Алекс Бертран Громов

Тегеран-43. «Большая тройка» на пути к переустройству мира

© Громов А., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Тегеранская встреча руководителей стран антигитлеровской коалиции – Иосифа Сталина, Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля – была важной вехой в дипломатической истории Второй мировой войны. Это была первая конференция, на которой лично встретились и вели переговоры лидеры союзников, объединенных стремлением разгромить фашистскую Германию и ее сателлитов, преградить путь распространению человеконенавистнической нацистской идеологии и военной агрессии.

К концу 1943 года вермахту был нанесен невосполнимый урон, особенно на Восточном фронте. После Сталинградской и Курской битв немецкая армия утратила возможность проводить серьезные наступательные операции, а стратегическая инициатива окончательно перешла к Красной Армии. Но проблема скорейшего открытия второго фронта оставалась крайне актуальной. Именно обсуждением этой и других важнейших тем определяется огромная значимость Тегеранской конференции 1943 года, показавшей пример возможности конструктивно решать многие непростые вопросы.

В этом году отмечается 75-летняя годовщина встречи «Большой тройки» в Тегеране. За это время сменились поколения, поэтому сохранение исторической памяти о подвигах тех, кто разгромил фашизм, и о тех дипломатических усилиях, благодаря которым были заложены основы современного мира, представляется особо важным.

Валентин РУНОВ, профессор, кандидат исторических наук

Предисловие

Мы регулярно представляем российское книгоиздание на Тегеранской книжной ярмарке и отмечаем при этом устойчивый интерес к жизни нашей страны и ее литературе. Это не удивительно, ведь Россия и Иран традиционно были связаны множеством контактов как в области взаимоотношений на государственном уровне, так и в экономике и, конечно, в сфере культуры. В этом плане мне представляется очень важным то, что известный историк Алекс Громов обратился к теме советско-иранских отношений в первой половине ХХ века, и прежде всего Тегеранской конференции 1943 года, 75-летие которой отмечается в нынешнем году. Ведь это событие сыграло важнейшую роль в судьбе Ирана, подтвердив его статус как союзника антигитлеровской коалиции. Тогда же впервые встретились лицом к лицу все лидеры коалиции. На основе достигнутых договоренностей впоследствии были сформированы те соглашения, которые во многом определили облик мира вплоть до наших дней.

Сергей Кайкин, руководитель Генеральной дирекции международных книжных выставок и ярмарок

Когда Иран стал Ираном

Иран и СССР. Предыстория

После Октябрьской революции победившие большевики неустанно обращали внимание на Восток – и на те республики, которые образовались на месте среднеазиатских частей бывшей Российской империи, и на сопредельные страны. В ноябре 1917 года было принято соответствующее обращение советского правительства, опубликованное в «Газете Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» (№ 17 от 24 ноября 1917 года).

Обращение советского правительства

Ко всем трудящимся мусульманам России и Востока

Товарищи! Братья!..

Мусульмане России, татары Поволжья и Крыма, киргизы и сарты Сибири и Туркестана, турки и татары Закавказья, чеченцы и горцы Кавказа, все те, мечети и молельни которых разрушались, верования и обычаи которых попирались царями и угнетателями России!

Отныне ваши верования и обычаи, ваши национальные и культурные учреждения объявляются свободными и неприкосновенными. Устраивайте свою национальную жизнь свободно и беспрепятственно…

Мусульмане Востока, персы и турки, арабы и индусы, все те, головами и имуществом которых, свободой и родиной которых сотни лет торговали алчные хищники Европы, все те, страны которых хотят поделить начавшие войну грабители!..

На наших знаменах несем мы освобождение угнетенным народам мира.

Мусульмане России!

Мусульмане Востока!

На этом пути обновления мира мы ждем от вас сочувствия и поддержки.

Председатель Совета Народных Комиссаров В. Ульянов (Ленин)

Народный Комиссар по национальным делам Джугашвили-Сталин

21 апреля 1918 года официально было объявлено о создании Туркестанского народного университета, ректором которого избрали Александра Васильевича Попова. Также одновременно начала выпускаться и газета «Народный университет», печатный орган нового учебного заведения.

Уделялось внимание и подготовке специалистов, способных разбираться в тонкостях восточного менталитета, дабы способствовать торжеству дела революции.

ПРИКАЗ

Революционного Военного Совета Республики

№ 137

29 января 1920 года, гор. Москва

Ввиду того, что Республика граничит с массою коренных мусульманских народностей (Хива, Бухара, Персия, Индия и т. п.) и продвинувшаяся далеко вглубь Туркестана наша Красная Армия ощущает острую нужду в специалистах-востоковедах, с 1-го февраля с.г. при Академии Генерального Штаба Рабоче-Крестьянской Красной Армии учреждается Восточное отделение Академии на 40 слушателей согласно прилагаемого при сем положения и штата.

Подготовительные работы начать немедленно с таким расчетом, чтобы с 1-го февраля могли начаться регулярные занятия.

Председатель Революционного Военного Совета Республики Л. Троцкий

1) С целью подготовки военнослужащих для службы Генерального Штаба и Красной Армии на восточных окраинах и сопредельных странах Среднего, Ближнего и Дальнего Востока, а также для службы по военно-дипломатической части утверждается в составе Академии Генерального Штаба Восточное Отделение.

‹…›

12) В Восточном отделении изучаются языки: турецкий (2 наречия), персидский (2 наречия), индустани, английский, основы арабского языка, китайский, японский, корейский и монгольский, а также проходится краткий курс мусульманского права, страноведения, военная географии и статистика Ближнего, Среднего и Дальнего Востока, история и практика внешних сношений, торговое право и история дипломатических сношений с восточными странами.

«Положение о Восточном Отделении Академии Генерального Штаба»

Ушедшие в Персию

Впрочем, не только красные, но и белые видели свой путь в дороге на Восток. Казачий атаман В.С. Толстов, вынужденный отступить перед превосходящими силами Красной армии, через пустыни Туркмении отправился в Персию. Глубокой ночью 4 апреля 1920 года с группой из казаков, офицеров и гражданских, всего около 214 человек, генерал Толстов начал поход в Персию, направляясь из форта Александровского в сторону Красноводска и дальше. Примерно через 2 месяца он находился уже на территории Персии и 2 июня 1920 года вышел к городу Рамиану. К этому моменту с ним оставалось 162 человека. Часть казаков во время марша ушла из отряда, некоторые погибли в пути, во время стычек с туркменами.

По прибытии в Персию Толстов вскоре выразил желание перейти на службу Британии. Он обратился с этим предложением к командованию британского экспедиционного корпуса, находящегося в Персии. У него была идея сформировать независимую часть в 200 человек из уральских казаков для несения военной службы в составе британских сил на территории Персии.

Предложение генерала поначалу вызвало у британцев интерес. Потому что была идея использовать казаков и офицеров группы Толстова для защиты коммуникаций между Британской Индией и Персией.

Но в октябре 1920 года командование британского экспедиционного корпуса передумало принять русскую часть для этой миссии. Под предводительством атамана Толстова часть его людей из уральских казаков для дальнейшей репатриации перебросили из Персии в Месопотамию (Ирак) и разместили в британском лагере.

11 ноября 1920 года на территории Ирака генерал Толстов попал в специальный лагерь, созданный в городе Басра для русских беженцев. Пребывая в течение девяти долгих месяцев в этом лагере, он начал писать книгу. В 1921 году книга «От красных лап в неизвестную даль. Последний поход уральцев» впервые увидела свет в Стамбуле.

Фрунзе и революция в Персии

Знаменитый красный военачальник Михаил Фрунзе сам был уроженцем восточных краев Российской империи, и именно он руководил Туркестанским фронтом во время Гражданской войны.

7 октября 1919 года Фрунзе издал приказ по войскам Туркестанского фронта № 03587: «Вы, доблестные войска 1-й армии, многомесячными усилиями в бездорожном районе, через горы, леса, по степным степям очищали путь в Красный Туркестан, где ваши братья вели упорную борьбу за свою свободу, где был приготовлен для окруженной кольцом врагов Советской России столь нужный ей хлопок, чтобы одеть нашу пролетарскую семью… Ваш могучий дух воинов-революционеров, воинов великой Рабоче-Крестьянской Красной Армии дал вам славные победы. Вы захватили за последний месяц свыше 55 тысяч пленных, много орудий, около 150 пулеметов, большое количество военной добычи… Свершилось! Путь в Туркестан свободен! Совет Обороны РСФСР, высоко ценя услуги, оказанные Советской Республике вашей доблестной боевой работой, постановил:

1. Объявить вам в лице красноармейского и командного состава благодарность отечества;

2. Выдать всему составу 1-й армии, участвовавшему в победоносном наступлении на соединение с Туркестаном, месячный оклад жалованья.

Еще раз сердечно поздравляю вас с блестящим боевым успехом; твердо уверен, что вы навсегда закрепите свои победы там, в Красном Туркестане…»

Фрунзе, как подчеркивает Павел Березов (П. Березов. Михаил Васильевич Фрунзе. М.: Московский рабочий, 1947), «особое внимание уделял пограничным отрядам, охранявшим советские рубежи от внешних нападений. А такие попытки интервентов наблюдались. Так, в июле 1920 года английские войска вторглись со стороны Ирана и захватили наш пограничный пункт Гаудан. Узнав об этом, Фрунзе тотчас же телеграфировал командующему Первой армией: “Предлагаю вам по получении сего принять меры к очищению нашей территории в районе Гаудан от английских постов”».

Но еще в январе 1920 года командующий Туркестанским фронтом Михаил Фрунзе докладывал в Реввоенсовет, что «предстоят большие расходы в связи с организацией революционных войск на территории Персии». Что же скрывалось за этой фразой?

Это был один из советских вариантов развертывания революции на Востоке, которую озвучивал и нарком Троцкий. В этом виделась возможность тряхнуть подкошенные мировой войной колониальные империи – ведь «путь в Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии». И потрясти Британскую империю можно было по старому рецепту еще царского правительства России – через поход (или угрозу его) на Восток, в жемчужину британской короны – Индию и прилегающие территории.

Да и революционизировать Персию, получив свой оплот на Востоке и постоянную угрозу для Британской Индии, стало одним из проектов советских вождей.

«Дорогой товарищ Мирза Кучек-хан!..»

В качестве повода для «аккуратного вмешательства» большевиков в персидские дела было то обстоятельство, что находившаяся в апреле 1920 года в Баку белая Каспийская флотилия под натиском наступающей Красной армии перебазировалась в персидский порт Энзели (город на севере Ирана в провинции Гилян), находившийся под контролем англичан. В порту встали на якоре 29 судов. Чтобы отобрать их у белогвардейцев, военспецы под командованием Федора Раскольникова и Серго Орджоникидзе разработали план, следуя которому 17 мая 1920 года суда Волжско-Каспийской военной флотилии, погрузив две тысячи воинов, направились из Баку в Энзели.

Подойдя через несколько часов к городу, по радио предъявили англичанам ультиматум, требуя вывести войска и сдать имущество. Не дождавшись ответа, высадили десант, который взял под контроль шоссе, ведущее в город. После этого ультиматум 18 мая был принят, англичане и белогвардейцы вышли из города, а 23 корабля и 4 гидросамолета были возвращены на родину и включены в состав Рабоче-крестьянского Красного Флота.

«По прибытии в Исфаган (называемый здесь «испаган»), выйдя наутро сфотографировать бирюзовый купол мечети Шах-Аббас, мы были напуганы трубными звуками. На узкой улочке толпился народ. Вскоре показалась группа персидских полицейских – в белых папахах. Они вели окруженного ими со всех сторон высокого и тощего чернобородого мужчину со связанными за спиной руками. Это очередного пойманного разбойника вели к центральной площади на виселицу. Накануне, как нам сообщили, было повешено семеро разбойников, а еще своей очереди ожидали почти две сотни. Это были члены банды, которая в течение десяти лет бесчинствовала на дорогах и в селениях возле Исфагана. Мы проезжали деревни, где грабили эти молодчики, – разоренные, с домами без крыш. Как говорили, сотни невинных крестьян были убиты разбойниками. Бесчисленные караваны были ограблены ими и лишились всех своих богатств. Примерно 40000 туманов (около 80 тыс. долларов) удалось конфисковать, и персидские власти с помощью пыток и всяческого рода посулов пытались выведать тайные места, где хранилась основная часть награбленного… Когда на помощь бактрийцам (персидское племя) с юга прибыли около 1000 вышколенных британцами персидских солдат и офицеров и основная часть банды была окружена, взята в плен или уничтожена, небольшой группе главарей банды удалось подкупить стражу и бежать. Десять дней шла охота на них в горах».

Гарольд Е. Уэстон.

Персидские путевые зарисовки (опубликовано в «Открывая миры. Лучшие истории о путешествиях и приключениях из National Geographic»)

Выбор места – города Энзели – для советской акции был неслучаен. Еще до начала Первой мировой войны в провинции Гилян действовали отряды дженгелийцев («дженгель» по-персидски – «лес», восставшие против правящего правительства Каджаров скрывались в густых лесах на Севере Персии) под командованием Мирзы Кучек-хана (1880–1921 гг., персидского военного деятеля и руководителя одного из крупнейших революционных движений в стране), который в 1919 году сумел установил контакты с Москвой, предложив большевикам сотрудничество.

Мирза Кучек был сыном мелкого гилянского чиновника, он с юных лет примкнул к революционному движению. В 1909 году он принял участие в походе федаев на Казвин. Один из ближайших его сподвижников, а впоследствии и политических соперников Эхсанулла, говорил, что тот «был очень популярен на севере как храбрый и бескорыстный муджахид», ибо «никогда за всю свою революционную деятельность не занимался грабежами, подобно многим другим, и не брал себе ни одной копейки». Эсханулла не раз подчеркивал безупречную честность Кучека, который искренне желал возродить былое величие и независимость Персии.

Английский генерал Денстервилль, возглавлявший одно время боевые действия против дженгелийцев, называл Кучека «персидским Гарибальди». Британец подчеркивал, что этот противник показался ему «честным и добросовестным идеалистом», преданно любящим свою родину. «Его программа действий, – писал Денстервилль, – вполне совпадала как с образом мыслей серьезных демократов, так и с вожделениями темных беспокойных элементов, искавших случая пограбить. У него были сочувствующие и в верхах; Казвин, Хамадан и другие города были полны его агентами. Его считали спасителем Персии, который выгонит иностранцев и вернет стране ее прежний «золотой век».

Осенью 1915 года Кучек собрал партизанский отряд и увел его в непроходимые гилянские леса, где до повстанцев не могли добраться шахские войска. А когда в соседней России произошла революция, Кучек-хану и возглавляемому им комитету удалось распространить свою неофициальную власть не только на Гилян, но и на Мазендеран, часть Персидского Азербайджана, Хорасана и Астрабадской провинции. Там даже начала выходить газета «Дженгель». Под командованием Кучек-хана находилось более трех тысяч воинов.

Однако после жестоких боев англичане заняли Решт, и в августе 1918 года Кучек был вынужден подписать с ними мирное соглашение. А через полгода, весной 1919 года, шахские казаки под командованием полковника В.Д. Старосельского предприняли широкое наступление на повстанцев. Понеся в боях тяжелые потери, Кучек-хан со своим отрядом был вынужден отступить в горы.

История невмешательства

На первых порах Кучек-хан и советское правительство договорились между собой о сотрудничестве на условиях признания независимой Гилянской Советской Социалистической республики и невмешательства со стороны советской России в её внутренние дела. По словам самого Кучек-хана, в апреле 1920 года получившего послание из занятого большевиками Петровска, в котором большевики «уведомляли меня о своем решении прийти в Персию и расспрашивали о положении англичан. Я еще не успел им ответить, как они уже бомбардировали Энзели».

15 мая 1920 года секретный сотрудник информотдела при штабе командующего Ленкоранским боеучастком флотилии С. Афонин, 30-летний чернорабочий из Энзели, получил приказ отправиться в Персию и передать Кучек-хану «письмо от Советской России и вознаграждение – орден Красного Знамени», заодно собрав разведданные по числу бойцов и вооружению отряда Кучека-хана, их политического настроя.

Вечером 19 мая 1920 года в Энзели был организован митинг для местного населения, и военком десантных отрядов Б.Л. Абуков произнес речь (переведенную одновременно на фарси), в которой сказал, что большевики пришли сюда за своим имуществом (пароходами и орудиями), уведенными белогвардейцами, и по приглашению персидского революционного вождя Мирзы Кучек-хана, чтобы совместными усилиями прогнать англичан. Но вряд ли тогда у прибывших большевиков была достигнута полная договоренность с «персидским революционным вождем», ибо в тот же день Абуков написал следующее послание: «Дорогой товарищ Мирза Кучек-хан! Советской России давно известно о твоих подвигах в деле освобождения некогда великого и могущественного персидского народа от английского ига и предавшего за английское золото свою родину шахского правительства… Мы считаем своим долгом поставить тебя в известность о целях нашего прихода в Энзели. Мы пришли сюда не в качестве завоевателей и не для того, чтобы вместо английского ярма наложить на исстрадавшуюся Персию новое русское ярмо…. Но от многих твоих сторонников с момента нашего прибытия в Энзели нам приходилось слышать, что наше дальнейшее присутствие здесь необходимо, ибо с нашим уходом опять установится здесь ненавистная и для нас и для вас английская власть. Это послужило поводом для того, чтобы написать тебе письмо и узнать твое мнение, ибо для Советской России только твое мнение по данному вопросу может иметь решающее значение. Мы готовы всеми силами помочь персидскому народу избавиться от английского ига. Если наша помощь нужна тебе, то ты должен со своей стороны связаться с нами. Было бы очень желательно лично повидаться с тобой, обо всем подробно переговорить и условиться о дальнейшей совместной работе. Если твой приезд в Энзели почему-либо невозможен, то назначь время и место для личных переговоров».

22 мая Раскольников отправил наркому Троцкому (копию – предсовнаркома Ленину) доклад о развернувшихся событиях, в котором информировал вождей, что «вначале мною было заявлено, что мы пришли только за своим военным имуществом и за белогвардейским флотом, но вчера я передал губернатору заявление, что ввиду восторженного приема красных моряков местным населением и раздающихся с их стороны просьб о том, чтобы мы остались с ними и не отдавали их на растерзание англичан, красный флот останется в Энзели даже после того, как все военное имущество будет вывезено. Первый, второй и третий десантные отряды военных моряков переименованы в советский экспедиционный корпус и начальник десантных отрядов товарищ Кожанов назначен командующим экспедикора. Прошу вашей санкции на формирование корпуса и утверждение Кожанова в качестве комкора».

23 мая 1920 года возле захваченного красноармейцами Энзели на пароходе «Курск» прошли секретные переговоры Раскольникова и Орджоникидзе с Кучек-ханом, о результатах которых сообщили в Москву.

Через день на заседании Политбюро ЦК РКП(б), одобрив «в общем политику Комиссариата иностранных дел, предполагающего оказывать поддержку освободительному движению народов Востока», было принято хитроумное решение, де-факто снимающее с РСФСР ответственность за вмешательство в персидские дела: «Вменить в обязанность т. Раскольникову по оказании необходимой помощи Кучек-хану имуществом, инструкторами и прочим передать под власть последнего Энзели и другие пункты Персии, находящиеся в наших руках, и убрать из этих пунктов флот, заявив, что это делается по распоряжению советского правительства ввиду полного нежелания последнего вмешиваться во внутренние дела Персии. Оставить в Энзели некоторую часть судов под видом полицейской службы, но под азербайджанским флагом в количестве, необходимом для постоянного содействия Кучек-хану».

Спустя несколько часов Раскольников получил от Троцкого следующую директиву:

«1. Никакого военного вмешательства под русским флагом. Никаких русских экспедиционных корпусов. Всемерное подчеркивание нашего невмешательства с прямой ссылкой на требование Москвы убрать русские войска и красный флот из Энзели, дабы не вызывать подозрений в стремлении к захвату.

2. Оказать всемерное содействие Кучек-хану и вообще освободительному народному движению в Персии оружием, инструкторами, добровольцами, деньгами и прочим, сдав в руки Кучек-хану занимаемую нами ныне территорию.

3. Если для успеха дальнейшей борьбы Кучек-хану необходимо участие военных судов, то оставить таковые под флагом Азербайджанской республики и оказывать от ее имени помощь Кучек-хану.

4. Тайно помочь поставить в Персии широкую советскую агитацию и организацию».

Одновременно с Троцким представитель другого наркомата, Лев Михайлович Карахан, заместитель народного комиссара по иностранным делам РСФСР, давал в телеграмме свои руководящие разъяснения Раскольникову: «Сейчас должна быть поставлена одна задача – объединение трудящихся и даже буржуазно-демократических элементов на национальной задаче изгнания англичан из Персии, борьбы против шахского правительства и за демократизацию. Борьба, естественно, должна вестись против англичан и против той части чиновничества и имущих классов, которые вместе с англичанами. Необходимо сплотить Кучек-хана, персидских коммунистов и другие демократические группы, которые за революционную борьбу против правительства и Англии. Мы не возражали бы против организации новой власти по типу Советской власти, причем государственно-административный аппарат был бы советским, но без нашего социального содержания, иначе преждевременно расстроились бы ряды и внутренняя борьба ослабила бы задачу освобождения Персии от Англии».

Но вот с Англией, от которой собирались большевики освободить Персию, у самой советской России были проблемы. Отчаянно нуждаясь в развитии деловых связей с Европой и восстановлении торговых отношений с Англией, советское правительство 31 мая 1920 года начало в британской столице соответствующие переговоры. Правительство Великобритании требовало от Москвы обязательств о прекращении сеяния антибританской «смуты» на азиатской территории. Знавший об этом Троцкий предлагал этим воспользоваться, шантажируя англичан на переговорах разворачиванием на азиатских землях (на территории британских колоний и рядом) «красной экспансии». Поэтому РСФСР не хотел оказывать официально никакую военную поддержку ни персидским, ни прочим иностранным революционерам. Поэтому советские корабли Энзели были не под российским, а азербайджанским флагом, и часть подчиненных Раскольникова заявила о принятии персидского гражданства.

Гилянская республика

Командующий Туркестанским фронтом Фрунзе, имея опыт взаимодействия с мусульманским населением на их территории при установлении большевистских порядков, в своей телеграмме, в майской телеграмме 1920 года, отправленной в Москву, подчеркивал негативное отношение к идее коммунизма на Среднем Востоке и писал о том, что нынешняя обстановка не способствует дружбе народов «на принципах интернационализма». Но процесс революционных преобразований в Гиляне уже шел своим ходом, отчасти копируя и российский послереволюционный опыт ноября 1917 года, и соответствующую идеологию.

Как пишет историк Владимир Генис (В.Л. Генис. Красная Персия: Большевики в Гиляне. 1920–1921. Документальная хроника. М., 2000), «в ночь с 4 на 5 июня образовалось Временное республиканское правительство под председательством Кучека, взявшего на себя также руководство военным ведомством. “На должности комиссаров, учредить которые ему было рекомендовано, – указывал Нахавенди, – Кучек-хан выбрал лиц из молодых прогрессивных деятелей Персии, зарекомендовавших себя в различных этапах революционного движения”». Почти все члены правительства, по российскому образцу привычно названного Совнаркомом, являлись уроженцами Гиляна: в основном это были местные купцы, богатые чиновники и даже помещики. При главе правительства аккредитовывались временный поверенный в делах РСФСР М. Исрафилов и военный агент Г. Пылаев, мандаты которым подписал «по уполномочию Советского правительства командующий Российским и Азербайджанским Каспийским военным флотом Раскольников».

6 июня при громадном стечении народа республиканское правительство открыто возвестило о своем существовании в торжественном манифесте, в котором, как отмечал Исрафилов, «указывало на историю захватной политики английских империалистов в Персии, на полное порабощение персидского трудового народа и уничтожение отечественной торговли. Оно призывало персидский народ сплотиться воедино без различия классов и положений, чтобы выгнать англичан из пределов Персии. Толпа народа, запрудившая громадную площадь Кар-Гузари, в ответ на декларацию правительства восторженно кричала: “Да здравствует Мирза Кучек и Советская Россия!”» Однако, несмотря на обещанное Раскольникову “осуществление социализма”, обнародованная правительством программа показалась большевикам слишком консервативной».

Настало время создания и так называемой Персидской Красной Армии, во главе которой большевики не собирались ставить людей Кучек-хана.

17 июня 1920 года уже упоминавшийся куратор Гилянской республики (замнаркома по иностранным делам РСФСР) Карахан любезно сообщил Кучек-хану, что большевики в его распоряжение направляют известного революционера «тов. Блюмкина и его жену (медичку), заслуживающих полного доверия». В Гиляне появились и другие прибывшие из РСФСР и других союзных республик представители новой иранской революции и Персидской компартии, требовавшие, невзирая на сложившиеся местные условия, немедленного проведения реформ (в том числе и аграрной) на персидской земле.

Тщетно Кучек-хан в июле 1920 года отправил телеграмму Ленину, прося прислать в Гилян людей, имеющих опыт работы в русской революции, и в первую очередь Б.Мдивани, ранее жившего в Иране. Новое правительство (при участии персидских коммунистов) было сформировано без него. Среди деятелей Персидской Советской Республики оказался и Яков Блюмкин.

В книге Федора Раскольникова «О времени и о себе. Воспоминания, письма, документы» есть раздел под названием «Взятие Энзели». Его супруга, Лариса Рейснер, в цикле очерков «Фронт» («Баку-Энзели») подробно рассказывает о событиях на иранской земле. Поэт и филолог Моисей Семенович Альтман в своей «Автобиографической прозе» описал, как он прибыл в Персию, командированный от РОСТА «в качестве редактора газеты. И я в Энзели стал издавать газеты, даже две: “Красный Иран” и (на персидском языке) с помощью переводчика – “Иран Сорх” (“Красный Иран”). Выходила “моя” газета с вещательными, мной же сочиняемыми аншлагами вроде: “Шах и мат дадим мы шаху. С каждым днем он ближе к краху”. Помещал я в газете и свои стишки…». Один из номеров «Красного Ирана» был выпущен в честь Кучек-хана и образования Гилянской Советской Республики.

Далее Альтман описывает, что хотя по прибытии в Энзели многие местные жители приветствовали их возгласами «Болшевик, болшевик», ударяя себя руками в грудь и вроде радуясь приходу чужеземцев, но уже спустя три месяца, когда чужаки покидали Энзели, по ним стреляли из окон…

В Гилянской советской республике побывали и многие известные российские поэты и деятели искусства – Велимир Хлебников и Сергей Городецкий, который вместе с другими сотрудниками КавРоста участвовал в выпуске газеты «Красный Иран». В марте 1921 г. Городецкий закончил драматические сцены «Красного Ирана», в которых действовали четыре героя – «красноармеец, перс, шах, англичанин». Эту одноактную пьесу несколько раз сыграли перед воинами Персидской Красной Армии. Велимир Хлебников написал в 1921 году стихотворение «Ночь в Персии», упоминавшее в аллегорической форме те гилянские события:

Морской берег.

Небо. Звезды. Я спокоен. Я лежу.

А подушка не камень, не перья –

Дырявый сапог моряка.

В них Самородов в красные дни

На море поднял восстанье

И белых суда увел в Красноводск,

В красные воды.

Темнеет. Темно.

«Товарищ, иди, помогай!» –

Иранец зовет, черный, чугунный,

Подымая хворост с земли.

Я ремень затянул

И помог взвалить.

«Саул!» («Спасибо» по-русски.)

Исчез в темноте.

Я же шептал в темноте

Имя Мехди.

Мечтавший побывать в Персии известный российский поэт Сергей Есенин тоже косвенно «угодил» в эту историю – он был арестован 18 октября 1920 года на квартире поэта Александра Кусикова (где якобы собирались белогвардейцы) в центре Москвы в Большом Афанасьевском переулке и отправлен на Лубянку. Освободили Есенина под поручительство Якова Блюмкина. До наших дней дошел тот самый документ: «Подписка. О поручительстве за гр. Есенина Сергея Александровича, обвиняемого в контрреволюционной деятельности по делу гр. Кусиковых. 1920 года октября месяца 25-го дня, я, ниже подписавшийся Блюмкин Яков Григорьевич, проживающий по гостинице “Савой” № 136, беру на поруки гр. Есенина и под личной ответственностью ручаюсь, что он от суда и следствия не скроется и явится по первому требованию следственных и судебных властей. Подпись поручителя Я. Блюмкин 25.Х.20 г. Москва. Партбилет ЦК Иранской коммунистической партии».

В своей автобиографии Блюмкин писал: «В 1920 году я после десанта в Энзели был командирован в Персию для связи с революционным правительством Кучек-хана. Там я принимал деятельное участие в партийной и военной работе в качестве военкома штаба Красной Армии, был председателем Комиссии по организации Персидского правительства на съезде народов Востока в Баку, захватил 31 июля 1920 года власть для более левой группы персидского национально-революционного движения, для группы Эсанулы, больной тифом, руководил обороной Энзелигуй».

Судьба Ходоу-хана

Еще одна попытка революционизировать Персию была совершена в мае – июле 1920 года командующим Туркестанским фронтом Фрунзе, попробовавшим поднять местное население восточной провинции Хорасан против правительства Каджаров и англичан. Для этого Фрунзе и его советники (получив, по видимости, согласие Москвы) пригласили на переговоры одного из мятежных вождей провинции, давнего врага шахской администрации, Ходоу-Верды хана (родившегося в 1890 г. в местечке Атта Кура и принадлежащего к курдам племени зафаранлу). Прибывший 13 мая 1920 года в город Полторацк (в 1919 году город Асхабад – современный Ашхабад – был переименован в Полторацк в честь революционного деятеля и председателя Совнархоза Туркестанской республики П.Г. Полторацкого) конспиративно, с семью спутниками, Ходоу-Верды хан провел там три дня. Помимо переговоров с Реввоенсоветом 1-й армии, Ходоу продемонстрировал стрельбу из пулеметов, орудий и даже полеты на аэроплане (в одном из которых он не побоялся принять личное участие).

Как пишет в своей монографии профессор, доктор исторических наук Ольга Ивановна Жигалина (О.И. Жигалина. Курдское движение в иранском Хорасане под предводительством Ходоу. Вестник Новосибирского государственного университета. 2013. Т. 12. Вып. 4).

«Реввоенсовет принял решение выделить из состава красноармейских частей бойцов-персидскоподданных и передать их в распоряжение Ходоу. Кроме того, Реввоенсоветом временно было передано Ходоу три пулемета системы “Луйс” с запасными частями, 2 тыс. патронов к ним, 200 английских 11-зарядных винтовок с 30 тыс. патронов. Для отправки всего этого снаряжения были задействованы 15 верблюдов и 1 лошадь. Ходоу-хана с его людьми провожал через границу тов. Г. Калаков с 20 вооруженными всадниками. Этот отряд охранял его и на иранской стороне от нападения английских частей. Все это было сделано конспиративно, как на российской, так и на иранской стороне. Ходоу-хан был весьма доволен поддержкой, которую оказал ему Реввоенсовет Туркестана, и рассчитывал на расширение этой помощи.

По прибытии в свою вотчину, Ходоу-хан обещал послать несколько своих способных людей в Туркестан для обучения военной технике. Он также обязался каждые три дня присылать курьера с донесениями. Кроме того, он обещал восстановить связь с Кучек-ханом и о его работе доносить Реввоенсовету… командующий Туркфронтом М.В. Фрунзе уведомил 6 июня главкома С.С. Каменева о том, что “в связи с готовящимся революционным выступлением в Хорасане требуется в возможно короткий срок доформировать Персидский интернациональный отряд, перебрасываемый из Ташкента в Полторацк”. Ходоу умолял большевиков не медлить, поскольку все пограничные ханы, жандармы и даже наемные войска англичан ожидали его выступления и были готовы присоединиться к нему».

Ходоу заявил, что под его командованием находятся три тысячи вооруженных и лично преданных его бойцов. Англичан и шахское правительство не устраивало сотрудничество Ходоу-хана с большевиками, они опасались интервенции. Поэтому приехавший к Ходоу на переговоры британский офицер предложил ему не сотрудничать с Москвой, обещая взамен помощь и оружие. Ходоу отказался, сообщив, что не имеет с большевиками дел. Правительство шахской провинции Хорасан предложило ему должность. Но Ходоу и в этот раз отказался.

Прибыв 28 июня 1920 года в Полторацк, Ходоу стал торопить своих новых «тайных» союзников с выступлением против шаха, но в ходе переговоров выяснилось, что обещавший помощь Реввоенсовет 1-й армии решил отложить эту операцию. Не получив обещанной помощи, Ходоу выступил сам, и к июлю 1920 года поднятое им восстание курдов достигло своего максимума. Но силы были неравны – опасаясь расширения территории восстания, командование английских войск в Персии губернатор провинции Хорасан Кавам-эс-Салтане (ранее являвшийся личным секретарем Мозафереддин-шаха, а впоследствии – премьер-министром Персии) стянули войска и боевую технику (пулеметы и горное орудие). Также использовали против восставших отряды, укомплектованные индийцами – чтобы, как решили английские инструктора, солдаты не переходили на сторону чужака Ходоу. Под натиском превосходящих сил неприятеля Ходоу с остатками восставших двинулся к границе и 10 августа оказался в Полторацке, где была получена официальная депеша от персидского правительства, требовавшая выдачи Ходоу-хана в Тегеран «как разбойника и убийцу».

Через две недели Ходоу был отправлен в Ташкент «для личного доклада командующему Туркфронтом», и товарищ Фрунзе должен был решить, что с ним делать и какой ответ дать официальному Тегерану на депешу о его выдаче.

13 августа 1920 года Кавам-эс-Салтане – будущий премьер-министр Ирана в период кризиса в Южном Азербайджане после окончания Второй мировой войны – сообщил в персидскую столицу о полном подавлении восстания, но из-за того, что в ряде округов опасались новых мятежей и возвращения Ходоу, были усилены жандармские гарнизоны, и увеличено количество караульных постов.

Прибывший в Ташкент 11 сентября Ходоу к Фрунзе уже опоздал – тот получил назначение командующим Южным фронтом и отправился бить Врангеля. Новым командующим Туркестанским фронтом (и председателем Туркестанской комиссии ВЦИК и СНК и председателем Туркбюро ЦК ВКП(б)), стал Григорий Яковлевич Сокольников, который (по постановлению Реввоенсовета) решил отправить Ходоу к самому Троцкому в Москву. Здесь Ходоу, как не проникшийся коммунистическим духом и не имевший революционной ценности, не получил никакой помощи для дальнейшей борьбы против шахского правительства и был отправлен обратно в Туркестан.

Там – ни в Ташкенте, ни в Полторацке, – Ходоу тоже был никому не нужен, и он решил вернуться на родину, перейдя ночью 27 марта 1921 года туркестано-персидскую границу. Ходоу сопровождало всего три десятка человек, вооруженных (на всех!) шестью револьверами и четырьмя винтовками. Вскоре немногочисленный отряд был окружен персидскими правительственными войсками. Схваченный мятежник Ходоу был казнен. Попытка революционизировать Персию в очередной раз провалилась.

Персия становится Ираном

22 марта 1935 года Персия стала официально называться Ираном. Принявший это решение Реза-шах обратился в Лигу Наций с просьбой отныне использовать в названии своей страны не слово «Персия», как раньше, а «Иран». Для шаха, последовательного националиста и приверженца древних традиций, это было поистине символическое решение.

Реза-шах для иностранных представителей обосновывал это переименование тем, что «персы являются лишь одной из нескольких индоиранских этнических групп в Иране».

Поскольку Реза-шах, основатель династии Пехлеви, при которой официальное название страны звучало как Шаханшахское государство Иран (в названии используется древний титул персидских правителей «шахиншах» – «царь царей»), стремился проводить культурно-идеологическую политику под лозунгом «возврата к былому величию», то одним из направлений было обращение к славному (и легендарному) доисламскому прошлому. Название Иран использовалось во времена Сасанидской империи – Иранской империи. Ряд источников относит название Иран во времена государства Ахеменидов. Среди советчиков Резы-шаха в вопросе переименования называют и иранского посла в Германии, которого убедили представители III рейха, что иранцы, являющиеся истинными арийцами, обретут с новым («древним») названием новое величие…

Это новое название прижилось вне страны не сразу, порой на Западе возникали вопросы – зачем было переименование? Известный русский художник, писатель и деятель культуры Николай Рерих писал 15 января 1935 года в эссе «Иран» (опубликованном в 1936 году в книге «Врата в будущее»): «С марта месяца исчезнет Персия. Будет – Иран. Издалека трудно судить об истинных причинах переименования. Иногда они начинают казаться эпидемическими, – так многое переименовывается и в географическом, и социальном плане.

От старых мест люди переходят на новые, как бы в великих переселениях. Может быть, ищут, где крови меньше пролито? Или вспоминают о каких-то древних путях? Или, устремляясь в будущее, прежде всего хотят движения?

Не знаем, почему вместо Персия – Иран? Не знаем, почему именно с марта? Но обращение к знаменательному древнему имени звучит потенциально, в нем много размаха, воспоминаний, мечты. От души пожелаем Ирану все то, что зовет нас в этом древнем созвучии. Пожелаем так мужественному шаху Ирана Реза Хан Пехлеви.

Может быть, уже не всегда звучит старая песнь? Живописная одежда уже ушла из высших классов и уже начинает покидать и народ. Но само могучее слово Иран, не напомнит ли оно о многом прекрасном, достойном сохранения вне преходящих веков; не напомнит ли о двух с половиной тысячелетней истории, во время волн которой государство удержалось, а теперь с особой ясностью мыслит о самосознании.

Разве не прекрасна “Книга Царей”, созданная мощью великого поэта, выразившего иранское самосознание?! Исконная борьба Света и тьмы; этот прообраз участия человека в умножении добра и зла запечатлелся в символике Ирана. И теперь, когда страна хочет в имени своем напомнить о славе, и силе, и глубине мысли, можно считать такую замену показателем внутреннего роста.

Сколько величайших страниц вписано в историю Ирана! Вспомним имена сатрапий: Мидия, Элам, Парфия, Харайва, Бактрия, Сугд, Хоразм, Дрангиана, Арахозия, Таттагуш, Синд, Египет, Армения, Каппадокия, Спарда, Иониа, Скудра, Кушья, Машья, Каркас! Одни названия уже великая сказка! Кто не мечтал о Пасаргадах, о Вавилоне, о Сузах, об Экбатане, о Персеполисе? Чье воображение не очаровывали великие рельефы на скалах, огромные изображения, сооружившие и прославлявшие входы исчезнувших дворцов? Даже эти дошедшие до нас обломки, даже осколки плит пола; даже обломки ничтожных пышных ожерелий – все это говорит о восхищающем и вдохновляющем размахе и качестве творчества».

Сам Реза-шах заявлял своим подданным, что во славу родины нужно воздерживаться от «ношения иностранной одежды. Иранец должен использовать ткани иранского производства. Галстук должен быть сделан в Йезде, а не в Европе… Женщины должны отбросить чадру и наряду с мужчинами появляться в обществе. Отменяются титулы – такой-то ад-доуле или такой-то ас-салтане. Вместо титула нужно выбрать фамилию семьи. Вывески магазинов должны оформляться на персидском языке, а не на европейских. Дружеские связи с сотрудниками иностранных посольств есть своего рода измена…».

В Иране была введена всеобщая воинская повинность, деятельность иранской армии (разделенной по родам войск) определялась новым Уставом, для подготовки кадров начали работать офицерские училища, поскольку шах решил заменить офицеров из представителей элиты на выходцев из средних слоев, получивших военное образование и лояльных к шаху.

Волей Резы-шаха для иранских военнослужащих и государственных чиновников был введен особый головной убор – «пехлеви», своей формой напоминающий французскую высокую шапку с козырьком.

Помимо этого, проводя реформы, шах повелел отменить ношение традиционных национальных костюмов, вызвав массовые возмущения в кочевых племенах, для которых сформировавшийся поколениями костюм и головной убор на протяжении столетий были узнаваемым знаком их этнической идентичности.

Произошли преобразования и в экономической жизни Ирана – был создан Национальный банк Ирана, в стране строились текстильные предприятия, наиболее быстро развивалась пищевая и строительная промышленность, возводились железнодорожные дороги и автомагистрали. В Иране была введена единая система судопроизводства, стали действовать Свод коммерческих законов, Уголовный и Гражданский кодексы.

По указам шаха в стране были открыты светские школы, Тегеранский университет, в котором уделялось внимание преподаванию и изучение истории и филологии древнего и средневекового Ирана. В Тегеранском университете получили приглашение преподавать видные зарубежные (европейские и азиатские) ученые-иранисты, ряд сотрудников университета вместе с тегеранскими журналистами занимались идейным оформлением новой национальной идеи, декламируемой шахом.

В 1935 году была учреждена Иранская национальная академия литературы и языка, объявлено о переходе страны на европейский календарь, по приказу шаха было принято предписание о снятии с женщин чадры и допуске женщин в высшие учебные заведения. В стране было создано светское Министерство просвещения.

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Иране А.С. Черных

3 сентября 1937 г.

Самии поставил перед отъездом вопрос о поддержке со стороны СССР кандидатуры Ирана в Совет Лиги наций. Не связывая нас формально, я ответил в благожелательном смысле, что имело место после беседы о внешней политике Ирана и моих представлений о германской агрессивной деятельности в Иране. Самии заверял в дружбе к СССР и заявлял, что это политика самого шаха, которая в Иране является директивой для каждого.

Стомоняков

Шах стремился укрепить свою власть, не терпел оппозицию и даже относительную независимость окраинных территорий, поэтому по его приказу была ликвидирована автономия ряда кочевых племен, превращенных таким образом в оседлые. При этом многие пытавшиеся это бойкотировать вожди кочевых племен были убиты, посажены в тюрьмы и, лишенные власти, отправлены в ссылку в дальние районы страны. Реза-шах неуклонно боролся за разоружение кочевых племен, а для контроля над окраинными территориями развертывалось строительство шоссейных дорог, связывавших окраины с Тегераном. Для того чтобы добиться усиления центральной власти, была проведена административная реформа, изменившая административное деление Ирана, ограничившая права управлявших крупными областями генерал-губернаторов.

«В течение веков в зоне обитания племен размещалась одна из важнейших составляющих частей иранской экономики. Здесь выращивалась большая часть скота, особенно мелкорогатого, лошадей, вьючных животных; производились мясомолочные продукты, а также шерсть, сафьян, высококачественные ковры и т. д. В результате осуществляемой шахской политики возможности экономической деятельности племен резко сократились. От этого пострадали многие отрасли и городской промышленности, работающие на сырье (кожа, шерсть и т. д.), поставляемом кочевниками.

Явно парадоксальной оказалась и идеологическая сторона политики Реза Пехлеви. В ней большое место отводилось пропаганде достижений доисламских культур, особенно времен Ахеменидов и Сасанидов, а также эпосу «Шахнаме» («Книга о царях») Аболькасема Фирдоуси. В то же время власти собирали и изымали экземпляры этого выдающегося произведения у кочевников, запрещали его исполнение в сопровождении музыки во время праздников на стойбищах. Ведь в стихах Фирдоуси воспевались героизм и отвага древнеиранских и туранских пехливанов (витязей)».

С.М. Алиев. История Ирана. XX век

Но, стремясь модернизировать страну, сделав ее могущественной и независимой от других держав (Англии и СССР, ведь по договору 1921 г. правительство Советской России имело право в случае осложнения ситуации в Иране вводить туда свои войска), шах не собирался менять существующую в стране патриархальную структуру, поскольку на нее опирался.

Германия и Иран

Несмотря на идеологическое переименование страны из Персии в Иран и признание в III рейхе иранцев арийцами, Германию и Иран в 1930-е годы связывали между собой в большей степени экономические, чем идейные взаимосвязи, которые лелеяли некоторые иранцы, жившие в III рейхе. Шах хотел получить передовое оборудование и лучших специалистов по его вводу и обслуживанию. Гитлеру нужно было стратегическое сырье и полуфабрикаты. Так началось сотрудничество. Первые торговые соглашения между Германией и Ираном были подписаны в октябре 1935 года и через несколько месяцев ратифицированы меджлисом. Как подчеркивает исследователь доктор исторических наук Александр Оришев (Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.), «для поощрения германо-иранской торговли в том же 1936 г. в Берлине была основана германо-иранская торговая палата, а в Гамбурге германо-иранское торговое общество с уставным капиталом в 300 тыс. марок, которые должны были открыть частным немецким импортерам и экспортерам иранский рынок. Пайщиками общества являлись известные иранские коммерсанты: Багир Заде, Бушири, Валади, Вахаб Заде, Даруди, Миланги, Накреван, Нусретиан, Туба, Хои, Хосров Шахи. Председателем общества был избран высокопоставленный чиновник Министерства экономики Германии Феллах.

Письмо Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Великобритании И.М. Майскому

4 марта 1937 г.

Вам, конечно, известно, что Германия делает отчаянные усилия для овладения экономикой Ближнего Востока, в частности Ирана и Афганистана. Закупая там все сырье, которое не находит сбыта на других рынках, Германия использует накопляющиеся таким путем на счетах ближневосточных стран замороженные марки для навязывания им своих экспортных товаров. Продает она машинное оборудование, строит заводы, комбинаты на выгодных кредитных условиях; не отказывает она также в продаже военных материалов; посылает своих специалистов для разведывания минеральных залежей; дает она также специалистов на службу означенным странам на условиях более выгодных, чем того требуют специалисты других национальностей. Таким образом Иран и Афганистан уже в значительной мере опутаны Германией. По нашим сведениям, в Иране уже имеется около 500 германских специалистов, а в Афганистане около 100. Теперь Германия стремится связаться с Ираном и Афганистаном воздушной линией…

В настоящее время намечается линия на Ирак – Иран – Афганистан, которая для Германии имеет важное значение, если даже не удастся продлить ее дальше в сторону Китая. Мы опасаемся, что колебания Ирана и Афганистана Германии не трудно будет преодолеть, если ей удастся заручиться согласием Ирака. Однако в случае отрицательного отношения к этой линии английского правительства ему не трудно было бы повлиять на Ирак и окончательно провалить германскую воздушную схему. Повторяю, не надо обращаться к англичанам специально по этому вопросу, а затронуть его лишь при беседе на другие темы.

Литвинов

С августа 1936 г. в Берлине стал издаваться журнал на персидском и немецком языках, учредителем которого выступила германо-иранская торговая палата. В это же самое время в Тегеране при Министерстве торговли была основана клиринговая контора. В том, что к концу 1930-х годов германскому капиталу удалось завоевать командные позиции в иранской экономике, была немалая заслуга этих институтов.

В сентябре 1936 года для ведения переговоров об экономическом сотрудничестве в Берлин прибыла иранская делегация, состоявшая из представителей Министерства финансов, Министерства иностранных дел и Главного управления торговли. В честь делегации в гостинице «Эспланад» был дан торжественный банкет, на котором произносились тосты за здравие Гитлера и Резы-шаха. Стороны были удовлетворены ходом переговоров, и в конце 1936 г. германский министр экономики и президент рейхсбанка Я. Шахт во время пребывания в Анкаре получил официальное приглашение посетить Иран…

Приглашение было принято, и в ноябре 1936 года с официальным визитом в Тегеран прибыл официальный представитель (и один из главных организаторов военной экономики) III рейха Ялмар Шахт, министр экономики и президент Рейхсбанка Германии. Шахт был принят шахом, премьер-министром, министрами иностранных дел и финансов, и на вип-банкете германский министр произнес речь перед иранской элитой, с пафосом сказав, что «стремление к пробуждению национальных сил и пользование ими в целях общего прогресса является общим для наших народов. Товарообмен между Германией и Ираном за последние годы, в частности, после заключения торгового договора 1935 года, настолько увеличился, что нас теперь связывают и экономические интересы соответственно той политической дружбе, которая с давних времен существует между обеими странами. Мы надеемся сотрудничать в экономическом прогрессе Ирана. Здесь повсюду наблюдается дух прогресса, новые дома и улицы Тегерана говорят об энергичной деятельности. Германский народ, который под руководством своего вождя Адольфа Гитлера твердо движется к мирному прогрессу, с глубоким интересом идет по пути дружественному Ирану».

Записка начальника Разведуправления Генштаба Красной Армии в ЦК ВКП(б) – И.В. Сталину с препровождением агентурного донесения о задачах германской делегации в хозяйственных переговорах между СССР и Германией

02.11.1940

Представляю дословный текст сообщения источника, заслуживающего доверия, о задачах германской делегации в хозяйственных переговорах между СССР и Германией. Материал заслуживает внимания.

Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант (ГОЛИКОВ)

В сентябре – октябре 1940 г. немецкое посольство в Москве получило совершенно секретный циркуляр министерства иностранных дел Германии, который был прислан для сведения и который представляет собой доклад Шнурре о состоянии советско-германских торговых взаимоотношений. Этот доклад был написан Шнурре для Риббентропа.

…В заключение в докладе Шнурре подчеркивается, что хозяйственные связи Германии с такими странами, как Иран, Афганистан, Маньчжоу-Го, Китай, Япония, а через них далее с Южной Америкой, идут исключительно только через СССР, а эти связи во все увеличивающемся объеме используются для снабжения Германии сырьем.

Доклад Шнурре получен 28 сентября 1940 г.

Хотя Шахт и пытался ограничить расходы на перевооружение в Германии, по должности (21 мая 1935 года Шахт был назначен генеральным уполномоченным по военной экономике), ему поручено начать «экономическую подготовку к войне», поэтому Иран с его сырьем был одним из будущих важных деловых партеров Германии. Шахт совершил поездку по северным районам Ирана, интересовался не только иранской экономикой и промышленностью, но и системой иранской торговли. Шахт встречался и с руководителями иранских СМИ, которым заявил, что «я посетил Вашу страну для расширения между Германией и Ираном экономических отношений. При этой поездке никаких политических целей не имеется. Единственная моя цель заключается в том, чтобы укрепить в интересах обеих стран существующие торговые отношения… Ваша страна располагает продуктами и предметами, которые необходимы Германии. Так как Иран вступил в весьма серьезную индустриальную жизнь, то он может пользоваться германской промышленностью, как в сельском хозяйстве, так и в промышленном строительстве…

Во время моей поездки я имел возможность ознакомиться с промышленным строительством Ирана и могу выразить глубокую надежду, что Иран в этом сотрудничестве может значительно прогрессировать в сотрудничестве с Германией… Что касается системы торговли в Иране (где была введена в 1931 году монополия внешней торговли. – Примеч. А. Громова), то следует сказать, что проводимая иранским правительством экономическая и финансовая система является наилучшей. Аналогичная система проводится также и в Германии…». При участии Шахта были заключены несколько контрактов для немецких фирм на иранской территории, подписано соглашение о товарообороте.

Для переговоров о сотрудничестве между странами летом 1937 года в Германию прибыла иранская делегация во главе с председателем меджлиса Хасаном Эсфендиари. Он и иранский посланник в Германии были приняты сначала Гитлером, а потом его сподвижником Герингом и Шахтом. Через несколько месяцев в Берлин прибыл председатель тегеранской торговой палаты Никпур, проведший переговоры с германскими промышленниками и торговыми фирмами.

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Временному Поверенному в Делах СССР в Иране

21 октября 1937 г.

Пошлите немедленно ноту следующего содержания:

«Господин Министр, согласно полученным мною в беседе с министром путей сообщений г. Ахи сведениям, Иранское Правительство заключило с одной иностранной фирмой договор о строительстве верфи в порту Пехлеви.

По поручению моего Правительства, я имею честь обратить Ваше внимание на то, что постройка верфи в порту Пехлеви при участии иностранной фирмы представляла бы прямое нарушение п. 2 обмена нотами между СССР и Ираном от 1 октября 1927 г., в котором предусмотрено, что Иранское Правительство не будет иметь “в течение 25 лет среди своих служащих, рабочих и подрядчиков управления порта неиранских подданных”.

Придавая настоящему вопросу важное значение, поскольку с ним связаны существенные интересы и обязательства обоих государств, я прошу Вас, по поручению своего Правительства, по возможности в скором времени сообщить мне ответ Иранского Правительства на настоящее обращение к нему Советского Правительства…

Но в ирано-германской торговле были и свои нюансы. Как подчеркивает исследователь Александр Оришев (Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.), «однако из-за того, что основные стратегические товары были забронированы монопольными договорами с Советским Союзом, расширение экспорта Ирана в Германию шло главным образом за счет вывоза знаменитых персидских ковров, шерсти, кишок и опиума. Ранее эти товары почти не импортировались из Ирана. Так, удельный вес Германии в торговле коврами с 1933 г. по 1937 г. увеличился в десять раз. Впоследствии она частично экспортировала ковры в страны с конвертируемой валютой. Кроме ковров Германия перепродавала и другие товары, но только те, которые нельзя было использовать в военном производстве…». Одновременно происходило снижение объёмов англо-иранской торговли.

Роль германских поставок наследный принц Мохаммед Реза Пехлеви оценивал достаточно высоко, поскольку «Германия поставляла в Иран главным образом промышленное оборудование и материалы для железнодорожного строительства, скупала шерсть и хлопок. Немецкие инженеры и техники помогали обслуживать наши порты и железные дороги, управляли фабриками, оснащенными немецкими станками…».

Но, помогая иранской промышленности, III рейх в первую очередь рассчитывал сделать из Ирана своего союзника-сателлита и получать из Ирана сырье, добившись в этом частично успеха, заняв к 1937 году второе место по объему в иранской внешней торговле, пропустив вперед Советский Союз. Экономические успехи немцев в Иране отмечали в своих докладах сотрудники советской разведки, работавшие на иранской территории.

Огромная карта Ирана, висевшая в рейхсканцелярии, будоражила фантазии фюрера. Иран имеет выгодное геополитическое положение, рассуждал Гитлер, он не только представляет собой удобный плацдарм для вторжения в Ирак и Британскую Индию, но и граничит с СССР, что создает перспективы использования его территории в качестве базы для организации подрывных действий против советской Средней Азии и Закавказья.

Оришев А.Б.

Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.

В Тегеран из Берлина прибывали не только дипломаты, коммерсанты и финансисты. В декабре 1937 года в Иран прибыл с визитом руководитель молодёжи Германского рейха Бальдур фон Ширах, который прибыл поддержать создание соответствующей иранской молодежной организации, верховным руководителем которой стал наследный принц и будущий шах Мохаммед Реза Пехлеви. Ширах был принят шахом.

Шираху в Иране была устроена торжественная встреча, во время которой толпы молодежи проходили маршем со вскинутыми в нацистском приветствии руками. Это не понравилось шаху, посчитавшему это угрозой своей власти. Реза-шах опасался нарастания немецкого (нацистского) влияния не только в экономике, но и в области пропаганды, ограничивая в том числе ввоз в Иран германских фильмов и других пропагандистских «инструментов» (но это не касалось техники – германская фирма АЭГ была поставщиком радиоаппаратуры, а иранское Министерство почты и телеграфа приобретало германские громкоговорители), которых часто использовали во внешней политике руководители III рейха. Так, в 1936 году в дар шаху Адольф Гитлер послал свою фотографию, подписав «шахиншаху Ирана с наилучшими пожеланиями». 20 марта 1938 года Гитлер отправил Резе-шаху поздравительную телеграмму по случаю праздника Новруз:

«Царю царей Ирана

Я хотел бы выразить мои сердечные поздравления по случаю праздника Новруз. Посылаю мои наилучшие пожелания дальнейшего процветания Ирана.

Адольф Гитлер

Канцлер Германской империи».

Отношения с III Рейхом

В конце 1930-х – начале 1940-х годов шах Ирана, несмотря на симпатию к «арийским» идеям нацистов, больше рассматривал Германию, с которой ширились экономические связи, как третью силу, с помощью которой он надеялся «уравновесить» влияние и вовлечение Ирана в орбиту как СССР, так и Англии, стремясь обезопасить страну от ситуации, произошедшей в начале XX века, когда эти две империи разделили между собой сферы влияния на персидской земле. Поэтому неслучайно Англия, как и Советский Союз, как в последние годы правления Резы-шаха, так и после его отречения обвиняла его в симпатиях к фашистской Германии и предоставлении немецкой разведке плацдарма для действий против союзников.

Как описано в академическом издании «Иран и Вторая мировая война», «в этой связи большой интерес вызывают эпизоды, свидетельствующие о негативных сторонах ирано-германских отношений. Публицист Сейф Азад, при финансовой и технической помощи правительственных кругов фашистской Германии, издавал в Тегеране в 1933–1935 гг. на персидском языке богато иллюстрированный еженедельник с изображением свастики на обложке».

Он назывался «Иран-е бастан» («Древний Иран»). Издатель журнала был известен своими прогерманскими настроениями со времен Первой мировой войны, когда он входил в группу германского разведчика В.О. Хентинга. Еженедельник, на страницах которого откровенно проповедовались идеи фашизма и в этой связи подчеркивалась принадлежность иранцев к арийской расе, после двух с лишним лет существования был закрыт властями. Автору пришлось эмигрировать в Индию.

«Наконец, следует упомянуть, что фашистская Германия временами открыто выражала свое недовольство иранским правительством. 20 ноября 1939 г. немецкое радио из Берлина приступило к передачам на персидском языке. Его работой руководил иранец-эмигрант Бахрам Шахрох, сын видного и состоятельного иранского политического деятеля Арбаба Кейхосрова Шахрохи, члена парламента от парсов.

Если в начальный период передачи персидской редакции немецкого радио в отношении Ирана имели несколько одобрительный тон, то с расширением победоносных захватнических войн гитлеровцев в них стали преобладать явно критические сюжеты.

Более того, в передачах делались намеки на то, что, мол, Реза посажен на трон англичанами. Чтобы предотвратить такую открыто враждебную пропаганду против шаха, из Тегерана в Берлин была направлена специальная делегация».

Иран и Вторая мировая война: сборник статей

Планы по дележу мира

В назревавшем в конце 1930-х годов предстоящем дележе мира неизбежен был интерес ведущих мировых держав к Востоку, где Британская империя стремилась сохранить свои позиции, а Германия – получить новые владения, новую сферу влияния и сырье. В Советском Союзе внимательно присматривались за действиями тех и других и строили свои планы, касающиеся и Ирана.

«Другим шумным делом, связанным с деятельностью профашистски настроенных иранцев, был арест и привлечение к суду осенью 1939 г. большой группы военных и гражданских лиц, подозреваемых в попытке организовать “государственный переворот”. Об этом факте советская историография тщательно умалчивала. В числе арестованных были курсанты офицерского училища, один выпускник юридического факультета, ряд общественно-политических деятелей, связанных с немцами еще со времен Первой мировой войны. Все они были обвинены иранским судом в попытке осуществить действия, направленные против безопасности страны, и в организации антимонархического заговора.

Главным обвиняемым во время судебного процесса оказался Мохсен Джахансуз. Он перевел на персидский язык книгу А. Гитлера «Майн кампф» и выпустил ее под другим названием. 23 февраля 1940 г. по приговору суда М. Джахансуз был расстрелян.

Курсанты, а также гражданские лица были осуждены на различные сроки тюремного заключения. Впоследствии многие из них были досрочно освобождены…»

Алиев Салех Мамедоглы. История Ирана. XX век

Иранское правительство заявило о нейтралитете страны сразу после начала Второй мировой войны – 4 сентября 1939 года. 26 июня 1941 года, после нападения Германии на Советский Союз, заявление о нейтралитете было снова подтверждено.

«В то же время после нападения фашистской Германии на Советский Союз шах и его близкое окружение, не отказываясь от официально объявленного нейтралитета, явно проявили склонность к выжидательной тактике. Эта политика стала очевидной, когда Реза шах первоначально не решился выполнить советские требования о полном выводе немцев из Ирана».

Иран и Вторая мировая война: сборник статей

За несколько месяцев до августа 1939 года, когда был заключен договор о ненападении между Германией и СССР, 10 марта 1939 года Сталин в своем выступлении на XVIII съезде партии подчеркнул, что «на наших глазах происходит открытый передел мира и сфер влияния». Невзирая на это, Советский Союз будет «проводить и впредь политику мира и укрепления деловых связей со всеми странами». Целью СССР является «соблюдать осторожность и не давать втянуть в конфликты нашу страну провокаторам войны, привыкшим загребать жар чужими руками».

По мнению историка Семена Экштута (С. Экштут. Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?!), «У Сталина имелись обширные внешнеполитические планы, которыми он не спешил делиться даже со своими ближайшими сподвижниками… В апреле 1940 года взор вождя был обращен не только в сторону Румынии. Его интересовали южные границы страны, и он думал о приращении Советского Союза за счет сопредельных стран – Ирана и Турции. Для реализации ближайших и отдаленных геополитических планов нужна была большая, многомиллионная армия. “Не выходит иметь армию поменьше”. (Сталин вскользь спросил Хрулева, справятся ли интенданты, если потребуется заготовить 7 миллионов сапог, и получил отрицательный ответ)».

После заключения пакта Молотова – Риббентропа, М.Е. Филимонов, полномочный представитель СССР в Иране, подчеркивал в беседе с германский посланником в Тегеране Э. Эттелем, что «благодаря гениальности товарища Сталина и Гитлера СССР и Германия взаимно понимают друг друга и в целом представляют несокрушимую силу в Европе. Английская пропаганда в Иране ставит своей целью противопоставить интересы Германии и СССР. По мнению Берлина, СССР ни в коем случае не собирается нападать на Иран. Англичане, пропагандируя идею нападения СССР на Иран, вынашивают план нападения на советский нефтеносный Баку».

Каганович – Сталину 9 октября [1935 г.]

Здравствуйте, Дорогой т. Сталин!

…Тов. Литвинов поставил вопрос об отклонении предложений Персидского правительства об аннулировании ст[атьи] 6 Советско-Персидского договора 1921 г.

Мы с ним согласны. Посылаю Вам записку и прошу сообщить Ваше мнение…

Пока все. Сердечный привет! Ваш Л. Каганович.

В послании Кагановича Сталину речь шла о 6-й статье из советско-иранского договора 1921 г. Именно она допускала ввод советских войск в Персию «в случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Советской Федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав».

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Полномочному Представителю СССР в Иране А.С. Черных

4 апреля 1937 г.

На телеграмму от 1 апреля. Заявите Самии, что его предложение вызвало в Москве большое удивление. Договор 1921 г. является фундаментом отношений между СССР и Ираном, и приступать подобным образом к ревизии этого договора, особенно при нынешнем состоянии наших отношений, означало бы их совсем расшатать. Мы тем более удивлены предложением Самии, что оно относится к той самой ст. XIII, на нарушение которой мы за последнее время неоднократно обращали внимание иранского правительства. Таким образом, получается, что Самии ищет выхода из положения не в том, чтобы устранить нарушение иранской стороной ст. XIII, а в том, чтобы устранить самую ст. XIII. Что касается ссылки Самии на беспредметность ст. XIII и XII, то укажите, что помимо перечисленных в ст. IX и X договора 1921 г. концессий ст. XII имеет в виду и ряд других концессий. В виде примера можете сослаться на концессии на ископаемые в Карадаге и на нефтяные и угольные концессии учетно-ссудного банка в Азербайджанской, Зенджанской и Казвинской провинциях. Иранскому правительству хорошо известно, что Советское правительство никогда не пользовалось ст. XIII и другими статьями договора 1921 г. в ущерб суверенитету и развитию Ирана. Оно, конечно, не имеет в виду и впредь пользоваться этими статьями в подобном направлении. Советское правительство желает лишь лояльного и дружественного со стороны Ирана уважения к интересам Советского Союза в точном соответствии с договором 1921 г.

Стомоняков

21 апреля Черных доложил о выполнении поручения и отметил такое обстоятельство: «У нас создается впечатление, что в иранских кругах имеется активное течение, ставящее своей задачей препятствовать достижению соглашения по любому существенному вопросу. Как только соглашение намечается, вносится новое осложнение, делающее соглашение невозможным».

Постройка Трансиранской железной дороги

Трансиранская железная дорога была построена в период с 1927 по 1938 год, хотя планы создания магистрали, соединяющей Индию и Россию через Персию, появились намного раньше. Однако их реализации во многом препятствовали опасения английской стороны, что такая дорога может быть использована для вторжения в Индию, и соответственно нежелание правительства Российской империи давать повод для подобных подозрений.

Однако во время модернизации страны иранское руководство пришло к выводу, что транспортная магистраль Ирану все же необходима. В итоге в 1924 году американская компания «Ulen and Company» провела экономическую и техническую оценку проекта железной дороги от Хорремшехра на реке Шатт-эль-Араб (рядом с Абаданом) до Каспийского побережья. В 1925 году иранский парламент утвердил закон о строительстве железной дороги, причем средства для этого должны были поступать из налогов с продажи чая и сахара. Для строительства дороги был создан консорциум из вышеупомянутой американской и трех немецких компаний.

Нота Полномочного Представителя СССР в Иране Министру Иностранных Дел Ирана Самии

22 июня 1937 г.

Господин Министр,

Имею честь настоящим сообщить Вам, что мною принято к сведению содержащееся в Вашей ноте от 20 июня 1937 г. за № 13995 сообщение Министерства Иностранных Дел о том, что все обязательства Иранского Правительства по договору о торговле, о мореплавании и о поселении от 27 августа 1935 г. о сдаче товаров Торговому Представительству Союза Советских Социалистических Республик в Иране будут выполнены в точном соответствии с постановлениями упомянутого договора и основанного на этом договоре соглашения от 27 августа 1935 г. о контрактах и что в ближайшие дни будут заключены контракты на третий год действия договора, в соответствии с изложенными положениями, в частности, как минимум: по шерсти – на 6300 т, по кожевенному сырью – на 2 000 000 шт. и по хлопку – на 31 000 т.

Что касается поставленного Вами вопроса о толковании ст. 10 упомянутого договора, то, хотя я запросил инструкции моего Правительства, однако вопрос может быть решен и после 22 июня с. г., поскольку обе стороны согласны в толковании ст. 18 договора в том смысле, что после 22 июня 1937 г. договор может быть денонсирован в любое время.

Пользуясь случаем, прошу Вас, господин Министр, принять уверения в глубоком к Вам уважении.

Черных

Немцы начали строить дорогу от каспийского порта Бендер-Торкемена до Каэмшехра. Американцы в то же время прокладывали путь от Бендера-Шахпура до Дизфуля. Когда оба участка были готовы, шах Реза Пехлеви отправился в поездку по ним, и на американском отрезке его вагон дважды сходил с рельсов. Причиной было то, что дожди размыли насыпь. В итоге Иран приостановил выплаты американской компании, а потом, в 1930 году, американцы вовсе вышли из консорциума. Немцы, на чьем участке шахский поезд прошел без проблем, получили новый контракт на почти 600 километров железнодорожного пути. Но в итоге и это сотрудничество разладилось – из-за противоречий по вопросу контроля над строительством. В апреле 1933 года был заключен контракт с датской фирмой «Kampsax», которая уже вела железнодорожное строительство в соседней Турции. Датчане организовали работу с привлечением субподрядчиков из разных стран Европы и Америки, а также иранских фирм. К примеру, в горных районах дорогу строили итальянцы, имевшие опыт прокладки путей в таких условиях и сооружения туннелей. Официальное открытие Трансиранской железной дороги длиной 1394 километра состоялось 26 августа 1938 года. Впоследствии именно этот путь сыграл важную роль в организации поставок по ленд-лизу в Советский Союз.

Персидская граница и прообраз Верещагина

У знаменитого таможенника Верещагина из советского фильма «Белое солнце пустыни», – того самого, которому было «за державу обидно», – существовал реальный прототип, служивший как раз на русско- а потом и советско-персидской границе. Его появление в сюжете не удивительно, ведь авторы подошли серьезно к подготовке сценария и изучению материала, общались с еще жившими тогда участниками событий начала 1920-х годов в Средней Азии. Благодаря рассказам очевидцев появился среди прочих героев фильма и столь примечательный персонаж, как Верещагин.

Его реальным прообразом стал командир Гермабского погранотряда Михаил Дмитриевич Поспелов, начавший свою службу еще во времена Российской империи – таможенником, как и показано в фильме. Он окончил Тифлисское военное училище и был назначен на должность казначея военного гарнизона в Орле. Но он не искал спокойной жизни и добился перевода в 30-ю Закаспийскую бригаду пограничной стражи, которая охраняла границу с Персией. В 1913 году штабс-ротмистр Поспелов возглавил Гермабский пограничный отряд.

Поспелов лично тренировал бойцов, благо, сам отличался огромной физической силой и был при этом превосходным наездником и стрелком. Удивительно, но и его супруга Софья Григорьевна, генеральская дочь, тоже отлично ездила на лошади и стреляла из любого оружия. Поспелов организовал при пограничном отряде обширное, как сказали бы в советские времена, подсобное хозяйство – насадил великолепный сад с фруктовыми и ореховыми деревьями, обустроил скотный двор и пруды для разведения рыбы. А еще он выучил местные языки, умел налаживать контакты с мирными жителями по обе стороны русско-персидской границы, что помогало ему своевременно узнавать о вылазках разбойников и контрабандистов.

Когда после революции старая царская армия начала разваливаться, Поспелов остался на своем посту почти в одиночестве, солдаты почти все разбежались. Эта тема и прозвучала в фильме. Однако реальный страж границы, в отличие от киношного Верещагина, решил исправлять ситуацию своими силами. Поначалу он благодаря поддержке жены превратил свой дом в маленькую крепость, а потом набрал добровольцев из числа местных жителей и стал на собственные средства содержать маленький пограничный отряд, чтобы не позволить басмачам бесчинствовать в округе. Чтобы прокормить своих людей, он обменял купленные им еще до всех войн персидские ковры на зерно. Когда к Гермабу подошли части Красной Армии, их встретила погранзастава, находившаяся в идеальном порядке. Михаил Поспелов был назначен начальником 1-го района 35-й погранбригады ВЧК и в этом качестве руководил охраной уже советско-персидской границы. Потом он возглавлял в Ашхабаде школу пограничников, а выйдя в отставку, помогал академику Ферсману искать среди песков месторождения серы, столь необходимой для советской промышленности.

Обновление облика Тегерана

Уже во времена Каджаров Тегеран стал образцом нового иранского города, начали формироваться новые городские понятия – улица, площадь, городская среда, парк и официальные городские учреждения. Увеличилось количество иностранцев, которые стали возводить на территориях своих дипломатических миссий высокие здания и разбивать большие сады. Преобразования в иранской столице, проведенные во время правления Резы-шаха, служили наглядной демонстрацией его власти и могущества. Но они имели и негативные последствия. «В 1931 г. резиденция монарха и правительственные органы были перенесены в северные районы Тегерана. Со временем туда перекочевала и вся военная, политическая, культурная и экономическая элита страны. В результате северные районы (в частности, район Ниаваран) приобрели элитный статус, а южные, некогда бывшие ближайшими окрестностями резиденции монарха, превратились в бедные, спальные районы», – пишет по этому поводу современный исследователь Ниматулла Фазели в книге «Современная иранская культура».

Современный облик Тегерана в заметной степени связан с именем и заслугами архитектора Николая Маркова, выходца из России. По его проектам были возведены несколько десятков зданий, в том числе семь мечетей, среди которых весьма известные Фахрэт Доуле и Амин Доуле. Также им спроектированы здания Министерства финансов, Военного министерства, Министерства юстиции, Главпочтамта, посольства Италии, здания старого муниципалитета и Альборз-колледжа, многие другие значимые постройки.

Николай Марков появился на свет в Тифлисе в 1882 году. Он был потомком старинного дворянского рода, ведшего свою родословную от Марка Росса или Марка Толмача, посла великого князя Иоанна III при дворе Узун-Хасана, правителя Ак-Коюнлу и родственника будущей династии персидских владык Сефевидов.

Марков обучался на архитектора в Императорской Академии художеств, а потом окончил Персидское отделение Восточного факультета Санкт-Петербургского университета. После начала Первой мировой войны добровольно ушел на фронт, служил в Кавказской армии. Потом на Персидском фронте стал адъютантом генерала Баратова.

Когда произошла Октябрьская революция, Марков был уже капитаном инженерных войск. Из Тифлиса он уехал в Тегеран, где поступил на службу в Персидскую казачью бригаду. Впоследствии он успешно совмещал занятия архитектурой и военную службу, достигнув генеральского чина.

Николай Марков с большим уважением относился к традиционной архитектуре и принятым в Иране методам строительства, поэтому созданный им архитектурный стиль гармонично вписался в старинную застройку столицы Ирана. Он изучал местные строительные материалы – кирпич, камень, черепицу, традиционную штукатурку – и в своей работе отдавал им предпочтение. Впоследствии один из видов местного кирпича, который Марков особенно часто использовал при возведении зданий, получил название «аджоре Маркови», то есть «кирпич Маркова».

Был и еще один выходец из Российской империи, который внес свою лепту в архитектурное убранство Тегерана. Это Владислав Городецкий, создатель известного как примечательный образец стиля модерн «Дома с химерами» в Киеве. В конце 1920-х годов он работал в Иране в области железнодорожного строительства, и одним из самых заметных его произведений стал Тегеранский вокзал. Городецкий умело связал в единое целое традиционные архитектурные формы и модные тогда европейские тенденции, и это при строгом лаконизме общего решения. Также Городецким был спроектирован один из дворцов в комплексе Саадабад. Там тоже сочетались восточные и западные мотивы, но в более парадном варианте.

Вдохновение Поля Мака

Великолепные памятники персидской архитектуры, прославленное в веках искусство создания живописных миниатюр неоднократно становились источником вдохновения для художников из самых разных стран. Среди тех, кого персидская традиция впечатлила всерьез и надолго, хорошо известен художник русского происхождения Павел Иванов, работавший под псевдонимом Поль Мак.

Способности к художественному творчеству проявились у него еще в детстве, а вскоре, после окончания гимназии в Москве, он уже сотрудничал в качестве карикатуриста со многими журналами, посвященными театральному искусству. Его шаржи и остроумные жанровые сценки пользовались большой популярностью. Это был расцвет Серебряного века, и в тогдашних работах Иванова запечатлелось все многообразие его утонченной противоречивости, когда насмешливый взгляд мог сочетаться с воспеванием красоты, а отображение бурных страстей – с искренним стремлением к высокому. Поль Мак создал сатирические портреты С.Н. Рахманинова, Н.К. Рериха, Н.С. Гончаровой, М.М. Фокина, В.Ф. Нижинского, Анны Павловой и многих других.

Во время Первой мировой войны Поль Мак окончил военное училище и был произведен в офицеры, проявил немалую доблесть на полях сражений, был произведен в капитаны и награжден Георгиевским крестом, а во время знаменитого Брусиловского прорыва получил тяжелое ранение. После революции вместе с женой уехал на юг России, а оттуда перебрался в Персию, где поселился в Тегеране.

Поначалу художник зарабатывал себе на жизнь, тренируя скаковых лошадей. Но в то же самое время он сосредоточенно изучал технику классической персидской миниатюры. Это позволило ему создать новый оригинальный стиль живописи, в котором традиционные старинные приемы органично переплелись с легкостью рисунка, свойственной признанному мастеру шаржей, будучи дополнены вдобавок элементами утонченного модерна и мотивами, унаследованными от древнерусской живописи. Это принесло живописцу известность среди ценителей искусства. В 1926 году в Тегеране с большим успехом прошла выставка его работ – миниатюр на восточные темы («Саломея», «Шехеразада», «Тамерлан», «Чингисхан», «1001 ночь») и жанровых зарисовок из персидской жизни.

Поль Мак был представлен британским министром сэром Перси Лорейном шаху Резе Пехлеви, давшему Маку персидское подданство и позже сделавшему его придворным художником. Среди работ художника – выполненный в технике персидской миниатюры монументальный, занимавший четырнадцать квадратных метров портрет шаха на Павлиньем троне, размещенный в тронном зале Голестанского дворца в Тегеране. В 1958 году художник был удостоен Большой золотой медали на Международной выставке в Брюсселе за работы, выставленные в Иранском павильоне.

Жертвы шпиономании

25 октября 1937 года было принято постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об аресте всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл», в котором (Политбюро и крестьянство: Высылка, спецпоселение. 1930–1940 гг. Книга I. М., РОССПЭН, 2005) указывалось: «Разрешить Наркомвнуделу арестовать всех вернувшихся из Афганистана и Ирана баев и мулл, исключенных общими собраниями колхозников из колхозов в Туркмении. Дела арестованных баев и мулл рассмотреть на тройке».

Еще до официального «старта» «иранской» операции, органы производили аресты иранских подданных и готовили против них обвинения. Так, среди дошедших до наших дней документов – «Сводка важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 10 января 1938 г.» (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2012), в которой приводятся данные допроса, которые должны стать «неоспоримыми доказательствами» шпионской деятельности иранца в Советском Союзе и тем самым нанесения ущерба Стране Советов. «РАУШАН В.Г., преподаватель иранского языка Военной академии им. Фрунзе, прибыл из Ирана под видом политэмигранта. Допрашивали: ДЗИВОВ, РЯСНОЙ.

Показал, что в 1925 году был завербован иранской политической полицией и через агента этой полиции – бывшего члена ЦК КП Ирана ШИРИНОВА, был направлен для шпионской и провокаторской работы в СССР. В 1926 году при помощи иранской секции ИККИ РАУШАН был зачислен в студенты коммунистического Университета Трудящихся Востока, передавал иранской политической полиции подробные данные о студентах из Ирана.

РАУШАН показывает, что в Коммунистическом Университете Трудящихся Востока среди иранских студентов работал ряд агентов иранской политической полиции, которыми руководил доверенный агент полиции студент КОМРАН (проверяется).

Как показывает РАУШАН, в 1930 году, по окончании Коммунистического Университета Трудящихся Востока, ему было предложено бывшим руководителем компартии Ирана СУЛТАН-ЗАДЕ (в настоящее время работает в Госплане) остаться на работе в иранской секции ИККИ, причем СУЛТАН-ЗАДЕ заявил, что ему известно о принадлежности РАУШАНА к агентуре иранской тайной полиции, по заданию которой и сам он – СУЛТАН-ЗАДЕ – работает.

В процессе дальнейшей провокаторской работы совместно с СУЛТАН-ЗАДЕ РАУШАН узнал от него о существовании в Коммунистической партии Ирана провокаторской группы, перед которой поставлена задача полного развала компартии Ирана.

РАУШАН показывает, что помимо него и СУЛТАН-ЗАДЕ в провокаторской группе состояли: бывший секретарь ЦК КП Ирана РИЗАЛЬ ШАРГИ, член ЦК КП Ирана ХЕСОБИ и др., в количестве 14 человек (проверяются).

Как показывает РАУШАН, на основе данных этой провокаторской группы иранская политическая полиция в 1931 и 1933 гг. в два приема по заранее составленному плану разгромила коммунистическую партию Ирана.

В 1931 году РАУШАН по заданию СУЛТАН-ЗАДЕ и РИЗАЛЬ ШАРГИ устроился на работу в Военную академию им. Фрунзе, связался с иранским посольством в Москве и до дня своего ареста вел шпионскую работу».

Одновременно с работой НКВД против иранцев начались осложнения и в официальных отношениях. Правительство шаха расширяло контакты с III Рейхом (в том числе отправляя туда на учебу студентов), иранское посольство в СССР неоднократно выражало протесты против арестов своих граждан (подробнее – в протоколе допроса обвиняемого Н. Ежова), и советское руководство решило пойти на сокращение официальных представительств. По инициативе Сталина на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 3 января 1938 года приняло решение о закрытии четырех иранских консульств в Советском Союзе и советского в Иране.

Спустя две недели, 17 января 1938 года, Сталин лично озаботился иранцами в СССР и в записке Ежову об эсерах поставил перед НКВД вопрос: «Что сделано по выявлению и аресту всех иранцев в Баку и Азербайджане?»

На следующий день, 18 января 1938 года, Ежов отправил в НКВД Азербайджана шифротелеграмму, ставившую задачу немедленно арестовать «всех иранцев – иранских подданных и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов». Помимо этого, аресту подверглись иранцы, подозреваемые в шпионской, диверсионной, террористической, вредительской деятельности на транспорте, промыслах в городах Баку и Кировобаде.

19 января 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление об иранских гражданах (Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. М.: МФД, 2004), в котором иранцам, проживающим в Азербайджане, было предложено отказаться от подданства своей Родины:

«1. Предложить ЦК ВКП(б) и СНК Азербайджана немедля поставить в известность всех граждан приграничных с Ираном районов об оформлении советского подданства в течение 10 дней в том случае, если эти граждане считают себя подданными Ирана.

2. Всех тех граждан иранцев, которые оформят советское подданство, переселить в месячный срок в Казахстан, по примеру переселения курдов из Нахичеванской республики.

3. Все те граждане иранцы, которые откажутся от перехода в советское подданство и пожелают остаться подданными Ирана, подлежат немедленному выселению в Иран и в случае отказа – аресту».

По истечении этих предоставленных иранцам на отказ от иранского гражданства десяти дней (срока ультиматума), 29 января 1938 года, Ежовым была разослана директива НКВД № 202, ознаменовавшая начало «Иранской» операции НКВД.

В директиве было предписано с 5 февраля 1938 года одновременно по всем республикам Советского Союза начать аресты всех подозреваемых в шпионской, вредительской, диверсионной, повстанческой, националистической и другой антисоветской деятельности иранцев и иранских армян (иностранных подданных и советских граждан).

В директиве подчеркивалось, что через иранцев (иранские национальные колонии, сектантские общества, группы реэмигрантов, осевших в республиках Средней Азии и Закавказья, а также местные связи эмигрантских кругов среди туркмен, узбеков, казахов…) ведут свою деятельность против Советского Союза германская, английская и японская разведки.

В директиве был перечислен круг иранцев-подозреваемых: в первую очередь это находящиеся на оперативном учете и разрабатываемые перебежчики и политэмигранты; далее следовали контрабандисты и вожди различных иранских племен. А завершали список – занимавшие наиболее важные посты бывшие служащие существовавших ранее фирм со смешанным англо-иранским капиталом, руководители религиозных сект, бывшие басмачи, старосты иранских колоний и бывшие подрядчики на караванных путях и т. д.

Ежов в директиве подчеркивал, что особое внимание надо обратить на тщательную «очистку» от подозрительных иранцев советских пограничных районов и промышленных предприятий (в первую очередь – оборонного значения), транспорта, морских портов, армии, флота, войск и органов НКВД. Поэтому одновременно с арестами иранцев планировалось «начать следственную работу с целью полного вскрытия всех очагов и линий шпионско-диверсионной, повстанческой и националистической работы иранцев, обращая особое внимание на раскрытие связей с английской, германской и японской разведками».

При этом в «иранской операции» не давались разнарядки по арестам, и уже успевшие «набить руку» на делах представителей других национальностей сотрудники НКВД в областях и республиках рьяно взялись за поиски новых врагов, и по прошествии времени количество репрессированных среди иранцев многократно превысило запланированные Ежовым две с половиной тысячи человек.

По мнению исследователей В. Хаустова и Л. Самуэльсона (Хаустов Владимир, Самуэльсон Леннарт. Сталин, НКВД и репрессии 1936–1938 гг. М.: РОССПЭН; Фонд первого Президента России Б.Н. Ельцина, 2010), «ряд операций, например, по афганцам и иранцам, можно рассматривать как средство политического давления в целях усиления влияния СССР в сопредельных государствах».

Принятое 31 января 1938 года января постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «Об антисоветских элементах» продлило «национальные операции», включая иранскую, до 15 апреля 1938 года.

8 февраля 1938 года Сталину нарком Ежов отправил сводку важнейших показаний арестованных ГУГБ НКВД Союза ССР за 7–8 февраля 1938 года. В тексте (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2011) – допрос иранского шпиона, связанного со своим посольством: «РОУШАН Багер, бывший преподаватель иранского языка в военной Академии. Допрашивали: ДЗИВОВ, РЯСНОЙ.

На допросе 4 февраля с.г. сознался, что являлся провокатором в Иранской компартии.

По провокаторской работе он был связан с агентом полиции, тоже пролезшим в иранскую компартию, – ШИРИНОВНИ.

В 1928 году иранской разведкой РОУШАН был переброшен в СССР с заданиями диверсионно-шпионского характера. По приезде в СССР под видом политэмигранта РОУШАН устроился на учебу в КУТВ и связался с руководителями Иранского сектора КУТВа ФУРУЗИ, также провокатором и агентом иранской полиции.

В 1930 году, как показал РОУШАН, он был устроен на работу в издательском секторе иранской секции Коминтерна руководителем иранской секции ИККИ СУЛТАН-ЗАДЕ. СУЛТАН-ЗАДЕ, будучи шпионом иранской разведки, связался с РОУШАНОМ.

По показаниям РОУШАНА, в Москве существовала националистическая шпионско-провокаторская организация на иранских «политэмигрантов», в которую входили:

1. РАЗАЕВ Шерги – бывший секретарь ЦК КП Ирана (арестован);

2. СУЛТАН-ЗАДЕ – бывший секретарь иранской секции ИККИ (арестован);

3. ХИБАСИ – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

4. СЕЙФИ – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

5. ГАСАНОВ Гасан – бывший член ЦК КП Ирана (арестован);

6. КОМРАН – бывший работник иранской секции Коминтерна (арестован);

7. ЛАТИФ-ЗАДЕ – бывший работник компартии Ирана (арестован);

8. ХОМАНИ-СЕЙФУЛЛА-ЗАДЕ – учился в КУТВе (арестован);

9. РАЗАЕВ Мамед – бывший работник иранской компартии, последнее время завотделом ЦК КП(б) Туркмении;

10. ЧАНГИС-РИЗА ГАСАН-ЗАДЕ – бывший работник иранской компартии, ныне работник Таджикистана (арестован);

11. САЛЛА-МУЛЛА – бывший член КП Ирана (арестован);

12. ШИРИНОВ – бывший работник КПИ, в настоящее время в Иране, и

13. Он – РОУШАН Багер.

Организация, будучи связана с Иранским посольством в Москве, вела активную разведывательную работу в СССР в пользу Ирана, помогала иранской полиции в разгроме иранской компартии и вела работу по воспитанию в националистическом духе иранской молодежи, учившейся в СССР.

РОУШАН в своих показаниях говорит также и о поэте ЛАХУТИ как об одном из активных участников контрразведывательной организации».

Известный персидский-таджикский советский поэт и политический деятель Абулькасим Ахмедзаде Лахути, эмигрировавший в 1922 году в СССР, умер в 1957 году и был похоронен на Новодевичьем кладбище…

Помимо арестов иранцев, проходила и их массовая высылка в Иран, причем вместе с членами их семей, у которых имелось советское гражданство. Согласно решению НКВД от 14 февраля 1938 года «арестованные по операции иранско-подданные, в отношении которых нет серьезных улик антисоветской и шпионской деятельности, будут высылаться за пределы Союза – в Иран». Также сообщалось о порядке, в котором они имеют право распорядиться своим имуществом до отъезда из Советского Союза.

Аресты иранцев происходили в СССР повсюду. До наших дней дошла шифротелеграмма наркома внутренних дел Украинской ССР А.И. Успенского начальникам областных управлений НКВД УССР, датированная 3 марта 1938 года. В ней упомянуты – среди других будущих жертв Большого террора на Украине – и иранцы. «Операция по шпионским элементам (немцы, поляки, румыны, греки, болгары, иранцы и другие) должна Вами всемерно развертываться, она будет проходить, как и раньше, вне лимитов. Ускоряйте высылку нам альбомных справок».

Поиски иранских шпионов, в том числе среди покинувших Иран политэмигрантов и иранских коммунистов, продолжались. Шпиономания коснулась и работников Коминтерна. Сталин 9 марта 1937 года получил от Ежова сводку важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 7 марта 1938 года. В тексте (Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. М.: МФД, 2011) приводится допрос иранца, занимавшегося шпионско-провокаторской деятельностью против СССР: «РЕЗАЕВ Камран Амирович, работник иранской секции Коминтерна. Допрашивал: ШАПКИН.

Показал, что в 1930 году в Иране был завербован в шпионско-провокаторскую организацию, существовавшую внутри КПИ, которая по указаниям полиции проводила шпионскую работу на территории СССР и вела провокаторскую работу в компартии Ирана.

В 1932 году РЕЗАЕВ иранской полицией был переброшен на территорию СССР для шпионско-провокаторской деятельности. В шпионско-провокаторскую организацию РЕЗАЕВЫМ были завербованы студенты КУТВа ХАКИМОВ и ДЕХКАН.

С 1935 года РЕЗАЕВ установил связь с английским и иранским разведчиком атташе Иранского посольства КАЗИМ ЗАДЕ и передавал ему сведения шпионского характера о деятельности Коминтерна.

2. ЛАТИФ ЗАДЕ Люфти, иранский политэмигрант, до ареста слушатель академии Наркомпищепрома. Допрашивал: АДАРЧУК.

Показал, что в 1928 году он был завербован бывшим секретарем Иранской секции Коминтерна СУЛТАН ЗАДЕ (арестован) в шпионско-провокаторскую организацию, созданную из бывших руководящих работников иранской компартии и иранских политэмигрантов.

В том же году СУЛТАН ЗАДЕ направил его в Иран для провокаторской работы, предложив ему связаться с РЕЗАЕВЫМ, в то время секретарем ЦК КПИ (арестован).

ЛАТИФ ЗАДЕ в Иране установил связь с заместителем начальника Мешхедской полиции АЛИЕВЫМ, предал Казвинскую коммунистическую организацию, после чего вернулся в СССР.

С 1931 года до момента ареста ЛАТИФ ЗАДЕ вел шпионскую работу, будучи непосредственно связан с секретарем Иранского посольства АШТАРИ и атташе посольства КАЗИМ ЗАДЕ.

По заданию КАЗИМ ЗАДЕ выехал в Таджикистан, где устроился директором Таджикторга. В Таджикистане вел активную шпионскую работу».

Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) об очищении оборонной промышленности от лиц, принадлежащих к «национальностям, в отношении которых проводятся репрессии», принятое 23 марта 1938 года, выгнало с работы на заводах и конструкторских бюро остававшихся там иранцев. А через три месяца, 24 июня 1938 года, решением Наркомата обороны, из Рабоче-крестьянской Красной армии подлежали увольнению военнослужащие – представители «национальностей, не представленных на территории СССР».

Репрессии против иранцев продолжались, и поэтому 26 мая 1938 года Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о сроке продления операций (в том числе иранской) до 1 августа 1938 года. Но и к этому сроку НКВД не успело, и поэтому 15 сентября 1938 года решением Политбюро ЦК ВКП(б) создаются особые тройки для рассмотрения накопившихся дел в отношении лиц, арестованных по национальным линиям до 1 августа 1938 года.

Через три недели, 8 октября 1938 года, Совет Народных Комисаров СССР издает постановление № 1084–269сс «О переселении иранцев из пограничных районов Азербайджанской ССР в Казахскую ССР», подписанное В. Молотовым.

В нем (Политбюро и крестьянство: Высылка, спецпоселение. 1930–1940 гг. Книга II. М.: РОССПЭН, 2006) оглашен новый акт иранского переселения и создания иранских колхозов:

«1. Переселение 2.000 семей иранцев из пограничных районов Азербайджанской ССР в Казахскую ССР возложить на Совнарком Азербайджанской ССР.

2. Перевозку переселяемых возложить на Наркомвнудел СССР.

3. Прием, расселение, строительство и хозяйственное устройство переселенцев в Казахской ССР возложить на Совнарком Казахской ССР.

4. Обязать Совнарком Казахской ССР выстроить в течение 1938–1939 гг. 1.000 двухквартирных домов для иранских переселенцев, привлекая к строительству и заготовке стройматериалов самих переселенцев. Финансирование и обеспечение строительства стройматериалами в 1938 г. производить за счет неиспользованных средств и материальных фондов, отпущенных постановлением СНК СССР от 20 февраля 1938 г. на хозяйственное устройство корейцев, переселившихся в Казахскую ССР.

5. Предложить Совнаркому Казахской ССР представить на утверждение Совнаркома Союза ССР не позднее 15 ноября 1938 г. план расселения и мероприятий по хозяйственному устройству переселенцев и смету на переселенческое строительство.

6. Обязать Наркомзем СССР обеспечить производство расчетов в колхозах с колхозниками-переселенцами натурой и деньгами за трудодни, выработанные ими по день отъезда.

7. Передать жилые помещения переселенцев в местах выхода, а также постройки иранских колхозов райисполкомам по актам, произведя предварительную их оценку. Возложить на райисполкомы оплату стоимости индивидуальных домов владельцам наличными деньгами, а при сдаче колхозных построек выдавать правлениям колхозов соответствующие акты.

Наркомфину СССР отпустить для этой цели 2,0 млн рублей за счет средств, выделенных Совнаркому Казахской ССР на хозяйственное устройство корейских переселенцев пост. СНК СССР от 20.11.1938 г.

8. Обязать Наркомторг СССР выделить Центросоюзу дополнительно в 1938 г. за счет рынка для снабжения иранских переселенцев – зимнего верхнего платья, валенок и мануфактуры на 500 тысяч рублей. Предложить Центросоюзу обеспечить организацию торговой сети в местах расселения переселенцев.

9. Предложить Наркомзему СССР, Наркомпищепрому, Наркомзагу и Наркомсовхозов произвести все операции по приемке в местах выхода и по выдаче в местах вселения переселенцам скота и зерна по обменным квитанциям.

10. Обязать НКПС предоставить подвижной состав:

а) для перевозки переселенцев по заявкам Наркомвнудела СССР;

б) для доставки стройматериалов к местам строительства для переселенцев по заявкам Совнаркома Казахской ССР;

в) для перевозки рабочего и продуктивного скота по заявкам Наркомзема и Наркомпищепрома СССР.

11. Отпустить 3.829.545 рублей на расходы по организации переселения иранцев и на перевозку их за счет средств, отпущенных переселенческому отделу Наркомвнудела СССР на 1938 год, из них:

Наркомвнуделу СССР на перевозку переселенцев…

12. Распространить на иранских переселенцев льготы, порядок финансирования, кредитования и порядок организации переселения, предусмотренные постановлением Совнаркома Союза ССР от 20 февраля 1938 года для корейских переселенцев».

Деятельность Н.И. Ежова на посту народного комиссара внутренних дел СССР закончилась 25 ноября 1938 года. Приказом нового наркома внутренних дел от 26 ноября 1938 года были отменены все оперативные приказы и директивы о проведении массовых операций, в том числе – и «иранская». Но по прошествии месяца его преемник, Лаврентий Павлович Берия, не спешил, несмотря на заявления о «возвращении к нормам социалистической законности», заниматься реабилитацией иранцев. Наоборот, Политбюро ЦК ВКП(б) 27 декабря 1938 года по предложению нового наркома решило выселить из Советского Союза «всех тех арестованных ирано-подданных, которые являются физически здоровыми», вместе с их семьями.

В ходе «иранской операции», помимо высланных в Иран и членов их семей, было осуждено 13 297 человек, из которых 2048 (в ряде источников называется и другая цифра – 2046) иранцев были приговорены к расстрелу. Почти половина осужденных в Советском Союзе иранцев – 5994 – оказались «иранскими шпионами».

В Иране, несмотря на то что среди репрессированных иранцев в период Большого террора были политические эмигранты, выступали в защиту своих граждан. Об этом на допросе, проходившем 4 августа 1939 года, сказал арестованный Ежов.

На вопрос о протестах со стороны иностранных государств обвиняемый бывший нарком Ежов ответил, что «наиболее энергичные протесты были со стороны Иранского правительства. Оно протестовало против проводимых репрессий персидских подданных, их высылки из СССР в Иран и против конфискации их имущества. Этот вопрос они ставили даже перед дипломатическими представителями других стран с предложением совместного протеста.

В Иране было даже создано специальное общество по защите от гонений иранских подданных в СССР, которое по всей стране устраивало денежные сборы в пользу репрессированных в СССР иранцев. Кроме того, в Иране был предпринят ряд ответных репрессий против граждан СССР».

Среди жертв репрессий был один из видных деятелей иранского коммунистического движения, теоретик и публицист Аветис Султанович Султан-Заде (настоящая фамилия Микаэлян). Он родился в 1888 году в семье бедняка, уже в юности стал революционером, а в двадцать четыре года – большевиком. По направлению Коминтерна в 1919 году был командирован в Ташкент, став одним из руководителей в Совете международной пропаганды на Востоке. После этого был откомандирован в Гилянскую республику, став при участии московских эмиссаров одним из основателей Иранской коммунистической партии и избран в её ЦК.

В Гилянской республике Султан-Заде был сторонником реформ, в том числе – земельной. В 1920–1923 годах Султан-Заде был одним из функционеров Коминтерна, являясь его членом Исполкома Персии. Окончил Московский институт народного хозяйства имени Карла Маркса (с 1924 года – имени Георгия Плеханова).

В 1925 году Султан-Заде получил назначение на должность главного редактора журнала «Экономическое строительство», в течение нескольких лет занимался разработкой советской банковской системы.

Автор ряда книг и статей, посвященных Ирану и Востоку: Экономика и проблемы национальных революций в странах Ближнего и Дальнего Востока. 1921 г., Современная Персия. М., 1922. Мировая нефтяная промышленность // Делези. Нефть. Перевод с французского И. Маркельс и X. Рыт, с приложением статьи А. Султан-Заде. М., 1923 г. Колониальный Восток. Социально-экономические очерки, под редакцией Султан-Заде. 1924 г. Английский империализм и социально-экономическая природа монархии Реза-шаха Пехлеви // Революционный восток. № 3 Журнал Научно-исследовательской ассоциации при Коммунистическом университете трудящихся Востока им. И.В. Сталина. М., 1928 г. Печатался в советских периодических изданиях, коммунистических изданиях Австрии и Германии (под псевдонимом Мерагеи, до 1933 года).

Снятый со всех постов в 1935 году, Аветис Султанович Султан-Заде затем был арестован и расстрелян 16 июня 1938 года. Посмертно он был реабилитирован.

В монографии Олега Мозохина «Сталин и органы государственной безопасности» множество архивных документов приводят данные по арестованным за различные годы. Так, в 1928 году среди обвиняемых «персов и прочих иранцев» было 876, в 1929 году среди обвиняемых было 405 персов, в 1940 году среди обвиняемых было 215 иранцев. В 1941 году за измену родине и шпионаж в пользу (ст. 58, 193 УК) Ирана было привлечено в первом полугодии 51 человек, а во втором полугодии – 24 человека, в 1944 году среди иностранных граждан – 91 иранец.

В 1945 году в графе отчетности «Агентура иностранных разведывательных и контрразведывательных органов» в разделе Иран значилось 13 человек…

Спустя год после смерти Сталина, когда обсуждался вопрос о спецпоселенцах, 4 марта 1954 года, К.Е. Ворошилов, Председатель Президиума Верхового Совета СССР, в приложении к своей записке в Президиум ЦК КПСС о категориях и количестве спецпоселенцев в СССР (справка о категориях и количестве спецпоселенцев) в пункте 9 упоминал и иранцев, высланных в Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Алтайский край, Томскую область. В графе «сроки поселения» значилось – навечно.

Лахути и Сталин

Абулькасим Ахмедзаде Лахути, известный иранский и таджикский поэт и общественный деятель, в 1922 году уехал из Персии в СССР, стал коммунистом и одним из известных советских литераторов. До наших дней дошла его переписка со Сталиным (Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956 гг. Составитель Леонид Максименков). В СССР в Москве в Колонном зале Дома союзов с успехов прошел I Всесоюзный съезд советских писателей (подписи к официальным фотографиям: «Президиум: В.М. Киршон, А.А. Жданов, В.В. Иванов, А. Лахути, С. Сейфуллин, И.А. Кочерга, А.С. Новиков-Прибой, Я. Купала», «А.М. Горький, К.А. Федин и А. Лахути в президиуме съезда»).

Советские вожди интересовались литературой (в том числе как одной из форм агитации), проявляя внимание к А.А. Лахути. 19 февраля 1935 года Лахути пишет Сталину с просьбой о приеме. 4 марта 1935 года Лахути снова обратился к Сталину с просьбой о приеме.

«Дорогой товарищ Сталин.

9 февраля я сломал правую руку. Несчастье. Болезнь. Но против всякой болезни есть средство. Я получил первую помощь, продолжал лечение у врачей. Не будучи удовлетворен ими, обратился к профессору. С его помощью кость срослась успешно, и на днях я снимаю гипс.

Но у меня есть и другая боль – боль душевная. В ней мне уже не могут помочь ни первая помощь, ни те врачи, к каким может обращаться в таких случаях член партии. Я вынужден был обратиться к профессору, квалифицированней и авторитетней которого нет. Этот профессор – т. Сталин, и этот профессор меня не принимает. Даже умирая от боли, я не стал бы обижаться или пенять на него. Но я обманул бы его, если скрыл бы тот факт, что боль моя от этого безмерно усилилась. Тем больнее мне, что лечения этого я добиваюсь не только для себя, но для дела, точно так же как лечу свою руку для того, чтобы писать и работать ею.

С коммунистическим приветом».

После встречи появилась записка Сталина о встрече с Лахути (дата не указана) с перечнем просьб и нужд поэта.

«ЛАХУТИ

1. Хочет работать на Персию через КИ – миф.

2. Хочет, чтобы его (Лахути) снабжали книгами на персидском языке (валюта нужна).

3. Союз писателей, он секретарь, но ходу не дают, обращаются с ним, как с несовершеннолетним. (Щербакову дать надрание.)

4. Нужна квартира (Пахомова – бить)».

По поводу Лахути Сталин лично позвонил Александру Щербакову, первому секретарю Союза писателей СССР, который сделал в дневнике запись об этом телефонном звонке.

«Во время пленума в помещении правления звонок. “Товарищ Сталин. Здравствуйте. Что у вас делает Лахути?” “Здравствуйте И. Вис. Лахути является одним из секретарей Правления ССП”.

Сталин. “Правительство подарило Лахути машину, и он сейчас мучается с ней. Не имеет гаража. Почему бы вам не поставить машину Лахути в свой гараж”.

Щербаков. “Я давал такое распоряжение 15 дней назад. Но т. Лахути заболел. И я не проверил, поставлена машина в наш гараж или нет”.

Сталин. “Вот видите, “дал распоряжение”. Этого мало. Если будем давать распоряжения и не проверять – плохо нам будет. Имейте в виду: к товарищам надо хорошо относиться. Ради бога относитесь хорошо. К людям надо хорошо относиться, когда они живы. Умрут – поздно писать некрологи. Помогите Лахути. Человек он своеобразный, обидчивый. Это надо учитывать. С ним надо считаться. Отношение к Лахути бывает неровное, его то забудут, то начинают нянчиться как с ребенком. Последнее тоже его обижает”.

Щербаков. “Разрешите воспользоваться случаем и сказать, что я 4 месяца стараюсь выхлопотать для Лахути квартиру и нам не удается”.

Сталин. “Через три дня Лахути получит квартиру в 4 комнаты и будьте уверены, я свои распоряжения выполняю. Еще раз напоминаю: ради бога, хорошо относитесь к людям, пока они живы, поздно проявлять хорошее отношение – когда умрут. Привет. До свидания”.

Щербаков. “До свидания. Спасибо за науку”».

Вскоре Лахути получил квартиру в самом престижном доме – Доме на Набережной, где обитала советская элита.

29 января 1936 года Лахути пишет послание Сталину, не в виде обычного письма, а в стихах (рубаи).

«РОДНОМУ СТАЛИНУ

Ты, Сталин, более великий, чем величье,

Познал сердца людей и душу красоты.

Душа моя поет и сердце громко кличет,

Что Ленина и ЗНАК, и путь – все дал мне ты.

ЛАХУТИ

29/1–36 г.

Барвиха, Санаторий Кремля».

Это послание (манускрипт на фарси и машинописный перевод) было отправлено личному помощнику Сталина Поскребышеву с просьбой передать Сталину. 29 августа 1936 года в докладной записке заместителя заведующего Отделом культпросветработы ЦК ВКП(б) А.И. Ангарова и заведующего сектором литературы этого отдела В.Я. Кирпотина секретарям ЦК ВКП(б) о прошедшем заседании партгруппы правления Союза советских писателей было сказано: «Тов. Лахути при всеобщем внимании рассказал об отеческом внимании и заботе, оказанной ему лично тов. Сталиным… Заседание партгруппы закончилось сплоченно и дружно, под сильным впечатлением выступлений о поддержке, оказываемой советской литературе любимым вождем партии и страны т. Сталиным».

Перед самым Днем Победы, 5 мая 1945 года, Лахути обратился к Сталину с поэтичным посланием и просьбой о приёме. Последнее послание, адресованное Лахути Сталину, датируется 13 апреля 1950 года.

Советско-иранское культурное сотрудничество

В Тегеране и других крупных городах интеллигенция интересовалась русской культурой, в первую очередь – классикой, литературой и театром. Менее известны в Иране в 1930-е годы были современные советские писатели, драматурги и артисты, поскольку многие иранские чиновники относились с подозрением к советскому искусству, считая его частью коммунистической пропаганды.

Телеграмма Полномочного Представителя СССР в Иране в Народный Комиссариат Иностранных Дел СССР

6 января 1937 г.

В Тегеране подготовка к проведению Пушкинского юбилея приняла широкий характер. Крупнейшие газеты и журналы печатают вересаевскую биографию Пушкина, опубликовали ряд статей и печатают переводы пушкинских произведений. Готовится выпуск пушкинского тома, торжественное заседание. Амин-заде заявил на заседании Пушкинского комитета, что шах, заслушав доклад о подготовке юбилея, остался все же недоволен программой. Он сказал, что внимание, оказанное СССР иранскому искусству и Фирдоуси, требует, чтобы и иранцы гораздо достойнее отметили юбилей русского поэта. По указанию шаха комитет разрабатывает более расширенную программу празднования, которая на днях должна быть утверждена правительством.

Черных

По случаю празднования 100-летнего юбилея Пушкина иранская газета «Эттелаат» писала: «Мы весьма рады участвовать в юбилее этого великого писателя и разделить радость соседней дружественной страны. Тем самым мы имеем возможность еще раз выразить наши дружественные чувства к СССР».

Впоследствии, незадолго до начала Тегеранской конференции, 30 октября 1943 года, в иранской столице возникло Иранское общество культурных связей с СССР с филиалами в Мешхеде, Реште, Тебризе, Резайе, к которым позже добавились отделения еще в тридцати иранских городах.

«Подъем демократического движения во время и после 2-й мировой войны привел к развитию прогрессивной литературы Ирана. В 1946 году состоялся 1-й съезд иранских писателей. В произведениях писателей С. Хедаята, Бозорга Алеви, Бехазина, С. Чубека, поэтов М. Афраште, Э. Табари и др. нашла отражение демократическая и антиимпериалистическая борьба иранского народа. В развитии культуры Ирана в новейшее время наряду с персами активную роль играли и др. народы: азербайджанцы, курды, армяне».

Советская историческая энциклопедия, 1965 г.

При обществе существовало литературное отделение, представители которого занимались чтением лекций иранцам о советской и русской литературе, а также национальной литературе стран СССР, были созданы курсы изучения русского языка. Общество выпускало свой журнал (на обложке первых номеров были портреты Фирдоуси и Пушкина), рассказывающий о культурных традициях Страны Советов. Среди видных деятелей общества был известный иранский литературовед Саид Нафиси, историк, писатель, переводчик, поэт, член Иранской академии литературы и языка.

Иранская армия

Советская разведка с конца 1930-х годов регулярно собирала сведения об иранской армии, ее численности, вооружении и поставках боевой техники из Германии и других стран (в том числе – попытках приобретения в США), а также об обучении иранских офицеров за рубежом.

Из сводки по Востоку № 4 Пятого управления РККА (Ближний и Средний Восток – Турция, Иран, Афганистан, Арабские страны)

На 1 марта 1940 г.

Секретно

За последние 6 месяцев иранское правительство усиленно занялось подготовкой страны и армии к войне. Подготовка еще более интенсивно начала проводиться после начала финляндских событий и усиления нажима англо-французского военного блока на нейтральные страны.

В октябре 1939 г. командование иранской армии задержало до особого распоряжения демобилизацию солдат, срок службы которых в кадровой армии истек в октябре.

В декабре 1939 г. был произведен в секретном порядке частичный призыв резервистов. Соединения и части, расположенные в приграничной полосе, были приведены в боевую готовность. В результате этих мероприятий к началу 1940 г. численность армии возросла с 150 000 до 200 000 человек.

Наряду с этим все пехотные дивизии и отдельные бригады значительно усилены новейшими образцами вооружения, например, 9 Восточная дивизия за период с октября 1939 г. по январь 1940 г. получила роту танков, 8 зенитных орудий, 4 полевых орудия, 4 000 винтовок, пулеметы и 22 противотанковых орудия.

Новое вооружение, идущее на перевооружение соединений и частей, поступает преимущественно из Англии.

К началу 1940 г. из Англии в Иран было ввезено 230 самолетов, 72 зенитных орудия, 30 береговых орудий (280-мм), большое количество полевой артиллерии и стрелкового вооружения.

В декабре 1939 г. между Англией и Ираном заключен договор о поставке одного комплекта противогазов для армии, а также велись переговоры о поставке в Иран 200 полевых орудий.

В Японии закуплено 85 горных орудий, взрывчатые вещества на 66 450 ф. ст. и велись переговоры о закупке трофейного вооружения чехословацкого производства, захваченного японской армией в Китае. Для покрытия расходов на приобретение вооружений иранское правительство получило у правления англо-иранской нефтяной компании заем на сумму 500 000 ф. ст. под дивиденды нефтяной компании, принадлежащие Ирану.

В этот же период иранское правительство начало переговоры с Англией о предоставлении крупного займа на приобретение вооружений. Исход этих переговоров неизвестен, но, по-видимому, соглашение о кредитовании иранских вооружений достигнуто.

Наряду с подготовкой армии к войне был проведен ряд военно-экономических и политических мероприятий. Путем закупок и реквизиций иранское правительство приступило к созданию государственных запасов хлеба и стратегического сырья.

В стране усилены военно-полицейские репрессии. Легализованы армянские националистические организации, связанные с дашнаковской эмиграцией.

В начале 1940 г. размах работ по подготовке к войне стал еще более значительным.

В конце января месяца 1940 г. командование армии приступило к развертыванию армии в составе 19 пехотных и 2 кавалерийских дивизий.

В связи с этим начат частичный призыв резервистов пяти возрастов и досрочный призыв новобранцев.

Наряду с сухопутной армией большое внимание уделено военно-воздушному флоту.

За последние 3–4 месяца сформировано два новых авиационных полка. Количество самолетов с 284 доведено до 427. Широко развернуто аэродромное строительство.

В непосредственной близости от границ СССР в Мешхедском, Ардебильском и Джульфинском направлениях начато строительство укреплений.

Все вышеперечисленные факты свидетельствуют о том, что Иран усиленно готовится к войне с СССР, выжидая более благоприятной международной обстановки для отторжения части территорий Советского Закавказья и Среднеазиатских республик.

Именно поэтому Иран, с одной стороны, блокируется с Англией, получая от последней значительное количество вооружения, а с другой стороны, стал на путь улучшения экономических и политических взаимоотношений с СССР.

‹…›

Численный состав иранской армии

По данным на 10 февраля 1940 г., общая численность армии составляет 260 740 человек, из них офицеров – 9823, унтер-офицеров – 57 640 и рядовых – 193 277 человек

Увеличение армии на 100 000 человек по сравнению с данными на 15 сентября 1939 г. произошло в результате задержки демобилизации старослужащих солдат и призыва в армию резервистов для укомплектования развертываемых дивизий, а по офицерскому составу – за счет сентябрьского выпуска офицеров из училища и призыва офицеров запаса.

Рядовым составом наиболее полно укомплектованы Гвардейские дивизии и дивизии, расположенные в северных районах страны, и менее полно – вновь формируемые дивизии.

По офицерскому составу до настоящего времени во всех соединениях и частях армии имеется некомплект. Например, в 3 и 4 Северо-западных дивизиях по штату должно быть по 429 офицеров в каждой, а фактически имеется в первой 254, а во второй 384.

В связи с имеющимся некомплектом офицеров на офицерские должности допущены унтер-офицеры, которые содержатся по норме, превышающей штатную потребность от 15 до 30 %.

‹…›

Вооружение иранской армии

По данным на 22 ноября 1939 г., на вооружении в армии имеется: 224 072 винтовки; 50 792 942 нагана и пистолета; 3 901 легких, 3 тяжелых и 318 зенитных пулеметов; 324 миномета; 302 противотанковых 37-мм орудия; 364 горных, 434 полевых, 265 зенитных и 37 береговых орудий; 68 бронеавтомобилей и 157 танков.

Из указанного выше вооружения 37 береговых 280-мм орудий, 42 пушки 150-мм, 32 гаубицы 105-мм, 46 полевых 86-мм орудий, 105 горных 75-мм пушек, 125 зенитных пушек и около 60 танков находятся на складах, а остальное – на вооружении частей и соединений армии.

‹…›

Количество винтовок, наганов и пистолетов, содержащихся в частях, в 1,5–2 раза превышает штатную потребность, а количество пулеметов – в 2–3 раза.

Это является следствием того, что при частях хранятся мобилизационные запасы и устаревшие образцы вооружения, используемые для учебных целей.

Из 6 систем винтовок, состоящих на вооружении, современными являются винтовки системы «Брно», а остальные по времени изготовления относятся к 1907–1919 гг.

Для перевооружения армии винтовками «Брно» командование иранской армии организовало сборку этих винтовок из импортных частей, стремясь в будущем освободиться от импорта частей и наладить их производство в своей стране.

В настоящее время для скорейшей унификации стрелкового вооружения иранское правительство вступило в переговоры с Японией о закупке трофейного вооружения системы «Брно», захваченного Японией в Китае.

По револьверам и пистолетам из 6 образцов пригодными для использования фактически являются восьмизарядные револьверы, а остальные Иран получил от русских и английских войск, находившихся в период войны 1914–1918 гг. в Персии.

Артиллерийское оснащение дивизий и отдельных бригад (несмотря на большие усилия по ввозу из-за границы материальной части артиллерии) еще значительно уступает установившейся норме оснащения артиллерией в западных армиях.

Наибольшие успехи в области вооружения армии Иран имеет по зенитным пулеметам, противотанковой и зенитной артиллерии.

Если к началу 1939 г. большая часть дивизий и бригад совершенно не имела противотанкового и зенитного вооружения, то в настоящее время в среднем на дивизию имеется 27 противотанковых орудий и около 30 зенитных пулеметов, а количество зенитных орудий во всей армии доведено до 265.

Однако в связи с отсутствием обученных кадров зенитчиков все закупленные орудия могут быть использованы полностью не раньше чем через 1,5–2 года.

‹…›

Ввоз вооружения

По непроверенным сведениям, Иран за февраль 1940 г. ввез из-за границы следующее вооружение:

Танков различных систем – 235

Полевых и горных артиллерийских орудий – 130

Зенитных орудий – 60

37-мм противотанковых орудий – 500

Минометов – 150

Пулеметов:

тяжелых – 1400

легких – 1400

зенитных – 200

Винтовок – 500 000

Мотоциклов с пулеметами – 200

Грузовых автомобилей с бронещитом – 200

Разных грузовых автомобилей – 50

Стоимость указанного вооружения – около 220 млн риал, что составляет 1/3 от общей суммы официального военного бюджета страны.

По-видимому, указанное вооружение ввозится за счет секретных кредитов, предоставленных Англией Ирану, так как экономическое и финансовое состояние страны исключает возможность расходования таких сумм на приобретение вооружения.

ВВС Ирана

Командованием иранской армии разработан план развертывания военно-воздушных сил на 1940–1941 г., по которому ВВС Ирана предполагается увеличить с 6 до 10 авиационных полков.

Вновь сформированные полки будут дислоцированы в следующих пунктах: 1 авиаполк – Кале Морге (район Тегерана), 2 – Тавриз, 3 – Ахваз, 4 – Мешхед, 5 – Мехрабат (район Тегерана), 6 – Доушан-Тепе (район Тегерана), 7 – Кередж (40 км от Тегерана), 8 – Горган, 9 – Мекран и 10 авиаполк – Пехлеви.

К 15 января 1940 г. были сформированы первые 6 авиаполков, по плану развертывания в которых предполагалось иметь 720 самолетов, из них: истребителей – 335, разведчиков – 110 и учебных – 75. Фактически имелось в строю и резерве 427 боевых и учебных самолетов. Кроме того, ожидалось получение из-за границы 120 самолетов и в процессе сборки находилось якобы 173 самолета.

К 15 января 1940 г. личный состав иранской авиации насчитывал 7718 человек, из них 2570 человек офицерского и унтер-офицерского состава.

По непроверенным данным, в 6 сформированных авиаполках предполагалось иметь к 15 января 1940 г. 493 летчика, 493 летчика-наблюдателя и 214 иностранных специалистов. Кроме того, намечалось через двухмесячные курсы в авиаклубах и школах пропустить 547 пилотов и 547 наблюдателей. В конце 1941 г. должны окончить школы еще 540 авиационных специалистов.

Этот план развертывания ВВС вызывает большие сомнения как в отношении числа самолетов, так и в отношении личного состава.

Иран не имеет собственной авиапромышленности, поэтому пополнение ВВС материальной частью целиком зависит от импорта. До настоящего времени Ирану не удавалось иметь сколько-нибудь мощной военной авиации.

В части подготовки летных кадров Иран также зависит от других стран, так как собственные школы (одна летная и две школы наблюдателей, а также сеть клубных авиашкол) не обеспечивали военную авиацию в достаточной мере квалифицированным летным составом. Например, из 40 окончивших при весеннем выпуске тегеранской школы офицеров-летчиков удовлетворительно сдали экзамен и были выпущены из школы с летным званием только 15 человек, остальные летных званий не получили. Пропускная способность школы летчиков недостаточна для комплектования личного состава военной авиации, насчитывающей, как предусмотрено планом, 720 самолетов.

За последнее время в Иране широко развернута деятельность аэроклуба, который проводит среди учащейся молодежи запись в школы аэроклуба.

И. д. начальника 5 отдела Пятого управления РККА полковник ПУГАЧЕВ

Приложение 1

Указание наркома НКВД Н.И. Ежова об арестах и выдворении иранских граждан из Азербайджана

18 января 1938 г.

1. Немедленно начните аресты всех иранцев – иранских подданных и иранцев, не имеющих ни советских, ни иностранных паспортов. В первую очередь арестуйте тех, кто подозревается в шпионской, диверсионной, террористической, вредительской или какой-либо другой антисоветской деятельности. Полностью должны быть очищены от указанных категорий транспорт, промысла, города Баку и Кировабад.

2. Одновременно с арестами развернуть энергичную следственную работу с целью полного вскрытия всех очагов и линий шпионско-диверсионной, повстанческой, бандитской и националистической работы, обращая особое внимание на выявление нелегальных линий связей с Ираном через границу и связей иранцев с антисоветскими элементами из среды местного населения.

3. Оформление дел и их рассмотрение производить в порядке пункта шестого оперприказа 004851.

4. Членов семей репрессируемых, имеющих иностранное подданство, после того, как будет вынесено решение и приговор приведен в исполнение, выдворять при желании в Иран, либо за пределы Азербайджана, в районы по особому указанию.

5. О ходе арестов и следствия доносить пятидневными сводками с сообщением итоговых цифр и важных показаний.

ЕЖОВ

Разъяснение заместителя наркома НКВД

М.П. Фриновского

к приказу НКВД СССР № 202 от 29 января 1938 г. о ликвидации работы иранской разведки на всей территории СССР

14.02.1938

ТЕЛЕГРАММА № 9623

В дополнение приказа НКВД СССР № 202–1938 года – разъясняю:

1. Арестованные по операции иранско-подданные, в отношении которых нет серьезных улик антисоветской и шпионской деятельности будут высылаться за пределы Союза – в Иран.

2. Для вынесения решения о высылке представлять на Особое Совещание НКВД альбомы с персональными справками.

3. Предупредить высылаемых, что до отъезда из СССР они имеют право распорядиться принадлежащим им в СССР имуществом – через находящихся на свободе родственников или выдачей доверенностей своим знакомым. Начальникам тюрем – заверять доверенности арестованных иранцев.

4. Разрешить выезд за границу семьям высылаемых независимо от гражданства членов семей при их согласии.

Зам. народного комиссара внутренних дел СССР комкор ФРИНОВСКИЙ

Спецсообщение Л.П. Берии И.В. Сталину о А.М. Тамарине

с приложением протокола допроса.

23.05.1939

При этом направляю протокол допроса арестованного бывшего торгпреда СССР в Польше и Иране ТАМАРИНА Антона Моисеевича от 20–21 мая 1939 года.

До ареста ТАМАРИН А.М. работал зам. директора Литературного музея Наркомпроса.

ПРОТОКОЛ ДОПРОСА

ТАМАРИНА Антона Моисеевича

ТАМАРИН А.М., 1884 г. рождения, еврей, гражданства СССР, бывш. чл. ВКП(б) с 1904 г., до ареста зам. директора Литературного музея Наркомпроса (до 1938 года торгпред СССР в Персии).

Вопрос: На прошлых допросах вы имели возможность убедиться в том, что следствие располагает достаточными материалами, изобличающими вас в антисоветской шпионской работе. Намерены ли вы дать правдивые показания о своих преступлениях и выдать ваших сообщников?

Ответ: Я готов дать исчерпывающие показания по существу предъявленного мне обвинения. В конце октября 1935 года РОЗЕНГОЛЬЦ отозвал меня из Польши в СССР и объявил, что я назначаюсь на должность торгпреда в Иран. Это назначение меня не устраивало, так как я с 1928 по 1930 год уже работал в Иране торгпредом, но РОЗЕНГОЛЬЦ сказал, что моя кандидатура наиболее приемлема на должность торгпреда в Иране именно по тем соображениям, что я раньше там работал и хорошо знаю местные условия. В итоге я вынужден был согласиться с предложением РОЗЕНГОЛЬЦА, и тогда он мне сказал о действительных мотивах моего назначения в Иран.

Вопрос: О каких мотивах вам говорил РОЗЕНГОЛЬЦ?

Ответ: РОЗЕНГОЛЬЦ мне сказал, что отозвал торгпреда в Иране ШОСТАКА, так как он пробыл в Иране 4 года, и, кроме того, некоторые другие соображения вызывают необходимость его замены. Какие именно соображения, РОЗЕНГОЛЬЦ мне не сказал, и я его об этом не расспрашивал.

8 или 9-го ноября 1936 года РОЗЕНГОЛЬЦ мне сообщил, что у ШОСТАКА отобран ранее выданный ему паспорт на выезд из СССР и что я должен буду выехать один и принять дела торгпредства у зам. торгпреда САДОВСКОГО.

В связи с этим обстоятельством я понял, что ШОСТАК является участником нашей организации, и, так как он, очевидно, провалился, РОЗЕНГОЛЬЦ решил послать меня на его место.

Действительно, перед моим отъездом в Иран РОЗЕНГОЛЬЦ дал мне прямые указания по вредительской, подрывной работе.

Вопрос: В чем конкретно заключались вражеские указания РОЗЕНГОЛЬЦА?

Ответ: В беседе со мной в начале ноября 1935 года РОЗЕНГОЛЬЦ напомнил мне о моем разговоре с ним в 1935 году в Берлине и спросил: «Вы помните нашу беседу в Берлине?», я ответил, что, конечно, помню, и тогда РОЗЕНГОЛЬЦ договорил то, что не сказал осенью 1935 года при вербовке меня в правотроцкистскую организацию.

Вопрос: О чем конкретно шла речь?

Ответ: РОЗЕНГОЛЬЦ говорил, что неправильная политика ЦК ВКП(б) и Советского правительства привела страну к банкротству как в области промышленности, так и сельского хозяйства. Он подчеркивал, что в данное время в стране нарастает недовольство населения и что поэтому сейчас мы должны стремиться не к внесению корректив в политику партии, а к коренному изменению советской системы. На мой вопрос, в каком смысле он говорит об этом, РОЗЕНГОЛЬЦ прямо ответил, что речь идет о замене советского строя капиталистической формой управления, причем, говорил РОЗЕНГОЛЬЦ, политическая обстановка в данное время настоятельно требует применения в этой борьбе самых крайних средств.

Далее РОЗЕНГОЛЬЦ прямо поставил вопрос – буду ли я и впредь на работе в Иране неукоснительно выполнять все его задания. Я заверил РОЗЕНГОЛЬЦА, что он может полностью рассчитывать на меня и что я постараюсь целиком оправдать его доверие.

В заключение РОЗЕНГОЛЬЦ дал мне следующие конкретные установки по вражеской работе в Иране:

1) не допускать в наших торговых отношениях с Ираном активного баланса в пользу Советского Союза;

2) сосредоточить все торговые операции в руках иранских «шаркетов» (иранские государственные торговые организации и монопольные купеческие объединения, находящиеся под контролем государства).

Эта установка на практике должна была принести валютный ущерб Советскому Союзу, так как при сделках с иранскими купцами, не входящими в «шаркеты», мы могли бы получать более высокие цены на наши товары;

3) сдерживать реализацию технического экспорта, расширяя сбыт потребительских товаров, что должно было подорвать хозяйственно-политический авторитет СССР в восточных, аграрных странах.

Вопрос: Указал ли вам РОЗЕНГОЛЬЦ лиц, которых вы должны были привлечь для проведения этой вражеской работы в Иране?

Ответ: РОЗЕНГОЛЬЦ рекомендовал привлечь к выполнению этих установок заместителя торгпреда в Иране САДОВСКОГО Павла Яковлевича и уполномоченного торгпредства в Машеди КОРАКА Бориса Яковлевича.

Вопрос: Точнее, РОЗЕНГОЛЬЦ предложил вам связаться с САДОВСКИМ и КОРАКОМ как с участниками правотроцкистской организации?

Ответ: РОЗЕНГОЛЬЦ мне не называл САДОВСКОГО и КОРАКА как участников нашей организации, но сказал, что САДОВСКИЙ хорошо ориентируется в иранской обстановке и я должен это иметь в виду при выполнении данных мне поручений по вредительской работе. Мне было ясно, что я могу установить с САДОВСКИМ непосредственную связь по вражеской работе, тем более что я его знал как близкого человека ЛОГАНОВСКОГО и РОЗЕНГОЛЬЦА и ШОСТАКА, у которого он в течение 2-х лет был заместителем.

КОРАКА мне РОЗЕНГОЛЬЦ рекомендовал как человека, на которого я могу положиться в своей работе в Тегеране, и я понял это как прямое указание установить с ним антисоветскую связь.

Вопрос: Связались ли вы с САДОВСКИМ и КОРАКОМ?

Ответ: Прямой антисоветской связи с САДОВСКИМ и КОРАКОМ я не устанавливал, но они оба безоговорочно помогали мне проводить вредительскую работу в соответствии с указаниями РОЗЕНГОЛЬЦА. Точно такие же отношения я быстро установил с моим вторым заместителем, МАТИСОНОМ Абрамом Абрамовичем.

Вопрос: Почему же вы не установили непосредственной антисоветской связи с этими лицами?

Ответ: Я имел в виду прямо договориться с САДОВСКИМ, КОРАКОМ и МАТИСОНОМ и передать им установки РОЗЕНГОЛЬЦА по вражеской работе, но в связи с арестом ШОСТАКА в начале 1937 года решил от этого воздержаться, опасаясь, что в случае ареста кого-либо из них по делу ШОСТАКА мне может угрожать опасность разоблачения.

Вопрос: Какую вредительскую работу вы проводили в Иране вместе с САДОВСКИМ, КОРАКОМ и МАТИСОНОМ?

Ответ: В соответствии с установками РОЗЕНГОЛЬЦА мы почти весь торговый оборот СССР с Ираном передали в руки «шаркетов».

В целях сужения сбыта технических товаров в Иране мы не сообщали в Москву сведений о спросе на эти товары на иранском рынке.

Несмотря на то что купеческая клиентура торгпредства была засорена маклерами и некредитоспособными купцами, мы не принимали мер к ликвидации маклерских операций по экспорту и импорту, что удорожало цены на импортные товары и уменьшало нашу валютную выручку по экспорту.

Наряду с этим мы умышленно не принимали мер к приему экспортных товаров достаточно высокого качества, а в импортных операциях не считались с качеством поставляемых товаров. Это дискредитировало наши торговые операции с Ираном, наносило материальный ущерб нашим импортным организациям.

Летом 1937 года я узнал об аресте РОЗЕНГОЛЬЦА и, опасаясь провала, вредительскую работу прекратил.

В целях перестраховки я быстро перестроился и начал посылать в Москву докладные записки с критикой директив РОЗЕНГОЛЬЦА по договорам с Ираном и предлагал ряд мер к исправлению нами же проведенного вредительства.

Вопрос: Только ли с САДОВСКИМ, КОРАКОМ и МАТИСОНОМ вы были связаны по совместной вражеской работе в Иране?

Ответ: Я еще должен сказать о своей антисоветской связи с консультантом торгпредства БЕЛГОРОДСКИМ Николаем Александровичем.

Вопрос: В чем заключалась ваша антисоветская связь с БЕЛГОРОДСКИМ?

Ответ: Это была шпионская связь.

Вопрос: По линии польской разведки?

Ответ: Нет, БЕЛГОРОДСКИЙ являлся агентом японской разведки.

Вопрос: Каким путем вы установили шпионскую связь с БЕЛГОРОДСКИМ?

Ответ: Я уже показывал выше, что рассчитывал с отъездом из Польши прекратить шпионскую работу. Однако весной 1937 года в Тегеране со мной установил связь представитель японской разведки.

Вопрос: Каким образом?

Ответ: Примерно в апреле 1937 года ко мне в торгпредство позвонил по телефону неизвестный мне человек, назвавшийся представителем общества «Маркези», и сказал, что просит его немедленно принять по очень важному личному делу.

В тот же день, в конце занятий, этот человек (фамилию его сейчас не помню) явился ко мне и в беседе наедине заявил, что это он говорил со мной по телефону как представитель общества «Маркези».

На мой вопрос – чем я могу быть ему полезен, он без всяких предисловий ответил, что ему известно о том, какие сведения я давал БРИГЕВИЧУ о работе торгпредства в Польше, и что он предлагает мне давать такую же информацию о работе советского торгпредства в Иране для японцев.

Вопрос: Как вы реагировали на это предложение?

Ответ: Я был крайне огорошен подобной бесцеремонностью и пытался было с возмущением заявить, что никаких сведений БРИГЕВИЧУ я не передавал и, собственно, не считаю возможным продолжать этот разговор. Тогда представитель японской разведки сказал, что я напрасно пытаюсь отрицать свою шпионскую связь с БРИГЕВИЧЕМ, и подчеркнул, что, если я не выполню его требований, о моей связи с польской разведкой будет доведено до сведения соответствующих советских органов. Должен сказать, что в это время я находился в весьма напряженном состоянии, опасаясь вскрытия моей вредительской работы, и угроза разоблачить мою связь с польской разведкой меня сильно напугала. Я тогда спросил представителя японской разведки, что ему от меня надо. Он ответил, что я должен буду передавать члену правления общества «Маркези» СУДЖАИ кое-какие сведения о работе советского торгпредства.

Вопрос: Каким путем вы установили связь с СУДЖАИ?

Ответ: Я встречал СУДЖАИ раза два в официальной обстановке, когда был с визитами в правлении общества «Маркези», и знал, что он ранее был директором одной частной японской фирмы в Тегеране. Шпионской связи я лично с ним не устанавливал, а осуществил ее через консультанта торгпредства БЕЛГОРОДСКОГО. Спустя неделю после описанного выше разговора с представителем японской разведки БЕЛГОРОДСКИЙ как-то зашел ко мне в кабинет и в конфиденциальной форме сообщил, что СУДЖАИ просит начать передачу ему сведений, о которых было условлено.

Вопрос: Какие шпионские сведения вы передавали японской разведке через БЕЛГОРОДСКОГО?

Ответ: Примерно раз в 3 месяца я передавал БЕЛГОРОДСКОМУ для СУДЖАИ сведения о планах торгпредства по экспорту и импорту, а также о ценах, по которым мы планировали торговлю с Ираном. Благодаря этому японцы заранее знали, какие именно товары и по каким ценам мы намерены экспортировать в Иран и какие статьи импорта из Ирана интересуют Советский Союз.

Вопрос: Для чего нужно было японской разведке привлекать вас к шпионской работе, если в торгпредстве находился ее агент БЕЛГОРОДСКИЙ?

Ответ: БЕЛГОРОДСКИЙ передавал самостоятельно ряд шпионских сведений японской разведке, но он не имел доступа к квартальным и годовым экспортным и импортным планам, в курсе которых были только я и мои заместители. Эти планы являлись строго секретными, и японцы были крайне заинтересованы в их получении.

Вопрос: Где сейчас находится БЕЛГОРОДСКИЙ?

Ответ: БЕЛГОРОДСКИЙ сейчас проживает в Тегеране. Я уехал из Тегерана в сентябре 1938 года, и от МАТИСОНА, прибывшего в СССР в конце декабря 1938 года, я слышал, что БЕЛГОРОДСКИЙ, получив предложение выехать в СССР, ушел с работы в торгпредстве и отказался вернуться в Советский Союз.

Вопрос: До какого времени вы проводили шпионскую работу по заданиям японской разведки?

Ответ: До моего выезда из Ирана в Советский Союз, т. е. до сентября 1938 года…

ТАМАРИН

ДОПРОСИЛИ:

следователь следчасти НКВД СССР

лейтенант госуд. безопасности ЗИМЕНКОВ

следователь следчасти НКВД СССР

лейтенант госуд. безопасности РОМАНОВ

Запись беседы Полномочного Представителя СССР в Иране А. Черных с Министром Иностранных Дел

Ирана Самии.

24 марта 1937 г.

О германской воздушной линии. Я напомнил Самии, что в августе и сентябре 1936 г. мы обсуждали с ним вопрос об организации воздушной линии, соединяющей транзитом через СССР Тегеран с Европой. Тогда наши переговоры не увенчались успехом, ибо технически организация такой линии в то время требовала бы полетов наших аэропланов над иранской территорией, а, по заявлению Самии, имеется принципиальное решение иранского правительства не допускать организации иностранных линий над иранской территорией. Напомнив об этом заявлении министра, я спросил его, имеет ли иранское правительство в виду применять этот принцип не только к советским аэропланам, но также и в отношении германского проекта об организации транзитной линии Берлин – Кабул.

Самии ответил, что хотя предложение об организации такой транзитной линии имеется, но оно до сих пор еще не обсуждалось иранским правительством и поэтому он не может сказать, будет ли принято положительное или отрицательное решение, но он должен разъяснить возникшее недоразумение. Недоразумение, по словам Самии, заключается в том, что иранское правительство и в период тех переговоров, о которых я напомнил, не возражало и не возражает против организации транзитной линии через Советский Союз, но оно желает, чтобы эту линию на иранской территории обслуживали иранские самолеты. Для обслуживания подобных линий министерство почт и телеграфа закупило 4 или 5 самолетов и имеет в виду закупить их еще большее количество. Самии повторяет, что иранское правительство не возражает против того, чтобы почта на самолетах доставлялась из Баку в Пехлеви, но оттуда в Тегеран эта почта должна доставляться иранскими самолетами. Кроме того, Самии отмечает, что в данном случае [для Ирана] не шла [бы] речь об организации транзитной линии, в то время как в отношении германской воздушной линии речь идет именно о транзите. Самии хотел бы знать, какие основания имеет Советский Союз возражать против организации германской транзитной линии. Он обращается с этим вопросом с целью углубить изучение вопроса об организации германской транзитной линии.

Я ответил Самии, что не подлежит сомнению военно-политический характер организуемой Германией линии. Это видно и из того конфликта, который возник в Турции при первом пробном полете германского аэроплана, и из того обстоятельства, что, как нам известно, этот же первый аэроплан уделил в Афганистане чрезмерно большое внимание полетам над советской границей. Не следует выпускать из виду, что Германия усиленно готовится к завоевательным войнам, а в войне с Испанией она уже участвует, и что, готовясь к войне с Советским Союзом, она чрезвычайно заинтересована в том, чтобы изучить воздушные подступы к Советскому Союзу.

Самии на это ответил, что ему непонятны высказанные мною опасения относительно советских границ. Если германская воздушная линия и будет организована, то самолеты будут прилетать из Багдада и, стало быть, отношения к советским границам иметь не будут. Он, Самии, не в курсе того инцидента с турками, о котором я упомянул. Что же касается полетов германского аэроплана в Афганистане над советской границей, то, насколько ему известно, эти полеты германский аэроплан совершал не один, а в присутствии находящегося на борту представителя афганских военных властей.

Что же касается военных целей, на которые мною было указано, то Самии подчеркивает, что, как известно, Иран является одной из самых миролюбивых стран и всегда поддерживает страны, борющиеся за мир. Ирану важно и в иранских интересах поддерживать тесные отношения с дружественной и соседней страной, а не с отдаленной Германией или другой отдаленной страной в Европе. Если иранское правительство и согласится на создание германской воздушной линии, то, безусловно, будут выработаны такие условия и порядок, чтобы у Советского Союза не возникло каких-либо опасений относительно его границ.

Что касается замечаний относительно того, что германская воздушная линия даст возможность Германии изучить воздушные подступы к Советскому Союзу и т. д., то, как известно, немецкие самолеты и без установления регулярной линии довольно часто совершают полеты над Ираном. Кроме того, Самии напоминает, что несколько лет тому назад в Иране совершали регулярные воздушные рейсы самолеты «юнкерс». Эти самолеты имели полную возможность изучить те или другие летные вопросы. Поэтому Самии спрашивает, нет ли у нас каких-либо еще данных относительно возможных опасений со стороны германской воздушной линии. Он обращается с этим вопросом к нам для того, чтобы при обсуждении представленного проекта в правительстве в распоряжении иранского правительства были исчерпывающие данные для всесторонней оценки этого вопроса.

Я ответил, что миролюбие Ирана еще не гарантирует ни его самого, ни нас от каких-либо событий. Испания является не менее миролюбивой страной, чем Иран, и тем не менее министр знает, что с Испанией воюют сейчас без объявления войны Италия и Германия, посылая туда свои войска, аэропланы и прочие вооружения. Кстати говоря, производит странное впечатление, что иранская печать называет армию, воюющую против Испанской Республики, «националистами», хотя эта армия в своем подавляющем большинстве состоит из итальянцев, из немцев и марокканцев. Так как Германия в достаточной степени доказала свое презрение к международным обязательствам и свое стремление к завоевательным войнам, то вряд ли одно только миролюбие в настоящей ситуации может быть достаточной защитой от непредвиденных событий. Поэтому мы предпочитаем трезво смотреть в будущее. С этой точки зрения мы считаем, что предоставление германским агрессорам возможности изучать воздушные подступы к Советскому Союзу и готовить кадры летчиков, знающих эти подступы, вряд ли совпадает с политикой поддержки тех стран, которые борются за мир. Наоборот, это скорее идет навстречу интересам стран, усиленно, на глазах у всех готовящихся к завоевательным войнам.

О пакте ближневосточных стран. Я напомнил Самии, что в свое время состоялось решение о том, чтобы в марте месяце в Тегеране подписать пакт четырех ближневосточных государств, и спросил, ожидается ли в ближайшее время приезд сюда турецкого министра иностранных дел.

Самии ответил, что раньше предполагалось, что к марту удастся закончить переговоры между Ираном и Ираком по вопросам границы. Однако переговоры эти, несмотря на их в общем благоприятный ход, затягиваются, и подписание пакта будет, таким образом, отложено, так как Иран не считает возможным подписать четверной пакт до урегулирования с Ираком пограничных вопросов. Турецкий министр иностранных дел в июне едет в Советский Союз и, очевидно, совершит свою поездку через Тегеран. Тогда и будет подписан четверной пакт. Самии уверен, что к июню переговоры с Ираком закончатся. В связи с этим он вновь с благодарностью вспомнил о том положительном влиянии, которое т. Литвинов оказал на решение по вопросам об ирано-иракском споре.

О соглашениях с Турцией. На мое замечание, что за один прием Иран чрезвычайно продвинулся в заключении всякого рода соглашений с Турцией, Самии возразил, что, в конце концов, все эти соглашения не имеют особенного значения, так как с ними не связаны какие-нибудь крупные интересы. Так, торговля с Турцией составляет всего 200 000 туманов. Поэтому значение всех этих соглашений, если сравнить их с такими же соглашениями с Советским Союзом, конечно, совсем невелико.

Об информации ТАСС. Я обратил внимание Самии, что, хотя соглашение между ПАРС и ТАСС об обмене радиоинформацией подписано уже месяц тому назад, и все технические пробы были проведены, и условлено было уже окончательно относительно радиопередатчика, часов приема и т. д., тем не менее ПАРС до сих пор не помещает информации ТАСС в своем бюллетене.

Самии заявил, что ПАРС не брал на себя обязательства помещать всю информацию в бюллетене. Иранское правительство не имеет в виду помещать, в частности в прессе, такого рода информации различных агентств, которые могли бы вызвать нежелательную дискуссию, превратив столбцы иранской печати в арену борьбы различных государств. Этой линии иранское правительство держится в отношении всех агентств, в том числе и германского агентства, и оно не видит оснований, чтобы в отношении ТАСС придерживаться другой линии.

Я ответил, что, во-первых, такого рода разъяснения не имеют отношения к данному случаю, так как сейчас речь идет не об отсеивании той или другой не нравящейся иранскому правительству информации, а о том, что вообще никакая информация ТАСС не печатается в бюллетене. Во-вторых, мне неясно, какого рода информацию ТАСС министр считает способной вызвать нежелательную дискуссию на страницах иранской печати. Если вспомнить, что иранское правительство заявляет себя сторонником мира, то я надеюсь, что иранское правительство не имеет в виду рассматривать в качестве дискуссионной и потому нежелательной для Ирана информацию, которая служит делу мира и борьбы с агрессией. Во всяком случае, соглашение между ПАРС и ТАСС было заключено не для того, чтобы информация ТАСС складывалась в письменный стол работников ПАРС. Не странно ли, что иранская пресса проявляет столь малый интерес к соседней дружественной стране, с которой она имеет такие громадные экономические, политические и культурные связи.

Самии уже в другом тоне поспешил заявить, что он проверит работу ПАРС и примет меры к тому, чтобы информация о Советском Союзе помещалась в бюллетене. Он согласен с тем, что Иран не может не интересоваться информацией, поступающей из дружественного Ирану Советского Союза.

Торговые дела. Затем наш разговор перешел на вопросы снабжения Ирана советскими товарами. Самии сообщил, что после моих представлений он принял необходимые меры для того, чтобы приходящие в иранские порты Каспийского моря советские суда с грузами немедленно разгружались. На побережье выехало несколько руководящих иранских работников, которые организовали все это дело. При мне он переговорил по телефону с управляющим министерством финансов Бадером, который подтвердил, что благодаря принятым чрезвычайным мерам разгрузка судов проходит нормально и сколько-нибудь нежелательных простоев судов не наблюдается.

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара

Иностранных Дел СССР Полномочному

Представителю СССР в Иране А.С. Черных.

10 мая 1937 г.

На участке, в районе Чат, 29 апреля из Ирана перешла неокрылившаяся саранча. Там же наблюдается приближение к границе большой массы иранской саранчи. По-видимому, иранцы не сумели или не хотели эффективно истреблять саранчу в пограничных с нами районах. Мы видим также, что они уклоняются от посылки к нам своего представителя, который явился бы свидетелем передвижения иранской саранчи к нам. Наркомзем получил одно краткое сообщение Адля от конца апреля о том, что холодная погода задерживает окрыление саранчи. Никакой информации об истреблении саранчи не получается. Мы должны констатировать нелояльное отношение иранцев к саранчовой конвенции и к нам. Они уклоняются от сотрудничества и ставят нас под угрозу нашествия иранской саранчи и больших убытков для хлопкового хозяйства. Обратите на это серьезное внимание Бейята и МИД. Добейтесь членораздельной информации, что делается иранцами. Скажите, что залет иранской саранчи к нам явится свидетельством бездеятельности иранской противосаранчовой организации и новым фактом нелояльного отношения иранского правительства к нашим законным интересам и к договорным обязательствам. Добивайтесь посылки иранского представителя в наши пограничные районы и истребления саранчи в иранских приграничных районах.

Стомоняков

Обмен нотами между Правительством СССР и Правительством Ирана о передаче Ирану плавучего маяка «Ашур-Адэ»

4 августа 1937 г.

Господин Министр,

По поручению моего Правительства имею честь довести до Вашего сведения, что Правительством Союза Советских Социалистических Республик даны необходимые указания о передаче иранским властям принадлежащего СССР плавучего маяка «Ашур-Адэ» обслуживающего судоходство в части Каспийского моря.

Так как Правительства СССР и Ирана оба заинтересованы в успешном течении дел судоходства на Каспийском море, я выражаю уверенность, что иранские власти не пожалеют прилагать необходимые усилия к функционированию указанного плавучего маяка, и если возникнет необходимость в изменении порядка работы маяка, то компетентные иранские органы своевременно будут оповещать об этом изменении соответствующие советские органы, подобно тому как соответствующие советские органы будут оповещать своевременно компетентные иранские органы об изменении порядка работы своих маяков на советском побережье.

Ввиду того что Правительство СССР не взимает никакого маячного сбора с иранских судов, плавающих по Каспийскому морю, и ввиду того что Иранское Правительство взаимно применяет такой порядок в отношении советских судов, плавающих по Каспийскому морю, то само собой разумеется, что Иранское Правительство будет применять такой же порядок и в отношении плавучего маяка «Ашур-Адэ».

Пользуясь случаем, прошу принять, господин Министр, уверения в моем глубоком к Вам уважении.

Черных

9 августа 1937 г.

Господин Посол,

Имею честь довести до Вашего сведения, что я получил Вашу ноту от 4 августа 1937 г. за № 276 следующего содержания:

«Правительством СССР даны необходимые указания о передаче иранским властям принадлежащего СССР плавучего маяка “Ашур-Адэ”, обслуживающего судоходство в части Каспийского моря.

Так как Правительства СССР и Ирана оба заинтересованы в успешном течении дел судоходства на Каспийском море, я выражаю уверенность, что иранские власти не пожалеют прилагать необходимые усилия к функционированию указанного плавучего маяка, и если возникнет необходимость в изменении порядка работы маяка, то компетентные иранские органы своевременно будут оповещать об этом изменении соответствующие советские органы, подобно тому как соответствующие советские органы будут оповещать своевременно компетентные иранские органы об изменении порядка работы своих маяков на советском побережье.

Ввиду того что Правительство СССР не взимает никакого маячного сбора с иранских судов, плавающих по Каспийскому морю, и ввиду того что Иранское Правительство взаимно применяет такой порядок в отношении советских судов, плавающих по Каспийскому морю, то само собой разумеется, что Иранское Правительство будет применять такой же порядок и в отношении плавучего маяка “Ашур-Адэ”.

Сообщая о своем согласии с содержанием вышеприведенной ноты, пользуюсь случаем, чтобы выразить уверения в моем глубоком к Вам уважении».

Самии

Письмо Заместителя Народного Комиссара

Иностранных Дел СССР Временному

Поверенному в Делах СССР в Иране

27 октября 1937 г.

За последнее время мы имеем дополнительную информацию о росте германской активности в Иране. По сведениям нашего полпредства в Париже, в ближайшее время в Тегеран едет ближайший сотрудник Шахта по Рейхсбанку Вольтат для активизации коммерческих переговоров. Вольтат намеревается ставить вопрос об участии Германии в индустриализации каспийского побережья, а также о германском участии в рыбных промыслах Каспия. По тем же сообщениям, германская фирма «Гутехофнунгсхютте» уже получила заказ на электростанцию (не вполне ясно, имеет ли этот заказ отношение к прикаспийским провинциям, – просим проверить). Из бесед нашего поверенного в делах в Берлине с иракским посланником выяснилось, что германское проникновение в Иран и Афганистан через Ирак усиливается. Иракский посланник заявлял, что в самом Ираке Германия воздерживается от активизации своей торговли и, в частности, отказывается от закупок фиников, требуя уплаты валютой за поставляемые ею машины и сельскохозяйственные орудия. По сведениям иракского посланника, немцы расширяют свою деятельность в Иране и Афганистане не только по линии торговли, а заслали туда значительное количество офицеров, летчиков и техников (необходимо эти сведения тщательно проверить и конкретизировать). По сведениям, полученным нашим полпредством в Берлине от иранского поверенного в делах, торговля между Германией и Ираном, несмотря на трудности с расчетами по клирингу, выросла в два раза против прошлого года. Иранские товары продаются в Германии по более высоким ценам, чем в Англии, хотя германским правительством установлены твердые цены по иностранным закупкам. Это последнее сообщение указывает, что, несмотря на нехватку в Иране сырья для покрытия иностранного импорта (что мы в особенности чувствуем на себе) и несмотря на сообщения, поступавшие от полпредства и наших консулов, о приостановке германского машинного импорта в Иран ввиду отсутствия покрытия, товарооборот между Ираном и Германией все же растет. Полпредству необходимо этот вопрос специально обследовать, осветив нам, по каким статьям импорта и экспорта происходит увеличение германо-иранской торговли. Необходимо для этого мобилизовать и статистические данные, и другие источники. Для нас этот вопрос помимо его общеполитического значения имеет и серьезный оперативный смысл (при обсуждении в НКВТ перспектив нашей торговли с Ираном в четвертом году торгового договора высказывались предположения, что внешнеторговый оборот Ирана ввиду нехватки иранского сырья будет, по-видимому, сокращаться, и в частности по торговле с Германией; на этой основе был поставлен вопрос и о возможном сокращении наших контрактов с Ираном в будущем году).

Парижское сообщение о предстоящей поездке в Тегеран Вольтата характерно в особенности тем, что с этой поездкой связывается участие Германии в индустриализации каспийского побережья. Таким образом, вопрос стоит не об усилении германского индустриального экспорта в Иран, а о планах германского внедрения на каспийском побережье под флагом участия в развитии промышленности, рыбных промыслов и т. д. Подписание недавно германской фирмой контракта с иранским правительством на постройку в Пехлеви дока или верфи показывает, что немцы уже приступают к реализации этих планов и что за ними, по-видимому, имеется предварительная договоренность между Германией и Ираном.

Таким образом, после ряда наших представлений иранскому правительству о деятельности немцев в Иране и несмотря на ряд заверений со стороны иранского правительства, что оно относится осторожно к германской активности в Иране и не допустит враждебной нам германской деятельности (на эту тему Самии давал заверения и в Москве, и в Женеве), практически наблюдается установление все более тесного ирано-германского сотрудничества, и в частности в прилегающих к нам провинциях Ирана. Разумеется, нам придется принимать все меры для того, чтобы не допустить германского внедрения в прилегающие к СССР районы Ирана, и в особенности на каспийском побережье. Вам уже были даны указания о посылке ноты по поводу контракта с германской фирмой на постройку дока в Пехлеви. В этом вопросе имеется прямое нарушение иранским правительством его обязательств по соглашению о порте Пехлеви, где совершенно точно оговорено, что управление Пехлевийского порта не будет иметь иностранных граждан ни в качестве рабочих и служащих, ни в качестве подрядчиков.

По-видимому, наши многочисленные разговоры с иранским правительством о немцах создали у иранцев впечатление, что наша обеспокоенность в этом вопросе является удобной почвой для шантажирования нас немцами и что, с другой стороны, наши разговоры о немцах превратились в бытовое явление, утратив свою остроту. Я считаю поэтому необходимым прекратить разговоры о немцах с иранцами по всякому поводу и не делать разрозненных представлений иранскому правительству, с тем чтобы последние делались каждый раз с санкции Москвы и с конкретной целевой установкой. По-видимому, в ближайшее время нам придется сделать такое представление в связи с попытками германского внедрения на каспийском побережье. Для этого Вам необходимо подобрать материалы, характеризующие германскую активность в северных провинциях и в прикаспийских районах. Обратите особое внимание на работу иностранцев в портах и в Управлении портов Каспийского моря (мы имеем в виду возможность использовать постановления обмена нотами к торговому договору 1935 г. против использования иностранными специалистами в иранских портах своего служебного положения вне пределов возложенных на них обязанностей).

Выясните задачи поездки Вольтата, а также содержание и результаты его переговоров в Иране. Полагаю, что на ближайшее время Вам можно будет ограничиться 1–2 беседами с кем-либо из наиболее крупных политических деятелей Ирана на тему о немцах, подчеркнув, что Вы говорите неофициально и лишь в порядке личной откровенности, как друг Ирана и сторонник налаживания советско-иранских отношений. Скажите, что Ваша работа весьма затрудняется фактами, указывающими на благожелательное отношение иранского правительства к развитию германской активности в Иране, в особенности в северных провинциях, которая не может не преследовать агрессивных целей, может быть, без ведома иранского правительства. Скажите, что в Москве растет негодование по поводу этих фактов и что Вы не можете объяснить Москве характер германо-иранского сотрудничества. Скажите, что Самии в беседах с т. Стомоняковым в Москве и с т. Литвиновым в Женеве давал успокоительные разъяснения и обещания по поводу немецкой активности в Иране. Однако факты говорят об обратном, и германо-иранское сотрудничество заходит слишком далеко во вред советско-иранским отношениям и с угрозой вовлечения Ирана в агрессивные планы Германии и в возможность международных конфликтов. Такое предприятие, как германская воздушная линия до Кабула, имеющая мирную внешность, в действительности также прикрывает германские агрессивные планы. Разумеется, все это создает атмосферу, неблагоприятную для развития советско-иранских отношений и затрудняющую благожелательное разрешение вопросов, интересующих обе стороны. Вы высказываете это совершенно в частном и личном порядке, выражая беспокойство за судьбы советско-иранской дружбы и за судьбы самого Ирана.

По вопросу о доке в Пехлеви мы дадим Вам дополнительные указания по телеграфу, когда выяснятся результаты посланной Вами ноты.

Зам. Наркома

Б. Стомоняков

1937 2 ноября

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Временному Поверенному в Делах СССР в Иране

2 ноября 1937 г.

…Персы прикидываются дурачками, симулируя непонимание нашего недовольства допущением немцев к нашим границам. Займите твердую позицию по вопросу о строительстве немцами верфи в Пехлеви, указывая на грубое нарушение договора, и требуйте удовлетворительного ответа иранского правительства. Давайте при этом понять, что при таком отношении к своим договорным обязательствам они не вправе ожидать, что мы будем идти им навстречу по интересующим их вопросам.

Стомоняков

Телеграмма Заместителя Народного Комиссара

Иностранных Дел СССР Временному

Поверенному в Делах СССР в Иране

17 декабря 1937 г.

Попросите свидания с Самии и заявите, что Вы приехали говорить специально о немцах в Пехлеви. Скажите, что в Москве Ваше сообщение об объяснениях Самии вызвало большое недовольство. Советское правительство не требует, чтобы иранское правительство выполняло больше того, что написано в договорах, хотя при нормальных добрососедских отношениях соблюдается не только буква, но и дух договоров. В данном случае мы настаиваем на соблюдении иранским правительством буквы – точного смысла договора. Соглашение 1927 г. ясно говорит, что иранское правительство не будет иметь среди своих служащих, рабочих и подрядчиков управления порта неиранских подданных. Здесь ясно предусмотрено, что иностранцы не могут быть среди подрядчиков управления порта, а министерство путей сообщения, правда ссылаясь на незнание обязательств соглашения 1927 г., привлекло немцев в качестве подрядчиков управления порта. Вряд ли Самии будет серьезно настаивать на том, что подрядчики не являются «постоянными служащими управления порта». Скажите, что Советское правительство настаивает на выполнении иранским правительством его конкретных договорных обязательств. Повторите Ваше требование о расторжении договора с немецкой фирмой и об удалении немцев из Пехлеви. Напомните Самии, что обязательство Ирана не допускать нелояльной работы иностранцев в иранских портах Каспия, к тому же повторенное Самии сверх иранской ноты к торговому договору 1935 г., относится ко всем портам, и мы будем требовать его соблюдения. Однако в отношении порта Пехлеви имеется дополнительно более далеко идущее обязательство вообще не допускать иностранцев в порт Пехлеви. Заявите, что подобное нарушение иранским МИД неоспоримого договорного обязательства, существующего в силу имеющихся договоров, затрудняет все переговоры с ними по новым договорам и урегулирование конкретных вопросов. Предложите Самии довести об этом до сведения иранского правительства и скажите, что мы ожидаем в короткий срок выполнения Ираном его договорных обязательств.

Стомоняков

Сводка Пятого Управления РРКА по событиям на Западе

«20.05.1940

Сов. секретно

Экз. № 11

Тов. Кулик

Иран

Об американском займе Ирану и о намерении иранского правительства уволить английских специалистов

По агентурным данным, полученным из Нью-Йорка и заслуживающим доверия, премьер-министр Ирана обратился к правительству США с просьбой отпустить кредит в сумме 10 млн долларов для закупки военных самолетов и вооружения для иранской армии.

По тем же данным, иранское правительство намерено уволить всех английских авиационных и технических специалистов, работающих на авиационном заводе Ирана и пригласить на их место американцев.

Это мероприятие иранского правительства якобы вызвано давлением со стороны правительства СССР на Иран.

Переброска войск в северные районы Ирана

По агентурным данным, полученным из Тегерана, в конце апреля 1940 г. в Тавриз переброшены: 13 пех. полк из Резайе, 28 пех. полк из Сеннэ, танковый батальон четырехротного состава (64 танка) и батальон броневиков двухэскадронного состава (18 бронемашин).

В Мешхед – 59 пех. полк из 8 Мекранской дивизии и 83 пех. полк из 7 Фарской дивизии.

Беседа английского посла с шахом

По данным, полученным из Тегерана, 23 апреля 1940 г. состоялась беседа английского посла с шахом. Содержание беседы не установлено.

В результате этой беседы шах отдал распоряжение начальнику генерального штаба иранской армии усилить противовоздушную оборону промыслов англо-иранской нефтяной компании, отправить дополнительно оружие и амуницию для дивизий, расположенных в северных районах Ирана.

Кроме этого, из Лондона в срочном порядке была вызвана группа иранских офицеров, изучавшая около года в Англии технику и организацию ПВО.

Выводы:

Данные об обращении правительства Ирана к США с просьбой об отпуске займа для приобретения вооружения подтверждаются агентурными материалами, поступающими из Ирана…

4. Переброска новых пехотных полков в Тавриз и Мешхед происходит, по-видимому, с целью доукомплектования 4-й Северо-западной и 9-й Восточной дивизий, выделявших ранее части для формирования новых дивизий.

59 и 83-й пехотные полки упоминаются впервые. 28-й пехотный полк ранее находился в Турбет-Шейхе-Джам, а не в Сеннэ. По-видимому, в связи с развертыванием армии произведена перенумерация полков иранской армии.

Зам. Народного Комиссара Обороны СССР

Нач. 5 Управления Красной Армии

Герой Советского Союза комдив (ПРОСКУРОВ)».

Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Королевства Италия в СССР А. Россо

«25.06.1940

Тов. Молотов делает послу от имени Советского правительства заявление и передает ему текст последнего…

Прощаясь, посол просит тов. Молотова оказать содействие в следующем вопросе. В настоящее время в Иране находится группа итальянцев, высланных из Ирака. Им нужны транзитные визы для следования через СССР в Италию. В связи с тем, что Иранское правительство предупредило Итальянское правительство о том, что если упомянутые итальянцы в ближайшее время не покинут Иран, то они будут интернированы. Россо просит не задерживать выдачи им советских транспортных виз.

Тов. Молотов спрашивает, каково количество этих итальянцев.

Россо отвечает, что их 24 или 26 человек.

Тов. Молотов заявляет, что со стороны НКИД задержек в выдаче виз не встретится».

Беседа наркома внешней торговли СССР А.И. Микояна с послом Великобритании в СССР Р.С. Криппсом

«22.08.1940

Тов. Микоян: Второй вопрос – товарообменная сделка между СССР и Англией. Мы готовы начать небольшую сделку. Мы согласны предложить 5000 тонн льна в обмен на каучук, причем сделка должна быть совершена следующим образом: иранские фирмы купят у нас лен, затем они купят у Вас каучук и продадут нам. Мы можем поставить лен на конечную станцию Иранской железной дороги на Каспийском море.

Г-н Криппс: Каучук должен быть поставлен на ту же станцию?

Тов. Микоян: Да.

Г-н Криппс: Означает ли это, что мы должны оплатить транзит этих товаров через Иран?

Тов. Микоян: Это вопрос чисто коммерческого характера и будет обсужден особо.

СЕНТ. 1940»

О событиях в Иране, и в том числе об отношениях шаха и иранского правительства с III рейхом, советскому руководству докладывала отечественная разведка из Берлина.

Из дневника советника полпредства СССР в Германии А.З. Кобулова

«10.09.1940

10 сентября в полпредстве был устроен ужин, на котором присутствовали работники Министерства иностранных дел Германии. Был приглашен также полковник – профессор Оскар фон Нидермайер…

В настоящее время Нидермайер, как он сообщил, является профессором Берлинского университета по военным наукам и одновременно полковником для особых поручений при Кейтеле, начальнике штаба верховного командования всеми вооруженными силами Германии.

В этом качестве он руководит военным рефератом по СССР при верховном командовании…

Далее Нидермайер развивал идеи о господстве Германии, о разделении сфер влияния на Европейско-Азиатском континенте. Германии – юго-восток Европы, СССР – Монголию и Иран. Настанет время, – заявил он, когда мир будет разделен на две части. Одну часть мира – Америку – организуют согласно доктрине Монро США, другую часть – Европейско-Азиатско-Африканский континент – Германия и СССР. Англия будет вытеснена из Средиземного моря и вообще лишится своего прежнего господствующего положения…

Несколько раз во время беседы Нидермайер говорил о том, что Баку, где сосредоточено 75 % всей продукции нефти, является наиболее слабым и уязвимым местом СССР. Десяток бомб достаточно для уничтожения Баку. Англичане, по его мнению, должны были бы начать эту войну с бомбардировки Баку, ибо тем самым нанесли бы Германии и СССР существенный ущерб.

Нидермайер высказал мнение о необходимости провести мероприятия по защите Баку путем изменения границы, т. е. захвата Ирана Советским Союзом…

Кобулов»

Спецсообщение Разведуправления Генштаба Красной Армии о мобилизационных мероприятиях в сопредельных с СССР капиталистических странах

«14.02.1941

№ 660159сс

Докладываю:

Агентурными данными установлено некоторое оживление в предвесенний период мобилизационных мероприятий в сопредельных с нами капиталистических странах:

Иран.

По указу шаха в марте 1941 года призываются на месячные сборы запасные 1908, 1911, 1913, 1915 и 1917 года. Общее количество призываемых составит 165 тысяч человек. Издан приказ о дополнительном формировании шести смешанных бригад при 4, 5, 6, 7, 8 и 11-й пех. дивизиях в составе одного пехотного, одного кавалерийского и одного артиллерийского полков; кроме этого, установлены: одна смешанная бригада в Маку – подчинена 9-й пех. дивизии (указом шаха не предусматривалась).

По документальным данным, на 15.01.41 г. отмечено развертывание при первой и второй гвард. дивизиях по одной саперной бригаде и по одной инженерной бригаде. Развертывание этих бригад произведено на базе полков «Эстекамат» (фортификационных) и инженерных батальонов этих дивизий.

Начальник Разведывательного управления Генштаба Красной Армии генерал-лейтенант Голиков»

Операция «Согласие»

На пороге войны

Перед Второй мировой войной Иран стал полем битвы для советской, английской и немецкой разведок. Гитлер не только рассчитывал использовать эту страну в качестве поставщика стратегического сырья, но и стремился создать здесь «пятую колонну». Не случайно центральное место в немецкой пропаганде занимали теории об общем арийском происхождении немцев и иранцев. Если в первоначальном варианте расовой таблицы на верхних этажах не было места для азиатских народов, то спустя несколько лет к избранным арийским расам были причислены японцы и иранцы. Фашистами распространялись слухи, что фюрер родился с зеленой каймой вокруг пояса – признаком мусульманской святости. Особую активность немецкие пропагандисты развили на базаре – большинство тегеранцев были так или иначе связаны с торговлей. В торговых рядах немецкие агенты распространяли листовки, в которых говорилось, что Германия никогда не имела мусульманских колоний и всегда уважительно относилась к правоверным.

Начало Великой Отечественной войны, вторжение немецких войск на территорию СССР означало для Ирана начало нового этапа в отношениях как с Германией, так и с Советским Союзом. Поскольку одним из основных направлений, по которым намеревался наступать вермахт, было как раз южное, с выходом к советским нефтепромыслам. Также было очевидно, что Советский Союз предпримет всё возможное, чтобы защитить свои важнейшие ресурсы или как минимум не дать противнику ими воспользоваться.

Таким образом, война приближалась к самым границам Ирана.

Война началась

Долгое время господствовало мнение, что для руководства СССР события в ночь на 22 июня 1941 года стали полной неожиданностью. Объяснения давались разные, в основном двух вариантов – Сталин слишком полагался на пакт Молотова – Риббентропа или Сталин в силу своей болезненной недоверчивости отказывался воспринимать всерьез сообщения разведки о готовящемся вторжении.

Впрочем, современные историки в большинстве своем придерживаются мнения, что советские вожди достаточно ясно видели неизбежность надвигающейся войны и получали информацию о возможной дате вторжения из разных источников. Проблема заключалась в том, что СССР надо было подготовиться к отражению нападения, что никак не получалось совершить в одно мгновение.

Советскому Союзу и его армии катастрофически не хватало времени. Причем речь шла не о десятилетиях, а о нескольких годах. Ведь лишенная армии согласно Версальскому договору Германия тоже сравнительно недавно восстановила свои вооруженные силы в кадровом статусе. И поначалу вермахт выглядел не слишком приглядно – о массово заглохших на обочинах дорог танках во время аншлюса Австрии в издевательском тоне писали все англоязычные газеты. Как и о том, что ранее, во время введения войск в Рейнскую область, заблудившиеся подразделения то и дело приходилось разыскивать с помощью полиции.

Но пройдут считанные годы, и вермахт преобразится, став совершенной и безжалостной военной машиной, которая обрушится на СССР «без энтузиазма, но со спокойной уверенностью в победе», как писал тогда один из немецких пропагандистов. И отражать этот натиск придется ненавидевшему штабную работу начальнику Генштаба Жукову во главе армии из вчерашних молодых крестьян, способных поначалу растеряться и на вокзале райцентра в мирное время, не то что оказавшись лицом к лицу в бою с бронированной лавиной, хлынувшей через западную границу.

Этого момента, осознавая его неизбежность, ждали все – от Сталина до простых жителей, по свидетельству однокурсника Жукова Ивана Баграмяна, задававших ему во время инспекционной поездки по приграничным районам один главный вопрос: «Пан товарищ полковник, когда война будет?» Ждали и боялись и старались отодвинуть…

18 сентября 1940 года нарком обороны Тимошенко и начальник Генерального штаба Мерецков представили Сталину и Молотову доклад, в котором излагались основы стратегического развертывания войск Красной армии на западных и восточных границах страны. Доклад был составлен с учетом большой вероятности того, что в ближайшие два года начнется война на западе, которой может сопутствовать и нападение с востока, со стороны Японии. На западе самым вероятным противником была Германия. Авторы доклада предположили, что основным направлением немецкого удара будет путь на Минск. При этом финские войска могут пойти на Ленинград, а румынские – поддержать немцев на южном направлении. При этом авторы доклада строили варианты обороны на том, что атаку удастся быстро отразить и перейти в контрнаступление.

«Транспортировка грузов через Иран, доставляемых на кораблях в Персидский залив, помимо большого расстояния от фронта, имела и другие трудности. В Иране не было хорошо оборудованных портов, способных принимать большое количество грузов. В связи с этим союзникам пришлось произвести работы по реконструкции иранских портов Нандар-Шахпур и Корраншахрс. Кроме того, американцы построили в Иране два завода для сборки грузовых автомобилей, а также завод для сборки бомбардировщиков “Дуглас”. Автомобили и самолеты перевозились через океан в разобранном виде, а на этих заводах в Иране американцы их собирали и уже, как говорится, на ходу передавали нашим представителям. Автомобили из Ирана перегонялись в Союз своим ходом. Мной было дано указание загружать эти машины грузом, полученным от союзников, в т. ч. продовольствием и т. д. Таким образом, автомашины не только перегонялись в Союз, но и перевозили груз прямым назначением на конкретный фронт».

Куманев Г.А. Говорят сталинские наркомы

В декабре 1940 года состоялось совещание высшего командного состава Красной армии, для которого Жуков и Баграмян готовили доклад на тему «Характер современной наступательной операции». В то время в СССР господствовала доктрина наступательной войны. Даже во Временном Полевом уставе РККА, принятом в 1936 году и действовавшем даже в начале Великой Отечественной войны, были такие слова: «Всякое нападение на социалистическое государство рабочих и крестьян будет отбито всей мощью вооруженных сил Советского Союза, с перенесением военных действий на территорию врага. Боевые действия Красной Армии будут вестись на уничтожение». А в проекте Полевого устава, который должен был заменить этот временный, то же самое выражалось еще резче: «Если враг навяжет нам войну, Рабоче-Крестьянская Красная Армия будет самой нападающей из всех когда-либо нападающих армий. Войну мы будем вести наступательно, с самой решительной целью полного разгрома противника на его же территории».

8 апреля 1941 года Генеральный штаб направил командующим Западным и Киевским особыми военными округами распоряжение, в котором обязывал провести ряд мероприятий по созданию новых и использованию старых укрепленных районов, в том числе сформировать кадры управлений укрепрайонами. А через несколько дней в приграничные округа была направлена еще одна директива за подписью Жукова: «Несмотря на ряд указаний Генерального штаба Красной Армии, монтаж казематного вооружения в долговременные боевые сооружения и приведение сооружений в боевую готовность производится недопустимо медленными темпами… 1. Все имеющееся в округе вооружение для укрепленных районов срочно смонтировать в боевые сооружения и последние привести в боевую готовность. 2. При отсутствии специального вооружения установить временно (с простой заделкой) в амбразурные проемы и короба пулеметы на полевых станках и, где возможно, орудия…»

В это время нарастала напряженность на западной границе. О концентрации там немецких войск знали многие, тем более те, кому по долгу службы надлежало заниматься вопросами обороны. Германское правительство объясняло создание такой мощной группировки своим намерением скоро вторгнуться в Англию. В советском руководстве мало кто верил такому объяснению. Жуков в один из дней вызвал Василевского и Ватутина, показал им карту, лежавшую у него на столе, и произнес: «Вот последние данные о концентрации немецких войск. Становится очевидным, что эти силы сосредоточиваются у границ для ведения боевых действий против нас. Исходя из этого, необходимо ускорить реализацию нашего плана стратегического развертывания, подготовить новые предложения правительству для принятия решительных контрмер».

13 мая согласно директиве Генштаба началось выдвижение войск из внутренних округов страны (из Поволжья, с Урала, с Дальнего Востока). Всего следовало перебросить 28 стрелковых дивизий и четыре армейских управления. Но дивизии не были полностью укомплектованы и не имели всей необходимой техники.

14 мая был осуществлен досрочный выпуск курсантов военных училищ, которых сразу же отправили в войска.

15 мая был готов так называемый план Жукова – «Соображения по плану стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза». И в тексте была ясно прописана идея превентивного удара по скопившимся в опасной близости к советской границе немецким войскам. Они уже готовы нанести собственный удар и опередить Красную армию, которая еще не отмобилизована, как должно, и может не успеть развернуться. «Чтобы предотвратить это, считаю необходимым ни в коем случае не давать инициативу действий германскому командованию, упредить противника в развертывании и атаковать германскую армию в тот момент, когда она будет находиться в стадии развертывания и не успеет организовать фронт и взаимодействие родов войск».

Прочитав документ, Сталин вызвал Жукова и Тимошенко и закричал, адресуя свой гнев в первую очередь начальнику Генштаба: «Вы что, нас пугать пришли войной или хотите войны, вам мало наград или званий?!»

А потом вождь повернулся к наркому:

– Это все Тимошенко, он настраивает всех к войне, надо бы его расстрелять, но я его знаю как хорошего вояку еще с гражданской войны…

– Вы же сказали всем, что война неизбежна, на встрече с выпускниками академий, – попытался защититься Тимошенко.

Сталин фыркнул:

– Вот видите, Тимошенко здоровый и голова большая. А мозги, видимо, маленькие… Это я сказал для народа, надо их бдительность поднять, а вам надо понимать, что Германия никогда не пойдет одна воевать с Россией. Это вы должны понимать. – А потом пригрозил: – Если вы будете на границе дразнить немцев, двигать войска без нашего разрешения, тогда головы полетят, имейте в виду.

Впоследствии это породило легенды о Сталине, не доверявшем сообщениям разведки. На самом деле при всей очевидности того, что войны избежать не удастся, было важно и то, кого признает агрессором мировое общественное мнение. А также то, что, как следует из мемуаров и показаний немецких военачальников, их расчет во многом строился на уничтожении сил Красной армии в генеральном сражении сразу после пересечения границы.

О том же писал и Жуков в «Воспоминаниях и размышлениях»: «Сталин был сильно разгневан моей докладной и поручил передать мне, чтобы я впредь такие записки “для прокурора” больше не писал: что председатель Совнаркома более осведомлен о перспективах наших взаимоотношений с Германией, чем начальник Генштаба, что Советский Союз имеет еще достаточно времени, чтобы подготовиться к решающей схватке с фашизмом. А реализация моих предложений была бы только на руку врагам Советской власти».

В тот момент Георгий Константинович был раздосадован. Однако потом пришел к выводу, что вождь был прав. Об этом Жуков говорил военному историку Анфилову: «Хорошо, что Сталин не согласился с нами. Иначе мы получили бы нечто, подобное Харькову в 1942 году».

В конце мая прошло расширенное заседание Политбюро ЦК ВКП(б), посвященное обороноспособности СССР на тот момент. Доклад делал Жуков. Он настаивал на скорейшей мобилизации, поскольку многие дивизии укомплектованы лишь наполовину.

При этом еще приходилось постоянно учитывать происходящее не только на западной границе СССР, но и на других рубежах. Ирану уделялось особое внимание, поскольку справедливо предполагалось, что Германия считает его плацдармом для покорения Азии.

«Обосновавшись в армии, полиции, на военных предприятиях и в государственных учреждениях, гитлеровские военные советники и инструкторы развернули активную пропаганду. Эта активность объяснялась тем, что людей, работающих в таких организациях, германская разведка считала наиболее перспективными для последующей вербовки и оперативного использования. С целью расширения своего влияния на некоторые группы офицеров и солдат германские советники настойчиво внушали им мысль об их арийском происхождении. Надо признать, эти идеи находили отклик в сердцах многих военных».

Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг.

Ясным доказательством того, что особых иллюзий у советского руководства уже не было, может служить тот факт, что на совещании у Сталина вечером 21 июня 1941 года присутствовали не только ближайшие сподвижники, военные руководители – Тимошенко и Жуков, а также Берия, но и спешно вызванный из Германии военно-морской атташе советского посольства в Берлине Воронцов. А вызван он был после того, как доложил своему начальству – присутствовавшему тут же адмиралу Кузнецову – о неминуемо скором начале войны. «Он не только сообщал о приготовлениях немцев, но и называл почти точную дату начала войны, – писал в мемуарах Кузнецов. – Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада…» Впрочем, есть мнение, что инициатором вызова военно-морского атташе был сам Сталин, которому Кузнецов добросовестно доложил об очередном тревожном донесении. Был на совещании и начальник мобилизационно-планового отдела Комитета Обороны при СНК СССР Сафонов, что само по себе – достаточно красноречивый факт.

Вот что вспоминал о том же дне тогдашний командующий Московским военным округом И.В. Тюленев: «В полдень мне позвонил из Кремля Поскребышев:

– С вами будет говорить товарищ Сталин…

В трубке я услышал глуховатый голос:

– Товарищ Тюленев, как обстоит дело с противовоздушной обороной Москвы?

Я коротко доложил главе правительства о мерах противовоздушной обороны, принятых на сегодня, 21 июня. В ответ услышал:

– Учтите, положение неспокойное, и вам следует довести боевую готовность войск противовоздушной обороны Москвы до семидесяти пяти процентов.

В результате этого короткого разговора у меня сложилось впечатление, что Сталин получил новые тревожные сведения о планах гитлеровской Германии…»

Более того, ночью было отдано распоряжение установить в Москве режим затемнения.

Существует мнение, что радостная атмосфера этой злосчастной ночи объясняется не только особенностями человеческой психики, склонной раскрашивать утраченное прошлое в особо яркие и светлые тона, – по контрасту с обрушившимися следом тяжелейшими испытаниями и трагедиями.

Есть мнение, что подчеркнуто праздничная атмосфера был создана намеренно. И вовсе не потому, что Сталин не доверял сообщениям разведки, скорее наоборот. На самом деле при всей очевидности того, что войны избежать не удастся, было важно и то, кого признает агрессором мировое общественное мнение. Отсюда и опасение поддаться на провокацию, дать хоть какой-то заметный повод обвинить в том, что началась война, именно СССР. Ведь у него союзников не было. И вряд ли Сталин не понимал, что при малейшей возможности очередного «умиротворения» Гитлера и Англия, и США с удовольствием ею воспользуются. Пусть фюрер добывает себе вожделенное «жизненное пространство» на востоке, авось, ему этого наконец-то хватит… Тем более если проклятые большевики сами начали войну.

А тут – празднества, спектакли, выпускные балы, в парках играют оркестры, радостные люди мирно и беззаботно веселятся. И на них обрушивается коварный враг. Об этом писали все западные корреспонденты, общественное мнение расположилось в пользу СССР, что предопределило дальнейшее развитие отношений и создание антигитлеровской коалиции…

Обращение премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля

(фрагменты)

…За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем. Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает.

Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен.

Я вижу их, охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся, – да, ибо бывают времена, когда молятся все, – о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры…

Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина с ее щеголеватыми, бряцающими шпорами прусскими офицерами, с ее искусными агентами, только что усмирившими и связавшими по рукам и ногам десяток стран.

Я вижу также серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся, подобно тучам ползущей саранчи…

Мы никогда не станем договариваться, мы никогда не вступим в переговоры с Гитлером или с кем-либо из его шайки. Мы будем сражаться с ним на суше, мы будем сражаться с ним на море, мы будем сражаться с ним в воздухе, пока, с божьей помощью, не избавим землю от самой тени его и не освободим народы от его ига. Любой человек или государство, которые борются против нацизма, получат нашу помощь…

Отсюда следует, что мы окажем России и русскому народу всю помощь, какую только сможем…

Вечером 21 июня начальник штаба Киевского особого военного округа генерал М.А. Пуркаев доложил Жукову, что его подчиненные доставили очередного немца-перебежчика, и тот уверяет, что через несколько часов германская армия двинется в наступление на Советский Союз, а сейчас войска уже занимают исходные позиции для этого.

Жуков сообщил новость Сталину, и тот распорядился, чтобы Тимошенко и Жуков приехали к нему в Кремль.

Генералы не просто прибыли к вождю, но привезли с собой проект директивы о приведении войск в боевую готовность. Совещание началось без десяти девять вечера. Вместе с Жуковым и Тимошенко приехал Буденный, а в кабинете Сталина их, помимо хозяина, уже ждали Молотов, Ворошилов, Берия и Маленков.

«А не подбросили ли нам этого перебежчика, чтобы спровоцировать конфликт?» – спросил Сталин.

Тимошенко твердо отвечал, что перебежчик не единственный, да и информация из других источников поступает аналогичная. А на вопрос, что же в таком случае надо сделать, сообщил, что директива о приведении войск приграничных округов в полную боевую готовность и выдвижении их на оборонительные рубежи – уже подготовлена. Но Сталин снова возразил: «Такую директиву сейчас давать преждевременно. Может, вопрос еще уладится мирным путем. Надо дать короткую директиву, в которой указать, что нападение немецких частей может начаться с провокационных действий. Войска приграничных округов не должны поддаваться ни на какие провокации, чтобы не вызвать осложнений».

Жуков и Ватутин спешно переписали директиву, как было указано. Сталин внес еще несколько поправок и наконец-то одобрил ее, передав бумагу Тимошенко, чтобы тот подписал документ на правах наркома обороны.

Теперь текст содержал предупреждение как о возможности неожиданного вторжения немцев, так и о высокой вероятности провокаций. Но все-таки Жуков и Тимошенко в значительной степени смогли настоять на своем – войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов предписывалось быть в полной боевой готовности и если понадобится, отразить натиск немцев и их союзников.

Директива была передана в перечисленные военные округа уже за полночь. А предстояло еще довести ее до сведения войск, потом требовалось время на выполнение необходимых действий.

В Генеральном штабе и Наркомате обороны никто не спал и никто не ушел домой. К Жукову и Тимошенко стекалась информация от командующих округами. Те в свою очередь получали сведения от пограничников – и сведения эти были угрожающими: на той стороне границы уже отчетливо слышался усиливающийся шум множества двигателей.

В полночь Жукову из Тернополя позвонил командующий Киевским округом генерал-полковник Кирпонос и сообщил о новом перебежчике, военнослужащем 222-го пехотного полка 74-й пехотной дивизии вермахта, который переплыл приграничную речушку и пришел к нашим пограничникам всё с той же информацией – в четыре часа утра немцы пойдут в наступление. Жуков велел Кирпоносу поскорее передавать распоряжение о приведение войск в боевую готовность.

А потом произошло то, неизбежность чего советские лидеры и военачальники в общем-то уже понимали, но всеми силами старались отодвинуть. О получении рокового известия Жуков рассказывал так:

«…В 3 часа 30 минут начальник штаба Западного округа генерал В.Е. Климовских доложил о налете немецкой авиации на города Белоруссии. Минуты через три начальник штаба Киевского округа генерал М.А. Пуркаев доложил о налете авиации на города Украины. В 3 часа 40 минут позвонил командующий Прибалтийским военным округом генерал Ф.И. Кузнецов, который доложил о налетах вражеской авиации на Каунас и другие города.

Нарком приказал мне звонить И.В. Сталину. Звоню. К телефону никто не подходит. Звоню непрерывно. Наконец слышу сонный голос генерала Власика (начальника управления охраны).

– Кто говорит?

– Начальник Генштаба Жуков. Прошу срочно соединить меня с товарищем Сталиным.

– Что? Сейчас?! – изумился начальник охраны. – Товарищ Сталин спит.

– Будите немедля: немцы бомбят наши города, началась война…»

Эта картина начала войны долгое время была едва ли не канонической, хотя в последнее время многие исследователи опровергают ее, опираясь на воспоминания Микояна, утверждавшего, что в ту ночь Сталин был в Кремле.

При этом Жуков в своих воспоминаниях отрицает, что «некоторые командующие и их штабы в ночь на 22 июня, ничего не подозревая, мирно спали или беззаботно веселились».

Хотя на самом деле кое-кто и веселился… Или, по крайней мере, старался делать вид. Возможно, тоже по особому и негласному распоряжению свыше.

«Тщательное наблюдение за русскими, – писал в своих воспоминаниях немецкий генерал Гудериан, – убеждало меня в том, что они ничего не подозревают о наших намерениях. Во дворе крепости Бреста, который просматривался с наших наблюдательных пунктов, под звуки оркестра они проводили развод караулов. Береговые укрепления вдоль Западного Буга не были заняты русскими войсками. Работы по укреплению берега едва ли хоть сколько-нибудь продвинулись вперед за последние недели. Перспективы сохранения момента внезапности были настолько велики, что возник вопрос, стоит ли при таких обстоятельствах проводить артиллерийскую подготовку в течение часа, как это предусматривалось приказом…»

К натиску на СССР со стороны южных рубежей Германия тоже готовилась.

«В начале 1941 года абвер направил майора Шульце-Хольтуса для того, чтобы заменить меня на посту консула в Тебризе. Когда в августе 1941 года британцы и русские вторглись в Персию, он и его жена вместе с другими немцами были сначала интернированы в Шимрау, недалеко от Тегерана, однако они бежали оттуда и после полного приключений путешествия нашли убежище у кашгаи, одного из воинственных племен Южной Персии. Для восстановления связи с Германией фрау Шульце-Хольтус отправилась переодетой через Курдские горы в Турцию – смелое и трудное предприятие. Служба безопасности (Sicherheitdienst, или СД, секретная служба нацистской партии) отправила двух сотрудников к Шульце-Хольтусу, и маленькая группа стойко держалась, пока кашгаи, окруженные британцами, не выдали их… Его усилия не остались неоцененными; своими поступками он связал определенное число британских солдат, силы и материалы, которые противник был принужден ввести в действие, были значительными, и вокруг одного человека возник целый театр военных действий в миниатюре.

Леверкюн П. Германская военная разведка. Шпионаж, диверсии, контрразведка)

Генерал И.В. Болдин вечером 21 июня в Доме офицеров Минска смотрел спектакль «Свадьба в Малиновке». Там же присутствовал командующий Западным округом генерал Д.Г. Павлов. В разгар спектакля в ложу вошел начальник разведотдела штаба Западного особого военного округа полковник С.В. Блохин и негромко доложил Павлову, что, по данным разведки, немецкие войска на границе приведены в полную боевую готовность. Павлов воспринял известие невозмутимо и даже досмотрел спектакль. Болдин же, удивленный таким равнодушием, принялся мысленно перебирать множество тревожных признаков, которые были замечены в последние дни.

А на рассвете Павлов вызвал Болдина в штаб и на вопрос, что случилось, ответил: «Сам, как следует, не разберу. Понимаешь, какая-то чертовщина. Несколько минут назад звонил из третьей армии Кузнецов. Говорит, что немцы нарушили границу на участке от Сопоцкина до Августова, бомбят Гродно, штаб армии. Связь с частями по проводам нарушена, перешли на радио. Две радиостанции прекратили работу – может, уничтожены… Звонил из десятой армии Голубев, а из четвертой – начальник штаба полковник Сандалов. Сообщения неприятные. Немцы всюду бомбят…»

…Наконец-то, вспоминал впоследствии Болдин, из Москвы пришел приказ немедленно вскрыть «красный пакет», где находился план прикрытия государственной границы на случай войны. «Но было уже поздно… – писал в мемуарах Болдин. – Фашисты уже развернули широкие военные действия, на ряде направлений враг уже глубоко вклинился на нашу территорию!».

Однако мысль, что это всё же не война, а очень большая провокация, еще сохранялась у некоторых военачальников. Ранним утром 22 июня тому самому Федюнинскому, к которому за несколько дней перед этим попал один из первых немецких перебежчиков, назвавший время начала войны с точностью до часа, позвонил генерал Потапов и приказал объявить в войсках тревогу, но боеприпасы пока не выдавать.

А в Москве подошедший к телефону Сталин выслушал доклад и приказал Жукову и Тимошенко ехать в Кремль, куда Поскребышев должен был вызвать членов Политбюро.

Вскоре после четырех часов утра командующие Западным и Прибалтийским особыми округами доложили, что после бомбовых и артиллерийских ударов на советскую территорию двинулись наземные немецкие части.

В половине пятого Жуков и Тимошенко приехали в Кремль, где в ответ на свой доклад услышали от Сталина вопрос:

– Не провокация ли это немецких генералов?

– Немцы бомбят наши города на Украине, в Белоруссии и Прибалтике. Какая же это провокация… – отозвался Тимошенко.

– Если нужно организовать провокацию, – проговорил Сталин, – то немецкие генералы бомбят и свои города…

А потом предположил, что Гитлер ничего не знает о происходящем.

Сразу после этого Молотов связался с посольством Германии и услышал, что посол – граф фон Шуленбург – просит принять его. Молотов отправился на встречу с немецким дипломатом, а вернувшись, произнес роковые слова: «Германское правительство объявило нам войну…»

В тяжелой тишине, повисшей после этой фразы, Жуков произнес, что теперь надлежит всеми силами обрушиться на врага, чтобы задержать его продвижение.

– Не задержать, а уничтожить, – добавил Тимошенко.

– Давайте директиву, – резюмировал Сталин.

ДИРЕКТИВА

ВОЕННЫМ СОВЕТАМ ЛВО, ПРИБОВО, ЗАПОВО, КОВО, ОДВО, КОПИЯ НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА (СССР)

№ 2

22 июня 1941 г. 7 ч. 15 мин.

22 июня 1941 г. 04 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налеты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке.

Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.

В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз

ПРИКАЗЫВАЮ:

1. Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.

2. Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.

Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск.

Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км.

Разбомбить Кенигсберг и Мемель.

На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать.

ТИМОШЕНКО

МАЛЕНКОВ

ЖУКОВ

Тем временем в стране была объявлена мобилизация, пока еще не всеобщая, не затронувшая лишь три военных округа – Среднеазиатский, Забайкальский и Дальневосточный. В европейской части Советского Союза было введено военное положение, то есть теперь функции органов государственной власти относительно обороны, сохранения общественного порядка и обеспечения государственной безопасности передавались военным властям. Органы военной власти получили право реквизировать для нужд обороны любые транспортные средства, а также привлекать население к строительству оборонительных рубежей.

Особые военные округа отныне становились фронтами: Прибалтийский округ – Северо-Западным фронтом, Западный – соответственно фронтом Западным, а Киевский округ превратился в Юго-Западный фронт.

…И все это уже напрямую затрагивало Иран.

25 июня 1941 года правительство III рейха в своей ноте потребовало от иранского правительства вступления в войну на стороне Германии. Реза-шах не решился принять это решение, а созванный им высший военный совет проголосовал: 24 голоса против и 16 за. Иран не стал союзником Гитлера. Меньше чем через два месяца, 17 августа 1941 года, когда немцы победоносно наступали в СССР, германский посол фон Эттель предложил Резе-шаху военную помощь, но было уже поздно, и к тому же, не захватив Кавказ, Германия не могла перебросить большую численность войск на помощь Ирану. Немецкие планы замены Резы-шаха на более послушного для Гитлера правителя-марионетку не могли быть не доложены иранскому владыке…

Забыть о «Большой игре»?

Операция «Согласие» в 1941 году на фоне традиционной расстановки сил в регионе Среднего Востока вообще и прежде всего вокруг Ирана – выглядела неожиданным парадоксом. Ведь на протяжении многих предшествовавших десятилетий, с начала XIX века, здесь постоянно продолжалось одно из самых конфликтных во всем мире противостояние интересов двух держав: Британской и Российской империй. Сюда постоянно доносились отголоски знаменитой «Большой игры».

Термин «Большая игра» для описания сложного противостояния Российской и Британской империй в Южной и Центральной Азии был придуман английским офицером Артуром Конноли. Персия неизменно находилась в центре этих событий и часто принимала в них активное участие. Согласно официальной исторической версии в 1840 году Конноли записал эти слова на полях скопированного письма. Само письмо было отправлено британским представителем в Кабуле губернатору Бомбея (ныне город Мумбаи в Индии). Впоследствии популярность выражения обеспечил Киплинг, использовавший его в романе «Ким»: «Игра так велика, что одним взглядом можно окинуть только маленький ее участок…»

Биография самого Конноли в каких-то чертах сходна с жизнью юного героя романа Киплинга – он в 12 лет остался круглым сиротой, а через четыре года уже поступил на военную службу в Индии. Однажды в 1829 году он возвращался в Индию из отпуска, проведенного в Англии, и путь его лежал через Москву. Видимо, такой маршрут был выбран не случайно. Из Первопрестольной Конноли отправился на Кавказ, а потом в Хивинское ханство. Туда не добрался, зато попал в Герат. Поездка заняла почти год, по ее итогам Конноли написал книгу «Путешествие в Северную Индию сухопутным путем из Британии через Россию, Персию и Афганистан». В этой монографии он анализировал, какими путями русская армия может быть переброшена в Индию.

Это почти совпало по времени с появлением книг другого англичанина на ту же тему. Полковник Джордж де Ласи Эванс сначала выпустил книгу «Замыслы России», где утверждал, что в Санкт-Петербурге уже готов план вторжения. А потом, когда первое сочинение было воспринято публикой с изрядным недоверием, он же написал «Осуществимость вторжения в Британскую Индию». Поскольку Российская империя примерно тогда же разгромила Турцию, вторая книга Эванса вызвала интерес. Герцог Веллингтон даже высказал опасение, что, если русские дойдут до Индии, местное население встретит их радостно, и владычеству Ост-Индской компании может прийти конец. И значит, решительное сражение надо давать где-то на территории Афганистана или Персии.

Есть версия, что Конноли потому и отправился в свою поездку, что получил приказ разведать путь возможного русского наступления. Английские эмиссары неоднократно наведывались в среднеазиатские ханства, собирая разведывательные данные и по возможности лоббируя интересы Британии. В 1840 году в Хиву был направлен капитан Джеймс Аббот, который должен был склонить хивинского хана на сторону Британии. В то же самое время в Бухару отправился подполковник Чарльз Стоддарт, которому было поручено воздействовать на тамошнего эмира, настраивая его против России. Но эмир Насрулла быстро проникся недоверием к гостю и заключил его под стражу. Пытаясь выручить Стоддарта, в Бухару приехал уже упоминавшийся Конноли, но вскоре он тоже оказался в тюрьме. Оба британских агента были казнены в Бухаре в июне 1842 года.

Неоднократно высказывались и предположения, что восстание сипаев в Индии тоже было очередным ходом в Большой игре, хотя обычно подобные версии опровергались. Видный британский государственный деятель лорд Джон Рассел, дважды (с 1846 по 1852 гг. и с 1865 по 1866 г.) занимавший пост премьер-министра Великобритании, в 1860 году писал: «Наше воздействие на Санкт-Петербург следует оказывать крайне осмотрительно и чрезвычайно редко. Ничто не возмущает Российское правительство так сильно… Необходимо дать России почувствовать, что ее поведение не является центром всеобщего внимания и что отношения Великобритании и Персии строятся как дружественные…»

В последней трети XIX века Российская империя занялась расширением своих среднеазиатских владений и завоеванием Туркестана войсками под командованием Михаила Скобелева, что немедленно привело к новому витку «Большой игры». «Британское правительство также пробовало выработать политику в отношении Центральной Азии и Персии, – пишет Фируз Казем-Заде в книге “Борьба за влияние в Персии. Дипломатическое противостояние России и Англии”. – Отправной точкой послужила депеша от британского посланника в Тегеране Тейлора Томсона (№ 136 от 25 июня 1874 г.), в которой он возрождал предложение Иствика о предоставлении помощи Персии для того, чтобы препятствовать России в завоевании туркменских земель, в том числе Мерва. Томсон, подобно Иствику, чувствовал необходимость посылать британских офицеров в Тегеран для обучения и наведения дисциплины в иранском войске. Можно было бы даже субсидировать Персию “с целью обеспечения безопасности этой страны как барьера для Британской Индии против России”».

Противостояние немного смягчилось, когда в 1907 году Россия и Британия договорились разделить зоны влияния и подписали соответствующее соглашение. А во время Первой мировой войны тут даже имел место пример союзничества русских и англичан, когда их войска с территории Персии вели совместные боевые действия против турецкой армии на Кавказском и Месопотамском фронтах. Тогда же спецслужбам обеих империй пришлось бороться и с агентурой, как турецкой, так и немецкой.

Всё дело в нефти

Потом отношения между Великобританией и СССР были весьма прохладными, а нефть для них обоих была важным ресурсом, что неминуемо должно было породить продолжение противостояния в описываемом регионе.

Но на исходе 1930-х годов это уже привычное соперничество было нарушено агрессивным вмешательством Германии, а точнее III рейха, руководство которого было заинтересовано в том, чтобы взять под свой контроль не просто стратегически важные, но еще и богатые нефтью территории Центральной Азии. Это было серьезной угрозой для интересов Великобритании. Иран тогда занимал четвертое место в мире по добыче нефти, в 1940 году здесь было добыто 8,4 млн тонн «черного золота». Кроме этого, Иран и сопредельные земли представлялись немецкому командованию хорошим плацдармом для атаки на нефтедобывающие районы Советского Союза.

Руководство Советского Союза, ясно осознавая, какую важную роль в индустриальной экономике и оборонительном потенциале страны играет нефть, было весьма заинтересовано в том, чтобы внести советское присутствие в нефтедобывающую промышленность Ирана. При этом учитывались как значимость нефтедобычи для самого Ирана, так и то, сколь явную и сильную заинтересованность в этой сфере проявляли западные компании. Прежде всего английские, уже представленные в указанной области, и американские, не особо скрывавшие намерение по возможности монополизировать добычу иранской нефти с помощью получения концессий.

Эта тема проходила у советских руководителей под названием «вопрос о северной нефти». Подразумевались северные регионы иранской территории… По распоряжению Лаврентия Берии были подготовлены материалы, посвященные предположительному объему нефтяных запасов Ирана в северных прикаспийских провинциях, в Иранском Азербайджане и Хорасане.

Курировать вопросы геологической разведки и возможной нефтедобычи было поручено Мир Джафару Багирову, первому секретарю Коммунистической партии Азербайджана. Он был вызван в Москву, где и обсуждался впервые «вопрос о северной нефти». Когда Багиров вернулся в Азербайджан, в приграничные области Ирана были неофициально отправлены советские геологи, которые занялись поисками нефти и оценкой возможного потенциала месторождений. Итоговые выводы гласили, что Иранский Азербайджан, Гилян, Мазендеран, Астрабад и Северный Хорасан хранят в своей земле немалые запасы «черного золота». Нефти там, по мнению геологов, было ничуть не меньше, чем на юго-западе Ирана, где имели нефтяную концессию англичане.

Германию тоже очень интересовала нефть. В том числе и иранская. Возможно, именно эти соображения заставили Гитлера в конце лета 1941 года указать, как самое важное для наступления – южное направление. В своей «Записке от 23 августа 1941 года по вопросу о продолжении операции на советско-германском фронте» он объяснял такое решение именно необходимостью «дать Ирану надежду на возможность получения в ближайшее время практической помощи от немцев в случае сопротивления угрозам со стороны русских и англичан».

А днем раньше, 22 августа, Риббентроп поручил германскому послу в Тегеране Эттелю передать Резе-шаху письмо Гитлера: «Германские войска уже достигли пространств Украины. Правительство рейха заключает, что уже этой осенью будут захвачены другие южные области Советского Союза. Любые возможные попытки англичан открыть второй фронт против нас на Кавказе заранее обречены на провал благодаря превосходству наших войск».

«Когда германские части достигли Кавказа и установили в 1942 году флаг над Эльбрусом, мосульские нефтепромыслы и большие англо-иранские сооружения на реке Карун казались очень близкими. Было решено, что вермахт предпримет наступление в данном направлении. Кроме того, предполагалось, что британцы уничтожат нефтеочистительные заводы и скважины так же, как они уничтожали другие важные источники военных запасов, когда были вынуждены отступать… Поэтому был разработан план… посредством которого очистительный завод и скважины были бы временно приведены в негодность в то время, когда они еще находились в руках у британцев; другими словами, была сделана попытка саботировать акт саботажа. Эта методика, говоря простым языком, предусматривала заполнение скважин, буровых вышек, трубопроводов песком, тогда для разгерметизации скважин и уничтожения оборудования потребовалось бы выполнение большого объема работ».

Пауль Леверкюн. Германская военная разведка.

Шпионаж, диверсии, контрразведка

Германия, как уже было описано выше, заранее активизировала контакты с Ираном во всех сферах, от торговли до пропаганды.

Агенты и подарки

Работа велась немцами не только по части создания сети нелегалов, но и по вполне официальным линиям. Так, согласно информации Организации национальной библиотеки и архива Ирана, правительство нацистской Германии в 1939–1940 годах подарило правительству Ирана 7500 книг на немецком языке. Эта коллекция была сформирована в Берлине по инициативе одного из наиболее влиятельных членов и идеологов Национал-социалистической немецкой рабочей партии Альфреда Розенберга.

Цель преподнесения подарка формулировалась следующим образом: «Сохранение и развитие научных и цивилизационных связей между странами, развитие арийской истории и цивилизации, содействие развитию духовной мысли двух наций, экономическое развитие нового Ирана, реализация совместных исследовательских научных проектов, помощь иранским студентам в изучении естественных наук, касающихся прошлого и настоящего Германии». Различные министерства Германии передали для этого издания материалы о благоустройстве страны, также в коллекцию включены журналы, посвященные немецкой науке.

Иранское правительство все с большим вниманием относилось к предложениям пока победоносного III рейха, под влиянием которого было сорвано англо-иранское кредитное соглашение 1939 года. Явно усилие позиций Германии в Иране проявилось после разгрома Франции и эвакуации английских войск, что привело к дальнейшему ухудшению ирано-английских отношений.

В конце весны – начале лета 1940 года в Иран по распоряжению шаха Германия стала поставлять свое вооружение. Кроме того, по приказу Резы-шаха были закрыты все иностранные школы, большинство из которых являлось английскими. В Иране началось из-за экспансии III рейха и растущих проблем Британской империи значительное сокращение экспорта иранской нефти и, как неизбежное следствие – сокращение иранской нефтедобычи в Иране и получаемой иранским правительством прибыли, что вызвало негодование шаха, который из-за этого перевел фактически весь нефтяной район на военное положение и заставил Англо-иранскую нефтяную компанию (АИНК) подчиняться иранским правилам и законам…

«А что касается Персии – или Ирана, как она стала называться с 1935 года, то она приобрела на мировой арене такое значение, какого не имела со времен древних Персидской и Парфянской империй».

Дэниел Ергин. Добыча

При этом почти половина внешней торговли Ирана в 1940–1941 годах была связана с Германией. С Англией – в 10 раз меньше. Из Германии поставлялось не только оружие, но и промышленное оборудование. Немецкие специалисты участвовали в переоснащении транспортной сети Ирана, прежде всего железных дорог. Большая часть локомотивов на иранских железных дорогах была в то время немецкого производства.

Легко догадаться, что столь плотное сотрудничество, тем более в военной сфере, встревожило и Англию, и Советский Союз. Ведь кроме поставок вооружения, из Германии присылали инструкторов для армии и полиции, иранские курсанты обучались в немецких военных учебных заведениях.

К тому же спецслужбам обеих держав стало известно, что немцы создают в Иране мощную агентурную сеть, особенно в тех районах, которые прилегают к границам СССР или британских владений. Кроме этого, германские эмиссары устанавливали контакты с вождями кочевых племен, которые могли стать инструментом давления на иранское правительство, общались с видными представителями местных диаспор – азербайджанской, армянской, грузинской. И, конечно, с осевшими в Иране представителями русской белой эмиграции. Агенты работали и в высших придворных сферах, и среди простых людей.

По этому поводу в адрес иранского руководства англичане, начиная с осени 1940 года, направили несколько нот протеста. А из Советского Союза начали поступать запросы о возможности использования приграничных иранских аэродромов для советских самолетов, военных перевозок по Трансиранской железной дороге…

«Наиболее ярким примером англо-советского сотрудничества в 1941 г. была совместная оккупация Ирана, – писал в своем фундаментальном мемуарном исследовании “Россия в войне 1941–1945” английский журналист Александр Верт. – После предварительных консультаций с английским правительством Советское правительство уведомило правительство Ирана, что введет свои войска в Иран в связи с начавшимися в этой стране антисоветскими махинациями. Войска “вводились” в силу статьи 6 советско-иранского договора 1921 г., предусматривавшей такую меру в случае возникновения угрозы для независимости Ирана и для безопасности Советского Союза со стороны третьей державы. Советская нота напоминала, что с момента германского вторжения в Россию Советское правительство уже послало иранскому правительству три таких предупреждения, но без всякого результата».

Таким образом, еще до начала Великой Отечественной войны явно становилось очевидным, что у Англии и СССР есть общий противник не только в глобальном смысле, но и конкретно на Среднем Востоке.

Общими силами

Практически сразу после вторжения вермахта на территорию СССР – 24 июня 1941 года – командиру британского отряда в Персидском заливе было приказано приступить к разработке плана вторжения в Иран.

В полдень 22 июня 1941 года советский посол в Великобритании И.М. Майский был приглашён на встречу с министром иностранных дел А. Иденом. Майский докладывал в Москву по итогам этой встречи, что «британское правительство готово оказать нам содействие во всем, в чём оно может».

Одновременно и в Москве Вышинский, занимавший тогда пост первого заместителя наркома иностранных дел, принял временного поверенного в делах Великобритании в СССР Г. Баггалея. Тот сообщил, что английское правительство готово оказать Советскому Союзу помощь в снабжении. В качестве возможных путей были названы Дальний Восток и Персидский залив.

27 июня 1941 года газета «Известия» опубликовала сообщение о нейтралитете Ирана.

«Заявление иранского посольства в СССР о решении правительства Ирана соблюдать полный нейтралитет.

Сообщение Наркоминдела от 27 июня 1941 года

Иранский посол в СССР г. Мохамед Саед в своей вербальной ноте от 26 июня с.г. сообщил Народному комиссариату иностранных дел следующее:

“Посольство Ирана по поручению своего Правительства имеет честь довести до сведения Народного комиссариата иностранных дел, что при наличии положения, созданного войной между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик, Правительство Ирана будет соблюдать полный нейтралитет”».

28 июня Молотов встретился с вернувшимся из Лондона послом Великобритании в СССР Криппсом. Была достигнута договоренность о том, что следует выдерживать «общую линию» в отношении всех стран Ближнего и Среднего Востока и Ирана в частности. Особо подчеркивалось, что необходимо преградить путь Германии в этот важный регион. В тот же день с Криппсом встретился Микоян, и они обсуждали уже сугубо практические вопросы использования «персидского коридора» – пропускную способность Трансиранской железной дороги, иранских шоссейных дорог и портов.

29 июня Молотов беседовал с послом США и при обсуждении возможности поставок отметил существование пути через Иран.

Проблема заключалась в том, что правительство шаха Пехлеви отказывалось разрешить поставки оружия в воюющий СССР. Объяснялось это ссылкой на то, что Иран соблюдает нейтралитет. Многие участники событий придерживались мнения, что шах стремился «не обидеть Германию», поскольку наступление вермахта на Восточном фронте развивалось летом 1941 года весьма успешно. Обычные грузы Иран был согласен пропускать. Но для Советского Союза подобные ограничения были категорически неприемлемы.

Из договора между РСФСР и Персией от 26 февраля 1921 г.

Статья V. Обе Высокие Договаривающиеся Стороны обязываются:

1) не допускать на своей территории образования или пребывания организаций или групп… или отдельных лиц, ставящих своей целью борьбу против Персии и России, а также против союзных с последней государств, равным образом допускать на своей территории вербовку или мобилизацию личного состава в ряды армии или вооруженных сил таковых организаций;

2) воспретить тем государствам или организациям… которые ставят своей борьбу с другой Высокой Договаривающейся Стороной, ввозить на территорию каждой из Высоких Договаривающихся Сторон или провозить через все, что может быть использовано против другой Высокой Договаривающейся Стороны;

3) не допускать всеми доступными им способами пребывания на их территории войск или вооруженных сил какого-либо третьего государства, пребывание которых создавало бы угрозу границам, интересам или безопасности другой Высокой Договаривающейся Стороны. Статья VI. Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны в том, что в случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в 150 базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Советской федеративной Социалистической Республики или союзных ей держав и если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность, Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые военные меры. По устранении данной опасности Российское Советское Правительство обязуется немедленно вывести свои войска из пределов Персии.

Иран и Вторая мировая война: сборник статей

26 июня, 19 июля и 16 августа 1941 года советское правительство направило в Тегеран три дипломатических ноты, в которых речь шла о деятельности немецких агентов на территории Ирана. СССР требовал выслать их из страны. 19 июля и 16 августа ноты аналогичного содержания отправила и Англия. 20 июля посол в Москве С. Криппс передал Молотову памятную записку посольства Великобритании, где говорилось о немецкой агентуре в Иране. Также он сообщил, что английскому посланнику в Тегеране Р. Булларду поручено «поддержать всякое представление, которое его советский коллега был бы уполномочен сделать иранскому правительству по этому вопросу».

Соединенные Штаты в первое время пока еще старались дистанцироваться от вышеописанной проблемы. Американский посол в Москве на встречах с Молотовым говорил о желательности мягкого подхода и надеждах, что шаха все же удастся уговорить оказывать больше поддержки странам антигитлеровской коалиции. Впрочем, когда речь зашла все же о вводе войск, правительство США уклонилось от какого-либо вмешательства даже в форме посредничества, хотя Реза-шах обратился к Рузвельту с такой просьбой.

«К тому же наша разведка сообщала, что англичане активно подталкивают находившихся в Иране немцев на то, чтобы они спровоцировали восстание оппозиционеров. Это позволило бы ввести в Иран британские войска, и таким образом подчинить страну британскому влиянию».

Дорога к Победе. Великая Отечественная война глазами современных историков и генералов.

Автор-составитель Александр Бондаренко

Черчилль впоследствии говорил, что к тому времени британцы «были рады возможности объединиться с русскими и предложили им провести совместную кампанию». 11 июля 1941 года на заседании правительства Великобритании было сформулировано поручение начальникам штабов рассмотреть вопросы, связанные с совместными военными действиями английских вооруженных сил и Красной армии в Иране. Было сказано, что указанные силовые действия станут неизбежными, если шах немедленно не вышлет прочь всю немецкую колонию в Тегеране.

Подготовка ко вводу войск шла полным ходом, хотя 23 августа Реза-шах сказал английскому посланнику Булларду о своей готовности выслать немцев из Ирана. Но общая обеспокоенность ситуацией как в СССР, так и в Англии была уже слишком велика.

«До ввода войск посольству СССР в Тегеране было поручено направить своих сотрудников на север Ирана, ближе к тем пунктам, через которые ожидалось вступление в Иран советских войск, с целью разъяснения местным иранским властям мотива ввода в страну советских войск; следовало заверить представителей властей и население, что ввод войск не направлен против иранского народа, и тем самым максимально обеспечить частям Красной Армии выполнение поставленных перед ними задач».

Сергей Тихвинский, академик, Чрезвычайный и Полномочный Посол в отставке (интервью телеканалу «Звезда»)

В самом конце того же месяца Лондон обратился к Москве с предложением ввести войска на территорию Ирана одновременно. Это и произошло, тем самым продвижению немцев в сторону Персидского залива, Ирана, Индии был практически положен конец.

При этом у СССР существовало законное обоснования для подобных действий. Советско-персидский договор, заключенный в феврале 1921 года, гласил, что «если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватную политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России», причем подобные действия будут представлять собой опасность для России или ее союзников, а правительство Персии не сможет или еще почему-либо указанные действия не предотвратит, тогда «Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы, в интересах самообороны, принять необходимые (военные) меры».

Очень быстро стало очевидно, что подобные меры чрезвычайно важны для обеспечения безопасности «персидского коридора», до которого враг не мог добраться наземным путем. Хотя при этом провозглашалась вынужденность такой меры – в советской ноте от 25 августа 1941 года говорилось, что агенты Германии «всячески стараются вызвать в Иране беспорядки и смуту, нарушить мирную жизнь иранского народа, восстановить Иран против СССР, вовлечь его в войну с СССР».

В книге Александра Оришева «В августе 1941-го» указывается, как развивались события в последние дни перед началом ввода войск: «21 августа около четырех часов утра Ставка верховного главнокомандования за подписью И. Сталина и Б. Шапошникова направила командующим войсками Закавказского и Среднеазиатского военного округов директиву № 001145. В директиве указывалось: “С целью предотвращения неожиданностей со стороны Ирана немедленно с получением настоящей директивы придвинуть войска округа непосредственно на границу с Ираном, но границы не переходить и не перелетать”. Командующему Закавказским округом предписывалось также усилить нахичеванскую группу, включив в ее состав 237-ю стрелковую дивизию и 1-ю кавалерийскую дивизию. Особо оговаривалась в директиве необходимость «авиацию иметь в боеготовности, равно и средства ПВО».

22 августа руководство главного политического управления Красной армии распорядилось подготовить «Обращение советского командования к иранскому народу», а ГКО издал приказ, по которому части войск Среднеазиатского и Закавказского военных округов стали готовиться к переходу советско-иранской границы и вступлению в пределы Ирана.

23 августа были спущены две директивы: Директива Ставки Верховного Главнокомандующего № 001196 «Командующему войсками Среднеазиатского военного округа о формировании и вводе в Иран 53-й отдельной армии» и «Директива ставки Верховного Главнокомандующего № 001197 командующему войсками Закавказского военного округа о развертывании Закавказского фронта и вводе двух армий в Иран». В последней указывалось: «В целях обеспечения Закавказья от диверсий со стороны немцев, работающих под покровительством иранского правительства, а также для того, чтобы предупредить вылазки иранских войск против наших границ, советское правительство на основании ст. 6 советско-иранского договора 1921 г., в силу которого советское правительство имеет право ввести войска в Иран, если поведение иранского правительства создаст угрозу для СССР, постановило ввести войска на территорию Ирана»…»

С двух сторон

План операции по вводу советских войск был разработан начальником штаба Закавказского фронта генерал-майором И.Ф. Толбухиным. В Иран 25 августа выдвинулись две армии – 44-я армия (командующий – генерал-майор А.А. Хадеев) и 47-я армия (командующий – генерал-майор В.В. Новиков), имевшие общую численность 135 тыс. военнослужащих. Успешному вводу войск на иранскую территорию способствовала слаженность и оперативность действий частей Красной армии. Так один лейтенант, имевший опыт службы в Красной армии, внезапно ворвавшийся с тыла на одну из иранских батарей, захватив в одиночку артиллеристов врасплох, заставил всех сложить оружие.

В тот же день со стороны Басры и Багдада выступили англо-индийские войска. Английские самолеты сбрасывали на позиции иранской армии листовки, в которых говорилось, что войска СССР и Великобритании не являются захватчиками иранской земли, а лишь стремяться освободить ее от возможного давления и даже военного вторжения со стороны Германии.

Подразделение английского флота под командованием коммодора Космо Грэма ранним утром 25 августа начало операцию по занятию городов Бендер-Шахпур, Абадан и Хорремшехр.

Особое внимание в смысле быстрого взятия и тщательной охраны было уделено нефтеперерабатывающему заводу в Абадане, в городе был высажен морской и воздушный десант. Но в Абадане начались беспорядки, приведшие к жертвам с обеих сторон, хотя силы британцев, поддерживаемых корабельной артиллерией, были превосходящими.

27 августа правительство Ирана, возглавляемое премьер-министром Али Мансуром, подало в отставку. Новый кабинет возглавил Мохаммед Форуги, который приказал армии не оказывать сопротивления союзным войскам. Хотя особых боевых действий, особенно там, где двигались части Красной Армии, и так фактически не было. 29 августа аналогичный приказ отдал и лично Реза-шах.

В Ахвазе, после того как был оглашен приказ о прекращении сопротивления, англичане объявили, что не намерены отбирать у иранских солдат и офицеров их оружие. Произошел обмен пленными, а после этого состоялся совместный парад англо-индийских и иранских войск. Иранский генерал Шахбахти приветствовал британские войска.

Керманшах был объявлен открытым городом, англичане заняли его 1 сентября. Открытыми городами были объявлены также Сенендедж и Казвин.

Союзники координировали свои действия. 30 августа советские и английские войска встретились в Сенендедже, в 160 км к западу от Хамадана, а на следующий день – в Казвине (320 км к северо-востоку от Хамадана). Зона в 100 километров от столицы осталась незанятой.

Телеграмма командующего 53-й Отдельной среднеазиатской армией генерал-майора С.Г. Трофименко командирам и комиссарам корпусов и дивизий гласила: «Военный совет Армии неоднократно требовал: все трофейное вооружение, автомашины, снаряжение и другое имущество учесть и сдать трофейным комиссиям для отправки на армейские склады. Невзирая на это, некоторые ответственные командиры всякими способами ухищряются обойти требование Военного совета и некоторые виды вооружения, автомашины и другое имущество оставляют в частях или в личном пользовании или отправляют на нашу территорию на места прежних стоянок частей. Пора понять политическое значение этого вопроса, понять, что ни один боец на территории Ирана не может быть вооружен трофейным оружием и лошадью, ни один командир не может ездить на территории Ирана на трофейной машине, чтобы не дать повод враждебным элементам сеять нежелательные для нас разговоры.

Красная Армия имеет достаточно вооружения, снаряжения и всего имущества. Категорически требую:

а) все захваченное имущество, где бы и у кого оно ни находилось – сдать трофейным комиссиям для отправки на нашу территорию в армейские склады;

б) из трофейного имущества может быть с разрешения Военного совета выдана в носку только обувь для частей, где с обувью создалось тяжелое положение…»

При всем этом в одном из донесений английской разведки сообщалось: «Русские войска во многих отношениях произвели хорошее впечатление на всех без исключения иранцев. У них жёсткая дисциплина, поведение рядового состава хорошее, экипировка и внешний вид превосходны». Красную армию встречали достаточно миролюбиво.

30 августа Черчилль прислал письмо Сталину: «Известие о том, что персы решили прекратить сопротивление, весьма приятно». Советский лидер ответил: «Дело с Ираном, действительно, вышло неплохо. Совместные действия британских и советских войск предрешили дело… Но Иран только эпизод. Судьба войны будет решаться, конечно, не в Иране». Тем не менее «персидский коридор» сыграл свою важную роль в обеспечении поставок по ленд-лизу.

Черчилль писал Сталину: «По поводу Персии. Наши интересы там заключаются лишь в следующем: во-первых, создание барьера против германского проникновения на Восток; и, во-вторых, устройство сквозного пути для поставок к Каспийскому бассейну…

Черчилль – Рузвельту

1 сентября 1941 года

«Хорошие результаты, которые были так легко достигнуты в Персии, привели нас к контакту с русскими, и мы предлагаем проложить вторые пути или по меньшей мере значительно усовершенствовать железную дорогу от Персидского залива до Каспийского моря и таким образом открыть надежный путь, по которому долгосрочные материалы смогут достичь резервных позиций в районе Волги».

В письме Черчилля, полученном в Москве 30 августа, говорилось: «При всей важности защиты нефтяных источников целью нашего вступления в Персию было в ещё большей степени стремление установить ещё один сквозной путь к Вам, который не может быть перерезан. Имея это в виду, мы должны реконструировать железную дорогу от Персидского залива до Каспийского моря и обеспечить её бесперебойную работу, используя дополнительное железнодорожное оборудование, доставляемое из Индии».

8 сентября было заключено соглашение между СССР, Великобританией и Ираном относительно размещения на иранской территории советских и британских войск. Однако высылка немцев не состоялась, хотя союзники продолжали на этом настаивать. В газете «Эттеляат» появилась публикация с нападками на Советский Союз и Англию, она же была зачитана в радиоэфире. В ответ союзники начали продвижение войск непосредственно к Тегерану. 16 сентября Реза-шах отрёкся от престола, передав власть своему сыну Мохаммеду Реза Пехлеви. После этого прежний шах покинул Иран. 17 сентября в Тегеран вошли советские и английские войска.

«Эта совместная оккупация преследовала двоякую цель: помешать Германии использовать Иран как базу для действий против России и против иранских нефтепромыслов и открыть путь снабжения от Персидского залива до Каспийского моря. Этому проекту придавалось очень большое значение, так как союзники, и в частности Черчилль, считали оба других пути – через Владивосток и через русскую Арктику – крайне ненадежными. Совместная операция прошла замечательно гладко. Было сформировано новое иранское правительство, и благоволивший к немцам Реза-шах вскоре отрекся от престола; он закончил свои дни в эмиграции в Иоганнесбурге, где и умер в 1944 г.».

Верт А. Россия в войне 1941–1945

Немецкую колонию во главе с дипломатами, так же как и представителей других стран, союзных Германии, выслали из Ирана. «Правительство Ирана стремилось добиться от союзников признания его военно-стратегического значения и получить гарантии вывода их войск после победы над странами “оси”, – пишет А.А. Кочешков (“Тегеранская конференция 1943 года как отражение советско-иранского сотрудничества в борьбе с фашизмом”). – Поэтому было объявлено, что все германские граждане, не заявившие о себе до 25 сентября, будут осуждены по иранским законам. 17 сентября 1941 года Тегеран на 60 грузовиках иранской армии и частных машинах покинула немецкая колония во главе с послом Германии Э. Эттелем, а также послы Румынии и Болгарии. 19 сентября был выслан итальянский посол. До 23 апреля 1942 года просуществовало лишённое телеграфной связи японское посольство. Оставшихся германских агентов постепенно арестовывала иранская полиция по информации советских и британских разведорганов. Только в конце августа 1943 года после задержания координатора разведывательной сети Ф. Майера иранцы раскрыли 160 участников тайных прогерманских групп…»

«Английские и русские войска встретились дружески, и 17 сентября был совместно оккупирован Тегеран. Накануне этого события шах отрекся в пользу своего одаренного 22-летнего сына. 20 сентября новый шах по совету союзников восстановил конституционную монархию… Большая часть наших сил ушла из страны, оставив только отряды для охраны коммуникаций, а 18 октября Тегеран был эвакуирован как английскими, так и русскими войсками».

Верт А. Россия в войне 1941–1945

«Персидский коридор»

Черчилль в переписке со Сталиным отмечал: «Я придаю большое значение вопросу об открытии сквозного пути от Персидского залива до Каспия не только железной дороге, но и по автомобильной магистрали, к постройке которой мы надеемся привлечь американцев с их энергией и организационными способностями». Это и было исполнено.

«Ситуация усугублялась за счет саботажа купцов, которые в знак протеста против пребывания иностранных войск ограничивали продажу того или иного товара. Поэтому союзники периодически ввозили в Иран продовольствие и товары потребительского спроса не только для нужд своих войск, но и для обеспечения местного населения. Так, уже в 1941 г. из СССР в Тебриз было поставлено 2,5 тыс. тонн сахара, 1,4 тыс. тонн муки, 1,8 тыс. тонн пшеницы. По подписанному в мае 1942 г. англо-иранскому финансовому договору Англия обязалась оказывать Ирану продовольственную помощь. К этому соглашению присоединились и США. С 3 мая 1942 г. право на поставки по ленд-лизу США были распространены на Иран. Продовольственный кризис достиг высшей точки зимой 1942–1943 г., когда в Тегеране два дня бушевали хлебные бунты. В апреле 1943 г. США и Иран заключили взаимовыгодное торговое соглашение, касающееся, в том числе и поставок продовольствия. Главной особенностью экономического развития Ирана накануне Второй мировой войны стало проведение первоначального этапа индустриализации, включая энергетику и транспорт, преимущественно в рамках государственного сектора».

Иран и Вторая мировая война: сборник статей / Российская академия наук, Ин-т востоковедения [отв. ред. Н.М. Мамедова]

Аверелл Гарриман, родившийся в семье железнодорожного магната Эдварда Генри Гарримана и знакомый с состоянием иранских железных дорог, нуждавшихся в реконструкции, предложил Черчиллю произвести полную замену путей и затем ввести в эксплуатацию. После отказа Черчилля Гарриман провел переговоры с руководством крупнейшей американской компании, владевшей в США сетью дорог (Union Pacific Railroad), согласившимся отправить в Иран не только геодезистов, но и подвижные составы, и самые передовые (на тот момент) дизельные локомотивы. Благодаря этому была повышена пропускная способность иранских железных дорог, благодаря чему увеличились поставки ленд-лиза для СССР. В иранскую столицу прибыли не только американские железнодорожники, но группы американских врачей и советников. Обеспечением поддержания дисциплины в иранской полиции занялся занимавший пост начальника полиции штата Нью-Джерси полковник Герман Норман Шварцкопф (старший), который вошел в историю криминалистики, расследуя громкое дело о похищении сына всемирно известного летчика Чарльза Линдберга.

Не всегда взаимодействие советских и английских представителей, чиновников и военнослужащих на территории Ирана происходило без недоразумений и споров, при решении которых приходилось порой обращаться к советским и британским вышестоящим органам, вплоть до наркома Молотова…

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ НАРОДНОГО КОМИССАРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В.М. МОЛОТОВА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С. КРИППСОМ

12 сентября 1941 г.

Сов. секретно

Особая папка

Прибыв в сопровождении третьего секретаря посольства Денлопа, Криппс заявил, что у него имеются два срочных вопроса.

Криппс сообщил, что английское правительство, будучи весьма озабочено судьбой гражданских административных учреждений Ирана, проявляет нервозность в связи с возможностью конфискации средств транспорта и продуктов питания, так как при попустительстве со стороны военных властей это может привести к развалу упомянутых учреждений. Английское правительство желает, чтобы эти учреждения продолжали функционировать. и поэтому просит дать указания советским военным властям, чтобы они оказывали поддержку гражданским властям на оккупированной советскими войсками территории Ирана.

Тов. Молотов заметил, что в первый период вступления войск в Иран в целом ряде случаев иранские гражданские власти разбежались. Это явление было неизбежно ввиду того, что иранские чиновники побоялись остаться на местах, поскольку правительство, представителями которого они являлись, проводило антисоветскую и антианглийскую политику и благоприятно относилось к немцам.

Советское правительство дало указание своему послу в Тегеране обратить внимание иранского правительства, что на последнем лежит вся ответственность за восстановление гражданских учреждений и за их работу. Тов. Молотов добавил, что, по его сведениям, советский посол в Иране обращался к иранскому правительству.

Криппс заявил, что из практики прошлого известно, что в своих действиях военные власти игнорируют гражданское население и не обращают на него никакого внимания. Ввиду всего вышеупомянутого, Криппс просил дать указания военным властям, чтобы они не затрудняли работу гражданских организаций.

Отметив еще раз, что основной причиной расстройства работы системы гражданских учреждений является бегство чиновников, т. Молотов обещал выяснить обстановку и, если будет необходимо, дать соответствующие указания.

Далее Криппс сообщил, что 5 сентября английский консул в Мешхеде выразил желание повидаться с представителями советских военных властей. Однако просьба консула осталась без ответа. Кроме того, 2 советских офицера вторглись на территорию консульства с целью осмотра автомашин. Криппс пояснил, что он не жалуется на имевшие место недоразумения, а лишь желает установления контакта между советскими военными властями и английским консулом в целях сотрудничества.

Тов. Молотов заявил, что если расследование подтвердит обрисованную послом обстановку, то он даст соответствующие указания для установления контакта в целях проведения обеими сторонами совместных действий в Иране.

Поблагодарив т. Молотова, Криппс поставил вопрос о шахе, добавив, однако, что этот вопрос он поднимает лично от себя.

Как Вам уже, наверно, известно, заявил Криппс, английское правительство в начале военных действий в Иране вело пропаганду по установлению в стране настоящего конституционного правительства. В связи с этим Криппс хотел бы знать отношение советского правительства к низложению шаха, а также узнать, не обсуждало ли советское правительство вопрос о создании в Иране регентского совета. Криппс считает, что Англия и СССР не могут полагаться на шаха, заключая с ним какие-либо договоры, так как обе стороны не могут быть гарантированы в том, что заключенные с шахом договоры будут выполняться.

Считая, что Англия и СССР должны стремиться к тому, чтобы низложить столь непопулярного в Иране шаха, Криппс, однако, не может назвать подходящего преемника на место шаха и считает, что в семье последнего также нет подходящих кандидатур. В заключение Криппс спросил, согласится ли советское правительство с низложением шаха, если английское правительство со своей стороны выразило бы на это свое согласие.

Тов. Молотов заявил, что, как он видит, Криппс хорошо информирован о положении и обстановке в Иране. Сам т. Молотов не располагает столь подробной информацией и не может высказаться по затронутому вопросу вполне определенно. Сообщив, что от советского посла в Иране получена информация, аналогичная сведениям, сообщенным Криппсом, т. Молотов также заметил, что намеченные обоими правительствами мероприятия должны быть проведены в жизнь и он не видит признаков того, что шах собирается создавать препятствия; если же английское правительство считает, что низложение шаха окажется в интересах обеих сторон и будет способствовать проведению намеченных обеими сторонами мероприятий, то это низложение будет правильным.

Однако, заявил т. Молотов, необходимо конкретно знать, как осуществить низложение шаха и какие лица, в случае предполагаемой Криппсом перемены, окажутся в иранском правительстве. Тов. Молотов добавил, что вопрос о шахе изучается.

На замечание Криппса, что было бы полезно, если бы по затронутому вопросу английский и советский представители в Тегеране обменялись мнениями, т. Молотов заявил, что предлагаемые переговоры уже ведутся…

Германский Штирлиц на иранской земле

До наших дней дошли записи из дневника немецкого разведчика, отправленного в Иран с нелегальной миссией. Штурмбаннфюрер СС Франц Майер (проходивший также по документам как Рихард Август) в своих записках описывал попытку создания пронацистской антисоюзнической коалиции на иранской территории при участии граждан соседних с Ираном стран. Публикация материалов дневника в «Отечественных архивах» (№ 3, 2003) прошла под заголовком: “Победит тот, кто будет владеть Востоком”. Из дневника немецкого разведчика Ф. Майера. Иран. 1941–1942 гг.». Майер писал: «Однако на Востоке у меня есть свои планы. Иногда чувствую, что будто бы я ответственен за образ мышления иранцев. Здесь во многом мы преуспели. Группа М.S. разбрасывает листовки с лозунгом “Да здравствует Германия, долой англичан, долой русских!..”

Положение внутри страны все ухудшается. Наступление Роммеля могло бы повлиять на правительство и продовольственное положение. Английская пропаганда значительно усилилась, в больших количествах распространяются плакаты и памфлеты. Тегеранские аэродромы переданы союзникам. Иранские машины посланы в Исфахан. Большевики пригласили группу военачальников под руководством Сартипа Ансари посетить русский фронт. Вчера радио и газеты снова предупреждали граждан не укрывать подданных держав “оси”. Государственная полиция будет жестоко карать за это…

Тем временем положение в этом городе с каждым днем, почти с каждым часом становится все более неспокойным. 21 августа советское и английское посольства вместе с ассирийцами, армянами и другими подонками общества попытались совершить в Тегеране государственный переворот. Для этого преступления большевики хотели использовать отставку кабинета Сохейли. Теперь благодаря парламентскому большинству и согласию короля Кавама ос-Салтане получил полномочия сформировать правительство. Еще не ясно, каков будет его состав…»

В течение одиннадцати месяцев, с декабря 1941 года, Майер (знавший персидский язык, любивший играть в нарды и знавший местные обычаи) описывал свои действия и переговоры (не называя в записях подлинных имен). В показаниях видевших Майера людей указывалось, что он мог быть принят за иранца и к тому же пользовался именем Хусейн-хан, порой используя форму офицера иранской армии.

До прибытия в Иран Майер в 1939 году находился в СССР, собирая данные о его военном, экономическом и политическом состоянии, и в феврале 1940 года представил доклад своему руководству. На иранскую территорию Майер был отправлен в качестве представителя фирмы «Мерседес». Поскольку эта компания снабжала иранскую армию автомобилями, то ее представитель, чьими служебными обязанностями было снабжение механизированных частей иранской армии автозапчастями, установил тесные контакты со многими иранскими офицерами.

В своих заметках Майер делился планами и идеологическими размышлениями: «Когда я заглядываю в будущее, мне рисуется одна картина: европейское пространство под руководством третьей империи, куда входят Россия, Иран и Афганистан…

F.S. очень гордится своими успешными поисками новостей. Кто-то заявил иранским властям, что скоро переловят всех немцев. Нет сомнения, что круг все сужается, и в одном месте он, кажется, доходит до меня. Но я не могу бежать до тех пор, пока моя организация не будет стоять на твердых ногах…

Англичане и русские используют свое влияние на страну, и всплывают на свет их подлинные намерения. Чувствую, что не могу дольше оставаться в этом городе. Советские газеты опять начали писать обо мне. Мои фотографии помещаются в газетах по всему Ирану…»

Последняя запись датируется 9 октября 1942 года – дневник Майера во время одной из тщательно разработанных операций советских разведчиков в Иране оказался у них.

Сам же Майер, после ввода советских и английских войск на территорию Ирана находившийся (как и другие немецкие агенты) на нелегальном положении, жил в самых разных местах, в том числе на армянском кладбище, работая простым могильщиком, затем скитался по Ирану, изображая наемного местного батрака, затем вел переговоры с вождями курдских, кашкайских, бахтиарских племен, планируя собрать все пронацистские силы воедино, в организацию «Националисты Ирана» («Меллиюн-е-Иран»).

Члены этой организации должны были бороться не только с «русским большевизмом» (оплотом безбожия), но и эксплуатирующим Иран «британским империализмом». Эмблемой был знак «Волчий капкан» («Вольфсангель»), стилизованный под нацистскую свастику. Вооруженные члены организации должны быть облачены в черные брюки, сапоги, голубые рубашки.

«Время и обстоятельства покажут, как можно будет использовать племена. Если объединить их под военным командованием, то таким образом можно было бы достичь хороших результатов. Мне кажется необходимым придать всем контрдвижениям определенный религиозный тон и, если это вообще возможно, привлечь из этих кругов на свою сторону выдающиеся умы. Затем создать исламский иранский комитет, который будет искать связи с подобными движениями в Ираке, Палестине и затем вновь в Афганистане, Египте, Сирии, Индии и южной России. Тщательная организация такого движения, которое возьмет на себя определенные религиозные права командовать, значительно облегчила бы положение вещей в смысле “священной” войны…»

В сентябре 1942 года, когда войска под командованием Паулюса рвались к Сталинграду, Майер писал: «Приближение немецких войск заставляет врага применять более строгие меры… Британский консул в Исфагане сказал одному из наших друзей: “99 % иранского населения стоят за фашистов, а 1 % – люди, берущие у нас деньги и предающие нас”. С другой стороны, враг имел много времени для того, чтобы ввести подкрепления в эту страну, что может затруднить выполнение наших планов. Хотя хвастливые речи Черчилля и путешествие личных представителей Рузвельта являются доказательством их слабости и пустоты, долгая отсрочка и еще одна зима дадут врагу возможность наверстать потерянное время.

И не менее важно сохранение иранского образа мышления. Этот образ основывается на непоколебимой вере в Германию, фюрера, немецкую силу. Вера, против которой бессильна любая пропаганда врага. Всякое влияние, даже огромные суммы денег бессильны против такой чисто фантастической веры. Только мы можем поколебать эту веру, т. е. немецкая армия. И если они не придут в Иран до начала зимы, то да поможет нам Бог! Наше положение станет очень трудным. Для сохранения нашей организации будет лишь один выход – много денег…»

Майером был составлен подробный план мятежа в Иране при приближении к иранской границе немецкой армии, разгромленной в Сталинграде и на Кавказе. При этом Майер полагался на поддержку некоторых иранских военных и политиков…

«15 мая: Офицеры абвера Тилике и Шульце-Хольтус, агентурный псевдоним “Заба”, с территории Ирана ведут интенсивную разведку пограничных областей юга СССР, используя агентов-информаторов из числа местных жителей. Осуществлена успешная вербовка сына начальника полиции Тебриза и офицера штаба одной из иранских дивизий, дислоцирующихся в Тебризе.

Июнь. Абвер-2 приступает к проведению операции “Амина” на территории Ирана: абвергруппа лейтенанта Мерцига получает задание вывести из строя нефтеперегонный завод под Абаданом, снабжающий дизтопливом Ближневосточную флотилию Великобритании и колониальные войска. Операция срывается. Абвергруппа лейтенантов Майнхарда и фон Хамерштайна вылетает с военного аэродрома греческого острова Самос и десантируется в районе иранского города Хой. Агенты выходят на связь с одним из антибритански настроенных курдских племенных вождей и оборудуют в горах тренировочный лагерь, в котором обучают курдов владению современным стрелковым оружием и преподают им основы ведения диверсионной войны.

14–19 июня: Согласно приказу руководства Шульце-Хольтус забрасывает агентов с территории Северного Ирана в район Кировабада/Азербайджан для сбора развединформации о советских гражданских и военных аэродромах в этом регионе. При переходе границы абвергруппа из 6 человек сталкивается с пограничным нарядом и возвращается на базу. Во время огневого контакта все 6 агентов получают тяжелые огнестрельные ранения.

19 июня: Отделение абвера в Бухаресте докладывает в Берлин об успешной вербовке на территории Румынии около 100 грузинских эмигрантов. Результативно разрабатывается грузинская диаспора в Иране.

Лето: Под видом сотрудников немецкого торгпредства в Иране офицеры абвера приступают к сбору развединформации в соответствии с планами намеченного на осень 1941 года прорыва вермахта в зону Суэцкого канала и Персидского залива.

Агент абвера в Тегеране Жак Гревер, выдающий себя за сотрудника экспортно-импортной компании в Гамбурге, получает приказ из Берлина создать пост радиоперехвата на побережье Персидского залива в районе Бендер-Шапур.

Конец августа: Иранские спецслужбы ликвидируют большую часть задействованных в операции “Амина” коммандос “Бранденбург-800”.

Правительственные войска вытесняют партизанские отряды курдов и группу лейтенантов Мейнхарда и фон Хаммерштайна в Северную Персию.

Агентурная группа Шульце-Хольтуса арестована в Бирдшанде/Иран.

Сентябрь: Диверсанты абвер-2 осуществляют крупномасштабные диверсии на иранских железнодорожных линиях и автомагистралях.

1942

Военная полиция Ирана производит розыск совершившего побег Шульце-Хольтуса путем публикации. Перешедший на нелегальное положение Шульце-Хольтус совместно с агентами СД вербует командира Исфаханского пехотного корпуса генерала Цахиди. Фрау Шульце-Хольтус отправляется с донесением об успешной вербовке в Берлин через Анкару.

Конец декабря 1942–1944: Совместно с 6-м управлением РСХА (служба внешней разведки СД – Аусланд/СД) абвер-1 и абвер-2 ведут антисоветскую и антибританскую деятельность на территории Ирана. Капитан 3-го ранга Шюлер (абвер) и гауптштурмфюрер СС Шубак (РСХА) координируют проведение диверсионных операций (минирование железнодорожных мостов и туннелей, диверсии на стратегических магистралях в Бушире и Шире, организация повстанческого движения в Луренском, Кашгайском и Бахтиарском районах)».

Мадер Ю. Абвер: щит и меч Третьего рейха

Но, несмотря на всю свою изворотливость и умение перевоплощаться, Майер, за которым велась долгая охота (в том числе контрразведок союзников), сумевший несколько раз вырваться из облав, был 15 августа 1943 года схвачен сотрудниками иранской полиции. Члены формировавшейся им организации, затаившись, прекратили свои выступления.

В дневнике Майера были такие строки: «Быть отрезанным на годы от всякой связи с родиной; не быть в состоянии связаться с членами семьи и людьми своей расы, страной и континентом; быть вынужденным постоянно иметь дело с людьми, чьи особенности диаметрально противоположны нашим; жизнь врага среди врага – и безжалостного врага; быть каждый час, каждую минуту, каждый день и каждую ночь в опасности быть выданным, проданным; подвергнуться нападению; погибнуть не смертью героя, как солдат, совершивший геройский поступок, а испытать тюремное заключение, угрозы и быть брошенным палачу, как преступник и т. д. – все это делает мое существование роковым.

Тем не менее мои записи не являются делом одного человека, а говорят о части народной борьбы за выбор своего пути. Сегодня я все еще вне событий войны, завтра я буду в гуще их. За голову моего друга Саба предложили 5 миллионов туман. Сколько дают за мою? Только подумать, население Исфагана готово продать своих жен, дочерей на ночь за 5 миллионов, а когда английские войска прибыли в Ахваз, целый верблюжий караван пошел отсюда с женами и детьми – только что не с официальными проститутками. Все за кусочек грязного барыша!»

После ареста Майер был передан иранскими властями в руки английского командования, отправившего его под конвоем в британскую Индию. Его дальнейшая судьба неизвестна.

«Британская и советская разведки должны были взаимодействовать в Иране. Представители двух ведомств регулярно встречались в одном из особняков в Тегеране. Но сотрудничество не очень получалось. Советская резидентура в Тегеране, которая составляла больше ста оперативных работников, занималась не только германской агентурой, но и по приказу наркома госбезопасности Меркулова следила за англичанами. Резидентом в Иране с августа 1941 года был знаменитый (среди профессионалов) Иван Иванович Агаянц. Многие ветераны считают его лучшим советским разведчиком.

Накануне войны в Иране обосновалось большое количество немцев. Нескольких немецких парашютистов сбросили в Иране, но далеко от Тегерана: они должны были организовать диверсии на нефтепроводах. Но уже осенью 1941 года немецкую колонию изгнали из Ирана и арестовали практически всех, кто сотрудничал с немецкой разведкой.

Англичане выловили и посадили практически всех прогермански настроенных иранцев. Москва, кстати говоря, не торопилась давать согласие на эти аресты. Резидентура советской разведки в Тегеране пришла к выводу: англичане “хотят обеспечить наше участие в ликвидации антианглийски настроенной политической и военной верхушки”».

Млечин Л. Служба внешней разведки

Грузы, паровозы

Иран таким образом стал страной, еще более важной с геополитической и военно-стратегической точки зрения («персидский коридор» доставки грузов в помощь Советскому Союзу – южный вариант ленд-лиза).

Существовало пять основных маршрутов поставок американской помощи в СССР: Советский Арктический, Черноморский, Северный русский (из Рейкьявика), через Персидский залив и Дальневосточный. Черноморский маршрут действовал только пять месяцев в 1945 году и через него прошло 762 720 тонн грузов. Самым безопасным и длинным был маршрут через Персидский залив, по нему было перевезено 4 659 200 тонн грузов. Больше всего было перевезено по маршруту от американских портов на Западном побережье в советские порты Восточной Сибири – на советских судах – 9 233 280 тонн грузов, но преимущественно невоенного назначения. Путь в Мурманск (и Архангельск) – кратчайший путь из Америки в СССР (и являвшийся с октября 1941 года по апрель 1942 года основной артерией поставок) до середины 1944 года считался опасным, хотя по нему в Советский Союз было доставлено 4 339 680 тонн грузов.

Черчилль – Сталину

Я очень хотел бы наладить окончательно наш союз с Персией и достичь тесного, эффективного, практического сотрудничества с Вашими вооруженными силами в Персии. В Персии имеются признаки серьезных беспорядков среди племен и резкого падения авторитета персидских властей. Распространение таких беспорядков означало бы, что мы были бы вынуждены тратить наши войска на усмирение этих людей, а это в свою очередь означало бы загрузку автомобильных и железнодорожных путей сообщения переброской тех же самых войск и перевозкой их снабжения, тогда как нам необходимо освободить путь и улучшить его по возможности, с тем чтобы обеспечить провоз снабжения в Вашу страну. Мы должны стремиться к тому, чтобы заставить персов самих поддерживать у себя порядок, пока мы заняты ведением войны. Решительное указание со стороны Вашего Превосходительства в этом смысле ускорит имеющееся уже благоприятное развитие наших дел на этом второстепенном театре войны.

1 октября 1941 года.

Самым безопасным и длинным был маршрут через Персидский залив.

И наибольшую роль в поставках по ленд-лизу и военных грузов для СССР сыграла Трансиранская железная дорога. С начала 1943 года и до конца войны она находилась под охраной и контролем американских войск. При этом фактически весь автомобильный транспорт был реквизирован войсками союзников, в их руки перешел контроль над северными и южными портами. За военные годы усилиями союзников была расширена сеть железных и автомобильных дорог, повышен уровень их оснащенности, в том числе транспортными средствами. Большой вклад внесли союзники, особенно США, и в повышение технической оснащенности портов, аэродромов. Так, в конце войны было заключено американо-иранское авиационное соглашение. Для приема грузов по ленд-лизу были реконструированы порты в Хорремшехре, Бендер-Шахпуре. Хорремшехр был соединен железнодорожной веткой с Ахвазом. После окончания войны Иран рассчитывал на то, что американская собственность будет оставлена бесплатно, в качестве компенсации, но США настоял на продаже всех своих транспортных средств и предприятий, хотя и по низким ценам.

Черчилль – Сталину

Благодарю Вас за Ваше письмо от 3 октября.

Я непрерывно следил за ускорением поставок в Архангельск, о которых я сообщил Вам в моей телеграмме от 6 октября. Ваша просьба о 3000 грузовиков будет немедленно удовлетворена из наших армейских запасов, но поставки не должны мешать потоку танков и самолетов. Мы просим г-на Гарримана позаботиться о более крупной программе поставок из Соединенных Штатов, рассчитанной на длительный период.

По вопросу о Персии. Наши интересы там заключаются лишь в следующем: во-первых, создание барьера против германского проникновения на Восток; и, во-вторых, устройство сквозного пути для поставок к Каспийскому бассейну. Если Вам желательно отозвать имеющиеся там пять или шесть русских дивизий с тем, чтобы использовать их на боевом фронте, мы примем на себя полную ответственность по поддержанию порядка и содержанию в исправности и улучшению путей снабжения. Я обещаю именем Британии, что мы не будем стремиться к каким-либо выгодам для себя за счет каких-либо справедливых русских интересов как во время войны, так и по ее окончании. Во всяком случае, подписание трехстороннего договора срочно необходимо во избежание нарастания внутренних беспорядков, что повлекло бы опасность прекращения движения грузов по путям снабжения. Генерал Уэйвелл будет в Тифлисе 16 октября и обсудит с Вашими генералами любые вопросы, которые Вы, может быть, уполномочите их решить с ним.

Словами не выразить наших чувств по поводу Вашей колоссальной героической борьбы – мы надеемся скоро засвидетельствовать это делами.

12 октября 1941 года.

12 октября 1941 года Черчилль предлагал Сталину: «Если Вам желательно отозвать имеющиеся там пять или шесть русских дивизий с тем, чтобы использовать их на боевом фронте, мы примем на себя полную ответственность по поддержанию порядка и содержанию в исправности и улучшению путей сообщения… Я обещаю именем Британии, что мы не будем стремиться к каким-либо выгодам для себя за счёт каких-либо справедливых русских интересов как во время войны, так и по её окончании»

Через неделю пришло такое сообщение: «Мы уже отдали приказы о снабжении персидской железной дороги подвижным составом с тем, чтобы поднять её нынешнюю пропускную способность с двух поездов в каждую сторону в сутки до её полной пропускной способности, а именно до двенадцати поездов в каждую сторону в сутки. Это будет достигнуто к весне 1942 года… Паровозы и вагоны из Англии будут посылаться вокруг мыса Доброй Надежды после переоборудования их на нефтяное топливо… Первые 48 паровозов и 400 вагонов вот-вот должны быть отправлены».

16 декабря 1941 года на встрече министра иностранных дел Великобритании Э. Идена со Сталиным обсуждался проект «Договора об установлении взаимного согласия между СССР и Великобританией». В протоколе было особо отмечено: «…стороны условились обеспечить скорейшее заключение союзного договора с Ираном и дальнейшую свою политику по отношению к этой стране проводить в зависимости от позиции иранского правительства и честного выполнения взятых им на себя по договору обязательств».

По мнению экономиста Дениса Соколова, «помощь по ленд-лизу и другим направлениям была организована так, чтобы война носила затяжной характер и измотала до предела как Германию, так и СССР. После окончания войны обе державы должны были бы согласиться с условиями восстановления, предложенными союзниками. Однако в отношении Советского Союза этим планам не суждено было сбыться. Сталин отверг все предложения влиться в экономический блок капиталистической системы и продолжил курс на самодостаточность, оставив рубль независимой валютой, регулирующей все производственные процессы в стране, что в основном и обеспечило быстрое и эффективное восстановление разрушенного хозяйства».

23 июля 1942 года Сталин написал Черчиллю, что «я никак не мог предположить, что Правительство Великобритании откажет нам в подвозе военных материалов именно теперь, когда Советский Союз особенно нуждается в подвозе военных материалов в момент серьезного напряжения на советско-германском фронте. Понятно, что подвоз через персидские порты ни в какой мере не окупит той потери, которая будет иметь место при отказе от подвоза северным путём».

При личной встрече в августе 1942 года советский вождь, поблагодарив британского премьер-министра за поставленные по ленд-лизу вооружение и боеприпасы, подчеркнул, что все же союзники для Советского Союза «дают не то, что обещано», и выразил надежду, что объем поставок, столько необходимых для сражающегося с общим врагом СССР, будет увеличен.

Для увеличения поставок в Советский Союз, не рискуя подвергнуть караваны судов нападениям вражеских подлодок и авиации, нужно было увеличить грузопоток в СССР через Персидский коридор. В июле 1942 года на переговорах между Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем ответственность за контроль по развитию этого маршрута взяли на себя США, которые в это время обладали большими ресурсами, чем Британия.

В течение двух месяцев была сформирована и принялась за работу Команда обслуживания Персидского залива (Persian Gulf Service Command). Ее штаб-квартира была размещена в Басре, а работники совершали инспекционные поездки по маршруту следования грузопотоков.

«Миссия Бивербрука – Гарримана прибыла в Москву 28 сентября. Под председательством Молотова состоялся ряд совещаний, а дважды Бивербрук и Гарриман имели продолжительные беседы со Сталиным. Бивербрук был решительным сторонником оказания помощи России, и в результате экономических переговоров Соединенные Штаты Америки предоставили СССР первый заем в размере 1 млрд. долларов на основе ленд-лиза. Было решено отправить Советскому Союзу значительное количество всякого оружия, сырья и машин. Взамен СССР должен был поставить США и Англии некоторые виды сырья. Заключительные речи Бивербрука, Гарримана и Молотова были на редкость сердечными. На заключительном заседании конференции Гарриман сказал, что Англия и Америка поставят СССР “практически все то, в отношении чего были сделаны запросы”».

Верт А. Россия в войне 1941–1945

Проблемы поставок заключались не только в имевшихся случаях разворовывания, но из-за неразвитости – по сравнению с Америкой и Европой – иранской транспортной инфраструктуры, и в первую очередь – недостаточной пропускной способности Трансиранской железной дороги, построенной в 1927–1938 годах и обошедшейся стране в огромную сумму – 2 миллиарда 195 180 700 риалов. Эти деньги (чтобы избежать увеличения внешнего долга Персии) были получены шахским правительством путем введения налогов на сахар и чай, чье производство государство национализировало и монополизировало, о чем рассказывалось в предыдущих главах.

После ввода на территорию Ирана советских и английских войск союзники взяли под контроль управление и обслуживание Трансиранской железной дороги, каждый – своей части: Красная армия – северный отрезок между Тегераном и портом Бендер-Шаха, а англичане (британский Корпус королевских инженеров под командованием бригадира Годфри Д. Родоса) – южный участок между Тегераном и портом Бендер-Шахпура.

Для увеличения пропускной способности с целью поставок грузов в СССР силами Корпуса королевских инженеров были построены железнодорожные станции-развязки в Бендер-Шахпуре, Ахвазе и Эндимешке. Помимо этого, английская администрация стала использовать на Трансиранской железной дороге новые локомотивы и вагоны. Но принятых мер все равно было недостаточно для увеличения доставки грузов ленд-лиза в СССР и поэтому, исполняя договоренности между Рузвельтом и Черчиллем, в декабре 1942 года контроль и управление южным участком Трансиранской железной дороги были переданы британским Корпусом королевских инженеров Транспортному корпусу США (USATC), который ввел в эксплуатацию новые тепловозы и грузовые вагоны.

Анастас Микоян, как запечатлено в книге Г.А. Куманева «Говорят сталинские наркомы», рассказывал: «Через Иран мы получали и горючее. Этим делом занимались Шевелев, Ступин, Альдохин и Бланк, в то время работавший заместителем начальника Управления снабжения горючим Красной Армии. Вот что вспоминал о тех днях в мае 1965 г. Бланк: «Эти поставки оказались трудными и очень сложными. Горючее с Абаданских заводов отправляли в мелких восьмилитровых бидонах, изготовленных из тонкой жести, грузились высотой в несколько рядов, кроме того, шесть раз перегружались, в результате в Баку прибывали баржи, где большая часть бидонов была повреждена и потери горючего составляли до 40 %. Мы не могли с этим согласиться, нам был дорог каждый килограмм горючего. И тогда, по заданию Анастаса Ивановича Микояна, была отправлена группа работников в Иран (тт. Комиссаров, Коган, Галкин, Бланк). На месте мы убедились, что фирмы были заинтересованы отправлять горючее только в бидонах, так как зарабатывали на этой плохой таре огромные деньги (тара стоила значительно дороже самого бензина). Кроме того, им важно было побольше отправить горючего, и чтобы к нам прибыло поменьше его. Пришлось организовать специальную перевалочную базу в Бендер-Шахе, на ней сливали горючее, прибывающее в мелких плохих бидонах и баржами направляли в Баку, потери значительно сократились, часть отправляемого горючего шла на смешение с вырабатываемым на бакинских заводах Б “70”, а часть отправляли в районе потребления. Это была серьезная помощь в обеспечении нужд активно действующей нашей боевой авиации».

После завершения – к окончанию Второй мировой войны – программы помощи США Советскому Союзу по ленд-лизу американцы вывезли из Ирана свои поставленные локомотивы и передали контроль над своим участком Трансиранской железной дороги англичанам, которые перед выводом своих войск в свою очередь возвратили контроль над дорогой иранцам.

Чандра Бос и Иран

С событиями, происходившими во время Второй мировой войны на иранской земле, связана деятельность Субхаса Чандра Боса, называемого Нетаджи («вождем» и «отцом индийской революции»), одного из главных вождей движения Индии за независимость.

Популярный индийский лидер Чандра Бос, получивший юридическое образование в Кембридже, неоднократно арестовывавшийся британской администрацией в Индии, избранный дважды, в 1938 и 1939 годах, с согласия Махатмы Ганди Председателем Индийского национального конгресса, был сторонником того, что в борьбе за независимость родной Индии надо пользоваться и помощью всех ее врагов, в том числе – Германии, Италии и Японии.

Бос, заключенный англичанами 2 июля 1940 года за антибританскую агитацию и пропаганду в тюрьму, объявил голодовку и после требований возмущенной индийской общественности был посажен (под залог) под домашний арест. Несмотря на то, что за домом следили 12 полицейских агентов, 17 января 1941 года Боса вывез тайком на автомобиле племянник. Затем беглеца посадили на поезд и помогли нелегально перейти границу Индии и оказаться в Афганистане. Оттуда беглец решил отправиться в СССР (первый раз он пытался в 1935 году, но тщетно месяц прождал в Вене визы) – по итальянскому паспорту (с переклеенной фотографией) под именем инженера Орландо Мадзотта.

Побывав в Москве, получив помощь немецкого посла Вернера фон Шуленбурга, 2 апреля 1941 года Бос прибыл в Берлин, где и предложил программу свержения британского господства в Индии путем поддержанного Германией индийского освободительного восстания против англичан. Как известно, Вернер фон Шуленбург в 1922–1931 годах занимал пост германского посланника в Тегеране. За время своего пребывания в Иране он трижды посещал древний персидский город Персеполь, где в честь визитов фон Шуленбурга была установлена памятная табличка.

Бос планировал провозгласить правительство «Свободной Индии» («Азад Хинд») и сформировать Индийскую освободительную армию из эмигрантов и военнопленных индийцев, служивших прежде в колониальных частях британской армии и попавших в плен к немцам в Северной Африке. Как говорил в своих выступлениях Бос, «у нас нет малейшего сомнения в том, что когда наша армия пересечет индийскую границу и поднимет наш национальный флаг, то в Индии начнется настоящая революция, которая окончательно сокрушит господство англичан».

Под руководством Боса был сформирован Индийский легион – «Свободная Индия» численностью 3500 (в разных источниках называются цифры 3000, 6000) человек, которых обучали немецкие инструкторы. Один из военнопленных, индийский капитан Шах Наваз Хан, впоследствии произведенный в генералы и командовавший в армии Боса дивизией, так объяснял, почему он встал под его знамена: «Я думал о голодающих миллионах, которые эксплуатировались британцами и которых прочно держали в темноте и невежестве… Во мне окрепла глубокая ненависть к системе правления в Индии, которая, как мне представлялось, основывалась на несправедливости. Чтобы устранить эту несправедливость, я решил пожертвовать всем – моей жизнью, моим домом, семьей и ее традициями».

В планах германского командования было использование «Азад Хинд» в боях против союзников – легион должен был, пройдя через Кавказ и Иран, дойти в Индию, где вспыхнуло бы народное восстание против ненавистных колонизаторов (план «Баядера»).

Начавшаяся в 1942 году первая акция прошла на иранской земле. На территорию Восточного Ирана было сброшено с парашютами сотня прошедших подготовку индийских воинов из легиона, которые, невзирая на иранскую жандармерию, советских и британских разведчиков, сумели проникнуть в Индию через Белуджистан и начать там антибританскую деятельность. Но их было слишком мало, а потерпевшие поражения под Сталинградом и в Эль-Аламейне (Североафриканской компании) немецкие армии уже не могли приблизиться ни к границам Индии, ни Ирана…

Германии Бос с его индийским планом оказался не нужен, но уже давно интерес к нему проявляла императорская Япония, ведшая в Азии схватку с США и Англией. Генерал Осима, посол Японии в III рейхе, от имени своего правительства признал Чандру Боса главой правительства Индии в изгнании и предложил помощь японцев в изгнании англичан. После этого на немецкой подлодке U-180 Боса отправили к японцам.

А те доставили его в Сингапур, где Бос возглавил Индийскую национальную армию. Планировалось, что он сумеет освободить Индию от англичан, а потом станет руководителем страны. Но к марту 1944 года японцы уже утратили стратегическую инициативу, поэтому совместное с ними наступление на Импхал, столицу штата Манипур, оказалось не слишком удачным.

Чандра Бос в разговорах со своими соратниками говорил, что антигитлеровская коалиция распадется вскоре после войны. При этом он высказывал убежденность, что СССР всегда оказывал поддержку угнетенным народам. Именно к СССР он и решил обратиться за помощью. В октябре 1944 года, будучи в Японии, Бос сделал первые попытки связаться с советским посольством. Они оказались неудачными. Но даже после того, как Германия капитулировала, а СССР вступил в войну с Японией, Бос продолжал искать возможность контакта с советскими представителями.

Наконец, ему пообещало помощь командование японских войск в Бангкоке. Самолет с офицерами, летевший в Японию, должен был совершить одну из промежуточных посадок в Мукдене. Была договоренность, что Чандра Бос покинет борт там, чтобы обратиться к советскому командованию. Но при взлете в Тайбее самолет потерпел аварию. Боса с тяжелыми ожогами доставили в военный госпиталь.

Согласно официальной версии (японское радио), вечером 18 августа 1945 года Чандра Бос умер, через день его тело было кремировано, и в сентябре 1945 года урна с прахом отправлена в Токио в буддийский храм Ренкодзи.

Но после окончания Второй мировой войны в Индии появились многочисленные слухи, что Чандра Бос жив и в Советском Союзе собирает армию для освобождения Индии. Затем, уже после освобождении Индии, появилась версия, что Чандра Бос умер в советской тюрьме. Для того чтобы поставить точку в этом вопросе, в Индии в 1956 году по решению правительства была создана специальная комиссия, в состав которой включили и старшего брата покойного, Суреш Чандра Боса, который (в отличие от других членов комиссии) не согласился с мнением, что Бос умер в ночь на 18 августа 1945 года, а до сих находится в Советском Союзе. Назначенная в 1974 году новая комиссия для расследования обстоятельств жизни и смерти Чандры Боса не смогла прийти к конкретному задокументированному выводу.

За несколько месяцев до этого, во время визита в Индию Л.И. Брежнева, ему один из руководителей Социалистической партии Индии, Самар Гуха, лично вручил документ, содержащий вопросы, связанные с Чандрой Босом. Ответа не было…

Сходное послание было позже направлено и на имя М.С. Горбачева, а потом и в адрес президента России Б.Н. Ельцина. Но ответ так и не был получен.

По мнению исследователя Арти Д. Александер, «одна из самых недооцененных фигур в истории Индии XX века, Субхас Чандра Бос до сих пор привлекает и вызывает споры – являлся ли бывший вождь Индийского национального конгресса настоящим патриотом своей страны? Стоило ли ради борьбы с англичанами вести переговоры с руководителями Германии и договариваться с японцами?

Чандра Бос считал, что настало время покончить с британским владычеством, и одним из вариантов – отправка через иранскую территорию индийцев, способных поднять восстание в самой Индии. Но Британия цепко держала свою жемчужину… О созданной им армии, с помощью которой он планировал освободить Индию, можно узнать в музее Чандры Боса, находящемся в Колкоте (прежней Калькутты, столице штата Бенгал).

Случайно ли в результате очередного официального расследования, проведенного к 70-летию предполагаемой смерти Чандры Боса, было озвучено, что документы были смыты водой и их съели мыши?

За годы до Второй мировой войны он отчетливо предчувствовал предстоящие события, потому что обладал незаурядными способностями политика. В составе новой фракции и будучи заметным лидером, Чандра Бос посвятил себя оппозиционной борьбе с влиятельными сторонниками Махатмы Ганди и Джавахарлала Неру в Индийском национальном конгрессе. А народ всех регионов Индии признавал его самым бескомпромиссным борцом с британским империализмом. О нем говорили, что везде, где бы он бы ни появлялся, всюду его с восторгом приветствовали многотысячные толпы людей, встречая с традиционными цветочными гирляндами – принятым в Индии знаком особого уважения. Являясь бенгальцем по происхождению, он родился в штате Орисса, по характеру был очень мобильным (учитывая, что по своему менталитету жители Индии больше, чем европейцы, были привязаны к дому, к своей нише в обществе, касте, традициям, обязанностям и пр.), и, вероятно, это также повлияло на его мировоззрение и понимание необходимости единства.

Ранее против попыток прославления Чандры Боса выступала британская администрация в Индии (прежде активно желавшая продержать его в тюрьме как можно дольше, а именно до конца войны), позже – ряд политических сил, имевших с Босом и его точкой зрения конфликты. Не случайно Боса сравнивают с Гарибальди, называют индийским Троцким и «отцом индийской революции», он выступал против религиозного раздела индийцев, остро понимая проблемы разобщенности и как это влияет на борьбу за свободу. Многократно собираемые комиссии по расследованию гибели Чандры Боса и обращение к главам других государств (России, Германии, Японии) с предложением рассекретить касающуюся его информацию (если она у них имеется) напоминают историю с делом Рауля Валленберга в Европе, начало которой почти совпадает по времени с «исчезновением» Боса. Но многие документы, в том числе касающиеся его отношений с советскими вождями, так и не опубликованы и даже неизвестны.

Учитывая, что представляли собой архивы в Индии того времени (да и в некоторых областях нашего, потому что именно подобный архив наблюдался в центре Мумбая, хотя и в историческом здании эпохи британского наследия), вполне можно поверить, что документы съели мыши. Британцы оставили Индии не только железные дороги, но и нежную любовь к бюрократии, когда клерки сидели с неприступными лицами, перекладывая бумажки с одного стола на другой, но с уверенностью, что найти нужную – это работа круче, чем «миссия невыполнима». Индийские архивы, до компьютеризации, да и сейчас иногда, представляют собой помещение, заставленное открытыми стеллажами, порой заваленными до потолка различными папками и пачками связанных веревками листов. Среди них могут оказаться действительно очень ценные и давно утерянные материалы. Раньше эти типичные индийские помещения не имели даже стекол, неважно, был это городской департамент по делам племен или резерваций, судебный или сельский земельный архив. «И поедание ценных бумаг мышами никого не удивляет и не вызывает протеста просто в силу того, что, например, для всякого приверженца индуизма неприемлемо убийство не только коров и обезьян, но и мышей – преданных помощников бога Ганеша…»

23 января 2016 года индийский премьер-министр Нарендра Моди официально, в присутствии семьи Боса, опубликовал сотню засекреченных документов, связанных с его жизнью. Ранее, когда готовился декабрьский визит Моди джи в Россию, в октябре 2015 года секретариат индийского руководителя сообщил, что премьер-министр во время визита планирует обратиться к российским официальным лицам с просьбой рассекретить документы о Субхас Чандра Босе. 14 октября 2015 года Моди джи сообщил это на встрече с 35-ю потомками Боса. По заявлению секретариата, «премьер-министр Индии Нарендра Моди согласился рассмотреть предложение обратиться к иностранным правительствам с просьбой рассекретить документы по Субхас Чандра Босе, имеющиеся у них». Тогда можно будет узнать подробнее о действиях групп индийцев в 1942 году на иранской территории.

Приложение 2

Докладная записка «Помощь Ираку» по телеграфу посланника д-ра Ф. Гроббы начальнику политического отдела германского МИДа д-ру Э. Вёрману.

[Не ранее 1 мая 1941 г.]

Берлин

Государственному секретарю [St. S]

I. По вопросу: Помощь Ираку.

1) Иракское правительство предоставило фирме Шенкер [Firma Schenker] определить транспортный путь, чтобы устранить уже возникшее недоверие со стороны Ирана и собрать сведения для иракского транспорта, Шенкер предлагает:

а) немедленно отправить транспорт [из] Галаца через Ирак в Иран и наблюдать за его контролем и обращением с ним в Турции.

б) немедленно сформировать третий иранский транспорт и, в зависимости от его состава, транспорт, отправка которого может произойти через 8–10 дней. Управление военной экономики и военной промышленности распорядилось о необходимом.

2) Чтобы иранскому правительству сделать приемлемым железнодорожный транспорт через Ирак, Шенкер выразил готовность доставить оба еще не сформированные иранские транспорта по тарифным ставкам морского транспорта до Трапезунда и на грузовиках в Иран. Министерство иностранных дел должно оплатить значительную разницу.

3) В случае, если не прибудет третий транспорт в Иран, Шенкер опасается закрытия своего находящегося там предприятия и аннулирования значительного договора и просит защитить его позднее от иранского правительства.

4) Шенкер опасается в дальнейшем упреков со стороны Имперского министерства экономики за причинение ущерба немецко-иранским экономическим отношениям и поднимает вопрос о предварительном согласии советника Тернеддена [Min. Rat. Ternedden]…

Докладная записка «Посылка оружия в Ирак» посланника д-ра Ф. Гроббы начальнику политического отдела германского МИДа д-ру Э. Вёрману.

23 апреля 1941 г.

Полковник Ленгнер разговаривал сегодня с иранцем Хоумайном (Houmayoun) и на основании удачных опытов с первым транспортом, отправленным по железной дороге через Турцию для Ирана, предложил – переправить тем же путем оба недостающих транспорта, а именно находящийся в Галаце и формирующийся пока в Германии.

Хоумайон, напротив, считал целесообразным следующие мероприятия:

1) Шоссейная дорога из Трапезунда в Тавриз сейчас свободна;

2) Иранское правительство уже подготовило машины для отправки по этому пути;

3) Отправка таким путем пойдет быстрее и будет значительно дешевле, чем отправка по железной дороге через Турцию, Сирию и Ирак;

4) При отправке по жел[езной] дороге нужно будет заготовить соответствующие проездные разрешения от соответствующих стран для 2-го и 3-го транспорта, что потребовало бы много времени.

Полковник Ленгнер, напротив, заявил, что Управление экономики и вооружения (Ви-Рю [Wi-Rü-Amt]), чтобы пойти навстречу настоятельной просьбе Ирана о возможно скорейшей отправке оставшегося оружия, – направить 2-й и 3-й транспорт одновременно. Так как возможности отправки обоих транспортов через Трапезунд явно недостаточны, то потребуется послать 3-ю партию по железной дороге. Тогда посылка может произойти одновременно с отправкой 2-го транспорта.

Г-н Хоумайон высказался за это предложение и указал на то, что и в этом случае, с целью укорочения пути перевозок и уменьшением издержек, будет целесообразно послать третью партию пароходом до гавани Самсун и только там перегрузить на дорогу. Он изъявил готовность сделать телеграфный запрос у своего правительства в Тегеране – согласно ли оно, в соответствии с предложением немцев, с отправкой обоих транспортов или только 3-го транспорта по железной дороге через Турцию. Чтобы обеспечить ускоренную отправку 3-го транспорта он просил, чтобы последний был бы сформирован в Галаце уже сейчас с тем, чтобы затем его можно было бы послать оттуда или в Трапезунд, или в Самсун. Что касается дальнейшего принятия решения по этому вопросу, следует подождать ответа из Тегерана…

Сопроводительное письмо германского МИДа германскому послу в Анкаре

7 апреля 1941 г.

Срочно [Sofort!]

1) г-ну послу фон Папену Анкара (с курьером 9.IV [1941])

В заключение к предыдущим документам Референт-посланник д-р Гробба

2) После переписки начисто перед отправкой: первую копию служащему г-ну консулу Стефани [kons. Stephany (Kurier-Abt.)] (Курьерский отдел) с просьбой 5 свертков золота упаковать в два подходящих ящика.

После отправки:

Г-ну старшему легационному советнику Швагер [VLR. Schwager] в Пол. VII [Pol VII g] и Пол. I [Pol I m] [z.gfl. Kts]

При этом

1) два запечатанных ящика с золотом,

2) четыре (с исправлением на два) ручных чемодана (с двумя коротковолновыми радиопередатчиками),

3) два пакета с шифрованным материалом.

Все предназначено для Великого Муфтия в Багдаде, пересылается с просьбой держать наготове для отправки с курьером Великого Муфтия или иракской миссии.

Я прошу перед передачей радиопередатчиков курьеру удалить имеющиеся на них приметы немецкого происхождения (пломбы, печати).

Если для дальнейшей транспортировки радиопередатчиков в Иран требуются новые пломбы или печать, то тамошняя иракская миссия должна также поставить.

О получении передатчиков прошу сообщить письменно, о дальнейшей переписке уведомить по телеграфу.

В нужном случае прошу заплатить курьеру надлежащую ссуду на расходы за перевозку и внести ее в III часть счета выплаты за поручение ссылкой на это указание. I А

Посланник ВЕРМАН

Беседа наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова с послом Германии в СССР Ф. Шуленбургом

22.06.1941

Шуленбург, явившийся на прием в сопровождении советника Хильгера, сказал, что он с самым глубоким сожалением должен заявить, что еще вчера вечером, будучи на приеме у наркома т. Молотова, он ничего не знал. Сегодня ночью, говорит он, было получено несколько телеграмм из Берлина. Германское правительство поручило ему передать Советскому правительству следующую ноту.

«Ввиду нетерпимой далее угрозы, создавшейся для германской восточной границы вследствие массированной концентрации и подготовки всех вооруженных сил Красной Армии, Германское правительство считает себя вынужденным немедленно принять военные контрмеры.

Соответственная нота одновременно будет передана Деканозову в Берлине».

Шуленбург говорит, что он не может выразить свое подавленное настроение, вызванное неоправданным и неожиданным действием своего правительства. Посол говорит, что он отдавал все свои силы для создания мира и дружбы с СССР.

Тов. Молотов спрашивает, что означает эта нота?

Шуленбург отвечает, что, по его мнению, это начало войны.

Тов. Молотов заявляет, что никакой концентрации войск Красной Армии на границе с Германией не производилось. Проходили обычные маневры, которые проводятся каждый год, и если бы было заявлено, что почему-либо маневры, по территории их проведения, нежелательны, можно было бы обсудить этот вопрос. От имени Советского правительства должен заявить, что до последней минуты Германское правительство не предъявляло никаких претензий к Советскому правительству. Германия совершила нападение на СССР, несмотря на миролюбивую позицию Советского Союза, и тем самым фашистская Германия является нападающей стороной. В четыре часа утра германская армия произвела нападение на СССР без всякого повода и причины. Всякую попытку со стороны Германии найти повод к нападению на СССР считаю ложью или провокацией. Тем не менее факт нападения налицо.

Шуленбург говорит, что он ничего не может добавить к имеющимся у него инструкциям. Он, Шуленбург, не имеет инструкций по поводу техники эвакуации сотрудников посольства и представителей различных германских фирм и учреждений. Посол просит разрешить эвакуировать германских граждан из СССР через Иран. Выезд через западную границу невозможен, так как Румыния и Финляндия совместно с Германией тоже должны выступить.

Беседа первого заместителя наркома иностранных дел СССР А.Я. Вышинского с временным поверенным в делах Великобритании в СССР Г.Л. Баггалеем

22.06.1941

Баггалей заявил, что он еще не получил инструкций от своего правительства, но учитывая изменившуюся обстановку, заявил он, можно было бы установить сотрудничество, в известной мере, до получения инструкций от его правительства.

На мой вопрос, в чем это сотрудничество могло бы выразиться, Баггалей сослался на беседу Идена с Майским, во время которой Иден заявил, что в случае, если Германия нападет на СССР, то английские воздушные силы могли бы оказать помощь СССР путем бомбардировки германских вооруженных сил на Ближнем Востоке. Английское правительство могло бы оказать помощь в снабжении СССР через Владивосток или Персидский залив, а также для оказания помощи советскому командованию послать в СССР английских офицеров, имеющих опыт борьбы против германских танков…

Сегодня утром поездом № 19 из Москвы выехали в Баку для проследования в Иран жены и дети служащих Английского посольства. Вместе с ними выехали 2–3 служащих посольства. Этот поезд направляется через Харьков, Ростов и Баку. Жены служащих посольства обеспокоены тем, что поезд может подвергнуться бомбардировке, что в связи с этим нельзя ли договориться с железнодорожным ведомством о направлении этого поезда в более восточном направлении в тот же пункт назначения.

Я ответил Баггалею, что, по-видимому, поезд может проследовать безопасно по своему маршруту до пункта назначения, что мы можем установить наблюдение за прохождением этого поезда.

Баггалей заявил, что в настоящих условиях было бы крайне желательно в интересах СССР и Англии установить между Москвой и Лондоном радиотелеграфную связь. В настоящее время в Тегеране находится крупный английский специалист радиотелеграфного дела Корригол, который может быть вызван посольством для технической помощи в установлении радиотелеграфной связи между Москвой и Лондоном.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ НАРОДНОГО КОМИССАРА ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛИ СССР А.И. МИКОЯНА С ПОСЛОМ ВЕЛИКОБРИТАНИИ В СССР С. КРИППСОМ

28 июня 1941 г.

Г-н Криппс заявил, что он рад встретиться с т. Микояном и хотел бы сделать все возможное, чтобы помочь общему делу.

Непосредственно экономическими вопросами будет заниматься Кадбери, который является одним из директоров Английского банка и имеет большой опыт в промышленных вопросах.

Кадбери в курсе всех материалов, которые могут быть полезными для СССР. Желательно сразу приступить эффективно к делу.

Г-н Кадбери: Английское правительство может поставлять в СССР шерсть, кожсырье, кожу, шеллак, джут, каучук и олово. Для того чтобы максимально использовать транспорт, английское правительство желало бы, чтобы правительство СССР представило список крайне необходимых товаров с указанием количества и пунктов их назначения…

Касаясь вопроса о транспорте, г-н Криппс заявил, что желательно максимально использовать Трансиранскую железную дорогу, а также шоссейные дороги.

Г-н Дэвис сообщил, что в настоящее время по Иранской железной дороге можно ежедневно перевозить 400 т грузов. Если же оборудовать порт Беидер-Шахпур и увеличить подвижной состав и тягу, то этот грузооборот можно будет увеличить до 800 т. Кроме того, от Зенджана до Тавриза идет хорошая шоссейная дорога, которая может пропустить около 800 т ежедневно. Однако имеются большие затруднения с доставкой грузов в Зенджан в связи с ограниченностью железной дороги и порта Беидер-Шахпур.

Помимо перевозок через Иран грузы можно перевозить через Ирак в количестве 300 т в день по железной дороге Багдад – Мосул и от Мосула шоссейной дорогой через Ирбиль в Тавриз.

Тов. Микоян спросил, сколько потребуется времени для оборудования порта Беидер-Шахпур и пополнения подвижного состава.

Г-н Дэвис определил срок в 1–1,5 месяца.

Он добавил, что подвижной состав можно пополнить за счет вагонов (около 1000), которые Англия предполагала поставить в Иран. В настоящее время Иранская железная дорога имеет 450 открытых вагонов и 900 закрытых. Грузоподъемность вагона составляет 15–20 т. Однако при перевозке военных материалов вагон может взять не более 12 т…

Условились, что следующая встреча состоится завтра, 29 июня, в 9 час. вечера.

Беседа продолжалась с 21 час. до 22 час.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПОСЛА СССР В ИРАНЕ А.А. СМИРНОВА С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ ИРАНА А. МАНСУРОМ

30 июня 1941 г. Секретно

30 июня через два часа после прибытия в Тегеран я попросил приема у премьер-министра Мансура. Позднее время, совершенно необычный случай, когда вновь прибывший посол до визита в МИД и до вручения верительных грамот просит о приеме премьер-министра, вызвали у строгих к протоколу иранцев замешательство. Прошло некоторое время, когда было получено согласие Мансура принять меня.

Я посетил Мансура в 10 час. 10 мин., перед самым началом заседания Совета министров.

Мансур принял меня очень любезно. После взаимного обмена приветствиями я сказал Мансуру, что в СССР с большим удовлетворением принято заявление иранского правительства о сохранении полного нейтралитета. На это Мансур ответил, что иранское правительство на протяжении многих лет всегда стремилось к сохранению дружественных отношений с Советским Союзом.

Я изложил затем Мансуру текст заявления советского правительства о расширении товарооборота с Ираном и о транзите через Иран наших грузов.

Мансур, выразив благодарность за готовность советского правительства к расширению товарооборота, сказал, что это полностью отвечает желаниям иранского правительства. Со своей стороны, заявил Мансур, иранское правительство даст соответствующие указания министерствам уделить особое внимание вопросу расширения товарооборота с СССР. Мансур благодарил также за готовность СССР принять немедленные меры к доставке в Иран транзитных грузов, в том числе и вооружения. Мансур заявил, что иранское правительство учитывает транспортные трудности СССР военного времени, надеется, однако, что будет сделано все необходимое в отношении транзита иранских грузов.

Далее Мансур подтвердил, что иранское правительство согласно оказать всяческое содействие транзиту через Иран советских грузов. Однако он сделал оговорку, что в числе этих грузов не будут находиться такие, которые могли бы нарушить нейтралитет Ирана, который иранское правительство строго соблюдает.

Я указал Мансуру, что советское правительство не намерено ставить под угрозу нейтралитет Ирана. Я спросил Мансура, транзит каких товаров он считает опасным для нейтралитета Ирана. Мансур сказал, что только оружие.

На мое замечание, что мы намерены ввозить сырье и различные промышленные изделия и машины, Мансур ответил: «Все что хотите, кроме оружия, а что касается сырья, так Вы его все время провозили».

Желая окончательно убедиться, что Мансур подтверждает согласие на транзит наших грузов через Иран, я спросил его, могу ли я сообщить своему правительству о готовности иранского правительства оказать содействие транзиту через Иран наших грузов, которые в значительном количестве будут поступать через Персидский залив, Мансур ответил утвердительно, но вновь заметил: «За исключением оружия».

Я сказал Мансуру, что транзит большого количества грузов в СССР будет представлять также некоторый экономический интерес для иранских дорог. На это Мансур ответил, что они готовы способствовать расширению транзита даже при незначительном интересе, так как это направлено на дело укрепления дружбы с СССР.

У меня создалось впечатление, что Мансур принял заявление советского правительства с удовлетворением. Он обещал немедленно доложить его правительству…

Посол СССР в Иране А. Смирнов

ИЗ ДНЕВНИКА ПОСЛА СССР В ИРАНЕ A.A. СМИРНОВА

5 июля 1941 г.

ВРУЧЕНИЕ ВЕРИТЕЛЬНЫХ ГРАМОТ ШАХУ

5 июля в 8 час. 30 мин. в посольство прибыли директор протокольного департамента МИДа и его заместитель.

Через полчаса мы со всем дипсоставом, за исключением военного атташе, выехали в резиденцию шаха.

При входе во двор шахского дворца выставленный почетный караул исполнил наш гимн. До меня шах принимал иракского посланника.

Шах, приняв верительные грамоты, сказал, что я могу рассчитывать на его полное содействие в своей деятельности. Я поблагодарил шаха и сказал: «Надеюсь, что наши дружественные отношения будут еще более прочными и искренними». На это шах ответил, что он всегда добивался этого и особенно искренности. Он заметил далее: «До Вашего приезда наши отношения отягощались иногда различными мелочами, исходящими от низших служащих посольства». Я ответил шаху: «Надеюсь, что эти мелочи, если они действительно имели место, будут в равной мере устраняться обеими сторонами». Шах заметил, что он также надеется на это.

Затем я сообщил шаху, что советское правительство в интересах дальнейшего укрепления дружбы между нашими странами приняло решение о расширении товарооборота и транзита. Я изложил шаху почти полный текст этого решения. Шах ответил на это, что он с удовлетворением принял решение советского правительства и дал указания министерствам принять необходимые меры. Что касается транзита, то он желает одного, чтобы в числе грузов не было таких, которые могли бы подвергнуть опасности нейтралитет Ирана. Я сказал шаху, что советское правительство никоим образом не намерено подвергать опасности нейтралитет Ирана. В таком случае, заявил шах, можете рассчитывать на полное содействие. Я поблагодарил шаха и выразил надежду, что транзиту наших грузов не будет чиниться никаких препятствий. Шах сказал, что будет сделано все необходимое.

Затем я положительно высказался о дорогах и большом строительстве в Иране. Шах оживился и перешел на русский язык, спросив, бывал ли я раньше в Иране. Я ответил, что нет. «Вот если бы Вы видели Иран 10 лет тому назад, то могли бы понять разницу. Служить всеми силами отечеству, – продолжал шах, – в этом я вижу свою задачу, не знаю только, оценят ли это потомки». На это я ответил шаху: «Ваше Величество, можете не сомневаться, созидательную деятельность, проведенную Вами, потомки забыть не могут». Шах улыбнулся и заметил: «Я тоже надеюсь на это».

Я попросил затем у шаха разрешения представить дипломатический состав. Когда наши сотрудники выстроились вокруг шаха (их было 11), он сказал, что у нас очень большой состав.

Шах спросил затем о военном атташе, который к приему не поспел, когда он прибудет и в каком он чине. Я ответил, что военный атташе в чине полковника. «А, значит, в вашей армии вновь ввели звание полковника». Дважды попрощавшись со мной, шах покинул зал. Мы были представлены министру двора, министру иностранных дел, и аудиенция закончилась. Шах произвел на меня впечатление человека с очень твердым характером и большим умом. Физически он еще крепкий, хотя за время получасовой беседы, которая велась стоя, видно было, что он утомился.

Посол СССР в Иране А. Смирнов

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПОСЛА СССР В ИРАНЕ А.А. СМИРНОВА С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ ИРАНА А. МАНСУРОМ

9 июля 1941 г. Секретно

Сегодня в 16 час. 30 мин. я был с визитом у премьер-министра Мансура.

В начале беседы Мансур просил меня принять все зависящие от меня меры для того, чтобы ускорить продвижение товаров, предназначенных для Ирана и находящихся в настоящий момент на территории СССР.

Я ответил, что мною сегодня получена из Москвы телеграмма, в которой сообщается, что Лозовский имел беседу с послом Ирана Саедом и сообщил последнему, что НКВТ даны указания по вопросам, связанным с товарооборотом и транзитом. По имеющимся у меня сведениям, некоторые товары отправляются из Баку в Иран.

Мансур поблагодарил за это сообщение и добавил, что он надеется, что ирано-советская дружба еще больше окрепнет на базе расширенных торговых связей. Для Ирана в условиях теперешней войны расширение этих торговых связей с СССР является настоятельно необходимым.

После этого Мансур попросил меня изложить мое мнение о военно-политическом положении Германии и о перспективах войны. Я сказал, что после того, как Германия напала на СССР, она вооружила против себя весь мир и имеет трех основных противников – СССР, Англию и США. Несмотря на временные успехи, поражение Германии в этой войне неизбежно…

После этого я спросил у Мансура, предприняло ли иранское правительство что-либо в отношении немцев, список которых был ему передан советником Николаевым. Мансур ответил, что по этому вопросу ведется следствие, и если будет установлена виновность данных лиц, то они будут наказаны. Немцы в Иране до сих пор проводили свою деятельность такими методами, что их нельзя было ни в чем обвинить. Иранское правительство строго предупредило немцев о недопустимости каких-либо акций, направленных против иранских законов, и взяло под наблюдение всех лиц, упомянутых в списке, переданном Николаевым.

Что же касается внутреннего положения Ирана, то здесь, по словам Мансура, все тихо и спокойно, несмотря на тенденциозные слухи, распускаемые некоторыми швейцарскими и шведскими газетами.

Я попросил Мансура охарактеризовать взаимоотношения Ирана с соседними странами.

Мансур начал с характеристики взаимоотношений Ирана с СССР. Он сказал, что Иран всегда питал дружеские чувства к СССР, но, подчеркнул он, «Ваше правительство не всегда хотело это понять». Он надеется, что теперь советское правительство оценило дружеские намерения Ирана по отношению к СССР и в будущем эта дружба возрастет и окрепнет.

С Англией Иран также находится в дружеских отношениях. Особенно показательной в этом отношении явилась независимая и лояльная позиция, которую занял Иран во время иранского конфликта, не склоняясь ни на ту, ни на другую сторону.

Иран, продолжал Мансур, является теперь центром спокойствия на Среднем Востоке, что выгодно не только ему, но и его великому соседу – СССР. Являясь таким центром спокойствия, Иран, будучи добрым соседом и другом Турции, с одной стороны, и Афганистана – с другой, прилагает все усилия к тому, чтобы эти две страны также остались спокойными. Этот момент Мансур особенно подчеркнул.

В конце Мансур выразил свое удовлетворение беседой и заверил меня, что наша совместная работа принесет большую пользу обеим странам и укрепит дружеские взаимоотношения СССР с Ираном.

Посол СССР в Иране А. Смирнов

ПИСЬМО ПОСЛА СССР В ИРАНЕ А.А. СМИРНОВА НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ СССР В.М. МОЛОТОВУ

10 августа 1941 г. Секретно

Положение в Иране после нападения Германии на СССР

1. Позиция Ирана по отношению к СССР.

Рассматривая политику Ирана по отношению к СССР за истекшие семь недель после нападения Германии на Советский Союз, следует отметить два периода:

По имеющимся в НКИД сведениям, аналогичное заявление также 10 августа по поручению правительства Великобритании сделал турецкому правительству и посол Великобритании в Турции.

Первый период – от начала военных действий до заключения англосоветского договора. Этот период можно характеризовать как чисто конъюнктурный, выжидательный, с оптимистическими расчетами на то, что для Ирана приближается время действий.

Заявление о сохранении полного нейтралитета и заверения в дружбе должны были только искусно прикрывать тайные замыслы проворовавшейся феодальной военщины Ирана, воспитанной на германских фашистских теориях, в подходящий момент подобраться к Советскому Кавказу.

Именно в этот период внешнего подчеркивания дружбы к СССР иранское правительство проводило лихорадочным темпом крупные военные мероприятия на наших границах. Как раз в это время среди профашистски настроенного офицерства пропагандировались идеи захвата Баку и Советского Азербайджана.

Можно с уверенностью сказать, что в нашем заявлении об искренней и традиционной дружбе, о желании, несмотря на войну, расширить товарооборот и транзит, иранское правительство увидело признак того, что сейчас СССР станет особенно уступчивым по отношению к Ирану, что для Ирана наступил удобный момент выжать из Советского Союза возможно больше. Это можно было определить по поведению шаха, премьера и др. лиц, с коими мне приходилось беседовать. Они с восторгом принимали сообщение советского правительства о доставке иранских военных грузов, застрявших в СССР, но, когда речь заходила о транзите советских грузов через Иран, шах и премьер тотчас же спешили заявить: «А как бы это не повредило иранскому нейтралитету, как бы на это не обиделись». Стремление не обидеть немцев проходит красной нитью в политике Ирана, и оно сохраняется до сих пор.

Второй период, начало которому положило заключение англо-советского договора, характеризуется расстройством иранских планов: играя в нейтралитет, пособничать немцам. Вот почему заключение англо-советского соглашения было встречено иранской правящей верхушкой с большим неудовлетворением. Амери и Мансур были чрезвычайно сдержанны, пожалуй, сильно растерянны, когда я завел с ними речь об этом событии.

В англо-советском договоре иранцы увидели опасность в том отношении, что им сейчас вряд ли будет позволено, прикрываясь нейтралитетом, проводить политику тесного сотрудничества с немцами. Тем не менее иранское правительство решило не сдаваться и пытается лавировать между тремя странами: СССР, Англией и Германией.

Отношение к СССР после демарша о выдворении немцев из Ирана

Иранское правительство отказалось принять советский демарш о выдворении немцев в месячный срок из Ирана, сославшись на то, что этот демарш, во-первых, носит ультимативный характер, во-вторых, ущемляет суверенитет Ирана, в-третьих, выполнение его нарушит позицию строгого нейтралитета, занятую Ираном, и повлечет к осложнению, а возможно, и к разрыву отношений с Германией, что невыгодно ни самому Ирану, ни его соседям.

В то же время иранцы не оставляют свои заверения в их искреннем и дружественном отношении к СССР. Фактически же, ответив рядом статей в иранской прессе на выступление Идена в палате общин по вопросу о выдворении немцев из Ирана, иранское правительство заняло выжидательную позицию и очень настороженно следит за каждым шагом советского правительства, ожидая его реакции на отказ выдворять немцев из Ирана.

2. Военные мероприятия иранского правительства.

Иранское правительство с первого дня войны между СССР и Германией стало проводить ряд военных мероприятий. Эти мероприятия в основном сводятся к следующему: усиление ряда гарнизонов в северных районах Ирана (р-ны Ардебиля, Астары, Тавриза, Маку, Решта) как путем частичной мобилизации запасных (3 возраста), так и отправки туда воинских частей из центральных районов Ирана, мобилизация конного состава, завоз в значительном количестве вооружения и снаряжения из центральных складов в областные (из Тегерана в Мемед и Тавриз), усиленное строительство аэродромов и казарм, ремонт и расширение дорог (Пехлеви, Решт), завоз и сосредоточение запасов продовольствия и фуража в этих же районах, создание запасов горючего путем заказа военного министерства Англо-иранской нефтяной компании на поставку 10 000 т автобензина с доставкой его в Тегеран – Тавриз в пятинедельный срок. К военным мероприятиям иранского правительства также относятся: усиленное обучение войск, проведение ночных занятий с боевыми стрельбами, усиленное обучение авиачастей ночным полетам и бомбометанию в центральных округах, подготовка автотранспорта для переброски воинских частей из центральных районов к ирано-советской границе, подготовка к установке тяжелых орудий на Каспийском побережье в районе Решт – Пехлеви с целью воспрепятствовать нашему десанту.

Для маскировки этих мероприятий иранцы пустили слухи, что усиление военных гарнизонов на ирано-советской границе проведено якобы с целями, во-первых, воспрепятствовать потоку беженцев из СССР: в случае германского проникновения на Кавказ перейти в Иранский Азербайджан; во-вторых, якобы для подавления волнения среди курдских племен в районе Маку. Вместе с тем среди германофильски настроенного офицерства и чиновничества пропагандировалась своеобразная идея реванша: Россия в свое время отняла у Ирана 10 городов (Баку, Дербент, Шума, Нахичевань и др.), и теперь, возможно, скоро настанет время для Ирана отобрать их обратно.

Мы так расцениваем эти мероприятия: англичане в начале советско-германской войны, опасаясь возможного быстрого продвижения немцев на Кавказ и не будучи в это время на Среднем Востоке сами готовыми к сколько-нибудь широким военным акциям, проводили подготовку к обеспечению своих позиций на Кавказе (особенно Баку) силами Ирана для того, чтобы не допустить захвата нефтяных источников немцами и иметь хотя бы небольшой резерв времени для своей собственной подготовки.

Положение существенно не изменилось и после заключения советско-английского договора от 12 июля 1941 г. Иранское правительство продолжает осуществлять начатые им ранее военные и экономические мероприятия. Прибавился только новый повод для осуществления, а именно: немецкая пропаганда усиленно распространяет слухи о том, что СССР и Англия заключили одновременно с советско-английским договором от 12 июля 1941 г. соглашение о разделе между ними Ирана. Иранцы серьезно прислушиваются к этой пропаганде, особенно после советского и английского демаршей о выдворении немцев, и используют ее как повод для проведения своих мероприятий на северных границах.

Необходимо отметить, что у нас нет никаких сведений, которые указывали бы на проведение иранцами подобных мероприятий на границах с Индией и Ираком.

3. Деятельность немцев в Иране и позиция Ирана по отношению к Германии.

Иранское правительство боится ссориться с Германией, в особенности на тот случай, если германская армия будет одерживать победы на фронте в СССР. Кроме того, Иран пытается лавировать между тремя странами – СССР, Англией и Германией.

В силу этого, а также в силу того, что немцы, особенно с 1938 г., несколько укрепили свое военное и экономическое влияние в Иране, иранское правительство не чинит сколько-нибудь эффективных препятствий немецкой деятельности в Иране, несмотря на то что деятельность немцев в Иране направлена не только против СССР и Англии, но и против нынешнего иранского правительства и лично против шаха.

Германская деятельность в Иране характеризуется следующими основными моментами: в противоположность англичанам, прочно завладевшим основными экономическими и финансовыми позициями в Иране, немцы, занимая менее устойчивые позиции, действуют по своему старому способу – большой численностью, занимая своими людьми самые разнообразные должности как в официальных учреждениях Ирана, так и в коммерческой, транспортной и других областях экономической жизни страны.

Свою пропагандистскую и подрывную работу против настоящего иранского правительства и шаха немцы проводят, заявляя, что шах является английским ставленником и что все зло и бедственное положение широких масс иранского народа происходят по вине шаха и англичан. Нужно отметить, что шах не пользуется популярностью в широких кругах иранского населения. Его ненавидят за грабеж, личное стяжательство и скупость. Для организации волнений против шаха, а при случае и совершения государственного переворота, немцы подготавливают и соответственно обрабатывают следующие элементы:

а) наследника и высший офицерский состав армии, большинство которого окончили германские военные школы, настроены пронемецки – часть женаты на немках;

б) вождей местных племен (курдов, луров), которые ненавидят шаха за то, что он их фактически лишил власти и угнетает их племена;

в) наиболее отсталую в религиозном отношении часть иранского населения через мусульманское духовенство, которое настроено против шаха, так как он лишил это духовенство многих привилегий, отнял церковные земли и забрал в личное пользование доход со «священных мест» мусульман (Менод и др.);

г) армян и тюрок, проживающих в основном в Иранском Азербайджане, которых иранское правительство лишило фактически всех гражданских прав и нещадно угнетает. Успеха среди них немцы не имеют.

Немцы организуют в Иране банды для совершения диверсионных актов на территории СССР, используя для этого следующие элементы:

а) эмигрантов-белогвардейцев, проживающих в Иране. Часть из них, даже по немецким источникам, колеблется и, пытаясь сохранить патриотическую позицию, на соглашение с немцами не идет;

б) дашнаков, эмигрировавших из СССР, обещая им создание «Великой Армении» за счет СССР, Турции и Ирана. По имеющимся у нас сведениям, местные лидеры дашнаков целиком контактируют с немцами. Рядовая же масса дашнаков, а особенно армян, выселенных из СССР в 1937–1939 гг., симпатизируют СССР в его борьбе против Германии;

в) муссаватистов, которые находятся в связи как с немцами, так и с турками. Эта организация более малочисленная, чем дашнакская, но в ней нет раскола между лидерами и рядовым составом, как у дашнаков;

г) эмигрантов из среднеазиатских республик для организации там диверсионных актов. Немцы считают, что это наиболее слабый участок, где они не достигли сколько-нибудь заметных успехов.

В борьбе против Англии немцы используют:

а) ненависть широких масс иранского населения к англичанам;

б) вождей племен (курдов, луров), племена которых живут у советской и иранской границ, восстанавливая их как против СССР, так и против Англии;

в) иранцев, бежавших после неудачного выступления Гайляни в Иран и поддерживающих с немцами тесный контакт.

Немцы широко развернули свою пропагандистскую работу в Иране как легальными, так и нелегальными методами.

Как иллюстрацию легальных методов германской пропаганды в Иране можно привести:

а) до сих пор информация враждебных нам государств занимает 60–70 % всех сообщений из-за границы, помещаемых в иранских газетах;

б) ряд иранских газет систематически печатал очерки о некоторых советских городах, упоминаемых в немецких сводках. Подборка этих статей в сопоставлении с германскими сводками неизбежно создавала у читателей впечатление, что эти города уже заняты немецкими войсками;

в) иранские газеты недавно поместили объявление о скором выходе из печати брошюры на иранском языке с выдержками из речей Гитлера, Муссолини и… Черчилля. О помещении выдержек из речей какого-либо советского государственного деятеля не упоминается;

г) германские книжные киоски (в одном Тегеране их имеется около трех) продают вполне легально всякую пропагандистскую литературу.

Помимо этого, немцы распространяют через свою миссию и торговые фирмы значительное количество нелегального пропагандистского материала на персидском, русском, французском и английском языках.

4. Англичане в Иране и отношения Ирана с Англией.

Англичане в Иране прочно занимают основные экономические и финансовые позиции. Они руководят всеми действиями шаха, прямо или косвенно консультируя его во всех важных актах иранского правительства. Во всех иранских официальных учреждениях англичане имеют своих людей, которые обеспечивают проведение в жизнь тех или иных мероприятий. Влияние англичан еще больше усилилось после их победы в Иране. Влияние англичан в Иране настолько велико, что сами иранцы говорят, что стоило бы англичанам нажать посильнее на иранское правительство, и немцев немедленно выдворили бы из Ирана. Настоящее иранское правительство во главе с шахом, премьер-министром Мансуром и выполняющим обязанности мининдела Амери больше всего ориентируется на Англию. Англичане открыто говорят, что эти люди проанглийски настроены.

В следующем письме я постараюсь более подробно разобрать английскую политику в Иране. Сейчас мы заняты изучением весьма тонкой, двойственной политики Англии и Ирана, которая имеет и свою опасную для нас сторону.

Один раз я уже попался, когда англичане дали двойные инструкции Буллерду по вопросу о выдворении немцев. В Иране они хотели бы также загребать жар чужими руками, сохраняя свое хорошее лицо.

Посол СССР в Иране Смирнов

НОТА ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР ПРАВИТЕЛЬСТВУ ИРАНА

[25 августа 1941 г.]

Народный Комиссариат Иностранных Дел имеет честь по поручению Советского Правительства заявить Иранскому Правительству о нижеследующем:

Советское Правительство, руководствуясь чувством дружбы к иранскому народу и уважением к сувермиссариат Иностранных зменно осуществляло политику укрепления дружественных отношений между СССР и Ираном и всемерного содействия процветанию иранского государства.

Эта дружественная по отношению к Ирану политика Советского Союза нашла свое выражение в таких важнейших документах, как ноты Советского Правительства от 14 января 1918 г. и 26 июня 1919 г. об основах советской политики в отношении иранского народа, а также в многочисленных договорах и соглашениях, заключенных между Советским Союзом и Ираном. В основе всех договоров и соглашений Советского Правительства с Иранским Правительством лежит незыблемый принцип уважения независимости и территориальной неприкосновенности Ирана. В соответствии с этим принципом Советское Правительство в ноте от 14 января 1918 г. объявило недействительными и утратившими всякую силу все соглашения, которые в каком бы то ни было отношении ограничивают или стесняют права иранского народа на свободное и независимое существование.

Советское Правительство аннулировало все платежи Ирана по царским обязательствам, прекратило всякое вмешательство в доходы Ирана, полностью отменило унизительную для Ирана и несовместимую с принципом его государственного суверенитета консульскую юрисдикцию, согласно которой на дела российских граждан в Иране не распространялась компетенция иранских судов.

Советское Правительство тем же актом обязалось безвозмездно передать и впоследствии действительно передало в собственность иранского народа целый ряд предприятий, сооруженных Россией, а именно: телеграфную линию Мешхед – Сеистан; телеграф Астрабадского района; Энзели-Тегеранскую шоссейную дорогу и все шоссейные дороги, построенные русскими в 1914–1918 гг., со всеми сооружениями; энзелийские портовые сооружения со всем имуществом, как-то: электростанция, молы, здания, инвентарь и проч.; Джульфа-Тавризскую железную дорогу с веткой на Сафьян со всем ее железнодорожным имуществом, зданиями и инвентарем, а также все русские почтовые учреждения, телефонные и телеграфные линии и т. д. Одновременно по постановлению Советского Правительства был передан в собственность иранского народа Учетно-Ссудный Банк со всем его движимым и недвижимым имуществом.

Своими актами от 14 января 1918 г. и 26 июня 1919 г. Советское Правительство, таким образом, воочию и в полной мере доказало свою бескорыстную готовность содействовать политическому и экономическому процветанию Ирана.

Советско-Иранским Договором от 26 февраля 1921 г. Советское Правительство объявило отмененными договоры и соглашения, заключенные между Правительством царской России и Иранским Правительством, нарушавшие суверенитет Ирана, причем Советское Правительство отказалось от пользования островами Ашур-Ада и другими островами, расположенными у побережья Астрабадской (Горгандской) провинции Ирана. Советское Правительство отказалось вместе с тем от всех своих прав на предоставленные Ирану царским правительством займы как займы, направленные на закабаление Ирана, а также отказалось от права на государственные доходы Ирана, гарантировавшие эти займы. Подтвердив безвозмездную передачу в полную собственность иранского народа указанных в ноте от 1919 г. сооружений, Советское Правительство дополнительно передало Ирану железнодорожную линию Сафьян – Урмийское озеро с подвижным составом и другим имуществом, а также пристани, товарные склады, пароходы, баржи и другие транспортные средства на Урмийском озере.

Советское Правительство и после этого на протяжении многих лет неизменно оказывало Ирану свое содействие и в деле его экономического развития, о чем свидетельствует, в частности, Торговый Договор между СССР и Ираном от 3 июля 1924 г., предоставивший Ирану многочисленные льготы по ввозу и вывозу советских и иранских товаров. О благожелательном и дружественном отношении Советского Союза к Ирану свидетельствуют также Соглашение о водопользовании 1926 г., Рыболовное соглашение от 1927 г., Конвенция о борьбе с вредителями сельского хозяйства от 1935 г., Конвенция о борьбе с саранчой от 1935 г., Торговое Соглашение 1940 г. и ряд других договоров и соглашений.

Благодаря содействию Советского Союза Иран, в силу указанных выше договоров и соглашений, получил возможность широкой организации таких важнейших отраслей своего народного хозяйства, как рыбное хозяйство, хлопковое хозяйство и др.

За последнее время Советское Правительство сделало ряд дальнейших шагов по упрочению и развитию своих экономических отношений с Ираном. Советское Правительство выразило, в частности, готовность обеспечить Ирану поставку в настоящее время важнейших жизненно необходимых для иранского народа товаров.

Однако Советское Правительство, как и Правительство Ирана, уже при заключении основного Советско-Иранского Договора 26 февраля 1921 г. отчетливо представляло себе особые трудности, которые могут встретиться на пути укрепления дружественных отношений между Советским Союзом и Ираном, предвидя, что территория Ирана может быть использована враждебными как по отношению к СССР, так и по отношению к самому Ирану элементами и что эти элементы смогут попытаться превратить Иран в базу для нападения на СССР.

В целях предотвращения такого рода опасности Советско-Иранский Договор в ст. 6 предусматривал следующее:

«Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны в том, что в случае, если со стороны третьих стран будут иметь место попытки путем вооруженного вмешательства осуществлять на территории Персии захватническую политику или превращать территорию Персии в базу для военных выступлений против России, если при этом будет угрожать опасность границам Российской Социалистической Федеративной Советской Республики или союзных ей держав и если Персидское Правительство после предупреждения со стороны Российского Советского Правительства само не окажется в силе отвратить эту опасность. Российское Советское Правительство будет иметь право ввести свои войска на территорию Персии, чтобы в интересах самообороны принять необходимые военные меры. По устранении данной опасности, Советское Правительство обязуется немедленно вывести свои войска из пределов Персии».

Советское Правительство, таким образом, приняло на себя, с полного согласия Иранского Правительства, защиту интересов СССР в Иране в случае наступления указанной в Договоре 1921 г. опасности, подтвердив вместе с тем свое обязательство после минования этой опасности немедленно вывести свои войска из пределов Ирана. Как известно, в течение двадцати лет действия Договора 1921 г. Советское Правительство не считало необходимым для защиты своих интересов прибегать к ст. 6 Договора 1921 г.

Однако за последнее время, и особенно с начала вероломного нападения на СССР гитлеровской Германии, враждебная СССР и Ирану деятельность фашистско-германских заговорщических групп на территории Ирана приняла угрожающий характер. Пробравшиеся на важные официальные посты более чем в 50 иранских учреждениях германские агенты всячески стараются вызвать в Иране беспорядки и смуту, нарушить мирную жизнь иранского народа, восстановить Иран против СССР, вовлечь его в войну с СССР.

Агенты германского фашизма вроде фон Радановича, Гамотга, Майера, Вильгельма, Сапова, Густава Бора, Генриха Келингера, Траппе и др., прикрываясь своей службой в разных германских фирмах (АЕГ, «Феррошталь». «Гарбер», «Ортель», «Лен», «Шихау»), в настоящее время дошли до крайних пределов в своей подрывной работе по организации диверсионных и террористических групп для переброски в Советский Азербайджан, и раньше всего в главный советский нефтяной район – Баку, и в Советский Туркменистан, с одной стороны, и по подготовке военного переворота в Иране – с другой.

Этим сейчас заняты прибывшие недавно из Ирака руководитель германской разведки в Тегеране немец Гамотга вместе со своим помощником, служащим компании «Мерседес» Майером. Организованная ими группа германских агентов под руководством германского посольства в Тегеране занята организацией в ряде пограничных пунктов Ирана вооруженных групп для переброски в Баку и в другие важнейшие пограничные советские пункты с целью устройства поджогов и взрывов на территории СССР. Германские агенты имеют в своем распоряжении в разных пунктах Ирана склады оружия и боеприпасов. В частности, в северной части Ирана, в окрестностях Мианэ, они заготовили для своих преступных целей свыше 50 тонн взрывчатых веществ. Под видом охоты они проводят в окрестностях Тегерана военную подготовку своих преступных соучастников из числа германских граждан, а в иранские военные предприятия под видом инженеров и техников проникли 56 германских разведчиков. В числе таких разведчиков особенно крупную роль играют представитель немецкой фирмы «Фридрих Крупп» в Иране шпион Артель, директор представительства германской фирмы «Сименс», известный германский шпион фон Раданович, его заместитель Кевкин, служащий конторы «Иран экспресс» в Пехлеви немец Вольф, являющийся одновременно руководителем германской разведки на севере Ирана и на Каспийском побережье. В своей преступной работе эти германские агенты самым грубым и беззастенчивым образом попирают элементарные требования уважения к суверенитету Ирана, превратив территорию Ирана в арену подготовки военного нападения на Советский Союз.

Создавшееся в Иране в силу указанных обстоятельств положение чревато чрезвычайными опасностями. Это требует от Советского Правительства немедленного проведения в жизнь всех тех мероприятий, которые оно не только вправе, но и обязано принять в целях самозащиты в точном соответствии со ст. 6 Договора 1921 г.

За время после нападения Германии на СССР Советское Правительство трижды – 26 июня, 19 июля и 16 августа с. г. – обращало внимание Иранского Правительства на опасность, которую представляет собой подрывная и шпионско-диверсионная деятельность в Иране германских агентов.

26 июня с. г. Советское Правительство сообщило шаху Ирана, что в распоряжении Советского Правительства имеются серьезные сведения о готовящемся немцами в Иране государственном перевороте. 19 июля с. г. Советское Правительство одновременно с Правительством Великобритании вновь поставило перед Иранским Правительством вопрос о прекращении ведущейся немцами враждебной деятельности и о подготовке ими беспорядков, угрожающих интересам как самого Ирана, так и соседних с ним государств, причем как Советское Правительство, так и Правительство Великобритании настаивали на высылке из Ирана немцев, пребывание которых в Иране несовместимо с интересами самого Ирана, а также с интересами Советского Союза и Великобритании. Наконец, 16 августа с. г. в третий раз – Советское Правительство, равно как и Правительство Великобритании, вновь поставили перед Иранским Правительством вопрос о необходимости принять срочные меры к прекращению этой деятельности германских агентов в Иране, направленной против интересов Ирана, а также Советского Союза и Великобритании и вновь настаивали на скорейшей высылке этих немцев из пределов Ирана.

Таким образом Советское Правительство трижды предупреждало Иранское Правительство об угрожающей его интересам, а также интересам СССР и Великобритании опасности для принятия необходимых мер.

Иранское Правительство отказалось, к сожалению, принять меры, которые положили бы конец затеваемым германскими агентами на территории Ирана смуте и беспорядкам, тем самым поощряя этих агентов Германии в их преступной работе. Вследствие этого Советское Правительство оказалось вынужденным принять необходимые меры и немедленно же осуществить принадлежащее Советскому Союзу, в силу ст. 6 Договора 1921 г., право ввести временно в целях самообороны на территорию Ирана свои войска.

Эти меры никоим образом не направлены против иранского народа. Советское Правительство не имеет никаких поползновений в отношении территориальной целостности и государственной независимости Ирана. Принимаемые Советским Правительством военные меры направлены исключительно только против опасности, созданной враждебной деятельностью немцев в Иране. Как только эта опасность, угрожающая интересам Ирана и СССР, будет устранена, Советское Правительство, во исполнение своего обязательства по советско-иранскому Договору 1921 г., немедленно выведет советские войска из пределов Ирана.

Москва, 25 августа 1941 года.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПОСЛА СССР В ИРАНЕ А.А. СМИРНОВА С ШАХОМ ИРАНА М. РЕЗА ПЕХЛЕВИ

5 сентября 1941 г. Секретно

Присутствовал министр иностранных дел Ирана Сохейли.

Беседа началась с того, что шах выразил свое удовлетворение и радость встречей с послом государства, к которому он питает добрые чувства. Он сказал, что на протяжении всех предыдущих лет Советский Союз постоянно проявлял дружественные отношения к Ирану. Иранцы в лице СССР всегда видели самого надежного и близкого соседа. Это объяснялось тем, что СССР всегда оказывал содействие процветанию Ирана, и этого иранский народ никогда не забудет. То, что имело место в последние дни, надо считать случайным эпизодом, которому ни мы, ни иранский народ не придают большого значения, тем более что все обошлось так благополучно. Сейчас мы преисполнены искреннего желания совместными мерами с СССР и Англией разрешать вопросы, которые обеспечат наше общее благополучие. Я ответил заверением о неизменной политике и стремлении СССР видеть Иран крепким и независимым национальным государством. Мы больше, чем любое другое государство, желаем это для Ирана и постоянно с исключительной точностью проводим на практике эту политику. К этому я добавил, что при уяснении вопроса об отношении СССР к Ирану нужно исходить из того, что СССР не имеет территориальных притязаний к Ирану и не посягает на его национальную независимость. Шах еще и еще раз подчеркнул, что добрые чувства СССР к Ирану всегда ощущались, и сейчас, когда наши обоюдные интересы становятся такими тесными, дружественные отношения СССР с Ираном еще более укрепятся.

Я поставил в известность шаха, что, видимо, в скором времени мы будем иметь возможность обсуждать союзный договор. Договор содержит два основных пункта, которые заключаются в следующем:

1. Союзники гарантируют территориальную целостность и безопасность Ирана и будут своими военными силами защищать его неприкосновенность.

2. СССР и Англия приложат усилия к тому, чтобы оказать помощь Ирану в его развитии и процветании.

Шах заявил, что он с нетерпением ждет договора, который оформит наш союз. Он заявил, что не хотел бы, чтобы только СССР защищал Иран. Иранская армия сильная, боеспособная и может защитить себя. Наш союз будет, надеюсь, серьезным военным союзом, и нашей армии будет предоставлена возможность, если это понадобится, показать нашим общим врагам свое мужество, свою любовь к родине. Когда речь шла о Советском Союзе, мы не собирались показывать ему эти боевые качества иранской армии, так как мы знали, что Советский Союз не имеет территориальных притязаний, не посягает на нашу национальную независимость. При этих заверениях и нашей вере в эти заверения было бы глупо сопротивляться, и мы сейчас же отдали приказ о прекращении сопротивления. Война идет пока далеко от наших границ, но если даже до того, когда противник может подойти к нам, понадобится наша помощь, мы всегда готовы с охотой пойти и исполнить наш долг. Наша армия будет с желанием сражаться за свою родину. Если Норвегия, Голландия, Бельгия зачислены в союзники Германии, то это самообман, так как они завоеваны и насильно сделаны союзниками, а насильно люди не могут идти воевать. Наоборот, они организуют диверсии, причиняют разрушения в своих странах. Мы же с охотой идем на этот союз, ибо знаем, что он нам принесет пользу; по существу, СССР уже сейчас воюет за нашу безопасность. Мы будем организованны, едины и честно будем сражаться при помощи СССР за свою родину. Пусть и мы где-то на маленьком участке внесем свою лепту на всеобщее благо человечества.

Далее шах сказал, что сейчас СССР трудно оказывать Ирану материальную помощь, но с наступлением мира мы получим от СССР несомненно больше. Тут его прервал Сохейли, заявив, что Иран нуждается в промышленных товарах, паровозах, машинах и т. п., что заявление СССР о помощи Ирану «мы всецело приветствуем и ждем осуществления его на практике». После такого вступления Сохейли шах стал говорить в этом духе, но закончил словами, что после войны «СССР нам даст еще больше». Я ответил, что мы никогда не сбрасывали со счетов собранную, оснащенную иранскую армию с ее хорошо подготовленным офицерством. Что касается помощи паровозами, рельсами и т. п., то мы сейчас не сможем это доставлять, но в скором времени из Америки и Англии сюда прибудут паровозы и рельсы, значительная часть которых будет использована в Иране, и этим оказана помощь союзников делу развития путей сообщения в Иране.

Шах еще раз отметил выгодность для Ирана договора о союзе с СССР, каков бы он ни был. Он сказал, что такой договор следовало бы заключить раньше, он был бы эффективней, но и сейчас он имеет исключительное значение. Сохейли добавил, что такой договор не был заключен раньше по вине частично обеих сторон. Сохейли сделал комплимент о моей работе как посла СССР в Иране и сказал, что неспособность прежнего посла Филимонова, а также неправильная информация послов прежних лет сыграли в известной мере отрицательную роль в развитии советско-иранских отношений. Я в свою очередь отметил содействие Сохейли в разрешении всех вопросов, которые сейчас возникают между нами. Я заявил, что и в дальнейшем мы общими силами добьемся благоприятного разрешения вопросов, направленных на укрепление и процветание дружбы наших народов.

Переводил с персидского на русский атташе Комиссаров.

Посол СССР в Иране А. Смирнов

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПОСЛА СССР В ИРАНЕ А.А. СМИРНОВА С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ ИРАНА М. ФОРУГИ

19 сентября 1941 г. Секретно

Утром 19 сентября мне позвонил министр иностранных дел Сохейли и сообщил, что премьер-министр вновь заболел и что было бы неплохо, если бы я посетил его.

Вечером, в 8 час, я прибыл на квартиру Форуги, который беседовал со мной, лежа в кровати.

Осведомившись о состоянии здоровья, я пожелал Форуги скорейшего выздоровления и возвращения вновь к руководству делами государства. Кстати, у меня было приятное для больного премьера сообщение о том, что Советский Союз в порядке оказания экономической помощи Ирану отправил в последние дни крупные партии продовольственных товаров в различные районы Ирана. Затем я сообщил Форуги, что советское правительство не имеет никаких притязаний к Ирану и что оно было бы удовлетворено, если бы в Иране были проведены следующие реформы:

1. Предоставление прав свободного выбора в меджлис.

2. Предоставление некоторых хотя бы минимальных прав местным самоуправлениям.

3. Облегчение налоговых тягот.

4. Передача в собственность государства шахских имений.

5. Ориентация во внешней политике на Англию и СССР и разрыв дипломатических отношений между Ираном и Германией и ее европейскими союзниками.

Форуги поблагодарил за это сообщение и особенно за сообщение об экономической помощи, которая даст возможность Ирану устранить, как он выразился, трудности, возникшие в связи с вступлением войск в Иран. Затем Форуги перешел к изложению своих планов в отношении предстоящих реформ. Он сказал, что, собственно, иранская конституция предоставляет широкие права народу, но власть шаха сильно их ограничивала. Если устранить эти ограничения, то нет большой необходимости изменять конституцию. Согласно закону выборы в меджлис свободные. Ограничения сводятся к тому, что высок возрастной ценз, выбирать могут только лица, достигшие 24-летнего возраста, и что одним из самых главных ограничений является то, что женщины не пользуются правом выборов.

Что касается состава меджлиса, выборы депутатов в который на днях заканчиваются, то у него были различные соображения. Вначале он предполагал, что следует кассировать выборы, но он не нашел для этого достаточных законных оснований и решил от этого отказаться. Он считает, что в случае кассирования выборов будет очень сложно провести новые выборы, и особенно в тех районах, где находятся советские и британские войска. С другой стороны, Форуги убежден в том, что весь состав избранных депутатов меджлиса будет плохим. Сейчас у него созрело следующее решение, которое он думает реализовать. Список вновь избранных депутатов меджлиса подвергнется всестороннему изучению, и если будет установлено, что в нем имеются нежелательные депутаты, то при процедуре утверждения депутатов в меджлис таковые не будут утверждены. После этого будут проведены новые выборы в тех округах, депутаты от которых не были утверждены меджлисом. Что касается расширения прав местных органов, то и здесь, заявил Форуги, закон предоставляет достаточные права для них, но, к сожалению, до сих пор эти законы не проводились в жизнь. Сейчас правительство примет все меры, чтобы в этой области не было никаких нарушений.

Прежний шах, продолжал Форуги, составляя программу работ без учета возможностей страны, составлял такие бюджеты, что для выполнения их надо было выкачивать из населения большие средства. Все это вело к увеличению налогов, гнет которых становился непосильным. Правительство считает безусловно необходимым облегчить налоговые тяготы населения. По поводу передачи собственности шаха государству Форуги сказал, что это дело развивается следующим образом: они не считали удобным отнимать у шаха собственность. Они решили добиться, чтобы шах передал ее наследнику, а наследник был подготовлен к тому, чтобы передать эту собственность государству. К шаху были посланы специальные лица, чтобы убедить его в необходимости передать собственность наследнику. Сейчас получено сообщение о том, что шах на это согласился. Как только представители вернутся в Тегеран и доложат о согласии шаха, будет принято официальное решение о том, что наследник передает собственность в дар государству.

Перейдя к вопросу об ориентации внешней политики Ирана на сотрудничество с СССР и Англией и разрыв дипломатических отношений с Германией и ее союзниками, Форуги сказал, что он прекрасно понимает выгоды сотрудничества с двумя великими соседями, прекрасно понимает необходимость учитывать во внешней политике не только собственные интересы Ирана, но и считаться с интересами своих великих соседей. Поэтому иранское правительство сейчас будет добиваться тесного сотрудничества с СССР и Англией. Что касается разрыва дипломатических отношений с Германией, то это дело уже решенное. После того как новый шах сообщит главам иностранных государств, что он вступил на престол, будет отдано официальное распоряжение об отозвании дипломатических миссий Ирана из Германии и других стран, являющихся ее союзниками, и этим самым будут порваны дипломатические отношения.

Затем Форуги пожаловался мне на то, что наши власти до сих пор не вернули полицейским и дорожной жандармерии оружие, вследствие чего в некоторых районах Ирана и особенно в Хоросане царит беспорядок, растут воровство и бандитизм. Это очень опасное явление, которое может привести к серьезным последствиям.

Форуги спросил меня, верно ли, что наши войска возводят вокруг Тегерана укрепления и обносят город проволочными заграждениями. Он обратился с просьбой не разрешать свободных прогулок по городу отдельных красноармейцев, так как нежелательные элементы могут вызвать провокацию и тем самым создать новые трудности. По поводу этих высказываний Форуги я ответил, что командование Красной Армии имеет указание не препятствовать вооружению полицейских и дорожной полиции. Части Красной Армии имеют указание установить тесный контакт с местными иранскими органами власти. Никаких укреплений и заграждений вокруг Тегерана части Красной Армии не возводят и не собираются возводить. Я предложил премьер-министру послать кого-нибудь со мной и убедиться в этом. Красноармейцы будут появляться в городе в сопровождении начальствующего состава и главным образом с экскурсионными целями.

Под конец Форуги попросил разрешения задать мне один вопрос, а именно: «С какой целью введены наши войска в Тегеран и когда они его покинут?» Я ответил на этот вопрос следующее: причины, заставившие Советский Союз и Англию ввести свои войска в Тегеран, заключаются в том, что иранское правительство слишком медленно действовало в выполнении принятых на себя обязательств по выселению немцев и их агентуры из Ирана. Это привело нас к убеждению, что иранское правительство действует недостаточно искренне. Эти убеждения подкрепились особенно после того, когда полуофициозная газета «Эттеляат» поместила статью, направленную фактически против Советского Союза и Англии. Эта статья, переданная потом по радио, явилась открытой пронемецкой демонстрацией и заставила наши правительства принять решение о вводе своих войск в Тегеран и быстрее, таким образом, устранить германскую опасность. Выслушав это, Форуги вновь вернулся к этому вопросу и сказал, что ему все же непонятен приход английских и советских войск в Тегеран, ибо в конечном счете выселение немцев проводилось самим иранским правительством. Предположим, что сейчас, продолжал Форуги, когда правительство сделало все для выселения немцев и в скором времени в Иране не останется ни одного немецкого представителя; уйдут ли тогда ваши войска из Тегерана? Война может продолжаться 2–3 года. Пребывание английских и советских войск в Тегеране в течение всего периода войны не может не беспокоить умы иранцев. «Однако я Вас прошу, – заявил Форуги, – если Вы собираетесь еще что-либо предпринять против нас, то прошу Вас делать это не помимо нас, а вместе с нами».

Я вновь повторил Форуги причины, заставившие наши правительства занять Тегеран, и дополнительно указал ему на то, что иранская пресса до сих пор проявляет исключительную сдержанность по отношению к Советскому Союзу и Англии, что в газетах не опубликовано ни одной статьи, которая бы в дружеском тоне освещала соглашение, подписанное Ираном с Советским Союзом и Англией. Я попросил премьер-министра объяснить, чем вызвана такая сдержанность. На это Форуги ответил, что ни одно государство не может радоваться, когда на его территорию вступают иностранные войска. По поводу статьи в «Эттеляат» он ответил, что она была написана по указанию шаха и члены правительства ничего не могли предпринять для того, чтобы воспрепятствовать ее опубликованию. Если бы кто-либо попытался это сделать, то он был бы немедленно посажен в тюрьму.

Так как беседа затянулась слишком долго, я ответил Форуги только по поводу его заявления, что ни одно государство «не может радоваться, когда на его территорию вступают иностранные войска». Я сказал Форуги, что если бы иранское правительство представило в правильном освещении для иранского народа цель прихода советских и британских войск в Иран, если бы оно разъяснило народу, что советские войска пришли в Иран не для того, чтобы захватить иранскую территорию или устранить независимость Ирана, как самостоятельного государства, то у правительства не было бы повода говорить о беспокойстве иранцев. Иранцы не могут не беспокоиться, если официальная печать не опубликовала до сих пор ни одной статьи, направленной на показ опасной деятельности немцев, и не показала действительной цели прихода в Иран англо-советских войск.

На это Форуги заявил мне, что в ближайшие дни они поместят по этому поводу ряд статей и дадут ясную характеристику разыгравшихся в течение августа – сентября месяца событий в Иране.

На этом беседа закончилась.

Посол СССР в Иране Смирнов.

ЗАПИСЬ БЕСЕДЫ ПОСЛА СССР В АФГАНИСТАНЕ К.А. МИХАЙЛОВА С ПРЕМЬЕР-МИНИСТРОМ АФГАНИСТАНА ХАШИМ ХАНОМ

11 октября 1941 г. Сов. секретно

Я посетил Хашим Хана, чтобы заявить ему от имени советского правительства о необходимости выдворения немцев и итальянцев из Афганистана. Хашим Хан принял меня вместе с мининделом Али Мухаммед Ханом.

Я сделал Хашим Хану следующее заявление:

«Советское правительство, руководствуясь чувством дружбы к афганскому народу и уважения к независимости Афганистана, выражает свою готовность оказывать всемерное содействие дальнейшему процветанию афганского государства, а также укреплять и развивать экономические отношения между СССР и Афганистаном. Советское правительство желает еще раз подтвердить, что оно не имеет никаких агрессивных намерений в отношении политической и территориальной неприкосновенности Афганистана и что оно неизменно стремится осуществлять политику дружбы и сотрудничества с Афганистаном в интересах обеих стран.

Однако наличие в Афганистане немцев и итальянцев, работающих в афганских учреждениях и даже в некоторых министерствах Афганистана и ведущих враждебную интересам СССР деятельность, вызывает у советского правительства тревогу и опасение в отношении успешного развития дружественных и добрососедских отношений, а также сотрудничества между СССР и Афганистаном.

За последнее время, в особенности с начала вероломного нападения на СССР гитлеровской Германии, враждебная СССР и самому Афганистану деятельность немецких и итальянских фашистских групп на территории Афганистана приняла особенно вызывающий характер. Агенты гитлеровской Германии вроде Венгера, Шенка, Фишера, Кнейрляйна и Ливена, работающих в Министерстве общественных работ, в Военном министерстве и других афганских учреждениях, а также устроившихся под видом коммерсантов Гильхамера, Спауде, Гаппе, Лауфенберга, Бергера, Файланда и других, в настоящее время особенно усилили свою работу по организации террористических групп и диверсионных банд, нападающих на советские пограничные посты и пытающихся перебросить гитлеровских агентов в Советский Туркестан, Узбекистан и Таджикистан. В этом отношении особенную активность проявляют Шенк, ведущий враждебную СССР работу в Военном министерстве Афганистана и в афганских военных кругах, Фишер, организующий диверсионные группы среди белоэмиграции с целью переброски их на территорию СССР, Венгер, Кнейрляйн и Ливеи, завозящие в Афганистан для своих преступных целей оружие, радиостанции и пр.

Наряду с немцами подрывную и диверсионную работу ведут также и итальянцы, являющиеся послушным инструментом в руках гитлеровских агентов, орудующих в Афганистане.

Вся эта преступная деятельность германо-итальянской агентуры не встречает, к сожалению, должного отпора и предупредительных мер со стороны афганского правительства.

В связи с этим правительство СССР считает нужным указать, что в статье 2 Договора от 24 июня 1931 года, заключенного между СССР и Афганистаном, о нейтралитете и взаимном ненападении установлено, что «в случае, если линия поведения третьей державы или третьих держав по отношению к одной из договаривающихся сторон будет носить враждебный характер, другая договаривающаяся сторона обязана на своей территории противодействовать ей и вытекающим из нее враждебным действиям и начинаниям».

…Обращаясь ко мне и заметив, что я работаю в Кабуле уже несколько лет и знаю, что Афганистан хочет мира со своими соседями, с СССР и Англией, о чем он мне имел возможность говорить во время наших прежних с ним бесед, Хашим Хан особо подчеркнул следующее: он не знает, что произошло в Иране. Он допускает, что, может быть, Иран не выполнил своих обязательств, однако Афганистан все свои договоры строго выполняет. Он не думает, что могут быть основания для сомнения в этом. Афганистан будет смотреть, как другие страны будут выполнять свои обязательства, в частности, Советский Союз тоже имеет обязательства перед своими соседями…

Посол СССР в Афганистане К. Михайлов.

Тегеранская конференция

Тегеранская конференция руководителей стран антигитлеровской коалиции состоялась с 28 ноября по 1 декабря 1943 года. Предварительно рассматривались также варианты встречи в Каире, Багдаде или даже Стамбуле. Но в итоге остановились на Тегеране, где и встретились впервые все вместе Сталин, Рузвельт и Черчилль.

В ходе конференции «Большая тройка» обсуждала задачи по разгрому Германии, прежде всего, вопрос открытия Второго фронта, в котором тесно переплелись политические соображения и военные реалии.

Проблема Второго фронта

Американский главнокомандующий Дуайт (Айк) Эйзенхауэр, говоря о Втором фронте, в своих мемуарах отмечал, что США оказались перед лицом начавшейся войны изрядно неподготовленными. Слишком многие были уверены, что Америки эта война никак не коснется. И даже после Перл-Харбора существовали иллюзии, что удастся обойтись только борьбой с Японией. Но уже оборона Филиппин показала правительству США, что стране не удастся локально решить свои проблемы с японцами, не вступая в войну в Европе. Так же как не удастся завершить войну разгромом стран «оси» без создания мощной скоординированной коалиции. «Европейские державы “оси” были единственным из двух наших противников, на кого могли одновременно наступать все три мощных союзника – Россия, Великобритания и Соединенные Штаты, – писал Эйзенхауэр. – Из числа этих союзников только Соединенные Штаты имели возможность выбора наступления в первую очередь против того или иного противника. Но если бы мы решили сначала всеми силами выступить против Японии, то союзники разделились бы, причем два из них оказались бы перед риском поражения…»

И это не помогло бы Соединенным Штатам избежать большой войны. По мнению Эйзенхауэра – впрочем, тогда это уже стало очевидным для большинства, «Америка, ведя войну в одиночестве против Японии, все равно после победы на Тихом океане оказалась бы перед необходимостью начать совместно с надломленными или жестоко обескровленными союзниками боевые действия против империи Гитлера. Далее, исключительно важное значение имело то обстоятельство, что тогда было неизвестно, как долго Россия может выстоять под ударами вермахта. Никакие действия против Японии, очевидно, не помогли бы России продолжать войну. Единственный способ помочь этой стране, помимо доставки ей военных грузов кораблями, состоял в том, чтобы вступить в войну в Европе самым эффективным путем».

В начале Второй мировой войны система морских конвоев была введена весьма быстро. 7 сентября 1939 г. из Англии в США вышел первый конвой, 16 сентября – конвой из Галифакса в Англию. Конвои, состоявшие из 40–50 транспортов, сопровождались 3–4 кораблями охранения в пределах 200-мильной зоны от берега, дальше транспорты следовали самостоятельно. Опираясь на опыт 1914–1918 гг., британское адмиралтейство с первых же дней войны начало менять маршруты, которыми суда следовали обычно в мирное время.

Путь по «персидскому коридору» был подробно описан выше. Но была и другая проблема, связанная с темой Второго фронта. Она заключалась в том, что американские войска не имели боевого опыта. Те, кто приобретал его в тяжелых боях за Филиппины, погибли, попали в плен или партизанили в джунглях. Американское военное руководство было достаточно умным, чтобы проанализировать ход войны и понять, что главной причиной тяжелых поражений англичан, французов или Красной армии в начале войны была как раз необстрелянность войск. В штабе армии США этим были очень обеспокоены.

То есть вопрос, вступать или не вступать в войну, был уже решен, оставалось определиться, по словам Эйзенхауэра, с выбором «точного направления операций, по которому всю потенциальную мощь Соединенных Штатов можно было использовать против держав “оси” в Европе. Такое решение оставалось бы руководящим принципом войны до тех пор, пока Германия не потерпела бы поражение; все другие операции и усилия неизбежно рассматривались бы как вспомогательные или второстепенные и предназначались либо для обороны важных узлов в нашей оборонительной системе, либо для поддержки усилий на основном направлении, когда там будут готовы главные ударные силы».

И по-прежнему вопрос о вступлении США в войну на европейском театре военных действий оставался актуальным, как никогда. Но как было туда вклиниться? «Использование американских войск для наступления на Германию через русский фронт было невозможно, – признавался Эйзенхауэр. – Единственные два пути подхода – один на севере через Мурманск, а другой на юге по Персидскому заливу через мыс Доброй Надежды – были долгими и тяжелыми. По этим маршрутам нельзя было доставлять ничего дополнительно к тем боевым грузам, которые необходимы, чтобы поддерживать русские силы в борьбе, пока их собственная, жестоко пострадавшая промышленность не будет восстановлена».

В штабе армии США были также детально рассмотрены планы наступления через Норвегию, Испанию и Португалию, другие средиземноморские страны. Был даже слегка курьезный план, согласно которому вообще не предусматривалось использования наземных сил – только побольше самолетов и всё там разбомбить… Эти планы были отвергнуты.

Время шло, Сталин настаивал, чтобы союзники поскорее открывали Второй фронт. Англоязычная пресса полнилась трагическими репортажами военных корреспондентов о том, как отчаянно, напрягая последние силы, дерутся русские против гитлеровских войск. И все громче в газетах звучал вопрос – чего же ждут союзники? Где Второй фронт? «Для профессионального военного это было тревожащим обстоятельством, – сетовал Эйзенхауэр, – не в силу какого-либо расхождения со здравым смыслом, а ввиду нетерпеливости общественности, которая ясно демонстрировала полное непонимание всех проблем, связанных с открытием Второго фронта, в частности того, что потребуется определенное время, прежде чем такие операции могут быть предприняты. Соединенные Штаты только принимались за дело мобилизации и обучения своих вооруженных сил. В Северной Ирландии находились только 34-я дивизия, 1-я бронетанковая дивизия и небольшие подразделения американских ВВС…» Все упомянутые подразделения еще не прошли полного обучения. Техники еще не было, в смысле, ее еще не произвели на заводах, а необходимые для успешной высадки десантные суда вообще находились в стадии разработки…

Эйзенхауэр уверял читателей своих мемуаров, что все было так, что только объективная реальность мешала открытию Второго фронта в Европе: «Уже одни только производственные ограничения исключали какую-либо возможность крупного вторжения в 1942 году или в начале 1943 года. Действительно, вскоре стало ясно, что, пока все американское и английское производство практически не будет переключено на обеспечение вторжения в Европу, эта операция не может состояться раньше начала 1944 года. Но эти моменты нельзя было разъяснять широкой общественности, ибо противник узнал бы слишком много о наших планах и трудностях на пути к вторжению, а мы стремились как можно дольше лишать его какого-либо доступа к такой информации. И когда наши стратеги на родине кричали о робости, промедлении и нерешительности, мы, по крайней мере, надеялись, что нацисты также переоценивали наши возможности того времени».

Но вот дело сдвинулось с мертвой точки. Решено было провести высадку в Африке и разгромить тамошние немецкие силы, которым с трудом – до назначения Монтгомери командующим 8-й армией – противостояли английские войска.

С ноября 1942-го по октябрь 1943 года Эйзенхауэр командовал силами союзников при наступлении в Северной Африке, Сицилии и Италии. В это время он официально сотрудничал с главным советником Советской военно-дипломатической миссии при Штабе англо-американского Объединенного командования экспедиционными силами – сотрудником Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной армии генерал-майором Александром Васильевым. То есть координировались уже все глобальные действия против стран «оси».

Высадка союзных сил в Северной Африке получила название – операция «Факел» и была назначена на 8 ноября 1942 года. По плану следовало вторгнуться в Алжир и Марокко, а потом совершить стремительный прорыв в Тунис, на юг, откуда ударить немцам в тыл. Эйзенхауэр расположил свой штаб на Гибралтаре и составил план одновременного захвата всех ключевых портов и аэродромов Марокко и Алжира, ударов на Касабланку, Оран и Алжир.

Одним из важнейших и весьма тяжелых событий того периода стала битва за перевал Кассерин – серия сражений в Атласских горах в западной части Туниса. Это было первое крупномасштабное столкновение американских и немецких войск во Второй мировой войне.

Силы войск «оси», возглавляемые Эрвином Роммелем, состояли из штурмовой группы Африканского корпуса, двух танковых дивизий, выделенных из 5-й армии, и части итальянской бронетанковой дивизии. Им противостоял 2-й корпус армии США под командованием генерал-майора Ллойда Фредендалля, а также 6-я танковая дивизия британских войск под командованием генерал-майора Чарльза Кейтли.

В первый же день сражения американские войска были отброшены более чем на 80 километров. О причинах поражений Эйзенхауэр писал так: «Прежде всего меня настораживали беспечность и непонятная медлительность при подготовке оборонительных позиций у проходов. В этом сказывалось отсутствие боевого опыта и навыков у наших командиров. В одном месте, где еще не были установлены минные поля, в оправдание мне привели довод, что оборонявшаяся пехота находилась здесь всего только два дня. Командир с гордостью пояснял, что уже подготовил схему минирования и на следующий день начнет установку мин. По своему опыту в Северном Тунисе мы уже знали, что противник мог создать сильные оборонительные позиции за два часа после занятия указанных ему рубежей…»

Стивен Амброз в книге «День Д» так описал североафриканскую кампанию союзных сил: «20 ноября союзники сбили 45 из 50 транспортных самолетов с топливом для немецких танков. Как вспоминает один из батальонных командиров майор барон Ганс фон Люк, Роммель тогда сказал ему:

– Люк, это конец. Нам не удастся удержать даже Триполитанию. Мы должны будем уйти в Тунис и вступить в бои с американцами… Наша гордость – Африканская армия, наши новые дивизии, высаженные на севере Туниса, – все это будет потеряно…

Майор Люк попытался возразить.

– Нет, – продолжал Роммель. – Мы не получим никаких подкреплений. Гитлер вычеркнул этот театр боевых действий из своих планов. Все, что ему нужно – “немецкий солдат должен стоять насмерть!” Люк, эта война проиграна!

Несмотря на свои сомнения, Роммель продолжал сражаться. Американцы, наступавшие с запада, ждали Африканский корпус в Тунисе. Там войска Роммеля и Эйзенхауэра впервые столкнулись в феврале 1943 г. в битве за проход Кассерин. Благодаря дерзким и внезапным атакам немцы вначале одержали верх над неопытными и необученными американцами, которыми командовали такие же неопытные и неподготовленные генералы, включая самого Эйзенхауэра (для него это были первые настоящие бои). Эйзенхауэр допустил немало ошибок, но, эффективно используя превосходство в материально-техническом обеспечении и огневой мощи, в итоге нанес Роммелю сокрушительное поражение».

Союзные войска стремительно приобретали необходимый опыт, а что самое главное – получали необходимые подкрепления и хорошее снабжение. 7 мая 1943 года были взяты города Тунис и Бизерта. 13 мая оставшиеся немецко-итальянские войска в Тунисе капитулировали.

В январе 1943 года состоялась конференция союзников в Касабланке. Там встретились Рузвельт и Черчилль, был приглашен и Сталин. Но как раз в это время разворачивались решающие события Сталинградской битвы, поэтому советский вождь счел невозможным покинуть Москву.

В 1943 г. отношение официальных кругов СССР к Англии и Америке стало гораздо лучше, чем в 1942 г., когда беспокойство за окончательный исход битвы под Сталинградом вызывало у них вспышки гнева, как это было в связи с Гессом. В 1943 г. уже можно было предвидеть победу, хоть и отдаленную, и важно было вместе с Англией и Америкой приступить к подготовке планов мирного урегулирования. Переговоры были начаты и в конце концов привели к Тегеранской конференции. Советская печать уделяла немало внимания победам союзников в Северной Африке. Хотя это и не было еще вторым фронтом, победы союзников никак нельзя было считать незначительными, особенно потому, что они, как и бомбежки Германии, безусловно, оттягивали с Восточного фронта хотя бы часть немецких войск.

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

В Касабланке было принято решение о первоочередном проведении Сицилийской операции по двум причинам, первой из которых, по словам Эйзенхауэра, было немедленное открытие морских коммуникаций в Средиземноморье. Второй причиной было то, что остров Сицилия не слишком велик, а потому его оккупация после захвата не потребует чрезмерных усилий, даже если немцы и Муссолини попытаются предпринять большое контрнаступление. Разработка планов по захвату Сицилии под кодовым наименованием «Операция “Хаски”» началась в феврале 1943 года.

В конце мая, за месяц до наступления на Сицилию, в штаб союзного командования прибыли Черчилль, генерал Маршалл и начальник имперского Генерального штаба генерал Брук, чтобы обсудить последующие цели Сицилийской операции. Мало было захватить этот остров и обеспечить кораблям союзников свободу плавания в Средиземном море. Предстояло решить сложную дилемму. Конечно, после захвата Сицилии напрашивалась необходимость прекращения крупных операций на Средиземном море – чтобы сберечь силы для долгожданной высадки на севере Европы.

«На первом пленарном заседании выступил вначале Рузвельт. Президент США сразу взял неформальный тон. И меня поразило – никакой повестки дня. Просто – давайте поговорим, в семейной обстановке, мы все здесь собрались ради очень важной цели. Эта непринужденность меня удивила. Сталин принял это совершенно спокойно – давайте. И после заседания меня многие с английской и американской стороны спрашивали – ну, как Сталин себя вел? Отвечаю – очень хорошо, лояльно, терпимо ко всему относился. Часто употреблял выражения “если мне не изменяет память”, “если я не ошибаюсь”. Они говорят: не может быть! Это не тот Сталин, о котором мы знали…»

З.В. Зарубина, переводчик на Тегеранской конференции (опубликовано: Политический журналъ. 2004. № 12(15)).

Черчилль заявил, что весьма обеспокоен тем, понимает ли Эйзенхауэр «желание двух правительств воспользоваться любой благоприятной возможностью, какая может возникнуть в результате падения Сицилии. Он опасался, что мы будем истолковывать свою задачу в столь узком плане и с захватом Сицилии независимо от обстоятельств остановимся».

Айк в свою очередь не мог разгадать – по его собственным словам, – чего же хочет британский премьер: «Поскольку нормальным явлением в любом сражении является максимальное использование достигнутых успехов, я лично испытывал сомнения насчет того, чего, собственно, премьер-министр ожидал или хотел. Однако в моем присутствии он не предлагал начать никакой кампании в крупных масштабах, скажем, на Балканах или даже в Северной Италии, в качестве минимальной цели. Казалось, он был искренне обеспокоен скорейшим захватом Южной Италии и, как мне представлялось, в данный момент не выдвигал никаких иных планов».

Потом, в частном разговоре с генералом Бруком, вдруг всплыло, что «премьер-министр был бы рад пересмотреть планы наступления через Ла-Манш, и причем основательно, чтобы исключить эту идею из принятой союзниками стратегии». Брук сказал, что поддерживает идею использования военно-морской и воздушной мощи союзников блокады Германии и уничтожения ее промышленности при уклонении от крупных сухопутных сражений на главных фронтах. «Он придерживался мнения, что в большом сухопутном сражении мы оказались бы в крайне невыгодном положении и понесли бы огромные и бесполезные потери, – писал Эйзенхауэр. – Он не хотел бы открывать более крупный фронт, чем тот, который мы могли поддерживать в Италии. Я не знаю, соглашался ли премьер-министр с той частью этого заявления, которая поддерживала откладывание на неопределенное время наступление через Ла-Манш, но генерал Брук действительно хотел направить в Италию максимальное количество союзных войск из имевшихся на Средиземноморском театре военных действий».

Но такой вариант не укладывался в общую стратегию: «Любое предложение об отказе от операции “Оверлорд” или намек на это всегда могли служить поводом для того, чтобы генерал Маршалл и я решительно и бескомпромиссно выступили против такого нарушения согласованного решения. Мы оба не только поддерживали все те основные соображения, побудившие первоначально принять концепцию операции «Оверлорд» как нашего главного стратегического усилия в Европе, и не только повторяли их при любом удобном случае, но и внимательно рассматривали каждое предложение относительно использования войск в других местах, если оно отодвигало перспективу проведения операции. Как известно, под названием «Оверлорд» скрывалась как раз грядущая высадка союзных войск в Нормандии.

«Может показаться удивительным, что антигитлеровская коалиция СССР, Англии и США существовала уже более двух лет и что лишь в конце 1943 г. состоялись эти первые настоящие совещания лидеров Большой тройки. Правда, в 1941 г. Гопкинс, Бивербрук, Гарриман и Иден побывали в Москве; в мае 1942 г. Молотов летал в Вашингтон и в Лондон, а в августе 1942 г. в Москву приезжал с визитом Черчилль. Этот визит проходил в мрачной обстановке. Сталин и другие советские руководители показались Черчиллю настроенными не очень радостно и приветливо. Советским людям предстояли в скором времени самые тяжкие испытания в Сталинграде, и немцы уже проникли на Кавказ».

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

Английский главнокомандующий Монтгомери вспоминал, что противоречий между союзниками возникало предостаточно, и при обсуждении очередной операции как раз с Эйзенхауэром он ощутил себя вымотанным до предела: «Я лег спать с ощущением, что сражаться с немцами легче, чем сражаться со своими по важнейшим проблемам, от которых зависело все. Мне стало любопытно, так ли планируют свои операции и немцы…» При этом Монтгомери признавался, что с нетерпением ожидал высадки на европейский материк. «Мы вступали в пятый год военных действий, и поквитаться предстояло еще за многое. В мае 1940 года меня вместе со многими другими немцы столкнули в море у Дюнкерка. В мае 1943 года я имел огромное удовольствие участвовать в сталкивании немцев в море в Тунисе. В августе я вновь имел удовольствие участвовать в сталкивании их в море на Сицилии. В общем, за Дюнкерк мы с немцами уже поквитались…» Но, по его словам, предстояло поквитаться еще за многое.

И вот в Тегеране «Большая тройка» приступила к обсуждению того, как же это осуществить.

Именины Черчилля

Во время Тегеранской конференции у Черчилля был день рождения. Сталин подарил британскому премьеру каракулевую папаху, бекешу и фарфоровую скульптуру. А кроме того, как рассказывали некоторые участники встречи, Черчиллю был торжественно вручен ящик лучшего армянского коньяка. О его любви к этому напитку буквально ходят легенды, вплоть до истории о том, как некий репрессированный мастер с коньячного завода был освобожден и возвращен на работу, поскольку без него коньяк получался не таким, и Черчилль пожаловался на это обстоятельство Сталину.

«Меня с утра вызывают и говорят: срочно готовься, будешь переводить Сталина и Черчилля, очень конфиденциальный и важный разговор… Сталин очень хорошо принял Черчилля, хотя встреча не была запланирована. Сказал – пожалуйста, садитесь и поинтересовался как бы между прочим: ну, так как там со вторым фронтом? Черчилль ответил – сегодня за ланчем. За ланчем собрались три руководителя стран антигитлеровской коалиции. Три руководителя и три переводчика – шесть человек. Там и была оглашена эта историческая дата. И 30 ноября 1943 года все уже расслабились, потому что решение уже принято и сегодня день рождения Черчилля. Какие-то подарки нужны были. И это всех озадачило. От имени Гарримана кто-то из американцев поехал в город и купил большую холстину какого-то необыкновенного персидского шелка. Рузвельт поручил кому-то купить в магазине древностей вазу. А Сталин был, как всегда, ко всему готов. Я случайно оказалась тем человеком, который сопровождал подарок Верховного Черчиллю – белую папаху, бекешу такого же цвета и ящик коньяка».

З.В. Зарубина, переводчик на Тегеранской конференции (опубликовано: Политический журналъ. 2004. № 12(15)).

Для торжественного обеда в советском посольстве приготовили осетра, поскольку было известно, что Черчилль очень уважает осетрину. Двух осетров по полтора метра доставили из Баку вместе со специально изготовленным котлом. На заднем дворе посольства развели костер и сварили рыбину целиком, аккуратно завернув в марлю. Готового осетра подали Черчиллю на великолепном блюде, которое привезли самолетом из Эрмитажа.

«Неудивительно, что во “Второй мировой войне” Черчилль положительно отозвался о Тегеранской конференции и ее результатах. В подтверждение своих слов он описал большой ужин, состоявшийся 30 ноября в резиденции британской дипломатической миссии по случаю шестьдесят девятого дня рождения премьер-министра. “Это было, – писал Черчилль, – памятное событие в моей жизни. Справа от меня сидел президент Соединенных Штатов, слева – хозяин России. Все вместе мы командовали большей частью мирового флота и тремя четвертями мировой авиации, под нашим началом служили около двадцати миллионов солдат, участвовавших в самой страшной войне за всю историю человечества”».

Б. Черчилль.

мнению психолога Карины Сарсеновой, Уинстон Черчилль – одна из исключительных фигур мирового значения в развороте прошлого столетия. Человек, обладающий невероятным для обывателя объемом сознания, а следовательно, мышления. «Широта восприятия, свойственная всем гениальным пассионарным личностям, в какой бы эпохе они ни реализовывали имеющийся потенциал, в случае Черчилля воплотилась в непревзойденное стратегическое мастерство. Для многих из нас нормой является фиксирование внимания либо на внутриличностных процессах (реакция на ситуацию, продумывание планов, оценка действительности нынешней и будущей), но Черчилль мог одновременно удерживать восприятие сфокусированным и на внутреннем, и на внешнем (окружающая реальность) аспектах бытия. Эта редчайшая способность свидетельствует о практически идеальном балансе между интро- и экстравертивным устройством личности».

Именно поэтому, считает Карина Сарсенова, современники Черчилля отмечали его резкую, ломающую принятые правила и нормы поведения эгоцентричность, граничащую с шизофреническим неумением (а скорее, нежеланием по причине ненужности или вредности для достижения преследуемой цели) понимать эмоции окружающих людей, но вместе с тем поражались почти ясновидческой возможности предвидеть надвигающиеся перемены планетарного масштаба. Недаром он, в отличие от Сталина, предрек длительность войны не на один год, а на четыре-пять лет! И составил план будущих крупных сражений, а также спрогнозировал их исход, и все предсказанное воплотилось в действительность с восхитительной точностью! И никогда не питал иллюзий относительно действий Гитлера. «Война будет – уверенность в своей правоте и индивидуальной исключительности не была последствием мании величия Черчилля, но проявилась адекватным последствием целостности его натуры. Ничуть не лицемер и не “политическая крыса”, но непревзойденный мыслитель, умеющий проводить замыслы в реальность».

Характер британского премьера ярко иллюстрирует одна из историй о нем. Когда-то, баллотируясь в парламент, Черчилль лично агитировал избирателей, приходя к ним домой. Все шло довольно удачно, пока он не нарвался на какого-то ворчуна. Когда Черчилль представился, тот сказал: «Голосовать за вас? Да я лучше отдам голос дьяволу!». «Понимаю, – ответил Черчилль. – Но если ваш друг не выставит свою кандидатуру, могу я рассчитывать на вашу поддержку?»

Борьба разведок продолжается

По мнению Никиты Петрушина («Лайвлиб – Живая Библиотека»), «пересечение темы Ирана и малоизвестных, но тем более интригующих подробностей отношений этой страны с СССР во время Второй мировой войны, и также взаимодействия союзников, привлекает много читателей, и следовательно – обсуждений, в которых неизбежно затрагиваются детали отечественной истории. Вызывает интерес и тема противостояния разведок при подготовке и во время первой встречи “Большой тройки” в Тегеране. В полной мере этот вопрос так и не получил полноценного воплощения в литературе – в отличие от кино, легендарного фильма “Тегеран-43”, хотя в 1986 году был издан его сценарий (Владимир Наумов, Михаил Шатров, Александр Алов. Тегеран 43. М.: Искусство, 1986). Но существует роман Хаджи-Мурата Мугуева “Кукла госпожи Барк”, повествующий о деятельности советских разведчиков на территории Ирана в годы Великой Отечественной войны. Причем, что необычно, сама эта книга стала своеобразным “действующим лицом” рассказа Виля Липатова с таким же названием “Кукла госпожи Барк”. Герой Липатова, лесоруб, после тяжелого рабочего дня отправляется в библиотеку, чтобы взять там книгу – как раз роман “Кукла госпожи Барк”. Ради этого он переплывает на лодочке могучую сибирскую реку…».

Покушение на «большую тройку»

Среди тем, связанных с первой личной встречей в Тегеране руководителей стран антигитлеровской коалиции, особое место традиционно вызывает история о подготовке немцами покушения на них. Согласно этой версии, известный советский разведчик Николай Кузнецов в октябре (или начале ноября) 1943 года получил информацию, что немцы готовят диверсионную группу для покушения на Сталина, Рузвельта и Черчилля. А руководит этой операцией под кодовым названием «Длинный прыжок» Отто Скорцени, знаменитый диверсант Третьего рейха.

Получив такие сведения, советские спецслужбы под руководством Берии смогли нейтрализовать большую часть немецкой агентуры. Именно рассказ о возможном покушении убедил Рузвельта поселиться в советском посольстве.

В книге Константина Семенова «Скорцени. Загадки “человека со шрамами”» говорится: «Один из главных биографов Кузнецова, Т.К. Гладков, утверждает, что имел счастье ознакомиться с закрытыми делами в архивах спецслужб. В личном деле Кузнецова он не нашел упоминаний о том, что Ортель говорил Кузнецову о Иране. Информация к Кузнецову поступила от его информатора – Марины Мякоты, которая была и агентом фон Ортеля. Накануне отъезда из Ровно Ортель пообещал привезти девушке персидские ковры в подарок (у других авторов Ортель хотел расплатиться этими коврами с Кузнецовым, в счет погашения долга). На основании этой информации Кузнецов сделал вывод о том, что Ортель готовится отправиться в Иран. Затем Ортель якобы инсценировал свое самоубийство, чтобы незаметно отбыть в Тегеран…»

«В октябре 1943 г. Красная Армия изо дня в день одерживала все новые и новые победы. Если до Курской битвы, которая в июле 1943 г. положила начало непрерывной цепи побед, русские были обеспокоены и нервничали – они требовали активных действий на Западе, которые могли бы отвлечь 40–50 немецких дивизий с советского фронта, – то в октябре 1943 г. Советское правительство и советская общественность относились ко всему происходящему гораздо спокойнее. Советские войска ежедневно теряли тысячи солдат, но открытие второго фронта уже не было для них вопросом жизни и смерти».

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

Сам Скорцени отрицал подготовку покушения на «Большую тройку», но признавал в своих воспоминаниях, изданных на русском языке под названием «Неизвестная война», следующее: «…Мы откликнулись на просьбу кашгарского вождя, способного вести партизанскую войну, которая могла бы задержать в Персии определенное количество дивизий неприятеля, а также отрезать линии снабжения русских, по которым в СССР поставлялось важное сырье: нефть, никель, марганец, а также английские и американские материалы».

Кандидат филологических наук Ольга Дыдыкина, анализируя специально для этой книги, как излагается разными авторами история подготовки этого покушения, делает вывод: «В отрицании Скорцени многие историки усматривают долю истины. Ведь только что, 12 сентября 1943 года, диверсант провел действительно ловкую операцию по освобождению Муссолини – и о какой подготовке с ходу второго, более масштабного замысла могла идти речь? Решение, что встреча “тройки” пройдет в Иране, окончательная договоренность об этом, причем на уровне даже не документальном, а устном, была достигнута 8 ноября, меньше чем за месяц до проведения. Вполне естественно, что серьезно подготовиться к новой операции Скорцени, даже узнай он о встрече в тот же день, не смог бы».

По словам Скорцени, был выброшен десант из «двух офицеров и трех унтер-офицеров из моего подразделения в сопровождении перса», имевших при себе кроме необходимого снаряжения охотничьи ружья и пистолеты в дорогом исполнении с золотой отделкой – для подарков вождям племен. Эта операция называлась «Франц», и Скорцени оценивал ее как не слишком успешную – не хватало самолетов для доставки инструкторов. И да, советские спецслужбы выследили немецких агентов, что дало Скорцени повод остановить операцию: «…то обстоятельство, что наш центр в Тегеране был обнаружен, сыграло нам на руку. Только одному из агентов Шелленберга удалось сбежать и добраться до Турции, откуда он нас и предупредил».

Скорцени писал в мемуарах, что в 1956 году встретил в Дюссельдорфе одного из кашгарских вождей, сумевшего покинуть Иран. И тот поведал, что бережно хранит подаренный пистолет с золотой рукоятью. Сам Скорцени был одним из тех деятелей Второй мировой войны, кого впоследствии стали воспринимать преимущественно в легендарном ключе. Причем тон легенд мог быть различным, в некоторых он предстает непобедимым мастером тайных операций, а в других – неудачником, провалившим почти все свои дела. Хорошо известна только одна организованная им спецоперация – освобождение свергнутого и арестованного Муссолини.

Но немецкий интерес к происходящему в Иране был несомненным. И этой стране придавалось большое значение. Вальтер Шелленберг, в то время начальник внешней разведки службы безопасности (SD-Ausland – VI отдел РСХА), в своих воспоминаниях писал: «Тем временем Гитлер потребовал от нас сообщить ему о положении в Иране. Немецкое руководство не могло понять, как русские смогли при столь напряженной обстановке на своем Западном фронте в августе 1941 года высвободить силы, чтобы совместно с англичанами оккупировать Иран. Это наше поражение явилось результатом того, что еще в апреле 1941 года из-за недостаточной поддержки с воздуха провалились наши попытки утвердиться на Востоке с помощью иракского политического деятеля Эль Галани путем организации восстания в Ираке. Была нарушена и работа наших опорных пунктов в Тегеране и Тебризе. (Позднее их сотрудникам все же удалось передавать с курьерами, что отнимало много времени, через Турцию неплохой информационный материал. Но понадобился целый год, пока мы сумели полностью восстановить прерванную деятельность.)»

«Для встречи с Рузвельтом и Черчиллем Сталин был готов пойти на уступку – поехать в Тегеран, расположенный недалеко от советской границы, но он не хотел ехать в Хаббанию или Басру, не говоря уже о Каире. Дело было не только в том, что Сталин, как Верховный Главнокомандующий, не мог отлучиться больше чем на несколько дней. Соображения безопасности также не играли решающей роли. Это был прежде всего вопрос престижа: “Мы не пойдем на поклон к Западу с шапкой в руке. Пусть Запад идет к нам”. Такая позиция производила в Советском Союзе именно то впечатление, на какое рассчитывал Сталин».

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

Валентин Бережков, работавший на иранской встрече личным переводчиком Сталина, посвятил этому событию свою книгу «Тегеран 1943». Он подробно рассказывает о происходившем, указывая, что уговорить президента Рузвельта поселиться в советском посольстве удалось только благодаря аргументам, связанным с безопасностью участников переговоров. Ведь американское посольство находилось на окраине Тегерана, в районе, который считался не слишком спокойным. «Если бы Рузвельт остановился в помещении миссии США, то ему и другим участникам встречи пришлось бы по нескольку раз в день ездить на переговоры по узким тегеранским улицам, где в толпе легко могли бы скрываться агенты Третьего рейха, – писал Бережков.

А вот английское и советское посольства находились на одной улице. Пространство между ними во время встречи было огорожено щитами, и вся территория тщательно охранялась.

«Так что же на самом деле было в Тегеране и какое отношение к этому имел Скорцени? – пишет Константин Семенов. – Ответ достаточно прост. Иосиф Сталин или кто-то из его ближайшего окружения придумал план, как провести лидеров США и Великобритании. Когда дата и место встречи определись, Сталин решил добиться того, чтобы президент США остановился в посольстве… СССР! Естественно, только очень серьезные причины могли заставить Рузвельта остановиться в посольстве Советского Союза. В Иране началась игра в шпиономанию – советские спецслужбы стали подсовывать своим английским и американским коллегам информацию об активности немецких служб в Иране, так родилась легенда о визите Скорцени в Иран, а между тем советские специалисты-техники во главе с сыном Л.П. Берии Серго стали нашпиговывать гостевую половину посольства прослушивающими устройствами… Началось прослушивание частных бесед Рузвельта с его спутниками – это помогало Сталину выстраивать свою линию на переговорах и прояснять отношение американцев к тому или иному вопросу. По окончании конференции главы союзных государств разъехались, так и не пострадав от немецких диверсантов. Прослушка комнат, занимаемых президентом, дала свои результаты – Сталин в ходе переговоров смог добиться многого».

Но все-таки почему президент США Франклин Рузвельт жил во время конференции не в американском, а в советском посольстве? Ольга Дыдыкина указывает, что, согласно официальной версии, он поступил так из-за существования угрозы покушения и заговора. Но историк и журналист, эксперт в области военной и внешней политики СССР 1930–1940-х годов Владимир Воронов считает, что договоренность о том, что Рузвельт будет жить в советском посольстве, была достигнута задолго до того, как президент США появился в Тегеране. Это задокументировано в 1943 году. Послом США в Советском Союзе был Аверелл Гарриман, один из доверенных людей Рузвельта. В его мемуарах, интервью и служебных записках, часть которых уже опубликована, говорится (цитата из ответа Гарримана Молотову в официальной беседе о том, кто где остановится): «Рузвельт с самого начала предполагал остановиться в советском посольстве». Все дальнейшее, история насчет покушения – это пропагандистский камуфляж, придуманный для двух адресатов. Первый и главный – это Уинстон Черчилль. Потому что речь шла о сговоре за спиной Черчилля Сталина и Рузвельта с целью решения глобальных стратегических проблем послевоенного устройства мира. Черчилль в этих беседах был лишним, и от его «опеки» нужно было избавиться под благовидным предлогом.

По мнению Ольги Дыдыкиной, Сталин пытался наладить доверительные отношения с Рузвельтом еще с 1930-х годов. Рузвельт в свою очередь тоже шел на это сближение. Каждый исходил из того, как понимал национальные интересы своих держав. Но если до начала Второй мировой войны Рузвельт не мог легализовать свои доверительные отношения со Сталиным, то война, а впоследствии встреча в Тегеране предоставляли возможность решить целый ряд проблем за счет Великобритании и за ее спиной. И вот оно сложилось окончательно в 1943-м. Но это не могло выглядеть так явно – ни для Лондона, ни для общественного мнения США. Может быть, второе для Рузвельта было даже более важным. Потому что уже 17 декабря, после возвращения Рузвельта из этого вояжа, на пресс-конференции в Вашингтоне первый заданный ему вопрос был такой: «Почему вы поселились в советском посольстве?» И когда Рузвельт преподнес версию о немецком заговоре, его подняли на смех. Немецкий заговор в Тегеране 1943 года? О чем вы, господин президент? К началу 1943 года немцы полностью лишились агентурных позиций в Иране. Усилиями советской и британской контрразведок немецкая агентура была уничтожена под корень. Иран в августе – сентябре 1941 года был фактически оккупирован: южная часть – британскими, а северная часть – советскими войсками. На сто процентов были взяты под контроль и вычищены иранская армия и иранская полиция. Одним словом, для Запада, в отличие от Советского Союза, версия Рузвельта о немецком заговоре изначально была смешной.

Валентин Бережков был одним из первых, кто заявлял, что у советской стороны была информация о подготовке покушения и участии в этом Скорцени: «Имелись сведения, что гитлеровская разведка готовит покушение на участников тегеранской встречи. В 1966 году небезызвестный головорез Отто Скорцени, которому Гитлер доверял наиболее ответственные диверсии, подтвердил, что он имел поручение выкрасть в Тегеране Рузвельта. Эту операцию гитлеровцы готовили в глубокой тайне».

В своем повествовании Бережков ссылался на воспоминания Александра Лукина, одного из руководителей специальной группы, действовавшей в немецком тылу в районе Ровно. Именно там работал и Николай Кузнецов, который, как пишет Бережков, «расположил к себе приехавшего в Ровно штурмбаннфюрера СС фон Ортеля и выведал у него важную тайну. Началось с того, что фон Ортель сам предложил Зиберту перейти на службу в СС, где легко сделать карьеру. Когда Зиберт и фон Ортель снова встретились в ресторане при офицерском казино в Ровно, фон Ортель напомнил о своём предложении и пообещал в скором времени познакомить Зиберта с Отто Скорцени, вместе с которым ему, фон Ортелю, предстояло выполнить какую-то важную операцию. Кузнецову не пришлось долго допытываться, о чем идёт речь. Размякший от коньячных паров фон Ортель все выболтал.

– Вскоре я отправляюсь в Иран, мой друг, – доверительно шепнул он… – В конце ноября там соберётся Большая тройка. Мы повторим прыжок в Абруццо! Только это будет дальний прыжок! Мы ликвидируем Большую тройку и повернём ход войны. Мы сделаем попытку похитить Рузвельта, чтобы фюреру легче было сговориться с Америкой… Вылетим несколькими группами. Людей готовим в специальной школе в Копенгагене…».

Бережков подробно описывает, как шли предварительные переговоры между представителями СССР и союзников. По мнению автора, трудно было найти более несхожих между собой людей, чем три лидера антигитлеровской коалиции – профессиональный революционер, выходец из бедноты Сталин, «искушённый в тонкостях управления сложной машиной американской буржуазной демократии» Рузвельт и британский аристократ Черчилль. У каждого из них было собственное отношение к истории своей родной страны и всего мира, равно как и представление о будущем человечества. И вот трем таким разным и неординарным руководителям выпало сообща бороться против общего врага, при том, что Черчилль был яростным противником коммунистического движения, а Сталин – лидером Коммунистической партии. Как им удалось договориться и принять в Тегеране важнейшие решения?

Даже само место встречи обсуждали и согласовывали долго. Сталин выдвигал условие, чтобы она состоялась поближе к советской территории, поскольку ему, Верховному главнокомандующему, нельзя надолго покидать свою воюющую с захватчиками страну. Рузвельт в свою очередь напоминал, что ему, как президенту США, конституция не велит долго отсутствовать. Черчилль выражал готовность прибыть куда угодно. В итоге выбрали Тегеран – от районов боевых действий далеко, при этом в Иране уже находились советские и английские войска.

Ольга Дыдыкина обращает внимание на то, что дороги, которые вели союзников из Москвы, Вашингтона и Лондона в Тегеран, были полны трудностей и опасностей. Сталин, Черчилль и Рузвельт обменялись 32 посланиями, прежде чем определили сроки и место встречи. Сталин предлагал провести конференцию в Астрахани либо в Архангельске. Рузвельт предлагал собраться на Аляске. Варианты Багдада и Каира были отклонены. Черчилль говорил о Скапа-Флоу на Оркнейских островах Англии. В конце концов выбрали Тегеран, хотя обстановка в Иране оставалась сложной. В начале сентября 1943 года в Тегеран были заброшены две группы немецких диверсантов: одна в район, где проживали кашкайские племена, другая – через границу Турции под видом торговцев чаем. Связано это было с тем, что сведения о планируемой в Тегеране встрече Сталина, Черчилля и Рузвельта стали известны германской армейской разведке. Историки считают, что «утечка» произошла от законспирированного агента абвера «Цицерона» в британском посольстве.

13 ноября линкор «Айова», эскортируемый эсминцами, на борту которого находился Рузвельт, вышел в Атлантический океан, взяв курс к берегам Африки, и утром 20-го пришвартовался в алжирском порту Оран. 22 ноября самолет Рузвельта приземлился на каирском аэродроме английских ВВС. Черчилль отправился в путешествие из Плимута на корабле «Ринаун», который утром 21 ноября бросил якорь в Александрии. В Каире состоялись двусторонние англо-американские переговоры, на которых была проведена «сверка часов» перед встречей со Сталиным в Тегеране. 27 ноября в семь часов утра президентский самолет Рузвельта поднялся в воздух и после почти семичасового беспосадочного полета приземлился на тегеранском аэродроме. Американская служба безопасности обеспечила строжайшую секретность – почти никто не встречал президента, не было выстроено почетного караула. Черчилль направился из Каира в Тегеран также на рассвете 27 ноября. В Тегеране его встретили с большей помпой и меньшей степенью безопасности.

Вечером 22 ноября 1943 года Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов и Клим Ворошилов отбыли специальным литерным поездом № 501 из Москвы в Баку. Сталин располагался в отдельном бронированном вагоне, весившем более 80 тонн. По пути следования не обошлось без «приключений». На одном из участков пути поезд чуть не попал под налет германских бомбардировщиков. Бакинский историк Э. Гасанов, основываясь на архивных документах, утверждает, что Сталин прибыл на главный железнодорожный вокзал Баку «Сабунчи», где его встретил первый секретарь Азербайджана Багиров, а спустя несколько часов Сталин улетел в Тегеран. В мемуарах А.Е. Голованова, командующего дальней авиацией, иная информация: «В Баку было четыре часа утра, когда мне позвонил начальник оперативного управления НКВД и сообщил, что в пять я должен быть на вокзале. Не успел поезд остановиться, как я прошел в вагон, где кроме Сталина были Ворошилов, Молотов и Берия. Сталин сказал, что имеется в запасе день. В Тегеране нужно быть завтра, поэтому он предлагает мне слетать туда и вечером вернуться обратно, а завтра вместе полетим в Тегеран. Самолеты дошли до Тегерана отлично».

Маршал С.М. Штеменко в книге «Генеральный штаб в годы войны» пишет: «К вечеру приехали в Баку. Я ночевал в поезде. В семь часов утра мы отправились на аэродром. На летном поле стояло несколько самолетов. У одного из них прогуливался командующий ВВС А.А. Новиков и командующий авиацией дальнего действия А.Е. Голованов. У другого самолета я заметил знакомого мне летчика В.Г. Грачева. В восемь часов на аэродром прибыл И.В. Сталин. Новиков доложил ему, что для немедленного вылета подготовлены два самолета: один из них поведет генерал-полковник Голованов, другой – полковник Грачев. Сталин выбрал Грачева. Молотов и Ворошилов последовали за ним».

Сотрудник госбезопасности А. Яшин пишет в «Воспоминаниях»: «Сталин и его свита сразу же проследовали на аэродром, где их уже ждали шесть американских самолетов “Дуглас” С-47. Как в Тегеран, так и обратно вся делегация летела в одном самолете, что, на мой взгляд, было очень опасно. За штурвалом первого самолета был командующий авиацией дальнего действия маршал А. Голованов, а второго – личный пилот Сталина полковник В. Грачев. Когда руководители СССР подходили к первому самолету, у него чихнул мотор. А это, как известно, плохая примета. Сталин развернулся, и все пошли во второй самолет к Грачеву. Полет от Баку до Тегерана продолжался пятьдесят минут. Около полудня 26 ноября “Дуглас” со Сталиным на борту благополучно приземлился в Тегеране».

Участник Великой Отечественной войны В. Свиридов вспоминает: «Сталин прибыл в Тегеран на день раньше открытия конференции. Он прилетел на обыкновенном “кукурузнике” вместе с генералом Штеменко. Я по долгу службы знал, что из Москвы Сталин добрался на санитарном самолете до Красноводска, потом на буксирном пароме по Каспию до иранского порта, а оттуда уж в Тегеран». То есть, по этой версии, Сталина вообще не было в Баку, поскольку до Красноводска можно на самолете добраться и из Сталинграда, затем перелететь в иранский портовый город Энзели, откуда на машине до Тегерана километров сто – сто пятьдесят.

«Сталин был доволен, что американцы поддерживают план операции “Оверлорд”. Генерал Дин писал несколько позже – во время Тегеранской конференции: “Большинство американцев, участвовавших в конференции, впервые встретились со Сталиным. Он произвел на них сильное и благоприятное впечатление, возможно, потому, что поддерживал американскую точку зрения в наших спорах с англичанами. Независимо от этого нельзя было не заметить черты величия в этом человеке…”»

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

Генерал Дин был, по словам Верта, очень удивлен знаниями советского Верховного деталей военного дела: «…он поразительно сведущ в таких вопросах, как тактико-технические свойства различных видов оружия, конструктивные особенности самолетов, советская методика боевых действий и даже незначительные тактические приемы».

Тем временем советник Наркомата иностранных дел Бережков вместе с экспертом по ближневосточным проблемам профессором Миллером вылетели из Внуково через Баку в Тегеран. Там в тот период обитало немало состоятельных европейцев, искавших спасения от войны, и их жизнь была сравнительно благополучной. Впрочем, для участников конференции в этом обилии беженцев все-таки могла таиться опасность.

Переводчик Сталина указывал и на то, что немцам удалось заранее создать в Иране свою агентурную сеть и сохранить ее после того, как туда вошли советские и английские войска. «Ею руководили опытные офицеры секретной службы. Один из них, Шульце-Хольтус, занимая пост германского генерального консула в Тавризе, в действительности был резидентом “абвера” (военной разведки). Когда правительство Ирана приняло решение о высылке из страны представителей гитлеровской Германии, Шульце-Хольтус не репатриировался вместе с другими немецким дипломатами. Он скрылся и на протяжении нескольких лет жил на нелегальном положении.

Отрастив бороду, покрасив её хной и напялив одежду муллы, Шульце-Хольтус рыскал по стране, вербуя агентов в среде местных реакционеров. Летом 1943 года, когда Шульце-Хольтус обосновался у кашкайских племён в районе Исфагани, к нему была сброшена группа парашютистов с радиопередатчиком, что позволило Шульце-Хольтусу установить двустороннюю радиосвязь с Берлином. Это были люди из специальной школы Отто Скорцени. Они привезли с собой большое количество оружия, взрывчатку и золотые слитки для подкупа местной агентуры.

Шульце-Хольтус поддерживал также контакт с тайным гестаповским резидентом, орудовавшим в районе Тегерана. Это был некий Майер из СД. Уйдя в подполье одновременно с Шульце-Хольтусом, Майер в течение трёх месяцев скрывался на армянском кладбище в Тегеране: преобразился в иранского батрака и работал могильщиком. Потом, развернув полную шпионскую сеть, Майер подстрекал кочевые племена Ирана к восстаниям против центрального правительства, организовывал диверсии и акты саботажа. Он поддерживал радиосвязь с Берлином, и незадолго до Тегеранской конференции к нему, в район иранской столицы, были сброшены шесть парашютистов-диверсантов».

Валентин Михайлович отмечает, что озабоченность советских спецслужб по поводу присутствия в Тегеране среди множества европейских беженцев «десятков нацистских агентов» разделял и представитель американской секретной службы Майкл Рейли.

Игорь Прокопенко, автор и ведущий знаменитой еженедельной телепрограммы «Военная тайна», пишет о встрече в Тегеране и событиях вокруг нее так: «Только спустя несколько недель каждому из лидеров “Большой тройки” доложат о том, что Гитлер готовил на них покушение. В здании, где проводилась знаменитая Конференция, уже после войны появилась памятная табличка, возле которой всегда фотографировались туристы. О том, как удалось избежать трагедии, ни английской, ни американской разведке не было известно. Они знали лишь одно: покушение века предотвратила советская резидентура в Тегеране…»

Отвечая на мой (А.Г.) вопрос, как получилось, что наши спасли все руководство союзников, Игорь Прокопенко пояснил:

– Мне посчастливилось когда-то работать, дружить с легендарными разведчиками-нелегалами – Гоарой Левоновной Вартанян и ее супругом – Геворком Андреевичем Вартаняном. Я и Оксана Барковская в свое время стали первыми журналистами, для которых информацию об их деятельности рассекретили, и мы сняли большой документальный фильм под названием «Тегеранская конференция. История любви».

Это потрясающие люди и уникальные профессионалы. Геворк Вартанян, к слову, стал вторым, после Николая Ивановича Кузнецова, советским разведчиком-нелегалом, который был удостоен звания Героя Советского Союза. Именно Геворк Андреевич был в составе советской резидентуры во время проведения Тегеранской конференции и сделал все, чтобы предотвратить покушение на ее участников и сорвать планы диверсионной группы Отто Скорцени.

Журналист Леван Долидзе в своей статье, посвященной Тегерану-43 (опубликована в «АиФ Тбилиси» № 48 (584) от 27 ноября 2013 г.), отмечал еще нескольких бойцов невидимого фронта, обеспечивавших безопасность трех лидеров. И особо указывал на то, сколь тщательно руководил их работой Лаврентий Берия: «В Иран вошли подразделения 45-й армии, сформированной в Закавказье. Шахский режим пал. Советская армия оставалась в Иране дольше английских войск и американских батальонов – вплоть до 9 мая 1946 г. Усилиями советских спецслужб за это время было уничтожено, арестовано более 400 немецких агентов и диверсантов. Немало сделал для этого и советский резидент в Афганистане Михаил Александрович Алавердов, который фактически свел на нет подрывные действия немецких разведслужб, в частности, в период Тегеранской конференции. Алавердов родился в Тифлисе, а в 1943 г. возглавил аналитико-информационный отдел НКВД СССР… Абвер, гестапо, политическая разведка Третьего рейха делали все возможное, чтобы владеть ситуацией не только в Европе, но и на Ближнем Востоке, чьи нефтяные богатства не давали покоя Гитлеру, да и не только ему. Особенно широкая разведсеть была создана в Турции. Тяжелая ситуация сложилась в Афнанистане, где правившая 12 лет династия Надир-шаха симпатизировала, как и шахская монархия Ирана, Гитлеру. В те годы СССР потерял в этих странах немало разведчиков. И все-таки советская разведка и контрразведка взяли верх, что признали в Тегеране и Рузвельт, и Черчилль. Именно выпестованная Берией когорта чекистов из Грузии, других республик СССР смогла одержать победу в смертельной схватке с врагом».

Удостоенный звания Героя Советского Союза Геворк Вартанян, упоминаемый выше Игорем Прокопенко, рассказывал о своей деятельности уже на рубеже веков, уделяя внимание и Тегерану: «Я стал разведчиком под влиянием знаменитого профессионала секретной службы Ивана Ивановича Агаянца. По его предложению к этой работе я привлек свою супругу Гоар Левоновну, которая входила в нашу разведгруппу “Легкая кавалерия”, такое название дал группе Агаянц. Мы по 17 часов в сутки проводили на улице, отслеживая передвижение немецких агентов, пеленговали работающие немецкие рации… После отказа Берлина направить в Тегеран группу Скорцени Франц Майер придумал проникнуть в английское посольство через водоканал в день рождения Черчилля 30 ноября и покончить с “тройкой”; тогда в Тегеране не было водопровода и канализации. А родник в посольстве начинался у армянского кладбища, откуда фашисты и собирались пробраться в посольство. Мы этот план сорвали…»

П.А. Судоплатов в книге «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы» тоже уделяет внимание тому, как поступила информация от разведчика Кузнецова: «Медведев и Кузнецов установили, что немецкие диверсионные группы проводят тренировки в предгорьях Карпат своих людей с целью подготовки и нападения на американское и советское посольства в Тегеране, где в 1943 году должна была состояться первая конференция “Большой тройки”. Группа боевиков Скорцени проходила подготовку возле Винницы, где действовал партизанский отряд Медведева… Наш молодой сотрудник Николай Кузнецов под видом старшего лейтенанта вермахта установил дружеские отношения с офицером немецкой спецслужбы Остером, как раз занятым поиском людей, имеющих опыт борьбы с русскими партизанами. Эти люди нужны были ему для операции против высшего советского командования. Задолжав Кузнецову, Остер предложил расплатиться с ним иранскими коврами, которые собирался привезти в Винницу из деловой поездки в Тегеран. Это сообщение, немедленно переданное в Москву, совпало с информацией из других источников и помогло нам предотвратить акции в Тегеране против “Большой тройки”…»

«Не все сотрудники госбезопасности, занимавшиеся этой темой, придерживаются официальной версии событий, – возражает Ольга Дыдыкина. – Например, полковник КГБ, бывший разведчик Виталий Чернявский, автор серии книг, в частности сборника “Разведка. Вымыслы и правда”, в пух и прах разносит версию о том, что такая операция, как покушение на “тройку”, вообще планировалась, и о том, какое отношение к раскрытию данной операции, даже если она была, мог иметь Кузнецов. По мнению Чернявского, Павел Судоплатов в той части, где он пишет про 1940-е годы, не очень надежный источник, мягко говоря. Во-первых, он не руководил нелегальной сетью. Во время войны он занимался только организацией диверсий и покушений на оккупированных немецкими войсками советских территориях. Никакого отношения к разведке Судоплатов не имел. По документам, которые никем, никогда и никак не опровергнуты, полномочия того подразделения, которым он руководил, не могли распространяться за пределы не просто советской территории, а даже территории, расположенной за линией фронта. Вторая задача Судоплатова – террористическая деятельность против тех формирований, которые вели борьбу с немцами на территории Западной Украины, Западной Белоруссии, но не были советскими, то есть против Армии Крайовой, ОУН и им подобных.

И вот что Чернявский пишет о Кузнецове. “Что касается Кузнецова – сначала обозначим, кто это такой. Николай Кузнецов – это условный псевдоним. Мы не знаем, как на самом деле звали того человека, фотографии которого регулярно публикуют и которого выдают за «выдающегося разведчика, самостоятельно выучившего в совершенстве все диалекты немецкого языка». Николай Кузнецов до 1941 года был осведомителем, причем не кадровым сотрудником, а агентом. В принудительном порядке он был передан в управление Судоплатова ввиду отсутствия для него работы по тому контингенту, на котором он специализировался. Этот контингент исчез из Москвы после начала войны – его внедряли, подводили к посольским шоферам, канцеляристкам и так далее, из посольств Германии, Венгрии, Румынии. И вот этого безработного одни чекистские начальники спихнули другим. Он ничего не умел, целый год болтался без дела. Это – если речь идет о реально существующей фигуре, а не о том, что под одной фамилией, под одним псевдонимом скрывались две, три, четыре совершенно разные личности, что тоже возможно. И вот в 1942 году он, Кузнецов, оказывается заброшенным по линии ведомства Судоплатова на Западную Украину, в Ровно. Задачи отряда Дмитрия Медведева, к которому был прикомандирован агент Кузнецов, были сугубо террористическими. Он не был разведчиком. Его попытались переподготовить на ликвидатора. Сугубо одноразовые задачи – убийства всех, кто возглавлял оккупационную администрацию Украины, которая располагалась в Ровно. Одно из покушений сорвалось, хотя Медведев сообщил, что агент “вышел на операцию”. И был получен приказ из Москвы: за неисполнение агента такого-то расстрелять. Москве было доложено, что он расстрелян. Но, зная, как меняются настроения начальства, или по каким-то иным соображениям Медведев потянул с исполнением приговора, хотя очень хотел – он Кузнецова буквально ненавидел, так как тот несколько раз сильно подставил Медведева перед Москвой. Все лето 1943 года и часть, видимо, сентября Кузнецов был вне поля деятельности: в Ровно не появлялся, сидел под замком в землянке – на всякий случай. Потом Кузнецов вновь был направлен в Ровно как ликвидатор, но он никогда не вращался в тех кругах, откуда он мог почерпнуть какую-либо информацию. Судя по доступным достоверным данным, он появлялся в Ровно буквально на сутки, исчезая в тот же день. С кем, какие связи можно при таком образе жизни установить?».

Историк и журналист, эксперт в области военной и внешней политики СССР 1930–1940-х годов Владимир Воронов в интервью «Радио Свобода», данном 1 декабря 2013 года (к 70-й годовщине завершения Тегеранской конференции), отвечая на вопрос о немецком заговоре в 1943 году в Тегеране и опубликованном Судоплатовым материале, высказал мнение, что «Судоплатов об этом “покушении” впервые мог узнать только в 1948 году – после того, как по распоряжению Лаврентия Берии была опубликована серия изданий, в которых проводилась легенда о том, что усилиями подчиненных Берии было предотвращено эпическое покушение на товарища Сталина. Все эти материалы были подготовлены к предстоящему 70-летию Сталина. А потом эта тема заглохла до 1968 года, до 25-летнего юбилея Тегеранской конференции».

Но как уже говорилось выше, существует версия, что опасность покушения была несколько преувеличена по указанию Сталина именно для того, чтобы убедить Рузвельта поселиться в советском посольстве, поскольку такая ситуация давала советскому вождю возможность более свободно общаться с американским президентом. А возможно это намерение было взаимным, то есть Сталин и Рузвельт вполне осознанно желали пообщаться без английского премьера.

«Я впервые видела Иосифа Виссарионовича Сталина. Однажды утром он пришел навестить Рузвельта и узнать, как тот себя чувствует. А переводчиков не было. Я там оказалась. Сталин говорит: я могу к нему пройти? Я зашла к Рузвельту, спросила – пожалуйста! Я оказалась, таким образом, с утра между двумя лидерами государств антигитлеровской коалиции. Разговор начался с простых вопросов Сталина к Рузвельту: как вы себя чувствуете? как вы спали? Президент США отвечал: да я спал хорошо, мне здесь все нравится, но с утра в пруду квакали лягушки – я никак не мог заснуть. Я повернулась, смотрю на Сталина и от сильного волнения забыла, как будут “лягушки” по-русски. Говорю: Иосиф Виссарионович, те маленькие зеленые животные, которые так квакают в пруду, не давали президенту Соединенных Штатов спать…»

З.В. Зарубина, переводчик на Тегеранской конференции (опубликовано: Политический журналъ. 2004. № 12(15)).

В воспоминаниях отвечавшего за личную охрану Сталина начальника 6-го Управления НКГБ СССР генерал-майора Николая Власика отмечено: «Сталин вообще очень внимательно и тепло относился к Рузвельту, ценя, видимо, в нем ту искренность и доброжелательность, которую он проявлял в течение всех переговоров. Однажды во время обеда, который проходил в советском посольстве, Рузвельт похвалил советское шампанское, которое ему очень понравилось. Запомнив это, Сталин после обеда поручил мне тут же отправить Рузвельту ящик шампанского».

Но понятно, что, усилиями советских спецслужб в апартаментах, предоставленных американской стороне, была установлена аппаратура для прослушивания, что позволило Сталину получать максимум информации о переговорных планах Рузвельта. Хотя не факт, что американские спецслужбы никак не предполагали такой возможности.

За организацию прослушивания отвечал молодой инженер Серго Берия, сын Лаврентия Павловича. Соблюдение секретности было настолько строгим, что он узнал о своей задаче и месте назначения, уже находясь на борту самолета, взявшего курс на Тегеран.

Штурман Сталина

Маршрут для самолета, в котором в Тегеран прилетел Сталин, выпало прокладывать Герою Советского Союза С.Ф. Ушакову, впоследствии генерал-полковнику авиации. Сергей Федорович неоднократно летал даже ночью сквозь горные ущелья без применения каких-либо средств навигации. В решающий момент это позволило совершить полет без единого выхода на связь. Самолеты без каких-либо официальных церемоний приземлились на охраняемой советскими военными части Тегеранского аэропорта.

В то же время был проведен отвлекающий маневр. От советской границы к Тегерану двинула автоколонна, в легковых машинах окна были прикрыты шторками. Не только местные жители, но и представители делегаций союзников были уверены, что Сталин находится в одной из этих машин. О его нелюбви к полетам (вполне объяснимой не всегда надежной авиационной техникой того времени) было хорошо известно.

Результатом стало то, что даже в знаменитом художественном фильме «Тегеран-43», прозвучали слова о том, что, мол, так и осталось неизвестным, как Сталин прибыл в свою резиденцию.

В своих мемуарах, вышедших еще в советское время, Ушаков писал об этом знаменательном полете, отмечая, что никто из летчиков, включая его самого, не получил информации, кто будет на борту. Сообщили о полете «в США по восточной трассе», что было отражено в документах. А потом командующий АДД А.Е. Голованов сказал, что на самом деле придется лететь в Тегеран через Сталинград и Баку. Но это сугубо секретная информация. Штурманов вызвали на аэродром вечером, Ушакову было поручено провести с ними инструктаж. После этого всех оставили ночевать тут же в штабе.

О дальнейшем Ушаков вспоминал так: «Утром погода испортилась окончательно. Горизонтальная видимость не превышала 300 метров, высота облачности – 60 метров. Кроме того, аэродром покрылся тонким слоем льда. Александр Евгеньевич прошагал с летчиками всю взлетную полосу, посмотрел на часы и сказал:

– Продумайте, как будете взлетать в этих условиях. Я взлетаю первым. Полет по маршруту – согласно вашему решению.

Его что-то сильно торопило, так как условия для взлета были исключительно сложными, если не сказать больше.

На разбеге нас несколько раз так заносило, что летчики едва успевали парировать развороты моторами и сохранить общее направление взлета. Не знаю почему, но Александр Евгеньевич решил лететь под облаками. Мы чуть ли не стригли то и дело попадавшие холмы и курганы. Я не привык к таким полетам».

Над Каспийским морем низко летевший самолет несколько раз вспугивал большие стаи уток, от столкновения с птицами приходилось уходить в облака, где машина немедленно покрывалась ледяной коркой. Но постепенно погода улучшилась, и вот все самолеты благополучно приземлились на аэродроме около Баку. Там пришлось два дня провести в ожидании. «Утром 27 ноября мы перелетели на другой аэродром, где уже стоял самолет Виктора Георгиевича Грачева – командира 2-й авиационной дивизии особого назначения. Подрулили и встали рядом с этим самолетом. Александр Евгеньевич, выйдя из кабины, приказал всем оставаться на своих местах. Через несколько минут на аэродром въехала колонна легковых автомобилей. Из первых машин вышли Сталин, Молотов, Ворошилов, другие лица, мне неизвестные. Голованов о чем-то коротко доложил Сталину, затем одна группа вместе со Сталиным направилась к самолету Грачева, остальные – к нашему самолету. Когда Александр Евгеньевич поднялся в кабину, по выражению его лица я понял, что такое распределение пассажиров не совпадало с его планами…

Первым взлетел самолет Грачева, за ним – мы. Не успели лечь на курс – появились три группы истребителей. Как потом выяснилось, они были подняты по тревоге и сопровождали нас до Тегерана».

Полет не вызвал никаких сложностей, поэтому Ушаков, по его словам, имел возможность даже полюбоваться красивыми отрогами Эльбурса. «Подлетая к солнечному, утопающему в пышной зелени садов Тегерану, я увидел длинную колонну легковых автомобилей, въезжавших в предместья города. Пока самолеты заходили на посадку, колонна разбилась на два потока. Часть машин пошла на аэродром, другая – в город.

…У входа в гостиницу нас встретил администратор и, обращаясь ко мне на ломаном русском языке, спросил:

– Господин подполковник, что господин Сталин – прилетел на самолете, так же как господин Рузвельт и господин Черчилль, или приехал на автомобиле? В городе говорят разное…

Так мы узнали, с какой целью прилетел сюда Сталин».

Обратный путь снова порадовал летчиков хорошей погодой, полет выдался легким. Летели снова в сопровождении истребителей, а с аэродрома в Баку Сталин и его сопровождающие уехали на автомобилях.

«На протяжении всей сессии конференции Тегеран был полностью отрезан от воздушного сообщения, телеграфа, дорожных и железнодорожных коммуникаций; было полностью прекращено вещание тегеранского радио и закрыта иранская граница, – вспоминал иранский писатель А. Хамзави. – Фактически вся страна была отрезана от всего мира». По этому поводу А. Кочешков замечает, что подобные меры безопасности «были бы невозможны без понимания и содействия иранских властей и населения столицы».

Чья линия?

«Тегеранская конференция имела решающее значение с военной точки зрения, поскольку в Тегеране союзники намеревались выработать стратегический план на последний этап войны. На этот раз американцам удалось провести свою линию, а британцам, удерживавшим инициативу с 1941 года, пришлось сдать позиции… “Именно в Тегеране, – позднее признался премьер-министр своей старой подруге Вайолет Бонем-Картер, – я впервые осознал, как в мире мало нас, британцев. Я сидел там с большим русским медведем по левую руку и с толстым американским буйволом – по правую, причем медведь уже протянул ко мне свои лапы. И вот между этими хищниками притулился маленький английский ослик, который единственный из них троих знал верный путь”…»

Бедарида Ф. Черчилль.

Знал ли Черчилль действительно верный путь, замечал ли его лучше многих?

Психолог Карина Сарсенова считает, что Черчилль тонко и правильно воспринимал ту самую реальность, почти высвободившись из плена иллюзий. И даже неудачи, циклично врастающие в его жизнь, не мешали, а помогали развиваться присущей этому человеку поразительной эффективности действий. «Для личности Черчилля свойственна циклотимическая характеристика – резкие переходы от эйфории к депрессии и обратно. Вряд ли премьер страдал маниакально-депрессивным психозом в чистом виде, но явно имел одноименную акцентуацию характера. Не зря же Черчилль жаловался на длительные приступы депрессии с суицидальными мыслями и даже лечился по этому поводу у психотерапевта. Но сильная и цельная, в основных показателях сбалансированная натура надежно удерживала его психику в состоянии относительного здоровья. И депрессивные периоды имели для Черчилля особое значение – в ходе их прохождения он восстанавливал пошатнувшийся под ударами судьбы баланс, вносил полученный опыт в систему знаний о реальности и приобретал еще больший багаж мудрости и эффективности. Черчилль с детства умел превращать удары судьбы в дары».

«Что касается Черчилля, то в этот период времени он был, безусловно, нездоров. Производил впечатление дряхлеющего человека. Во многом этому способствовала его грузность, избыточный вес. И он пыхтел постоянно сигарой, и его переводить надо было, безусловно, уметь. Он замечательный оратор. Мог произнести длинную тираду, говоря переводчику – не прерывай меня (для перевода). Переводчик был вынужден записывать за ним. Когда Черчилль говорил – он мыслил, и это было заметно. Иными словами, он выкладывал не заранее продуманные формулировки, а часто импровизировал. У Рузвельта была другая манера речи. Какая-то вальяжная, свободная».

З.В. Зарубина, переводчик на Тегеранской конференции (опубликовано: Политический журналъ. 2004 № 12(15)).

И в детстве же он, по мнению психолога, научился извлекать из личных слабостей всю возможную выгоду, другими словами, слабость становилась силой в его руках. «Выросший в эмоциональном отчуждении от родителей, Черчилль не выродился в жалкого раба навязчивого поиска любви людей и мира. Нет, он предпочел строить собственную вселенную, учитывая, обходя и меняя условия, а также цели, мотивы и планы других крупнейших лидеров его современности. Детство, суровое и неласковое, проведенное в казенных стенах жесткой системы английского воспитания мальчиков, не дало ему, игроку от Бога, наиграться вволю. И, компенсируя этот пробел в обретении жизненного опыта, Черчилль начинает виртуозно, порой жестоко, иногда во внешний вред себе лично и народам в целом, играть». Но впоследствии, по прохождении времени, вскрывался внутренний подтекст его действий и проступал истинный результат. Жестокость неожиданно прорастала положительными изменениями, открывая новые возможности и перспективы для лучшей жизни. Империалистические игры утратили в глазах Черчилля свою привлекательность по причине отмирания самой системы. «Зато война, да еще и мирового размаха, наградила так и не выросшего из поиска все новых игрушек мальчика порцией щедрого развлечения. Конечно же, будет неправдой утверждение о ненужности любви в жизни Черчилля. В любви он нуждался, но отчаянно стремился не признаваться в этой, на его взгляд, слабости ни себе, ни тем более окружающим. Потребность в человеческой любви он вполне бессознательно компенсировал любовью к сибаритскому образу жизни, любовью к власти и успеху в манипулировании личностями, равными ему по силе и уму. Комплексы часто оказываются лучшими двигателями свершений. Лучшими мотивами, из глубин бессознательного толкающими человека к покорению желанных для него вершин. Цинизм, эгоцентрическая публичная агрессивность, основополагающая безыдейность – все это есть проявление комплекса неполноценности, корнями уходящего в раннее детство, а порой и дальше. Дети по-разному реагируют на свою нелюбимость и ненужность. Чужая по крови няня никак не могла дать маленькому мальчику всего нужного ему душевного тепла».

И если другие, менее сильные по духу дети из английских аристократических семей, также недополучившие родительской любви, тихо примирялись с ощущением никчемности личного «я», то могущественные интеллектом и талантами люди типа Черчилля активно противостояли доставшемуся испытанию, отмечает Карина Сарсенова. Внутренняя врожденная сила порождала столь же мощный комплекс неполноценности. Несмолкающий шторм бессознательного гнал Черчилля вперед. В Сталине и Гитлере, в Муссолини он попеременно видел то врагов, то друзей, а скорее, одновременно воспринимал и проживал сам факт их существования с ненавистью и странной, полувраждебной любовью. Но в любом случае он их понимал и, несомненно, уважал. Великий человек уважает величие как друга, так и врага. Все они были ягодами с одного, общего для людей такого типа поля – нежеланные, нелюбимые, даже гонимые, но страстно жаждущие жить, творить и разрушать. Не различающие границ между злом и добром, что типично для психически и духовно, а значит, исторически особенных людей.

Но Черчилль, скорее всего, не имел настоящих друзей и врагов. Профессиональный интерес он раз за разом ставил превыше личного отношения. И поэтому так непринужденно менял внешнее отношение к конкретному политику и конкретной стране. «Его высказывания, – отмечает Карина Сарсенова, – не несли в себе ни симпатии, ни антипатии, но могли читаться как диагноз той или иной политической ситуации. Черчилль не служил себе – он служил своему народу. И его вопиющий эгоцентризм и порой отталкивающая самоуверенность – не менее чем отражение силы духа и силы смысла. Именно поэтому Черчилль до сих пор является наиболее ярким премьер-министром Великобритании и всей Европы, человеком, вышедшим за рамки как добра, так и зла. Уникальная личность, умевшая держать безусловно созидательный баланс между силами творения и разрушения в собственной душе и в целом мире. До сих пор мир живет и движет ход времени по непобедимым стратегическим маршрутам, проложенным великим любителем жизни, сибаритом Уинстоном».

Иранскому премьер-министру А. Сохейли было сообщено о том, что в Тегеране планируется провести важное мероприятие, за 6 дней до его начала. 22 ноября 1943 года его проинформировал о том временный поверенный в делах СССР в Иране М.А. Максимов. Премьер-министр ответил: «Прошу немедленно передать господину Молотову от имени шаха, иранского правительства и народа, что иранское правительство не только не имеет никаких возражений против данного сообщения, но и счастливо увидеть в своей стране представителей СССР и других союзных держав».

Единственным, кто из «Большой тройки» нанес визит шаху, был Сталин, – он посетил дворец Саадабад. Есть свидетельства, что шах назвал эту встречу «самой важной». Были достигнуты предварительные договоренности о том, что СССР поможет Ирану с техническим переоснащением армии, подготовкой летчиков и танкистов. Но этим планам не суждено было осуществиться.

Меч короля Георга

В советской правительственной делегации на Тегеранской конференции после Сталина и Молотова третьим официальным лицом был Ворошилов. 29 ноября 1943 года официальная торжественная церемония вручения меча Сталинграда прошла в советском посольстве в Тегеране, в конференц-зале посольства СССР в Иране. В зале присутствовали члены английской, американской, советских делегаций на проходившей в то время конференции держав – участниц антигитлеровской коалиции. Вдоль стен конференц-зала были построены советский (с автоматами ППШ без магазинов на груди) и английский (державшие у ноги карабины с примкнутыми штыками) почетные караулы. Сталин был одет в мундир маршала Советского Союза, Франклин Рузвельт – в штатском.

Появление Уинстона Черчилля (облаченного в синюю форму коммодора Королевских ВВС Великобритании) было встречено присутствующим советским военным оркестром исполнением несколько тактов британского и советского государственных гимнов – «Боже, храни Короля» и «Интернационал».

После того Сталин и Черчилль пожали друг другу руки, английский премьер взялся за листы с торжественной речью, а к столу с британской стороны подошел офицер британского почётного караула, который держал церемониальный меч в ножнах, остриём вверх, двумя руками за рукоять. Напротив него встал офицер советского караула.

Черчилль обратился к Сталину с торжественной речью: «Его величество король Георг VI повелел мне вручить вам для передачи городу Сталинграду этот почетный меч, сделанный по эскизу, выбранному и одобренному его величеством. Этот почетный меч изготовлен английскими мастерами, предки которых на протяжении многих поколений занимались изготовлением мечей… Мне поручено преподнести вам этот почётный меч в знак глубокого восхищения британского народа.

Английский офицер почётного караула, подойдя к Черчиллю, опустив меч горизонтально, передал его премьер-министру, который, приняв, с улыбкой вручил меч Сталину. Тот принял меч, вынув клинок из ножен, поднес к губам и поцеловал. Затем негромко сказал:

– От имени граждан Сталинграда я хочу выразить свою глубокую признательность за подарок короля Георга VI. Граждане Сталинграда высоко оценят этот подарок, и я прошу вас, господин премьер-министр, передать их благодарность его величеству королю…»

Затем Сталин, поцеловав ножны, стал передавать меч Ворошилову, и тяжелый меч, выскочив из ножен, упал на ковер. Ворошилов тщетно пытался удержать падающий меч, но не получилось. После этого меч засунули в ножны и снова передали Ворошилову, который вручил подарок английского короля офицеру советского почётного караула.

Тот, взяв меч на караул остриём вниз и развернувшись, направился строевым шагом обратно на своё место в шеренгу советского почётного караула.

Впоследствии, в ночь перед отбытием из Тегерана в Москву, члены делегации собрались у Сталина, который, несмотря на усталый вид, подшучивал над приближенными, найдя для каждого формулировку, как это в книге «Ворошилов» описывает Николай Великанов: «“Что, Вячеслав, не танцуешь, – нащелкали мы нос Черчиллю! – Это он Молотову. – Как ни дрался, как ни старался толстый боров обвести нас вокруг пальца, а все-таки пришлось сдаться”. Берии: “Чуть не плачешь, Лаврентий, домой хочется?.. В гостях хорошо, дома лучше. А ты, Клим, прямо опозорил наше маршальство: не сумел как следует удержать в руках меч английского короля Георга”».

А сразу после окончания церемонии вручения меча вожди «Большой тройки» отправились фотографироваться на террасу, куда были принесены три кресла. Так была сделана историческая фотография Тегеранской конференции, обошедшая весь мир.

Иран и Тегеранская конференция

Представители Ирана не принимали участия в переговорах трех держав-союзников, но во время Тегеранской конференции был проведен ряд важных встреч между главами союзников и иранскими шахом и министрами. Об этом заявил 4 ноября 1943 года в своем отчете-выступлении иранский премьер-министр Сохейли перед депутатами иранского меджлиса, перечисляя наиболее важные встречи с иностранными гостями. «29 ноября его величество имел беседу с господином Рузвельтом, которая прошла в дружественной атмосфере. Во время этой встречи кроме меня присутствовали министр императорского двора и министр иностранных дел Ирана, а также посол США в Иране. В тот же день его величество провел переговоры с господином У. Черчиллем касательно иранских проблем, в присутствии посла Великобритании, на которых было достигнуто полное взаимопонимание. 30 ноября Председатель Совета Народных Комиссаров маршал Иосиф Сталин в сопровождении господина В. Молотова и поверенного в делах советского посольства в Иране господина М. Максимова встретились с его величеством и во время их беседы были подтверждены существующие между двумя странами дружеские отношения. В тот же день министр иностранных дел Ирана и я были приглашены И. Сталиным и в присутствии Молотова и Максимова имел место обмен мнениями в духе полного взаимопонимания, установившегося между нашими странами. Во время других встреч между мной и министром иностранных дел Ирана, с одной стороны, и министрами иностранных дел В. Молотовым и А. Иденом, с другой, мы проводили переговоры, касающиеся отношений Ирана с союзниками в настоящее время и после окончания войны. При этом министры иностранных дел обеих стран выражали искреннюю заинтересованность в отношении проблем, касающихся нашей страны».

«Уже в самом начале 1944 г. Финляндия, Венгрия и Румыния начали зондировать почву в целях заключения мира. Тегеранская конференция окончательно убедила эти страны в том, что боевой союз между русскими и англоамериканцами был значительно более солидным предприятием, чем это старалась изобразить немецкая пропаганда».

Верт А. Россия в войне 1941–1945.

В последний день работы Тегеранской конференции министр иностранных дел Ирана Сайед передал меморандум народному комиссару иностранных дел В. Молотову, министру иностранных дел Великобритании А. Идену и в отсутствие Госсекретаря США Хала послу США в Иране Дрейфусу. В тексте меморандума правительство Ирана обращало внимание руководства союзников на участие Ирана в деле разгрома общего противника и обращало внимание на те трудности, которые приходится испытывать иранскому народу в военных условиях.

Также в тексте меморандума была высказана уверенность иранского правительства, что союзные державы своевременно снимут все существующие в данное время ограничения на деятельность иранских властей и передадут Ирану, с учетом всех компенсаций, те средства и ресурсы, которые сейчас временно находятся в их руках. В меморандуме подчеркивалось, что «Правительство и народ Ирана, воспользовавшись тем, что три великих державы собрались здесь в Тегеране, ожидают, что, учитывая все вышесказанное, участники конференции примут декларацию, подтверждающую еще раз те добрые к нам намерения, которые до этого неоднократно декларировались как устно, так и письменно».

В ответ на меморандум, после того как оперативно были проведены экстренные переговоры между министрами иностранных дел СССР и Англии при участии специального представителя президента США генерала П. Харлея, представители союзников подготовили, а главы СССР, Англии и США подписали соответствующую декларацию по Ирану на своем последнем ночном заседании 1 декабря 1943 года.

ДЕКЛАРАЦИЯ ТРЕХ ДЕРЖАВ ОБ ИРАНЕ

Президент Соединенных Штатов, Премьер СССР и Премьер-Министр Соединенного Королевства, посоветовавшись друг с другом и с Премьер-Министром Ирана, желают заявить об общем согласии их трех Правительств относительно их взаимоотношений с Ираном.

Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства признают помощь, которую оказал Иран в деле ведения войны против общего врага, в особенности облегчая транспортировку грузов из-за границы в Советский Союз.

Эти три Правительства сознают, что война вызвала специфические экономические трудности для Ирана, и они согласились, что они будут по-прежнему предоставлять Правительству Ирана такую экономическую помощь, какую возможно будет оказать, имея в виду те большие требования, которые налагают на них их военные операции по всему миру и существующий во всем мире недостаток транспортных средств, сырья и снабжения для гражданского потребления.

Имея в виду послевоенный период, Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства согласны с Правительством Ирана в том, что любые экономические проблемы, которые встанут перед Ираном после окончания военных действий, должны быть полностью рассмотрены наряду с экономическими проблемами, которые встанут перед другими членами Объединенных Наций, – конференциями или международными организациями, созванными или созданными для обсуждения международных экономических вопросов.

Правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства едины с Правительством Ирана в своем желании сохранить полную независимость, суверенитет и территориальную неприкосновенность Ирана. Они рассчитывают на участие Ирана совместно с другими миролюбивыми нациями в установлении международного мира, безопасности и прогресса после войны, в соответствии с принципами Атлантической хартии, которую подписали все четыре Правительства.

ЧЕРЧИЛЛЬ

СТАЛИН

РУЗВЕЛЬТ

1 декабря 1943 г.

После того как иранское правительство получило этот подписанный главами союзников меморандум, информация о нем появилась в иранской прессе, опубликовавшей ряд статей, выражавших благодарность союзникам за предоставленными ими гарантии в послевоенном невмешательстве во внутренние дела Ирана и соблюдении его прав.

В знак благодарности к вождям антигитлеровской коалиции муниципалитетом иранской столицы было принято решение о переименовании улиц, называвшихся Дей, Каани и Рафаэль авеню, в улицы Рузвельта, Сталина и Черчилля, о чем было сообщено советскому, британскому и американскому руководству. Интересно, что вожди союзников, уже покинув иранскую землю, уже во время возвращения на родину, в воздухе, с бортов своих самолетов, отправили в ответ благодарственные сообщения в Иран, но вот адресаты у них были разные: американский президент и английский премьер-министр изъявили благодарность его величеству шаху Ирана, а советский вождь – иранскому премьер-министру Сохейли.

«Советско-иранскому сотрудничеству способствовало сочувственное отношение иранской молодёжи к нашей стране и Красной армии, – пишет А.А. Кочешков (“Тегеранская конференция 1943 года как отражение советско-иранского сотрудничества в борьбе с фашизмом”). – Как вспоминал Комиссаров, “находились среди иранцев и такие молодые люди, которые просили отправить их на советско-германский фронт, чтобы сражаться с гитлеровцами”. По его словам, знаменитый иранский писатель и просветитель С. Хедаят “с трепетом и волнением слушал сообщения радио и каждую победу Красной Армии считал победой свободы, всеобщего счастья и мирового прогресса”. Но иранских добровольцев в Красную армию не принимали, так как по условиям Тройственного договора (приложение 3, § 1) союзники не имели права требовать от Ирана прямого участия в войне».

Значение Тегеранской конференции

Тегеранская конференция стала отправной точкой по решению судеб грядущего послевоенного мира. Ее главным действующим лицом стал Сталин, как вождь страны, ведущей основную борьбу с общим – и для СССР, и для Англии, и для Америки – врагом.

Именно Советский Союз в процессе тегеранских переговоров выступил инициатором тех изменений, которые должны были произойти в Европе после разгрома фашистской Германии. Англия, истощенная расходами на войну и потерявшая часть колоний (при неизбежной грядущей потере других) уже не могла выступать в качестве безусловного европейского лидера, как это было раньше. Черчилль, осознавая это, искал союза с Америкой, рассчитывая в том числе на использование ее ресурсов, но при этом опасался неизбежного растущего влияния СССР на европейской территории.

Прежняя Британская империя, еще сохранявшая – по инерции – свое влияние на иранской земле, была заинтересована в сохранении в Иране прежних порядков, без советского участия, поскольку англичан в первую очередь интересовала иранская нефть и контроль над ней. Можно вспомнить события более чем тридцатилетней давности, когда тот же самый лорд Черчилль принял решение перейти с угля на нефть.

В 1911 году Уинстон Черчилль, являвшийся тогда первым лордом Адмиралтейства, принял судьбоносное для Британской империи решение о том, Англия должна положить «нефть в основу своего господства на море – для чего следует перевести военные корабли Королевского военно-морского флота с угля на жидкое топливо». Как заявил Черчилль, использование жидкого топлива означало «больше огневой мощи при меньших размерах и меньшей стоимости». Но предстояло решить проблему обеспечения поставок, поскольку Британия своей нефти не имела. При этом нефть была в Персии…

Очевидно, что в глазах не только историков, но и современников эта первая встреча «Большой тройки» имела огромную значимость. Об этом свидетельствуют слова английского дипломата Р. Булларда, который в 1944 году писал: «Все события минувшего года затмила для Персии историческая Тегеранская конференция… возбудившая интерес и польстившая тщеславию шаха, правительства и всей нации».

При этом, как справедливо отмечает современный российский историк С.Б. Дружиловский, «роль Ирана значительно весомей того места бессловесного исполнителя воли великих держав, которую ему обычно приписывают, а его политика по отстаиванию собственных интересов в годы Второй мировой войны была целенаправленной и в целом эффективной».

Характерной чертой советско-иранских отношений в рассматриваемое время было то, что советская сторона последовательно придерживалась принципов уважительного отношения к Ирану, его интересам и территориальной целостности. Известен эпизод, когда полпред А.С. Смирнов перед своим отъездом в Иран был вместе с Молотовым на приеме у Сталина, то советский вождь развернул перед ними карту Ирана. Он стал так подробно рассказывать об этой стране и каждом ее регионе, что можно было подумать, будто в молодые годы Сталин успел там побывать, причем неоднократно. В разговоре с полпредом Сталин настоятельно советовал всегда выяснять, что волнует иранскую сторону, и принимать меры к разрешению противоречий.

Как известно, еще до Тегеранской конференции, 29 января 1942 года, был заключён англо-советско-иранский Тройственный договор, который давал Ирану гарантии защиты «против всякой агрессии со стороны Германии», а также любой другой страны. Как вспоминал Д.С. Комиссаров, «этот договор превратил Иран из страны, готовящейся стать плацдармом для войны против СССР, в его союзника. И сам Иран от этого немало выиграл». «Он становился полноправным участником борьбы с фашизмом», – отмечает А.А. Кочешков в исследовании «Тегеранская конференция 1943 года как отражение советско-иранского сотрудничества в борьбе с фашизмом».

Статус Ирана был отражен и в Декларации об Иране, подписанной по итогам Тегеранской конференции. Документ подтверждал вклад Ирана в дело борьбы с общим врагом, гарантировал сохранение суверенитета страны. Премьер-министр Ирана Сохейли сказал тогда: «Современная история Ирана связана с историей союзников». Первая публикация Декларации произошла в информационном бюллетене советского посольства, но после этого ее сразу перепечатали все ведущие газеты Ирана. «Чувство благодарности иранского народа за Декларацию об Иране настолько глубоко укоренено, что оно затронет не только нынешнее поколение, но и отразится на чувствах будущих поколений… иранский народ сознаёт, что его будущая история будет переплетена с историей союзников, а жизни иранцев будут связаны с ними подлинной связью», – гласила статья в газете «Мехр-е Иран».

Поэтому Тегеранская конференция была важна не только для будущего Европы, но и будущего Азии, в том числе Ирана. И это стало очевидным уже через несколько лет после ее завершения. Сталин еще до начала конференции понимал ее значение, в том числе для Истории. И не случайно Тегеранская конференция оказалась увековеченной и в воспоминаниях очевидцев, и на полотнах советских мастеров кисти.

Именно мировым значением Тегеранской конференции можно объяснить такое разнообразие версий о готовящихся покушениях на вождей антигитлеровской коалиции, причем многие из версий и мемуаров появились за границей в 1960-е годы, когда в ряде западных стран были сделаны попытки переосмысления роли СССР во Второй мировой войне.

Если раньше, еще до начала Второй мировой войны, Сталиным, под чьим контролем была 1/6 земного шара, предпринимались попытки – не всегда успешные – влиять на оставшиеся за пределами СССР государства, то к Тегеранской конференции советскому вождю неизбежно пришлось заняться послевоенной судьбой мира и, что было в тех условиях естественно, расширить зону советского влияния.

Не случайно советско-британское сотрудничество в области разведки, договоренность о котором с самых верхов (Сталин был в курсе) началась в июле 1941 года, постепенно приобретало черты соперничества и слежки – в том числе на иранской территории, – не только за потенциальными немецкими агентами, но и за разведчиками и агентами друг друга. Сотрудники английской разведки следили за советскими, советские – за английскими, проявляя интерес и к американцам, среди которых были занимающие ключевые посты в иранских органах.

До сих идут дискуссии – обманул ли иранский премьер Сталина, пообещав, но так и не дав нефтяную концессию? Угрожал ли Трумэн СССР, вступаясь за Иран? Действительно ли Советский Союз хотел выстроить с Ираном отношения, построенные на взаимовыгодном сотрудничестве? Факт остается фактом – советские войска из Ирана были выведены.

Приложение 3

Первое заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Тегеран, 28 ноября 1943 г.

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 30 м.

Рузвельт. Как самый молодой из присутствующих здесь глав правительств, я хотел бы позволить себе высказаться первым. Я хочу заверить членов новой семьи – собравшихся за этим столом членов настоящей конференции – в том, что мы все собрались здесь с одной целью, с целью выиграть войну как можно скорее.

Я хочу сказать еще несколько слов о ведении конференции. Мы не намерены опубликовывать ничего из того, что будет здесь говориться, но мы будем обращаться друг к другу, как друзья, открыто и откровенно. Я думаю, что это совещание будет успешным и что три нации, объединившиеся в процессе нынешней войны, укрепят связи между собой и создадут предпосылки для тесного сотрудничества будущих поколений. Наши штабы могут обсуждать военные вопросы, а делегации, хотя мы и не имеем установленной повестки дня, могли бы обсуждать и другие проблемы, как, например, проблемы послевоенного устройства. Если, однако, у вас нет желания обсуждать такие проблемы, то мы можем о них и не говорить.

Прежде чем перейти к работе, я хотел бы знать, не желает ли г-н Черчилль сказать несколько общих слов о важности этой встречи, о том, что означает эта встреча для человечества.

Черчилль. Это – величайшая концентрация мировых сил, которая когда-либо была в истории человечества. В наших руках решение вопроса о сокращении сроков войны, о завоевании победы, о будущей судьбе человечества. Я молюсь за то, чтобы мы были достойны замечательной возможности, данной нам богом, – возможности служить человечеству.

Рузвельт. Может быть, маршал Сталин хочет что-либо сказать?

Сталин. Приветствуя конференцию представителей трех правительств, я хотел бы сделать несколько замечаний. Я думаю, что история нас балует. Она дала нам в руки очень большие силы и очень большие возможности. Я надеюсь, что мы примем все меры к тому, чтобы на этом совещании в должной мере, в рамках сотрудничества, использовать ту силу и власть, которые нам вручили наши народы. А теперь давайте приступим к работе.

Рузвельт. Может быть, мне начать с общего обзора войны и нужд войны в настоящее время. Я, конечно, буду говорить об этом с точки зрения США. Мы, так же как и Британская империя и Советский Союз, надеемся на скорую победу. Я хочу начать с обзора той части войны, которая больше касается Соединенных Штатов, чем Советского Союза и Великобритании. Я говорю о войне на Тихом океане, где Соединенные Штаты несут основное бремя войны, получая помощь от австралийских и новозеландских войск. ‹…›

Переходя к более важному и более интересующему Советский Союз вопросу – операции через Канал, я хочу сказать, что мы составляли наши планы в течение последних полутора лет, но из-за недостатка тоннажа мы не смогли определить срока этой операции. Мы не только хотим пересечь Канал, но и преследовать противника в глубь территории. Английский Канал – это такая неприятная полоска воды, которая исключает возможность начать экспедицию через Канал до 1 мая, поэтому план, который был составлен в Квебеке, исходил из того, чтобы экспедиция через Канал была осуществлена около 1 мая 1944 года. Во всех десантных операциях речь идет о специальных судах. Если мы будем проводить крупные десантные операции в Средиземном море, то экспедицию через Канал, возможно, придется отложить на 2 или 3 месяца. Поэтому мы хотели бы получить совет от наших советских коллег в этом вопросе, а также совет о том, как лучше использовать имеющиеся в районе Средиземного моря войска, учитывая, что там в то же время имеется мало судов. Но мы не хотим откладывать дату вторжения через Канал дальше мая или июня месяцев. В то же время имеется много мест, где могли бы быть использованы англо-американские войска. Они могли бы быть использованы в Италии, в районе Адриатического моря, в районе Эгейского моря, наконец, для помощи Турции, если она вступит в войну. Все это мы должны здесь решить. Мы очень хотели бы помочь Советскому Союзу и оттянуть часть германских войск с советского фронта. Мы хотели бы получить от наших советских друзей совет о том, каким образом мы могли бы лучше всего облегчить их положение.

Может быть, г-н Черчилль хочет что-либо добавить?

Черчилль. Я хотел бы просить разрешения отложить мое выступление и высказаться после того, как выскажется маршал Сталин. В то же время я хочу сказать, что в принципе я согласен с тем, что было сказано президентом Рузвельтом.

Сталин. Что касается первой части речи г-на президента относительно войны в районе Тихого океана, то тут можно сказать следующее: мы, русские, приветствуем успехи, которые одерживались и одерживаются англо-американскими войсками на Тихом океане.

Что касается второй части речи г-на президента о войне в Европе, то здесь у меня также есть несколько замечаний.

Прежде всего, несколько слов отчетного характера о том, как мы вели и продолжаем вести операции со времени июльского наступления немцев. Может быть, я вдаюсь в подробности, тогда я мог бы сократить свое выступление.

Черчилль. Мы готовы выслушать все, что Вы намерены сказать.

Сталин. Я должен, между прочим, сказать, что мы сами в последнее время готовились к наступлению. Немцы опередили нас, но, поскольку мы готовились к наступлению и нами были стянуты большие силы, после того, как мы отбили немецкое наступление, нам удалось сравнительно быстро перейти в наступление самим. Я должен сказать, что, хотя о нас говорят, что мы все планируем заранее, мы сами не ожидали успехов, каких мы достигли в августе и в сентябре. Против наших ожиданий, немцы оказались слабее, чем мы предполагали. Теперь у немцев на нашем фронте, по данным нашей разведки, имеется 210 дивизий и еще 6 дивизий в процессе переброски на фронт. Кроме того, имеется 50 ненемецких дивизий, включая финнов. Таким образом, всего у немцев на нашем фронте имеется 260 дивизий, из них до 10 венгерских, до 20 финских, до 16 или 18 румынских.

Рузвельт. Какова численность германской дивизии?

Сталин. У немцев дивизия состоит примерно из 8–9 тысяч человек, не считая вспомогательных сил. Если же присоединить и вспомогательные силы, то дивизия составит 12–13 тысяч человек. В прошлом году на нашем фронте было 240 дивизий, из них 179 немецких. В этом году на нашем фронте 260 дивизий, из них 210 немецких дивизий, причем еще 6 немецких дивизий находятся в процессе переброски на фронт. Со стороны русских действуют от 300 до 330 дивизий. Таким образом, у нас больше дивизий, чем у немцев вместе с их сателлитами. Этот излишек сил используется для наступательных операций. Иначе не было бы никакого наступления. Но по мере того, как идет время, разница между численностью русских и германских дивизий становится все меньше. Большую трудность представляет также то, что немцы варварски все уничтожают при отступлении. Это затрудняет нам подвоз боеприпасов. В этом причина того, что наше наступление замедлилось. В последние три недели немцы развернули наступательные операции на Украине – южнее и западнее Киева. Они отбили у нас Житомир – важный железнодорожный узел. Об этом было объявлено. Должно быть, на днях они заберут у нас Коростень – также важный железнодорожный узел.

В этом районе у немцев имеется 5 новых танковых дивизий и 3 старые танковые дивизии, всего 8 танковых дивизий, а также 22–23 пехотные и моторизованные дивизии. Их задача – вновь овладеть Киевом. Таким образом, у нас впереди предстоят некоторые трудности.

Это – отчетная часть о наших операциях за лето.

Теперь несколько слов относительно того, в каком месте были бы желательны операции англо-американских сил в Европе для того, чтобы облегчить положение на нашем фронте. Может быть, я ошибаюсь, но мы, русские, считали, что Итальянский театр важен лишь в том отношении, чтобы обеспечить свободное плавание судов союзников в Средиземном море. Только в этом смысле важен Итальянский театр военных действий. Мы так думали и продолжаем так думать. Что касается того, чтобы из Италии предпринять наступление непосредственно на Германию, то мы, русские, считаем, что для таких целей Итальянский театр не годится. Стало быть, дело обстоит так, что Итальянский театр важен для свободного плавания по Средиземному морю, но он не представляет какого-либо значения в смысле дальнейших операций против Германии, так как Альпы закрывают путь и мешают продвижению в сторону Германии. Мы, русские, считаем, что наилучший результат дал бы удар по врагу в Северной или в Северо-Западной Франции. Даже операции в Южной Франции были бы лучше, чем операции в Италии. Было бы хорошо, если бы Турция была готова открыть путь для союзников. С Балкан все-таки было бы ближе к сердцу Германии. Тут не преграждают путь ни Альпы, ни Канал. Но наиболее слабым местом Германии является Франция. Конечно, это трудная операция, и немцы во Франции будут бешено защищаться, но все же это самое лучшее решение. Вот все мои замечания.

Черчилль. Мы давно договорились с Соединенными Штатами о том, чтобы атаковать Германию через Северную или Северо-Западную Францию, для чего проводятся обширные приготовления. Потребовалось бы привести много цифр и фактов, чтобы показать, почему в 1943 году нам не удалось осуществить этих операций. Но мы решили атаковать Германию в 1944 году. Место нападения на Германию было выбрано в 1943 году. Перед нами сейчас стоит задача создать условия для возможности переброски армии во Францию через Канал в конце весны 1944 года. Силы, которые мы сможем накопить для этой цели в мае или в июне, будут состоять из 16 британских и 19 американских дивизий. Но эти дивизии имеют большую численность, чем немецкие, о которых говорил маршал Сталин. За этими силами последовали бы главные силы, причем предполагается, что всего в операции «Оверлорд» в течение мая, июня, июля мы перебросим через Канал около 1 миллиона человек. Вместе с армиями в Средиземном море и Индийском океане это все, что мы, англичане, можем дать, учитывая 46 миллионов человек нашего населения и численность наших военно-воздушных сил. Пополнение указанных дивизий зависит от Соединенных Штатов. Но упомянутый мною срок еще далек. Он наступит через 6 месяцев. В переговорах между мной и президентом мы спрашивали друг друга, как лучше использовать наши силы в Средиземном море, чтобы помочь русским, без ущерба для «Оверлорда», чтобы эта операция была осуществлена в свое время или, может быть, с некоторым опозданием. Мы уже отправили 7 испытанных дивизий из района Средиземного моря, а также часть десантных судов для «Оверлорда». Если принять это во внимание и, кроме того, плохую погоду в Италии, то необходимо сказать, что мы немного разочарованы тем, что до сих пор не взяли Рим. Наша первая задача состоит в том, чтобы взять Рим, и мы полагаем, что в январе произойдет решительное сражение и битва будет нами выиграна. Находящийся под руководством генерала Эйзенхауэра генерал Александер – командующий 15-й армейской группой – считает, что выиграть битву за Рим вполне возможно. При этом, возможно, удастся захватить и уничтожить более 11–12 дивизий врага. Мы не думаем продвигаться дальше в Ломбардию или же идти через Альпы в Германию. Мы предполагаем лишь продвинуться несколько севернее Рима до линии Пиза – Римини, после чего можно было бы произвести высадку в Южной Франции и через Канал.

Следующим важным вопросом является вопрос о том, чтобы убедить Турцию вступить в войну. Это дало бы возможность открыть коммуникации через Дарданеллы и Босфор, и мы могли бы направить снабжение в Россию через Черное море. Кроме того, мы могли бы использовать турецкие аэродромы для борьбы против врага. Потребовались бы лишь небольшие силы для того, чтобы занять Родос и другие острова. Мы могли бы тогда установить непосредственный контакт с русскими и непрерывно направлять им снабжение. До настоящего времени мы смогли отправить в северные порты России лишь 4 конвоя, так как не было достаточного количества эскортов, но в случае открытия пути через Черное море мы могли бы регулярно посылать снабжение в южные русские порты.

Сталин. Надо сказать, что эти конвои пришли без потерь, не встретив на своем пути врага.

Черчилль. Каким образом мы сможем заставить Турцию вступить в войну? Что она должна будет делать? Должна ли она будет напасть на Болгарию и объявить войну Германии? Должна ли она будет предпринять наступательные операции или же она не должна продвигаться во Фракию? Какова была бы позиция русских в отношении болгар, которые все еще помнят, что Россия освободила их от турок? Какое влияние оказало бы это на румын, которые уже сейчас ищут путей для выхода из войны? Как это повлияло бы на Венгрию? Не будет ли результатом этого то, что во многих странах произойдут большие политические перемены? Все это – вопросы, по которым наши русские друзья имеют, конечно, свою точку зрения.

Представляют ли интерес для Советского правительства наши действия в восточной части Средиземного моря, которые, возможно, вызвали бы некоторую отсрочку операции через Канал? В этом вопросе мы пока еще не имеем определенного решения, и мы прибыли сюда для того, чтобы решить его.

Рузвельт. Имеется еще одна возможность. Может быть, было бы целесообразно произвести десант в районе северной части Адриатического моря, в то время как советские армии подошли бы к Одессе.

Черчилль. Если мы возьмем Рим и блокируем Германию с юга, то мы дальше можем перейти к операциям в Западной и Южной Франции, а также оказывать помощь партизанским армиям. Эти операции еще не выработаны в деталях. Можно было бы создать комиссию, которая смогла бы изучить этот вопрос и составить документ во всех деталях.

Сталин. У меня имеется несколько вопросов. Я так понял, что имеются 35 дивизий для операций по вторжению в Северную Францию.

Черчилль. Да, это правильно.

Сталин. До начала операций по вторжению в Северную Францию предполагается провести операцию на Итальянском театре для занятия Рима, после чего в Италии предполагается перейти к обороне.

Черчилль. Да. Мы уже сейчас отводим из Италии 7 дивизий.

Сталин. Я понял, что, кроме того, предполагаются еще три операции, одна из которых будет заключаться в высадке в районе Адриатического моря.

Черчилль. Осуществление этих операций, может быть, будет полезно для русских. После того как 7 дивизий будут отправлены из района Средиземного моря, мы будем иметь до 35 дивизий для вторжения в Северную Францию. Кроме того, мы будем иметь от 20 до 23 дивизий в Северной Италии.

Я хочу еще сказать, что наибольшую проблему представляет вопрос переброски необходимых сил. Как я уже указывал, операция «Оверлорд» будет начата 35 дивизиями. После этого количество войск будет увеличиваться за счет дивизий, которые будут перебрасываться из США, число их достигнет 50–60. Я хочу добавить, что британские и американские воздушные силы, находящиеся в Англии, будут в ближайшие 6 месяцев удвоены и утроены. Кроме того, беспрерывно проводится работа по накоплению сил в Англии.

Сталин. Еще один вопрос. Правильно ли я понял, что кроме операций по овладению Римом намечается провести еще одну операцию в районе Адриатического моря, а также операцию в южной части Франции.

Черчилль. В момент начала операции «Оверлорд» предполагается совершить атаку на Южную Францию. Для этого будут использованы войска, которые смогут быть высвобождены в Италии. Но эта операция еще не выработана в деталях.

Сталин. Еще один вопрос: если Турция вступит в войну, то что предполагается предпринять в этом случае?

Черчилль. Я могу сказать, что не более 2 или 3 дивизий потребовалось бы для того, чтобы занять острова вдоль западного побережья Турции с тем, чтобы суда со снабжением могли идти в Турцию, а также для того, чтобы открыть путь в Черное море. Но первое, что мы сделаем, – это отправка туркам 20 авиаэскадрилий и нескольких полков противовоздушной обороны, что можно сделать без ущерба для других операций.

Сталин. По-моему, было бы лучше, чтобы за базу всех операций в 1944 году была взята операция «Оверлорд». Если бы одновременно с этой операцией был предпринят десант в Южной Франции, то обе группы войск могли бы соединиться во Франции. Поэтому было бы хорошо, если бы имели место две операции: операция «Оверлорд» и в качестве поддержки этой операции – высадка в Южной Франции. В то же время операция в районе Рима была бы отвлекающей операцией. Осуществляя высадку во Франции с севера и с юга, при соединении этих сил можно было бы добиться наращивания сил. Франция является слабым местом Германии. Что же касается Турции, то я сомневаюсь, что Турция вступит в войну. Она не вступит в войну, какое бы давление мы на нее ни оказывали. Это мое мнение.

Черчилль. Мы понимали так, что Советское правительство весьма заинтересовано в том, чтобы заставить Турцию вступить в войну. Конечно, нам, может быть, не удастся заставить Турцию вступить в войну, но мы должны постараться сделать все в этом отношении.

Сталин. Да, мы должны попытаться заставить Турцию вступить в войну.

Черчилль. Я согласен с соображениями маршала Сталина относительно нежелательности того, чтобы силы разбрасывались, но если мы имеем в районе Средиземного моря 25 дивизий, то 3–4 дивизии и 20 авиаэскадрилий все-таки можно уделить Турции, тем более что они все равно сейчас заняты для охраны Египта и их можно будет оттуда передвинуть на север.

Сталин. Это большая сила – 20 авиаэскадрилий. Конечно, было бы хорошо, если бы Турция вступила в войну.

Черчилль. Я боюсь, что в этот 6-месячный промежуток, за время которого мы могли бы взять Рим и подготовиться к большим операциям в Европе, наша армия останется в бездействии и не будет оказывать давления на врага. Я опасаюсь, что в таком случае парламент упрекал бы меня в том, что я не оказываю никакой помощи русским.

Сталин. Я думаю, что «Оверлорд» – это большая операция. Она была бы значительно облегчена и дала бы наверняка эффект, если бы она имела поддержку с юга Франции. Я лично пошел бы на такую крайность. Я перешел бы к обороне в Италии, отказавшись от захвата Рима, и начал бы операцию в Южной Франции, оттянув силы немцев из Северной Франции. Месяца через 2–3 я начал бы операции на севере Франции. Этот план обеспечил бы успех операции «Оверлорд», причем обе армии могли бы встретиться и произошло бы наращивание сил.

Черчилль. Я мог бы привести еще больше аргументов, но я хочу только сказать, что мы были бы слабее, если бы не взяли Рима. Кроме того, для осуществления воздушного наступления на Германию необходимо дойти до линии Пиза – Римини. Я хотел бы, чтобы этот вопрос обсудили военные специалисты. Борьба за Рим уже идет, и мы полагаем, что в январе мы можем Рим взять. Отказ от взятия Рима означал бы наше поражение, и я не мог бы объяснить этого палате.

Рузвельт. Мы могли бы осуществить в срок «Оверлорд», если бы не было операций в Средиземном море. Если же в Средиземном море будут операции, то это оттянет срок начала операции «Оверлорд». Я не хотел бы оттягивать операцию «Оверлорд».

Сталин. По опыту наших операций мы знаем, что успех достигается тогда, когда удар наносится с двух сторон, и что операция, предпринятая с одной стороны, не дает достаточного эффекта. Поэтому мы стремимся нанести удар противнику с двух сторон, чтобы он должен был перебрасывать силы то в одном, то в другом направлении. Я думаю, что и в данном случае было бы хорошо осуществить операцию с юга и с севера Франции.

Черчилль. Я лично вполне согласен с этим, но я полагаю, что мы могли бы предпринять диверсионные акты в Югославии, а также заставить Турцию вступить в войну независимо от вторжения в Южную и Северную Францию. Я лично считаю очень отрицательным фактом праздное пребывание нашей армии в районе Средиземного моря. Поэтому мы не можем гарантировать, что будет выдержана точно дата 1 мая. Установление этой даты было бы большой ошибкой. Я не могу пожертвовать операциями в Средиземном море только ради того, чтобы сохранить дату 1 мая. Конечно, мы должны прийти к определенному соглашению по этому поводу. Этот вопрос могли бы обсудить военные специалисты.

Сталин. Хорошо. Мы не думали, что будут обсуждаться чисто военные вопросы, поэтому мы не взяли с собой представителей Генерального штаба, но я полагаю, что маршал Ворошилов и я сможем это дело как-либо устроить.

Черчилль. Как быть с вопросом о Турции? Может быть, мы его также передадим на рассмотрение военных специалистов?

Сталин. Это и политический и военный вопрос. Турция является союзником Великобритании и находится в дружественных отношениях с СССР и США. Надо, чтобы Турция больше не играла между нами и Германией.

Черчилль. У меня, возможно, будут шесть или семь вопросов, касающихся Турции. Но я хотел бы их предварительно обдумать.

Сталин. Хорошо.

Рузвельт. Конечно, я за то, чтобы заставить Турцию вступить в войну, но, будь я на месте турецкого резидента, я запросил бы за это такую цену, что ее можно было бы оплатить, лишь нанеся ущерб операции «Оверлорд».

Сталин. Надо попытаться заставить Турцию воевать. У нее много дивизий, которые бездействуют.

Черчилль. Мы все питаем чувства дружбы друг к другу, но естественно, что у нас имеются разногласия. Необходимо время и терпение.

Сталин. Правильно.

Рузвельт. Итак, завтра утром собираются военные эксперты, а в 4 часа состоится заседание конференции.

Запись беседы И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом

29 ноября 1943 года в 14 час. 30 мин.

Рузвельт говорит, что он прежде всего хотел бы передать маршалу Сталину некоторые материалы. Он, Рузвельт, получил отчет одного американского офицера, который провел 6 недель у партизан вместе с Тито. Рузвельт говорит, что он хотел бы, чтобы маршал Сталин ознакомился с этим отчетом, и просит Сталина вернуть этот материал после ознакомления. Далее Рузвельт вручает Сталину записку относительно предложения американской делегации на Московской конференции о предоставлении баз для американских бомбардировщиков, которые будут производить сквозную бомбардировку Германии. Рузвельт говорит, что он хотел бы также передать маршалу Сталину два предложения относительно подготовки к использованию советских авиабаз в Приморском крае, а также о подготовке к проведению военно-морской операции в северо-западной части Тихого океана.

Вручая Сталину две записки по этим вопросам, Рузвельт говорит, что он, конечно, считает это дело совершенно секретным, и обещает, что будут приняты все меры для того, чтобы эта секретность соблюдалась. Рузвельт говорит, что кроме этого вопроса имеется много других дел, которые он, Рузвельт, хотел бы обсудить с маршалом Сталиным, в частности было бы хорошо обсудить вопрос о будущем устройстве мира. Было бы желательно, если бы это можно было сделать еще до отъезда. Рузвельт говорит, что необходимо создать такую организацию, которая действительно обеспечила бы длительный мир после войны. Именно с этой целью он, Рузвельт, и предложил во время Московской конференции подписать Декларацию четырех держав, включив в нее Китай, который также будет иметь большое значение для будущего мира. Рузвельт добавляет, что он не спешит с тем, чтобы обсудить вопрос о подобного рода организации, но он был бы рад сделать это еще до отъезда.

Сталин замечает, что ничего такому обсуждению не препятствует и что этот вопрос можно обсудить.

Рузвельт говорит, что, как он представляет себе, после окончания войны должна быть создана мировая организация, которая будет основана на принципах Объединенных Наций, причем она будет заниматься не военными вопросами. Она не должна быть похожа на Лигу Наций. Она будет состоять из 35, а может быть, из 50 Объединенных Наций и будет давать рекомендации. Никакой другой власти, кроме дачи рекомендаций, эта организация не должна будет иметь. Такая организация должна заседать не в одном определенном месте, а в разных местах. Это было бы весьма эффективно. Рузвельт приводит как пример, что встреча 21 американской республики никогда не происходит два раза в одном и том же месте.

Сталин спрашивает, идет ли речь о европейской или о мировой организации?

Рузвельт отвечает, что это должна быть мировая организация.

Сталин спрашивает, из кого будет состоять исполнительный орган этой организации?

Рузвельт отвечает, что он подробно не помнит деталей, но он полагает, что Исполнительный комитет будет состоять из СССР, Великобритании, США, Китая, двух европейских стран, одной южноамериканской страны, одной страны Среднего Востока, одной страны Азии (кроме Китая), одного из британских доминионов. Рузвельт говорит, что Черчилль не согласен с этим предложением, так как англичане в этом случае будут иметь только два голоса – от Великобритании и от одного из доминионов. Рузвельт говорит далее, что этот Исполнительный комитет мог бы собраться в ближайшее время, но лучше не в Женеве и не в другом подобном специфическом месте. Этот Исполнительный комитет занимался бы сельскохозяйственными, продовольственными, экономическими проблемами, а также вопросами здравоохранения. Кроме этого комитета существовал бы, если можно так сказать, Полицейский комитет, то есть комитет стран, который следил бы за сохранением мира и за тем, чтобы не допустить новой агрессии со стороны Германии и Японии. Это был бы третий орган.

Сталин спрашивает, принимал ли бы этот комитет решения, обязательные для других стран? Если бы какая-либо страна отказалась выполнить принятое этим комитетом решение, что было бы тогда?

Рузвельт отвечает, что в таком случае страна, отказавшаяся выполнить решение, была бы лишена возможности в дальнейшем участвовать в решениях этого комитета.

Сталин спрашивает, будут ли Исполнительный комитет и Полицейский комитет частью общей организации или же это будут отдельные органы?

Рузвельт отвечает, что это будут три отдельных органа. Общая организация будет состоять из 35 Объединенных Наций. Исполнительный комитет, как он уже говорил, будет состоять из 10 или 11 стран. Полицейский же комитет будет состоять всего из 4 стран. Рузвельт продолжает, что его мысль заключается в том, что если создастся опасность агрессии или же нарушения мира каким-либо иным образом, то необходимо иметь такой орган, который мог бы действовать быстро, так как тогда не будет достаточно времени для того, чтобы обсуждать этот вопрос даже в таком органе, как Исполнительный комитет.

Сталин замечает, что это будет, следовательно, орган, который принуждает.

Рузвельт говорит, что он хотел бы привести в качестве примера, что, когда в 1935 году Италия без предупреждения напала на Абиссинию, он, Рузвельт, просил Францию и Англию закрыть Суэцкий канал для того, чтобы не дать возможности Италии продолжать эту войну. Однако ни Англия, ни Франция ничего не предприняли, а передали этот вопрос на разрешение Лиги Наций. Таким образом, Италии была предоставлена возможность продолжать агрессию. Орган, который сейчас предлагает Рузвельт, включающий в себя лишь 4 страны, будет иметь возможность действовать быстро, и в такого рода случаях он смог бы быстро принять решение о закрытии Суэцкого канала.

Сталин говорит, что он понимает это.

Рузвельт говорит, что он очень рад тому, что ему удалось познакомить маршала Сталина со своими соображениями. Они, конечно, носят еще общий характер и нуждаются в детальной разработке. Он, Рузвельт, хотел избежать ошибок прошлого, поэтому он полагает, что было бы полезно создать, во-первых, Полицейский комитет, состоящий из 4 стран; во-вторых, Исполнительный комитет, который будет заниматься всеми проблемами, кроме военных; в-третьих, общий орган, в котором каждая страна сможет говорить, сколько она хочет, и где малые страны смогут выразить свое мнение.

Сталин говорит, что, как ему кажется, малые страны в Европе будут недовольны такого рода организацией. Может быть, было бы целесообразно создать европейскую организацию, в которую входили бы три страны – США, Англия и Россия – и, может быть, еще какая-либо из европейских стран. Кроме того, вторую организацию, например организацию по Дальнему Востоку. Может быть, так было бы лучше. Сталин говорит, что он считает саму схему, изложенную президентом, хорошей, но, может быть, создать не одну, а две организации: одну – европейскую, а вторую – дальневосточную или, может быть, мировую. Таким образом, могли бы быть либо европейская и дальневосточная организации, либо европейская и мировая организации. Сталин говорит, что он хотел бы слышать мнение президента по этому поводу.

Рузвельт говорит, что это предложение до некоторой степени совпадает с предложением Черчилля. Разница только в том, что Черчилль предложил одну европейскую, одну дальневосточную и одну американскую организации. Но дело в том, что США не могут быть членом европейской организации. Рузвельт говорит, что нужно только такое огромное потрясение, как нынешняя война, для того чтобы заставить американцев направить свои войска за океан. Если бы Япония в 1941 году не напала на США, то он, Рузвельт, никогда не смог бы заставить конгресс послать американские войска в Европу.

Сталин спрашивает: в случае создания мировой организации, которую предложил Рузвельт, американцам пришлось бы посылать войска в Европу?

Рузвельт говорит, что не обязательно. В случае, если бы возникла необходимость применения силы против возможной агрессии, Соединенные Штаты могли бы предоставить свои самолеты и суда, а ввести войска в Европу должны были бы Англия и Россия. Для применения силы против агрессии имеется два метода. Если создастся угроза революции или агрессии или другого рода опасность нарушения мира, то страна, о которой идет речь, может быть подвергнута карантину с тем, чтобы разгоревшееся там пламя не распространилось на другие территории. Второй метод заключается в том, что четыре нации, составляющие комитет, могут предъявить данной стране ультиматум прекратить действия, угрожающие миру, указав, что в противном случае эта страна подвергнется бомбардировке или даже оккупации.

Сталин говорит, что во время вчерашнего обеда, когда Рузвельт уже ушел, он, Сталин, имел разговор с Черчиллем относительно сохранения мира в будущем. Надо сказать, что Черчилль очень легко смотрит на это дело. Он считает, что Германия не сможет скоро восстановиться. Сталин говорит, что он с этим не согласен. Он считает, что Германия может скоро восстановиться. Для этого ей потребуется всего 15–20 лет. Если Германию ничего не будет сдерживать, то Сталин опасается, что Германия скоро сможет восстановиться. Для этого Германии потребуется немного лет. Первая большая война, начатая Германией в 70-м году прошлого столетия, закончилась в 71-м году. Всего через 42 года после этой войны, то есть в 1914 году, Германия начала новую войну, а через 21 год, то есть в 1939 году, Германия вновь начала войну. Как видно, срок, необходимый для восстановления Германии, сокращается. Он и в дальнейшем, очевидно, будет сокращаться. Какие бы запреты мы ни налагали на Германию, немцы будут иметь возможность их обойти. Если мы запретим строительство самолетов, то мы не можем закрыть мебельные фабрики, а известно, что мебельные фабрики можно быстро перестроить на производство самолетов. Если мы запретим Германии производить снаряды и торпеды, то мы не можем закрыть ее часовых заводов, а каждый часовой завод может быть быстро перестроен на производство самых важных частей снарядов и торпед. Поэтому Германия может снова восстановиться и начать агрессию. Для того чтобы предотвратить агрессию, тех органов, которые намечается создать, будет недостаточно. Необходимо иметь возможность занять наиболее важные стратегические пункты с тем, чтобы Германия не могла их захватить. Такие пункты нужно занять не только в Европе, но и на Дальнем Востоке для того, чтобы Япония не смогла начать новой агрессии. Этот орган, который будет создан, должен иметь право занимать стратегически важные пункты. В случае угрозы агрессии со стороны Германии или Японии эти пункты должны быть немедленно заняты с тем, чтобы окружить Германию и Японию и подавить их. Хорошо было бы принять решение о том, чтобы та организация, которая будет создана, имела право занимать важные в стратегическом отношении пункты. Сталин говорит, что таковы его соображения.

Рузвельт отвечает, что он согласен с маршалом Сталиным на 100 процентов.

Сталин замечает, что в таком случае все обеспечено.

Рузвельт говорит, что он может быть так же тверд, как и маршал Сталин. Что касается Германии, то, конечно, немцы могут перестроить свои заводы на военное производство, но в этом случае необходимо будет действовать быстро, и если будут приняты решительные меры, то Германия не будет иметь достаточно времени для того, чтобы вооружиться. За этим и должна будет следить комиссия четырех наций, о которой он, Рузвельт, говорил.

Сталин говорит, что сейчас предстоит церемония передачи меча от короля Георга VI городу Сталинграду.

Рузвельт говорит, что он знает об этом. Рузвельт замечает, что он и маршал Сталин сделали большой прогресс в переговорах.

Второе заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Тегеран, 29 ноября 1943 г.

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 40 м.

Рузвельт. Я не знаю, что было сегодня утром на совещании военных. Поэтому я предлагаю, чтобы маршал Ворошилов, генерал Брук и генерал Маршалл сделали нам сообщение о своей работе.

Сталин. Я согласен, но, кажется, у военных дело не готово.

Черчилль. Я думаю, что было бы все-таки полезно заслушать военных.

Брук. Наше сегодняшнее совещание не было закончено. В первую очередь мы рассмотрели возможные военные операции и их связь между собой. Мы рассмотрели операцию «Оверлорд» и все вытекающие из нее последствия. Мы уделили внимание тому промежутку времени, который остается, считая от настоящего времени, до срока осуществления операции «Оверлорд»; мы приняли во внимание тот факт, что если мы не предпримем активных операций в Средиземном море в этот промежуток времени до осуществления «Оверлорда», то мы дадим немцам возможность перебросить свои войска на советско-германский фронт или перебросить их на Запад в целях противодействия «Оверлорду». Мы рассмотрели возможность продолжения наших операций в Италии, где мы удерживаем немецкие дивизии и где у нас сконцентрированы крупные силы. Мы затем обратили внимание на Восток и рассмотрели вопрос о желательности вступления Турции в войну и о том, какие последствия это может иметь в смысле помощи нам в ведении войны и в смысле открытия Дарданелл для снабжения Советского Союза, а также открытия пути на Балканы. Мы рассмотрели возможные операции в Южной Франции в комбинации с операцией «Оверлорд». Начальник Штаба британских военно-воздушных сил сделал обзор операции англо-американских военно-воздушных сил против Германии и показал воздействие этих операций на общий ход войны. Генерал Маршалл сообщил цифры, относящиеся к концентрации американских сил в Англии, и говорил о подготовке британских войск к переходу от обороны к наступлению. Был также изучен вопрос об операции «Оверлорд». Маршал Ворошилов задал несколько вопросов, на которые мы постарались дать ответы. При этом маршал Ворошилов изложил точку зрения, высказанную вчера маршалом Сталиным на совещании, в отношении операций, которые должны быть предприняты в будущем году. Вот приблизительно все, что мы успели рассмотреть в течение нашего заседания сегодня утром.

Может быть, генерал Маршалл имеет что-нибудь добавить к моему сообщению?

Маршалл. Мне остается немного добавить к тому, что было сказано генералом Бруком. Он сделал достаточно подробное сообщение. Для американцев проблемой являются не людские ресурсы, а тоннаж, специальные десантные средства, а также наличие авиабаз в районе, достаточно близко расположенном к району операций. Когда я говорю о десантных средствах, я имею в виду специальные десантные суда, на которых можно перевозить до 40 танков или автомобилей. Как раз именно количество этих судов является ограниченным. Переброска в Англию американских войск, снаряжения и боеприпасов происходит по плану. В Англию уже перевезен 1 миллион тонн всякого снаряжения. Однако лимитирующим фактором по-прежнему являются десантные средства. Мы имеем план производства десантных средств, который был расширен как в Соединенных Штатах, так и в Англии. Ускорение производства десантных средств приведет к увеличению их количества для вторжения через Канал и для операций в Средиземном море. Говоря коротко, подготовка к операции «Оверлорд» происходит по плану, поскольку речь может идти о материалах и людских ресурсах. Проблемой является главным образом транспорт и распределение десантных средств. Как генерал Брук пояснял, из Италии уже было переброшено несколько дивизий.

Ворошилов. Сообщения генералов Брука и Маршалла соответствуют той беседе, которую мы имели сегодня утром. Мои вопросы касались уточнения технической подготовки к операции «Оверлорд», и на них были даны ответы так, как это было изложено сейчас генералом Маршаллом. Мы не пытались уточнять сроков «Оверлорда» и всех подробностей, связанных с этой операцией, полагая, что этим вопросам можно будет уделить внимание на следующем нашем совещании, если оно состоится.

Сталин. Если можно, то я хотел бы получить ответ на вопрос о том, кто будет назначен командующим операцией «Оверлорд».

Рузвельт. Этот вопрос еще не решен.

Сталин. Тогда ничего не выйдет из операции «Оверлорд». Кто несет моральную и военную ответственность за подготовку и выполнение операции «Оверлорд»? Если это неизвестно, тогда операция «Оверлорд» является лишь разговором.

Рузвельт. Английский генерал Морган несет ответственность за подготовку операции «Оверлорд».

Сталин. Кто несет ответственность за проведение операции «Оверлорд»?

Рузвельт. Нам известны все лица, которые будут участвовать в осуществлении операции «Оверлорд», за исключением главнокомандующего этой операцией.

Сталин. Может случиться так, что генерал Морган сочтет операцию подготовленной, но после назначения командующего, который будет отвечать за осуществление этой операции, может оказаться, что командующий сочтет операцию не подготовленной. Должно быть одно лицо, которое отвечало бы как за подготовку, так и за проведение операции.

Черчилль. Генералу Моргану были поручены предварительные приготовления.

Сталин. Кто поручил это генералу Моргану?

Черчилль. Несколько месяцев тому назад это было поручено генералу Моргану Объединенным англо-американским штабом с согласия президента и с моего согласия. Генералу Моргану было поручено вести подготовку операции «Оверлорд» совместно с американским и британским штабами, однако главнокомандующий еще не назначен. Британское правительство выразило готовность поставить свои силы под командование американского главнокомандующего в операции «Оверлорд», так как Соединенные Штаты несут ответственность за концентрацию и пополнение войск и имеют численное превосходство в войсках. С другой стороны, британское правительство предложило назначить британского главнокомандующего операциями в Средиземном море, где англичане имеют численное превосходство в войсках. Вопрос о назначении главнокомандующего нельзя решить на таком обширном заседании, как сегодняшнее. Этот вопрос следует решить трем главам правительств между собой, в узком кругу. Как мне сейчас сказал президент, – и я это подтверждаю, – решение вопроса о назначении главнокомандующего будет зависеть от переговоров, которые мы ведем здесь.

Сталин. Я хочу, чтобы меня поняли, что русские не претендуют на участие в назначении главнокомандующего, но русские хотели бы знать, кто будет командующим. Русские хотели бы, чтобы он скорее был назначен и чтобы он отвечал как за подготовку, так и за проведение операции «Оверлорд».

Черчилль. Мы вполне согласны с тем, что сказал маршал Сталин, и я думаю, что президент согласится со мной в том, что через две недели мы назначим главнокомандующего и сообщим его фамилию. Одной из задач конференции и является назначение главнокомандующего.

Сталин. В связи с сообщением Брука и Маршалла у меня вопросов нет.

Черчилль. Я немного обеспокоен количеством и сложностью проблем, стоящих перед нами. Это совещание является единственным в своем роде. На это совещание возлагают свои надежды и устремляют свои взоры миллионы людей, и я очень хочу, чтобы мы не разъехались до тех пор, пока мы не достигнем соглашения по политическим и военным вопросам, решение которых нам было вверено. Сегодня я намерен указать несколько пунктов, требующих того, чтобы они были изучены в подкомиссии. Я и британский штаб длительное время изучали положение в Средиземном море, где мы обладаем весьма значительной армией. Мы хотим, чтобы эта армия вела активную борьбу там в течение всего года и была бы независима от тех факторов, которые заставили бы ее пребывать в бездействии. В этой связи мы просим о том, чтобы наши русские союзники рассмотрели всю эту проблему и различные альтернативы, которые мы им предложим в отношении наилучшего использования наших наличных сил в районе Средиземного моря.

Имеются три вопроса, которые необходимо детально изучить.

Первым из этих вопросов является, конечно, вопрос о том, какую помощь можно будет оказать операции «Оверлорд», используя те силы, которые находятся в районе Средиземного моря. Речь идет о том, какой масштаб должны принять эти операции, которые должны быть предприняты в Южной Франции из Северной Италии. Об этом вчера говорили я и президент. Я не думаю, что этот вопрос достаточно изучен, чтобы принять окончательное решение. Я приветствовал бы изучение этого вопроса нашими штабами с точки зрения его срочности. В связи с этим маршал Сталин правильно подчеркнул важность обходной операции в Южной Франции. Срок имеет значение. Если в одном пункте будут начаты операции с меньшими силами, а во втором пункте – с более крупными, то первая операция потерпит крушение. Наши штабы должны обсудить операции в более широком плане. Я хотел бы иметь в Средиземном море достаточное количество десантных средств для переброски двух дивизий. При наличии этих сил в количестве двух дивизий мы имели бы возможность предпринять операцию с целью помощи продвижению англо-американских войск вдоль полуострова Италии для уничтожения находящихся там сил противника. Имеется другая возможность использования этих сил. Их было бы достаточно для захвата острова Родос в том случае, если бы Турция вступила в войну. Третья возможность использования этих сил заключается в том, что они, за вычетом потерь, могли бы быть использованы через 6 месяцев для поддержки операции «Оверлорд» в Южной Франции. Ни одна из этих возможностей не исключена. Но значение имеет вопрос о сроке. Использование этих двух дивизий, независимо от того, для какой из трех перечисленных мною операций они будут использованы в районе Средиземного моря, не может быть осуществлено без того, чтобы это не привело к отсрочке операции «Оверлорд» или к отвлечению части десантных средств из района Индийского океана. В этом состоит наша дилемма. Чтобы решить, какой путь нам избрать, мы хотим услышать точку зрения маршала Сталина по поводу общего стратегического положения, так как военный опыт наших русских союзников приводит нас в восхищение и воодушевляет нас. Я предложил бы, чтобы изучение поставленного мною вопроса было продолжено завтра нашей военной комиссией.

Следующая проблема, о которой я хочу говорить, носит скорее политический, нежели военный характер, так как военные силы, которые мы намерены выделить для ее разрешения, незначительны. Речь идет о Балканах. На Балканах имеется 21 германская дивизия и, помимо этого, гарнизонные войска. Из этого количества, то есть из 21 дивизии, 54 тысячи германских войск сконцентрировано на Эгейских островах. Кроме того, на Балканах имеется также не менее 12 болгарских дивизий. Всего на Балканах насчитывается 42 дивизии противника. Если бы Турция вступила в войну, то болгары вынуждены были бы отвести свои войска на фронт во Фракии против Турции. Это приведет к тому, что опасность, угрожающая германским дивизиям, находящимся на Балканах, усилится. Я привел эти цифры для того, чтобы показать громадное значение этого фактора на Балканах, куда мы не предполагаем посылать наши регулярные дивизии и где мы предполагаем ограничиться лишь рейдами комбинированных отрядов. Мы не имеем ни интересов на Балканах, ни честолюбивых устремлений. Все, что мы хотим сделать, это сковать 21 германскую дивизию на Балканах и, по мере возможности, уничтожить их. Поэтому я предлагаю, чтобы сегодня состоялась встреча двух министров иностранных дел и представителя, назначенного президентом, для обсуждения политической стороны этого вопроса. Мы стремимся дружно работать с нашими русскими союзниками. Если будут трудности, то их можно будет выяснить в узком кругу. Военные вопросы можно будет обсудить позже.

Теперь я перехожу к следующему вопросу – к вопросу о Турции. Мы, англичане, являемся союзниками Турции, и мы приняли на себя ответственность постараться убедить или заставить Турцию вступить в войну до рождества. Если президент желает к нам присоединиться или пожелает взять на себя руководящую роль, то для нас это будет приемлемо, но мы будем нуждаться в полной помощи со стороны маршала Сталина в осуществлении решения, принятого на Московской конференции. От имени британского правительства я могу сказать, что оно готово предупредить Турцию о том, что если Турция не примет предложения о вступлении в войну, то это может иметь серьезные политические последствия для Турции и отразиться на ее правах в отношении Босфора и Дарданелл. Сегодня утром военная комиссия, состоящая из наших генералов, обсуждала военную сторону турецкой проблемы, но проблема Турции – это скорее политическая, чем военная проблема. Мы думаем выделить не более 2–3 дивизий для операций в районе Турции в случае вступления ее в войну, не считая военно-воздушных сил, которые мы также выделяем при этом.

Я поставил несколько вопросов, которые, главным образом, являются политическими вопросами, например вопрос о том, что Советское правительство думает по поводу Болгарии, расположено ли оно в том случае, если Турция объявит войну Германии, а Болгария нападет на Турцию, заявить болгарам, что оно будет считать Болгарию своим врагом. Это окажет огромное воздействие на Болгарию. Имеются и другие политические вопросы. Я предлагаю, чтобы два министра иностранных дел и представитель, назначенный президентом, изучили этот вопрос и дали нам совет, как заставить Турцию вступить в войну и каковы будут результаты этого. Эти результаты представляются мне громадными, а возможности решающими. Если Турция объявит войну Германии, то это будет огромным ударом для немецкого народа. Если мы сумеем как следует воспользоваться этим фактом, то это должно нейтрализовать Болгарию. Что касается других стран на Балканах, то Румыния уже сейчас ищет ту страну, перед которой она может капитулировать. Венгрия также в смятении. Нам пора пожинать жатву. Сейчас настало время для того, чтобы уплатить цену за эту жатву, если мы считаем это целесообразным. Я предлагаю, чтобы эти вопросы были обсуждены нашими тремя представителями, которые могут в результате обсуждения их сказать нам, что можно сделать для облегчения бремени, которое несет Россия, и для того, чтобы обеспечить успех операции «Оверлорд».

Сталин. Что касается двух дивизий, которые г-н Черчилль хочет выделить для помощи Турции и партизанам, то у нас нет разногласия в этом вопросе. Ассигнование двух дивизий и помощь партизанам мы считаем важным делом. Но если мы здесь призваны обсудить военные вопросы, то основным и решающим вопросом мы считаем операцию «Оверлорд».

Я хотел бы, чтобы военная комиссия имела определенную задачу. Я предлагаю дать этой комиссии определенную директиву, в рамках которой она могла бы работать. Конечно, русские нуждаются в помощи. Я хотел бы заявить, что если речь идет о помощи нам, то мы ожидаем помощи от тех, кто должен выполнять намеченные операции, и мы ожидаем действительной помощи.

Каковы должны быть директивы для военной комиссии? Они должны предусматривать условие, чтобы срок операции «Оверлорд» не был отложен, чтобы май был предельным сроком для осуществления этой операции. Вторая директива должна предусматривать, в соответствии с пожеланиями русских, поддержку операции «Оверлорд» десантом на юге Франции. Если невозможно высадить десант в Южной Франции за 2–3 месяца до начала операции «Оверлорд», то, может быть, это стоило бы сделать одновременно с операцией «Оверлорд». Если транспортные трудности не позволят осуществить десант в Южной Франции одновременно с операцией «Оверлорд», то эту операцию в Южной Франции можно было бы предпринять спустя некоторое время после начала операции «Оверлорд». Я считаю, что высадка десанта в Южной Франции представляла бы собой вспомогательную операцию в отношении «Оверлорда». Эта операция обеспечила бы успех операции «Оверлорд». В то же время операция по занятию Рима была бы отвлекающей операцией. Третья директива предписывала бы комиссии поторопиться с назначением главнокомандующего операцией «Оверлорд». Лучше было бы решить эти вопросы во время нашего пребывания здесь, и я не вижу причин, почему это невозможно было бы сделать. Мы полагаем, что до тех пор, пока не будет назначен главнокомандующий, нельзя ожидать успеха от операции «Оверлорд». Назначение главнокомандующего – это задача англичан и американцев, но русские хотят знать, кто будет главнокомандующим. Вот три директивы для военной комиссии. Если бы комиссия поработала в рамках этих директив, ее работа могла бы быть успешной и могла бы быть скорее закончена. Я прошу конференцию считаться с этими высказанными мною соображениями.

Рузвельт. Мне было интересно слушать все, что говорилось, начиная с операции «Оверлорд» и кончая вопросом о Турции. Я придаю большое значение срокам. Если имеется согласие на операцию «Оверлорд», то нужно договориться о сроке этой операции.

Можно осуществить операцию «Оверлорд» в течение первой недели мая или несколько отложить ее. Отсрочка «Оверлорда» была бы вызвана тем, что мы провели бы одну-две операции в Средиземном море, которые потребовали бы десантных средств и самолетов. Если осуществить экспедицию в восточной части Средиземного моря и если при этом не иметь успеха, то придется перебросить туда дополнительно материалы и войска. Тогда «Оверлорд» не будет осуществлен в срок.

Сталин. Против Югославии немцы держат 8 дивизий, из которых 5 находятся в Греции. В Болгарии имеются 3–4 немецкие дивизии, в Италии – 9.

Черчилль. Наши цифры отличаются от этих цифр.

Сталин. Ваши цифры неправильны. Во Франции у немцев имеется 25 дивизий.

Рузвельт. Наши штабы должны разработать планы для того, чтобы сковать немецкие дивизии на Балканах. Эти планы должны быть разработаны так, чтобы операции, которые мы предпримем с этой целью, не нанесли ущерба «Оверлорду».

Сталин. Правильно.

Черчилль. Говоря о мероприятиях в отношении Балкан, я не имел в виду использование крупных сил для этих целей.

Сталин. Если возможно, то хорошо было бы осуществить операцию «Оверлорд» в пределах мая, скажем 10–15–20 мая.

Черчилль. Я не могу дать такого обязательства.

Сталин. Если осуществить «Оверлорд» в августе, как об этом говорил Черчилль вчера, то из-за неблагоприятной погоды в этот период ничего из этой операции не выйдет. Апрель и май являются наиболее подходящими месяцами для «Оверлорда».

Черчилль. Мне кажется, что мы не расходимся во взглядах настолько, насколько это может показаться. Я готов сделать все, что в силах британского правительства, для того, чтобы осуществить операцию «Оверлорд» в возможно ближайший срок. Но я не думаю, что те многие возможности, которые имеются в Средиземном море, должны быть немилосердно отвергнуты, как не имеющие значения, из-за того, что использование их задержит осуществление операции «Оверлорд» на 2–3 месяца.

Сталин. Операции в районе Средиземного моря, о которых говорит Черчилль, это только диверсии. Я не отрицаю значения этих диверсий.

Черчилль. По нашему мнению, многочисленные британские войска не должны находиться в бездействии в течение 6 месяцев. Они должны вести бои против врага, и с помощью американских союзников мы надеемся уничтожить немецкие дивизии в Италии. Мы не можем оставаться пассивными в Италии, ибо это испортит всю нашу кампанию там. Мы должны оказывать помощь нашим русским друзьям.

Сталин. По Черчиллю, выходит, что русские требуют от англичан того, чтобы англичане бездействовали.

Черчилль. Если суда будут отправлены из района Средиземного моря, то в результате значительно сократится масштаб операций в этом районе. Маршал Сталин помнит о том, что на Московской конференции были указаны условия, при которых операция «Оверлорд» может быть успешной. Эти условия предусматривают, что во Франции будет находиться к моменту вторжения не более 12 германских мобильных дивизий и что в течение 60 дней немцы не смогут перебросить во Францию для пополнения своих войск более 15 дивизий. Тут нет никакой ошибки, так как эти условия являются основанием, на котором базируется «Оверлорд». Мы должны сковать возможно большее количество германских дивизий в Италии, на Балканах и в районе Турции, если она вступит в войну. На фронте в Италии против нас сражаются германские дивизии, переброшенные из Франции. Если мы будем пассивны на фронте в Италии, то немцы могут снова перебросить свои дивизии во Францию в ущерб «Оверлорду». Поэтому нам необходимо связать противника боями и поддерживать наш фронт в Италии в активном состоянии с тем, чтобы можно было там сковать достаточное количество германских дивизий.

Что касается Турции, то я согласен настаивать на вступлении ее в войну. Если она не согласится это сделать, то ничего не поделаешь. Если она согласится, то нужно будет воспользоваться турецкими авиабазами в Анатолии и захватить Родос. Для этой операции будет достаточно одной штурмовой дивизии. Впоследствии остров может удерживать гарнизон, находящийся на нем. Получив Родос и турецкие базы, мы сможем изгнать германские гарнизоны с других островов Эгейского моря и открыть Дарданеллы. Это не такая операция, которая потребует большого количества войск. Это операция ограниченного характера. Если Турция вступит в войну и мы захватим Родос, то за нами будет обеспечено превосходство в этом районе и наступит время, когда все острова в Эгейском море будут нашими. Если Турция не вступит в войну, то мы не будем горевать по этому поводу и я не буду просить о выделении войск для захвата Родоса и островов Эгейского моря. Но в этом случае не будет горевать и Германия, так как она будет по-прежнему господствовать в этом районе. Если Турция вступит в войну, то наши войска, находящиеся в Египте для целей обороны, и наши находящиеся там военно-воздушные силы, также обороняющие Египет, смогут быть двинуты вперед. Захватив Эгейские острова, можно было бы использовать указанные силы в районах севернее Египта. Я предлагаю основательно обсудить этот вопрос. Мы потерпим большое несчастье, если Турция не вступит в войну, с точки зрения того, что Германия будет господствовать в этом районе. Я хочу, чтобы войска и самолеты, бездействующие в Египте, были бы как можно быстрее использованы в случае вступления Турции в войну. Все зависит от десантных средств. Трудности заключаются в транспортировке войск через море. Я всегда готов обсудить все подробности с союзниками. Но все зависит от количества десантных средств. Если эти десантные средства будут оставлены в районе Средиземного моря или в Индийском океане в ущерб «Оверлорду», тогда не может быть гарантирован успех «Оверлорда» и успех операции в Южной Франции. Для операции в Южной Франции потребуется большое количество десантных средств. Я прошу это учесть.

Наконец, я считаю приемлемыми и от имени британского правительства даю согласие на то, чтобы были выработаны директивы для военной комиссии. Я предлагаю, чтобы мы совместно с американцами разработали свои предложения о директивах комиссии. Я думаю, что наши взгляды более или менее сходятся.

Сталин. Сколько времени мы намерены оставаться в Тегеране?

Черчилль. Я готов не есть, пока эти директивы не будут разработаны.

Сталин. Речь идет о том, когда мы намерены закончить нашу конференцию.

Рузвельт. Я готов находиться в Тегеране до тех пор, пока в Тегеране будет находиться маршал Сталин.

Черчилль. Если будет необходимо, то я готов навсегда остаться в Тегеране.

Сталин. Я хотел бы спросить, сколько имеется в настоящее время французских дивизий?

Рузвельт. Предполагается вооружить 11 французских дивизий. Но из этого числа готовы в настоящее время лишь 5 дивизий и в ближайшее время будут оснащены еще 4 дивизии.

Сталин. Находятся ли эти французские дивизии в действии или они ничего не делают?

Рузвельт. Одна дивизия сражается в Италии, одна или две дивизии находятся на Корсике и Сардинии.

Сталин. Как командование предполагает использовать эти французские дивизии?

Маршалл. Предполагается влить французский корпус в состав 5-й армии, действующей на левом фланге в Италии. Одна дивизия в настоящее время находится в процессе переброски на фронт в Италию, где она пройдет боевое испытание. После этого будет решен вопрос о наиболее целесообразном использовании французских дивизий. Время, которое потребуется для оснащения еще четырех французских дивизий, зависит от времени, которое потребуется для обучения личного состава этих дивизий.

Сталин. Являются ли эти дивизии дивизиями французского типа?

Маршалл. Эти дивизии американского типа и состоят из 15 000 человек каждая. Большинство солдат не являются французами. В бронетанковых дивизиях большинство личного состава являются французами, остальные – африканцы.

Рузвельт. Я хочу сказать несколько слов. По-моему, если мы втроем дадим директивы нашей военной комиссии, то она сможет обсудить все вопросы.

Сталин. Не нужно никакой военной комиссии. Мы можем решить все вопросы здесь, на совещании. Мы должны решить вопрос о дате, о главнокомандующем и вопрос о необходимости вспомогательной операции в Южной Франции. Мы, русские, ограничены сроком пребывания в Тегеране. Мы могли бы пробыть здесь в течение 1 декабря, но 2-го мы должны уехать. Президент помнит о том, что мы с ним условились о 3–4 днях.

Рузвельт. Я думаю, что мое предложение упростит работу штаба. Военная комиссия должна принять за основу операцию «Оверлорд». Комиссия должна представить свои предложения в отношении вспомогательных операций в районе Средиземного моря. Она должна иметь также в виду, что эти операции могут задержать осуществление «Оверлорда».

Сталин. Русские хотят знать дату начала операции «Оверлорд», чтобы подготовить свой удар по немцам.

Рузвельт. Срок операции «Оверлорд» был определен в Квебеке. Только самые серьезные изменения в обстановке могут оправдать изменение намеченного срока этой операции.

Черчилль. Я сейчас выслушал директиву, которую президент предлагает дать комиссии. Я хотел бы иметь возможность обдумать то, что предложил президент. Я не вижу принципиальных разногласий в этом вопросе, но я хотел бы иметь время для рассмотрения предложений президента. Я очень рад провести в Тегеране 1 декабря и выехать 2 декабря. Мне не ясно, предлагает ли президент создать военную комиссию или она не должна существовать, ибо маршал Сталин предлагает обойтись без комиссии. Лично я за такую комиссию.

Что касается определения срока операции «Оверлорд», то если будет решено провести расследование стратегических вопросов в военной комиссии…

Сталин. Мы не требуем никакого расследования.

Рузвельт. Нам всем известно, что разногласия между нами и англичанами небольшие. Я возражаю против отсрочки операции «Оверлорд», в то время как г-н Черчилль больше подчеркивает важность операций в Средиземном море. Военная комиссия могла бы разобраться в этих вопросах.

Сталин. Мы можем решить эти вопросы сами, ибо мы больше имеем прав, чем военная комиссия. Если можно задать неосторожный вопрос, то я хотел бы узнать у англичан, верят ли они в операцию «Оверлорд» или они просто говорят о ней для того, чтобы успокоить русских.

Черчилль. Если будут налицо условия, которые были указаны на Московской конференции, то я твердо убежден в том, что мы будем обязаны перебросить все наши возможные силы против немцев, когда начнется осуществление операции «Оверлорд».

Рузвельт. Мы очень голодны сейчас. Поэтому я предложил бы прервать наше заседание, чтобы присутствовать на том обеде, которым нас сегодня угощает маршал Сталин. Я предлагаю, чтобы завтра утром наша военная комиссия продолжила свое совещание.

Сталин. Совещания военной комиссии не требуется. Это лишнее. Совещание военных не ускорит нашей работы. Мы можем ускорить нашу работу только сами.

Черчилль. Может быть, лучше мне и президенту согласовать свои точки зрения и затем доложить Вам о нашей общей точке зрения?

Сталин. Это ускорит нашу работу.

Черчилль. А как насчет комиссии в составе Гопкинса и двух министров иностранных дел?

Сталин. И этой комиссии не нужно, но если г-н Черчилль настаивает, то мы не возражаем против ее создания.

Рузвельт. Завтра Гопкинс, Молотов и Иден могли бы иметь беседу друг с другом за завтраком.

Сталин. Что мы будем делать завтра? Готовы ли будут предложения Черчилля и Рузвельта?

Рузвельт. Предложения будут готовы, и я предлагаю завтра мне, Черчиллю и маршалу Сталину позавтракать в половине второго и обсудить все вопросы.

Черчилль. Это будет нашей программой на завтрашний день.

Сталин. Согласен.

Четвертое заседание конференции глав правительств СССР, США и Великобритании

Тегеран, 1 декабря 1943 г.

I. Заседание во время завтрака

Начало заседания в 13 ч.

Конец заседания в 15 ч.

Гопкинс. Вопрос о приглашении Турции вступить в войну связан с вопросом о том, какую поддержку Турция может получить от Великобритании и Соединенных Штатов. Кроме того, необходимо координировать вступление Турции в войну с общей стратегией.

Рузвельт. Другими словами, Иненю спросит нас, поддержим ли мы Турцию. Я думаю, что этот вопрос необходимо еще разработать.

Сталин. Черчилль сказал, что британское правительство предоставляет для помощи Турции 20–30 эскадрилий и 2–3 дивизии.

Черчилль. Мы не давали согласия в отношении 2–3 дивизий. У нас в Египте имеется 17 эскадрилий, которые не используются в настоящее время англо-американским командованием. Эти эскадрильи, в случае вступления Турции в войну, послужили бы целям ее обороны. Кроме того, Англия дала согласие на предоставление Турции трех полков ПВО. Вот все, что было обещано англичанами Турции. Англичане не обещали Турции войск. У турок имеется 50 дивизий. Турки хорошие бойцы, но у них нет современного вооружения. Что касается 2–3 дивизий, о которых говорит маршал Сталин, то британское правительство выделило эти дивизии для овладения Эгейскими островами в случае вступления Турции в войну, а не для помощи Турции.

Рузвельт (обращаясь к Черчиллю). Не правда ли, что операция против Родоса потребует большого количества десантных средств?

Черчилль. Эта операция потребует десантных средств не больше того количества, которое находится в Средиземном море.

Рузвельт. Мое затруднение состоит в том, что американский штаб еще не изучил вопроса о количестве десантных судов, необходимых для операций в Италии, подготовки «Оверлорда» в Англии и для Индийского океана. Поэтому я должен быть осторожен в отношении обещаний Турции. Я боюсь, как бы эти обещания не помешали выполнению нашего вчерашнего соглашения.

Сталин. Помимо вступления в войну Турция предоставит также свою территорию для авиации союзников.

Черчилль. Конечно.

Сталин. Я думаю, что с этим вопросом покончено.

Черчилль. Мы не предлагали ничего того, чего мы не можем дать. Мы предложили туркам 3 новые эскадрильи истребителей, чтобы довести общее количество эскадрилий, включая находящиеся в Египте, до 20. Может быть, американцы добавят что-либо к этому количеству? Мы обещали предоставить туркам части ПВО, но мы не обещали туркам никаких войск, так как у нас их нет. Что касается десантных средств, то они потребуются в марте месяце, но я полагаю, что мы можем их найти в период между занятием Рима и началом «Оверлорда».

Рузвельт. Я хочу посоветоваться с военными. Я надеюсь, что Черчилль прав, но мои советники говорят, что возможны трудности в использовании десантных судов в период между занятием Рима и началом «Оверлорда». Они полагают, что совершенно необходимо иметь к 1 апреля десантные суда, которые будут использованы в операции «Оверлорд».

Черчилль. Я не вижу затруднений. Мы никаких предложений Турции не делали, и я не знаю, примет ли их Иненю. Он будет в Каире и познакомится с положением дел. Я могу предоставить туркам 20 эскадрилий. Никаких войск я туркам не дам. Кроме того, я думаю, что войска им и не требуются. Однако все дело в том, что я не знаю, приедет ли Иненю в Каир или нет.

Сталин. Не захворает ли Иненю?

Черчилль. Легко может захворать. Если Иненю не согласится поехать в Каир для встречи со мной и президентом, то я готов поехать к нему на крейсере в Адану. Иненю приедет туда, и я нарисую ему неприятную картину, которая предстанет перед турками в том случае, если они не согласятся вступить в войну, и приятную картину в противоположном случае. Я сообщу Вам тогда о результатах своих бесед с Иненю.

Гопкинс. Вопрос о поддержке Турции в войне не обсуждался американскими военными, и я поэтому сомневаюсь в целесообразности приглашения Иненю в Каир, пока военные не изучили этого вопроса.

Сталин. Следовательно, Гопкинс предлагает не приглашать Иненю.

Гопкинс. Я не предлагаю не приглашать Иненю, но подчеркиваю, что предварительно было бы полезно получить сведения о той помощи, которую мы можем оказать туркам.

Черчилль. Я согласен с Гопкинсом. Мы должны договориться по вопросу о возможной помощи туркам.

Сталин. Без военных этого не сделать?

Черчилль. Мы должны совместно с военными изучить вопрос о десантных средствах. Возможно, их удастся получить больше, чем мы думаем, взяв их с Индийского или Тихого океана или построив их. Если это невозможно, то нужно от чего-то отказаться. Однако во всяком случае решено, что «Оверлорд» не должен пострадать.

Рузвельт. Я думаю, что было бы полезно, если бы я коротко изложил положение на Тихом океане в связи с вопросом о возможном изъятии оттуда десантных средств, как это предлагает Черчилль. Я должен подчеркнуть, что, во-первых, расстояние от Тихого океана до Средиземного моря огромно. Во-вторых, мы двигаемся в Тихом океане на север для того, чтобы перерезать коммуникации японцев, и нам нужны десантные средства в этом районе.

Гопкинс. Верно ли, что Черчилль и Иден не говорили с турками о захвате Эгейских островов?

Иден. Нет, я об этом не говорил. Я просил турок лишь о предоставлении авиабаз и не затрагивал с ними вопроса о десантных средствах.

Рузвельт. Если я увижусь с турецким президентом, то я сделаю ему предложение о том, чтобы мы взяли Крит и Додеканезские острова, так как они весьма близко расположены к Турции.

Черчилль. Я хочу получить от турок авиабазы в районе Смирны, которые англичане помогли построить туркам. Получив от турок эти авиабазы, мы изгоним германские военно-воздушные силы с островов. Мы готовы для этой цели платить одним своим самолетом за один уничтоженный германский самолет. Задача изгнания немецких гарнизонов с островов будет выполнима, если мы обеспечим себе превосходство в воздухе в этом районе. Нет надобности брать приступом остров Родос, где находится 8 тысяч итальянцев и 5 тысяч немцев. Их можно уморить голодом. Если мы получим базы в Турции, то наши корабли, при поддержке авиации, смогут отрезать коммуникации немцев, и цель будет достигнута.

Сталин. Это правильно. По-моему, 20 эскадрилий в Каире сейчас ничего не делают. Но если они вступят в действие, то от немецких военно-воздушных сил ничего не останется. Но надо было бы добавить к эскадрильям истребителей некоторое количество бомбардировщиков.

Рузвельт. Я согласен с предложением Черчилля о предоставлении для целей обороны Турции 20 эскадрилий и некоторого количества бомбардировщиков.

Черчилль. Мы предлагаем Турции ограниченное прикрытие с воздуха и ПВО. Сейчас зима, и вторжение в Турцию невероятно. Мы предполагаем продолжить снабжение Турции вооружением. Турция получает большей частью американское вооружение. В настоящее время мы предлагаем Турции неоценимую возможность принять приглашение Советского правительства участвовать в мирной конференции.

Сталин. Какого вооружения не хватает Турции?

Черчилль. У турок имеются винтовки, неплохая артиллерия, но у них нет противотанковой артиллерии, нет авиации и нет танков. Мы организовали в Турции военные школы, но турки их плохо посещают. У турок нет опыта в обращении с радиоаппаратурой. Но турки являются хорошими бойцами.

Сталин. Вполне возможно, что если турки дадут аэродромы союзникам, то Болгария не нападет на Турцию, а немцы будут ждать нападения Турции. Турция не нападет на немцев, а будет с ними находиться просто в состоянии войны. Но зато союзники получают от Турции аэродромы и порты. Если бы события приняли такой оборот, то это было бы также неплохо.

Иден. Я говорил туркам, что они могут предоставить авиабазы союзникам не воюя, ибо Германия не нападет на Турцию.

Рузвельт. В этом отношении Турции могла бы служить примером Португалия.

Иден. Нуман не хотел согласиться с моей точкой зрения. Он сказал, что Германия будет реагировать и что Турция предпочла бы вступить в войну по своей доброй воле, чем быть в нее втянутой.

Черчилль. Это правильно. Но я должен сказать следующее. Когда вы просите Турцию растянуть свой нейтралитет путем предоставления нам авиабаз, то турки нам отвечают, что они предпочитают серьезную войну; когда же вы говорите туркам о вступлении в серьезную войну, то они отвечают нам, что у них нет для этого вооружения. Если турки ответят нам на наше предложение отрицательно, то мы должны изложить им серьезные соображения. Мы должны им сказать, что они не будут в этом случае участвовать в мирной конференции. Что касается Англии, то мы скажем со своей стороны, что нас не интересуют дела турок. Кроме того, мы прекратим снабжение Турции вооружением.

Иден. Я хочу уточнить, какие требования мы должны будем предъявить Турции в Каире. Я понимаю, что мы должны требовать от турок вступления в войну против Германии.

Сталин. Именно против Германии. ‹…›

II. Заседание за круглым столом

Начало заседания в 16 ч.

Конец заседания в 19 ч. 40 м.

Рузвельт. Я хотел бы, чтобы мы на этом заседании обсудили вопросы о Польше и о Германии.

Сталин. А также вопрос о коммюнике.

Рузвельт. Коммюнике уже готовится.

Молотов. Можем ли мы получить сейчас ответ на вопрос относительно передачи нам части итальянского торгового и военно-морского флота?

Рузвельт. Ответ на этот вопрос очень прост. Мы получили большое количество итальянских кораблей. Они должны, по моему мнению, находиться во временном пользовании Объединенных Наций и должны использоваться наилучшим образом. После войны они должны быть распределены между Объединенными Нациями.

Молотов. Если эти корабли невозможно передать нам в собственность, то мы просим о передаче их нам во временное пользование. Мы их употребим в интересах союзников и всех Объединенных Наций.

Сталин. Если Турция не вступит в войну, то переданные нам итальянские корабли не удастся провести в Черное море, и тогда мы желали бы их иметь в Северном море. Мы знаем, что Великобритании и Соединенным Штатам нужны корабли, но мы просим немного.

Черчилль. Я за это.

Рузвельт. Я также за.

Черчилль. Я хотел бы, чтобы эти корабли находились в Черном море.

Сталин. Мы также предпочитаем их иметь в Черном море.

Черчилль. Может быть, было бы хорошо ввести переданные Советскому Союзу итальянские корабли в Черное море вместе с британскими кораблями для помощи советскому военно-морскому флоту.

Сталин. Хорошо, пожалуйста.

Черчилль. Нам нужно урегулировать вопрос о передаче кораблей с итальянцами, так как они помогают нам своим флотом. Некоторые итальянские корабли воюют, другие несут патрульную службу. Подводные лодки используются для снабжения. Конечно, желательно получить от итальянского флота возможно большую пользу, чем иметь его против себя. Поэтому я прошу дать нам два месяца для урегулирования вопроса о передаче итальянских кораблей Советскому Союзу с итальянцами. Вопрос этот деликатный, и тут нужно действовать так, как кошка ведет себя в отношении мыши.

Сталин. Можем ли мы, следовательно, получить эти корабли к концу января будущего года?

Рузвельт. Согласен.

Черчилль. Согласен.

Сталин. На этих кораблях будут наши команды.

Черчилль. Мы хотели бы помочь русскому флоту в Черном море нашими кораблями. Кроме того, мы были бы рады помочь в ремонте советских военно-морских баз в Черном море, например Севастополя. Мы были бы также рады, если Советское правительство сочтет это полезным, ввести в Черное море 4–5 британских подводных лодок для того, чтобы топить там румын и немцев. Я должен сказать, что мы не имеем в Черном море ни притязаний, ни интересов.

Сталин. Хорошо, за всякую помощь, оказанную нам, мы будем благодарить.

Черчилль. Есть один момент, который мы могли бы использовать в случае вступления Турции в войну. Если Турция побоится вступить в войну, но согласится растянуть свой нейтралитет, то, может быть, Турция позволит пропустить несколько подводных лодок через Босфор и Дарданеллы в Черное море и корабли со снабжением для них. Американские подводные лодки топят много японских судов на Тихом океане; наши подводные лодки топили большое количество немецких и итальянских кораблей в Средиземном море; теперь наши подводные лодки могли бы помочь в Черном море.

Сталин. Вопрос исчерпан?

Черчилль. Да.

‹…›

Черчилль. Было бы хорошо здесь, за круглым столом, ознакомиться с мыслями русских относительно границ Польши. Мне кажется, что тогда Иден или я могли бы их изложить полякам. Мы полагаем, что Польшу следует удовлетворить, несомненно, за счет Германии. Мы были бы готовы сказать полякам, что это хороший план и что лучшего плана они не могут ожидать. После этого мы могли бы поставить вопрос о восстановлении отношений. Но я хотел бы подчеркнуть, что мы хотим существования сильной, независимой Польши, дружественной по отношению к России.

Сталин. Речь идет о том, что украинские земли должны отойти к Украине, а белорусские – к Белоруссии, то есть между нами и Польшей должна существовать граница 1939 года, установленная советской Конституцией. Советское правительство стоит на точке зрения этой границы и считает это правильным. Какие еще вопросы имеются для обсуждения?

Рузвельт. Вопрос о Германии.

Сталин. Какие предложения имеются по этому поводу?

Рузвельт. Расчленение Германии.

Черчилль. Я за расчленение Германии. Но я хотел бы обдумать вопрос относительно расчленения Пруссии. Я за отделение Баварии и других провинций от Германии.

Рузвельт. Чтобы стимулировать нашу дискуссию по этому вопросу, я хотел бы изложить составленный мною лично 2 месяца тому назад план расчленения Германии на пять государств.

Черчилль. Я хотел бы подчеркнуть, что корень зла Германии – Пруссия.

Рузвельт. Я хотел бы, чтобы мы сначала имели перед собой картину в целом и потом говорили об отдельных компонентах. По моему мнению, Пруссия должна быть возможно ослаблена и уменьшена в своих размерах. Пруссия должна составлять первую самостоятельную часть Германии. Во вторую часть Германии должны быть включены Ганновер и северо-западные районы Германии. Третья часть – Саксония и район Лейпцига. Четвертая часть – Гессенская провинция, Дармштадт, Кассель и районы, расположенные к югу от Рейна, а также старые города Вестфалии. Пятая часть – Бавария, Баден, Вюртемберг. Каждая из этих пяти частей будет представлять собой независимое государство. Кроме того, из состава Германии должны быть выделены районы Кильского канала и Гамбурга. Этими районами должны будут управлять Объединенные Нации или четыре державы. Рурская и Саарская области должны быть поставлены под контроль либо Объединенных Наций, либо попечителей всей Европы. Вот мое предложение. Я должен предупредить, что оно является лишь пробным.

Черчилль. Вы изложили «полный рот» всего. Я считаю, что существуют два вопроса: один – разрушительный, а другой – конструктивный. У меня две мысли: первая – это изоляция Пруссии от остальной Германии; вторая – это отделение южных провинций Германии – Баварии, Бадена, Вюртемберга, Палатината от Саара до Саксонии включительно. Я держал бы Пруссию в жестких условиях. Я считаю, что южные провинции легко оторвать от Пруссии и включить в дунайскую федерацию. Люди, живущие в Дунайском бассейне, не являются причиной войны. Во всяком случае, с пруссаками я поступил бы гораздо более сурово, чем с остальными немцами. Южные немцы не начнут новой войны.

Сталин. Мне не нравится план новых объединений государств. Если будет решено разделить Германию, то не надо создавать новых объединений. Будь то пять или шесть государств и два района, на которые Рузвельт предлагает расчленить Германию, этот план Рузвельта об ослаблении Германии может быть рассмотрен. Черчиллю скоро придется иметь дело с большими массами немцев, как и нам. Черчилль увидит тогда, что в германской армии сражаются не только пруссаки, но и немцы из остальных провинций Германии. Лишь австрийцы, сдаваясь в плен, кричат: я австриец, – и наши солдаты их принимают. Что касается немцев из отдельных провинций Германии, то они дерутся с одинаковым ожесточением. Как бы мы ни подходили к вопросу о расчленении Германии, не нужно создавать какого-то нового нежизнеспособного объединения дунайских государств. Венгрия и Австрия должны существовать отдельно друг от друга. Австрия существовала как самостоятельное государство до тех пор, пока она не была затронута.

Рузвельт. Я согласен с маршалом Сталиным, в частности, в том, что между немцами, происходящими из различных германских провинций, не существует разницы. 50 лет тому назад эта разница существовала, но сейчас все немецкие солдаты одинаковы. Правда, это не относится к прусскому офицерству.

Черчилль. Я не хочу, чтобы меня истолковывали так, как будто бы я не за расчленение Германии. Но я хотел бы сказать, что если раздробить Германию на несколько частей и не создать комбинации из этих частей, тогда, как это говорил маршал Сталин, наступит время, когда немцы объединятся.

Сталин. Нет никаких мер, которые могли бы исключить возможность объединения Германии.

Черчилль. Маршал Сталин предпочитает раздробленную Европу?

Сталин. Причем здесь Европа? Я не знаю, нужно ли создавать 4, 5 или 6 самостоятельных германских государств. Этот вопрос нужно обсудить.

Рузвельт. Следует ли создать для изучения вопроса о Германии специальный комитет или, может быть, следует передать его в Лондонскую комиссию?

Сталин. Можно передать этот вопрос в Лондонскую комиссию, в которой имеются представители трех наших государств.

Черчилль. Теперь я хотел бы снова вернуться к польскому вопросу, который мне кажется более срочным, ибо поляки могут наделать много шуму. Я хотел бы зачитать следующее свое предложение по польскому вопросу. При этом я не прошу соглашаться с ним в том виде, как оно мною составлено, так как я сам еще не принял окончательного решения.

Мое предложение гласит:

«В принципе было принято, что очаг польского государства и народа должен быть расположен между так называемой линией Керзона и линией реки Одер, с включением в состав Польши Восточной Пруссии и Оппельнской провинции. Но окончательное проведение границы требует тщательного изучения и возможного расселения населения в некоторых пунктах».

Сталин. Русские не имеют незамерзающих портов на Балтийском море. Поэтому русским нужны были бы незамерзающие порты Кенигсберг и Мемель и соответствующая часть территории Восточной Пруссии. Тем более что исторически – это исконно славянские земли. Если англичане согласны на передачу нам указанной территории, то мы будем согласны с формулой, предложенной Черчиллем.

Черчилль. Это очень интересное предложение, которое я обязательно изучу.

Нефть и драма Иранского Азербайджана

Одна из драматических страниц, связанных с историей Ирана в ХХ веке и его отношениями с Советским Союзом – судьба Азербайджанской демократической республики. Она существовала на севере Ирана в 1945–1946 годах. Но сразу после вывода из Ирана советских войск правительство направило туда карательные части. Уцелеть удалось лишь тем активистам, кто успел уйти через советскую границу (а после не попал под репрессии), однако она была открыта всего неделю…

«Родина предков»

Когда советские войска в 1941 году вошли в Иран, руководитель Азербайджанской ССР Мир Джафар Багиров отправил Сталину телеграмму: «По мере продвижения наших частей возникают вопросы, на которые прошу ваших указаний. Во-первых, появление наших частей на территории Ирана население, как правило, встречает с большим воодушевлением, но в то же время местные власти разбегаются. Наши же части не оставляют в крупных населенных пунктах своих представителей, которые обеспечивали бы порядок и нормальную жизнь…»

Багиров даже лично совершил тайный визит в Тебриз, желая оценить обстановку. После этого Сталин вызвал его в Москву. По итогам доклада было принято решение отправить в Южный Азербайджан необходимое число работников партийных, советских, правоохранительных, хозяйственных и культурных организаций. ЦК КП(б) Азербайджана утвердил кандидатуру третьего секретаря Алиева Азиза Мамедкерим оглу на должность руководителя отправляемой в Южный Азербайджан группы.

С 12 по 25 сентября 1941 года на территорию Южного Азербайджана началась отправка партийных и советских работников. Багиров обращался к ним с такими словами: «Вам известно, что наша Красная Армия в короткий срок заняла большую территорию Северного Ирана. Эти территории в основном являются землями Южного Азербайджана. Так сложилось исторически, что это азербайджанские земли. Крупнейшие города Ирана – Казвин, Урмия, Миане, Марага, Тебриз, Ардебиль, Салмас, Хой, Энзели и другие были родиной наших предков…»

Сын Лаврентия Берии в мемуарах утверждал, что его отец в неофициальном разговоре с Багировым сильно негодовал по поводу проявляемой тем инициативы, кричал, что тот готов «из-за клочка земли» превратить Иран во врага СССР. Возможно, именно поэтому Багиров уточнял в своих инструкциях: «…Помощь Южному Азербайджану должна осуществляться так, чтобы ни шахское правительство, ни англичане не могли обвинить нас во вмешательстве во внутренние дела Ирана».

В центре внимания – нефть

Но при этом существует немало свидетельств, что Берия весьма интересовался вопросами добычи нефти на территории Ирана. Возможно, сказывалось его собственное образование – ведь не попади молодой Берия в органы ЧК, он был бы инженером-нефтяником. Да и другие советские руководители, как уже рассказывалось выше, осознавали стратегическую важность этого вопроса.

О перспективах нефтедобычи не забывали на протяжении всей войны, которая впервые показала в полной мере значимость «черного золота» для обеспечения транспорта топливом и смазочными материалами. Недаром в Москве в самое тяжелое время 1941 года, когда пришлось решать проблемы маскировки города от налетов немецких бомбардировщиков, только один большой объект был полностью визуально воспроизведен в нескольких километрах от его настоящего расположения как фальшивая приманка для люфтваффе. Тогда, как известно, рисовали дома на Красной площади, перекрашивали колокольню Ивана Великого, кремлевские башни и Большой театр, заполняли Москву-реку (чтобы скрыть ее характерную излучину, служившую ориентиром) плотами и баржами, на которых опять-таки рисовали домики и строили фанерные сараи. Но соорудили практически в натуральную величину из фанеры, бочек и старых труб только копию Московского крекинг-завода рядом с Капотней (так тогда назывался Московский нефтеперерабатывающий завод). Он значился у немцев в числе важнейших целей для бомбежки. Специальная команда саперов во время налетов жгла на фальшивом заводе пропитанную отработанным маслом ветошь, чтобы создать иллюзию попадания в емкости с нефтью.

Поэтому не приходится удивляться как беспокойству Сталина о нефтепромыслах Баку, так и заинтересованности в получении концессии на добычу нефти в Северном Иране. Майкл Брукс в книге «Нефть и внешняя политика» писал об этом: «С 1939 г. началось падение добычи нефти в Иране, и в 1941 г. она снизилась до 5,5 млн тонн; затем добыча нефти начала расти и в 1945 г. достигла беспрецедентной цифры в 17 млн тонн. Пропускная способность нефтеперегонных заводов в Абадане была доведена до 15 млн тонн в год. Были введены в эксплуатацию новые нефтяные месторождения, открытые в районе Гаш Саран в 1938 г.; по расчетам лорда Кэдмена, они должны были давать нефти даже больше, чем месторождения в Месджеде-Солеимане. Нефтяные источники в районе Ага-Джари, северо-западнее Бехбехана, начали давать продукцию в промышленном масштабе в 1943 г.».

Как быстро могла окупиться добыча нефти? По мнению вышеупомянутого Майкла Брукса, это происходило так: «За период с 1938 по 1945 г. Англо-иранская нефтяная компания имела валовой доход в размере 58 млн фунтов стерлингов и чистый доход в размере 34 млн фунтов и уплатила дивиденды в размере 20 % за 1942, 1943, 1944 и 1945 гг. Это значит, что в течение этих семи лет одна лишь чистая прибыль достигла суммы вложенного компанией капитала».

«Даешь Советскую власть!»

Но вернемся к событиям начала осени 1941 года. Тогда под давлением не только союзников, но и собственного парламента Реза-шах отрекся от престола в пользу своего сына Мохаммеда Реза Пехлеви. 17–18 сентября в Тегеран вошли советские, а затем и английские войска.

Руководитель группы «советников» в Иранском Азербайджане докладывал Багирову, что им были зафиксированы такие высказывания местного населения: «Мы Красную Армию более двадцати лет ждем. Дождались и дальше затягивать нечего. Даешь Советскую власть!» Багиров реагировал на это уже с подозрением – мол, скорее всего, такие выступления подстроены разведкой Третьего рейха с провокационными целями.

4 ноября 1941 года Молотов подписал решение «О расширении торговли с Иранским Азербайджаном», по которому в IV квартале 1945 года торговый оборот СССР с этой областью должен был составить 127,5 млн риалов экспортных и 89,5 млн риалов импортных операций. В Тебриз было отправлено 1500 тысяч метров хлопковых тканей, 1500 тонн сахара, 4880 тонн нефтепродуктов, 200 тонн хлопковой нити, 200 тонн бумаги. В свою очередь надлежало закупить в районах Иранского Азербайджана 4500 голов КРС, 50 тысяч голов мелкого скота, 2500 тонн бобов, 1500 тонн кураги, 500 тонн арахиса, 1000 тонн шерсти.

В Тебриз, Пехлеви, Ардебиль, Решт, Астару и другие города севера Ирана из СССР были отправлены зерно, сахар, керосин, еще ряд товаров первой необходимости. Готовилась и культурная программа в виде театральных постановок, подходящих по тематике.

«Избегать провокаций»

Разумеется, центральная власть в Тегеране беспокоилась по поводу событий в Иранском Азербайджане. Об этом Сталину докладывали, например, 20 ноября Н. Булганин и А. Антонов: «18 ноября военный министр Ирана обратился к нашему военному атташе полковнику Разину с просьбой разрешить пропустить из Тегерана и Тавриз два батальона иранских войск. 19 ноября генерал Дарахшани вторично обратился к генералу Глинскому с просьбой разрешить перебросить отряды силою от одной до двух рот из Тавриза в Марага и Мияне.

В связи с указанными событиями в Иране тов. Масленников дал следующие указания командующему нашей 4-й армией в Иране:

1. Ни в коем случае не вмешиваться в дела демократической партии, не давая повода к выпадам против советских войск.

2. Избегать провокаций, могущих повлечь за собой вооруженное столкновение.

3. Военных и гражданских представителей Ирана при обращении к нашим военным властям принимать, выслушивать, но никаких объяснений происходящих событий не давать, заявляя, что “Вашу информацию и просьбу доведем до вышестоящего начальства”.

4. Гарнизон районов, где происходят события, держать в полной боевой готовности и применять решительные действия лишь тогда, когда со стороны иранских войск последует нападение.

5. Никаких разрешений на переброску иранских войск, жандармов и полицейских не давать.

Мы считаем, что распоряжения, отданные тов. Масленниковым, правильны, за исключением запрещения передвижения иранских войск. Если мы не вмешиваемся во внутренние дела Ирана, то, по нашему мнению, не следует также препятствовать переброске иранских войск по просьбам иранского военного командования».

По поручению Сталина начальник Генштаба Антонов издал приказ: «Не препятствовать движению иранских войск, изначально находившихся в нашей зоне. Пресекать любые попытки иранских властей вводить в нашу зону дополнительные войска, на все подобные обращения ожидать ответ Генерального штаба Красной Армии. О всех попытках иранских войск войти в нашу зону немедленно извещать Генштаб Советской Армии».

Ситуация снова обострилась после конца войны. 19 мая 1945 года правительство Ирана предложило странам антигитлеровской коалиции рассмотреть вопрос о скорейшем выводе их войск с территории страны. Главным аргументом было то, что Германия капитулировала и война окончена.

Идея была справедливой и соответствовала договоренностям. Но вопрос о нефти продолжал волновать как советских руководителей, так и Англию. Приутихшее на время борьбы с общим врагом традиционное для этого региона противостояние интересов СССР и Великобритании, продолжавшееся еще со времен Российской империи, снова дало о себе знать. Тем более что свой интерес в нефтяной сфере имели в Иране и американцы, которые пристально следили за состоянием ирано-советских отношений. Джамиль Гасанлы в книге «СССР – Иран: Азербайджанский кризис и начало холодной войны (1941–1946 гг.)» приводит в своем исследовании письмо американского консула Россоу: «Концессии такого типа нужны не потому, что Советский Союз нуждается в нефти, а потому, чтобы иметь возможность время от времени оказывать давление на иранское руководство. На этом этапе главной целью было контролировать Иран на уровне Кабинета министров. А главной целью были сам Кавам и царевич Мюзаффар Фируз из рода Гарагоюнлу Каджаров, отец которого был свергнут нынешним шахом».

Но в какой-то момент казалось, что дело будет улажено благополучно для всех сторон. Была достигнута договоренность о создании совместного ирано-советского предприятия по добыче нефти и выводе войск.

Объявление автономии

А в Иранском Азербайджане происходили важные события. 20 ноября 1945 года в здании театра «Шир-Хуршид» начал работу Азербайджанский национальный конгресс. На нем была принята «Декларация», опубликованная 23 ноября в газете «Азербайджан» и адресованная Мухаммеду Реза шаху, председателю иранского Меджлиса Мухаммеду Садыху Таба-Табаи, премьеру Ибрагиму Хакими:

«1. Азербайджанский народ обладает своими национальными особенностями, языком, обычаями и правами, обусловленными историческим развитием. Эти особенности дают ему право, не нарушая независимости и целостности Ирана, считать себя, подобно всем другим нациям мира, свободным и правомочным определить свою судьбу на основе принципов Атлантической хартии.

2. Ценя культурные, экономические и политические связи азербайджанского народа с прочими областями и губерниями Ирана, но при этом сознавая заслуги этого народа в создании нынешнего иранского государства, Народное собрание восстановлением своих законных прав на национальную автономию ни в какой степени не стремится к сепаратизму, нарушению территориальной целостности Ирана.

3. Азербайджанский народ является решительным сторонником демократического строя, узаконенного Конституцией Ирана. Подобно всем областям и губерниям Ирана, азербайджанская нация также пошлет своих представителей в иранский Меджлис и будет отчислять справедливые налоги.

4. Азербайджанский народ официально и во всеуслышание объявляет, что наравне с другими жизнеспособными нациями мира он имеет право на создание своего национального правительства и способен, не посягая на независимость и целостность Ирана, управлять своими внутренними делами при помощи национального демократического правительства.

5. Азербайджанский народ, вложивший много труда и принесший большие жертвы во имя свободы и демократии, выражает желание учредить свое автономное правительство на подлинно демократической основе. Поэтому он хочет избрать на основе одобренного Национальным собранием положения о выборах свой Национальный Меджлис, с тем чтобы собственное национальное правительство Азербайджана было образовано из числа депутатов этого Меджлиса и несло ответственность перед ним.

‹…›

7. Национальное собрание в составе 700 депутатов по воле азербайджанской нации и на основе требований, скрепленных личными подписями 150 тысяч человек, объявляет себя учредительным собранием и избирает для управления внутренними делами Азербайджана Национальный совет в составе 39 человек, которому предоставляет право принять все меры, необходимые для проведения в жизнь национальных требований народа, вести переговоры с правомочными органами и одновременно организовать выборы в Азербайджанский Национальный Меджлис, а также в общеиранский Меджлис…»

Приехавший в Тебриз американский консул Россоу побеседовал с Пешавари и доложил в Вашингтон: «Сегодня утром премьер-министр провинции Азербайджан Пишевари сообщил мне о желании сохранить Азербайджан в составе Ирана, однако, не надеясь на центральное правительство, вынужден сохранять отряды милиционеров. По его словам, имеются также небезосновательные опасения, что Иран оккупирует Азербайджан и ликвидирует проведенные реформы. Пишевари доказывает намерение Азербайджана остаться в составе Ирана тем, что в его правительстве нет должности министра иностранных дел. Вместе с тем он отметил, что Азербайджан стремится оградить свои права от воздействия центрального правительства. Добавил, что не верит в гарантии и реформы, обещанные шахом, так как шах молод и неопытен и способен поменять свое мнение за одну ночь. Однако Пишевари обещал, что будет участвовать во всех конституционных конвенциях, гарантирующих права регионов. Он неоднократно повторил, что двери для переговоров с центральным правительством всегда открыты: тегеранскому руководству самому решать, присылать или не присылать полномочного представителя для переговоров с ним…»

Когда наступил 1946 год, в Иранском Азербайджане начались серьезные реформы. Прежде всего, речь шла о наделении крестьян землей.

Пишевари – Багирову

«Настало время создать эмблему Азербайджанского национального государства. Мы думаем принять национальную государственную эмблему, изображающую огонь (очаг или факел), открытую книгу и два накрест расположенных меча на голубом фоне. Просим выразить ваше мнение по этому поводу».

«В связи с торговым вопросом просим вашего разрешения на выпуск собственных денег. Вам хорошо известно, что у нас мало денег. Если бы у Азербайджана были свои деньги, то и товары бы продавались. Если напечатаем 100 млн манатов, дела наладятся. И с долгами расплатимся. Если напечатаем иранские деньги, то весь мир может нас осудить. У нас есть три банка, которые сейчас серьезно работают… Решите также вопрос, где будут печататься эти деньги. В Тебризе это невозможно».

А в Тегеране тем временем было сформировано новое правительство во главе с Кавамом эс-Салтане. Во время голосования в парламенте Кавам победил соперника – Мотаминольмулька – и стал премьер-министром с перевесом всего в один голос, 53 против 52. 14 февраля 1946 года он представил состав сформированного им кабинета шаху, а через три дня – парламенту. Партия «Туде» получила от советских представителей указание поддержать Кавама силами своей парламентской фракции, что и было исполнено. Выступая в парламенте после утверждения правительства, Кавам сообщил, что получил поздравительную телеграмму от Сталина и намерен всячески развивать добрососедские отношения с Советским Союзом. Он подтвердил высказанное им ранее намерение отправить в Москву представительную делегацию и более того – лично ее возглавить.

Парламент это одобрил и выразил надежду, что новый премьер сможет на переговорах со Сталиным добиться вывода советских войск.

Премьер Кавам в Москве

19 февраля делегация во главе с Кавамом вылетела в Москву. «Я рад как друг посетить столицу дружественного нам государства. Мне оказали горячий прием. Надеюсь, что здесь, в Москве, нам удастся установить самые тесные дружеские отношения с великим соседом – Советским Союзом», – сказал премьер-министр Ирана сразу после прибытия.

21 февраля Кавама принял Сталин. На встрече речь шла о выводе советских войск, о том, оказывает ли СССР хотя бы моральную поддержку демократам в Иранском Азербайджане. Был затронут и вопрос о назначении нового посла СССР в Тегеране.

Говоря об Азербайджанской демократической республике, Сталин подчеркнул, что считает это внутренним делом Ирана, в которое СССР вмешиваться никак не может, тем более что и сами лидеры Иранского Азербайджана требуют всего лишь автономии, а не отделения от Ирана. Джамиль Гасанлы пишет об этих переговорах: «Кавам ответил, что Конституция Ирана не позволяет вводить автономию… В ходе переговоров Молотов предложил, чтобы Иран все же признал режим в Азербайджане. Кавам ответил, что не может принять это, однако вопрос может быть решен в форме, определяемой законом о провинциальных энджуменах. Выясняя уровень автономности азербайджанцев, Сталин спросил у Кавама, есть ли в Азербайджане министерства обороны и иностранных дел. Премьер-министр Ирана ответил утвердительно. Сталин сделал вид, что возмущен: “Азербайджанцы хватили через край. Это у них уже не автономия. У них не должно быть военного министра, министра внешней торговли и министра иностранных дел”. В беседах со Сталиным и Молотовым был затронут и вопрос о нефтяных концессиях…»

При обсуждении нефтяного вопроса Кавам отвечал, что в Иране закон о непредоставлении концессий, и намекал, что активность СССР в этом аспекте может не понравиться Британии и США. «Мы их не боимся», – парировал Сталин.

Джамиль Гасанлы высказывает мнение, что на той встрече обсуждался также вариант свержения шаха и превращения всего Ирана в демократическую республику во главе с Кавамом. Вроде бы Сталин даже готов был оказать ему военную помощь в таком случае. Но Кавам отвечал уклончиво.

Визит Кавама в Москву вызвал сильное беспокойство у лидеров Азербайджанской демократической республики. «Общественное мнение Иранского Азербайджана в настоящее время приковано к поездке Кавама в Москву, – докладывал Молотову Багиров. – Реакционные круги возлагают большие надежды на то, что Кавам в своих переговорах сумеет добиться согласия Москвы положить конец демократическому движению в Азербайджане. Основная же масса населения, являющаяся сторонницей демократии, хотя и высказывает уверенность в том, что Советский Союз не даст возможности Каваму подавить жизненные интересы Азербайджана, тем не менее проявляет некоторую тревогу. Сами демократы, зная Кавама как душителя в прошлом демократического движения в Иране, выражают некоторое беспокойство, боясь, что Кавам может войти в доверие к Советскому Союзу. Кавам был министром внутренних дел, когда в 1908 году было задушено национально-революционное движение в Азербайджане и когда был убит вождь азербайджанского народа Саттархан. Также Кавам был у власти, когда в 1920 году было подавлено национально-освободительное движение в Гиляне и был убит руководитель движения Кучек-хан».

Через день после встречи со Сталиным снова встретились Кавам и Молотов. Кавам заявил, что долго размышлял над итогами предыдущего разговора и теперь считает, что прежнее правительство Ирана допустило ошибки по отношению к СССР, которые он теперь готов исправить. Переговоры о нефтедобыче вести нельзя, поскольку парламентом был принят закон, запрещающий их, пока на территории Ирана есть иностранные вооруженные силы. Но через два дня полномочия парламента заканчиваются… И вот если войска будут выведены, новый парламент может пойти навстречу.

Молотов поначалу заявил, что в сложившейся ситуации войска выведены не будут. Но война окончена, а Иран не угрожает СССР, возразил Кавам, более того, если какая-то угроза возникнет, войска можно будет снова ввести…

О возможности нефтяной концессии Кавам отозвался в принципе положительно, спросил, какая территория интересует СССР. Молотов показал на карте желаемый регион, подчеркнув, что он заметно меньше того, который отдан англичанам. С этим иранский премьер согласился, но опять заговорил, что парламент не допустит предоставления концессии… Молотов напомнил о проблеме Иранского Азербайджана – мол, надо бы все же признать его автономию. Это вызвало долгий спор, в ходе которого Молотов даже указывал, что в СССР республики имеют автономию и ничего, а Кавам возражал, мол, Советский Союз – могучая держава, а Иран себе такое позволить не может. «Уже выходя из кабинета, Кавам пошел еще на одну уловку, – пишет Джамиль Гасанлы. – Как будто что-то вспомнив, он вернулся и заявил Молотову, что английский посол несколько раз звонил ему и просил аудиенции. Что посоветует ему Молотов? Но Молотов вновь не отреагировал и ответил коротко: “Почему бы не встретиться?” В. Молотов подготовил для И. Сталина большой отчет о беседе с Кавамом, в котором указал, что Кавам отказался от идеи свержения шаха и установления в Иране республики, ранее согласованной в беседе со Сталиным. Ознакомившись с этим отчетом, Сталин вместо визы написал лишь “Сволочь”, и это было точным показателем уровня разочарования Сталина в Каваме».

Кавам – Молотову

«…Как известно, парламентом 14-го созыва был утвержден закон, согласно которому выборы на 15-й созыв не могут быть проведены до вывода войск союзников из Ирана. Таким образом, если правительство СССР действительно желает сотрудничать с нынешним иранским правительством, готово помочь ему в устранении существующих затруднений и улучшить ирано-советские взаимоотношения в рамках иранской Конституции, то оно должно вывести свои войска из Ирана, чтобы дать мне возможность провести выборы в парламент 15-го созыва и создать благоприятные условия для разрешения стоящих перед ним задач».

В памятной записке, которую Кавам отправил Молотову по поводу Иранского Азербайджана, говорилось следующее: «Азербайджанский вопрос, по моему мнению, может быть разрешен при условии соблюдения независимости Ирана и его территориальной целостности путем проведения нижеуказанных реформ:

1. Объявление всеобщей амнистии всем лицам, принявшим участие в автономистском движении.

2. Немедленные выборы в провинциальный энджумен с предоставлением ему нижеследующих прав:

а) права контроля над составлением местного бюджета;

б) права на введение местных налогов для местных нужд, а именно: для дорожного строительства, на цели народного образования, здравоохранения и пр.;

в) права контроля над продажей, изменениями права собственности и передачей государственного имущества в азербайджанской губернии с соблюдением существующих постановлений;

г) права высказывать свое мнение при назначении начальников некоторых государственных учреждений, а именно: городской управы, органов народного образования, полиции, здравоохранения и даже генерал-губернатора».

25 февраля Молотов передал Каваму ответные предложения по этому поводу: «Учитывая создавшееся затруднительное положение иранского правительства, вносится следующее компромиссное предложение об Азербайджане:

1. В азербайджанской провинции устанавливается автономное самоуправление, осуществляемое провинциальным энджуменом и избранным им провинциальным правительством Азербайджана, а в уездах – уездными энджуменами и их исполнительными комитетами. Выборы в энджумены проводятся в соответствии с уже принятым в Азербайджане положением о выборах. Провинциальное правительство Азербайджана имеет своего премьер-министра, министерства: земледелия, торгово-промышленное, внутренних дел (с некоторым количеством национальных отрядов, необходимых для охраны общественного порядка), финансовое, труда, просвещения, здравоохранения; управления местного транспорта, полиции, а также органы суда и прокуратуры.

2. За населением азербайджанской провинции признается право пользования своим родным языком (делопроизводство в местных учреждениях, преподавание в школах, судопроизводство и пр.).

3. Премьер-министр провинциального азербайджанского правительства является в то же время генеральным губернатором азербайджанской провинции, утверждаемым иранским правительством.

Командующий азербайджанским военным округом назначается иранским правительством по согласованию с азербайджанским провинциальным правительством. В отношении воинских частей будет применен принцип местных национальных формирований.

Связь азербайджанского провинциального правительства с центром осуществляется на персидском языке.

4. При определении налоговых поступлений и бюджетных расходов Иранского Азербайджана в бюджет азербайджанского провинциального правительства выделяется 70 % поступлений по Азербайджану.

5. Иранское правительство подтверждает свободу деятельности демократических организаций в Иранском Азербайджане: Демократической партии Иранского Азербайджана, профсоюзов и проч.

6. При выборах в иранский Меджлис число депутатов от Иранского Азербайджана будет увеличено в соответствии с действительным количеством населения в Иранском Азербайджане».

И снова пошел разговор о нефти, причем теперь Молотов уже выдвигал предложение не о концессии, а о создании совместного советско-иранского общества по добыче нефти. И снова обсуждение застопорилось на теме вывода советских войск.

Когда в последующие дни переговоры продолжились, Кавам выражал готовность способствовать решению нефтяного вопроса, но вновь и вновь говорил о необходимости вывести войска и напоминал, что Пишевари создает армию, что никак не соответствует словам о мирной автономии. В самом деле, Пишевари публично, во время митинга, заявил: «Мы должны создать Национальную армию. Эта армия защитит нашу свободу и внутреннюю безопасность. До сих пор этим занимались федаины. Но если реакционное правительство Тегерана захочет задушить свободу Азербайджана, азербайджанский народ раздавит это правительство и постарается создать такое правительство, которое признает Азербайджан… Пусть мы вынуждены будем продать последнее, но мы вооружим нашу армию и сохраним свободу. Если будет нужно, то разрушим бастион реакции в Тегеране».

На очередной встрече с Кавамом Молотов повторил, что азербайджанский вопрос – внутреннее дело Ирана, а СССР хоть и желает примирить обе стороны, но особых перспектив в роли миротворца не видит. «Переговоры в целом прошли безрезультатно, – пишет Джамиль Гасанлы. – Новый премьер, избранный при содействии Советского Союза, вынужден был возвращаться ни с чем. Но в последний момент луч надежды сверкнул, и обнадежил Кавама лично Сталин. В тот день вечером Сталин дал прием в честь иранской делегации, на котором Кавам пожаловался генералиссимусу на то, что переговоры с Молотовым завершились безрезультатно. На это Сталин, усмехнувшись, сказал: “Теперь ты хорошо понимаешь мое положение. Меня считают очень жестким человеком, но Молотов в нашей группе самый жесткий. Конечно, я постараюсь быть посредником между вами. Уверен, что мой посол, прибыв в Тегеран, принесет вам несколько хороших вестей”. Эти слова Сталина вселили надежду в Кавама…»

7 марта иранская делегация покинула Москву и отправилась в Баку. Там Кавам и его сопровождающие провели несколько дней, беседовали с местным руководством, осматривали предприятия, в том числе нефтедобывающие, посещали культурные мероприятия. О результатах московских переговоров речь не заходила.

С точки зрения стратегии

Алексей Васенов, сооснователь крупнейшей русскоязычной книжной социальной сети «Живая Библиотека» и платформы gorblog.org, специально для этой книги так излагает концепцию тогдашних событий: «Несмотря на драматизм событий 1941–1946 годов, вместивших в себя становление Иранского Азербайджана, выбор им социалистического пути развития и его фактическая ликвидация силами персидских властей при молчаливом согласии Советского Союза лежали в русле исторической логики того времени.

Идеология экспорта революции, на которую во многом опиралась внешняя политика довоенного СССР, утратила актуальность с роспуском III Коминтерна в 1943 году. Начинались процессы национального самоопределения и разрушения колониальной системы, катализаторами которых выступила Вторая мировая война. Попытка Южного Азербайджана получить национальную автономию была спровоцирована как локальными событиями (по мнению Б. Шаффер – в первую очередь инициированной новой династией Пехлеви политикой “иранского национализма”), так и общемировыми тенденциями, направленными на обретение независимости вследствие краха колониальной системы и признание права малых наций на самоопределение.

Поддержка Советского Азербайджана и опора на помощь СССР позволили в короткие сроки сформировать органы управления и распространить их влияние на обширную территорию Северного Ирана. Однако эти же обстоятельства сыграли против неокрепшего парагосударственного образования, когда Советским Союзом было принято стратегическое решение о приоритете дружественных отношений с Ираном.

Сталин, правительство и ЦК видели необходимость сотрудничества с “нейтральными” (в первую очередь – идеологически) странами, что вылилось в политику создания пояса лояльных государств вокруг СССР. Восстановление страны после войны и её безопасность в долгосрочном периоде были важнее экспорта идеологии.

Наличие на южном направлении дружественного государства, обладающего мощнейшими запасами углеводородов (позволю себе напомнить, что гигантские запасы месторождений Сибири были открыты значительно позже), позволяло бы решить часть стратегических задач советского руководства и получить весомый вклад в деле экономического восстановления страны. Что во многом и послужило причиной сворачивания проекта Иранского Азербайджана».

«Длинная телеграмма» Кеннана

Занимавший в 1946 году пост советника посольства США в Москве американский дипломат, политолог и историк Джордж Фрост Кеннан в ответ на запрос казначейства США у американского посольства в Москве объяснения причин, по которым СССР не поддерживает только что созданные Всемирный банк и Международный валютный фонд, отправил 22 февраля 1946 года телеграмму в 8 тысяч слов. Эта телеграмма № 511, вошедшая в мировую историю как «Длинная телеграмма», содержала анализ не только возможностей и перспектив в отношениях США и Советского Союза, но и советских планов, касающихся Ирана.

«Необходимо прилагать усилия к расширению официальных пределов советского влияния при условии своевременности и перспективности этих действий. В настоящее время эти усилия направлены на конкретные соседние территории, рассматриваемые в качестве первостепенной стратегической необходимости. Это Северный Иран, Турция и о-в Борнхольм. Однако в любой момент к их числу могут добавиться и другие географические районы, если политическое влияние СССР распространится на новые территории. Таким образом, может возникнуть необходимость обратиться к “дружественному” правительству Ирана с просьбой предоставить России порт в Персидском заливе…

Относительно того, что мы можем ожидать при воплощении в жизнь советской политики на неофициальном, или подпольном, уровне, за который советское правительство не несет ответственности, можно сказать следующее.

Ведомства, задействованные в осуществлении политики на данном уровне:

правительство или правящие группы, в той или иной степени готовые подчиниться советским целям, такие как нынешнее болгарское и югославское правительства, политический режим Северного Ирана, китайские коммунисты и т. д. Не только пропагандистский аппарат, но и фактическая политика этих режимов может быть широко предоставлена в распоряжение СССР;

…просоветские марионеточные политические аппараты будут готовиться перенять национальную власть на соответствующих колониальных территориях сразу после получения независимости;

в) если те или иные правительства препятствовали достижению советских целей, прилагались все силы для их отставки. Это происходило тогда, когда правительство прямо противостояло целям советской внешней политики (Турция, Иран)…»

Вывод советских войск

Весной 1946 года стало ясно, что советские войска из Ирана все-таки уходят. «Уже 24 марта тегеранское радио сообщило о возобновлении вывода советских войск из Ирана. Источником информации послужила состоявшаяся в тот же день встреча Кавама с новым советским послом И.В. Садчиковым, на которой иранской стороне и было вручено письмо о полученном советским командованием предписании закончить все приготовления к выводу войск в полуторамесячный, считая с 24 марта, срок. В рамках достигнутого компромисса Тегеран дал согласие на создание смешанного советско-иранского нефтяного общества», – пишет С.Я. Лавренов в книге «Советский Союз в локальных войнах и конфликтах».

Вопросы, связанные с нефтью и выводом войск, были в основном согласованы к началу апреля 1946 года. В ночь на 3 апреля шли последние уточнения между премьер-министром Кавамом и послом СССР Садчиковым. 4 апреля Кавам направил советскому послу письмо следующего содержания: «В дополнение к состоявшимся между нами устным переговорам имею честь сообщить вам, что правительство его величества шахиншаха Ирана согласно с тем, чтобы правительства Ирана и Советского Союза создали смешанное советско-иранское общество по разведке и эксплуатации нефтяных месторождений в Северном Иране на следующих основных условиях: в течение первых 25 лет деятельности общества 49 % акций будет принадлежать иранской стороне, 51 % – советской стороне; в течение вторых 25 лет 50 % акций будет принадлежать иранской стороне и 50 % акций – советской стороне… Границы первоначальной территории общества, предназначенной для производства изыскательских работ, будут теми, которые обозначены на карте, переданной мне вами во время беседы 24 марта с.г., за исключением части территории Западного Азербайджана, расположенной западнее линии, идущей от точки пересечения границ СССР, Турции и Ирана и дальше на юг по восточному берегу озера Резайе, вплоть до города Миандоаб, как это обозначено дополнительно на упомянутой выше карте 4 апреля 1946 года».

В это же самое время в Москве Сталин принял нового посла США Уолтера Смита, который вручил советскому лидеру письмо президента Трумэна. Зашел разговор о ситуации в Иране, и по этому поводу Джамиль Гасанлы приводит такие слова Сталина, обращенные к американскому дипломату: «Вы не понимаете нашего положения в вопросах нефти и Ирана… Бакинские нефтяные залежи – наш главный источник нефти. Они близки к иранской границе и открыты для опасности. Берия и другие говорят мне, что саботажники, и даже один человек с коробкой спичек, могут причинить нам большой ущерб. Мы не можем подвергать риску наш нефтяной источник».

После этой встречи посол Садчиков получил в ночь на 5 апреля сообщение, что советское правительство согласно со всеми предложениями иранской стороны. Рано утром Садчиков и Кавам обменялись письмами, в которых были изложены проекты создания нефтяной компании, а также подтверждался вывод советских войск и затрагивались вопросы урегулирования ситуации в Иранском Азербайджане.

7 дней открытой границы

Багиров получил от Молотова распоряжение – объяснить Пишевари необходимость переговоров с центральным правительством. Руководители группы «советников» отправились к нему. Пишевари выслушал их и не смог скрыть горечи: «Представьте себе, что Красная Армия уйдет, а вместе с ней и вы уйдете и оставите нас в таком положении; жандармерия, полиция и правительство Кавама расправятся с нами, не оставив ни одного демократа, и восстановят прежний режим Реза-шаха. После ухода Красной Армии шахское правительство неизбежно будет преследовать, как, впрочем, не днями, не месяцами, а годами, используя любые коварные методы…» Лидер демократической республики восклицал, что готов вместе с соратниками либо умереть с честью, либо даже «мобилизовать все свои силы, связаться со всеми демократическими группами всего Ирана, пойти на Тегеран, свергнуть шахское правительство и установить во всем Иране демократическое правительство…».

Советские представители все же постарались получить ответ, на каких условиях Пишевари согласится вести мирные переговоры. Пишевари указал важнейшие аспекты:

«а) признание автономии Азербайджана в форме энджумена;

б) разрешение иметь свои войска и свой командный состав, но с подчинением, как все иранские войска, генеральному штабу; в необходимых случаях войска Азербайджана также будут защищать Иран от внешних врагов, но их нельзя использовать против иранских племен, для решения внутренних проблем;

в) оставить за Азербайджаном право обеспечения внутреннего порядка собственной полицией, без присылки из Тегерана жандармерии и прочих вооруженных сил;

г) делопроизводство в Азербайджане вести на азербайджанском языке, а переписку с Тегераном – на фарсидском языке;

д) обучение в школах до 3-го класса вести на азербайджанском языке, а с 3-го класса ввести дополнительно и фарсидский язык;

е) государственные земли оставить за крестьянами, а распределенные среди крестьян помещичьи земли оплатить за счет государства, с последующей постепенной уплатой крестьянами стоимости этих земель государству;

ж) признание Тегераном законными всех проведенных до сих пор Национальным правительством реформ, не возбуждать уголовного преследования по иранским законам в отношении демократов;

з) увеличить количество депутатов от Азербайджана в иранском Меджлисе в соответствии с численностью населения Азербайджана;

и) запретить возвращение в Азербайджан лиц, выдворенных как противники демократического развития».

Но ситуация развивалась так, что переговоры вскоре стали невозможными.

21 ноября 1946 года премьер-министр Ахмед Кавам объявил, что ради охраны выборов 7 декабря по всей стране будут размещены войска. Джамиль Гасанлы в книге «СССР – Иран: Азербайджанский кризис и начало холодной войны (1941–1946 гг.)» писал об этом времени: «Днем 14 декабря иранские войска вошли в Тебриз. Генерал Зенгане был назначен военным губернатором Тебриза. За короткий срок он особо отличился своей свирепой жестокостью. Так, однажды он приказал бросить малолетних детей одного из демократов в печь для изготовления хлеба. Теперь Тебриз напоминал огромный концентрационный лагерь. Тюрьмы были переполнены, камер не хватало. Чтобы освободить места для размещения все новых узников, активистов-демократов расстреливали группами. Сотни офицеров и солдат Национальной армии и федаинов были казнены по приговору военно-полевых судов. Число расстрелянных в течение нескольких дней перевалило за 3 тысячи».

«Попытки иранской реакции, опираясь на поддержку США и Англии, в 1944–45 подавить демократическое движение и восстановить существовавший при Реза-шахе антидемократический режим (разгон полицией народных митингов и демонстраций 7 ноября 1944 в Тегеране и арест организаторов демонстраций, погромы организаций НПИ в Йезде, Исфахане и др. городах в феврале 1945, использование иранской реакцией южно-иранских племен для борьбы против демократических орг-ций, введение военного положения в Исфахане в июне 1945, введение осадного положения в Тегеране в сентябре 1945, запрещение демократических газет) потерпели провал…»

(Советская историческая энциклопедия, 1965 г.).

12 декабря 1946 года на советско-иранской границе открылись пограничные пункты пропуска в Джульфе, Худаферине, Биласуваре и Астаре. За два последующих дня границу перешли свыше 5 тысяч человек. Возникла необходимость обеспечить их продовольствием. 14 декабря руководство Азербайджанской ССР обратилось с соответствующим запросом в Москву к Булганину. Просили, как пишет Джамиль Гасанлы, разрешить «отпуск 2000 кг сыра, 1250 кг сахара, 5250 кг мяса, 700 кг масла, 1750 кг отрубей, 8750 кг овощей, 350 кг томатной пасты». Продукты были выделены.

19 декабря граница была вновь закрыта. Согласно оперативным данным советской стороны, с 12 по 19 декабря через пропускной пункт в Джульфе прошли 1123 человека, Худаферине – 292, Биласуваре – 538, Астаре – 3831. Всего на территорию Азербайджанской ССР перешли 5784 партийных работников, офицеров Национальной армии, федаинов и других участников Азербайджанского демократического движения. В том числе, согласно документам, «партийных работников – 95 человек, учителей, врачей и писателей – 91, генералов и офицеров – 196, солдат – 678, федаинов – 1057, полицейских – 134».

«Жертвы заветного сада»

К теме Иранского Азербайджана и попытки создать там демократическую республику обратился в своем творчестве известный иранский прозаик Махаммад-Реза Байрами – в России был издан его роман «Жертвы заветного сада». Говоря о работе над этим произведением, писатель вспоминает, как Балакиши, муж его тёти, после распада СССР и соответственно падения «железного занавеса» вернулся в родное село. Спустя полвека… «История его ухода из дома поразительна. Он ушел за своими лошадьми. Правда это или вымысел, но партийцы, когда стали отступать, забрали его коней, уверяя, что вернут их, как только доберутся до границы». Балакиши пошел с ними, и вот вернулся в родные края – через 50 лет.

«Но, конечно, главным образом я использовал письменные свидетельства, – поясняет Байрами. – Прочитал много аналитической литературы. Проштудировал архивные материалы и историческую литературу, посвященную данному периоду».

В романе говорится, что беженцы из Ирана встречались с Мир Джафаром Багировым, главой Азербайджана и одним из ближайших соратников Берии, и когда они просили оружие, чтобы продолжать сражаться, то он отвечал примерно следующее: «Вы потому и потерпели поражение, что не порвали окончательно с центральным правительством».

Действительно ли такое значение имела поддержка СССР для Азербайджанской демократической республики?

«Из той сцены предельно ясно, что Багиров оправдывается, – отвечает на этот вопрос Байрами. – Он не сказал: “Вы потому потерпели поражение, что мы вырвали из-под вас опору”. Я точно не помню, на чьих воспоминаниях построил сцену – Пишевари или кого-то другого. Но в любом случае это – задокументированное свидетельство. Что касается СССР, то да, его поддержка имела большое значение, но под международным давлением СССР отступил и поступил точно так же, как до этого с Мирзой Кучек-ханом Джангали. Эти события известны, тогдашний премьер-министр Ирана встречался со Сталиным и уговорил его отказаться от поддержки Азербайджанской демократической республики в обмен на обещание доступа к нефтяным месторождениям на севере Ирана. И кстати, обещание это выполнено не было… Вроде бы даже существует документальный фильм об этой встрече».

Главный герой романа – простой продавец картошки на базаре, но у него хороший голос, и вот он попадает на радио, где вдохновенно читает революционные стихи. А потом с маленьким сыном на руках спешит к границе, не успевает перейти ее, пока спасительный коридор открыт, и гибнет, оставив ребенка в ближайшей деревне.

Впрочем, как отмечает Байрами, тем, кто успел пересечь рубеж, тоже не слишком посчастливилось. «Неподалеку от Баку есть место под названием Мердекан, то есть “зеленый сад”, там собрались те, кто во время разгрома республики успел перейти советскую границу. Возможно, они рассчитывали не просто переждать грозу в этом заветном убежище, но и надеялись на эффективную помощь, но не получили ее. У нас в Иране есть поговорка “показать зеленые ворота”, означающая обманутые надежды… Некоторые из спасшихся были потом сосланы в Сибирь, так и не поняв, – за что с ними так обошлись».

Автор романа говорит о своем главном герое: «Несколько лет назад на каком-то сайте я прочитал, будто бы Балаш – это доктор Балаш Азероглу (Балаш Азероглу – азербайджанский поэт и общественный деятель, после падения Азербайджанской Демократической республики эмигрировал в СССР. – Примеч. авт.). Это ни в коем случае не так. Балаш – абсолютно вымышленный персонаж, но, например, ночной переход через заснеженный перевал, покупка лошади и множество других эпизодов – это то, что происходило в действительности».

Руководители Азербайджанской демократической республики, в том числе Пишевари, находились в это время в Нахичевани. Они высказывали надежду, что еще не все потеряно, можно будет продолжить хотя бы агитацию по радио, а потом и вновь отправить отряды бойцов на ту сторону. Но 3 июля 1947 года неподалеку от города Гянджи (тогда – Кировабад) автомобиль, в котором ехал Пишевари, потерпел аварию. Бывший лидер Азербайджанской демократической республики умер несколько часов спустя в местной больнице.

Приложение 4

Письмо А. Климкина Н.С. Хрущеву от 27 ноября 1953 г. по поводу ревизии Совета министров Азербайджанской ССР

В мае 1948 г. Министерством госконтроля Союза ССР по поручению правительства проводилась ревизия Совета министров Азербайджанской ССР.

Ревизией были вскрыты факты грубых нарушений постановлений правительства СССР и действующего законодательства, массовые случаи разбазаривания и расхищения государственных денежных средств и материальных ценностей, факты злоупотреблений и серьезные недостатки в организации дела по обеспечению государственной тайны.

Бывш[ий] секретарь ЦК КП Азербайджана т. Багиров М.Д., воспользовавшись отдельными личными ошибками бывш[его] заместителя министра госконтроля СССР т. Емельянова С.Г., возглавлявшего ревизионную группу, сумел опорочить ревизию и добился, чтобы материалы ревизии были направлены ему в г. Баку для рассмотрения и принятия мер на месте. Министерство госконтроля было лишено возможности доложить правительству результаты ревизии по существу выявленных фактов, и они фактически остались правительству неизвестными. Считаю своим долгом доложить Вам об этих фактах. Я был одним из участников ревизии. Мне было поручено руководство проверкой аппарата и ревизией Управления делами Совета министров, проводившейся бригадой в составе 6 человек. Ревизия использования средств специального назначения (спецфонда) по условиям особой секретности возлагалась на меня лично.

В ходе ревизии средств спецфонда мною были обнаружены в открытых делах бухгалтерии Совета министров незасекреченные документы, содержащие в себе сведения, которые должны быть отнесены к секретным и совершенно секретным.

В этих документах отражены отдельные сведения, связанные с иранскими событиями – пребыванием в Азербайджане членов бывш[его] правительства Иранского Азербайджана и отдельных воинских частей.

Во многих счетах различных магазинов и фабрик, не имеющих грифа «секретно», указано, что товары отпущены для «иранских офицеров», «иранских солдат», «иранского отряда», «иранских демократов», в них обозначено количество товаров: шапок, сапог, одежды и проч., отмечены населенные пункты, где размещены эти воинские части. В незасекреченных отчетах разных организаций, горсоветов, райсоветов, гостиниц и проч. приведены списки эмигрантов, солдат и офицеров, коим на местах выдавались продовольствие, одежда, обувь, постельные принадлежности и инвентарь.

В делах бухгалтерии обнаружена также копия незасекреченного персонального списка членов правительства и высшего командного состава Иранского Азербайджана, направленного в городское бюро продовольственных карточек.

Из других несекретных документов легко устанавливается, где размещены на жительство члены указанного правительства и командный состав. Например, в счетах мебельного магазина на доставку мебели записаны их фамилии, имена и подробные адреса.

Из документов следует, что к вопросам, связанным с последствиями иранских событий, был допущен весьма большой круг лиц, что не могло способствовать сохранности государственной тайны.

Следует отметить, что заведующий мебельным магазином Дербенян А.А., беспартийный, в прошлом крупный бакинский торговец, оказался весьма осведомленным о размещении не только членов правительства Иранского Азербайджана, но и отряда иранских курдов.

В открытых делах бухгалтерии найдено письмо бывш[его] министра государственной безопасности Азербайджанской ССР т. Емельянова на имя председателя Совета министров т. Кулиева, в котором он просит отпустить средства на содержание отряда иранских курдов Молла Мустафа-Барзани, размещенного в с. Шувеляны.

В спецотделе Совета министров обнаружена незасекреченная и не взятая на учет телеграмма министра госбезопасности СССР министру госбезопасности Азербайджана, в которой дается указание о прекращении работы специальной радиостанции, действовавшей во время иранских событий.

В центральной сберегательной кассе г. Баку, в открытой картотеке частных лиц, обнаружен лицевой счет гражданина (фамилии не помню), в котором значились поступления крупных сумм по 250–300 тыс. руб. от Совета министров и Министерства госбезопасности Азербайджанской ССР. В счете выведены обороты, превышающие миллион рублей, приведены подробные данные о владельце и его местожительстве.

Приведенные факты свидетельствуют о недопустимой беспечности, проявленной руководителями республики, и в первую очередь министром госбезопасности т. Емельяновым, в организации приемки, размещения и снабжения спецконтингента, прибывшего из Ирана, а также в организации переписки по этому вопросу.

По личному указанию т. Мехлиса по выявленным фактам мною был составлен ревизионный акт, изъяты и приобщены к нему подлинные документы. Все эти материалы, как указано выше, отправлены обратно в Баку, и нет гарантии, что все они сохранились полностью.

27 ноября 1953 г.

Записка заведующего отделом ЦК КПСС Громова Н.С. Хрущёву об итогах обсуждения июльского 1953 г. Пленума ЦК КПСС в парторганизации Азербайджана.

3 августа 1953 г.

Бывший работник МГБ Азербайджана, член партии т. Хентов считает небезучастным Берия в поражении демократического движения в Южном Азербайджане и в ликвидации нашей разведывательной работы в Иране. Тов. Хентов сообщил, что во время Отечественной войны вместе с войсками в Иран было направлено много оперативных работников из Москвы, Азербайджана, Грузии и Армении. Этот аппарат создал широкую разведывательную сеть, однако в период наступления реакции все лица, работавшие в подполье, были раскрыты и влиты в ряды повстанческих отрядов, поэтому после ухода наших сил из Ирана там не осталось ни одной действующей резидентуры. Тов. Хентов считает крайне загадочной гибель руководителя демократического правительства Пишевари, который погиб якобы при автомобильной катастрофе, хотя вместе с ним ехал т. Кулиев – нынешний зам. министра МВД Азербайджана, который после этого случая быстро пошел в гору.

…Член партии т. Хентов П.В. сделал следующее заявление: в 1942 году в Баку из Ирана был доставлен крупный шпион из г. Пехлеви Мамед Дадаши. По указанию МГБ СССР следствие по его делу в Баку не велось, и Дадаши был этапирован в Москву, но по пути следования этот преступник при таинственных обстоятельствах исчез. Тов. Хентов утверждает, что т. Багиров родственно связан с Дадаши через бакинских миллионеров Дадашевых…

Зав. сектором Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПСС Н. ШУБИН

Инспектор ЦК КПСС А. ТРОФИМОВ

Нюрнбергский процесс.

ДОПРОС КАЛЬТЕНБРУННЕРА

(фрагмент)

[Стенограмма заседаний Международного военного трибунала от 12 и 13 апреля 1946 г.]

Смирнов: Если, как говорит подсудимый, он был исключительно задействован в разведывательной работе и нигде больше, тогда он считал покупку иранских выборов и получение от Риббентропа 1 миллиона туманов для отправки агентам разведывательной работой?

Кальтенбруннер: Я точно ничего не имел с покупкой голосов в Иране; но я признаю, конечно, что агенты моей разведывательной службы работали в Иране.

Смирнов: Вы просили у Риббентропа 1 миллион туманов для подкупа?

Кальтенбруннер: Нет, у меня имелись существенные средства, чтобы самому платить агентам.

Смирнов: Это письмо, содержащее подпись Кальтенбруннера, уже представлялось трибуналу, в качестве экземпляра номер СССР – 178, в ходе перекрестного допроса Риббентропа. В этом письме сделано упоминание о передаче 1 миллиона туманов. Подсудимый отрицает это доказательство, которое сам Риббентроп признал?

Кальтенбруннер: Я уверен, что я не требовал каких-либо денег от Риббентропа, потому что у меня были деньги. Покажите мне письмо. Это могло быть вполне возможно. В моём распоряжении были существенные средства для разведывательной службы.

Смирнов: Оригинал этого письма уже представлялся Трибуналу в ходе допроса Риббентропа. У нас есть только копия, но оригинал, конечно, можно незамедлительно представить из документальной комнаты. Там говорится: «С целью оказать решающее влияние на результаты выборов, 400 000 туманов нужны для взяток в Тегеране и по крайней мере 600 000 туманов для остального Ирана». Письмо заканчивается следующим: «Я прошу вас коротко мне сообщить, возможно будет получить 1 миллион туманов для министерства иностранных дел. Будет возможно перевести эти деньги людям, которые отправят их на самолете… Ваш преданный Кальтенбруннер, обергруппенфюрер СС».

Содержание этого письма совершенно определенно. Риббентроп узнал письмо. Вы отрицаете показания Риббентропа?

Кальтенбруннер: Не в последнюю очередь, но я хочу добавить следующее, что касается этого документа. Я не могу помнить его просто, потому что оно было написано в управлении VI. Я не знаю содержания – не знал его до сих пор. Я совершенно уверен, что я подписывал его, потому что это письмо министру Рейха, которые, конечно, в силу факта, я подписывал лично. Что о самом предмете, я благодарен, что последний вопрос в этом перекрестном допросе это вопрос, который относится к сфере моей настоящей деятельности. Вы первый обвинитель, которому я благодарен насчет этого и который, наконец, больше не отрицает факт, что мои агенты и моя деятельность распространялась вплоть до Ирана.

Смирнов: Это ваша подпись?

Кальтенбруннер: Да.

‹…›

Смирнов: Это письмо Кальтенбруннера, адресованное фон Риббентропу, министру иностранных дел, датированное 27 июня 1943.

Собственноручные показания доктора Ф. Гроббы

22 марта 1946 г.

«I. МОЯ ДИПЛОМАТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЗА ГРАНИЦЕЙ

1. В Афганистане

III. РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ РАБОТА ДРУГИХ НЕМЕЦКИХ ИНСТАНЦИЙ

О разведывательной работе других немецких инстанций, как-то: СД, абвер и бюро Риббентропа, я знаю лишь постольку, поскольку мне приходилось иногда случайно кое-что узнавать об этой работе. У меня создалось впечатление, что Абвер и СД имели агентуру в других арабских странах, кроме Ирака, т. е. в Египте, Палестине и Сирии, а также в неарабских странах – Турции и Иране. Однако, как правило, это были немцы, которые при вступлении одной из этих стран в войну должны были ее покинуть или были интернированы. Однако в том случае, когда эти агенты не были немцами, их деятельность прекращалась со вступлением в войну страны, в которой они проживали, ибо в противном случае абвер и СД не жаловались бы постоянно на недостаточность сведений из стран, находящихся в состоянии войны.

Иначе обстояло дело в Турции и Иране, которые вначале находились в состоянии нейтралитета. Там были немецкие военные атташе, в руках которых находилось дело сбора сведений, а именно – генерал Роде в Анкаре и подчиненный ему майор в Тегеране, фамилию которого я забыл. Однако генерал Роде не интересовался арабскими странами. Разведывательной организации, которая хотя бы отдаленно напоминала британскую секретную службу, Германия не имела к началу войны. Только когда война началась, абвер и СД сделали попытку создать такую организацию, но было уже поздно. Также и то, что было создано во время войны по указаниям Риббентропа, а именно его осведомительная служба и организованное мной Арабское осведомительное бюро, остались хилыми творениями, которые вскоре полностью захирели».

Тайны дипломатии Третьего рейха. 1944–1955.

Сов. секретно

27 января 1945 г.

Сообщение Лондонской резидентуры

(Памятная записка МИД Великобритании для английской делегации на Крымской конференции руководителей трех союзных держав. Получена агентурным путем)

«Предстоящая встреча глав трех правительств представит возможность для достижения тремя великими державами согласованных решений по вопросам, затрагивающим всю международную послевоенную ситуацию. Эта конференция состоится в момент, когда общественное мнение в Америке и, в менее громкой форме здесь, обеспокоено контрастом между блестящими грезами о будущем мире международного сотрудничества и суровой действительностью, которая явилась следствием определенных событий в Европе. ‹…›

5. Иран.

В советско-иранском диспуте о нефтяных концессиях в настоящее время наступило затишье. Кавтарадзе возвратился в Москву. После того как он официально заявил иранскому правительству о том, что отношения последнего с СССР не могут быть хорошими до тех пор пока не изменится недавно принятый меджлисом закон о нефтяных концессиях. Тем не менее настоятельно рекомендуется обсудить этот вопрос на предстоящей конференции глав трех правительств. Затишье видимо не будет продолжительным. Можно ожидать, что советское правительство возобновит свое усиленное давление на иранцев, используя при этом следующие меры: подрывную пропаганду в субсидируемой русскими иранской прессе;

организация забастовок на иранских заводах, а также демонстраций и волнений, в особенности в зоне оккупированной русскими, где русские не разрешают действовать иранской армии и полиции;

запугивание иранских министров и прочее;

отказ дать разрешение на поставку продуктов питания из оккупированной русскими зоны в Тегеран, угрожая таким образом снабжению продовольствием столицы Ирана.

Другая причина, обуславливающая необходимость поднять этот вопрос на совещании глав трех правительств заключается в том, что русские только что прислали нам длинную официальную ноту, в которой выражают недовольство по поводу того, что правительство его величества заняло неблагоприятную позицию в отношении их усилий, направленных на приобретение нефтяных концессий в Иране. Нашей задачей будет добиться принятия совместной резолюции о том, что иранское правительство, являясь независимым правительством, имеет право принять решение не вести никаких переговоров о нефтяных концессиях до тех пор, пока на иранской территории будут находиться иностранные войска. Одновременно с этим нам следует дать понять русским, что мы и американцы совершенно не одобряем их политику нажима на иранцев с целью заставить последних изменить свое отношение. Мы пожалуй можем до некоторой степени удовлетворить русских, дав свое согласие на то, чтобы этот вопрос в целом был пересмотрен после эвакуации иностранных войск из Ирана. Нам следует проконсультироваться с американцами до начала конференции глав трех правительств и по возможности добиться взаимопонимания в отношении линии, которая должна быть занята на конференции».

Об авторе

Алекс Бертран Громов – известный историк и писатель, автор ряда книг, посвященных истории Советского Союза, судьбам государственных деятелей и военачальников. Его произведения изданы в России и за рубежом тиражом более 250 тысяч экземпляров. Автор бестселлера «Персия: история неоткрытой страны» и ряда изданий, затрагивающих тему взаимоотношений Ирана, России и Великобритании. Руководитель жюри премии Terra Incognita, порталов Terraart и Terrabooks. Лауреат премии им. В.С. Пикуля, золотой медали Евразийской литературной премии в номинации «Исторические исследования», премии литературного журнала «Москва», премии «Сорок сороков» Историко-культурного общества «Московские древности». Дипломант Всероссийской историко-литературной премии «Александр Невский». Кавалер Кульмского креста за возрождение и развитие исторических традиций в литературе, Карамзинского креста за книги исторического содержания.

Литература

Агаев С.Л. Иран: внешняя политика и проблемы независимос-ти. 1925–1941. М., 1971.

Агаев С.Л. Германский империализм в Иране. М., 1969.

Алексеев Л. Советский Союз и Иран [Текст]. М.: Изд-во ИМО, 1963.

Алексеев Л. Советский Союз и Иран. М., 1963.

Алексеев М.А., Колпакиди А.И., Кочик В.Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. М., 2012.

Алибейли Г. Д. Иран и сопредельные страны Востока, 1946–1978 / Г.Д. Алибейли; АН АзССР, Ин-т востоковедения. М.: Наука, 1989.

Алиев А.А. Иран vs Ирак: История и современность / Ариф Алиев. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2002.

Алиев Г.Г. Иран / Г.Г. Алиев, Д.А. Березовский. Тбилиси: Полит. упр. Закавказск. воен. окр., 1958.

Алиев С.М. Нефть и общественно-политическое развитие Ирана в ХХ в. М., 1985.

Алиев С.М. История Ирана. XX век. М.: Ин-т востоковедения РАН: Крафт+, 2004.

Аллворт Э. Россия: прорыв на Восток. М.: Центрполиграф, 2016.

Антонов В.С. Расстрелянная разведка. М.: Вече, 2017.

Антонов В.С. Эйтингтон. М.: Молодая гвардия, 2017.

Арабаджян З.А. Иран: противостояние империям (1918–1941) / З.А. Арабаджян; Рос. акад. наук, Ин-т востоковедения. М.: ИВ, 1996.

Арабаджян З.А. Иран: противостояние империям (1918–1941). М., 1996.

Александер А.Д. Hayastan-Hindustan. Легенды и реальность. М.: Грифон, Терраарт, 2015.

Александер А.Д. Танцующие с богами. Индийская энциклопедия. М.: Рипол классик, Терраарт, 2011.

Афганистан, Иран, Турция: История и экономика: [Сборник статей] / [Отв. ред. Е.А. Дорошенко]. М.: Наука, 1964.

Ахмад Хатами А. Иран. Страна и люди. М.: Садра, 2016.

Бабинцев В.А. Саадабадский пакт в период «странной войны». Политика великих держав на Балканах и Ближнем Востоке. Свердловск, 1977.

Барзани М. Мустафа Барзани и курдское освободительное движение. Пер. А.Ш. Хаурами. СПб.: Наука, 2005.

Белинков С.Е. Современный Иран [Текст]: (Внутрипо-литическое положение): Стенограмма публ. лекции тов. С.Е. Белинкова, прочит. 3 окт. 1945 г. в Лекц. зале в Москве / Всес. лекц. бюро при Ком-те по делам высш. школы при СНК СССР. М.: тип. им. Сталина, 1945.

Беловинский Л.В. Энциклопедический словарь истории советской повседневной жизни. Новое литературное обозрение, 2015.

Бережков В.М. Страницы дипломатической истории. М.: Международные отношения, 1987.

Бережков В.М. Тегеран 1943. М.: Агентство печати «Новости», 1968.

Берия С. Мой отец Берия. В коридорах сталинской власти. М., 2002.

Бернс Д. Франклин Рузвельт. Человек и политик. М.: Центрполиграф, 2004.

Большая цензура. Писатели и журналисты в Стране Советов. 1917–1956 гг. Сост. Леонид Максименков. М.: Материк, Международный фонд «Демократия», 2005.

Борисов А.Ю. Посол Громыко и послевоенное урегулирование. М., 2000.

Брукс М. Нефть и внешняя политика. М.: Издательство иностранной литературы, 1949.

Бурцев М.И. Боевая деятельность востоковедов в политорганах советских войск в Иране // Оружием слова: Статьи и воспоминания советских востоковедов (1941–1945). М.: Наука, 1985.

Великанов Н. Ворошилов. М.: Молодая гвардия, 2017.

Воронов В. Рассекречено? Правда об острых эпизодах советской эпохи. М.: Алгоритм, 2018.

Ворошилов К.Е. Рассказы о жизни (Воспоминания). Кн. первая. М., 1968.

Вышинский А. Сталин и враги народа. М.: Эксмо, 2012.

Гасанлы Дж. СССР – Иран: азербайджанский кризис и начало холодной войны. М., 2006.

Гасанлы Дж. П. СССР – ИРАН: азербайджанский кризис и начало холодной войны (1941–1946 гг.). М.: Герои Отечества, 2006.

Генералы и офицеры вермахта рассказывают… Документы из следственных дел немецких военнопленных 1944–1951 / Сост.: В.Г. Макаров, B.C. Христофоров. М.: Международный фонд «Демократия», 2009.

Гладков Т.К. Легенда советской разведки – Н. Кузнецов. М., 2001.

Глуходед В.С. Проблемы экономического развития Ирана. М., 1968.

Годс М.Р. Иран в XX веке: Полит. история: [Пер. с англ.] М. Реза Годс. М.: Наука: Изд. фирма «Вост. лит.», 1994.

Гречко А.А. Битва за Кавказ. М.: Воениздат, 1973.

Громов А.Б. «Волчьи стаи» во Второй мировой. Харьков: Клуб семейного досуга, 2012.

Громов А.Б. Военачальники антигитлеровской коалиции. М.: Вече, 2015.

Громов А.Б. Полководцы Второй мировой. Красная армия против вермахта. Харьков: Клуб семейного досуга, 2014.

Громов А.Б. СССР: мифы, фейки, парадоксы. М.: Кучково поле, 2018.

Громов А.Б. Сталин. Цена успеха: феномен пропаганды. СПб., Питер, 2018.

Громов А.Б. Враги народа – враги Сталина? Анатомия репрессий. М.: Вече, 2018.

Громов А.Б. Жуков. Взлеты, падения и неизвестные страницы жизни великого маршала. Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Громов А.Б. Жуков. Мастер побед или кровавый палач? Харьков: Клуб Семейного досуга, 2015.

Громов А.Б. Нарком Берия. Злодей развития. М.: Центрполиг-раф, 2015.

Громов А.Б. Нарком Фрунзе. М.: Центрполиграф, 2017.

Громов А.Б. Правда о штрафбатах и заградотрядах во Второй мировой. Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Громов А.Б. Сталин и Берия. Оболганные герои или исчадия ада? Харьков: Клуб семейного досуга, 2013.

Громов А.Б. Схватка за Арктику. 1941–1945. М.: Вече, 2016.

Гусейнов В.А. Каспийская нефть. Экономика и геополитика. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

Дегтярев К., Колпакиди А.И. Внешняя разведка СССР. М.: Яуза, Эксмо, 2009.

Директивы командования фронтов Красной Армии (1917–1922). Сб. документов в 4 т. М.: Воениздат, 1974.

Документы внешней политики СССР. М.: Политиздат, 1952.

Документы внешней политики СССР. Т. 20. Январь – декабрь 1937 г. / Министерство иностранных дел СССР. М.: Политиздат, 1976.

Документы внешней политики СССР. Т. 24. 22 июня 1941 г. – 1 января 1942 г. М.: Международные отношения, 2000.

Документы внешней политики СССР. Т. III. М., 1959.

Долгополов Н.М. С ними можно идти в разведку. М., 2002.

Дорога к Победе. Великая Отечественная война глазами современных историков и генералов. Автор-составитель Александр Бондаренко. М.: Вече, 2015.

Дэвид-Фокс М. Витрины великого эксперимента. Культурная дипломатия Советского Союза и его западные гости, 1921–1941 годы. М.: НЛО, 2015.

Егорова Н.И. «Иранский кризис» 1945–1946 гг.: взгляд из российских архивов. Сб. статей: Холодная война. Новые подходы. Новые документы / Отв. ред. М.М. Наринский. М., 1995.

Ергин Д. В поисках энергии. Ресурсные войны, новые технологии и будущее энергетики. М.: Альпина Паблишер, 2017.

Ергин Д. Добыча. М.: Альпина Паблишер, 2017.

Жан-Поль Ру. История Ирана и иранцев. От истоков до наших дней. СПб.: Евразия, 2015.

Жигалина О.И. Национальное движение курдов в Иране (1918–1947). М.: Наука, 1988.

Жильцов С.С., Зонн И.С. США в погоне за Каспием. М.: Международные отношения, 2009.

Жуков Д.А. Иран: от Хомейни до Хаменеи. М.: Вече, 2017.

Зейналов Р.Э. Военное строительство в Азербайджанской ССР 1920 – июнь 1941 гг. Баку: Элм, 1990.

Земсков В.Н. Возвращение советских перемещенных лиц в СССР. 1944–1952. СПб. – М.: Институт российской истории РАН, 2016.

Земсков В.Н. Сталинская эпоха. Экономика, репрессии, индустриализация 1924–1954. М.: Вече, 2018.

Зорин Л.И. Особое задание. М.: Политиздат, 1987.

Ибрагимбейли Х.М. Крах «Эдельвейса» и Ближний Восток. М., 1977.

Ибрагимов Г.А. Иран [Текст]: [Полит. – экон. очерк]. Сталинабад: Госиздат Тадж. ССР, 1942.

Иванов М. Новейшая история Ирана. М., 1952.

Иванов М.С. Иран сегодня [Текст] / АН СССР. М.: Наука, 1969.

Иванов М.С. Новейшая история Ирана. М.: Мысль, 1965. 253 с.

Иран вчера и сегодня: сборник / [введ. и общ. ред. Бондаревского Г. Л.]. М.: Прогресс, 1980.

Иран и Вторая мировая война: сборник статей / Российская академия наук. Ин-т востоковедения / Отв. ред. Н.М. Мамедова. М., 2011.

Иран и иранцы / Сост. и пер. М. Бехнам и М. Махшулов. Алматы: Культ. Представительство при Посольстве Ислам. Респ. Иран в Казахстане, 1998.

Иран: ислам и власть / Отв. ред. Н.М. Мамедова и Мехди Санаи. М., 2002.

Иран: История и культура в Сред. века и в Новое время / АН СССР, Ин-т востоковедения [Отв. ред. Н.А. Кузнецова]. М.: Наука, 1980.

Иран: история и современность [Текст]: [сборник статей] / Ин-т востоковедения РАН, Центр изучения стран Ближнего и Среднего Востока [сост. И.Е. Федорова, Л.М. Раванди-Фадаи]. М.: ИВ РАН, 2014.

Исмаилов Э. История «большого террора» в Азербайджане. М.: Российская политическая энциклопедия, 2015.

История железнодорожного транспорта России и Советского Союза / Под ред. В.Е. Павлова, М.М. Уздина. Т. 2. 1917–1945 гг. СПб.: ОАО «Иван Федоров», 1997.

История России. Тысячелетие дипломатии и войн. Екатерин-бург, 1995.

История советской политической цензуры. Документы и комментарии. М.: РОССПЭН, 1997.

Кеннан Д. Дипломатия Второй мировой войны глазами американского посла в СССР Джорджа Кеннана. М.: Центрполиграф, 2002.

Кикнадзе О.М. Иран: Ист. – полит., культ. и соц. – экон. очерк. Тбилиси: Мецниереба, 1979.

Колдер Уолтон. Британская разведка во времена холодной войны. Секретные операции МИ-5 и МИ-6. М.: Центрполиграф, 2016.

Комиссаров Д.С. Иран: взгляд в тревожное прошлое. Оружием слова: Статьи и воспоминания советских востоковедов. 1941–1945. М., 1985.

Коняев Н., Коняева М. 100 лет российской истории. 1917–2017. Хронология день за днем. М.: Вече, 2017.

Крахмалов С. Записки военного атташе. Иран – Египет – Иран – Афганистан. М.: Изд. дом «Русская разведка», 2000.

Кукридж Е.Х. Тайны английской секретной службы. М.: Воениздат, 1959.

Куманев Г.А. Говорят сталинские наркомы. Смоленск: Русич, 2005.

Кушниров М. Эйзенштейн. М.: Молодая гвардия, 2016.

Лавренов С.Я, Попов И.М. Советский Союз в локальных войнах и конфликтах. М.: ACT; Астрель, 2003.

Лазарев М.С. Курдистан и курдский вопрос (1923–1945). М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2005.

Лазаревский Л. Иран [Текст] / Л. Лазаревский. М.: Госполитиздат, 1941.

Лайнбарджер П. Психологическая война. Теория и практика обработки массового сознания. М.: Центрполиграф, 2013.

Леверкюн П. Германская военная разведка. Шпионаж, диверсии, контрразведка. 1935–1944. М.: Центрполиграф, 2011.

Лор Э. Российское гражданство: от империи к Советскому Союзу. М.: НЛО, 2017.

Лукин Л., Гладков Т.К. Николай Кузнецов. М., 1972.

Лурье В.М., Кочик В.Я. ГРУ: дела и люди. СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2002.

Лурье Л., Маляров Л. Лаврентий Берия. Кровавый прагматик. СПб.: БХВ-Петербург, 2016.

Мадер Ю. Абвер: щит и меч Третьего рейха. Ростов н/Д: Феникс, 1999.

Мамедова Н.М. Городское предпринимательство в Иране. М., 1988.

Мамедова Н.М. Иран в XX веке. Роль государства в экономическом развитии / Н.М. Мамедова; Ин-т изучения Израиля и Ближ. Востока. М.: Ин-т изучения Израиля и Ближ. Востока, 1997.

Мачокки М. Иран в борьбе [Текст]. М.: Изд-во иностр. лит., 1953.

Медведев А. Война империй. Тайная история борьбы Англии против России. М.: Эксмо, 2016.

Медведев Р. Окружение Сталина. М.: Молодая гвардия, 2010.

Милов П.В. Иран [Текст]. М.: Гос. изд-во геогр. лит., 1953.

Мирошников Л.И. Английская экспансия в Иране (1914–1920). М., 1981.

Млечин Л. Плевицкая. М.: Молодая гвардия, 2017.

Млечин Л. Служба внешней разведки. М.: Эксмо, Яуза, 2004.

Мозохин О. Сталин и органы государственной безопасности. М.: Вече, 2017.

Мошков Ф.А. Морская пограничная охрана России: от Петра I до наших дней: краткий исторический очерк. М.: Граница, 2003.

Мясников А. XX век. 1917–1953 годы. Время великих ожиданий. М.: Вече, 2015.

На приёме у Сталина. Тетради (журналы) записей лиц, принятых И.В. Сталиным (1924–1953 гг.). М.: Новый хронограф, 2008.

Наумов В., Шатров М., Алов А. Тегеран-43. М.: Искусство, 1986.

Никита Сергеевич Хрущев. Воспоминания. Время. Люди. Власть. Кн. 2. М.: Вече, 2016.

Николай Рерих писал. Врата в будущее. Рига: Угунс, 1936.

Никонов В. Молотов. М.: Молодая гвардия, 2017.

Оглашению подлежит: СССР – Германия, 1939–1941: документы и материалы. М., 1991.

Окороков А.В. Советские военные специалисты в странах Азии и Ближнего Востока. М.: Вече, 2017.

Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Сб. документов. Т. 1. М.: Книга и бизнес, 1995.

Оришев А.Б. Иранский узел. Схватка разведок. 1936–1945 гг. М.: Вече, 2009.

Оришев А.Б. В августе 1941. М.: Вече, 2011.

Оришев А.Б. Политика нацистской Германии в Иране. СПб.: Юрид. центр Пресс, 2005.

Оришев А.Б. Тайные миссии абвера и СД в Иране. М.: МИЮ; Елец: ЕГУ им. И.А. Бунина, 2006.

Орлов А. Тайная битва сверхдержав. М., 2000.

Орлов Е.А. Внешняя политика Ирана после Второй мировой войны. М., 1975.

Открывая миры / Авт. – составитель Марк Дженкинс. М.: Paulsen, 2015.

Очерки истории российской внешней разведки. Т. 4. М.: Международные отношения, 2014.

Очерки истории Российской внешней разведки. Т. 5. М., 2003.

Парвизпур Б.Х. Советско-иранские отношения в годы Второй мировой войны. Тбилиси, 1978.

Пелипась М.Я. Экспансионистская политика США и Англии на Ближнем и Среднем Востоке в 1947–1952 гг. Томск, 1989.

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президента-ми США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. I. М., 1957.

«Победит тот, кто будет владеть Востоком». Из дневника немецкого разведчика Ф. Майера. Иран. 1941–1942 гг. // Отечественные архивы. № 3. 2003.

Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Сборник документов / Сост. А.И. Чугунов, Т.Ф. Каряева, Е.В. Сахарова, В.А. Червяков, А.Н. Шестопалова. М.: Наука, 1968.

Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945. Сборник документов. / Сост. А.И. Чугунов, Т.Ф. Каряева, Е.В. Сахарова, В.А. Червяков, А.Н. Шестопалова. М.: Наука, 1968.

Пограничные войска СССР. 1929–1938. Сб. документов и материалов / Сост. П.А. Иванчишин, А.И. Чугунов. М.: Наука, 1972.

Пограничные войска СССР. 1929–1938. Сборник документов и материалов. М.: Наука, 1972.

Пограничные войска СССР. 1939 – июнь 1941. Сб. документов и материалов / Сост. Е.В. Цыбульский, А.И. Чугунов, А.И. Юхт. М.: Наука, 1970.

Политбюро ЦК РКП(б) – ВКП(б): Повестки дня заседаний: 1919–1952: В 3 т. Т. 2: 1930–1939. М., 2001.

Политический журналъ. 2004. № 12 (15).

Попов М.В. Американский империализм в Иране в годы Второй мировой войны. М., 1956.

Прокопенко И.С. По обе стороны фронта. Неизвестные факты Великой Отечественной. М.: Эксмо, 2015.

Россия. XX век. Документы. 1941 год. В 2-х кн. /Сост. Л.Е. Решин и др.; под ред. В.П. Наумова. М.: Международный фонд «Демократия», 1998.

Рудных С.П. Иран [Текст]: [Полит. – экон. очерк] / доц. С. Рудных. М.: Воениздат, 1940. 160 с.

Рузвельт Э. Его глазами. М.: АСТ, 2003.

Рыбас С.Ю. Сталин. М.: Молодая гвардия, 2012.

Ряполов В.В. Центральная Азия в политике кайзеровской Германии. М.: РИОР; ИНФРА-М, 2012.

Самуэльсон Л. Красный колосс. Становление военно-промышленного комплекса СССР. 1921–1941. М.: АИРО-ХХ, 2001.

Санаи М. Взаимоотношения Ирана и Центральной Азии: тенденции и перспективы. Петербургское востоковедение. М.: Садра, 2017.

Сборник законодательных и нормативных актов о репрессиях и реабилитации жертв политических репрессий // Сост. Е.А. Зайцев. М., 1993.

Семенов К. Скорцени. Загадки «человека со шрамами». М.: Вече, 2014.

Скорцени О. Неизвестная война. Минск: Попурри, 2015.

Советская историческая энциклопедия. Т. 6. М.: Советская энциклопедия, 1965.

Советско-иранские отношения в договорах, конвенциях и соглашениях. М., 1946.

Советско-Иранское железнодорожное сообщение. Погран. ж.-д. соглашение [Текст]. М.: Трансжелдориздат, 1940.

Современный Иран: Справочник / [Отв. ред. д-р ист. наук проф. Б.Н. Заходер]; Акад. наук СССР. Ин-т востоковедения. М.: Изд-во Акад. наук СССР, 1957.

Соцков Л. Неизвестный сепаратизм: на службе СД и Абвера. М., 2003.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931–1936 гг. М.: РОССПЭН, 2001.

Сталинское Политбюро в 30-е годы. Сборник документов / Сост. О.В. Хлевнюк, А.К. Квашонкин, Л.П. Кошелева, Л.А. Роговая. М., 1995.

Степанков В.Н., Киселев А.В., Шарапов Э. Чекисты Сталина. СПб.: Нева, 2005.

Стеттиниус Э. Ленд-лиз – оружие победы. М.: Вече, 2000.

Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930–1950 годы. М., 1997.

Суровцева Е.В. Эпистолярные обращения иностранных писателей советским вождям // Молодой ученый. 2017. № 1.

Сухоруков С.А. Иран между Британией и Россией: от политики до экономики / С.А. Сухоруков; Санкт-Петербургский гос. ун-т. СПб.: Алетейя, 2009.

Тайны дипломатии Третьего рейха. 1944–1955. М.: Международный фонд «Демократия», 2011.

Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав СССР, США и Великобритании (28 ноября – 1 декабря 1943 г.) М., 1984.

Тегеранская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании 28 ноября – 1 декабря 1943 г. Сборник документов. М., 1978.

Тихонов Ю.Н. Афганская война Сталина. Битва за Центральную Азию. М.: Эксмо, Яуза, 2008.

Трофимчук Г.П. Иран – точка невозврата России / Г.П. Трофимчук. М.: Медиа-холдинг АЗЕРРОС, 2006.

Труды Советской больницы в Иране [Текст] / Под ред. О.В. Бароян (отв. ред.), Б.М. Пашкова (отв. секр.) и др. Тегеран: [б. и.], 1944–1947. 16 т.; № 5–6: Юбилейный сборник к двухлетию Советской больницы в Иране. Апрель – май 1945 [Текст]. 1944–1947.

Уильям Манчестер, Пол Рейд. Уинстон Спенсер Черчилль. Защитник королевства. М.: Центрполиграф, 2016.

Уткин А. Мировая холодная война. М.: Алгоритм; Эксмо, 2005.

Ушаков С.Ф. В интересах всех фронтов. М.: Воениздат, 1982.

Фазели Н. Современная иранская культура. М.: Садра, 2016.

Федорова И.Е. Иран – США: диалог и противостояние / И.Е. Федорова; Рос. акад. наук, Ин-т востоковедения. М.: ИВ РАН, 2004.

Франсуа Бедарида. Черчилль. М.: Молодая гвардия, 2018.

Хавас Л. Покушение на «Большую Тройку». М.: Вече, 1999.

Хлевнюк О.В. Политбюро. Механизмы политической власти в 1930-е годы. М.: РОССПЭН, 1996.

Хлевнюк О.В. Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры. М.: РОССПЭН, 2010.

Хоффманн Д.Л. Взращивание масс. Модерное государство и советский социализм. 1914–1939. М.: НЛО, 2017.

Чернявский Г.И. Франклин Рузвельт. М.: Молодая гвардия, 2012.

Черчилль У. Вторая мировая война. Т. 3. Минск, 2003.

Шарапов Э.П. Наум Эйтингон – карающий меч Сталина. СПб.: Нева, 2000.

Шахт Я. Главный финансист третьего рейха. Признания старого лиса 1923–1948. М.: Центрполиграф, 2011.

Шелленберг В. Мемуары. Минск: Родиола плюс, 1998.

Широкорад А.Б. Персия-Иран. Империя на Востоке. М.: Вече, 2010.

Широкорад А.Б. Российские военные базы за рубежом. XVIII–XXI века. М.: Вече, 2013.

Широкорад А.Б. Секретные объекты Сталина. М.: Вече, 2016.

Эдлинский С.Ф. Каспийский транспортный флот в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941–1945 гг. М.: Морской транспорт, 1963.

Экштут С. Товарищ Сталин, слышишь ли ты нас?! М.: Кучково поле, 2017.

Элвин-Саттон. Иранская нефть. К истории «политики силы». М., 1956.

Юнге М., Бордюгов Г., Биннер Р. Вертикаль Большого террора. М.: Новый хронограф, 2008.

Яров С.В. Россия в 1917–2000 гг. Книга для всех интересующихся отечественной историей. М.: ЗАО Центрполиграф, 2014.

Иллюстрации

Вид на Тегеран. Начало XX в.

Исфахан в начале XX в.

В.С. Толстов

М.Д. Поспелов

М.В. Фрунзе

Мирза Кучек-хан

Наср-эд-Дин-шах Каджар на нижней ступени Павлиньего трона в Тронном зале Гюлистана. Тегеран

Тегеран. Дворцовый комплекс Гюлистан

Офицеры Персидской казачьей бригады

Персидские казаки на параде

Реза-шах Пехлеви

Здание меджлиса в Тегеране

Американский поезд с грузами по ленд-лизу для СССР на Трансиранской железной дороге

Британские и американские железнодорожники на Трансиранской железной дороге

Президент США Ф.-Д. Рузвельт с Мохаммедом Реза-шахом Пехлеви в 1943 г.

Мохаммед Реза-шах Пехлеви

Ф.-Д. Рузвельт в сопровождении американских военных в Иране

«Большая тройка» под прицелами фотоаппаратов

Н.И. Кузнецов в немецкой форме

О. Скорцени

В. Шелленберг

Э. Кальтенбруннер

И.И. Агаянц

Гоар и Геворк Вартанян в 1940-е гг.

Супруги Вартанян в 2000-е гг.

Советская делегация и представители делегаций союзников у советского посольства в Тегеране

И.В. Сталин приветствует У. Черчилля и Ф.-Д. Рузвельта

И.В. Сталин, Ф.-Д. Рузвельт и У. Черчилль в Тегеране

В английском посольстве

И.В. Сталин на приеме в британском посольстве в день рождения У. Черчилля

«Большая тройка» и сопровождающие лица в Тегеране. 1943 г.

И.В. Сталин, Ф.-Д. Рузвельт и У. Черчилль во время конференции в Тегеране

У. Черчилль и И.В. Сталин в Тегеране

В.М. Молотов

К.Е. Ворошилов

С.М. Буденный в посольстве СССР в Тегеране после вручения «Меча Сталинграда»

Георг VI

Торжественное вручение «Меча Сталинграда» в посольстве СССР в Тегеране

Content

Алекс Бертран Громов
Тегеран-43. «Большая тройка» на пути к переустройству мира

Предисловие

Когда Иран стал Ираном

Иран и СССР. Предыстория

Ушедшие в Персию

Фрунзе и революция в Персии

«Дорогой товарищ Мирза Кучек-хан!..»

История невмешательства

Гилянская республика

Судьба Ходоу-хана

Персия становится Ираном

Германия и Иран

Отношения с III Рейхом

Планы по дележу мира

Постройка Трансиранской железной дороги

Персидская граница и прообраз Верещагина

Обновление облика Тегерана

Вдохновение Поля Мака

Жертвы шпиономании

Лахути и Сталин

Советско-иранское культурное сотрудничество

Иранская армия

Приложение 1

Операция «Согласие»

На пороге войны

Война началась

Забыть о «Большой игре»?

Всё дело в нефти

Агенты и подарки

Общими силами

С двух сторон

«Персидский коридор»

Германский Штирлиц на иранской земле

Грузы, паровозы

Чандра Бос и Иран

Приложение 2

Тегеранская конференция

Проблема Второго фронта

Именины Черчилля

Борьба разведок продолжается

Покушение на «большую тройку»

Штурман Сталина

Чья линия?

Меч короля Георга

Иран и Тегеранская конференция

Значение Тегеранской конференции

Приложение 3

Нефть и драма Иранского Азербайджана

«Родина предков»

В центре внимания – нефть

«Даешь Советскую власть!»

«Избегать провокаций»

Объявление автономии

Премьер Кавам в Москве

С точки зрения стратегии

«Длинная телеграмма» Кеннана

Вывод советских войск

7 дней открытой границы

«Жертвы заветного сада»

Приложение 4

Об авторе

Литература

Иллюстрации