Евгений Лисицин, Алекс Рок

Ружемант 4

Глава 1

Помнил этот блок, помнил эту улицу.

Недалеко то, что раньше было Дворцом Культуры, где чуть не сожрали крысы в подвале.

Бой затянулся. Обратился из легкой стычки на пять минут в часовую тягомотину.

Хлопали тяжелые винтовки снайперов. Легкая, как тень, Фелиция меняла позиции, что перчатки. Девяносто пятый уровень давал ей преимущество перед слабеньким царенатским ополчением.

Карсиры скидывали форму, спешно сдаваясь в плен. Не все, некоторые из предателей решили идти до конца, как эти.

— Механоид на 3–14. Положение на три часа.

Я перемахнул в полуразрушенный, изъеденный временем и свежим конфликтом коридор. Когда-то здесь был актовый зал: широкие окна наружу, обрушившаяся на лавки сидений хрустальная люстра.

Высунулся, доверил шестое чувство Ириске. ИИ едва ли не за шиворот поволокла назад: пресловутый шагоход сумел меня заметить.

Пригнулся, сегодня беспилотники зарядили калибром побольше. Очередь прошила стену насквозь, осыпала каменное крошево на голову.

Второго залпа ждать не стал. Стрелял вслепую, по очерченным Ириской силуэтам. Сквозь стену. Не ожидавший такой подлости механоид обиделся, задымил и взорвался.

Недолго осталось и его собрату. Разведывательный дрон высоко парил над руинами, сканировал окружение. «Арес» проговорил ему предсмертное послание, гильзы шумно покатились по полу.

Отдыхать времени не было, связался с остальными. Ната, несмотря на мощь глушащих сигналов, держала для нас сеть.

— Немного занята, рядовой! — Бейка отозвалась одной из первых. Ириска тотчас же отметила командующую на компасе. Рванул к окну напротив моего, что выходило видом на соседнюю улицу.

Скамейки, торчащие стволы светильников, насквозь проржавевшие урны — когда-то здесь был парк при дворце.

Чуть не икнул, в мраморном, чудом уцелевшем изваянии узнал одну из Восьми, Остроглазую.

Покровительница города или…

Бейка платила кровавую дань — механические руки вспороли брюхо одного из шагодов. Исходящий машинным маслом и искрами механизм тут же послужил щитом, троица засевших в укрытиях карсиров мгновенно открыла огонь. Бейка зарычала вепрем, швырнув в их сторону догорающий остов. Ловкими, текучими движениями в несколько бросков оказалась за спиной одного из них — его судьба была предрешена. Его собрат, попятившись, с ужасом смотрел на несущийся прямо на него корпус механоида. Орал, продолжая высаживать в него обойму.

Я прицелился в третьего, самого хитрого. Единственный, кому пришло в голову обойти командующую через кусты по флангам. Хотел ударить в тылы.

— Куда-то собрался, боец? — Бейка настигла несчастного с хищным оскалом. За ней сложно было уследить: не человек, а змея! Механическая рука командующей обратилась дробовиком.

Выстрел стал для паршивца роковым.

— Все, — проговорила Фелиция. — Готовы. Чисто.

Ириска насупилась, собиралась сказать то же самое и не успела. На лице голографической девы застыл вопрос: «Я что, зря сканировала?»

Отвечать не спешил.

В холле Дворца Культуры столкнулся с Еленой. Девчонка очищала руки тряпкой, ее ьжертвы лежали навзничь и недвижимо.

— Вы хорошо придумали, товарищ сержа-а… лейтенант, — смутилась. Весть о мое м повышении была для нее громом среди ясного неба. Никак не могла привыкнуть.

Девчат и самих ждали повышения, но после миссии. Бейка показывала список на утверждение. Советовалась…

Три часа с момента высадки, пять километров позади.

Тройняшки деловито укладывали свежий боекомплект в опустевший короб. Три танка стали их добычей. Девочки подросли и в уровнях, и в умении стрелять. Читал их способности и диву давался: почти ружемантская братия! Каждое попадание грозило стать критическим, с наложением эффекта.

Чадил подбитый «Дракон» — их рук дело. Сколько шагоходов пали под их натиском, даже не сосчитать…

— Патронов-то хватит?

— А то! — Старшенькая, как всегда, говорила за всех.

— Привал? — Ната показала себя, вытирая пот со лба. Передохнуть и в самом деле следовало.

— Далеко еще идти? — Фелиция тяжко дышала: успела отвыкнуть от марш-бросков и штурмовых операций.

— Десять километров.

Бейка вырвала из омертвевших рук дробовик. Царенатский «Бермингем 144», привычный 12-й калибр. Пробежался по выведенным Ириской на сетчатку характеристикам, понимающе кивнул, одобрил ее выбор. До этого была со штурмовой винтовкой.

— Там, видите? — указала перед собой за пару улиц вперед. Тут слепой бы увидел: гордость Царената, вторая стен а, отделяющая районы шавов с серво от гражданской застройки была прошиблена насквозь. Огромная прореха, сквозь такую проскочит и стадо слонов.

Жутко было представить, что творилось внутри самого города.

Танки рычали траками где-то неподалеку. Елена вслушалась, махнула рукой. Узнавала машины «свой-чужой» на слух.

Бои велись повсеместно. Столкнулись с группой спецназа Горомира: здоровенные орки чуть не пустили нас на фарш, но Бейка знала и пароль, и отзыв.

Зеленошкурая бригада, похватав тяжеленные комплексы «Скрижаль», поспешила с битвам и военным свершениям.

Особняк Вита Скарлуччи ждал, манил неприступностью. Представлялся босс, сидящий на троне в своем логове, ждущий героев с пламенной речью.

Гнал глупости прочь, из пламенного будет разве что «радужная» встреча.

Заслышав про возможность отдохнуть, первыми наземь уселись тройняшки. Таскать свое оружие было в тягость, но менять его на что-то полегче отказывались наотрез.

И нельзя: новехонький «Граникадзе», разработанный гномами, был собственностью армии. Терять казе нное себе дороже…

Девчата плюхнулись наземь. Юно деловито выудила из сумки хлеб, Сано — консервы. Старшенькая терпеливо ждала.

— Не только говорить, но и есть за троих собираешься? — пошутил, не скрывая улыбки.

— Драки хочешь? — Кендер взвилась, словно буря. Повержен о поднял руки, отоше л прочь.

Бейка застыла у монумента. Рассматривала, чуть прищурившись. Грубая работа, копия той, что в Москве. Как там звали скульптора?

— Не похожа, — фыркнула, нехотя обернулась. — Какие-то вопросы, рядовой?

Отвечать не спешил, глянул на голограмму «Ареса» — тридцать две смерти в обойме. И состояние почти не упало…

— Вам тоже снятся о них сны, товарищ Бейка? — вспомнил про субординацию.

— Тоже?

— Вы же слышали про мои видения, к чему вопрос?

Она задумалась, прежде чем покачала головой.

— Нет, рядовой, не снятся. Особняк Скарлуччи, думай о не м, все остальное неважно.

— Что нас там может ждать?

— Как думаешь, Потапов? Наряды вне очереди за глупые вопросы точно ждут. Есть желание раздражать меня еще?

Желания не было, а вопросов хоть отбавляй.

Командующая выдохнула, смягчилась. Извиняться не будет, но решилась объясниться.

— Это личное, рядовой. Вит будет ждать нас собственной персоной. Даже если фронт будет близок к обрушению, он явится домой расквитаться. Вы надрали ему зад еще раз.

— Чудом, — кивнул в ответ. Вспомнил, плечи до сих пор болели. Она продолжила:

— Он стал сильнее. Вероятно, из-за той машины или чего-то другого. Ты ведь не думал, что развиваемся только мы? Царенат двигается впере д семимильными шагами.

— Значит, он мог усилить самого себя через эти… нанороботы? Я думал, при помощи той машины лишь делают чародеев из тех, кто никогда ими не был.

— Может быть. А может, Скарлуччи занимается тем же самым, что и я: ищет новые пути. Ты ведь видел, у него большой кредит доверия.

— Говорят, он явился на аэродром.

— Ты хорошо придумал с этим однопогонным дураком. Цифра шесть могла бы тобой гордиться. Да, удалось его обмануть, а у самого Вита оказался список доверенных тебе целей.

— Почему аэродром так важен? — отвел взгляд, посмотрел на Фелицию. Пока остальные дали ногам отдых, снайпер заняла позицию. Поколдовала — едва видимая взору галка воспарила над нами.

Сканирует, ищет цели, ожидает засад.

Ната грустно ковырялась в банке туше нки: не было аппетита. Надо будет с ней поговорить, узнать, в чем дело.

Бейка ответила хитрой, клыкастой ухмылкой.

— Все просто рядовой. Уверена, тебе рассказывали и про «Дровосека», и про десантные самолеты, способные перевозить тонны техники. Последни е все — таки бо́льшая угроза, чем все остальное.

— Тогда что мешает артиллерии вдарить туда прямо сейчас?

— То же, что мешало им бить по нашей части. Защитный магический купол. Уверена, его ставил лично Скарлуччи.

Если так, то дело дрянь. Не знаю, каких размеров и крепости Вит возводил купола, но пробить их можно было разве что с орбитальных пушек. Если бы такие существовали…

— Выше нос. Еще пять минут, и собираемся. Новый маршрут.

Выдохнул. Ириска вывела скинутую Бейкой тропу красной нитью по карте.

Движущиеся точки патрулей, крупные скопления техники. Следовало избегать рвущихся в контратаку механоидов.

На миг поймал себя на том, что наконец плаваю в привычном болоте…

* * *

У танка не было двух из трех башен. Гусеничное переднее шасси уничтожено, второе слепо и безучастно месило и без того раздавленный асфальт. Воронка рядом была прямолинейна — прилетел артиллерийский снаряд.

Бейка сверилась с картами, отправила координаты. Что бы здесь ни находилось, но попасть под дружественный огонь будет обидно.

Велел Ириске сканировать. Голографическая дева вернулась недовольной. И напуганной. Хмыкнул, вот это уже интересно…

— Сквернострел, — Фелиция скорчила рожицу. Я заскрипел зубами. То, что принял за лужу масла под танком, было мерзкой, че рной скверной.

Асфальт плавился, но еще не дымился.

— Сволочи… какие же… сволочи, — зашептала Лена. Посмотрел туда же, куда и она. Сразу же все понял.

Людские тела, коих окатило снарядами скверны, представляли собой жуткое зрелище. Замутило, отвернулся, но знал: нашел себе новый кошмар на ночь.

Хотел, чтобы это видела удачно избежавшая наказания Хроми…

— Военное преступление-с, — Бейка решила обойтись без шуток. Вид мертвых серво и шавов наталкивал лишь на мрачные мысли.

Я подавил в зародыше вопрос: а сколько же убитых в самих домах? Эта дрянь не щадит никого.

Взгляд теперь выхватывал то, что принял за простые подпалины. Скверна жуткой смолой липла к стенам. Разбитые в клочья выстрелами дома. Танк успел собрать кровавую жатву.

— Не будем задерживаться, идем.

— Поискать выживших? — в голосе Наты была слабая надежда. Бейка лишь затрясла головой в ответ.

— Не наше дело, рядовая. Никого не спасем, потеряем время.

Война заставляла принимать жестокие решения. Был полностью согласен с Бейкой.

— Зачем?

Вопрос, что вертелся у меня на языке, озвучила Елена: — Здесь же… какая была необходимость?

Переглянулись с командующей. Фел решила нас спасти, устало выдохнула.

— Царенат не считает за людей тебя, меня, всех, кто с ними не согласен. Но они боятся: боятся, что еще вчера покорные куклы дадут им сдачи. Потому решили уничтожить заранее.

Елена грустно приняла объяснение, поникли задорные волчьи ушки.

— Эта штука все еще двигается, — Ната говорила об очевидном. Бейка кивнула:

— Верно, потому идем через дома. Возможно, двигаться она не может, но вот стрелять…

Словно в подтверждение ее слов, треклятущая башня с коротким стволом заворочалась. Искрили клинившие сервомоторы, трещали расколачиваемые напрочь зубья шестеренок.

— Не хочу рисковать.

— Может, уничтожим? — предложили вместе с Фел на пару, почти в унисон. Бейка была против.

— И привлечем его внимание. Он не стреляет по нам, не способен двигаться. И его уничтожение брызгами скверны заляпает округу. Если здесь есть выжившие, им не поздоровится.

Танк был против. Умирающий в одиночестве великан вздрогнул. Заднее шасси зарычало, вытягивая поганца наружу. Бейка зло выругалась, меньше всего нам нужен был такой хвост!

Кровожадная оптика красным глазом зловеще выбирала следующую цель.

— В укрытие! Рассредоточиться по позициям! Ната, второй этаж третьего блока, Елена…

Командующая умолкла, завидев, что я не тронулся с места. Сквернострел восставшим из могилы чудовищем дрожал под лучами солнечного света.

Сплете нное наспех ружеклятье рассыпалось в прах, искрами маны испарилось в ладони.

В трепете, громыхании истерзанной брони, в чадящем гомоне едва работающего движка я слышал голос.

— Доб… ейте. Доб… ей…

Уставивше еся на меня дуло вздрогнуло, пошло ходуном. Магический снаряд, сноп скверны норовил разорвать стального гиганта изнутри.

Время замедлилось. Не удержавшись, соскочила со своего укрытия Бейка, временная аномалия заморозила момент. Командующая в самоубийственном прыжке застыла в воздухе.

Решение пришло сразу же. Не бросая попыток спасти непутевого хозяина, Ириска просканировала боевую машину. Броня тридцатого уровня, броня сорокового, нахлестные пластины двадцать третьего. Питающий реактор тарахтел, прятался в центре корпуса. Красным выделилась тонкая прослойка — возликовавшая ИИ-ассистент нашла слабину.

«Арес» прикладом ударился в плечо. Мана взвилась вихрем, окружая патронный короб заклинанием. Ярость ружеманта вырвалась дикой, необузданной очередью следом за безжалостным выстрелом.

Танк крякнул, как Голиаф перед повергнувшим его Давидом. Реактор бухнул изнутри, едкий дым вырвался из-под брони, мерзко ударил в ноздри.

Время зашевелилось вновь, с каждым мгновением возвращая право идти.

Идти? Лететь!

Бейка врезалась в меня, что снаряд. Кубарем покатились на земле, командующая желала быть сверху, закрыть собой. Не сегодня. Стиснул покрепче, накрыл своим телом. Взрыв был едва слышен. Под нами затряслась земля, сверху просыпалась расколотая штукатурка.

Пришли в себя не сразу, пару мгновений спустя. Взбудораженный ум желал ответов на случившееся. Здравый смысл списывал все на безумие, недосып, усталость, тысячу иных причин. Спросил у Ириски, но та лишь пожала плечами — сама удивлена.

Попытался встать, но тут же оказался на земле. Кулак Бейки врезался в скулу. Видел ее злой и до сего момента, но сейчас один ее взгляд давал понять: шутки кончились.

— Ты что творишь, рядовой? — второго удара не последовало, но офицер замахнулась. Механические руки, словно за хозяйку, шумно выпустили пар, уменьшились в размерах.

Отвечать было нечем.

— Не сориентировался сразу.

— Ты встал как вкопанный! Героя решил из себя играть?

Посмотрел на нее. Глаза на мокром месте. А ведь она правда беспокоится за нас, как за родных. Совесть точила вилку: будет есть за то, что снова смел в ней сомневаться.

Все еще не отвечал, высунулся в проем. Танк больше не двигался. Ната осматривала его, покачала головой — какой бы там ИИ ни стоял, сейчас он мертв.

— За мной, — выдохнула Бейка. — Шевели ножками, Потапов. Помоги тройняшкам. Я во главе.

Сразу дала понять, что мной разочарована. Что ж, у меня будет возможность реабилитироваться.

Глава 2

Огонь разводить не стали, грелись цилиндрами. Модуль «хамелеон» помогал укрыться от вездесущей оптики.

Спал в обнимку с Натой. Тройняшкам обещал лечь с ними на следующую ночь. Едва не потеряв меня в огне скверны, смотрели по-другому. Из героя в их глазах обращался писаной торбой: вот-вот начнут носиться.

У Наты большая шикарная грудь, больше только у Влады. Жаждала рук, ласки, поцелуев, дал ей все, что просила. Уставшая, она уснула прямо на мне.

— Куда? — одна из тройняшек спросила, стоило мне сделать шаг. У них и вправду до нечеловеческого чуткий слух. Вгляделся в темноту, взглядом сверлила Старшенькая.

Расческа, жар теплой воды, аромат чая, камуфляжный плед — не иначе, прислали из дома.

Разделила надвое сахарный крекер, не ест, бережет для сестер.

— Прогуляюсь. А ты чего не спишь? Не устала?

Спрашивать последнее у той, что тащила в одиночку основной боезапас было наглостью. Тут же прикусил язык, девчонка ответила в репертуаре.

— Драки хочешь? Караулю с командующей. Мы тут по очереди. Ещедва часа, и пусть Сано стережет.

Словно в ответ на последнее, близняшка заерзала во сне.

— Держи, — покопался в карманах куртки. Зерновой батончик упал в руки.

— Не ешь, не спишь. Не заболел? — смотрела снизу вверх, но лакомство из пайка приняла.

— Всепонемногу. Я к Бейке.

— Она на тебя зла.

— Знаю. Но поговорить есть о чем.

Старшенькая выдохнула, решив не мешать. Припала глазом к линзе ночного видения на пулемете — врагов не наблюдалось.

Под самый вечер вертолетное звено из трех машин пробурчало винтами над головой. Ракетным беспощадным ударом накрыли опустевший, полуразрушенный склад, спрятавшаяся внутри минометная техника окончила дни под завалами. Сквозь бинокль Бейка видела, что наши выводили шавов. Обескураженные рабы не знали, что делать. Оболваненные, ждали свежих указаний от хозяев, а хозяева все не шли. Смотрел потом и сам, грузили несчастных в автобусы.

Вздрогнул, вспомнив, как выкрашенная в серо-черный «Щука» зависла над нами, возвращаясь с атаки.

Замедлила ход, жало пулемета механически вздрогнуло, уставившись прямо на Фелицию. Снайпер обратилась в каменное изваяние.

Пилот четырехлопастного легкого штурмовика принял нас за диверсионную царенатскую группу.

Держался за «Ареса», задаваясь вопросом: что делать? Стрелять? По своим?

Елена замахала руками, глупо указывая на свои уши: надеялась сказать, что зверолюд.

А все знают, что с зверолюдьми делали в Царенате.

Бейка связалась с пилотом по сети. Не сказала ни слова, общались мысленно, но был уверен, летчик побелел, как мел и поседел. «Щука» умчалась вслед за товарками на крейсерской скорости.

Выбрали ночлег в опустевшем доме на пересечении трассы. Судя по картам, когда-то здесь была улица Веселая.

Бейка решила держаться особняком, забралась на этаж выше.

Скакать по лестнице не было желания, через окно по остаткам водосточной трубы забрался наверх.

Прошел сквозь туалетную комнату. Разрывом снесло перегородки. Фаянсовый трон осколками лежал на колотом плиточном полу.

Щелчок взведенного курка заставил вздрогнуть. Застыл, словно там, перед танком.

— Приказ «отбой» дается для всех, рядовой. Даже если мнишь себя младшим лейтенантом.

Бейка изволила быть в гостиной. Диван подтащила к самому окну. Так вот, значит, чем гремела здесь?

Плоский пистолет в руке дулом смотрел мне в грудь, но через миг нырнул обратно в кобуру. Стало спокойнее, когда услышал мягкий шелест предохранителя.

— Я…

— Хотел со мной поговорить, Потапов? Давай попробуем.

Все ещезлится. Знает, что напрасно, но не отпускает обиды. За то, что заставил поволноваться. Самому не легче.

Я потеребил волосы на затылке.

— Этот танк, он… заговорил со мной.

Стальной взгляд стальной девы. Ничего не выражающее, будто ставшее маской, лицо Бейки. Не верит ни единому слову.

Почуял себя маленьким мальчиком на допросе у директрисы: кто разбил стекло? Да что я, в самом деле!

Наплыв злобы на самого себя вернул уверенность.

— Он говорил со мной, просил добить. Так бывает?

— Нет.

— Уверена? Щебекин говорил, они вселяют души в эти машины. Чтобы те обладали толикой человеческих чувств. Сомневались, искали, подозревали…

— Неудивительно. Щебекин верующий.

— Рабы, резервуары, некроманты… Как-то слишком много подтверждений, чтоб было неправдой.

Командующая выдохнула. Моя наивность ее заводила, заставила улыбнуться, как прежде.

— Они используют не души, лишь эманации.

— Эманации?

— Концентрат. Представь, Потапов, что большинство людей не похожи на тебя. Там, где ты хватаешься за винтовку, падаешь в грязь и спешишь дать отпор, большая часть попросту расставит руки, выпучит глаза.

— Я сегодня тоже был не на коне, — признал ошибку. Она кивнула, но возразила:

— Может. А может, и наоборот: ты прострелил танку реактор, отрубил от управления и питания. Если машина в самом деле просила добить ее, сделал, как просила. Быстро, четко. Я даже не видела, как и когда ты вскинул винтовку. Мой ИИ говорит, что сделал за доли секунды. Люди так не умеют, Потапов, — выдохнула, припала к биноклю. А вот был бы с нами заказанный мной дрон, подумалось, можно было бы доверить ему охрану и патруль…

— Эманации, мальчик, это часть жизненной энергии. Не характер, лишь отголосок. Некромант вытаскивает из общей субстанции… да вот ту же подозрительность, мешает с чужой агрессией. Вживляет в чип, прикладывает магической печатью. Те, с кем мы воюем, не душами взятых в плен управляют. Это я к тому, что много ли науправляет «Драконом» завзятый трус? И кто захочет? Заставляет механизм и устройство машины? Тогда зачем им осознанность управляющего? Теперь понимаешь суть задумки?

— Ты хочешь сказать, что в машине некому и нечему заговорить?

— Схватываешь на лету, рядовой. Может статься, когда-нибудь поднимешься в моих глазах до ефрейтора. Лет через двести.

— И всеже, — пропустил ееукол мимо ушей, — я отчетливо слышал! Неужели не мог попасться осколок здравомыслия в поверженной машине?

Она умолкла, я терпеливо ждал, чтоскажет. Услышал лишь раздражение.

— Ты слишком громко дышишь, рядовой! Мешает думать, сбивает с толку.

— Простите покорно, — изобразил смешной реверанс. Бейке понравилось: по резко изменившемуся настроению понял, что прощен.

— Нет, Потапов, такого быть не могло. Разве что ты ошибаешься, с тобой говорили не осколки эманаций, а что-то другое.

— И что могло со мной заговорить?

Спросил и чуть не прикусил язык. Вспомнилось, как бился со Скарлуччи: попытка пробить сигналом блокирующий купол едва не окончилась для нас крахом. Но далекие от меня машины говорили на языке ружейных выстрелов. Просили прощения, убеждали — иначе не могут.

Бейка терпеливо ждала, как разберусь с собственными размышлениями.

Медленно перевел на неевзгляд.

— Бейка, может быть так… чтобы со мной говорило оружие?

Спросил и испугался сам. С винтовкой на моей памяти говорил лишь рядовой Куча. Ждал, что командующая усмехнется, спросит, не обезумел ли в край.

Она стала серьезней, чем прежде. Отвлеклась от созерцания ночного ничего. Вздрогнули черты лица — заговорила с кем-то мысленно. Наверно, просила подменить на посту.

— Ты сотого уровня, Потапов, — лукавила, накинул ещечетыре сверх того. — Проверял ли ты линейку своих способностей?

Покачал головой в ответ. Ириска нарисовала саму себя напротив командующей. Обиженно отвернулась, уперла руки в бока — устала предлагать заняться изучением новых способностей.

— Ты по-наивному мил, Потапов.

Бейка вмиг оказалась близко, ощутил на себе жар еее дыхания. Вдруг понял, она ни разу не называла меня по имени. Лишь по фамилии и удобному ей званию…

— Руж-волны, ты же про них слышал. И даже спрашивал.

А ведь верно. В сонном полубреду видений о Восьми слышал мысли… оружия. Разве так бывает?

— Человек — странное существо, Потапов. Любит наделять людскими качествами все, что его окружает. И все, что ему дорого.

— Этот танк был кому-то дорог?

Она выдохнула.

— Ты все еще кажешься умнее, чем есть на самом деле, рядовой. Настоятельно советую остаток отбоя потратить на то, чтобы разобраться с собой и способностями. А там решим, что делать с тобой после: казнить или казнить. Иди.

Она едва ли не вытолкала меня за дверь.

* * *

Ириска выглядела довольной, как слон.

Попросил помочь — она тут же вывела передо мной ветвь умений. Проскочил глазами через плеяду вновь открытых, глянул, что предлагали на сотом уровне.

Сам же ведь ждал! Проснувшееся любопытство присвистнуло.

Прочитал описание обведенной в рамку особенности, посмотрел на Ириску, будет пояснять.

Родственные души

Требование: 100 уровень

Пассивная, особенность

Ружемант, достигший высокого уровня, вникает в тонкий мир оружейного мастерства. Может слышать и понимать то, что говорят ему пушки.

Поздравляем! Вам доступна подветка умений, связанная с этой способностью. Стоимость разблокировки 25 очков умения!

Желаете открыть?

Ну да, бесплатно обретенное умение, как же. За двадцать-то пять очков…

Глянул на «Арес», на миг подумал, что будет, если задам ему вопрос. Бывший «Янтарь» был не из болтливых…

— Ириска, какого черта?

— Соответственно вашему классу, настоятельно советую открыть ветку умений как можно раньше.

Способности, давно мечтавшие о повышении, будто приуныли — снова пойдут нахер.

— И все-таки, какого черта? Что значит «слышать и понимать»? Оружие бывает живым? Тяпнули-ляпнули заготовку на заводе, прошлись шлифовкой, поставили курок — живое готово?

Не так себе представлял. В памяти роились книги с историями об осознавшим себя живыми ИИ. Но тем хотя бы было почему оживать…

Ассистентка повела плечами, задумчиво поправила очки. Нырнула в недра всезнающей сети, надеясь отыскать ответ. Вернулась с ворохом ссылок.

Я скривился.

— Тут ничего конкретного.

Уязвленная в лучших чувствах, Ириска опустила голову, потерла плечо.

Страсть как хотелось глянуть, что за способности скрывала подветка, но прочитать описания не давал закрытый доступ. Предлагали кота в мешке.

— Оружие генерирует руж-волны, — наконец разродилась ИИ-ассистент.

— Что, любое?

— Нет. Только оружие качества уникальное и легендарное. Обычное испускает слишком слабые потоки, чтобы их можно было сосчитать или услышать.

Кивнул. Подумал на миг, что если у оружия может быть бог, должна быть и прославляющая паства. На свой манер.

— Открой новую ветку. Сколько очков останется? — мог сосчитать и сам, было лень.

— Десять, — ответила ИИ сразу. Обработала запрос относительно открытия. Перед глазами пробежала строка: требовалась мысленная активация.

Новая ветка открывала воистину странные, жуткие особенности класса.

Последний позывной

Активное, 1 уровень, не изучено.

Ружемант создает руж-волны первого разряда с возможностью оставить сообщение или воспоминание.

Покачал головой, спрашивал же у Бейки, были ли среди Восьми ружеманты? Ответила нет. Тогда как у них получилось?

Способность сияла, будто подмигивая: прокачай — и узнаешь!

Не поддался на уловку, последнему в своем роде не с кем говорить таким образом.

Приказ

Активное, поддерживаемое, 1 уровень, не изучено.

Использует единицу шкалы особенности.

Ружемант испускает волну радиусом 20 метров, меняющую структуру оружия в руках врагов и союзников. Данная способность накладывает на оружие состояние «под надзором ружеманта». На поддержание способности постоянно расходуется мана.

Поднял на Ириску взор. Способность была немногословна. Та разъяснила:

— Данная способность активирует эффект ауры.

— Допустим. А что за «под надзором ружеманта»? Дальше стреляется, больнее бьется?

Она возмущенно затрясла головой, как смею не знать прописных истин?

— Все последующие способности в этой ветке будут срабатывать на всех, кто находится рядом.

Глянул выше и присвистнул — выбрать было из чего. Аура там или что, но однозначный мастхэв.

Остановил себя в последний момент.

— А этот приказ… если я, скажем, захочу применить «Порчу»… — выбрал одну из способностей наобум. Оная отнимала едва ли не 75 % состояния вражеского оружия. И маны требовало больше, чем вручить «Владыку» Ириске, — оно что же, на девчат, что рядом, перейдет?

Ириска нахмурилась, словно получивший неверный ответ учитель. Голографической указкой ткнула в текст ниже — все сразу же встало на свои места.

«Список друзей» — давно взятая мной способность, лежавшая без дела до сего момента — теперь даровала иммунитет от всех негативных воздействия «надзора».

Как знал, что пригодится!

Кинул в него сразу же два уровня, список пополнился двумя свежими строчками. Надо будет занести в него девчат, что сейчас рядом. А на будущее — вкачать способность до максимума!

Подветка родственности с оружием обогатила меня сразу на три новые способности. Взял пресловутую «Порчу», с ее повышением менялся лишь расход маны, становясь не столь критичным.

Иные способности оказались поинтересней.

Отдачи не надо!

Активируемое, 2 уровень.

Способность снижает негативное воздействие отдачи на 30 % сроком на 300 секунд (шанс 10 % получить +5 секунд за каждое очко удачи).

Последнее точно лишнее. Бои скоротечны. Способность накладывалась как и порча, но эффектом: не требовалось поддержание «надзором». Применил — и так до следующего раза.

Удобно.

Чарострел

Активное, поддерживаемое, уровень 3

Мелочиться не стал, закинул три очка в обновку. Да и были причины: с ней я обращался в кудесника!

Данная способность наделяет всех бойцов, что находятся под «надзором», чародейским зарядом. Каждый выстрел получает шанс 25 % стать чародейским. Наносит физический и ментальный урон.

Внимание! Свойством наделяется лишь то оружие, что находится в руках бойцов!

Внимание! В разделе умения «Список друзей» можно переключить, что данная способность будет работать лишь на них.

Способность требует активированного «надзора ружеманта» и поглощает ману каждую секунду.

Прочистил горло, глянул на Ириску.

— Продемонстрируй.

ИИ дева рада стараться, тут же исполнила.

Оказавшийся в ее руках «Владыка» был не настоящим, бледной копией себя самого. Словно грибы из-под земли возникли невысокие фигурки плюшевых медвежат с игрушечными ружьями.

Вообразив себя ружемантом, Ириска воздела руку. Чародейство эффектом окутало ее саму и плюшевое воинство.

В противниках были деревянные, кривозубые зайцы. Натиск медвежат смел их свинцовым шквалом. Чародейство проявлялось где взрывом, где воспламенением, где проклятием.

Перестав играть, Ириска вытерла пот, смахнула ладонью открывшееся сражение, голографические бойцы сгинули, как не было.

Что ж, не зря я, значит, берег очки способностей. Надо было бы еще хоть немного в «Пулееда» закинуть — чую, как попаду к Скарлуччи под раздачу, будет очень кстати.

Велел Ириске сделать пометку: как только, так сразу!

Зевнул, кажется, ночная прогулка все же сумела вымотать. С говорящим танком так и не разобрался, но, чую, еще получу ответ на свой вопрос.

Глянул на часы — сна оставалось на полтора часа.

Жизнь наемника научила: краткий миг тишины лучше, чем несколько часов беспрерывного боя. Вернуться, что ли, к Нате?

Последнее пришлось по душе…

Глава 3

Ната нахмурилась, сверилась с картой. Невозмутимость Бейки раздражала и вдохновляла.

Командующая успевала менять маршрут на ходу. Тройняшки за спиной пыхтели. В случае внезапной атаки должны были броситься врассыпную. По кобуре с пистолетом на поясе — оружие как раз по ним.

Старшенькая будто читала мысли и сверлила спину озлобленным взглядом.

— Мы не здесь должны идти, — заключила инфо-фея, уставившись на возникший перед нами корпус.

Стена была вот уже как четвертый час позади. Вышагивали по тем землям, что Царенат звал гражданской застройкой.

Опустевшие улицы, недавние следы гуманитарного коридора. Над головой парила сфера беспилотника, вещала, что ни при каких условиях граждане не должны идти к российской армии, принимать от них еду и помощь. Грозили страшилками о том, какие мы, оказывается, звери.

Подстрелил болтушку раньше, чем сделала Бейка. Она ответила лишь благодарным взглядом.

— Не здесь. Но слышите в той стороне грохот?

Командующая лукавила: грохот был слышен отовсюду. Перестрелки, мерный цокот очередей. Разрыв сопровождался воем сигналок напуганных автомобилей. Ревели сирены медтранспортеров. Технику под нужды медиков выдал Горомир.

Бейка продолжила:

— Танковый бой. Не ленитесь проверять общую сводку, рядовая Качалина.

О, а вот и фамилия Наты!

Вдруг стало стыдно: провели столько ночей вместе, в рейд ходили, спины прикрывали, а я даже фамилии не спросил. И если бы у нее одной…

Ириска стукнула по голове, завещала слушать командующую. Вывела сводку, не спрашивая разрешения.

— Нам же крюк придется делать, товарищ майор… — Елена набралась смелости, подбоченилась.

— Отставить обсуждать логику! Время терпит. Вперед, девоньки, это всего лишь оружейный музей. Проведу вам экскурсию, сможете отдохнуть.

Обещание последнего сыграло свою роль.

Внутри было пыльно и грязно. Разбитые окна, раскиданные в панике на земле экспонаты.

Не знаю, как Бейке, а мне обстановка говорила о многом. Командующая кивнула, ухмыльнулась.

— Есть что рассказать, товарищ лейтенант? — рядовым по-прежнему звала лишь при личных разговорах.

— Здесь прятались люди.

— С чего взял?

Мне и говорить ничего не надо, указал стволом «Ареса» на смятые, присыпанные мусором блистеры упаковок от шоколада. Разграбленные, забитые насмерть вендинговые автоматы торчали некрасивыми потрохами. До последнего сражались за свое содержимое?

Орудие «убийства» валялось неподалеку: несчастный разломившийся стул.

— Молодец, Потапов, соображаешь. Что-то еще?

Было здесь и еще.

— Кто-то стрелял. Гильзы, — привстал, глянул чуть дальше. Характерные колотые следы на ближайшей стене.

Бейка хмыкнула, говорить об очевидном посчитала ниже своего достоинства. Я продолжил:

— Кажется, среди прятавшихся царенатцев кто-то решился на геройство. Пустое, смельчака быстро обезвредили. А следы шин за дверью — увозили на автобусах.

— Браво, Потапов, — Бейка картинно похлопала в ладоши.

Задумался. Не так уж и далеки высокопочтенные жители Царената от нас самих. Дичают, боятся, смело защищаются. И даже не подозревают, что мы освобождаем город, освобождаем своих людей.

Хотелось глянуть в лицо Скарлуччи, спросить: он все еще думает, что это в Царенате все для людей?

Проскрипел зубами.

— Не расходитесь. Идем по первому этажу до пролета. Там выход в метро будет.

Вспомнил вылазку в метро с отрядом Ерохина. Вечная память старику с бойцами…

Ната нахмурилась.

— Разве в метро сейчас не опасно? Обвалы, прорехи… Идти туннелями может стать роковой ошибкой.

— Опасно, рядовая Качалина. Как и везде. Но через метро есть шанс добраться до особняка Скарлуччи, минуя десятки заслонов и блокпостов. Царенатцы хоть и запоздало, но адаптируются. Используют последние ресурсы, им нужно продержаться неделю.

— Неделю? Почему? — спросил, не выдержал. Бейка повела плечами.

— Все просто, лейтенант. Подкрепления. Город нужен Царенату. Одни твои действия причинили немало репутационных потерь.

— Да? — переспросил. На моей памяти было иначе: нас слабо пытались поймать. Можно было списать многое на особенности Белкиной удачи, но ведь нет…

Прошествовали по залу. Коридор в зеленых тонах, мягкий ковролин под ногами. Музей почти не пострадал. Если верить одной из сохранившихся бронзовых вывесок на русском языке, наследие РОК.

Ириска тут же расшифровала аббревиатуру: Реестр по Охране Культуры.

Пожал плечами, РОК так РОК…

Бейка продолжила:

— Да, Потапов. Царенат, державший одну победу за другой еще сумел втулить гражданам забуксовавший конфликт, ушедший в глубокую затяжку. А вот что сборище рабов запросто кошмарит их просвещенный Царенат — уже не получилось.

Вспомнил про Кьяру, что там говорила Сейрас? Те, у кого она в руках, держат бразды гражданской войны внутри царенатского общества. Не все так гладко в итальянском доме…

Экспонаты прошлых веков сменились современными моделями. Пистолет-пулеметы, дробовики, ружья.

Муляжи, подсказала Ириска. Тройняшки, оттащив пулемет вперед, получили краткую передышку и глазели на стальное богатство.

— Если их неудачи продолжатся, фронт посыплется, а город будет взят, в умах поселится смута.

Вспомнил свои же размышления, что идеологию врага следует давить в зародыше. В особенности такую мерзкую.

— Так что же, переговоры?

— До переговоров далеко, но могут случиться и они. Плохо, конечно, Вербицкий будет тянуть лямку до последнего, настаивать на предлагаемых условиях.

Старик в самом деле мог. За все увиденное здесь захотелось набить ему морду.

— А почему плохо? — голос подала та, кто говорил меньше остальных. Уже и забыл, что Уно с Сано умеют это делать.

Бейка выдохнула, посмотрев на девчонок.

— Царенат — крупная держава, не мелкая сошка на карте. Перемирие будет лишь отсрочкой. Они решат свои проблемы внутри страны, восстановят силы.

— А Кьяра? — спросил уже сам.

— Царенатская принцесса? Так кто ж даст ее внедрить? Вербицкий из кожи вон вылезет, чтобы вывести девочку из-под влияния Императора. Или того хуже, сам посадит на трон. Внушит реваншистские настроения.

— Мне думалось, старик — лишь марионетка. Дурак с чужим обещанием.

— Может быть, лет двадцать назад именно так оно и было бы. Но сейчас он и его род — важная политическая сила. Император с ним считается, хоть и скрипя зубами. У него свои люди и руки почти в каждой области бытия. Заводы, пароходы…

Кажется, он говорил о подобном.

— А если без переговоров? Штурмовать столицу? — к своему стыду, не знал, где она. Думал на Рим, Ириска подсказала, что Милан. Перенесли во время государственной смуты.

Бейка развела руками.

— Ты слишком многого хочешь от меня знать, лейтенант. Откуда мне знать?

В самом деле, даже будучи вхожей в высшие военные кабинеты, могла быть несведущей.

Следующий зал почти ударил под дых. Сперло дыхание, стало не по себе. Елена первой обратила внимание.

— Товарищ лейтенант, вы в порядке?

Хотел бы сказать, что да, но тело словно взбесилось. Бейка прищурилась, быстро сообразила, в чем дело.

Зал Восьми.

Вспомнил, как коснулся мраморной винтовки Остроглазой. Она будто звала меня, сейчас повторялось.

Руж-волны били едва ли не с каждого предмета, зловещим эхом отражались с купола крыши и водопадом обрушивались мне на плечи.

— Выдержишь, Потапов? — в голосе Бейки снова волнение. Приняла меня из рук волчицы, усадила. Взволнованные тройняшки переглянулись. Ната нервничала, кусала губы. Елена распаковывала медпакет, мерзко запахло нашатырем.

Мир перед глазами померк, девчонки сгинули, исчезли с глаз. Крышу унесло что у здания, что у меня. Каменные изваяния Восьми вздрогнули. Мрачные взоры героинь окружили со всех сторон, навалившаяся жуть заставила стиснуть рукоять «Ареса».

Пустоту вместо рукояти, оружия не было.

Прищурился, губы статуй двигались. Говорили, но их голоса заглушал завывающий в ушах ветер. Это видение отличалось от всех остальных!

Опасность, прочитал по губам. Опасность. Уходи. Опасность…

Они мне угрожают?

Наваждение сгинуло столь же скоро, как и пришло. Будто сидящие демоны послания, осознав, что не откликаюсь на зов, бросили пустую затею. Шум, поселившийся в ушах лопнул звенящей тишиной, чуть не швырнул на колени.

— Справишься?

— Уже лучше, — выдохнул, посмотрев Бейке в глаза. Сглотнул, собираясь рассказать о том, что увидел.

И не успел.

Стена напротив нас взорвалась ворохом осколков. Вскрикнули хором тройняшки, бросившись к родному пулемету. Бейка, недолго думая, резко развернувшись, открыла огонь, последовал ее примеру.

Тело не сразу пришло в себя. Ватное, непослушное, не желало стоять на ногах.

— Ириска, что там еще за дрянь?

ИИ-ассистент бесстрашным инфопотоком нырнула на разведку.

Знал, что ее ответ мне не понравится…

* * *

Ответ не то чтобы не понравился, скорее, удивил.

Ждал взвод танков, кавалькаду беспилотников, самого «Дровосека». Место стальных великанов заняли изящные, невысокие девичьи фигурки. Прищурился, сколько этим малышкам лет? Ириска по биометрии говорила, что чуть больше восемнадцати.

Улегшаяся пыль обнажила их во всей красе. Скрытые от сканирования уровень и класс, красный блеск кровожадных глаз, невинное кукольное выражение лиц. Неестественно белые, почти молочные волосы. Отдаленно похожи на служек Макмамбетова, так и тянуло звать их Первой и Второй. У последней, дабы хоть чем-то отличаться от сестрицы, за спиной стелился черный плащ.

Дернулись с места за миг до того, как Бейка дважды спустила курок. Юркие и ловкие, они казались быстрее пули. Дробовик командующей бил, где они стояли мгновение назад. В руках одной из них сверкнул нож, они здесь точно не за обнимашками.

Стиснул «Арес», наводя на цель. Топнул ногой, вызывая новое умение — надзор взрывной волной растекся по полу. Девчонок в список добавил еще утром, прежде чем уходили. Чарострел здесь лишнее, а вот понижение отдачи будет в самый раз.

Девчонки лишних вопросов не задавали. Ната нырнула в сторону, едва одна из девиц оказалась рядом с ней. Инфо-фея перекатилась, тут же ответила короткой очередью. Слишком медленно. Настырная противница, Первая, отвела ствол винтовки в сторону, ударом ноги выбила из нее магазин. Брошенный клинок сверкнул черным, Ната успела лишь зажмуриться.

Грянувший выстрел спас ей жизнь. Метательный нож брызгами разлетелся, Фелиция не зря звалась снайпером, подстрелила на лету. Сразу же заприметив в ней главную угрозу, девчонка позабыла про Нату, метнулась выше.

Извернулась, противореча законам физики, выгнулась дугой, сцепилась с набросившейся на нее Еленой.

В рядовой сейчас было больше звериного, чем людского: волчий, зловещий оскал, животный, кровожадный блеск глаз. Размашистый удар длинных когтей лапы должен был снести противнице половину лица.

Та легко блокировала, легкий кулачок врезался в скулу Лены, удар головой в шею заставил ее по-щенячьи заскулить. Подтянув ноги, Первая ударила снизу вверх, словно натянутая пружина, отшвырнула волчицу прочь. Ната ждать не стала, бросилась подруге на помощь.

Справятся без меня. Бросился на помощь Бейке, ей не помешает.

Ошибался на все сто: Бейка приняла беловолосую противницу, блокировала дробовиком удар. Приклад врезался в живот, выбил у девчонки дыхание. Она быстра, но командующая быстрее — опрокинула несчастную наземь, спустила курок. Заряд дроби врезался в черную, вязкую пелену, взявшуюся невесть откуда. В ноздри ударил мерзкий запах скверны. Вторая схватила пелену, растянула, словно простыню — та укрыла ее, будто покрывалом, позволила испариться. Чтобы через миг ударить Бейку в спину. Врезавшаяся ногами поганка чуть не опрокинула командующую. Та резко развернулась, успела удивиться, недавнее покрывало растянулось плоским, блестящим лезвием, спешащим отрезать ей нос.

Я сдавил спусковой крюк, дико завопил. Ярость ружеманта заколотила взрывами рядом с девчонкой, смертельный удар прошел мимо Бейки. Фыркнув, беловолосая перетекла прочь, прыгнула. Люди так не могут. В ней словно не было веса, тощая фигурка взлетела на три метра над землей. Элегантный размах руки осыпал дождем метательных ножей. Я перескочил за деревянную стойку, уходя от них, закатился под стеллаж. Вздрогнул, ножи чуть не прошибли мое укрытие насквозь.

Будь в их руках оружие, мы могли бы быть уже мертвы. Не успел подумать, как получил объяснение. Фел свалилась со своей точки. Беловолосая выхватила ее винтовку, та вмиг расплавилась, обратилась уродливым куском металла. В воздухе мерзко завоняло серой.

Выдал очередью, целясь в оседлавшую снайпера девчонку, ее сестрица воплотилась из воздуха. Шелковым шнурком, будто плетью, било покрывало из скверны. Девчонка, кутаясь в него, словно в плащ, приняла удар.

Ну уж нет, девонька, в этот раз не будет так просто!

Взрывы заколотили ей в спину, опрокинули, заставили вскрикнуть. Вихрем зашелся безжалостный выстрел, сорвавшись со ствола.

На пол брызнуло кровью, девчонка харкнула, распласталась, задрожала в агонии.

Первая пришла в ярость при виде сестры. Словно одичавший зверь, понеслась на меня стрелой. На ум шли уроки стрельбы, теплые большие руки отца, вкрадчивый голос.

Не бойся, держи ровнее, дави на крюк плавно, все получится.

Бейкин снаряд врезался в выставленный мерзавкой щит. Развернувшись в прыжке, она швырнула снарядом в командующую, та успела нырнуть в сторону. Ната, справившаяся с винтовкой, сдавила крюк — напрасно и в молоко.

Еще мгновение. Пли!

Тяжелая очередь сшибла несчастную прямо в полете. Подстреленной птицей Первая рухнула на пол, ломая и ломаясь. Беспощадный свинцовый душ закончил дело, терзал уже неподвижную, мертвую тушку.

Стрелял не я, обернулся, Старшенькая отсалютовала ладонью. В глазах малышки-кендера плескались азарт и жажда крови. Дымился разложенный тяжелый пулемет, девчонки разом облегченно выдохнули.

Все закончилось…

* * *

Вторая была еще жива. Я подходил осторожно, держал на прицеле. Окриком предупредил: еще одно неосторожное движение, и ей крышка!

Напрасно кричал, она либо не знала русского, либо плюнула на все. Двигаться не могла, несчастную сковало болью. Под ней растекалась лужа крови. На плечо легла рука Бейки. Покачала головой, велела оставить.

— Что это за чертовки? Их нужно допросить!

Понимал, что говорю глупость. Даже с дырой промеж груди девчонка не позволяла себе болезненных стонов.

— Дочери Скарлуччи, — проговорила Бейка, отряхнула поднятую фуражку, водрузила на голову.

— У него были… дети?

— Не в том смысле, в каком обычно, Потапов. Это своего рода подразделение. Помнишь, тебе велели помешать работе вражеских агентов? — в ответ на ее вопрос Ириска выудила список. Был такой пункт. — Считай, что только что увидел их воочию. Производные от той самой машины.

— Ириска… то есть, ИИ-ассистент не смогла прочитать их класс и уровень.

Бейка понимающе кивнула, не у одного меня.

— Ты же слышал, что их создание происходит в обход системы.

Не только слышал, но и видел. Вспомнились рясы священников. Неужели вера в этом мире в самом деле имеет вес? Бейка продолжила:

— Система не может их понять, как и их способности. Дрянь какая, их со скверной смешивают, — Бейка перевернула ногой умирающую девчонку, та не противилась. Из сжатой ладони выкатился тубус.

— Это что еще такое? — я нагнулся, тут же получил ладонью по голове.

— Вас не учили, товарищ лейтенант, не поднимать с пола всякое?

Она права: одно из правил войны — не трогать чужого, где бы то ни было. Нарушители быстро отправлялись к праотцам, служа монументом человеческой глупости. Готов был отругать себя сам.

— Оставь, я разберусь. Осмотри остальных, помоги тем, кто ранен. Долго тут торчать не будем, здесь могут быть еще.

Послушался. Помощь требовалась разве что Лене. Избитая противницей, вернувшись к людскому облику, выплюнула выбитый зуб. Деловито перевязывала порез на руке Наты. Когда только успело зацепить? Лучше всех было у тройняшек: кендеры сегодня герои.

— Ваши родители могли бы вами гордиться!

— А то! — Старшенькая была довольна, как слон. Сестрицы промолчали, но прикрыли радостные улыбки ладонями.

— Буду рапортовать о присуждении вам награды!

Уно с Сано дали друг дружке пятюню…

Фелиция ругалась, осталась безоружной. Посмотрела на свою прежнюю винтовку, как на старую подругу, покачала головой.

— Это поправимо, — сказал, подходя ближе, собирая в руке ману для мутагена. Выдохнул, в любом случае хуже не сделаю.

— Думаешь, стоит? Мы в музее оружия, здесь должно быть что-то мне по вкусу и так.

— Охолощенное, — слышавшая наш разговор Бейка внесла логику. В самом деле, кто станет располагать здесь винтовки на боевом взводе?

Фелиция пожала плечами, протянула мне останки. Взял оставшееся нечто, окинул взором. Мутаген побежал по плавленым бокам, маной вклиниваясь в самое нутро ствола.

На этот раз обошлось без видений. Почуял скопившуюся внутри оружия… боль? Огладил остатки приклада. Отвечая на ласку, тот потянулся за ладонью. Выпрямился, стал прежним. По лицу Фелиции пробежало удивление, вскинула бровью. Качнула головой, когда привел в порядок ствол — гнутый, испещренный подпалинами и царапинами, заблестел вороненой сталью, как новенький!

Сложнее пришлось с магазином: поганец никак не хотел вставать на место. «А что, если так?» — спросил у себя и мысленно переместил приемный отсек набок. Кажется, что-то такое было у немецких винтовок.

— Гляжу, ты горазд не только портить. У Макмамбетова научился? — Бейка подошла глянуть получившийся результат. Став чуть короче, в руки Фел опустилась новенькая штурмовая винтовка со снайперским прицелом. Почти такая же, как была раньше.

«Рысь» — обозвала ее то ли система, то ли Ириска.

— В самом деле, как новенькая… — Фелиция оглаживала пластиковые бока приклада, касалась прорезиненной поверхности наглазника прицела. — Стой, а это что?

Не сразу понял, что ее смутило. Бейка прищурилась, прочитала за всех:

— «Находящееся под действием эффекта „надзор ружеманта“ получает возможность наносить критический урон броне. Каждое попадание при стрельбе очередями с отсечкой с шансом 25 % понижает уровень брони на одну единицу».

Ната, Лена подошли ближе. Любопытству едва ли не проскочивших у них меж ног тройняшек не было предела.

Заголосили.

— И нам! Нам так же с пулеметом сделаешь? — никакой субординации. Гаркнуть на них, что ли?

Они и сами поняли, смутились.

Спасла Бейка.

— Отставить! Лейтенант Потапов, берегите ману и силы для дальнейших действий. Отдохнули, юные леди? Ноги в руки!

Глава 4

Метро.

Снова накатил страх. Маленький мальчик, живущий где-то глубоко внутри, взял за руку теплой липкой ладошкой.

Напомнил, что когда-то мы любили сюда ходить. Вагоны, несущиеся поезда. Воображение рисовало добрых радужных великанов, спешащих отвезти людей кого домой, кого на работу…

Не во Вратограде.

Вспомнилось, как шли здесь с Ерохиным и отрядом. Прогнал подкативший ком грусти прочь, не сейчас.

Словно издеваясь над происходящим, призывно мерцала лампа, метро открыто. Мятый асфальт у входа, разлохмаченные плиты ступеней. Я заскрежетал зубами.

Бейка промолчала, слова излишни. «Драконы», максимум «Вараны» то ли прятались в туннелях, то ли использовали их для безопасного передвижения.

Внутри все говорило о том же: снесенные напрочь ворота, подобие уцелевшего эскалатора. Нетронутый. Как по нему ходила техника? Ответ нашелся почти сразу же: разломанная прореха стены выводила в коридор с пандусом. Ни единого светильника. Машины неплохо ориентировались в темноте. Изнутри доносилось приглушенное рычание десятков двигателей. Вот уж куда точно не стоит соваться.

Бросил взгляд на указатели. Там, где раньше высился красно-синий столб справочной, теперь стояла нерабочая голографическая плита. Ириска сумела к ней подключиться, шепнула на ухо: мы на серой ветке, что бы это ни значило.

Вывела карту метро на сетчатку, я вспомнил брифинг. Особняк Скарлуччи как раз стоял на пересечении между серой и фиолетовой веткой. Меж двумя станциями, Корельской и Шахтеров-Героев.

— Идем тихо, без лишнего шума. Рты на замок!

И это тоже где-то слышал, но был рад подчиниться. Тащиться по туннелям с пулеметом было тяжко, тройняшки шустро разобрали свое орудие, закинули частями за спины. Пистолеты в руках. Скорее, огневая поддержка, чем нечто действенное против обитавших здесь монстров.

Сферы разведчиков парили над землей. «Осы» табунами мчались по коридорам, ни на что не обращая внимания. Вот, значит, как они доставляют технику на поверхность?

Завыл грохот подходящего поезда. Как? Кто пустил?

— Прячьтесь, — приказ Бейки исполнили шустро, было где. Колонны, статуи, тянущиеся линии стен — все к нашим услугам.

Бейка приставила палец к губам, зашептала по инфо-связи:

— Я говорила, что они используют метро. Нам нужен поезд.

Поезд, кажется, об этом не знал, унесся вдаль. Не доверяя Ириске, боясь что ее заметят, выглянул сам. Вместо пассажирских вагонов подобие поездов тянуло за собой платформы. Как и думал: «Гадюки», «Драконы», «Вараны». Ящики с торчащими из них сферами всех мастей.

— Видимо, у Царената дела не очень. Видите последний вагон?

Словно дань прошлому, на нем ютился с десяток старых, знакомых мне по воинской части «Скарабеев». Бейка заговорила вновь:

— Используют старье.

— Мы уничтожили сапожную фабрику, — шепнула Фелиция.

— И резервуары.

— Производственные линии стоят. Они пытаются их запустить резервными перевозными источниками питания. Но там, где раньше производились сотни беспилотников в сутки, теперь умудряются сделать десяток-другой. Отличная работа, — похвалила Бейка.

Ната с Леной смущенно покраснели. Мне же приятно было видеть плоды собственных трудов.

— Так как нам попасть на поезд? — нетерпению Старшенькой не было предела. Вопрос справедлив, прыгать на несущуюся платформу даже я посчитал бы самоубийством. А стоящая на них техника? Если даже у нас получится, поезд зажужжит, словно улей, сотнями оживших машин…

Бейка ухмыльнулась, будто собираясь подтвердить самые жуткие из опасений. Вместо этого выудила из вещмешка пластиковый граненый брикет. Дождалась, когда проскочит поезд, швырнула его на рельсы, словно гранату.

Я и подумал, что это граната…

— Это остановит следующий. Ничего особенного, всего лишь детская игрушка. Но мино-сканеры, что в их поездах, хорошо на нее реагируют. Остановятся, пустят проверять пару-другую сфер, понять, что за сигнал. Беспилотники на платформах в спящем режиме. Уже говорила, что экономят энергию, как могут?

Следующий рейс заурчал в туннеле. Зажужжало бегущее по рельсам электричество, несущийся нам навстречу великан вдруг завизжал тормозами. Искры летели из проема, били вспышкой по глазам. Бейкина уловка сработала!

— Живо! Пошли-пошли-пошли! — в эфире голосил уже сам. Сферы разведчиков высунулись из переднего вагона. — Не кучкуйтесь, в разные вагоны!

Этот поезд отличался от остальных. Вместо платформ — грузовые отсеки, накрытое тряпицей оборудование.

— Карт-бланш! — воскликнула Бейка.

— Что там?

— Погляди сам. Что под простынями, видишь?

Ириска ненадолго высунулась оттуда, куда ее запихнул, считала окружающую информацию. В самом деле, было от чего присвистнуть.

— Это же резервуары!

— Как есть! Те самые, от которых запитывают станки на уцелевших предприятиях. Как хорошо, что с нами взрывчатка, правда?

— А как же особняк Скарлуччи? Мы собирались ей пробивать стены!

— Я не ставлю свое прежде военного, Потапов! — в голосе командующей проскользнуло раздражение. Лучше не спорить.

Поезд дернулся, сдвинувшись с места. Ириска сообщила, что прибудем на следующую станцию в течение десяти минут. Общий путь до нужной нам ветки — двадцать одна минута…

— Закладывай сейчас, — велела Бейка. — Кто знает, что случится?

Как в воду смотрела.

Пистолетные выстрелы прозвучали громом среди ясного неба. Дернулся, ударился головой о торчащий конус резервуара, зашипел от боли. Чуть не выронил на рельсы взрывчатку, спешно сунул обратно в сумку.

— Что там?

Гадать не стоило, спрашивал у тройняшек. Вместо ответа услышал лишь раскатистую автоматную очередь.

Ждать ответа смысла не было…

* * *

Перескочил на следующий отсек, вскидывая «Арес» на ходу. Поезд набирал ход, в ушах свистел ветер. От рельс шел жаркий, душный дух.

Две «Осы» воспарили над головой, еще только проверяя обстановку. Неужели будут стрелять по своим же резервуарам? Кто вообще поставил подобные штуки охранять подобное?

Корпус резервуаров выдержит удар, а вот сам поезд может обидеться.

Прикончил их раньше, чем это случилось. Закружившись в последнем прощальном танце, подбитые «Осы» упали под перемалывающие все колеса. По ушам ударил мерзкий хруст. Я зажмурился на миг. Человеческий крик, мужской, к счастью. Стена следующего отсека взорвалась ворохом деревянных щепок. Солдат, впечатавшийся в стену, сполз вниз, он был обречен. Увидел сквозь прореху волчий оскал, Елена не церемонилась с царенатскими бойцами. Диким зверем рядовая Ипина повалила еще двоих. Отчаянный крик, брызги крови. Размашистый удар когтистой лапы по горлу закончил их жизнь.

Заскочил внутрь, пихнул прикладом растерявшегося, только что собиравшегося бить Лену трубой, бойца. Затвор трижды лязгнул, навсегда угомонив бедолагу. Ружеклятье сорвалось с руки, вклинилось в винтовку прятавшегося за лавкой противника, старенькое ружье взорвалось в руках, обожгло ему лицо. Припав на лапы, Ипина жутко завыла. Вой, ударивший по ушам, заставил троицу одетых, словно бродяги, бойцов, завопить, выронить оружие. Ждать не стал, выпрямившиеся, они были как на ладони. «Арес» принес их жизни в жертву войне.

— Что случилось? — вновь пытался пробиться в эфир.

— Стреляют! — отвечала Старшенькая. Как будто сам не знаю.

— Потапов, ты с рядовой Ипиной? — спрашивала уже Бейка. Она-то была едва ли не в самом начале поезда. Не дожидаясь ответа, продолжила: — Двигайтесь дальше по прямой, до седьмого отсека.

Вспомнил, туда попала Натка. Пустил вперед себя Ириску на разведку.

— Последним от нее было, что зацепило. Кажется, ранена и не отвечает. Готовьтесь к встрече.

Адреналин бурлил в крови, жаждал высвобождения ружейный демон. Как всегда, приказал себе не думать сердцем, лишь холодной головой. В случае чего поплачем потом.

— Тройняшки?

— Рядом со мной, держат оборону. Вот! — прерывистые звуки стрельбы закончили ее фразу. Хотел бы видеть, что там происходит, но не до того. Позвал по связи Фелицию — от снайпера ни весточки. Чуть не заскрежетал зубами, все ведь так хорошо начиналось!

ИИ-ассистент обрисовала силуэты покусившихся на инфо-фею мерзавцев, приближались к ней с завидной скоростью. Готовы стрелять, в плен брать не будут.

Не любил стрелять на ходу: отдача, никакущая точность, чистая удача. «Арес» врубил магические компенсаторы сошек, позволил в пару очередей проредить ряды противника. Идущие в полный рост, прыснули пугаными крысами в сторону, предпочли укрытия. Ерзали по полу подкошенные, дико вопящие раненые.

— Ипина, за мной! — рявкнул волчице. Та не спешила принимать прежний человеческий облик, от той девчонки, которой помнил ее до рейда, она сильно отличалась. Двинулись и тут же встали, шестое чувство притащило тревогу, Ириска заверещала о опасности. Схватил волчицу в охапку, прыгнул, завалился наземь. Крышу над нами словно слизнуло, унесло прочь.

— Что за черт?

Ириска ответила мгновением спустя. Те самые «Осы» пустили снаряд, надеясь взорвать внутри. Опустевшая сфера вмиг замедлила ход, нырнув прямо ко мне. Ипина вскочила на ноги, смахнула стальной шар, словно надоедливую муху. Вторая пустила ракету, злым жалом снаряд несся прямо ко мне. Нырну в сторону, но это ничего не изменит, нас размажет взрывной волной.

Пулеед окутал меня покрывалом, обязуясь принять урон, не весь, но хоть от осколков. Ружеклятье сорвалось с ладони, словно последняя надежда. Сработало. Ракета кашлянула выхлопом, заклинил движок, рухнула мне под ноги, пробив собой пол. Взрыв, раздавшийся мгновением позже и позади, сотряс поезд, швырнул прочь. Ленка вцепилась в днище вагона когтями, меня подхватило взрывной волной, как лист бумаги. Жар щекотал спину, обливал потом. Лог Ириски полнился сообщениями о тысяче осколков, которые поглотил собой пулеед. Качнул головой, пытаясь подняться, по ушам лупило грохотом. Отсек с резервуарами потерял равновесие, колошматил собой по туннелю, словно надеясь вырваться из цепкой хватки общего состава.

И оказался паровозиком, который смог: инерция ударила по составу, сшибла меня с ног, я полетел в пробитую прореху отсека наружу. Желтые звериные глаза волчицы заполнились ужасом, когтистая лапа, пытавшаяся ухватить меня, прошла в сантиметре.

Быстро сориентировался в надежде уцепиться руками хоть за что-то. Повезло: кончиков пальца коснулся жесткий, холодный металл. Ноги чуть не коснулись рельс. По спине колотил отброшенный за спину «Арес», хорошо, что с ремнем.

Диким усилием подтащил себя. Закинуть бы тело на платформу, там станет полегче. Поток воздуха спешил снести прочь, запрокидывал волосы. Третья «Оса» отклонила полет, резко сбавляя ход. Ей не надо стрелять, она просто врежется в меня.

Будет достаточно, чтобы убить. Тяжко выдохнул, ко мне неслась неминуемая гибель. Если и был повод стать ружейным демоном, Богом, аватарой, то лучше не найти!

Кто бы там внутри меня ни сидел, но считал иначе. Предлагал выпутываться самому.

Высвободил руку, в побелевших от напряжения пальцах появился «Буян». Стиснул спусковой крюк сразу же. Первая прошла мимо, вторая безжалостным выстрелом пробила несчастного насквозь. Шар развалился в воздухе, врезался в меня ошметками. Руку, которой держался, обожгло, инстинктивно разжал пальцы и понял: это конец…

* * *

— Вы где там?

В переговорнике зашуршал голос Бейки. У меня пересохло во рту, тело стенало и просило передышки. Рядом валялась рядовая Ипина. Перед глазами стояло, как, высунувшись на полкорпуса, волчица впилась клыками мне в руку, рывком выудила наружу. Дрожа от волнения распахнула сумку, взгляд коснулся надорванной упаковки «асклепия». Что-то говорила, но слышал лишь стук сердца ее и своего собственного.

— Целы? Там пол поезда оторвало.

— Целы, — выдохнул, поднимаясь после секундной передышки. В голове тут же всплыла мысль: как там Ната? Она же ранена! Испугался, когда услышал, что с седьмым отсеком отбой. Командующая поспешила успокоить.

— С Наткой Фелиция. Поезд под нашим контролем.

— Тут были люди.

Не видел, но знал. Бейка кивнула.

— Были. И это не карсиры.

— Какая-то беззубая у царенатцев солдатня…

— Если царенатская. Это рушинники, рядовой. Не заметил, чем вооружены, во что одеты?

В самом деле, похожи были на оборванцев.

— Об этом поговорим потом. У нас проблемы посерьезней.

— Ты же сказала, поезд под контролем!

— Сомневаешься, что помню? Машины подали сигнал бедствия. Поезд теряет груз, едет к одной из остановок. Будь уверен, нас там ждут.

Позвал Ириску. До следующей станции оставалось чуть больше минуты. Скверно…

— Спрыгиваем с поезда, — приказ был отдан всем. Запротестовали тройняшки: малышкам было жутко, можно понять. Командующая слушать не желала.

— Спрыгиваем! Все к крайнему отсеку. Потапов, у тебя осталась взрывчатка? — заставила проверить. Вещмешок, слава богу, никуда не делся. Ответил, увидел спешно несущиеся к нам силуэты девчат. С одного корпуса на другой перескакивали, словно птички.

— Давай, — командующая потребовала, выдохнула прямо в лицо. На щеках нездоровый лихорадочный румянец, знать бы, что задумала. Ждать не заставила, пояснила: — Прыгайте. Я заложу заряды на оставшиеся отсеки с резервуарами.

— Мы через полминуты прибудем на станцию! — глянул на закрепленный Ириской таймер.

— Тогда не теряй времени, лейтенант! Если что, доведешь задание до конца!

Сгинула, оставив один на один с девчонками. Елена качнула головой, принимая звериный облик. Тройняшки, впервые видевшие ее в полной трансформации, прянули в сторону. Ириска любопытной лисицей смотрела, что делает командующая, в душе скреблись кошки. Казалось, видим ее в последний раз.

Тщетно, оборотень схватила малышек в охапку, единым прыжком нырнула на рельсы, мягко приземлилась на лапы — мне бы так! Фел сиганула следом и не раздумывая. У Наты перевязано плечо, кровила забинтованная голень. Тяжело дышала, до прибытия пятнадцать секунд, свет станции показался из туннеля. Сделала шаг назад, всегда уверенная в себе инфо-фея сейчас поддалась страху.

Лена была права: молчание, решительность — все, что требуется.

— Я боюсь, — услышал от нее за миг до того, как обхватить, заключить в объятия. Улыбнулся.

— Пока со мной — будешь в порядке. Веришь?

Она поверила.

Боль ударила по спине, плечам, щиколоткам. Запоздало, словно не поспевая за всем остальным, застонала поясница. Тяжко пришлось ногам, колени желали отвалиться. Кубарем покатились, больно впивались в тело шпалы рельс.

Чудом ничего не сломали. Все это время крепко стискивал в объятиях Нату, как родную дочь. Она оказалась на мне сверху, поправила волосы. Ей тоже досталось: кровоподтек на щеке, под глазом бух спелый синяк.

— Вставай, — велел ей хриплым голосом, слыша, как вдалеке затормозил состав. Время играло против нас.

Елена сразу догадалась, что будет дальше, а потому заведомо нырнула с тройняшками в служебный проем. Схватив инфо-фею на руки, последовал их примеру за миг до того, как грянул взрыв.

Успел в последний момент. Падая и спотыкаясь, рухнул на руки рядовой Ипиной, волчица подтащила нас обоих. Взрывная огненная волна вырвалась, заполнила собой туннель. Свод, не выдержав потрясения, затрещал, обрушился. Пыль вперемешку с каменным крошевом заполнила собой все. Стоять не стали, нырнули в дверь служебного входа. Отчаянно, не давая ни минуты покоя, слал Бейке один запрос за другим, Ириска лишь качала головой. Белый шум был ответом. Злость, обида, ярость, злые слезы потери… Шмыгнул носом, приговаривая солдатскую надежду: еще поздно хоронить. Словно забыл, кто такая Бейка.

Не забыл, но тогда с ней была рядом Айка…

— А… как же командующая? — недоумевала Старшенькая. В глотке застрял комок. Нам вот-вот предстояло выяснить…

Глава 5

Они смотрели на меня, словно на последнюю надежду. Тяжкое дыхание, молчание в эфире. Первым принял, что не стоит ждать сообщений от Бейки. Торчать в служебном коридоре тоже не было смысла. Включили фонари. Давно погасшие лампы не работали, осколками лежали на земле, сорвало только что случившимся потрясением.

— Скверна, — принюхавшись, проговорила Лена, поморщилась. Раньше она ее пугала, сейчас попросту злила. Привыкла? Спрошу потом.

Наверх шли через кабинеты диспетчерской. Механический цех, домкраты, свежие инструменты блестели на полках. Грязная ветошь, мусор, разлитые лужи машинного масла. Ойкнул кто-то из тройняшек, взбудораженная крыса с возмущенным писком заспешила прочь.

Недавно здесь правили бал порядок, стерильность и чистота, как любили в Царенате. Ремботы спали, их отключили от питания. Некому и незачем чинить поезда в таких условиях.

В диспетчерской грязно. Человека заменял столб теперь молчавшей машины. Старые бумаги, покрывшаяся грязью кофемашина остались с тех пор, как те, кого увели в рабство, работали здесь.

Осматриваться не стали, заспешили на поверхность. Первый выход оказался завален, дверь не желала открываться. Сквозь трещину сыпалась пыль, даже сумей мы ее разломать, увидим перед собой стену обломков.

Пришлось идти к запасному выходу.

Девчонки кусали губы, занимаясь тем же, чем я пару минут назад. Тщетно взывали к командующей, надеясь услышать ее очередной приказ, раздраженный голос.

Лишь Фел приняла правду одной из первых.

Спрашивал себя: как же так? Она же говорила, что может восстанавливаться. Тут же поправил самого себя, на это ей требовалось время. День, два, неделя, кто его знает?

Открыл дверь, отшатнулся от открывшегося зрелища. Передо мной стояла Бейка собственной персоной. Поправила кожанку плаща, водрузила фуражку, придерживая от беспощадного ветра. Изодранная форма, ни единого кровоподтека. Нутром чуял, что-то здесь не так.

Она рухнула нам на руки, не устояв на ногах, блаженно улыбнулась.

Осмотрелся. Взрыв натворил дел. Все, что готово было нас изрешетить при малейшем движении, уничтожено. Стонали обожженные солдаты в карсирской форме. Пара царенатских офицеров нашла свою смерть, от них остались лишь клочки одежды, кусочек погон.

— Ты как выжила? — собирались положить Бейку на спину. Она нашла в себе силы протестовать.

— Только не на спину. На живот.

Командующей было больно. Я вдруг ощутил на руках теплую скользкую зеленую жижу — то, из чего командующая состояла на самом деле.

Вдруг вспомнил, что на Бейке не было плаща, когда мы собирались в рейд.

— Дай всем отбой.

— Отбой? Мы посреди вражеской территории, где только что взорвался целый состав! Здесь…

— Здесь никого не будет, рядовой Потапов. Выходы перекрыты, кроме пешеходных. И ты правда думаешь, что у них сейчас мало дел, чтобы распылять силы на тех, кто, возможно, мертв? А если не мертв, то… корчится от боли, — сказав последнее, она сморщилась. Я закусил губу.

— Можно? — кивнул на куртку.

— Не снимешь, а встать и снять сама не смогу. Режь.

Выудил клинок из ножен, позвал Фелицию помочь, кивнула. Тройняшки служили фонариком. Рядовая Ипина деловито готовилась использовать остатки аптечного короба.

Кожа куртки плохо поддавалась лезвию, но вскоре обнажила то, что командующая поспешила закрыть от чужих глаз.

Да уж, тут «асклепием» точно не обойтись…

— Зачем? Куртку надевала зачем?

Бейка позволила себе улыбку. Тронул лоб — несчастную бросало в жар, колотило лихорадкой. У бедняги не хватало целого куска спины. Скверна разъедала кожу, спешила взяться за мягкую плоть. Вместо мяса, костей, внутренностей у Бейки не было ничего. Лишь зеленоватая слизь, словно детский игрушечный слайм.

Как она и говорила раньше.

Испугался, почему мы не взяли с собой Владу? Почему-то верил, что вампир точно бы знала, что нужно делать в таком случае. Бросил взгляд на волчицу, на лице той застыло обезнадеживающее смятение.

Одна лишь Фел выглядела той, кто знает, что следует предпринять. Смотрел на снайпера, как на божество.

— Куртка — чтобы не растеклась, — тихо ответила она за Бейку, сглотнула. — Видишь, скверна? Она не дает частицам тела командующей срастись.

— Как она вообще выжила? Чудом? — окинул взглядом разрушения. Руины говорили, что выжить в эпицентре подобного смог бы разве что Вит Скарлуччи.

Невесть в каком виде.

— Не кричи. Поможешь? Надо вырезать скверну, пока та не напитала ее тело, не стала опухолью. Бейку не убьет, но она отправится на перерождение. Хочешь таскать командующую в канистре?

При мысли об этом стало дурно, но сумел сдержать себя в руках. Кивнул, готовый ко всему.

— Что делать?

— Ассистировал раньше на операциях? — в вопросе проскочило любопытство.

— Доводилось.

Она кивнула, принимая на веру и не собираясь спорить.

— Тогда держи тут и здесь. Буду резать, ты подхватывай скверну. Не голыми руками, в перчатках!

— Кто-нибудь, — включился в процесс, не желал быть просто ведомым, — нагрейте воды. Тряпки, бинты, вода. Рядовая Ипина, в твоем коробе есть хирургические закрепы?

Фел задумчиво хмыкнула, моя решительность пришлась ей по вкусу…

* * *

Часы трудов окупились. Взмокший, словно мышь, позволил себе припасть спиной к каменному крошеву, выпрямиться. Поясница захрустела, говоря спасибо. Еще раз посмотрел на Бейку. Жадное, горячее дыхание, похожее на бой за каждый вдох, сменилось мерным и ровным.

Не задавал лишних вопросов. Фелиция, уставшая не меньше моего, последовала примеру, разлеглась на холодном полу.

— Спит, — заверила меня Ириска, неустанно сканирующая жизнеспособность Бейки. Не знаю, умеют ли ИИ волноваться, моя, кажется, была способна и на это.

Тройняшки свернулись калачиком. Хотел бы знать, откуда в них всех столько силы? Видел за свою жизнь хнычущих мальчишек, стонущих от вида крови. Плачущих, когда приходится стоять несколько часов на ногах.

А эти женственны и стойки.

«Есть женщины в русских селеньях» — вспомнилась смешливая поговорка. А может, то, что говорила Влада, что сон со мной в одной комнате делает девчонок сильней, самая что ни на есть правда? Не возвращался к ее словам долго, а вот теперь…

Выдохнул, посмотрел на Нату. Той хотелось пить, пожертвовала свою флягу, чтобы нагреть воды. Тройняшки поделились своей, но там было лишь на глоток. У Елены не лучше. Протянул свою — полна почти наполовину. Инфо-фея жадно припала к ней губами.

— Это надолго?

— Что? — переспросила Фелиция, повернувшись ко мне.

— Долго будет спать?

— Если мы все сделали правильно, она быстро восстановится. Физически, не морально. Не знаю, как ее собственное проклятие воспримет это. Станет ли лишать части тела?

В прошлый раз возрождение окупилось пальцами ноги. Вспомнил Бейкину насмешку: хорошо, что не головой.

Рядовая Ипина спала в обнимку со Старшенькой. Последняя в ее хватке походила на плюшевую игрушку.

Волчьими лапами, не смея жаловаться, рядовая Ипина оттаскивала прочь отрезанные куски скверны. Не знаю, куда девала, но был благодарен, скверна норовила прожечь перчатки. Одно касание кожей било болью, словно дубиной по голове. Она принимала ее в широкие волчьи лапы, шипела, скулила, но уносила…

Фел сказала, что если оставить эти куски здесь, завтра могут быть проблемы. Не спорил, как много не знал про этот мир…

Держал в руках Бейкин вещмешок — отстегнул с нее первым делом. Сейчас рылся в поисках съестного, не хотелось тащиться к сброшенному впопыхах своему. Положу завтра свой сухпай вместо съеденного.

— Не хочу спать. Ты? — Острый взгляд Фелиции пронзил насквозь.

Тоже ни в одном глазу. Но сил было разве только на то, чтобы шевелить языком. Проговорил одними губами:

— Расскажи мне про Бейку. Откуда знаешь, что надо делать? — вскрыл бумажный пакет своей добычи. В ноздри ударил запах еды: зерновые брикеты, шоколад, галеты…

— Про Бейку, значит? — Фел хмыкнула, призадумалась. Откинулась на спину, блаженно потянулась. Еще чуть-чуть — и услышу, как трещат ее кости. — Почти с детства знаю Шарлинн.

— С детства? Вита тоже?

Отрицательно затрясла головой. Спросил:

— Ты, значит, тоже урожденная царенатка?

— Можно сказать и так. На самом деле, девочка, которую она пожалела. Могла бы сдать полицейским и… меня бы отправили в фильтрационный лагерь. Потом в шавы, а если повезет — в серво. Царенат не любит долгих разговоров. Посмотрела на меня, увидела все еще не понимающий взгляд: — Я из семьи беженцев.

— Беженцы в Царенат? Из Российской Империи?

— Знаешь, как это бывает? Кто-то из родителей отчаянно верит, что про рабов — это ложь и пропаганда. Что стоит появиться здесь, как все расстелятся в ковровую дорожку. Тогда еще не было войны, только отдаленные отголоски ее начала. Отец забрал нас с собой, до последнего убеждая, что бежит из настоящей страны рабов на родину свободы, — она вдруг замолкла. Ей будто не хотелось вспоминать.

Не мог сказать, что осуждаю ее.

— Если не хочешь, можешь не рассказывать, — как назло, сунутый в рот крекер громогласно захрустел.

— Нет, знаешь, этот волдырь рано или поздно надо сорвать. С чем там у тебя крекеры? С луком? Дай-ка парочку, — протянула ко мне руку. Вставать было лень, потому взял два себе, остальные в бумажном пакете швырнул ей. Поймала на лету, продолжила: — По приезде ему выдали рабочую визу. Улыбчивость вокруг обещала гражданство первой категории, иногда специалисты из других наций здесь ценятся. В особенности когда владеют инженерными данными или секретами. Стоит ли говорить, что нам не показывали районы рабов, мать наткнулась на них самостоятельно. Отец долго отговаривался, сложно поверить, что пропаганда еще не равна лжи. Когда же увидел своими глазами, спросил. Ему было не занимать смелости, как и глупости. Для него и мамы все кончилось печально. Я же… бежала, пока их забирали в концентрационный лагерь. Поклялась, что обязательно их найду.

Вопрос о том, получилось ли, был риторическим.

— Шарлинн первая, кто наткнулся тогда на меня. Больную, голодную, замерзающую. Правду, наверное, говорят, что детям не видна большая политика. А еще она приняла меня за гражданку, долго спрашивала, где мои родители. Я огрызалась, представляешь? — еще одна горькая усмешка. Словно проговаривая, Фел избавлялась от юношеской глупости. — Закончилось тем, что мы подружились. Это она сумела переправить меня обратно на родину. Ждала, что на меня будут смотреть, как на дочь предателя. А меня приняли как родную. Да что там, я и была родная, только вновь оказавшись дома, поняла это. Всю неправоту отца, всю слепую неуверенность матери. Свою бестолковость в то, что легко поверила словам…

— Не вини себя. Выбор у тебя точно был невелик, — вспомнил, как сам хотел на футбол, а отвели в драматургический кружок. И никаких разговоров!

— Спасибо, товарищ лейтенант. Что понимаешь, не осуждаешь. Став старше, решила пойти в армию, бороться за… знаешь, еще бы месяц назад сказала за то, чтобы отыскать своих родителей. Но знаю, это просто самообман. Посмотрела на тебя и подумала: какого черта? Мне не нужно оправдание для того, чтобы делать, что делаю.

Неужели в самом деле вел себя так?

— Рад, что вдохновляю на хорошее.

— Не смейся, — она нахмурилась. И в мыслях не было, но озвучивать не стал. — Я же была первой, к кому Бейка обратилась после своего… бегства, если можно так назвать. Можно сказать, ее военная карьера в части — моя заслуга. Частично, не будь она столь хороша в управлении, никогда бы не достигла своих высот. Собственно, оттуда и знаю, что делать, думаешь, первый раз с ней такое?

Она кивнула на руки командующей.

Сглотнул, вспомнил, что Фелиции Бейка доверяла как самой себе. Теперь понятно, откуда такая привязанность.

— Хотелось помочь и Бейке, и себе, благо была такая возможность. Здесь я следила за Витом Скарлуччи, смогла втереться к нему хоть в малое, но доверие. Ну и пост — мне досталась должность, на которой могу спасать людей. Думаешь, никого из карсиров, действительно наших, оставшихся верными Российской Империи, не переправила? Это я предупредила Бейку о рейде. Жаль, что оказалось поздно…

Замолкла, ей в самом деле жаль.

— Ладно, давай попробуем уснуть? После еды потянуло в сон. Потапов, слышишь?

Я не слышал. Из вещмешка Бейки выпала знакомая пресловутая колба. Взял двумя пальцами и почувствовал себя нехорошо.

— Руж-волны, — успела предупредить Ириска где-то на задворках сознания. Вязкий, тягучий чужой сон вновь брал меня в плен…

* * *

Она любила хлопушки. Мышки и игрушки. А еще миленькое…

Как же меня раздражает ее «миленькое».

Отличаюсь от остальных, служу насмешкой, и все-таки забочусь о девчонке.

Другие звали ее Веселушкой. Имя? Имена лишь для учебников, их не запоминают.

Она не понравилась мне сразу, оптимизму не место на войне. Ее оптимизму тем более. Извращенный ум, извращенное сознание, попытка найти хорошее во всем. Даже в уродливом шраме царапины на моем боку. Хвалился остальным — боевой шрам! В какой-то миг ей пришло в голову, что я его стыжусь, заклеила змееподобным монстриком.

Ага, с улыбающейся мордочкой.

Девчонке будто всю жизнь не хватало хорошего, хотела яркости. А там, где серые будни красили все тусклым и мрачным, добавляла радужных блесток. Выглядело отвратно, но ей нравилось. А потом я привык.

У нее по-женственному маленькие руки, теплые пальцы, неугомонность движений. Таким опасно доверять палку, но нашелся уникум — выдал ружье.

Теребит брелок башмачка, оглаживает клееные стразы на магазине. Они отвалятся не сегодня, так завтра.

Если бы ее это хоть чуть волновало, в коробчонке «все для скрапбука» прятались неограниченные запасы. А еще любила читать, в самые жуткие, ненастные из дней с головой ныряла в глупость чужих приключений.

Не понимал, маги, разбойники… варвары. Сражались за невесть что, незнамо зачем, но были ей героями. Перенимала их повадки, словечки-фразочки. Иные девчонки подчас даже не понимали, о чем она. Частенько на нее хмурилась Молчунья, Верной доставалось не меньше: девчонка спешила вклинить неуместный комментарий о любви. О которой знала разве что с бумажных строк…

Иногда было стыдно за нее. В первые дни всегда. Потом сошло на нет, принял какой есть. Какой есть ее принимали все, даже окружающий мир. Жаль, что сегодня не будет как обычно.

Раньше думал, а убивает тоже с улыбкой? Был удивлен, получив ответ: нет никого серьезней на боевой позиции, чем она.

Словно в ней жило сразу две девчонки…

Переговорник шепчет и хрипит, знать бы, как она разбирает в белом шуме слова? Кивает, подхватывает за рукоять переноски, закидывает на плечо. Заставляет смутиться, мой ремень промеж ее небывалых размеров объемной груди. Тяжесть для плеч, нагрузка на спину, предмет зависти почти плоской Верной…

Кирпичный дом, заброшка. Бесстыдно роюсь в памяти Веселушки — в такие она ходила с подружками. Вызывать у зеркала Пиковую Даму, бояться мышей, гладить дворовых кошек. Играть в прятки. Среди сверстников это ей удавалось лучше всех, с возрастом навыки не ушли.

Где-то внутри, запертая на тысячу замков, ютится паника. Даю девчонке уверенности в себе, швыряю в тесную клетушку еще и страх.

Остается только оптимистическая уверенность. В чем? Все будет хорошо. Мантра под утро, мантра перед сном. Все будет хорошо к завтраку, ну, максимум к обеду! Как бы мне самому хотелось в это верить.

Сквозь оптику прицела вижу вместе с ней группу. Бегут, прячутся меж кустов. Движутся вдоль рытого котлована, ржавеет который год труба коммуникаций.

Изящный палец касается спускового крюка. Нервничая, девчонка успокаивает себя, оглаживая тертый, почти отполированный изгиб. Жмурится лишь на миг, наслаждаясь последними мгновениями тишины.

Потому что сейчас начнется веселье.

Словно подкошенный, срезанный короткой очередью падает идущий в середине боец. Девочка молодец, не спала на уроках военной подготовки. Противники бросаются к укрытиям. Не желторотики, что раньше, профессионалы.

Веселушка не ждет: поправив русую косу, забирает в чертоги смерти еще одного, обнажившего полкорпуса. Легко пробивается броня, мне плевать, какой там у них уровень!

Девчонка выдыхает, мягко отстегивает прицел. Знает, попытаются обойти по флангам — в заброшке тысяча выходов и входов, все попросту не удержишь.

Ей и не требуется, перевязанные бантиками растяжки ждут своего часа.

Хлопок, с потолка штукатурка прямо на голову. Смахивает, передергивает затвор, предварительно вогнав свежую обойму. Ящики с патронами. Вспоминает, как тащила их сюда вместе с Пышкой. Так ли много времени прошло, два часа, три?

Вместо ответов на глупые вопросы открывает огонь.

Спецназовец, да кем бы он ни был, проявляет неосторожность — тут же получает в лоб. Слетает сферический бронированный шлем. Второй пытается зайти через крышу, растяжка показывает ему путь на тот свет.

Веселушка в такие моменты представляет себя кошкой. Мышки вышли на дневную охоту, но сами станут добычей.

Следующий «мышонок» стоит этажом ниже с друзьями. Пригодилась сорванная с трупа светошумовая, шипящим тубусом шуршит им под ноги. Высунувшаяся из укрытия Веселушка бьет первым того, что в защитных очках. Скрывается за стеной, переждав отчаянный крик, не верит. Ныряет по памяти к той стене, за которой должны быть враги. Я пою им лебединую песнь, два тела безжизненно падают.

Игра. Для нее это все одна большая игра. Сначала думал, что она безумна. Потом понял, так она справляется с шоком, потрясением, войной. Со всем.

Они у нее не первые за сегодня. Деловито докладывает остальным, дожидается ответа. Сюда после должна на подмогу прибежать Молчунья, но от эльфийской карлицы ни слуху, ни духу.

Как и от Остроглазой.

Она знает или догадывается. Просто не верит.

Все будет хорошо, понятно? Это она себе говорит или я успокаиваю? Уже и не разберешь…

Свежая обойма, затвором загоняет патрон в патронник. Чую приятный, вкусный дух смазки на пару с ружейным порохом.

Еще одна группа, еще три магазина. Тела недвижно наглядным назиданием лежат для остальных.

Боль в плече, вторая схватка кончается хуже первой. В третьей она лишается возможности ходить. Молчит переговорник, не молчу я. Умоляю, корю, убеждаю. Продержаться еще чуть-чуть, еще одну волну, помощь придет.

Обманываю ее, обманываю себя. Ложь — единственное спасение от страха.

— Все будет хорошо? — спрашивает, глядя на меня. Обезболивающее из личного медпакета уже не работает, спазмы сковывают, спазмы прорываются. Холодеют руки, улыбка на лице, слезы в глазах.

Стискивает в кулачке талисман: колба, в которой написанная от руки записка. Сотню раз жаждал узнать, что там? А сейчас будто знаю ответ.

Отвечаю ей взглядом… с рукояти, шептала, курка, спускового крюка — отовсюду.

Понимаю последнее: она столько раз внушала надежду другим и себе, что сейчас, на пороге отчаяния, не осталось ничего. Больше не помогает мантра, ей нужна не своя, чужая.

Сквозь прицел вижу, что идут. Еще одна группа, десять человек. Далась им эта точка! Или уже от злости, вопреки здравому смыслу — найти, поймать, разорвать?

Все будет хорошо, говорю беззвучно. Она уже не слышит, проваливаясь в небытие.

Свист — последнее, что слышим вместе. Был неправ: враг решил задействовать тяжелую технику.

Артиллерийский разрыв, еще один. Пыль, грязь, колотый кирпич. Последнее, что помню — один за другим с жутким грохотом складываются этажи…

Глава 6

Словно крысы, от одного тоннеля к другому. Жуткая канализационная вонь, полчища голодных крыс. Обнаглевших настолько, что решили, мы не обидимся, если они заберут Старшенькую.

Угомонил их очередью. Бейка, стиснув зубы, оскалившись, трижды хлопнула из дробовика поганкам вдогонку.

Получалось лучше, чем у любой кошки.

Под утро ей в самом деле стало лучше. Смотрел на нее чуть иначе после вчерашнего разговора.

Пришедшая в себя, она рвалась в бой, жаждала действий. Спросил, что было бы, если бы не спасли? Умерла? Вместо ответа беззаботно пожала плечами — ее это больше не волновало. Решил последовать ее примеру.

Сделала вид, что не обратила внимание, приняв вещмешок из моих рук. Знала, что рылся в нем. Как и о том, что нашел. Дала понять, поговорим об этом позже.

Пробуждение было болезненным и неприятным. В прошлые разы всегда был тот, кто суетливо звал врачей, совал под нос вонючий нашатырь, клал подушку под голову. Сегодня сам по себе.

Жутко болела голова, спросил у Ленки чего-нибудь кроме «асклепия». Она порылась в сумке, выудила из нее полный блистер таблеток.

Мне на радость.

— Прямо над особняком, — заключила Ната, в тысячный раз сверившись с картой. На промокший грязный лист накладывалось голографическое изображение, взявшись за руки, наши ИИ-ассистенты работали в унисон.

— Замечательно. Проделаем выход.

Я посмотрел на сумку. Мой заряд она забрала. Тогда как собиралась? Фелиция оказалась запасливой: взяла два заряда. Очень кстати.

— План? — действовать по наитию, отдавшись на растерзание интуиции надоело. Хотелось четких указаний…

На брифинге был, просто хотел знать, что ничего не поменялось. Командующая оказалась не против повторить.

— Здесь техника. Полегче и не очень, — ткнула в точку центрального входа. Ее ИИ нарисовало два десятка: были там и «Панголины», и «Гадюки». Откуда знает, не спрашивал, решил довериться как есть.

— Что там такого в особняке, что пригнали едва ли не две танковых роты?

Уж точно Царенат не питает тех же фантазий, что Скарлуччи. Сердце или что бы там ни было, способное убить Бейку навсегда или даровать ей свободу, лишь бронемагу казалось сокровищем. Значит, было что-то еще?

Бейка шустро развеяла сомнения.

— Помимо того, что там живет один из командующих бронетанковыми войсками, там может находиться машина. Да, товарищ лейтенант, та самая, по созданию магических прививок. Думаете, Дочери Скарлуччи просто так носят свое имя?

Теперь знал, откуда оно пошло. И все-таки вопросы остались.

— Если у него всегда были такие бойцы, почему не взял их с собой во время рейда?

— Отставить размышления, лейтенант! Эти вопросы не имеют никакого отношения к нынешней задаче. Вы хотели план? Тогда слушайте!

Повиновался, умолк, выдохнул. Потом так потом, разве ж настаиваю?

— Машина и лаборатория находятся под землей. Там целый комплекс ходов и лабиринтов. Один из них ведет к метро. Понятное дело, он хорошо защищен, и там нас ждут. Наша задача — прорваться в основное здание, посеять панику в стане врага.

Не спрашивал, чем можно напугать танк, у Наты, кажется, появился ответ.

Ультимативная способность: инфо-вирус. Прокачивала под надзором Бейки, как и почти все свои навыки. Обескураживал, обращал ИИ противника в маленькую, пугливую девочку. Жрал весь запас маны без остатка.

— Наша задача — сердце. Наверняка находится в глубине лаборатории. Как только окажемся на территории, первая задача — отключить резервуары и купол. Кодов у нас нет, следовательно, взрывчатка.

Вспомнил, в прошлый раз мне помог в этом деле некромант.

Бейка продолжила:

— Как только у нас получится, кто-то должен установить передатчик-копье.

Выудил из вещмешка плотный, полуокруглый с одной стороны матовый диск. Свет тускло отразился на серых боках, Бейка кивнула, он самый.

— Это подаст сигнал на основные артбатареи Берсеркину. Артиллерия ударит по технике. Сам особняк обещали не задеть, но кто знает… Потому не трогаем вход в метро — это наш билет на выход, если лабораторию завалит.

— Царенат использует несколько источников питания для жизненно-важных объектов, — теперь заговорила Фелиция. Хмыкнул, ну да, про производственные линии такого не скажешь. Она сразу же поняла, о чем я.

— Производственные линии нельзя запитать от одного резервуара, они требуют бесперебойной работы. Особняк Скарлуччи имеет собственные источники питания. Уничтожение одного еще не отключит остальные. Будь у нас коды доступа, можно было бы попытаться ввести их с консоли управления. Но это крайний случай и неэффективная мера.

Понимал почему: отключение с консоли проконтролируют, врубят вновь. Тогда удар псу под хвост, да и снарядам нужно время…

Бейка вторила словам связной:

— Потому разделимся, как только окажемся внутри. Ипина, тройняшки, пойдете с товарищем лейтенантом.

— Так точно! — отсалютовала волчица.

— Судя по имеющейся у нас карте, особняк Скарлуччи получает энергию сразу из трех резервуаров. Каждый взаимозаменяем, для обесточивания следует уничтожить все три.

— На месте Вита я приготовил бы подлянку, — проговорил сквозь зубы, — и приволок откуда-нибудь четвертый.

Бейке лишних слов не требовалось, кивнула на инфо-фею.

— На этот случай с нами Ната. Сможет отследить последний по сигналу. Что же до остального — внутри нас могут ждать уже ранее виданные Дети Скарлуччи от пяти до десяти особей.

Бейка не хотела звать их людьми? Интересно.

— Из техники: шагоходы, сферы класса «Оса» и боевые дроны. Вит вполне мог бы затащить и танк, но ставлю, что ограничился автоматическими турелями. Не ждите карсиров или рушинников, здесь держат ребят из настоящей царенатской армии. Боевого опыта у них почти нет, а вот подготовка на должном уровне.

— Пленные? — спросила Ната? Бейка отрицательно покачала головой.

Все так, как я и думал.

— Держимся на связи, проверка каждые четыре минуты. Обмен информацией о противнике без предупреждения. Сигнальте обо всем, что видите. Готовы?

Ответили шквалом.

Конечно да, вырвалось из глоток.

Конечно нет, подумалось каждому.

Как к такому можно быть готовым?

* * *

Ухнуло, чуть не заложило уши, спасли наушники, встроенные в шлем. Тройняшки швырнули три тубуса гранат: две дымовых, одна светошумовая.

— Вперед! — видел, как Бейка раскрыла рот. Не слышал, прочитал по губам. Одним из первых рванул в проем, пуская вперед Ириску.

Ориентироваться на слух не было смысла.

В углу притаился боец. Нырнул туда, едва грянул гром разрыва. Пришпилил его очередью до того, как он вскинул винтовку, принялся палить во все подряд. Пистолеты тройняшек выдавали дробное стаккато, как маяки, подсвечивая цели. Шагоход на два часа стал добычей Бейки. Два других успели развернуться для стрельбы. Тщетно. Вынырнувшая из клубов дыма Елена размашистым ударом снесла обоих, обломком швырнула в третьего, сбила с ног. Ната взяла под контроль сферу. «Оса», готовившая неприятный сюрприз нам, вдруг решила одарить им своих же бойцов. Пятеро несчастных сгинули во взрыве. Став ненужной, «Оса» устремилась дальше, как разведчик.

— Вперед, вперед, вперед! — Бейке было не занимать энтузиазма. Красные гильзы рухнули наземь, командующая забила в ствол зеленые бронебойные. Знала, пригодятся.

Развилка встретила почти сразу же. Сверился по карте. Первый резервуар был по правую сторону, второй — этажом ниже. Третий прятался в самой глубине.

— Потапов, правое крыло на тебе. Два нижних берем на себя.

В такие моменты не до споров. Махнул рукой, Тройняшки шмыгнули ко мне, словно мышки. Елена вернула прежний облик. Спросил у Ириски об остальных ее умениях. Сказала, у волчицы низкий уровень маны. Бережет на всякий случай.

Кивнул, пусть так.

Жестяную дверь выбил ногой. Тут же надавил на спусковой крюк. Пяток патронов в молоко, но обратил на себя внимание, как и было задумано.

Турели, высунувшиеся из-под полукруглых колпаков, как один заколошматили по куполу пулееда. Тройняшки были словно молния. Стрелянные гильзы дождем просыпались наземь, три турели обратились хламом. Четвертая, заклинившая, попросту искрила.

В следующем зале встретили ужасом. Столовая, с десяток столов, пластиковые, побитые жизнью и временем стулья. Отвратный дух неумелой стряпни, не иначе, местные обитатели должны видеть во мне спасителя.

Иначе бы потравились, а я принес им угощение из первоклассного свинца.

Дико зарычав, один из поваров, насмотревшийся боевиков, опрокинул стол, как укрытие, потянулся к пистолету. Я срезал его очередью еще до того, как он понял свою ошибку.

Его помощники, стыдливо переглядываясь, подняли руки.

Блеф, Ириска прекрасно видела, что у них по тканой кобуре в рукаве. Лена прикончила их раньше, чем начали глупить. Из мертвых рук одного из них выкатился миниатюрный трехзарядный «Моретти бэби», дамский вариант.

Подхватил на всякий случай. Мал клоп, да вонюч…

Тройняшки меняли магазины. Добычей стал пистолет-пулемет, оставленный кем-то на кухне — всяко пригодится.

— Сзади! — предупредила Ириска.

Не сразу, но понял ее панику: пропустив нас вперед, группа захвата готовилась зайти с тыла. Другая обещала скоротечную атаку по фронту. Сглотнул, велел Ириске отложить немного моей маны про запас, чтобы хватило на ружеклятье или призыв пистолета. Ярость ружеманта, как само собой разумеющееся. Решил, что сейчас важнее огневая мощь, велел ИИ-ассистенту браться за «Владыку» и не отлынивать.

Она и рада стараться.

— Лена, тройняшки, фронтовая дверь на вас. Искать укрытие. К нам с тылов заходят, — проговорил по нейросвязи, девчата с готовностью кивнули.

Нарушил их планы. Смельчак, стискивая светошумовую, пытался обойти нас нашей же тактикой. Ириска молодец, вовремя его заприметила и подсветила. Рванула, осыпая очередью на ходу. Призраком ворвалась промеж вражеской группы, успела подарить смерть двоим до того, как те закрылись чародейским щитом.

Среди них маг, не стоило и гадать. Раздосадованная в лучших чувствах Ириска через миг на ухо пожаловалась, что ее попросту развоплотили.

Зарычав не хуже медведя, желая отомстить ее обидчикам, с полуприседа зарядил тяжелой, длинной очередью. Вход быстро обратился в развалины. Искрой вспыхнул огонь, рядом с только что убитым товарищем зашелся пламенем пытавшийся оттащить его боец. В воздухе запахло гарью и паленой шкурой.

У девчат дела были получше. Тройняшки живо сообразили, куда ветер дует. Пулемет собрали быстрее, чем успел досчитать до трех. Старшенькая пощелкала саму себя по темечку, круглый, неестественно блестящий пузырь закрыл их от вражеских пуль. Лена не стала играть в героиню. Решила, что рядом с ними безопасней.

Это хорошо, это правильно. Гномское чудо оружейного мастерства вновь заговорило на языке крупнокалиберного свинца, обращая свежую атаку в мелко перемолотый фарш. Лена одиночными подстреливала чудом уцелевших, спасавшихся бегством бойцов.

Пока ничего особенного, хваленый Бейкой царенатский спецназ оказался цыплятами.

Накаркал.

Говорила она мне видеть во враге угрозу, сколь бы слаб он ни был? Слишком расслабился, упустил из внимания неприятный факт.

Маг.

Чародейский снаряд плетью ударил из прорехи дверного проема. Я спешно нырнул в сторону, услышал девичий крик. Елене задело спину: на излете магическая погань ужалила. Размашистый шрам ожога красным вспыхнул сквозь обуглившуюся форму.

Ухнув, несчастная безвольно рухнула на колени. Второй хлыст мечтал схватить обернувшуюся на окрик Старшенькую за горло.

Не позволил, перехватив рукой на лету.

Пальцы от нестерпимого жара готовы были взорваться. Перчатка зашлась огнем, ткань обугленными клочками повалила наземь. Обернувшись вокруг ладони, чародейский хлыст кончиком ударил по плечу.

Казалось, переломили хребет. Дикая боль поставила на колени, загрохотал по полу «Арес».

Отругал сам себя, дурак! Надо было ружеклятьем! Здравый смысл оправдывался: разве тут успеешь сориентироваться?

Тройняшки шустро развернули треногу, краем глаза видел, как взмокшая Сано с каменным выражением на лице крутит ручку поворотного блока.

Старшенькая ревела на пару с пулеметом. Ствол гулял, словно бешеный, дырявя пустоту. Разве для чародейства это проблемы? Сейчас хлыст ударит вновь, и им конец…

Усилием воли поставил себя на ноги. Винтовку не удержу, призвал «Буян». Правая ладонь пузырилась волдырями ожога, отказывалась подчиняться. Хорошо, что не отвалилась.

Ириска предупредила за миг до того, как маг вынырнул из остатков дверного проема.

Тоненькая фигура, длинные руки. Худощавое, почти паучье тело, не хватало еще четырех лапок. Девушка. Вроде. С ладоней цепями плелись теневые отростки недавних плетей. Маска на лице, взъерошенные, неухоженные волосы.

Взгляд красных глаз из-под защитных линз стрелковых очков.

— Старшенькая, держите фронт! Я разберусь!

— Драки хочешь? — еще собиралась спорить!

— Это приказ! — стиснул спусковой крюк.

Промах, сколько бы не целился, эта тварь проворней. Подсек под ногу, тяжко взмахнув руками, грохнулся об пол. Только что призванный «Буян» растворился, вернулось чутка маны.

Резко развернулся, боясь что поймаю воздух, обхватил противницу за штаны, резко дернул вниз. Крутанувшись в моем хвате, высвободилась, приземлилась на обе ноги. Размашистый удар плетью метил мне в лицо, теневой отросток растаял, коснувшись ружеклятья.

Дите Скарлуччи, кем бы оно ни было, сделало шаг назад. Во взгляде проскочила неуверенность — никак не ждала подобного.

Не стал терять времени, дарованное мгновение позволило вновь оказаться на ногах.

Кровь пульсировала в висках, в мозгу воробьем о стенки черепа била мысль: зачем? Зачем вышла на свет, могла бы бить издалека? Не надеялся получить ответ, следуя примеру павших сестриц, будет молчать.

Ириска будто невзначай напомнила, что мы еще не победили…

Красные глаза прищурились, увидел бурлящую в них ярость. Теперь видит во мне настоящего противника. С ладони вынырнула новая цепь чуть короче прежней. Полный злобы рык вырвался из закрытого маской рта.

Кивнул, вот так, девочка. Злись больше, злись чаще. Мне на руку. Ириска узнавала в каждом ее движении приемы: крав-мага, кунг-фу, карате. Защищался как мог и умел: хватал за ноги, бил прямыми в ответ.

Удача улыбнулась не сразу. Шестой удар не прошел мимо, угодил прямо в нос бедолаге. Треснула маска, прыткая тварь сделала несколько шагов назад. Отскочил в мгновение ока. Шустро сориентировавшись, она ударила теневыми хлыстами-ножницами, срезала клочок волос.

Тело горело, не раз и не два хоть кончиком, но прилетало. Руки, ноги, плечи, спина. Карминовый ожог от щеки до самого глаза.

Зверюга боли, брызжа слюной, обещала вот-вот впиться в нервные окончания, парализовать. Стена адреналина держалась из последних сил.

Пора заканчивать.

Под маской оказалась не девушка, черты лица худощавого, месяц голодавшего мальчишки. На вид двадцать, больше и не дать.

Воспользовался мгновением, когда он восстанавливал равновесие. Пихнул обожженной рукой поганца, толкнул в стену. Заревел от дикой боли, собирая злость в кулак. Врезал левой в мягкое нутро, выбивая из противника дыхание.

К боли он не привык, харкнул, сплевывая кровью. Рывком за лацканы одежки повалил наземь. Метил ногой в лицо, парень закрылся руками. Сапог ударился о защитный экран выставленной им брони. Вот почему они Дети Скарлуччи. Словно змея, но уже не столь ловкая, как прежде, он перекатился. Схватился за стол, пытаясь встать.

Нет уж, недоделанный ниндзя! Дудки! Мысок армейского сапога стальной вставкой врезался в точеный подбородок, переломал несчастному зубы. Опрокинувшись на спину, боец широко раскинул руки. Немедля вогнал в него нож, пригвоздил.

Бедолага вздрогнул и затих.

Тяжко выдохнув, утер пот со лба. Такое себе начало…

Вспомнил про Ипину. Ее же обожгло от копчика до самой шеи. Сам выглядел не лучше

К моему удивлению, волчица медленно, но встала. Волдырь ожога обратился некрасивым шрамом, но стало понятно, исчезнет и он.

Чем там славились оборотни? Регенерацией? Кажется, получил подтверждение.

— Ты в порядке?

Глянул на миниатюрную фигурку Старшенькой, тянущей меня за рукав. Ухмыльнулся, хотел бы ответить, что да.

С правой ладонью, кажется, придется распрощаться. Позаимствую протез у Бейки…

— Почему пост оставила, рядовая? — рявкнул на малышку. — Держать оборону, обеспечить прикрытие! Идем дальше.

Храбрился, хоть и плохи дела. Старшенькая обиженно фыркнула, но вместе с сестрицами подчинилась. Левой рукой ворошил карман личного мед пакета, был же там укол обезбола. Свалиться сейчас будет жутко обидно.

Надо мной нависла тень волчицы. Еще одна! Как будто ее приказ держать оборону не касался! Наклонившись, коснулась волдыря языком. Тот вспыхнул болью, но унялся через мгновение.

— Н-не дергайтесь, товарищ лейтенант, я сейчас. И н-не подумайте чего!

Покраснела, как помидор.

Так вот, значит, на какой случай берегла ману!

Бейка же говорила мне, что она может подменить медика. Не думал, что в таком ключе…

Глава 7

Рука была как старенькая. Боль сторонилась, голодным псом шла рядом. Пускала в ход клыки в самый неподходящий момент.

Держать оборону больше было не от кого и не от чего.

Импровизированный производственный цех клепал беспилотники: пяток шагоходов, ждущих, когда некромант зачерпнет эманации из общего резервуара, ждали своего часа.

Стиснул зубы, расколотил безвольно стоящие машины из «Ареса».

Связались с Бейкой. Во время схватки пыталась дозвониться трижды, я и не слышал. Смотрел на смущенную Ириску. Вместо обвинений похвалил, наверняка она просто игнорировала сигналы. Знала, мне не до разговоров.

— Два «скарлуччника» на нашем счету, — не знал, просто сообщает или хвастает? — Сейчас будет взрыв. Вы далеко от своего резервуара?

Недалеко. Смотрел прямо на него. Хотел приказать Лене закладывать, но решил, что если вклинится очередной спазм, подведу не только себя. Твердая рука требовалась как никогда.

Бутыль энергетика опустела почти наполовину, все успели сделать по паре глотков. Ментальные силы на пару с выносливостью восстановили пару пунктов — то, что надо! Еще бы шоколада…

Тройняшки снова разобрали пулемет. Пыхтели, что паровоз, но прихватили с собой пару трофеев. Вражеские пистолет-пулеметы были прекрасной и легкой заменой их прежним пукалкам. Будто желая походить на командующую, Старшенькая подобрала дробовик. Выглядела, словно вот-вот отправиться в Ад сокращать тамошнее поголовье.

Оказались запасливыми: из кармашков вещмешков торчали прихваченные из пройденной мастерской инструменты.

— Зачем? — кивнул на гаечный ключ у Уно. Девчонка смутилась, отвела взгляд, будто уличил ее в краже.

— Драки хочешь? Мы не воровки! — Старшенькая налетела, словно коршун.

— Я и не говорил… — вновь они забыли про субординацию…

— А и не надо! Пригодится, вот и взяли! Им уже ни к чему, значит, наше!

Хорошая политика, мне нравится.

Ириска консультировала относительно взрывчатки. Обиделась. Отмахнулся, знал и без ее советов. Потребовал провести разведку. Нас не глушили и не окружали. Уже хорошо.

— Уходим. Взрыв через пару минут…

Грохнуло. Исполнилось обещание Бейки. Через миг взял с ней нейросвязь.

— Снаряды заложены. Отходим и взрываем. Дальше?

— Спускаешься, минуя лифт. Скорее всего, приедет комитет по встрече, резко не выскакивайте. Если там будет чисто — девчонкам на минус четвертый этаж. Там лаборатории. Будем ждать их у входа. Второй резервуар там рядом. Предельное время — пять минут. Не успеют — двинем без них. Держать в курсе, рядовой, понял? Больше не молчи.

— Только они? Я?

— Диск передатчика-копья цел? — сразу же проверил, каким-то чудом уцелел. — Берешь его, тащишь на поверхность. Как только установишь, несись на минус четвертый.

— Что на этом этаже? Свет клином сошелся?

— Когда ударит артиллерия, все до третьего здесь обратится в развалины. Заметил, там производственные цеха есть? — кивнул, хоть она и не увидела. Бейка продолжила: — Лабораторию будем уничтожать по старинке. Готов устроить дестрой, рядовой? Наверх с «копьем», понял?

— Так точно, — отозвался, захлопывая канал связи. Обернулся к девчатам. — Сейчас до пролета, в который вошли, рысью. Просматривать углы, огонь по усмотрению. Живых позади не оставлять, раненых по возможности. Все одно не жильцы. У лифта сбавим скорость, ясно? Держать ушки на макушке, ИИ-ассистентов не глушить!

Сдавил кнопку взрывателя минутой позже. Светильники над головой погасли, чтобы через миг вспыхнуть вновь: подрубился последний резервный источник. Бьюсь об заклад, как только доберемся до точки встречи, он будет не жилец…

Спустил на Бейку словесных собак, командующая накаркала.

Комитет по встрече, словно в заморских боевиках, явился на лифте. Почему только не пришла мысль продырявить двери?

Поганец ездил бесшумно: ни скрипа платформы, ни шороха тросов. Раззявил голодную пасть, выпуская из себя отряд. Вскинул «Арес», падая на пол, словно подкошенный. Сгруппировался, сдавил спусковой крюк, очередь вклинилась в тяжкую броню пулеметчика. Два безжалостных выстрела лишь поцарапали обшивку, сорвали лицевые пластины механоида.

Что это за твари? Царенатские инженеры что, «Терминатора» насмотрелись?

— Ириска, что за чудища? — спросил, прильнув к стене, скрывшись за поворотом. Девчата бросились кто куда.

ИИ-ассистент лишь покачала головой, в ее базе данных не было о них никакой информации. Самое время вызванивать Бейку…

Тяжелый пулемет заработал по мне, ведомый Ириской, отпрянул в сторону в самый последний момент. Непрочный сухой кирпич стены пушкам железных болванов был не соперник.

— Бейка, нас тут зажали! Железные, большие, на людей похожие! — прокричал в переговорник, едва мой сигнал уловили. Отчаянно и зло застрекотали ПП девчат. Свист пуль был ответом — рикошет. Еще бы, броня-то пятого уровня! Это помощнее, чем у «Драконов».

— Здравствуй, ragazzo, — внутри все похолодело. Отвечал не тот, кого хотелось бы слышать. Насмешливый голос Вита Скарлуччи словно ножом по сердцу. В голову ударило волнение. Взял Бейку с остальными? Убил? — Надеюсь, тебе нравится новая разработка наших инженеров. Правда, она bellisimo? Уверен, оценишь по заслугам. К слову, чтоб ты знал, они стреляют даже в тех, кто трусливо поднял лапки. Раз уж пришел ко мне домой — развлеки хорошим presentazione. Capiche?

Под мерзкий гогот я припал к другой стене, человекоподобный андроид не ждал, когда належусь, шел своим ходом. Красный глаз оптики мазнул по моей фигуре, крупнокалиберный пулемет вместо рук открыл огонь.

Ириска выудила пулеед раньше, чем успел приказать. Ярость ружеманта звать смысла не было, спустил безжалостный выстрел. Как с первым «Драконом» не вышло, пуля врезалась в стальной массив, прошибла насквозь. Заискрили потроха, но терминатор не спешил останавливаться. Ага, значит, можно и так!

Еще одно деление потратил, вскинув «Арес», метя поганцу в голову. Иконка пулееда на сетчатке мерцала, вот-вот изойдет на нет запас прочности.

Механоид извернулся, прекратив огонь. Защитный экран возник перед ним, раскололся от удара. По ушам ударил смех бронемага.

— Uomo, парень… признаю. Не мочишь портков. Io respetto. Но я научил их паре фокусов, как и своих сподвижников. Оценил?

Оценил, еще как! Черти б тебя драли, как оценил! Метнулся в сторону, швырнул в ствол змею ружеклятья. Робот отщелкнул заклинивший патрон. Ириска с удивлением воскликнула: он был готов стрелять прямо сейчас. Рой инженерных дронов мини-сферами выпорхнул из-за спины дроида. Чинили прямо на ходу, видел такое только в кино.

Словно на что-то надеясь, швырнул еще одно ружеклятье, пока была мана. Пулемет, собиравшийся стрелять, щелкнул курком. Затвор лязгнул, вышвыривая патрон, инженерные дроны тотчас же поспешили восстановить полоску состояния оружия. Не полностью, но мне с того не лучше.

— Слышал, ты по образу и подобию ружемантской науки решил создать беспилотник. Нашел финансирование. Смешной, маленький ragazzo. Мы тоже умеем перенимать и адаптироваться, сделать неуязвимым для магии невозможно. А вот оружие, что чинится сразу, как ты его портишь…

От направленного в меня ствола пахло обреченностью. Не слышал больше стрельбы со стороны девчат. Неужели их перебили? Злость, обида, ярость. Беспомощность, дрожь в коленях и руках. Все закончится так?

Из глотки вырвался дикий рев. Ружейный демон, приходивший на помощь в самый последний момент, сегодня спал, терпеливо ждал, что смогу сделать без его помощи. Спусковой крюк вдавил до отказа, «Арес», словно уловив мое настроение, отозвался грохотом тысячи битв. Очередь сбила «терминатора» с ног, разогнала ворох мини-ботов. Словно петарды, они хлопали в воздухе. Броня пятого уровня вспыхнула чародейским огнем, казалось, что сам робот захотел бежать от моей ярости — и не смог.

— Curioso, uomo, — проговорил Вит. Я так и не оборвал с ним связь. Велел Ириске сделать сразу же, не было сил слышать его мерзкий голос.

Лог вспыхнул свежим сообщением, перед глазами пробежала строка текста.

Отмахнулся, не до нее! Бросился к девчонкам, глотая горькие слезы ожидаемых потерь. Увидел перед собой широкую спину дроида. Россыпь пластин кольчугой, сферическая голова, тысяча сенсоров. Вскинул винтовку и тут же опустил. Не дождавшись выстрела несчастный взорвался, заставил прикрыться рукой. Словно игрушку пылающий остов подхватило волной мощи, швырнуло о стену, едва успел увернуться.

— Лейтенант? Живой? Я уж боялась… — Фелиция выдохнула, только что продемонстрировав, на что способна «Стрела Аполлона». Куда там моему безжалостному выстрелу! Еще гнать и гнать…

— Девчата! — задыхаясь, выпалил я, подбирая слова. — Тройняшки! Лена!

— Не так беззубы, как тебе кажется, лейтенант, — кивнула за спину, хмыкнула. Посмотреть в самом деле было на что.

Третий валялся на земле, почти неуязвимый для моих фокусов, он оказался раним к когтям Елены. Оборотень разбирала бедолагу, стискивая в измазанной машинным маслом пасти вырванный с корнем пулемет. Какими же силами эта волчица обладает?

И почему не проявляла их раньше?

Четвертому повезло не больше. Тройняшки облепили его со всех сторон, словно детишки. Пустили в ход ранее прихваченные инструменты, дроид лишался одной части своего тела за другой, рассыпался на детали.

— Есть! — выкрикнула Старшенькая, вырвав с корнем чип, швырнув наземь. Сано задорно прыгнула на него обеими ногами. Лишившись центра управления робот встал, словно вкопанный.

Голос Бейки, ударивший по ушам из переговорника — как же был рад его слышать! — стал апофеозом.

* * *

Фелиция выудила еще один диск, сунула мне в руки. Добавила:

— На всякий случай.

— Ты тут каким чудом? — успел спросить, едва ли не на ходу засовывая в карман. Нырнул к лестничному пролету, уже не надеясь получить ответ по нейросвязи. Фел все же расщедрилась на объяснения.

— Бейка услышала часть твоего вопроса. Нату оставила при себе, взламывают двери. Сопротивления ниже не будет, как установишь копье — пройдешь легко.

— А выше так же?

— Выше не знаю. Но вряд ли встретишь боевых горничных.

— В особняке гражданские? — вспомнил, чего боялся Ерохин. Услыхал лишь насмешку.

— Это образно, дурашка. Какая прислуга в мире, где все делают роботы?

В самом деле. Робокассиры, робопылесосы, робогорничные — можно не волноваться.

— Что это были за машины? Эти железные?

— У Царената много всяких игрушек. Но про этих не слышала даже я.

— Отставить разговоры! — вклинилась Бейка, оборвав диалог. Рявкнула: — Шевели булками, рядовой! Думаешь, Вит Скарлуччи будет ждать, пока ты мелешь языком? Слышала, эта паскуда здесь.

Ну блеск! Мало того, что меня там могут встретить эти механические уродцы с «детишками», так еще и хозяин собственной персоной может оказать радушный прием.

Вопрос «а что будете делать вы, пока решаю русско-царенатский конфликт» снова вспыхнул в голове, но озвучивать не стал.

— Крайне не рекомендую вступать с ним в конфликт. Он попытается навязать бой. Помни о своей задаче: установить диск и сразу же назад! Подашь сигнал через нейросвязь. Посмотри на часы.

Лишних вопросов не задавал. Привычно глянул на руку, Ириска тут же вывела голографический циферблат.

— У тебя есть порядка пятнадцати минут. После грянет артиллерия.

— Какого хрена⁈ — услышав последнее, прибавил газу, перескакивая через три ступеньки разом.

— Как думаешь, Потапов? Есть шанс, что отправленный установить копье попросту не вернется или не справится. Берсеркин скомандует начать артналет, как мы и договаривались.

— Ты об этом не говорила!

— Ты знал, что я полна сюрпризов? Не все из них приятные. Я подала сигнал, как только мы вышли на ветку метро. Не слышал про самоубийственные миссии?

Не только слышал, участвовал. До сих пор живо воспоминание, как вытаскивал раненого товарища, тащил к десантному вертолету, готовому лететь без нас. Слышал рев штурмовиков, накрывших «квадрат» шквальным огнем. И как радовался жизни, не верил, что спасся, оказавшись на порту родимой Восьмерки.

Закусил губу, должен был знать, что здесь будет не лучше. Война не любит перемен, ей удобно в своих узеньких рамках.

— Ты справишься, Потапов. Пошли я тебя с девчатами, Скарлуччи сыграет на этом, чтобы задержать тебя.

Чертова сука. Обливаясь потом, искал в богатом запасе ругательств самое подходящее. Не определился, застрял между стервой и паскудой. Страшно хотелось жить и выжить.

Ничего нового.

— Через тринадцать минут я взорву последний резервуар. Еще через две будет удар. Если повезет, накроет и самого Скарлуччи…

Ага, видел я Вита в других обстоятельствах. Он создаст вокруг себя щит, проглотит сотню-другую снарядов и даже не подавится. Бейка обреченно выдохнула.

— Удачи, рядовой. Мешать не буду.

Вынырнув на поверхность, готов был сдохнуть. В голове почему-то гуляло воспоминание: мне пять, несусь с улицы забыв обо всем, смотреть «Утиные истории». А лифт сломался…

Одышка, град пота по лицу. Врезался в жестяные двери, надеясь выбить их плечом. Не поддались, но «Арес» быстро нашел с ними общий язык. Замок взорвался градом осколков, рухнул на красный ворс ковра.

Бронемаги и высшие офицеры Царената жили неплохо. Зал, открывшийся взору, словно сошел с книжек про жадных, богатых буржуев. Широкие окна в несколько метров, головы животных на стенах, оружие родом из средних веков. Уютная софа предлагала отложить заботы на потом, прилечь. В конце концов, есть целых четырнадцать минут и тринадцать секунд!

Пронесся мимо, поглядел под самый потолок. Приказал Ириске показать примерный план здания в четыре этажа. Ванные комнаты, гостиные, кухни — здесь запросто могло жить пять семей, и осталось бы место.

Снова позвал Бейку. Не покидал страх, что вновь услышу Скарлуччи, но повезло, ответил ее голос.

— Что считать поверхностью? Первый, второй, третий этаж? Шпиль громоотвода?

Могла бы ведь и заранее пояснить…

— Третий этаж, этого достаточно. Копье пробьет и отсюда. После этого сразу же сообщишь, понял, рядовой?

— Так точно, — проскрежетал сквозь зубы. Двенадцать минут сорок четыре секунды, нет времени на пререкания.

Ириска тащила наверх, прокладывая путь. Чувствовал себя героем древности — бежал по лабиринту Минотавра за красной нитью шерстяного клубка.

Или там было наоборот?

Фелиция не лгала: робоприслуга держала дом в чистоте. Чуть не наступил в коридоре на диск пылесоса, тот возмущенно заурчал, прянул в сторону.

Одиннадцать минут тринадцать секунд. Первый-второй этаж пролетели без лишнего сопротивления. Неужели весь личный состав, что охранял особняк мы перебили?

Хотелось в это верить.

Внутри пробуждалась уверенность: успею! Третий этаж передо мной во всей красе. Жилые комнаты для гостей, словно Скарлуччи давал здесь балы. Уютные прихожие, столики, здоровенные, родом из прошлого века часы.

Вот-вот отобьют набат этому дому.

Диск краями впивался в кожу ладони — я стиснул его так, что побелели костяшки.

Утер лоб, жутко хотелось снять защитный шлем, чесалась голова. Все потом, сначала копье.

— Ириска, что там было… — позвал, устанавливая диск на одном из столов. ИИ-ассистент вынырнула из своего убежища, ожидая вопроса целиком. — Что там было за сообщение?

По зрачкам голографической девы проскочил инфопоток лога событий. Поняла, чего хочу, вытащила из вороха иных сообщений нужное.

Пальцы отбивали чечетку по полукруглой поверхности, нащупывая незримые кнопки. Матовая поверхность нагрелась, вспыхнула красным, затем зеленым — заряд для пробития купола с сигналом готовы.

Пробежался глазами по тексту, что вывела на сетчатку Ириска.

«Поздравляем! Вам удалось раскрыть один из аспектов шедеврального оружия!»

Интересно. Глянул на винтовку — «Арес» новыми приблудами не оброс. Решил, что прочту на ходу.

— Бейка, готово! Взрывай!

Все те же лестничные пролеты, ступеньки, хрустальные люстры над головой. С осуждением смотрели с картин расфуфыренные дамы. Только что обрек талант портретиста сгинуть под обломками.

Плевать.

— Бейка, все готово, прием! — волнение хищным зверем настигло, когда несся со второго на первый. Какого черта?

У здравого смысла был ответ проще некуда. Глушат сигнал, и все дела. Ириска, призраком парившая рядом, сообщила, что сигнал подан, а это значит скоро будет прилет.

До обещанного Бейкой взрыва шесть минут четыре секунды.

В нейропереговорнике зашипело.

— Бейка? — спросил с надеждой. Душа собирала чемоданы в пятки, вместо девичьего голоса услышал тяжкое, мерзкое пыхтение.

— Нет, jabroni. Шарлинн тебя не слышит. А вот нам…

Стена, обложенная древесными плитами облицовки, взорвалась, ударила в лицо сотней тысяч щепок. Прянул в сторону, споткнулся о пресловутый пылесос, бедолага затрещал под моим весом.

Сквозь поднятые клубы пыли отчетливо различал силуэт великана.

Бронемаг кашлянул, стряхнул грязь с погона, мерзко ухмыльнулся.

— А вот нам будет о чем поговорить!

Глава 8

Не вступать с Скарлуччи в схватку, бежать!

Наставление командующей звучало проще некуда. Была бы возможность его исполнить…

— Куда-то собрался? Не спеши. Будь ospite в моем доме!

Великан широко расставил руки. Безоружен, как и прежде. В два гигантских шага он перекрыл мне дорогу, когда я попытался проскочить мимо. Широкая ладонь оплеухой прошлась над головой.

Великан хохотал.

— Не оскорбляй меня, uomo. Давай поиграем! Кто скажет, что я хороший maestro, раз ты спешишь не в дверь, так в окно…

Почему же сразу об этом не подумал? «Арес» расколошматил окно. Бронированное стекло, как и думал. Но под напором безжалостного выстрела по шансу не выдержало даже оно, лопнуло.

Рама закачалась, я нырнул в открывшуюся прореху.

— Idiotto! — Вит ругал то ли меня, то ли себя самого.

Все-таки меня.

Приземлился в кусты репейника. Краем глаза заметил тут же поймавшую меня в объектив «Гадюку». Зажужжали сервомоторы приводов, взвод шагоходов выдвинулся на окружение.

Ириска велела залечь, и я не стал спорить. Разрыв оглушил на мгновение, обратил все звуки в стонущий нудный писк. «Варан» ухнул из головного орудия.

Совсем забыл, что охраны в подворье Скарлуччи едва ли не больше, чем на фронте.

Стена рядом обратилась в пустоту. «Гадюка» готовилась к следующей очереди. Застрочила мне вслед, стену особняка разносило в клочья.

Над головой захрустело, сквозь провалившийся потолок явилась фигура Вита. Бронемаг ухмыльнулся, жадно потянул ко мне руки.

Поймает, подсказывал здравый смысл, не раздумывая сунет под пулеметный огонь. Ему-то что, хоть пять «Гадюк» стреляй…

Метнулся в сторону, завалился на пол. «Арес» зло ругнулся на бронемага, бил прямо в лицо. Скарлуччи не обратил внимания. Из луженой глотки вырвался жуткий, нечеловеческий вой, мигом обратившийся в гогот.

— Ты выглядишь все отчаянней, ружемант. Fusele diavolo! Живуч, что таракан!

Навис надо мной дамокловым мечом. Занес сапог. Придавит — и уже не встану. Откатился в последний момент, нога Вита застряла в древесине пола.

— Дрянь. Мальчишка, ragazzo. Дрянь…

Я не слушал, бежал. Взгляд на часы — ровно четыре минуты. Теперь точно не успею. Может, уведу бронемага вниз за собой, пусть останется под завалами? Не верил, что это в самом деле его остановит.

Ириска упредила с опозданием, боль пришла раньше. По спине словно грохнули дубиной, отчетливо слышал, как захрустел позвоночник. Снесло, словно тряпичную куклу, швырнуло наземь. Три минуты девятнадцать секунд, три минуты шестнадцать секунд…

Время обратилось в вязкую, тягучую субстанцию. Жар лихорадки заполнял тело, заставил боль отступить. Ружейный демон, божественная аватара, кем бы она там ни была, питалась обидами, набиралась сил, спешила высвободиться.

— Ну уж нет, uomo. Пускай эта тварь сидит в тебе и дальше! — Скарлуччи пинком поддел «Арес», оттолкнул прочь. Змей заклинания скользнул с его рук, зажал в тиски хватки. Тяжко дышать, грудь сдавило болезненным спазмом.

Демон вздрогнул, ища свободы, но путы оказались крепче.

«Он бронемаг, но в первую очередь — маг».

Кто говорил? Кажется, Бейка…

Вит ухмыльнулся, размахнулся кулаком. Мгла, пришедшая с болью, заслоняла взор. Ириска с грустью сказала, подлец швырнул в спину булыжником.

— Мне хочется переломать тебе все кости. Растоптать, как червя. Вырвать конечности, насадить останки на палку и притащить твой труп Бейке как есть. Чтобы знала, что как только она попытается прийти в мой дом, противиться мне — уничтожу все, что ей дорого.

Зажмурился, стиснув зубы. Солдат боится смерти, но умеет встречать без истерик. Кулак раскрошил полы рядом со мной.

— Ты смешной, jabroni, — Вит поднял меня, словно плюшевую игрушку. Тяжко держал за грудки, до треска по швам натянулась одежка.

Ему, как и прежде, нравились власть и моя беспомощность, последней жаждал больше остального.

— Мне правда следует тебя убить. Как и собирался. Швырнуть твою тушку на улицу и приказать танкам кататься по тебе, словно по асфальту.

— У тебфя… — пролепетал разбитыми губами, глянул на руку, словно на часы. — Ефсще мнокхо кхантазий? Я спесшу…

— Ах ты сучонок! Ragazzo! — с последней встречи бронемаг обезумел. Нахмурился, вдруг услышав грохот снизу, задумчиво осмотрелся.

Рассмеялся.

— Стерва. Мне следовало догадаться. Что сейчас будет, парень? Ударит артиллерия?

Не видел смысла отвечать на риторические вопросы.

Вит не видел смысла бежать.

— Послужишь мне зонтиком, ружемант. А потом я спущусь. Ее можно убить двумя способами: сердцем, что в ее части, и тем, которое здесь, у меня. Думаю, об остальном догадаешься сам. Через сколько удар? Через минуту?

Через две, но я о том ему не сказал.

— Развлеку себя монологом, ragazzo, и парой оплеух. Тебе ли не все равно перед смертью? — Издевался. Щелкнул по лбу, что железной дубиной, чуть не треснул череп. Остатки мыслей вынесло прочь, а он заговорил: — Бейка рассказала тебе нашу историю. На свой лад. Будет честно, если сделаю то же. Она играла тобой, словно куклой. Тобой, ими, мной. Она говорит, что вы ей дороги, но на деле видит в вас лишь подопытных кроликов. А вы послушными игрушками пляшете ей на потеху.

Кулак врезался мне в живот, выбив из рук зарождающиеся ружеклятье. Мана, последние остатки пылью просыпалась с ладоней.

— Вот этого не надо, мальчик. Мы учимся на ошибках. В поражениях видим пути победы. В лесу ты избил меня, словно котенка. Кем теперь чувствуешь себя сам? Но ты слушай, Бейка сказала тебе, что была моей любовницей? Что паскудства ради я наложил на нее проклятие. А теперь подло мечтаю убить. Может быть, она даже права. Но она ведь выдумала красивую сказку. Для чего ей нужен ружемант?

— Зхачем… пфрассказываи-ж?

Он вновь расхохотался. Ладонь тыльной стороной отвесила мне пощечину — голову чуть не снесло, захрустела шея.

— Хочу, чтобы, умирая, ты знал правду. Плакал, осознав обман. И даже если не поверишь, где-то в глубине тебя поселится кроха сомнения. Мне будет приятней. У uomo не должно быть друг от дружки секретов, capiche? Ружемант, достигший определенного уровня, способен говорить с оружием. Уверен, ты слышал его зов прежде. Что с тобой говорило? Танк, винтовка, бронетранспортер? Не так уж и важно. Ты уже видел, что она сделала с одной из ваших девчонок: вселилась в нее, потеряв тело.

Айка — вместилище. Прекрасно помнил об этом.

— Кто тебе сказал, что она может вселяться только в нее? Что, если скажу, она способна проворачивать этот фокус с другими? Перенимать их тело, строить под себя, забирать умения. Ружемант нужен ей, чтобы достичь высокого уровня, отыскать мнимое сокровище Восьми — и вот тогда ты станешь не нужным. Она вытеснит твое собственное сознание, загонит его в самый дальний темный угол. Где ты и сдохнешь. Но не бывать! Сейчас ты сдохнешь. Мечтал когда-нибудь увидеть огненный дождь?

Перехватил меня за шкирку, словно шкодливого щенка. Третья сила дернула меня за веки, заставила открыть глаза. Выстроившись в ряд, плеяда танков встречала меня поднятыми дулами. Подчиняясь воле бронемага, машины не спешили атаковать.

— Салют в честь павшего врага! — пушки тут же ответили на его зов, тяжко ухнув выстрелами. На миг увидел глаза Скарлуччи перед собой, в них плескалось чистое безумие. Пробило дрожью с головы до ног. Он разинул вонючую пасть, в ноздри ударил дух крепкого, дорогого табака.

Сказать он ничего не успел. Бейка врезалась в него, словно снаряд. Я рухнул наземь, освободившись из его хватки. Чародейские путы, мгновение назад державшие, спали, даровали свободу. Встал не сразу, приподнялся, глядя на удивительное.

— Cosa gli hai detto?

Бейкин стальной кулак врезался в плоть чародея. Семь защитных экранов возникли перед ней один за другим. Хрустнули, как стекло, под стальным напором механической руки. Вит согнулся, Бейка вновь оказалась той, кто сумел сделать ему больно. Да на что же она способна, в самом деле?

— La verita! — на яростный вопрос командующей, что он мне рассказал, последовал прямолинейный, насмешливый ответ.

— Потапов! Беги, слышишь? Беги! — Бейка выкрикнула, обеими руками приняв удар гигантского кулака. Дымом пошли механические руки, норовя лопнуть от жуткого натиска. Просыпа́лись боевые машины, наводили на женщину стволы. — Беги!

— Мои руки лучше твоих, не находишь?

Ужасный удар подсек Бейку, словно рыбу. Рухнув наземь, она увидела, как над ней нависли кулаки бронемага. Неотвратимость смерти прервалась выстрелом. Пуля клюнула Скарлуччи между глаз. «Буян» исторгал из себя один патрон за другим, плевался гильзами. Бронемаг заорал от жуткой боли: его тронуло «каскадом боли».

— Сучий ragazzo! — он повернулся ко мне и вдруг встал, что вкопанный, широко расставив руки. Свист летящих к нам снарядов заглушил все. Прочитал по губам поганца: двоих одним ударом!

Встал, но напрасно. Артналет первым делом изрешетил лужайку, один за другим, обращаясь скопищем горелых ошметков взрывались танки. Бейка метнулась ко мне и не успела. Видел, как рухнувший рядом с ней снаряд вздыбил землю. Взрывная волна ударила по командующей, хрупкое тело лопнуло, что арбуз, зелеными клочьями расплескало по земле.

Следующий ударил позади меня, швырнул вверх. Сила притяжения безжалостно обрушила наземь. Я проваливался под землю, на минус первый этаж, на минус второй, минус третий…

Чуял себя мухой в кулаке несмышленыша. Удар по голове выбил сознание, взгляд заволокло черным…

* * *

Хочу, чтобы она надела перчатки.

Ей плевать. Сует в рот остатки чипсов, смачно хрустит, вытирает жирные руки о штанину. А потом о мой приклад. Когда-то было неприятно, теперь привык.

Плотная бумага упаковки, сминаемая, шуршит в руках. Не найдя ничего лучше, девчонка прячет обертку за диваном. Отправляет в компанию к конфетным фантикам. Обещала когда-нибудь убрать, когда-нибудь не наступало.

Другие девочки ее не любят, сторонятся. Считают странной. Ей хватает лишь того, что они принимают ее как свою.

Поднимает меня, что любимую игрушку, разбирает, масло брызгает на и без того заляпанные шорты.

Неряха.

Старательная девочка, просто неаккуратная. Ей редко давались дела, требующие осторожности, терпеливости, надежных рук. Ловкие пальцы спешили, словно желали принадлежать не неуклюжей девчонке, а ловкому базарному воришке.

Сегодня послушными были даже они.

Напряжение, витавшее в воздухе, не покидает ее комнаты. Где-то в глубине сознания лишь одна мысль: завтра умирать.

Как, зачем, почему? Она не спрашивала и не желала знать ответа.

Мне было горько. Словно проклятый, уставший от ее выходок, спрашивал: зачем стараюсь отговорить? Зачем говорю не играть в героя, уйти?

Она все равно не послушает.

Теплый уютный вечер, мягкость подушек, жар ватного одеяла, словно родом из детства. Только сейчас понимаю, что за своей раздражительностью прятал заботу. Как остальные в руках иных девчат, единственное, чего я желал — стать ей другом.

Полюбить Неряху трудно, непросто. Витает в облаках, лыбится собственным шуткам. Бестолковость на уме, глупость на языке. У таких, как она, никогда не бывает парня. Только просто хорошие друзья.

Завтра умирать.

Смотрит на подаренные Пышкой конфеты: арахисовое драже в шоколаде. Взгляд на весы, голос матери из далекого прошлого — растолстеешь, будешь никому не нужной!

Сегодня больше не боится, набивает лакомством рот. Потому что завтра не будет.

Там, где у других надежда, у нее равнодушие. Ей не снятся убитые, ей не жалко раненых, она видит войну глазами далекого, отстраненного человека.

Батарейки почти новенькие. Спрашиваю, где достала? Молчит, не отвечает, стыдится. Украла у Верной еще давно. Или просто позаимствовала. На ее заимствования давно не обращали внимания. Тащила по мелочам, стыдилась, плакала, хоть на что-то было не плевать.

Старенький плеер, подарок родителей. Заряда на всю ночь не хватит, лишь на пару часов. «Ноги вниз» — любимая группа, шестой трек, затертый до дыр. Однажды нажала не на ту кнопку, стерла часть, расстроилась. Сейчас поет недостающий кусок по памяти.

У Неряхи приятный, бархатный голос. Ее не любили, но приглашали петь. Заваривая чай, доставая конфеты, намазывая, как в старом фильме, батон вареньем, ее просили просто петь. О любви, о надежде, о верности. Утопая в благозвучии ее голоса, готовы были простить все на свете.

В дверь стучат, когда почти собрала меня. Кивает, подхватывает, выдыхает. Хочет провести последнюю ночь наедине с своими мыслями. Но она нужна другим больше, чем самой себе. Больше, чем они представляют.

Сегодня не будет чая, печенья, варенья. Смотрят друг на друга исподлобья, словно каждая верит, другой повезет больше! Выживут все, а я…

Она не думает о смерти, она о ней знает.

Готова встретить с распростертыми объятиями, не потому что жизнь не мила. Просто глупо волноваться о том, чего не в силах изменить.

— Споешь? — они не зовут ее по имени. То ли не помнят, то ли стесняются. Уговаривают: — Ты начни, мы… подпоем. Правда?

Верная начинает, в ее голосе много любви. Мычит Остроглазая, Молчунья отворачивается — не привыкла раскрывать рот.

Неряха поет для них. Улыбается, слезы маленького, девичьего счастья текут по щекам. Девчата умолкают, опустив взгляд. Она поет как в последний раз.

Она поет в последний раз.

Завтра, как только начнется бой, она погибнет первой…

* * *

Проснуться.

Хотелось вырваться из тягучего сна в реальность. Реальность потирала руки — было чем встретить.

Едва пришел в себя — застонал. Память перебирала случившееся из длинного списка. Пуля? Разбившийся вертолет? Нет, все не то. Артиллерия?

При воспоминании Бога Войны по Сталину тело тут же болезненно отреагировало. Значит, оно.

Пошевелил рукой, пошевелил ногой — на месте. Госпожа удача сидела верхом. Уберегла. Теперь сам перетряхивал память: кто я, где я, как я? Вспомнил не сразу.

Перед глазами двоилось, во рту пересохло. Фляга должна была быть, но до нее не дотянуться, мешает. Подтолкнул лежащий на груди груз. Если завалило конкретно, то не выбраться.

Тяжесть не с первого раза, но поддалась. Нехотя сдвинулась, сползла после отчаянного толчка. Дышать стало легче.

Внутренний голос лез непрошенными мыслями, советами… Кажется, у него даже имя было — Ириска!

Вспомнился облик школьной заучки. Очки, юбка ниже колен, книга с языком закладки в руках. Младший лейтенант Потапов.

Вспомнил последнее, и в голове тут же прояснилось. Девичий облик обрел воплощение: голографическое, но почти живое.

Многое из утраченного спешило встать на свои места. От объема воспоминаний, ударивших потоком, раскалывалась голова. В ушах гудело, не слышал собственного голоса. Услышал и не обрадовался — хриплый, едва живой. Ноги не слушались, стонали колени — тяжко им пришлось.

Потянулся к фляге, мерзавка мне назло оказалась пуста. Швырнул нахалку прочь.

Вит Скарлуччи, схватка, Бейка, вмешавшаяся в последний момент.

Девчонки… Чуть не хлопнул себя по лбу! Как мог про них забыть⁈

— Ириска, кто-нибудь из наших жив?

Ее изображение покачнулось, не спеша отвечать. Вспомнил, сотрясение мозга плохо влияет на работу.

У меня сотряслось все, что только могло. Ириска вдруг изменилась в лице, на знакомой мордашке отразился неприятный официоз. Говорила не что думала, а заложено программой:

— В данный момент, чтобы не напрягать вашу нервную систему, функция связи недоступна.

Дальше слушать не стал, хлопнул по полу кулаком.

Встать не получилось ни с первого, ни со второго раза. Кажется, теперь попал по-настоящему.

— Диагностику-то состояния сделаешь? — склонил голову набок. Ириска ушла в минутное размышление, прежде чем согласилась и исчезла.

Позже заметил плашку: в правом нижнем сетчатки бежала строка исполнения. Не быстро, за минуту всего пять процентов. Ничего, будет время прийти в себя.

Огляделся — жуткая, зловещая мгла вокруг. Красная лампа кровавым фильтром красила стены. Пищал ненавистный зуммер хрен знает отчего.

Рядом арматура воткнулась в плитку пола. Десятком сантиметров левее — торчала бы из ноги. Ухватился за нее обеими руками, поддалась сразу же. Будет мне клюкой, только переведу дух.

Теперь встать на ноги оказалось проще. Первый шаг чуть было не заставил пропахать пол носом, но удержался на ногах. Неуклюжий шаг, другой, третий… Уверенность движений возвращалась. Километр-другой такими темпами, и можно будет выкинуть арматуру.

Ириска вынырнула, встала передо мной, выставив ладонь вперед.

— Вам лучше прекратить движение во избежание вреда собственному здоровью!

— Завались, — прошел сквозь нее, словно и не было. Нехотя обернулся. — Разведаешь, где мы?

Вновь провалилась в задумчивость. Думал, откажет, но она вдруг кивнула.

Глава 9

Лаборатория этажом ниже.

Вслушивался в каждый звук, надеялся услышать голоса, выстрелы, хоть что-то. Ответом была мрачная, гнетущая тишина.

Порушенные коридоры, закрытые двери. В распахнутых настежь комнатах обесточенные компьютеры. Хорошо, что при мне уцелел фонарь. Тревожные красные лампы остались далеко позади, без него оказался бы в кромешной мгле.

Столы, стулья, еще недавно пышущие жаром кофемашины. Бумаги валялись на полу в творческом беспорядке.

Ириска отыскала туалет, не сразу понял зачем. Логика подсказала мгновением позже: там должна быть аптечка!

Зеленый короб, белый крест. От устроенного артналетом беспорядка валялась на полу. Жестяная дверца распахнута, блистеры разбросаны.

Хоть бы там было обезболивающее…

Мне повезло. Не стал миндальничать, высыпал на ладонь сразу горсть, проглотил.

Интереса ради глянул инструкцию — на царенатском. Желая обезопасить меня от лишней растраты сил, Ириска отключила «Лингво», ничего не сумел прочитать.

Открыл кран, потекли остатки холодной воды. Умыл лицо, набрал в горсть, попробовал — чуть не проблевался. Грязная, с мерзким привкусом.

На безрыбье и рак рыба, твердил внутренний солдат. Ругался, что выкинул флягу, мог бы сейчас набрать. Вернуться за ней, что ли?

Кусок особняка перекрыл собой дальнейший путь, словно кто отколол часть этажа, целиком пихнул под землю.

Надо обходить. Ириска говорила, что можно пройти коридорами ниже.

— Куда идем? — спросил, она не ответила, пожала плечами. Куда-то…

Сделал шаг в сторону, услышал тонкий, похожий на писк зуммера, звук. Развернулся, пыль заскрипела под сапогами, вслушался. Смог различить отчетливый голос.

Зов. Незнакомый язык, неведомое наречие. Просьба не бросать. Сам не понимаю, как понял.

— Кто здесь?

Нет ответа. Мазнул лучом фонаря из стороны в сторону. Раскапывать кого-то из персонала подземной базы не было желания. Вдруг, поинтересовалась совесть, это кто-то из девчонок? Одно это заставило меня пойти вперед.

Чудеса случаются, но редко. Хитромудрые мужи, прошивая указательным пальцем небо, гордо будут вещать, что так не бывает. Чуду на них плевать, как и мне.

Зацепившись ремнем за торчащий острый обломок пола, мерно раскачивался «Арес». Говорил он, звал тоже он. Осторожно, будто хищник на охоте, взял автомат, огладил побитые осколками бока. Облегченно выдохнув, штурмовая винтовка умолкла.

Закинул на плечо, обхватил рукоять. Палец на спусковой крюк — в случае чего угощу неприятеля от бедра.

— Ириска, что там было? Про новый аспект оружия?

Вспомнил, как только взял автомат. Любопытство сменило унявшуюся головную боль.

Та тормозила, что пентиум один. Швырнула в лицо раскрытым логом, предлагая искать самостоятельно.

Увы, ничего, кроме того прежнего сообщения не отыскал. Глянул еще раз на винтовку, словно в надежде, что «Арес» сам даст ответ. Воплощение греческого бога и дало. Поворошив описание, наткнулся на текст.

«Аспект — эмоциональный. Как человек способен привыкнуть к оружию, так и оно способно ответить взаимностью. Работая в унисон, совпадая мыслями и намерениями, боец усиливает все качества привязанного оружия с данным аспектом. Эффект — случайный…»

Ириска смущенно умолкла, стыдилась, что это вся информация, а рассказать больше не может.

А после обиженно пожаловалась, что слетела первоначальная калибровка. Хорошо хоть не стала забивать лог сообщениями об ошибках. Она хотела, по глазам видел.

— Что предлагаешь?

— Вернуть ваш нейрочип к заводским предустановкам. Ваш ИИ-ассистент потеряет прежнюю личность и очистит память. Вам придется создавать его образ вновь. Связанные с ним способности сохранятся. Это займет пять минут.

Не тот вариант, который хотел.

— Еще? — кашлянул гулко и хрипло.

— Провести самокалибровку. Нейрочип вернется к предустановкам последней точки восстановления. ИИ-ассистент сохранится с малой, восстановимой потерей данных.

Наш вариант! Умная голова придумала автоматические бэкапы!

Ириска продолжила:

— Это займет полчаса. Желаете вернуться к заводским настройкам?

Чуть было не ляпнул «да». А вот за такие подляны программистов следует бить смертным боем.

— Проведи самокалибровку.

Ириска переспросила разрешения трижды, трижды получила один и тот же ответ.

Нейроинтерфейс погас, исчез с сетчатки глаза. Больше не видел Ириску, точеная голографическая фигурка исчезла, отправившись в перезагрузку. Чувствовал себя, что голым…

Поймал себя на том, что привык делиться с ИИ-ассистентом мыслями, слушать ее мнение. Одиночество голодным псом поджидало во мгле. Начал понимать Восьмерых — хотелось поговорить с собственным оружием. Передать волнения, страхи, услышать слова утешения.

Так не в первый раз, еще там, в мою бытность в другом мире было так же. Быть одному попросту страшно.

Свет фонаря выхватил из мглы страшный, пластинчатый силуэт. Не раздумывая, выдал очередь, посыпались искры, засвистел рикошет. Механическое чучело вздрогнуло, дернулось, осело на полу. На них что же, тоже подействовало выключение света?

Ответ лежал на поверхности: удар волчьих когтей пропорол механические потроха. Наступил на круглое, чуть не упал. Застонали едва удержавшие ноги. Гильза, одна из многих. Бронзовые, блестящие, словно вчера с завода.

Улыбнулся, девчата были здесь, значит, живы!

Снова читал следы, как привык. Вздрогнул, заметив кровь на полу — хорошего в этом мало. Кровавые отметины вели к телу. Перевернул, выдохнул. Еще один «скарлуччник». Бейка хорошо их натренировала: крошат все, что выставляет против них Царенат.

Вспомнил, что как только девчата лишаются постоянной связи с ружемантом — слабеют пуще прежнего.

Вспомнил и другое.

«Чем дальше я от армейской части, тем больше теряю сил».

Бейка умудрилась стоять против Вита, блокировав несколько увесистых оплеух бронемага. Нового, не того, с каким почти легко расправился в лесу.

Сомнения, зерна которых швырнул мне в душу Скарлуччи, прорастали буйным цветом. Качнул головой, прогоняя их прочь, в последний миг доверюсь врагу. И все же, правду ли она говорила?

Думать о том, что сделал с ней снаряд не хотелось. Здравый смысл убеждал: после такого не живут! Но прекрасно знал, она может. Чуть было по старой привычке не позвал Ириску, забыл, что ушла на перезагрузку.

На полу деревянная, присыпанная хламом плашка. Смахнул в пластикового покрытия рамки пыль, прищурился — тот самый мифический четвертый этаж.

Еще два ниже, впереди — леденящая душу тишина. В детстве казалось, во мгле прячутся монстры. Вырос и понял: нет, монстры прячутся в людях.

Убедился тогда, убедился сейчас. Обход завала вывел в широкий, просторный коридор. Детские пустые колыбели. Не знаю, что делал бы, будь они забиты детьми.

Ворох нетронутых бумаг. Ноги как раз запросили передышку. От натуги скрипнуло кресло на колесиках, я выдохнул.

Здравый смысл говорил, что нет ничего глупее сейчас, чем сидеть, читать. Велел ему завалиться. Останься кто на этаже — либо прячется, либо борется с девчатами. Последняя мысль должна была придать сил, но не смогла — тело было на пределе.

Что-то же там было в личном медпакете, придающее сил? Помнил на брифинге: наркотик. Как там звался? Кажется, «Последний шанс».

Будь при мне Ириска, прочитала бы нотацию о вреде. Плохо быть одному.

Пробежался глазами по бумагам, любопытство спящей кошкой приоткрыло глаз. Любопытного было немало…

* * *

Обьект 17-к84

Возраст: восемь месяцев. Рост: нормальный, темпоральные отклонения незначительны. Прошел операцию: 19 июля…

Объект капризен. Устраняем через лобные доли самомнение и инстинкт самосохранения. Чувствителен к боли. Комплекс Чабоо-Фитарова не преодолен.

Имитирует слабые задатки способностей образца 214.

Подвержен нецелесообразным тратам магической энергии, плохо рассчитывает расход и необходимость.

Перевернул страницу, тут же прищурился, удивился: фотография — парень, которого пришпилил ножом в их столовке.

Не может быть, какая-то ошибка! Какие восемь месяцев? Здоровенный лоб! Может, под «месяцами» имелось в виду что-то другое?

Взгляд снова зацепился за колыбельки…

Читал дальше.

Объект 89-у60

Возраст: семь месяцев четырнадцать дней. Рост: аномальный, темпоральные отклонения критические. К операции не допущен.

Объект подвержен темпоральным отклонениям. Растет быстрее остальных. Стареет и теряет силы. Не доживет до дня операции. Подвержен ликвидации.

По спине от последней строчки пробежали мурашки. Да какого черта здесь творилось?

Объект 17-а99

Возраст: семь месяцев двадцать четыре дня. Рост: нормальный, темпоральные отклонения отсутствуют. Комплекс Чабоо-Фитарова не преодолен. Имитирует задатки способностей образца 10.

Объект подвижен. Не капризна, не чувствительна к боли (способности образца 10), но обладает по-человечески хрупким телом. Вызвала интерес командующего — требует создать ей сестру-клона с задатками умений образца 214…

От чтения стало дурно, давно не испытывал такого отвращения к написанному. Два десятка листов, фотографии, зарисовки — людская мерзость как на подбор.

Цифры у кроваток с буквами говорили, что когда-то здесь были выращены все указанные в документах особи.

Вот они, значит, какие, Дети Скарлуччи?

Что это еще за комплекс Чабоо-Фитарова?

— Комплекс недугов, открытый работающими в симбиозе ученых. Чабоо Карла и Александра Фитарова.

Вздрогнул от грянувшего прямо в ухе голоса. Ириска явила свой облик без предупреждения.

Неужели полчаса уже прошли?

— Перезагрузилась? — она кивнула в ответ. Что ж, раз она тут и в прежней калибровке — грех не спрашивать. — Что это за комплекс недугов? Что делает?

— Данный комплекс болезней считается врожденным неискоренимым недостатком. Страдающие от него люди не в состоянии самостоятельно восстанавливать ману каким-либо образом, кроме хирургического вмешательства.

Почему-то представил, что в живот бедолагам зашивают пузырьки с зельем маны. Тут же прогнал глупость прочь. Ириска продолжила:

— В мире около пяти миллионов человек страдает от этих симптомов. Двадцать миллионов имеют неярко выраженные особенности комплекса. Также присутствует у искусственно созданных субъектов, таких как: клоны…

Махнул рукой, весь список мне и не требовался. Вспомнил хлеставшего наотмашь теневыми плетьми «скарлуччника». А ведь спрашивал, зачем он вступил в прямую схватку, мог бы продолжать издалека?

Теперь ясно, закончилась мана…

Наш «дорогой» бронемаг развлекался как умел. Сходилось. Фелиция говорила правду, девчата нужны ему живьем не ради возможности потешить эго. Ему нужны результаты исследований Бейки.

Влюбленные? Или бывшие коллеги-ученые?

Сомнения добавили в росте.

Встал, пора было идти. Свет фонаря упал на стену, заставив ужаснуться вновь.

Таблица образцов.

Константа Вербицкая — 214. А ее дед — сучий потрох! Прищурился, кто же там на десятом месте? Гадать долго не пришлось — Скарлуччи собственной персоной. Ириска помогла, вычленила из всей массы фамилий имя Шарлинн за номером 124.

Тут же отыскал упоминаемый с этим числом лист. Их набралось три. Все подверглись ликвидации из-за физической нестабильности. Ученый, документировавший эксперименты, позволил заметку на полях.

«Кажется, руководитель проекта уничтожает объекты с задатками умений образца 124 по личным причинам. Никого не допускает до собственных исследований. Объекты после проводимых им экспериментов возвращаются с непоправимыми повреждениями. Коллега из сектора генетической наследственности говорит: ему велено придавать им относительно одинаковый облик соответственно установкам».

Сукин сын! Отыгрывался на клонах, что не могут дать сдачи. Следующая мысль напугала больше. Он не просто убивал их. Искал иные способы устранения, кто знает, что кроется за жутким словом «эксперименты»?

Остальные фамилии ни о чем не говорили.

Встал, отдохнувшие ноги чувствовали себя лучше. Принятый наркотик заработал, чувствовал в себе силы для борьбы с быком.

Поспешил уйти прочь…

* * *

Колбы, инструменты, белые халаты. Пара из них сшита на великана, Скарлуччи под стать. В воздухе пахло формалином.

Трупы бойцов, гильзы, ружейная гарь. Так ли давно стреляли?

Вереницей шли заполненные раствором резервуары. Трещина на стекле. Кто-то пытался разбить прикладом, но не дали.

Вереница тел, плавающих внутри. Кислородные маски, питательная смесь по трубкам. Можно было проследить создание клона от зародыша до взрослого человека по листовке на стенах. Инструкции, написанные на царенатском. «Лингво» вновь был со мной.

Приказал Ириске искать доступные сигналы, не может быть, чтобы девчата отчаялись связаться со мной или с Бейкой. Так и было.

Помявшись, ИИ-ассистент поддалась напору, сняв ограничения. На миг показалось, что внутри черепной коробки зашевелился мозг.

— М-Макс? — голос Наты был полон удивления, тут же сменившегося радостью. — Макс, ты жив? Слава богу!

Ждать ответа не собиралась. Не желал сюсюкаться и тянуть кота за хвост, прочистил горло.

— Вы где?

— Пятый этаж. Сано и Уно ранены. У Лены почти не осталось маны. Бейка с тобой?

Даже не знал, что ответить. Она все поняла по затянувшемуся молчанию. Заговорила, словно извиняясь:

— Сказала, что идет за тобой следом.

— Значит, слышали мой сигнал?

Отчаянное возражение послужило ответом.

— Едва ты ушел, по нам ударило белым шумом. Вит выходил на связь. Предлагал сдаться. Ты убил чертова ублюдка?

Признался, что нет. Все гораздо хуже. От свежих новостей Ната скисла.

— Значит, командующая…

— Не знаю. Но мы прекрасно помним, что у нее не осталось тела, когда рухнула казарма. А потом вернулась — ни царапинки.

— Ты не понимаешь. Сейчас ей придется восстанавливаться рядом с Витом. Ты правда веришь, что он ей позволит?

От одной только мысли от аттракциона кровавых испытаний, что заготовил бывшей возлюбленной бронемаг, становилось дурно.

Кашлянул, прочистил горло. Глянул наверх. А есть ли у нас возможность подняться?

Своих не бросаем…

— Бейка велела двигаться раньше. Разыскать «сердце» и машину. Разбить все, до чего сумеем дотянуться.

— Где вы сейчас?

Она замялась, прежде чем ответить. Вспомнилось, как еще недавно изображал Бейку через модулятор голоса. Понял ее недоверие.

— У семенного фонда. Где они держат зародышами будущие образцы, — решила ответить.

Кликнул Ириску, спросил — та лишь покачала головой. Она может разведать немного дальше, но точно не знает, где это.

Значит, буду идти по следам.

— Есть чем уничтожить?

— С нами Фелиция. И тройняшки. Они хоть и ранены, но справимся. Максим, еще…

Напрягся, весь обратился в слух.

— Мы пытались справиться сами. Несколько Детей освободились из своих колб. Собственно, они нас и потрепали. Все, кто мог бежать из царенатских военных, получили приказ к отступлению. Слышала своими ушами.

Закусил губу, Вит не станет ждать нас с Бейкиным телом наперевес. Сумасшедший ублюдок спустится за нами лично. И за мной в том числе. Как я не сомневался в том, что эта погань осталась цела, так же он видел меня среди живых.

Пат.

Во рту стоял неприятный металлический привкус. Заговорил истерзанными в кровь губами.

— Вит не станет почивать на лаврах. Пойдет за нами следом. Может…

— «Может» что? — казалось, вижу, как прищурилась Ната. — Уйдем, бросим все, ради чего пришли?

— Нет. Может, мне задержать его, пока вы выполняете задачу?

Тишина стала мне ответом. Голос инфо-феи тотчас же обрел зловещие нотки.

— Ты офицер, Максим. Решай сам.

Она права как никогда. Шмыгнул носом, утерся рукавом.

— Тогда назначаю командиром вашей группы Фелицию. Выполняйте ранее поставленные задачи.

Ната, собранная как никогда, внимательно слушала.

— После выполнения?

— Проследуете на точку эвакуации. С противником в огневой контакт во время отхода не вступать.

Она вновь позволила себе мгновение, обдумывала услышанное.

Слово взяла Фелиция.

— Что ты задумал, лейтенант? Идти на Скарлуччи в одиночку? — тон ее голоса был красноречив. Так и говорил: ты не вернешься.

Пусть так. Отвечать на эти вопросы не спешил.

— Вам попадалась техническая документация? Уже видели машину?

Фел недовольна: не привыкла, что ее вопросы смеют игнорировать. Но ответила.

— Машину не видели. Документация? На кой черт тебе документация?

— Задокументируйте, сохраните фотокопии каждого листа, до которого сумеете дотянуться.

— Это не входило в изначальную задачу. Знаешь, на сколько растянется?

В самом деле, не подумал. Так могут быть не тысячи, сотни тысяч страниц!

— Меня интересуют страницы, где будет указано хоть что-то про образцы 10 и 124. Немедленно перешлете мне на изучение, ясно?

Фелиция ответила с ноткой недовольства. Говорить «так точно» ей приходилось нечасто…

Глава 10

Ждать Скарлуччи… Кто бы мог подумать, что буду заниматься подобным?

На ум шли кадры из «Рэмбо»: полуметровый нож, заточка древесных кольев, десятки ловушек для неосторожных.

Все к чертям, не было на это ни сил, ни возможностей, ни желания.

Против героя Сталлоне стояла кучка полицейских. Против меня — чудовище, способное получить в лоб из корабельной пушки и не поморщиться.

Почему одним им не выиграли войну до сих пор? И тут же понял: а разве не это пытаются сделать? Клоны, объекты, образцы, машина по наделению магическими способностями других…

Представил на миг, что на девчат из части наступают уже не привычные шагоходы и сферы с редкими вкраплениями «Драконов», а взвод «скарлуччников», обладающих способностями бронемага?

Тогда почему не завалили подобным «мясом» раньше? Ответ снова лежал в записях.

Архивы. Десятки тысяч попыток, единицы успешных образцов. Предписания, указы и приказы. Вит не понаслышке узнал, что означают отказы. Ввиду малого выхлопа и огромных затрат проект прикрывали, не давая шансов на продолжение. Ученые, работавшие здесь еще недавно, с каждой записью все смелее излагали мысли на полях. Их ждал перевод на иные проекты. Ведущего ученого — насмешки и позор. Безумность Вита обретала новые очертания: не так уж и безупречна его репутация в царенатском обществе.

Обошел завал, как и собирался прежде. Комната, широкая дверь — такую делали не под человека. Под великана.

Вит не дурак, дверь не поддалась, когда толкнул. Ириска быстро обследовала замок. Непростой, открывается по сетчатке глаза. И потом, электричество мы отрубили сами.

Тогда как попасть? Долго думать не стал: там, где ума не хватает, работает сила. Ярость ружеманта вскрыла дверь, что консервную банку, с пяти попаданий. Развеял заклинание, вернув часть маны. Искореженная пластина двери повисла на петлях, помог ей сорваться пинком. По ушам ударил жестяной грохот.

Едва вошел, в ноздри ударил мерзкий, жуткий дух. Резануло по глазам, сделал шаг назад. Что за дрянь он здесь творил?

Правда открылась, как справился с рвотным позывом.

Ждал кабинет бронемага. Лакированная древесина, обитые ковром полы, книжные полки до самого потолка…

Вместо этого — смрад пыточных камер. Сколько похожих на Бейку девочек он замучил здесь одной мести ради? Одному богу известно.

Холщовые, набитые невесть чем сумки. Ириска желала проверить, но унял ее любопытство. Личный автомат с газировкой. Прищурился и понял, что ошибся: бронемаг предпочитал граппу.

Ряд ждущих своего часа бокалов, едва ли не с бочонок размерами. Пил с горя? Заливал очередную неудачу?

На стене чертеж механических рук. Сотни знаков вопроса относительно креплений, работы, деталей. Протез чародей изготавливал сам.

Не знаю, что искал в его личных покоях. За столом невообразимых размеров кресло. Прыгни в него — буду выглядеть как ребенок.

Бейкины фотографии. Затисканный, облезший на краях фотоальбом был забит ими до отказа.

Подошел к столу с записями, велел Ириске сканировать его писанину на предмет ключевых слов. Папка за папкой перелистывал страницы. Ириска работала на два фронта, обещала сказать, если уловит сигнатуру Скарлуччи.

Все лучше, чем впустую бродить по заваленным коридорам, ожидая что вот-вот явится бронемаг.

Торчком, словно напоказ, лежало письмо.

Генерал Эд Маккмиллан в насмешливой манере писал танковому чародею, что ценит его энтузиазм, но считает детским. За те деньги, что он затратил на исследование и создание «суперсолдат» можно было создать месячную, если не больше, партию беспилотников. Что они на фронте полезны и достигают успехов. Его же «ставленники» из пробирки оказались ни на что не годны: не сумели проявить должного сопротивления тем же беспилотным машинам. Армия будущего в глазах Маккмиллана заключалась исключительно в наращивании мощи, калибра и скорости. Просил оставить несчастных клонов в покое, а выживших пустить на удобрения — больше пользы царенатской природе.

Письмо подвергалось растяжкам — бронемаг несколько раз порывался его порвать. А после скомкал, чтобы теперь хранить. Не иначе, делом желал доказать обратное и заставить соперника взять свои слова назад. В прямом смысле.

Я швырнул лист прочь, взял следующую папку. Веревка, скрепляющая обложку со страницами, никак не поддавалась, завязался треклятый узел.

Мучиться не стал, вспорол ножом…

Десятки докладов, четыре имени. Я прищурился, одним из докладчиков была Хромия.

Бумага недавняя, пару недель назад писанная. Неужели, бежав из-под расстрела, после всего пережитого, чародейка решилась вернуться сюда? Поверить трудно, но так.

Лишь прочитав, понял, она не возвращалась, ее приволокли насильно. Чтобы истязать…

Глянул на пыточного вида кресла. Сероволосая чародейка еще недавно корчилась здесь в кожаных захватах.

Скарлуччи добывал информацию как мог и как умел.

«Командующая странная. Самобытная. Своевластная. Самодур, как будто впитала все наставления домостроя. Принимает холодный душ» — докладчики не распылялись на богатство слов. Оно и ясно — записывали лишь самое важное. Читавший эти опусы Вит делал задумчивые заметки на полях.

Теперь читал я сам.

Ириска вздрогнула, пришло сообщение от девчат. Кажется, они уже разобрались с семенным фондом и вовсю занимались разборкой машины. Прислали бумаги относительно образца 10.

Отложил все остальное в сторону, пробежался глазами, чуть не присвистнул — это же дневники самого Скарлуччи.

На миг провалился в них с головой…

* * *

День седьмой

Эскулапы говорят, я поправлюсь. Улыбаются, успокаивают, кивают на каждый вопрос. Думают, что не вижу, что стал посмешищем в их глазах. Какой-то дерзкий мальчишка сунул факел в рыло царенатскому командующему! Безнаказанно! Варвар унизил того, перед кем дрожали тысячи, кого боялись легионы, кто лавой победы вклинивался в стылую воду поражений. Теперь это в прошлом, теперь Вит Скарлуччи постарел, подурнел, не в ладах с головой. Начальство вызывало к себе на доклад. Ресурсы, выделенные мне, потрачены зря. Ждет неприятный разговор.

День десятый

Я едва его не разорвал. Видел, как покрылась холодной испариной блестящая лысина, улыбка радости схлынула прочь, едва уцелевшая рука пушечным дулом ткнулась ему в висок.

Глядел на этого доходягу и ненавидел всеми четырьмя сотнями уровней, что сумел накопить за эти годы.

Нахал прятал немыслимое за маской возможного: механическая рука.

Когда потерял контроль над собой? Когда вспомнил, что у Шарлинн точно такие же фальшивые руки, что он предлагал надеть мне? Или когда он позволил себе насмешку? Слизняк клялся в слезах, что не думал меня оскорблять, хотел вернуть мне геройское величие, как можно скорее вернуть в строй.

Лет десять назад я бы ему поверил.

День шестнадцатый

Мне привели ее. Похожа больше, чем кто бы то ни было. Демон, жаждущий мести ее воплощению, на миг высунулся, принюхался, скривился — вместо истинной Шарлинн гнилая фальшивка.

Сколько ей было? Записи твердят, семь месяцев, на вид чуть больше восемнадцати. Такой я ее запомнил, когда мы только начали встречаться.

Думал, увижу ее — не просто похожую, идентичную! — и во мне проснется что-то помимо ненависти.

Нет.

Лишь желание раздавить, как жука. Приподнять за голову и смотреть, как беспомощно бьется в хватке, прежде чем ее голова лопнет, как арбуз.

Приказал ей драться со мной. Объект не поняла. Словно вместе с обликом впитала варварское неповиновение.

Стоит ли говорить, что она не выдержала ни одного удара?

День двадцать второй

Издеваются.

Не знаю кто, но выясню. Оставили на моем столе видеоблок. Воспроизвел запись — то, что меньше всего хотел видеть.

Треклятый, унизивший меня ружемант получал славу и почет.

Когда-то, после битвы за Дрезден, меня чествовали так же. Жали руки, желали удачи, всматривались. Видели блестящее будущее. Все. Им казалось, стану тем, кто принесет победу, позволит установить царенатский закон от местных окраин до самой Аляски. Мне хотелось им верить. Наивность, возлагавшая надежды на мощь и крепость брони, рисовала красочные картины: дойду до Синьилая, подчиню Москву. Пекин станет городом последнего триумфа. А увязли на окраинах фронта…

Видел в юном ружеманте себя: первая слава лежала на его лице мечтами. О будущем, что улыбалось ему лицами купленных нами аристократов.

Визор не сгорел в моей ненависти, но сломался под напором моих рук.

Штатный психиатр зовет на прием. Считает, что теряю контроль. Если слизняк позволит себе еще одну такую выходку — сломаю его тонкую гусиную шею без зазрения совести…

День двадцать пятый

Ее звали Мицугу. Или как-то так.

Рушинники.

В свое время думал, что все варвары одинаковы. Что судьба их едина: быть шавами, ублажать нас в качестве серво. А до того быть дикими, кусающими за руку псами. Так интересней: сопротивляются, выбиваются, огрызаются. Нет ничего противней ждущей расправы жертвы. Беззащитная, но брыкающаяся — мой выбор.

Реальность оказывалась иной: среди варваров находились те, что еще не побеждены, но уже жаждут служить.

Самые мерзкие из тварей. Скоты.

Но полезные.

Вербицкий дал им на меня наводку, они сходу захватили мое любопытство.

Девочка, перевертыш. Необычный, умеющий с обликом перенимать умения. Делать их сильнее.

Предлагали купить, просили денег и покровительства. Умолчал, что у меня для них лишь грязный сапог и плеть. Но девочка в самом деле интересна, поиграю по их правилам.

Вспыхнул огнем, прознав, что у нее есть умения знакомого мне ружеманта. Если так…

Словно в знак своего преклонения, через Вербицкого передали колбы с образцами. Не буду тратить на клонов: введу в себя…

День двадцать шестой

Решился на операцию.

Еще полторы недели назад вызвал к себе слизняка, что предложил мне протез. Несчастный наделал мне на ковер, ждал, что прикончу его на месте.

Пришлось показать ему крупицу благосклонности, и он решился.

Не доверяю дело таким, как он. Испортят, испоганят, сломают даже лучшие из задумок.

Эд Маккмиллсон прислал письмо. Помнил его другом по академии, сейчас — соперники. Поганец смеет насмехаться. Прислал денег, будто говоря, что я нищий. Или стал одноруким бандитом.

Не знаю, что хуже…

День тридцать второй

Поменял обе руки. Врач, проводивший операцию хмурился, не видел резона аугментировать и вторую.

Не видел он, видел я.

Получилось лучше, чем на образцах. Протез входил в симметричный симбиоз с моими умениями. Посрамил оружейников, из-под рук которых выходили легендарные пушки для «Дровосеков». Стальные руки шедеврального качества, растущие в уровне вместе со мной. Мгновенный отклик, манаприем на чародейском уровне.

За мной пришлют. Рано или поздно. Было понятно, что подобное не уйдет от глаз власть держащих. Все, что способно даровать силу, дает власть. Последняя должна принадлежать лишь им.

Чертежи, наработки, макеты спалил сегодняшним утром.

У ног лежит наделавший под себя плешивый конструктор. Молит сохранить ему жизнь, взывает к царенатскому гражданству.

Не поможет…

День тридцать пятый

Мне кажется, слышу зов аугментационной машины. После операции на руках процедуры вживления наноботов стали постоянными.

Спускаясь в медотсек, почуял себя старым, словно дед, спешащий в больницу при каждом чихе.

Чуть не выломал кресло, бесила одна лишь мысль о том, что буду садиться туда же, куда и клоны.

Финансирование обещают прикрыть, но разработками заинтересовалось ЦРУ: хотят забрать себе результаты моих работ.

Присвоить.

Строят машину по чертежам. Следовало сжечь их так же, как чертежи на мои новые руки! Но поздно. Зовут меня как консультанта в башню Де ла Руни, собираются штамповать «агентов».

Они проворачивали подобное раньше, присвоив клонам мерзкое имя — Дети Скарлуччи.

Хочется оторвать голову тому, кто так придумал…

День сороковой

Руки делают меня сильнее. Раньше лишь количественно, теперь — кратно. Я и раньше знал, что организм бьется с наноботами, не желая принимать задатки чужой магии. Класс располагал.

Сейчас понял иное: не хватало импланта, способного обращать негативное влияние в позитивное. То, что убивало клонов, теперь делало меня сильнее. Новые очки умений посыпались, словно из рога-изобилия. Понял, что могу сломать предел умений, дав им возможность развиваться выше пятого уровня. Влияние той варварской девчонки из Синьилая, Мицугу?

Очень может быть.

Как бы там ни было, ружеманта при следующей встрече со мной ждет уйма неприятных сюрпризов.

Я его убью, но сначала оторву руки…

* * *

Ириска запоздало вздрогнула, предупредила в последний момент. Вмиг оказался на ногах, но поздно. Великан зашел внутрь.

— Интересно, uomo? — он осмотрелся. От него не ушло, что рылся в его личных вещах. Большая лампа в руках заменяла ему светильник. Смотрел чуть прищурившись, исподлобья.

На лице великана застыла улыбка.

— Что будем делать, ragazzo? Как ты хочешь умереть?

Я тяжко дышал, пытаясь не выказать страха. «Арес» смотрел в лицо бронемагу. Тот не обратил внимания: высади в него весь магазин, он даже не почувствует.

Встал, вытянулся у автомата, огромный кулак вдарил по механизму, тот откупился стаканом граппы.

— Выпью за твою погибель. Давай поиграем, diavolo fusele? Ставлю стакан на то, что ты не знаешь, как обращаться сильным, могучим исполином.

Он выдохнул, словно грустил по давно ушедшим временам. Где-то внутри билась мысль попросту бежать. С чего я взял, что в самом деле смогу задержать эту машину смерти?

— Даже став им, ты мне теперь не соперник. Я разорву тебя, как кот крысу. Как думаешь, она оценит?

Из подмышки выудил колбу размером с хорошую бутылку. Не стоило и гадать, что в ней.

Кто в ней…

— У меня были планы заклеить оставшимися от нее соплями бачок унитаза. Или твой поганый рот, jabroni. Пока еще не решил. Или прилепить твою голову на стену — будет отличная композиция.

— Ты безумен.

Великан рассмеялся в ответ.

— Очень может быть. Есть причины: та, которую собирался убить, теперь помещается в банке газировки. Унизивший меня ragazzo трясется до мокрых штанов. Ну, что же ты не стреляешь? Давай, дави спусковой крюк, пали куда хочешь. Я сомну твою пукалку и заставлю съесть. Начнешь со ствола или с приклада?

Власть кружила голову великана.

Вкачивая в себя наноботы, что пытались имитировать умения иных, он становился сильнее только ради того, чтобы, стоя передо мной, чувствовать себя в безопасности.

Он резко швырнул стакан, стекло вдребезги разлетелось о ближайшую стену, я даже не моргнул. Вит загоготал.

— А ты не робкого десятка. Молодец. Uomo. Уважаю. Теперь — al punto!

Он бросился ко мне без предупреждения. Отчаяние велело завопить, вместо того стиснул курок. Ярость ружеманта очередью ударила в лицо бронемага. Словно ошалелый, тот не видел смысла выставлять защитные экраны.

Лицо чародея вмиг окрасилось красным, но и только. Размашистый удар пронесся над головой, второй апперкотом обратил выскочившую столешницу в щепки.

— Не дергайся! Я пришибу тебя, словно муху!

Ружеклятье скользнуло с руки. Вит, в прошлый раз лишившись возможности колдовать, теперь схватил проклятие, что змея. Швырнул в обратку. Несчастное растаяло, долетев до меня искрами.

Плевать.

В прошлый раз ему больно сделал «Буян», почему не попробовать вновь? Скарлуччи чуял мои намерения. Огромная ладонь стиснула мою руку за миг до того, как облик пистолета сумел сформироваться. Я зарычал, хватка Вита походила на тисочный зажим.

— Ружемантские фокусы больше не помогут. И Бейка не придет на помощь, ха!

Ириска, приняв решение самостоятельно, сформировала «Владыку», призрачное дуло ткнулось в широко раскрытый глаз.

Вит вскрикнул, достало критическим уроном. Отшвырнул меня в сторону, я высвободил руку, чуть не вывихнул плечо…

Словно мешок, я ударился о стену, качнул головой, пытаясь прийти в себя. Передо мной ходуном ходила земля, а это значит действуй — потом думай!

Отпрыгнул, перекатился, нырнул в сторону заманчиво блестящего «Ареса». Греческий бог войны голосом Бейки велел палить, пока есть возможность.

Вит врезал кулаком, где я стоял мгновением назад. Выгнулся дугой, когда застрочил в его широкую спину, выставил перед собой щит.

— Ириска, что с ним?

Бронемаг был красен, что помидор, даже в тусклом свете собственной лампы.

— Вит Скарлуччи находится под десятком временных негативных эффектов. Большая мощь собственных умений быстро истощает запасы маны.

Кивнул, сразу стало понятно. Чем меньше у него маны, тем он уязвимей.

— Чертова сука… Мне следовало догадаться! — Вит плавал в иных догадках своей слабости. Острый, что бритва, взгляд мазнул по колбе с Бейкой. — Но мне еще хватит сил расквитаться… С ней, с тобой…

Слушать не стал, сдавил спусковой крюк. Скарлуччи, непробиваемый из танка, способный выдержать «Стрелу Аполлона», стоял недолго. Десяток пуль вспороли рубаху на его груди. Опрокинули, заставили качнуться, потеряв равновесие, великан рухнул на колено. Безжалостные выстрелы по пассивке жалили его, словно осы. Волдырями синяков разрасталась пуленепробиваемая шкура.

«Арес» выдохнул, защелкал по пустому месту. Опустевший магазин, звон пулеметной цепи, шелест гравитационных сошек.

Исполин ухмыльнулся, прежде чем рухнуть наземь. Пальцы заскребли по жестяному покрытию пола.

Глава 11

Я встал, едва распрямил колени. Трудно унять появившуюся в ногах дрожь.

«Арес» весил будто целую тонну. Ириска верещала, не слушал. Отдельно разобрал несколько фраз: боялась, что слабость, охватившая бронемага, будет недолгой.

Так и есть, огромные, с ладонь, синяки уменьшались прямо на глазах.

— Возьми колбу.

Снова голос Бейки. Натужный, словно ей тяжко говорить. Прозвучал в голове по нейросвязи. Так она уцелела?

Глянул еще раз на колбу. Нет, там точно она. Ириска распознавала зеленую жижу как командующую Бейку.

— Возьми колбу. Резервуар, камера. Трещина.

Нахмурился, позвал командующую, ответа не было. Голос повторил требование, а я вспомнил полуразбитый резервуар, где плавал в мутном растворе один из будущих объектов за номером.

С трещиной. Это что же, для меня пометка?

Первый шаг был труден, второй проще. Подхватил колбу, бросил взгляд на бронемага.

Хотел добить, но не знал как. Патроны, будто назло, кончились…

Резервуар ждал. Жижа в Бейкиной колбе приоживилась. Потребовала:

— Залей в резервуар…

Не сразу понял, как сделать, лишь позже заметил отсек для вливания питательных веществ. Загнал внутрь, услышал мерное жужжание заработавшего насоса.: Видимо, у этих хранилищ автономные источники питания.

Вздрогнул, когда через мгновение плавающее внутри тело ожило. Задергалось, срывая с себя один провод за другим, освобождаясь из пут насосов. Припало к стеклу. К ужасу узнал бледное, побелевшее от холода Бейкино лицо.

— Сейчас, — сглотнул, осмотревшись в поисках чего потяжелее. Ириска предложила револьвер Тартарина, зря, что ли, фамильную реликвию берег?

Спорить не стал.

Бейка, поняв мою задумку, прянула в сторону. Призрачный револьвер исторг тяжелый выстрел, помеченное трещиной стекло лопнуло окончательно.

Пачкая штаны по щиколотку, пролился вонючий раствор, едкий запах ударил в ноздри.

Бейка ломала остатки стеклянной тюрьмы. На пол брызнуло красным. Порезалась.

— Чего уставился, рядовой? — в ее голосе проскользнуло раздражение. — Прежде не видел голых женщин?

Бейка приходила в себя. Смахнула с плеча слоем налипшие остатки раствора. Мокрая кожа покрывалась мурашками, торчком стояли соски на обнаженной груди.

— Значит, он говорил правду? — вспомнилось, о чем предупреждал Вит.

— Ты ищешь не самый подходящий момент для выяснения отношений, рядовой.

Схватила за руку, рывком потащила за собой. Вырываться не стал.: Спорить, когда в любой момент бронемаг может прийти в себя, и впрямь не лучшая затея.

Но говорить я мог.

— Откуда ты знала, что здесь есть тело? Твое тело?

— Это не мое. Руки видишь?

В самом деле, у этой были красивые, женственные, не механические ладони.

И целы все пальцы на ногах.

— Хочешь объяснений, Потапов?

— Было бы неплохо.

Командующая выпустила мою руку, знала, что буду бежать с ней наравне. Смешно и неуместно шлепали босые пятки по плитам пола.

— Он создавал моих клонов.

— Они тоже могут быть вместилищем? Откуда мне знать, что другие не могут быть твоим вместилищем?

Яд сомнений, что плеснул в чан моей души бронемаг, давал плоды.

— И много он еще успел тебе наболтать? У этих клонов схожий с моим ген ДНК. Я не вызову ментального отторжения. По крайней мере, первое время…

Она вдруг споткнулась, упала, сжалась от боли. Попыталась встать — ее стошнило.

— Видишь? Не все так гладко. Не думала, что начнется так рано.

— О чем ты? — помог ей встать.

— Разве не видишь сам? Тела, существа, не суть важно, не являющиеся классом «вместилища», будут разрушаться под моим влиянием. Они делают клоны смертными, их жизнь полтора-два года. Я изношу эту тушку через два-три дня.

Скверно…

— После придется восстанавливаться, как прежде.

Сквозняк ударил обоим в спину, словно подгонял, заставлял не ждать у моря погоды. По спине сквозь рубаху пробежали мурашки. Как же самой Бейке нагишом?

Командующая плевать хотела на холод, стрелой пронеслись мимо личного кабинета Скарлуччи. Поверженный великан стонал, но встать так и не смог.

— Ты знаешь, куда бежать?

Глупый вопрос. Конечно же, она знает…

— Что с ним?

— Так сильно заботит его судьба? Собираешься на нем жениться?

— Хочу добить паскуду… — ответил ей в тон. Бейка хмыкнула на ходу.

— Когда меня расплескало разрывом, он собрал большую часть.

— Специально хранил для этого колбу?

— Представь себе! Попыталась взять его, как и это тело. Всего на пару секунд, но мне хватило.

— Хватило до чего? Почему на пару секунд?

— Генетическое отклонение: не могу задерживаться в телах, не имеющих со мной ничего общего.

Что я, в конце концов, знаю про слаймы?

— Ты велела мне стрелять? До отказа? — глянул на «Арес», грешил на него. Командующая просто кивнула.

— Мана, рядовой. Кто ты без маны?

Солдат, боец, человек… бесполезный ружемант. Бейка продолжила:

— Он маг. Подчиняет своей воле и без того послушные машины. Делает броню толще, калибр больше чисто на магическом уровне. И несколько фокусов простого чародейского класса. Помнишь аугментационную машину для создания магов из ничего?

Как не помнить, только что читал личную выкладку Скарлуччи! Командующая приняла мое молчание как должное.

— Он прошел через эту процедуру. Они ведь не из воздуха берут умения для внедрения. Через генетические образцы. Твои, мои, Вербицкого… Он вживил в себя образец умений Мицугу. Заметил здесь рушинников?

В самом деле, встречались в поезде. Они что же…

— Часть из них, передававшая образец, застряла здесь, случилось нападение. Скарлуччи поставил им условие: подчинение в обмен на безопасность. Пока не пришли мы. И все же — Мицугу. Что я говорила тебе об этой удивительной девочке, помнишь? Как и про работу ее умений.

Да-да, она может использовать чужие умения на более высоком уровне, чем их прежний обладатель и не быть разорванной их мощью. Вот только мне это ровным счетом сейчас ничего не говорило. Прищурился, переспросил. Она на бегу постучала кулаком по лбу.

— Ты нравишься мне умным, рядовой. Про ману-то я тебя спрашивала не любопытства ради. Что случается, когда повышаешь уровень умения?

— Растут. Их сила, урон… радиус действия…

— И расход маны, — командующая не вытерпела, выпалила как есть. Пожал плечами, не считал последнее достойным упоминания. Командующая считала иначе: — Расход маны на шестом уровне в два раза превышает его же на пятом.

Ответил молчаливым удивлением. Уровень от уровня расход менялся несущественно. Почему же здесь…

Все встало на свои места.

Чуть не остановился, чтобы хлопнуть самого себя по лбу — ну очевидно же! Бейка терпеливо ждала, когда прозрею окончательно.

— Он же получал очки умений вместо чужих способностей. И сумел выучить умения железного тела до максимума. При каждом попадании у него отнимается мана?

— Бинго! Рос лишь уровень брони и непробиваемости, но не расход маны за повреждение. Он может получить из пистолета и из противотанкового ружья — умению все равно. Тебе повезло, артналет ослабил его достаточно.

Вспомнил, как он собирался отбить первый снаряд моим же телом. Поганец знал, что пострадает, но выживет…

— Чего же тогда мы убегаем? Вернемся назад, я призову фамильную реликвию, наскребу остатки маны, выдам ИИ-ассистентке винтовку и добьем сукина сына!

— Ты умный парень, рядовой. Схватываешь на лету. Одно плохо, не видишь дальше собственного носа.

А вот сейчас обидно было.

— Он восстанавливает ману. Неужели, думаешь, поняв свою новую слабость, он не придумает способа защититься?

Шипение в переговорнике. Принял сигнал. Это от девчат.

— Макс, ответь, ты живой? — голос Наты звучал взволнованно. Глянул на Бейку. Сообщу о ней потом.

— Как есть. Что у вас? Нашли что-то еще интересное?

— Мы уничтожили и семенной фонд, и машину.

Уже? Шустро они. Хотя сколько я ждал прихода Скарлуччи? Ириска подсказала: чуть больше сорока минут.

— Мы нашли… тебе лучше самому увидеть.

Скинула фотокопию по нейросвязи. Было от чего присвистнуть: огромный, раза в три больше, чем «Панголин», танк.

— Взорвите его, чего ждете? Когда придет в действие? — недоумевал их несамостоятельности. Неужели не понимают всей грозящей опасности?

Танк напоминал собой «Осквернитель». Несколько орудийных башен, торчащие зубья антенн, тяжелые гусеницы траков. Сколько же эта махина весит?

Четыре гусеничных шасси отвечали за ход. Страшно представить это гремящее чудище в городе.

— Подожди! — окликнула Бейка. — Что там, покажи мне? — потребовала в пустоту.

— К-командующай Бей… — Ната шустро смерила удивление, замолкла.

— Отставить приказ лейтенанта.

— Ты в своем уме? Что будет, когда Скарлуччи приведет его в действие? Пробудит в нем управляющую электронику?

— Это не просто танк. Ты что же, не видишь? Это мутант…

Прищурился, пытаясь понять, о чем она. Сообразил почти мгновенно.

Что там говорила Сейрас про войну с ружемантами? Те использовали танки, заставили технику мутировать. Не сам ли я не так давно провернул подобный фокус на сапожной фабрике?

— У него нет беспилотного режима.

— Уверена? Кто знает, сколько лет Вит пытался его себе подчинить?

— И не подчинил за все это время? Представь себе, рядовой, имей он оружие подобного масштаба в подчинении, неужели не выкатил бы его на фронт? Сейчас, когда Царенат вот-вот выжмут из города?

Звучало резонно, вот только…

— Только что нам с ним делать?

— Ты же ружемант. Умеешь читать руж-волны. Попробуешь поговорить. Уничтожить никогда не поздно.

— Думаешь, он ответит?

— А вот это мы сейчас и узнаем…

* * *

Танк оказался еще величественней, чем на фотографии. Смотрел на него, как на восьмое чудо света. Хотелось коснуться не покрытых ржавчиной бортов, плавных форм, нарощенных углов брони.

— Сердце. Вы нашли сердце? — Бейка жаждала, чтобы поход оказался не напрасным. Уно, лежащая на самодельных носилках, открыла глаза. Нечто ни на что не похожее, живой комок света тут же показалось в ее ладонях.

Это и есть сердце? То, что звалось таковым в части, выглядело иначе, было больше.

Не мне спорить. У Бейки азартно вспыхнули глаза, как только увидела. Разве что не бросилась отнимать свою свободу из рук раненой девчонки.

Сдержалась.

— Давай, Потапов. Времени немного. Либо ты заводишь эту зверюгу и мы расправляемся со Скарлуччи раз и навсегда, либо уходим отсюда ко всем чертям! Мы сделали, что должно, на сто процентов с плюсом.

— И много у нас времени?

— Не знаю. Вряд ли чародей долго пролежал в отключке. Он восстановит ману, думаю, найдет чем.

Граппа. Вспомнил, поганец осушил стакан, как только вошел в свой кабинет. Не за этим ли он изначально и шел?

— Разве его можно уничтожить этим танком? — вопрос более чем резонен. — Сама же говорила: решает не мощь, а количество попаданий. Если он осушит два ведра пойла, что с ним будет?

— Как минимум опьянеет. Не находишь, что сейчас не лучшее время для подобных вопросов, лейтенант? — Бейка была в своем репертуаре.

— Просто хочу знать, что мы не зря тратим время. И что будет, если пробудить эту штуку? Он разом воспылает к Скарлуччи ненавистью? Почему не к нам? Жутко не люблю тех, кто будит по утрам!

— А ты зануда! — к командующей вернулся прежний дух. Старшенькая откуда-то выудила штаны — не иначе сняла с кого-то из убитых. Бейка привередничать не стала, приняла одежку как должное. — Разве я когда-то тебя обманывала?

— Не припоминаю, но сомнения есть… — честно признался. Подошел к танку, огладил металлические бока. Как с ним говорить? Глянул на ветку умений, может, там будет подсказка?

Лог хранил только записи о тройке свежих уровней, упавших в карман невесть за что.

— Ириска, выручай. Никогда не говорил с машинами. А даже если — они никогда не отвечали.

— Но вы уже говорите с машиной, — голографическая дева улыбнулась, ткнув в себя пальцем. Облизнул губы, не сразу поняв о чем. Глянул на «Арес». А ведь в самом деле, зачем мы привязываем к себе оружие?

— Система существовала при Восьми?

— Да, — Бейка ничуть не удивилась моему вопросу. — Система, привязывание оружия, прочее, навыки — инфо-феи уже тогда придали ей нынешний облик.

Хотевшая ответить вместо нее Ната обиженно скуксилась, она здесь главная умница!

Молча запрыгнул на корпус, Ириска тотчас же отметила почти скрытый внутри, меж башен, люк. Машина ездила без участия людей, но ведь когда-то была обычным танком.

Поддел люк, чуть не сорвал ногти, прыгнул внутрь. В ноздри ударил затхлый дух слежавшейся пыли. Я закашлялся, не таким уж и герметичным оказался танк.

— Что там? — инфо-фея не выдержала, сунулась в люк следом за мной. Ничего не ответил, осмотрелся по сторонам. Ната почти сразу же догадалась, что ищу.

— Вон панель управления, — указала на то, что меньше всего было на нее похоже.

— Танкисты привязывают к себе танковые орудия?

— Нет, — пожав плечами, словно само собой разумеющееся, ответила она. На мой вопрос «почему?» страшно возмутилась: — Откуда мне знать? Так получилось!

Посмотрела так, словно унизил ее, заставил признать, что чего-то не знает. Потом поскорбим об этом, Ната, потом! Сейчас важнее другое…

Если ружеманты смогли заставить танки мутировать, значит, «мутаген» воспринял их как оружие. Или они использовали микробов, как я на сапожной фабрике. Сомневаюсь, что ружеманты прошлого утруждали себя наукой…

Коснулся панели управления, та хранила на себе отпечатки десятка ладоней. Кажется, Вит пускал сюда исследователей, они пытались пробудить спящего исполина, но потерпели неудачу.

И верно, они же не ружеманты. Но если у Скарлуччи была машина по внедрению чужих способностей, неужели не нашлось среди образцов другого ружеманта? Ириска пробежалась по фотографии имен, повинуясь отголоску мысли, покачала головой, меня среди них не было. Да и Бейка говорила, что я один из последних ружемантов в мире…

Танк не откликался, но я ощутил идущую от него тягу. Словно стоило мне коснуться пластины управления, как он решил ответить тем же. Мы привязываем к себе оружие, что, если оно делает с нами точно так же? Прямо как… как в воспоминаниях Восьми!

Догадка, что делать дальше пронзила, словно иглой.

Мы относимся к оружию по-разному. Стреляем, держим, восторгаемся, ненавидим, превозносим лишь как вещь. Что, если попытаться увидеть в нем человеческое?

Тряхнул головой, так ли давно Бейка ругала меня за то, что людям свойственно очеловечивать все вокруг? И вот теперь я вновь попадаю в эту ловушку? Здравый смысл возмутился: да почему, в конце концов, я решил, что Бейка права в этом вопросе?

Поздоровался тихо и шепотом, с оглядкой на Нату. Инфо-фея увлеклась чем-то своим, рассматривала нечто, похожее на рычаги управления. Зажмурился, представил, что танк тянет ко мне щупальце… нет, руку. Не схватился, осторожно коснулся, пожал.

Услышал хруст, словно треснула заслонка. По глазам ударил яркий свет. Ириска вывела на сетчатку голографическую надпись, заслонившую собой все остальное.

— Макс, тут есть… Макс? — голос Наты звучал приглушенно, бесконечно далеко.

«Желаете привязать к себе оружие 1qwe?Пар2?»

Абра-кадабара. Алаказам.

Покачал головой, нет, не так. Я здесь не для того, чтобы присвоить машину. Отказался, Ириска вывела новое, ранее невиданное меню.

«Данный объект подвергся необратимым изменениям со стороны способности 'Мутаген». Если у вас есть навык «Родственные души», вы можете попытаться пообщаться с орудием.

Внимание! Применение навыка «Родственные души» может привести к неожиданным последствиям! Оружие редко отличается дружелюбностью!'

Ну последнее уж точно враки! Если верить воспоминаниям Восьми, то некоторые из стволов получше людей получатся…

Ириска смотрела в ожидании, должна была служить мостиком меж мной и танком. А ружеманты прошлого как? Тоже с нейрочипом справлялись или обходились без? Решил, что поищу ответ на этот вопрос позже, и кивнул. ИИ-ассистентка мигом наладила связь.

Глава 12

Дух торжества, ожидание чуда.

Словно вернулся в детские годы, на полу елка, сияют гирлянды, стишок выучен. Придет Дед Мороз — и настанет праздник!

Раскрыл глаза пошире. Вокруг мрак, словно провалился в Лимбо. Ощущение падения, свист в ушах, отчаянное желание вскрикнуть.

Сдержался. Где-то на задворках сознания плескалась мысль: это проверка. Покажешь страх, а не силу — упустишь единственный шанс. У тебя получилось то, что не сумел Вит Скарлуччи, время ли пугаться?

Ждать долго не пришлось.

Вместо снежного деда передо мной явился облик огромной, косматой головы. Танк представлял себя таким или мое воображение?

Решил, что не важно.

— Руже-ема-а-а… нт, — промычал он, не разевая рта. Смотрел на него во все глаза: все, что было на языке, испарилось прочь, оставив в слепом недоумении. На его фоне я казался дерзкой букашкой. Придавит, если стану надоедать.

— Чего ты жа-аждеж-ж-ж? До-о-олг… выпла-че-е-ен! — в последнем слышалось возмущение. Прервавший давний сон должен был иметь вескую причину.

Глянул линейку способностей в подветке — приказ, надзор… но разве друзьям приказывают?

Встал на колено, склонив голову, несмотря на ощущение падения, получилось сразу же. Танк ответил хрипловатым кашлем, в котором не сразу распознал смех.

— Прошу о помощи.

— Проси-и-ишь? Не требуе-е-еж-ж? Не приказывае-еж?

Раньше удивлял девчат. Теперь удивляю боевые машины. И без того исполинский облик стал ближе, в лицо ударило порывом ветра, чуть не смахнуло прочь.

— Прошу, — повторил.

— Ты стран-ны-ы-ый руж-еман-д. Год-ами я вое-вал. Стре-лял. Заби-рал. Вы всег-да проз-ите одно-го-и-того-же…

Скрипнул зубами, в самом деле, я явился к старому солдату только ради того, чтобы уволочь его на новую для него войну. На ненужную ему войну.

Знал лишь одно: настоящий солдат не откажется.

— Ты не приказы-ва-иж? Ты про-сиж? — сколько длилась ружемантская смута? — Так о че-м же про-зиж?

— Прошу помочь мне и моим бойцам выйти из схватки живыми.

— Нет.

Фига. Ответил быстро, категорично, без лишних эмоций. Спорить бесполезно, но сказать было что:

— Я прошу. Другие хотят тебя заставить.

— Тво-и це-ли луч-ше их?

— Они хотят загнать мой народ в рабство! И не только мой!

— Тво-и це-ли луч-же их? — повторил настырней, злее. Я выдохнул, передо мной машина, что мыслит иначе, чем человек. Он недоговорил слово в вопросе, чем мои цели правильней? Что на войне вообще такое «правильно»? Когда летят бомбы, а ты стремишься вгрызться в глотку противнику — все превращается в серую массу.

На войне человечности не ищут. Ее на ней теряют. Кто мне тогда сказал? Не помню, но как никогда точно.

Выпрямился.

— Я солдат. У меня нет понятий лучше, правильно, хорошо. Есть мои, есть чужие. Свои дороже чужих. Все.

Он принял мой ответ, задумался. Нахмурился, вновь зашелся кашляющим смехом.

— Ты отме-ч-чен знак-о-ом. Его-о знак-ом. Поз-на-л. Вой-ну.

Все еще ни о чем не говорило, не спешил переспрашивать. Старость уважают, несмотря на спешку, так пусть же выскажется. Задумавшись на миг, космач зажмурился, словно ища ответа на мои запросы, и кивнул.

— Я по-мог-у. Сол-дату. А пот-ом… спа-ть.

* * *

Из Лимбо вышвырнуло рывком. Не удержался на ногах, сделал неосторожный шаг, завалился на металлический рифленый пол прямо рядом с Натой.

Инфо-фея в испуге вздернула руки, присела, похлопала ладонью по щекам.

— Макс? Макс, ты живой?

Боль в лодыжке говорила, что живее всех живых. Не думал, что просто грохнуться на пол может оказаться болезненней, чем провалиться на несколько этажей под землю.

Теперь знаю.

— Все в порядке.

Ната уже не слушала, достаточно было, что пришел в себя. Подняв указательный палец, она улыбнулась, щелчок за щелчком врубались давно потухшие лампы. Двигатель танка приветливо зарычал, казалось, слышу в нем голос старика.

— Потапов, если ты не все, то наше время вышло, — Бейка из переговорника прозвучала мрачно и недобро. Рванул к триплексу линз. Скарлуччи собственной персоной.

Злее стократ, чем мы расстались в прошлый раз. Механическую дверь машинного отделения сорвал, словно та была бумажной. Стальные руки, стальные ноги, стальное чрево — бронемагу еще было чем удивить.

Бейка застучала ладонью по корпусу танка, поторапливая тройняшек: сквозь люк осторожно затаскивали раненую. Первой спустилась Старшенькая, любопытные глаза кендера спешили привыкнуть к новой обстановке.

Вит загоготал.

— Доброго дня, Шарлинн. Давно не виделись. В последний раз ты расплескалась, словно жидкое дерьмо. Думаешь, в этом теле будет лучше? — развел руками. Бейка ничего не ответила, он продолжил: — Как видишь, приоделся по особому случаю, нравится костюмчик? Готовился к встрече с тобой с самого прошлого раза…

Механический костюм заурчал сервомоторами, словно динозавр. Стальная махина рывком швырнула свое тело на несчастную Бейку. Командующая на миг застыла, что вкопанная.

В глотке застрял вопль отрицания, пушка танка крикнула за меня канонадой. Три снаряда врезались в Вита, швырнули его будто куклу прочь.

— Молодец! А еще так можешь? Чтобы подпрыгивал! — Старшенькая приникла глазом к оптике. Покачал головой, это не я! Моих стараний здесь не было.

— Дей-ству-й, руже-ман-д, — танк проскрипел сотней тысяч пришедших в движение шарниров. Качнулся, подтолкнув Бейку в спину, приводя ее в чувство. Командующая, словно птица, нырнула внутрь танка.

— Уно! Сано! Сюда! — Старшенькая нашла блестящую рукоять пулемета, но никто не отозвался. Раненые сестрицы сверкнули на нее взглядом, словно спрашивая: «Драки хочешь?» Постучав саму себя по лбу, девчонка-кендер сдавила гашетку.

Пулемет заухал тяжким басом, словно зенитная батарея. Почти поднявшийся Скарлуччи снова оказался прижат к земле. С лязгом открылся еще один отсек, прятавшийся ниже, Ната с Леной нырнули к самому днищу.

Танк помогал с управлением самого себя. Скала, стоявшая здесь целый век, сдвинулась с места. Рыча паром и огнем, тронулся с места, обещая перемолоть Скарлуччи под тяжестью могучих траков.

Бронемаг зарычал. Полный злобы, зависти и безумия, взвился вихрем, нырнув в самоубийственной атаке.

Кулаки размером с каток врезались в башню головного орудия, увели предназначавшийся ему в брюхо выстрел. Каменным крошевом раскололась стена, по броне замолотило осколками. По ногам чародея прыснуло жидким огнем, прятавшийся под самым днищем огнемет заставил его взвыть.

— Великий зверь ружемантской войны! Он не подчинился им! Не подчинился МНЕ! Почему, ragazzo, почему он подчинился тебе?

Даже внутри стального чудовища чуял кислый дух пота, исходящий от великана. Врубились на полную мощь реактивные двигатели его костюма, относя назад. Пулемет под управлением Старшенькой не выпускал его из круглого перекрестия прицела, бил точно в яблочко.

Тщетно.

Опьяневший от горя, безумия и граппы бронемаг выставлял один защитный заслон за другим. Воздух заполнился звоном хрустящих под огневым напором магических экранов.

Ириска, недолго думая, нырнула в танк. Сама? Я ей приказал? Или он ей позволил? Не знаю.

На миг ощутил, что у меня нет тела.

— Дей-ст-ву-й, руже-ман-д, — пробудившийся исполин говорил с теплотой, вверяя свое тело в мои руки. Сознание потоком побежало по проводам.

Чувствовал, как внутри меня копошатся девчонки, делают свою работу, стараются. Бейка, завидев, что со мной неладно, нырнула к рычагам управления головного орудия. Пушка повиновалась ее маленьким, хрупким ручонкам. Ухнула, исторгая из себя очередную канонаду. Орудийные башни заработали в унисон: ружеманты былого знали толк в создании оружия.

Открывались подробности. Зверь Войны создавался из лучшего для лучшего. Легендарная пушка, уникальные стволы гранатометов. Россыпь пулеметов с невероятными навыками — все слизывало со Скарлуччи один слой брони за другим.

Бронемаг рычал от отчаяния, принимая сыпавшиеся удары, пытался уйти от столкновения, обращал собственные руки в орудия. Огнем кольнуло в боку, задымилась прореха в броне. Больно же! Вит миндальничать не собирался, встретились два танка на отшибе.

Ловкий, ускоренный реактивными двигателями, словно первый человек на Луне, он перескакивал с одного места на другое.

— Я выколупаю вас оттуда, словно костный мозг! Вытащу каждую сучку, и прежде чем ружемант сдохнет, переломаю на его глазах каждую! Каждую, слышишь?

Выполняя угрозу, он отскочил, пол взорвался россыпью осколков, пошел трещинами, где бронемаг стоял мгновение назад. Тяжелые стальные подошвы ботинок врезались о одну из пушек, мое тело содрогнулось. Запрыгнувший на борт чародей вцепился в головное орудие, не давая ему двигаться, что было сил врезал кулаком по броне.

Один раз ломали руку монтировкой, ощущение примерно такие же. Зашипел от боли, на глаза брызнули слезы. Вскрикнула Ната, Лену вышвырнуло из кресла. Старшенькая в немом ужасе закрылась руками. Пробив слой брони, Скарлуччи гигантской ладонью стиснул ствол тяжелого пулемета. Кололо так, будто вытаскивал из меня печень.

Рывком швырнул хлипкую добычу прочь, один за другим рвались искрящие провода, дождем сыпались из поломанного магазина патроны. Кряхтел Зверь Войны, не иначе думал, что зря мне доверился.

Вит зло ухмыльнулся, в налитых кровью глазах сверкнула жажда скорой мести. Мгновение — и он, словно куклу, выудит из меня девчонку-кендера.

А там придет черед и остальных…

Заревел, моя глотка обернулась рычащими траками. Рванул с места. Пушка дернулась. У бронемага в действительности стальная хватка, но даже он не сумел удержаться. Его мотнуло, пытаясь сохранить равновесие, Скарлуччи ухнул, отпустил злосчастный ствол. Я треснул им в обратку, словно дубиной.

Будто вцепился зубами в наждачный круг…

Ружейный демон выскользнул наружу в прежнем своем облике. Слышал бормотание пушек, тихий шелест десятка стволов. Костюм Скарлуччи виделся черным сгустком скверны. Будто собранный из одних лишь обид, он работал в симбиозе со своим создателем. О чем думал Вит, прилаживая очередную бронепластину, лучше не думать.

Лучше наехать на него траками.

Великан отчаянно вскрикнул, уперевшись ладонями в днище танка, траки, способные молоть под собой технику, заискрили, сдирая с него остатки брони. Еще чуть-чуть — и он останется с нами один на один!

И вот тогда ему придется бежать…

Ему удалось диким усилием отшвырнуть Зверя Войны. Танк врезался неповрежденным бортом в стену. Над головой задрожал потолок, местные подпорки не были рассчитаны на драку двух йокодзун…

Нет, отвечал он мне.

Не сегодня.

Взгляд, поза, кровоточащее плечо, шрам содранной, будто теркой, кожи на щеке, все говорило об одном: сегодня он не побежит. Либо умрет, либо победит.

Я был согласен на первое…

Гусеницы месили под собой щебень, высекая искры. Ухнул пушкой из головного орудия, пытавшегося встать бронемага смело, словно оплеухой.

Девчата в бронированном чреве поднажали. Пришедшая в себя Старшенькая метнулась к амбразуре. Зверь Войны хранил в себе тонну оружия. Кендер уселась за рычаги. Заскрипела, сбрасывая коросту ржавчины, орудийная башня. Зенитная четырехстволка спешила воздать Скарлуччи за девчоночий страх. Понимая, что будет дальше, чародей выставил перед собой руку.

В распростертую пятерню ладони ударило свинцовым дождем. Семь защитных экранов не выдержали натиска, ворохом искр прыснули бронемагу в лицо. Вит отчаянно зарычал. Старшенькая давила на обе гашетки до побелевших пальцев. Ладонь чародея словно слизнуло языком. Механическая рука заискрила, сорванная с нее броня обнажила чуткую аппаратуру для немилосердных ударов. Обвисла, словно плеть, закачалась под неистовым напором.

Если я смог использовать дозор, будучи танком, то, может, смогу и все остальное?

Давно пора!

— Н-не на-а-а-до, — заголосил старый воин. Слишком поздно…

Мана потекла по стволу, докрасна нагрелось дуло. Пушка исторгла безжалостный выстрел. Турбоплазменный поток огня вырвался на свободу. Вит, не ведавший ужаса, вмиг побелел от страха, успел закричать, закрыться остатками рук.

Снаряд буравящим жалом вонзился в непробиваемое тело. Рык Скарлуччи сменился скулежом, брызнула кровь. Потерявший прежний разгон снаряд отшвырнул бронемага, что куклу, пригвоздил к стене.

Я чувствовал, будто лишился собственной руки. Боль бежала от кончиков пальцев до плеча. Невзирая на нее, смотрел на убитого врага.

Вздрогнувший в агонии бронемаг попытался освободиться, сполз наземь и затих.

Не сразу, но Ириска подтвердила: командующий царенатскими бронетанковыми кулаками мертв…

* * *

Я вернулся к прежнему состоянию не сразу. Минуты бежали одна за другой, прежде чем перестал ощущать себя Зверем Войны. Танк, казалось, вновь уснул беспробудным сном, молчал.

Меня настойчиво трясли за плечо. Кажется, даже звали.

Ноги ватные. Тронулся с места, чуть не упал.

— Знала, что сумеешь, лейтенант, — похвалила Бейка, одарила улыбкой. Кивнул ей в ответ.

Осознание, что Скарлуччи мертв пришло не сразу. Удивленные девчата держали на мушке неподвижное тело, не принимали смерть бронемага. Не желали ее принимать.

Первой к нему подошла Шарлинн. Привычно потянулась снять фуражку, забыла, что при ней не было. Я вышел следом за ней.

Шел будто по минному полю. Хотел сказать что-то, но что? Успокаивающее, ободряющее, торжественное? Все пустое, все невзрачное.

В душе Вита жила ненависть к Бейке. Внутри командующей, несмотря на все, оставался кусочек любви.

— Долго представляла себе этот день.

— Похож на сегодняшний? — ответил вопросом. Она отрицательно затрясла головой, утерла слезы рукавом.

— Совсем нет. Думала, убью — и станет легче. С глаз долой — из сердца вон.

— Он что-то подобное писал в личных записях относительно тебя. Когда клонировал, думал, что-то пробудится. А в нем осталась лишь ненависть.

Она кивнула, развернулась, положила руку мне на плечо.

— Идем. Незачем поминать прошлое. Эпоха ушла, но война не закончена. Он был паскудой, тварью и последний мудаком. А еще патриотом и солдатом своей страны. Надеюсь, сойдет за эпитафию.

Ей правда не хватало фуражки, хотела натянуть на самые глаза.

— И куда мы теперь? Выходим в метро?

Бейка кивнула на Зверя Войны.

— Сможешь его снова завести?

Покачал головой, не уверен. Он же сам сказал, что поможет, но после — на покой. Не хочу навлечь злость этой механической зверюги…

Бейка продолжала, будто я сказал «да».

— Это машинное отделение. Эту махину сюда как-то доставили. И в случае, если удастся ее запустить, она должна была выехать своим ходом.

Ната позади нас суетилась. Ее охватило тревожное волнение, пыталась соединиться с нашими. Рассказать Берсеркину, что все задачи выполнены.

— Хочешь забрать его отсюда? Разве он недостаточно повоевал?

Обернулся на Зверя Войны. Скарлуччи удалось потрепать броню. Старик одним лишь своим видом говорил — ремонту не подлежит.

Хотя если на него посмотрит Сейрас…

— Не уверен, что он согласится. Я говорил с ним, Бейка. Он живой. И очень стар, хочет покоя.

— Ничуть в этом не сомневаюсь. Но, если ты поговоришь с ним, он тебя не съест. Попробуешь его уговорить, я поищу способ поднять на поверхность. Там посмотрим. Это приказ, лейтенант.

Выдохнул, приказы не обсуждаются.

Зверь Войны смотрел на меня с насмешкой. И сейчас снова спросит, чем мои цели лучше целей противника? Потому что вот так правильно, а так нет?

Танку не привьешь людскую мораль, годами его заставляли убивать механических, бездушных, но сородичей.

А я должен был предложить ему все то же самое.

Вдруг он не ответит вовсе? Страшно хотелось последнего.

— Руже-ман-д, по-чи-н-и-и-и, — протяжный бас раздался в голове. Зверь Войны стенал. машинам может быть больно?

Здравый смысл противился, у них нет плоти, нервных окончаний…

Послал его куда подальше. Магов тоже не бывает. Огладил покореженный борт брони. Вспомнил, как от выстрела у самого болела рука. Глянул — и обомлел, задрал рукав — почти вся один сплошной синяк.

Стариковский смех эхом в ушах. Кряхтел, обращаясь в холерный кашель.

— У нас нет здесь инструментов. Мы не можем…

— На сол-нце. Хо-о-чу. Почи-ни, руже-ман-д…

Спорить не стал. Может, в самом деле удастся его уговорить?

— Чтобы тебя починить, нам надо вытащить тебя. Довести до своих. Понимаешь?

Он понимал…

Глава 13

Солнце резануло по глазам, заставило зажмуриться.

Зверь Войны натужно пыхтел. Запустить двигатель повторно оказалось той еще задачкой…

Сидели внутри брони, пытались согреться. Сквозняк бил через проделанную Витом прореху.

— Почему он двигается? Куда? — Старшенькая сжалась, словно испуганный воробей. Дышала на озябшие ладошки. Ната нашла способ согреться получше: держала ладони у орудийного теплоотвода, тот был все еще горяч.

Бейка восседала на том, что когда-то было командирским креслом. Под влиянием мутагена оно больше походило на помесь сиденья с гранатометом. Неудачную помесь.

— Я… направляю его, — ответил, как только выпала возможность. Держал с танком общую связь через нейрочип. Вклинившись докучливым, старческим голосом, он вещал через Ириску все так же отрывисто, все так же бессвязно.

— К точке эвакуации, — бескомпромиссно ответила Бейка, рассматривая ногти на новеньких руках. Знала, что это чудо ненадолго. Хотел спросить: что будет, когда пройдут те самые два-три дня? Что с ней самой будет происходить?

Она отвечала действиями: трижды командующую тошнило. Бросало то в жар, то в холод, она заходилась тяжким, захлебывающимся кашлем. И терпела, не подавала виду.

Фелиция ей во многом помогала. Незаметно, словно невзначай, оказывалась рядом. Меж ними и в самом деле крепкие дружеские отношения.

— Рядовой, — Бейка позвала через нейросвязь. Вздрогнул от неожиданности, оглянулся. Она делала вид, что не общается со мной, но заговорила вновь: — Нам было бы неплохо поговорить.

Согласен. Обсудить было что.

Не стала тянуть кота за хвост, перешла к делу.

— Много ты успел нарыть информации обо мне в записках Вита? Много он тебе рассказал?

— Есть что скрывать?

Командующая выдохнула.

— Есть. У каждого скелет исполина прячется в шкафу. Тайные желания, прошлое, неприглядное настоящее. Напоказ выставляет либо дурак, либо безумец. Кем считаешь меня?

Ни той, ни другой. Прочла ответ по моему молчанию.

— Видишь ли, рядовой, проклятие в самом деле привязывает меня к месту. К воинской части.

— Это не помешало вам быть машиной смерти. И выкарабкаться после того ужасного взрыва. К слову, как вам удалось выжить? Так ведь и не ответили.

— Не все сразу, рядовой. У тебя голова не резиновая, нет? Не лопнет от такого объема знаний, растянется?

Шутила, пряталась за маской несмешного юмора. Но понимала, отвечать все равно придется.

— Я привязана к части, рядовой. Скажи, ты ждал увидеть меня на передовице? У самого фронта?

Хотел ответить, но призадумался. И в самом деле? Ожидал ли увидеть ее? Знал ли на начало рейда, прорываясь сквозь заградительные пункты, что наши войска подойдут к городу? Что эвакуация будет такой, какой была?

— Что такое воинская часть, рядовой?

— Э-э-э, — склонил голову набок. — Смотря какого ответа хотите…

— Не буду томить. Женская воинская часть — она вот, рядом с тобой сидит.

— Значит, вы всегда могли? Не теряя сил? — почти разозлился.

— Попридержи коней, Потапов. Я явилась сюда со всей частью, а не с двумя-тремя девчонками. Представь, если буду шастать с шалманом вооруженных девиц, что будет?

— Неправильно поймут, — другого ответа не было, она кивнула и развела руками.

— Неправильно поймут. Мои силы при мне, но иссякают. Снаряд, мальчик… Я выдержала взрыв в подземке, но ухнувший рядом снаряд вдруг превратил меня в мелкую кашицу. Не странно?

Странней некуда.

— Я использовала большую часть маны лишь на то, чтобы создать защитный барьер. Он меня и спас.

С последним бы поспорил, видел спину Бейки. Хорошего было мало.

— А во время артналета в части что помешало? Вы могли спастись и спасти остальных!

— Барьер способен поглотить часть урона. Избирательно. Если похоронить меня заживо, он не сработает. Помнишь, что случилось?

Кивнул, ее просто завалило внутри обломками.

— Умный мальчик, Потапов. Помни: про эти особенности знаешь ты, Фелиция, кое-кто из командования. Потому будь умницей и дальше, держи ротик на замке.

Озвученное казалось секретом Полишинеля, но спорить не стал. Командующая обернулась к Нате:

— Ну что там? Берсеркин ответил?

Инфо-фея лишь покачала головой.

— Вы не заметили? — Елена принюхалась, осматриваясь по сторонам. — Слишком тихо…

А ведь в самом деле права. Пока пробирались сюда, бой не прекращался ни на минуту. Что-то изменилось за этот день? Наши победили? Позорно отступили?

Редкие раскаты далеких разрывов ласкали уши, но это походило на ленивую артиллерийскую дуэль.

Долго ждать не пришлось, ответ не заставил себя ждать.

Порыв ветра ураганом ударил со спины. Мелкий мусор вихрем закружился вокруг остановившегося танка. Затрещали полуразрушенные дома, норовя обрушиться.

— Какого черта? Магия?

— Не похоже, — мрачно ответила Бейка. Ее тон мне не понравился.

Огромная тень накрыла нас целиком, спрятала за собой солнце. Осмелился выглянуть. Исполинских размеров истребитель мчался прочь на сверхзвуке.

— Что это? — от вопроса было сложно удержаться. — Инопланетяне? Вторжение демонов? Небесный флот Синьилая?

— Хуже, — на этот раз отвечала Фелиция. — Помнишь, рассказывала тебе о «Дровосеке»? Ты его увидел…

Тяжело дыша, смотрел, как махина зашла на вираж, за пять минут он умудрился достичь наших позиций.

— Скорее! Туда! — прыгнул обратно, не желая признавать очевидного.

— Отставить спешку, лейтенант! — строго скомандовала Бейка.

Ушам своим не верю! Обернулся, глядя прямо ей в глаза?

Небо тотчас же окрасилось строчками зенитных залпов, словно на что-то надеясь, адскую машину пытались сбить. Десятки ракет терзали корпус механической птицы.

Мир смолк от жуткой канонады ее ответа. Десятки, если не сотни тысяч взрывов покрыли землю.

— Там же… Там наши!

— Мы не поможем, если будем нестись сломя голову, лейтенант. Зверь Войны, — похлопала по обшивке, — истерзан, избит, слаб. Нам лучше спрятать танк, пока эта махина не сгинет. И продвигаться осторожно. Скоро здесь будет не протолкнуться от беспилотников.

— Так что же, все наши там… Белка, Мицугу, Влада… — сглотнул, думать о таком не хотелось.

— Спокойствие, рядовой. Твоя напрасная гибель врагу на радость. Эвакуации можно не ждать, будем прорываться к своим с боями. Ясно?

Спорить никто не стал.

* * *

У Царената всего пять таких машин, одна была сбита. Другая только что обратила наши позиции в пыль. А говорили, что ему нужен аэродром! Это летающая крепость, каких же размеров должна быть взлетно-посадочная?

За бестолковыми вопросами прятал беспокойство. Все равно на них некому было отвечать…

Махина после атаки резко сбавила в скорости, заложила вираж, грузно потащилась назад. Строгая работа массы ПВО обратилась в отчаянные, жалкие попытки комара проколоть слоновью кожу.

Подчинились Бейке. Зверь Войны не спрашивал лишнего, остановился под кровельным навесом бывшего магазина. Знал, что тщетно, нас же не глазами будут высматривать, оптикой хитроумных приборов: тепловизорами и прочим…

— Скверно себя чувствуешь? — Фелиция подошла, села рядом. Посмотрела на открытую банку тушенки — Бейка невесть откуда выудила нам ужин. Оправдалась особыми командирскими умениями.

Нацепил кусок мяса на вилку, узнаем, какова офицерская мана на вкус…

Кусок не лез в горло.

Помню, как сам командовал новичкам отложить переживания на потом — что в них толку? Тогда избегал привязанностей, что огня. Оплата по контракту — все остальное без меня.

Сейчас так было нельзя.

— Бейка ко мне отправила?

Фел отрицательно покачала головой, пришла по своей воле.

Минут пятнадцать назад ходил к Тройняшкам. Сано стало лучше. Уно спала, Старшенькая как всегда караулила. Приказать ей спать, в самом деле? Не стоило. Получу в глаз.

— Как эта штука летает? — кивнул на оставшийся топливный след. Широкая, необъятных размеров полоса в небе.

— Магические антигравы, да и вообще, передовые разработки дроностроения.

— Если у Царената есть оружие подобной мощи, почему нас до сих пор не покорили?

— Ты хотел бы, чтобы наоборот? — девчонка выдохнула. — Пойми, лейтенант, недостаточно иметь оружие. Нужно его обслуживать. Разве я тебе не говорила? Знаешь, сколько стоил Царенату сегодняшний залп?

Думать о том, что творилось в наших лагерях после него, даже не хотелось.

— Царенат — богатая страна, но ресурсы не бесконечны.

— Так что же? Эта летающая хрень больше не появится?

— Осядет во Вратограде. Слишком накладно перемещать. Заряжать ее нечем. Наверняка город обратят в крепость на развалинах. Здесь толком ничего не осталось. Ни производственных комплексов, ни резервуаров. Ты убил Вита Скарлуччи. Потеря бронемага обойдется им потерей позиций.

Посмотрел ей в глаза. Льет елей речей мне прямо в уши, но не врет. Уже хорошо.

— Эта точка останется неприступной и неотступной. К «Дровосеку» будут подвозить снаряды, топливо, обслугу, пока не перекроем пути поставок.

— А мы перекроем?

— Сейчас? — переспросила она. — Вряд ли. Как ты себе это представляешь? Нам нанесли не смертельный, но сокрушительный удар. Если не учитывать наличие здесь «Дровосека» на боевом взводе, у нас с Царенатом патовая ситуация.

От мысли о последнем хотелось скрежетать зубами.

— Войны не выигрываются парой удачных операций, лейтенант. Ты не будешь? — указала на банку тушенки. В отличие от меня, у Фелиции был прекрасный аппетит.

Жуткий грохот раздался теперь со стороны Царената. Хотелось верить, что в отместку за все к ним на позиции пожаловал какой-нибудь наш «Дровосек». Увы, ничего подобного.

— Что там? — спросила девчонка. Мне оставалось лишь пожать плечами…

* * *

Двинулись через три часа. Бейка приказала спать, нависнув надо мной дамокловым мечом. Кряхтя, подчинился. Повезло: среди развалин оказалось несколько грязных кроватей с диванами, решил, что последний — мой вариант.

Думал, просто отлежусь с закрытыми глазами. Вместо этого ухнул в дрему, из нее нырнул в сон — истерзанный постоянными перегрузками организм взял свое.

Вставать не хотелось ровным счетом так же, как и ложиться. Заставил, не в первый раз. За годы выработался механизм.

Продрал глаза, Бейка велела всем построится.

— Значит так, девоньки и ружемантики. Эвакуации в ближайшее время не предвидится. Мы с Натой пытались связаться с нашими, — указала на инфо-фею. Серые мешки под глазами последней были красноречивей всяких слов. Стало стыдно: она работала, а я дрых без задних ног. Нехорошо. — Мной, как вышестоящим офицером принято решение прорываться с боем на трофейной технике сквозь линию пересечения.

— А что там с нашими? — пискнула рядовая Ипина. Будто все еще таила надежду: под взрывами уцелели все. К моему удивлению, все оказалось не так скверно.

— Всему свое время, рядовая. Относительно высшего командования — прямая связь потеряна. В городе среди руин и рабского сектора остались наши прямые силы, участвовавшие в наступлении. На данный момент кто-то из них отходит, как и мы, кто-то пытается прорваться к аэродрому.

Посмотрел себе под ноги. Зачем к аэродрому? Этот «Дровосек» ведь имеет еще форму робота. Получившийся хрендайзер не заметит наши танки, растопчет, словно пылинку…

Бейка шустро сообразила, о чем думаю.

— Аэродром еще не сильно укреплен, у них не было времени. Грохот слышали?

Было дело. Фелиция как раз доедала мою порцию ужина. Командующая продолжила:

— «Дровосек» оказался слишком тяжел для тамошних взлетно-посадочных полос. Не рассчитали траекторию: при попытке сесть, как самолет, он проломил диспетчерскую, снес полкрыла самого аэропорта, склады, грузовые отсеки, чудом не зацепил топливные запасы. Оказался не без повреждений…

Вот оно как. Не иначе, есть бог на свете…

— Будем прорываться? С боями? К аэродрому? — Старшенькая будто не слушала. Специально для нее Бейка решила пояснить.

— Возвращаемся. Машина, на которой находимся, повреждена, стара и немощна. Может быть, она сумеет дать отпор бронебригадам, что без Скарлуччи они сильно утратили в скорости, броне и мощи. Но серьезного боестолкновения не выдержать. Геройство оставим героям, мне важны жизни экипажа. Есть возражающие?

Что-то новенькое. Не припомню, чтобы Бейка когда-то спрашивала о подобном…

Возражать никто не стал, и было нечем. Старшенькая сглотнула. Где-то в детских мыслях представила себя рвущей все заслоны на Звере Войны и выдохнула, пришло время гнать детские мечты. Обернулась. Сано до сих пор была плоха, а остатков «асклепия» было недостаточно. Ей требовалась помощь квалифицированного врача. Елена, сумевшая исцелить мне руку, оказалась бессильна.

Танк шустро перебирал гусеницами, тащился вперед. Долго спавший в подземных недрах, забытый и брошенный, Зверь Войны будто открыл второе дыхание. Я ждал, что будет спрашивать об окружении, но старик молчал. Послушно отзывался на Бейкино управление, выдыхал, когда я просил набрать ход. Угрюмо линзами перископа взирал на жженые остовы своих собратьев — танковые бои среди развалин оказались не редкостью.

У подбитого вертолета, лежавшего на здании клиники, что на диване, в нас прилетела болванка. Буравящий снаряд врезался в толщь брони, тридцать восьмой уровень заставил ту отлететь звонким рикошетом.

— К бою! Бейка тут же определила противника: — На шесть часов, за насыпью. Головное орудие — огонь!

Нырнул в кабину управления раньше остальных. Все казалось легким, интуитивным, будто кто направлял мою руку. Пушка ответила до того, как грянул второй залп. Прятавшийся «Варан» подпрыгнул, словно детская игрушка от пинка. Второго неприятеля нашел почти сразу же. Выкатился почти в лоб, тут же испуганно пошел юзом. Не выйдет, дружочек! Снаряд разметал его, словно тот был хрустальным. Стайка из трех «Драконов» решила ретироваться, спеша скрыться за поворотом. Гулко заухала зенитка — вместо Старшенькой к ней успела Лена. Первый танк вспыхнул, зашелся огнем. Второй задымился, скатившись в воронку. Третьему удалось спастись.

— Отставить преследование!

Кому командовала Бейка? Самой себе? Танк, дернувшийся было следом, дал по тормозам. На миг проскочила жуткая мысль: а что, если она тоже общается со Зверем Войны? Может его понимать, как я? И он подчиняется ей не хуже моего? Вон как услужливо подставляет рычаги под руки…

Бейка выдохнула, крикнула мне:

— Потапов! Старшенькую в зубы, проверьте, что там по прямой на три часа.

Выскочил из рубки, схватил на ходу успевший заскучать «Арес». Кендер спешила следом за мной, в спины прилетел приказ: открывать огонь на поражение при боевом контакте. Фелиция, получив свою порцию наставлений, кивнула, помчалась к позиции. Ей жутко не хватало ее снайперской винтовки.

— Что там, лейтенант? — Старшенькая чувствовала себя неуютно, вспомнила про субординацию. Из-за малого роста ей плохо видно.

Танк.

Наш. Я сразу же вспомнил: такие машины целыми колоннами уходили в бой. Горомир командовал.

Глаз цеплялся за неприметные с виду детали: потертость, царапина, припой заплаты.

— Стой! — остановил девчонку, жестом указал на второй этаж. Старшенькая кивнула, хорошая позиция. Вздохнула чуть слышно: был бы при ней ее пулемет…

Машина дымила, чад вырывался из двигателя. Я вскрыл замок экипажного отсека, тот поддался не сразу, был заперт изнутри.

Разумно, но если не открою — не узнаю, что внутри.

— Макс, стальные болваны на восемь часов от тебя.

— Шагоходы? — не сразу понял, о чем Старшенькая. Та возмущенно зашипела на мою бестолковость:

— Нет же! Те, что тогда встретили нас у лифта, помнишь?

Сглотнул, эти ребята чудом не разобрали меня на части.

— Фелиция, ты их видишь?

— Так точно. Открыть огонь?

— Далеко они?

— Метров пятьдесят-шестьдесят. Обыскивают территорию. Это стандартный воинский патруль. Подчищают за машинами, добивают выживших…

Прикинул позиции девчат, скомандовал:

— Как только будут ближе на два десятка метров, Старшенькая, огневой контакт.

— Командир, у меня при себе пукалка, а не пулемет…

— Помню и знаю. Твоя задача лишь начать обстрел. Фелиция, твои умения на штурмовую винтовку распространяются?

— С штрафом в тридцать пять процентов, — неохотно призналась снайпер. Кивнул, тут же связался с Бейкой, потребовал подкатить танк ближе, как только услышит стрельбу. Командующая не противилась.

Облизнул высохшие губы, утер бегущий по лбу пот. Зажмурился, вслушиваясь в прикосновение нагретой брони. Через Ириску послал импульс, попросил открыть кабину.

Не надеялся, что получится, но заклинившая электроника отозвалась хриплым жужжанием. Вот оно, значит, как можно?

Автоматная очередь со стороны Старшенькой. Механоиды оказались близко. Послышался взрыв после четырех одиночных — снайпер дырявила жертву.

Дым ударил в лицо. Пожар, получив свежего воздуха, волной жара ударил в лицо. Как мог забыть про обратную тягу?

Поздно жалеть. К моим ногам повалилось маленькое тело. Это что, ребенок?

Зеленая кожа, обнажившиеся клыки — это же гоблин. Мертв, подтвердила Ириска без лишних подробностей. Мозг не хотел признавать очевидного, кричал, что так бывает лишь в кино.

За клубами дыма было не видно, но ИИ-ассистентка подтвердила: на месте мехвода был гном. Или то, что от него осталось.

Орочья туша лежала на металлическом полу. Удар по броне вышиб ее с насиженного места.

Не стоило и гадать, это Васятка.

Ириска, проверившая ее пульс без моего указания обернулась ко мне, в голографических глазах сверкнула радость.

Жива!

Глава 14

Подхватил орчанку на плечи, крякнул. Что она ест, камни?

Думал геройски бежать, получалось лишь отважно ползти. Благо, Бейка подоспела вовремя. Шагоходы нового образца не ожидали подобного напора. Там, где у прежних алгоритмы говорили переть напролом, плевать на потери, эти задумали отступление.

Напрасно, итог один.

Зенитная батарея пулемета рявкнула озлобленным псом. Одна за другой очереди прошивали дроидов насквозь. Обидевшись, что их мощь никто не заметил, они взрывались.

Бейка с Натой выскочили наружу, значит, у орудийных рычагов волчица. Нам повезло: Васятка идеально вошла в пробитую Скарлуччи прореху. Через головной люк в отсек ее было попросту не затащить.

— Старшенькая, Фелиция, назад. Мы вас прикроем, — заговорила в переговорник Бейка.

Прикрывать оказалось не от кого, если здесь и остались царенатские беспилотники, они решили не связываться с таким противником.

А будь над нами «Дровосек», ему хватило бы плюнуть…

Решил не думать о мрачном.

Лена первым делом бросилась к нам, уступив место инфо-фее.

— Как она?

— Будет в порядке. Ничего серьезного, просто оглушена, — хвост рядовой Ипиной раскачивался, торчком стояли волчьи уши. Поправила выбившующуюся прядь, заложила за ухо. — И еще надышалась дыма. Сильно, но не фатально…

Про ожоги на руке ничего не сказала, было очевидно и без того. Медицинский короб себя исчерпал, медикаментов почти не осталось. Мятый тюбик «аАсклепия», четыре укола обезболивающего да флакон обеззараживателя на спирту.

Скверно.

Надеюсь, доберемся до своих раньше, чем умрем от ран. Глянул на несчастную Сано. Лучше той не становилось.

Бейка вновь оказалась в кресле мехвода, словно училась править танками всю жизнь.

Зверь Войны тяжко покатился дальше.

Нам оставалось лишь ждать.

* * *

Васятка пришла в себя через несколько часов. Уставшая и злая до бесконечности волчица позволила себе откинуться спиной к стене, блаженно закрыть глаза.

— Малой? — Первым, кого увидела орчанка, был я. Прищурилась, будто не поверила. — Это где это мы? Что за тарантас?

Зверь Войны отозвался грохотом шестерен — обиделся.

— Кажется, твой танк подбили.

Она закусила губу, прищурилась, кивнула.

— Было дело. Болванка по нам стукнула, у нас ходовая и заклинила. Ну, я к пушке. Бородатому кричу, чтоб двигло чинил, а он того самого… Все. Мы с мелким на пару остались, вылезать некуда. Куда ни ткни, всюду царенатская рожа. Гоблин-то по глупости деру дать хотел, не успела его за шкирбон поймать, — она выдохнула, осмотрелась. Тут же спросила, прежде чем продолжить: — Водички бы, сестрицы. Есть, а?

Кто-то поделился флягой, зеленошкурая воительница припала губами, выпила до дна. Останавливать ее никто не стал.

Утерлась рукавом, залихватски крякнула.

— Ну, он нырь наружку — его шагоходы и прижали. Новые, таких раньше не видывала. Ору ему вертайся, слышь-нет? Ну, он мухой в кабину. Отсек захлопнул на замок. Подумала, гореть будем, как выбираться? Да махнула рукой, куда уж там выбираться-то? Здесь и поляжем, все лучше в бою, чем так, как на ладони. Ну, он к пулемету, я — до пушки. Треснули по нам раз-другой — еще ничего. А потом шибануло, тут-то я и ага, в темноту. Гоблыч-то, он где?

Я развел руками. Она вдруг нахмурилась, что от лимона. Поняла без слов. Осмотрелась еще раз, встала.

— Что за махина, малой? Во всяку лабуду лазила, в такой первый раз! Будто хмельной сон механика!

Должен признать, ей удалось описать окружение в разы лучше моего.

Сглотнул. Хотел заговорить, но опередила Бейка:

— Куда направлялся ваш танк? Задача?

Васятка нахмурилась, но быстро признала в Бейке офицера. Даже одетая в дерюгу без погон она оставалась собой.

— Нам велено было поддержать седьмую группу. Ну ту, что пехотную…

— Дальше, — раздраженно потребовала Шарлинн. Все подробности ей были ни к чему. Орчанка развела могучими ручищами.

— А дальше всяко видели. Эта махина ухнула. По нашим отработала. Как бог черепаху! — последнее озлобленно прорычала.

— На связь кто-то выходил?

— А то ж! Офицерье — оно не вша, дустом не выведешь! Про Горомира не знаю, спрашивать не до того было. А вот остальные взяли командование. Велели к аэропорту треклятому двигать, задачу сменили. Ну а тут в засаду попали, сами видели. Вся и недолга.

— Занятно, — отозвалась Бейка. — Маршруты вам выдали?

— Вертательные-то? Были. Вот.

Васятка помассировала висок. Хотел переспросить, что значит «вертательные» — не пришлось, сразу же стало понятно. Маршруты безопасности, на которых мы еще остались и держим позиции. Ната уставилась на орчанку, словно я сам на нее в первый раз. У девчонки вертелся на языке вопрос, но промолчала.

Глаза Бейки забегали. Кивнув, взялась за рычаги, наметила оптимальный маршрут.

Спорить смысла не было…

* * *

Удача сидела на нас верхом, погоняла вперед. Встречалось все: разбитая техника, раскуроченные блокпосты. Наткнулись на наших, те встретили нас огнем. После прилетевшей по нам болванки звон стоял в ушах. Лена мстительно навела на обидчиков орудие, но Бейка остановила, связалась с стрелками.

Их понять было можно: на них движется махина, которую не распознают ИИ-ассистенты по царенатским каталогам. А в наших рядах точно ничего подобного нет.

В знак извинения поделились едой и медикаментами. Сано стало гораздо лучше. Наполнили фляги водой. Бойцы смотрели на девчат и жалели их. А на меня не смотрели, будто и не было.

Предлагали переждать ночь с ними, но Бейка отказалась. Они погрустнели. Быть под защитой машины, что способна вывернуть наизнанку «Панголина», куда лучше, чем под их хлипенькими ПВО.

Предупредили, что авиация противника работает, Царенат отправляет в рейды боевые дроны и пресловутые, не к ночи помянутые «Осы».

Как услышал — вздрогнул, немало крови попила эта хрень.

У бойцов с поста тоже. Облитая с ног до головы скверной установка ПВО была уже не пригодна к стрельбе, бойцы не желали к ней приближаться. Остатки вертолета, точно так же пустившего из корпуса прощальный сюрприз, лежали на груде обломков.

Дома любил осень за ранние вечера. Сейчас подобного сказать не в силах. Опустилась мгла, и приходилось полагаться лишь на Ириску. Зверь Войны многозначительно промолчал на вопрос, есть ли у него тепловизор.

Я спустился в нижнюю рубку. Две огнеметные амбразуры, кочегарная топка… Стоп, что?

Не задавался этим вопросом раньше, только сейчас: на чем эта махина ездит? На топливе долга? На горючем моей просьбы?

Ната грелась рядом, протягивая ладони над горстью угля. Зябко ежилась. Хорошо, что наступление затеяли осенью, не зимой. Померзли бы к чертям…

— Даже не верится, правда? — спросила, не поднимая глаз.

— Во что?

— Что Вита больше нет. Знаешь… он для нас долгое время был этакой… бабайкой, что ли? Видели на фотографиях, иногда Айка по телевизору.

Выдохнул, а телевизор-то я ей так и не захватил. Даже трофейный. Вдруг ее больше нет? Обещание готово было повиснуть кандалами вины.

Ната продолжила:

— А после того как ты в части появился, все так быстро разрешилось. Девчата его ненавидели. Тройняшки даже упражнялись в рисовании — его лицо вместо мишени.

— Получалось?

— Разве что только попадать. Втроем рисуют хуже моего.

— А ты? Таким не занималась?

— Давно уже не ребенок. Знаешь, сейчас смотрю на развалины вокруг нас — неужели все наших рук дело?

— Ну вспомни, Царенат постарался еще до нашего прибытия, — заступился за нас, развел руками.

— Я не о том. Просто… ну подумай сам. Мы строим во имя великих идей, а разрушаем… просто так.

— Перечитала Вольтера на ночь?

Девчонка вместо ответа зашлась румянцем. Обнял, обоим стало теплее.

Тело чесалось, хотелось вымыться.

— Эта орчанка. Ты ведь ее знаешь, да?

— Познакомились… а неважно уже где. Что-то не так?

— У нее ИИ-Ассистент на тебя похож. Вылитый ты. Думаю, почему?

Я уже и забыл, что Ната так умеет. А вот у Васятки надо будет позже спросить, что за хурма.

Помяни — и явится…

Орчанка спрыгнула вниз, стукнулась лбом о низкий потолок. Грубовато поправила грудь под гимнастеркой. В ней играл первобытный, воинский азарт.

— Так ты теперича лейтенант, малец? — зыркнула на меня. — Мне эта ваша ушехвостая сказала — чего, мол, я тебя все малец да малец? Товарищ лейтенант надо!

Представил, хотел бы видеть этот диалог! Васятка не унималась.

— А у меня в голове отложилось: какой в дупу лейтенант, сержант же! Хотела ей наподдать, да не стала. Своя, все-таки, хоть и зверолюд…

Зеленошкурая воительница лучилась уверенностью. Уперла руки в бока, затянулась туповатым носом.

— Это чего тут так смрадно? Масло, что ли, на распределитель капит? Ну-ка, летеха, сдрисни с девчулей, дай гляну!

Подчинились вместе с Наткой, переглянулись. Орчанка поддела ногтем мизинца пластину. Как только у нее это получилось? Отставила в сторону, помахала ладонью на ударивший прямо в нос дымный чад.

Запоздало спросил у Зверя Войны, мне бы не понравилось, реши кто копаться в моих потрохах без спросу. Старик храпел, целиком доверив судьбу в руки Бейки. Командующая словно была сделана из железа: ей не требовались еда и сон. Только вперед, только к победе.

Знал, что обманывает, ей приходилось тяжко. Обмотала руку тряпицей, пряча свежие струпья облезающей кожи. Улыбалась, но когда нас не было рядом заходилась кашлем.

— Все к чертям, малец! Танку-то вашему чего? При Николашке болты закручивали?

Кажется, с Сейрас они найдут общий язык.

Пожал плечами вместо ответа.

— Чичас все сделаем, тряпка есть? Как новенькое будет. А почище? — взглядом оценила то, что сунула ей Ната. Инфо-фея развела руками: чем богаты.

— Ну, значит, и так сойдет для сельской местности, — обтрясла ладони друг об дружку, тут же вытерла тыльные стороны о штаны.

Ее лицо вмиг изменилось, напряглась, подняла указательный палец.

— Слышите?

Через миг стало понятно, о чем она. Медленно нарастающий гул ударил по ушам. Инфо-фея обернулась ко мне, но я рывком рванул наверх, к орудийным башням.

Шум был знаком, как ничто другое: это вертушки!

* * *

Вражеские вертушки. Четыре «Шмеля» вспороли ночную тишину стрекотом винтов. Лопасти рубили ни в чем не повинный воздух.

Оголодавшими хищниками, сверившись с базами данных, они устремили к нам острые носы. Ракеты с подкрылков, заполненные скверной, залпом низверглись вниз.

Зверь Войны застонал, скверна проедала броню насквозь, капнула Лене на руку. Волчица зашлась отчаянным паническим визгом. Шипя, зашкворчала нежная кожа. Так вот что испытывала Бейка после того взрыва?

Я ринулся к пулеметной башне, Старшенькая уселась напротив. Не спеша нависнуть над нами дамокловым мечом, беспилотники устремились вперед, пошли на следующий заход.

Танк заскрипел, рыча, что еще одного удара не выдержит. Жаловался, просил его починить, не добивать!

Я заскрежетал зубами, надавив на гашетку. Припал глазами к оптике — зенитный огонь перекрестными швами прошил ночное небо.

— Правого бери! Правого! — Старшенькая орала, будто знает лучше.

— Ну-ка, подруга, брысь! — Фелицию, что спешила за головное орудие, чуть не за шкирку вытащила Васятка. — Ты не ловок, дай-ка я!

— Есть! — Старшенькая возликовала. «Шмель» угодил в перекрестный огонь. Да, это тебе не пулемет со старенького «Сеньора»! Вертолет вспыхнул, начал разваливаться прямо в воздухе. — Добивай его, Макс! Я следующих пошугаю!

Вертушка шмякнулась оземь, зашлась тяжелым взрывом. В небо ударили языки пожарища.

Ухнула пушка, Васятка бранилась сквозь зубы. Оставшаяся тройка «Шмелей» испуганными птицами бросилась в стороны, выстрел ушел в молоко.

Бейка молчала, схватившись за рычаги. Управлялись и без ее командования. Ната выставила руку — с ладони ударило волной. Решившие бить неприцельно вертушки прыснули градом НУРСы. Наткин импульс сменил им траекторию. Собиравшиеся проклюнуть лобовую броню снаряды загрохотали рядом, пролетели над башнями.

По корпусу заработала пушка, будто говоря, что не у одних нас здесь пулеметы. Хитрые, сволочи, метили прямиком в прореху. Рухнула на пол рядовая Ипина, заверещала по новой.

Волчица повторно испытала благосклонность удачи: лишь задело по касательной. Попади парой сантиметров правее — несчастной оторвало бы руку.

— Медика! — кричала, забыв, что роль оного лежала на ней. Снайпер метнулась к ней, схватила за шкирку — очень вовремя. Второй «Шмель» принялся строчить злее, чем первый, и туда же.

Совсем страх потерял, подставил борт, сбавив скорость.

Васятка ждать не стала: пушка под ее управлением плюнула выстрелом. Вертушку снесло, пробивший насквозь снаряд обратил «Шмеля» в ошметки…

Рядовая Ипина озверела, человеческий взгляд сменился животным. Салон заполнился духом мокрой шерсти. Жаждая крови, рванула на выход.

— Куда? Стой!

Фелиция бросилась к обратившейся в оборотня Лене. Та настойчиво отстранила ее лапой, выбрала момент, нырнула наружу сквозь прореху. Ударившая следом авиационная пушка не позволила Фел повторить ее подвиг, заставила вжаться в броню. Выскочила, как только огонь затих, выдала три злых ответных очереди.

Бронепластина пошла искрами. Фел не зря носила титул снайпера. Вертолет обнажил мягкое нутро механики. Ната тут же положила в него гранату навесным выстрелом.

Закрутившийся в воздухе, словно впавший в панику, «Шмель» был обречен — разметался в красивом взрыве.

Четвертая машина из звена обозлилась. Оказалась самой ловкой, юркой, неуловимой. Неспроста.

— Магический беспилотник! — выдохнула Ната, не веря собственным глазам. Спросил у Ириски, что это значит. Получил неоднозначный ответ: скоро узнаю.

Рунические круги вспыхнули под закрылками. По бортам шлепнуло ударами. Ракет никто не видел, лишь вспышки отстрелов.

— Он что, телепортирует их прямо в нас? — спрашивал у пустоты.

— Почти в точку, лейтенант, — зло отозвалась Бейка. Дернула за рычаг, уводя машину в сторону. Зверь Войны грузно перевалился, резко сбавил ход. Земля там, где должны были ехать, вмиг украсилась каскадом воронок. Вертолет набрал скорость за мгновение, резко рванув вперед.

— Не могу прицелиться! — пожаловалась Старшенькая. — Не успеваю!

— Дьявол какой! — вторила ей Васятка.

Пушка под ее управлением только что разразилась тремя выстрелами подряд. Вертолет закрутился, закладывая вираж, нарушая законы физики. Пошел на снижение, щелкнул по броне плетью авиационной пушки. Уставшая терпеть броня не выдержала, лопнула. Старшенькая вовремя отскочила, ее пулеметная башня обратилась в рухлядь.

Я зарычал, как ненормальный, гашетка норовила вот-вот треснуть под напором. Вертолет мелькнул на мгновение в перекрестии, чтобы резво юркнуть вбок, пропуская очередь.

«Шмель» скользнул к обломкам здания. Да что он все кружится там, кого выискивает?

Вспомнил про покинувшую машину Лену.

Вертушка среагировала мгновенно: развернулась за долю секунду, ловя в прицел вынырнувшую с последнего этажа волчицу.

Корил самого себя, почему не остановил? Почему не зарычал в переговорник, не велел возвращаться? Почему молчала Бейка?

Пулемет растреплет ее, что Тузик грелку. Успел закрыть глаза за миг до того, как прогремят раскаты стрельбы.

— Товарищ лейтенант! Стреляйте! — Голос рядовой Ипиной через переговорник притащила Ириска.

Смотрел, не веря собственным глазам.

Огромной тушей волчица приземлилась на борт вертолета. Дрон пошел юзом, пытаясь скинуть непрошеную гостью. Когти драли броню, что картон. «Шмель», несмотря на активировавшееся на нем чародейство, замедлил ход.

— Стреляйте же, ну!

— Тебя заденет!

— Значит, аккуратней! Я верю в вас, товарищ лейтенант!

В голове будто щелкнуло, кивнул. Руки вспотели, но это ничего. Проверил шкалу «особенности» — аккурат осталось два деления.

Безжалостный выстрел умчался вдаль. Вертолет извернулся, скинув с себя волчицу, повернулся к нам носом. Пробившая насквозь пуля ударила, что кулаком. «Шмель» задрал нос, подставляя почти голое брюхо. Васятка ждать не стала: снаряд лег ровно и хорошо.

Можно было выдохнуть. Вместо этого я рванул наружу.

Ириска — на разведку, искать врага. Кроме догорающих обломков никого не осталось.

В три прыжка оказался рядом с Леной. Ириска вдруг ойкнула — посреди пустоты уловила сигнатуру.

— А, еще один! — Орчанка зло оскалилась в эфир, наводя ствол. — Сейчас будет ему подарочек.

— Отставить, — велела Бейка. — Это наши…

Глава 15

Наши.

Как много в этих четырех буквах. Тысячи смыслов: и спасение, и отдых, и улыбки медсестричек.

Слово, перед которым отступает даже боль.

Прищурился на выкатившуюся машину — это что же, все? Один танк? Ждал большего.

Дождался. Боевые бронетранспортеры месили обломки руин. Поднимали тучи пыли, пугали гомоном голосов. Хорошо, что не стреляли по Зверю Войны.

Расспросов было немного. Бейка услышала пароль, выдала отзыв, обменялись с другим офицером салютами.

Мне на грудь бросилась тяжесть, не сразу признал в ней свою Белочку. Рыжая воительница жива. Обливаясь слезами, пропитывала соленым и без того задубевшую рубаху.

Машины пехоты раскрыли перед нами чрево, предлагая безопасность. Сано тащили на носилках, тщетно пытался высмотреть среди врачей Владу.

Спросил у Белки, где носферату? Она разом сникла, попыталась сдавленно улыбнуться.

— Она была в лагере. Бомбежку видел?

Теперь и у меня ком встал в горле. Неужели она…

Хотелось затрясти головой, швырнуть гадкую мысль прочь. Не может быть, ходили с ней в рейд на бойцов Скарлуччи, прорывались с боем в Вратоград. И вот так?

Не было других слов, сплошной сумбур…

— Ребята говорят, там есть выжившие. Связь с ними сохранилась, но списков никто не составлял. Что она, что другие девчонки не отвечают.

— Сейрас с вами?

Белка кивнула, на душе стало теплее. Хоть что-то хорошее. Девчонка решила пояснить, как так вышло.

— Как только ваша группа отправилась штурмовать особняк, нас перекинули на другой край. Не знаю, чье решение было, но Берсеркин долго ругался, не хотел. Считал, что отвечает за нас перед Бейкой.

— И чем заниматься приходилось?

— Всяким. Знаешь… кашеварить, перевязывать раненых. Работы на деле много. Было… — сглотнула, добавив последнее слово.

Только сейчас заметил, что она вцепилась в меня, как в последнюю надежду. Будто боялась, что убегу.

— Сам Берсеркин?

Она горько покачала головой, генерала постигла не лучшая участь.

— Его место занял Колесников. Ну тот, который из разведки.

Вспомнил пухленького, малопримечательного мужичка.

— И что он? Велел сворачиваться?

Она вновь затрясла головой.

— Нет. Сказал, держать позиции, перейти в глухую оборону. Наши успехи взял на вооружение сам Император.

— В каком смысле «взял на вооружение»?

— В политическом и… военном. Царенат оказался слабее, чем думали. От простой обороны, обмены любезными ударами перешли к активным действиям. И сметаем. Теперь не Царенат, мы в наступлении. Берсеркин был бы счастлив…

— Про Вербицкого ничего не слыхать?

Белка лишь развела руками в ответ. Велел Ириске проверить последние новости в сети, но той оказалось нечем обрадовать.

Доступ к сети был. К царенатской.

— Разное говорят, Максим… Тут всех слушать ушей не хватит.

— Ладно, это понятно. Какой смысл тогда держаться здесь, стоять в обороне?

— Помощь идет не только к ним. К нам тоже. С правого фланга. Там прорвались, глубоко в царенатский тыл зашли.

— Иди ты… — мир всего за несколько дней резко сменил полярность. Было чему удивиться. Права была Ната: с того момента, как не стало Скарлуччи, будто ушла целая эпоха…

— Этот… летающий монстр, думаешь почему здесь? Прикрыть, отбить Вратоград? Они отдали бы город, отступили, утерлись. Оказалось, что они так крепко верили в силу своего оружия, что не возводили укреплений. Этот налет был… как способ задержать, дать время возвести их. Наверняка царенатская верхушка сама не ждала такого успеха.

Выдохнула.

— Ты не спрашиваешь про Вита. Убили ли мы его?

— Убили ли вы его? — сказала без выражения, будто ради вежливости. — Знаешь, Макс, когда-то мечтала плюнуть на его труп. Вот его не станет и тогда… Ложилась спать с этой мыслью. А кто-то так же думал про Берсеркина, про десяток, сотню других офицеров, что уже в земле. И что? Война не закончилась, наоборот. Из вялотекущего конфликта переросла в жаркое боестолкновение. В жернова, куда кидают жизни. Мы умудрились перемолоть в них Скарлуччи, но сколько их будет еще? С другими фамилиями, именами, столь же непримиримых…

— Ты как-то перешла на философию, — прочистил горло. На миг подумалось: а может, то же пыталась донести Ната, а я тогда не понял, не принял, не осознал?

Хмыкнул, а ведь не всегда был таким циником как сейчас. Загрубел, заматерел, кажется, они в той же стадии. Поперхнулся, не хотелось, чтобы девчат постигла та же участь, прижал покрепче.

До перевалочного пункта дальше ехали молча…

* * *

Доклада не было. Думал, будет как в прошлый раз собрание офицеров. Оказалось проще, не до того.

Приближалась ночь, ждали очередную атаку. Тройняшки, сидящие рядом, с грустью вспомнили миссии из стратегий, где надо ночь отстоять, день продержаться, а может, и наоборот…

— Не понял, — явился к Бейке с вопросом. Нашел не сразу, командующая была в санчасти. На ее тело жутко было смотреть. Не врала про разложение за два-три дня.

— Тогда чаще смотри на доску и не отвлекайся во время уроков, Потапов, — отвечала сразу же и не выясняя, зачем явился. — Принес апельсинов? Я люблю, мне бы не помешали.

— Не понял, почему кому-то велели атаковать аэродром? А сидящим здесь, на импровизированной базе, нет.

— Чего же ты хочешь от меня? Ответа? Решения? Приказа? — лыбилась разорванными губами. Морщился вместо нее, это должно было быть больно.

— Хочу понять логику. Зачем бросать часть сил на бесполезную атаку?

— Кто сказал, что это бесполезная атака?

— «Дровосек» не оставит от них даже мокрого места!

— А ты, погляжу, рядовой, мастак палить из пушки по воробьям.

— То есть?

— Что есть, то не пить, Потапов! Ты нравишься мне умным, так потрудись соответствовать.

Я качнул головой, не соглашаясь:

— Он может принимать роботизированную форму. Как трансформер…

— Интересное слово. Мне нравится, — перебила командующая, но я не обратил внимания.

— Как самолет, может, он и не взлетит, но что ему мешает обратиться в башню? И стрелять, стрелять, стрелять докуда есть возможность? Артиллерийской установки в нем, случаем, нет?

Бейка ухмыльнулась, приложила палец к губам.

— Даже у стен есть уши, рядовой. Не подавай им идей. Ты прав, ничего не мешает. Вот только никто не разрабатывал эту махину для обуздания мелких сил сопротивления. Никто не предполагал, что «Дровосек» встанет столбом, превратится в турель. Он должен летать, стрелять, разносить армии, пугать вражеские города, сбрасывать бомбы, от которых исчезают целые кварталы. Я говорила тебе раньше, что один залп по нашим силам стоил Царенату не просто состояния, но уйму средств и ресурсов? Так вот, ни чуточки не соврала. У стального великана есть мощное оружие. На несколько выстрелов. Может быть, даже на три-четыре десятка, не суть как важно. Это шикарный способ палить из пушки по воробьям.

Меня все еще не устраивало, и тогда она растянула в издевательской ухмылке рот и мягким, бархатным голосом спросила: чего же я хочу?

Опешил. В самом деле, какое отношение Бейка имеет к этому балагану? Не она отдавала приказ, не ей отвечать за то, почему он кажется столь несмешным.

Но ответить ей в самом деле было чем…

— Видишь ли, Потапов. Ты, наверное, думаешь: как же так? Такая огромная махина, такая мощь, неужели ее можно закусать из крохотных танчиков? И на деле во многом ты правильно сомневаешься: броню для железного болвана подгоняли из лучших сплавов, не удивлюсь, что применяли магию и самого Скарлуччи, перевернись он в гробу, позвали для заклинаний. Какой там уровень брони?

— Сорок восьмой, — шепнул следом за подсказкой от Ириски. Командующая лишь развела руками, предлагая додумать самому. Много ли я в своей жизни видел штук, способных протаранить такое?

— И чем же ее пробивать? ПВО не возьмет… Ядерным ударом?

— Ну ты уж не говори за все ракеты, наши умники тоже не лаптем щи хлебают. Тут уж как по всем законам войны: они хорошие бронекулаки создают, мы клепаем оружие, что их пробивает и уничтожает скопом.

— А заградотряд? Это тоже такое оружие? Чтобы бронекулаки — и скопом?

Она зашлась некрасивым смехом. С жутким внешним видом это казалось по-колдовскому зловеще.

— Хорошая шутка, рядовой. Ты сегодня просто в ударе. Я что хотела сказать-то, обездвиженного великана загрызет и мелкая мошкара. Задача наших танкистов держать Царенат в напряжении, превратить аэродром в зону боевых действий, и тогда эта махина больше не взлетит. А не взлетит она, то… по-всякому. Огромный удар по всему Царенату.

— Фелиция говорила, что мы один сбили такой. Над нашей территорией. Что-то не похоже, что Царенат обделал портки, — сразу же возразил. Она повела плечами.

— Не все так просто, рядовой. Не лежит на виду. Война измеряется в масштабах. Их птичку сбили на боевом вылете, а она ведь вполне способна огрызаться на воздушные атаки в ответ. Что там, она авианосец для дронов и беспилотников всех мастей. То, что они считали неуязвимым орудием победы, оказалось не столь хорошо, как расписывали. И ваша следующая задача — доказать это.

— Наша? Доказать?

— Колесников уже заходил ко мне. Хоть и создание ударной группы для подобных операций твоя идея, меня он все же считает старшей. И правильно, мальчик, лучше не зарывайся на умных теть, можешь оказаться на больничной койке вместо них. Так вот, он хочет взять над тобой шефство.

— Я же говорил, что никуда не уйду. Останусь в вашей части, — представить себе расставание с девчатами, к которым привык, было выше моих сил. Бейка понимающе кивнула, заговорила вновь:

— Не об этом. Видишь ли, я не в лучшей форме, — ткнула себя в грудь. Да уж, это мягко сказано. Нахмурился, это что же, толстяк пойдет с нами на следующую задачу? Хотя, конечно, внешность в данном мире обманчива. Вдруг он взглядом превращает в камень? Командующая будто читала мои мысли, разъяснила: — Он будет курировать вас лично. Мы даже начали составлять список девчат. Ознакомься.

Кивнула на лист, лежащий на журнальном столике. Осторожно взял его, пробежался глазами.

— Это что? Злая шутка?

— Что-то не нравится, рядовой?

— Что в этом списке делает Айка? Куда я ее приткну?

— В бою она очень хороша.

— Может быть, и так. Но я не видел ее в действии, как остальных. И Мицугу. Она же совсем девчонка? Дам ей в зубы автомат, скажу — воюй? Даже если она показывала лучшие результаты среди всех остальных, в чем сильно сомневаюсь, она станет фактором проблем. За ней придется приглядывать больше, чем за остальными.

— Можешь пожаловаться лично Колесникову. Уверена, он кивнет, улыбнется из-под запотевших очков и предложит тебе на выбор группы спецназа. Свои. Без участия девчонок.

Хотелось скомкать лист, швырнуть как можно дальше. Бейка чуть смягчилась, отвела взгляд.

— Знала, что будешь не в восторге…

— Просто не понимаю, почему нельзя сложить отряд наполовину из проверенных разведчиков Колесникова и наших девчонок?

— Я ведь тебе уже говорила, моя часть экспериментальная. И я собирала там девчат, не парней. Девчата могут растерять часть своих сил из-за подобного. Хочешь подобного?

— Но и необученные мне там тоже не нужны! Куда я их дену?

— Начинаешь говорить, как настоящий офицер, Потапов. Заботишься не только о том, что будет с тобой, но и что будет с ними. Молодец. Но ты не прав. Айка… проверь на досуге список ее умений. Заодно и свои обнови. За Скарлуччи-то даже мне с пяток уровней упало. Ты, думаю, повыше взлетел.

Да, может, по поводу Айки в самом деле погорячился. Но вот с Мицугу…

— Твоя девочка-найденыш в самом деле уникальна. Помнишь, мы выяснили, что она копирует часть умений класса? Может преображаться. Оказалось, касается не только классовых умений.

— То есть? — нахмурился.

— Что есть, то не пить, говорила уже, — снова издевается. — Все просто, как дважды два, рядовой. Она копирует и физические умения. Воинскую интуицию, умение стрелять. Пойдет с вами, не сляжет в первом бою — на выходе получим девчонку-оркестр.

— То есть она собирает умения? Как в копилку?

Бейка прыснула в кулак.

— Ты смешной, Потапов. Нет. Это ненадолго, иначе бы система банально лопнула. Или Мицугу, что скорее всего. Но она не ограничена перезарядкой этого умения, а значит, сможет использовать его постоянно. И, должна сказать, с тобой ей будет безопасней.

Теперь понял: командующая не шутит, она попросту бредит. Бейка поспешила развеять сомнения.

— Видишь ли, это место атакуют и днем, и ночью. Мы не провели еще пары-тройки часов в лагере, но сюда уже совершали налет. Не слышал?

— Только грохот.

— Канонаду, не грохот. Вы поедете на танке, Звере Войны, как только его починят.

— Его можно починить? — вспомнил, что видел остроухую эльфийку, застывшую перед великаном в удивлении. Сейрас как будто не заметила нашего возвращения: все ее мысли поглотил только ОН. Качнул головой, вспомнил: — Бейка, о танке. Он старый.

— Знаю, что не вчера с конвейера.

Будто не хотела понимать, о чем говорю.

— В другом плане. Он старый солдат. Он хочет покоя. Мы разбудили его, чтобы втянуть в ненужную ему войну.

— Дилем-ма, — на манер Зверя Войны отозвалась командующая. — Попробуй его уговорить. Слыхала, он послушный малый и не прочь вспомнить былое.

— Что?

— Что слышал, рядовой. Не ты один умеешь общаться с танками. С живыми танками. Я командир, у меня получилось.

— Значит, вы изначально могли…

— Нет, — покачала головой, не дав договорить. — Не могла. Спящее оружие может пробудить лишь ружемант. Почему ты жаждешь получить ответы от меня? Сходи, спроси у него сам.

Решил, что так и поступлю.

* * *

Сейрас не могла налюбоваться. Среди прочих инженеров-механиков она выделялась одежкой. Там, где они предпочитали серость спецовок, она носила яркий, болотно-зеленый комбинезон. Оранжевое худи дополняло облик, помогало прятать волосы под капюшоном.

Недавно отстроенный дырявый ангар, визг болгарки, хруст стружки под ботинками, вой токарных станков. Работа не прекращалась ни на миг — восстанавливали все, что только могли.

Эльфийка была везде и нигде одновременно. Видел ее у стенда: помогала закрепить в тисках вал для прогонки резьбы. Мгновение — и на ней очки с защитной маской. Отчаянно и зло шипел электрод сварки, высекая слепящую искру.

— Лейтенант! Чува-ак! — заприметила меня не сразу. А как только увидела, так обрадовалась, кинулась на шею.

Позволил себя обнять.

— Эта штука — просто бомба! Я слышала про живые танки ружемантов, но не думала, что доведется чинить один из них.

Чинила не одна она: бригада рабочих клепала, заваривала, закрепляла. Сновал пухленький в очках бригадир, вечно уставший, вечно в заботах. Бейджик, болтающийся на шее, гласил — главный инженер. Не сразу поверил. Из-под копны жидких волос выглядывали острые ушки. Соотечественник Грингры, значит. Как-то привык, что они все сплошь из себя великаны…

— Мкртчян, — сказала раньше, чем прочитал его фамилию. — Айвартян. Ломовой мужик, свое дело знает!

Отряд рабочих походил на муравьев. Гайки-болты…

— А ты что тут делаешь? — не поверил своим глазам, когда увидел мордашку Сано. Или это была Уно?

Та потупила взор, но отвечать не спешила. Сейрас хлопнула ее по плечу, заставила скривиться.

— Эта чува-а, в отличие от своих многобегаек, механическое дело знает. Вот видишь, интерес проявила, учится!

Румянец залил щеки девчонки. Непроизвольно потрепал ее по волосам, улыбнулся.

Вспомнил, как, вооружившись инструментом, она с сестрицами разобрала на части одного из механоидов. Похвалил. Утерев нос, девчонка поспешила скрыться.

— Ты по делу или так, лейт? — Эльфийка стала серьезней. Кажется, серж отошел в прошлое, выдумала новое погоняло.

— Танк. Мне надо попасть в него. К слову, что вы с ним делаете?

Вопрос был актуален. Шурша мотором, на стальных тросах из механического исполина вытаскивали сердце. Двигатель был похож… не знаю. Не на двигатель.

Остроухая присвистнула.

— Тут работы непочатый край! Дня два, а то и три перебирать будем!

— А делаете-то что?

— Ну ты зенки-то разуй, лейт! Двигло изношено и проржавело, ходовая разболтана. От брони одно название. Что, по вам со всех стволов долбили?

— Можно сказать и так.

Выдохнул, подошел ближе к Зверю Войны. Кто-то из рабочих попытался меня оттеснить, но Сейрас вступилась.

— Попридержи коней, дохлобон. Перед тобой не крыса эмиссарская, а рожа комиссарская! Пусти-ка!

Залез внутрь, не признал убранства.

Сейрас будто извинялась:

— Поменяли на получше. Что тут прежде-то было? Теснота, крысе перднуть негде.

Не сказал бы, что так, вспомнил, как метались с головного отсека к днищу, а оттуда к орудийным башням. Но места в самом деле стало больше.

— Лишок ко всем хреновым бабушкам срезаем, чел. Не ссыкуй. Роскошных хором не сделаем, но обшивочку заместо старой замонстрячим. Механические элементы прикроем, крепежа для того, чтоб лазить удобно, наваяем. Мкртчян еще одну шнягу задумал. Отсек сделать открывной. Ну, помнишь, как у «Левиафана»?

Молча кивнул в ответ. Спросил:

— А что же, этот твой инженер уже знает как, куда и что — такие изменения вносить?

— Я ж говорила тебе, он мужик головастый. Не просто слова. И по классу механик, ну прям как я, смекаешь-нет?

Ириска шепнула на ухо: люди, сумевшие достичь высот в развитии данного класса, способны чуять устройство машин и понимать его так, будто проектировали сами. Отмахнулся, без нее знаю! Коснулся кожаной оплетки рычагов.

— Это Уно сама крутила. Думает, так удобнее будет, агась?

Уже не слушал. Зажмурился, мое сознание вновь проглотил мрак.

Зверь Войны распахнул полуспящий взор, обратил на меня внимание.

— Спа-сибо, руже-ман-д, — голос натужно проскрипел у меня в голове. Я нахмурился, отложил на потом разговор, ради которого и явился.

— Откуда ты знаешь слова благодарности? Как и когда их следует применять?

Зверь Войны изучающе смотрел на меня сверху вниз. Почуял себя не в своей тарелке.

— Не то чтобы я имел что-то против. Но ты машина, оружие. Воплощение ужаса. Ты не говоришь «спасибо», ты давишь непослушных, посмевших встать у тебя на пути, траками. Остальных добиваешь из пушки. Когда ты спросил, чем мое «надо» лучше, чем вражеское, я понял, что ты хотел сказать.

— Ты вид-ел много-о жив-ог-го ор-ужия?

Покачал головой в ответ.

Нет. Вообще не видел, Зверь Войны — первая машина, исключая молящего о смерти скверноносца. Но ведь пушки в руках Восьми — они говорили. Между собой, с девчонками, с врагами. Пусть не как я сейчас, иначе, но все-таки. Кто-то же дал им понятие жизни? Что хорошо или плохо, приемлемо и не очень…

Старик грузно выдохнул. Думал, вышвырнет меня прочь за наглость, но он не спешил.

— Нас соз-дали л-юди. С-паяли, сва-рили… М-мы дети-ща ста-рания. Усер-ди-я. Бесон-ных ноч-ей.

— Витиевато. Хочешь сказать, вас делали с душой, потому в вас остался кусочек жизни?

— Дум-ай са-ам, — зверь Войны насупился. Я умолк, пищу для размышлений мне дали. Выдохнул.

— Ты не против, как тебя чинят? Вынимают мотор, приваривают новое… ставят пушку.

Великан не ответил, обдал жаром дыхания. В его взгляде можно было распознать насмешку — что, если он против? Перебьет всех?

— Я ста-р. Двига-т-ся тяж-ко. Само-му. Толь-ко по-д. Рыча-гам-и.

Заверил, спеша развеять сомнения.

— Ты ведь понимаешь, зачем тебя чинят?

Он попытался изобразить кивок.

— Он-а м-не рас-ска-зала.

— Бейка? Так она все-таки умеет говорить с оружием?

— Не к-ак т-ты. Ин-на-че. На не-й печ-ать.

— Что за печать?

Он не ответил, я повторил вопрос настырней. Снова тишина, лишь взгляд, в котором легко угадывалось предупреждение: «Посмей еще раз поднять голос, сопляк, и я вышвырну прочь. И буду молчать до тех пор, пока не приползешь вымаливать прощение».

Намек понял, не дурак.

— Извини. На деле я по другому вопросу. Согласишься нам помочь? Если она тебе рассказала, что ты ей ответил?

— Ч-то отве-чу то-му, к-то пробу-дил. Я пой-ду с то-бой, руже-ман-д.

— Так запросто? Ты же хотел покоя, сна?

— М-не нуж-но оправ-да-ние?

Его вопрос застал врасплох, и в самом деле. Кажется, общение с Бейкой не пошло ему на пользу: научила плохому.

Глава 16

Толкали в плечо.

Нет, не толкали, отчаянно молотили. Тело отреагировало мгновенно, едва пришел в себя. Шаг назад, руку нападающего перехватить, позволить инерции сделать свое дело.

Легкая подсечка — и враг в моей хватке.

— Полегче, лейт! — выкрикнула добыча. Замутившееся сознание узнало голос — это же Сейрас!

Отпускать не стал, иначе упадет. Помог снова оказаться на ногах.

— Вот бы ты в кроватке был такой весь из себя герой! — недовольно фыркнула, будто было наоборот.

Оправила одежку, прическу.

— Ты вдруг танка коснулся — и все! Как подменили. Старпером себе что-то под нос бубнишь, в зенках ни капли смысла. Будто кукольный, ага. Подумала: все, приехали! Этот лейтенант сломался, тащите нового!

— Рано ты меня со счетов списываешь, — обиженно буркнул. Сейрас повержено подняла руки.

— Ну, звиняй, лейт, звиняй. Хочешь, кой-чего тебе покажу?

— Мне понравится?

— А то! К тому же, ты сам к этому лапищу свою приложил. И не только лапищу.

Сглотнул, надеюсь, это не эльфенок в колыбельке? Никогда не знал, как вести себя с детьми.

* * *

Эльфа отвела меня на склад, указала на початые ящики.

Упаковка-пупырка, серая бумага, в воздухе дух отсыревшего поролона.

— Это что? — шмыгнул носом. Ириске тоже любопытно, просканировала содержимое, не узнала. Сейрас помассировала виски — передавала информацию по нейросвязи.

— Заказывал? Написано, оплачивал ты.

Нахмурился, пытаясь понять, о чем речь. Ириска помнила лучше моего: Щебекин, беспилотник, чек на сто миллионов. Ночь с Константой…

Сглотнул, захотелось увидеть собственными глазами. Сейрас решила устроить демонстрацию.

Дрон вырвался из коробки, повинуясь управлению с нейрочипа. В руки мне легла сопроводительная инструкция: как подключить, как связать с ИИ-ассистентом, как отвязать…

Ириска сглотнула, представила, как парит на этой штуке над полем боя.

Прищурился, я вроде заказывал «вертолетного типа»… Вместо винтов использовались магические антигравы.

— Знаешь, эта штука оказалась на многое способна. Лечить-калечить, помогать.

— Да ну? — представил, как летающая, тарелкоподобная игрушка читает заклинания исцеления. Инструкция спешила разрушить мечты.

Лечит вкалыванием обезболивающих и стимуляторов, не позволяющих раненому истечь кровью. Под днищем прятался гарпун с металлическим тросом.

Грингра закладывала дроном один умопомрачительный вираж за другим. Высунулись закрылки, показались блестящие головки заложенных ракет.

Залп оказался пшиком — вместо снарядов просто деревянные, крашеные заглушки.

— Извини, лейт, не продемонстрирую. Сам представь, тут техника, ангар. Чего взорвем, кому лучше будет? По шее получим, своих подведем. Да и нетути боеприпасов, чтобы их так задарма тратить, смекаешь?

Смекал, куда ж без этого. Дрон легко и плавно спланировал прямо в руки. Обтекаемый, матовый, с пластиковым покрытием облицовки.

Лишь видимость, строго заявила Ириска. Успела впитать все, что было в инструкции, готова была просвещать.

Броня до второго уровня, малый вес, маневренность выше аналогов Царената. Если характеристики не врали, ребята Щебекина отработали на все сто.

Ириска вновь запустила программу сканирования на этот раз уже пользуясь тем, чем поделилась Грингра.

'Боевой беспилотник «Топтыгин»

Класс — уникальный, подходит для бойцов 80–135 уровня'.

На всякий случай проверил свой: ого! 127 уровень, не солгала Бейка, за Скарлуччи хорошо навешали. Думаю, здесь не за одного него, но нехило. Интересно, какой же тогда у самой Бейки, если ей всего пять выдали?

Пообещал самому себе, что остаток дня проведу за изучением новых способностей. И к Айке схожу…

Грингра мое молчание истолковала по-своему.

— Ты не дрейф, лейт! Нам их на саммике приволокли. Говаривали, мол, притараканили бы и раньше, но что-то там с грузом, с оформлением бумаг… Буквально через пару часов после того, как умчались…

— Вот как… — все еще не понимал, с чего должен был дрейфить. Сейрас продолжила.

— Мы ждать тебя не стали, распаковали эти игрушки. Здорово помогли, знаешь? Как кого в патруль — теперь уж без «Топтыгина» не идут. Разведка там, боевая подмога…

— А ИИ-ассистенты разве не служат разведкой?

Остроухая задорно ухмыльнулась.

— Шутишь, ага? Еще как служат, но «Топтыгин» в этом деле рулит и педалит. Выше любого ИИ-ассистента подняться может, врага на себя отвлечь. Знаешь, сколько мы вражеской авиации подбили? У них, оказалось, никакой внятной защиты. Да и управляются эти штуки с нейрочипа же, сам попробуй!

Дрон завис передо мной, Ириска вывела на сетчатку открывшееся меню. Спрашивали готов ли взять на себя командование этой машиной?

Попробовал, тут же получил отказ.

Улыбка с лица эльфийки тут же сползла, она хлопнула саму себя по лбу.

— Звиняй, Макс. Уж и забыла, для них же модуль свежий нужен. Сейчас установишь? — покопавшись в ящике, извлекла из него два уже знакомых шарика установщика.

Почему бы и нет?

Установка заняла чуть больше пяти минут. Ириска осмотрелась по сторонам, но облика этому модулю, как «хамелеону», не полагалось.

Обидно.

Зато получилось взять дрон под свое управление. Маленькая рекламка, выскочившая перед глазами, предлагала ощутить себя инфо-феей.

И в самом деле, ведь именно так Ната управляет вражескими дронами, когда берет их под контроль!

Ириска шустро оседлала «Топтыгина». Перед глазами появились новые окна, контекстное меню. С оптики дрона все транслировалось на сворачиваемое окно — это они хорошо придумали. Меню настроек было богатым: дрону предлагалось задать несколько режимов действия. Сунулся чуть глубже — Ириска призраком выросла из-под земли, грозя пальцем. Создание шаблонов поведения требовало статуса продвинутого пользователя. Не стал спрашивать, как его получить, потом узнаю у Наты.

— А это что?

Сейрас прищурилась, мыслей читать не умела. Дрон, получив приказ, навис надо мной. Щелкнуло, но ничего не произошло. Эльфийка догадалась:

— Это-то? Ну, говорила тебе уже, что на данный момент они не снаряжены? Переверни дрон, пусть пузико покажет.

Послал Ириске сигнал, та была рада исполнить. Глазам открылся едва заметный распахиваемый отсек.

— Видишь дверцы? Это не просто так, здесь и здесь манатические захваты.

Ириска, дабы не блистал бестолковостью, тут же пояснила: некие технологии, позволяющие удержать заклинание для последующего использования.

— Не понял. Это как? — все-таки блеснул…

— Ну чува-а, ну ты лопата! — Грингра даже удивилась. — Берешь заклинание, концентрируешь. Оно захватывает для дальнейшего использования. Сюда много чего подвесить на случай можно. Ты вот ружеклятиями кидаешься. Попробуй!

Хотел было спросить что же мне, кастовать его на собственный же дрон? Но не стал, стиснул кулак. Заготовленное ружеклятье незримым энергетическим змеем обернулось вокруг руки. Чтобы через миг хищной гадюкой скользнуть к захватам. Те вспыхнули, перед глазами возникла надпись, что получен заряд под маркировкой spell01.

Сейрас поспешила разъяснить.

— Тут уж вот так, лейт. Умудрились сделать захваты, а распознаватель — нет. Ну, вроде маг сам должен знать, чего он там наколдовал. Зато можно имена задать, ну, как переменным!

Кивнул, теперь все встало на свои места.

Что тут сказать, как только вернусь домой, обязательно пожму руку Щебекину. Машинка выше всех похвал!

* * *

Ириска снова обиделась.

Было за что: пришла в голову дерзкая мысль спросить о способностях Айку самолично, минуя ее умные советы с подсказками.

Ничего, подуется и отпустит.

К Айке с пустыми руками не ходить — правило родом еще с того момента, как был в части. Заскочил на кухню, украл пару булочек из офицерского пайка, в конце концов, тоже офицер!

Своей комнаты у нее не было, оно и понятно. Где искать заместительницу Бейки, как не рядом с самой командующей?

Расчет оказался верен: стесняша пряталась в шатре поблизости.

Спала, свернувшись калачиком. Строгий наряд: юбка, пиджак, красный галстук. В кулачке сжимала пилотку с головы, другой прижимала к груди матовый планшет.

Будить ее казалось преступлением, Ириска принялась жадно потирать ладошки. Отыграется на мне за обиду!

Скуксилась когда собрался уходить, Айка вздрогнула, озираясь по сторонам. Ойкнула, заметив меня, вскочила, отсалютовала, спешно натягивая мятый убор.

— Вольно, — с субординацией у нее по-прежнему было лучше, чем у всех остальных.

— Т-товарищ лейтенант? — от пугливого заикания так и не избавилась. — Я в-всего л-лишь…

— Вольно, говорю! — пришлось прикрикнуть. Прочистил горло, развел руками: — Айка, никакого официоза при мне. Помнишь, как меня зовут?

— М-максим? — с надеждой подняла глаза. Будто и не мы с ней не так уж давно на пару смотрели телевизор.

Телевизора при нас обоих не было, а вот вкусняшки принес.

— Знаешь, где достать хороший кофе?

Она задумалась, осторожно протиснулась мимо меня, остановилась на полпути.

— Только у старших офицеров кофе. Низшему звену только чай.

— Будь я проклят, если будем пить сегодня чай! Сейчас намутим. Посидишь со мной?

— С т-тоб… С вами.

— Я же сказал, никакого официоза.

Она смущенно извинилась.

Кофе нашелся в шатре Бейки. Быстрорастворимый, с сахаром, в пакетиках. Сойдет!

Айя принесла горячей воды, лицо пылало румянцем, словно совершила подвиг. Найти чашки не составило труда.

Она узнала, чей запас я только что смел тронуть, по упаковке.

— Она р-ругаться будет.

— На меня — сколько влезет. А ты не виновата, я тебе приказал пить со мной кофе. Ешь, — протянул ей обе булочки. Ее нерешительность таяла с каждым глотком кофе.

— Знаешь, что она определила тебя в состав ударной группы?

— М-меня? — не знаю, чего в ее вопросе было больше: удивления или равнодушия. — Н-но я в-ведь такая… б-бесполезная, — стеснение отступало вслед за нерешительностью.

Я прищурился.

— Ты что же? Так похвалу выпрашиваешь?

Ее щеки вспыхнули румянцем пуще прежнего. Возмущенно затрясла головой, будто вопрошая: как смел даже думать о таком?

Поспешил исправиться.

— Сказала, что ты одна из лучших бойцов. И у тебя огромный потенциал.

— Правда? — она будто забыла, как заикаться, широко раскрыла глаза.

— Представь себе. Пойдешь под моим командованием, — развел руками. — Вот, пришел узнать, что ты умеешь. Только давай договоримся: без ложной скромности.

— А р-разве в архивах про меня н-ничего? — пискнула. Понимал, разговора она боится. С того момента, как удалось растопить лед ее страха и расположить к себе, прошла уйма времени.

Она как будто обросла свежими комплексами…

— Много чего, — кивнул, поспешив разуверить. — Но хочу услышать лично от тебя. Что мне скажет сухая сводка или статистика? А ты саму себя знаешь, как никто другой! Не ты ли выручила тогда всех, став вместилищем для Бейки?

Она запунцовела пуще прежнего и кивнула. Будто стеснялась быть сильной.

— Смелее, я слушаю. Расскажи, что считаешь лучшим из своих умений?

Она покончила с первой булкой, осторожно смотрела на вторую. Кивнул, будто говоря, сегодня все угощение только ей.

Обрадовалась, как маленькая.

— Я м-могу временно вмещать ч-чужие… сущности. А п-потом мне ос-стается часть их х-характеристик. Я их скапливаю.

— То есть?

— М-могу впоследствии их использовать. Д-даровать себе на сутки или кому другому.

Часть Бейкиных характеристик… Тут впору было присвистнуть. Айя решила не радовать пустыми надеждами.

— Д-до определенного значения. Н-не больше д-десяти очков.

Уже кислее, но хорошо.

— А только тех, кто, кхм, в тебе побывал? — сдавалось, как вместилище ее использовали не так уж часто. Она сдержанно улыбнулась в ответ, покачала головой.

— Нет. Н-не в том плане, в котором подумали, т-товарищ лейтенант…

— Просто Максим, Айя, давай без формальностей. Вот как будем пыхтеть в одном окопе, там и товарищ лейтенант. А сейчас этого не надо, — попросил как можно мягче. Она насупилась, будто не знала, как себя вести.

— Лучше продолжай. Что там с твоими умениями?

— Могу отбирать характеристики у цели, но только у одной зараз.

— А у врагов можешь?

Она закусила губу, чуть не хлопнул себя по лбу, вряд ли она когда проверяла. У механоидов банально не было таких понятий, как «характеристики». Выдохнул, она решила пропустить этот вопрос.

— А й-еще могу чувства… с-собирать. Ну это… боль, например. Или л-л-любо… — сжалась, будто само слово было под запретом, испуганно зажмурилась.

— А зачем?

— Я т-так ману пополняю, — зарделась. — Или могу в-вернуть отнятое чувство, но уже измененным. Я р-раньше в детстве т-так делала. З-зря…

— Почему?

Ей было неприятно вспоминать, напряглась. Встал, сел рядом с ней, приобнял, тепло объятий сделало ее смелей. Прильнула ко мне, что испуганный крольчонок. Горячо зашептала, дыша мне в грудь.

— Йа-я вор-ровала у девоч-чек…

— У наших?

Протестующе трясет головой.

— Н-нет. Там, еще в школе. Переживания, радость, в-волнение. И-их всех любили, а м-меня… нет.

— Всегда была стеснительной?

Отвечать не стала, промолчала. Неохотно кивнула.

— Он-ни знали. Колотили м-меня, — вот, значит, почему боится побоев.

— А что-то поделать с этими чувствами можешь? Кроме как превратить в ману. Она ж тебе для чего-то нужна.

Айка обрадованно закивала, будто только и ждала, когда спрошу.

— М-могу украсть трус-сость, вернуть… вернуть с-смелостью. Х-хочешь испытать?

— Не сейчас, — покачал головой, Айка выдохнула. Требовал продолжения.

— А могу обратить украденные чувства умениями. Как будто бы «вместить» их в себя.

— То есть?

Она задумалась, опустила голову. Через миг ей в голову пришла мысль. Осторожно высвободилась из моих объятий, выдохнула, набирая побольше воздуха в грудь. Словно колдунья, закрутила незримую сферу руками. Мана сплелась потоком. Не в силах удержать, девчонка выпустила получившееся чудовище. Ириска ойкнула от ужаса вместо меня. В голубом свечении клыкастое чудище спрыгнуло с рук Айки, отчаянно бросилось на стул-раскладушку. Алюминиевые трубы захрустели, что сухари, под мощью челюстей, два языка пламени полыхали с макушки. Взор кровожадных зенок глянул на меня, я почувствовал непреодолимое желание бежать. Смелость лишь отголосками, минуя панику, велела хвататься за оружие, призвать фамильную реликвию!

Айка развеяла чудище взмахом руки прежде, чем успел наделать глупостей. Тут же отпустило, выдохнул, спросил:

— Что это было?

— З-заяц, — кажется, ей самой было стыдно. — В-воплощение трусости.

— Чьей? — чувствовал, что сам недалек от того, чтобы начать заикаться. Девчонка ткнула пальцем себя в грудь. Что ж, если так ужасна ее трусость, боюсь представить, как выглядят злость и ярость. Айя мои опасения разделяла…

— Почему же ты раньше никогда этого не делала? Нас столько раз атаковали там, на заставе…

— Йа-я не могу ими управлять. Они не тронут лишь меня, а вот других…

Да уж, дела. В самом деле, только подобных берсеркеров нам не хватало.

— И так с чужими чувствами тоже могу. Если оно сильное, могу придать ему облик. Не сама, оно так просто… получается.

— Да ты художница! — похвалил, подошел ближе, похлопал по плечу. Трусливое наваждение, еще недавно охватившее самого, сгинуло как не бывало. — Ну, допустим. А ты можешь, скажем, обратить эмоцию не просто в осязаемое, но в оружие?

Она задумалась, кажется, никогда не пробовала подобного. Потеребил подбородок, поймал за хвост следующую мысль.

— Забудь о последнем. А вместить эмоцию в вещь, предмет? Вот, например, пистолет? — вытащил из кобуры на ее бедре ствол, положил ей в ладони. Уставилась на него так, будто видела впервые.

— Йа-я не пробовала.

— Так попробуй, что мешает? Боишься, что он превратится в чертенка?

Промолчала, но по лицу понял, именно так она и думает. Что ж, не будем давить, пусть сделает когда захочет.

Она захотела прямо сейчас. То ли чтобы что-то себе доказать, то ли чтобы меня впечатлить.

Впечатлить и правда получилось.

— Ириска, что это? — спросил у ИИ-ассистентки по нейросвязи. Та лишь поправила голографические очки, но ответа так и не нашла. Пистолет изменился, оброс щупальцами, коростой надрывов, струпьями, пошел пузырящимися волдырями. Испугавшись, Айка прекратила. Изменения, не получив завершения, растаяли маной в воздухе.

— В-вот так… п-потому и боюсь, понимаешь? — она вновь дышала горячо и жарко, вмиг оказалась вплотную ко мне. Ладонью коснулась щеки, зажмурилась, осторожно клюнула поцелуем в щеку, улыбнулась.

Не помнил ее такой никогда. На миг смутилась самой себя, качнула головой, будто прогоняя наваждение, спрашивая, что же делает? Нет уж, милая, не в этот раз. Сработал сам: обнял по новой, прижал к себе, коснулся волос. Огладил талию, медленно пошел к бедрам, ущипнул за крепкие, упругие ягодицы, заставил пискнуть.

Жар страсти разгорелся в ее глазах почти мгновенно.

Будто оголодавший дверь, она накинулась на меня, обещая прекрасную ночь…

Глава 17

В штаны запрыгнул сразу же, Айка спешила последовать моему примеру. Тревога урчала сиреной, Ириска исходила неестественным криком.

На ходу подхватил «Арес», благо не расставался с ним.

Над головой прошуршали винты беспилотников: троица «Шмелей» прорвалась сквозь ПВО. Груда ящиков покосилась, затрещала, показалась некрасивая туша механического скарабея. Прорвались не только они!

— Ириска, до нашего «Топтыгина» дотянешься?

Кивнула без лишних слов, потоком умчалась исполнять. Я рухнул в траву, по щекам мазнуло утренней росой. «Скарабей» открыл по мне огонь сразу же, как только увидел.

«Арес» огрызнулся злым огнем. Короткие очереди сломили три лапы, механоид смешно завалился, прежде чем издохнуть. Выкатившийся танк засадил ему прямо в борт, окончил мучения несчастного.

— Не дрейф, малой! Жги давай, как умеешь, ага? — услышал голос Васятки в переговорнике. Кто ей дал мой номер? И это она, выходит, в танке?

— Давай, пехотную поддержку организуй, сейчас мы этим устроим!

Танк зарычал траками, перемалывая грязь, рванул вперед. Понял, о чем она, когда притормозила, позволила заскочить на борт. Мы врезались в остов механоида, швырнули его прочь. По ушам резанул шорох магических антигравов — ИИ-ассистент, восседая на дроне, примчалась на выручку.

— Куда? — тут же услышал возмущенный глас эльфийки. — Ракеты же не снаряжены!

Отмахнулся, значит, разберемся без боезапаса. Шмыгнул носом, прищурился, активировал «надзор».

Магическая волна побежала среди солдат. Удивленные подобным, бойцы осматривали свои характеристики.

Ничего, парнишки, сейчас полегче станет!

Мана текла по ладоням, обращаясь в одно заклинание за другим. Поначалу убрал у подопечных отдачу — сразу же принесло плоды. Старшенькая, высунув язык, нависшая над зенитным пулеметом, сдавила ручки гашеток, прямая, красивая очередь прошила небеса, влупила в борт «Шмеля». Вертолет, теряя броню вместе с управлением, закружился в прощальном танце. Танк едва вздрогнул от собственного выстрела.

— Твоих рук дело, малой? У нас пушка елбанит как стоячая!

— Моих. Что там по обстановке?

Вместо нее ответила Бейка.

— По обстановке все не очень. Нам пришли мстить за Скарлуччи.

— Что, танки вот так собрались и решили воздать за гибель своего хозяина?

— Не время для шуток, Потапов! Есть там кто с тобой рядом из наших?

Мазнул взглядом по блокпосту, высматривая девчат. Старшенькую с сестрицами отмел сразу же: заняты воздухом. А вот волчица…

— Хватай Лену, подберите Сейрас, где-то здесь, судя по отклику, валандается. Сам свяжешься. Прорывайтесь на седьмую позицию.

— Можно на танке?

Бейка не сразу поняла, что имею в виду. Мгновение спустя дала отмашку.

— Главное, доберитесь. На чем — не суть важно, здесь нужна огневая мощь! И как можно быстрее!

Глянул на карту нашего лагеря. Седьмая позиция пряталась в глубоком тылу. Какого черта?

Переспрашивать не стал, тут же связался с Леной. Волчица беспощадно терзала попавшего ей в лапы «Дракона». А говорили, если бы не я тогда подбил тот танк, было бы вовсе некому. Где ж ты, блохастая, тогда пряталась?

— Васятка, на седьмую позицию подтащишь?

— Не поверишь, малой, мне такой уже приказ пришел. Говорят, там замес какой-то. Готовься, на всех парах!

Танк рванулся вперед. Гулко ухнула броня, когда не успевшая вернуть людской облик волчица приземлилась рядом. Ириска, парившая рядом на «Топтыгине», промчалась мимо, вскрикнула, было от чего.

«Варан», словно снаряд, вмазался в заслон, разметал собой пехотное подразделение. Канонада разрывов вмиг дополнилась отчаянными воплями раненых. Выстрел фугасным по одной из палаток. Видел, как, охваченные пламенем, заметались людские фигуры. Пулемет строчил по ним, что по мишеням.

— Ах ты сучонок! — зло огрызнулась Васятка, когда подкалиберный хряпнул по наклону броню. От удара чуть не сбросило вниз, по ушам ударило звуковой волной. Головное орудие нашей машины ухнуло в ответ. «Варан» доблестно принял на себя удар, повернулся бронированным лбом. Пулемет целился по мне с Ленкой.

С ужасом понял, что попросту не докину ружеклятье. Может, если застрочу из «Ареса», смогу задеть его пассивкой?

Не потребовалось. Минуя попытавшуюся свалить его пулеметную канонаду, «Топтыгин» распахнул дверцы подбрюшья. Ружеклятье заискрило с захватов, то самое, которое закладывал еще днем! «Варан» непонимающе застыл. Лена не стала больше ждать, рванула с брони, в три прыжка оказалась рядом с танком. Смелости ей стало не занимать. Когти мазнули по броне, вспарывая ее, как бумагу. Скуляще рванула назад. Троица шагоходов нового образца перепрыгнули через старшего собрата, взяли ее на прицел. Поняв, что будет дальше, беспилотник зарычал, стремясь рвануть назад, но Васятка ровно положила снаряд. Несчастный зашелся огнем.

Я стрелял по механоидам. Удар в спину пришелся им не по душе. Первого срезал, словно живого, получив безжалостный выстрел с пассивки, он попросту рухнул. Над двумя другими навис рок ружеклятья — их спасла только антимагическая защита.

— Сейчас все будет! Пусть блохастая левого берет, правый на мне! — отозвалась Васятка.

Головное оружие разобрало бедолагу. Лена, нырнувшая в сторону от смертоносной очереди, стрелой метнула саму себя в диком прыжке. Сообразил сразу же: «Топтыгин» под моим управлением щелкнул выстрелом кошки. Металлический трос за мгновение опутал механоида, не давая ему двигаться.

Когти быстро сделали свое дело.

— Вы там где? — случилось невероятное: услышал в голосе Бейки неподдельное волнение.

До седьмой позиции было рукой подать.

— Едем! — выкрикнул в ответ, затарабанил по броне.

* * *

Бейке пришлось туго. Пара солдат недвижимыми телами застыла у ее ног. Командующая была отчаянна в своих действиях. Сосредоточена, словно дьяволица: вытащить снаряд из разбитого деревянного ящика, сунуть его на заряжающие салазки, что есть сил рвануть вверх. Механические руки ей очень помогали. Броситься к поворотным ручкам — не видел, но знал, что ИИ-ассистент сообщает ей координаты.

«Панголин» получил в башню. Выстрел, обещавший разнести Бейкино орудие, ушел в молоко, чуть не угодил в нас.

— Колотить! — выругалась орчанка, поспешила ответить Колесное шасси тяжелого противника выдержало удар с честью.

А вот гусеница соседнего трака съехала напрочь, показались сферы ремонтных дронов, вмиг ставшие моей добычей. Противотанковая болванка, направленная Бейкой, впилась в тяжелую броню, что бур. «Панголин» едва не встал на дыбы.

— Сейрас где? — крикнула мне командующая, едва соскочил наземь. «Арес» за плечо, тут же подхватил снаряд. А он тяжелый! Бейка выхватила, словно любимое дитя, сама уложила в заряжающий механизм.

— Не знаю! — отозвался. — Не сумел найти!

Командующая утерла пот со лба, выдохнула, покачала головой.

Скастовал ружемантскую ярость, едва коснулся истертой донельзя стрелковой рукояти. Усиленный разрывной снаряд ворвался в пробоину, выворачивая несчастную машину, разрывая ее изнутри. Беспилотник подпрыгнул от хлопнувшего внутри взрыва, из-под башен повалили клубы дыма, безвольно свесились стволы основных орудий.

Еще одна жертва войны…

— Что здесь… творится?

Лена не смогла скрыть удивления. Было от чего: два десятка подбитых остовов с обратной нам стороны. Десятки воронок рядом с противотанковым орудием. По Бейке лупили из всего, чего только могли. Не может же быть система наводки настолько кривой. Или тут поработала Ната?

— Время… еще минуту…

Инфо-фея заголосила в эфире. Под ее управлением взвод «Топтыгиных» оказался настоящей угрозой. Прятавшаяся в хлипком сарае диспетчерской, девушка спешно закладывала очередное заклинание «вируса» в дроны. Быстро же она с ними освоилась!

Ириска пожалела бедолагу, мана девчонки держалась у крайней черты. Девушка вот-вот рухнет без чувств…

— Фелиция? Сейрас? Тройняшки? — Бейка желала знать, пыталась вызвать их через переговорник. Последовал ее примеру, но услышал лишь шипение белого шума.

— Нас глушат, — отозвалась Елена из звероподобного облика, припав на передние лапы. — По запаху чую, недалеко глушилки! Устранить?

— Нет смысла, — отмахнулся, глянул на командующую, прищурился.

— Где остальные? Войну в одиночку опять выигрываем?

— Оглянись внимательнее. Потапов! Не задавай глупых вопросов. Снаряд! Видишь, ползут?

Видел не я, видела Ириска: еще один танковый взвод плелся в нашу сторону.

Скверно, два «Варана», еще один «Панголин» — да откуда они тут только взялись? И в таком количестве! Теперь уж точно на уменьшенные копии машин не спихнешь…

Командующая права. Сквозь чад дыма наконец просмотрел остовы уничтоженной батареи: шесть противотанковых орудий, истерзанные тела лежащих рядом бойцов. Живых нет, с грустью заметила Ириска. Глянул на скорчившиеся, обгоревшие тела, отвел взгляд. Мы должны были быть здесь раньше!

— Потапов, я тут управлюсь с рядовой Ипиной, — Лена, едва услышав приказ командующей, приняла прежний облик, бросилась к ручкам орудия. — Ты прикрой Нату и Белку.

— Белка? Так она здесь?

Долго искать не пришлось: недвижимое тело в разрушенном здании напротив. Ранена? Убита⁈ Мысли скакали впереди здравого смысла. Прикрывают ведь только живых…

— А нам что делать? — Васятка вклинилась в эфир. Бейка была рада любой помощи.

— Машина на ходу? Слишком легкая, но маневренная. Сможешь отвлечь на них внимание? Лесочек видишь по левую сторону?

— Как есть! — отрапортовала орчанка.

— Загони туда машину, будешь сидеть в засаде. Готовься к сюрпризам, эти машины поумнели в последнее время.

— А что насчет подкрепления? — спрашивал, перепрыгивая через три ступеньки. Третий этаж встретил меня огромной прорехой и сидящей, откинувшейся к стене, Белкой. Женственная ладонь едва держала пистолет-пулемет за рукоять…

— Горомир сказал, что уже идут. Нам пять минут продержаться…

— И ночь отстоять, знаю, — обрубил связь, велел Ириске исследовать рыжеволосую воительницу. Слава богам, жива! ИИ-ассистент подсказала, что несчастная находится в магическом трансе, и лучше ее сейчас не тревожить.

Облизнул высохшие губы, проверил строку состояния. А ведь над самим висело несколько эффектов! Ярость ружеманта, недавно позволившая растерзать «Панголин», сходила на нет с «Ареса», надзор исправно кушал ману. А вот «Удачливый сукин сын!» — было уже интересно.

Ириска тут же рассказала, что показателю моей удачи мог бы позавидовать сам черт и лепрекон вместе взятые. На Бейке и девчатах лежало то же самое. Везение волнами исходило от Белки.

Вспомнил, а ведь в самом деле, многие из ее умений были связаны именно с этой ипостасью судьбы. Ясно теперь, почему мазали беспилотники.

— Идут! — сообщила командующая по нейросвязи. — Всем на позиции! Лейтенант, на тебе мелочь! Шагоходы, дроиды, ремонтные и не очень сферы. Как понял?

— Прекрасно понял. У меня с патронами напряг, много воевать не смогу! Где еще взять?

— У ИИ-ассистента спросишь, она тебя к складу направит. Надеюсь, не совсем пустой?

Проверил, голографическая цифра показывала шестьдесят три. На первое время точно хватит.

Разговор прервал танковый залп, боевые машины работали как одна. В едином порыве принялись выполнять маневр. Впереди лобовой броней пер «Панголин», собратья помладше решили катиться в разные стороны, подставляя Бейке вкусные борта под удар. Чего ж она тогда медлит? С ее-то калибром можно было уже поджечь «Варана», что ближе всех подкатил.

— Потапов, не спи! — Бейкин окрик резанул по ушам. Поморщился, выглядывая из бойницы. Старенькие шагоходы почти неслышно жужжали сервомоторами, пытаясь обойти стороной. Встретил их огнем. Первая очередь скосила двоих, третьего догнало ружеклятье, напрочь испоганило его оружие. К слову, о ружеклятьях…

«Топтыгин» юркнул ко мне, послушно распахивая пузо. Мана резко пошла на убыль. Заложил сразу четыре заряда. Глянул, что там у девчат. «Панголин» встретил рой дронов, управляемых Натой, пулеметным огнем. Пара из них рухнула вниз после первого же залпа, еще четверо стали добычей. Заклинания вируса исчезали, сгорала чародейским пламенем мана.

Ириска верхом на «Топтыгине» рванула вслед за его собратьями. Ничуть в ней не сомневался, велел обложить великана ружеклятьями с ног до головы. Она так и сделала.

— Потапов, слышала, у тебя помимо надзора еще всякое есть. Использовать не хочешь?

Самое время было испробовать тот самый чарострел! Благо, что девчата состояли в списке, спешно затолкал в него Бейкино имя. Ну, посмотрим!

Сработало хорошо. Снаряд из противотанкового орудия ухнул рядом с вражеской машиной. Следуя своему имени, тот выставил чародейский щит. А вот вырвавшееся следом из болванки пламя прошло сквозь магический экран. Бронированный ящер вспыхнул, словно от Молотова.

Из леса разом три выстрела. Подкативший слишком близко «Варан» получил от Васятки на орехи и тут же остановился, полыхающим остовом устремился в кювет. Все дроны под управлением Наты попали под мой надзор. В самом деле удобная штука!

Пятерка выживших «Топтыгиных», коими правила инфо-фея, рванули в сторону. В отличие от моего, эти были снаряжены, и я увидел их в действии.

Рой ракет сорвался с их хрупких корпусов, обратив «Варан» в останки. «Панголин», все еще ползущий на нас, вдруг встал: пламя достигло нутра. Бейка выдохнула, утирая пот. Ириска искала новые жертвы, но они не спешили.

Кажется, эту атаку мы пережили…

* * *

Молчали. Сейрас нашлась, как и все остальные. Жива, здорова, чумаза, как дьявол. Фелиции хорошо досталось: снайпер сумела обезвредить четыре снайперских автомобиля, но один из них ее достал перед тем, как кануть в небытие.

— До свадьбы заживет, — строго и по-военному сказал ей, когда навестил в санчасти. Медсестра вытолкала прочь — больным требовался покой.

Раненых было не меньше убитых. Переживший атаку лагерь обратился в скорбное зрелище, хоть присылай сюда «Шмелей» собирать скорбные начала…

— Здесь так каждую ночь почти что.

Белка смотрела в пустоту перед собой. Айка сидела рядом с ней, держала за руку. Ириска без спросу подсказала: передает ей часть маны. Трансформирует ее волнение, восполняет ей запас. Через час-другой будет в норме.

Мицугу нашел среди похоронных команд. Вот уж где-где, а там никак не ожидал ее увидеть. Изменилась с нашей последней встречи. Помнил ее девчонкой-подростком — давно ли исполнилось восемнадцать? Смелая, отчаянная, дерзкая.

Сейчас выходец из Синьилая, бывший рушинник была совершенно другой.

Ее отрешенностью можно было заполнить небо: будто все происходит где-то очень далеко отсюда и не с ней.

Она мне так и сказала: чувствует себя героиней какого-то драматического сериала, ждет, когда вот-вот пойдут титры и можно будет вернуться домой, свернуться калачиком, уснуть в кроватке.

С добротой вспоминала Инну. Кошкодевочка поделилась с ней не только вещами, но и безделушками. В маленькой ладошке держала девчачий медальон. С жестяных краев облупился яркий, блестящий хром. Не сразу распознал в нем обычную подкову. Буквы бежали по изгибу — обещали обладателю удачу.

Вместе с ней до самого утра таскали тела.

— Что с ними делают?

Вместо ответа девчонка кивнула на походную морозильную камеру — десяток грузовиков. Как их только умудрились не потерять в этом кавардаке?

— Завтра увезут, если путь расчистим.

— И что? Дадут уехать?

— Кто станет тратить боеприпасы на мертвецов?

Кивнул, а девочка молодец, растет. За ту пару месяцев, что мы не виделись, научилась думать как настоящий военный.

— Ты слышала, что тебя записали в ударную группу? Ты не против?

Выдохнула, кивнула, тихо проговорила в ответ:

— А что, если против? Что-то изменится?

В самом деле, зачем спрашивал? Или настолько привыкла выполнять приказы? Она лишь улыбнулась, покачала головой.

— Знаешь… там, у рушинников мне казалось, что обречена. Никогда не смогу сбежать. А у меня получилось. Сейчас у меня такое же чувство относительно этого места, но… другое.

— Другое?

— Не хочу отсюда бежать. Здесь люди, здесь я приношу им пользу. Всем все равно, кто я такая на самом деле, какое у меня прошлое. Позавчера помогала сестричкам менять перевязки. Столько стонущих, умирающих от боли никогда в своей жизни не видела. И знаешь, что они просят? Они просят вылечить их скорее, дать им анальгину или чего-то в таком духе. Я думала, просто унять боль…

— Разве не так? — всегда обращался к анальгетикам лишь с этой целью. Она стала угрюмой.

— Нет… точнее да, но… в другом плане. Они не просто хотят унять боль, они хотят как можно скорее назад, к станковым пулеметам, орудиям. Рвутся в бой. Поначалу не понимала почему…

— А теперь?

— Они сражаются за тех, кто за их спиной. Кого-то набрали из самых низов, как меня, кто-то призвался сам. Рабы, куклы, игрушки… Они верят, что Царенат видит их именно такими. Их, их родных, детей, братьев, сестер… Знаешь, я оговорилась. Они не верят, они знают.

Девчонка набрала побольше воздуха в грудь, зажмурилась. Откинулась к полотняной стенке шатра — усталость сегодняшнего дня давала о себе знать.

— А недавно видела воочию. Поняла, о чем говорят, — услышав это, кивнул, велел продолжать. Любопытно, что произвело на нее впечатление? — Когда была еще в Синьилае, слышала, что Царенат рассматривает нас лишь как рабов. Кто-то говорил, что правда, кто-то с пеной у рта доказывал, что все пропаганда и закоренелые враки…

Видимо, свои Вербицкие есть повсюду… Мицугу выдохнула.

— А потом сюда привезли людей. Одинаково худые, одинаково одетые, одинаково не понимающие, что происходит. На каждом бирка с номером — они тут были не узниками, нет. Инвентарем…

Кивнул. Шавы, серво… Успел насмотреться.

— И только люди. Ни одного орка, эльфа, феи… — девчонка покачала головой. — А потом привезли царенатцев. Гражданских, что спасали из их собственных домов. Они… представь, почти все из них не могли признать своего положения.

— Дрались до последнего? Не сдавались?

По ее лицу проскочила улыбка.

— А ты шутник… Если бы сопротивлялись, все как раз наоборот: истерили. Приказывали, велели, требовали. Словно, едва заслышав их голос, все должны были побросать ружья. Они не понимали, почему им не подчиняются, ведь всегда так было.

— Дай угадаю, как только вы не отреагировали на истерики, они разозлились? — мозг почему-то представлял вместо разрозненной толпы скандальную, крикливую бабищу. — А когда и это не произвело впечатления, начали угрожать?

Она повернулась ко мне, уставилась.

— У тебя здесь шпионские жучки, нет? Где еще поставил? В душевой, спальне, раздевалке?

Не сразу понял, что шутит. Вернул улыбку в ответ. Мицугу сжала колени вместе, зябко поежившись, обняла саму себя. Попытался положить ей руку на плечо, но она осторожно скинула, объяснилась.

— Не надо. Я весь день крутилась среди мертвяков. От меня плохо пахнет.

Настаивать не стал. Уверен, от меня самого разит не лучше.

— К ним выпускали Кьярру. Ну, ту девочку, что вы привезли…

— Она что же, до сих пор здесь?

Мицугу неопределенно пожала плечами.

— Нет. Я не знаю. Ее должны были отправить в столицу вместе с остальными гражданскими. Мне ведь не докладывают…

В самом деле, слишком много спрашивал.

— Мицугу, а… — спросил и тут же умолк. Девчонка рухнула мне на плечо, засопела, как ребенок. Мимо нас носились бойцы, готовясь к следующему, полному опасностей дню.

Взял малышку на руки. Не оставлять же ее спать здесь?

Глава 18

Колесников меня ждал.

Я знал, что под утро получу приказ явиться к нему на ковер.

Бейка уже там: гордо восседала на стуле, завалив ногу на ногу. Откровенно скучала.

Даже форс-мажор в виде «Дровосека» не заставил главу разведки сменить привычный пиджачок на что-то военное. Очки, кислый вид, залысина, даже не прибавилось седых волос.

— Садитесь, лейтенант.

— Младший, — поправил его, он отмахнулся как от чего-то незначительного.

На столе бумажная карта, как в прошлые разы. Услышал кашель. Ната в дальнем углу шатра притворялась торшером. Приветственно уголками рта улыбнулась, промолчала.

— Сержант Ната выполняет экранирующую функцию и служит внутренней сетью, — пояснила командующая.

Неохотно кивнул. Сержант? А девчонка-то в рост пошла! Надеюсь, и остальных наделили лычками. Заслужили.

— Вы уже знаете о предстоящей задаче… — глава разведки начал издалека. Я развел руками.

— Знаю. Но не представляю возможным ее выполнение.

— Садитесь, лейтенант. Успокойтесь, вы ценный кадр, офицер, и мы не отправим вас на самоубийственную миссию.

Ложью пахнуло прямо в лицо, с трудом не скривился от отвращения. Скольким он уже обещал то же самое? И сколько из них никогда не вернутся?

Здравый смысл напомнил, велел не жаловаться, это моя работа. Будто в бытность наемником такого никогда не было…

Бейка прочистила горло, подала знак инфо-фее. Ириска ухватила сигнал, голограммы одна за другой вспыхивали на столе.

Дровосек предстал могучим великаном, башней посреди треклятого аэродрома. Прищурился, заметив точки очагов сопротивления, наши войска обозначались дружественным зеленым. Крохотные фигурки отчаянно бились за превосходство над руинами некогда величественного города.

Обе защитные стены представляли собой жалкое, испещренное прорехами зрелище.

— Это что? — указал пальцем на серые, нетронутые никем территории. Красные отряды защиты стояли бастионами. Колесников прочистил горло, переглянулся с Бейкой.

Будто спрашивал, а не слишком ли я любопытен?

— Гражданская территория. Мы не суемся туда, дабы избежать огромного числа беженцев, — ответила командующая. Ладонью указала на окно: — Как видишь, мы не в состоянии их фильтровать и переправлять. Царенат договорился с нами о гуманитарных коридорах в тех областях.

Царенат? Договорился? Что-то новенькое…

— Мы воюем с армией Царената, но не с гражданским населением, каких бы взглядов они ни придерживались, — вставил Колесников.

— Что будет, если атакуем там?

— Скорее всего, гуманитарная катастрофа. Нам впоследствии с этим народом восстанавливать отношения. Но не будем об этом, оставьте данную задачу на мои плечи. Поговорим о вашей. Видите? Вот здесь.

Пухлый палец ткнулся в пересечение жилых блоков Д и У. Ириска тут же вспомнила карту, что передавала Фелиция.

Колесников продолжил.

— Найденное вами орудие древней войны может переломить патовое состояние, в котором зависли обе стороны. Здесь у них самая сложная точка обороны. Укрепрайон, головной центр.

Руками Наты Ириска изобразила на столе некое подобие замка. В фантазии ей не откажешь.

— Вам следует ударить здесь.

— В одиночку? — изумился. Конечно, Зверь Войны чудо как хорош, но не настолько же!

Шеф разведки понимающе кивнул.

— Разделяю ваше возмущение, потому нет, не в одиночку. Командующая Бейка возьмет на себя руководство пятнадцатой Камнегорской Армией.

Ириска сверилась со списками в общей сети, вывела на сетчатку информацию.

Да уж, негусто: звено вертолетов из трех машин, захваченный у Царената транспортник на реактивной тяге, рота солдат, пять танковых рот с экипажами.

Звучало внушительно, но не для штурма самого укрепленного района. К слову, о нем…

— Что здесь такого важного?

— Заградительный пункт и главная серверная. Добро ЦРУ, — пояснил Колесников. Поморщился, соперники из Царената доставляли ему головную боль. Хотел отомстить?

— Это один из распределяющих узлов, лейтенант. Не забывайте, имеем дело с беспилотной армией, не с живыми людьми. Они действуют как единый, общий организм, на что приходится немалый успех первого года войны.

Кивнул, будто в самом деле что-то об этом знал.

— Его уничтожение, — вторила Бейка, — скинет дополнительную нагрузку на оставшиеся два. Затруднит передвижение и контроль войск.

— А дальше? Двинемся бить «Дровосека»?

— Вы нетерпеливы, лейтенант, — по лицу толстяка пробежала добрая ухмылка. — Нет. Эта цель для вашего танка неуязвима, даже если вы объедините с ним всю свою ружемантскую мощь. Обратите внимание на центр карты. Что видите?

Укрепление, батареи ПВО, заградительный заслон.

— То, что мы затеваем — крупное полномасштабное наступление всеми оставшимися силами. Мы можем запросить несколько артиллерийских залпов, но они не дотянутся до ПВО. А вызов фронтовой авиации закончится преступной потерей боевых машин. Мы отвлечем внимание в трех точках.

Деревянный, изгрызенный мышами кончик указки коснулся карты, овалами описывая предполагаемое наступление.

— Как только будет уничтожен первый узел, выдвигаетесь в эту точку. Держите связь с командующей — своевременная информация и действие сообща спасут сотни жизней и минимизируют потери. Ударите с тылов. Уничтожение ПВО освободит дорогу, позволит расчистить путь к аэродрому при помощи оставшихся у нас вертушек. Дальше мы разберемся с «Дровосеком».

— Гладко было на бумаге… — знал бы Колесников, сколько подобных планов я перевидал за свою жизнь…

— Все в порядке успешного выполнения. Лейтенант, никому об этом ни слова, но наши запасы скудны, линии снабжения обрезаны. Провиант в жестком цейтноте, как и питьевая вода и снаряжение. Если какая-то часть запланированного слишком сильно отойдет в сторону, мы будем вынуждены отступить.

— Возвращение к статусу-кво? Как до рейда и всего наступления? — я не желал, дабы столько трудов пропали втуне. Бейка меня поправила.

— Нет. Вратоград будет взят, это лишь вопрос времени. Но потребует значительных ресурсов и затяжной конфронтации. Потеряем возможности решить конфликт дипломатическим и политическими путями. Помнишь, что говорила тебе о девчонках?

Колесников нахмурился, в отличие от меня, он ни сном ни духом. «Не знать» для него так же обидно, как и для Наты. Уверен, он потом с пристрастием допросит командующую, но я ее посыл понял и уловил.

— Вам ясна будущая задача? Как только Зверь Войны будет готов к отправке, мы начнем операцию.

* * *

Раскидывал очки умений как мог и как умел.

Надзор прокачал до максимума, гордый пятый уровень открыл улучшение. Из двух выбрал самый оптимальный: чуть увеличивал радиус действия, сильно снижал расход маны, можно было держать заклинание активным весь день. Если Айка будет рядом, это в самом деле будет огромным подспорьем.

Пулеед оказался охоч и до очков навыка на обед. Тоже прокачал до отказа. Улучшение обещало фантастику. Помимо поглощения урона, часть его трансформировалась в боеприпасы того калибра, что был у меня в руках. Настоящая магия, по-иному не скажешь.

Не обошлось и без новинок.

«Бездонный магазин» работал через ружемантский надзор, расширял емкость магазинов у девчат. Почти что даровал им возможность автозарядки, как у меня самого, только в усеченном виде.

Прокачал до третьего уровня, поберег очки для других способностей.

Присвистнул, то, что давно хотел, само упало мне в карман. Система говорила устами Ириски. Награждала за достижения в успешном и ускоренном развитии своего класса, открыв ветку побочных умений.

Характеристики в обмен на очки навыков? По грабительскому курсу — сколько влезет!

ИИ-ассистент заумно поправила очки, предупредила, пока не наделал глупостей. С ее слов, чем дальше в лес, тем тоньше партизаны. Система хоть и молчала об этой особенности, но снижала курс стоимости каждые десять уровней.

Не стану спешить, повременю.

Поблагодарил малютку за совет, та разве что не расцвела.

«Топтыгин» опустился на колени, словно верный пес. Я поймал себя на том, что бездумно оглаживаю матовые бока бездушной машины. Хотя почему же бездушной?

Задал вопрос ему, но дрон ничего не ответил.

То ли не считал себя оружием, чтобы отвечать, то ли в самом деле им не был.

Глянул, чем богата оказалась ветка, присвистнул.

Можно было расширить шкалу «особенности» по две доли за каждый уровень! С этим точно стану неуязвим. Система саркастично хмыкнула через Ириску, вот на это умение снижать стоимость она не собиралась ни при каких условиях.

Взял два уровня разом, чуть не разорился. Остановился на этом. И так стало в два раза больше!

Взял «Арес», проверил мутагеном — но тот дал отказ. Улучшить шедевр нельзя, можно только разломать…

Жалко.

Тройняшки ненароком вспомнили, что проделал с винтовкой Фелиции, приволокли старый пулемет.

Глядели не хуже, чем за моей игрой на консоли. Широко раскрыв рты, ждали чуда.

То ухмыльнулось, клацнуло зубами в ответ. Вместо очередного шедевра получился заурядный пулемет, ниже по уровню, хуже по характеристикам. Кто сказал, что всегда из-под моих ладоней будет выходить только легендарное?

Тройняшки разочаровались, а мне теперь хотелось восстановить репутацию в их глазах любой ценой.

Думал, ко мне попрет толпа желающих опробовать удачу, но не случилось. Бейка шепнула на ухо слух: Колесников лично распорядился не тревожить меня по подобным пустякам.

Прищурился, одно только название умения звучало двусмысленно.

«Повелитель стволов» любители немецкой порнушки бы оценили.

Ничего пошлого умение не предлагало, разве что возможность соединить ИИ-ассистента с привязанным оружием.

— А плюсы? — описание вновь оказалось не богато на подробности. Не иначе, переводивший этот участок системы инфо-фей филонил.

Брать кота в мешке не хотелось, но рискнул. Поймал себя на давящем в груди сожалении — профукал пять очков умений в никуда! Способности, ждущие своего часа смотрели на меня с укоризной.

«Арес» вдруг засиял, я качнул головой, но швырять прочь не спешил.

— Ириска, что происходит?

Не ответила, кажется, самой было любопытно. Свет неспешно дорос до вспышки, стремительно унявшейся.

— И? — спросил у Ириски. Ассистентка, словно по наитию и без спроса, нырнула в оружие.

Надпись с предупреждением ударила по сетчатке глаза.

А мир становился все чудесатее и чудесатее…

* * *

Здравый смысл терзался когтями неуемного любопытства. Хотел бежать за объяснениями к Бейке, потом к Нате.

По итогу выбрал неожиданное. Сопящий, недвижимый Зверь Войны ждал своего часа в ангаре. Кто, как не он, знает о ружемантах больше остальных?

— Это что? — спросил сразу же и без обиняков. Великан не тронулся с места, ничего не ответил. Коснулся брони, повторив вопрос и зажмурившись. «Арес», болтавшийся на ремне, выглядел угрюмо, меньше всего желал стать предметом расспросов.

В этот раз проваливаться во мглу не стал. Голос старика неохотно звучал в голове.

— Не з-ач-ем та-к кри-ч-ать, руже-ман-д, — тяжко пробасил он. На миг ощутил себя глупо. А у танка есть доступ к системе, как у нас? Следовало облечь вопрос в слова.

— Умение ружемантов «Повелитель стволов» о чем-нибудь говорит?

— О мог-ущ-естве руже-манда, — отвечал уклончиво. На его месте говорил бы то же самое.

Стиснул зубы, допустим. Пойдем с другой стороны…

— Как у оружия может быть ветка умений?

На миг мне показалось, что увижу, как танк приоткрывает глаз. Проверил винтовку еще раз. Как только Ириска на мгновение скользнула внутрь, мне открылась ветка умений.

Не мне.

У него…

— Раз-ве э-то с-тран-но? Бож-ест-вен-ная с-уть, что в-ы зов-ете сис-тем-ой, ес-ть у все-го жив-ого.

Никогда не думал об этом в подобном ключе. Спросил у Ириски:

— У собак, кошек, хомяков что же, тоже есть система, навыки, умения? Повышение уровня, опыт?

Зверь Войны слышал мой вопрос, оглушил кашляющим смехом. Но вмешиваться не стал.

— Согласно всем имеющимся данным, понятие «системы» и возможность к ней «обращаться» присуща лишь разумным существам. Современная наука полагает, что общая связь с системой может быть лекалом определения разумности.

Кивнул.

Ага, значит, иномирцы здесь людскими правами не обладают. И кто бы мог сомневаться, теория выдвинута светлыми умами Царената… Другого и не ожидал.

— Пере-д то-бой тан-к, ч-то гово-рит. Ка-к думае-жь, руже-ман-д, йа-а жи-вой?

— Допустим, — я повержено поднял руки. — Ты живой в понимании системы. У тебя что, тоже есть ветка умений? И что там можно прокачать? Двигатель шустрее, калибр толще? Тебе их, к слову, недавно заменили.

Мкртчян, как Сейрас и говорила, прекрасно справился с работой.

— Руже-ман-д, что ож-и-вил ме-ня, дав-но мерт-в, — кажется, если у него была ветка умений, теперь она недоступна. — Руже-ман-д пла-тит си-лами ду-ши за мо-гущ-ество. Ч-то е-ще ты сде-лал, кро-ме изу-че-ния у-мени-я?

— Ничего особенного. Умение говорило лишь о том, что могу вселить ИИ-ассистента в оружие и…

Догадка разве что не дубиной стукнула по голове, как же сразу-то не догадался! Говорил же мне Щебекин: Ириска знает лишь то, что знаю сам и доступно в сети. И сколько бы ни противился мысли, но она часть меня самого. Облик, повадки, умение говорить — все это задавал сам.

Можно ли считать ее частичкой души? Раньше же как-то ружеманты обходились без нейрочипов.

— Ты под-е-лился с ор-ужи-ем час-тью. Се-бя. Привя-зал к се-бе. Рас-к-рыл его ас-пект.

— А про аспект откуда знаешь?

— Ког-да ты смот-ришь на чело-века, мож-е-шь ска-зать, сколь-ко у н-его ру-к?

— Намек понял. Так, значит, живое оружие может существовать? А те танки, против которых мы воюем? Беспилотные. Тоже живые?

— Н-ет, — Зверь Войны ограничился кратким ответом. Кивнул, принимая его, попытался догадаться сам. Что мне говорила про них Фелиция? Там не души в прямом понимании, лишь разрозненные части оных. Безумный, созданный некромантами берсеркер…

Ухмыльнулся, а ведь у некромантов есть со мной общее. Вместе делаем почти живое из не очень. Танк напротив меня будто прочитал мои мысли, неприязненно заскрипел. Сравнение с мертвецами ему пришлось не по вкусу.

— Ну, хорошо. Мое оружие живое, разумное. У него вон даже ветка умений проявилась. Что дальше? Я ни одной способности не вижу, одни лишь знаки вопроса.

— Ты смеш-ной, руже-ман-д.

Я все еще ничего не понимал. Качнул головой, будто гоня прочь его укор.

— Он теперь тоже будет уровень прокачивать? А как? Стрелять без остановки? — лично мне опыт с новыми силами давались лишь реками крови.

— Толь-ко загля-ну-в в глу-бь се-бя, може-шь. Уз-на-ать.

— Вот только давай без этой философии, — на ум шли мультики из детства, как и наставления тамошних мудрейших искать все ответы внутри себя.

— Побе-ди. В се-бе вра-га.

Одарил Зверя Война озадаченным взглядом, но он, вместо того чтобы ответить, вдохнул побольше воздуха. Дунул мне в лицо смесью машинного масла с керосином. Я закашлялся, в голове замутилось, почувствовал, как теряю сознание.

Хотел ругнуться напоследок, прежде чем сгинуть в пучинах сна, но не успел.

Глава 19

Ранена.

В грудь, почти у самого сердца. Вижу, как вздрогнула, заваливаясь наземь, как клацнул сам днищем магазина по шершавому полу. Винтовка рядом давно без патронов. Стискивает меня, как последнюю надежду.

Шепчет, просит прощения, не понимал у кого. Догадался позже, когда из кармана вывалились залитые кровью листки писем.

Ей писали десятки, сотни, а может, даже и тысячи. Народная героиня задолго до того, как отправилась на фронт.

Зачем отправилась на фронт? Спросите чего полегче.

У девчонки было все, о чем только можно было мечтать. Богатство, родители, любовь и слава. Шикарный голос, улыбки тысячи поклонников. Бросив все, никого не спрашивая, собрала вещи, рванула сюда. Из изнеженного ребенка хотела превратиться в лютую бестию. У нее не получилось.

Девчата-соседки звали ее Влюбленной. Тогда еще не знал в кого. Теперь могу сказать с точностью: в саму себя.

Сейчас чувствует, как с потоком крови из нее уходит жизнь, во рту появляется металлический привкус. Успокаиваю, шепчу ей — все будет хорошо, за тобой придут. Горько лыбится, качая головой, дрожащей рукой оглаживает ребристые бока. Знает, что лгу, как распоследняя сволочь.

А еще я слышу многоголосье винтовок, что идут по нашу душу. Ей все равно.

Залитые красным тонкие пальцы гладят улыбку восьмилетнего мальчишки. В чем он признавался ей своим кривым почерком? Уже и не прочесть.

Словно по традиции ей слали фотографии улыбчивые мальчишки, мечтавшие невесть о чем.

Лишь сейчас, на грани ее смерти, понимаю, что все это преследовало ее там, в мирной жизни. А ей хотелось тишины. Она бежала не от себя, бежала от других. А теперь скучает по каждому из них.

Жалко жизни? Она не отвечает просто потому что не хочет.

На другой фотографии задумчивый бородач. На третьей — разодетый в спецовку толстяк. Девичья улыбка, словно напоследок хочет полюбить каждого из них. Не может, так не работает.

Они придут, шепчу, повторяя в который раз. Не уточняю кто, потому что враги рядом.

Влюбленная шмыгает носом, тяжко выдыхает, запрокидывает голову. Каждый вздох дается ей с огромным трудом. Облизывает сухие губы, чувствуя, как проваливается в сон.

Не спать! Не спать! Щелкаю затвором, заставляя скинуть клочки рваного сновидения. Качает головой, прогоняя мутное наваждение, снова улыбается на этот раз уже мне. Шепчет, едва разжимая губы, плачет. Хотелось бы мне лить слезы на пару с ней, кричать, чтоб заткнулась, обнять, словно родную дочь.

Прощается, смотрит в сторону, никого не видит, вижу я.

Судьбу солдата, невесту бойца.

Смерть.

Она поднимает меня, словно по наитию. Шатаюсь из стороны в сторону, словно пьяный от будущей свободы. Где-то внутри стучит вопрос: есть ли она, жизнь за пределами ее мягких, женственных рук?

Не стреляю, плююсь огнем. В каждом патроне ярость, злоба, ненависть к тем, кто явился без спроса. Восемь слез по чужие души.

Первая и вторая клюют бойца в тяжелый щит бронежилета, отскакивают мятыми плошками свинца. Третья скользит в стык, ныряет к мягкой шее. Боец вскрикивает, заваливаясь на бок, роняет штурмовую винтовку.

— Сука! — кричит его собрат, получив четвертую и пятую в ноги, хрустит разбитая коленная чашечка. Холодеющий палец сжимает спусковой крюк, каждый последующий выстрел дается троекратным усилием, чем прежний.

Шестая проходит мимо, заставляет треснуть дверной косяк. Седьмая врезается в наплеч бронедоспеха.

Восьмого выстрела нет. Влюбленная отворачивается, не желает больше видеть чужую кровь. Руки слабеют, палец немеет.

Смотрю на них с дула: злые, голодные, словно крысы, сверлят взглядом. Представляют, как будут играть с ней, пока еще жива. Хотят мстить.

Стволы винтовок целятся в нее. Словно ополоумевший зажмуриваюсь следом за ней, чувствую, как горечь разрывает сознание изнутри, но делаю, что должен. Понимаю, что попрощаться не успею.

Гремлю выстрелом сам в никуда. Последнее, что слышу — гул направленных ей в грудь автоматных очередей…

* * *

Проснулся, рванул наружу из мутного, вязкого сна. Опасно наклонился табурет на котором сидел, не успел ухватиться за край стола, упал на пол.

Кто-то стучал по батарее, следом — приглушенный стенами возмущенный крик.

— Время видел, сука?

Поднялся, опираясь на край стола. Немытая годами, засаленная микроволновка говорила, что сейчас полвторого ночи. Механические часы, отбивая свой ход, поддакивали микроволновке тихим шорохом стрелки.

Утирая нос, сглотнул вязкую, неприятную слюну и не сразу понял, где оказался.

Где «Арес», где Зверь Войны, где девчонки?

Реальность глумилась шумом сирен за окном. Очередной лихач не вписался в поворот, врезался в толпу. Словно воронье, галдели пьяные, собравшиеся в кучу подростки. Хоть рэп под окнами не слушают — уже хорошо…

Покачал головой, силясь прогнать мерзкое наваждение. Здравый смысл опешил, прошептал, что так не бывает. Возмущался. Мы же не спускались в метро! Мне нечего ему ответить, на глаза попался надкусанный соленый огурец, недопитая бутылка «беленькой».

Страшно не хочется верить, что те несколько месяцев и все случившееся — всего лишь пьяная дрема, сон. Вспомнил, что еще пару минут назад чувствовал себя пистолетом, ощущал на себе угасающее тепло девичьих рук. В ушах звенело.

Бросился в соседнюю комнату проверить, как там Инка. Споткнулся о собственные тапочки, чуть не въехал носом в дверь. Осторожно коснулся дверной ручки, боялся увидеть не ее комнату.

Скрипнули несмазанные петли, дверь загоготала над моими страхами. Нет, не дверь. Он.

Я потянулся к выключателю, свет разлился по комнате сразу же после щелчка.

— Привет, uomo.

— А вот это неожиданно.

Вит Скарлуччи сидел, закинув ноги на стол. Ладони сложил замком, словно подушку, сунул под голову. Выдохнул, посмотрев в окно.

— Вы варвары, uomo.

Ответить было нечем.

И незачем. Сделал шаг в комнату. Здравый смысл напоминал, что в столе лежит кухонный нож. Сарказм ухмыльнулся: ну да, бронемаг — тот самый человек, которого можно заковырять кухонным ковырялом.

Вдруг поймал себя на том, что не слышу гласа Ириски. Голографическая дева сгинула, будто и не было.

— Будешь? — заметив мою нерешительность, Вит поднял початую бутыль граппы. Той самой, что ману восстанавливает. Ответа так и не дождался, выдохнул: — Что ты защищаешь, ragazzo. Только не говори, что libertà, это будет смешно. Те же машины, те же люди, коробки домов.

— В Царенате не лучше, — ответил, сделав пару шагов ближе. Только сейчас заметил, что пятна на груди великана не пролитое пойло. Ткань рубахи провалилась в прореху огромной кровавящей раны. От его внимания это не ушло.

— А, это? Не обращай внимания.

Легко сказать. Чувствовал, как полыхаю лихорадочным жаром. Сходить, наложить компресс?

— Как хочешь, — Скарлуччи устал держать бутыль, сделал огромный, на полбутылки глоток. — Как спалось?

— Скверно, — признался честно.

— Previsto. Поди, девчонки, враги, ты в роли пистолета…

— Откуда знаешь?

— Я мертв, uomo! Всего лишь снюсь. Хочешь проверить?

Щипать себя, как принято в голливудских фильмах, никакого желания не было. Вит следил за каждым моим движением.

Никакой враждебности. Этот гораздо разумней, чем тот, которого привык видеть. Но прийти в дом врага, чтобы выпить с ним граппы — театрально, с какой стороны ни посмотри.

В его духе.

— Здесь была кошкодевочка. Где она?

— Понятия не имею, — он пожал плечами. — Ты пришел сюда, чтобы говорить о девочках с хвостами и ушками? Завидую тебе.

— Есть предложения получше? — сон во сне. Такого со мной прежде не случалось. Если на деле Зверь Войны попросту не прибил меня за ту смесь вопросов, что вылил ему на голову.

— Говоришь как uomo. С большими яйцами. Ты fusielemante, парень. Злейший враг Царената.

— А ты проводил мерзкие опыты, выращивал клонов.

— И страна сказала мне за это «спасибо». Будь уверен, к тебе еще бросится мальчишка с гранатой и криком «За героя Скарлуччи!»

Чего-чего, а умения мечтать у него не отнять. Великан продолжил.

— Что ты знаешь о Восьми, ragazzo?

— Зачем тебе?

— Ни за чем. Мне все к чертям. Ты назавтра раскроешь глаза, а я уже нет. Так ли мне важно, что там будет с тобой?

Снились ли мне раньше враги?

Снились. Приходили, неприкаянными душами стояли над кроватью, обвиняюще смотрели, будто спрашивая, почему нас убил? По первости было жутко, а после привык. Поняв, что совесть больше не грызет мне душу, они исчезали, уходя в покой небытия. Но до такого, чтобы приходить ко мне домой выпить по стаканчику граппы никогда не доходило.

Скарлуччи везде желал быть первым.

— Молчишь? Правильно молчишь, парень. Потому что ложь вокруг тебя вьется клубами, что змеи. Что ты знаешь о Восьми, мальчик? Девочки, красавицы, куча памятников по всей стране.

Он вдруг поднялся, разминая затекшие плечи. Я попятился, будто зная, что сейчас будет. Что там говорил Зверь Войны? Победить врага внутри себя? Кажется, я его только что нашел…

Скарлуччи рывком содрал с себя рубаху. Кинулся ко мне в могучем, пересекающем всю комнату прыжке. Кулак свистнул у меня над головой, вспарывая кирпич стены. Зашуршали рваные обои, на голову просыпалось крошево побелки. Еще недавно тарабанивший по батарее сосед принялся колотить вновь.

Знал бы он, что у меня тут творится!

— Герои бывают разные, мальчик! Я герой! Когда все закончится, мою историю напишут в учебниках! Возведут величественные статуи, поставят памятники, назовут именем улицу и пару больниц!

— Это все, чего ты хотел? Ну и тщеславная же ты скотина!

— Остер на язык, uomo. Так ли хорош ты в кулачном бою?

Я не успел увернуться от захвата. Огромная рука стиснулась на голове, кулак врезался мне в грудь. Словно ударили домосносящей гирей. Сперло дыхание, первый раз в жизни мной ломали стены. Думал, просто размажет, Скарлуччи из кошмара доказал обратное.

Бухнулся прямо на стол. Зашатались ненадежные ножки. Вит пробивался следом за мной, словно демон из преисподней.

Я схватил то, что первым попалось под руку, початая бутыль водки снарядом полетела в поганую рожу. Попытался призвать «Буян», но вместо отклика мана лишь сгустилась вокруг ладони и безрезультатно растаяла. Здравый смысл ухнул в омут оправдания: «это всего лишь сон», где предпочел сгинуть окончательно.

Вит принял брошенный снаряд с достоинством. Бутыль разлетелась градом осколков, ее содержимое разлилось по широкой волосатой груди.

— Знатно встречаешь. Как настоящий uomo, — бронемаг сложил руки замком, замахнулся. Я скатился со стола. Тот хрустнул под могучим ударом.

— Милицию сейчас! Что там у тебя, черти скачут? — хрипло орал снизу сосед. — Мне на работу утром!

— Среди Восьми был ружемант, ragazzo.

— Ложь!

— Думаешь? — великан делано улыбнулся, смахнул меня ладонью, словно надоедливую муху. В ушах звенело, я встал и тут же упал — поскользнулся на обломке кирпича. Ухватился за стул. Скарлуччи взял меня за ноги, потащил на себя. Опустил стул ему на голову без особой надежды. Что слону дробина…

Нет, не так. Исполин ухнул, выпустил, видимо, даже будучи родом из кошмара был лишен чародейских сил.

Мы на равных, если не считать его звериной, нечеловечески огромной силы…

— Кто же тогда оставил послания в руж-волнах?

Он качал головой, пытаясь встать. От отчаяния я вцепился ему в волосы, что есть сил дернул, великан послушно потащился вперед. Лишь мгновение спустя понял, он мне подыгрывает. Следующий шаг его обратился стремительным рывком, стальной лоб врезался мне в грудь, захрустела ломаемая грудная клетка. Ни охнуть, ни вздохнуть.

Словно выброшенная на берег рыба, разевал рот, барахтался, тело не слушалось. В лицо брызнуло водой, рубаха на груди тотчас же вымокла насквозь. Раковина, расколотый унитаз, душевая кабина. Скарлуччи счищал с самого себя обломки.

— Ты видел их воспоминания! Они говорили с оружием!

— Оружие говорило с ними, не наоборот!

Он выпрямился, расхохотался, открылся для удара в пах. Обманка. Как только я попытался, он схватил меня за ногу, поднял на весу.

— И часто говорят с тобой пистолеты? Жалуются на скрипящую кнопку кобуры? На неудобный новый спусковой крюк, на несмазанный курок? Отвечай!

Отвечать было нечем. Схватил чудом устоявший тюбик дезодоранта на полке, благо тот был без крышки. Нажал на кнопку, струя ударила великану в глаза. Вит взвыл, что осатаневший, выпустив меня, схватился за лицо. Могучая фигура металась по крохотной ванне, стучась о стены, топая, как слон. Нырнул в открывшийся дверной проем, спасаясь.

— Uomo! Cagna maleduta! Fusiele diavolo! — бронемаг изрыгал грязную ругань, не в силах успокоиться. — Оружие не говорит, если не было тронуто светлостью fusielemante! Если тот не был близок с их обладателями в людском понимании.

Какой же бред! Я оглянулся очень не вовремя. Скарлуччи швырнул в меня обломком кирпича, плечо взорвалось болью, запульсировало, из распахнутой раны брызнула кровь. Сумевший встать великан несся по моей разрушенной напрочь квартире, что носорог.

Память работала сама по себе. В комнате напротив на антресолях лежит коробка. Там ТТшка — куплена на черном рынке на всякий пожарный.

Если сейчас не он, то я даже не знаю…

— Idiota! Эта cagna заставляла тебя спать с своими подопечными! Думаешь, какой в этом был смысл?

Великан нагнал меня в три прыжка, смел оплеухой. Пролетел в комнату, словно мяч, ударился о стену. Покосились пресловутые антресоли, картонная коробка рухнула мне на голову, раскрылась. Пистолет упал прямо в руки, ладонь привычно сжалась вокруг рукояти.

Мятый листок ударил мне по лбу. Увидел лишь несколько написанных от руки букв — это же Бейкин почерк. С-и-ок…

— Список. Узнаешь? Распорядок, в чью дырку пихать своего soldato. Думаешь, я не знал?

Он знал. Как минимум ему рассказала Хроми. Руку дернуло отдачей, стрелял, не целясь. Пуля вонзилась великану в район груди. Парой сантиметров ниже — и прямо бы в сердце. А так его не убило, но разозлило изрядно!

Исполин швырнул себя на меня, я откатился. От удара затрещали полы, вниз проваливались вместе с ковром. Прямо на голову неугомонному игруну на батареях. Вот уж в самом деле — достучаться до соседей!

— Брось эту игрушку. Стреляются лишь ragazzo. Uomo — говорят.

Пудовые же у него слова…

Великан ярился с каждым мгновением, не унимался. Ухнул, когда испуганный сосед опустил ему обломок водосточной трубы на спину. Заорал. Кипяток из раскуроченной батареи струей шибанул по ногам. В воздухе повис дух ошпаренной шкуры. Я сдавил курок еще трижды. Сосед с трубой попятился и двинулся на меня, одарить тем же самым, чем недавно облагодетельствовал великана. Вот уж нейтралитет во всей его красе!

Попал еще дважды. Исполин рухнул на колено, кровила пробитая лодыжка. На дыру в бицепсе даже не обратил внимания.

— Ты спал с ними, делая их оружие живым, мальчик. Ты не понял, чего она добивается? Бормочет о проклятии, что я на нее наложил. Не было никакого проклятия! Она хочет создать новые Восемь! Поглотить их так же, как поглотила прошлых.

— Ложь!

Он расхохотался, сдаваясь. Очередной выстрел клюнул его в район живота, заставил скорчиться. Сосед с трубой выронил ее, поднял руки, едва направил ствол в его сторону.

— Она дает им свои имена. Тебя не смущает, что от Восьми остались лишь клички? От этих останутся они же…

Я остановился на миг, тяжко дыша. Шел к нему, словно по минному полю. Дуло пистолета коснулось морщинистого лба бронемага. Даже лишенный собственных сил, он казался неубиваемым.

Раскачивался, несчастного штормило. Он с трудом сдерживал кровь, идущую через рот. Плюнул мерзким комком. Качнул головой, когда я собирался спустить курок, ударом отвел пистолет — выстрел ушел в молоко. Следующего выстрела не случилось: щелчок предупредил об опустевшем магазине.

— Стой, ragazzo. Abbastanzo, сдаюсь. Победил. Но я тебя предупреждал.

Ухмыльнувшись, великан вцепился самому себе в грудную клетку. Я с ужасом смотрел, как он рвет собственную плоть. Бронемаг состоял сплошь из яркого света. Выудил его из себя, держа передо мной на обеих ладонях, предлагая как награду.

— Твой. Теперь бери…

И я не удержался…

Глава 20

На миг показалось, будто разучился дышать. Яркий свет, стоило мне принять дар поверженного противника, накинулся, словно зверь. Опутал с головы до ног, ослепил, сильно сдавил грудь, будто я разом разучился дышать.

В плечо толкнули раз, другой, чуть не ответил отчаянной оплеухой. Не хватило сил, вместо этого ударил рывком назад.

— А ты дикий, рядовой, — мрачно заключила Бейка, поймала. Ловко поставила на ноги, похлопала ладонью по щекам.

— Перед глазами не двоится? Сколько пальцев я показываю?

— Двенадцать? — отвечал полушутливо, даже не пытаясь сосчитать. В себя пришел через мгновение. Ощущение сна никуда не делось. Будто из одного кошмара провалился в следующий.

Не было квартиры, бутылки водки, соседа. Посмотрел командующей за плечо, будто в самом деле верил увидеть за ней тело исполина. Она готова была покрутить пальцем у виска.

Сказать ей о том, что приснилось? Расспросить? И в чем буду ее обвинять? Приснился Вит, сказал, что вся твоя задумка — очень хитровышморганный план? И что, черт побери, она тут делает?

Вопрос был актуален. Танковый гараж, Зверь Войны молча высился над нами. Она поспешила успокоить.

— Твой ИИ-ассистент связалась со мной. Доложила, что ты потерял сознание. А еще о повышенном кровяном давлении.

Голографическая фигура моей помощницы стыдливо пряталась за спиной Бейки. Последняя усмехнулась.

— Еще одно видение о Восьми, да?

— Да, — отрицать было глупо. Схватился за «Арес», проверил его — не поверил собственным глазам.

Бог войны, воплотившись в винтовке, поздравил меня с открытием еще одного его аспекта. Ириска вывела текст доступной пассивки прямо над затвором.

Своеволие

Оружие, получив возможность мыслить и частицу жизни ружеманта, способно самолично проявлять себя в бою. Помимо прочего, у оружия теряется понятие «требуемый уровень» для конкретного ружеманта. Улучшает все характеристики на +1 ед., увеличивает все способности, завязанные на параметре удачи на +2 %

От взгляда Бейки это не ушло, она прищурилась.

— Ты… ты тоже это видишь? — спросил. Командующая кивнула вместо ответа.

— Ты достиг определенных высот.

— Он тоже мне это сказал, — кивнул на Зверя Войны. — А еще велел победить врага внутри себя.

— Дрался со Скарлуччи?

Тут все умеют читать мысли, кроме меня? Мое молчание дало ей понять, что права. Она выдохнула, решила пояснить.

— Твой внутренний враг — это сомнения. Вит сумел поселить в тебе недоверие. Ко мне, ко всей затее с нашим рейдом на его личный особняк.

— Он сказал, что вы создаете новые Восемь.

— Можно сказать и так.

Фига! Ожидал, что она возмутится, будет отрицать. На лице командующей не было ничего, кроме спокойствия. Поправив волосы, она задумалась.

— Значит, пришло время раскрывать карты. Выкладывать на стол. Не знаю, что ты слышал обо мне в своем сне, но это твои личные, внутренние догадки. То, до чего мозг додумался сам, но не давал пробиться мыслям сквозь стену уверенности. Скарлуччи ее пошатнул. Удивительно ли, что он предстал в образе противника? Я не перебивал ее, внимательно слушал, ловил каждое слово. Бейка улыбнулась: — Наши разговоры об этом становятся постоянными, рядовой. Может, поженимся? И будем обсуждать их каждую ночь?

Коснулась щеки, глядя мне прямо в глаза. От Бейки пахло женственностью, я не противился. Сейчас чмокнет меня в нос, и мы сплетемся в танце любви, как бывало много раз до.

В этот раз иначе.

— Чай будешь? — кивнула на термос. — Разговор будет долгим.

Хотел отказаться, но передумал. Налил себе в пустую флягу ароматной жидкости, Бейке же плеснул в крышку от термоса — будет чашкой. Протянул ей, она сдержанно поблагодарила.

— Я в самом деле хочу создать новые Восемь. Героинь, на которых будут равняться. Смотреть, носиться с их именами, воздвигать им монументы. Заключенные во мне души девчат, что тогда пали, требуют этого. Требуют памяти, требуют продолжения.

— Продолжения?

— История, мальчик, не терпит долгих чествований. Искажается, меняется. На смену одним героям должны прийти другие. Сегодня тебя считают классиком животворящей музыки, уже назавтра ты теряешься в блеске маленьких искорок чужого таланта. Нельзя вечно сидеть на вершине.

— А им, стало быть, хочется?

— А тебе не хотелось бы? Представь себя на их месте: не любившие, не познавшие жизни, ничего не увидевшие в ней, они отдали ее за тех, кто спешит их забыть.

— Бейка, это же твои девчата. Белка, Айка… Фелиция, в конце концов. Тройняшки. Ты легко бросишь их всех на алтарь чужой памяти? Просто чтобы помнили о тех?

Она улыбнулась, почти как Вербицкий при нашем разговоре. Отрицательно покачала головой.

— Ты не так понял.

— Часто это слышу.

— И часто оказываешься не прав. Она участвуют в войне по принуждению, а я не ставлю перед собой целью похоронить их в конфликте. Наоборот, мне надо, чтобы они выжили.

Посмотрел ей прямо в глаза, задумался: а что я в самом деле знаю о Бейке? Всего лишь женщина, всего лишь командующая, всего лишь…

Сотни тысяч всего лишь.

Она шмыгнула носом.

— Представь на мгновение, рядовой, что меня не стало. Или даже не было вовсе. Где бы оказались эти девчата?

— Понасенково?

— Очень может быть. А может быть, пали бы как пушечное мясо в первых боях. Быть командиром — это не просто раздавать приказы. И не просто иметь к этому классовую предрасположенность. Думаешь, Берсеркин генералом родился? Он класса «учитель». Просто сумел хорошо приспособить свои умения на военной службе, направить их в правильное русло. Быть командиром — это брать ответственность за каждый их день. Вырывать их у смерти своими приказами.

— Можете приказать смерти не забирать их души?

Она рассмеялась неловкой шутке.

— Какой же ты… смешной, Потапов. Конечно нет. Мои приказы лишь направляют их, помогают, вклиниваются в мозг вместе с голосом. Пробуждают скрытые в них инстинкты. Кто из них держал оружие до того, как встал на эту скользкую дорожку? А теперь они носятся как угорелые на правах отряда особого назначения. Он, указала на безмолвствующего Зверя Войны, появился здесь как символ, как надежда благодаря их стараниям.

Сделала большой глоток чая и продолжила:

— Колесников ставит все на танк. Его можно понять: с головой погряз в разведданных. На него свалилось командование распыленными по территориями отрядами. Он цепляется за то, в чем привык видеть силу. А я вижу силу в них. Ната, Белка, Влада…

При упоминании последней стало горько. Как-то легко успел смириться с мыслью, что полногрудой носферату с нами больше нет. Не задумывался, гнал эти мысли прочь. Спросил об этом у Бейки, и она согласно кивнула.

— Мне жаль Владу. Я улыбаюсь остальным, делаю вид, что все под контролем, Потапов. А на деле ищу спасения от самой себя, угрызений совести. Никак не помогают доводы, что она была бы мертва задолго до этого момента.

— Значит, она все-таки погибла?

Бейка покачала головой.

— Не знаю. И не хочу даже думать об этом. Там осталась половина всех, кого мы притащили из заградительного лагеря. «Дровосек» не должен был случиться вовсе. Но мы отклонились от темы. Я хочу сказать, что делаю новые Восемь из девчат. Из живых. Странные имена, лишь клички? Не хочу, чтобы лелеяли избранных — они все достойны упоминания. Пусть историки гадают, что за инфо-фея пряталась за позывным Ната. И что Белочку на самом деле звали Светой — пусть останется всеобщим маленьким секретом.

— Есть же архивы. Когда понадобится — их выложат…

— Это одна из причин, по которой хочу выбиться в высший свет. И по которой нужен ты.

— Я?

— Что еще ты сумел узнать в своем сне, ружемант? До каких мыслей додумались твои личные сомнения?

— Ружеманты нужны, чтобы сделать оружие в руках девчат живым. И что среди Восьми был ружемант. Вы мне солгали?

Она задумалась, прежде чем отвечать.

— И да, и нет, рядовой, — выдохнула, закрыв глаза, опустив голову. Значит, все-таки лгала? — Среди Восьми ружеманта не было. А старшина был. Я упоминала о нем.

И в самом деле, тот наш разговор после того, как вырвал Скарлуччи руку. Еще сравнил все с «А зори здесь тихие». Инна нашла кучу информации про Восемь, но ни одного упоминания про него. Бейка улыбнулась, поняв, о чем думаю.

— Он ружемант, рядовой. После войны с ружемантами их опасались, их боялись, а здесь заносить кого-то из них в герои? В спасители? Посчитали излишним. Его имя стерлось, назови я его сейчас — тебе ни о чем не скажет.

Она в самом деле права. Бейка поставила крышку на стол, поцокала по ней пальцем, прося добавки. Вот ведь лиса: пригласила на чай и готова вылакать его самолично. Я еще первую плошку не осилил, а она уже требует вторую…

Я покачал головой.

— Не понимаю. Мне для того, чтобы открыть ветку умений, сделать оружие живым потребовалось раскрыть его аспект. Он что же, проделал то же самое с оружием каждой девчонки? — мысль о том, что он спал со своими подчиненными почему-то показалась грязной.

— Тебе — может быть, и да. Он сумел сделать наоборот. Девчонки, что под его командованием, сделали это сами. Теперь понимаешь, что значит быть командиром?

Выдохнул, от догадки сперло дыхание.

— Так значит, ваш класс как командующей — его заслуга?

— Можно сказать и так. Дело не в этом, Потапов. Подумай вот о чем: девчата показывают себя как первоклассные солдатки. Но что еще ты заметил в них?

— Женственность? — робко предположил. Ее моя догадка, скорее, позабавила, чем удивила, но она ее подтвердила.

— Верно. Женственность. Видишь ли, война меняет людей. Превращает их в бездушные машины, превращает… в оружие. Старшина сумел сделать так, что все психические отклонения, что происходят с человеком на войне, перешли к личному оружию его подчиненных. Девочки любят вещи: игрушки, побрякушки, легко привязываются к тому, с чем чувствуют себя в безопасности. Заносят их в зону комфорта. Понимаешь, чего я хочу?

— Вернуть их с войны не только солдатами, но и людьми? Для этого я нужен?

— Все-таки я в тебе не ошиблась, рядовой. Ты и в самом деле очень умен. Ружемант нужен мне был для того, чтобы избежать их превращения в чудовищ, готовых только убивать. Чтобы, вернувшись домой после всего вот этого, они правда вернулись домой.

Вспомнил как ехал в отпуск, а весь мир казался мне чудесным. И Инка, бросившаяся на шею в прихожей, и старик Сан Саныч, неумело извинявшийся за то, что случилось. Подумал, а возвращался ли я домой прежде так, как получилось в тот раз? И не смог ответить.

— Бейка, пообещай мне одно.

— На Луну не полечу, — в тон мне серьезно предупредила она. Подарил ей улыбку.

— Хочу, чтобы после этой операции они все получили вольную. Девчата. Верни их домой. Всех, кого так долго отбирала и кто пока еще остался жив. Война ведь продолжится после того, как мы отстоим за собой Вратоград, так сколько они должны воевать?

Она задумалась над сказанным.

— Разве не этого добивалась все эти последние годы, Потапов? А ты сам останешься тут? Где видишь себя? Не хочешь вернуться в Москву? Мне бы понадобился человек, способный наводить порядок не только большой пушкой, но и острым языком.

Помолчал. Никогда не думал о себе в таком ключе. Ириска как будто невзначай напомнила, что я представитель благородного рода Потаповых.

Последний представитель.

Перед глазами мелькал улыбчивый лик ждущей меня дома кошкодевочки, она зачахнет без меня. Можно сколько угодно повторять самому себе, что я здесь только ради того, чтобы она жила и была счастлива. А как игнорировать, что я нужен другим не только там, где гремят пушки и канонады разрывов глушат уши?

Бейка вдруг встала. Со второй чашкой покончила еще быстрее, чем с первой, утерла рот невесть откуда взявшейся салфеткой. Прошлась, заманчиво виляя бедрами, закинула руки за спину, потянулась довольной кошкой. Обернулась.

— Знаешь, Потапов, у этой войны много маленьких покровителей. Они сидят в своих крохотных норках и подогревают ее ради оружейных заказов, ради денег. Плевать, сколько жизней отправится в топку. Раньше мне думалось, что им хочется денег и власти. А потом вдруг поняла, что совсем ничего не знаю про власть.

«Ты мало знаешь про власть» — что-то подобное говорил мне и Вербицкий. Интересно, что же такого разглядела Бейка?

— Они хотят оставить след в истории. Кто работал во имя большой всеобщей свободы? Кто принес победу? Знаешь, это было бы очень забавно, если бы не так грустно: лучшие танки, что поставляются на фронт, сделаны на заводах Вербицкого.

— Что?

— Что слышал. Сукин сын умеет извлекать выгоду из всего. Придет к власти Царенат — он легко с ними договорится, если не договорился уже. Он же беседовал с тобой, рассказывал о своем видении мира?

— Довольно мерзкие у него представления о свободе.

Бейка согласно кивнула.

— Может, и так. Дело не в этом. Если мы победим, то паскуды уровня Вербицкого окажутся в выигрыше: их будут славить.

— Подожди, так ты не только хочешь девчат с войны вытащить…

— Ну же, смелее, договаривай мысль, — командующая подбодрила. Набрал побольше воздуха в грудь. Кажется, то, что она собиралась предложить мне, было за пределами что здравого смысла, что возможностей.

И чем больше я осознавал это, тем больше оно мне нравилось.

— Ты собираешься разрушить империю Вербицкого. Втоптать его имя в грязь, уничтожить как политическую фигуру?

Она кивнула.

— Все так.

— И даже планы есть?

— Если вкратце — для начала вернемся с этой треклятой войны. Потом развернемся в Москве.

— Планируешь перетащить туда девчат?

— Я же сказала, что дам им вольную. Ни за кем бегать не стану, пусть решают сами, чего хотят. И нет, не планирую, — она сглотнула. — Только представь, Потапов: из одной войны, горячей я вытяну их в другую, совершенно им чуждую и холодную. Как думаешь, что они думают о Вербицком?

— Тройняшки так точно хотели бы видеть его в гробу. Буквально.

Бейка согласно кивнула.

— Очень даже может быть. Но это лишь слова. Доходяга, отхватив от тебя лещей, с обиды будет горлопанить, что уж- в будущем-то с тобой поквитается. Это всего лишь затравка, чтобы утешить самого себя, придумать оправдание: не сегодня, так завтра тебя достану. С Вербицким так не выйдет. Он говорит, что мнит вас комарами на его пиршественном столе. И не таит обид на тех, кто посмеет его укусить. Но… Он не злопамятный, но на зло в свою сторону отвечает с усилием. Ты не должен был отправляться на сборочный пункт только за то, что пнул человека.

— Тот был, кхм, «аристократ».

— Думаешь, не знаю? Законы хоть и не едины для всех, но у Вербицкого длинные руки. Не думаю, что лично он подписывал указ выдворить тебя в воинскую часть, поближе к передку. Слишком жирно для такой мелкой персоны, как ты.

— Ну спасибо! — развел руками. Бейка прыснула в кулак.

— Не обижайся, но так и есть. Думаю, это было сделано, чтобы выслужиться перед ним. Так вот представь, что он сделает с девчатами, если они будут втянуты в эту «игру» против него. Может быть, на меня он лишь оскалит клыки, а вот с ними… с ними может случиться многое и всякое. Не хочу ими рисковать. Уверена, ты тоже…

Кивнул, правильно думала. Она вдруг встрепенулась, будто вспомнив о чем-то важном.

— Что это? — спросил, когда положила передо мной лист бумаги. Бегло прочитал.

— Васятка, орчанка, просит о переводе в нашу часть под твое командование. Горомира официально нет, значит, она может подать подобное прошение. Черканешь подпись?

— Черка-ни, — грозно в голове у меня прорычал Зверь Войны. Обернулся на него, прищурился, кажется, быть под управлением Васятки пришлось ему по вкусу. Что ж, пусть так.

— Ручка есть? — спросил с легким раздражением? Бейка выудила из нагрудного кармана, смачно зевнула.

— Ладно, Потапов. Подпиши, и закругляемся. Выживем — еще поточим друг с дружкой лясы. А пока ложись спать, завтра ведь выступать.

Выдохнул, а она ведь права. Помечтал о прохладе подушки и чистоте домашних простыней под скрип почти закончившейся авторучки…

Глава 21

Рокот боя гремел вдалеке.

Третий день операции, кончилась вода. С жадностью вспоминал времена, когда бился с живыми противниками: у тех можно было позаимствовать флягу и боеприпасы.

Механоиды смеялись над нашими слабыми телами звериным упорством, нечеловеческой стойкостью.

Колесников не соврал: сопротивление, что нам оказали, было воистину героическим. Чувствовал себя песчинкой в песочных часах. Наше наступление захлебывалось раз за разом, Царенат бросал в бой все новые и новые волны беспилотников. Не новых, старых, из консервированных запасов.

Но все еще не менее опасных.

— Лейт, ты там не уснул часом? Тащи! — Сейрас махнула рукой. Что ее, что моя ИИ-ассистент говорили, что безопасно. Я же верил шестому чувству, что чуяло подвох за каждым углом.

И почти никогда не ошибалось.

Мальчишка, выскочивший на меня из-за груды хлама, стискивал нож. Надеялся, словно в боевиках, вонзить прямо в сердце, перехватить мой «Арес», пристрелить эльфийку.

Двинул ему прямо в зубы, болевым захватом обезоружил, добавил пинка, словно тогда Вербицкому.

Ничего, за этого в ссылку не отправят. Парнишка плюхнулся в кучу мусора лицом, стремительно перевернулся и в ужасе застыл.

— Не дергайся, парень, — Ириска шустро переключила меня на «Лингво», прочитал текст, написанный на сетчатке с правильными интонациями. Лицо парня менялось от надежды к непониманию. Варвар, а так хорошо знает родной ему язык? Или не варвар?

Видел ли он за всю свою жизнь хоть одного царенатского солдата?

Хмыкнул на собственный же вопрос, покачал головой, уж скорее единорога.

— Фига се! — Сейрас шустро порушила все его надежды. Подошла ближе, запрокинула ногу на обломок, оперлась на нее локтем.

— Ты откуда тут такой красивый, пацанчик?

Тяжко дыша, он вдруг пришел к какому-то выводу. Сукин сын, так я и знал!

— Morte ai barbari! Per l’eroe Scarlucci! — сунул руки за пазуху. Я среагировал мгновенно, пнул ногой, выбил из ладоней шар гранаты. Вот, значит, как: мы варвары, Скарлуччи — герой…

— Гляди-ка, дикий!

— Не отвлекайтесь, сержант Грингра!

— Молчу, молчу, лейт, — остроухая повержено подняла руки. — Что делать-то с ним будем?

Даже не знал, что ей ответить. Парнишка не первый за эти дни. Гражданское население, невесть зачем побежавшее в сопротивление, изредка радовало вот такими эксцессами. Все сплошь молодые, едва закончившие школы. Вряд ли кто из верхушки Царената в самом деле ожидал такого поведения. В их руках вместо армейских бомб самодельные гранаты.

Чаще эти горе-партизаны взрывались до того, как успевали навредить. Этого вот я спас, как и еще двух других — парня и девчонку.

— Отпустишь? Они ж, глупые, вернутся. В спину будут стрелять.

Парень словно понял, о чем говорим. Былая смелость ушла в прежний кураж, сгинула втуне. Осталась лишь липкая, неприятная трусость, принялся молить за жизнь.

— Поднимай его, к нашим оттащим. Пусть Бейка решает. Что ж мы, совсем звери? Детей стрелять.

— И то верно, лейт. Гляди-ка, наш герой боевика портки обмочил!

Мальчишка тут же покрылся стыдливым румянцем. Остроухая пихнула его в плечо, ткнула стволом винтовки в спину. Словно на расстрел, побледневший, бедолага поднял руки.

— Сей, а у нас ведь проблемы.

— Думаешь?

— Наши ИИ-ассистенты все чаще и чаще не видят их, — голографическая фигурка Ириски виновато опустила голову. — Как думаешь, какие-то особые глушители?

— Спрашивала об этом у Наты, кажется, дело в другом. Врачихи этих обормотов раздевали, у них у всех на правом предплечье клеймо.

Недолго думая, задрал рукав пленнику, ругнулся. У этого тоже было клеймо. Он озлобленно зыркнул, я отвесил ему пенделя, велел шагать дальше. Где-то внутри добряк требовал быть с парнишкой полегче. Игнорировал, знаем мы таких парнишек. Ссутся в штаны, но жалости к тебе не проявят, только волю дай.

— Усердствуют с магическими технологиями. Машина, мать его за ногу, Скарлуччи, ага?

— Не напоминай, — тут же вспомнились колбы с клонами. А среди них ведь и клон с умениями Вербицкой был…

Мальчишка перед нами точно клоном не был. Тем что в лоб, что по лбу, будто языки отрезали. Этот озирался, молился, крестился, разве что радио «Радонеж» не слушал, хотя кто его знает…

Сейрас хлопнула себя по лбу, рванула назад. Вернулась через миг. Сумка с деталями была кстати. Зверю Войны хорошо досталось в последнем бою. Один против троих «Панголинов», думал, уже не выживем. Выкарабкались.

Остроухая металась из одного отсека в другой. Не знаю, какое колдовство она использовала, но хрипящий на последнем издыхании танк оживал вновь.

Четвертого «Панголина», который должен был подписать нам смертный приговор, расстреляли летуны. Две вертушки, одну сбили позавчера, осыпали несчастного огненным шквалом.

— Все, идем.

— В следующий раз сделаю дисциплинарное взыскание, сержант! Сказано же, в одиночку не ходить, всюду парами!

Эльфийка недовольно поморщилась, но спорить не стала. В самом деле, совсем недавно пропали трое человек. Выделенная Бейке рота редела едва ли не по часам. Командующая как могла берегла личный состав, но мы не на прогулке.

В лагере ждали. Мицугу упражнялась с умениями Сейрас. Эльфийка была не в восторге, но ничего поделать не могла.

А еще один механик пришлась кстати.

— Принесли?

Заметила в руках Грингры детали, лишь потом обратила внимание на мальчишку.

— Этого-то куда? На кой? — цинизма ей было не занимать.

Пленник шмыгнул носом, начал сомневаться, что выбрал правильный жизненный путь. Сложно его судить, каждый хочет стать героем. Не каждый знает, что быть им чертовски тяжело…

С полевой кухни донеслись приятные запахи — кажется, сегодня на обед капустные щи. Как и три дня до этого, в походе не до разносолов.

Бойцы осматривали собственный транспортник. Получили в оба борта по снаряду с ПВО, минус десять человек при падении. Остальные выжили разве что чудом.

Сейрас расстроила их надежды разом: эту колымагу уже не спасет никакая магия. Повреждены взлетные антигравы, накрылся двигатель, панель управления после пробившего ее снаряда напоминала решето.

— Взять. К остальным отвести, — указал на юного партизана.

Солдаты с неохотой подчинились. Транспортный фургон, в котором везли воду и провиант, опустел в первый же день, служил для перевозки раненых и содержания пленных. Я тешил себя надеждой, что разберемся с ними потом.

— Куда ты наяриваешь-то, узкоглазая? Не видишь, заплата мала? — Грингра накинулась на непрошеную ученицу. Уже не первый раз такие сцены, в будущем попрошу ее быть помягче.

Не дошло бы до драки. Мицугу оказалась на редкость тиха и терпелива. Не стоит выпускать из омута ее чертей.

Увидел Лену, сразу же направился к ней. Волчица учуяла меня по запаху, обернулась. В руках горячий котелок со щами, ложка стояла торчком в густой массе. Думая о еде, вдруг ощутил, как же здесь на самом деле холодно. Зябко поежился.

— Товарищ лейтенант? — Лена протянула свой обед как угощение.

— Нет аппетита? — спросил, прежде чем принять подношение. Приятное тепло побежало по всему телу с первой же ложки. — Почему не выходили на связь, сержант Ипина?

Чуть не поперхнулся, хотелось звать по привычке рядовой…

— Давно вернулась с разведки? — спросил прежде, чем ответила на первый вопрос.

Она покачала головой.

— Вот только что, товарищ лейтенант. Пусто. А со связью — забарахлил нейрочип.

Попытался связаться с ней сразу же. Ириска, как и в прошлые разы, лишь развела руками. Не врет, значит. Кто бы сомневался…

— К Нате на этот счет первым же делом. Потом — к Сейрас, пусть глянет.

Поймал себя на том, что говорю строже обычного. Неужели офицерские лычки давят? Прочистил горло, хотел смягчиться и передумал. Мы на войне. Сейчас на очень важном и сложном задании.

— Люди, машины? Какие-нибудь следы? Дети Скарлуччи?

Волчица лишь качала головой. Сучьи клоны успели потрепать нам нервы: едва транспортник грохнулся оземь, как они повылезали из своих нор. На машинах добираться к месту крушения оказалось тяжко: городской ландшафт, руины. Едва ли не все перекрывало путь.

Пришлось высаживаться со Зверя Войны, под Бейкиным командованием идти на выручку. Если бы не 'Топтыгины, вряд ли бы справились.

Погладил по обшивке дрон, тот будто почувствовал, что мысленно его хвалю.

— Айка тебя спрашивала.

— Да? — удивился. С того момента, как мы здесь, она вела себя тише воды, ниже травы. В мирное время. Но стоило ей лишь взяться за дробовик… Трое детей Скарлуччи разом оказались на ее плечах. Расправилась с ними раньше, чем успел подумать, что ей нужна помощь.

— Говорит, что-то… учуяла? Она редко говорит с другими. Иногда задаюсь вопросом: знакома ли ей речь?

Улыбнулись, скверная шутка, скверный смех…

Тянуть кота за бантик времени не было, связался с Айей по нейросвязи. Никогда не знал, что думать с набитым ртом сложно так же, как и говорить.

— Что там у тебя?

— М-макс? — девчонка ойкнула от неожиданности. Интересно, с Бейкой она вела себя так же? Айя вмиг поправилась, прочистила горло: — Т-товарищ лейтенант, м-можно вас?

«Можно Машку за ляжку, но ей не понравится, она больше по груди».

Золотые были времена, только в часть приехал. И Бейка тогда не булькала из канистры, а сидела передо мной.

— Случилось-то что?

— В-вам лучше… самому увидеть.

Спорить не стал…

* * *

Ириска привела прямо к ней. Закусив нижнюю губу, Айя стояла в разрушенном здании. Битые стекла витрин, раскиданное по полу тряпье. Когда-то здесь был магазин одежды.

Ну, если она хочет показать мне, как прекрасно смотрится в новом белье — не сдержусь.

Благо, Айка сохранила серьезность.

— Вот.

— Что «вот»? — ничего не понял. Ее девичий пальчик указывал на изодранную в клочья куртку. Вешалка внутри, лейблы обещали тепло и внимание противоположного пола, модный прикид…

Она испуганно посмотрела на меня. Вместо ругани подбодрил, отчитать всегда успеется.

Помогло, девчонка тут же протянула к куртке руки, распахнула на полу.

— Матерь божья! — вырвалось у меня, когда девчонка выудила из пустого места кровяной магический сгусток. Словно дикий волчонок, он кидался в стороны, норовил выскользнуть.

Айя держала его не хуже, чем захваты заклинаний в «Топтыгине».

— Что это?

Ириска прищурилась, пытаясь определить, и не смогла. Видимо, это под силу лишь тем, кто класса «вместилище».

— К-крово… жадность, — отвечала, заикаясь, боясь самого слова. Зябко поежилась, представила, что кто-то вонзает ей в шею клыки…

Стоп, почему сразу клыки? Здравый смысл не ответил. Сказал первое, что приходит на ум. Вспомнил про Владу. Вампиры же, кому еще это может принадлежать? Только почему здесь?

Ириска за миг до того, как попросил, уже выдала результаты, работала на опережение. Проверила списки бойцов из роты: эльфы, орки, парочка гномов и один гоблин на правах повара, но ни единого носферату.

Странно…

— А отследить можешь?

Айя задумалась, прежде чем ответить. Неуверенно кивнула.

— Белка, Сано, ко мне. С оружием, — велел им по нейросвязи. Ириска тут же обозначила мою точку нахождения.

Старшенькая обидится, подумалось мне, говорливая егоза любила быть впереди сестриц.

Ничего, перетопчется.

— А с танком что? — обиженно зарычала Васятка. Зверь Войны под ее управлением преобразился. Не зря просил взять в мехводы именно ее.

Преобразился, помолодел, стал строг к ожиданию, хотел размять заржавевшую механику.

— Мы ненадолго. Выдвигайтесь к основной точке вместе со всеми.

— Догоните? — сомневалась уже Ната. Сомневался и сам, но ответил утвердительно.

— Тут надолго, — Сейрас решила не отставать от остальных, вклинилась в разговор. — Эти твои «остальные» не хотят топать ножками. Все надеются, что случится чудо. Мол, Мицугу сможет… Ни беса плешивого она не сумеет.

К слову, о Мицугу: решившая не вмешиваться в общий эфир, играла в молчунью. Решил нарушить ее тишину, приказы были и для нее.

— Мицугу, слышишь? Прием! Можешь морфировать мои умения?

— У меня маны почти не осталось.

Скверно.

— К Фальку на пост, что у третьей машины, пусть выдаст, чем пополнить. Скажешь, что Бейкин приказ, она в любом случае одобрит. Нападение отобьете, если будет. Как поняла?

Та ответила утвердительно.

Эльфийка хмыкнула, покачав головой. Мицугу ей не нравилась, но собрат по остроухости Фальк не нравился больше. Толстый прапорщик, будто решивший собрать все стереотипы о данном звании, по иному и не скажешь. Как только умудрился сюда попасть? Солдаты поговаривали, он ехал сюда за боевыми, не ожидал, что будет что-то подобное.

— Собрались? Айка, веди.

Сано, как и обычно, угрюмо молчала. ПП на ремне, обрез вместо пистолета. Грингра находила время собрать из вражеских остатков что-то стрелковое. Иногда предлагала и мне, но ни «Буян», ни «Арес» я ни на что менять не собирался. В особенности после того, как у последнего открылась ветка умений…

Зверь Войны настойчиво молчал, не спеша объяснять, что значит «раскрытие иных аспектов». После того кошмара со Скарлуччи что думать? До сих пор помню сияющее нечто в ладонях исполина. Так, оказывается, выглядят очки умений…

Шли мимо развалин, вдоль улицы, через здания. Словно сторожевой пес, взявший след, девчонка тащила нас за собой, как на привязи.

— Тела, — Сейрас увидела раньше остальных. Ее «Топтыгин» отличался от наших, остроухая бестия знала, как улучшить что угодно.

Нырнул к двум бойцам, бывшим карсирам. На лицах застыла маска предсмертного ужаса, широко расставленные пальцы до последнего ногтями впивались в плитку пола. Продольные царапины на стенах нагоняли жути. Может, здесь бродила Лена? Не направлял ее в этот квадрат, но кто знает, волчица выполняет работу на сто с плюсом…

«Топтыгин» Сейрас заурчал, словно кот. Ириска смотрела на него с завистью. Цилиндр оптики выдвинулся, меняя линзы. Эльфийка гордилась встроенными в новую игрушку фильтрами.

— Следы, видите?

Отрицать было глупо, брошенная в общую сеть информация стала доступна всем. Голографический ассистент Сейрас подсветил нам то же самое, что видел ее дрон.

— Э-это не ч-человек, — у Айки дрожал голос, мурашки бежали по коже.

Сгусток кровожадности рвался прочь с девичьих рук. Чувствовал себя неловко, рычал, плевался помесью ярости с гневом. Словно сомнамбула, заместительница Бейки делала один осторожный шаг за другим.

Ириска подсказывала: Айка может поглотить оставленную здесь эмоцию, обратить ее в ману или заклинание. А может считать по ней случившееся, почти как и я по руж-волнам. С жуткими для себя последствиями.

Нет уж, как-нибудь обойдемся.

Углы становились мрачнее, лежбище бежавшего чудовища глубже. Глянул на часы — пятнадцать минут сгинули в никуда.

Дрон эльфийки с завидным постоянством отыскивал новые тела. Гражданские, серво, шавы, карсиры — война затронула всех. Словно царенатские боевые машины осатанели и стреляли по всем без разбору.

Шмыгнул носом, ни с чего запаниковал, шестое чувство голосило тревогу. Прислушался к нему, напрягся каждой клеточкой тела, покрепче стиснул рукоять «Ареса».

Девчонки не отставали, взмокли, что мыши. Сано вдруг резко развернулась, пистолет-пулемет с ее рук огрызнулся отчаянной очередью.

Спросить не успел, Ириска краем сенсоров уловила движение. Едва заметная тень нырнула с одного края прорехи на другой. — Крыса? — спросил воспаленный разум. И тут же покачал головой. — Какая, к чертям, крыса⁈

— О-о-он здесь! — голос Айки задрожал.

Девчонка сглотнула, предчувствуя жуткое. Кровожадность соскользнула с ее ладоней, диким демоном устремилась прочь, рассыпаясь в воздухе. Заместительница Бейки схватилась за дробовик, как за последнюю надежду. Слух меня не подвел. Сдавил спусковой крюк, не раздумывая. Кто бы там ни был, мне мои девчата дороже.

«Арес» замолотил в жуткое костлявое чудовище. Прошитый насквозь, дико верещащий клубок повел плечами, загораживаясь плащом за миг до того, как остальные открыли огонь.

Тень скользнула прочь, мрачным ручьем рассеялась по зале.

Я не узнал его, узнала Ириска. ИИ-ассистент была уверена, что перед нами не кто иной, как граф Кшиштоф…

Глава 22

Кроваво-красные глаза следили за нами отовсюду. Сжалась Сано. Брать ее в отрыве от сестриц оказалось ошибкой. Скверно чувствовала себя без поддержки Уно, не знала, что делать без окриков Старшенькой. Испуганно и в последний момент, зажмурившись, выудила щит из закромов ветки умений.

Выскользнувший на нее из теней вампир чихал на подобные преграды, слабенький экран лопнул россыпью осколков от первого же удара. Когтистый замах обещал располовинить девчонку, вырвать живот. Стиснувшая спусковой крюк автомата, она все равно была обречена, ее оружию не хватало огневой мощи пробиться сквозь его плоть.

Не хватало у нее, хватило у меня. Ириска взяла его в прицел «Топтыгина». Вампир был быстр, ракета еще быстрее. Сейрас зацепила Сано кошкой с дрона, рывком повалила наземь, потащила прочь. Взрывная волна лизнула малютке лицо, обожгло ресницы, но не больше.

Кшиштофу повезло меньше. Угодивший в носферату снаряд швырнул несчастного, словно мяч. Отощавшая фигура рухнула наземь. Айка в два прыжка оказалась рядом, не ведая, кто перед ней, она высадила три патрона.

Думал увидеть на его месте кровавое месиво. Вампир оказался крепче. Протяжный мышиный писк ударил по ушам, готовившаяся высадить остаток боезапаса девчонка вскрикнула, выронила оружие. Вампир ударил ей чародейским снарядом в живот. Словно плеть, тот сбил ее с ног, тяжко опустился на плечи. Айя свернулась калачиком.

Нам было не лучше: вампир верещал не хуже граммофона. В ноздри ударил едкий жуткий дух. Едва стих шум, как услышал крик ужаса. Никогда не видел Сейрас такой. Сано застыла, как вкопанная, склонившись над дробовиком — сочла оружие Айки внушительней.

— Сейрас, Сано? — позвал по нейросвязи, но не ответили. Ириска жала плечами, они отчаянно рвали любую мою попытку связаться с ними.

Вампир возник передо мной, острый взгляд ударил по глазам, сковал.

Паралич держал в заложниках точно так же, как и девчонок. Ириска кричала в ухо: мерзавец наложил на нас пяток неприятных статусных эффектов. «Топтыгин», ведомый Ириской, беспомощно, словно я сам, застыл в воздухе.

И без того гадкое лицо носферату исказила жадная ухмылка. Поганец разинул пасть — в нос ударил смрад мертвечины и слежавшейся крови. Страшно блестели желтые клыки.

«Арес», готовый разорвать мерзавца яростью ружеманта, заговорил сам, вопреки моей воле.

Грудная клетка вампира взорвалась, брызнула кровью. Вереща, заливаясь криками боли, он спешно нырнул в прикрытие теней. Морок, державший меня в параличе, сгинул. Я ощутил нервную дрожь в коленях, чуть не упал.

— Сейрас, девчата, вы как?

Мне никто не ответил. К «Топтыгину» вернулась возможность двигаться. Под управлением Ириски дрон юркнул ко мне, заслонил.

Очередь, подло бившая в спину, истерзала гладкие бока корпуса. Пластик обшивки треснул, рассыпался, но машина уцелела. Отчаянно пихнув в спину, дрон опрокинул меня наземь. Дробовик, тяжко ухнувший справа, оказался мощнее. «Топтыгин» слег.

Я сгруппировался до того, как оказался на земле, перекатился, вскинул винтовку. «Арес» послушно заурчал антигравами сошек, но заблокировал спусковой крюк, не дал возможности стрелять. Так вот что значит это его «своеволие»?

От того, что увидел сперло дыхание, не зря мне Бог Войны не давал наделать глупостей. Сано как ни в чем не бывало закладывала с «плечевой» обоймы дробовика один снаряд за другим. Сейрас целилась в меня из штурмовой винтовки.

Едва разжатые губы шепнули: «Во славу графа!» за миг до того, как открыть огонь.

Да какого черта происходит?

Зажатый дружеским огнем, метнулся к булыжнику укрытия, рухнул наземь. Винтовочные выстрелы крошили бывшие перекрытия второго этажа, словно бумагу. На голову сыпалось бетонное крошево.

— Ириска, что за бес в них вселился? — не дожидаясь, когда мне ответят, Сано высекла заряд дроби, заставила менять позицию. Чуть не споткнулся, новомодный «Топтыгин» Сейрас бросился прямо под ноги.

ИИ-ассистент с запозданием брызнула на сетчатку месиво букв — отчет о состоянии девчонок. Главнее всех, краснее прочих кричала иконка дебаффа «Очарованы».

Чем они там, сука, так очаровались?

И сразу же вспомнил: рейд Скарлуччи после обстрела, Влада, напуганный ей до усрачки пленник. «Феромоны, всего лишь иллюзия. Работает на представителей противоположного пола…»

Все сразу же встало на свои места.

* * *

Сглотнул, уходя наверх по сложившимися лестницей обломкам. Здравый смысл хватался за мысль, что своя шкура дороже. Гнал ее прочь, прятался за пулеедом. Тому было чем закусить. Сейрас не жалела патронов, тяжелая длинная очередь била точно в цель. И почему только в иных условиях она столь точно не стреляет?

Вопрос остался без ответа. Перескочил через старый диван, нырнул в широкий коридор. С него в узкую, почти в три квадратных метра комнатушку. Отчаянно молился, чтобы Ириска не загнала меня в кладовку.

Через окно спрыгнул на улицу. Колени пожаловались: сказали, будут благодарны, если обойдусь без подобных опытов в будущем.

Совесть не позволяла стрелять по своим. Выдохнул, коснувшись гнутого фонарного столба. Замутило и вывернуло. Очень кстати!

Уловил краем глаза вынырнувший «Топтыгин» Сейрас. Украшенный медными полосами, сейчас он выглядел угрожающе. Еще страшнее стал, как только показал клыки ракет. Казалось, воочию слышу писк системы наводки.

Им в такт Ириска на пузе рисовала красную рамку, куда и целились.

От этих пулеедом не отмашешься, «Аресом» не отстреляешься.

Везение, дарованное Белкой, не сгинуло: остов вражеского танка принял удар вместо меня, стоило залечь за его громадой. Слух доносил шлепки маленьких ножек. Сано, растеряв в вражьем очаровании нерешительность, спешила наградить меня свинцом. Привыкшая таскать тяжелый пулемет, она легко управлялась с дробовиком.

Нет, здесь как прежде нельзя, иначе надо. Совесть нашла новую причину изгрызть мне холку: бежал как трус, бросил Айку.

Что там сейчас с ней вытворяет этот вурдалак?

Одна лишь мысль об этом заставила вздрогнуть. Дрон эльфийки пошел на новый заход. В нем что, еще остались ракеты?

Ждать не стал, безжалостно срезал его из винтовки. Отчаянно заискрив, «Топтыгин» взорвался не хуже царенатских игрушек.

Мысленно извинился перед Сано, схватив булыжник поувесистей. Швырнул выше головы. Почуяв опасность, кендер отвлеклась. Ружеклятье вмиг юркнуло в самое нутро ствола, обращая его в бесполезный хлам. Сано дернула спусковой крюк, но оружие не откликнулось. Почуял, как похолодело внутри живота, не заклинь патрон, я бы обливался кровью. Сано успела раскрыть рот от удивления. Медлить не стал, швырнул кучей пыли ей в лицо — девчонка закашляла. Ириска проводила диагностику. Только бы не занести ей этой дрянью какую заразу. Подсечкой сбил с ног, младшая из сестричек мягко и безвольно оказалась в руках. Ребром ладони по макушке. Только бы правильно рассчитать силы! Оглушить, не убить.

Повезло. Мягкая, легкая, словно куколка, девчонка осела на землю. Рано праздновать победу. Сейрас наверняка гонится следом и граф…

Что за холера на него нашла?

У Ириски был ответ: после начавшегося наступления мог попасть в царенатские тиски. Оголодал, отведал крови, озверел. Теперь ясно, чего боялась Влада…

Велел Ириске поставить отметку, вернемся за Сано чуть позже.

Сейрас встретила меня шквальным огнем, присел за миг до того, как эльфийка снесла голову. С хладнокровным равнодушием остроухая механик меняла магазин. Ни капли сомнения на лице. А ведь попавший под влияние Влады потомок легионеров вел себя иначе.

Ответ сам пришел на ум: у графа и уровень побольше, и крови он испил…

Выскочил на эльфийку, тут же споткнулся. Когда только она успела поставить здесь ловушку? Синяя чародейская нить змеей скользнула к «Аресу», тот разве что не завопил от ужаса.

Мгновение — и его разберут!

Портить механику Грингра умела не хуже моего. Ружеклятьем с ладони встретил ее чародейство, мана, столкнувшись друг с дружкой, заискрила. Эльфийка зарычала, в один гигантский прыжок оказалась рядом, почуял на себе то, что всякий раз видели наши противники.

Подобрал ноги, ударил снизу вверх пружинящим ударом, выбил винтовку из рук. Ногами, что ножницами, заключил в захват, рывком повалил наземь. Нелепо вскинув руки, девчонка рухнула. Попыталась схватиться за пистолет, но я уже коснулся того ладонью. Пораженный мутагеном, он мутировал в нечто безобидное и бесполезное.

Надеюсь, она не убьет меня за него как придет в себя.

— Тише, Грингра, тише. Лейтенант велит сержанту баиньки, — закрыл ей рот ладонью.

Вырывалась, что разъяренный вепрь: правая рука, что не сумел блокировать, локтем въехала в бок раз, другой. Больно, но не отпускал. Она сильна, но все еще женщина, со мной не сравнится. Надеялся на то, что у эльфов устроено все так же, как у людей, нащупал сонную артерию.

Сдалась на четвертой попытке сунуть мне в ребро. Бок горел огнем, но терпимо, таблетка «Промедизиака» из медпакета помогла вернуться в строй. Чувствовал себя как новенький.

Айки не было там, где потеряла сознание. Я грязно выругался, ощутил горечь потери. Какого черта мне понадобилось вызнавать, чья эта кровожадность? Проехали бы мимо, всем было бы только лучше!

Любопытство пряталось, боясь моего гнева. Где теперь искать Айю? Что скажу Бейке, решили пойти невесть зачем?

И ведь бросил! Позволил не кто-то другой, я сам!

Горькая, некрасивая, неприкрытая обида злыми слезами просилась на глаза, стекала по щекам. Нелепо, глупо, бездарно.

Рев вырвался из глотки хором тысячи разъяренных бесов. Почувствовал, как меняюсь сам. Чудовище, ружейный демон, больше никем не сдерживаемый, вырвался наружу…

* * *

Мир схлопнулся до маленькой, крохотной, малюсенькой точки. Вит Скарлуччи заклятым врагом бежал из кошмаров мне на глаза. Я чувствовал, как дикий жар разрывает тело, отчаянно лупил призрака. Тот, гогоча после каждого удара, таял на глазах, исчезал.

— Вот мы и снова встретились, uomo. Я же обещал!

Велел ему заткнуться не словом, выстрелом. Кулак, словно пушка, в очередной раз взорвал брызгами его призрачную тушку.

Костяшки пальцев пылали огнем, в лицо летело жесткое крошево.

— Что ты так яришься? Потерял кого-то? — он рассмеялся прямо над ухом. Словно вредная ночная муха, продолжил жужжать: — Ragazzo! Idiota! Что ты мечешься, как шелудивая cagna? Ты же видишь! Не видишь, чуешь!

Здесь мертвый великан не врал: все было как на огромном столе.

Выдохнул, и от меня разошлась волна. Бежала сквозь стены, руины и развалины, моему гласу не было преград. Зверь Войны многозначительно хмыкнул, когда почуял дух ружейного пороха и смерти. Винтовки солдат галдели в ряд на незнакомом языке о знакомых проблемах. Грязь в дуле, расшатавшееся шептало, плохо смазанный затвор. Ждущие своего часа груженые в коробки, взятые про запас гранаты щерились клыками рифленых боков. Вопрошали, когда же им позволят чудо взрыва?

Словно призраки, учуявшие рядом некроманта, оружие потянулось ко мне ответными волнами. Ему было о чем мне рассказать — тысяча и одна история.

— Чему ты дивишься, scemo? Руж-волны, ты же слышал про них…

Вот, значит, как они выглядят. Бронемаг маячил перед глазами, не позволяя отвлекаться. Ожившим безумием указывал вдаль.

— Туда, fusielemante, туда! Видишь?

Словам призрака не верил, а вот новым, открывшимся чувствам очень даже.

Айка, маленький дамский пистолет в кобуре. Носила как талисман на удачу. Никто не верил, что он в самом деле может стрелять. Старушка и не могла. Скрипела, отчаянно звала на помощь. Коснулся ее крика, не очень понимая, как это возможно. Исполинской стрелой, ружейным снарядом метнулся сквозь толщь расстояния, сметая все на своем пути.

Морок начал спадать, пустоты принялись заполняться не вконец разрушенными домами. Многоэтажки опустевшие, недавно покинутые вкусили огня: черные, огромные полосы уродовали собой верхние этажи.

Стойкий, не выветрившийся запах гари, хруст битого стекла под ногами. Осколки впивались в плоть подошвы армейских сапог, рвали насквозь, но я не чувствовал. Единственное, что ощущал — желание говорить.

Граф на девятом этаже. Бывший офис, в спешке брошенная канцелярия. Сиротливо, словно звал на помощь прежних хозяев, урчал работающий принтер.

Я ломал собой перегородки, единым прыжком бросив тело вверх. Противился здравый смысл: ему мерзко видеть сны наяву. Кричал, что так не бывает! Кто бы его еще слушал…

Носферату устроился уютно. Десяток мертвецов, выпитых напрочь. Стонущая, не приходящая в себя от сна Айка, гласом разума в чем-то заверявшая меня Ириска…

Зарычал, не собираясь сдерживаться. Вампир зашипел, закрываясь плащом, едва я проломил пол под ним своей головой. Схватил вырывающуюся тварь за ноги. Мой удар выбил из него дух и желание сопротивляться. Отчаянно спасаясь, он потянулся к теням.

Ну уж нет, не в этот раз! Пальцы, словно стволы, изрыгали грязную брань ружейных залпов. Одно попадание за другим. Носферату захлебывался кровью.

Его тело восстанавливалось быстро, чужая кровь в самом деле давала ему несравненное могущество. Но сейчас он был будто загнанный зверь. Ненависть, злоба и кровожадность сменились обывательским страхом и желанием бежать, бросив добычу.

Объявился тот, кто многократно сильнее…

Останавливаться я не собирался, разум колотился в лихорадке, любая мысль тут же принимала облик приятных окриков.

Рвать, драть, стрелять, убивать! Прикладом в зубы, залпом в упор! Вражью голову в перекрестие прицела, мягко давить на спусковой крюк!

Сплетал все и воедино, не ведая жалости. Ружеклятья обратились в плеть, лишая вампира возможности бежать. Он взывал к магическим силам, но те не откликались на его зов. Черными полосами ожогов я оставлял на нем следы, бил, словно грушу. Отчаянный визг, мольба о пощаде сменилась протяжным, хрипящим стоном. Мерзкая рожа старого графа была ни на что не похожа.

Скарлуччи гоготал. я больше не разбирал, что он говорил. Мертвец подбадривал, кричал восторженным зрителем. Сквозь плотную пелену ненависти проклюнулось понимание: следующий удар убьет бывшего благодетеля.

Занесенный над ним кулак хранил мощь тротиловой бомбы. Голоса в голове шептали: весь мир в труху, и будь что будет! Вместо того оглянулся и увидел ее глаза.

Пришедшая в себя Айка, среди поднятой нами в пылу сражения пыли смотрела на меня. Смотрела, не пряча собственного ужаса. Совесть на пару с пробившимся в мой мозг гласом Ириски подтвердили: я ее напугал. Старый носферату давно не сопротивлялся, мешком висел в моих руках.

— Айка, я… — сказал, будто собираясь в чем-то оправдываться. Слова не шли на все еще затуманенный ружейным демоном ум.

Она сделала шаг назад. Попятилась, будто собираясь бежать, если подойду ближе. Огромная прореха за ее спиной, словно сюда залетела ракета. Быстрого взгляда хватило, чтобы понять, так оно и было.

Не напугать еще больше, приказывал самому себе. Ведь упадет!

Нечто больно кольнуло меня со спины, словно ужаливший паук. Хлопнул самого себя ладонью по спине, но там ничего не было. Заклинание ударило в позвоночник, лишило сил, разом утративший прежнее могущество, рухнул на колени.

Айка выдохнула, застывшая мраморной куклой, сейчас она смотрела на собственные труды. Нечто отнятое у меня кружилось в ее ладонях послушной снежинкой. Девчонка сложила их, словно в шкатулку, тяжко выдохнула, и я понял, она вмещает мой ружемантский раж в себя.

— Зачем? — вопрос сорвался с моих губ. Она смутилась.

— Ты бы ее убил.

— Он тебя убить собирался! Стоп, что?.. Ее?

Глянул на тощую фигуру перед собой. На женщину оно походило меньше всего. Айка пояснила.

— Э-это же Влада, д-да? Д-другим носфе…ту здесь… откуда взят… — с каждым мгновением она говорила все тише и тише, обещая перейти на ультразвук.

— А твой ИИ-ассистент тебе ничего не подсказывает? — ответил вопросом на вопрос. Она закусила губу. Сжалась, будто собирался ее бить.

— Н-ну, он ведь н-не видел никогда В-владу… такой? — смелости она набиралась с полминуты. Я подошел ближе стремительно, в два шага. Не позволил ей пятиться, приобнял рукой. Вампир на полу стонал, едва двигался, досталось ему крепко.

— Оглянись вокруг, Айя. Что ты видишь? Хотя нет, стой. Не оглядывайся, — вдруг понял, что показывать ей тучи трупов и лужи крови, будто в мясницкой, не лучшая затея. — Пойдем отсюда. Давай в ту дверь, — кивнул на выход к лестничному пролету.

Она нехотя оставила нас с вампиром наедине.

Над тем, что делать дальше, раздумывал недолго. Решил выбрать револьвер. Он поубойней «Буяна» будет. Надеюсь, если разнести ослабевшему сукину сыну голову, это закончит его страдания.

Время было сказать эпитафию, но ничего не шло на ум. Вместо этого направил ствол ему в голову, спустил курок…

Глава 23

Выстрел приглушенным хлопком ударил по ушам. То ли я привык, то ли оглох.

Вампира не убило. Он отчаянно пытался встать, тысячи изломанных мной костей не позволяли ему такой роскоши. Обещали лет через десять…

Я нахмурился, пытаясь понять, что случилось. Ириска тактично кашлянула, велела глянуть в дверной проем.

Айя, кто ж еще.

— Какого черта?

С ее ладони упала пуля к моей фамильной реликвии. Она и так умеет?

Ириска подтвердила. Вместилище может ставить поглощающий урон «Заслон». Задаваться вопросом, что еще можно поглотить при помощи него не стал.

— Т-товарищ лейтен-нант, подождите. М-максим, послушай… а в-вдруг я смогу ег-го спасти?

— Спасти? Его? — кажется, она ударилась головой. Что с ней, Стокгольмский синдром? Айя спешила объясниться.

— Я м-могу вместить его к-кровожадность. Как… твою… — густо покраснела, словно на ум ей шли одни пошлости. Я прищурился, повернул к себе, взял за руки. Ириска не выпускала носферату из поля зрения: тварь все еще опасна.

— И что будет? Он в себя придет? — она кивнула в ответ. Развел руками, дал ей возможность действовать. Предупредил: — У тебя две минуты. Нет — так я его прикончу. Давай.

Она напряглась, капелька пота бороздила полосу на грязном лбу. Вампир хрипел, будто изнутри него наружу рвалась интеллигентность графа. Я ждал, сложив руки на груди.

Любопытство не давало покоя.

— Айя, поясни, как такое возможно?

— Ч-что именно?

— Ну вот то, что ты сделала со мной. Можно выудить из человека… состояние и посадить его в бутылку?

Осмотрел фигурку девчонки. Симпатичная же она, бутылка…

— Н-нет. Нельзя. Н-но можно з-забрать.

— Чем-то отличается? — удивленно поднял бровь. Она вновь кивнула.

— П-представь, что т-ты пообедал. А… п-потом я забрала у тебя чувство сытости. Об-бед же из тебя никуда не пропадает?

Спорить с этим было сложно, да я и не стал.

Видел, что ее работа приносит плоды: к Кшиштофу прямо на глазах возвращались человеческие черты. Через миг он походил на обнаженного старика, а не на жуткого вурдалака.

— Не укусит? — спросил у Айки прежде, чем закинуть себе на плечи. Она просто покачала головой в ответ…

* * *

Граф стыдился. Себя, того, что натворил, изгвазданных кровью рук. Просил прощения чем искреннее, тем отвратительней. Не хватало, чтобы встал на колени. К нему возвращались людские черты.

Ириска напомнила, у меня пара непринятых сообщений. Глянул на часы — выругался. Отряд уже наверняка выдвинулся, как я и приказывал. Голову мучили вопросы что там с Сано и Сейрас? Благо, сообщения были от них.

Вернулись к экипажу танка. Бейка долго жевала губы, прежде чем решиться. Сказала, что если не справлюсь я, тратить время на поиски незачем.

Обидно, но умом понимал, поступила правильно. Время не терпит.

Сверился с картой, связался с Васяткой. Не прошло и десяти минут, как к нам подкатил Зверь Войны.

— Свяжите меня, — граф не попросил, потребовал. Вопросы излишни. Я отстегнул наручники, сковал ему руки за спиной. Ругал самого себя за то, что не сделал этого раньше.

Едва оказались в кабине, как услышал ругань орчанки. Налегая на рычаги, зеленошкурая рычала в переговорник.

— Дупу им луподырую, братка, слышишь? А я говорю, пусть сраками наперед ходют. Своих подберем и приедем! Ждать не надо, моя машина не то, что твой тарантас, ласточкой домчится! Понял?

Кто бы ни был на том конце провода, понял лишь одно: переспорить орчанку себе дороже. Словно от обиды что-то буркнул на прощание в переговорник, оборвал передачу.

— А, малой!

— Лейтенант, — тихо поправила ее Лена. Васятка не обратила внимания.

— Грят, будут жалобы на меня чирикать. У-у, ментовское племя! — от жаргонных привычек не избавилась даже на войне. А то и приобрела новые… — Трибуналом пугают. Грят, я как дрын жопу своим уездом их ровненький строй разбила. Мол, дезертировала. А до Бейки, ну, которая чумная у вас, не докричаться, не допердеть!

Девчата разом покраснели. Слышала бы ее Бейка…

— Пленника притаранил? Это он вас, остроухая?

Сейрас без особого желания кивнула. Вампир молчал, я все еще раздумывал над разумностью пускать его внутрь.

Глянул на Айку. Запечатанная во фляге «Жажда» не вызывала доверия. Спрашивал, это что же? У человека также можно выудить голод, синтезировать в материальное да закатать в банку на зиму? Дал волю воображению, тут же представившему балкон, под завязку забитый такими «соленьями».

Она улыбалась моей наивности, качала головой. То, что она звала «жаждой» — комплекс чувств и эмоций, никак не связанных с естественной потребностью.

Чувствовал, окажись здесь Влада, устроила бы урок вампирьей анатомии. Решил, что как-нибудь обойдусь.

Если он и в самом деле способен без пыток разговорить пленных подростков, от него будет толк. В ином случае он превратится в еще одну большую проблему.

Тройняшки шептались меж собой, после рассказа Сано граф вызывал у них неприязнь и любопытство. Вспоминали вампиров из видеоигр…

— «Топтыгины» у нас есть еще? Брали запас? — Сейрас спрашивала будто просто так. Сама же затаскивала с десяток дронов в трюм. Или она собиралась из нескольких собрать один? Корпела же там, в импровизированной мастерской над чем-то своим.

Мицугу была мрачна, как японский ужастик. Для нее все происходящее было в новинку. Откровенно боялась. Угроза трибунала висела над всем экипажем, не только над Васяткой.

Заверил ее, что выживших героев не судят. Умолчал, что трупы тоже неподсудны…

Бейка вышла на связь раньше. Судя по голосу, в ней бушевала сотня бестий, а ей было что мне сказать.

— Оно того стоило, рядовой? — спрашивала по личной нейросвязи. Ответил ей встречным вопросом.

— Вам уже стало лучше?

— Нет! Мне стало скверно! Какого черта, Потапов? Прежде ты пускался в авантюры, лишь когда в них была хоть доля смысла. Сейчас ты решил сунуть голову в пасть крокодила любопытства ради — а что будет? Там Вит в тебя, часом, не вселился? Хочешь вместо него загнать меня в могилу?

Похолодел от последнего, откуда она знает? Лишь мгновение спустя понял — всего лишь шутит.

Унялась, выдохнула, спросив про потери. Заверил, что пострадала лишь моя гордость.

— Добыча?

— Граф Кшиштоф.

Помолчала. О вампире ей точно было известно. Особых восторгов по поводу того, что он выжил, Бейка не испытывала.

— И зачем он вам?

— Разговорить молчащих пленников, — ответил сразу же.

— Ладно, водки, может быть, у вас сейчас при себе и нет, но паяльные лампы уже отменили?

Говорила без насмешки. И не понять, шутит или…

— Это дети.

— Вот как? Тогда срочно надо завести ручного носферату, других-то способов не изобрели, — возмущалась она умело. Выдохнула: — Ладно, что сделано, то сделано. Вы подошли к точке, знаешь об этом. И меня, как и Колесникова беспокоит момент.

— Какой?

— Потапов, ты точно на войне? Не забрел, случаем, погулять в детский дворик? Вам почти не оказывают сопротивления!

Чуть не спросил, разве это плохо? Ответ знал сам: так бывает, лишь когда стремительно, на всех парах бежишь в ловушку.

— Царенат жертвует не людьми, ресурсами. Помни об этом, рядовой. Сотня танков средней руки для них мелкие траты, не посчитают даже за потери.

— Твои же разведчики на «птичках» кружили, вокруг ничего не нашли, — мне было чем ответить. — Если только Царенат не готов устроить очередной авианалет…

Прошлый кончился для них плачевно. Но и мы не без потерь.

— Не готовы. А вот беспилотные камикадзе-сферы могут дать о себе знать в любой момент. Знаешь, сколько их в «Дровосеке» было?

Честно признаться, не горел желанием. Бейка по ту сторону нейросвязи забулькала вновь.

— Насчет него — хорошие новости!

— Его заклинило в момент трансформации?

— Лучше! Помнишь, ты спрашивал о танковых взводах, что получили приказ прорываться к нему?

— Было дело.

— Они сумели прорвать оборону, нанести непоправимый вред его механизму. Уничтожить ремонтные дроны, лишить его возможности сопротивляться. Они отступили, как только беспилотников стало столько, что подавили бы любой очаг сопротивления. Бросили и подожгли машины по приказу Колесникова. Что у вас со стрелковым оружием?

Надо было признать, не шибко.

— Так что же, там масса безоружных солдат? Прячутся невесть где, невесть зачем?

— Может, и так, а может, и не совсем уж беззубы.

Покачал головой, странная война, странные приказы. С другой стороны, оставшись без топлива и снарядов, дарить машину врагу не лучшая перспектива.

— Бейка, позволишь вопрос? — украдкой глянул на нашего непрошеного гостя. Белка накинула на него одну из тряпиц хоть чем-то прикрыться. Кшиштоф одарил ее благодарным взглядом.

— Носферату. Довелось видеть, на что они способны, испив людской крови. И в каких чудовищ превращаются при «жажде». Влада точно такая же?

Выдох по ту сторону соединения. Словно только этого вопроса и ждала.

— Айка смогла вернуть ему прежний облик, — добавил я к повисшей тишине.

— Вот и ответ на большую часть твоих вопросов, рядовой. Ее смогла бы унять Айка. Носферату копят могущество и уровни годами. Влада не самая старшая из них. Что же до всего остального, Потапов, ты — ружемант. Необычный, со способностью взывать едва ли не к полубожественным силам в час нужды.

Теперь уже смотрел на Айю, где-то внутри нее прятался мой недавний приступ. Знать бы, что она может с ним сделать.

— А еще у нас в стране есть хирурги, они могут зарезать тебя на операционном столе. Уверена, мясник знает, как разделать тебя, что свиную тушу. И если выглянуть на улицу, то выясним, что там не протолкнуться от двуногой опасности. Боксеры-каратисты, врачи-мясники. Лихие шоферы на грузовиках. Мы не арестовываем людей только за то, что они могут убивать. За умения тоже.

— Свобода во все поля! — воскликнул, чудом удержавшись от жестикуляции. — Это совсем другое!

— Думаешь? А вот Федун Априксович, орк, что твоего отца задавил на грузовике, говорит об ином. Он остановку с людьми снес, и выжившие позавидовали погибшим. Не ищи особого смысла в этом, Потапов. Носферату не бродят по улицам безнадзорно. Да и отвечающая за их поведение особа в столице имеется.

Кивнул, вспомнил. Воронина. Великанша самому Скарлуччи под стать.

— Российская Империя не только же из столицы состоит.

— Ты все еще на войне, Потапов, — голос Бейки отдавал раздражением. — На войне, а не на уроке географии. Давай обсудим широты нашей необъятной вместе с ее внутренними проблемами, когда вырвемся из этой адской петли, хорошо?

Что ж, в самом деле, сейчас были дела поважнее.

— Как только допросите детей, мне на отчет. Колесников хочет слышать. Конец связи…

* * *

Глядя на них, думал о Кьярре. Задавался вопросами: где она, что с ней?

А потом вспоминал, что эти цветы жизни по подлому били в спину. Иначе не могли? Или попросту не умели? Когда поймали первого, кто это был? Веснушчатая рыжая девчонка опустила глаза, кажется, она. Успела насмотреться на прелести плена и теперь прятала глаза. Представляла себе иначе: злые варвары сдирают остатки одежд, брызжут слюной, насилуют.

А вместо этого тарелка теплой каши, троица сухих галет в придачу.

Молчала с тех пор, как поймали, держалась особняком. Стыдилась того, что россказни о нас оказались лишь россказнями, но говорить отказывалась. Служила примером остальным.

Сейчас они уставились на меня. В особенности тот, кого поймали последним. Голубые глаза, мягкость светлых волос. Словно сошел с арийского плаката.

Их допрашивали по-разному. Среди солдат полно было тех, кто беспринципно швырнет через колено и женщину, и ребенка. Сложно судить, у них такая работа. Но никто не тронул их и пальцем, офицеры ангелами-хранителями парили над малолетними пленниками. Вспомнил, что говорила Бейка. Неужели про паяльник всерьез?

Прогнал гнилую мысль. Командующая шустра на скверные шутки, на том и остановимся.

Они ждали, что я вновь буду задавать вопросы. Иногда говорить с ними ходила Белка, иногда Старшенькая. У кендера бы точно хватило и смелости, и ума приложить каждого головой о стену. Вытрясти информацию.

Но на царенатских отпрысков смотрели сквозь пальцы. Они знают? Еще вчера они без помощи серво были не способны утереть себе сопли.

Но санкцию на допрос с вампиром пришлось добывать через Колесникова.

Кшиштоф вышел из-за спины. Военная форма висела на нем мешком, а ведь подбирали по размеру! Не иначе, он из тех людей, на ком хороши лишь строгие костюмы.

— Уверены? — носферату окинул взглядом материал, с которым придется работать. Добавил, словно никто не заметил раньше: — Это же дети!

— Начинайте, — сказал суховато и без затей. Времени на сомнения не осталось. Вампир выдохнул и приступил.

Парни вздрогнули, застыли, что вкопанные. Вспомнил, сам ведь недавно был на их месте. Рыжая девчонка испуганно вскочила, вжалась в стену, закрылась руками. Видела Кшиштофа жутким чудовищем. Зажмурилась, но тут же широко распахнула глаза, разинула рот. Ее светловолосую подружку колотило мелкой дрожью.

Вампир просто смотрел, ничего больше. Кашлянул, прочистив горло, обратился ко мне:

— Спрашивайте.

Кивнул, устремил взор на рыжую бестию.

— Имя?

Мне в самом деле было интересно? Или спрашивал из праздного любопытства? Не знал сам.

— Таталия… Таталия Аверс Диотто.

Ну и имечком же наградили ее предки…

— Все вокруг — знаешь их?

Отчаянно затрясла головой против. По лбу графа Кшиштофа пробежала капля пота.

— Знаю, — признание вырвалось из девчонки птицей. Сказав, облегченно выдохнула. Скрепя сердце, швырнул ей бутыль черного ахеса в награду, девчонка поймала подношение, тут же открыла пробку. Страшно хотела пить.

— Расскажи, как и где познакомились. Вас поймали в разных частях города. Был какой-то план?

Вновь отрицательно закачала головой, заговорила.

У нее оказался на редкость мелодичный голос. Голографический кот запрыгнул на руки Ириски, загудел включившийся «Лингво».

— Плана никакого не было. Мы раньше не были знакомы, — она судорожно сглотнула. Глянул на графа.

— Когда брали моих девчонок под контроль, вы так не миндальничали. Они готовы были умереть. И стрелять за вас по своим.

Кшиштоф промокнул залысину тряпицей, извинился.

— Это же дети. Царенатцы они или нет — мне нет дела. Вы что же, не видите, у нее крепкая сила воли! Буду давить — сломаю ей психику.

— Не будете давить — сломают нас. Причем физически и навсегда. Можем начать прямо с вас.

Видел свое отражение в его зрачках. Ну и страшная же оказалась у меня сейчас рожа!

Рыжая, потомок легионеров продолжила:

— Мы сбежали из питомника.

Напряг память, кто-то же говорил мне, что детей в Царенате взращивают в отдалении от родителей. Учат, объясняют, как устроен мир… Обманывают…

— Оружие где взяли?

Показал винтовку. Явился сюда не с привычным «Аресом», с тем, что отобрали у одного из них. Девчонка испуганно осмотрелась, ткнула в графа пальцем.

— Пусть он не смотрит! Я боюсь!

Кшиштоф без лишних указаний отвернулся. Если дивчина надеялась, что ей станет хоть чуточку легче, появится лазейка для лжи, она ошибалась.

— Оружие брали на карсирских складах.

— А броня вам не потребовалась?

Смущение краской залило ей лицо. Я выдохнул.

— Ну хорошо. Почему не бежали с остальными? Почему ходили в атаку вот так, по одиночке? — осекся. Понял, что задаю ей слишком сложные вопросы. Ищу того, чего нет. — Почему не атаковали под прикрытием беспилотников?

— Когда наш питомник попал под обстрел, воспитатели… кто погиб, кто бежал. Мы остались одни.

Судьба детей войны. Не они первые, не они последние…

— Мы читали книги про Вита Скарлуччи. Он наш герой.

Кивнул, не имел ничего против. Нам он враг, подлец и полная скотина. А еще хороший маг и патриот своей страны…

А вот потом сказала то, отчего чуть не отвалилась челюсть.

— Беспилотники стреляли по нам.

И верно. Боевые машины, получающие непосредственные сигналы на атаку определенной цели — это одно. Совершенно иное — простые беспилотники. Запрограммированы уничтожать все, что видят. Не мне ли потребовался ключ, чтобы они перестали обращать на меня внимание?

— Дальше, — попросил, прочистив горло. — Оружие-то на каком складе взяли?

Ответ вновь заставил поперхнуться. Переглянулся с Кшиштофом.

— Долго сможешь держать над ней контроль?

— Над ними?

— Над ней, остальных можно отпускать.

Словно только того и ждавшие парни выдохнули с облегчением, смогли сесть.

— Силы уже не те, что прежде. Но на пару часов одну ее…

Сойдет. Связался по нейросвязи.

— Айка, оповести остальных командующих офицеров. Наши птички чирикнули интересное…

Глава 24

На меня смотрели что на юродивого.

Взбаламутились, какой-то лейтенантишка смел отдавать приказы всему вышестоящему составу. Как минимум два майора и капитан были против.

Колесников гаркнул в переговорник, утвердив мою власть — стали как шелковые. Ждали моего позора. Что такого можно вытащить из детей?

В Ириске умирал художник: на крышках сдвинутых друг к дружке столов она возносила голографический Вратоград. Особняком торчала теперь уже порушенная башня Де Ла Руни.

Сглотнул, кашлянул, обращая к себе внимание. Не вел прежде офицерских собраний, но знал, любят строго и по делу.

Вампир с рыжеволосой девчонкой стояли рядом, ждали своего часа.

— Беспилотники атакуют гражданских.

— Не новость, — майор недовольно сложил руки на груди. На лице гадкая ухмылка. Он всеми силами желал показать, что если бы не приказ…

— Не новость. В последнее время на пути следования к точке нашей основной задачи мы подвергались постоянным нападкам гражданского населения.

Все молчали, посмотрели на рыжеволосую царенатку. Ее друзья уволокли на тот свет с десяток хороших солдат.

Ириска указала точки столкновения. Попросил ее добавить на карту очаги сопротивления, с которыми столкнулись иные отряды. Их разом стало в пять раз больше.

— Дети, взрослые, старики…

— Нам их пожалеть? — недовольно спросили, я покачал головой.

— Нет. Оказывающий сопротивление, взяв в руки оружие, перестает быть гражданским. Я не о том. Но вспомните, с чего я начал.

Капитан задумчиво потер подбородок, оказался умнее остальных.

— Оружие. Царенатцы почти не умеют с ним обращаться. Их успехи — результат разгильдяйства, искали машины, не живых бойцов. Но вы ведь не об этом, верно?

Кивнул ему в ответ.

— Откуда они взяли свое оружие? Винтовки, гранаты?

— Глупый вопрос, — майор, из-под фуражки которого торчали острые ушки, возмутился. — Конечно же, из оружейных магазинов!

На него уставились, он понял, ляпнул что-то не то.

Офицерье призадумалось, ведь совсем недавно они разделяли мнение остроухого собрата по оружию. Сами уже привыкли воевать с беспилотниками.

— Хорошее замечание! — к удивлению остальных, похвалил эльфа. Выдохнул: — Мы считаем, что везде гражданское общество устроено нашему под стать. Царенат совершенно другой. Люди, атакующие нас, хорошо вооружены. И девочка сейчас расскажет, где они взяли свои игрушки.

Таталья была бледна, как мел, но подошла ближе. Говорить не стала, ткнула пальцем в точку нашего назначения.

— Здесь? — капитан нахмурился. — В укрепрайоне?

— А теперь вернемся в самое начало. Беспилотникам нет разницы, в кого стрелять. Считают любого, кто хоть отдаленно похож на человека, за противника.

— Нонсенс! — воскликнул майор. — Беспилотники — немалая часть жизни любого гражданина Царената. Они прибирают, следят за порядком. Раз уж разговорили эту бестию, спросите, они и жопу, поди, им подтирают.

Таталья отвечать не стала. Я заговорил:

— Да. Охранные дроиды есть, были и будут. Но они запрограммированы сложнее, чем их боевые версии. Царенат выставил против нас все, что у них было.

— К делу, — капитан глянул на часы, будто говоря, что мы зря теряем время.

— Мальчишки и девчонки набирали оружие с патронами охапками. На складах. Хорошо охраняемых и простреливаемых. Граф, велите ей повторить.

Носферату напрягся, в мирном обличье умения давались клыкастому не без труда.

Девчонка подошла к карте, ткнула пальцем в столешницу, повела им.

— Это что? Какая-то одной ей понятная игра? — эльф упорствовал в непонимании. Его собрат по званию велел ему заткнуться.

Аккуратный палец выводил обходной путь.

— Стоп, — капитан схватил ее за руку. Царенатка посмотрела ему прямо в глаза, но вырываться не стала, Кшиштоф крепко держал ее в объятиях чар. Капитан объяснился: — Разведка была в этой точке. Здесь заслон.

Девчонка протестующе затрясла головой, подала голос.

— Там есть подземный неохраняемый переход. Стройка подземного рынка.

Капитан ее отпустил, задумался:

— Мы не били в том секторе артиллерией?

— Они использовали этот участок как гуманитарный коридор. Колесников отвечал за разведку. Вот снимки.

Скинул по нейросвязи то, что и без того все видели. Толпа людей, автобусы, «Гадюки» на заслоне…

— Этот ход выходит сюда, — не став ждать, Таталья повела пальцем дальше.

Остановилась на центральном здании. Укрепрайон можно было взять без усиленной атаки.

— Стойте-ка, — майор-невера насмешливо хмыкнул. — Эта рыжая сука молчала несколько дней, как мы ее поймали. С чего нам вдруг ей верить? А если это ложь?

— Позвольте, уважаемый, — через силу заговорил вампир. Наставительно поднял указательный палец, заверил: — Находящиеся под «очарованием» люди не способны лгать…

* * *

Васятка почесала затылок, раздумывая над доверенной ей задачей. Ворваться на Звере Войны в самую гущу вражеского укрепрайона, ураганным огнем снести все, до чего только сможет дотянуться и под прикрытием другой техники неспешно отступать на подготовленные позиции.

Последними значился красный кирпичный дом. На миг представил, как в него въезжает туша танка, задумался. Зачем? Ответа мне так и не дали.

— Тройняшки, воздух на вас, — утер пот, помог разложить треногу тяжелого станкового пулемета.

Старый зенитный «Бродяга», казалось, застал все прошлые войны. Угрюмо смотрел перекрестиями прицелов в небо с третьего этажа, крыши давно не было. Уно с Сано принялись возводить вокруг подушечную крепость. Не поможет, но не стал их расстраивать.

Решение действовать по новому плану приняли быстро. Ударная группа во главе со мной идет туннелями подземного рынка, техника и основной состав атакуют в лоб. Запросили авиаподдержку, Бейка лишь выдохнула, вертушки потеряны. Сбиты при самовольной попытке прикрыть соседнюю группу.

Стиснул зубы, без воздуха придется тяжко. Вертушки отгоняли слишком назойливых «Шмелей», а иногда попросту разбирали на запчасти очень грамотно засевшую на позиции «Гадюку».

Ната, Мицугу, Айка, Белка — девчонки шли за мной цепочкой. Я впереди, Белка замыкающая. Дочь удачи настороженно водила стволом винтовки из стороны в сторону. Легкий пистолет-пулемет болтался на ремне как запасное оружие, не доверяла большим пушкам.

Лена, получив приказ быть ответственной за Зверя Войны, оживилась, словно щенок. Не просто посчитал ее полезной, но и дал самое ответственное задание в ее жизни. Васятка хоть и нехотя, но обещала слушаться. Сейрас было все равно.

— Движение на пять часов, — предупредила Ната, сверившись с показаниями своего «Топтыгина». Наши дроны кружили над нами, прячась во мгле от любопытных глаз. Опустившаяся ночь позволила запустить модуль «хамелеон», нависший «Шмель» поводил стволом пулемета, но так и не решился стрелять. Завязавшийся вдали танковый бой заставил его умчаться.

Через минуту он уже горел. Старшенькая со своей лоли-бригадой сбила его, как стоячего. Наверно, будь они с нами в первом рейде — сбили бы эту машину плевком.

— В укрытие. Мицугу, проверишь? — девчонка нахмурилась, выуживая из себя облик Лены. Шерсть, пробившиеся сквозь волосы волчьи ушки, острый нюх.

— Порохом пахнет. И железом, — принюхалась еще и добавила. — Новые.

Новые — это скверно. Лупить их из Зверя Войны легко, а вот из личного оружия уже не очень. Не дожидаясь приказов, будто зная о их уязвимости, Мицугу обратила ладони пушистыми волчьими лапами. Показались короткие желтые когти. Если сержант Ипина раздирала их, как бумагу, что будет от ударов Мицугу?

Спрашивать не стал, решил, увижу воочию.

— Сколько?

— Девять. В режиме засады.

Девять — это скверно. В режиме засады — еще хуже, кто знает, чего там на них наложили. И ходили же как-то этой тропой дети…

«Топтыгин» Наты нырнул к ним под защитой отвода глаз, ее заклинание что, и на машины работает? Ириска, голографической фигуркой сидящая на плече, часто закивала. Может, дело-то в размерах. Спрятать такую дуру, как Зверь Войны, не под силу было бы даже Мицугу.

Черт с ним.

В общую сеть попали фотографии с дрона — тот фотографировал позиции будущих противников. «Топтыгин» вдруг воспарил выше, моргнул чародейской волной. Что бы это могло значить? Одной инфо-фее известно. Ната закусила губу, глянула на меня, связалась по нейросвязи:

— Как минимум в двух из них уязвимость. Могу взять под контроль.

— Обоих сразу?

— Только одного.

— Пометь их, сейчас решим.

Ириска нарисовала общую картину расположения: четверо шагоходов на первом этаже. Трансформированы в мини-компактную турель. Еще два прятались в следующей комнате. Троица ждала своего часа на втором этаже. Проломы в потолке позволяли им быстро менять позиции, бежать из боя или идти на помощь. Удобно.

Инфо-фея подсветила уязвимых синим маркером. Первый находился на первом этаже. И стоял спиной к остальным. Сразу же расстреляют. Они же могут?

Со вторым повезло больше: на втором этаже, сидел за укрытием, видел двух остальных. Удачный ракурс, с которого точно успеет снять одного, нырнуть в прореху за вторым. Однозначно наш выбор.

Повернулся к девчатам, заговорил:

— Так, действуем шумно, но аккуратно. Взрывчатку не используем. Белка, второй этаж на тебе, Ната, обойдешь их, ударишь с тылов. Отвод глаз у тебя перезарядился?

Она лишь спросила:

— На кого?

Вместо ответа ткнул пальцем в Мицугу. Та если и удивилась, то не сильно.

— Мицугу, не меняй облика. Мана у тебя сейчас в порядке? — получив утвердительный ответ, продолжил. — Замечательно. Разбираешь их на запчасти. Есть там у тебя что-то из арсенала Лены? Успела распознать?

— «Шокирующий удар» и «Вихрь когтей»?

Не стал проверять их значение по архиву, но звучали грозно. Сойдет. Подал девчатам сигнал. Действуем!

* * *

Айка кушала наше волнение, что валидол, никогда в жизни не чувствовал себя таким спокойным. В атаку? Да хоть с флагом!

Стрелять начал прежде, чем распахнул пинком дверь, четыре дроида ответили мне тем же. Мой «Топтыгин» отвлек их внимание на себя, юрким проклятием нырнув внутрь. Ракета сорвалась с оружейных площадок, врезалась в одного шагохода — туловище того лопнуло, что воздушный шар. Второго я пригвоздил шквалом безжалостных выстрелов. Нахмурился, огладив «Арес», тут же скастовал надзор ружеманта. Посмотрим, как им понравятся чародейские пули!

Защита от волшбы сдалась на четвертой очереди, звонко лопнула, ударила по ушам. Ириска, получив в руки «Владыку», ударила механическому бойцу со спины, не позволила открыть по мне огонь. Троица ворвалась, спеша на подмогу. Сменили тактику. Засада не удалась, решили работать исключительно кучей.

Где-то в глубине меня ухмыльнулся покойный Скарлуччи. Спрашивал, не ожидал? Двое шагоходов рухнули наземь, словно споткнулись. Стрекот механизмов обратил их в стационарные пулеметные турели, щитом разложилось туловище, защищая будущего стрелка. Из самого нутра вынырнул складной ствол. Не дожидаясь, когда за них встанут стрелки, они открыли по нам огонь.

Пулеед спас мне шкуру. Ириска нырнула в прореху стены на дроне, уходя из-под огня.

Что творилось наверху не слышал, но там случилась бойня.

— Готов, — мрачно заявила Ната в переговорник, значит, взломанный союзник сгинул в небытие. Инфо-фея добавила: — Успел уничтожить одного, второму повредили шкуру со спины.

И то хлеб, сгодится.

Скакнул прочь из-под прямого огня, швырнул привычное ружеклятье. Защита от магии не сработала — змей заклинания разбился о плотную броню механоида. Я цокнул языком, а как все хорошо было с их прошлыми собратьями…

Мицугу скопировала ружемантскую ярость, винтовка в ее руках медленно и тяжело заухала разрывными снарядами. Помогло плохо, бронированных дроидов разве что отшвырнуло назад. Говорил же ей, когтями надо! Почему решила вот так?

Она резко сменила направление огня. Гремящая очередь ударила в несущую стену, развалив ее напрочь.

Мигом сообразил, что сейчас будет.

— Все назад! Из здания! Бегом! — девчатам второго предупреждения не требовалось. Белка с Айкой выскочили первыми, поганка-Мицугу вынырнула следом. Схватил в охапку Нату — та пыталась поднять свой подбитый дрон. Лучше поделюсь с ней потом своим!

Здание заурчало, словно исполинский кот. Кирпич за кирпичом вдруг осыпалась вниз внушительная часть, вся конструкция заходила ходуном. Механоидов погребло под обломками. Сколь бы мощны ни были, а выбраться уже не смогут…

Бежали, почти не разбирая дороги. Бесконечно благодарен Ириске. ИИ-ассистент вела, словно на привязи, петляя по маршруту. В другой стороне враги? Даже думать об этом не хотел…

Выдохнули мгновение спустя, как только позволили себе минуту передышки. На чумазых лицах девчат подобие счастье с беспокойством. У меня же осталось только недовольство.

— Мицугу, какого черта?

Она невинно и непонимающе захлопала на меня глазами.

— Что-то не так?

— Все не так! Ты чуть не угробила нас своей выходкой! Я тебе что приказал?

Она по девичьи надула губки, виновато опустила голову. Немного успокоившись, выдохнул, спросил у остальных:

— Что у вас? Целы? Ранения есть?

— Все чисто, — Белка перебила пытавшуюся что-то сказать Айку. Та замолкла, сделала вид, что все нормально

Что ж, пусть так…

— Мицугу, ты могла похоронить нас всех. Не только боевых товарищей, но и тех, кто рассчитывает на наш успех. Их жизни в твоих руках. Относись к этому серьезней. Мы не у рушинников и не играем здесь в игрушки.

Девчонку подмывало огрызнуться, как прежде. Благо Бейке удалось вышколить ее, поведать о дисциплине. Разбираться дальше не стал, велел идти дальше. Большой символ, обозначающий переход в подземный рынок, был рядом с нами. Россыпь рваных воздушных шариков металась на веревке под голодным осенним ветром.

Мы молча спустились…

Подземный рынок напоминал московские переходы метро начала девяностых. Это так, значит, строится бизнес в стране, считающей себя самой цивилизованной?

Вместо танцующих от зябкого холода доходяг с нехитрым товаром торчали потухшие вывески торготронов. Предлагали многое и задешево.

Мицугу задержала взгляд на сигаретах. Что, за это время начала курить?

Спрашивать было некогда, без остановок двигались вперед. Яркий луч фонаря гнал подступающую к нам мглу прочь. Глаз цеплялся за неровности кладки, наспех возведенные колонны подпорок. Куда торопились?

Чуть не спустил курок, заметив одиноко стоящего бота. Ириска шустро просканировала — никакой опасности, всего лишь вырубившийся строитель.

Белка присвистнула, оценив масштабы стройки. Рынок? Тут будто собирались делать торговый центр. Неужели наверху мало места? Или Царенат готовился к чему-то другому?

Вопросы оставил на потом.

— Васятка, что у вас?

— Гусеницу сорвало, малой! С правого борта прореха, остроухая твоя пыхтит, что трактор.

Стиснул зубы.

— До места-то добрались?

— Метров сто не доехали. Долбят по нам, что по курям!

— Танк покидайте!

— Чтоб я свою машину этим сволотам оставила, братка? Ха! Лучше жопой на штырь! Эй, мелкие, не спать! По левой птица кружит, ну так сбейте эту падлу!

У них точно было жарко.

Командующая вклинилась в эфир.

— Потапов, что по обстановке?

— Пробираемся, — сказать больше было нечего.

Ириска оборвала связь по моему приказу.

Проход и в самом деле оказался безопасным, Таталья не солгала.

— Залечь! — сорвался на хриплый шепот сразу же, как только поднялись из перехода. Сквозь площадь катились два «Варана», пыль стояла столбом. Ириска, не будь дурой, облетела округу на «Топтыгине». За кустами, в рытом под многоэтажку котловане покоилась искрящая подбитая «Гадюка».

Не очень верил в такие чудеса, лучше обойдем, благо было где.

Новостройки… Царенат возводил свежий жилой комплекс. Площадка перед домами, уличный парк. Сиротливо и уныло смотрелся неработающий фонтан.

— Ната, те два дома видишь? — девчонка кивнула в ответ. — Просканируй, только без шума.

— П-пойдем туда? — тихо спросила Айя.

— Какие-то проблемы, чтобы пойти туда?

Она опустила голову, подняла испуганные глаза.

— Т-там всякого… м-много. Т-там Скарлуччи.

Приподнял бровь не я один, переглянулись Ната с Белкой. Хотел спросить у них, тут, может, где-то в общей системе заклинание воскрешения есть, а мы и не знали?

Но не стал, слишком черной выходила насмешка.

— Такое возможно? — суховато спросил, не оборачиваясь.

— Конечно нет, — инфо-фея разве что не взорвалась от захлестнувшего ее возмущения. — Айя, не неси чепухи!

— Н-но там п-правда он. Я чую… ег-го злость. Н-ненависть. Обиду.

Холодок пробежал по спине, но не поддался.

— Отставить! Идем и проверим самолично. Мы уже убили Вита Скарлуччи, уверен, справимся и еще раз. Идем на верхушку того здания. Бдительности не терять, в штаны от каждого шороха не гадить. Подозвал к себе «Топтыгин»: дрон послушно завис у плеча, показал клык крюка-кошки. — С того здания на тросах спустимся на пару этажей ниже. Видите, оттуда открывается переход к основному центру, туда мы и двигаемся.

Белка, словно в школе, подняла руку, просила права голоса. Кивнул, разрешая.

— Там наверняка охрана. Огневой контакт допустим?

Скривился, нежелательно, конечно. Но разве у нас есть выбор? Похлопал вместо ответа по «Аресу», ухмыльнулся.

— Стрелять по возможности. Видите дрона, который не мешает, нас не видит — лучше мимо пройти.

Ната сложила руки на груди.

— Это он вид сделает, что нас не видит, а сам остальным доложит.

— Ничем не лучше, что вы его разобьете. На таком объекте они все стоят под учетом, — пожал плечами.

Иных возражений не было…

Глава 25

Айка поселила в глубине души сомнения не хуже, чем сам Вит недавно.

Я вслушивался в мрачную тишину. До ушей доносился лишь стрекот отдаленного боя. Отчаянно желал, чтобы Зверь Войны остался цел, а моим девчатам повезло. Вырубили нейросвязь сразу же, едва начали подниматься по первой многоэтажке. Царенатцы любили размах — прятали гнилость работорговли за красивым фасадом своей жизни. Коридоры перед лифтовыми были заполнены диванами, креслами, разбросанными в спешке глянцевыми журналами. Глянул на обложку одного из них: «Ого-го истории» — тут же перевела через «Лингво» Ириска. Отвел взгляд, видать, везде человек одинаков, читает всякую хрень…

Белка шла рядом с Айкой, той было легче под ее надзором. Рыжеволосая штурмовик мягко говорила подруге: — Видишь, все спокойно, никаких бронемагов за углом…

Не был так уверен, но мешать не стал, хуже от того точно не станет. ИИ-ассистент носилась на дроне не хуже Зеленого Гоблина. Спешила заглянуть в каждую распахнутую настежь квартиру. Гражданские бежали в спешке: документы, деньги на столе, недоеденный суп с грязной ложкой, над которым кружили мухи. Они оказались не готовы к чему-то подобному…

Ириска вывела прицел с «Топтыгина» прямиком на сетчатку, устремил взор чуть выше выбитого окна. Проверил, чтобы не было обломков стекла, не хватало только порезаться об острые края торчащего осколка.

Глянул на девчат, дал им время отдышаться. Сколько ни бегай марш-броски, но забраться на тринадцатый этаж без одышки в полной выкладке — задачка не из простых. Кивнул им, сказал подбадривающую глупость.

Крюк с тихим щелчком выстрелил, змеей завился по воздуху металлический трос, впился в пол. Ириска послала через «Топтыгина» импульс, проверяя натяжение. Кивнула, все надежно.

— Кто первый? — спросил у них, зная ответ.

Белка, как и думал. Защелкнула блок, прыгнула в окно, будто всю жизнь только этим и занималась. Ловко понеслась вниз, мягко перекатилась уже на той стороне. Ствол пистолет-пулемета первым делом проверил углы.

— Чисто, — зашипел переговорник ее голосом, и я кивнул. Ната нырнула следующей. Мицугу кусала губы, качнула головой, призналась, боится высоты.

Мне не до девичьих капризов. Помог ей застегнуть страховочный блок, едва оказавшись в моих руках, почувствовала себя уверенней.

— Тоже боишься?

— Т-там он, — Айка была мрачнее тучи, Белке не удалось ее переубедить.

— Тогда давай со мной вместе. Веришь мне?

Вместо ответа склонила голову набок, припомнила так и не привезенный телевизор. Улыбнулся ее шутке, схватил в охапку, Айка и не думала пищать. Помчались вниз, в лицо ударил ветер. Никто из патрулирующих территорию механоидов не обратил на нас внимания.

Сама судьба поджидала нас внизу. Гулко ухнул ружейный выстрел, я грязно выругался. С Айкой приземлились, кубарем покатились по полу, отшвырнул ее от себя, словно мешок картошки. «Арес» натянулся на ремне, Ириска усердно искала врага.

Или хотя бы того, кто стрелял.

В комнате было пусто. Где остальные? Позвал их по переговорнику нейросвязи — никакого ответа.

— Кого-то ищешь, uomo?

Оживший кошмар показался в дверном проеме во всей своей красе. Широко раскрыв глаза, я стиснул спусковой крюк, длинная очередь вырвалась из чрева бога войны, желая вклиниться в обнаженную грудь представшего передо мной великана.

Защитный экран, что он швырнул перед собой, принял удар на себя. Маг размахнулся, швырнул в меня чародейским щитом — в меня будто врезалась стена. Это что же, выходит, Айка была права?

Вит ждать не стал: один шаг, словно прыжок, через мгновение навис надо мной дамокловым мечом. Оплеухой сбил с ног, желал обратить руку в пушку, но ухмыльнулся, троица ружеклятий повисла на его ладони голодными крокодилами.

— Мы ведь убили тебя!

— Уверен? — исполин могуче почесал волосатую грудь. Ко мне шагала сама неотвратимость прямо как тогда, в первый раз.

Ириска бормотала на ухо: перед нами объект, отличающийся от сигнатуры личности Вита Скарлуччи. Видел и сам, у этого были целые руки.

Может быть, и так, но грозен он оказался не меньше настоящего. Пригляделся, на широкой груди ни намека на шрам от проделанной нами прорехи. Воспоминания скакали буйными зайцами: объект, субъект, образец… Был же среди них и сам Вит Скарлуччи? Неужели сукин сын приказал создать своего клона на всякий случай?

Ириска качала головой, в отличие от своей мертвой ипостаси, этот обладал открытыми характеристиками и древом умений. И вполовину не так хорош, как предыдущий. Уже лучше.

— Девчонки! Что ты с ними сделал? — приклад «Ареса» врезался ему в подбородок, великан ухнул, схватился за скулу. Зло сверкнул глазами, на его памяти такие фокусы всегда заканчивались поломкой оружия. Нет уж, братец, «Арес» отнюдь не из простых стволов. — Я побеждал тебя прежде! — повторил то, что говорил Айке еще совсем недавно, замахнулся кулаком, метя в живот. — Смогу и сейчас!

Великан ухмыльнулся, театральность ему перешла от оригинала. Выпрямился, предлагая сломать руку о стальной пресс. Я дураком не был: «Буян» соткался из маны, я трижды спустил курок.

— Cagna! Cagna maledicta! — каскад боли пронял великана до мурашек, заставил пошатнуться. Лже-Вит попятился, рухнул на колено. Я направил ему ствол прямо в лицо, и тогда он протянул руку, выставив передо мной оглушенную Белку.

Скарлуччи зло загоготал.

— Что же ты, ragazzo? Стреляй, смелее! Разнеси мне голову вместе с ее сиськами! Докажи, что у русских uomo не кисель в подштанниках.

Я не посмел. Вит зло ухмыльнулся. Отшвырнул пленницу, словно куклу, второй рукой ударил наотмашь, выбивая винтовку из рук. Прыгнул на меня, навалился огромным весом. Широко расставленные пальцы рук, страшный оскал. Вит рычал, словно вепрь. Зажал мою голову в тиски своего хвата. Я завыл. По мне будто разом ударили две кувалды, мозг кипел от жуткого напряжения.

— Нет! — взвизгнула сжавшаяся Айка, подобрав под себя колени, закрывая голову руками. — Нет!

Из раскрытого рта девчонки выглянула ее трусость. Ее стошнило фиолетовым зайцем, из крохотного ошметка он разросся, стал поперек себя шире.

Жутко заверещав, косой замолотил огромными лапами по спине бронемага, смахнул его, будто игрушку. Тут же растворился. Привставший Вит снес ему голову выстрелом из пушки. Качнув головой, поняв, от кого опасности в разы больше, он навел ствол на Айю — та не смела пошевелиться.

— Ты ведь ее личная cagna, да? Собачка. Лаешь, когда прикажут. Люблю таких, если бы ты не была вместилищем, повеселился бы с тобой после того, как расправлюсь с остальными. Но нет. Прости…

Пушка, торчащая из руки бронемага заискрила, обещая вот-вот разразиться яркой вспышкой…

* * *

Оружие боли не чувствует. Его можно сломать, бросить ржаветь на складе, забивать гвозди, раскидывать важные детали — почти и не заметит. Обидится.

Я обиделся. Выстрел ударил прямо в грудь, растекся по всему образу потоком кусающей боли. Извиваясь, пытаясь справиться, стеганул обидчика шквальной канонадой. Бронемаг, словно крохотная фигурка, широко раскрыл глаза от наводнившего его ужаса. Значит, умеет бояться?

Не спрашивал. Разинув пасть, бросился на него, тяжелым ударом отвел следующий выстрел в сторону, земля ушла из-под ног. Провалились вниз, по голове зашуршало каменное крошево. Плевать на него хотел.

На крошево, на рушащиеся стены, на Скарлуччи. На последнего в особенности.

Чародей отчаянно, почти по-девичьи завизжал, шар живой энергии, сорвавшийся с моих губ, плевком врезался в него, пробивая с десяток выставленных защитных экранов.

Кто я? Где я? Вопросы бились о черепушку, ответы отчаянно прятались, видя в нас чудовище. Накинулся на бронемага, вцепился зубами в мягкое предплечье — зубы ударились будто о сталь. Ничего, главное — давить как можно сильнее! Бронемаг рычал от натуги, сдерживая натиск, и оказался слаб: пули вместо клыков разорвали вдруг ставшую мягкой плоть. Кулак назойливой мухой колотил мне по голове, боли я не чувствовал, лишь раздражение. Выпустив из мертвой хватки укуса предплечье, повернул голову, клацнул челюстью. Плюнул в Скарлуччи его же собственным кулаком.

— Fusielemante… Diavol…lo… — рухнул он под ноги, сжался, будто сама Айка. Захныкал маленьким ребенком, баюкая свежую культю, словно судьбу. Кем бы ни был, клоном-оригиналом, но лишиться руки…

Дерзкая мысль ударила по сознанию.

Все это время смотрел на него, как на человека, как на врага, лишь сейчас увидел оружием.

Старый, разваливающийся танк. Грязные, истерзанные тысячью боев бока. Едва шевелящаяся башня, изогнутый ствол с разорванным дулом. Где-то внутри пряталась начинка: свежий движок, механика, автоматика, улучшенные сенсоры ИИ. Кто сказал, что старого пса новым фокусам не научишь?

— Ч-что ты делаешь? — лже-Вит краем сознания уловил пришедший мне на ум замысел.

Мне?

Нам.

Я был в руках у каждого солдата. Пистолет, винтовка, автомат. Пулемет, гранатомет, револьвер — все, что хоть когда-то стреляло, зло плевалось свинцом. Чуял, как могу схлопнуть целые эпохи в своем кулаке, ухватить мироздание за уздцы, тащить словно непослушную девку.

Власть песком утекала меж пальцев, с каждой секундой могу все меньше и меньше.

Ты аватара, ты Бог Войны.

Кто мне об этом говорил? Сейчас уже не важно.

— Остановись! Не смей!

В бронемаге будто проснулось нечто от оригинала. Отчаянно, из последних сил чародей встал на ноги, размахнулся для сокрушающего удара. Единственная обидная мысль, сверкнувшая в его голове напоследок, была горька и печальна.

Не успеет…

* * *

Я смотрел себе под ноги, не верил. Здравый смысл подумал и сказал, что обойдется без лишних комментариев, но если я не в курсе — так не бывает. Полностью с ним согласен.

— М-максим? — голос за спиной заставил обернуться. Обернулся, увидел отшатнувшуюся девичью фигурку. Отчаянно рылся в памяти, пытаясь вспомнить, кто передо мной — друг? Враг?

Другой голос родом из самого подсознания готов был больно бить. Это же Айка! Конечно же друг!

Вспоминал значения слов. Нога, рука, друг… Айка. Выставил перед собой руку, покачал головой.

— Стой, не подходи… Пока что…

Боялся ей навредить, Айка спешить не стала. Вжалась в стену, пытаясь успокоиться.

— Йа-а… помнишь, т-ты с вампиром дрался?

Кивнул, было дело.

— Я т-тогда отняла от т-тебя… Н-ну, то состояние, в котором т-ты был. А с-сейчас выпустила…

Здравый смысл устал противиться. Скажи она, что заявились инопланетяне, облили нас с ног до головы галлюциногенами — поверю без лишних вопросов.

— Видела, что случилось?

Вместо ответа виновато закрыла глаза, покачала головой. Выходит, только я видел…

Но что же выходит, божественность можно выудить из человека? Загнать, что джинна в бутылку, выпустить, когда захочется?

Ириска читала мысли, ответила.

— Нет. Если предположения товарища Бейки верны, и вы в самом деле являетесь аватаром некоего божества, можно извлечь физические факторы. Волнение, страх, руж-волны…

— Даже руж-волны? — перебил ее. Мне-то думалось, их только ружеманты способны читать.

— Читать и улавливать — только ружеманты. Но извлечь комплекс эмоций, провоцирующий их генерацию…

Махнул рукой, ладно, пусть так. Какое-то объяснение в разы лучше досужих догадок.

Глянул себе под ноги, память неохотно делилась тем, как лже-Вит, узрев свою незавидную судьбу, превратился в это… это…

— Ириска, что это?

Продольная короткая труба с ребристой рукоятью. Толстый, почти как у дробовика затвор. Голографическая дева прищурилась, силясь прочесть.

«Враг»

Подствольный гранатомет, аксессуар. Классовый, совместим только с классом ружеманта, с классовым оружием.

Качество: божественный.

Уровень: неприменимо.

Будучи присоединенным к классовому оружию, улучшает все характеристики на +5 ед. Дает по +5 уровней к способностям «Яростный огонь» и «Канонада».

Слушай мою мудрость, uomo. Держи друзей близко, врагов еще ближе.

Прищурился, у меня таких способностей сроду не было, какого черта? Коснулся трубы гранатомета, поднес ближе к глазам. Тот вырвался из рук на уровне пояса, сам защелкнулся под стволом «Ареса», будто всю жизнь там и был.

Ириска, прочистив горло, уведомила, что отныне мне доступны умения, взятые не с моей ветки способностей.

— «Яростный огонь», — прочитала она, — наносит врагу 1 000 % критического урона единым сконцентрированным выстрелом.

Я ее почти не слушал. Будто по голове ударило — как мог забыть о девчатах?

Бросился к Белке, выдохнул. Ириска, оборвав описание на полуслове, просканировала, ответила — пульс в норме, жива.

Не помня себя, выудил из личного медпакета таблетку оживина, сунул ей в рот, помог раскусить.

Дрянь тут же привела ее в чувство. Дикой израненной кошкой Белка вскочила на ноги, вцепилась мне в куртку. Унялась, лишь когда узнала меня.

— Макс? Ты?

— С утра еще был я, — мрачновато, без шуток ответил ей в тон. Белка словно вынырнула из кошмарного сна.

— А… где он? Айка была права: здесь Вит! Он накинулся на меня, дождавшись, когда скажу, что здесь чисто.

— Был кто-то еще? — мне сложно представить, что клон бронемага пронырливо шнырял с одного здания в другое, лелея надежды, что нам придет в голову идти этим путем, в это окно, в эту минуту.

— Были, — Ната потирая ушибленный локоть, выглянула в дверной проем. — Представляешь, с ним был инфо-фей. Заблокировал передачу. Мы как только тут оказались, он сбил меня с ног, швырнул в дверной проем. Мицугу успела ему отметину оставить.

И в самом деле, на щеке бронемага красовался свежий, с кровоподтеком шрам.

— Как она?

— Жить будет. Только в себя придет… — Ната подошла к окну, глянула вниз. Внезапно исчезнувший бронемаг не шел у нее из головы.

Что им сказать? Превратил его в оружие, будучи в приступе? Звучало как бред… Словно с подствольника им зло щерил ухмылку бронемаг, смотрели на новшество с недоверием.

— Будучи в состоянии ружемантского ража, ликвидировал. Должен сообщить, это был не тот Вит, которого мы знали.

— Знаю, — согласилась Ната, — сигнатура совершенно другая. Кажется, мы на последней линии обороны.

— Думаешь?

— Да. Клон Скарлуччи ошивался не здесь, уверена, что следил за нами изначально.

— Почему же тогда не нападал?

— Слишком малые силы? — предположила она. В самом деле: несколько карсиров, ни одного шагохода. Что-то тут нечисто.

— Думаю, дело в том, что этого Вита Скарлуччи уже никто не принимал всерьез. По Царенату уже прошли слухи, что их отважный герой пал в схватке со злостными варварами. Об этом знало командование, об этом знали гражданские, об этом раструбили наши средства массовой информации.

— Да? — во мне плескался океан неуверенности. Инфо-фея кивнула.

— Так и есть. Информационную войну у нас ведут ни шатко, ни валко, но умеют вовремя сказать свое слово. Солдаты тоже знали. Следовательно, лже-Вит мог ходить из угла в угол, грозить, обещать жуткое, но командующим он не значился и не мог. Собрал тех, кто действительно готов был с ним пойти. Вот и все.

Что ж, звучало как объяснение. Грех было его не принять.

— Значит, ползем дальше? Что там с Мицугу? Оживин есть с собой? Положи под язык. Ну, девчата, мы молодцы. Не хотел вам говорить, зря обнадеживать раньше срока, но сейчас скажу. Считайте, что идем в последний бой.

— Т-там так много в-врагов? — Айка, кажется, не так поняла. Ничего, сейчас исправим. Покачал ей головой в ответ.

— Немало. Дело не в этом. Бейка мало кому об этом говорит, но обещала выудить нам бумагу. Вольную всем и каждой. По домам, понимаете?

Озадаченно переглянулись, будто успели поверить, что всю оставшуюся жизнь проведут среди канонад и разрывов. Кусали губы, смотрели мне в рот, собираясь ловить каждое слово. Увы, больше порадовать было нечем.

— Думайте об этом, как пойдем сейчас в атаку. Вам нельзя умирать, потому что умирать будет стыдно. Другие не поймут. Как и провалиться. Представьте, что держите свободу всех остальных девчат в своих руках.

Они молча представили. Хотели что-то сказать, да не было слов.

Решил, что больше не было смысла тянуть кота за хвост.

— Магазины проверили? По глотку из фляги и вперед! Двум смертям не бывать! — предпочел не думать об окончании пословицы. Пускай, так легче…

Глава 26

Мицугу сняла из снайперской винтовки охранников, словно куропаток. Волчицей проскочила мимо закопошившихся механоидов. Некстати подвернувшийся «Дракон» познал ярость «Вихря когтей» — в ее исполнении смотрелось эффектно. Пулеед спас ее от автоматной очереди. Царенатский солдат, широко раскрыв глаза, открыл огонь. Уложила его в ответ. Это точно та девчонка, что мы с Кэлисой подобрали едва ли не на улице?

Рушинники не зря имели на нее планы, а Вит видел перспективы…

Ната спикировала нашими «Топтыгинами», ударив заклинанием вируса по рядом стоящей технике. Покрывшись от траков до башен искрами, машины застыли. Айка сжалась, но, сверкнув очами, выпустила из себя воплощение ужаса.

Призрачный плюшевый медведь тяжко заковылял к танкам, накинулся тушей на первый, раздавив под собственным весом. «Варан» перевернулся от могучего удара, на третий не хватило запала — чудище растворилось.

Плевать, управимся и так. Швырнул троицу ружеклятий, старенькая пушка головного орудия живо пришла в негодность.

Небеса над нами гремели боем. Автоматный стрекот сменялся тяжким разрывом. Жирный черный дым пачкал небо, воздух насквозь провонял солярой, машинным маслом и жженой сталью.

Глянул на убитого Мицугу бойца. Не ожидал, что здесь останутся люди.

Дети Скарлуччи встретили нас пляской огня и воды, их будто оставили на базе как самых бесполезных. Мицугу покачала головой, у нее туго с маной. Немудрено с последних-то фокусов. Велел держаться за нашими спинами.

Надзор ружеманта сработал как надо. Белка стрелой метнулась сквозь соседнюю комнату, работала со мной в связке.

Малец, только что спрятавшийся за стеной пламени, ухмыльнулся, снаряд из нового подствольника прошел прямо и мимо него, врезался в стену.

Восторг был недолог, выскочившая из образовавшейся прорехи Белка срезала его сестрицу. Готовая обрушить на нас резервуар с водой, та поймала пулю горлом, качнулась и умерла. Пиромаг успел разве что развернуться, очередь в живот быстро его угомонила.

— Молодцы, девчата. Ната, есть что от Бейки?

Та лишь покачала головой, абсолютная тишина в эфире.

То, на что походил укрепрайон, напоминало отчаянную, на грани истерики панику. Будто Царенат знал, что эту битву проиграл, но сдаваться не желал.

Болела голова, хотелось кофе и домой. Усталость, которой не знал никогда, грузом лежала на плечах. Успокаивал себя: еще чуть-чуть — и все закончится.

Хотелось, чтобы на этот раз не оказалось ложью.

Воздух кишел беспилотниками. Недостаток отваги Царенат компенсировал плотностью огня — стреляло все, что только могло стрелять.

Белка не расслаблялась: утерев пот рукавом, пустила свой дрон на разведку. Тот пал смертью храбрых, но информацию принес. За следующей дверью с десяток испуганных, мечущихся от паники солдат. Наверное, имей они храбрость сдаться, сохранил бы им жизнь. В ином же случае…

Натка швырнула светошумовую, следом за ней, шипя, выкатилась с моих рук дымовая. Щелкнул по корпусу защитного шлема — оттуда вынырнул противогаз с защитными очками.

Айка тяжко дышала от страха. Словила паническую атаку почти на ровном месте. Ириска, видя ее состояние, готова была присвистнуть.

Я наоборот — сообразил, что собирается сделать, дал добро. Поток неизбывного ужаса потек с нее волной, ударил по нам, но обошел стороной. Ощутил себя на мгновение маленькой забитой девочкой. Хулиган занес кулак для удара, защитника нет, мама будет ругать за испачканное в песке платьице.

Прогнал как наваждение. Каково же там сейчас царенатцам?

— Руки на землю! Лежать, лежать, суки! Кто автомат не бросил — в того стреляю!

В доказательство серьезных намерений Белка выдала протяжную очередь в потолок.

На семерых сработало: застывшие, что истуканы, они сжались в позе эмбриона на полу.

Смерть скушала бесстрашных. «Арес» отчеканил по броне двоих, третьего взяла на себя Ната.

Я облизнул высохшие губы, осмотрелся. Значит, это и есть тот самый центр управления механоидами? Взорвем его — и отупеют? Хотелось в это верить.

— Чисто! — оттарабанила инфо-фея. Проверила окружение — беспилотников не было.

Я подскочил к одному из наложивших в штаны бойцов, рывком поставил его на ноги.

— Где? Где, говори, сука! Мозги вышибу!

Он мало чем отличался сейчас от самой Айки. Голос дрожал, с губ лился бессвязный бред — не понимал, чего от него хочу.

Вспомнил троицу бугаев, что по приказу Вербицкого устроили дебош на пропускном пункте, спешили сорвать с заместительницы Бейки рубаху. Если умеет наводить такую жуть, почему же ничего им не противопоставила?

Отложил вопросы на потом.

— Пункт управления, где он?

Центральная комната мало на него походила. Ждал серверную, как там, на заградительном пункте. Здесь же — ничего подобного.

Метнулся к другим бойцам, им тоже нечего было мне сказать.

Чувствовал, что схожу с ума. Белка застегивала наручники за спиной солдат, Мицугу помогала их обезоружить. Айка глотала таблетку успокоительного.

— Макс, — Ната положила руку на плечо, — ты ищешь не там, спрашиваешь не у тех. Это же простые солдаты, они тут для охраны, как последняя линия обороны.

— Что ты хочешь сказать?

Она обвела комнату ладонью.

— Живи ты в стране, где все за тебя делают автоматоны, где бы ты расположил управление? Да еще с такой прорвой машин.

И в самом деле, ни одного оператора. Обслуживающий персонал наверняка эвакуировали. Но если кому-то требовалось вмешаться в работу…

— Нейроинтерфейс?

— В яблочко!

— И как его активировать?

— Работаю над этим. У них хорошие протоколы защиты.

Потрепал девчонку по копне каштановых волос, похвалил.

— Что бы мы без тебя делали?

— Мучали на предмет моих способностей Мицугу. И-и-и-и — готово!

Ириска сработала оперативно: едва появилась пробитая Натой лазейка, как юркнула в нее. Словно оголодавшие акулы, на нее накинулась стая меню. Помощница выбирала только те, что считала нужными, выводила на сетчатку.

Голографический кот запрыгнул ей на плечи, включилось «Лингво».

— Что это? — ждал пояснительных надписей. Вместо него лишь несуразица чисел, буквенных обозначений, обрывков кода. — Какой-то шифр?

Ната отрицательно затрясла головой.

— Нет. Это меню предназначалось для технических работников. И для машинного управления. Фантастика, все раскидано по тысячам переменных. Отлов по запускаемым таймерам, занесение чисел в кэш через смену значений в булево…

— А без абракадабры? — попросил, нахмурившись. Натка словно только сейчас опомнилась — не все знают машинный язык.

И разом погрустнела.

— Макс, у меня скверные новости.

— Выкладывай, — после такого ничего хорошего не ждал. И впрямь…

— Серверная, как и комплекс управления, находится не здесь. Точнее, здесь, но…

— Но? — почти тащил из нее клещами, хотел раздраженно рявкнуть. Ната облизнула губы.

— Глубоко под землей. В фундаменте. Физически вырубить просто невозможно.

— Ну так давай просто отключим систему. Должен же здесь быть подобный пункт.

Она осуждающе посмотрела на меня, выдохнула.

— Макс, в Царенате ведь не дураки сидят. Они предвидели подобный исход и подобный рейд…

— Так что же, зря пробирались?

Она искала способ, а может, просто боялась ответить, молчала.

— Постой-ка! — посмотрел прямо на девчонку. Вместе с остальными та была открыта для предложений. — «Топтыгин»! Подзови его сюда.

— Если ты думаешь поразить их систему вирусом, то мы не в синьилайском фильме, не сработает.

Возмущенно затряс головой, но смысл она уловила верно.

— Что, если вирусом будет не твое заклинание, а умение инфо-фей сливаться с потоком информации? Ведь то, что они получают — приказы и прочее — информация же?

Она задумалась, прежде чем ответить.

— Это так не сработает, Максим. Да, я могу сплестись с получаемой ими информацией. Ментально, физически останусь здесь. Но что это изменит? Я могу лишь читать и распознавать, а не менять общий смысл.

«Топтыгин», как и просил, мягко опустился рядом. На нем висели надзор с чарострелом. Указал на них Нате через нейросвязь.

— Видишь? Как это работает, можешь объяснить?

— Я правда не понимаю… — она нахмурилась. Кивнул, но молча ждал, когда ответит. — Он связан со мной инфопотоками и… Максимка, ты гений!

— Нет, но где-то рядом плавал.

Она меня уже не слушала. Вцепилась в догадку, глаза заблестели от восторга.

— Почему не догадалась сама? Очевидно же, если что-то касается меня, то я могу передать это тем, с кем связана. А свяжемся через этот нейроинтерфейс!

* * *

Мицугу чесала подбородок, хмурилась, не понимала задумки. Жаль, что с умениями Наты не способна перенять ее ум. Айка тоже оказалась не из догадливых, но обсуждать приказы не посмела. Подать голос осмелилась разве что Белка.

— Накладывать на… Нату все негативные эффекты, что только можем?

Покачал головой.

— Не на нее. На «Топтыгина». Он будет транслировать эти эффекты на остальные машины через себя.

Дрон Наты, мне показалось, посмотрел осуждающе.

Белка все равно не поняла, но, как и в прошлые разы, вызвалась быть первой. Неудача скользнула морской звездой к несчастной машине, Натка вздрогнула, девчонки напряглись.

— Б-больно? — поинтересовалась Айя. Инфо-фея сдержанно улыбнулась в ответ.

— Терпимо. Давайте все, что только есть!

Шквал заклинаний обрушился на ее несчастные плечи…

* * *

Победа.

Всегда думал, какой у нее вкус. Теперь точно знал, как у шоколада «Тигровая лилия». Жадно впивался в плитку, жалел, что скоро закончится.

— Ешь. Есть еще, — Бейка сидела рядом, была добра, как никогда.

Где-то в воздухе витало благостное понимание, что все закончилось. Война продолжала свой бег точно так же, как и вчера. Но сегодня и здесь ее не было. Тишина.

В скольких мы километрах от нового участка фронта? В тридцати? В сорока?

Медленно тащившийся тягач увозил уставших солдат, нам наконец прибыла смена.

Что-то обещали притащившие подкрепление генералы. Медали, вечную память павшим, такой же почет живым. Ворох на вагон и маленькую тележку.

Мы улыбались и кивали, что игрушечные китайские болванчики.

— Девчонки? — поднял взгляд на командующую, она указала на соседнюю машину.

— Спят, скорее всего. Завтра пересядем на автобусы. На них до города и…

— Обратно в часть?

Она покачала головой, сунула под нос бумагу, вдоль и поперек расписанную автографами. Бегло прочитал — указ за номером…

— Это что?

— Вольная, Потапов, — улыбалась, что кошка рухнувшая в чан со сметаной. — Для тебя, для них…

— А для вас?

Неохотно выдохнула.

— Для меня не существует вольных, рядовой. Только увольнительные.

— Значит, так и останешься в части? Навсегда, на веки вечные?

Покачала головой, поправила прическу.

— Нет, мальчик. Но меня позовут для награждения. Личного, от Императора.

— Как меня? В Москве?

— Тебя награждали, как героя. Меня — как офицера. Император помнит хорошее и хороших людей и даст мне выбор.

— И что же попросишь? Машину побольше, пушку потолще?

— Нет. Возможность создать собственный род.

Чуть не поперхнулся, воображение отказалось представлять подобный ужас. Командующая хмыкнула.

— Не делай такую кислую мину, начинаю чувствовать себя виноватой.

Помолчали. Заговорил не сразу, проверил последние известия. Ириску едва не завалило ворохом новостных порталов. Велел искать лишь самое важное. И интересное лично мне.

Она и нашла: Царенат находится в растерянном недоумении относительно случившегося во Вратограде. Тысячи беспилотников словно сошли с ума. Отлаженные программы перестали работать.

Бейка внимательно следила за мной.

— Хочешь видеть, что там было?

Кивнул. Командующая выудила плоскую плиту планшета, разложила передо мной. Коснулась пальцем матовой поверхности. Первым, что бросалось в глаза на видео, была армада беспилотников. Не видел их столько даже на линии соприкосновения — ползли, словно осатанелые. «Вараны», «Драконы» — кого там только не было…

Камера выхватила Зверя Войны. Пытающийся добраться до точки, он получил снаряд. Захрустели траки, слетела гусеница. Почуяв легкую цель, одна боевая машина за другой выходила на огневой рубеж.

Вместо того чтобы заманить царенатское воинство в капкан, Зверь Войны сам очутился в нем.

— Не то, — Бейка нахмурилась, изящно мазнула пальцем по экрану — видео сменилось.

Точные беспилотники взбеленились. Неудача, которой обкладывала лучшую подругу Белка, ударила по машинам. Те спешили подставить борт под чужой удар. Клинили от сонма невесть откуда взявшихся ружеклятий. Пушки, еще недавно сошедшие с конвейера, разваливались на ходу. Клинила ходовая шасси, невесть почему один за другим беспилотные танки взлетали на воздух.

— Детонация снарядов внутри, — пояснила Бейка.

Я покачал головой, не верилось, что до сих пор мы обладали подобной мощью и лишь сейчас сумели ее использовать.

— Не обнадеживайся, — командующая умела обосрать малину. — Это всего лишь по причине того, что вы торчали в самом сердце центрального узла.

— Ната взломала его за минуту, если не меньше.

— Все так. Хакер она хороший. Но сработало лишь из-за твоего ружемантского надзора.

Я отвернулся лишь на миг, спросил то, что волновало давно.

— Бейка, скажи… если ружеманты обладали той же мощью, что и я, почему их принялись истреблять? Отвечать она не спешила, ждала, когда договорю. Не стал ее расстраивать: — Это не праздное любопытство. Носферату, если их собрать несколько тысяч особей, способны истребить человечество. Обратить из разумного вида в скот. Бронемаг может… много чего, не говоря уже о том, на что способны иные классы. Да, ты скажешь, что они не начинали кровопролитную войну в отличие от ружемантов. Суть не в том, почему от ружемантов решили избавиться. Вопрос в том, почему никто не захотел оставить парочку себе?

— Ну… ты вполне себе живой.

— Знаешь, как оказался в твоей части?

Она ухмыльнулась, тут же ответила.

— Имел неосторожность слишком слабо и не туда пнуть Вербицкого-младшего.

— Если бы только. Он пытался спихнуть меня под поезд. И знаешь, случись это — и вряд ли кто стал бы особо переживать, разве что Инна. Возможно, какой лихой журналюга на десятой странице расписал бы радостную весть: благодаря стараниям великого рода Российскую Империю покинул последний ружемантский недобиток. Я понимаю, что ты хотела сказать, Царенат оказался к такому не готов. Ружемант и инфо-фея на узле центрального управления — звучит как анекдот. Они не боялись. Хочу знать почему.

Бейка умолкла, отвечать не торопилась.

— Правда не всегда может оказаться приятной, Потапов.

— Лучше, чем сладкая ложь.

— И то верно. Что ж, думаю, ты, как никто иной, имеешь право знать. Так вышло, что ружемантов охолощили. Ты слышал об этом прежде, знаю. Проверки, печати… Даже твои показатели ниже того, что принято считать нормой. На бумаге. На деле ты оказался сильнее, в духе старой школы. И знаешь… вот.

Газетный лист. Прищурился от одного только заголовка.

«Дегенеративный мутант-выродок, как признак слабости Имперского рода. Не пора ли менять власть?»

— Вербицкий-старший пошел ва-банк. Твои успехи не остались незамеченными, как и связанная с тобой куча странностей. Пока ты героически «вертал Вратоград взад», он пытался на этом играть. Должна признать, небезуспешно. Ружеманты — это ящик Пандоры, который боятся открывать. Тебя не должно быть, но ты есть…

— Все еще не понимаю.

— Ты прав, таких, как ты хочет заполучить каждый правитель. Мы, Царенат, Синьилай. Ты был в застенках лабораторий Скарлуччи. Чего греха таить, сам участвуешь в моих экспериментаторских потугах. Как видишь, это непросто, с переменным успехом. Вас смогли охолощить, но никто не придумывал возможности вашего возвращения в обойму. Потому… на вас закрыли глаза, махнули рукой, решили искать счастья в иных аспектах.

— Кроме тебя?

Она звонко рассмеялась в ответ.

— Нет. Никогда не планировала увидеть тебя в том ключе, в котором ты есть. Рейд, штурм Вратограда, атака на особняк Скарлуччи… Еще год назад могла лишь рассчитывать на операцию по внедрению. А вышло так, как вышло. Ты молодец, Потапов. Уже решил, что будешь делать, как вернешься?

— Нет. Наверное, первые несколько дней ничего. Куплю игровую консоль. Здесь ведь есть игровые консоли?

— Как приземленно, рядовой, — отозвалась Бейка. Показалось, слышал недовольство в ее голосе. — Тебе начислят деньги. За подбитую технику и прочее.

— Мне? А остальным?

Вместо ответа Бейка выдохнула, развела руками.

— Ты считаешься представителем благородного рода, восстановленным в правах после награждения Императором. Девчонок же… Отпустят, зря я, что ли, ради этой бумаги волком рычала? Дадут немного денег, повысят гражданский класс на пару пунктов. Считай, что родина дала им вторую путевку в жизнь, а там уж как получится.

Задумался.

— Ты не знаешь никакого известного скульптора. Как Гатичелли?

— Эк тебя потащило, Потапов. Хочешь возвести себе рукотворный при жизни?

Возмущенно покачал головой, не себе.

— Девчонкам, — проглотил горький ком, застрявший в горле. — Всем, кто не выжил и не вернулся. Пусть о них помнят не меньше, чем о Восьми. Знаешь, скучаю по Владе…

Белка при упоминании последней приоживилась.

— Кстати, о ней, Потапов! Не было возможности сказать, но она выжила.

— Как? — меня пронзило от удивления. Потом от теплой, почти нежной радости. Повторил вопрос. Бейка улыбнулась.

— Ее не было в лагере, когда нагрянул «Дровосек». Медики позвали ее на полевую операцию по выносу раненых. Она не смогла отказать, — командующая выдохнула. — Возглавила отряд, оказалась единственной с боевым опытом. Не сумела связаться с Колесниковым. Вывела два десятка медработников к нашим позициям. Вот, читай…

Еще одна газета, еще один заголовок. «Носферату в который раз доказывают свою человечность! Вампир-медик вывела раненых соратников и коллег из огненного кольца окружения!»

Бейка помялась.

— Журналист, конечно, малость приукрасил ее подвиг, однако…

— А девчонки? Они говорили, куда поедут? Ну, кроме как домой?

Бейка выдохнула. Не хотела прощаться с подопечными, но знала, этот момент наступит.

— Белка собиралась вернуться к родителям. Да, они от нее отказались, но то в прошлом, и на то свои причины. Айка… высказала желание быть моей секретаршей.

— Уж лучше запиши ее в охрану. Ей достаточно просто испугаться налетчиков.

— Учту, — Бейка кивнула. — Лена долго боялась мне сказать, так пришлось самой. Ты же знаешь, по правилам зверолюд должен быть за кем-то закреплен.

— Даже военный герой?

Она кивнула вместо ответа, продолжила:

— Возьму с собой и Мицугу. Знаешь, собираюсь открыть в Москве исследовательский центр.

— Будешь делать из нее оружие? — нахмурился.

— Нет. Но ты представь, каких высот можно достичь с ее умениями? Мицугу — неограненный алмаз. Не знаю, как рушинникам удалось ее создать, но слышала, Скарлуччи готов был им заплатить за нее. Или хотя бы за образцы ДНК.

Кивнул, мрачная лаборатория в потемках будет приходить ко мне в страшных снах.

— А Влада, говоришь, выжила? Куда собирается?

— Еще не говорила с ней на эту тему. Говорит, собирается вернуться на фронт. Быть врачом.

— Так значит, часть расформировывают? Больше не нужен заградотряд?

— Какой ты фантазер, Потапов. Если токарь уходит с завода, тот не закрывается, не трещит изнутри. На его место ищут нового человека. Не удивляйся, здесь точно такой же принцип. Назначат нового командующего, приволокут новых новобранцев. Будет кому стоять, не волнуйся.

Не сказать, чтобы сильно беспокоился по этому поводу.

— А тройняшки? — спрашивал обо всех.

Видел девчат живыми, не совсем здоровыми. Старшенькой досталось, отдувалась в этот раз за всех. Пуля прошибла ее насквозь прямо в пупок, потребовалась операция. Помню, как в ужасе бежал врач, осмелившийся сказать ей, что комиссована. — Тоже решили остаться?

— Сам ведь видел заключение врача. А если не видел, то слышал. Попытаюсь их отговорить, вернуться в Маленькую Москву…

Посмотрел на свои руки. Совсем недавно судьба девчат лежала в них поводьями. Куда направлю — туда и приведет. Теперь они готовы были разлететься кто куда вольными птицами. Не знал, не думал, не представлял себе больше жизни без них.

Словно читая мои мысли, Бейка подмигнула:

— Что-нибудь придумаем, рядовой. Шоколад еще будешь?

Из сумки высунулась серая, залежавшаяся на самом дне плитка. Командующая разделила пополам, и, откусив огромный кусок, я зажмурился. Хотел выглянуть в окно, неверие бежало следом.

Признать, что война с Царенатом закончена лично для меня оказалось сложнее, чем думал…

Всем спасибо! Ссылка на пятую книгу — https://author.today/work/318037

Content

Евгений Лисицин, Алекс Рок
Ружемант 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26