам все интересно?

— Ну… — Свет замялся. — Если честно, я хотел бы, чтобы распределяющий перстень отправил меня совсем в другую академию. Только брату не говорите.

— Я унесу эту тайну с собой в могилу, — пообещала весело, чувствуя, как повышается настроение. — Но почему? Ведь все члены императорской семьи учились здесь.

— Видите ли, Лучик, — забавно засмущался Свет, — мне неинтересна магия имен. Я знаю, что это такое. Отец рассказывал, да и наставники тоже готовили меня к успешной учебе. Мне бы хотелось попасть в академию фамильяров. Призывать различных существ, обрести настоящего друга, пусть и магического. Это гораздо интереснее, чем плести заклинания из букв, не находите?

— И кого же вы мечтаете призвать, ваше высочество?

— Пожалуйста, давайте без титулов? — попросил юноша. — Они мне надоели во дворце. А кого призвать… Барса. Или тигра. Или еще кого-то из кошачьих. У нас во дворце нет кошек, у мамы аллергия на их шерсть, и даже целители не могут излечить. А мне они нравятся. Но даже если не барса, какая разница?

Наверное, Свету было одиноко во дворце без брата. Отсюда и это желание постоянно иметь рядом фамильяра. Еще бы! Фамильяр не сможет однажды уехать в академию имен и там пропасть.

— Желаю, чтобы ваша мечта сбылась, — сказала искренне.

— Спасибо, Лучик, — светло улыбнулся младший принц, и это совсем не вязалось с его темным траурным костюмом. — А вам не скучно в академии имен?

— Совсем нет. Здесь некогда скучать, у нас увлекательные занятия, да и происходит… много чего.

Так много, что за последние недели я уже дважды оказалась в лазарете. Но это уточнение вряд ли было необходимо.

— И все-таки, куда течет вода из озера? — вернулся Свет к нашей изначальной теме.

— В здание академии, — ответила я. — На кухню, в душевые. Если бы не это озеро, нам пришлось бы туго. Других источников воды на территории нет, а за ее пределы мы выйти не можем.

— Да, знаю, — задумчиво кивнул принц. — Родители все время пытались разгадать, что же здесь произошло. Матушка все глаза выплакала. Они боялись гибели Сокола. А я не сомневался: брат в порядке.

— Вы дружны с ним?

— Ну… — Свет задумался. — Когда он уехал, мне было двенадцать. Он был намного старше и не очень-то хотел со мной возиться. Но да, мы дружны, когда не ссоримся.

И рассмеялся. А я вспомнила, как беспокоился о нем Сокол. Свет многого не знает о своем брате…

— Пожалуй, мне стоит вернуться в академию, — вздохнул юноша. — Матушка отдыхает с дороги. Проснется — испугается, что я куда-то пропал. Ей не объяснишь, что мне почти восемнадцать. Вот-вот исполнится.

— Для любой матери ее ребенок всегда маленький, — улыбнулась в ответ. — Моя мама тоже сильно беспокоилась, когда настало время мне ехать в академию. Хорошо, что с ней сейчас мои младшие брат и сестра. А вы у мамы один.

— И Сокол, — фыркнул Свет. — Когда я был младше, страшно злился. Всегда казалось, что она его любит больше. Так глупо! Потом понял: с Соколом просто было много проблем, вот мама и старалась как-то их решить, и дело совсем не в том, что он ей дороже.

— Мудрая мысль.

— И это я еще не учился в академии, — подмигнул мне принц. — Пройдетесь со мной до входа? Мне нужно попасть в крыло преподавателей на второй этаж.

— Я вас провожу.

— Благодарю, леди Лучик.

Тут же вспомнился Сокол… Надо с ним поговорить. Да, тяжело, но необходимо. Вот только как теперь с ним общаться? Кто бы мне дал совет?

УРОК 15. Иди вперед, даже если трудно

Принц Сокол

Сокол до сих пор не верил, что его близкие на территории академии и в безопасности. Хотя, само понятие безопасности вряд ли применимо теперь к их жизни. Дядя рано или поздно поймет, куда подевалась его пропажа, если еще не понял, и академия должна быть готова отразить любой удар предателя. Ворота нельзя открыть изнутри, но теперь Соколу начало казаться, что само появление здесь Маделены и кража имени у Дерека — совсем не случайность. Чтобы украсть имя, нужно было особое заклинание. Откуда Маделена его узнала? Кем изначально она была? Дерек ведь сильный маг. Да, любовь делает слепым и глухим, и все же…

Эти мысли не давали покоя, и Сокол бродил по комнате из угла в угол, стараясь привести в порядок мысли. Затем решил, что стоит расширить границы «прогулки» и вышел в парк — все равно больше некуда, а все, что можно было повторить к экзамену, он повторил.

В парке было пустынно. Тишина и покой — именно то, что ему нужно. Главное, не встретить кое-кого… Все случившееся помогало Соколу не думать о Лучике, не задавать себе вопрос, был ли у него шанс на любовь, или же его не существовало изначально. А теперь, когда голова немного освободилась от бесконечных размышлений, мысли вернулись, и они были совсем безрадостными. Нет, не было никакого шанса… Он принц империи, но и дело не в титуле, а в том, какая пропасть всегда будет между ним и любимой девушкой. Они словно жили одновременно в разных мирах. Соколу очень хотелось прорваться в чужой. В тот, где Лучик ему улыбается и может остаться рядом, но ему не было туда пути. Его путь вел к трону и борьбе за власть. Потом он женится — только политика, никакой любви. Стране нужны сильные союзники, его магии — достойное дополнение, чтобы род получил сильных наследников. Сокол умом понимал все это! Если бы еще не глупое сердце…

— Эден!

Лучик так внезапно вылетела на него, что Сокол отшатнулся и едва не наградил ее ментальным заклинанием, вовремя сдержав порыв. Показалось, будто она бежала от самой академии: волосы растрепались, шаль не была завязана, как следовало. Да и прохладно сейчас в шали…

— Ты замерзнешь, — угрюмо проговорил его высочество, разглядывая забавные светлые локоны, выбившиеся на лоб, и яркие глаза. Не его… И все же жаль.

— Я хотела поговорить с тобой.

Лучик покраснела. Тема разговора была для принца ясна, вот только сам он не желал беседовать и очень жалел о своей несдержанности накануне. Стоило подождать еще один день, и опасные слова никогда не были бы произнесены. Лучик бы считала его другом, он делал вид, словно его это устраивает. Но что сделано, то сделано, жалеть поздно. И шансов на какой-то другой исход нет.

— Давай поговорим, — спокойно ответил Сокол, продумывая, как повести беседу. — Ну, что же ты молчишь?

Это было бы забавно, если бы душу не съедала ржавчиной боль. И средства избавиться от нее принц не знал. Просто стоял, смотрел и делал вид, что все хорошо.

— Сокол, мне жаль, — наконец, произнесла Лучик. — Мы вчера…

— Вчерашний день завершен, — ответил принц. — А сегодняшний многое изменил. Мне стоит извиниться за поведение моего кузена, я не заметил, что с ним происходит странное, и…

— Я не об этом, — тихо перебила девушка. — А о нашем разговоре… до того, как Лед на тебя напал.

— Забудь, — с легкой печалью произнес Сокол. — Я не хотел тебя побеспокоить своими неосторожными словами. Пусть все останется во вчерашнем дне. Завтра я сдам экзамены и официально завершу обучение в академии, а послезавтра стану императором. Надолго ли — покажет время. Возможно, дядюшка покончит со мной быстро. Возможно, я так же быстро избавлюсь от него. Оба варианта вполне вероятны. А вот то, о чем мы говорили, уже потеряло смысл. Впереди у меня борьба, Лучик, и ничего больше.

В глазах его собеседницы читалась печаль. Она все понимала и страдала. Этого Сокол не хотел. Увы, нельзя стереть однажды произнесенных слов. Стереть… А можно ли уничтожить однажды наложенное заклинание? Снимают ведь проклятия. Так чем то, что сделала Маделена, не проклятие?

— Идем! — Эден схватил девушку за руку и потащил за собой.

— Подожди! — Лучик попыталась сопротивляться. — Ты куда? Сокол!

— К декану Брегу, — не оборачиваясь, пояснил он. — Хочу обсудить с ним кое-что.

И разжал пальцы.

— Можешь остаться здесь, — вспомнил, что между ними ничего не может быть, и не стоит и дальше вовлекать Лучика в свои планы. — Увидимся завтра.

— Нет, я пойду с тобой, — заявила упрямая девчонка. — У тебя возникла какая-то идея?

— Идея у меня возникла давно — собрать консилиум и вместе придумать, как отпереть ворота. Только Дерек на это не пойдет, да и мне теперь не очень-то желательно так быстро покидать академию — если дядюшка придет сюда, он окажется ограничен в средствах. А вот за ее пределами… Он ведь готовился, пока я учился. Сметет меня — и не заметит. Но академия безопасна только до тех пор, пока она под контролем своего ректора. А значит, нужно этот контроль вернуть.

Лучик молча шла за ним в центральную часть корпуса академии. Она не пыталась еще о чем-то спросить либо как-то его остановить — привыкла, видимо, к сумасбродствам Сокола. А сам он хотел задать декану Брегу всего один вопрос…

К счастью, профессор нашелся на своем рабочем месте — сидел в кабинете и над чем-то ломал голову. Возможно, как завтра проверить знания Сокола на экзамене. А может, и нет… Во всяком случае, когда в его кабинет вломился принц в сопровождении девушки, Брег выглядел удивленным.

— Ваше высочество, — кивнул Соколу. — Чему обязан?

— У меня к вам профессиональный вопрос, — ответил Эден, замирая перед столом Брега. — Можно ли отменить однажды наложенное на человека заклинание?

— Сокол, я плохо вас учил? — нахмурился Брег. — Естественно, можно. Здесь важно знать, о каком заклинании идет речь. Выяснить его специфику, и тогда…

— Жертве стерли память об одном очень важном событии, — перебил принц. — А утраченные воспоминания крайне важны.

— Заклинание забвения? — задумался Брег. — Что же… Это непросто, скажу я вам. И наложить, и снять. Без истинного имени не сработает.

— Никак? — очередная надежда оборвалась…

— Эден, без истинного имени наша магия не работает, вам ли не знать? Но я подумаю над вашей задачкой. Тем более, в какой-то степени понимаю ее суть… Может, что-то и придет в голову. А вам советую не бегать по академии, пусть и в приятной компании, а готовиться к экзамену. Поблажек не будет, даю гарантию.

— Мне они и не нужны, — отчеканил принц. — Благодарю, профессор Брег.

— Не стоит благодарности, — ответил тот. — И вот еще… Меня навестил ваш кузен Лед, и я обнаружил на юноше следы тяжелого звукового воздействия. Отправил его в лазарет. Думаю, вы, как его ближайший родственник, должны об этом знать.

— Он будет в порядке? — спросил Сокол.

— Да, со временем, — кивнул Брег. — Пока же я порекомендовал его наставнику отстранить студента Льда от практических занятий. Его магия нестабильна, это опасно для него самого. До завтра, ваше высочество.

— До завтра, профессор.

И Сокол вышел из кабинета, почти забыв о Лучике. А вот девушка никуда не делась и шла за ним.

— Послушай, если заклинание забвения нельзя отменить, может, поверх него есть возможность наложить другое? — предположила она.

— Опасно, — ответил Сокол. — Неизвестно, в какую реакцию вступят заклинания и что получится в итоге. Мы можем навредить, а не помочь. Нет, Лучик, здесь нужно нечто иное. И надо подумать, что. Но пока важнее экзамен, потом постараюсь разгадать эту головоломку. Могу я тебя попросить? Сходи к ректору Эвернеру, пусть преподаватели займутся усилением защиты академии. Мы с ним говорили об этом, но пока я не заметил каких-либо признаков усиления нашей безопасности.

На самом деле, Сокол не думал, что Дерек о чем-то забыл. Наверняка, они с Ноксом продумывают, как именно стоит действовать в сложившейся ситуации, но это хороший повод избавиться от Лучика и разговора по душам.

Лучик если и заметила подвох, ничем этого не выдала. Она оставила принца в коридоре и свернула к кабинету Дерека, а сам Эден вернулся в свою комнату в общежитии. Здесь сейчас было очень тихо, никто не мешал ему готовиться к предстоящему испытанию. А что оно будет сложным, Эден знал и без чьих-либо слов.

Остаток дня он усиленно занимался. Лишь перед ужином к нему заглянула Мария, обнаружила сына за книгами и только покачала головой:

— Надо отдохнуть, дорогой, иначе завтра вместо успешной сдачи экзамена ты уснешь прямо в экзаменационной аудитории.

— Ты права, — Сокол отодвинул очередной талмуд. — За ночь всего не вспомнишь. Как вы со Светом? Хорошо разместились?

— Да, — улыбнулась мачеха, придвигая стул и присаживаясь рядом. — Свет бродит по академии, ему все интересно. Комнаты уютные. Не беспокойся.

Все еще было непривычно видеть ее здесь — в академии, так близко. Зато спокойствие хотя бы ненадолго вернулось к принцу. И это уже дорогого стоило.

— Я многое пропустил за эти три года, — тихо произнес Эден. — Расскажи, как вы жили.

— А что рассказывать, соколик? — мягко улыбнулась Мари. — Наша жизнь неизменна. Здесь у тебя, наверное, было куда больше интересного, чем во дворце. Может, и хорошо, что ты задержался в этих стенах. Иначе Демиан избавился бы от тебя тоже.

— Он и так пытался это сделать руками Льда. — Сокол запустил пальцы в волосы. — Если бы я завершил обучение, вернулся бы во дворец. Возможно, заметил бы, что с отцом не так.

— Никто этого не понял, Эден, — вздохнула Мари. — Ни я, ни его ближайшие друзья и соратники. И ты бы не смог. Ты ведь не всесилен, милый.

— И все же!

— Прошлое не изменить. Давай попробуем сделать что-то с будущим. Я не хочу бояться за вас со Светом. Вы все, что у меня есть.

Сокол отвел взгляд. Когда Мари была рядом, он снова чувствовал себя ребенком. Она слишком хорошо знала своего пасынка — и понимала тогда, когда отец хватался за голову и не мог разрешить, что именно стоит в основе поступков его сына. И теперь Мари будто глядела ему в душу.

— Что тебя гнетет, милый? — спросила она. — Кроме гибели Ричарда, конечно. Ты сам не свой.

— Все в порядке, Мари, — привычно солгал Сокол, пусть и хотелось поделиться тем, что творилось в сердце. Мария обязательно посоветовала бы что-нибудь, помогла понять, как быть дальше — с глупой любовью, с болью утраты, с отчаянием, которое временами становилось таким сильным.

— Ладно… — Она не поверила, но не стала допрашивать. — Раз так, идем ужинать? Покажешь, где у вас столовая? Нас накормили, конечно, только я успела проголодаться.

Сокол улыбнулся, представив, какой фурор произведет в столовой появление императрицы. Что же, он привык ставить на уши всю академию. Придется и дальше соответствовать.

— Идем, — сказал он мачехе. — Захватим Света, и я провожу вас в столовую. Кормят здесь просто. Сама понимаешь, изысков ждать не приходится. Но и невкусной еду не назовешь. Правда, теперь новых поставок продуктов можно не ждать, дядя постарается.

— Все настолько плачевно? Мы с Ричардом старались каждый месяц передавать провизию.

— Да, мы ее получали, только в академии родились малыши, им нужно было свое питание. И потом, не все можно долго хранить, некоторые запасы закончатся слишком быстро. Правда, не думаю, что дядя планирует ждать годами, пока мы вернем ему корону и перстень. Он будет действовать куда быстрее.

— Скорее всего, — согласилась Мари. — Либо возьмет нас измором. Демиан умеет ждать.

— Да, я заметил. — Сокол устало потер виски.

Ничего, главное, что мачеха и брат здесь, рядом с ним. Об остальном он подумает после экзамена, а сейчас… Сейчас действительно стоит поужинать. Силы ему нужны.

У дверей комнаты обнаружился Мрак. Он поклонился Марии.

— Здравствуй, Мрак, — сказала она с улыбкой. — Спасибо, что присматривал за моим сыном. Уверена, это было нелегко.

— Это мой долг, ваше величество, — ответил его верный телохранитель и друг. — Но да, временами его высочество забывает об осторожности.

И так посмотрел на Сокола, что стало смешно. Неужели Маркус надеялся, что присутствие мачехи хоть немного его вразумит?

— Увы, он весь в отца, — проговорила Мари, а Сокол почувствовал, как загорелись кончики ушей. Его часто сравнивали с императором Ричардом, и если раньше это раздражало, то в последнее время, скорее, вызывало глухую печаль.

— Вы, кажется, желали поужинать, ваше величество, — напомнил Сокол, при Маркусе отбросив семейный тон. — Идемте?

— Да, дорогой, — ответила Мария. Вот кого ничем не проймешь! — Мрак, отыщи, пожалуйста, моего младшего сына и сообщи, что мы ждем его в столовой.

— Будет сделано, ваше величество, — поклонился Маркус и исчез с глаз, а Мари опустила руку на локоть Сокола, и они чинно двинулись в столовую.

УРОК 16. Иногда даже страх делает нас сильнее

После беседы с Соколом я чувствовала себя растерянной. Мне хотелось поговорить о том, о чем не договорили накануне, но он ясно дал понять: тема закрыта. Наверное, я причинила ему боль, и от этого было больно самой. Об этом и думала, разыскивая Дерека, чтобы передать просьбу принца. Увы, Шторм не нашелся в своем кабинете, а подземелье снова меня не впустило, и проверить, там ли он, я не смогла.

Уже шла в свою комнату, когда вдруг вспомнила, что время ужина, и поняла, насколько голодна — об обеде-то благополучно забыла! Поэтому свернула к столовой и уже почти у самого входа столкнулась с друзьями.

— Лучик! Мы думали, ты отдыхаешь, — заметил Зной. — Не хотели лишний раз беспокоить.

— Как-то не отдыхается, — вздохнула я. — Клен, спасибо, что помог вчера.

— Я хотел придушить это ничтожество, да не дали, — угрюмо ответил однокурсник. — Это же надо! Такая мразь!

— Лед нездоров, — возразила в ответ. — То, что произошло…

— Вы слышали? Она его еще и оправдывает! — рыкнул Клен. — Ты невозможная, Лучик!

— Я его не оправдываю, но и не считаю, что он отдавал себе отчет в том, что делает. А теперь давайте сменим тему. Не хочу больше слышать о нем.

— Как скажешь, — сурово проговорил мой собеседник. — Но мы бы очень хотели, чтобы ты ограничила общение с ближним кругом его высочества. Пока что это выходит тебе боком.

Я ничего не ответила. Вопреки словам Клена, мы разместились за столом принца, только сейчас за ним не было никого — ни Льда и Пушинки, ни Мрака, ни самого Сокола. Минуту спустя подошел Медведь, поздоровался с братом, будто и не было между ними противоречий, и занял свое место.

— А где ваша неугомонная компания? — спросил Клен.

— Ты разве еще не слышал новости? — Медведь обернулся на дверь, будто ждал, что его приятели все-таки присоединятся к ужину. — Приехала императрица Мария с младшим сыном, Сокол с ними. А Лед в лазарете, с ним ваша подружка. Вроде как декан Брег нашел на нем какое-то воздействие.

Значит, оно все-таки было! Я не ошиблась. Что же, оставалось надеяться, Льду помогут. Да, я не желала больше находиться где-либо рядом с этим человеком, и все же его было жаль. Слишком плачевно он выглядел сегодня днем.

— А вот и Сокол, — задумчиво проговорил Зной, сидевший лицом к двери.

В столовую действительно входил его высочество, вот только, приветствуя Сокола, никто не поднимался со своих мест, а сейчас будто волны расходились в разные стороны. Рядом с ним ступала сама императрица Мария. Сейчас, без блеска драгоценностей и вычурного наряда, она казалась совсем молодой и очень усталой. Да, не красавицей, но приятной и милой женщиной. Младший сын очень на нее походил — он шел за матерью и братом, с любопытством глядя по сторонам. Замыкал процессию сосредоточенный Мрак.

Мы тоже поднялись.

— Присаживайтесь, дети, — мягко сказала Мария. — Я здесь не как императрица, а как мать, поэтому давайте оставим церемонии. Эден, представишь мне своих друзей?

— Не сказал бы, что мы друзья, — поморщился Сокол, глядя на моих однокурсников. — Это студенты первого курса Зной, Клен, Иней и Лучик, а также мой однокурсник Медведь. А это, как вы поняли, ее величество Мария и мой младший брат Свет.

На этом Сокол счел представление завершенным и сел за стол. Мария заняла место по правую руку от него, Свет сел слева. Мрак принес еду для всей императорской семьи, и, пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись за ужин. И все же я чувствовала себя неловко в присутствии семьи Сокола. Неудивительно, что ели мы молча и постарались поскорее сбежать из столовой.

— Надо же! И правда императрица приехала, — изумленно проговорил Зной, стоило нам очутиться в коридоре. — Но что это значит? Дела в государстве неладны? Кто правит, если Мария и Свет здесь?

— Думаю, эти вопросы стоило задать Соколу, а не нам, — ответил ему Клен.

— Так что же вы все молчали? Спросили бы! — возмутился Зной. — Так нет, сидели, как мыши. Вот интересно, откуда у такой милой женщины, как ее величество, такой неприятный сын, как Сокол?

— Она ему мачеха, вообще-то, — вмешался Иней. — Вы что, за историей императорской семьи совсем не следите?

— Об этом особо и не говорят, — сказал Клен. — Там вообще мутная история, народу сказали, что первая супруга императора скончалась от болезни, а на самом деле случился мятеж, мне отец рассказывал, и она погибла в огне.

Парни продолжили обсуждать слухи о семье Сокола, а я вспомнила жуткое видение, которое уловила во время наших тренировок, и едва сдержала вздох. Жизнь несправедлива… И маму Эдена было жаль. А еще я обратила внимание, с какой нежностью императрица Мария смотрела на Сокола. Заметно, как она его любит.

— Я устала сегодня, пойду к себе, — сказала ребятам. — Увидимся завтра.

— Доброй ночи, Лучик, — ответили парни и свернули в комнату Клена — видимо, продолжать разговор.

Мне же просто хотелось побыть одной. Я придвинула кресло к окну, сидела и смотрела на засыпающий парк. В голове крутилось столько разных мыслей! Они переходили с одного на другое, ни на чем особо не задерживаясь. Видимо, накопилась усталость. Слишком уж напряженными выдались эти месяцы учебного года. А затем пришел сон…

Проснулась я от того, что кто-то укладывал меня в кровать.

— Дерек? — узнала сонно.

— Спи, — теплые губы Шторма коснулись моего лба.

— Ну, уж нет! — Я села, стараясь сдержать зевоту. Шторм устроился рядом, и я опустила голову ему на плечо. Сразу стало хорошо и спокойно, словно так и должно быть — всегда.

— Прости, что поздно, — проговорил ректор. — Спешно создавали экзаменационную комиссию для принца и продумывали задания. Да и коронация…

— Коронация?

— Да, королева Мария привезла корону империи. Стране нужен ее правитель, поэтому послезавтра состоится коронация.

— Сокол хотел попросить тебя усилить безопасность академии, — вспомнила о просьбе принца.

— Знаю, этим уже занимаются. А как прошел твой день? Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. — Я устроилась поудобнее в объятиях любимого мужчины. — Соскучилась, ты весь день где-то пропадаешь.

— Работа, — вздохнул Дерек. — Но теперь с ней покончено до завтра.

— Тогда побудь со мной.

Мы ни о чем больше не говорили — когда любишь, иногда хочется просто помолчать рядом с любимым человеком. Вот и мне с Дереком не нужны были слова. Хотелось просто слушать биение его сердца — ровное, размеренное. Так я и уснула, слушая этот самый необходимый в мире звук, а проснулась, ожидаемо, одна. В вазе на столе стоял букет поздних хризантем, бледно-сиреневых, последних в этом сезоне. На губах сразу появилась улыбка.

— Люблю, — шепнула, зная, что меня не услышат, и все же душа запела от этого простого слова.

На завтрак мы пошли с ребятами вместе, а после всем разрешили присутствовать на внеурочном выпускном экзамене. Заодно сообщили, что занятий на следующий день не будет, так как состоится коронация. «Если Сокол успешно сдаст экзамены», — уточнил профессор Нокс. Можно подумать, если не сдаст, ему не разрешат стать императором!

И все же я волновалась за друга. Сам экзамен должен был проходить в большом зале — там было достаточно места, чтобы вместить всех желающих понаблюдать за испытаниями. Мы со Зноем, Инеем и Кленом постарались протиснуться к самому краю огороженного магией пространства. Напротив я заметила бледного Льда и сопровождавшую его Пушинку. Рядом с юношей нашелся и Мрак. Видимо, приглядывал за кузеном его высочества. Вскоре к Льду присоединились императрица Мария и Свет. Последними появились преподаватели, и вместе с ними — сам Сокол.

Он шел рядом с Дереком, спокойный, будто не ему сейчас предстоял выпускной экзамен. Хотя, может, для него это было лишь формальностью? Сокол замер в центре огороженного пространства, Дерек возглавил экзаменационную комиссию, восседавшую за длинным столом.

— Студенты, преподаватели и выпускники нашей академии, — обратился он к присутствующим, — сегодня мы собрались на внеурочном выпускном экзамене. Ни для кого не секрет, что принц Сокол прошел полный курс обучения в академии имен, прошел магическую инициацию и доказал право на имя. Ввиду сложившихся обстоятельств мы приняли решение удовлетворить его просьбу и позволить ему повторно сдать выпускной экзамен сейчас, а не в конце учебного года. Приступим. Первая часть — теоретическая.

В том, что Сокол спокойно справится с теорией, я не сомневалась. Принц взял билет и отчеканил верные ответы на три вопроса. А вот дальше следовала практика… И здесь могли скрываться неприятные сюрпризы.

— Практический тур состоит из двух этапов, — пояснил Дерек. — Первый этап — продемонстрировать заклинания, указанные в билете. Второй — магический поединок с наставником. По нему мы сможем судить, насколько высоки практические умения претендента на диплом. Наставник принца Сокола — профессор Шейд Нокс, он и станет его противником в поединке. Но сначала демонстрация заклинаний. Прошу, студент Сокол, возьмите билет.

Принц подошел к столу экзаменаторов и выбрал один из листов с указанными заклинаниями.

— Немота, — прочитал он. — Основа для заклинания немоты — чередование гласных и шипящих звуков. Аш-ши-а!

И вокруг него яркими искрами взметнулась магия.

— Все верно, — подтвердил Дерек. — И второе заклинание…

— Удар стихии, — прокомментировал Сокол. — Его звуковой состав зависит от стихии, к которой прибегает маг. Если это, допустим, ветер, используются протяжные гласные и свистящие. Ас-си-эсте!

И волна ветра пролетела по залу. Кто-то зааплодировал, я же в напряжении ждала поединка.

— Первый этап экзамена пройден, — подтвердил Дерек. — Остался второй. Профессор Нокс, я прошу вас выйти на поле для поединка.

Лорд Нокс поднялся из-за стола экзаменаторов, снял длинный профессорский плащ и подошел к Соколу.

— Удачи, — сказал он своему ученику.

— Благодарю, наставник, — склонил голову принц.

— Начинайте, — разрешил Дерек.

Теперь мы не видели всех заклинаний, которые использовал Сокол — он перешел на ментальную магию. Лишь иногда губы его шевелились, добавляя звук в особо заковыристые заклинания. Лорду Ноксу приходилось сложнее — он вынужден был проговаривать все звуковые формулы с такой скоростью, что они сливались в единый гул.

Я прижала руки к груди. Вот Сокол, щелкнув пальцами, направляет в лорда Нокса ряд огненных букв, как сделал однажды в столовой. Вот сверкает голубоватый щит, выставленный профессором. Буквы рассыпаются искрами, но принц не сдается. Удар, еще удар! Его губы беззвучно шевелятся, и все же рождается магия звука — невидимая, неслышимая, и от того куда более опасная.

Лорд Нокс предупредил атаку — он обрушил на Сокола заклинание оглушения, но тот отбил его и ушел в строну, закружил, чтобы противник не смог рассчитать, когда последует атака.

— Аш-те-ми-а-эй-де! — выкрикнул Сокол вслух.

Нокса ударило в грудь звуковой волной, протащило несколько шагов, он упал. К нему тут же кинулись другие преподаватели, но заместитель ректора махнул рукой, давая понять: все в порядке.

— Достаточно, — громко сказал Дерек. — Студент Сокол, вы доказали право считаться выпускником академии имен. Экзамен сдан, получите ваш диплом.

Шторм поднялся из-за стола экзаменаторов и подошел к принцу. Я ожидала увидеть настоящий диплом, но вместо этого ректор коснулся запястья Сокола и прошептал магическую форму. Вокруг запястья на миг вспыхнули алые буквы — и тут же погасли. Я выдохнула — магия подчинилась Дереку в эту минуту, пусть и показалось, что за окнами поднялся ветер.

— Ваше высочество Эден, — поклонился Дерек, давая понять, что перед ним уже не его студент, а наследный принц империи, которому больше не по чину детское прозвище, — поздравляю вас с завершением обучения. Академия имен гордится тем, что вы находитесь среди ее выпускников. Используйте полученные знания во благо Рендории и своего народа.

— Благодарю за науку, ректор Эвернер, — величественно ответил Эден. — Академия имен была и остается самым прославленным учебным учреждением Рендории. Уверен, так будет и впредь.

На этом принц развернулся и быстрым шагом покинул зал. Все это происходило в полнейшей тишине, но стоило ему уйти, зазвучали голоса — восторженные, любопытные… Разные! Все обсуждали только что увиденное. Я же протиснулась к Дереку. Мне хотелось в эту минуту быть рядом с ним, хотя бы на расстоянии руки. Шторм увидел меня и улыбнулся.

— Не о чем было беспокоиться, — шепнул он, а затем во главе профессорского состава покинул зал экзамена.

Сразу стало одиноко… Я обернулась в поисках друзей, но вместо них на меня налетел принц Свет, счастливый и оживленный.

— Магия имен не такая уж скучная, как я думал, — торопливо заявил он.

— Академия фамильяров отменяется? — улыбнулась в ответ.

— Ни в коем случае! — заверил меня младший брат Сокола. — Но попрошу брата показать мне несколько заклинаний.

— Уверена, он не откажет.

К сыну подошла императрица.

— Добрый день, ваше величество, — поздоровалась я.

— Лучик, верно? — кивнула она. — Свет рассказывал мне о вас, и я рада, что у Эдена есть такие друзья. Благодарю, что были рядом с моим сыном.

И раньше, чем я нашлась с ответом, Мария и Свет удалились. А мне хотелось сказать, что, скорее, это Сокол был рядом со мной. Уже завтра он станет императором, его учеба осталась в прошлом, как и детское прозвище. И каким бы невыносимым ни был принц Сокол, мне будет его не хватать.

УРОК 17. У каждого своя дорога, умей ее разглядеть

Принц Сокол

Ночь перед коронацией… Сокол всегда знал, что однажды она настанет, однако представлял все не так. Он думал, что к тому времени станет старше, давно завершит обучение. Отец настоит — и женится. Его невесте, принцессе соседней Лидарии, сейчас пятнадцать. Года через три она бы стала ему женой, родила наследника. Отец бы дожил до седин и тогда передал престол старшему сыну. Все оказалось не так — неожиданно, несвоевременно, тоскливо. Эден сидел в своей студенческой спальне — уже завтра собирался переехать в крыло выпускников, поближе к мачехе и брату, подальше от Лучика, видеть которую стало и вовсе невыносимо — и глядел на буквы, вспыхивающие на запястье. «Помни свое имя», — вот что означала эта надпись на древнем, давно забытом языке. Помни свое имя… Самое страшное, что может случиться, — его забыть. Дерек — живое доказательство этому. А Сокол теперь завершил свое обучение. От прозвища придется отвыкать. Он вырос из него, как из детских штанишек, и уже утром станет императором — да, корону еще надо удержать на голове, однако Эден был готов к борьбе. Он никогда ее не боялся.

И все же сердце ныло. Император одной отдельно взятой академии — вот он кто. Отца больше нет. То, что Мари и Свет выбрались из столицы, и вовсе подобно чуду, и уже за него стоит быть благодарным. Только Эден был далек от благодарности. Горечь… Вот, что он ощущал накануне самого важного дня в жизни. Никого не хотелось видеть. Даже верного Мрака он выгнал с глаз долой. Друг где-то рядом, Эден не сомневался. Маркус всегда стоит за его спиной. Однако сейчас и он вызывал только глухое раздражение.

В двери постучали. Учитывая поздний час, вряд ли это кто-то посторонний. Наверняка, Нокс или Эвернер решили уточнить детали завтрашней церемонии. Ее проведет Дерек, как глава академии. Если, конечно, его нестабильная магия позволит. Если нет — придется передать это право Ноксу.

Эден поднялся и подошел к двери. В полумраке коридора стояла Мария. Мачеха выглядела бледной — траурное платье не добавляло красок ее лицу. А еще Сокол знал, как Мари любила отца, и удивлялся ее самообладанию. Она держалась ради сыновей, это понятно. Как и он сам держался — из последних сил, потому что хотелось выть от горя.

— Что-то случилось? — спросил принц, пропуская мачеху в комнату.

— Нет, дорогой, — ответила Мари, присаживаясь в кресло. — Просто подумала, что ты волнуешься. Решила навестить тебя.

— Не стоило.

Сначала ляпнул, потом подумал. Как и всегда. Мария заметно огорчилась.

— Я не это хотел сказать, — вздохнул Эден, занимая кресло напротив. — Тебе нужно отдыхать, а не бродить по ночной академии.

— Тебе тоже давно следовало бы лечь спать, — мягко возразила Мария. Она всегда разговаривала с ним, как с ребенком, и это порою раздражало, но сейчас, наоборот, успокаивало. — Знаешь, когда меня должны были назвать императрицей, я не спала несколько дней до свадьбы. И если бы не твой отец, упала бы прямо на церемонии, но за него всегда можно было держаться, он не дал бы мне упасть. Как и за тебя. Ты все держишь на своих плечах, мой мальчик. Позволь мне побыть рядом. Хотя бы сегодня.

— Все в порядке, Мари, — ответил принц. — Я не сплю не из-за коронации. Просто…

И замолчал. Он не любил делиться сокровенным. Для всех принц Сокол был неуязвим и эгоистичен, пусть так и остается.

— Ты нервничаешь, — заключила мачеха. — Это нормально, нечего стыдиться. Будь мы сейчас во дворце, вокруг суетились бы люди, спрашивая последних распоряжений, горели бы огни…

— Знаешь, я в какой-то степени рад, что этого нет, — признал Эден. — Всей дворцовой кутерьмы. Академия стала для меня и тюрьмой, и домом. Пусть все будет так: среди студентов и преподавателей. Возможно, я и останусь императором лишь в этих стенах.

— Мальчик мой!

Мария поднялась и обняла его. Сокол не пошевелился. Внутри была пустота. Вся его бурная энергия вдруг подевалась куда-то. Куда — он не знал. Наверное, устал. Поэтому и позволил мачехе эти объятия, из которых всегда вырывался. Не осталось сил спорить. Есть вещи, которые нужно просто принять. А с принятием у него всегда были проблемы.

— Ты обязательно справишься, — сказала Мари, возвращаясь на свое место. — Ричард это знал, знаю и я. Не беспокойся, милый. И даже когда Демиан сюда придет, ты будешь к этому готов.

— Я не готов воевать с дядей! — все-таки не выдержал Сокол. — Почему? Почему он вдруг решил избавиться от отца? Они ведь всегда были дружны, как и мы со Льдом. Это то же самое, если бы Свет вдруг решил убить меня. Немыслимо! Я не могу понять, Мари. Пытаюсь — и не могу. До чего же низко…

— Демиан жаждет власти, — вздохнула мачеха. — Мы просто не замечали очевидного — он всегда хотел править. Видимо, считал, что справится лучше Ричарда. Пожертвовал Льдом — дождался, пока он тоже прибудет в академию и начнет обучение, чтобы его можно было использовать против тебя.

— Разве власть этого стоит? Стоит жизни моей матери? Отца? Скажи мне? Неужели и со мной будет так же?

— Свету не нужен твой трон. Он мог бы получить его прямо сейчас. Я бы была против, но мое слово не имеет веса — моего супруга больше нет. Однако Свет хочет другого.

— Чего же?

— Свободы, — вздохнула Мария. — Ему претит дворец, я же вижу. Из двух моих сыновей только один способен вынести тяжесть короны, и это ты.

— Если выживу.

— Погибнешь ты — погибнем и мы. И все, кто заперт здесь вместе с тобой. Демиан никого не пощадит, помни об этом и сражайся. А мы будем рядом — каждый день и час, который нам отпущен в этом мире.

— Спасибо, — проговорил Эден. — Для меня это важно. А теперь ложись спать, хорошо? Я тоже постараюсь уснуть, иначе завтра мною можно будет пугать умертвий.

— Спокойной ночи, сынок, — улыбнулась Мари, подошла к нему, коснулась губами лба и покинула комнату.

Сон, вопреки всему, пришел быстро. Эдену ничего не снилось. Он просто закрыл глаза, а когда открыл, уже было утро. Утро его коронации. Вместо слуг по коридорам бродили студенты — занятия отменили ради такого случая. Принц спокойно умылся, надел форму и вышел из комнаты.

Маркус подпирал противоположную стену.

— В столовую? — спросил он.

— Не хочу, — ответил Эден. — Пройдусь немного, пока есть время. Остужу голову.

Мрак не спрашивал, нужно ли ему сопровождение. Просто шел следом, наблюдая, чтобы его высочество никто не беспокоил. Студенты торопились убраться с дороги — они и в обычные-то дни предпочитали не пересекаться с Соколом, теперь и подавно. А Эден брел, не задумываясь, куда идет. Внутри постепенно воцарялось спокойствие. Сегодня все останется в прошлом — учеба, друзья, любовь. А впереди будет трудный путь. Долгий или нет — время покажет.

Около полудня Эден вернулся в академию. Его уже ждал лорд Нокс.

— К коронации все готово, — доложил он. — Начинаем через полчаса.

— Спасибо, лорд Нокс, — кивнул принц.

Он вошел в комнату, сначала хотел переодеться, затем решил, что форма больше подобает случаю. Эден, император академии имен. Звучит неплохо! Он усмехнулся своему отражению и направился в главный зал.

Ректор Эвернер ждал его неподалеку от входа. Из зала доносился гул голосов — гости собрались, ожидая Эдена.

— Надеюсь, ты в состоянии провести церемонию? — тихо спросил Сокол, отмечая, что его бывший наставник выглядит бледным.

— Да, — ответил Дерек. — Но для нее мне нужно твое истинное имя.

— Такая малость…

Эден вздохнул. Он знал, что на церемонии коронации используется магия имен — тогда род императора подарит ему свою защиту. Которая совсем не уберегла отца… Да и книга имен рода теперь в руках дяди. А значит, на его стороне преимущество.

— Эйдинар, — сказал он. — Мое истинное имя — Эйдинар.

Дерек кивнул, а затем распахнул перед принцем двери зала и вошел туда следом за ним. Все гости тут же склонились. Эден шел среди них, и его не покидало чувство, будто это происходит с кем-то другим, не с ним. Однако вот Дерек замер на кафедре, переделанной ради такого случая под возвышающуюся над залом площадку. Перед ним на тумбе лежала корона империи. Принц почувствовал, как его пробирает смех. Более нелепую коронацию сложно себе представить. Но самое смешное — нет разницы, где она произойдет и кто ее проведет. Главное, чтобы корона оказалась на его голове и магически признала императором. Просто Дереку Сокол доверял, а другим — нет.

— Принц Эден, — проговорил ректор, — сегодня вы вошли в этот зал, чтобы выйти из него императором Рендории. Как глава академии имен, я проведу церемонию коронации, и да поможет мне сила.

Принц ощутил, как по коже пробежали мурашки. Смеяться сразу перехотелось. Наоборот, для него словно исчез академический зал и лица друзей, врагов, знакомых и полузнакомых людей. Сегодня он сделает шаг, который навсегда изменит его жизнь.

— Готовы ли вы принести клятву своему народу, принц Эден? — спросил Дерек.

— Да, — ответил Сокол.

Он коснулся кончиками пальцев короны своего отца и почувствовал тепло магии. Многие поколения предков слушали его.

— Я, Эден из рода императоров Рендории, сегодня стою перед силой рода, — начал он заученную с детства клятву. — С чистыми помыслами я прошу предков благословить меня на доброе и славное правление. Клянусь заботиться о благе страны, не попирать законы магии, править честно и справедливо с сегодняшнего дня и до последнего вздоха.

Тепло усилилось. Его слушали и слышали.

— Я, Дерек Эвернер, ректор академии имен, от лица народа Рендории принимаю вашу клятву, — произнес его наставник. — Да будет так.

А затем провел рукой, устанавливая полог тишины.

— Призываю силу рода императоров Рендории в свидетели, — проговорил Дерек. — С сегодняшнего дня и до последнего вздоха правителем Рендории нарекается Эйдинар, двадцать седьмой император своего рода, который будет править под именем Эдена Первого, пока смерть не прервет его земной путь.

Дерек снял полог, взял корону и опустил на голову Эдена. Тепло разлилось по телу, а зал озарило чистое золотистое сияние.

— Ваше императорское величество, — первым поклонился Дерек, а за ним склонились все, присутствующие в зале. Только Сокол сейчас не различал лиц. Он чувствовал, как его наполняет магия рода. Ощущал присутствие отца, настолько явственное, насколько возможно. Вот и свершилось…

Почему вдруг земля поменялась местами с полом, Эден сначала не понял. Только потом осознал, что его оттолкнул Мрак, и они с ректором Эвернером покатились по полу, а пространство звенело уже от другой магии — чужой, темной. Эта сила тянула щупальца к Эдену, старалась дотянуться, и лишь только что произнесенная клятва защищала его от творящегося безумия.

Дерек оттолкнул Мрака, и тот замер, задыхаясь от заклинания, а ректор Эвернер посмотрел на молодого императора пустым взглядом. Он больше не помнил себя! Но как? Почему? Только что все было в порядке!

— Беги! — крикнул Эдену Нокс, но вместо этого император бросился к Эвернеру, ударил по нему магией, вышибая воздух из легких, и послал ментальный приказ:

— Спи! Аэ-ти-эй-ш! Спи!

Дерек вдруг обмяк и опустился на пол. Его глаза закрылись, дыхание выровнялось. Эден замер над ним, стараясь отдышаться. Тяжелая корона будто приросла к его голове и давила, давила…

— Вы в порядке, ваше величество? — кинулись к нему деканы факультетов. А где-то в стороне вскрикнула Лучик. Она подбежала к Дереку, упала рядом с ним на колени и заплакала. Так вот кто занял ее сердце… Забавно!

— Я в порядке, — резко ответил Сокол. — Лорд Нокс, разместите ректора Эвернера там, где он не навредит ни нам, ни себе. Весь педагогический состав академии я жду на совещании через час. Медведь, проводи Мрака в лазарет. А теперь оставьте меня.

И пошел прочь, на ходу отметив взволнованные лица Марии и Света. Он успокоит их, но не сейчас! Потом, все потом… Когда сам поймет, что случилось.

Эден вихрем пролетел по рядам коридоров, вбежал в свою комнату. Зеркало отразило его бледное лицо. Он аккуратно снял с головы корону, повертел в руках. Тяжелая… И, кажется, будет становиться только тяжелее день ото дня. Что делать? То, что давно считал нужным — рассказать преподавателям об истинной причине болезни Дерека Эвернера. Выслушать, как можно вернуть ему память. А если не выйдет, изолировать его и дальше самому выстраивать защиту академии. Он теперь император, сила его рода должна быть больше, чем у Эвернеров. Он справится!

А пока Эден опустился в кресло и закрыл глаза. Отдышаться, минуту или две. Осознать: его чуть не убил близкий друг и наставник. И вряд ли понимал, что делает! Какой вывод напрашивается из всего этого? Какой? Им кто-то управлял. Кто-то должен был отдать приказ. Но кто был рядом? Нокс! Неужели именно он стоит за стертой памятью Эвернера? В это не хотелось верить, но пока что Эден не видел другого варианта. Рядом с Дереком больше никого не было в ту минуту, никто не мог отдать ему приказ. Значит, надо допросить Нокса. Возможно, приказать временно задержать. Надо, надо…

— Похоже, мое правление будет недолгим и бесславным, — пробормотал Эден, чтобы хоть как-то развеять тишину. — И пусть! Зато место в истории мне обеспечено.

УРОК 18. Сделав выбор, не кайся

Я металась по коридору, пытаясь узнать хоть что-то! От Дерека меня оттеснили, не позволили проводить его в подземелье — с ним остался только лорд Нокс. И теперь я сходила с ума от страха и ужаса! Что будет с Дереком? Это ведь покушение на императора! И пусть Сокол знает, что ректор не виноват и не контролировал себя, все может закончиться очень, очень плохо. А сам Сокол? Как он? О чем хочет поговорить на совещании с преподавателями? Страшно…

Мне нужно попасть на это совещание — вот что поняла предельно ясно. И когда в коридоре появился лорд Нокс, подбежала к нему.

— Как Дерек? — спросила о самом важном.

— Я погрузил его в магический сон, — ответил заместитель ректора. — Он отдыхает. Но к нему не пущу, и не просите, Лучик. Сейчас рядом с ним опасно.

— И не собиралась просить, — опустила голову. — Лучше возьмите с собой на совещание.

— Лучик, там будут только педагоги, — нахмурился Нокс. — Как, по-вашему, я должен объяснить, что откуда ни возьмись появилась студентка? Нет, отказываюсь.

— Но…

— Нет, Лучик!

И прошел мимо меня в зал заседаний, а я заметалась, пытаясь найти другой путь. И когда увидела императрицу Марию и Света, поняла, — это мой единственный шанс попасть на совещание и защитить Дерека. Я подбежала к ее величеству и присела в реверансе. Императрица казалась бледной и встревоженной, но все же заговорила со мной по-доброму:

— Здравствуйте, Лучик. Что вы делаете здесь одна?

— Ваше величество! — Едва удавалось сдерживать слезы. — Ваше величество, прошу, помогите!

— Чем я могу вам помочь? — изумилась Мария. — Вас кто-то обидел?

Отрицательно покачала головой:

— Нет. У меня к вам одна-единственная просьба. Возьмите меня с собой на совещание! Вы ведь пойдете туда?

— Пойду, — признала императрица.

— Тогда прошу, умоляю!

— Но зачем?

— Дерек Эвернер — мой… жених, — солгала я. — И решаться будет его судьба. Мне нужно быть там!

— Матушка, разве эта леди причинит кому-то вред, если пойдет с нами? — вмешался Свет. — Лучик, я лично вас провожу, и пусть попробуют вас не пустить!

Его высочество предложил мне руку. Я вытерла слезы и с благодарностью опустила пальцы на его локоть. Императрица не стала возражать. Наоборот, показалось, она поглядела на меня с жалостью. Наверное, выглядела я скверно, но в эту минуту было все равно! Мы вошли в большой зал, где обычно проходили лекции, только сейчас вместо студентов на рядах сидели все преподаватели академии. Они поднялись при появлении ее величества, но снова заняли свои места, повинуясь ее жесту. Лорд Нокс тут же заметил меня, нахмурился неодобрительно, но промолчал. Кажется, получилось!

А пять минут спустя в аудиторию вошел сам император Эден. Он был угрюм, и я уже чувствовала, как тучи сгущаются над нашими головами.

— Кажется, братец не в духе, — шепотом заметил Свет.

— Его пытались убить, — напомнила сыну Мария. — Сложно ожидать от него иного. Помолчи.

Свет послушно угомонился. Я же чувствовала, будто сижу на раскаленной скамье — хотелось броситься к Соколу, умолять пощадить Дерека. Простил ведь он Льда! Однако оставалось только сидеть на месте и ждать. А Эден поднялся за кафедру и обвел тяжелым взглядом всех присутствующих. Он был без короны, но ее тень словно все еще витала над головой нового императора.

— Преподаватели академии имен, — произнес он звучно, — все вы видели, что произошло на церемонии коронации, и я считаю, каждый имеет право знать причину этого, которая неразрывно связана с другой проблемой — закрытыми воротами академии. Это не моя тайна, и я обещал ее сохранить.

Сокол безошибочно отыскал меня взглядом, и я вздрогнула.

— И все же нарушу слово, — заключил принц, и мне стало холодно. — Дерек Эвернер. Вот тот замок, который запер нас здесь. Ключ от него утерян. Насколько мне известно, деканы знали о болезни ректора. Все или нет — не в этом суть. А вот о причине этой болезни вряд ли догадывались… Девушка по имени Маделена — подозреваю, подосланная моим дядей — наложила на ректора Эвернера заклинание забвения. Стерла из его памяти самое главное — истинное имя, и уничтожила книгу имен рода Эвернер. Теперь магия академии не воспринимает Дерека как своего ректора, а иногда выходит из-под контроля. Только, боюсь, на коронации кто-то повлиял на магию ректора. И этот кто-то должен был стоять очень близко. Декан Брег, приказываю вам задержать лорда Шейда Нокса, ограничить его магию и отправить в карцер до выяснения обстоятельств.

— Что? — Нокс подскочил на ноги. — Ваше величество! Я бы никогда не сделал ничего подобного!

— Успокойтесь, лорд Нокс, — холодно проговорил Эден. — Разберемся. Пока же прошу вас не сопротивляться и не мешать правосудию. Декан Брег?

Мой куратор подошел к Ноксу, извинился и повел того за собой, а император снова сосредоточился на оставшихся преподавателях.

— Переходим ко второму существенному вопросу, — сказал он. — Это безопасность академии. Мой дядя — заговорщик. Он ускорил смерть моего отца, императора Ричарда, и, уверен, придет сюда за короной, как артефактом императорского рода. Нам необходимо подготовиться к торжественной встрече, чтобы он не застал нас врасплох. У меня есть основания полагать, что Маделену подослал мой дядя. При этом я не знаю, успела она передать ему истинное имя Эвернера перед гибелью или нет. Поэтому посты необходимы по всей академии. Пусть выпускники и преподаватели выстроят систему защиты. Знаю, вы уже начали работать над этим. Не сбавляйте оборотов. Уменьшите количество занятий, но вся академия, а в особенности ворота, должны быть под постоянным наблюдением. Сигнал тревоги… Его должно быть легко подать. Ответственным за оборону академии я назначаю декана Ферроуза.

— Будет сделано, ваше величество, — ответил звуковик.

— И третье. — Сокол пригвоздил всех взглядом к стульям. — Теперь вы знаете, как именно были заперты ворота. Нам нужен любой способ их отпереть. Желательно, вернуть ректору Эвернеру память, найти заклинание, которое отменит другое, наложенное три года назад. Если будут другие варианты — я готов их выслушать. О любых стоящих идеях докладывайте мне лично. Будем пробовать все, что в наших силах! Потому что в запертом пространстве мы, с одной стороны, можем лучше позаботиться о своей безопасности, но с другой — уязвимы. И еще… Ректор Эвернер пока побудет под замком в подземелье, где и находился все это время. Студентка Лучик, позаботьтесь о нем. Его питании и комфорте, потому что лорд Нокс пока не доказал, что не причастен к покушению на меня.

— Конечно, ваше величество, — стараясь говорить спокойно, ответила я.

— Если у него возникнет необходимость поделиться со мной какими-либо соображениями, зовите. Конечно, когда он придет в себя.

Сокол все понял о нас с Дереком. Больше сомневаться в этом не приходилось. Я почему-то чувствовала себя виноватой — будто предала его доверие, но ведь это было не так! Просто… просто полюбила другого.

— На этом совещание окончено, — сказал Эден. — Жду ваших решений и предложений. Чем скорее, тем лучше. Я сегодня переселюсь в крыло выпускников, моя комната под номером двадцать на втором этаже. Поэтому не стесняйтесь докладывать мне о делах в академии в любое время дня и ночи. Можете быть свободны.

И его величество первым покинул зал. За ним вышли императрица Мария и младший принц, я же поспешила туда, куда Сокол открыл для меня путь, — к Дереку.

К счастью, академия меня пропустила, и несколько минут спустя я уже стояла у решетки — не запертой. Дерек спал, как и говорил лорд Нокс. Он метался по кровати, шептал нечто неразборчивое. Я попыталась прислушаться, но так ничего и не поняла. Тогда придвинула стул, села рядом с постелью и взяла его за руку. Пальцы показались обжигающими, как огонь. Неужели нет никакого способа прекратить этот кошмар? Вырвать его из беспрестанного ужаса? Может, у Сокола получится, и совместными усилиями выход будет найден? Мне так хотелось в это верить! И все же надежда была такой хрупкой…

Усталость накатила волной. Я опустила голову на кровать Дерека и сама не заметила, как уснула, а проснулась от чужого взгляда — к счастью, осознанного.

— Лучик? — тихо позвал меня Шторм.

— Ты проснулся. — Я улыбнулась вопреки всему. — Наконец-то!

— Долго проспал?

— Нет, но успел меня напугать. Как ты себя чувствуешь?

— Живым, — ответил Дерек. — И даже помню, что случилось на коронации. Эден не пострадал?

— Нет. Он в порядке и взял на себя руководство академией. Нам предписано оставаться в подземелье, пока его величество разбирается с накопившимися делами. Может, ты проголодался? Принести что-нибудь?

— Не стоит. — Дерек удержал меня за руку, не давая подняться. — После таких выбросов магии ничего не хочется. Хорошо, что обошлось без жертв.

— Да, но… Сокол всем рассказал, что происходит с твоей силой, — решила признаться сразу. — Теперь преподаватели вместе думают, как тебе помочь.

— Очень любезно со стороны его величества, — усмехнулся Шторм. — Не волнуйся, Лучик. Может, Эден и прав. И давно следовало раскрыть эту тайну. Тогда бы и выход из академии нашелся быстрее. Только… мне было страшно признать свою слабость. Хорошо, что Нокс всегда поддерживал меня.

Точно! Лорд Нокс!

— Сокол приказал задержать профессора Нокса, — выпалила я. — Он уверен, что на твою магию повлияли во время коронации, а рядом стояли только он сам и Шейд. Его заперли в карцере до выяснения обстоятельств.

— Нокс? Повлиял на мою магию? — Дерек приподнялся и сел. — Что уже придумал наш юный император? Нет, Шейд этого точно не делал! Думаю, моя сила среагировала на магию рода самого Сокола. Все-таки императорский род силен, и его мощь велика. И потом, тогда бы получилось, что за гибелью Глории тоже стоял Шейд. Глупости! Знаешь, Лучик, позови-ка сюда Эдена, раз его величество не желает, чтобы я бродил по академии.

— Уверен? — спросила я. — Ты еще не восстановился…

— Все будет в порядке, — решительно ответил Дерек. — Пожалуйста, позови его.

— Хорошо, — ответила со вздохом. На самом деле, сейчас мне меньше всего хотелось разыскивать императора и вести его в подземелье, но раз Шторм просил… Оставалось надеяться, он знает, что делает.

К счастью, Сокол точно обозначил, где его можно будет найти в ближайшее время. До этого мне не приходилось забредать в крыло, где жили выпускники. Внешне оно ничем не отличалось от того, где обитали мы, только в коридорах попадалось больше людей. Они окидывали меня любопытными взглядами, но вопросов не задавали, спеша по своим делам.

Я же торопливо поднялась на второй этаж и отыскала дверь под номером двадцать. За ней царила тишина. Постучала… Думала, никто и не ответит, но дверь отворилась, и на пороге появился Эден. Он выглядел мрачным и сосредоточенным.

— А, Лучик, — взглянул на меня, словно нехотя. — Прости, сейчас много дел…

«Не до тебя», — скорее всего, хотел сказать он.

— Подожди, — перебила я прежде, чем меня прогонят. — Дерек пришел в себя. Он просит тебя спуститься к нему. Если согласен, провожу.

— Идем, — к счастью, не стал упрямиться император.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, я без труда открыла проход в подземелье, убедившись, что за нами никто не следит. Здесь, в отличие от только что пройденных коридоров, царила полная тишина, и наши шаги казались чем-то кощунственным. Тем, что никогда не должно было прозвучать. Однако мы были здесь, шли к Дереку.

Шторм сидел на кровати и поднялся при нашем появлении, склонив голову.

— Без церемоний, — отмахнулся Сокол. — Пока что моя власть распространяется лишь на эту проклятую академию. Ты хотел поговорить со мной. Я слушаю. Только времени мало, мы готовимся к обороне, и…

— Эден, Нокс не имеет никакого отношения к нападению на тебя, — вклинился Шторм в этот поток красноречия.

— То есть ты сам решил меня убить? — с усмешкой уточнил Сокол. — Прости, наставник, но я в это не верю. Конечно, мое обучение стоило тебе многих нервов…

— Не до смеха, — вздохнул Дерек. — Шейд единственный, кто спускался в это подземелье. Если бы он хотел воспользоваться моей нестабильной магией, то сделал бы это гораздо раньше, пойми. И потом, пострадала его жена. Нокс любит Глорию, он бы никогда не причинил ей вреда. Мы видели, что убийца — женщина.

— Женщин рядом с нами в зале точно не было, — поморщился император. — Или я чего-то не знаю?

— Может, это был призрак? — в шутку спросила я, только оба мужчины посмотрели на меня слишком серьезно.

— В академии нет призраков, Лучик, — устало ответил Сокол.

— Подожди! Ты сам говорил…

— Это всего лишь сказка для глупеньких первокурсников, — перебил он меня. — Откуда в академии, наполненной магами, взяться неупокоенной душе? Глупость какая!

— Тогда кого я все время здесь вижу?

Теперь в глазах моих собеседников читалась искренняя тревога. Похоже, Эден решил, что я сошла с ума. Дерек же смотрел так, будто готов был в любую минуту броситься на мою защиту.

— А давай-ка с самого начала, — вдруг помрачнел Сокол. — Кого ты видишь в академии, Лучик?

— Маделену, — вместо меня ответил Дерек. — Маделену, которая вот уже три года как мертва, но именно ее голос я слышал, когда мы пытались разглядеть, кто убил Глорию Нокс. Но, может, и правда…

— Два идиота! — прорычал вдруг Эден. — Ладно Лучик, но ты-то!

— Я не знал, что Лучик ее видит. Просто сейчас она сказала, и я понял… Маделена вполне могла задержаться в мире живых, потому что после наложенного на меня заклинания высвободилось огромное количество энергии. Если ее душа попала в ловушку, значит, призрак возможен.

— Да, и он бродит конкретно за Лучиком! — выпалил Эден. — Рассказывай, где ты ее видела, сколько раз? Как именно это происходило? Ну же, Лучик!

— В первый раз, когда ты воздействовал на нас музыкой, — попыталась вспомнить я. — Тогда ребята нашлись в своих комнатах, и мне показалось, призрак привиделся под влиянием твоей магии.

— Ладно, допустим. Такое могло быть. Дальше?

— Потом она подсела ко мне на скамейке у озера. Я решила, что она живая. Мы разговаривали, а потом она растаяла. И в лазарете Маделена тоже появлялась. И тоже исчезла.

Сокол забегал по жилищу Дерека из угла в угол. От выражения его лица становилось страшно. Возникло ощущение, будто что-то неотвратимое нависло над нашими головами, а мы и не заметили. Но ведь Маделена — только дух!

— Значит, так. — Эден остановился перед нами. — Я немедленно подниму всех на поиски этой девицы.

— Призрака? — изумилась я.

— Лучик, ты никогда не была пустоголовой, нечего и начинать.

— Эден, Маделена исчезала прямо у Лучика на глазах, — возразил Дерек.

— Да, потому что она знает истинное имя ректора этой академии и прикрывается защитной магией! — выпалил император. — Подумай сам, твоя Маделена является исключительно к Лучику. Почему? Потому что Лучик тебя знает, Лучик к тебе спускалась, на нее так легко повлиять — она наивная восемнадцатилетняя девушка, которая верит в призраков, насланных злым принцем.

— Только в первый раз, — пробормотала я, чувствуя смущение. А потом до меня постепенно дошло, о чем толкует Сокол… — Подожди! То есть она хотела через меня…

— Выманить Дерека из подземелья — как вариант, а потом внушить тебе что-нибудь. Мало ли! Ты еще не умеешь защищаться. Почему именно для тебя открылся проход? Может, это не академия отреагировала на твой страх, а Маделена внесла коррективы? Сама она по каким-то причинам до Дерека добраться не могла, а тут ты — милая невинная девочка, которой так легко задурить голову! А коронация — удобный момент, чтобы показать всем, какое ректор чудовище, избавиться от Нокса — единственного подозреваемого, а заодно и от меня. Если ее подослал дядя, все логично. И Маделена ваша жива. Она убила Глорию Нокс и теперь желает избавить дядю от неудобного племянника.

— Подожди, — осадил его Дерек. — Если она жива, то должна что-то есть. Полагаешь, она три года ворует на кухне, и никто этого не замечает?

— Логично, — кивнул Эден. — Значит, Мирра должна быть с ней в сговоре. Немедленно с ней побеседую.

— Я с тобой, — нахмурился Дерек. — Если это действительно Маделена…

— То она сможет опять на тебя повлиять, ты на нас кинешься, а она уйдет. Нет уж! Побудь пока в подземелье. Здесь, похоже, безопасно. А я навещу кухарку.

— С Эденом пойду я, — сказала тихо. — И, Эден, ты ведь не единственный представитель императорской семьи в академии. Нужно усилить охрану императрицы и Света.

— Я приставил к ним Мрака, — внимательно посмотрел на меня Сокол. — Но ты права, если у нас тут бродит та, кто запер ворота академии, одного Мрака может быть недостаточно. Идем на кухню, после я найду, кто будет присматривать за Марией и Светом.

— Я скоро вернусь и обо всем тебе расскажу, — пообещала Шторму.

— Буду ждать, — ответил он. — Будьте осторожны, Маделена опасна. Тем более, зная мое истинное имя. Это она тут сейчас заправляет, не я. Конечно, при условии, что она действительно жива.

— Вот и проверим, — рыкнул Сокол и первым направился к выходу из подземелья. Мне оставалось только поспешить за ним.

УРОК 19. Нет таких тайн, которые не становятся явью

На минуту мне показалось, что подземелье не выпустит нас — слишком я была напугана! Если у Маделены есть над ним власть, разве так сложно нас запереть? Сюда никто не проберется, и мы умрем от голода. К счастью, опасения не оправдались. Дверь открылась, мы очутились на первом этаже. Эден не смотрел на меня, слишком сосредоточенный на своих мыслях. По крайней мере, мне так казалось ровно до того момента, как император остановился и обернулся.

— Позволь задать тебе вопрос, Лучик, — серьезно сказал он.

— Да, конечно. — Я вдруг почувствовала себя кроликом перед удавом. Давно меня не посещало такое ощущение рядом с Соколом.

— Что происходит между тобой и Дереком? Между вами отношения?

Ноги вдруг сделались ватными.

— Я люблю его, — ответила тихо-тихо, а Эден лишь склонил голову, принимая мой ответ. — Но как ты…

— Иногда мы бываем слепы, Лучик, — холодно ответил он. — А иногда видим больше, чем нам хотелось бы. Что лучше, как ты считаешь?

— Не знаю.

— Вот и я не знаю. Но Дерек Эвернер — хороший человек. Надеюсь, ты будешь с ним счастлива. Если, конечно, все будут живы.

На этом Сокол счел наш разговор исчерпанным, развернулся и продолжил путь, а я почему-то ощущала себя несчастной и виноватой. Я ведь ничего не обещала Эдену! Так отчего настолько больно? Будто я его предала. Наверное, это испытывает каждый, кто не может ответить на чувства человека, которого считает другом.

А император летел впереди, и те, кто попадался у нас на пути, торопились убраться. В столовой в это время было пусто. Эден сразу свернул в коридор, который вел на кухню, и без стука распахнул двери в обитель мисок и поварешек. Мирра как раз драила кастрюли, ей помогали трое студентов.

— Ваше величество? — изумленно переспросила кухарка, будто не поверила своим глазам.

— Ожидали кого-то другого? — презрительно спросил Сокол. — Или императоры не ходят по кухням? Оставьте нас!

Студенты мигом исчезли, и на кухне находились теперь лишь я, Эден и Мирра. Кухарка дрожала, будто над ней навис дикий зверь, а Сокол резко спросил:

— Где прячется Маделена?

— Что? Кто? — Мирру затрясло сильнее, она попыталась отступить, но Эден перехватил ее за передник и подтянул ближе.

— Маделена. Бывший преподаватель академии, возлюбленная Дерека Эвернера. Где она? И прежде, чем скажете, что вам это неизвестно, вспомните о том, кто сильнейший маг в академии. Это не вы. И даже не ваша подруга, которую вы покрываете.

— Я не знаю, где она прячется, — мигом сникла кухарка. — Ваше величество. Клянусь! Она всего лишь несчастная девушка. Ректор Эвернер поступил с ней подло…

— Скорее уж, она с ним, — хмыкнул Сокол. — Но я готов выслушать вашу версию. Говорите, Мирра, или вам придется пожалеть о нашей сегодняшней встрече.

— Я все скажу!

Мирра упала на стул, а Эден так и стоял над ней, контролируя каждое движение. И, если честно, в эту минуту и я сама не стала бы спорить с его величеством.

— Мы с Маделеной поладили с ее первого дня в академии, — вздохнула кухарка, начиная свой рассказ. — Она приехала сюда такой молоденькой, восторженной. Думала, сможет учить студентов магии. А затем ректор Эвернер стал не давать ей прохода, шантажировал: если она не будет с ним, то вылетит из академии.

Я слушала — и понимала, что это полнейший бред! Дерек никогда бы так не поступил, не тот он человек. Видимо, понимал и Сокол, он лишь сильнее нахмурился, слушая рассказ Мирры, но не перебивал.

— Потом бедная девочка была вынуждена стать его любовницей, — продолжила кухарка. — Но не стерпела унижений и применила против него магию. Ректор Эвернер пропал, а саму Маделену я встретила в парке, голодную, несчастную. Да, она все еще живет в академии, только об этом никому нельзя знать! Иначе ректор…

— Да замолчите уже! — выкрикнула я, не в силах слушать подобные глупости.

— Нет, пусть говорит, — обернулся ко мне Сокол. — Итак, вы подкармливали Маделену все это время.

— Я оставляла для нее пищу в парке, — ответила Мирра. — У озера есть беседка, там она ее забирает.

— В котором часу?

— Не знаю, обычно я оставляю ее с наступлением темноты, и утром ничего нет. Прошу!

— Эй, студенты! — крикнул Сокол. — Как вас там… Лис! Дуб!

Ребята, которых он ранее выгнал, заглянули в двери.

— Берите кухарку и сопроводите ее в карцер, — скомандовал Эден. — А потом найдите декана Ферроуза, пусть позаботится, чтобы пленница никуда не подевалась и ни с кем не разговаривала. Лучик, за мной.

И широким шагом вышел из кухни. А у меня в голове не укладывалось! Как у Маделены вышло настолько задурить голову кухарке? Хотя, смогла ведь она убедить Дерека в искренности их чувств. Так почему бы нет?

— Сейчас усилю охрану родных, и мы с тобой устроим засаду в парке, — проговорил Сокол на ходу. — Я так понимаю, именно у озера встретила свою погибель Глория Нокс. Думаю, застала Маделену, когда та забирала еду. А потом та выследила ее и столкнула в воду. Правильно?

— Похоже на то, — кивнула в ответ. — Только Маделена может влиять на защиту академии. Сможем ли мы вдвоем ее поймать?

— Больше будет толпа, нас заметят. Я всем скажу, что ухожу спать. А ты… Тебя и спрашивать не будут. Кстати, как я понял, в ритуал Нокса и Эвернера по открытию врат кто-то вмешался. Видимо, это тоже была Маделена. Надо найти эту мерзавку и в порошок стереть! И узнать, послал ее мой дядя или кто-то другой.

— Хорошо, как скажешь. Тогда я быстро предупрежу Дерека обо всем, что мы узнали, а потом встретимся. Где? У входа в парк?

— Будь в своей комнате, я за тобой зайду. Подпорчу твою кристальную репутацию.

И Сокол колко усмехнулся, а мне хотелось съязвить в ответ, но пришлось придержать язык: мы должны действовать заодно, а не портить друг другу нервы. Поэтому мы с императором расстались у лестницы: я нырнула в подземелье, а Сокол пошел на поиски семьи.

Дерек ждал меня. Он нервно ходил из угла в угол, но остановился, стоило мне появиться.

— Что там, Лучик? — спросил встревоженно.

— Мирра призналась. Она все это время подкармливала Маделену и знала, что та жива и здорова, — ответила я.

— Тогда чье же тело нашел Нокс?

— Возможно, кого-то из несчастных студенток. А может, это тоже был мираж? Как знать? Мы с Соколом сегодня вечером отправимся в беседку и выследим преступницу.

— Я с вами! — тут же выпалил Дерек.

— Нет, — ответила решительно. — Маделена знает твое истинное имя и может на тебя повлиять. Это опасно — и для тебя, и для нас.

— Тогда возьмите Нокса, — нахмурился ректор. — Он имеет право посмотреть в глаза убийце Глории. Теперь нет никаких сомнений, кто именно это был.

— Пусть решает Сокол, — вздохнула я. — С ним невозможно разговаривать сейчас, он весь как натянутая струна.

— Эден не всегда отдает отчет в своих действиях — сначала делает, потом думает. И это может стоить вам слишком дорого!

— Я постараюсь уговорить его выпустить лорда Нокса и взять с собой, — пообещала Дереку. — А ты не тревожься, мы будем предельно осторожны, обещаю. И как только все закончится, увидимся, хорошо?

— Да, — глухо ответил мой ректор. Похоже, слишком сложно ему было оставаться на месте, когда мы собирались впутаться в очередное опасное приключение. — Только будьте осторожны!

— Обязательно.

Дерек обнял меня и поцеловал. Я прильнула к нему, чувствуя, как приходит покой. Все у нас получится! Мы узнаем ответы на свои вопросы и, если повезет, вернем Дереку его имя. И все же было немного страшно — не за себя, а за тех, кто рядом. Риск велик, и либо мы добьемся своей цели, либо… Дальше додумывать не хотелось.

Я попрощалась с Дереком и вернулась в свою комнату, чтобы переодеться. В парке стемнело, стоило выбрать максимально непримечательное платье, что я и сделала, остановившись на темно-коричневом, очень скромном. А главное, оно не стесняло движения. Если придется сражаться, я не буду путаться в юбках.

Закончила как раз вовремя — в двери постучали. На пороге ждал Сокол, тоже во всем темном, но он все еще носил траур по отцу, поэтому неудивительно.

— Готова? — усмехнулся император.

— Да, — ответила я. — Дерек настаивает, чтобы мы взяли с собой лорда Нокса.

— Лучик, я уже говорил тебе…

— Говорил! — перебила на полуслове. — Но разве тебе не кажется, что Шейд имеет право вместе с нами найти убийцу его жены? Если бы твой близкий человек пострадал, разве ты не хотел бы того же?

— Я бы стер ее в порошок, — глухо ответил Сокол. — Ладно, идем за Ноксом. Надеюсь, все же толпа не спугнет Маделену. И еще… Там, в парке, нам лучше общаться ментально, чтобы не выдать себя.

И протянул мне руку. Мы одновременно прошептали заклинание разделенного разума, и такая тяжесть навалилась… Я глубоко вздохнула.

— Тебе плохо? — встревожился мой спутник.

— Не мне, — ответила ему. — Ты точно в порядке?

— Хватит рыться в моей голове, Лучик! — вызверился император и первым побежал прочь. Мне оставалось только последовать за ним.

Карцер тоже находился в подземелье, только туда вел не тайный ход, а самый обычный коридор. Мы миновали его и столкнулись с двумя выпускниками, которые стерегли комнату, где был заперт лорд Нокс.

— Выпустите его, — приказал Сокол, и его беспрекословно послушались.

Шейд сидел на койке и читал учебник. При этом он был бледен и мрачен. Стоило нам войти в комнату, как он с шумом захлопнул книгу.

— Наконец-то! Явился? — Заместитель ректора сурово посмотрел на Сокола.

— Что-то в вас мало уважения к императору, лорд Нокс, — спокойно ответил тот.

— Сначала дорасти до своей короны!

И вдруг оба рассмеялись. Я почувствовала, как становится легче дышать. Напугали! Уже подумала, что прямо здесь начнут бить друг другу лица.

— Зачем пожаловал лично? — спросил Нокс, когда их приступ веселья утих. — Случилось что?

— Да. — Эден внимательно и долго на него посмотрел. — Маделена жива. И это она убила Глорию.

— Что?

Нокс подскочил на ноги. Мне показалось, будто сейчас он сшибет Сокола с ног и помчится на поиски своего врага, однако профессор сдержался. Он глубоко вдохнул воздух и успокоился.

— Рассказывайте, — потребовал он.

— Времени нет, — качнул головой Эден. — Мы идем выслеживать ее. Дерек настаивает, чтобы взяли вас с собой. Я против, между прочим. Вы на эмоциях можете натворить бед.

— Поверь, я не настолько безрассуден, — уверенно ответил наставник. — Ладно, расскажешь по пути. Куда направляемся?

— К озеру. Кухарка оставляет еду для Маделены в беседке. Прошу вас, ни одним звуком нельзя выдать своего присутствия!

Нокс сдержанно кивнул. Уж кто-кто, а он точно был готов на все, чтобы убийца Глории получила свое. Он поправил темное профессорское одеяние, чтобы светлая рубашка поменьше бросалась в глаза, и следом за нами вышел в парк. Мы пробирались по аллеям, как преступники — быстро-быстро, стараясь не оставить следов, будто Маделена могла их уловить.

— Будь ситуация чуть более располагающей к смеху, я бы повеселился над нашими играми в шпионов, — пришла ко мне мысль от Сокола.

— А мне совсем не смешно, — послала в ответ.

Почувствовала, что Эден, в общем-то, со мною согласен. Он тоже всего лишь старался немного разрядить обстановку. Правда, удавалось с трудом — его тревогу не могли скрыть даже ментальные щиты.

Наконец, впереди показалась беседка. Она стояла чуть в стороне от озера и плохо просматривалась.

— Держись рядом со мной, Лучик, — мысленно потребовал император. А Ноксу пришлось шепнуть:

— Не отставайте и не выходите на свет.

Профессор пробормотал что-то вроде: «Яйца курицу не учат», Сокол фыркнул и нырнул за старые толстые стволы деревьев, растущих у самой беседки. Наверное, нам стоило приказать кухарке принести еду, но Мирра могла выдать нас, поэтому оставалось надеяться, что Маделена приходила посреди ночи, а не поджидала появления «подруги».

— Мы сглупили, — пришла очередная мысль от Сокола. — Если Маделена следит…

— Я подумала о том же.

— Знаю.

— Давай все-таки подождем. Может ведь нам хоть раз в жизни повезти?

— Я бы на везение не рассчитывал. Но мы подождем, другого выбора все равно нет.

Сидеть за деревьями на холоде оказалось не очень-то приятно. Я чувствовала, как растет раздражение Сокола. Он готов был вцепиться в лицо любому, кто сейчас его затронет. Постаралась послать ему волну успокоения, но император от нее отбился, и я перестала пытаться как-то на него повлиять.

Наверное, лорду Ноксу было тяжелее — и не только потому, что речь шла о его жене. Мы с Эденом ментально общались, а наш наставник ждал в гнетущей тишине. Он, наверняка, уже успел напридумывать себе разного. Мне очень хотелось его поддержать, только такой возможности не было. Оставалось надеяться, что наше ожидание не напрасно.

— Идет, — первым заметил Сокол. Он приложил палец к губам, глядя на лорда Нокса. Тот кивнул, а я сосредоточилась, чтобы вскоре разглядеть знакомую фигуру в белом платье. Если бы ее кто-то увидел, то посчитал бы призраком, как и я. Тем не менее, эта девушка оказалась жива. Более того, принесла очень много страданий окружающим.

Эден атаковал ее первым — безмолвная атака прижала Маделену к земле, выбила воздух у нее из легких. Та беззвучно раскрыла рот — ни одно заклинание не сорвалось с ее губ. Заклятие немоты! Молодец, Сокол! А Нокс проговорил:

— Аш-шеи-на-тис!

Обездвиживание. Сопротивляться убийца не могла. Она только яростно вращала глазами, словно желая взглядом испепелить каждого из нас.

— Не уйдешь, тварь! — прорычал наставник. — Ты за все ответишь! И за Глорию, и за Дерека, и за всех ребят в этой академии!

Он рывком закинул ее на плечо — идти сама магичка не могла. Сокол следил, чтобы действие заклинания Нокса не подошло к концу, а я пошла впереди, чтобы никто не вздумал нам помешать. К счастью, таких не нашлось. Чувствовала, как Эден плетет свои заклинания и накладывает поверх магии Нокса. Неужели мы действительно поймали ее? И есть шанс вернуть Дереку имя? Как бы мне хотелось в это верить!

УРОК 20. Не верь до конца ни друзьям, ни врагам

Маделену мы оттащили в тот же карцер, откуда не так давно выпустили Нокса. Студенты, присматривавшие за кухаркой, глядели на нас вытаращенными глазами. Еще бы! Заместитель ректора тащит на плече девушку, которая пропала три года назад, а его сопровождают император и студентка-первокурсница. Наверное, эту картину они не забудут никогда! Я бы посмеялась, если бы ситуация хоть немного располагала к веселью. Пока же больше хотелось плакать. Из-за этой девушки погибла Глория и страдает Дерек. Из-за нее в академии заперты студенты. Кто дал ей право так поступать? Кто позволил вершить чужие судьбы?

Нокс швырнул Маделену на койку и навис над ней, беспощадный, как смерть. Я понимала, чего ему стоило сдержаться и не уничтожить ее своими руками. Однако желваки ходили на его лице, и глаза… Глаза были страшными.

— Лорд Нокс, — окликнул его Эден, — сейчас не время поддаваться эмоциям.

Шейд обернулся к нему и проговорил:

— Не стоит напоминать, я держу себя в руках.

Мы с Соколом переглянулись. Наверное, все же не стоило брать его с собой. Но именно профессор Нокс обездвижил Маделену. Возможно, без него мы бы не справились.

— Говори! Говори, ничтожество! — потребовал Шейд, склоняясь над пленницей. — И, возможно, проживешь чуть дольше, чем следует.

— Угрожаете? — усмехнулась та, все еще не в силах пошевелиться. — Я бы, на вашем месте, была более вежливой. Иначе ваш друг-ректор так и останется без истинного имени. А значит, академия будет заперта.

— Не угадали, — вмешался Эден. — Вы ведь работаете на моего дядю, верно?

— Какой догадливый мальчик, — фыркнула Маделена. — Да, меня действительно прислал его высочество Демиан.

Сокол побледнел. Пусть это и не было для него новостью, сложно получать подтверждение предательства близкого человека.

— Он все равно не получит своего, — глухо сказал император.

— Глупый птенчик, — проговорила Маделена. — Я говорила Демиану, что не стоит оставлять тебя в живых, но он побоялся. Это могло насторожить его брата, поэтому и возникла необходимость посадить птичку в клетку, пока власть в стране не сменится. Увы, мы не учли, что академия не выпустит и меня — даже знание истинного имени Эвернера не помогло.

— Какая же мразь, — прошептал Сокол.

— Кто бы говорил! — воскликнула девушка. Она больше напоминала потустороннее существо, чем реального человека, и в ее здравом рассудке я сомневалась. — Принц Сокол. Император Эден, гроза и любовь всей академии имен. Да если бы твой отец знал о твоем поведении в этих стенах, он бы предпочел умереть во второй раз!

— Да как ты…

Сокол рванулся к ней, но я перехватила его, заставила остановиться.

— Не слушай, — сказала тихо. — Она специально выводит нас из себя. Надеется, что профессор Нокс ослабит заклинание.

— Студентка Лучик. — Внимание Маделены переключилось на меня. — Милая невинная девочка, не тебя ли я впервые встретила, когда ты убегала от этого чудовища со слезами на глазах и молила о помощи?

Сокол произнес формулу онемения, и наша пленница вновь замолчала. Только глаза продолжали яростно сверкать.

— Нам следует позвать Дерека, — сказал император. — Это, прежде всего, его беда. И он имеет право получить ответы, а мы проконтролируем, чтобы они не нанесли никому вреда. Лорд Нокс, пожалуйста, пригласите ректора Эвернера.

— Но… — воспротивился было Шейд.

— Пожалуйста, — с нажимом повторил Сокол, и наш наставник покинул карцер. Мы с императором остались с Маделеной наедине.

Тогда он снова прошептал формулу, возвращая пленнице голос.

— Ловко убрал нежеланного свидетеля, — поморщилась та.

— Послушай меня, тварь, — склонился над ней Эден. — Или сейчас ты рассказываешь все как есть, или я убью тебя. Мне не нужно истинное имя Эвернера, мне нужна месть. Дядя придет сюда, и я его уничтожу — за отца. И ты живой мне тоже без необходимости. Сама сказала, я чудовище. Если хочешь, проверь, каким плохим я могу быть.

Маделена засомневалась — во всяком случае, уверенности в ее лице стало меньше.

— Что ты хочешь знать? — спросила она уже без издевки.

— Все. С самого начала. Откуда ты взялась, какие задачи ставил перед тобой дядя, и главное — понятно, что у тебя есть с ним связь. Я хочу знать, где хранится артефакт. Ответь, и я сохраню тебе жизнь. Или промолчи, и моя ментальная магия превратит твой мозг в кисель.

Почему-то в эту минуту я не сомневалась — Сокол исполнит то, о чем говорит. Мне стало страшно. Хотела было вмешаться, но пришел отклик: «Не смей мне мешать, Лучик!»

Оставалось послушаться. В конце концов, я рядом, а они пока только говорят.

— Хорошо, — выдохнула Маделена. — Расскажу, раз так желаешь.

— Начни с артефакта.

— Он спрятан в моем убежище в подземельях академии. Там, где находились склады зерна. В полу есть углубление, прикрытое досками. Таблички в нем — моя и твоего кузена.

— Допустим, — кивнул Сокол. — Теперь о дяде.

— Позволь даме нормально сесть?

Император рывком усадил Маделену, прислонив спиной к стене, а сам коршуном навис над ней.

— Я росла в приюте, — искривилось красивое лицо Маделены. — Демиан помогал нашему приюту, так мы и познакомились. Сначала он был для меня кем-то вроде старшего брата, но я повзрослела, и чувства между нами изменились. Когда время учебы осталось позади, принц забрал меня и поселил в столице. Уже тогда он говорил, что судьба несправедлива. Демиан не считал твоего отца достойным императором, уж извини. Он хотел править сам и обещал, что я стану править вместе с ним.

— А наличие жены тебя не смутило? — ядовито поинтересовался Эден.

— Жены… Понятие слишком скоротечное. Твоему ли отцу было не знать? Один маленький мятеж, зачинщиков которого не нашли, — и вот уже в империи новая императрица. Правда, Демиан надеялся, родственники твоей матушки рассердятся и выступят против императора, не сохранившего жену.

Сокол сжал кулаки. Казалось, он сейчас разорвет эту девушку на части.

— По крайней мере, так мне рассказывал принц. — Маделена словно ничего не замечала. — Сам понимаешь, я в ту пору была ребенком, как и ты, и никак не могла принимать участие в развернувшейся трагедии. Демиан надеялся, что и тебя не станет, но ты всегда был живучим, Сокол. Даже здесь, в академии… Ты не представляешь, сколько раз смерть проходила мимо тебя.

— Меньше лирики, — рыкнул император. — Дядя послал тебя в академию.

— Да. Здесь хранятся великие артефакты и заклинания. А еще тут находился его дорогой племянник. Оставалось дождаться, когда сюда прибудет Лед, чтобы, в случае чего, использовать его против тебя и заставить Дерека назвать мне истинное имя. Это оказалось легко. Ректор — мужчина влюбчивый, правда, Лучик?

— Не впутывай ее! — Эден встряхнул Маделену, словно куль с мукой. — Говори! Что ты успела передать дяде?

— Он знает, что императрица здесь и тебя короновали, — спокойно ответила она. — И он тоже скоро прибудет. А может, и не скоро… Вы ведь тут заперты. Да, корона утеряна, ну и что с того? Можно править и без короны.

— А без поддержки магии рода нельзя, — хмыкнул Сокол. — И его единственный наследник тоже здесь.

— Твой дядя молод, появится другой. А магия рода… К чему она в мирное время?

— Император должен в любой момент защитить свою страну, — отчеканил Эден. — Иначе медяк ему цена.

— Красивая сказка. Кто правит, тот и прав, Сокол. Вот в чем истина. Поэтому Демиан может просто забыть тебя и твоих родных в академии, мирно править, затем скончаться, а его наследник пусть думает, как доставать отсюда свою корону. Только на тот момент здесь все будут мертвы. Он всего лишь войдет и возьмет свое.

Стукнула дверь, и Дерек появился на пороге. Он подошел к койке, на которой сидела Маделена, и посмотрел на нее так, что мне стало страшно.

— Значит, ты и правда жива, — глухо проговорил мой Шторм.

— Жаль тебя расстраивать, но это так, — с улыбкой ответила Маделена. — Не ожидала, что ты рискнешь выбраться из своего подземелья. Воистину, первый курс плохо повлиял на эту академию.

— Верни мне имя, — потребовал Дерек. — Верни, и тебя будут судить по законам империи.

— Его величество только что пообещал обойтись без казни.

Пленница внимательно посмотрела на Сокола, а он отвел взгляд. Я чувствовала его боль, как свою собственную — мы до сих пор не разорвали ментальную связь. Пыталась послать волны утешения, но они натыкались на преграду. Похоже, сейчас заклинание работало в одну сторону.

— Но я не обещал, — глухо проговорил Дерек. — Есть вещи хуже смерти, Маделена. Теперь мне точно это известно. Не буду спрашивать, почему ты меня предала. Я сам был глуп, поверив в твою любовь. Видимо, заслужил. Но дальше ломать жизни студентам моей академии тебе не позволю! Ар-те-ми-а!

— Дерек! — воскликнул лорд Нокс, а академия содрогнулась от магии, пришедшей в неистовство. Шторм смотрел Маделене в глаза. По ее лицу градом катился пот. Она закричала — дико, протяжно, а потом обмякла, так ничего и не сказав.

— Ничего, — Дерек тряхнул головой, словно прогоняя наваждение. — Я так и не нашел в ее памяти свое имя!

И ударил кулаком по стене. Я почувствовала, как по пространству пробегают трещины — волнами, накатывая одна на другую. Академия реагировала на ярость ректора, пусть и не подчинялась его воле.

— Успокойся! — Я кинулась к нему, обняла, прижалась всем телом. — Успокойся, Дерек, иначе ты погубишь нас всех.

Он тяжело вздохнул. Магия медленно возвращала стабильность. Маделена же продолжала лежать изломанной куклой.

— Надеюсь, эта тварь еще жива, — холодно сказал Сокол, проведя рукой над ее телом. — Да, так просто ее не добьешь, как оказалось. Дышит. Лорд Нокс, пожалуйста, наложите на камеру заклинания и ограничьте магию преступницы. Ректор Эвернер…

— На ее памяти блок, — сказал Дерек, оборачиваясь к императору. — Даже ментальная магия его не взломает. А пытать женщину…

— Нам нужно имя, и мы его получим, — ответил тот. — Но сейчас всем лучше обдумать то, что мы узнали. Лучик расскажет вам подробности. Простите, мне стоит побыть одному.

И Эден ушел, напоследок разорвав привязку ментального заклинания.

— Он в ужасе, — прошептала я.

— А кто нет, Лучик? — устало ответил Шторм. — Шейд, ты как?

— У меня тоже есть вопросы к ней. — Нокс взглядом указал на распростертое тело. — Хотя, и так все понятно, но хочется спросить, глядя в глаза, за что она убила Глорию. Просто за то, что та встретила ее в неурочный час? Вы идите, я останусь и наложу заклинания, а также надену на Маделену браслеты с блоком магии.

— Усиль охрану, — напомнил Дерек.

— Да, обязательно. Сокол прав — нам нужно твое имя. Любыми методами. Добровольно она его не назовет, это уже понятно.

Шторм отвернулся. Ему претила мысль о том, чтобы причинить Маделене вред. Даже сейчас. И я была с ним согласна. Пытки? Это отвратительно! Какая бы вина ни лежала на пленнице.

Вот только никто еще не знал, как скоро переменится наше мнение. Мы даже не успели выйти из карцера, когда на нас вылетел какой-то парень из выпускников.

— Ректор Эвернер! Ректор Эвернер! — еще на ходу завопил он. — Беда!

— Что случилось, Уилкинс? — замер Дерек, давая парнишке отдышаться.

— Озеро, — выпалил тот. — Вода!

К озеру мы не бежали — летели. На берегу уже успели столпиться те, кто узнал новость раньше нас. А по магическим нитям, натянутым от озера к академии, лилась чернота. Нокс взмахнул рукой, нити тут же треснули и обвалились обратно в воду. Еще час назад синяя гладь превратилась в смоляное пятно, даже не напоминая жидкость.

— Мы пропали! — вскрикнул кто-то. — Мы все умрем!

— Отставить панику, — скомандовал Дерек. — Сейчас нам нужно обезопасить запасы воды в академии. Профессор Лайт, — обратился он к подбежавшему мужчине, — немедленно направляйтесь к резервуарам внутри академии. Оцените, успело ли заражение коснуться их. Если да — приступайте к очистке. Если нет — выставьте охрану, чтобы никто к ним не подошел. Тейнис, Диммер, соберите через час всех студентов и выпускников в большом зале. К тому моменту мы будем знать, насколько плохи наши дела. Докладывать обо всем мне лично. Мирн и Уоллес, отправляйтесь к складам. Убедитесь, что продукты целы, и тоже организуйте охрану. Выполнять!

Я же стояла, опасаясь пошевелиться. В голове не укладывалось! Мы остались без питьевой воды. Она заражена. Можно ли ее очистить? Кто это сделал? Маделена расположила какое-то отсроченное заклинание? Почему-то эта версия казалась наиболее вероятной. Слишком уверенно держалась пленница. Она знала, что скоро всем станет не до нее.

— Лучик… — Дерек обернулся ко мне. — Отдохни немного, через час будет известно, насколько плохи наши дела. Увидимся в большом зале.

— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как дрожат ноги. Похоже, эта ночь многое изменит для академии имен. Она или даст надежду, или уничтожит ее полностью. Все, что мне оставалось — пойти в свою комнату. Очень хотелось плакать. Еще больше — хоть чем-то помочь, но моя магия сейчас, скорее, помеха, чем помощь. Поэтому я поднялась на второй этаж, упала на кровать, уткнулась лицом в подушку и разрыдалась, чувствуя: развязка близка. И вряд ли она нас порадует.

УРОК 21. Надейся на лучшее, готовься к худшему

Император Эден

Если и был человек в академии, который еще не знал о случившейся беде, то это Сокол. Он шел туда, куда указала Маделена — на бывший склад, сейчас пустой. Именно там должны были находиться таблички для связи с внешним миром, которыми пользовались она и Лед. Они были нужны новому императору! Сокол до конца не верил, что место указано правильно, но вот он, склад, угол, прикрытый досками, под ними — углубление, в котором нашлись две таблички, похожие на ту, что рассыпалась в его руках. Очень хотелось написать дяде все, что о нем думает! Однако вместо этого Эден бережно забрал артефакты. Пригодятся. Сначала надо поразмыслить над всем, что он сегодня услышал. И от мыслей этих внутри все бурлило и кипело! Дядя не только отравил отца, но и приложил руку к мятежу, унесшему жизнь матери. Этого Эден никогда не простит. Но Демиан хитер. Он сделает все, чтобы трон был по праву его, безо всяких условий и домыслов. Что это значит? Лишь то, что он обязательно придет избавиться от племянника. Как бы ни считала Маделена, дяде нужна корона. Притом, перстень тоже здесь. Перстень, без которого юные маги не смогут определить направленность своей силы. А значит, в стране начнется хаос. Времени мало, Демиан будет спешить.

С этими мыслями Сокол покидал склад. Напоследок скользнул взглядом по вещам Маделены — крайне немногочисленным. Стоило ли оно того? Три года жить в подземелье, появляясь на поверхности лишь по ночам, выпрашивать у кухарки остатки еды. Ради чего? Ради… любви? Или обещаний, которые дядя надавал своей любовнице? Видимо, Маделена рассчитывала быстро покинуть гибнущую академию, но оказалась заложницей своей подлости. Сокол не понимал ее. Пытался понять — и не мог. От собственного бессилия хотелось взвыть! Им столько лет играли, как мальчишкой. Но ладно им — а остальными? Почему все, кто оказался на тот момент в академии, должны были пострадать? Даже те два мага, которых прислал отец, чтобы отворить защиту изнутри? К счастью, они пополнили ряды преподавателей, а не погибли, но ведь могло же быть иначе!

Эден чувствовал себя разбитым. Он устал. Эти дни выдались слишком тяжелыми, и всего его упорства не хватало, чтобы взять себя в руки и продолжить бой с судьбой. Однако он обязательно его найдет! Вернет себе силы, заставит дядю пожалеть о том, что натворил. Только сейчас хотя бы на минуту нужен отдых…

Похоже, судьба его не услышала.

— Эден!

Голос Света раздался, стоило императору подняться к своей новой комнате.

— Ты почему не спишь? Поздно уже, — обернулся Сокол, а взъерошенный брат едва не налетел на него.

— Шутишь? — выпалил в лицо. — Ты не слышал последних новостей?

— Что могло случиться за те четверть часа, как я расстался с ректором этой академии?

— Вода в озере заражена какой-то дрянью! Через полчаса нас ждут в большом зале, ректор Эвернер расскажет, что именно произошло и как обстоят дела с запасами воды в академии.

— Вода… заражена? — до ума Эдена не сразу дошло сказанное. — Но как? Кто?

— Думаешь, мне известно? — Свет пожал плечами. — Ты пойдешь в большой зал, братец?

— А у меня есть выбор? Встретимся там, а пока у меня дела.

Брат явно выглядел недовольным, что его отправили с глаз долой. Он что-то возмущенно фыркнул, но вместо того чтобы спорить ушел к матери, а Сокол шагнул в свою спальню, опустил таблички на стол и обхватил голову руками. Он скоро сойдет с ума…

Вдруг он ощутил, как магический фон в комнате поменялся. Одна из табличек мягко светилась. Эден торопливо схватил ее в руки и прочитал: «Ты сделала то, о чем я просил?» Дядя! И Маделена. Она каким-то образом успела испортить воду до того, как ее схватили. А может, заклинание отсроченного действия? И она просто активировала его в нужный момент?

«Да, — написал Сокол. — Что дальше?»

«Жди. Нам осталось два дня пути до академии. Утром доложи, как обстановка и сколько осталось воды в запасе».

«Поняла, хорошо».

Табличка погасла. Два дня! Дядя уже почти на пороге. Эден подскочил. От былой усталости не осталось и следа. Он тщательно спрятал артефакты и помчался в большой зал — сначала выслушает, что удалось узнать Эвернеру, а потом поделится безрадостными новостями. Так мало времени!

В большом зале уже собирались жители академии. Кто-то сонно зевал. Кто-то казался мрачным, кто-то всхлипывал. Умирать никому не хотелось, а отсутствие воды — это верная смерть. Дядя на это и рассчитывал — за два дня академия исчерпает свои запасы, и тут явится он. Потребует корону, перстень и жизни своих родственников. Три жизни вместо нескольких десятков. Соколу останется только покориться и принять свою судьбу. Вот только этого он никогда не умел — покоряться и принимать! Он готов был сражаться, грызть землю, переворачивать все с ног на голову, но добиться своего и победить. Только где взять столько сил?

Ничего, справится. Что-то придумает, потому что именно он в ответе за всех людей в академии. За тех, кто сошел с ума, оказавшись запертым. За тех, кто не дожил до открытия ворот. Это его вина и его ответственность.

— Эден! — окликнул его Лед. Кузен выглядел чуть лучше — видимо, посещение лазарета пошло на пользу. С ним была неизменная Пушинка. Сокол направился к ним.

— Про воду — это правда? — почти шепотом спросила девушка, словно обладала страшным секретом.

— Видимо, да, — ответил император.

— И что мы будем делать?

— Думать. То, чего некоторые здесь не умеют. Думать и еще раз думать…

На этом Эден счел разговор исчерпанным. Он отвернулся и погрузился в невеселые мысли. Да так ушел в себя, что не заметил, как рядом очутилась вездесущая Лучик.

— Ты уже знаешь? — спросила она встревоженно.

— Свет рассказал, — ответил Эден. — Когда все произошло?

— Думаю, пока мы допрашивали Маделену, — ответила чужая возлюбленная. — Мы с Дереком из подземелья выйти едва успели, когда Дерека разыскали и сообщили, что на озере беда. Вода вся черная и липкая, как смола. Так страшно!

— Скоро станет еще страшнее, — пообещал Сокол и заметил непонимание в глазах собеседницы. — Мой дядя в двух днях пути от академии. И теперь у него есть козырь, с которым будет крайне сложно поспорить. Без воды мы умрем. Наверняка, он предложит нам сдаться.

— Но этого нельзя делать!

— Нельзя жить без воды, Лучик. А без одного глупого императора в моем лице — можно.

— Не говори так. — Лучик крепко сжала его руку. Вот уж кому на титулы плевать! — Мы обязательно найдем выход, и никто не пострадает.

— Сказки и бред. Так не бывает, Лучик, чтобы никто не пострадал. Кто-то всегда платит. Иногда виновный, иногда невинный.

— Но это не повод опускать руки!

— Разве похоже, что я их опустил? — Сокол заставил себя улыбнуться и взъерошил волосы девушки. Та забавно недовольно фыркнула. Такое жизнелюбивое существо! Внутренней силе Лучика можно было позавидовать.

Неизвестно, до чего бы они договорились, но в эту минуту ректор Эвернер в сопровождении лорда Нокса появились в зале, и их лица не обещали хороших новостей. А к Соколу подошли Мария и Свет. Мачеха выглядела встревоженной. И Эден понимал — беспокоится она о нем.

— Жители академии имен, — без лишних предисловий начал Дерек, замирая перед всеми, за кого он, как ректор, тоже нес ответственность, — сегодня на территории нашего учебного заведения произошло преступление. Отравлена вода в озере — основа нашей жизни. Мы знаем, кто это сделал. Этот человек задержан. Я собрал вас, чтобы вы не поддавались паническим настроениям. Да, запас воды в академии невелик. Мы осмотрели емкости в главном здании. При экономном расходе нам хватит их на пять дней. Учитывая, что мы уже перекрыли воду в кранах ваших ванных комнат и будем беречь ее лишь для крайних нужд. В общие умывальни залита вода, не пригодная для питья, но и ее я попрошу использовать в минимальных объемах.

Поднялся шум. Десятки голосов слились в протяжный гул, но вот Дерек поднял руку, и они замолчали.

— Преподаватели уже находятся у озера, — заявил он. — Ищут способ очистить воду от использованного на ней заклинания. Мы сделаем все, чтобы это произошло.

— Но зачем кому-то так поступать? — подала голос девушка с четвертого курса. — Он ведь тоже заперт с нами в академии!

— Истинная причина…

Дерек прервался на миг, и Эден воспользовался этой минутой:

— Истинная причина во мне. Мой дядя изначально прислал в академию имен женщину, которая нарушила защитную магию, чтобы запереть меня здесь. И теперь именно она отравила воду. Поэтому я виноват в том, что вот уже три года мы все не можем покинуть академию имен.

— Ваше величество… — попытался прервать его Эвернер.

— Дайте мне договорить, — сурово сказал Сокол. — Я скажу вам больше. Через два дня мой дядя будет под стенами академии. Ему нужна моя корона — и голова. Либо он их получит, либо никогда не откроет ворота. У меня нет права просить вас о помощи, и все же я прошу! Здесь находится моя семья, и их жизни для меня важнее собственной. А принц Демиан… Нельзя верить его обещаниям. Я не удивлюсь, если он нас всех здесь похоронит, чтобы никто не раскрыл его тайн. Несчастный случай… Академия сначала себя заперла, а потом уничтожила. Поэтому я не могу просто взять и сдаться ему. Боюсь, это никого не спасет.

— Ваше величество, вы слишком много берете на себя, — все же вмешался Дерек, и на этот раз Сокол его не перебивал. — Ваш дядя — преступник, нарушивший все мыслимые законы людей и магии, это понятно предельно ясно. Но в закрытии академии виноват я, как хранитель силы рода Эвернер. И если бы не мои ошибки, ничего бы не произошло.

— Ошибиться может каждый, ректор Эвернер. — Император покачал головой. — Вот только последствия бывают разными. И я считаю, что все жители академии имеют право знать истину, чтобы принять решение, перейти на сторону моего дяди или поддержать меня.

Воцарилась тишина.

— Да здравствует император! — воскликнул вдруг Лед.

— Да здравствует император! — поддержал его Мрак.

Новые и новые голоса вплетались в общий хор. Эден сам себе не верил. Он ничем не заслужил любовь или дружбу этих людей. По воле судьбы он сломал их жизни — если бы принц Сокол не переступил порог академии имен, они бы спокойно выучились и вернулись домой. И все же его поддерживали. Эден видел, что Дерек улыбается. Ректор Эвернер слишком хорошо знал свою академию и не сомневался в тех, кого учит и учил.

— Значит, будем готовиться к войне, — сказал Дерек. — Охрана уже усилена. Студенты, с завтрашнего дня у вас внеочередные каникулы. Заступите на дежурство вместе с выпускниками. Преподаватели будут готовить для врагов магические ловушки. Ваше величество, а с вами нам стоит поговорить отдельно.

— Конечно, ректор Эвернер, — ответил Сокол. — Я готов.

И под вновь поднявшийся гул они покинули большой зал собраний. За ними проследовали лорд Нокс, императрица Мария, Свет и Лучик. Чуть дальше замерли деканы, ожидая приказаний — понадобятся они или нет.

— С вами мы встретимся полчаса спустя, — сказал им Дерек, а после их небольшая компания поднялась в кабинет ректора. Эвернер сел за стол. Сокол усадил мать и Лучика в кресла, а оставшиеся мужчины заняли стулья.

— Что говорят маги об озере? Воду можно очистить? — спросил Эден.

— Боюсь, нет, — прямо сказал Дерек. — Однако среди предложений магов — вызвать дождь. Да, дождевую воду сложно назвать питьевой, но для мытья она сгодится, как и для уборки, и для поддержания чистоты кухонных приборов. В конце концов, если других вариантов не останется, придется пить.

— Погода не любит вмешательства, — заметил император. — Раз вызовете дождь, два… Затем неминуемо наступят последствия. И это будет лишь отсрочка, никак не решение проблемы.

— Меня больше тревожат твои слова по поводу дяди. Как ты узнал, что он так близко?

— Артефакт связи, — признался Эден. — Маделена рассказала, где спрятаны ее собственный и принадлежавший Льду. Я их нашел и как раз шел из ее убежища, когда мне сообщили о проблемах с водой. Дядя решил, что с ним общается Маделена, и написал, осталось два дня до его прибытия. Утром просил доложить обстановку.

— Напиши ему, что маги очистили воду, — посоветовал Нокс. — Пусть не думает, будто загнал нас в ловушку. Тогда и средств для шантажа станет куда меньше.

— Он попробует прорваться в академию, — тихо проговорила Мария. — Демиан одержим властью, после убийства брата его ничто не остановит. Тем более, здесь все, кто ему нужен, а также корона и распределяющий перстень. Я считаю, артефакты должны спрятать люди, не связанные с нашей семьей. Ректор Эвернер…

— Увы, принц Демиан знает мое истинное имя, — покачал тот головой.

— Тогда вы, лорд Нокс, и Лучик. Прошу, спрячьте корону и перстень так, чтобы только вы знали, где они находятся. И мой старший сын.

— Как прикажете, ваше величество, — ответил лорд Нокс. — Я возьму корону. Лучик, вам останется спрятать распределяющий перстень. А теперь я предлагаю разойтись до утра. Эден, я прошу вас не отвечать дяде в одиночку. Давайте вместе обдумаем, что именно ему доложить. Соберемся в девять в этом кабинете.

— Хорошо, лорд Нокс, — кивнул Эден. — Сделаем, как вы говорите. А теперь давайте все же отдохнем. Ректор Эвернер, усильте защиту. Это все, что мы можем сделать на сегодняшний день.

— Будет сделано, — ответил Дерек.

— Лорд Нокс, Лучик, последуйте за нами, — попросил император. — Я отдам вам артефакты. Всем остальным желаю хотя бы немного поспать в эту ночь.

Лучик и Нокс, как и просил Эден, пошли следом за ним. Он передал им перстень и корону. Только спросил:

— Где будете прятать?

— Я надену перстень на цепочку и буду носить под одеждой, — ответила Лучик.

— А корону я отнесу в подземелье Дерека, — добавил Нокс. — Туда так просто не попадешь. Думаю, защита академии позаботится о ней.

— Хорошо, тогда увидимся утром.

— Ты сам постарайся хоть немного отдохнуть сегодня, — вздохнул Шейд. — Завтра будет длинный и тяжелый день. А я проверю Маделену.

— Постараюсь, — пообещал Эден, пусть и понимал, насколько тяжело будет сдержать данное слово. До встречи.

— До завтра, — сказала Лучик, легонько пожала его руку и ушла следом за Ноксом.

Наконец-то император остался один… Можно было не держать лицо, ни перед кем не притворяться сильнее, чем есть. Сокол неимоверно устал. Хотелось запереть дверь и просто побыть в тишине, но почти сразу же раздался стук.

— Кто там? — спросил он.

— Это я, дорогой, — раздался голос Марии.

— Входи.

Выяснения отношений с мачехой Эден не желал. Ожидал, что Мария начнет убеждать его вести себя осторожнее, не сдаваться на милость дяди, однако она только присела рядом с ним на стул и взяла за руку, погладила пальцы, думая о чем-то своем.

— Говори уже, — взмолился Сокол. — Чувствую себя приговоренным к казни.

— О чем ты, соколик? — Мария подняла на него измученный взгляд. — Мне просто захотелось побыть рядом с тобой. Скоро станет не до этого. И кто знает, сможем ли мы после вот так посидеть вдвоем…

— Мам… — Сокол редко так называл Марию. Предпочитал по имени, но сейчас запретное слово само сорвалось с губ.

— Что, родной? — мягко спросила она.

— Спасибо, что рядом, — ответил император. — Знаешь, сегодня та девушка, которая отравила воду, сказала, если бы отец знал, как я вел себя эти три года в академии, он предпочел бы умереть дважды.

— Глупости какие! — возмутилась мачеха.

— Нет, она права. Отец бы меня проклял. Только… я просто хотел вырваться из этой клетки. А теперь желаю ее сохранить. Все настолько перепуталось. И мне кажется, выхода нет.

— Он всегда есть, соколик. Тем более для тебя. Ты сильный мальчик и со всем справишься. И с Демианом, и со страной. И с этой академией. Я очень хочу тебе помочь, но есть битвы, в которых приходится сражаться одному. И все же рада видеть, что у тебя есть друзья. Ректор Эвернер, эта девочка…

— С девочкой все сложно, мам.

— Заметно, — улыбнулась Мария. — Давай сначала разберемся с Демианом, а потом все как-то само встанет на места, вот увидишь.

— Не в этот раз, — усмехнулся Эден. — Она любит другого. И я даже понимаю, почему. Меня сложно полюбить.

— Не говори чепухи! — тут же воскликнула Мари. — Просто… это не твой человек, Эден. Так бывает. Мы с твоим отцом тоже не сразу встретились и влюбились. У него была супруга, а я… я оставалась для него незаметной, хоть и любила его. И только время спустя, уже после гибели Сильвии, мои чувства обрели взаимность.

— Папа любил тебя.

— Любил, — кивнула Мари. — Потому что это был мой человек. Ты своего тоже встретишь. Главное сейчас — выжить. Пока ты жив, можно искать, влюбляться, даже разочаровываться — это не страшно. Мертвым ничего не нужно.

— Ты, как всегда, права.

— Хочешь, побуду с тобой, пока ты уснешь?

— Я что, маленький? — тут же покраснел Эден.

— Ну… нет, — рассмеялась Мария. — А жаль! Ты был очень милым. Такой одуванчик со стальным характером.

— Мама!

— Спать! Немедленно. Ложись, сынок, я посижу немного и пойду к Свету. Проверю, не делся ли он куда. Свет тоже не самый беспроблемный сын, знаешь ли. Два месяца назад он тайком поселил в своих комнатах ежа. Прислуга чуть с ума не сошла, когда за спиной начал кто-то фыркать, пыхтеть, и там никого не оказалось.

— Так похоже на брата!

Сокол снял пиджак, разулся и лег. Мало ли? Вдруг поднимут посреди ночи. Бытовыми заклинаниями он владел, разгладит одежду утром. Мария устроилась у его изголовья и начала рассказывать, как братец сбежал из дворца и нашелся в бродячем цирке. Там его едва не поколотили, потому что он жаждал освободить животных из неволи. А когда узнали, что принц, чуть рассудка не лишились, но Свет великодушно всех простил и животных все равно забрал. Сначала Эден слушал, потом голос Мари зазвучал где-то далеко-далеко, а после и вовсе стих. Сокол уснул.

УРОК 22. Всегда продумывай свой путь

Я чувствовала, будто горю в огне, и нет для меня надежды на спасение. Страх… Вот что владело мною. Тягучий, горький, похожий на смолу, на воду в озере, лишившую нас надежды. Умом понимала, что от меня сейчас ничего не зависит, а глупое сердце твердило: «Ты должна что-то сделать, Лучик». Но что? И, оставшись наедине с собой, я снова прикасалась к распределяющему перстню сквозь платье — кольцо не было видно, но его холод кожа чувствовала очень хорошо. Что же, защита этого артефакта отныне моя обязанность.

Два дня. Именно столько дяде Сокола осталось добираться до академии. Утром мы снова собрались тем же составом: я, лорд Нокс, Дерек, императрица Мария и ее сыновья. Конечно, меня никто не звал, но и не выгонял, будто мой голос что-то решал. Сокол пришел последним, неся в руках небольшую табличку, похожую на глиняную. Видимо, то самое средство связи. Он выглядел бледным, но держался спокойно, и мне тоже стало спокойнее на душе.

— Вот. — Сокол опустил табличку на стол. — Пора писать письмо любимому дядюшке. Пишем, как и договаривались?

— Так будет лучше всего, — кивнул лорд Нокс. — Пусть принц Демиан не думает, что загнал нас в угол.

— Хорошо.

Эден вывел:

«Я на связи. Магам удалось очистить воду в озере».

«Значит, используй для загрязнения не магию, а обычный яд».

Мы переглянулись. Получается, Маделена и Демиан предусмотрели все.

«Хотелось бы избежать ненужных смертей», — написал Сокол.

«Дурная шутка, Маделена. Завтра на рассвете мои войска будут у академии. Скажи мне истинное имя Эвернера, и награда не заставит себя ждать».

— Он не знает, — тихо произнес Дерек, заглядывая в табличку. — Не знает! Значит, из академии не выйдет без Маделены. Шейд, надо усилить ее охрану. А у нас в руках, кажется, появился козырь.

— Предлагаю написать в ответ чужое имя, — тихо сказала я.

Эден обернулся.

— А это мысль… — задумчиво проговорил он. — Дядюшка будет думать, что ситуация у него в руках, а на самом деле это будет не так. Умница, Лучик!

«Мне нужны гарантии», — написал он.

«Слово императора. Я сегодня же подпишу приказ о даровании тебе титула и земель, и как только ты освободишься, а я займу престол, мы поженимся».

— Да-да, конечно, так мы тебе и поверили, — пробормотал Сокол.

«Маделена, ради нашей любви!»

— А дядюшка разошелся! — прокомментировал император. — Видимо, роман у них был бурный. Только почему тогда любимую женщину он попросил соблазнить другого мужчину?

Дерек отвернулся. Ему явно была неприятна эта тема, а я считала, что Сокол прав. Если бы Демиан любил Маделену, никогда не отправил бы ее в академию имен с подобным поручением.

«Хорошо. Истинное имя лорда Эвернера Дериантел. Помни о своем обещании!»

«Завтра увидимся, любовь моя».

— Фу! — Эден выразительно поморщился. — Как будто искупался в помоях! Завтра дядя будет здесь. Теперь он уверенно войдет в академию, потому что будет считать, будто может управлять ректором. Наша задача — быстро сбить с него спесь.

— Он пишет, что идет с армией, — напомнила я.

— Думаешь, дядя сразу всех поведет за собой? Нет, он устроит осаду, отправит сюда кого-нибудь. Хотя, с именем ставлю на то, что войдет сам. И мы должны обеспечить ему торжественный прием. Предлагаю использовать не только магию, но и любое оружие. Все, что может гореть. Даже зараженную воду из озера — пусть выльется ему на голову! У нас здесь тоже немало людей.

— Мы рискуем, — проговорил Нокс.

— А другого выхода все равно нет, — возразил Дерек. — Эден прав, мы должны готовиться к обороне. При этом первый курс лучше спрятать. Как и вас, ваше величество, с младшим сыном.

— Предлагаете мне присмотреть за вашими первокурсниками? — мягко улыбнулась Мария.

— Они у нас очень проблемные, — поморщился лорд Нокс. — Но да, так будет лучше. Ребята, не раскрывшие магию, не смогут сражаться в полную силу.

— Нет, прятаться не стану! — воскликнула я решительно. — Раз сражаться, значит, всем вместе.

— Я бы предпочел, чтобы ты тоже не участвовал в бою, Эден, — Дерек сделал вид, что не услышал моих возражений. — Но ты сильный маг, без тебя будет сложнее.

— И я уж точно не гожусь на роль няньки, — фыркнул император. — Естественно, дядюшку мы будем встречать вместе. А ты, Лучик, не станешь прятаться. Ты нас подстрахуешь. Вдруг что-то пойдет не так? Вдруг дядя действительно введет сюда слишком большой отряд магов? И у него книга имен нашего рода.

— Если говорить начистоту, книга не у него, — вмешалась императрица. — Мой супруг спрятал ее перед смертью, и даже я не знаю, куда. Мы со Светом искали книгу, чтобы увезти с собой, только так и не нашли. Муж обмолвился, Сокол разберется.

— Радует, что она не у дяди, — кивнул император. — Но, кажется, если мы выберемся, мне придется устроить во дворце огромный ремонт. А может, и не только во дворце.

Я улыбнулась. Хорошо, что к Соколу вернулось его обычное расположение духа. Вот уж не думала, что стану радоваться его язвительности.

— Куда спрячем первокурсников? — спросил Нокс.

— В мое подземелье, — ответил Дерек. — Туда мало кто сможет пройти, а Лучик знает, как выбраться. И Маделену лучше тоже отправить туда. Она слишком желанная цель для Демиана. Лучик, ты как раз сможешь за ней присмотреть, никому другому это доверить нельзя.

Пришлось согласиться. С другой стороны, Дерек прав. Я пока еще неумеха. Защищая меня, кто-то может пострадать, и этого нельзя допустить. И лучше, чтобы рядом с Маделеной был кто-то, кому все мы можем доверять. Так почему не я?

— Раз этот вопрос решен, собирайте преподавателей, ректор Эвернер, будем планировать защиту академии, — вынес вердикт Эден. — Лучик, твоя задача сейчас — заняться подземельем. Обеспечить там запас еды и воды для всех, кто будет там прятаться. Будем надеяться на лучшее, но бери всего столько, чтобы вы могли продержаться там как минимум неделю. И потом, вдруг придется прятаться не только вам?

— Я помогу Лучику, — вызвался Свет.

— Хорошо, — кивнул его брат. — Все остальные — за мной.

Мы разошлись в разные стороны. Со мной отправился младший принц. Сейчас он казался очень серьезным и собранным, напоминая старшего брата. На кухне дежурили студенты четвертого курса — кухарка находилась под замком, но ребята быстро распределили обязанности, чтобы никто не остался голодным.

— Мне нужна еда и вода на неделю для группы в десять человек, — сказала я главному по дежурству, другу Льда Тополю. — Приказ ректора Эвернера.

— Я так понимаю, нужно что-то не скоропортящееся, — задумчиво проговорил юноша. — Идите за мной.

Нам со Светом выдали две булки хлеба, кусок закопченного мяса, соленья, немного овощей и десять бутылок воды — по одной на каждого. Больше сейчас никто не смог бы дать. Мы поблагодарили Тополя и перенесли наши припасы в подземелье. Свет оглядывался по сторонам с явным любопытством, однако вопросов не задавал — пока не задавал. Уверена, они последуют позднее. Мы расположили все принесенное в камере, где прятали Дерека. Туда же принесли одеяла и подушки — кто знает, сколько нам придется здесь оставаться? Запас свеч тоже не помешал. Одним словом, мы готовились к долгой осаде, но надеялись, что все закончится быстро.

— Теперь здесь вполне можно жить, — заметил Свет, когда последние приготовления были завершены. — Только почему все уверены, что дядя не найдет сюда дорогу?

— Проход закрыт защитой академии, — ответила я. — Она и меня не всегда пропускает, а остальных и вовсе никогда, поэтому здесь мы будем в безопасности. Главное, чтобы наша пленница не выбралась, иначе это принесет неприятности всем.

— А кто она? Я так понял, бывшая любовница дяди?

— Да, и человек, из-за которого академия сейчас заперта. Она натворила много бед.

— Звучит зловеще, — хмыкнул принц. — Знаешь, мне бы не хотелось прятаться. Да, я не могу плести звуки, но умею фехтовать, владею разными видами оружия.

— Против магии оно будет бесполезно, — возразила я. — А наш враг точно придет с магами. До сих пор не понимаю, как ваш дядя может так поступать по отношению к своей семье.

— Папа просто не видел очевидного, — сказал вдруг Свет, и я остановилась, хоть и собиралась уже уйти из подземелья.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорил отцу, что дядя Демиан мысленно примеряет на себя его корону, но он только накричал на меня и приказал никогда больше не говорить подобной чепухи, — вздохнул принц. — Матушка тоже его поддерживала. А на самом деле дядя радовался, что Сокол заперт здесь. И по Льду не сильно сокрушался. Он точно знал: его сын в порядке. Хотя, думаю, корона значит для него больше, чем сын.

Звучало жутко. Мне хотелось бы как-то на это возразить, только слов не нашлось. Свет был во дворце, в самой гуще событий. Ему виднее.

— Значит, заговор просто проглядели, — пришла я к выводу.

— Отец слишком верил брату. — Тот пожал плечами. — А вера… Даже самые близкие люди обманывают, Лучик.

И это прозвучало очень горько. Кажется, мы мало знаем о том, как брат Сокола жил эти пять лет, пока сам Сокол учился в академии. Но сейчас не было времени разбираться в семейных хитросплетениях королевского рода. Нам предстояло столкнуться с их итогами в лице принца Демиана и его армии. Еще немного, и они будут тут.

— Давай сообщим Дереку и Эдену, что мы здесь все закончили, — сказала я Свету.

— Хорошо, идем, — легко согласился он, и мы направились на поиски ректора либо императора — кто первый попадется на пути.

Нашлись они сразу оба — в кабинете Дерека. С ними был и лорд Нокс. Дерек разложил план территории академии, и они отмечали, где неприятеля будут ждать ловушки.

— А, Лучик, — первым увидел меня ректор. — Как обстоят дела с убежищем?

— Все готово, — ответила я. — Припасы на месте.

— Отлично. Значит, как только начнется штурм академии, вы со Светом должны проводить туда первокурсников и ее величество.

— А у вас как дела? — взглянула на карту.

— Все под контролем, — проговорил Сокол, нанося на план какой-то крестик. — Дядюшку ждет множество неприятных сюрпризов. Не знаю, устоим ли мы, но перевес все равно будет на нашей стороне. Преподаватели разделили студентов на группы, нет того уголка академии, который сейчас не находится под присмотром.

— Пойдите пообедайте, — сказал нам Дерек. — А потом отдыхайте, сегодня от вас уже ничего не зависит.

— Хорошо, — согласилась я. Не хотела никому мешать. Мы со Светом сходили в столовую, наскоро перекусили, а после разошлись по своим комнатам. Я заглянула к Зною, Клену, Инею и Пушинке, попросила их зайти ко мне.

Вскоре друзья собрались в моей комнате. Все четверо казались мрачными и полными решимости. Каждый мысленно готовился к бою.

— Что-то случилось, Лучик? — спросила Пушинка. — Зачем ты нас собрала?

— Пока не случилось, — ответила я. — Только утром здесь будет его высочество Демиан. Ректор Эвернер хочет, чтобы с началом штурма мы спрятались в убежище. Как только войска принца попытаются проникнуть на территорию академии, мы с вами встретимся у парадной лестницы, и я проведу вас в укрытие.

— Укрытие? Еще чего! — заявил Клен. — Я могу сражаться!

— Никто в этом не сомневается, только мы пока не маги и наша сила лишь начинает раскрываться. Если нас захватят, у принца Демиана будет средство для шантажа. Этого нельзя допустить. И потом, у нас своя задача. Присмотр… за одним человеком. Очень опасным. И то, что знает этот человек, может решить исход битвы.

— Звучит зловеще, Лучик, — покачал головой Зной. — Хочется спросить, почему такую важную информацию доверили именно тебе?

— Разве не понятно? Император все еще имеет на нее виды, — усмехнулся Иней.

— Не говори глупостей! — вспыхнула я.

— А это не глупости. Всего лишь очевидный факт. Его величество надеется, что победа на любовном фронте для него состоится.

— Он знает, что этого не будет. И мы собрались не для того, чтобы обсуждать личную жизнь Эдена. И мою уж тем более. Я передаю вам распоряжение лорда Эвернера. Следовать ему или нет — дело ваше! Мне тоже хочется сражаться наравне со всеми, но я отдаю себе отчет, что это невозможно. И действовать мы должны слаженно. Все остальное на руку врагам.

— Лучик права, — поддержала меня Пушинка. — Если на нас придется оглядываться защитникам академии, это плохо закончится.

— Тем более, Эден нам доверил защиту его мачехи и брата.

Парни притихли.

— Ладно, сделаем, как говорят, — наконец, решился Клен. — Как только начнется атака на академию, встретимся у лестницы.

— Спасибо, — улыбнулась я.

А сердце все равно было не на месте. Уже утром все перевернется раз и навсегда. Но к чему это приведет? Кто бы мог сказать?

УРОК 23. За правду стой до конца

Император Эден

Этот последний день перед встречей с врагом казался бесконечно длинным. Эден успел переделать десятки дел, а только настал вечер. На закате его величество сидел на скамье и снимал струны с гитары. Каждая струна была насквозь пропитана его магией. Каждая станет оружием в предстоящем бою. А в том, что грянет битва, никто больше не сомневался. Именно за этим увлекательным занятием застал его кузен.

— Что ты делаешь? — изумленно спросил Лед, наблюдая, как Эден снимает последнюю струну.

— Готовлюсь к встрече с дядюшкой, — ответил молодой император.

— Бедная гитара, мне ее жаль.

— Поменяю струны, и дело с концом, — заявил Сокол, откладывая инструмент. — Ты что-то хотел? Где потерял свою верную спутницу?

— Пушинка где-то с Лучиком. — Лед пожал плечами. — Я видел ее за ужином, а потом она куда-то умчалась с твоей подружкой.

— Лучик не моя подружка, — сразу помрачнел Эден. Сейчас он не хотел думать о чувствах и отношениях. Не до того. Им бы выжить, а остальное… Как-то да будет.

— На самом деле, я хотел поговорить. — Кузен переминался с ноги на ногу. — И если у тебя будет минута…

Сокол аккуратно сложил струны в подготовленный футляр. Потом натянет их в разных сторонах академии. Пригодятся.

— Присаживайся, — сказал он Льду. — Хватит смотреть на меня сверху вниз.

Кузен устроился рядом, но долго молчал прежде, чем заговорить:

— Послушай, Эден… Все говорят, что завтра мой отец будет здесь…

— Да, он сам мне об этом сообщил, — подтвердил император. — Точнее, не мне, а своей бывшей любовнице, которая и заперла нас в академии.

— Любовнице? — Брови Льда изумленно взметнулись. — Постой…

— Ее зовут Маделена, — продолжал Сокол. — Очень неприятная личность. Ты ее вряд ли помнишь, ее объявили мертвой почти сразу после твоего приезда в академию.

— Вот об этом я и хотел поговорить. Не о любовнице, об отце.

— Здесь не о чем разговаривать, Лед. Либо ты за меня, либо за него. И мне хотелось бы знать, на чьей ты стороне.

— Я уже сделал свой выбор, и он тебе известен. — Кузен смотрел куда-то мимо Сокола, на дорожку, ведущую к академии. — У меня есть предложение. Точнее, план… Запри меня. Пусть отец думает, что мы с тобой воюем друг против друга. И если что-то пойдет не так, я окажусь рядом с ним и…

— Убьешь? Кишка тонка! — усмехнулся Эден.

— Если надо будет — убью, — Лед опустил голову. — Или, по крайней мере, узнаю его планы и смогу неожиданно атаковать, чтобы отвлечь внимание от чего-то важного.

— А это мысль… — задумчиво проговорил Сокол. — Хорошо, посажу тебя под замок в карцере, посидишь там сегодняшнюю ночь. И окружающим скажу, что между нами снова вышла размолвка. А свою Пушинку сам предупреди, чтобы она не выцарапала мне глаза. Не хочу разбираться с глупой девчонкой.

— Она не глупая! — тут же вспыхнул Лед.

— Хорошо, умница-красавица, — легко согласился Эден. — Как бы там ни было, поговори с ней. И… я рад, что ты на моей стороне, брат.

— И я.

Лед развернулся и ушел. Сокол повертел головой по сторонам — он уже знал, кому поручит проводить кузена в карцер, и этот человек всегда был где-то рядом.

— Мрак! — позвал император, и его верный телохранитель тут же шагнул к нему. — Так и знал, что ты скрываешься поблизости.

— Ты слишком много времени проводишь в одиночестве, это опасно, — попенял ему друг.

— Возможно, — легко согласился Сокол. — Сейчас ты пойдешь и арестуешь моего кузена.

— Да, я слышал, — кивнул Мрак. — Только не стоит считать твоего дядю дураком. Он вряд ли поверит вашему спектаклю.

— Стоит попробовать, — возразил Эден. — И еще. Когда на территорию академии ступят войска дяди, не вздумай прикрывать меня собой, а то я тебя знаю!

— И что же прикажешь мне делать? Стоять в стороне? — усмехнулся Маркус.

— Нет. Сражайся, только не рискуй собой ради меня. Я справлюсь.

— Даже не сомневаюсь, только у меня есть свой долг и свой путь, а ты… Ты бейся как считаешь нужным.

Вот еще невыносимый человек! Однако спорить с ним Эден не стал. Он лишь проследил, как Мрак отправился задерживать Льда, а потом пошел на ужин. Почти ничего не съел, зато успел упомянуть за столом, что Лед снова вел себя вызывающе, поэтому ему не помешает охладиться в карцере. Вот и все…

Уже около полуночи Эден заглянул к ректору Эвернеру. Дерек не спал, как и ожидал император, а сидел в кабинете вместе с Ноксом и в десятый раз рассматривал карту академии, стараясь понять, ничего ли они не упустили. Радовало, что магия ректора пока что вела себя смирно, потому что сражаться сразу с ним и с дядюшкой было бы тяжело.

— Эден? — Дерек поднял голову на стук двери. — Ты что-то хотел?

— Да, поговорить.

И Сокол покосился на Нокса. Тот оказался понятливым — извинился и поторопился скрыться с глаз, чтобы не мешать разговору друга и бывшего студента. Эден занял освободившееся кресло, дождался, пока стихнут чужие шаги…

— Послушай, — сказал он, наконец, — завтра утром здесь развернется бойня, и… никто не знает, какими будут ее итоги. Я боюсь, что для академии…

— Для академии итогов может быть всего два, — Дерек заметил его замешательство. — Либо мы откроем ворота и обретем нормальную жизнь, либо все тут погибнем. И это будет не твоя вина, Эден. Сейчас вопрос стоит не о сотне студентов, запертых в академии имен, а о будущем страны. Может, единственный вариант, который нам останется, — убить Маделену и запереть твоего дядю здесь.

— Но тогда мы все погибли, — тихо проговорил Эден.

— Да, однако иногда меньшая жертва оправдывает большую. Но страну в этом случае захлестнет борьба за власть. Ни тебя, ни Света, ни Льда… Никого, кто мог бы унаследовать престол. Поэтому надо очень постараться победить. Хотя, мне ли тебе об этом рассказывать?

Сокол боялся признаться даже другу и наставнику, насколько в эту минуту ему страшно. Пока они готовили оборону, разрабатывали план, страха не было, а теперь он пришел, горький, беспощадный, и император понимал — он отделается от него лишь тогда, когда начнется бой. А пока надо держать себя в руках.

— Тебе лучше отдохнуть, — заметил Эвернер. — Сигнал тревоги никто не пропустит, дежурные на своих постах.

— Обойдусь, — резко ответил Эден. — Думаю, одна бессонная ночь — не то, о чем стоит беспокоиться, Дерек. Маделену уже перевели в подземелье?

— Да, Нокс проконтролировал, чтобы все прошло, как надо, и твои близкие тоже уже там. Лучик и студенты скоро к ним присоединятся.

— Хорошо. — На сердце было спокойнее, пока он знал, что мачеха и Свет пусть в относительной, но безопасности. А Лучик… Она достаточно здравомыслящая девушка, чтобы не лезть в жар битвы. По крайней мере, Сокол пытался в этом себя убедить.

— И все же я настаиваю, чтобы ты хотя бы попытался уснуть, — проговорил Дерек. — Ты менталист, и мне ли тебе говорить, насколько зависит твоя магия от внутреннего состояния?

— Ты прав, — согласился император. — Только я все равно не усну.

— Хотя бы попытайся.

Сокол попрощался с Эвернером и покинул его кабинет. Все под контролем… Тогда почему тревога возрастает с каждой минутой? Будто шаг за шагом они приближаются к неотвратимому… Хотя, так оно и есть.

Да, спать не хотелось, но Эден прошел в свою комнату и лег. Вроде бы, задремал, однако когда проснулся, стрелки часов показывали половину третьего ночи, и этот рассвет он точно готовился встретить на ногах.

Академия затихла. Сокол знал, что сегодня снаружи дежурили преподаватели и те из выпускников, кто обладал максимальным запасом магии. Он оделся в темную, неприметную рубашку и брюки, накинул куртку — холода уже настали, пусть еще не такие, которые убелили бы академию снегом — и вышел в ночной морок.

Стоило приблизиться к воротам, как из темноты к нему шагнул профессор Ферроуз.

— Ваше величество, — поклонился он.

— Доброй ночи, профессор, — ответил Эден. — Как обстановка?

— Пока без перемен, — ответил маг. — Никто не пытался пройти в академию.

— Хорошо.

Сокол решил не мешать. Он удалился в парк, прошел к озеру, из которого теперь не тянулись светящиеся нити в сторону академии. Вода казалась мертвой. Эден знал, что накануне озеро неоднократно пытались очистить, однако ничего не вышло. И если бы дядюшка об этом знал, а еще не получил подложного имени ректора, он бы спокойно расположился у ворот и ждал, пока в академии все вымрут. Как бы он потом доставал корону, неясно, только никто бы не встал у него на пути.

Эден прошелся вдоль кромки воды, немного посидел в беседке и вернулся к воротам. Да, ночи поздней осенью долгие, и рассвета ждать еще долго, только он не мог больше отсиживаться где-то. Когда дядя придет, он будет тут.

— Ваше величество, мы дадим сигнал тревоги, — напомнил ему Ферроуз, которому, видно, не очень нравилось присутствие императора.

— Да, я знаю, — ответил Сокол спокойно. Его тревога улеглась, он был готов к бою. — И все же останусь.

— Хотя бы отойди и не смущай людей, — подошел к нему Мрак. Друг выглядел сонным. Видимо, проснулся посреди ночи и понял, что его подопечный снова где-то бродит.

Император послушался. Он не хотел мешать, просто ждал, когда хоть что-то прояснится. И это ожидание выматывало!

— Думаешь, Демиан появится точно на рассвете? — спросил его Мрак.

— Как знать? — Сокол пожал плечами. — Это же дядя. С ним ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов. Однако я думаю, ожидание не затянется.

Стоило его голосу смолкнуть, и пространство вокруг вздрогнуло, а по территории академии прозвучал тягучий сигнал тревоги.

— Началось, — прошептал Сокол, бросаясь обратно к воротам.

Отряд под предводительством его дяди въезжал в академию степенно и чинно, будто тот собрался не воевать с неразумным племянником, а навестить сына. Принц Демиан ехал во главе на серой в яблоках лошади. Эден не видел его пять лет, и сейчас понимал: дядя изменился. Его русые волосы и борода подернулись сединой, глаза стали будто глубже посажены, а рот кривился, словно Демиан сейчас разразится руганью.

За спиной Сокола начали собираться люди — те, кто готов был вступить в бой, чтобы защитить академию и каждого, кто остался на ее территории. С дядей приехало десять магов. Сокол не пытался представить, сколько еще скрывается за вратами и сколько они будут ждать прежде, чем ворваться сюда. Демиан увидел племянника и спешился.

— Здравствуй, Сокол, — проговорил он, и его раскатистый голос, казалось, заполнил всю академию.

— Детские прозвища остались в прошлом, — ответил император. — Я завершил обучение в академии имен, и мое имя Эден.

— Как скажешь. — Демиан примирительно поднял руки. — Что же, Эден, я приехал сюда поговорить с тобой и сделать предложение, которое позволит нам мирно разойтись, а не грызть друг другу глотки. Мне известно, что Мария и Свет здесь.

— Да, ты прав, — спокойно сказал Сокол. — Они здесь и принесли с собой очень интересные новости. Например, о том, что мой отец умер не своей смертью, а ты приложил к этому руку, дядя.

— Гнусный навет! Твоя мачеха всегда меня недолюбливала, но чтобы обвинить в смерти Ричарда? Клевета!

— Да? А мне показалось, она говорит правду. Во всяком случае, у меня нет причин ей не доверять. Но мы отклонились от темы. Чего ты хочешь?

— Мы можем побеседовать с глазу на глаз?

— Нет, — отрезал Сокол. — Только при всех.

— Хорошо, тогда скажу прямо. Отдай мне перстень и корону империи, и я выпущу всех из этой академии.

— Интересная получается картина! — Император внимательно посмотрел на тех, кто последовал за его дядей. — Ты знаешь, как отпереть врата. При этом никто уже три года не может покинуть академию. Так не значит ли это, что ты ее и запер?

— Да как ты… Да как… — Демиан разыгрывал оскорбленную невинность. Выглядело глупо. Эдена начала утомлять эта игра.

— Открой для нас врата, — сказал он дяде. — Выпусти из академии, и я не стану тебя задерживать, а позволю уехать в любое из твоих имений.

Демиан посмотрел на него долго, пристально, а затем вдруг рассмеялся.

— Не хочешь говорить по-хорошему? — поинтересовался он. — Ладно, Эден, будь по-твоему. Поговорим на языке магии.

Спутники дяди атаковали слаженно, только первые звуковые формулы ударились в щиты, выставленные защитниками академии. Полились протяжные заклинания. Демиан же видел перед собой одну цель — Сокола.

— Негодный мальчишка! — рыкнул он. — Ты сам подписал себе приговор! Ар-де-ми-даэ-тиан!

Заклинания Эден не знал, однако мысленно отбил его обратно в дядю. Тот прикрылся от летящего в него сгустка силы.

— Менталист, значит? — сразу понял он. — Что же… Ав-де-ире-м!

— Ас-се-ти-э-ро! — выдал Сокол вслух, а мысленно добавил к этому заклинанию еще одно, куда более опасное.

Две силы столкнулись. Искры летели во все стороны. Заклинание дяди не отступало перед магией Эдена. Император почувствовал, как градом по шее и лицу льется пот, но он не сдавался, держал. Вспышка — и они отскочили в разные стороны. Однако дядя тут же атаковал снова:

— А-ир-те-диас!

На помощь пришел лорд Нокс — чужой щит принял заклинание, Шейд оттолкнул ученика, защищая от атаки. Сокол ушел в сторону, попытался зайти дяде за спину, однако тот лишь швырнул магией в Нокса, а после кинулся за племянником.

— Пожалей своих друзей, Эден! — выкрикнул он. — Вода отравлена! Яд ваши маги не смогут убрать!

— Твоя любовница у меня, — выпалил император в ответ. — И никакого яда в воде нет!

— Лжешь!

— А ты проверь! Хочешь испить водицы? А-мире-го-а-с!

И с неба хлынул поток воды — ровно дяде под ноги. Земля сразу стала влажной, скользкой. Демиан начал двигаться медленнее, уходя от мелких ментальных заклинаний. Сокол лишь на миг обернулся — ни одна из сторон так и не обрела перевеса. Местами побеждали студенты и педагоги, местами — боевые маги его дяди. Территория за воротами превратилась в поле боя.

Мысленно Сокол ударил дядю заклинанием помутненного разума. И меньше всего ожидал встретить такой же ментальный щит. Никогда, никогда Эден не слышал, что Демиан тоже менталист! Этот момент замешательства сыграл на руку его противнику — заклинание попало в Эдена, ослепило его. Император зашарил руками, стараясь найти опору и плетя противодействие магии слепоты. Почувствовал, как его кто-то отстраняет назад.

— Мрак, — раздался голос Демиана. — Уйди с дороги, это не твоя битва!

— Ошибаетесь! — ответил друг. — Моя.

Кто-то подхватил Сокола и увлек в сторону, а затем зрение вернулось к нему — лорд Нокс снял чужое заклинание. Эден обернулся — дядя и Мрак плели звуковые формулы.

— Он менталист! — крикнул Эден другу.

Однако поздно. Точнее, все произошло слишком быстро, и на деле он даже договорить не успел. Одно заклинание, произнесенное вслух, Мрак отбил. А второе — ментальное — влетело прямо ему в грудь. Маркус развернулся и атаковал Эдена. Тот прикрылся ментальным щитом, а затем кинулся к Мраку, чтобы снять чужую магию.

— Осторожно! — Нокс оказался рядом, прикрыл самого Сокола от атаки дяди. А Маркус снова плел заклинание, и далеко не безобидное.

— Оставь его! — крикнул Сокол Демиану.

Тот лишь усмехнулся и покачал головой.

Шейд Нокс сбил Мрака с ног, зашептал ему что-то на ухо, и тот обмяк. Как же не хватало Дерека! Два менталиста справились бы с одним. Но если сила Шторма выйдет из-под контроля, здесь все и полягут.

Эден замер напротив дяди. Демиан тяжело дышал. Каким бы сильным магом он ни был, сотворить столько заклинаний подряд сложно. И все же ни он, ни Сокол не собирались сдаваться.

— Ты не годишься для трона, щенок! — рявкнул Демиан. — Такой же слабак, как и твой отец!

— Зато не такое ничтожество, как ты! — крикнул Сокол.

Он собрался и ударил изо всех сил. Почувствовал, как трещат ментальные щиты его дядюшки, рассыпаясь прахом. Демиан отступил. Он казался испуганным. Соратники Эдена, воодушевленные его примером, тоже наступали, теснили магов, сбившихся в горстку. Еще немного!

И вдруг академия дрогнула. Показалось, чужая сила пронзила ее насквозь.

— Что происходит? — спросил Сокол удивленно.

— Ты не захотел разговаривать по-хорошему. Поговорим по-плохому, — сказал Демиан. — Мои маги сейчас пробивают защиту этой академии. А мы оба знаем, насколько она нестабильна. И как только магия лорда Эвернера выйдет из-под контроля, станет все равно, кто прав, а кто виноват.

— Ты погибнешь с нами, — глухо ответил Сокол.

— Я знаю его истинное имя!

— Это имя — подделка. Я лично его придумал и тебе написал.

Демиан побледнел — лишь на краткий миг, а затем бросился к воротам, но те, конечно же, его не выпустили. А магия академии волновалась, упали первые капли дождя. Присутствие самого Дерека Сокол ощутил — его сопровождала сила, возмущенная тем, что академии угрожает опасность. Сила, ему неподконтрольная.

— Ваше высочество Демиан, — прозвучал голос Эвернера — как будто отовсюду сразу. — Прикажите своим людям отступить. У вас ведь есть с ними связь, я уверен. Иначе академия станет для всех братской могилой.

— И пусть! — крикнул Демиан, тоже его не видя. — Мы все здесь умрем. Так будет справедливо. А-сте-э-да-ис!

И заклинание полетело вперед. Только не в Сокола, и даже не в Дерека. Оно ударилось в грудь Мрака. Юноша удивленно посмотрел на Эдена, будто не понял, что случилось, а затем медленно осел на землю. Сокол взревел и кинулся на дядю. Сила академии и вовсе пришла в неистовство — потоки воды, вспышки молний, ураганный ветер. Он не щадил никого — ни своих, ни чужих. А Эден бил, бил, не замечая чужих щитов. Он будто лишился рассудка, превратился в другое существо. Демиан, прижатый к запертым воротам, отбивался — то успешно, то не очень. Его окружили маги, именно они отражали большинство атак Сокола.

— Уничтожу! — закричал император, снова ментально пытаясь пробить щиты дяди. Удалось! Демиан покачнулся, схватился за голову. Еще немного!

И вдруг ворота распахнулись. В академию хлынули воины — их были десятки. Гораздо больше, чем Эден мог себе представить. Люди дяди перелезали через забор, натыкаясь на заклинания защитников академии, ломились по главной дороге. Они были повсюду!

— Не сдаваться! — крикнул Сокол, однако его собственные силы были на исходе, а эти маги еще не вступали в бой.

Его окружили — шесть мужчин, людей его дяди. Самого принца Демиана отвели на безопасное расстояние от племянника. Эден ударил ментально по одному, сплел звуковое проклятие для другого, однако четверо повалили его на землю, сверху обрушились удары — не только заклинаний, но и самые обычные.

На миг стало легче — кто-то отшвырнул нападавших, но они вернулись снова. А вода все лилась, лилась… Сокол попытался вновь использовать магию, только вместо отклика ощутил пустоту. Виски пронзила боль, и он потерял сознание.

УРОК 24. Иногда умение хорошо прятаться тоже пригодится

В подземелье время текло долго. Как только прозвучал сигнал, мы спустились вниз. В камере Шторма была заперта Маделена. Мы же разместились в комнате, граничащей с решеткой, и ждали итога боя. Все молчали. Было не до разговоров. Я пыталась понять, как долго может длиться поединок между Соколом и его дядей. Час? Два? Казалось, мы провели здесь гораздо больше.

— Не нравится мне все это, — глухо проговорил Клен. Они со Зноем и Инеем расселись на расстеленном на полу одеяле, мы с ее величеством заняли стулья, Свет и Пушинка сидели на подушках.

— Слишком долго, — согласилась с ним Пушинка. — И даже не понять, что там происходит. Мне показалось, магия академии волнуется.

Еще бы она не волновалась! Дерек должен был держаться подальше от поля боя, но я понимала: если исход битвы будет под угрозой, он тоже станет сражаться вопреки тому, что едва может использовать свою силу.

— Ваши друзья, небось, уже встретились с богами, — фыркнула наблюдавшая за нами Маделена. — У Демиана много людей. Думаете, он придет с десятком магов? О, нет! Он приведет армию. Будет вводить резервы. Он готовился к этой битве годами. Понимал, что, возможно, ему придется приехать в академию имен, если у меня или у его сынка не получится убить Сокола. Живой племянник ему не нужен.

— Слишком много болтаешь, — угрюмо оборвал ее Зной. — Придержи язык, или наложим на тебя печать молчания.

— И выдадите, где находитесь? Вдруг вашу магию ощутят?

— Не ощутят, — вмешалась я. — Дерека здесь никто не мог найти, хоть его магия и вырывалась во внешний мир.

— Согласна, — кивнула Маделена. — Мне это не удалось. А я ведь искала долго и тщательно. Неуловимый ректор Эвернер, несокрушимый Шторм! Его предок, основавший эту академию, считался сильнейшим магом королевства. Думаю, вам вряд ли об этом известно, но именно он стоял у истоков магии имен. Жаль, что книгу рода Эвернер пришлось уничтожить.

— Тебя противно слушать, — проговорила я.

— А с тобой было очень забавно играть, Лучик, — усмехнулась Маделена. — Надо же! Взрослая девочка, а приняла меня за призрака. Даже никому обо мне не рассказала. Похвально.

Я молчала. Не хотела давать этой женщине дальнейшую пищу для разговора. Это она разрушила жизнь Дерека. Она заперла академию. А Маделена пела соловьем:

— Вот увидишь, его высочество обязательно победит, и в качестве милости я попрошу казнить тебя вместе с твоим дорогим Штормом. Так романтично! А его точно казнят. Проще всего обвинить ректора в гибели императорской семьи. Он нестабилен, увы.

Императрица Мария прошептала звуковую формулу, и Маделена замолчала.

— У меня от нее голова болит, — поморщилась мачеха Сокола. — Печати на полчаса хватит, а там обновим. Либо уже, наконец, узнаем, что происходит.

— Может, взглянем? Одним глазком, — тут же предложил Свет.

— Нет! — резко ответила ему мать. — Мы только помешаем Соколу и жителям академии. Ты лично обещал брату быть здесь, со мной. А теперь не держишь слова?

Свет насупился. Я все никак не могла понять, какой он человек. На первый взгляд, по-детскому наивный. На второй… Он все-таки брат Сокола. И, зная старшего принца, легко было понять, что младший не так-то прост.

— Я волнуюсь, — тихо сказала Пушинка. — Хочется верить, что отец не причинит Льду вреда, но заставил ведь он его напасть на Сокола! И это ужасное влияние на Лео…

Ей никто не ответил. Каждый думал о своем. А я почувствовала вдруг то, о чем говорила Пушинка: академия волнуется. Магия вокруг нестабильна, и чем дальше, тем сильнее ее корежит. Почему никто не возвращается? Что там происходит? Уже склонялась к версии Света — взглянуть бы одним глазком. Иначе, казалось, сойду с ума.

— Вы чувствуете? — прошептала Пушинка.

— Да, — ответила я. — Сиди смирно, мы там ничем не поможем, только навредим.

— Лучик права, — кивнула Мария. — Надо ждать. Рано или поздно все закончится.

И все же она с тревогой посмотрела в сторону коридора, ведущего к лестнице наверх. Там сражался ее старший сын. А то, что Мария любит Сокола, не вызывало никаких сомнений. Она держалась спокойно только ради нас — самая старшая, а значит, самая мудрая.

Вдруг раздался грохот. Показалось, что кто-то скатился с лестницы. Я приготовила ментальную формулу атаки и поспешила туда. Конечно же, ребята бросились следом. Мы подоспели вовремя, чтобы увидеть, как лорд Нокс затаскивает в коридор раненого Тростника. Еще двое парней несли пятикурсника. За ними следовало пятеро ребят из числа выпускников. Зной, Клен, Свет и Иней бросились на помощь, помогли нести раненых, а лорд Нокс закрыл за собой дверь. Я уже поняла, каким был итог битвы, поэтому и не спрашивала, пока мы уложили раненых на одеяла, и над ними склонилась императрица Мария, шепча целительские формулы. Рядом с ней присела Пушинка — она ведь училась на целителя. Клен помогал Пушинке — делился магией.

Лорд Нокс морщился. Он тоже был ранен, только я не могла разглядеть кровь. Клен заметил — бросился к нему, призвал силу, пусть слабую, но все же способную исцелять.

— Что там произошло? — все же задала я мучивший вопрос.

— С принцем Демианом пришло слишком много магов, — глухо ответил Нокс. — Сначала в академию вошел небольшой отряд, и мы справились с ним. Но следом ворвались основные войска, против которых мы оказались бессильны. Их больше. Обученных боевых магов. А у нас — выпускники и студенты. Да, лучшие, как и все в академии имен, но магия не безгранична, а мы уже почти исчерпали запас магии на тот момент.

— Что с моим сыном? — глухо спросила императрица. Она умела держать лицо, но я заметила, как подрагивают ее руки.

— Он был ранен, — проговорил Нокс. — Меня оттеснили от него, я ничего не смог сделать, только увести сюда тех, кто сумел сбежать. Думаю, принц Демиан не станет его убивать. Ему надо найти вас, артефакты и выход из академии. Сокол успел сказать ему, что написал фальшивое имя.

И Шейд покосился на Маделену. Она все еще не могла говорить, только испепеляла нас взглядом.

— Нам надо помочь брату! — взволнованно проговорил Свет. — Если дядя поймет, что у Сокола нет артефактов, он его просто убьет!

— Или будет пытать, чтобы узнать, где они, — добавил Зной, но я так посмотрела на друга, что он замолчал. И тяжелее всего было признать: Зной прав. Брат покойного императора способен на все. Он запер собственного сына в академии, а потом натравил на кузена. Так разве остановится перед пытками?

— Нельзя действовать сгоряча, — проговорила Мария. — Нужно успокоиться и подумать. А пока… пока поможем этим детям.

Она ловко разорвала найденную простынь и наложила повязки, пока Пушинка и Клен долечивали лорда Нокса. Двое раненых студентов затихли, задышали ровно. Уснули…

— А теперь давайте отойдем подальше от чужих ушей, — предложила Мария, и мы за ней направились в коридор. За нами потянулись студенты, пришедшие с лордом Ноксом.

— Нет, только я, ее величество, Лучик и Свет, — скомандовал он. — Остальным мы обо всем расскажем, когда примем решение.

Первокурсники выглядели недовольными. Мои друзья тоже хотели сражаться, однако сейчас любые необдуманные действия были сродни самоубийству. Поэтому мы отошли почти к ступенькам, и только тогда я рискнула спросить:

— А Дерек? Что с ним?

— Думаю, он с Соколом, — ответил лорд Нокс. — И с другими ребятами. Дерек никогда не оставит своих студентов. Его сила вышла из-под контроля, поэтому наверху бушует стихия. Какие будут предложения?

Мы задумались. Уверена, остальные ребята тоже сейчас прокручивали в голове самые разные варианты событий.

— Демиану нужен, прежде всего, ключ от академии — Маделена, — понизив голос, проговорила императрица. — Можно попробовать поторговаться. Попросить выпустить студентов, открыв ворота.

— Тогда он точно убьет Сокола, — покачал головой лорд Нокс.

— Не убьет, — возразила Мария. — Демиану нужен не только Эден, но и Свет. Пока у моего покойного мужа есть наследники, Демиан не будет чувствовать себя в безопасности.

— В таком случае он не согласится обменять свободу для студентов на Маделену. Придется предложить нечто более существенное.

— Например, мы втроем останемся в академии, а остальные ее покинут.

— Нет! — воскликнула я. — Так нельзя. Это все равно не даст результата. Никакого! А давайте… Давайте торговаться с ним пойду я. Разыграю дурочку. Скажу, что знаю, где Маделена. А взамен… взамен потребую выход для меня и других студентов. Тогда Демиану придется вернуть Дереку имя. Маделена ведь знает, как на самом деле зовут ректора, но выйти не смогла. Получается, только он сам сможет открыть ворота. А если Дерек обретет контроль над магией, он сможет управлять академией и помочь всем остальным.

— Не выйдет. — Нокс тяжело посмотрел на меня. — Демиан не дурак, он не вернет имя так просто.

— А мне кажется, Лучик права, — сказала Мария. — И Демиану придется договариваться с Дереком Эвернером, чтобы выйти. Значит, не в его интересах причинять вред Лучику и другим студентам. Да, это вряд ли спасет Сокола. Только за нас никто не должен умирать.

— Но кольцо у нее.

— И пусть так остается. Я бы сама пошла, не раздумывая, но для Демиана стану лишь еще одним козырем. Целью, которую надо уничтожить. А Лучик… Он ничего о ней не знает. Можно разыграть, будто она ненавидит Сокола. И это… месть.

— Маделена проговорится, что это не так.

— На Маделене печать молчания. Давайте поставим такую, какую снять может только Лучик, — вмешался Свет.

— Лучше я пойду, — не сдавался Нокс.

— Думаете, вам кто-то поверит?

— Пока мы препираемся, Сокол там, может быть, умирает! — вмешалась я. — Или кто-то еще из студентов. Давайте поставим новую печать молчания. А имя Маделена может и написать, когда понадобится.

— Мне это не нравится, — отчеканил мой наставник. — Не надо считать противника дураком. Это первый шаг к поражению.

— О, нет! Он совсем не дурак и поймет, что с ним ведут переговоры, — возразила Мария. — Хорошо, давайте пока отставим этот вариант. Какие будут предложения?

— Выбраться и посмотреть, что там происходит, — снова подал голос Свет. — Лорд Нокс, сможете наложить звуковую формулу невидимости?

— Нет, это…

Видимо, Нокс хотел сказать «невозможно», однако вспомнил о Маделене, которая исчезала на ровном месте. Из-за этого я и верила, что передо мной призрак.

— И все же надо что-то делать! — не сдавалась я.

— Поговорим с остальными, — предложил лорд Нокс. — Может, у них будут стоящие идеи.

И пошел прочь. А я… Я, наверное, совершила глупость. Только вместо того, чтобы последовать за ним, задержалась у лестницы.

— Лучик, ты идешь? — остановился Свет.

— Да, я пуговицу обронила. Сейчас, — ответила ему.

Младший принц последовал за матерью, я же усиленно делала вид, что ищу пуговицу, но как только они скрылись за ближайшим поворотом коридора, быстро взлетела по ступенькам, сплела звуковую формулу щита и нажала на кирпич, открывая потайной ход. Выглянула — пусто. Тогда шагнула прочь из подземелья, а дверь за моей спиной тихо закрылась.

Нужно посмотреть, что творится в академии. Одним глазком! Постаралась почувствовать, где находится Сокол, и медленно пошла на едва различимый отголосок его магии. Хорошо, что мы тренировались вместе. Теперь я смогу его найти.

Временами слышались шаги, и я пряталась. Кто-то проходил мимо, и снова воцарялась тишина. Глупая-глупая Лучик… Но сколько можно обсуждать, когда надо действовать? И потом, я тут одна. И даже если меня схватят, все остальные все еще в безопасности.

А отголосок силы Сокола вел в кабинет ректора. Туда уж точно не проникнуть незамеченной! Значит, осмотрюсь и вернусь в подземелье. Выглянула в окно — по парку расхаживали незнакомые мужчины. Видимо, маги принца. Их было много! Больше, чем ожидала. Теперь понятно, почему у нас изначально не было шанса победить. В коридорах постов не заметила. А группы магов, видимо, обыскивали академию в поисках спрятавшихся студентов и императрицы с сыном.

Пора возвращаться! Но послышались чужие шаги. Я оглянулась в поисках путей для бегства — ничего! Сердце застучало быстро-быстро, от страха слюна во рту стала вязкой. Вдруг вспомнилось, как мы с Соколом провалились в проход в подземелье там, где его не должно было быть. Я прижала ладони к стене.

— Пропусти, пожалуйста! — взмолилась самой академии.

И стена отъехала в сторону. Я помчалась вниз, почти налетела на лорда Нокса.

— Ты где была, Лучик? — сурово спросил он.

— Наверху, — ответила сбивчиво. — Магов очень много, нам их просто так не победить. Они повсюду. Бродят по академии, дежурят в парке. Надо решаться, профессор Нокс! Даже если я пострадаю. Иначе все закончится плохо — для всех, а не только для меня одной.

— Я против того, чтобы вы рисковали собой, Лучик, — нахмурился наставник. — Если кому-то и нужно торговаться с братом императора, то мне.

— Нет! Вы сможете защитить ее величество Марию, Света, ребят. А я… всего лишь студентка-первокурсница, от которой ничего не зависит. Доверьтесь мне! Пожалуйста!

— Хорошо, — сдался лорд Нокс. — Возможно, вы правы, Лучик, и это наш единственный шанс. Но ведь Маделена выдаст наше убежище.

— А академия никого сюда не пропустит. Она ведь сейчас живет своей жизнью, ей даже Дерек не указ. Давайте попробуем.

Шейд кивнул. Я видела, как ему сложно дается это решение. Он предпочел бы сам говорить с Демианом, только все обстояло ровно так, как и было озвучено: Нокс нужнее здесь, где находятся люди, которые не могут себя защитить.

Мы вместе прошли обратно к камере. Печать с Маделены уже спала, и она язвительно приветствовала меня:

— Вернулась? А зря! Могла бы спрятаться подальше от императорской семьи. Глядишь, дольше бы прожила.

Нокс обменялся взглядами с ее величеством, и они вместе вышли в коридор, а я подошла к решетке.

— Думаешь, ты нужна Демиану? — сказала тихо. — Если бы действительно любил, он бы давно приехал в академию.

— По-твоему, я совсем дура и не понимаю этого? — вдруг устало спросила Маделена. — Три года у меня не получалось открыть выход. Три года! А он просил лишь одного — оставаться здесь. Он изначально понимал, что так будет, поэтому и дал мне артефакт для связи. А я поверила. Только не надо предлагать мне действовать сообща! Мы не на одной стороне.

Императрица Мария и Нокс вернулись. Ее величество подошла к нам с Маделеной. Она казалась встревоженной и печальной.

— Лучик, милая, позволь мне побеседовать с леди, — попросила она, и я присела на подушки чуть в отдалении. Конечно, все равно было слышно, о чем они говорят.

— Маделена, я понимаю, вы любите принца Демиана, — проговорила Мария. — Но иногда одной любви мало. Там, рядом с ним, мой сын. И я прошу вас как мать — помогите. Верните лорду Эвернеру его имя. Обещаю, когда ворота академии будут вновь открыты, вы получите все, о чем попросите. Имения, титулы.

— Почему вы решили, что Демиан не может дать мне всего этого? — усмехнулась пленница.

— Может, — согласилась Мария. — Только захочет ли? Стоит ему обрести власть, и вы станете не нужны. Он женат. И даже если расторгнет брак, лучше возьмет себе супругу по расчету, чтобы укрепить позиции, а вы так и останетесь в роли любовницы. Разве этого вы хотите? Смотреть, как ваш мужчина женится на другой? Или же приходить к нему под покровом ночи, потому что днем ваши отношения…

— Хватит! — резко перебила ее Маделена. — Делитесь своим горьким опытом?

— Мы с Ричардом не были любовниками до брака, — покачала головой Мария. — Как бы я его ни любила, он был женат, у него рос сын. И если бы Сильвия была жива, между нами ничего бы не было.

— Но она так кстати погибла!

— Я не имею к этому отношения, и Ричард искренне скорбел о супруге, они были хорошими друзьями.

— Так это теперь называется…

— В любом случае, Лучик отведет вас к Демиану и постарается договориться, чтобы он сохранил жизни людям, которые попали к нему в заложники. Раскрывать нас или нет — дело ваше. Но я прошу вас подумать, Маделена. И решить, чего вы хотите на самом деле.

Пленница молчала. Затем сказала тихо-тихо:

— Не знаю, какое решение я приму, но если все пойдет не так… У нас с Демианом есть дочь. Прошу, позаботьтесь о ней, вы ведь тоже мать.

— Клянусь, — произнесла Мария. — Где она живет?

— Я оставила ее с гувернанткой на улице Борейн, шесть. Думаю, Демиан вряд ли перевез ее куда-то еще. Я не рассчитывала, что мне придется здесь задержаться на три года, и надеялась вернуться к моей девочке.

Маделена замолчала, а Мария тихо пообещала:

— Я найду ее и обеспечу всем, чем могу. Что бы вы ни решили.

— Спасибо.

Мария кивнула лорду Ноксу. Он подошел к Маделене и наложил на нее печать молчания — решили, что в моем исполнении это будет выглядеть неправдоподобно, все же я еще слабосилок. Затем профессор опутал Маделену заклинаниями, чтобы она ничего не вытворила, пока буду вести ее наверх. Оставалось лишь покинуть подземелье, что мы и сделали. Я оставила Маделену в своей комнате, заперла дверь и направилась туда, откуда сейчас чувствовала силу Сокола. Теперь нужна самая малость — чтобы меня схватили.

УРОК 25. Не отчаивайся

Император Эден

Эдену казалось, что у него вместо головы сплошное месиво — такая была боль. Он едва сумел открыть глаза, и тогда понял, что лежит на полу в кабинете ректора Эвернера — узнал темно-коричневый ковер у стола. За столом сидел его дядюшка — это Эден определил уже по тяжелым сапогам.

— Очнулся? — раздался голос Демиана. — Посадите его, хочу смотреть племяннику в глаза, когда с ним разговариваю.

Сокола рывком подняли, и он застонал от боли. Кроме него и дяди в кабинете находились два мага, именно они удерживали его и шептали заклинания, блокируя силу. А дядя Демиан казался донельзя довольным собой. Урод!

— Поговорим, ваше величество? — прищурился он, давая понять: разговор будет очень неприятным.

— Поговорим, — согласился Сокол. Во рту царил привкус крови, а перед глазами плыло марево. Зато боль позволяла не думать о том, что произошло у ворот. Об упавшем Маркусе, студентах и преподавателях, которые пострадали в бойне.

— Итак, ты проиграл.

— Я еще и не начинал играть, — резко ответил император. Головная боль усилилась, и теперь даже лицо дядюшки казалось багровым.

— Как глупо! Храбришься? Храбрись, только смелость ничего тебе не даст. Ты слишком слаб, Сокол, пора это признать.

— Я говорил тебе — у меня есть имя.

— Конечно, племянничек. Имя. Скоро не будет. Так вот, вернемся к тому, о чем мы говорили у ворот. Мне нужны артефакты. Я даже готов оставить вас в живых. Тебя, твою мачеху, брата. Буду так милостив, что запру под замок до конца ваших дней, и живите себе дружной семьей. Скажи, где перстень и корона. И, конечно же, где императрица Мария. Хочу лично засвидетельствовать ей свое почтение.

— Она не желает тебя видеть, — усмехнулся Сокол.

Дядя кивнул магам, и его ударили по лицу. Голова мотнулась, как привязанная, и привкус крови во рту стал сильнее.

— Ты не с тем войну затеял, щенок! — выпалил Демиан. — Хочешь, чтобы кто-то пострадал за твою глупость? Хорошо, давай! Возьмите его, оттащите в большой зал. Пусть обитатели академии полюбуются на своего императора.

Эдена подхватили под руки и поволокли прочь. Он едва перебирал ногами, а потом его втолкнули в большой зал, с которым было связано столько его студенческих воспоминаний. Сейчас зал тоже был полон людьми — студентами, выпускниками, преподавателями. Многие из них были ранены, некоторые сидели или лежали на полу. Их охраняли маги. Эдену стыдно было смотреть людям в глаза, но он заставлял себя это сделать — он виноват. Он повел их на бой и проиграл. Ничего не изменить, остается только быть сильным до конца.

Его втолкнули на возвышение, с которого ректор обычно обращался к студентам. Рядом замер дядюшка.

— Жители академии имен, — проговорил он, — вы все здесь потому, что мой племянник Эден подбил вас на чудовищный и бесполезный мятеж. Он не мог не понимать, на какие страдания обрекает каждого из вас, и все же вцепился в свои амбиции.

— Кто бы говорил, — пробормотал Эден.

— Молчать! Вы сами видите, он до сих пор не признает, какую непоправимую ошибку совершил. Между тем, у вас все еще есть выбор. Скажите мне, где императрица Мария и принц Свет, и больше никто не пострадает.

Сокол усмехнулся. Может, кто-то и хотел бы ответить на дядюшкин вопрос, только никто не знал ответа. А мачеха и брат сейчас в безопасности. Даже если его убьют, у них будет шанс выбраться живыми.

К дяде кто-то подбежал. Эден пытался расслышать, что ему говорят, но не мог — в ушах стоял звон. А потом охранники дяди ввели в зал Льда. Кузен выглядел живым и здоровым. Значит, все в порядке, его только что отыскали в карцере. Плохо одно: Сокол до сих пор не был полностью уверен, на чьей Лед стороне.

— Отец! — воскликнул кузен, бросаясь к Демиану.

— Лео, мальчик мой, — тепло ответил тот, но стоило ли верить этой теплоте? — Я рад, что ты в безопасности.

— Сокол запер меня в карцере, — весело ответил Лед, позволяя отцу обнять его. — У меня не получилось выполнить твое поручение…

— Ничего, все поправимо, — усмехнулся Демиан. — Может, ты скажешь мне, где императрица и ее сын?

— Я не знаю, — в голосе Льда звенела искренность. — Не видел их с того момента, как меня заперли. В карцере их точно нет, только проворовавшаяся кухарка.

— Тогда вернемся к нашему вопросу…

Пока дядя говорил, Эден разглядывал ряды студентов и выпускников. В их глазах не было осуждения, только печаль. С ними находился ректор Эвернер — связанный по рукам и ногам заклинаниями, под магическими печатями. Другие преподаватели тоже были здесь. Те, кто выжил… Эден уже понимал, что погибли многие. И Мрак… Здесь не было Мрака. Значит ли это…

— Ваше высочество, еще нашли! — раздался голос охраны, и в зал втолкнули девушку.

— Лучик, — беззвучно шевельнулись губы Сокола. Он закрыл глаза. Если нашли Лучика, значит, их убежище раскрыто. И у нее ведь перстень!

— Хорошо, пусть идет к остальным, — недовольно заметил император. — Как я и сказал, вернемся к нашему вопросу. Кто знает, где императрица Мария, скажите мне об этом. Я открою для вас двери академии и сохраню вам жизнь.

— Вы лжете! — громко сказала Лучик. Что она делает? Эден встретился с ней взглядами, потянулся разумом: «Не надо. Слушайся его».

Только когда Лучик выполняла то, о чем он просил?

— Какая дерзкая, — усмехнулся Демиан. — И в чем же я лгу?

— В том, что сможете открыть ворота. У вас нет ключа. А я знаю, где находится та, кто этим ключом сейчас является.

— Маделена? — Демиан широко улыбнулся. — И каковы ваши требования, юная леди? Думаю, так просто вы со мной этим знанием не поделитесь.

— Конечно, — заявила Лучик. — Отпустите студентов и выпускников из академии, когда сможете открыть ворота. Обеспечьте их безопасность. Они не виноваты в ваших распрях с племянником.

— Лед, это вообще кто? — поинтересовался дядя у сына.

— Это Лучик, первокурсница, — ответил тот. — Сокол над ней издевался. Видимо, хочет отомстить.

— Хм…

Эден понял — Лед все же не солгал и на его стороне, иначе не стал бы говорить неправду. Слава богам…

— Я готов дать магическую клятву, что все студенты и выпускники, кроме моих родственников, беспрепятственно покинут академию, как только откроются врата, — проговорил Демиан.

— Хорошо, — кивнула Лучик. — Дайте.

— А-диэ-мир, — произнес мятежный принц. — Клянусь, если студентка Лучик укажет мне местонахождение Маделены, я обеспечу безопасность всех студентов и выпускников академии имен, а также позволю им покинуть территорию академии, как только откроются ворота. Теперь ведите меня к Маделене, юная леди.

— Лучше я сама приведу ее к вам. Отправьте со мной кого-то, если сомневаетесь.

Что она задумала? Эден перестал вообще хоть что-то понимать! У них есть какой-то план? Почему Лучик вообще оказалась не в подземелье? Понятно уже — ее схватили не просто так.

Время тянулось мучительно долго. Однако вот Лучик появилась снова. Перед ней шла Маделена. Та была опутана заклинаниями и — удивительное дело — молчала.

— Вот и она, — проговорила Лучик, подталкивая Маделену к Демиану, а Сокол все пытался понять, что именно задумала его подруга.

«Все хорошо, — уловил он мысль, — все по плану».

«Какому плану, Лучик?»

«Не отвлекай».

Не отвлекать ее! Однако Эден послушался и наблюдал, как Демиан кидается к Маделене.

— Наконец-то! — воскликнул он, обнимая любовницу. — Почему ты молчишь? Не рада меня видеть?

— Она не может говорить, — за нее ответила Лучик. — Один из профессоров наложил на нее печать молчания.

— Снять ее! Немедленно!

Один из магов подошел к Маделене, попытался развеять заклинание лорда Нокса…

— Печать спадет сама где-то через четверть часа, — сообщил он Демиану. — А другие заклинания я распутал.

— Да на что вы вообще годитесь? — возмутился дядюшка. — Маделена, ты должна сообщить мне истинное имя лорда Эвернера. И мы с тобой навсегда покинем академию имен!

Его любовница усмехнулась. Она сделала жест, будто пишет что-то.

— Принести все для письма! — потребовал он.

Один из его приближенных бросился на поиски и вскоре вернулся с листом бумаги и найденным карандашом. Маделена что-то написала на листе бумаги. Сокол покосился туда. Перед глазами все плыло, однако некоторые буквы он разглядел. «Мне нужны гарантии».

— Какие же? — спросил дядя.

«Поговорим об этом, когда спадет печать молчания».

— Маделена! Всего одно имя.

«Женись на мне, Демиан. Сделай своей императрицей. Здесь твой племянник, сейчас формально император он. Пусть он расторгнет твой предыдущий брак и узаконит наш союз, чтобы я вышла отсюда твоей женой».

Сокол тихонько засмеялся. Здесь мятеж в полном разгаре, а Маделена хочет замуж! Смешно, право слово. А может, он просто сходит с ума?

— Послушай, — тихо заговорил дядя, — зачем нам такой скоропалительный брак? Мы поженимся в столице, как полагается. Торжественно, с гостями…

«В столице можем провести праздничную церемонию, а поженимся мы здесь».

— Мэнди, ты заслуживаешь большего!

Сокол сосредоточил зрение. От усилий голова разболелась еще больше.

«Хорошо», — написала вдруг Маделена, а затем прикрыла ладошкой то, что вывела следом. Видимо, имя. И как Эден ни пытался, он не мог его разглядеть. Да чтоб им провалиться!

— Отлично! — радостно воскликнул Демиан. — Сейчас я открою ворота. Всем оставаться здесь. Со мной пойдут Маделена и дорогой племянничек.

Маделена снова начала что-то писать, теперь уже не скрываясь. «Девчонку тоже возьми. Она знает, где императрица».

Сокол стиснул зубы, чтобы не выругаться. И на что рассчитывала Лучик? В чем заключался план? В том, что дядя пытками заставит ее выдать, где Мария? А Демиан пристально посмотрел на Лучика:

— Пойдешь с нами, — проговорил он. — Убедишься, как я держу слово. Как только ворота будут открыты, студенты смогут покинуть академию, за исключением моего племянника.

Лучик без лишних споров поднялась на ноги. Она подошла к Соколу — его хотели тащить следом за дядей, однако император возразил:

— Сам дойду!

И постарался не особо шататься. Лучик подставила ему плечо, и Сокол с благодарностью на него оперся. Так они и двинулись прочь из зала небольшой процессией — впереди дядя, следом Маделена, потом они с Лучиком и три мага, следившие, как бы Эден по пути не укоротил дяде жизнь.

«Зачем ты привела сюда Маделену?» — не унимался Сокол.

«Чтобы она назвала имя Дерека. Твой дядя не сможет открыть ворота, только сам ректор».

А Дерек сможет стабилизировать академию…

«Глупость какая! — выдал Эден. — Если дядя будет знать его истинное имя, он сможет Дереком управлять. Мы не выберемся».

«Но студенты могут. Ворота-то будут открыты».

Понятно, Лучик решила таким образом освободить хоть кого-то. И Эден не мог не согласиться с таким решением. Никто не должен платить за его ошибки. И, конечно же, все обитатели академии заслуживают свободы.

Так они медленно дотащились до ворот. Увы, быстрее идти Сокол не мог — болело все тело. Дядя и Маделена подошли к воротам. Демиан прикоснулся к замку на них и проговорил:

— Тейрис.

Ничего не произошло. Эден с удовольствием наблюдал, как на лице дядюшки расцветает злоба.

— Тейрис, — повторил он.

— Без ректора не сработает, — тихо сказала Маделена. Печать молчания пала.

— Ничего, сейчас мы и его пригласим, — усмехнулся Демиан. — Джойс, приведите ректора Эвернера.

Маг отправился выполнять приказ, а дядюшка развернулся к своей бывшей любовнице.

— Ты обманул меня, Демиан, — проговорила та, глядя ему в глаза. — Оставил здесь на три года. За что?

— Кто тебе сказал, что ты нужна мне, Маделена? — ответил вдруг он. — Ар-те-ис!

Молодая женщина схватилась за горло. Она медленно осела на землю.

— Что вы делаете? — вскрикнула Лучик и бросилась к ней. Маделена силилась что-то сказать. Сокол не расслышал, что. Воспользовавшись моментом, он изо всех сил ментально атаковал Демиана. Тот отлетел, ударившись спиной об ворота, а Эден развернулся к двум оставшимся магам.

— Ис-те-дан! — выкрикнул он, и оба схватились за головы, а он вцепился в Лучика и постарался поднять девушку на ноги. Маделена была мертва. Она смотрела в небо остекленевшими глазами.

— Идем! Идем же! — крикнул он ей.

Только замешательство было кратким.

— Ар-те-ис-эйн! — выкрикнул Демиан, и Сокола сбило с ног, протащило по земле. Он захлебнулся воздухом, закашлялся, чувствуя, как горят легкие. А дядя приложил его печатью, чтобы не смог плести звуковые формулы.

Кажется, маг вернулся с Дереком. Тот шел сам — значит, большую часть печатей с него пришлось снять. Как сквозь вату, Эден слышал:

— Сейчас вы откроете для меня ворота, ректор Эвернер. И тогда никто не пострадает. Повинуйтесь мне, Тейрис! Это ваше истинное имя.

Чьи-то руки помогли Соколу приподняться. Хотя, почему чьи-то? Это Лучик прекратила оплакивать Маделену и подобралась к нему. А Дерек подошел к воротам, опустил на них ладонь и проговорил имя:

— Тейрис Эвернер.

И ничего не произошло. Сокол глухо рассмеялся.

— Поздравляю, дядюшка! — проговорил он. — Теперь мы заперты здесь навечно!

УРОК 26. Не делай преждевременных выводов

Демиан взвыл, словно раненный зверь. Он схватил Дерека за ворот рубашки и подтянул к себе.

— Открой их! Отвори! — выпалил ему в лицо.

— Я не могу, — спокойно ответил Эвернер. — Вы лишили меня истинного имени, а без него ворота академии открыть нельзя. Ваш племянник прав, мы здесь навечно. А раз так, давайте решим, как нам существовать, учитывая, что воду Маделена все же успела отравить магией. Моим студентам ее хватило бы на неделю С учетом всех тех магов, которых вы привели, воды хватит дня на три-четыре. Так что вечность будет недолгой.

— Ты поторопился убить Маделену, дядюшка, — смеясь, проговорил Сокол. Кажется, это нервное… — Какая досада! Такой великолепный план — и провал. Ты так уверовал в свою непобедимость, что уничтожил единственную, кто мог нас спасти. Браво!

— Заткнись! — Магия Демиана ударила Сокола в грудь, и если бы не Лучик, он бы упал.

— Что вы делаете? — выкрикнула она. — Атакуете безоружного?

«Нам надо оказаться рядом с Дереком», — ментально прислала она.

«Зачем?»

«Маделена сказала мне имя. Но если его услышит твой дядя…»

— Верните ректора к его студентам, — скомандовал Демиан. — А девчонку и Сокола — в кабинет ректора.

Да чтоб ему провалиться! Сокол лихорадочно пытался придумать, как заставить дядю взять Дерека с ними. Но даже находясь в одном кабинете, Демиан услышит, если Лучик скажет ректору его имя, и обретет над ним власть, а ментально Сокол связаться с бывшим наставником не мог — они не практиковали подобные заклинания, и магия Дерека оставалась нестабильной.

— Вы совершаете ошибку, — попытался вмешаться ректор. — Нам стоит договориться, и тогда никто не пострадает.

— Мы все равно мертвецы, — рыкнул Демиан ему в лицо. — Так я предпочту умереть императором.

И пошел следом за Соколом и Лучиком — маги тащили их прочь, а Дерека увели в другую сторону. Да чтоб дядюшка провалился!

— А может, твои маги попытаются снять заклинание Маделены с ректора Эвернера? — предложил Сокол. — Если он вспомнит, у нас есть шанс остаться в живых. Дерек прав, нужно на время забыть распри и действовать сообща.

— Займитесь им, — приказал Демиан магам, сопровождающим ректора. — И если будут результаты, доложите. А с вами я поговорю отдельно.

Не вышло! Эден кусал губы в попытке придумать хоть какой-то план. А плана не было, и это злило. Их затащили обратно в кабинет, швырнули в кресла, припечатав заклинаниями. Радовало только одно — дядя не знает, что между Соколом и Лучиком есть ментальная связь.

«Что будем делать?» — в растерянности спросила Лучик.

«Ждать. Рано или поздно мы окажемся рядом с Дереком и сможем воплотить твой план. А пока не вмешивайся, ему нужен я».

Демиан сел за стол напротив. За спинами Лучика и Сокола замерли маги.

— Шутки кончились, — проговорил дядя, сурово глядя на пленников, будто они в чем-то виноваты. — Отдай мне корону и перстень, Эден. Они тебе больше не нужны.

— С какой это стати? — устало ответил Сокол. — И корона, и перстень принадлежат мне. А вот тебе точно не понадобятся.

— Уверен, они у Марии. Кажется, Маделена упоминала, вы знаете о том, где находится императрица, студентка…

— Лучик, — подсказал Сокол.

— Лучик. Какое милое прозвище. Так вот, студентка Лучик. Скажите мне, где императрица, и ни вы, ни Эден не пострадаете. По крайней мере, пока не станете действовать мне наперекор.

— Мне это неизвестно, — спокойно произнесла Лучик.

— Лжешь! — Демиан подскочил из-за стола и ударил по нему кулаком. — Грязная девчонка! Ты специально все это продумала! Подстроила, чтобы я уничтожил Маделену!

— Я не просила вас убивать ее, — нахмурилась Лучик. — Это вы обещали на ней жениться и не собирались сдержать слова. А теперь ищете виноватых. Посмотрите в зеркало!

Демиан ударил. Звуковая формула сбила Лучика с ног, заставила задыхаться. Она рвано хватала ртом воздух.

— Прекрати! — выкрикнул Эден, чувствуя, как сердце разрывается в груди. — Я отдам тебе перстень. Корона не у меня, я не знаю, где ее спрятали. А тот, кто прятал, погиб.

— Врешь. Она у императрицы. Мария ни за что бы не рассталась с ней.

— Зачем ей корона? Меня уже короновали.

— Ты смертен, дорогой племянничек!

— Как и ты.

— Хорошо, — согласился вдруг Демиан. — Давай перстень, я не стану трогать девчонку.

— И почему я тебе не верю? — прищурился Сокол.

— Дело твое.

И Демиан снова ударил в Лучика формулой «ас-те-ми». Девушка закричала от боли, выгнулась дугой. К демонам перстень… Эден чувствовал ее боль, как свою собственную, и тоже едва сдержал крик.

«Эден, если я умру…»

«Ты не умрешь, Лучик».

«Не отдавай перстень! Если я умру, Дерека зовут Тейдерик. Верни ему имя, прошу!»

— Ладно, я скажу, где перстень и корона, — тихо произнес Сокол. — Не мучь ее больше. И поклянись, что она останется жива!

— Клянусь, — кивнул дядя и произнес формулу магической клятвы. — Если ты отдашь перстень и корону, девушка останется жива.

— Перстень у нее на шее, — признался император. — А корона у ректора Эвернера. Позволь мне поговорить с ним, и я попрошу ее отдать. Сам он никогда этого не сделает, он дал мне клятву.

Демиан подошел к Лучику, свернувшейся в клубок на полу, и сорвал с ее шеи цепочку. Перстень блеснул в его руках.

— Ам-ти-эр-ас! — произнес он вдруг, и Лучик забилась в судорогах.

— Ты же поклялся! — выкрикнул Сокол.

— Девушка жива и от этого заклинания не умрет, — усмехнулся Демиан. — Всего лишь будет мучиться. Бесконечно долго! Ровно до тех пор, пока ты не убедишь ректора Эвернера отдать мне корону империи. Потом ты умрешь, а девушка будет жить. Либо ты поступишь глупо и необдуманно, решишь противостоять мне. Тогда с Лучика никто не снимет это заклинание. Надолго ли ее хватит? Сутки в мучениях? Неделя? Месяц?

— Я прикажу Эвернеру отдать тебе корону. Отведи меня к нему, — проговорил Сокол. Лучик не должна платить за его ошибки… Никто не должен, только он сам.

— Давай пригласим его сюда. — Демиан смотрел на племянника, как на червя под сапогом. — И при виде мучений милой девушки ему захочется поскорее принести корону.

— Нам надо поговорить наедине. Я освобожу его от клятвы…

— Я тебе не верю. Приведите Эвернера!

Маги отправились выполнять приказ. Сокол же опустился на пол рядом с Лучиком и баюкал ее, как ребенка.

— Потерпи, — шептал он, стирая слезы с ее щек. — Скоро придет Дерек, и все будет хорошо, обещаю. Только немного потерпи!

Сейчас они с дядей остались один на один. Маги ушли за Дереком. Заклинания, удерживающие самого Сокола, ослабли, он мог их сбросить. Но тогда Лучик обречена. Поэтому вместо того, чтобы атаковать Демиана, Эден только обещал Лучику, что все будет хорошо. Снова и снова. А маги уже привели Дерека. Он увидел девушку, попытался кинуться к ней, но на нем печати были сильны, и он едва смог двинуться.

— Что вы с ней сделали? — резко спросил Эвернер, и вопреки всем печатям пространство вокруг задрожало. — Немедленно снимите заклинание! Вы не понимаете, что она неинициированный маг? Если продолжите…

— Помолчите! — перебил его Демиан. — Принесите мне корону империи, и я сниму заклинание с девушки.

— Я не знаю, где она.

— Дерек, я признался, что корона у тебя, — вмешался Сокол. Он поднялся и подошел к Эвернеру.

«Скажи… Скажи, пусть соединит оба его имени, и предпоследнюю букву сменит на «и»…

Обрывочная мысль от Лучика заставила Эдена на миг коснуться виска. Головная боль снова усилилась. Но сейчас надо быть сильным — и если проиграть, то не потащить за собой всю академию.

— Лучик передает, чтобы ты соединил оба свои имени и заменил предпоследнюю букву на «и», — проговорил Сокол.

Демиан понял быстро — он ударил племянника заклинанием, только было поздно. Академия вздрогнула от фундамента до крыши, заклинания слетели с Дерека, словно труха, и он развернулся к Лучику, прошептал формулу, и она перестала биться в агонии.

— Спасибо, Эден, — сказал он тихо. — Последний раз предлагаю вам сдаться, принц Демиан.

— Ни за что!

А академия шевелилась, словно живой организм. Она обрела своего ректора, вставала с колен, защитная магия вспыхнула, здание затрясло. Дерек схватился за голову. Ему было тяжело так быстро обрести контроль над силой. Демиан бросился бежать — туда, где его смогут защитить маги, однако за ним никто не гнался. Дерек опустился на колени рядом с Лучиком и в ужасе смотрел на нее.

— Что с ней? — Сокол замер рядом, ожидая приговора.

— Принц дестабилизировал ее магию, и Лучик не может справиться с ее объемами. Если ничего не сделать, она погибнет.

— А что мы можем сделать? Говори!

— Провести инициацию. — Дерек обернулся к Соколу. — Она либо убьет ее, либо спасет. Узнай ее истинное имя, и…

Раздался грохот взрыва. Маги атаковали академию!

— Иди, — проговорил Эден. — Я смогу. Смогу провести инициацию. А защитить академию — нет. Она повинуется тебе.

— Нет, Сокол. Я останусь, и…

— Иди! Или все погибнут! Ради чего тогда мы сражались? — закричал Эден. — У меня с ней ментальная связь, я смогу. Ступай же!

Дерек кивнул и бросился прочь. Ему предстояло непростое сражение. А у Сокола было свое. Он склонился над Лучиком. Она была без сознания, он ее не чувствовал. Император прошептал формулу, коснулся ее лба пальцами и ощутил, словно его засасывает воронка. Сознание Лучика было мутным, как вода в озере. Он собрался с мыслями и нырнул…

И почти сразу понял, что времени мало. Ему нужно было истинное имя Лучика! Либо Эден узнает его, либо не вытащит…

— Лучик! — звал он и вслух, и мысленно. — Лучик, пожалуйста, отзовись! Назови мне свое истинное имя!

— Нельзя, — ответил откуда-то голос. Будто со стороны.

— Это я, Эден, — убеждал император. — Ты доверяешь мне, Лучик?

— Доверяю…

— Тогда умоляю, назови истинное имя, и я спасу тебя. Прошу!

— Аврелианна…

Сокол зашептал заклинания, вплетая истинное имя Лучика в сложный узор. Его учили этому, но, конечно же, на практике пробовать не приходилось. И теперь Эден больше всего боялся ошибиться. Одна ошибка, и он потеряет Лучика! Он не мог этого допустить. Что угодно, только не это! Лучше Эден отдаст свою жизнь, только бы она жила!

Магия билась, пульсировала горечью на языке, не желала подчиняться — слишком много посторонней силы было вокруг. Но Сокол продолжал звать, срывая голос:

— Аврелианна! Нарекаю тебя… Пробудись!

Лучик плакала, а он плел звуки, плел… И это покрывало позволяло удержать ее, не дать сорваться во тьму.

— Пробуди свою силу, Аврелианна! — почти кричал Сокол. — Мне без тебя не жить…

Лучик протяжно вздохнула и открыла глаза. Ее взгляд был вполне осознанным.

— Сокол, — улыбнулась она ему, и вдруг испуганно вскрикнула: — Сокол!

Эден обернулся и понял — это конец. Плетя заклинание для Лучика, он не услышал, как прозвучало еще одно — смертельное. Демиан замер над ним, похожий на чудовище из детских сказок.

— …ист, — прозвучал последний слог заклинания, и императора ударило куда-то в область шеи, протащило, как на аркане, и впечатало в стену. Уже теряя сознание, он увидел, как поднимается на ноги Лучик.

«Не надо, мне не помочь», — хотел сказать Сокол, протягивая к ней руку, но из поврежденного горла не вырвалось ни звука.

УРОК 27. Не всегда достаточно победить

Весь этот день превратился в сплошной страшный сон. Я плыла в каком-то бреду, в котором смешалось все на свете: умирающая на моих руках Маделена, шепчущая имя Дерека. Сокол, раненый, но не сломленный. Сам Дерек, пришедший на помощь нам с Эденом и вновь обретший суть своей магии. Казалось, теперь все должно быть хорошо! Но вместо этого я задыхалась от боли. Кто-то звал меня. Голосов были десятки, тысячи. Магия волной наполняла тело, вызывая жгучую боль, такую сильную, что слезы катились по щекам. А потом она прошла, я поняла, что лежу на полу в кабинете Дерека. Надо мной склонился Эден, а за его спиной был Демиан, и он произносил заклинание.

Я ничем не успела помочь. Сокол упал. Он хрипел, раздирая ногтями горло, словно пытался снять удавку. А Демиан снова начал бормотать формулу, чтобы добить племянника.

«Ми-эр-дес», — мысленно выкрикнула я, направляя всю силу своей ненависти на этого человека, сломавшего столько жизней!

Демиан отлетел в стену, но быстро поднялся на ноги. А внутри меня бурлила сила. Она требовала выхода! И я готова была его дать.

— Ар-ми… — начал мой враг.

«Ти-дес» — приложила его заклинанием, и он закашлялся, его формула имени сорвалась. Ненависть застилала мой разум. Вокруг тела вспыхивали светлые огоньки — неужели я видела звуки, которые мы обычно сплетали? Или же саму их суть?

Добавила формулу молчания — теперь враг не мог сплести заклинание. А затем еще одну, чтобы не пошевелился. Склонилась над ним, видя страх в глазах дяди Сокола.

— Тебя будут судить, — сказала тихо. — По закону. И казнят. А я буду стоять и смотреть, как ты умираешь.

Послышался сип. Убедившись, что от Демиана мы не получим удар в спину, кинулась к Соколу. Его лицо посинело, на шее пролегла багровая полоса. Он задыхался.

— Сейчас, сейчас, миленький, — прошептала я, вспоминая все, чему учили декан Брег, профессор Ферроуз… Сплела формулу растворения проклятия, и чужое заклинание лопнуло, только лучше не стало. Воздух с хрипом выходил из груди Эдена. Он умирал… Вдруг поняла это предельно ясно.

— Помогите! Кто-нибудь! — крикнула, не особо надеясь на ответ, но меня вдруг осторожно подняли на ноги и отстранили. Над Соколом склонился лорд Нокс. Как вовремя… С ним была Мария. За их спинами маячила бледная Пушинка. Она бросилась к раненому, призвала магию.

— Я отыщу целителя, — пообещал нашедшийся в дверях Зной. С ним помчался Иней. Клен же поспешил на помощь Пушинке.

А меня звала академия. Я видела каждое плетение в ее защите, каждый магический узел, и шла на зов, почти не понимая, что делаю. Будто и не было того заклинания, которым меня мучил Демиан. Видимо, инициация — а именно это сделал Сокол — вернула мне здоровье. А с ним и силу, которая звучала так же, как магия академии. Теперь я не сомневалась, что когда-то в далеком прошлом наши с Дереком семьи пересеклись.

Сам Дерек нашелся во дворе академии. До этого мне сложно было представить весь объем его силы, а сейчас я замерла, пораженная. Маги Демиана нападали на ректора — их было много, очень много. Некоторые уже лежали на земле, переплетенные черными лозами, вырвавшимися из-под земли. Другие угодили в штормовые ловушки — вокруг них выл ветер, сворачиваясь в небольшие торнадо, не давая творить магию. Однако одному Дереку было тяжело. Преподаватели, видимо, сражались с магами в самой академии — послышался звон битого стекла, чье-то тело выпало из окна. Мы же со Штормом здесь были вдвоем.

Я подобралась к нему, протянула руку, делясь силой. Дерек обернулся и улыбнулся мне. В его глазах сверкали разряды, будто маленькие молнии.

— Ты пришла, — тихо сказал он.

— Да, — ответила я. — Бери мою магию и очисти академию, наконец.

Дерек кивнул. Я ощутила, как он бережно коснулся моей силы, а потом направил ее на магов, и те разлетелись, словно шахматные фигуры.

— Сдайтесь! — приказал Эвернер. — И больше никто не пострадает!

— Принц Демиан задержан, — добавила я. — Вам не за кого больше сражаться. Хватит проливать кровь!

И маги остановились. Они позволили Дереку ограничить их силу формулами имен. Битва была завершена. Магия академии медленно приходила в порядок. Я обернулась — вовремя для того, чтобы увидеть, как открываются ворота. Сами собой, без чьей-либо помощи. Все закончилось…

Двери академии распахнулись. К нам спешили студенты, преподаватели. Все что-то кричали, вертели нас в разные стороны. Профессоры занялись плененными магами, повели их в академию, чтобы они уж точно никому больше не навредили. Правда, в ворота тут же попытался войти еще один отряд… Дерек пошел к ним.

— Ректор Эвернер? — обратился к нему мужчина, вошедший первым.

— Лорд Эштоун, если не ошибаюсь? — кивнул ему ректор.

— Он самый. Мы ищем ее величество Марию и ее сына. Поиски завели нас сюда.

— Она здесь, — ответил Дерек. — Принц Демиан устроил мятеж, привел войска.

— Да, мы знаем. Силы, которые были собраны за воротами академии, уже обезврежены. И как только мы убедились, что можем войти без риска оказаться взаперти, направились сюда.

— Очень вовремя. Нападавшие были задержаны. Сам принц Демиан…

— Тоже задержан, — подсказала я. — В вашем отряде нет целителя? Нам нужна помощь.

— Конечно, есть, — подтвердил лорд Эштоун. — А его высочество… Его величество Сокол?

— Целитель нужен как раз ему.

И завертелось! Когда мы вернулись в здание академии, Сокола уже перенесли в его комнату. По пути я в двух словах рассказала Дереку о нападении принца Демиана на племянника. Шла, а у самой ноги подкашивались от тревоги. Да, нам сказали, что Сокол еще жив, но он серьезно пострадал, я же видела. Только в комнату меня не впустили. Туда вошли целитель и Дерек, а меня увлекли за собой ребята — Клен, Зной, Иней. К ним присоединился Свет.

— Что там? — спросила я измученно, когда меня усадили в кресло в соседней комнате. Видимо, как раз Свету временно принадлежавшей.

— Брату плохо, — ответил принц, бледный до серости. — Мама с ним. Меня выставили за дверь.

— Ничего, скоро ректор Эвернер придет и обо всем нам расскажет, — уверенно сказал Зной. — И, конечно же, целитель поможет.

— А где Пушинка? — огляделась я по сторонам.

— Отправилась на поиски Льда, — ответил Клен. — И дался он ей!

— Она его любит, — вздохнула я, чувствуя себя обессиленной. Хотелось свернуться в клубок и проспать целые сутки. Только нужно оставаться на ногах. Узнать, как Эден. Он спас меня. Спас мне жизнь. Невыносимый Сокол…

— Ты что, плачешь? — ужаснулся Зной, а по лицу действительно градом катились слезы. Я размазывала их по щекам, тихо всхлипывая, и никак не могла остановиться. Как же больно! Чем мы это все заслужили?

Чьи-то руки обняли меня. Я узнала и их, и силу, которая с ними пришла, и запах дождя.

— Шторм, — прошептала, прижимаясь к любимому мужчине.

— Не плачь, Лучик. — Дерек погладил меня по голове, как маленькую. — Студенты, оставьте нас, пожалуйста.

Парни потянулись в коридор, остались только мы вдвоем.

— Рассказывай, — попросила я, вытирая слезы и отстраняясь. Наревусь потом! Сейчас важнее судьба Эдена.

— Сокол жив, — ответил Дерек, однако что-то в его тоне мне не понравилось.

— Но…

Обязательно ведь есть какое-то «но»!

— Его магия сильно пострадала. Он… как бы выразиться точнее… заблудился в собственном сознании, и целитель никак не может помочь ему выбраться.

— А я могу, — проговорила тихо.

Дерек кивнул.

— Вы связаны ментально, — добавил он. — Ты можешь попытаться, только это слишком опасно, Лучик. Очень просто заблудиться в чужом сознании.

— Я все равно попробую!

— Обязательно. — Шторм не стал меня отговаривать. — Больше никто не справится, а сам Эден не вернется. Но сегодня тебе надо отдохнуть. То заклинание, которое мне придется использовать, требует очень много магии, а ты пострадала, устала…

— Нет, моей силы достаточно! — перебила его. — Только что прошла инициация, я смогу! Что надо делать?

— Я объясню, — сказал Дерек, продолжая мягко удерживать меня в объятиях. — Но ты не осознаешь всю опасность.

— Сокол спасал меня, Шторм! — выпалила, глядя ему в глаза. — Он сделал все для этого. И я для него сделаю все.

— Идем.

Мой любимый ректор увлек меня в соседнюю комнату. Сокол стал выглядеть еще хуже — сильнее побледнел. Все черты его лица будто заострились, и я вдруг поняла с неотвратимой ясностью: он умирает. Мне просто об этом не говорят. У его постели сидела заплаканная Мария. Она держала старшего сына за руку, что-то тихо ему говорила, но замолчала, услышав наши шаги.

— Ваше величество, — проговорил Дерек, склонив голову, — мне нужно сказать вам кое-что важное.

— Я вас слушаю, ректор Эвернер, — ответила императрица, не выпуская прозрачную руку сына из ладоней.

— Мы с Лучиком обсуждали способ спасти Эдена. Не стану скрывать от вас, это очень опасно. И для Эдена, и для Лучика. Дело в ментальной связке между ними, которую нам удалось установить. Если Лучик погрузится в сознание вашего сына, у нее будет шанс вернуть его нам. Да, шанс мизерный, но недавняя инициация высвободила большие объемы силы, и если ими правильно воспользоваться, это может помочь.

Императрица пристально посмотрела на нас с Дереком. Она мать Сокола, пусть и не по крови. Ей решать, как мы будем спасать ее сына.

— Я согласна, — прозвучал ответ. — Делайте, что считаете нужным. Но Лучик, если ты можешь пострадать…

— Все будет хорошо, — сказала я решительно. — Мы с Эденом прекрасно чувствуем друг друга. Только расскажите мне подробно, что нужно делать.

— Я установлю между вами связь, — пояснил Дерек, — ты погрузишься в его сознание, а я буду контролировать, чтобы не ушла насовсем. Твоя задача — найти Сокола там, где он находится, и вывести обратно. К той точке, в которой ты окажешься после погружения. Ты поймешь. Не стану скрывать, у меня нет практики в подобном, но у кого она есть? Здесь моя академия, она даст силу.

Сокол тихо застонал. Он будто попытался открыть глаза, но не мог. По его лицу бисеринками заструился пот.

— Ему страшно, — с горечью проговорила я. — Очень страшно. Мне надо к нему.

— Хорошо. Тогда садись в кресло. Ваше величество, а вас я попрошу проследить, чтобы нас никто не отвлекал от ритуала, это важно. Если мы собьемся, второго шанса не будет.

— Конечно, ректор Эвернер, — ответила императрица и стала в дверях, так что мимо нее точно никто не смог бы пройти. — И… спасибо. Вам обоим. Даже если ничего не получится.

— И еще один момент. Мне нужно ваше разрешение на использование истинного имени Эдена.

— Разрешаю, — склонила голову Мария.

Я устроилась в кресле, опустила голову на спинку, сжала руку Сокола — совсем ледяную.

— Закрой глаза, Лучик, и повторяй за мной, — донесся голос Дерека. — А-миэ-аи-тэ.

— А-миэ-аи-тэ, — повторила я, чувствуя, будто проваливаюсь в глубокую яму.

— Зови его там, куда идешь. Его имя Эйдинар.

Куда иду? И вдруг тьма перед глазами рассеялась. Я стояла на парадной лестнице императорского дворца. Слышался лязг оружия, какие-то крики. В воздухе пахло едким дымом.

— Эйдинар! — крикнула, срывая голос. — Эйдинар!

Попыталась почувствовать его — и не могла. А где находятся комнаты Эдена во дворце, понятия не имела. И потом, его там может не быть. Я шла медленно, прислушиваясь к себе, время от времени повторяя его имя. Поднялась на второй этаж, двинулась вдоль ряда запертых дверей.

— Эйдинар! — крикнула снова. Вдруг одна из дверей резко распахнулась, и из нее вырвался сноп пламени. Я отскочила, побежала вперед, начиная понимать, где оказалась. Почему же не получается ощутить магию Сокола? Хотя… В том дне не было еще императора Эдена. Не было Эйдинара. Маленький Сокол не знал своего истинного имени.

— Сокол! — закричала я. — Сокол, милый, где ты?

И ощутила тоненькую ниточку, уводившую туда, где было так много дыма. Я пошла за ней, боясь упустить, сбиться с пути, а ниточка вела и вела, пока между мною и целью не очутилась дверь.

— Сокол? — позвала я и шагнула… в детскую. Повсюду лежали игрушки. Но мне надо было не сюда, а чуть дальше. В спальню! Точно, в своем видении я находилась в спальне, когда получилось пробить ментальный щит принца. Вот только одна из игрушек пошевелилась. Маленькая плюшевая собачка вдруг выкатилась мне под ноги, начала расти и превратилась в огромного пса. Его глаза светились, из пасти капала пена.

— Пусти! — взмолилась я. — Мне нужно к Соколу, ему там плохо!

Но пес только протяжно зарычал, переступил с лапы на лапу, а потом прыгнул. Я громко взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Призвала магию, но моей силы в чужом сознании не существовало.

— Пожалуйста! — обратилась к собаке. — Твоему хозяину нужна помощь. Сокол! Эйдинар!

Пес глухо завыл, а я, решившись, помчалась к запертой двери за его спиной. Клацнули зубы, но поздно: я уже ввалилась в задымленную спальню. Пустую… А потом снова вспомнила пойманный отголосок чужого воспоминания, опустилась на коленки и заглянула под кровать. Маленький белокурый мальчик с огромными зелеными глазищами был там. Свернулся калачиком и молча плакал. Ни звука, ни стона.

— Сокол, — позвала я его. — Соколик, миленький, иди сюда!

— Ты кто? — звонко спросил мальчишка. — Где моя мама?

— Она ждет тебя. Я отведу. Выбирайся оттуда.

— Ты врешь! — В глазах Сокола заблестел гнев. — Моя мама умерла. Я видел. А ты врешь!

— Нет, тебя ждет Мария. Ты помнишь Марию? Она плачет! Разве ты хочешь, чтобы она плакала?

Мальчик засомневался.

— Я ее не помню, — сказал следом.

— А меня? Совсем не помнишь? Я Лучик.

— Лучик…

Огонь взревел сильнее. С треском рухнуло что-то в гостиной.

— Надо выбираться, или ты тут сгоришь! — продолжала я, понимая, что при настоящем пожаре мы бы тут беседы не вели, а задохнулись бы от дыма. Но он существовал только в памяти Сокола. День, ставший его кошмаром навсегда.

— Я не хочу выбираться, — слишком по-взрослому ответил ребенок. — Мне страшно, Лучик.

— Не бойся, ты ведь не один. У тебя есть Мария и братик Свет. Есть мы с Дереком. Твой кузен Лед, Мрак…

— Мрак умер, — тихо проговорил Сокол.

Я задохнулась от боли. Умер? Мне никто не сказал. Да и было ли время говорить?

— Но он не хотел бы, чтобы ты тоже погиб, Эйдинар, — не стала сдаваться. — Идем! Пожалуйста, пока не слишком поздно.

И вдруг поняла, что начинаю задыхаться. Сон Сокола постепенно становился моей реальностью. Схватить бы его и вытащить оттуда! Но Дерек говорил, он должен вернуться сам.

— Мне плохо, Сокол. Мы тут оба умрем, — сказала я и закашлялась. — Кто-то поет…

Тихий голос лился откуда-то сверху. Видимо, он принадлежал императрице Марии. Она что-то пела своему сыну — слов не разобрать. Сокол вдруг выбрался из-под кровати. Я подхватила ребенка на руки. Теперь к выходу!

Вот только там, где была гостиная, теперь бушевало пламя. Как нам пройти? Я схватила покрывало с кровати, укутала нас обоих.

— Прикрывай рот и нос, — попросила малыша. — Идем!

И кинулась в огонь. Жгло немилосердно! Но я бежала вперед. Пламя расступилось, выпуская нас. Мы вывалились в коридор, и уже взрослый Сокол поставил меня на ноги.

— Бежим, Лучик, — хрипло проговорил он. — У нас мало времени.

И мы понеслись. Он знал дорогу лучше меня — летел впереди, увлекая меня за собой обратно к лестнице, а оттуда — по коридору к двери из дворца. Дверь распахнулась, словно приглашая нас, только вдруг темная фигура перекрыла выход.

— Ты никогда не вернешься назад, — с усмешкой проговорил принц Демиан, которого здесь точно не могло быть. — Ты слаб! Ничтожество, нацепившее мою корону. Это я, я должен быть императором! Но нет, я всегда оставался вторым.

— Ты мерзок и жалок, — процедил Сокол. — Убил брата, только так и остался ничтожеством.

— У тебя тоже есть брат, — рассмеялся вдруг Демиан. — Рано или поздно он ударит тебе в спину.

— Замолчи! — крикнула я. — Не слушай его, Эйдинар. Этот человек врет. Свет любит тебя. Ему не нужна твоя корона. Он сам привез ее тебе.

— Ты права, Лучик, — улыбнулся Сокол. — Как и всегда. Прочь с дороги, братоубийца!

И фигура Демиана поблекла. Мы выбежали из дворца, только вместо того, чтобы очутиться на улице, я открыла глаза в кабинете Дерека и закашлялась, чувствуя, как разрывает грудь.

— Лучик? — Дерек тут же кинулся ко мне, прижал к себе. — Как ты?

— Я вывела его, — просипела в ответ. — Скажи, что вывела!

Ректор обернулся к кровати, на которой лежал Сокол. Прошептал магическую формулу, что-то проверяя. По другую сторону кровати сидела императрица Мария, держа сына за руку.

— Вывела, — кивнул Дерек. — Эден просто спит. Сейчас ты пойдешь отдыхать, а я позову целителя, и он долечит то, что сейчас возможно.

— Нет, я…

— Отдыхать, Лучик! Ваше величество, проводите ее, пожалуйста, в свою комнату. Дальше все равно пока не дойдет.

О чем это он? Я в порядке! Но стоило подняться на ноги, как я пошатнулась и едва не упала. Мария подхватила меня и повела, аккуратно придерживая. Так мы и доплелись до соседней по коридору комнаты. Это была спальня императрицы. Мария уложила меня на кровать и села у изголовья.

— Поспи, девочка, — мягко сказала она. — Ты сделала все, что смогла. Спасибо!

Хотелось возразить ей, дождаться Дерека, только веки вдруг стали очень тяжелыми, а слова так и остались непроизнесенными. Минуту спустя я крепко спала.

УРОК 28. Умей принимать победы и поражения

Как же не хотелось просыпаться… В глаза будто кто-то насыпал песка, а к векам подвесил гири. Я сонно повернулась, стараясь прогнать тяжелую дрему, а потом вдруг память нахлынула волной — о Соколе, о битве за академию. Резко села. Голова закружилась, а чьи-то руки удержали. Хотя, почему чьи-то? Самые родные и любимые.

— Дерек? — позвала я.

— Доброе утро, Лучик, — улыбнулся мой ректор.

— Сколько я спала?

— Больше суток.

— Что?

Чуть не подскочила, но Дерек держал крепко. И находилась я в своей комнате, а не в спальне императрицы, где уснула. Видимо, он меня сюда и перенес. Мой любимый… Сам ректор выглядел слегка усталым, но зато улыбался. Значит ли это, что все хорошо?

— Как Сокол? — спросила о самом главном, и лицо Шторма помрачнело. — Он жив?

— Жив, — кивнул ректор, и стало легче дышать. — Только…

Я молчала, ожидая, пока он договорит, а Дерек, видимо, подбирал слова.

— Он лишился магии, Лучик, — вынес Шторм свой безжалостный приговор. — Сокол больше не может плести заклинания имен. Магия Демиана обожгла ему горло, повредила голосовые связки, и он не будет говорить, когда очнется. Если повезет, постепенно вернет ментальную силу. Но повезет ли, сейчас никто не может сказать.

— Это ужасно, — выдохнула я.

— Да. Но Эден хотя бы жив и скоро будет здоров, насколько это возможно в его ситуации. Ты вывела его, он не лишится рассудка и не умрет. Лучший результат, на который можно было рассчитывать.

— То есть, когда ты предлагал мне вернуть его в сознание, то понимал, что магом он быть перестал?

Дерек кивнул. Ему уже тогда все было известно.

— Тогда почему не сказал?

— Побоялся, что он считает это в твоем разуме. Тебе ведь известно, для Сокола магия была всем. Его миром, его целью.

— И как теперь он будет жить без нее?

— Главное, что он вообще будет жить, Лучик. А с остальным Сокол справится. Он очень сильный человек. Сильнее, чем ты или я.

Я забралась Дереку в объятия и заплакала. Наконец-то можно было реветь, ни на что не оглядываясь. О погибших магах, о потерянной силе Сокола, о наших жизнях, которые едва не прервались по чужой прихоти. А потом слезы иссякли. Я вытерла мокрые щеки и посмотрела на Дерека.

— Как ты? — спросила его. — Твоя сила полностью к тебе вернулась?

— Да, — ответил он. — И академия снова считает меня своим ректором. Вода в озере очистилась, магический фон выровнялся, и потопы нам больше не грозят. Спасибо, Лучик. Ты вернула мне имя. Если бы не ты, мы бы тут все погибли.

Я тяжело вздохнула. Да, мы все прошли на волосок от гибели. Но что будет дальше?

— А принц Демиан? — вспомнила о виновнике наших бед. — Где он?

— Его увезли в столицу, — ответил Шторм. — Ты видела отряд. Сюда прибыли маги на помощь императрице. Те, кого Демиан не смог вовлечь в свой переворот. Они отконвоируют его в тюрьму, и там он будет ждать, пока вернется Сокол. Сама понимаешь, только император сумеет вынести ему приговор. Все-таки Демиан принц крови.

— Надеюсь, его казнят, — проговорила зло.

— Как ты сурова, Лучик! — улыбнулся Дерек и легонько поцеловал меня в лоб, а я подняла лицо и поцеловала его в губы — сама, потому что любила. Сразу стало легче, будто с плеч упал тяжелый груз. Все наладится! Сокол выздоровеет и, возможно, найдет способ вернуть свою магию. Дерек наведет порядок в академии, я вернусь к учебе и буду рядом с ним.

— Погибших много? — спросила, отстраняясь.

— Хватает, — помрачнел Шторм. — Трое преподавателей, шесть ребят из выпускников. Студенты почти не пострадали. Среди магов Демиана тоже около десяти жертв. Их тела уже отправились в путь в столицу, где будут переданы родным. Они не виделись столько лет. Должны хоть попрощаться…

— А Мрак? Сокол сказал, Мрак погиб.

— Он при смерти. Целители стараются его вытащить, но никаких гарантий не дают.

— Бедный Мрак…

— Он закрыл собой Эдена. Для этого его и отправили в академию имен — быть рядом с наследным принцем и отдать за него жизнь, если потребуется. Но я хочу верить, что судьба будет милостива к нему, и парень поправится. Может, и глупо, только я искренне в это верю.

— И я, — прошептала, прижимаясь к Дереку.

Так мы и сидели несколько минут, на которые мир вокруг перестал существовать.

— Лучик, я давно хотел сказать… — заговорил вдруг мой Шторм. — Точнее, хотел сказать через три года, но, кажется, не выдержу. Как ты смотришь на то, чтобы остаться жить в академии?

— Что ты имеешь в виду? — подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я люблю тебя, Лучик, и хочу, чтобы ты стала моей женой. Когда доучишься. Можешь ответить после выпуска, если еще два года дополнительно не возьмешь…

— Ты зануда, Дерек Эвернер, — легонько ударила его кулачком по плечу, и ректор улыбнулся. — Хорошо, я стану твоей женой. Только, может, не будем ждать до выпускного? А, допустим, до лета… И два года дополнительно возьму обязательно.

— Ловлю на слове, студентка Лучик. Хотя, ты у нас теперь инициированный маг. Я откорректирую твою программу, и можешь пользоваться вторым именем. Кстати, как будешь называться?

— Анна, — ответила я. — Зови меня Анна.

— Лучик мне нравится больше. Шторм и Лучик. Отличное сочетание.

Как хорошо, что все осталось позади… А с остальным мы обязательно справимся! Дерек сказал, что занятия продолжатся через неделю, и ушел — академия требовала внимания своего ректора. Я же приняла душ, оделась и направилась к Соколу. Хотелось убедиться, что он поправляется.

У постели сына нашлась императрица Мария. Она увидела меня и улыбнулась:

— Здравствуй, Лучик. Рада, что тебе лучше.

Я действительно неплохо себя чувствовала, учитывая недавние приключения. А ее величество поднялась, освобождая для меня место.

— Проведаю Света, — сказала она. — Что-то его не видно.

И скрылась за дверью, а я присела в кресло и легонько сжала ладонь Сокола.

Он выглядел лучше, чем перед проведенным ритуалом. Лицо не казалось таким землистым. Действительно, просто спит. Хотелось верить, что ему снятся хоть немного добрые сны.

— Выздоравливай поскорее, — сказала я императору. — Мне не хватает твоих насмешек. Да и тебя самого тоже. Правда, ты сразу уедешь. Жаль.

И тихонько вздохнула. Бывает, что в нашу жизнь приходят люди, которые за месяц или два занимают в ней такое важное место, будто были в ней всегда. И если Дереку я отдала сердце, то Сокол стал для меня другом и опорой. Увы, как только ему станет лучше, он навсегда покинет академию имен, и в ближайшие четыре с половиной года мы увидимся, только если его величество приедет по поводу какого-нибудь очень важного праздника. Я не тешила себя надеждой — видимо, на этом наша дружба подошла к концу. Однако для меня Сокол все равно останется одним из самых близких людей. Слишком многое прожито и пережито вместе за эту осень.

— Ладно, не буду тебе мешать, — выпустила его руку. — Надеюсь, ты скоро почувствуешь себя лучше.

Сокол открыл глаза и внимательно посмотрел на меня. Попытался что-то сказать, но не донеслось ни звука. Он коснулся шеи, затем притронулся к моей руке. Я почувствовала от него растерянность, а вот мысли не могла уловить.

— Ты болен, — сказала ему. — Но уже идешь на поправку, не волнуйся. Не напрягайся так.

Император продолжал смотреть на меня, и было что-то такое в его глазах… У меня мурашки пробежали по коже от его взгляда. Понимал ли он сейчас, что остался без магии? Как я могла ему помочь? И могла ли вообще…

— Я позову целителя, — сказала Эдену и попыталась подняться, но он удержал. Сосредоточился. Видимо, пытался отправить мне какую-то мысль, но пришло лишь чувство тревоги.

— Не беспокойся, все хорошо, — проговорила мягко. — Может, тебе принести карандаш и бумагу? Сможешь писать?

Сокол пожал плечами. Он был еще слишком слаб, но в таком встревоженном состоянии его оставлять тоже не годится, поэтому я обшарила ящики его стола и нашла письменные принадлежности. Протянула Соколу несколько листов, тот свернул их, чтобы было удобнее писать, и коряво вывел:

«Как ты?»

— И это все, что тебя интересует? — улыбнулась я. — Со мной все в порядке. Ты меня спас, я знаю. Спасибо.

«А ты меня. Я помню».

А я бы предпочла, чтобы он забыл… Наверное, не самые приятные воспоминания.

«Что со мной?»

Вот об этом точно не хотелось говорить!

— Спроси у целителя, он объяснит лучше, чем я. Сама проснулась где-то с час назад. Давай я все-таки его позову?

Эден кивнул. Не уверена, что получилось скрыть от него эмоции, только сейчас я никак не могла собраться с мыслями. Мне было жаль его, и я боялась, что он это прочтет во мне, как в раскрытой книге.

«Недоговариваешь, Лучик», — вывел император, а затем устало закрыл глаза и отложил карандаш. Я забрала у него листы. Наша недолгая переписка утомила его.

— Недоговариваю, — призналась честно. — Просто не знаю, как и что сказать. Поэтому сейчас схожу за целителем и ее величеством, она все это время была с тобой, ждала, когда проснешься. А ты не волнуйся.

И легонько поцеловала Эдена в щеку, как брата. Ему нужно быть сильнее этого! Но сейчас он болен, стоит ли рассказывать, что эта болезнь не пройдет без следа? Уже в коридоре я встретилась с императрицей. Она возвращалась к сыну.

— Эден очнулся, — сказала я ей. — Спрашивает, что с ним.

— Главное, что пришел в себя, — ответила Мария. — Не беспокойся, Лучик. С сыном поговорю сама, а ты отдыхай. Захочешь — приходи позднее. Когда он… немного успокоится, если это возможно.

— Хорошо.

И я сделала то, что не привыкла делать — сбежала. Не от Сокола — от себя. Мне было больно за него! Убивала невозможность помочь, облегчить его страдания. Хотелось, чтобы все проблемы оказались только сном. Увы, это невозможно, поэтому все, что оставалось — найти-таки целителя и попросить навестить Сокола.

Страшно было представить реакцию императора на новости… Поэтому я трусливо бродила по академии. Заглянула в лазарет — там было много ребят. Кого-то обещали скоро отпустить, кто-то был серьезно ранен. За ширмой в самом углу находилась кровать Мрака. Странно… Мы все время общались с Соколом, а вот его телохранителя и друга я почти не знала. Дерек сказал, еще непонятно, выкарабкается ли Мрак, а я верила: он обязательно справится. Иначе кто будет защищать одного проблемного императора? Больше некому!

— Выздоравливай, — шепнула я Мраку. — Эден без тебя наворотит дел!

Из лазарета пошла в столовую. Приближалось время обеда, а я не помнила, когда в последний раз что-то ела. Получается, два дня назад. И желудок сводило от голода. В столовой оказалось многолюдно, а еще здесь нашлись мои друзья.

— Лучик! — радостно помахала мне Пушинка. Она сидела рядом со Льдом. Тут же разместились Клен, Иней, Зной, Медведь и Тополь. Тростник тоже еще оставался в лазарете. В остальном — почти вся компания.

— Здравствуйте, — подошла я к друзьям. — Рада видеть, что все живы и здоровы.

— Бери порцию и садись скорее, — поторопила Пушинка. — Недостатка в еде теперь нет, зато ртов за счет людей императора прибавилось. Эти маги много едят!

Слова Пушинки вызвали улыбку. Вместо Мирры еду раздавала девушка из выпускниц. А из болтовни в очереди я узнала, что бывшую кухарку уже выслали из академии. Стоило с подносом вернуться за стол, как ребята принялись делиться новостями. За десять минут мне рассказали, что в столице готовился мятеж для установления власти Демиана, но его выявили и подавили, а маги отправились на помощь настоящему императору. Изначально они посчитали, что Лед заодно с отцом, но ректор Эвернер все прояснил, и кузена Сокола оставили в покое. Лорд Нокс и Дерек уже замучились отвечать на расспросы тайной службы императора. И пока что не академия, а проходной двор! Все едут и едут!

Я слушала и понимала, как рада находиться рядом с друзьями. Теперь бы выздоровели раненые — и можно будет считать, что все самое плохое позади.

— Ты не заходила к Эдену, случайно? — робко спросил Лед. — Я заглядывал утром, он еще не проснулся.

— Эден пришел в себя, — ответила я. — С ним ее величество Мария.

— Тогда я сразу после обеда пойду к нему!

— Не знаю, стоит ли, он еще очень слаб. Я побыла у него минуту, и это очень его утомило.

— А что целитель говорит? У тетушки Мари ничего не выспросишь!

— Не знаю, — солгала я, чувствуя горечь. Дожилась… Вру друзьям в лицо. Но потеря магии — личное дело Сокола, не стоит об этом говорить.

— Дай ей поесть, — шикнула на Льда Пушинка. — Ты ешь, Лучик. Все остальное подождет!

Однако аппетит пропал. Я все же заставила себя проглотить несколько ложек мясного рагу, выпила чай с булочкой, а после мы разошлись по разным сторонам. Ноги привычно привели меня в парк. Я шла по аллее, разглядывая следы, оставшиеся после побоища, устроенного Демианом. Раны земли затянутся, а вот те, кто погиб, больше не вернутся. Им не помочь, не спасти…

— Здравствуй, Лучик, — раздался голос за моей спиной.

— Здравствуй, Свет, — обернулась я. Младший брат Сокола выглядел непривычно тихим и задумчивым. — Как ты?

— Скверно, — признался принц. — Чувствую свою высшую бесполезность. Пока все сражались, я отсиживался в подземелье. Теперь Сокол болен, а я… Я боюсь.

— Чего же?

— Что он откажется от престола, — вздохнул Свет, пряча глаза. — Брат может, учитывая произошедшее. А я не хочу быть императором! Не смогу. Вообще не понимаю, как Сокол выдержал этот мятеж, все, что случилось! Мне страшно.

И принц виновато отвел взгляд.

— Эден не станет этого делать, — попыталась успокоить его я. — Он понимает: на нем лежит ответственность за страну. Твой брат — сильный человек, он справится.

— Хочется в это верить. А еще я очень надеюсь, что приговор целителей не окончательный. Сокол такого не заслужил.

С принцем сложно было не согласиться. Эден точно не заслужил потери магии. Нам оставалось только верить в его силу и стойкость. И в то, что его величество способен победить не только внешних врагов, но и свою болезнь.

— Пойду к нему, — вздохнул Свет. — Брат, наверное, в отчаянии.

— Хорошо. Передай Эдену, что я зайду вечером.

— До встречи, Лучик.

И Свет пошел в сторону академии, а я присела на скамейку. Вроде бы мы победили. Тогда почему так горько? И эта горечь разливалась внутри ядом, напоминая: ничего уже не вернуть.

УРОК 29. Самая сложная победа — над собой!

Император Эден

Эден очень надеялся, что ослышался, но мачеха не стала бы шутить такими вещами. Поэтому приговор целителя был ясен: у него больше нет магии. Точнее, в теле-то она есть, но использовать ее император не сможет. И зачем было его вытаскивать с того света… Дали бы погибнуть героически, а теперь придется жить — бесполезно и бессмысленно.

— Эден? — в тревоге позвала Мария.

Она сидела у его постели и ждала, как он отреагирует на тяжелое известие. Качнул головой — мол, ничего, а после лег спиной к мачехе и закрыл глаза. Эден чувствовал себя пустышкой. Оболочкой, лишенной чего-то важного. Того, что делало его человеком. Все мигом потеряло значение: победа над дядей, дружба, любовь. Он теперь ни на что не способен.

— Отдыхай, дорогой. — Мари погладила его по спине. — А я буду рядом.

Хотелось написать ей, чтобы уходила. Только это будет глупо! Ему что теперь, всю жизнь с блокнотом ходить? А целитель и вовсе во время осмотра смотрел на Эдена так, что в пору самому себе посочувствовать и заказать надгробную плиту. Император никогда не жалел себя, а сейчас вдруг стало жаль… И от этого злость разгорелась только сильнее! Он со стольким справился, выдержал эти годы взаперти, победил врагов — зачем? Зачем все это было?

Хлопнула дверь.

— Сокол спит? — громким шепотом спросил Свет.

— Нет, — ответила Мария. — Но видеть никого не хочет. Зайди чуть позднее, ладно?

Сокол заставил себя развернуться к брату. Махнул рукой в сторону карандаша и получил в руки письменные принадлежности.

«Я в порядке», — написал брату.

— Оно и видно, — хмыкнул Свет. — Братишка, я знаю, что случилось, но это ведь не повод падать духом! Мы с тобой, дядя больше никому не причинит вреда, ты наконец-то вернешься домой.

«Инвалидом».

— Отсутствие магии тебя им не делает!

«Уверен?»

Свет яростно кивнул.

«А вот и зря. Ступайте оба. Хочу побыть один».

Никто не пошевелился.

«ОБА», — большими буквами вывел Эден, и мать с братом наконец-то оставили его. Карандаш тут же полетел в стену и со стуком покатился по полу. Если бы мог, Сокол закричал бы. Только он разевал рот безмолвно, как рыба. Ни звука… Ни искры силы. Ничего! Он даже с Лучиком ментально поговорить не смог. Выгорел! Участь, которой больше смерти боится каждый маг.

Эден рухнул обратно в подушки и закрыл глаза. Надо успокоиться. Не годится императору устраивать истерики. Императору… Какой из него теперь правитель? Он даже не сможет защитить страну, если на нее нападут. Глава императорского рода — без его силы. Ничтожество!

«Заслужил, — сказал себе Сокол. — Почувствовал себя всесильным. Получай!»

В эту минуту он глубоко себя ненавидел и понимал, что от ненависти не избавиться, она останется с ним навсегда. И все же лежать вот так и жалеть себя — не выход. Надо выздоравливать — насколько это возможно, а потом принять решение, как жить дальше. В академии ему больше нечего делать.

Сокол хотел было встать, хотя бы умыться — и понял, что сил не хватит дотащиться до ванной. Ненависть к собственной беспомощности усилилась. А в двери уже кто-то стучал.

«Да убирайтесь вы!» — хотел выкрикнуть император, и не мог.

В комнату вошел Дерек Эвернер.

— Здравствуй, Эден, — сказал он, присаживаясь у его кровати. — Узнал, что ты очнулся. Как ты?

Сокол пожал плечами. Мол, бывало и хуже. На самом деле, не бывало. Он указал взглядом на валяющийся карандаш. Дерек поднял его и передал ему вместе с листами бумаги.

«Жив», — написал Эден.

— И я рад этому, — ответил Дерек. — Лучик сделала невозможное, вытащив тебя с того света.

«Вы оба. Я все помню. Обрывками».

— Ты же был без сознания.

«Временами. А временами будто выныривал на поверхность, но все реже и реже», — торопливо писал Сокол.

— Ты уже пообщался с целителем?

Император кивнул.

— Надеюсь, не торопишься подыскивать для себя место в семейном склепе? Я тоже терял магию, Эден, и знаю, как ты себя сейчас чувствуешь. Неполноценным. Это страшное ощущение, однако у тебя есть те, ради кого жить. Те, кто нуждается в твоей защите. Вспомни, зачем ты сражался с дядей.

«Чтобы защитить семью», — написал Сокол.

— Именно. А если ты сдашься, найдется другой Демиан, и твои близкие, а вместе с ними и страна, снова окажутся под угрозой. Поэтому не торопись сдаваться. Ты менталист. Есть шанс заново научиться ментальной магии, с нуля. Я бы предложил тебе остаться в академии, но сейчас не лучшее время. Возьми с собой в столицу Нокса, я постараюсь его уговорить. Ему будет полезно отвлечься от мыслей о Глории, иначе он пропадет. Вместе разработаете новую систему тренировок, и…

«Ты сам-то себе веришь?» — вывел император.

— Естественно, — спокойно ответил Дерек. — Ты один из сильнейших магов этой страны. Значит, найдешь, как именно вернуть себе силу. Может, и целитель найдется, который сумеет восстановить твой голос. Борись, Эден. Ты ведь никогда не был слабаком.

«Как и ты».

Дерек печально улыбнулся. Он чувствовал свою вину, это Сокол понимал предельно ясно. И за него, и за академию, за всех погибших. И Мрака…

«Вы нашли тело Мрака?» — написал он самое страшное.

— Твой телохранитель жив, — сказал Эвернер, и Сокол едва не подскочил с кровати. — Не стану скрывать, он в очень тяжелом состоянии, и нет гарантий, что выживет. Однако Мрак борется. Так почему ты решил, будто имеешь право опустить руки?

Эден ничего не писал. Сидел и смотрел на Дерека, понимая, что ректор прав. И сейчас надо приложить все усилия, чтобы поскорее выздороветь, вернуться в столицу, разобраться с дядей…

«А Демиан?»

— Демиана увезли в столицу. Распределяющий перстень у меня, я верну его тебе, как только скажешь.

«Отлично. Жертвы?»

— Хватает с обеих сторон.

«Лед?»

— В порядке, видел его перед обедом в обществе Пушинки.

Сокол кивнул. Ответы Дерека удовлетворили его.

«Обещаю не делать глупостей, — написал он. — Теперь позвольте отдохнуть».

— Хорошо, Эден. Выздоравливай, нам всем тебя не хватает, — сказал Эвернер и покинул комнату. С возвращением магии и сам он неуловимо изменился. Снова стал ректором академии, а не его бледной тенью. Сокол улыбнулся. Хоть для кого-то все закончилось благополучно.

Он повернулся на бок и закрыл глаза. Слабость… То, что он так ненавидел. Однако сейчас она позволила ему погрузиться в сон, и проснулся Эден ближе к вечеру. В комнате уже зажгли светильник. У кровати сидела Мария и читала, но стоило ему открыть глаза, как императрица отложила книгу.

— Проснулся, милый? — склонилась она над ним. — Может, попьешь воды? Или помочь пройти в уборную?

Сокол покраснел и снова почувствовал себя пустым местом. Он отрицательно покачал головой. Видимо, целительские заклинания ослабли, потому что разболелось горло, будто его резали раскаленным лезвием.

«Надо поговорить», — написал он мачехе.

— Конечно, — кивнула она. — О чем, родной?

«Я больше не маг, — вывел Сокол. — И моя сила не вернется. Шансы, что ментальная магия снова станет мне подвластна, не так уж велики, а стране нужен защитник. Я хочу отречься от престола в пользу Света. Подожди!»

Заметил, что Мария собирается возразить.

«Я останусь с братом, буду помогать ему, — написал дальше. — Однако у него есть сила, которой нет у меня. Так будет правильно».

— Нет, Эден, — тихо сказала Мария. — Это не то решение, которое ты должен принять. Пойми, Свет мой сын, я его люблю, но материнская любовь не мешает мне увидеть главное: он не рожден править. Свет добрый мальчик, ему жалко всех, он и мухи не обидит. А император должен быть жестким и решительным, принимать непростые решения. Как ты думаешь, Свет подпишет приказ о казни Демиана?

Сокол не пошевелился.

— А если подпишет, он сможет с этим жить? Хотя бы попытайся взять страну в свои руки, мальчик мой. Никогда не поздно отречься от престола — Свет к тому времени подучится, повзрослеет. Но я уверена, что ты не станешь этого делать. Ты прирожденный правитель, Эден. А мы с братом будем рядом, станем твоей силой, твоей магией. Ради памяти отца, не сдавайся!

«Я не сдаюсь, мама, — написал Сокол. — Мне просто страшно».

— Сейчас всем страшно, — вздохнула императрица. — Только это не повод опускать руки. И если их опустишь ты, что тогда останется сделать всем нам? В стране хаос, у Демиана было много последователей. Кто в этом разберется?

«Ты права. Я попытаюсь. Ради тебя и Света. И ради Рендории. Но если ничего не выйдет, императором станет Свет».

— Как скажешь, соколик. — Мария мягко коснулась губами его лба.

«Нам нужно поскорее вернуться домой».

— Сначала выздоровей.

«У меня нет на это времени. Да, я очень хочу дождаться, когда Мрак придет в себя, только страна не будет ждать. Прикажи готовить экипаж, мама. Утром мы едем в столицу».

— Но…

«Утром!»

— Хорошо, — вздохнула Мария. — Как считаешь нужным. А Лед?

«Лед продолжит учиться, ему еще полтора года тут оставаться, и у него появилась зазноба. Тетушка сама проведает сына, когда захочет. Естественно, если докажет, что не состояла в сговоре с мужем».

— Уверена, не состояла. Они с Демианом даже не жили вместе последнее время. А я обещала найти их общую дочь с Маделеной. Девушка погибла, о ребенке нужно позаботиться. Утром ее похоронили на кладбище академии.

«Убийца и жертва на одном кладбище. Бывает же такое», — вывел Сокол.

— О чем ты? — удивилась мачеха.

«О супруге лорда Нокса, которую убила Маделена. А ребенка мы найдем. Будь так добра, позови ко мне Лучика. Хочу попрощаться перед отъездом. И распорядись по поводу экипажа».

— Да, сейчас, — ответила Мария и скрылась из комнаты, а вернулась с той, кто украл у Эдена сердце. Увы, на взаимность он больше не надеялся. Лучик любила Дерека, он отвечал взаимностью. Пусть будут счастливы, раз уж сам Сокол не сможет никогда.

— Эден, твоя мачеха сказала, ты утром уезжаешь! — кинулась к нему Лучик. — Но как? Ты нездоров, такое путешествие не для тебя сейчас!

«Страна не будет ждать, пока мое здоровье улучшится, — написал Эден. — Я хотел сказать тебе кое-что на прощание, Лучик. Я очень тебе благодарен. Эти три года меня швыряло из стороны в сторону, как корабль в шторм, а ты стала моим якорем. Надеюсь, ты будешь счастлива с Дереком, вы очень подходите друг другу».

Эден взял чистый лист — этот закончился.

«Вряд ли мы вскоре увидимся, — написал он, — однако я всегда буду твоим другом. И если тебе понадобится помощь, позови. Ты замечательная, леди Лучик».

Его возлюбленная прочитала записку, и вдруг разрыдалась. Она плакала, плечи беспомощно вздрагивали. Сокол не успокаивал ее. Каждому нужно выплакать свою беду. Пусть, если ей так станет легче. А он сказал все, что хотел. Его юность закончилась здесь, в академии. Впереди была взрослая жизнь, его правление, пусть и неясно, долгое или нет. Надежды, мечты… Все превратилось в прах.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — сквозь слезы проговорила Лучик.

Сокол заставил себя улыбнуться.

«Без меня здесь станет тише, — написал он. — Сможешь спокойно учиться. Присмотри за Мраком, чтобы он не рвался в столицу, когда придет в себя. И за Льдом! А то твоя подружка лишила его последнего разума. А когда Свет поступит в академию, будь другом и ему».

— Обязательно. — Лучик вытерла слезы. — А ты береги себя! И приезжай хоть изредка.

«Хорошо».

Сокол солгал. Он не собирался возвращаться. Часть его умерла здесь. Не стоит будить призраков.

«Я устал немного».

Еще одна ложь. Он просто хотел остаться один.

— Отдыхай, — Лучик пожала его ладонь. — Я приду утром тебя проводить. Спокойной ночи.

«И тебе».

Девушка вышла из комнаты, а Сокол закрыл глаза. Он чувствовал себя измотанным, больным и пустым. Никчемным… Бесполезным, беспомощным. Список можно было продолжать до бесконечности. И все же он сделает то, о чем говорила Мария — возьмет себя в руки и будет бороться до последнего. За себя и за тех, кто ему дорог. А Лучик… Лучик останется для него красивой и далекой мечтой. Пусть так. Не каждому суждено любить взаимно. Его путь — управление государством. Ее — семья с Дереком, учеба, потом дети. Отныне их дороги расходятся навсегда.

УРОК 30. У каждой истории должен быть свой эпилог

Утром я, кутаясь в пальто, стояла на пороге академии. Час был ранний, студенты в основном спали. Многие уже успели разъехаться по домам — их ждали близкие и нормальная жизнь. Со мной рядом стоял Дерек. За нашими спинами маячил Лед, он тоже пришел попрощаться с кузеном.

— Зря Сокол так торопится, — задумчиво проговорил Дерек. — Он нездоров. Путешествие вымотает его.

— Брат никогда не умел вовремя остановиться, — буркнул Лед. — Ничего, я завершу обучение и присмотрю за ним.

Кто еще за кем присмотрит! Однако я промолчала. Понимала, как Льду тяжело. Его отец сейчас ждет суда в столичной тюрьме, и он понимал, каким будет приговор. Демиана казнят. По его вине умер отец Эдена, погибли люди. Другого выхода нет. А Лед все равно ведь любит отца, только сделал свой выбор и не предал брата. Нового императора…

Из дверей академии появились сам Эден, Свет и Мария. Сокол шел, тяжело опираясь на руку мачехи. За ним следовал лорд Нокс с чемоданом в руках. Дерек успел сказать мне, что уговорил своего заместителя на время переехать в столицу и помочь императору с восстановлением магии — если, конечно, хоть какие-то крупицы получится восстановить. Однако я верила в упорство и силу Сокола. Он обязательно справится! Иначе и быть не может. Это ведь его невыносимое величество.

— Ты уверен, что стоит ехать сейчас? — обратился Дерек к Эдену. — Ты еще слаб.

Сокол кивнул. Он был уверен. Вместо живого лица сейчас застыла маска. Таким я встретила Эдена, когда впервые прибыла в академию. Таким он отсюда уезжал. И сердце терзала мысль, как нескоро мы теперь увидимся.

Эден пожал руку Льду, Дереку, затем обнял меня.

— Береги себя, — попросила я его. — Буду ждать встречи. И пиши! Хорошо?

Он кивнул. Махнул рукой, прощаясь, и сел в экипаж.

— Спасибо вам за все, — сказала нам Мария. — Ждем вас во дворце, ректор Эвернер. И вам, и вашим студентам всегда будут рады.

— Благодарю, ваше величество, — поклонился Дерек. — Шейд, сообщи мне, как доберетесь. Будем на связи.

— Обязательно. В сентябре я вернусь, — пообещал Нокс. — А пока стань наставником Лучика вместо меня. Но только до сентября!

— Договорились, дружище, — улыбнулся ему ректор. — Ваше высочество.

— До встречи, ректор Эвернер, Лучик, Лед, — отозвался Свет, и они с матерью и Ноксом тоже сели в экипаж. За ними следом запрыгнули в седла маги-охранники. И, конечно же, целитель, сопровождавший императора.

Мы стояли и смотрели, как императорская семья покидает академию имен. Мне было грустно, словно с Соколом уезжала и часть меня.

— Без брата будет скучно, — вздохнул Лед. — Ладно, пойду я.

И первым скрылся в академии. Дерек обнял меня за плечи. Так мы и стояли несколько минут. И наша близость не нуждалась в словах. Были только он и я, и чувства между нами, такие сильные, что не верилось самой. Теперь академия имен не была для нас тюрьмой. Нет, она снова превратилась в дом, готовый принять студентов и обучить их самой сильной магии империи. Умению плести имена.

— Люблю тебя, Лучик, — шепнул Дерек мне на ухо.

— И я вас, ректор Эвернер, — ответила с улыбкой. — Но пока вы мой ректор, позвольте идти на завтрак.

— Ступайте, Лучик, — подхватил Дерек эту игру. — Только бедняга Шторм просил передать, что будет ждать вас сегодня вечером в беседке у озера. И он очень расстроится, если вы не придете.

— О, я не стану его разочаровывать! — заверила любимого. — Если, конечно, он не вызовет дождь.

— Только снег, — проговорил ректор, глядя на небо. И правда, с него сыпались первые снежинки. Они оседали у меня на волосах, заметали дорогу, по которой уехал экипаж, и заставляли верить, что все начнется с чистого листа — для каждого из нас.

***

Что еще рассказать? Учеба потекла своим чередом, словно ничего и не было. Дерек нанял новый штат преподавателей, дополнил поредевшие ряды. Наш первый курс так и оставался самым маленьким в академии — и в этом году, и все последующие, ведь уже осенью распределяющий перстень прислал целых сорок пять студентов. Но пока до осени было далеко, и я училась под бдительным присмотром своего любимого ректора. На практикумах Дерек забывал, что перед ним любимая девушка, и тренировал меня так, будто готовил к войне, а не к мирной семейной жизни. А я только радовалась — моя магия росла, и из-за ранней инициации требовалось как можно больше тренировок.

Сокол не писал мне. Он изредка присылал письма Дереку, интересовался делами в академии, спрашивал, что нужно прислать, согласовывал какие-то вопросы. А мне — ни строчки. К счастью, с этой задачей справлялся Мрак. Через месяц он сдал выпускные экзамены — вне очереди, как и Сокол, тем более, он справился с ними еще в прошлом году, и пересдача была лишь формальностью. Получив диплом, телохранитель императора тут же отбыл в столицу. И вот от него я раз в месяц обязательно получала письмо со всеми дворцовыми новостями. Мрак сообщил мне о казни Демиана — она случилась в середине зимы после долгого расследования. С ним казнили и других заговорщиков. Сокол сжал страну в железный кулак. До нас доходили слухи, что молодой император не щадит никого, восстанавливая порядок в Рендории.

Императрица Мария и Свет тоже иногда писали нам с Дереком. Письмо ее величества дышало тревогой — она беспокоилась о старшем сыне, который ни с кем не считался и не жалел себя, утверждая свою власть. Из писем Нокса Дерек знал, что магия к Эдену не вернулась, однако они собирались пробовать какие-то новые методы. Сдаваться император точно не планировал.

До конца обучения я лишь однажды видела Эдена. Это случилось в день нового распределения, когда Дерек взял меня с собой во дворец. Он ехал встретить новых студентов и засвидетельствовать императору свое почтение. Я напросилась с ним — как официальная невеста. Дерек по всем правилам сделал мне предложение, и поэтому я хотела познакомить его с родителями, а еще поддержать сестру, которой предстояло распределение, как и принцу Свету.

Сидя в экипаже, я очень нервничала. Казалось, родители никогда не одобрят, что их дочь решила выйти замуж до окончания обучения. Еще и за кого? За ректора академии! Поэтому долго откладывала письмо домой, и еще дольше собиралась к отъезду, пока Дерек не пообещал, что оставит меня в академии, если не угомонюсь. И все же не оставил, поэтому ясным августовским днем наш экипаж подъезжал к родительскому дому. Я мяла в руках белый кружевной платочек, Дерек смотрел на меня и хмурился.

— Ты так ведешь себя, Лучик, словно уверена, что я не понравлюсь твоим родителям, — вынес он свой вердикт.

— Не говори глупостей, ты им обязательно понравишься! — воскликнула в ответ. — Но какого мнения они будут обо мне? В девятнадцать лет собралась замуж!

— Думаю, они будут рады, — улыбнулся мой жених. — Они ведь твои родители.

— Наверное, ты прав, — вздохнула я. — А еще Ветерку завтра предстоит церемония распределения. Может, она тоже попадет к нам? Я была бы рада.

— Увидим, любовь моя. Распределяющий перстень непредсказуем. Иногда мне кажется, что эта штуковина живет своей жизнью.

— Ну, отправила ведь она меня к тебе.

— И я ей очень благодарен, — прошептал Дерек мне на ушко и поцеловал. Поэтому в двери родительского дома я входила смущенная и зардевшаяся. Стоило переступить порог, как раздался звонкий голос Волчка:

— Мама, папа, Лучик приехала!

Мой неугомонный братец слетел вниз по ступенькам и стиснул меня в объятиях. Он сильно вытянулся за этот год, повзрослел. Скоро я буду смотреть на него снизу вверх.

— Лучик? — Мама так быстро спустилась по лестнице, что я начала опасаться, как бы не запнулась через подол платья. — Лучик, дорогая!

Матушка крепко обняла меня и, кажется, только потом заметила гостя.

— Мама, это Дерек Эвернер, ректор академии имен, — представила я. — И мой жених.

Последовала немая сцена. Дерек заметно смутился, а мама опомнилась первой, позволила поцеловать ручку и увлекла за собой в дом.

Наверное, этот вечер был одним из самых счастливых в моей жизни. Родители не стали противиться нашей свадьбе — наоборот, приняли Дерека очень хорошо, порадовались моему выбору, а узнав, что поженимся мы зимой, тут же схватились за головы — это же столько подготовки! Но мы пояснили, что планируем скромную церемонию в стенах академии, только кого это остановило? Кажется, учиться спокойно осенью мне не грозит.

А уже утром нас ждал императорский дворец. Если честно, я немного трусила. Все-таки письма лорда Нокса и Мрака настораживали, и страшно было представить нашу встречу с Соколом. Хотя, мы будем стоять в общей толпе. Может, он нас вообще не заметит…

— Не волнуйся так, — говорил мне Шторм, когда мы утром ехали во дворец. — Его величество тебя не съест. Это все тот же Эден, с короной на голове или без.

— Все равно страшно, — вздохнула я.

— Глупости, Лучик! Уверен, ты преувеличиваешь.

Главное, чтобы не преуменьшала… Во дворце нас тут же пригласили в приемный зал. Я еще помнила свою собственную церемонию распределения, которая завершилась так неожиданно. Теперь в зале тоже толпились будущие студенты и их близкие. Мы с Дереком, Ветерком и родителями заняли положенные места. Сердце билось быстро-быстро от волнения за сестру. И не только от него.

Наконец, все разговоры стихли — в зале появился его величество. За ним шел серьезный и сосредоточенный лорд Нокс в мантии верховного распорядителя. Ничего себе! А Сокол… Да что Сокол? Я смотрела на мужчину перед собой и почти не узнавала. Он повзрослел за эти месяцы. Взгляд обрел небывалую властность. Светлые волосы отросли, но лежали волосок к волоску, стянутые на затылке в короткий хвост. Показалось, что император нас не заметил. В прошлом году император приветствовал гостей. Эден же кивнул лорду Ноксу, и тот проговорил:

— Лорды и леди, мы рады приветствовать вас на церемонии распределения. Пусть каждый сегодня обретет свой путь. Прошу претендентов входить в комнату распределения по одному в порядке очереди. И первым будет принц Свет.

А вот Свет и вовсе не изменился. Я только сейчас его увидела — до этого его скрывала толпа. Его высочество улыбался, удаляясь за лордом Ноксом.

— Свет мечтает об академии фамильяров, — шепнула я Дереку.

— Семья императора учится в академии имен, — тихо ответил он.

Прошла минута прежде, чем раздался голос:

— Академия фамильяров.

Поднялись шепотки, но под пристальным взглядом императора тут же стихли, а довольный Свет вернулся к брату. Правда, Сокол посмотрел на него с заметным укором. Видимо, считал, что перстень ошибся, однако мы знали: он не ошибается никогда. Моя сестренка тоже услышала вердикт: «Академия фамильяров». Надо же, будут учиться в одной группе со Светом. Так мило.

Мы дождались конца церемонии. Дерек поприветствовал тех счастливчиков, которые отправлялись в академию имен, и сообщил, что экипажи будут ждать их завтра в восемь на центральной площади столицы. А к нам уже протиснулся лорд Нокс, он отвел нас в сторону.

— Его величество ждет вас на аудиенцию, — сообщил он.

— Хорошо, мы идем, — ответил Дерек. — А тебя, погляжу, можно поздравить с новой должностью?

— Вчера Эден спустил с лестницы предыдущего распорядителя, — поморщился Нокс. — А так как под рукой был только я, мне и пришлось сегодня проводить церемонию.

— Я так понимаю, в академии тебя не ждать, — усмехнулся мой любимый.

— В этом году так точно, — вздохнул Шейд. — Кто-то же должен охлаждать горячую голову его величества. Да и потом, не стоит сейчас оставлять парня, в стране не все так просто. Лучше пока побуду здесь. Но идемте же, Эден ждать не любит.

И мы поспешили за лордом Ноксом в кабинет его величества. Эден сидел за столом — такой же холодный и величественный, как и на церемонии. Перед ним лежал лист бумаги, от которого тянулся легкий магический флер. Это еще что за нововведение?

— Ваше величество, — поклонился Дерек, а я присела в реверансе.

Эден, не глядя, что-то написал на листе, и перед ним проплыли огненные буквы: «Лорд Эвернер, леди Анна, рад приветствовать вас в столице».

Так холодно… Я потупила взгляд.

— Я решил лично встретить студентов, — ответил Дерек. — Об академии имен до сих пор ходит много слухов.

«Слухи — это мелочи, лорд Эвернер. Они есть всегда. Но вы поступили правильно. Пусть родители убедятся, что их дети не отправляются в пасть дракона. Жаль, что Свет поедет не к вам, мне было бы спокойнее».

— Мне тоже жаль. Ваш брат, уверен, хорошо проявит себя в любом типе магии.

«Как знать? Свет порою очень безответственный, но это поправимо. Матушка просила передать вам привет. Она сейчас за городом с моей кузиной Конфеткой, девочка немного простыла, и Мария осталась с ней. Приедет утром проводить Света».

— Передавайте ее величеству наши лучшие пожелания, — ответил Дерек, а я чувствовала себя не в своей тарелке. Будто надеялась встретить друга, а вместо него нашелся чужой человек. Сокол посмотрел на меня, и я почувствовала, как краснею.

«Вас можно поздравить со скорой свадьбой, леди Анна?» — написал он.

— Да, ваше величество, — сказала я. Назвать его по имени не повернулся язык. — Мы с Дереком надеемся, вы почтите нас своим визитом.

«Я постараюсь».

— Благодарю.

«На этом простите, дела. Рад был вас видеть».

Мы с Дереком снова поклонились и покинули кабинет. Я поняла, что у меня вся спина взмокла от пота. Нокс ожидал нас в коридоре.

— Вы быстро, — улыбнулся он.

— Его величество занят делами государства, — процитировал Дерек. — Ничего, сейчас еще Лед порадует кузена скорой женитьбой. То-то возмущений будет!

— Пушинка сдалась? — спросил Нокс.

— Скорее, сдался Лед. Они решили пожениться сразу после выпускных экзаменов. Затем Пушинка отучится еще год, а Лед останется преподавать в академии.

— Лед? Преподавать? — удивился Шейд.

— Он изменился, — ответил Дерек. — Стал серьезнее. Может, и вовсе останется у нас? Думаю, ему в академии имен спокойнее. Здесь он все равно будет сыном предателя.

— Возможно, ты и прав, дружище, — согласился Нокс. — Жаль, что вы ненадолго. От обитателей дворца у меня уже дергается глаз. А второй — от его величества.

— Бумагу ты зачаровал?

— Я. А кто же еще? Другим Эден не доверяет. Давайте я вас провожу к экипажу.

И мы направились обратно к лестнице. По дороге Дерек делился с Ноксом новостями академии. Рассказывал о подготовке к учебному году, о студентах выпускного курса. Нокс задавал вопросы и клялся, что в следующем году точно вернется, а я ему не поверила. Думаю, наш друг задержится в столице, потому что здесь он нужен. И поняла другое — больше я не поеду с Дереком во дворец, ни к чему это. Лучше буду помнить принца Сокола, чем императора Эдена. Ведь оказалось, что это два разных человека.

А еще в сердце жила радость — утром нам предстояло вернуться в академию имен, которая стала для меня домом. И не только на годы учебы, а, видимо, навсегда.

КОНЕЦ

Content

Ольга Валентеева
Доверь мне свое имя

УРОК 1. Помни свое имя

УРОК 2. Не делайте поспешных выводов

УРОК 3. Сначала думайте, потом делайте. А если наоборот — не жалуйтесь

УРОК 4. Не торопись, но и не медли

УРОК 5. Цени свое время

УРОК 6. Не на все вопросы стоит находить ответы

УРОК 7. Не отчаивайтесь и не отступайте

УРОК 8. Нет плана без изъяна

УРОК 9. Из двух зол всегда выбирай то, что по сердцу

УРОК 10. Помни о друзьях и не забывай о врагах

УРОК 11. Много мужества нужно, чтобы задать вопрос. Еще больше — получить на него ответ

УРОК 12. Никому нельзя доверять полностью

УРОК 13. Иногда нужно просто принять то, что происходит

УРОК 14. Идя к цели, не забывай о тех, кто рядом

УРОК 15. Иди вперед, даже если трудно

УРОК 16. Иногда даже страх делает нас сильнее

УРОК 17. У каждого своя дорога, умей ее разглядеть

УРОК 18. Сделав выбор, не кайся

УРОК 19. Нет таких тайн, которые не становятся явью

УРОК 20. Не верь до конца ни друзьям, ни врагам

УРОК 21. Надейся на лучшее, готовься к худшему

УРОК 22. Всегда продумывай свой путь

УРОК 23. За правду стой до конца

УРОК 24. Иногда умение хорошо прятаться тоже пригодится

УРОК 25. Не отчаивайся

УРОК 26. Не делай преждевременных выводов

УРОК 27. Не всегда достаточно победить

УРОК 28. Умей принимать победы и поражения

УРОК 29. Самая сложная победа — над собой!

УРОК 30. У каждой истории должен быть свой эпилог