Incognito

На дальних рубежах

Глава 1

Джейс

Джейс знал, что ему конец. Он уже давно надоел хозяину, но пока что польза, которую тому удавалось из него выжать, перевешивала желание избавиться от старой игрушки. Но сегодня, наконец, в этой истории будет поставлена жирная кровавая точка. Хозяина ранили, и он был очень, очень зол на Джейса. Плевать, что рана пустячная, раб сам её перевязывал и знал, что никакой угрозы от такой царапины быть не могло. Плевать, что дело сделано, а виновные наказаны. Джейс ему надоел и теперь есть хороший повод избавиться от изношенного, истощенного и никчемного невольника.

Раб лежал в кузове хозяйского грузовичка и отстраненно отмечал, как его сознание начинает плыть. Нагревшееся на полуденном солнце дно кузова нещадно обжигало даже через одежду, особенно в местах ран и ушибов. Хозяин уже успел добавить от щедрот душевных к тому, что Джейс получил в драке. И ещё добавит, кто бы сомневался.

Губы потрескались до крови даже там, где не были разбиты, язык высох и превратился в старую кожаную подошву. Дышать было тяжело, мучительно хотелось пить, а вот цепляться за сознание — не очень. Последние мысли попытались рвануться к запретной теме, перед глазами метнулся образ мальчишки с копной непослушных волос и солнечной улыбкой. Джейс оборвал их мгновенно. Даже сейчас, в свои последние минуты, он не хотел дать волю воспоминаниям. Вместе с последним образом сознание покинуло его. Наступило благословенное забытие.

Кóра

Кора как раз подогнала свой пикап к заправке старого Теда, когда из уже стоявшего у второй колонки такого же грузовичка вышел высокий худой мужчина. Вместо того, чтобы взять заправочный пистолет, этот тип открыл багажник и за ошейник вытащил грязного оборванного раба. Тот рухнул на асфальт и слабо зашевелился. Хозяин незамедлительно с силой пнул раба в живот. Ещё раз, ещё. Когда Кора проходила мимо них, мужик вцепился в ошейник совершенно не сопротивляющейся собственности и смачно, с остервенением принялся избивать безвольное тело.

Кора поморщилась и вошла внутрь заправки.

— Привет, Тед, как жизнь? Дай десять галлонов, будь другом, — обратилась она к крепкому пожилому мужчине в кепке и клетчатой рубахе с оторванными рукавами.

— Какого дьявола там происходит, Корри? — буркнул Тед, мотнув головой в сторону безобразной сцены за стеклом.

— По-моему, раб у него помирать собрался, а не машину хозяину заправлять, — пожала плечами Кора.

— Черта с два, нам тут падали хватает.

С этими словами хозяин заправки зло нацепил пояс с кобурой и твёрдым шагом вышел на улицу. Кора постояла несколько секунд, давая Теду развернуться.

Под ногами уже явно ругающихся мужчин тихо помирал раб. Кора пригляделась к нему, уже что-то взвешивая и решая для себя. В этот миг один глаз — второй заплыл и покрылся коркой крови — умирающего открылся и посмотрел прямо на неё. По позвоночнику Коры будто разряд тока пробежал. Всего секунда, а чистая изумрудная зелень этого глаза проняла её до глубины души. Вроде, с такого расстояния она не должна была разглядеть цвет глаз человека, но то ли свет так упал, то ли на контрасте с кровью цвет стал заметнее, но зеленую искру невозожно было не заметить. Всполох зеленой зарницы над океанским закатом, только вместо красоты — безнадежность, усталость и боль. Раб снова закрыл глаз. Кора решительно вышла на улицу.

— Мне плевать на твои права, приятель, — рычал Тед. — Это моя заправка и никто никого тут избивать не будет! Хочешь развлекаться, езжай в пустыню и Бог тебе судья! Проваливай!

— Заправлюсь и поеду, — зло процедил в ответ противник.

— Хрена с два. Тебе отказано в услугах!

— В этой дыре это единственная заправка на сто миль, мне что, пешком полдороги идти?!!

— Не мои проблемы, приятель. Надо было раньше думать!

Злой хозяин живой вещи уже собирался что-то ответить, даже воздух в грудь набрал, но тут в разговор вежливо встряла Кора.

— Сэр, извините, а вам обязательно, чтоб он сдох здесь и сейчас или можно, чтоб ещё помучился?

Двое спорщиков в недоумении уставились на неё. Абсолютно невозмутимо, игнорируя возмущённо засопевшего Теда, Кора продолжила.

— У меня ферма в этом районе, рук не хватает, работа тяжёлая. Сейчас горячая пора, если из вашего задохлика можно ещё что-то выжать до конца сезона, я бы заплатила.

— Корри, ты что говоришь-то? — начал было Тед.

— Дело говорю, Тед, у меня работать некому. Мне себя совсем в гроб вогнать что ли? Где я ещё людей возьму?!

Она повернулась к пришлому мужику и чуть не поморщилась, уж больно мерзкий тип был. Узкие губы, сжатые в нитку, холодные, ничего не выражающие глаза убийцы. Кора уже почти отвыкла от таких. Почти.

— Ну что, сэр, выручите девушку? — она лучезарно улыбнулась.

— А что у вас за ферма такая, что на ней работники одноразовые?

— Ну, не все, это ваш одноразовым будет, — рассмеялась Кора как можно более естественно. — Скот у меня полудикий. С ним опасно и тяжело работать, только в этом сезоне двоих работников мне покалечили. Да и вообще фермерская жизнь тяжёлая и не шибко сытная. Ну так что? Вы мне задохлика, а я вам топливо оплачу.

Маньяк пожевал губу, посмотрел на бездвижное тело у своих ног, ткнул его мыском ботинка.

— Полный бак и по рукам, — наконец-то выплюнул согласие этот тип.

Вся троица зашла внутрь здания заправки. Кора оплатила полный бак и пришлый смог заправить машину и залить остаток в канистру. Документы о купле-продаже подписали тут же, одолженной у Теда ручкой. Двое местных молча наблюдали за возней пришлого, пока тот, наконец, не сел в машину и не уехал. Всё это время тело раба продолжало лежать на асфальте без малейших признаков жизни.

— Тедди, дай воды, пожалуйста, — тихо попросила Кора, едва чужой грузовичок рванул с места, поднимая клубы пыли.

Вместе они вышли к валявшейся, будто поломанная кукла, покупке Коры. Тед помог бережно перевернуть парня на спину. Кора слышала, как старик тихо выругался, быстро пробежавшись взглядом по повреждениям. Парень, а теперь было видно, что это именно парень лет двадцати семи, был совершенно обезображен побоями. Кора нашла пульс и кивнула другу, мол, живой. Ущипнула кожу на руке невольника и недовольно поджала губы. Получившаяся складка расправлялась слишком медленно.

— Черт, у него обезвоживание и, скорее всего, тепловой удар, — ругнулся Тед. — Пойду намочу какую-нибудь тряпку, положим ему на лоб.

Пока старик ходил, Кора ослабила ремень на джинсах пострадавшего. Тело раба было крепким, но истощенным. Неизвестно, как оно ещё цеплялось за жизнь и надолго ли его хватит.

Вернулся Тед с мокрой чистой тряпкой. Кора порадовалась, что у заправки есть навес и не надо лишний раз тягать человека, чтоб перетащить его в тень.

Осторожно положив голову раба себе на колени, она смогла наложить импровизированный компресс. После этого девушка взяла у Теда из рук бутылку воды и осторожно полила бедолаге на лицо. Тот слабо дернулся.

— Надо попытаться его хоть немного напоить, иначе до дома не довезу, — проговорила она.

— Потащишь домой? Ему бы врача или хоть ветеринара, — с сомнением заметил её друг.

— До любого из них час езды, и то если гнать. Не довезу. Да и страховки никакой не хватит.

Тед понятливо кивнул. Он не осуждал, зная, что у Коры, как и у многих фермеров, лишних денег нет. Она сейчас и так делала для незнакомого ей человека больше, чем сделали бы многие на её месте. Вдвоём они худо-бедно смогли влить несколько глотков воды в пациента. Потом Тед помог девушке затащить не приходящего в сознание раба на заднее сидение её пикапа. Кора с удивлением отметила, что раб, должно быть, очень рослый, так неловко его было упаковывать в ограниченное пространство за сидением водителя.

— Прости, что на секунду засомневался в тебе, девочка, — неловко извинился Тед на прощание. — Удачи с ним.

Кора кивнула, выкрутила кондиционер на минимальную температуру и вывела свой верный пикап на трассу.

Глава 2

Джейс

После того, как хозяин стал убивать его на заправке, Джейс пару раз с удивлением почти что выныривал из глубин небытия. Он был жив, и это расстраивало. Он хотел, чтобы все закончилось, был уже готов к этому. Слабо работающий мозг не мог найти смысл в происходящем. Почему прохладно, ведь раньше было жарко? Он внутри машины? Почему на хозяине шляпа? Хозяин не носит шляп. И клетчатых рубашек. На этом глупом бессвязном наблюдении силы закончились.

В следующий раз он пришёл в себя от боли. Его кто-то тянул из машины, вокруг были какие-то незнакомые голоса, но слова проходили мимо, лишённые смысла. Кто-то командовал. Женщина. Снова рядом шляпа и клетчатая рубашка. Это не хозяин, это незнакомая женщина, раздающая указания властным тоном. Дыхание перехватило от боли и зноя. Опять блаженная чернота.

Кора

Кора устало спустилась на кухню. Консуэла, она же Конни, уже успела накормить всех рабочих и сейчас занималась заготовками на следующий день. Её дородная коренастая фигура, облаченная в цветастое платье, внушала спокойствие и уверенность, что все будет хорошо. Смуглые руки с короткими крепкими пальцами ловко месили тесто и резали овощи. Всё у нее спорилось да ладилось, и, если честно, кухня, где безраздельно царствовала Конни, была сердцем этого дома.

— Конни, мне что-нибудь оставили или эти троглодиты все сожрали? — усмехнулась Кора, садясь за большой стол.

— Конечно, m'hija*, разве я оставлю тебя голодной? — всплеснула руками женщина, не оставлявшая тщетные надежды откормить Кору, как поросеночка. Кора улыбнулась.

На столе тут же, будто сами собой, появились приборы, тарелка, миска с острым наваристым чечевичным супом, блюдо с остатками энчилады, блюдо с бережно отложенными для хозяйки хрустящими такитос, тарелка с тонко нарезанными кусочками брискета, плошки с салатами из зелёных овощей, множество маленьких чашек с соусами. Под конец на стол гордо водрузился большой запотевший кувшин с домашним лимонадом и объёмный стакан.

С первой же ложкой горячего острого супа Кора почувствовала, как оживает. Кровь забегала по венам, в мир вернулись краски, проснулся зверский аппетит. Конни с удовлетворением наблюдала, с каким энтузиазмом её любимица поглощает еду и лишь через несколько минут поинтересовалась:

— Ну что там с твоим болезным?

— Обмыли, устроили в маленькой гостевой спальне, — пожала плечами Кора. — Много ран и ушибов. Очень много старых шрамов. Вроде, руки-ноги не сломаны, но эта сволочь так била ему морду, что вполне может быть сотрясение. Еще возможно, с рёбрами не порядок, там гематома жуткая, но хрипов я не слышу. Скажи ребятам, чтоб пока аптечку и инструмент не уносили. Не хочу далеко бегать каждый раз.

— Врача будешь вызывать? — врача местные фермеры вызывали редко. Долго ждать, да и счёт огромный. Все, что могли, делали сами, что для людей, что для скотины.

— Может, и придётся.

Конни кивнула, но её чёрные, как маслины, глаза были полны скепсиса. Она-то знала, что у Коры нет ни времени, ни лишних средств, чтоб тянуть с того света полумертвого раба. От которого ещё неизвестно, будет ли толк даже от здорового. Но спорить с девушкой, которую она ласково называла дочкой, Консуэла не стала.

С тех пор, как Кора вернулась домой, она вроде бы и жила, и действовала, как надо, но… не до конца. Словно вся её работа и забота о тех, кто жил и трудился на её ферме тщательно укрывали что-то очень глубоко запрятанное. Это мог заметить лишь человек, хорошо её знавший, а Конни знала Кору уже очень давно. Кора работала много и честно, её забота была искренней. Но Конни видела, что она использует все это для бегства от чего-то внутри себя. Может, странный внезапный поворот событий — как раз то, что надо её девочке?

— Делай как считаешь нужным, m'hija. Мы тебе все поможем, ты же знаешь, — сказала, наконец, Конни, радуясь яркой улыбке, полученной в ответ. — Иди спать, а я ещё тут покручусь да заодно присмотрю за твоим подопечным. А то знаю я тебя, будешь там торчать и не отдохнешь!

— Да, мэм! — шутливо взяла под козырёк Кора.

И все же по пути в свою спальню она заглянула к своему неожиданному приобретению. Парень лежал на кровати мертвенно бледный и до жути похожий на труп. Дыхание было тихим и слабым. Его укрыли одеялом по грудь, уложив руки поверх покрывала, вдоль тела. Кора для себя отметила, что мускулатура обеих рук развита одинаково. Не характерно, обоерукие люди встречаются редко. Парень остался без майки и было заметно, как выпирают острые ключицы, свидетельствующие о крайнем истощении. Грудь, плечи и руки были мускулистыми, но слишком худыми. Это тело заставляли работать на износ, лишая нужных для этого ресурсов. Глупо, жестоко и бессмысленно.

Хоть Кора и не была противницей рабства, особенно после обретения своего огромного фермерского хозяйства, бессмысленную жестокость она не принимала. За техникой в хозяйстве нужен уход, иначе из-за постоянных поломок и ремонтов работа встанет, а хозяйство разорится. К скоту и к земле тоже необходимо относится бережно и разумно. Выжми все до капли сразу, скоро останешься ни с чем. Работник, с которым обращаются справедливо, будет лучше и дольше трудиться и меньше болеть и бунтовать. Кора была женщиной прагматичной и трезво мыслящей. Ей не нужно было самоутверждаться на безответных рабах. А вот в более цивилизованном обществе это, похоже, крепко вошло в моду.

На запястьях раба были свежие следы от пут, стерших кожу до мяса. Сейчас их закрывали бинты, но Кора видела, что эти раны лежали поверх прошлых, уже ставших шрамами. Ошейник тоже временно сняли, он не был электронным и избавить от него шею раба было легко. Под ним также обнаружились повреждения. Причем, ошейник не был слишком тугим, синяки и ссадины от него можно было получить, только если на нем вешаться. Кора сомневалась, что раб добровольно проводил подобные эксперименты.

Она подошла к постели и осторожно взяла правую кисть мужчины. Костяшки ободраны и сбиты. Он дрался много, часто и совсем недавно. А вот характерная огрубелость подушечек большого и указательного пальцев наводили на подозрения. Ничего, у неё ещё будет время задать ему несколько вопросов.

Кора неохотно подняла глаза туда, где должно было быть лицо. Вместо него сейчас на подушке лежало бело-красно-черное месиво. Понять, какими чертами изначально наградила его природа, было невозможно. Лишь одной разгаданной загадкой стал цвет коротких, под ёжик стриженных волос. Под грязью и спекшейся кровью они оказались темно-блондинистыми. Приятный основной светло-коричневый цвет разбавляло тёмное золото выгоревших на солнце кончиков.

На правах хозяйки Кора осторожно запустила пальцы в волосы раба. Ладонь приятно щекотало, а торчащие иголочками влажные волосы оказались мягкими и шелковистыми. Её ненавязчивое прикосновение не могло вызвать ответной реакции. Но в течение трех суток после покупки ей необходимо явиться в мэрию, чтобы перебить чип и зарегистрировать сделку. И как она это сделает, если он в таком состоянии? Ладно, сейчас все равно ничего не решишь, остаётся только переждать ночь. С этим Кора и ушла к себе.

Исп. — дочка, ласковое обращение

Глава 3

Джейс

Он осознал, что жив, когда попытался пошевелиться и все тело пронзило дикой острой болью, словно внутри него что-то взорвалось. Прострелило одновременно голову, позвоночник, ребра, да все вообще! Джейс замер, не смея стонать, осторожно пережидая, когда боль схлынет.

Кругом было тихо. Пахло непривычно — свежим бельём, деревом и чистотой. Под ладонями он ощутил мягкую гладкую ткань, под ней прощупывался упругий матрас. Не понимая, где он и что происходит, Джейс попытался открыть глаза. Левый тут же отозвался огненной болью, пришлось пытаться открыть только правый. Сначала все плыло в мутном тумане с белыми точками, а потом Джейс смог рассмотреть потолок. Совершенно незнакомый деревянный потолок с тёмными балками. Судя по освещению, очнулся он в предрассветных сумерках. Большая луна уже ушла за горизонт, мир освещался тусклый светом Малой. Дом, чей бы он ни был, спал крепким сном. Джейс осторожно стал напрягать разные группы мышц поочерёдно, оценивая свои повреждения. Его трясло мелкой дрожью, он чувствовал жар, боль от травм и ломоту в костях, и тем не менее начал шевелиться.

Крайне осторожно, будто он от любого резкого движения мог рассыпаться, Джейс перевернулся на бок и, опираясь на локоть, приподнялся. Комната была абсолютно чужой и непохожей на камеру. Тут мог бы жить нормальный человек, но не раб. Насколько он мог разглядеть в полумраке, обстановка была простой, но уютной. На старом комоде тёмного дерева стояла ваза с цветами. У дальней стены стоял шкаф, а у окна — мягкое кресло и журнальный столик. На столике виднелась развороченная аптечка, стетоскоп, пакет с ватными тампонами. Кто-то лечил его. Зря.

Неимоверным усилием воли Джейс заставил свое тело подняться и сделать несколько неуверенных шагов до этого столика. Он с надеждой перебирал содержимое аптечки, ломая глаза, вчитывался в названия препаратов, но не нашёл ничего, что позволило бы ему закончить все здесь и сейчас. Не оставили ему и острых предметов, которыми он мог бы воспользоваться. Хотя, признаться, даже будь у него скальпель, он вряд ли смог что-то сделать. Руки почти не слушались и тряслись, в них совсем не было силы.

Джейс кое-как доковылял до окна. Мирный пейзаж с огромным светлеющим, но ещё полным звёзд небом ни о чем ему не говорил. Снова обернувшись к комнате раб заметил приоткрытую дверь, явно ведшую в ванную. Пить. Если он попьет, никто же не узнает и не накажет его? Да даже если его потом накажут, пусть! Его пожирает изнутри иссушающий, доводящий до безумия жар. Терпеть ещё, ожидая разрешения напиться, он не сможет.

Несколько шагов до ванной стали невероятным испытанием. Джейса бросало то в жар, то в холод, пот тёк по голой горячей коже. Неловкие движения вызывали волны боли. Его бы уже давно вырвало от перенапряжения, если бы было чем.

Наконец, он добрался до ванной. Ощутив холодный кафель босыми ступнями, вздохнул с облегчением. Воровато нащупал в темноте кран и толкнул его ручку наверх. Если бы не обезвоживание, наверное, разрыдался от счастья, услышав зажурчавшую струю воды. Больше ничего не осознавая, Джейс склонился к раковине и жадно припал к воде. Он пил, забыв о дыхании, пил, не отрываясь, не отвлекаясь на мучительные ощущения в теле. Пока не загорелись лёгкие и перед глазами не поплыли цветные пятна, он пил. А потом набрал полные ладони воды и щедро плеснул себе на лицо. Джейс плескался несколько минут, омывая шею и лицо, смачивая волосы. Вода текла по голой груди и животу, оставляя холодные дорожки на горящей изнутри коже. Его накажут. Он столько набрызгал на пол и вокруг раковины, что его накажут, если вода не успеет высохнуть.

Он опять припал разбитым губами к ледяной струе, на этот раз больше наслаждаясь её прохладой, впитывая влагу каждой клеточкой. Если сначала казалось, что он мог бы выпить океан, то скоро все же наступил предел. Джейс с сожалением закрыл кран и распрямился. В темноте он не мог увидеть свое отражение в зеркале над раковиной. Оно к лучшему. Сейчас там все равно не на что смотреть, если не хочешь лишний раз расстраиваться. Кое как Джейс дошагал до кровати и даже смог осторожно улечься. Стало немного полегче. Вот бы ему дали немного насладиться этим редким чувством. С этой мыслью раб погрузился уже не в забытье, а в более-менее нормальный сон.

Кора

Утро на ферме начиналось рано. Кора вставала так же, как и её работники, ещё до рассвета. На мужчинах под руководством верного Олсена лежала вся тяжёлая и грязная работа, на Конни и её дочери Мариетте — кухня и дом. Команда была слаженная и достойная доверия, что позволяло Коре полностью погружаться в управление огромным хозяйством и его продвижение. Сегодня она вместе с Олсеном хотела проверить верхнее пастбище, убедиться, что скот можно перегнать на летние кормовые участки. В прошлом году они потеряли из-за эпидемии часть поголовья, и хотя катастрофы избежать удалось, в этом году стадо требовало особой заботы.

Перед отъездом Кора заглянула в спальню, где временно устроили её спонтанную покупку. Мужчина по-прежнему лежал в позе трупа, но стоило Коре подойти поближе, он слабо дернулся и приоткрыл единственный здоровый глаз. В сумерках не было видно той зелени, что так поразила ее на заправке, но взгляд явно был осмысленным.

— Спрашивать о самочувствии не буду, и так ясно, — подошла она поближе и села на край кровати. — Говорить можешь?

— Да, госпожа, — с трудом ворочая языком ответил раб.

Голос у него обладал приятным низким тембром, хотя сейчас его и портила болезненная хрипотца. Кора достала из аптечки две таблетки обезболивающего и заставила раба принять лекарство, помогая ему удержать стакан с водой.

— Ты помнишь, как я тебя сюда привезла?

— Нет, госпожа. Последнее, что я помню — заправка и мой хозяин. Я рассердил его…

— Было дело, — согласно кивнула Кора. — Он собирался забить тебя насмерть на заправке моего друга. Я выкупила тебя и привезла на свою ферму. Меня зовут Кора Хименес. Как твоё имя?

Раб молчал. Кора не торопила. Парень явно был растерян и пытался осознать произошедшее.

— Хозяин… продал меня? — спросил он ошарашенно. Кора милостиво проигнорировала непослушание и утвердительно кивнула.

— И его здесь нет?

— Нет. Только я и мои работники. Так как тебя зовут?

— Простите, госпожа, — на обезображенном лице Кора различила страх и вину. — Я приму любое имя, которое вы выберете.

— Выбираю твоё настоящее, — твёрдо заявила женщина и строго посмотрела на сжавшегося парня.

— Джейс. Меня зовут Джейс, — тихо признался он.

Кора одобрительно погладила его по руке.

— Хорошо, Джейс. Отдыхай. К тебе сегодня будет время от времени заглядывать женщина по имени Консуэла. Слушайся ее и сообщай, если что не так. Я загляну вечером.

Когда она была уже в дверях, Джейс решился-таки на последний вопрос.

— Госпожа, сколько я стоил?

— Семьдесят пять кредов. Стоимость полного бака для пикапа.

Она оставила парня наедине с новой информацией. Олсен уже ждал её на безлюдной кухне, а сквозь прозрачную дверь были видны две оседланные лошади, привязанные перед патио. До жары надо было выйти к реке, и Кора не стала больше задерживаться.

Джейс

Он лежал и пытался осознать все, что ему только что поведала его новая хозяйка. Хозяин продал его. За полный бак топлива. Мог ли Джейс такое представить ещё вчера? Он был уверен, что чёртов маньяк отпустит свою любимую игрушку разве что на тот свет. Но вот же, Джейс продан владелице какой-то фермы на аграрной планетке на дальних рубежах познанного мира. Как такое возможно? И что с этим делать дальше?

В первую очередь надо поправляться. Если он на ферме, тут прохлаждаться не дадут и скорее раньше, чем позже, его заставят пахать. Надо как можно быстрее набраться сил и постараться избежать новых побоев. Сейчас хозяйка не стала его учить уму-разуму, но это только потому, что он на ладан дышит, а фермеры не любят терять деньги. Ему ещё этот чёртов полный бак отрабатывать!

Господи, полный бак. Все, чего он, оказывается, стоил теперь. Чтож, цена вполне справедливая. После четырёх лет в кромешном аду он вряд ли стоил даже этих денег. Теперь с такой дешёвой рухлядью точно церемониться не станут.

Хотя хозяйка показалась ему нормальной, Джейс знал, что это самообман. Нормальных хозяев не бывает. Да, все эти четыре года он принадлежал одному человеку, но тот с радостью одалживал его направо и налево и даже забавлялся тем, как по-новому ломают чужие руки его игрушку. Жаль, эта Кора Хименес была очень красивой женщиной. Джейсу казалось особенно противным сочетание внешней красоты и внутренней мерзости.

Он прикрыл глаз и вызвал в памяти образ хозяйки. Высокая, стройная и гибкая, явно закаленная нелёгкой жизнью и трудом на ферме, она, тем не менее, обладала утонченными благородными чертами и держала себя, как королева. Наверное, у неё смуглая кожа, хотя разглядеть оттенок в сумерках Джейс не мог. А вот огромные глаза — точно чёрные, бархатные. Наследие испанской крови. Как и пышная грива вьющихся чёрных волос.

Черты лица — одновременно хищные и женственные. Острый подбородок, высокие скулы, пухлые губы, маленький нос с красивой горбинкой — испанская кровь наложила свой отпечаток, но явно в сочетании с чем-то другим. Госпожу Хименес можно было с одинаковым успехом одеть и в испанское платье, и в костюм индианки с Великих Равнин Старого Мира. Но госпожа Хименес носила джинсы с большой бляхой на поясе и клетчатые рубашки.

К своему неудовольствию Джейс заметил, что его тело с интересом отозвалось на образ Коры Хименес, особенно когда он подумал о том, что мог различить в вырезе рубашки и о том, как заманчиво покачивались бедра хозяйки, когда она уходила. Нет, на полноценную реакцию сейчас сил не было, но лёгкое тёплое томление внизу живота он ощутил. Почти забытое ощущение естественного влечения, не вырванного у его тела насилием и фармацевтикой.

Нет, конечно, если она захочет его использовать, как многие другие до неё, то влечение облегчит дело. Но сейчас об этом даже думать нельзя! Вполне может статься, он ещё сто раз пожалеет о том, что думал о ней как о нормальной привлекательной женщине. В первую очередь она его хозяйка, а Джейс принадлежит ей как скотина, как вещь. Следовало быть предельно осторожным. Его желания имели обыкновения сбываться самым извращенным образом.

Глава 4

Джейс

В течение дня к нему действительно несколько раз заходила дородная черноволосая женщина в цветастом платье. Когда Джейс назвал её госпожой, ему ответили, что госпожа у него одна, но если он так настаивает, то может обращаться к этой женщине "сеньора Консуэла". Джейсу было все равно. Все свободные — господа, и обращаться к ним он обязан с уважением.

Но в остальном Консуэла была к нему добра. Три раза она приносила ему миску с наваристым бульоном и кусок лепёшки. Несколько раз поила отваром неизвестных Джейсу трав. Раб безропотно все выпивал и съедал, стараясь при этом показать, что не так уж ему и плохо. И сесть нормально он может, и до ванной дойти, и ложку в руках удержать без трясучки. Он знал, что о его состоянии доложат госпоже, и крайне не желал показывать, насколько он на самом деле плох и бесполезен.

Признаться, к вечеру ему и правда немного полегчало. Ломота в костях и жар, вызванные обезвоживанием, отступили, а побои ему было не впервые терпеть. Да, по мозгам ему настучали от души, так что до сих пор мутит, но переломов нет, а значит, нечего себя жалеть. Когда под вечер пришла хозяйка, Джейс даже смог худо-бедно сползти с кровати на пол и принять позу покорности, как и полагается.

Хозяйка долго молча смотрела на голого коленопреклоненного раба, а потом приказала ему сесть на кровать. Джейс послушался, сел на краешек, положив руки на колени и опустив взгляд в пол. Хозяйка же подтащила кресло и села напротив. Сначала она посветила Джейсу в глаз фонариком, явно изучая реакцию зрачка на свет. Потом попросила его следить за её указательным пальцем, и стала водить рукой из стороны в сторону и вверх-вниз. Джейс умел скрывать боль и дискомфорт, и его удивило, что госпожа заметила, как он напрягается, когда глазное яблоко поворачивается к внешнему уголку. Больше госпожа ничего у него не спрашивала, ей и так все подробно доложили. Она вальяжно откинулась в кресле, положила ногу на ногу и достала телефон.

— Марти? Привет, как жизнь? Это Кора, — тепло улыбнулась она кому-то невидимому на другом конце. Джейсу почему-то стало неприятно. — Марти, выручай, у меня для тебя клиент появился. Нет, никто из ребят. Марти, я купила раба и он довольно потрепанный.

Неизвестный Марти был явно не в восторге от таких новостей, потому что дальше хозяйка молчала и закатывала глаза, не прерывая гневную речь. Кто этот Марти, так свободно отчитывающий госпожу? Друг? Любимый? Плохо, если в её жизни есть значимый близкий мужчина, от них молодому рабу обычно достаётся с лихвой при полном попустительстве владелиц.

— Марти, не надо пламенных речей, я все равно ценю дела, а не трёп, — прервала собеседника Кора. — Сможешь нас завтра принять или нет? Хорошо, договорились.

Она нажала отбой и посмотрела на раба.

— Вот так вот. Придётся тебя тащить завтра ко врачу, — в её голосе Джейс различил нотки недовольства. Оно и понятно, он не стоит того, чтоб тратить деньги на врача.

— Госпожа, честное слово, я и без врача справлялся с куда худшими повреждениями. Не надо тратиться на меня, — проговорил он, борясь с нарастающим отчаянием.

— Не тебе решать, — отрезала хозяйка и Джейс опустил голову ещё ниже. — Все равно надо в течение трех суток в мэрии появиться и все оформить. Вот все сделаем в один день. Ошейник ещё надо новый. И одежды тебе купим, чтоб десять раз не ездить. А потом будешь спокойно отлеживаться. Знаю, будет тяжёлый день, но что поделать.

Она ушла, а Джейса захлестнула волна безысходного отчаяния. Она собирается тратиться на него, причём, влетит ей эта затея в копеечку! Он не окупит эти затраты или же потом придётся отрабатывать так, что в зеркало на себя стыдно будет смотреть. Да ещё и черт его знает, что там этот эскулап высмотрит в его отработанном теле, будь оно проклято! Мог бы, завыл с тоски. Но прежний хозяин так любил вырывать звуки из Джейса, что раб привык их сдерживать до последнего. Вот и сейчас он лишь до боли сжал челюсти.

Кора

Утром Кора ограбила ребят, позаимствовав у кого штаны, у кого майку. Спортивные штаны на завязках нашлись у тощего и высокого Кенни, занимавшегося козами и овцами. Майку дал широкоплечий здоровяк Бен, он все равно уезжал в тот день перегонять стадо с другими парнями. Обувь у раба была своя, как ни странно, вполне добротная. Уже что-то.

В восемь Конни накрыла ей завтрак и понесла рабу его порцию бульона и одежку. Через несколько минут она вернулась и на вопросительный взгляд Коры фыркнула:

— Сказал, сам справится. Мне все равно, m'hija, у меня через пятнадцать минут начнётся теленовелла.

Кора спрятала улыбку в кружке кофе. Раб удивил её. Теленовелла Консуэлы не успела начаться, как он, едва волоча ноги, спустился со второго этажа и прихромал в кухню. В руках у него была пустая миска из-под супа. Кора с любопытством следила за его действиями. Первым делом Джейс опустился на колени перед хозяйкой и молча уставился в пол. Да, крепко в него вбили все эти правила пресмыкания перед хозяином. Хотя немудрено, Кора видела и учителя, и урок послушания. Тут кто угодно научится.

— Посуду в раковину, — коротко скомандовала она. Раб поднялся с трудом, хоть и скрывая, как ему на самом деле больно. Если бы Кора не видела избиение и его последствия своими глазами, может, и поверила бы.

Джейс опустил миску в раковину и осторожно спросил:

— Я могу вымыть посуду, госпожа?

Кроме его миски в раковине лежала посуда с завтрака работяг, и Кора отрицательно покачала головой.

— Не сейчас. Мы выезжаем. Поблагодари Конни за еду.

Джейс вежливо поклонился:

— Благодарю, сеньора Консуэла, суп был очень вкусным.

Кора насмешливо изогнула бровь и посмотрела на Конни.

— Сеньора Консуэла?

Конни в ответ лишь фыркнула и замахала на неё рукой, мол, езжай уже, теленовелла вот-вот начнётся.

Кора рассмеялась, и они с Джейсом вышли на улицу. Она видела, как борется со своим любопытством раб, чтобы не глазеть по сторонам, а смотреть себе под ноги. Ничего, ещё насмотрится. Они пересекли патио и свернули к амбару. Там, в тени постройки стоял её старый добрый пикап с парой огромных рогов лонгхорна на решётке радиатора.

— Садись вперёд, — скомандовала Кора, заметив, как замешкался Джейс. Рабов в салонах возить не любили, она это знала. Понятно, что парень не привычен к такому. Ничего, теперь она хозяйка, пусть переучивается.

— Госпожа, я без ошейника, — осмелился напомнить Джейс, застегивая ремень безопасности. — И даже без наручников.

— Ошейник купим первым делом, потом в мэрию, потом ко врачу, — ответила Кора, выводя машину на грунтовку. — Надеюсь, не нарвемся на полицию до этого. И ты не сделаешь какую-нибудь глупость.

— Я буду послушен, госпожа, — тихо пообещал Джейс, не поднимая глаз от сложенных на коленях рук.

Какую глупость он мог сделать в таком состоянии? Разве сболтнуть чего, его язык никогда до добра не доводил. Но сейчас и говорить тяжело.

— Можешь смотреть в окно или спать. Ехать долго. Станет плохо, скажешь, я тормозну.

— Спасибо, госпожа.

Кора знала, как выглядит мир за окном машины для раба. Миля за милей тянулась степь. Открытое пространство, где нет возможности скрыться от погони или найти людей, способных помочь. Только безжалостное дикое море травы под высоким бескрайним небом. Вся эта земля принадлежала Коре, и Джейс видел лишь малую, самую бедную часть. У местных фермеров, особенно у семей первопоселенцев, были огромные наделы. Законы частной собственности заправляли тут всем. Власть далеко, вызовешь — ей ехать больше часа. Вот и решали все чаще сами, а потом уже звонили в полицию. Или не звонили. То же и с медициной, и с другими службами.

Землевладельцы привыкли полагаться в этих краях на свои силы. Упрямые, своевольные, закаленные люди, немыслимым образом сочетавшие в себе стальной стержень характера и необычайную душевную теплоту. Кора любила эти качества в своих собратьях. Их очень не хватало тем, с кем она в прошлом пыталась сработаться и ужиться, особенно в последние годы. Вернувшись же в родную среду, Кора будто снова почувствовала землю под ногами после затянувшейся невесомости.

Кора бросила взгляд на пассажира. Вид у него был не очень радостным.

— Что, побег будет не таким лёгким, как хотелось бы? Или жизнь на аграрной планете не по вкусу? — поддела она Джейса. Парень мгновенно втянул голову в плечи и опустил глаза.

— Я ничего такого не думал, госпожа.

— Ну-ну. Первое на твоём месте я бы точно подумала, — скептически заметила она. Раб ожидаемо промолчал. Кора отвлеклась на дорогу, как вдруг он нарушил тишину.

— Мне некуда бежать, госпожа. А аграрная планета меня не пугает. Я рад буду работать на вашей ферме. Это хоть честная работа.

Кора удивлённо посмотрела на Джейса. Чего-чего, а такого развернутого комментария она не ожидала. Более того, в голосе раба не было лести или желания угодить. Тоска была. И отчаяние. И отвращение к себе самому. Что ж, зато искренне. Она сочла разумным остановиться на этом и не давить на Джейса, все равно больше сейчас не раскроется.

Весь дальнейший путь они проделали без разговоров, под музыку из плейлиста Коры, куда она напихала рок разных направлений, метал, кантри и дарк кантри. Музыка не раскаявшихся грешников и бунтарей. Музыка, явно нравившаяся Джейсу. Парень совершенно очевидно расслабился и даже иногда отбивал кончиками пальцев понравившийся ритм. Делал он это едва заметно, но от внимания Коры движения его пальцев не ускользнули. Этот смертничек у неё ещё оттает. Она улыбнулась своим мыслям, едва дернув уголками губ.

Кора хорошо знала всех местных копов, чтобы быть уверенной, именно в это время на этом отрезке дороги можно не соблюдать скоростной лимит. По трассе они летели свободно и без единой другой машины на горизонте аж до самого города.

Фэрвью был третьим по величине городом в округе, что на самом деле делало его сродни посёлку городского типа. Торговая улица в лучших традициях скотоводческого края была же и скотопрогонной. Кора сама прогоняла тут своих лонгхорнов и лошадей на продажу. Для этого выделялись определённые промежутки, когда полиция убирала с центральной улицы все машины и зевак. Это были весёлые праздничные дни, открывающие неделю ярмарок, соревнований и гуляний.

Торгового центра, как в более крупных городах, в Фэрвью не было, чему несказанно радовались мелкие предприниматели. Сетевые магазины и забегаловки были, куда деваться, но они вполне уютно устраивались в помещениях на первых этажах невысоких жилых домов.

Кора припарковала своего рогатого монстра у магазина с техникой и приказала Джейсу следовать за собой. Заметив первые любопытные взгляды, она поморщилась. Жизнь в маленькой общине имеет некрасивую сторону, заключающуюся в том, что всем всё про всех надо знать. Кора тут была фигура известная, да и машину её каждая собака знала. Через пару часов весь город будет знать о том, какую человеческую отбивную она за собой таскала по улицам. Ладно, это она потом разгребет как-нибудь.

В магазине под удивленные, если не сказать ошарашенные, взгляды консультанта, покупателей и своего раба Кора приобрела самый дорогой и навороченный ошейник. Она не кривила душой, говоря, что лишних денег у неё не было. Это не означало, что Кора была бедней церковной мыши. И уж точно она не была так бедна, чтобы тратиться по десять раз на мусор. Кроме того, были у неё и другие причины раскошелиться на эту модель.

Джейс нервно сглотнул, когда она прямо в магазине нацепила на него это адское изобретение человеческого гения, но снёс все безропотно. Ошейник тут же настроили. Прогонять по режимам не стали, гарантия есть, и ладненько. Поводком Кора тоже не воспользовалась, лишь нацепив на свое запястье похожее на модные электронные часы устройство контроля.

— Ты же взрослый мальчик, сам все понимаешь? — тихо спросила она Джейса.

— Да, госпожа, я буду хорошо себя вести, — еле слышно ответил парень. Лицо его, там где кожу не расцвечивали кровоподтеки и синяки, приобрело зеленовато-серый оттенок.

В мэрии посетителей по части регистрации сделок не было, и клерк принял Кору довольно быстро. Джейс скромно изображал мебель у ног хозяйки, пока бюрократическое колесо в очередной раз перемалывало его жизнь. Информацию в чипе обновили и теперь он был полностью синхронизирован с ошейником.

Обратно к машине Кора шла весьма довольной, удовлетворенно похлопывая папкой с документами по бедру. А вот её спутник скисал поминутно, как молоко на солнцепеке. Кора почти ожидала, что в клинику к Марти раба придётся загонять пинками.

Глава 5

Джейс

За каким чертом ей понадобилось покупать именно этот ошейник? Он был уверен, хозяйка чётко знала, чего хочет, ещё до посещения магазина. Ошейник раздражал обманчивой лёгкостью и комфортом. Он был почти незаметен, особенно по сравнению с грубыми пыточными орудиями из железа и кожи, которые так любил его предыдущий хозяин. Вот только это чудо техники было ещё более изощренным орудием пытки, только не древним, а современным. Современные ошейники Джейс знал хорошо, даже слишком.

Спасибо хоть в магазине не стали пробовать, как оно работает. И поводок не нацепили. Теперь в нем не было иного смысла, кроме публичного унижения. С выставленным разрешенным радиусом раб все равно никуда не денется. Но госпожа пока не проявляла интерес к излишнему публичному унижению. В своей власти она явно была уверена и вела себя спокойно. Надолго ли? И не аукнется ли это рабу потом?

Когда они шли к клинике Джейсу совсем поплохело от осознания, что именно болтается у него на шее. Одно нажатие — и его парализует, другое — отрубит начисто. Что на самом деле она собралась с ним делать? Как он мог поверить, что фермерша потащит раба ко врачу, чтоб лечить? Видимо, хозяин остатки мозгов ему выбил!

У самых дверей клиники паника пересилила его самоконтроль. Джейс встал как вкопанный. Его откровенно трясло, даже зубы стучали, но он не мог взять себя в руки. Автоматические двери уже разошлись перед госпожой, когда она заметила, что раб не следует за ней. Она подошла к Джейсу и совершенно ничего не понимая спросила:

— Ты что? Ты в порядке?

Он хотел ответить. Хотел и не мог. Ужас сжал свои костлявые пальцы вокруг его горла, сковал льдом тело, отнял язык.

— Джейс! — Кора тряхнула его за плечо. — Что происходит, черт возьми?

И тут Джейс отмер, чтобы, совершенно забыв о гордости и самообладании, бухнуться в ноги госпоже. Всё ужасы, которые он видел сам на других рабах и которыми грозили ему, неудержимым потоком хлынули в мозг.

— Простите, простите меня! Не надо врача, я клянусь, я быстро поправлюсь! Пожалуйста, госпожа, — умолял он почти что в беспамятстве. — Я не знаю, что вы хотите со мной сделать, но не надо! Я и так исполню все, что вы пожелаете. Хотите, слова больше не скажу! И женщину ни одну не трону, даже не посмотрю на них. Только прикажите!

— Господи, что ты там себе напридумывал? — в ужасе склонилась к нему Кора, но раб продолжал каяться.

— Я знаю, я болтлив. И шлюха та ещё! Но не надо меня резать! Мне хватит вашего приказа, клянусь!

— Тихо, тихо, тшшшш, — Кора сама опустилась на колени и поймала обезумевший взгляд раба. Её руки ласково гладили его плечи, но он пока еле осознавал, что она к нему прикасается. — Посмотри мне в глаза. Вот так, умница. Дыши вместе со мной. Хорошо. Нет, на меня смотри. Дыши. Хорошо, молодец.

Джейс замер, его продолжало трясти, но будто завороженный, он следовал указаниям хозяйки. Её голос хоть и повелевал, но не унижал. Он будто давал опору. Прикосновения же и вовсе были по-матерински добрыми и нежными.

— Джейс, ты травмирован, меня это беспокоит. Тебе нужна медицинская помощь, которую я не могу дать тебе на ферме. Доктор Мартин мой друг, он очень добрый, человечный и талантливый врач. Калечить раба противоречит его этике. Мы с ним хотим только помочь тебе побыстрее выздороветь. Ты понимаешь меня?

— Да, госпожа, — еле выдавил Джейс.

— Веришь мне?

— Да, госпожа.

Она видела, что он не верит. И Джейсу тоже это было очевидно. Тем не менее оба решили действовать так, будто он ей верит. Джейс сдался. После такого позора он сам был согласен, чтоб его распилили на запчасти.

— Я буду послушным, госпожа, простите меня, — почти прошептал он.

— Ничего, бывает. Встать можешь?

Конечно, он встал. И поплелся в клинику, как миленький. Джейс чувствовал себя воздушным шариком, из которого вышел весь воздух. В зале ожидания он даже был рад опуститься на колени и притвориться чем-то неживым и незаметным. Сделать это ему не позволили. Через какое-то время на его затылок опустилась хозяйская рука. Тонкие пальцы зарылись в короткие густые волосы и принялись осторожно гладить неповрежденную кожу, долгими успокаивающими движениями скользя вниз по шее. Джейс прижался правым, здоровым, виском к теплому бедру хозяйки. Часть его, та часть, которая осталась в нем от прошлой жизни, с презрением наблюдала за тем, как раб, будто пёс, принимает хозяйскую ласку. Но нынешний Джейс готов был с благодарностью подбирать крохи тепла, где бы он их не находил.

— Привет, рабовладелица! — раздалось где-то у него за спиной примерно через полчаса ожидания. — Ну что, пошли в смотровую?

— Если добрый доктор слезет с высоты собственной праведности, чтоб осмотреть пациента, отчего же не пройти? — не осталась в долгу Кора.

В смотровой Джейса заставили разогнуться, чтобы измерить рост. Он так привык зажиматься, чтоб казаться меньше, незаметнее, что выпрямиться во весь богатырский рост стало делом непростым. На самом деле он прекрасно знал, что рост у него 6 футов 2 дюйма (188 см), но сильно отвык от него, все время глядя на хозяев снизу вверх. После взвешивания доктор подтвердил сильное истощение, но это и без весов было ясно. Потом у Джейса измерили давление, взяли кровь на анализы, а дальше ему снова подкинул причин для тревоги. Доктор Мартин, — приятный молодой человек с каштановыми волосами, голубыми глазам и лицом пилота элитного круизного лайнера, — обернулся к госпоже и заявил:

— Кора, дальнейший осмотр и опрос пациента будет носить более, хм, интимный характер. Не хочешь выйти?

Госпожа грозно сверкнула чёрными хищными глазами и кивнула на раба:

— Там все моё, Марти, и информация о прошлом тоже. Давай не будем притворяться, будто от меня там могут быть тайны — я и раздеть могу, и осмотреть, и допросить с пристрастием. Хоть дома, хоть на площади перед мэрией. Так что делай свою работу.

Дернулись оба мужчины, уж больно зло у неё это вышло. Джейсу показалось, что между этими двумя идёт какой-то другой, более старый спор, а раб тут как реквизит. Ладно, это их господское дело, пусть сами разбираются. Ему только что показали отблески настоящего гнева госпожи, раздувать эту искру не хотелось.

Сначала док осмотрел голову Джейса, задавал вопросы о том, что произошло, что именно он чувствует когда смотрит так или поворачивает голову эдак. Дальше — больше. Джейса раздели, разбинтовали и принялись осматривать, ощупывать, прослушивать, простукивать, вертеть и так и сяк. В безжалостном свете ярких ламп взору его госпожи открылись следы на его спине. Порка была неделю назад, раны успели подзакрыться, но зрелище все равно то ещё. Тем более, что она не видела своими глазами, что там у него со спиной.

Видимо, страх и стыд превысили некий критический предел и перетекли в апатию. Джейс действовал и отвечал на автомате, отрешенно и безразлично, но предельно честно. А там и до самого интересного дело дошло.

Все время в ходе осмотра док засыпал его вопросами о прошлых травмах, болезнях, аллергиях. Дошли и до сексуальной истории раба. Вот уж банка червей, которую не стоило открывать. Но госпожа имела право знать, насколько порченный кусок мяса ей достался. Джейс выложил всю подноготную, сгорая от стыда и ненависти к собственной ничтожности. Затасканная до дыр подстилка, он ещё мог, оказывается, чего-то стыдиться!

Украдкой бросил взгляд на госпожу, та сидела чернее грозовой тучи. Джейс совсем сник. Когда доктор закончил самую интимную часть осмотра и позволил рабу снова одеться, Джейс готов был на брюхе ползти к госпоже, вымаливая прощение. Не пополз. Какой смысл? Теперь она точно знала, что он не стоил потраченного времени и денег. Чем тут можно исправить положение?

Джейс устало опустился на пол у ног хозяйки. Ни на кого и ни на что больше смотреть не хотелось.

— Кора, ну хоть на стул его усади или вот на кушетку, — нервно попросил доктор, строча что-то на разных листочках.

— Джейс, сядь на стул, видишь, доктор тревожится, — мягко подтолкнула раба Кора. Тот сел, куда велено.

— По-хорошему, ему бы комплексный скан головы сделать, будешь этим заниматься? — строго поинтересовался Мартин, и Джейс внутренне содрогнулся. Такие тесты стоят немало.

— Марти, по-честному скажи, у него сотрясение или что?

— Как я тебе скажу точно без анализов?! На кофейной гуще погадаю? — раздражённо вспылил врач.

— Марти…

— Ладно, похоже, не все так плохо с твоим рабом. Ушиб там, скорее всего. Но анализы лучше б сделать. Дорого, но раз уж взялась….

— Не учи, Марти, — уже добрее отмахнулась Кора. — У вас тут сделают?

— Если дашь добро, сделаем прямо сейчас.

К вящему ужасу раба, добро она дала. Его увела медсестра, а хозяйка осталась выслушивать пояснения и рекомендации друга. Вышли они из клиники ой как нескоро. Джейс был полностью подавлен и время от времени проводил рукой по свежим бинтам на запястьях. От суммы, потраченной хозяйкой в аптеке, стало совсем плохо. За несколько часов раб, стоивший семьдесят пять кредов, облегчил хозяйский кошелек на все шестьсот. Зачем? Чего она добивается? Неужто не слышала, что ей друг сказал? Её раб — вещь совсем никчемная, пулю в лоб и в яму, все! Он же не сможет это все отработать!

Но госпожа решила его вконец добить. Она повела его за одеждой. При этом, будто извиняясь — перед кем?! — пообещала, что это последнее их дело на сегодня и они вернутся домой, чтоб он мог отдохнуть. Просто одежда-то нужна, а десять раз в город мотаться….

Джейс чуть было не рассмеялся. Смех, истеричный и совершенно невеселый, так и рвался из груди. Ему нужна одежда? Госпожа хочет одеть его, как человека, хотя ей только что во всех красках расписали, что он такое на самом деле? Он то, что голым держат в подвале на цепи, когда не надо никого убивать, пытать или трахать, и даже притвориться человеком оно больше не может. Потому что все человеческое раздавлено, выбито, вытравлено, выжжено. И оставшееся убожество непригодно ни для чего, кроме насилия.

Но госпожа хочет его одеть. Он покорится. И если она захочет бросить его в подвал и отдать на потеху всем своим рабочим, наверное, тоже. Причём, последнее покажется ему более естественным. Джейс устал и не мог больше ничего решать. Хочет? Пусть одевает.

Он безропотно сгребал то, что она снимала с полок и вешалок. Отрешенно мерял все вещи, сообщая, какие не подошли по размеру. В зеркале примерочной отражался совершенно незнакомый, чужой… даже не человек, тень человека. Джейс не находил никаких знакомых черт, способных вызвать в памяти то, каким он когда-то был. Осталась лишь помятая да рваная шелуха, отдалённо напоминающая оригинал. И только один зелёный глаз горел живым безжалостным огнем, будто ещё имел на это право.

Джейс отвернулся от зеркала, не в силах больше смотреть на то, что оно отражало. Закончив отбор шмоток, которыми госпожа хотела укрыть то, что ей принадлежало, он вышел из примерочной.

Кора

День выдался действительно напряжённым. Дома всем, конечно, было интересно, но Кора не спешила делиться подробностями, и никто с вопросами не лез. Ужинали все за одним столом, как одна команда или семья. И только раба Кора услала в его комнату сразу по возвращении, там его и покормили вечером.

Теперь ей хотелось уединения. Она сидела в удобном кресле на том патио, которое не предназначалось для гостей. Сюда не было хода с кухни и располагался этот персональный райский уголок со стороны окон её личной гостиной. Балкон этой комнаты служил части патио навесом.

Сейчас, однако, Кора устроилась под открытым небом у очага, который разожгли специально для её уюта. На столике рядом с её мягким креслом стоял большой стакан с изрядной порцией старого виски. У ног лежала одна из огромных палевых собак, охранявших скот и территорию. Сука по кличке Наири сейчас заметно округлила бока, вынашивая щенят, и ей тоже хотелось покоя и уединения.

Недалеко от патио посверкивала бликами гладкая поверхность пруда, образовавшегося за счет пробуренной тут много лет назад артезианской скважины. У его берега сейчас бродили несколько кобыл из маточного табуна, тихо пофыркивая и иногда плескаясь. Обе луны медленно ползли по усыпанному мириадами звёзд небосклону.

Это был мир Коры. Она заслужила его, отвоевала во всей его красоте и покое. А сегодня к ней словно потянуло свои мерзкие щупальца прошлое…. Хотя нет, не сегодня, а тогда, на заправке, когда человек с мёртвыми глазами выбивал остатки жизни из полностью подвластного ему истерзанного тела.

Кора взяла стакан и сделала медленный глоток, стараясь прочувствовать каждый оттенок вкуса благородного напитка. Виски обволакивал мягким теплом, которое отдавало нотками хереса, орехов, специй и сухофруктов. Достойный выбор для сегодняшнего вечера.

Вдруг собака у ног заворочалась и с утробным рычанием уставилась в темноту за плечом Коры. Шагов она не слышала, но догадалась, кто мог её искать в этот час. Цыкнув на собаку, она спокойно разрешила:

— Можешь подойти.

Безмолвной тенью раб приблизился и опустился на колени в паре шагов от хозяйки и её охраны. Охрана, впрочем, уже оценила обстановку и снова завалилась отдыхать. Кора молчала и лишь изредка посматривал на Джейса. Вечер был изумительно хорош и ей не хотелось снова ощутить могильное дыхание прошлого. И все же, игнорировать присутствие раба вечно она не могла.

— Зачем пришёл? — сухо поинтересовалась она.

— Просить у вас прощения за сегодняшний день и молить о наказании, госпожа.

— Прям молить? — скривилась она в подобии улыбки, хоть весело и не было. Раб кивнул.

— Так соскучился по кнуту?

Повисло молчание. Наверное, Джейс решал, насколько риторическим был вопрос. Кора не торопила.

— Ваш никчёмный раб делает слишком много ошибок. Если наказывать за все сразу, я боюсь не выдержать. Лучше уж порциями…

Кора хмыкнула в ответ на такое пояснение.

— Если я правильно помню события на заправке, ты вполне смирился с собственной смертью. Что-то изменилось? Жить захотелось?

Это было жестоко, она знала. И даже выпитое не могло оправдать её несдержанность, потому что выпила она не достаточно для опьянения. Но, чувствуется, скоро придётся исправлять этот недосмотр. Правда ли в нем осталась жажда жизни или это так, рефлекс?

— Я в вашей власти, госпожа. Хотите, забейте насмерть. Я не стану сопротивляться, — тихо признался раб.

— Я похожа на твоего бывшего хозяина? — вскипела горячая кровь. Палача он из неё надумал делать!

— Я не знаю, на кого вы похожи, — едва различила она ответ.

— Ay, Dios Mio, dame fuerzas!* — взмолилась Кора, обращаясь к божеству, в которое не верила. — Слушай меня внимательно. Твоя жизнь принадлежит мне. Твоё тело принадлежит мне. И что с ними делать, решать не тебе. За то, что тебе было страшно сегодня, наказывать не буду. Со страхом ты справился, меня послушал, так что молодец. А вот за то, что ты все время за меня пытаешься придумать, как мне с тобой поступать, вот за это получишь. Своими домыслами ты сам себя сегодня накрутил до панического приступа. Сбылось хоть что-то из твоих придумок? Нет. Вот и нечего. Ясно излагаю?

Раб понуро кивнул. Он и так знал, что умом не блещет. Хозяйка права.

— Могу ли я узнать, каким будет моё наказание, госпожа?

Кора крепко задумалась. Не наказывать нельзя, на этом этапе просто не поймёт. Парень забит настолько, что и альтернативные формы наказаний не воспримет. Дьявол, придётся заниматься рукоприкладством. Не то чтобы это было для Коры неприемлемым в отношении раба, но лупцевать и без того разбитое тело желания не возникало.

— Десять ударов. Когда окрепнешь. Кожу рвать не буду, — вынесла она решение.

Ей послышался вздох облегчения, но Джейс тут же склонился лбом к полу. Зря, наверняка же и ребрам, и спине больно. Бестолочь замордованная.

— Благодарю вас, госпожа.

— Всегда пожалуйста, обращайтесь, — буркнула Кора, утыкаясь носом в стакан с виски. — У тебя все или ещё что-то есть?

Раб отрицательно помотал головой.

— Подай плед. Вот так. Все, иди. Помни про приём лекарств и спи побольше.

Ох уж эти щупальца прошлого! Кора зябко поежилась и укуталась в плед. Потом достала из-под кресла бутылку и щедро плеснула в стакан ещё одну порцию виски. Сопротивляемость воздействию алкоголя досталась ей, к счастью, от отца. Повезло несказанно. Чтоб она упала под стол, Коре требовалось изрядное количество спиртного. И тем не менее, завтра на заре она вставать не будет. Ополовинив стакан, Кора порылась в кармане и выудила телефон. Долго искала контакт, пролистывая записную книжку, а на самом деле, оттягивая время. Ещё дольше просто смотрела на имя с зависшим над кнопкой вызова пальцем. Наконец решилась.

— Привет. Мне нужна от тебя услуга, — произнесла она чуть надтреснувшим голосом.

*Исп. — О, мой Бог, дай мне сил!

Глава 6

Кора

Марти приехал к ней сам через три дня. Как занятой доктор смог выкроить для визита столько времени, она не знала, но догадывалась, что этот чёртов поборник прав человека хотел убедиться, что она тут тайком не устраивает кровавых оргий.

Конни обрадовалась гостю, как родному, а Марти, хитрая собака, подгадал со временем, прикатив в районе обеда. Уважаемым людям Конни накрыла стол на улице, чтобы они могли спокойно общаться без лишних ушей. Консуэла так воодушевленно хлопотала, что Кора была вынуждена отослать её на кухню к основной массе едоков.

— Конни, спасибо. У нас есть кому прислуживать за столом, — сказала хозяйка дома, усиленно делая глазами сигналы Конни, чтобы та ушла.

— Нам вовсе не нужна прислуга, — тихо возразил Марти, буравя подругу своими синими глазами.

— Ты же к нему приехал, ну так на здоровье, — пожала та загорелым плечом.

Сегодня из-за визита Марти она оделась в более лёгкую и красивую блузку, кокетливо открывающую плечи и ложбинку меж грудей. Даже серьги в уши вдела по такому поводу — крупные подвески из серебра и ракушки, позвякивавшие при каждом движении. Не так часто у Коры выдавался случай принарядиться.

— Я приехал к тебе.

— Впервые за семь месяцев, — безжалостно отрезала Кора и нажала на браслете кнопку вызова.

Джейс себя ждать не заставил. С хорошими лекарствами он быстро шёл на поправку и теперь мог хотя бы нормально двигаться. На лицо все ещё страшно было смотреть, хотя второй глаз немного приоткрылся. Но Джейс все равно старался не раздражать господ своим уродством, низко опуская голову.

— Неужели это так необходимо? — с укоризной поинтересовался молодой врач. Кора снова пожала плечами.

— Марти, разводи революции где-нибудь за пределами моего дома, пожалуйста. Я не чудовище, не деспот, не кровавая, мать её, Мэри. Здесь все идёт, как надо. И обо всех заботятся. Попробуй вот эти кесадильи, бесподобно получились!

Следовало отдать должное обоим мужчинам, дальше обед шёл ровно. Марти успокоился, а Джейс оказался очень внимательным и расторопным. Кора едва замечала, как пустые блюда исчезли со стола, а опустевшие бокалы вновь наполнялись. Двигался парень для такого немалого роста совершенно незаметно. Как убийца. Да, движениям ещё не хватало силы и уверенности, но эту плавность ни с чем не перепутаешь. Даже спортсмены, танцоры и охотники так не умеют. От их движений ни разу в жизни у Коры не пробегал холодок по шее, заставяляющий тонкие волоски на затылке подниматься дыбом. Только неуловимая скрытая угроза вызывала подобную реакцию, и черта с два её мог вызвать кто-то кроме человека, привыкшего убивать других людей. Интуиции и опыту Кора все ещё доверяла.

Она ещё обязательно вернётся к этому вопросу, но сейчас основное внимание отводилось Мартину. С обедом они закончили. Кора дождалась, когда Джейс унесёт последнюю посуду на кухню, оставив господ лишь с бокалами ледяного домашнего лимонада. От спиртного доктор отказался.

— Зачем ты на самом деле приехал, Марти? — поинтересовалась она у друга, внимательно изучая его лицо. — За лекарствами я б и сама заехала, а об анализах мог и так сообщить. После откровений у тебя в смотровой я и не сомневалась, что у парня Венера. Хорошо хоть, лечится легко!

— То есть в мою заботу о пациентах ты верить упорно отказываешься? — улыбнулся он грустно. — Ладно. Я хочу просить тебя повлиять на губернатора, когда ты поедешь на вашу конференцию. У тебя достаточно веса, чтобы повлиять на ситуацию! Кора, у нас есть уникальная возможность построить на этой планете новое, продвинутое общество, привлечь…

— Марти, — совсем тихо, но очень твёрдо прервала врача Кора. — Я здесь не для того, чтобы строить дивный новый мир, забыл? Я буду строить свой Эльдорадо на своей собственной земле, а за её пределами — разбирайтесь сами. Я видела твоё продвинутое общество, мне хватило.

— На твоей земле рабство…

— На моей земле заботятся о тех, кто не смог позаботиться о себе сам! — резко перебила Кора. — А рабом Джейс стал, заметь, не по местным законам! Захочу вывезти его с планеты, никто и глазом не моргнет, даже за пределами Альянса.

Марти хотел что-то возразить, но передумал, сжав губы, словно боясь, что резкие слова сорвутся с языка помимо его воли. Вместо этого он закурил. Совершенно незаметно на столе перед гостем оказалась пепельница. Кора аж вздрогнула, но возмутитель её спокойствия уже плавно стек на пол в тенечке. Точно убийца! Так и до инфаркта доведёт хозяйку.

Её друг курил редко, только в сильном волнении. Коре не нравилось, что их разговор его так всколыхнул, но по большому счету, такая расстановка границ назревала давно. Марти, дитя внутренних, высокотехнологичных и просвещенных миров, ехал на окраинные пустоши сеять разумное, доброе, вечное. В чем-то он был по-врачебному циничен, а в чем-то оставался идеалистом. Проблема для Коры была в том, что в свои утопические идеи он периодически хотел утащить и её. А она сюда приехала вовсе не в погоне за утопичными идеалами.

Она потянулась через стол и накрыла руку Марти своей смуглой ладонью. У него были красивые пальцы музыканта и хирурга. Костяшки её пальцев покрывала россыпь мелких старых шрамов. Марти хотел спасать людей. Кора хотела научиться спасать себя. Возможно, именно из-за этого они расстались. Почему расстались мирно и остались в добрых отношениях даже после того как они оба отучились и их пути надолго разошлись, она сказать не могла, но ценила то, что в итоге получилось. Просто Марти надо было иногда напоминать о границах.

— Прости, не хотел на тебя давить, — оттаял друг и затушил сигарету. — Нарушать твой покой я вовсе не хочу.

Это могло бы прозвучать холодно и стать неприятным завершением разговора, но в глубокой синеве глаз молодого врача Кора разглядела искреннюю теплоту. Да и то, как нежно он взял её ладонь в свои…. Марти должен был помнить её тогда, когда она только вернулась. А раз так, то не имел он морального права что-либо требовать.

На прощание доктор наказал звонить ему при первых изменениях в худшую сторону, выполнять все предписания и не перенапрягать пациента. Уточнил, что можно показаться через месяц, но немного смутился. У его пациента не было права решать, когда и при каких обстоятельствах он покинет ферму.

Кора обняла его и поцеловала в щеку. Долго задумчиво смотрела на пыльное облако над дорогой, оставшееся после его отъезда. Потом обернулась к бросавшему в её сторону тревожные взгляды Джейсу. Мда, полтора зелёных глаза уже лучше, чем один.

— Ну что, ниндзя чёртов, похоже, тебе уже можно доверять какую-никакую работу, — Кора легонько потрепала раба по загривку. Что угодно, чтоб не думать об этой его страшной пластике. И зелёных глазах.

Джейс

Доктор больше не приезжал, и Джейс был этому рад. Он, конечно, был благодарен врачу, что тот отнёсся к рабу как к человеку, но рядом с ним Джейс остро ощущал собственное убожество. Большего контраста было сложно придумать, и сравнение явно было не в пользу раба.

Да и не любил Джейс иметь дело с парами, даже бывшими. По одному-то хозяева — то ещё испытание, а уж когда один перед другим за счет рабов выделываться начинает, тут уж совсем страшно бывает. Это доктор с виду приличный да цивилизованный, но Джейс видел, как и такие в мясо разбивают тела рабов, чем под руку подвернется. А когда ещё и желанная женщина замешана….

То, что почтенный доктор не до конца остыл к его госпоже, Джейс видел и одним глазом. Джейс тоже бы не остыл. И хотя в былой жизни он не завязывал долгих отношений, ему казалось, что такую Джейс-прошлый не упустил бы. Такими не разбрасываются. И умная, и красивая, и успешная. Это рабу неизвестно, чего от неё ждать, а свободному чего бояться? Доктор — дурак, хоть и образованный человек, не чета некоторым. Хозяйка, правда, к нему не сильно страстью пылает. Уже хорошо.

А ещё Мартин отдалённо напоминал ему ещё одного похожего человека. Образованного, полного жажды бросить вызов миру. Джейс так старательно похоронил этот образ, что живое напоминание о нем вызывало лишь злость. Будто одним своим существованием доктор покушался на что-то сокровенное. Но на этом Джейс сознательно не заострял собственное внимание. Потяни за эту веревочку и, казалось, сам он рассыпется на тысячу осколков.

Недели полторы после того визита Джейса по мелочи привлекали к работе по дому. У Мариетты, невидимкой передвигавшейся по дому и непостижимым образом поддерживавшей в нем порядок, все было давно отлажено, как и у её матери Консуэлы. Тем не менее, женщины оценили его молчаливую помощь. Для Консуэлы и вовсе делом чести стало откормить его до нормы. Как минимум. Постепенно блюда, которые она совала Джейсу под нос, становились все более питательными. Тело молодого мужчины радостно отозвалось на лечение и кормежку. Травмы заживали, мышцы крепли и набирали более естественную форму.

А потом он как-то случайно выболтал хозяйке, что понимает толк в железе, и его незамедлительно из дома отправили заниматься техно- и автопарком фермы. Вот где было блаженство! Джейс даже перестал замечать головные боли, ещё довольно регулярно накатывающие после избиения. По уши в машинном масле, наполовину залезший в железные внутренности очередного механического монстра, Джейс вновь обретал смысл жизни. Здесь он не был слеп и беспомощен, здесь все имело свою логику и порядок. И в его силах было поддерживать или восстанавливать этот порядок при необходимости. Чисто, ясно и понятно.

После перевода Джейса в должность местного механика отношения с другими трудягами начали налаживаться. Механика ценили и уважали. От него больше не отворачивались с плохо скрываемой жалостью. А что морда расквашена, так с кем не бывает, пройдёт, дело житейское! И Джейс сам стал потихоньку оттаивать. Там что по делу скажет, тут поможет, вопрос толковый задаст или пошутит. Этих проявлений его настоящей личности было ещё слишком мало и заметны они были только в обществе работников. Но они были. Как упорные листочки, пробивающиеся сквозь асфальт, проблески прошлого Джейса неотвратимо пробивали корку, оставленную насилием.

Только перед хозяйкой он снова возвращался с небес на землю и вспоминал о своём истинном месте. Есть ему теперь было велено со всеми за одним столом. Госпожа всегда сидела во главе стола, по правую руку от неё — Олсен, по сути — её верный зам и управляющий, по левую место отводилось Консуэле с дочерью. Джейс сидел от хозяйки дальше всех и рад был бы и вовсе сползти на пол, подальше от проницательного взгляда жгучих черных глаз. Выручало то, что обычно внимание хозяйки отвлекали другие. В разные дни за огромный стол могло сесть аж двадцать человек, и им точно было что рассказать госпоже о жизни её фермы.

Такие обычные хлопоты все больше отвлекали её внимание. Хозяйка все больше забывала о своём приобретении, разрываясь между посевными полями, пастбищами, ремонтами, новыми постройками, лошадьми, козами, курами, собаками, пчелами и главными кормильцами фермы — лонгхорнами. Да, ей было кому делегировать ответственность, но руку на пульсе всех дел она держала всегда. Почти всех.

Найдя подходящее занятие для раба, хозяйка о нем почти забыла. Лишь однажды натолкнувшись на промасленное чучело, она велела отселить его из гостевой спальни. В бараке места не было, но над гаражом нашлось помещение, годами служившее черной дырой для ненужного хлама. Комнатку разобрали и оказалось, что она раньше была жилым помещением. Даже туалет и душевая кабинка имелись! Вполне подходящее жилище для механика и более чем роскошное для дешёвого раба.

Кольцо вокруг его шеи спало беспробудным сном. Потихоньку жизнь Джейса налаживалась и обустраивалась. И только то, что хозяйка о нем вовсе не вспоминала, сильно тревожило невольника. Толковать это как милость или опалу? Будет ли хуже, как вспомнит? Да и должок по наказанию за ним был. С каждым днем становилось все страшнее в один миг хозяйского гнева потерять то немногое, что удалось собрать. И в первую очередь это касалось тех самых осколочков его собственной человечности.

Глава 7

Кора

Месяц прошёл с тех пор, как она отселила раба из дома, найдя ему подходящее занятие. Таким раскладом Кора была довольна. Случись с парнем что плохое, ей бы тут же доложили, а так она могла погрузиться в свой привычный круговорот дел. За столом он мелькал где-то на краю её обзора, но внимания не привлекал.

В один из редких жарких дней Кора вернулась с объезда и, перепоручив мышастого мерина заботам конюха, села выпить кружечку кофе у двери в кухню. Чтобы хоть немного обойти самые жаркие часы, хозяйка фермы сегодня встала ещё раньше обычного, и сейчас её валило с ног от усталости. Она уже успела выпить половину своего кофе, немного взбодриться и начать потягивать ароматный напиток уже ради удовольствия, когда из её гаража вышел чужой человек. Высокий, стройный и до неприличия красивый молодой мужчина был одет в потертые рабочие штаны и выцветшую, пропотевшую майку, щедро измазанную чёрным. Даже в таком непотребном одеянии он выглядел, как античный бог.

Неведомое божество хозяйку фермы не видело, потому что зажмурившись подставило лицо солнцу, блаженно улыбаясь. Кора не отрываясь смотрела на породистый профиль с волевым подбородком и красивым прямым носом с небольшой горбинкой, — такой профиль можно было спокойно чеканить на монетах. Понежившись в ослепительных лучах солнца, мужчина стянул одним плавным движением майку и направился к уличному крану. Теперь он стоял спиной к Коре и та со своего места могла различить блеск узкой полосы металла на его шее. Вот только глядя на мускулистую спину, широкие плечи и соблазнительно крепкую задницу, она отказывалась верить в очевидное.

Античный бог тем временем повернул вентиль крана, совершенно по-плебейски сунул голову под хлынувшую воду и принялся плескаться, громко отфыркиваясь и удовлетворенно порыкивая. Освежившись, он закрыл воду, перебросил майку через плечо и исчез в таинственных недрах гаража.

— Конни, а кто там у нас в гараже возится? — спросила Кора немного погодя, когда Консуэла вынесла ей бутерброды и ещё одну порцию кофе.

— Механик твой, m'hija, кому там ещё быть? — удивлённо посмотрела на неё Конни и перебросила длинную чёрную косу за спину. — Ты же сама мальчика туда услала, так его теперь силком не вытащишь!

— Ах, ну да, ну да. Механик, — рассеянно закивала Кора. Она чувствовала себя полной идиоткой. Как можно было не заметить такое чудо у себя же под носом?

— M'hijita, что с тобой? — встрепенулась вдруг Консуэла. — Вот говорю я, что ты себя не жалеешь, а кто меня слушает, а?! Обед пропустила опять. Мужиков своих гоняй, балбесов эдаких! Иначе зачем я их всех тут кормлю?!

Кора рассмеялась, но согласилась устроить себе сиесту. Конни ещё долго будет ворчать и на неё, и на мужчин, которые не берегут патронессу. В хозяйских комнатах Мариетта как раз заканчивала менять цветы, и Кора в очередной раз подивилась, как дочь, столь похожая на мать внешне, может быть полной её противоположностью по темпераменту. Из вечно невозмутимой Мариетты слова было не вытянуть. Может, и к лучшему, потому что двух Консуэл Кора бы точно не выдержала!

Растянувшись на прохладном покрывале своей широкой постели Кора мысленно раз за разом возвращалсь к Джейсу. На её запрос ответа пока не было, а тем временем парень, похоже, начал осваиваться и расцветать. Пускать это дело на самотёк Кора, памятуя о своих подозрениях, опасалась. Пока она ждёт информацию, она вполне могла бы прощупать почву самостоятельно. Джейс сейчас уже меньше походил на затравленного зверька и вполне мог немного раскрыться при правильном подходе.

За ужином Кора попыталась незаметно присмотреться к рабу, но в её присутствии он явно тушевался и старался не отсвечивать. Все же иногда ребятам удавалось вызвать на его лице улыбку, и тогда в комнату будто пробивался луч солнца. Улыбался парень невероятно искренне и душевно. Было в нем ещё кое-что особенное, что сейчас пока лишь проскакивало слабым отблеском прошлого в том, с каким наслаждением он ел, смеялся, да и плескался в ледяной воде несколько часов назад.

Красивым быть мало, привлекательность и красота — вещи разные. А Джейсу, похоже, не повезло, он получил от природы и то, и другое, за что, наверняка, дорого теперь расплачивался. Если Кору не обманывало чутье, парень относился к редкой породе людей, которая неосознанно, помимо своей воли соблазняет весь мир каждый миг своей жизни. Пока что это не так заметно, но если Джейс начнёт приходить в себя, оно станет более очевидным. Среди женщин такой типаж встречался чаще, чем среди мужчин, но вот одного угораздило-таки. Кора не завидовала ему. Такой тип сексуальности лишает носителя контроля над событиями, вызывая в других влечение помимо его воли. А за это те, кто хотел бы обладать и не сумел, способны мстить очень жестоко.

После ужина она пригласила Олсена пропустить стаканчик перед сном и обсудить текущие дела, а между делом и разузнать, как идут дела с адаптацией последнего приобретения. Как же Кора удивилась, когда суровый фермер с непробиваемым кирпичным лицом вдруг подобрел и начал в своей скупой манере хвалить нового работника. Кажется, Кора что-то пропустила в этой жизни. Джейс-то, оказывается, и толковый, и работящий, и с железками на ты. Старших слушает, с остальными ладит, золото, а не работник.

Месяц прошёл, а в комке трясущегося фарша начал просыпаться человек. За этим процессом стоило присмотреть ради общего спокойствия. Это сейчас в Джейсе только пробуждается некая нормальность, но чуть его отпустит, чуть пройдёт шок, и травмированная психика может пойти в такой разнос, что небо с овчинку покажется всем.

— Нам к осени нужны будут все люди. Начинай обучать Джейса. Лишние руки сгодятся, даже если это руки новичка, — попросила Кора своего помощника. — Труд и дисциплина ему сейчас только на пользу.

— Согласен, мисс Кора, — кивнул суровый фермер. За месяц Джейс уже успел отладить весь их технопарк, на поддержание порядка уже не требовалось слишком много усилий. Самое время подключать парня к другой работе.

— А он у нас верхом хоть ездить умеет? — спохватилась Кора. Оказалось, Джейс умел, даже хорошо, хоть именно работе со скотом обучен не был. — Выдели ему лошадь, пусть привыкает. Только завтра повремени еще, я кое-что проверить хочу.

Джейс

Хозяйка начала к нему присматриваться, что не могло не напрягать. Причём, прожигала она его глазами так, будто видела самые глубокие и потаенные уголки его души. А там либо пусто, либо такое, что и на свет вытаскивать противно. Выворачивать свою жалкую душонку наизнанку совсем не хотелось, тем более по прихоти хозяйки. Даже если его душе место в сточной канаве, она — последнее, что у него осталось. Его жизнь, его тело, да и что притворяться, его мысли уже давно не принадлежали ему. И только то, что Джейс считал своей душой, ещё могло доказать его право находиться в не принадлежащем ему теле.

Когда госпожа после ужина отпустила всех, кроме Олсена, Джейс с облегчением выдохнул. Он успел немного прибраться в гараже, принять душ у себя в каморке, почистить зубы и переодеться в домашнюю одежду, когда по ошейнику прошла сильная вибрация. Внутри что-то оборвалось, но заставлять хозяйку себя ждать он не рискнул. В гостиной на первом этаже, куда после ужина отправились хозяйка и управляющий, никого не было. Сигнал вызова повторился, Джейс аж почувствовал хозяйское раздражение. Бросился на её патио. Опять пусто, но из окон на втором этаже лился свет. Джейс опрометью рванул туда.

В комнатах хозяйки он никогда не был, но дверь в малую гостиную была открыта, и Джейс поспешил зайти. Как и во всем доме, здесь деревянный пол покрывала огромная пятнистая шкура лонгхорна. Под потолком стену украшали рога очередных рекордсменов, но ниже висели не фотографии чемпионов, как на первом этаже, а дивной красоты старинные гравюры с экзотическим птицами и орхидеями. Обивка мебели была благородного оттенка зелёного и приятно освежала интерьер. Стена напротив входа была застеклена и имела выход на просторную террасу, но и там никого не было.

Были в комнате ещё две двери, друг напротив друга. Одна, по логике, должна была вести в кабинет, другая в спальню? За какой дверью приз, догадываться Джейс должен был сам да побыстрее. Решительно шагнув к той, что была от него справа, он дёрнул ручку и оказался на пороге спальни. Дьявол, вот ведь куда ему вход заказан!

За спиной послышались шаги, хлопнула дверь кабинета. Джейс, как ошпаренный, отскочил от входа на запретную территорию, лишь на мгновение встретился взглядом с хозяйкой и бухнулся на пол. Сразу же в позу вины, чего уж медлить, — руки за спину, лбом в пол. Повисло молчание. Будто кошка на мягких лапках, хозяйка подошла поближе.

— Поднимись.

Джейс выпрямился и уставился на узкие босые ступни госпожи. Было в этом что-то неожиданно интимное, слишком много своего тела хозяйка никогда не показывала. А сейчас она была одета в лёгкое кружевное платье до середины бедра, ажурная белая ткань лишь подчеркивала вкусный оттенок смуглой кожи. Джейс знал, потому что его бесстыжие глаза сами собой скользнули взглядом от её ступней к точеным тонким щиколоткам. Не остановились на достигнутом, пошли выше. Шёлковая карамельная кожа стройных ног так и манила прикоснуться, нежно погладить, пройтись по ней поцелуями. За последние четыре года у Джейса ни разу не было добровольного секса, но он умел доставлять удовольствие. Сейчас он и без принуждения готов был стараться подарить госпоже наслаждение.

Хозяйка взяла его за подбородок и заставила поднять лицо. Джейс старательно отводил глаза, боясь, что она заметит его состояние. Подвергаться насмешке или осуждению очень не хотелось. Он и без того понимал, что не могла хозяйку интересовать потасканная грязная шлюха, в которую его старательно превращали годами.

— Встань, — услышал он приказ и тут же поднялся. — Выпрями спину. Плечи расправь. Опусти руки. Подбородок подними. Втяни живот. Расправь плечи, я сказала!

Короткими приказами и хлесткими обжигающими шлепками хозяйка заставила его встать по стойке смирно. Каждое её прикосновение пропускало сквозь взбесившееся тело раба разряд тока, отзывавшийся в паху. Ещё немного, и Джейс уже не смог бы скрыть от неё возбуждение. Но добившись желаемого результата и не замечая, какой эффект она оказывает на своего невольника, хозяйка обошла застывшего, как изваяние, раба. Лицо её было крайне задумчивым, а взгляд оценивающим.

Уж что она в нем высматривала, Джейс не знал, но когда она его отпустила, приказав ждать на кухне утром в семь часов, он вылетел из её комнаты пулей. Как он пересёк двор и добрался до своей каморки, в мозгу не отложилось. Одежда неприятно терлась о кожу, и Джейс поспешил избавиться от ставшей вдруг такой грубой ткани. В прохладную постель он рухнул голым. Лёг на спину, убрав руки за голову. Соблазн получить разрядку был почти непреодолим. Молодое мужское тело взбунтовалось, забыв, что оно — всего лишь живая грелка с набором удобных отверстий для удовлетворения чужих сексуальных потребностей. Мало его били за самоуправство, сейчас все уроки летели к чертям, оставляя за собой яркий огненный след.

Если разум ещё сопротивлялся, то подсознание начало услужливо подкидывать жаркие сценарии с его госпожой в главной роли. Джейс в отчаянии перевернулся на живот, зарылся лицом в тонкую подушку и зарычал. Пальцы впивались в короткие волосы на затылке, но ни боль, ни крик не снизили накала, потому что тело, почувствовав сопротивление упругого матраса, лишь воодушевилось. Парень даже не сразу осознал, как начал совершать настойчивые поступательные движения.

Джейса подбросило в воздух, будто он лежал не на постели, а на раскаленной сковородке. Совершенно очумев и ощущая себя озабоченным животным, он бросился в душ. Поднимающаяся с шестисотметровой глубины вода не сразу, но возымела эффект. Джейс, упершись ладонями в стену, ещё долго стоял под немилосердно ледяным потоком, пока остатки желания не сменились омерзением к себе, а оно в свою очередь не перешло в опустошенность. А потом пришло страшное осознание, от которого стало совсем тошно. Его желание не было абстрактным плодом воздержания. Джейс хотел свою хозяйку.

Глава 8

Кора

— Mi niña*, ты едешь кого-то убивать? — поинтересовалась Консуэла, отворачиваясь от прозрачной двери, и Кора чуть не поперхнулась кофе.

— Откуда такие вопросы?!

— Сюда идёт твой раб, и с таким лицом либо кого-то убивают, либо сами в гроб ложатся, — равнодушно пожала округлыми плечами Конни.

Она не ошибалась. Джейс выглядел злым, взъерошенным и невыспавшимся. Это никак не отразилось на его манерах, он был все также безупречно вежлив и послушен. Безропотно отнёс в машину два вещмешка, подготовленные Корой, и корзинку с провиантом, которую ей чуть ли не силой впихнула заботливая Конни. Однако Кора заметила, что неожиданно ставший каким-то дерганным раб избегает на неё смотреть и старается держать дистанцию побольше. Понять причину такого поведения она не могла и терялась в догадках. Одно она знала точно, надо это менять, потому что для её задумки такое состояние Джейса ей было совершенно не нужно.

Сначала Кора старалась его отвлечь. В конце концов, он ферму дальше дома и хоздвора не видел, а сейчас они продвигались внутрь территории, где природа становилась все ярче и богаче. Травянистые равнины сменялись лесостепью, природа делалась богаче на краски. Временами попадались затейливо обточенные ветром обломки скал. Некоторые холмы открывали разноцветные узоры из разных пород камня.

Кора время от времени давала Джейсу пояснения, описывала территорию, что и где на ней находится. После того, как они миновали поле с солнечными батареями, ничего техногенного не осталось на многие мили вокруг. Даже дорогу, по которой ездила её собственная сельскохозяйственная техника, они оставили позади и теперь ехали по дикому полю, где вообще-то положено было передвигаться только на лошадях. Не мог же такой бескрайний простор не радовать человека, чей мир насильно сжали до четырех стен!

— Что с тобой сегодня? — не выдержала Кора и раздражённо поджала губы, когда Джейс вздрогнул. — Тебе плохо? Что-то болит?

— Нет, госпожа, простите, я просто не выспался.

— Ты стал плохо спать? — взгляд Коры потеплел. Если на посттравматической почве у парня начались кошмары, то ему нужно как-то помочь. — Попроси Конни, она даст тебе успокоительный чай. А там и в город можем съездить, тебе Марти лекарств выпишет.

— Благодарю вас, не стоит беспокоиться.

— А от меня-то ты чего все утро шарахаешься? — и тут её осенило. — Это из-за наказания? Я же как-то обещала, да? Ты из-за этого себя накручиваешь?

— Вы сказали, что мне положено десять ударов, когда я поправлюсь. Я не напомнил вам, простите, — бедолага совсем сник. Но хоть причину выяснили.

— Послушай, мне сейчас от тебя потребуется собранность и внимательность, а ты весь дерганный. Если мы решим вопрос с наказанием, это поможет тебе сконцентрироваться?

Думал он над ответом достаточно долго, и Кора решила уже, что если он ответит, что это ей решать, она точно тормознет машину и отсыпет ему двойную порцию прямо посреди поля. Однако, видимо, раб уловил настрой хозяйки, потому что после каких-то своих внутренних терзаний ответил утвердительно. Кора немного скорректировала маршрут, и к реке они выехали намного раньше запланированного.

Тормознув в тенистой роще у берега бурной, широкой, но относительно мелкой Рио Верде, Кора нашла подходящее дерево с гладким, отполированным временем и непогодой стволом. Шум реки Кора любила, это был шум самой жизни её земель. Именно Рио Верде и её притокам она была обязана процветанием фермы. Наказывать здесь Джейса казалось Коре кощунством, но зато после они смогут хоть немного восстановить душевное равновесие в этом храме природы.

— Ради десяти ударов тебя же не надо привязывать? — уточнила она. Джейс отрицательно помотал головой. — Разденься до пояса, отдай мне ремень и встань вот сюда.

Хмурый молодой мужчина никак не походил сейчас на соблазнителя и шоу для хозяйки не устраивал, но, увы, искушение само по себе сквозило в каждом его движении, когда он снимал сначала рубашку, потом майку, а потом и пояс. Кора заметила это, хотя влечения к запуганному, забитому парню не испытывала. Просто это было чем-то настолько очевидным, что отрицать не имело смысла.

Джейс тем временем подошёл к ней и с колен подал свой ремень, после чего направился к выбранному хозяйкой дереву. Прижавшись грудью к стволу, он ухватился обеими руками за обломок сука над головой. Мышцы на спине красиво напряглись, да и мускулистые руки очень хорошо смотрелись в этом положении. Ещё месяц назад тело было более угловатым от болезненной худобы, а его рельеф выделялся за счет обезвоживания и истощения. Сейчас вид был более здоровый, хотя процесс восстановления явно не был завершён.

— Мне считать удары, госпожа? — севшим голосом осведомился Джейс.

— Всего-то десять, не ошибемся.

Кора осмотрела ремень: кожа толстая, грубая, шершавая. За неимением других альтернатив, это хороший инструмент для бескровной короткой порки. Вот только у раба спина вся закаменела, больнее от этого будет. Кора подошла к нему и провела ладонью по напряжённым плечам, по полосам старых шрамов, будто незаезженного трехлетку успокаивала. Дыхание раба сбилось, он явно уже ожидал побоев.

— Помнишь, за что наказываю? — не прерывая поглаживаний спросила она.

— Смел строить предположение о ваших намерениях в отношении меня, госпожа.

Голос раба звучал совсем глухо. Он вдруг прогнул позвоночник под её рукой и плотнее прижался к дереву.

— Не напрягайся так и старайся дышать размеренно. Я подстроюсь, — попросила Кора.

Ей показалось странным, что, имея опыт жестокой порки кнутом, Джейс так боится ремня. Хотя, конечно, никто терпеть лишнюю боль не рад, оно понятно, тем более, что Джейс никаких склонностей к мазохизму не демонстрировал.

Кора сдержала слово. Била она сильно, от души, но не в захлест и не с протяжкой, стараясь аккуратно класть полосы параллельно друг другу. Да и под дыхание Джейса она старалась подстроиться, чтоб удар он принимал на выдохе. Для того, кто так нервничал всего несколько минут назад, Джейс удивительно хорошо перенёс порку. Едва ему было объявлено, что наказание окончено, он опустился у ног хозяйки на колени и ровно поблагодарил за то, что она потратила силы и время на его обучение.

Кора разрешила ему умыться в реке. После порки и холодной речной воды Джейс выглядел более собранным. Пока он ещё что-нибудь себе не надумал, они продолжили путь, следуя вдоль русла, пока оно не вышло к началу небольшого каньона. Здесь, среди редких деревьев и низкорослых колючих кустарников лежало несколько каменных глыб, у одной такой Кора и припарковалась. Пришёл черёд "мешков с подарками". Джейс по её просьбе вытащил два увесистых вещмешка, один из которых весьма красноречиво лязгнул, и сложил их там, где она указала. Под его ошарашенным взглядом из одного мешка она принялась доставать мелкокалиберную винтовку и патроны.

— Давай сэкономим друг другу время и без лишних споров и вранья перейдём к главному, — жестко сказала Кора.

— Я знаю, что стрелять ты умеешь. Хочу понять, насколько ты хорош с винтарём. Поэтому сейчас я буду в разнобой кидать тебе диски, а ты их будешь снимать. Во избежание непродуманных действий с твоей стороны напоминаю, что на тебе ошейник с повышенной степенью контроля, а я, — она достала из мешка пистолет и демонстративно загнала в него полный магазин. — Тоже не с пустыми руками.

Джейс с тревогой смотрел на хозяйку и нервно кусал нижнюю губу. Кора видела, — мог бы, вырубил бы излишне догадливую хозяйку и рванул куда подальше. Костяшки его плотно сжатых кулаков побелели. И все же, после нелёгкой борьбы с собой, Джейс провел ладонью по губам и подбородку, словно стирая с лица более ненужные эмоции и стряхивая невысказанные слова.

— Я могу пристреляться? — деловито поинтересовался он, и голос его вдруг стал глубже и жёстче.

Кора указала ему, где он может сделать первые несколько выстрелов, а сама украдкой улыбнулась. Её раб менялся на глазах. Изменилась осанка, стала пружинистой походка, Джейс больше не втягивал опущенную голову в плечи. Движения стали скупыми, выверенными и чёткими. Но самые заметные перемены были в его выражении глаз — взгляд стал колючим, целеустремлённым, цепким. Так рабы не смотрят. Так смотрят профессиональные бойцы.

Солдатом он не был, это Кора поняла ещё накануне, пытаясь поставить его в классическую стойку смирно. Но ни малейшего сомнения в том, что до рабства этот человек был воином, причём жил и дышал своим делом, у Коры не было. Вот только чем именно он занимался и как его вообще угораздило стать чьим-то мальчиком для битья? Сейчас уже Кора могла побиться об заклад, своего хозяина Джейс мог запросто нейтрализовать. Но тогда на заправке он не сделал ни малейшей попытки даже защититься! Либо его приучили к бесполезности подобных действий, либо он сам тогда решил умереть. Черт возьми, её приобретение становилось все интереснее и интереснее.

Она в нем не ошиблась. Стрелял Джейс бесподобно. Как бы она не запускала небольшие специальные диски, ни одного Джейс не пропустил. Ей для оценки его способностей хватило бы и нескольких выстрелов, но смотреть, как совершенно действует профессионал, было невероятно приятно. Восхищала не только стрельба, но также скорость и выверенность, с которой Джейс перезаряжал оружие, и Кора специально вынуждала его действовать все быстрее. Ни разу он не ошибся, не сбился, не замешкался. Кора давно не наслаждались подобным зрелищем, хоть в здешних краях на душу населения насчитывалось по пять единиц огнестрела, если не больше. Кора даже пустила в расход диски, которые откладывала для себя.

Отгремел последний выстрел. Джейс продемонстрировал хозяйке пустой патронник, поставил оружие на предохранитель и, снова привычно опустившись на землю, предложил его на вытянутых руках Коре. Ничего покорного в его позе сейчас не было. Перед Корой был опасный, опытный хищник, и даже в таком, казалось бы, невыгодном положении он представлял реальную угрозу. Вот он, вот мужчина, которого попытались скрыть, стереть, уничтожить! Но такое не вытравить, это что-то, что въедается в тебя на клеточном уровне и остаётся на всю жизнь. Впервые с тех пор как они встретились на той заправке, в Коре зашевелился подлинный интерес к Джейсу. Но только к такому — сильному, уверенному в себе, находящемуся в своей стихии. Надолго ли хватит парня? Или все это опять смоется, как запах пороха с рук?

— Собери все и кидай обратно в машину, — отмахнулась она и пошла убирать пистолет на специальный крепёж под рулём пикапа.

Через несколько минут все было убрано и Джейс сам, без указаний, принялся собирать отстрелянные гильзы. Из знакомых скотоводов Коры ни у кого такой привычки не водилось. Он долго крутился на одном месте и Кора окликнула его.

— Ну что ты там застрял?

— Последняя гильза осталась.

— Ты считал выстрелы?

— Конечно, — как нечто, само собой разумеющееся, подтвердил парень. — О, нашёл!

Через полчаса они уже сидели у излучины Рио Верде и раскладывали содержимое корзины с обедом. Джейс все бросал на хозяйку напряжённые подозрительные взгляды исподлобья, а потом-таки решился заговорить о том, что его съедало изнутри.

— Могу я узнать, что вы теперь собираетесь делать?

Кора прекрасно понимала, о чем он. Он только что выдал себя с головой, ни один нормальный хозяин такое сомнительное счастье при себе держать не станет. А ненормальный очень даже обрадуется и начнёт использовать таланты раба в криминальных целях. Но Кора лишь легкомысленно пожала плечами, собирая начинку для своего тако.

— Ближе к ярмарке мы будем делить скот и метить разным цветом. Отсекаем нужных коров и из пневмата ставим метку. Обычно этим занимаюсь я, но в этом году ты меня заменишь, — ответила она и осторожно, чтоб не облиться соком, впилась в тако. — Быстрее закончим, если я буду отбирать скот вместе с Олсеном.

Джейс изумленно смотрел на неё несколько секунд а потом ошарашенно уточнил:

— Вы хотите, чтобы я… стрелял краской… по коровам?!

Кора невозмутимо кивнула, и тут парня прорвало. Он весело, от души расхохотался. Смеялся Джейс здорово, заразительно, вкладываясь в смех всем телом, сверкая белыми, ровными зубами. Это было замечательно. Кора не сдержалась и тоже заулыбалась, отмечая, каким симпатичным стал сегодня Джейс. Она сама любила пострелять, чтобы расслабиться, но на парня сегодняшнее упражнение оказало поистине лечебное воздействие. Кора поняла, что даже если Джейса снова отбросит назад в бездну ужаса, между ними что-то бесповоротно менялось, и ей это нравилось.

*Исп. — моя девочка

Глава 9

Джейс

После стрельб чудес, конечно, не произошло, но в чем-то жить стало легче. Когда его, как щенка в воду, бросили обучаться фермерской работе, он уже не захлебывался от ужаса и беспомощности. То, что Джейс теперь делал, давало видимый результат и несло в себе пользу. Ему приятно было после напряжённого трудового дня ощущать усталость в теле и знать, что тело его нужно было не для чужого развлечения. Из такого тела ему не хотелось выползти, будто змея из старой шкуры.

В его жизни появилась структура, распорядок, стабильность. Если он сильно портачил, Олсен мог отвесить ему подзатыльник, но делал это только он и каким-то не очень обидным образом. Никто не бил его просто потому что руки чесались. На других людей можно было смотреть, им можно было задавать вопросы и даже шутить, и при этом не бояться, что за это пересчитают ребра. Парни относились к нему как к ещё одному работнику, словно кольцо вокруг шеи Джейса ничего для них не значило. Он стоял в их иерархии невысоко не потому, что был рабом, а потому, что был новичком. И никто ему его неопытность не ставил в вину. Ребята могли добродушно подтрунивать, но неизменно объясняли, что и как надо делать. Его трудолюбие и способность быстро учиться новому делу вызывали у них уважение.

И все же тень прошлого не отступала, всегда маячила где-то рядом. Казалось, обернись, и вот оно, кривится в усмешке, с предвкушением потирая руки. Джейс старался выкладываться по полной, чтобы отключаться на ночь и не видеть кошмаров. Тогда кошмары тянули свои липкие щупальца в дневную жизнь. Джейс до сих пор напрягался, стоило кому-то повысить голос. Ему нравилось, что у людей в здешних краях была привычка к большому личному пространству, но невольно вздрагивал если кто-то в шутку или одобрительно хлопал его по плечу. Объезды территории с пастухами по первой поре стали настоящим испытанием на прочность. На каждой ночевке он боялся, что сейчас кто-то захочет им воспользоваться и он не посмеет возразить. И все хорошее закончится, он снова вернётся на место хозяйской подстилки. Джейсу было стыдно перед ребятами, ведь они не давали ему никакого повода подозревать их. Себя он презирал за эти мысли, чувствуя, что превратился во что-то настолько убогое и извращенное, что не может отбросить подобные мысли и ожидания.

Внешне он своих страхов не проявлял. Признаться в них таким образом было бы невыносимо, тогда все бы увидели, насколько он больше непригоден для нахождения в обществе нормальных людей. Эти люди добивали его своим человечным отношением. Как сможет он вернуться к жизни раба, если они избалуют его? С таким трудом он в свое время расставался с иллюзиями, что он что-то большее, чем игрушка в руках хозяев, что повторное прохождение через этот процесс не перенёс бы. Как снова падать ниц, после того как эти люди так упорно поднимали его с колен? Они, может, и верили, что он человек, но Джейс знал горькую правду. Человека из него давно выбили. И все же, если те, кому он принадлежал теперь, хотели видеть в нем нечто большее, как он смел противиться? Игры хозяев дорого обойдутся рабу, но не играть в них он не может, ведь для этого, по большому счету, он и был нужен.

В то, что его положение стабильно, Джейс поверить не мог. Рабов продают. Даже тот, кто вцепился в него, как черт в грешную душу, продал его по дешёвке. Вот не сможет он работать на ферме или понадобятся госпоже деньги, и все, снова все вернётся на круги своя. Ему жизненно необходимо было стать настолько полезным для хозяйки, что она не захотела бы его продавать. Допусти она его в свою постель, Джейсу было бы легче её убедить, но она его не хотела, и кто её мог за это винить? Она же знала, насколько использованным и заезженным он был, сама покупала ему лекарства и делала тесты, пока он лечился от подарков бывшего хозяина и его друзей. Даже сейчас, когда все тесты были чистыми, он должен был быть ей противен.

Судьба жестоко смеялась над ним. Когда ему хотелось, чтобы его оставили в покое, когда его хватали совершенно не привлекавшие его мужчины и женщины, утверждая, что он их соблазнял и сам хотел, просто играл в недотрогу, — о, как он был бы рад, если бы никого не интересовал как секс-игрушка! А теперь, когда в нем совершенно некстати проснулось непрошеное влечение, теперь ему повезло нарваться на хозяйку, которую он не привлекал! И ведь он сначала думал, что это, возможно, игра такая, — довести раба воздержанием до того, чтоб он сам скулил и просил его трахнуть. Такое с ним уже проделывали, дополнительно накачивая афродизиаками, всячески возбуждая, при этом напялив на него девайсы, не позволявшие кончить. Хозяевам эти игры нравились, Джейсу от них хотелось повеситься. Он ненавидел моменты, когда собственное тело его предавало.

Нет, его хозяйка просто не думала о таких вещах. Её работники были свободными людьми, спокойно имевшими возможность отлучиться в город или куда ещё, чтобы решить все свои личные дела. У неё не было необходимости решать за них подобные вопросы. Сам Джейс лишь недавно вылечился, так что думать о его потребностях ей тоже было до сих пор не нужно. Сам виноват, не вовремя позволил себе дерзкие мысли. И ведь разрешение на самоудовлетворение не попросишь. Госпожа, может, и разрешит, но как она на него посмотрит после таких вопросов? Сам же он пока не мог переступить через ужас, который вселяла в него перспектива самоуправства. Сразу вспоминались разорванные ладони и долгие, очень долгие разъяснения, кому на самом деле принадлежит и его тело, и его удовольствие.

К тому же, стоило быть честным с собой, ему хотелось именно секса с Корой. Не ради удовлетворения своих потребностей, не ради укрепления своего положения. Если уж на то пошло, то быть для госпожи домашним любимцем или любимой постельной игрушкой Джейсу не хотелось, хоть это и было бы ему выгодно. С каких пор в нем проснулась некстати мужская гордость, неизвестно, раба такой поворот не радовал, но и поделать с собой он ничего не мог. Его все так же влекло к молодой хозяйке, но он по-глупому мечтал, что если он её и заинтересует, она посмотрит на него как на мужчину, а не сексуальную куклу. Как это сделать, он не знал. Встречались они не так уж часто и совсем ненадолго, наедине не оставались. Как стать полезным и даже незаменимым в таких условиях, Джейс пока не представлял, и это не прибавляло ему душевного равновесия.

Кора

Чем ближе дело шло к осени, тем больше приходилось уделять внимания подготовке к главному событию года — фестивалю Фэрвью Стампид*. Кроме продажи скота, молодых лошадей и кое-какой продукции её крайне интересовала реклама фермы. А для этого необходимо было показывать лучших производителей. Кора очень надеялась, что её великолепный огненно-рыжий бык с простой кличкой Эль Рохо**, снова возьмёт первый приз. В этом году он стал ещё монументальнее, а его рога стали ещё длиннее. Хотя у быков рога никогда на отрастали так, как у волов, Эль Рохо было чем похвастаться перед судьями! Сейчас быка и несколько коровок, выбранных для шоу, специально откармливали, холили и лелеяли.

Кора лично собиралась принять самое непосредственное участие в карьере её другого сокровища — роскошного серебристо-вороного жеребца Сильверадо. Для этого она все чаще занималась работой со своей лошадью. Как производитель, жеребец не работал в поле со скотом, им занимались отдельно. Хоть конь и был достаточно опытным, да и кроме неё было кем им заниматься, для соревнований Кора должна была готовиться в тесной работе с животным. Им предстояло проходить полосу препятствий, на бешеной скорости гонять вокруг бочек, с точностью, непринужденной лёгкостью и спокойствием выполнять разные сложные элементы. Хозяйка немного нервничала, конь был невозмутим. Свою работу он знал хорошо.

Где-то в конце лета к леваде, где Кора с Беном отрабатывали лошадей, прибежала запыхавшаяся Консуэла.

— Кора! Кора! Там Дон Алехандро звонит! — кричала женщина.

Кора мгновенно спешилась, бросила повод своему помощнику и побежала к дому. В кабинет она влетела пулей, сильно ударив по клавише принятия вызова. На экране появилось изображение благородного, немного инфернального мужчины в летах. Его усы и волосы были безупречно пострижены самым модным образом. Лёгкая седина лишь подчеркивала их глубокий чёрный цвет. Одет Дон Алехандро был в строгий дорогой костюм от известного модельера. За часы на его запястье можно было купить хорошую машину. Даже в таком современном деловом облике можно было разглядеть, почему за глаза этого человека называли Эль Конкистадор. От него так и веяло силой и властью.

— Здравствуй, папа, — запыхавшись, радостно поздоровалась Кора.

— Откуда бежала? — улыбнулся отец, и аура жёсткости и власти мгновенно смягчилась. В дочери он души не чаял.

— От лошадей, — призналась дочь, стараясь хоть немного привести свой внешний вид в порядок. — Чего звонишь? С мамой что-то?

— Нет, с мамой все хорошо, — сразу успокоил её отец. — Ей сделали ещё одну операцию, сейчас она на реабилитации. Врачи говорят, прогноз хороший. Ты знаешь, ею занимаются лучшие специалисты.

Кора с облегчением выдохнула. Инола*** Ярги-Хименес, — бесстрашная исследовательница, жена известного первооткрывателя нескольких ценных планет Алехандро Хименеса, — в одной из экспедиций попала в чрезвычайную ситуацию. Ничьей вины в том не было, космические исследования — дело опасное, но теперь она была вынуждена бороться с плохо изученным бактериальным заражением в лучшей клинике Альянса. Благо, высокое нынешнее положение мужа в Конгрессе открывало ей двери всех ведущих специалистов.

— Кора, я выполнил твою просьбу, — посерьезнел отец. — Не могу сказать, что информацию было легко собрать, кто-то старался затирать следы. Но все что мог, я сделал. Я перешлю тебе файлы, почитаешь сама. Но, mi niña, то, что я нашёл, мне не нравится. Избавься от этого раба, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

— Пап, да что там такое может быть? — искренне удивилась Кора, открывая свежие файлы и прибегая по ним глазами.

— Почитай, почитай. Это не тот человек, с которым я мог бы спокойно тебя оставить. У него мутное прошлое и плохое происхождение, — нахмурился отец и с брезгливостью добавил: — Хотя чего ожидать от человека, продавшегося в рабство?

— Пап, не начинай. Во-первых, я тут не одна, во-вторых, я ещё достаточно всего помню, чтобы постоять за себя. В-третьих, я взрослый человек и ты меня ни с кем не можешь оставить. Я сама это решаю. Мы это уже все проходили, давай не начинать снова.

Отец пристально посмотрел на неё, поджав губы. Все, что он мог ей сказать, Кора уже слышала, и относилась к тревогам родителя терпеливо. В конце концов, он просто её любил.

— Кора, — мягко заговорил вдруг отец. — Я знаю, что ты взрослая девочка, но и меня пойми. Ты бросаешь перспективную карьеру, прячешься на дальней недооформленной планете, разводишь скот и вдруг покупаешь какого-то неудачника, от которого так и разит криминалом. Я отец, я волнуюсь за тебя и всегда буду волноваться.

Кора задумчиво постучала пальцами по столу. Видимо, к давнему разговору придётся все-таки вернуться. Ей очень хотелось, чтобы отец её понял.

— Пап, мы все моё детство мотались по космосу. Я — первый человек, родившийся на этой планете, и до недавнего времени я вообще её почти не знала. Я хочу свой дом. Свою жизнь. Свою историю, понимаешь?

— Ну и строй свою жизнь, но зачем хоронить себя в глуши? Кора, большой рыбой в маленьком пруду быть легко, но цена этому невысока, — возмутился отец, веривший, что дочь зарывает талант в землю.

— Как ты не понимаешь, я не хочу быть большой рыбкой в маленьком пруду или маленькой рыбкой в большом океане, я хочу просто чтобы у меня был свое место! А здесь все моё! — завелась-таки Кора. — Я построила дом, я веду торговлю, мои животные высоко ценятся. Всё это я сделала сама. И это все только моё и ничье больше! Моя жизнь, моя история!

— Хорошо, и как в эту историю вписывается этот человек? — спокойно выслушав дочь поинтересовался Дон Алехандро.

— Также, как и все остальные, кто на меня работает, — заявила Кора раздражённо. Отец лишь скептически покачал головой.

— Хорошо, разбирайся сама. Это твоя жизнь, — произнёс он. — Но если что, звони, я приеду.

Кора тепло улыбнулась, принимая оливковую ветвь.

— Договорились, — она немного подумала и продолжила. — Вы сами назвали эту планету Айока****. Я хочу создать свое счастье на отдельно взятом клочке земли. Пожалуйста, верь в меня.

— Кора Йоланда Альдонса Мария Хименес Ярги, — раз отец перешёл к полным именам, дело серьёзное. — Запомни раз и навсегда, я очень, очень горжусь тобой. И буду поддерживать во всем. Но это не значит, что я не переживаю за тебя.

— Спасибо, папа, я тоже вас люблю. И очень скучаю, — призналась Кора. — Обнимай маму за меня, хорошо?

Все же очень верное решение она когда-то приняла — не прощаться с теми, кого любит, на негативной ноте. Несмотря на разногласия, общение с отцом оставило на душе тёплый, добрый след. Теперь нужно было как следует ознакомиться с компроматом на её несчастное приобретение.

*От англ. Stampede — паническое бегство стада животных

**Исп. — красный

***Чероки — Черная Лисица

****Чероки — та, что приносит радость

Глава 10

Кора

Едва был собран урожай с полей и скот был обеспечен подкормкой на зиму, пришло время отбирать часть животных на продажу. Сам процесс был уже давно обкатан. Пастухи загоняли пестрое полудикое стадо в один из каньонов, где постепенно стены сужались, образуя бутылочное горлышко. Это место называлось Гарганта дель Торос, Бычье ущелье, и его было использовать намного проще и дешевле, чем строить огромный специальный кораль. Все же, в совокупности все поголовье ранчо насчитывало несколько тысяч голов и было разбито на несколько стад, тут было проще работать с ландшафтом, чем тратить время и средства на большую стройку.

В перспективе у Коры были такие планы, но пока что приходилось пользоваться преимуществом местности и стараться, чтоб выбранное для сокращения стадо не взбесилось и не размазало их всех по стенам каменного мешка. Смысл же всего мероприятия был в том, чтобы отделить скот, который они погонят в Фэрвью, о того, что останется на ферме, и при этом краской пометить, кто будет продан на мясо, а кто будет предложен соседям для обновления кровей их собственных стад.

Кора и Олсен ювелирно отсекали нужных особей от стада, прогоняли их через узкую горловину каньона, а занявший стратегическую позицию Джейс меткими выстрелами из специального пневматического ружья ставил на шкурах коров соответствующие цветовые пятна. Остальные пастухи держали под контролем основное стадо с одной стороны и сбивали в кучу отобранный скот с другой. Сработавшаяся команда работала чётко, а наличие двух опытных отборщиков существенно ускоряло процесс, не давая стаду слишком долго кружиться в ограниченном пространстве.

У Коры было чёткое понимание, кого она собиралась выбраковывать на мясо, кого можно было предложить соседям на развод, а кого ей хотелось оставить. Олсен же и вовсе знал каждую корову в лицо. На своих юрких крепких лошадях, которые, казалось, сами предугадывали действия коров, эти двое сначала выбрали всех кастрированных молодых бычков со спиленными рогами и отбракованных коровок. Им ставили красную метку. Следующими на очереди были молодые коровы, не представляющий для фермы племенной ценности, но достаточно хорошие, чтобы влиться в чужие стада. Получив зелёную метку и шанс продолжить счастливую полудикую жизнь, эти коровы присоединились к обреченному молодняку.

На последнем этапе метить никого не надо было. Действуя особо осторожно, без резких движений, от стада отделили огромного красно-рыжего быка с невероятно длинными красиво изогнутыми рогами. Знаменитый Эль Рохо был на редкость спокойным зверем, за что Кора ценила его больше других производителей на ферме. Сейчас темперамент красно-кирпичного живого танка играл пастухам на руку. С рогами, между кончиков которых было уже больше восьми футов (2,5 метров) Эль Рохо мог легко натворить бед, если бы ему вздумалось. Добрую волю этого животного следовало ценить. Лишь раз лениво отмахнувшись рогами от назойливых конников, Эль Рохо величественно прошествовал, куда просят, покачивая в такт шагу раскидистой короной и тяжёлым подгрудком. Вскоре к нему присоединились пять нарядных подружек и на этом раздел стада завершился. Теперь часть пастухов должна была вывести основное стадо обратно на пастбища, а Кора, Олсен, Джейс и пара других ребят — отогнать отборную часть к ферме и разместить в подготовленном для них корале.

Дело шло уже к вечеру, солнце мягко светило им в спину, когда они неспешным шагом ехали рядом со стадом. Люди успели хорошо потрудиться, им хотелось расслабиться и немного отдохнуть, а нагулявшим к продаже вес коровам нечего было тратить лишнюю энергию на ненужные пробежки. Кора и Олсен ехали рядом, обсуждая перспективы продаж, цены на экологично выращенную говядину, возможность продавать другую продукцию фермы, дальнейшие планы. Ярмарка обещала принести хорошую выгоду. С каждым годом сюда прилетало все больше людей, среди которых были не только жадные до ярких впечатлений туристы, но и скупщики мясного скота, развозившие потом качественное экологичное мясо по более цивилизованным, а значит и урбанизированным, планетам.

После делового разговора они разделились, и Кора поискала глазами Джейса. Он сильно изменился с первых своих дней на ферме, и дело было даже не в набранной форме и золотистом загаре. Откровенно говоря, он стал похож на живого человека, на нормального мужчину, — да, с явными признаками последствий психологической травмы, но все-таки мужчину. Он стал спокойней, уверенней в себе, изменилась его манера держаться. Коре нравилось, как непринуждённо он сидит в седле, держа длинные поводья одной рукой, зависшей над рожком, опустив свободную руку расслабленно висящей вдоль тела. В старых потертых чапсах поверх выцветших рабочих штанов, поношенной рубахе и с ярким платком вокруг шеи Джейс уже больше напоминал одного из местных. Коре нравились эти перемены.

К сожалению, как бы не было приятно смотреть на её раба теперь, Кора не могла избавиться от мыслей о файле, присланном её отцом. В биографии человека, в прошлом носившего имя Джейсон Килгор, зияли огромные подозрительные дыры. А то, что не провалилось в вакуум, проскользнув сквозь прорехи системы, наводило на очень много неприятных вопросов. Закон фронтира на окраинных планетах всегда был прост — не задавай вопросов о прошлом. Но Джейс принадлежал Коре вместе с его прошлым, настоящим и будущим. Видимо, рано или поздно ей придётся расспросить его во всех подробностях, но учитывая, что никакой сиюминутной угрозы от Джейса Кора не чувствовала, то с неприятным разговором можно и повременить. А вот более насущную тему обсудить стоило.

Джейс

Впервые за долгое, слишком долгое время Джейс испытывал умиротворение. Даже до того, как он продал себя в рабство, в его жизни мало было моментов, когда он испытывал такое спокойствие и удовлетворение от прожитого дня. Сейчас же будто какие-то невидимые узлы в теле ослабли, позволяя дышать полной грудью и наслаждаться солнечным теплом, запахом степных трав и бескрайним синим небом над головой.

Нельзя сказать, что его отпустил ужас и более не преследовали кошмары и воспоминания, но отрицать, что ему на пользу шли свежий воздух, честный труд и компания хороших людей, Джейс не мог. Огромная чёрная дыра в душе никуда не делась, да и не могла деться. То, что ему пришлось пережить, невозможно переварить и забыть. Однако, как человек, видевший в жизни мало хорошего, Джейс умел ценить приятные минуты. Вот и сейчас он полностью погрузился в на редкость хороший момент.

Когда его окликнула хозяйка, Джейс даже не вздрогнул, а лишь позволил коровам пройти перед собой, прежде чем направить свою гнедую лошадку в сторону Коры. Поравнявшись с хозяйским мышастым мерином, Джейс слегка склонился в седле и с немым вопросом посмотрел на Кору. Как бы хорошо с ним сейчас ни обращались, он оставался рабом, а она — хозяйкой. Заговаривать первым ему не подобало.

— Ты хорошо сегодня поработал, на твою стрельбу приятно смотреть, — похвалила его хозяйка.

— Спасибо, госпожа, рад быть вам полезен, — смущённо поблагодарил Джейс. Его давно не хвалили. Даже в свободной жизни он почти не слышал слов признания за свое усердие.

— Вот и отлично. Я ставлю тебя в число погонщиков. До Фэрвью поведем стадо командой из девяти человек, — начала Кора инструктаж. — Олсен останется распоряжаться загрузкой. Мы уедем до этого, но он и его люди приедут в Фэрвью раньше нас. У нас уйдёт три полных дня на перегон. Пойдём медленно, чтоб скот не стрессовал и не потерял товарный вид. Что скажешь? Для твоего первого прогона это будет не самая лёгкая задача.

Джейс не сразу понял, что вопрос не риторический. С каких пор кто-то спрашивал его мнение о поставленной задаче? Рабу говорят, что делать, и он делает. А уж умеет ли он, хватит ли у него сил, — такие мелочи хозяев не интересуют. Но Джейс понимал, это стадо достаточно ценно для Коры, чтобы в его сопровождении не было слабых звеньев. Оставалось лишь надеяться, что он не наделает глупых ошибок и, если что, более опытные товарищи подстрахуют.

— Моего опыта не достаточно, чтоб судить об этом, — сказал он осторожно. — Я могу только пообещать вам, что я приложу все усилия, чтобы не подвести вас, госпожа.

— Что ж, этого вполне достаточно, — тепло улыбнулась ему Кора.

Странная и забавная у него хозяйка. Как его слов могло быть достаточно? Он давно убедился, что то, что он делает, то, чем он является, — слишком мало. Всегда. Как бы ни надрывался, сколько бы усилий ни прилагал — их никогда не было достаточно. Джейсу просто постоянно чего-то не хватало — сил, ума, личных качеств, скорости, да чего угодно! Так как же сейчас этой прекрасной женщине могло хватить его жалкого обещания? Да, Джейс готов был вывернуться наизнанку, чтобы не подвести её, но этого же было так мало! И все же хозяйка приняла его обещание, будто оно чего-то стоило. От этого хотелось одновременно выдохнуть с облегчением и спросить её, что с ней не так.

Снова его портили хорошим отношением, только сейчас стало ещё хуже. Похоже, в него кто-то верил. Разочаровать человека, который спас его, не прошёл мимо, но при этом не унизил жалостью, казалось особенно страшным. Слишком близко такое отношение ставило его рядом с обычным нормальным человеком, чем он по сути не был. Причём, Джейс был уверен, не сейчас, так потом, если хозяйка продолжит верить в него, она обязательно разочаруется. Джейс не уберег ничего из того, что должен был уберечь. Он когда-то верил, что был воином, был защитником. На самом деле он был бесполезным куском дерьма, и единственным правильным делом, которое он в своей никчёмной жизни сделал, было продать самого себя. Во что тут можно верить? И какими глазами посмотрит на него эта девушка, когда разглядит его суть?

И все-таки привычку спорить с хозяином из него выбили, поэтому сейчас оставалось только принимать ту форму, в которую его так упорно втискивала Кора и её подчинённые. Если она хотела видеть в нем что-то человеческое, Джейс мог это изобразить. Притворщиком он когда-то был отменным. Главное сейчас — самому до конца не поверить в то, что играешь, а то потом ещё больнее будет. Иногда, как раз в такие моменты, когда его бесцеремонно тащили на свет из того мрака и дерьма, в котором другие держали четыре года, Джейсу казалось, что лучше б его оставили подыхать под ударами на той заправке. А потом он смотрел на хозяйку, на бескрайнюю красоту здешних мест, которую он теперь неразрывно ассоциировал с Корой, и желание умереть немного отступало. Это ещё не было желанием жить. Просто тоска по смерти утихла. Он все ещё безразлично относился к своей смерти, готов был её принять в любой момент. Не было больше лишь активного стремления ускорить эту встречу.

— Во время ярмарки будешь все время при мне, — не подозревая о самоуничижительных мыслях Джейса объявила хозяйка. — Наш местный народ к рабам терпим и особо не зверствует, но из города и даже с других планет понаедут туристы и торгаши. С ними лучше тебе не сталкиваться.

— Обещаю, я не стану нарываться на неприятности, — поспешил успокоить её Джейс. В ответ Кора как-то странно смерила его взглядом и протянула:

— Да в тебе-то сомнений у меня нет. Это я им не доверяю. У городских на Стампиде довольно часто башню сносит.

Что это означало в реальности в данном конкретном случае Джейс знать не мог, но догадывался. Опыт на этот счёт был богатым. В цивилизованной части Альянса, где принято было с таким высокомерием рассуждать о варварстве жителей окраинных планет, к чужому симпатичному рабу не зазорно было проявить внимание. И руки распускали, и лапали беззастенчиво, а если очень приспичило, то и с хозяином можно было почти всегда о чем-нибудь договориться. Если здесь у всех местных отношение к рабам хоть отдалённо напоминало отношение к нему работников Коры, Джейс готов был пересмотреть свое определение цивилизованности. И сталкиваться с тем самым вниманием больше не хотелось.

Видимо, он как-то выдал себя, потому что Кора долго изучала его, а потом пообещала:

— Не переживай, мы тебя в обиду не дадим. А если что, бей и вали все на меня, понял?

Джейс с сомнением усмехнулся, но согласно кивнул. Кора пришпорила коня, завершая разговор. Вмазать кому-нибудь за дело было бы приятно, но всерьёз разрешение хозяйки он принять не мог. Не хотелось создавать ей проблемы. Тем не менее, переживать заранее не было смысла и Джейс занялся теми вещами, которые требовали его внимание здесь и сейчас.

Глава 11

Джейс

В хорошей команде работалось легко. У каждого была своя роль и никто не взваливал на другого дополнительных обязанностей. Всё чётко, слаженно, непринуждённо. При сопровождении стада каждый был на своём месте, не позволяя неторопливо бредущему и походя кормящемуся скоту отставать или отбиваться. Животные вели себя спокойно, попыток к бегству не предпринимали, так что пока перегон шёл очень мирно.

Ближе к вечеру они вывели стадо к очередной излучине, где ландшафт позволял запереть на ночь стадо, не лишая возможности кормиться и пить. Разбились на два лагеря, Джейсу повезло остаться при хозяйке. В первую очередь они расседлали и почистили лошадей. Если своим конём Кора пожелала заниматься сама, то тяжёлое седло Джейс-таки отнёс за неё к костру сам. Сначала хозяйка нахмурилась, видно, привыкла все делать сама, но Джейс подобрал самую обезоруживающую улыбку в своём арсенале и заметил, что теперь у неё есть он, и его обязанность — упрощать жизнь госпожи.

Кора махнула на него рукой, и Джейс тайком облегчённо вздохнул. Давно ли он осмелел настолько, чтоб так дерзить? Его прошлый хозяин вообще считал, что человеческая речь — слишком непозволительная роскошь для раба. Он часто говорил, что не отрезал Джейсу язык только потому, что раб хорошо им работал. Лишь иногда хозяину хотелось слышать мольбы о пощаде или наоборот, о наказании. Это было единственной возможностью для почти превратившегося в животное раба вспомнить, что он ещё умеет говорить. Некоторые друзья хозяина любили слушать ещё и всякие раболепные фразы, но чаще Джейс молча, не поднимая глаз от пола, должен был угадывать желания господ. Естественно, никогда в жизни ни одному и ни одной из них он не был рад служить.

С Корой же было все иначе. Ему действительно было приятно помочь ей. Даже если отбросить необходимость закрепиться на хорошем месте, Джейс хотел выразить ей признательность за доброту. В постель она его не брала, так хоть хорошей работой и заботой Джейс хотел её отблагодарить! Только бы при этом не перегнуть палку, хозяйка — девица самостоятельная, излишне настойчивая помощь её, скорее, будет раздражать!

Тем временем место под ночёвку расчистили, огонь развели. В котелке над огнём уже жирно побулькивала похлебка. Нарубили с ближайших кустарников и деревьев веток на подстилку под спальники. Сводили к реке лошадей, и теперь те мирно паслись поодаль, лениво помахивая хвостами. За ужином Джейс старался ненавязчиво служить хозяйке — подать тарелку, подлить ещё горячего крепкого чая в кружку. Получалось как-то слишком галантно для раба, будто он не прислуживает госпоже, а ухаживает за девушкой. Когда Джейс это осознал, то смутился. Но, похоже, никто ничего подобного не заметил, и он взял себя в руки.

Пришло время решать, кто в эту ночь будет дежурить, и Джейс с удивлением отметил, что его включили в жеребьевку, а не оставили дежурить по умолчанию. Решив проверить, не ошибся ли он, Джейс вместе со всеми потянул соломинку. Оказалось, его не обманывали, потому что когда ему на эту ночь не досталось дежурства, никто и слова не сказал против. Джейсу было некомфортно. Он знал, что спал мало и слишком чутко, а значит, полная ночь покоя ему все равно не светила. Лучше было бы вызваться добровольно, тем более, что дежурить было делом относительно простым.

На планете не было крупных хищников, способных навредить скоту. Для равновесия в экологии пока что завезли лишь маленьких степных лис и небольших рыжих рысей, а эти хищники больше интересовались грызунами и прочей мелочью. Нет, ночью надо было просто следить за костром — ночи к осени становились все холоднее, — да смотреть, чтобы пасущийся скот не разбрелся за пределы отведенной ему стоянки. В свете двух лун чёрные рогатые туши было хорошо видно, так что даже в отсутствие собак можно было вовремя пресечь нежелательные поползновения.

Спальное место Джейс выбрал в стороне от хозяйки. Когда все, кроме дежурившего в первую смену пастуха, улеглись, Кора достала из седельной сумки расческу и принялась расчесывать свою волнистую чёрную гриву. Отблески огня стекали по вьющимся прядям, лицо освещал неровный свет костра, бархатные чёрные глаза утонули в омуте теней. Джейс тайком смотрел на свою молодую хозяйку, бывшую так близко и одновременно так далеко, и, хоть в голове и не было ни одной мысли, сердце сдавливало от неясной тоски.

Словно почувствовал на себе его взгляд, Кора отбросила волосы назад, чёрные пряди взметнулись, как крылья испуганной птицы. Теперь Джейс смотрел прямо в глаза хозяйки, не имея возможности прочесть её настроение. Спохватившись, Джейс отвёл глаза, перевернулся на другой бок и постарался уснуть.

Два следующих дня не преподнесли никаких сюрпризов, и в назначенный срок они вывели стадо на финишную прямую. Уже издалека можно было разглядеть, насколько разбух городишко к фестивалю. Занимали места транспортники, которые повезут живой скот на внутренние планеты Альянса, где экологичное нежирное мясо было в моде. Для туристов, которым не хватило мест в гостиницах, был разбит специальный участок, где они могли жить в любом доступном им мобильном жилье. Яркие флаги размечали места торговых рядов и соревновательных площадок, за которыми виднелись корали для скота.

На подступах к городу Кора связалась с шерифом, давая ему знать, что её стадо пора встречать. В этом году ранчо Хименес вело одно из самых крупных стад, счёт скоту шёл на сотни голов. Для всеобщей безопасности полиция перекрывала улицы и выставляли защитные заграждения. Шериф сообщил Коре, что съехалось довольно много журналистов и попросил, по возможности осторожно, прогнать стадо поэффектней.

— Ребята! — крикнула Кора, скача вдоль стада, чтобы занять место во главе и вести коров за собой. — Шериф Будроу просит нас пошевелить копытами! Устроим шоу этим городским, они нас целый год ждали!

Пастухи весело загикали, защёлки кнутами, засвистели, сбивая стадо поплотнее и поднимая его в тяжёлую неспешную рысь, понемногу ускоряя, чтобы по городу скот уже бежал достаточно резво. Мгновенно поднялись клубы пыли, по земле прокатился гулкий рокот. Где-то внутри стада раздался протестующий рев. Но никто не собирался разгонять стадо до потери контроля. Так, немного попылить для туристов и репортеров. И все равно было весело! Чувство свободы и азарта захлестнуло Джейса.

Город встретил их броскими декорациями, восторженными криками толпы и вспышками фотокамер. В конце улицы их уже встречали приехавшие заранее товарищи. Они-то и помогли завернуть живой поток в сторону отведенного им кораля. Скот был заперт, пастухи радостно улыбались, предвкушая заслуженный отдых, Олсен отчитывался о проделанной работе. Джейс спешился и встал подле хозяйки, памятуя, что теперь на время ярмарки его место — рядом с ней.

Шерифа Джейс заметил первым, сказался богатый опыт прошлого — с законом у него всегда были сложные отношения. Шериф Будроу был крепким мужчиной в летах, явно один из тех, кто успел корнями врасти в эту землю. Шёл он вразвалочку, положив расслабленные руки на пояс. С его обветренной загорелой кожей, тяжёлой челюстью и выцветшими соломенными волосами он мог легко сойти за одного из пастухов, если бы не форма.

— Мисс Кора, весьма признателен за шоу, — обратился шериф к хозяйке, с характерной для всех местных ленцой растягивая слова. — Можно тебя и твоего паренька на пару слов?

Заулыбавшаяся было Кора с непониманием посмотрела сначала на шерифа, потом на поджавшегося Джейса и согласилась отойти в сторонку.

— Значит, этого парня ты купила на заправке Теда Миллера? Мне его описывали несколько иначе, — в водянистых голубых глазах проскочила насмешка.

— Это он, а в чем, собственно, дело, Джек? — ершисто спросила Кора.

— Пока ничего, кроме того, что в соседнем округе пропали без вести трое нехороших парней, а их машину мы нашли неделю назад прямо посреди степи за Хребтом Дьявола. И ни следа вокруг, — веско произнёс шериф, не отрываясь глядя на Джейса, будто уже знал, кому именно эта троица обязана исчезновением. Однако парень был твердо уверен, никаких доказательств у шерифа быть не может, и тела он не нашёл. И вообще вряд ли найдёт. А если так, то пусть слуга закона хоть до слепоты на него пялится, ничего он от Джейса не добьётся.

— А мы тут причём? — насупилась тем временем Кора.

— Я так понимаю, хозяин твоего парня ехал с той стороны. Хотел спросить, может они видели что подозрительное? — никого такое иносказание не обмануло. Каждый из них понял, о чем речь. Джейс бросил напряжённый взгляд на хозяйку.

— Джейс был не в том состоянии, чтобы что-то видеть, — отрезала Кора. — Спроси Теда, он подтвердит.

Шериф кивнул, все так же не сводя глаз с Джейса. С хозяином заправки он уже явно успел побеседовать.

— Твой бывший хозяин — Колтон Дьюган?

Раб быстро глянул на свою хозяйку. Все-таки отвечать на чужие вопросы он без её согласия не мог. От имени бывшего хозяина веяло подвальным холодом и нескончаемым ужасом. Нет, то имя, что назвал сейчас шериф, было лишь одним из псевдонимов, но за этим псевдонимом стояло то самое, настоящее, что Джейс рад был забыть и не мог. И сейчас, уцепившись за фальшивку, оно медленно всплывало из глубин, где раб надеялся его похоронить. Говорить о нем вовсе не хотелось. Кора коротко бросила:

— Отвечай.

— Да, так называл себя мой бывший хозяин, господин.

— Зачем он прилетал? С кем тут встречался? — наседал шериф.

— Не могу знать, хозяин не обсуждал со мной свои планы. Я у него был для другого, — Джейс склонился ещё ниже, пряча ненависть и растущую ярость под маской покорности.

Все-таки жители провинции везде немного в чем-то схожи. Намёк на его роль у бывшего владельца хоть на мгновение, но сбил шерифа, и вернуть атмосферу давления на раба было уже невозможно.

— Ты все слышал, Джек, — недовольно и твёрдо прервала начинающийся допрос Кора. — Если у тебя будет более… предметный разговор, лучше сообщай мне заранее.

— Хорошо, Кора, прости. Не смею больше тебя задерживать, — шериф учтиво прикоснулся к полам своей шляпы. — И все же держи ухо востро. Если заметишь что подозрительное, сообщи сразу.

Ещё раз смерив пристальным взглядом Джейса, чёртов шериф удалился. Повисло тяжёлое молчание. Хозяйка долго провожала шерифа взглядом, а потом повернулась к Джейсу. И тут ему стало действительно тревожно. Если бы прямо сейчас Кора пустила его с молотка вместе со своими коровами, Джейс бы её не осудил. Как ни крути, а выходило, что он для неё — имущество проблемное. Стало нестерпимо обидно. Причём, сначала был страх, что сейчас он потеряет хорошее место, где его не истязали и не морили голодом, а потом нахлынуло ещё более серьёзное осознание — теперь он точно потеряет шанс остаться рядом с Корой!

— Ты знаешь, — наконец процедила хозяйка. — Нам с тобой, кажется, пора поговорить по душам.

Джейс сник, а Кора что-то нажимала на браслете с пультом от его ошейника.

— Я устала, как собака. Мне нужен душ и обед, а потом мы сядем и серьёзно поговорим, ясно?

Абсолютно раздавленный Джейс лишь кивнул.

— Радиус ставлю в десять метров. Отойдешь дальше — тебя вырубит, все понял? Пошли в гостиницу.

Как тут было не понять. Хорошая жизнь закончилась. Обречённый и подавленный, Джейс шёл за хозяйкой, ни весёлые краски улиц, ни шум счастливой толпы больше не влекли его. В этот момент хотелось выть волком от ненависти к себе, к шерифу и к своему бывшему мучителю. Только Кору он ненавидеть не мог, даже если она собралась его продавать. Сейчас он простил бы её, даже пожелай она запороть его насмерть, потому что не она была виновата в том, что Джейс обращал в дерьмо все, к чему прикоснется. Сквозь пальцы ускользало хрупкое счастье, и он знал, что ничем не может предотвратить эту потерю. Опустошенный и послушный, он плелся в шаге позади Коры, неся её и свои вещи в гостиницу. Даже если его время с ней было сочтено, ему не хотелось омрачать его конфликтом с доброй хозяйкой.

Глава 12

Джейс

Все гостиницы были забиты, и для своей команды Кора бронировала места заранее. Её номер, как у хозяйки, был классом выше, чем у остальных. Гостиница была простенькой, но в комнатах царила чистота. Джейс отнёс вещи хозяйки в спальню, свои оставив возле двери. Здесь же он в итоге пристроился и сам.

— Учитывая некоторые новые обстоятельства, — недовольно посмотрела на него хозяйка. — Думаю, будет лучше, если ты поживешь в моём номере. Уж прости, рабам отдельные номера тут не сдают, а раз тобой шериф интересуется, селить тебя где-то ещё я не могу. Устраивайся, а я в душ.

Как именно он должен устраиваться, Джейс не вполне понял. Да и сомневался он, что тут задержится после разговора, которого так жаждала хозяйка. Решив сделать свое присутствие максимально незаметным, Джейс спрятал сумку с вещами в шкаф в прихожей, туда же поставил свои ботинки, а сам пристроился подле дивана. Очень хотелось отдохнуть и смыть с себя грязь. Даже если хозяйка и привычна к грязным пастухам после перегона скота, вряд ли его теперешний вид добавляет ценности живому товару.

Кора вышла из душа через полчаса, облаченная в длинный гостиничный халат и с тюрбаном на голове. Найдя взглядом Джейса, с немым вопросом изогнула чёрную бровь, но, помолчав, отправила его в душ. За это Джейс был очень признателен. В заполненной паром и ароматом шампуня ванной комнате Джейс быстро прикидывал, сколько у него времени в запасе и можно ли для его экономии вымыться тёплой водой. В своей каморке на ферме он спокойно пользовался горячей водой, точно зная, что там это останется незамеченным. Здесь же, в гостинице, запас горячей воды в бойлерах мог быть ограниченным. Но хозяйка уже вымылась и вряд ли ей скоро понадобиться много горячей воды.

Мыться быстро он был приучен. На ферме он позволял себе понежиться под струями тёплой воды после долгого рабочего дня, но сейчас наскоро вспоминал навыки из прежней жизни. Закончив с душем, Джейс обнаружил, что как полный идиот он забыл взять смену свежей одежды. Обернув вокруг бёдер тощее гостиничное полотенце, он осторожно высунул голову в комнату. Хозяйка сидела на диване и сушила волосы полотенцем.

Рассердится ли она, увидев его в одном полотенце? Решит ли, что он пытается привлечь её внимание? Прикинув, что вообще-то все что можно и нельзя его госпожа уже видела, он осмелился выйти из ванной. Действуя быстро и тихо, как вор, Джейс метнулся к своей сумке, поспешно выуживая чистую одежду на смену. Столь же стремительно вернулся в ванную и принялся одеваться. Приведя себя в порядок сделал несколько глубоких вдохов и выдохов в попытке найти хоть какое-то подобие равновесия.

Выйдя из своего временного убежища Джейс обнаружил, что Кора тоже переоделась в майку и джинсы. Одежда липла к её ещё влажной распаренной коже, а мокрые на кончиках волосы оставляли на майке тёмные следы. К Коре влекло с новой силой, но пришлось жестоко давить в себе это чувство. Стало совсем погано. Джейс сел на пол у её ног и опустил голову.

— Нет, так у нас разговора не выйдет, — покачала головой Кора. — Садись-ка ты по-человечески.

На диван рядом с ней Джейс сесть не решился, но в комнате был стул. Его-то Джейс и подтащил поближе, чтобы сесть напротив хозяйки.

— Давай так. Сначала я тебе расскажу, что я знаю, а потом ты расскажешь, что я упустила, — предложила Кора и начала по памяти воспроизводить его дырявую, как решето, биографию. — Джейсон Килгор родился в семье отставного спецназовца и домохозяйки. Имеет младшего брата. В детстве мать убита грабителем. После этого скакал вслед за отцом чуть ли не по всей вселенной — куча смененных школ, несколько приводов по мелочи, все это — из очень разных уголков мира. В шестнадцать лет бросил школу и пропал с радаров. Периодически с восемнадцати лет твоё имя всплывало в числе охотников за головами, сдавал за награду ты очень интересный контингент. Никакой шушеры, вроде должников и алиментчиков, только настоящие сволочи. Есть возможные совпадения с твоими данными в нескольких делах по угону, взлому и прочим подобным нарушениям. Ничего не доказано. Потом лет эдак шесть назад при невыясненных обстоятельствах погибает твой отец. Все, о тебе дальше никаких данных в системе до весьма интересного момента. Чуть более четырёх лет назад твой брат, замечу, студент престижного ВУЗа, вдруг залезает в клинику по лечению зависимостей, а ты добровольно продаешься в пожизненное рабство. И не кому-то, а весьма известному в криминальных кругах торговцу живым товаром Алану Карнзу по прозвищу Инквизитор. Ну так что, Джейсон, будет у нас разговор?

Джейс выслушал все это с абсолютно каменным лицом. Встрепенулся он лишь при имени бывшего хозяина. Задавать глупые вопросы вроде того, откуда вся эта информация, смысла не было. Что ж, раз Кора хотела предельной прямоты, то он готов был её уважить. Джейс потёр лицо ладонями, будто сгонял какое-то наваждение, наложенное на него тенью Алана Карнза, и севшим голосом проговорил:

— Зовите меня по-прежнему, Джейс. Это имя я ношу, сколько себя помню.

Кора согласно кивнула. Взгляд её был все ещё тяжёлым, проницательным и жёстким, но необъяснимым образом не сулил неприятности.

— Что именно вас интересует? Я готов отвечать.

Странно, но он не кривил душой. Нет, жаловаться на жизнь Джейс ни за что бы не стал, но шанс, что кто-то хотя бы выслушает его историю, был очень соблазнителен. Слишком многое пришлось перенести. Даже простое озвучивание биографических фактов уже сулило облегчение.

— Начинай с самого начала, — пожала плечами собеседница.

Рассказать было что. Первые несколько лет семья Фреда и Энни Килгор действительно была счастлива: красавица жена, первый сынишка и здоровяк-муж, охотно выстраивающий мирную жизнь. А потом осколок, засевший в груди Фреда после одной военной операции, сместился и начал ползти к сердцу. Действовать надо было быстро, требовались деньги на операцию и восстановление. Банк Энни отказал, страховки не хватало. Семье грозила потеря кормильца, и в отчаянии Энни решилась взять в долг у одной весьма сомнительной личности. Фреда спасли, но про свой долг Энни мужу не сказала.

Когда пришла пора возвращать то, что она заняла, Энни только-только родила второго сына. Кристофер "Акула" Халлет пришёл взыскивать долг, когда Энни была с детьми одна дома. Акула хотел забрать детей в счет уплаты. Мать сунула Джейсу в руки младшего брата и вытолкнула на улицу. Джейс помнил, как в полном смятении обернулся назад как раз в тот момент, когда Акула полоснул маму по горлу. Догнать перепуганного малыша преступник не смог. Джейса нашли много часов спустя в сарае одного из соседей, его выдал плач голодного малыша Томми.

После этого отец продал дом и купил на все сбережения небольшой звездолет и оружие. Что оставалось после покупки боеприпасов, Фред пропивал. Не было больше большого и доброго папы. Был параноидальный, одержимый местью командир, то таскавший детей по самым затхлым углам мира, то бросавший их неделями в съёмных жилищах. Джейс рос то запертым в одном звездолете с маленьким братом и озлобленным отцом, то брошенным неизвестно где с тем же маленьким ребёнком. Он долго надеялся, что тот папа, которого он помнил, вернётся. Если Джейс будет стараться, выполнять все требования, учиться драться и стрелять, если будет оберегать братишку и заботиться об отце, — мальчик верил, что тогда однажды его папа снова станет собой. Не стал.

Одержимость отца лишь усиливалась, полностью отняв его у сыновей. Джейс подрос и стал верным солдатом в армии одного человека. Младшему, Томми, Джейс постепенно заменил и мать, и отца. Наверное, благодаря такому буферу между ним и отцом, Том рос не проникаясь делом своей семьи — охотой за убийцей матери и попутному уничтожению похожей мрази. Нет, Тому претил и их образ жизни, и их методы. Упрямый, горячий, Том больше походил характером на отца, чем на брата. С возрастом он все больше задавал неудобные вопросы, ставил под сомнения действия отца, провоцировал ссоры.

Том рвался из-под влияния отца и звал за собой брата. Джейс уйти не мог. Их маленький мир из трех человек стал его убежищем, единственной схемой выживания. Джейс не видел себя за пределами этого мира, а у Тома в нем начиналась клаустрофобия. Том убегал, Джейс оставался и получал побои за то, что не уследил за братом. А потом выслушивал уже и от брата, какой он трус и бездумное орудие в руках отца. Том ругался с отцом, а Джейс разводил их по углам, вызывая на себя огонь с обеих сторон. Да, Том все больше пылал гневом, отец действовал на него как горючее. Джейс был тем, что уничтожал их общий пожар. До тех пор пока "давай убежим" не превратилось в "я ухожу".

Том ушёл, едва ему стукнуло восемнадцать. Он всегда был умным мальчиком, учился хорошо, несмотря на частую смену школ. Это его брат был раздолбаем, не видящим для себя будущего среди "цивилов", а у Тома был план. Он хотел выучиться, устроить нормальную жизнь и бороться с преступниками в судах, как положено! Отец выместил тогда на старшем сыне всю злобу, но большей боли, чем от разбитого братом сердца, причинить не смог.

Джейс остался и окончательно превратился в послушную бойцовую собаку. А потом болезненная мечта отца сбылась, он вышел на Акулу. На той встрече Джейса не было, он лишь знал, что Акула убил его отца. И тут выяснилось нечто интересное. Молодой Джейс, натасканный своим отцом, оказался более эффективным охотником. Спущенный с цепи Джейс превратился в стихийное бедствие для убийцы своих родителей. Их встреча не заставила себя долго ждать. С леденящим душу хладнокровием Джейс, глядя Акуле в глаза, прострелил врагу голову.

Окончив таким образом семейную войну, Джейс решился отыскать брата. До сих пор он этого избегал, давая Томми шанс построить ту жизнь, о которой мечтал младший. Но теперь Том был всем, что осталось у Джейса от его семьи. Хотелось хотя бы повидаться. То, что Том сидит на "слезах ангела" старший брат понял быстро. Глаз наметанный, да и сам не без греха, доводилось и Джейсу пользоваться стимуляторами и допингами. Но он, в отличие от Тома, ни на что не подсаживался. Том же, хоть и пытался поначалу скрыть зависимость, сидел на "слезах" крепко.

Джейс начал раскручивать этот клубок и выяснил, что Тома подсадила на "слезы" его подружка. Она умело убеждала Томми в необходимости больше работать и учиться, ведь он такой одаренный, он сможет получить престижную стажировку, стать прокурором и все такое! Только надо меньше прохлаждаться и больше работать. А работоспособности очень помогают вот такие каплеобразные, красиво отливающие радугой кристаллы.

Как потом узнал Джейс, с рвением опытной ищейки, взявшийся распутывать узлы, окрутившие его брата, девка работала на Алана Карнза. А тот был другом и деловым партнёром Акулы. Карнз мстил уже мертвому Фреду Килгору за все неприятности, медленно уничтожая его сына. Томми можно ещё было спасти при условии дорогостоящей терапии и отказа Карнза от дальнейшего преследования. Джейс предложил себя взамен брата на этих условиях. Убийца Акулы заинтересовал Карнза намного больше Томми.

Ломать, топить Джейса в нескончаемом потоке боли, ужаса и унижений стало любимым занятием Карнза. Сначала Джейс играл роль его любимого мальчика для битья и плотских утех, а потом Карнз стал использовать и другие, более опасные таланты своей игрушки. Джейс все ещё был великолепным бойцом. Карнз заставлял его драться и на потеху, и для дела. Такой перемене Джейс бывал даже рад. Наконец-то больно было кому-то другому. А жалеть тех, на кого ему указывал хозяин, не приходилось. Невинных жертв там не было. И Джейсу хотелось причинять боль, драться, выплескивая накопленную ярость, убивать, чтобы не быть одному в пучине страданий, чтобы получить хоть какой-то контроль над своей жизнью. Тогда Карнз понял, что Джейс сломлен и превращен в послушное орудие. Интерес к игрушке, не оказывавшей больше сопротивления хозяйской воле, увядал.

Джейс тогда не соврал ни шерифу, ни хозяйке. Он действительно не знал, какие дела привели Карнза на эту планету. На встрече с теми тремя придурками хозяин оставил раба в стороне. Джейс только видел, как разговор у них зашёл куда-то не туда. Карнз пырнул одного из троих ножом в живот. Второй из этой троицы достал пистолет, но пуля лишь зацепила плечо Карнза. А тут и ручной зверь бросился на помощь хозяину. Джейс убил двоих уже бывших собеседников хозяина и добил того, который лежал на земле, хватаясь за живот. После этого раб перевязал рану хозяина, зачистил все следы, спрятал тела и получил свою порцию "благодарности" за проделанную работу.

Закончив свою исповедь, Джейс поднял глаза на хозяйку. Решил, что теперь она его точно продаст. Впечатление на неё он явно произвёл, хотя старался говорить по существу, честно, искренне, без оправданий и жалости к себе.

— Знаешь что, — после долгого молчания объявила Кора. — Мне кажется, что нам обоим сейчас просто необходимо выпить. Собирайся.

Так, одним махом спало напряжение. Страх ушёл. Она приняла его. Он выложил ей всю неприглядную правду о себе, а она приняла его! На неверие в такое чудо не осталось сил, можно было только смириться с фактом. Джейс совершенно отчётливо осознал, что любит Кору.

Глава 13

Кора

Сказать, что она была в шоке от услышанного, было бы преступным преуменьшением. В честности Джейса она не сомневалась, никто не умел так хорошо врать. Парень рассказал ей все чистосердечно. Лучше б соврал. Перед Корой сидел добрый, преданный, мужественный человек, который оказался нужен всем в своей жизни только в качестве инструмента — оружие для отца, разменная монета для матери, щит для брата, игрушка для врага. Ни разу за эту историю Кора не нашла человека, которому нужен был сам Джейс. Не удивительно, что у парня самооценка ниже плинтуса. Удивительно, сколько светлого в нем было вопреки всему потоку нечистот, которым его щедро и не раз окатило.

При этом он не жалел себя, не винил кого-то другого в своих невзгодах, не боялся принимать на себя ответственность за свою жизнь. Хотя, кажется, порой он взваливал на себя слишком много ответственности. А его преданность семье выражалась в прощении, доходящем до искажения реальности. Джейс рассказывал об отце, которого надо было лишать родительских прав, как о трагичной фигуре, заслуживающей понимания. Его брата Коре хотелось выпороть, но в голосе Джейса звучала лишь нежность. И только ненависть к убийце родителей и бывшему хозяину была абсолютно незамутненной. У Коры появилось уважение к парню, даже некое восхищение его силой.

Стало очень горько и больно за то, сколько несправедливости выпало на его долю. Самое обидное, Кора даже не могла освободить его. Дело было не в пожизненном контракте, отпустить человека с такими тараканами и в нынешнем состоянии было бы сродни убийству. Что дальше делать, Кора не могла сейчас решить. Требовалось срочно выпить. Все равно они должны были где-то поужинать, вот и выпьют заодно!

Джейс явно был опустошен своей исповедью и ждал какой-то реакции от неё, а она ничего не могла ему дать, кроме своего смятения. Кора быстро собралась, отключила вообще все ограничения в ошейнике Джейса и потащила парня искать подходящее злачное место.

Стоял приятный, не слишком прохладный вечер. По улицам бродили туристы, которых издалека можно было узнать по слишком новым шляпам и сапогам, а главное — по джинсам со швами на внутренней стороне штанин. Десять минут в таких на лошади, и внутренняя сторона бёдер сотрется до мяса. На поясах многие из приезжих носили большие ножи — "айокинские зубочистки". Ножны у всех чужаков были излишне декорированными и абсолютно новыми. У местных, лишённых права носить огнестрельное оружие на время ярмарки, "зубочистки" были у всех и чаще покоились в простых и потертых ножнах, став повседневным и часто используемым инструментом.

Отработавшие прогон пастухи выглядели колоритными оборванцами и шатались между барами, на полную катушку используя короткий промежуток между окончанием прогона и началом фестиваля. Кора вписывалась в их ряды удивительно органично, хотя и была симпатичной молодой женщиной, а не грубоватым погонщиком. Она была одета в такую же комфортную рабочую одежду, на её поясе висел такой же тесак, а её походка и манера держаться были лишены торопливости и суеты. Она была тут своей и чувствовала себя, как рыба в воде. Бросая украдкой редкие взгляды на спутника, она с удовлетворением отмечала, что он намного больше похож на одного из местных, чем на залетного чужака.

Атмосфера была довольно разбитная, все заведения, где можно было поесть и выпить, были забиты. В таких условиях было очень выгодно считаться бароном крупного рогатого скота. Или баронессой. Уважаемых людей знали в лицо. В выбранном баре чудесным образом для Коры со спутником освободилось место.

— Ты виски пьёшь? — спросила Кора. Глаза Джейса разве что из орбит не выскочили от удивления. — Да или нет?

— Когда-то пил, потом четыре года трезвости были, — видимо, сарказм проскочил в ответ исключительно из-за удивления.

— У нас тут пока виноградники особо не прижились. "Горючее" гоним из зерновых. Ну и из мёда и тростника ещё, — Кора сделала вид, что ничего не заметила. — С тех пор как всех, у кого есть подходящая земля, обязали держать пасеку, мы мёдом разве что машины не заправляем. Ну что? Пиво, виски или ром?

Джейс явно собирался передать право выбор ей, а потом, видимо, уловив настроение, все же решился:

— Виски, пожалуйста.

Видно было, что ему ещё не комфортно в новой роли, поэтому Кора наклонилась к нему поближе и заговорщицким тоном предложила:

— Слушай, давай договоримся на этот вечер. Я не буду вести себя как твоя хозяйка, а ты не будешь себя вести как раб. Мы с тобой только что пригнали вместе хренову тучу коров и имели чертовски серьёзный разговор. Думаю, будет более уместно вести себя просто, как хорошие знакомые. На один вечер.

Она вопросительно уставилась на Джейса, ожидая ответа. Парень помедлил, а потом робко улыбнулся:

— Думаю, на один вечер это точно возможно.

Они выбрали себе ужин, Кора ненавязчиво подбадривала Джейса выбирать то, что ему хочется, а не самое дешёвое в меню. А потом дело наладилось. Особенно после первых порций двенадцатилетнего виски. Слово за слово, оказалось, что у Коры и Джейса было много общего и они вполне понимали жизненный опыт друг друга. Оба выросли, таскаясь за своими родителями, оба успели понюхать пороху. Кора не раскрывала всех карт, но кое-что о себе решилась рассказать, хоть и без особых подробностей. Они травили безобидные смешные байки, обсуждали любимую музыку и вообще вели себя просто как парень и девушка, решившие посидеть в баре. Им было хорошо и комфортно в обществе друг друга.

Кора вдруг заметила, какие роскошные длинные тени отбрасывают пушистые ресницы Джейса на его лицо. Проскочила пьяная зависть к мужчинам, которым, вопреки распространенному мнению, гораздо чаще достаются густые длинные ресницы. А ещё губы у этого парня были красивые и чувственные, но ничуть не умаляющие мужественность внешности в целом. Но больше всего Коре нравилось смотреть на его улыбку — в ней было столько солнца и искренности, что зелёные глаза Джейса вспыхивали ярче.

Оперевшись головой о руку и немного заваливаясь набок, Кора подумала, что, наверное, виски и усталость были не лучшим коктейлем. Вело её заметно больше, чем должно было, вот и глупости всякие в голову полезли, и даже почудилось, что Джейс смотрит на неё как-то по-особому, будто хочет нарисовать в своей памяти её портрет. Несомненно, глупости.

— А можно вопрос? — Джейс покрутил в руке стакан. Он явно осмелел за этот вечер. Видимо, количество выпитого и для него не прошло бесследно. Кора с серьёзной мной кивнула. — Почему вы здесь, на этой планете? Почему именно фермерство, а не путешествия или карьера где-нибудь поближе к Центру?

— Что, откровенность за откровенность? — Кора ухмыльнулась, а Джейс в ответ смутился. Но ей было ясно, что придётся на такой обмен согласиться, иначе доверие потом не восстановишь. Да и по какой-то причине хотелось, чтобы Джейс тоже, в рамках допустимого, знал, о ней и её прошлом чуть больше. Последнее желание было совершенно необъяснимым и Коре не нравилось. Оно же было самым сильным.

— Я здесь родилась, — вздохнула Кора. Опять объяснять то, что никто не хотел понять. — Даже не так. Я первый человек, родившийся на Айоке. И при этом я до позднего подросткового возраста не знала, что такое дом, который можно найти на карте. Дом был там, где моя семья. Салон корабля, очередная база, чужая планета. А потом мы вернулись сюда. И я привязалась к точке на карте. Правда, меня от неё потом занесло далеко. Очень далеко.

Кора стала мрачной и потянулась к бутылке. Всплыли очень тёмные, тяжёлые воспоминания.

— Нас как-то крепко прижали. Боевую задачу мы выполнили, но кое-что пошло не так уже после… Нехватка информации. Мы бились, как черти, но не могли прорваться. Запрашивали поддержку. Думали, нас не слышат, а нас просто не хотели слышать. И ты, как идиот, прорываешься, веришь… А все вокруг перемалывает в кашу. Не поймешь, где небо, где земля. Кто из своих ранен, кто убит, ранен ли ты сам, в общем… — не подобрав слов она в общих чертах изобразила руками хаос, рвавшийся тогда вокруг неё. Говорить было все тяжелее, слова вязли на языке. — Мы знали, на что подписывались, все были не наивные идиоты. Верили в то, что делали, готовы были рисковать жизнью ради этого. Но одно дело, когда ты сам, а другое, — когда тебя бросает твоя же сторона, заживо похоронив, списав как "допустимые потери". Потому что кто-то, сидящий в кабинете, дорожит погонами больше, чем твоей жизнью. Потому что даже дорогая боевая единица заменима. А те, кто погибнут, получат свои медали посмертно, и никогда никому ничего не расскажут.

Кора помолчала, потом отхлебнула виски, глядя куда-то сквозь стены.

— Я видела потом этот документ, — тяжело обронила она. — Это совершенно иначе звучит, когда кто-то решает за тебя, что ты "допустимая потеря". И твои друзья по отряду, с которыми ты уже одна семья. Мы потеряли в тот день двоих, один на всю жизнь остался калекой…. Мы вырвались сами, просто на злости, когда поняли, что нас бросили. А я потом не могла отделаться от мысли, что я могла умереть на чужой планете, по чужому желанию и вообще прожив не своей жизнью, как допустимая, мать её, потеря. Всё, все эти наши скитания, экспедиции, да даже моя Академия и карьера — это было жизнью моих родителей, понимаешь? И вот тут мне стало страшно. Ну я доработала контракт, сказала "Adiós, pendejos"* и ушла сюда. Строить свою жизнь. Ценней она не станет, так хоть будет моей собственной. Наверное, я не права, ведь знала, на что иду. Не знаю, может слабину дала, может, слишком чувствительная стала, для нашей работы непригодная. Но я не смогла пересилить себя. После того случая взгляд на некоторые вещи поменялся. Захотелось… жить, и жить своей жизнью.

Джейс смотрел на неё очень задумчиво. Может, пытался её понять, а может, сопоставлял чужой опыт со своим и делал выводы. В любом случае, Коре стало немного не по себе. И вдруг она случайно натолкнулась на открытие, которое до сих пор не была в состоянии облечь в слова.

— Знаешь, в чем засада? Я не знаю, как эту жизнь строить, — она хмыкнула. — Вроде делаю что-то, разговариваю с людьми, а на самом деле я только притворяюсь, что знаю, что я делаю. И вообще будто я не на все сто процентов тут. Может, я просто не научилась вовремя. Может, уже поздно.

Она откинулась назад и залпом опустошила свой стакан. Ответного комментария она не ждала, да и скажи ей что сейчас собеседник, это вызвало бы раздражение. Обычный молодой человек, может, и полез бы со своими суждениями, но раб слишком привык улавливать малейшие колебания настроения своих хозяев. Коре стало неуютно от того, что так раскрыла себя другому человеку. Она бросила на Джейса подозрительный взгляд — осуждает ли? Осуждения на лице раба не было. Было просто понимание. На душе чуть потеплело и уже более мягким тоном Кора предложила:

— Давай выберемся отсюда, чуток пройдёмся и спать?

— Очень трезвая мысль, — Джейс демонстративно обвел взглядом батарею пустых стаканов. — Если позволите, я отойду на пять минут.

Кора отпустила его и стала наблюдать за залом. Туристы забавляли её, но среди них были и знакомые лица местных жителей. На в дым пьяную блондинку в маленьком топике, узких брюках и розовых тисненых сапожках Кора внимания не обратила. А тем временем девица с хмельной хищной целеустремленностью направилась в сторону туалетных комнат.

*Исп. руг., примерный и намного более приличный перевод "Бывайте, придурки"

Глава 14

Джейс

Джейс толкнул дверь мужского туалета, собираясь вернуться к Коре и сопроводить хозяйку в гостиницу, но тут его планам помешало в зюзю пьяное тело. Джейс сразу же дернулся, пытаясь уйти от контакта, в один момент вспомнив все инстинкты жертвы, привитые последними несколькими годами жизни. Увы, в закутке, отделявшем двери в уборные от основного зала, пространства для маневра явно не хватало. Да и никого, кроме них двоих, как назло, не было. Тело повисло на его шее мёртвым грузом и принялось нагло щупать везде, где могло дотянуться. Принадлежало оно отвязной блондинистой девице, от которой несло приторными духами, потом и алкоголем.

— Красавчик, по чем тебя сдают? — заплетающимся языком требовательно поинтересовалась девица.

Джейс попытался деликатно освободиться от её навязчивых объятий, но тщетно.

— Меня не сдают, — мягко, но уверенно сказал он. Причём, мягкость в его голосе, скорее, говорила о зарождающейся, но тщательно сдерживаемой ярости.

— Не может быть, ты врёшь! С такой мордашкой и не сдают? У тебя на лице написано, для чего тебя держат! Быстро веди меня к хозяину, мы договоримся, — руки блондинки уже активно шарили под майкой и пытались залезть в штаны. Пряжка не поддавалась, а сам Джейс старательно усложнял девице задачу.

— Пожалуйста, отпустите меня, меня ждёт моя хозяйка и она будет недовольна, — превозмогая отвращение Джейс пытался как можно аккуратнее отстраниться от нежелательных прикосновений, но успех был переменный. Джейс опасался хватать свободную достаточно крепко, и та с лёгкостью выворачивалась, чтобы вновь начать ощупывать и оглаживать сопротивляющегося раба.

— Как ты разговариваешь со свободной, раб?! — возмутилась пьяная любительница продажных тел. Оторвав свою руку от непродажного, она замахнулась, явно собираясь отвесить Джейсу пощёчину. Терпеть побои от пьяной чужой бабы Джейс не собирался. Осторожно перехватив занесенную для удара руку за запястье, он отстранил от себя женщину. Та явно была в шоке, не ожидая ничего подобного от человека в ошейнике.

— Ты, ты, ты… — как избалованный ребёнок захлебнулась она от обиды. — Да как ты посмел?!

— Эй, cabrona*, в чем дело? — послышался резкий оклик Коры за спиной чужой девицы. Джейс с облегчением отступил от неприятной ему особы и с достоинством чуть поклонился хозяйке. Блондинка с досадой посмотрела на мужчину, а потом обратила затуманенный алкогольными парами взор на Кору.

— Я спросила, puta, в чем проблема? — голос хозяйки стал чуть тише, от него повеяло настоящей угрозой, усиленной вызывающим движением головы и чуть разведенными в приглашающем к нападению жесте руками.

— Это ты хозяйка этого наглеца? — тоном праведного негодования тут же спросила наглая девица, явно либо не понимавшая, либо не желавшая понимать столь незавуалированные сигналы. — Он приставал ко мне! Теперь ты должна либо дать его мне для наказания, либо наказать сама!

Джейс почему-то ни на секунду не усомнился, что Кора не поверит в эдакую чушь. У него даже не возникло желания рухнуть хозяйке в ноги и умолять о пощаде, хотя хозяйка явно была невероятно зла. Он просто бросил красноречивый косой взгляд на зарвавшуюся лгунью.

— Врёшь, pendeja, не приставал он к тебе, — отрезала Кора и бегло оглядела Джейса, ещё не успевшего оправить одежду, под которую так старательно лезла блондинка. — А вот ты, как я посмотрю, совсем не прочь протянуть грабли к чужому. У нас это воровством считается, тварь.

— Да как ты смеешь, деревенщина вонючая? — блондинку явно понесло. — Ты знаешь, кто я?

— Знаю, никто, — не дала ей продолжить Кора и кивнула Джейсу, мол, пошли отсюда.

Джейс не заставил себя упрашивать, по стеночке просочился мимо склочной девицы и занял свое место рядом с Корой. Они уже вышли обратно в зал, когда блондинка шаткой походкой догнала Кору и вцепилась ей в плечо, пытаясь остановить и развернуть к себе. Кора же ловко сбросила с себя её руку и, окончательно выбив девицу из равновесия, оттолкнула её от себя. В зале мгновенно стало тише. Те, кто был ближе к этой троице, почуяли намечающееся бесплатное шоу.

— Я сказала, отвяжись от нас, похотливая идиотка! — прорычала в тишине Кора.

— Малыш, все в порядке? — над одним из столиков с компанией туристов начал подниматься парень с фигурой тяжелоатлета. Глаза у него были мутные от выпитого, а лицо быстро наливалось кровью.

— Медвежонок, — плаксиво захныкала блондинка. — Этот раб грязно меня домогался!

— Врёшь, сука! — только и успела зло рявкнуть Кора.

"Медвежонок" взревел полноценным медведем и бросился в сторону Джейса и Коры, как бык на красную тряпку. Своей целью он выбрал все-таки мужчину, но глупо рассчитывал схватить противника и сбить с ног, пользуясь своей массой. Джейс не решился бить свободного без команды хозяйки, поэтому просто ушёл с линии атаки и придал пронесшейся мимо, как носорог, туше необходимое ускорение. Туша с оглушительным треском влетела в чей-то стол, мебель не выдержала и развалилась под звон бьющихся пивных кружек. Блондинка завизжала, а остальные мужчины из её компании уже вставали из-за стола. Те, чей вечер был так грубо прерван падением незнакомого мужика, тоже готовились предъявить претензии.

— Joder!** — ругнулась Кора, сунула руку в карман, продевая пальцы в кастет, и шагнула навстречу ближайшему громиле.

Джейс счёл это прямым приказом бить на поражение. Это не могло не радовать, потому что именно рослый, крепкий раб, только что обвиненный в домогательстве и у всех на глазах напавший на свободного человека, стал основной целью. Джейс с упоением врезал по роже подскочившему к нему противнику, потом еще раз. Из разбитого носа и лопнувших губ брызнула кровь и, как совершенный психопат, Джейс оскалился в какой-то сумасшедшей улыбке. Драку он любил и понимал.

В свару ввязались все и сразу: праздные туристы пытались отомстить за павшего товарища, пастухи горой стояли за Кору из принципа "наших бьют!", космические дальнобойщики били всех подряд просто из любви к искусству. Судя по всему, нечто подобное уже назревало в городе, где скучавшие в ожидании основных мероприятий приезжие веселили себя попойками, а уставшие пастухи оттягивались после перегонов.

Увернувшись от брошенного в него стула и вырубив кого-то ударом бутылки в висок, Джейс оглянулся в поисках хозяйки. Та дралась с леденящей душу эффективностью и жестокостью — ни одного лишнего движения и удары только с рассчетом на максимальный урон. Джейса и самого так учили, стиль был очень узнаваем и до боли знаком.

Ее несколько оттеснили от Джейса, и когда на девушку бросился патлатый мужик, притащивший из бильярдной комнаты кий, Джейс мысленно зло обругал себя. Однако, он зря беспокоился. Кора угрем ускользала от ударов, пока не поднырнула под руку с кием и не врезала любителю бить девушек палками в подбородок. Видимо, челюсть у дядьки была стеклянная, потому что он рухнул, как подкошенный. Кора подцепила кий, быстро прислонила его под углом к стене и ударом ноги разломила надвое. Одну половинку она левой рукой перехватила поудобнее, как короткую дубинку.

Да, она отлично справлялась сама, но Джейс все равно пробился к ней поближе. До поножовщины еще не дошло, но кое-кто уже размахивал "розочкой". И все же, до тех пор, пока в ход не шли "зубочистки", драку можно было считать относительно безобидной по местным меркам. Одно дело выбить кому-то зуб, другое — выпотрошить человека, как жирного карпа. Кора мельком глянула на Джейса, убеждаясь, что к ней подошел свой, потом оценила обстановку в зале и толкнула компаньона локтем, указывая нужное направление. Они проскользнули вдоль стойки бара, походя отбившись от нежелательного внимания, и быстро нырнули в дверь кухни. Кто-то из персонала гневно их окликнул, но было поздно. Две хищные тени проскользнули к служебному выходу и были таковы.

Едва за ними захлопнулась дверь, Кора остановилась осмотреться и отдышаться. Аллея, где они оказались, была темной и тихой. Кора сняла кастет и спрятала его в карман. Джейс наблюдал, как она откинула прилипшие к потной коже волосы и с облегчением рассмеялась. Слишком много они оба говорили в тот день, а слова не были их стихией. Банальный плебейский мордобой оказался именно тем, что требовалось для снятия напряжения и дискомфорта. Гнев на самих себя за то, что слишком разоткровенничались, сомнения и страхи, с этим связанные, — все вылилось в очень знакомое насилие и принесло облегчение.

Джейс тоже позволил себе расслабиться и тихо посмеяться. А потом их глаза встретились и оба смолкли. Кто на кого бросился первым, сказать было сложно. Наверное, все-таки первое движение сделала Кора, а Джейс среагировал на долю секунды позже. Они впились друг в друга, как оголодавшие и обезумевшие звери. Целовались яростно, жадно, теряя себя. Только отдаленный вой полицейской сирены заставил их прерваться.

— Валим, — хрипло приказала Кора, отпуская воротник Джейса.

До гостиницы шли марш-бросковыми темпами. В фойе и в лифт даже смогли войти, как приличные люди. А вот из лифта на этаж уже выпал клубок из двух одержимых, озабоченных животных. Чудом Кора сумела достать ключ-карту от номера, когда висела зажатой между стеной и горячим мужским телом, уже многообещающе двигавшимся в тесном кольце ее ног. Одежду срывали быстро, боясь прервать контакт между телами, будто от этого сейчас зависела их жизнь.

Стянув с Коры майку, Джейс окинул открывшееся ему зрелище восхищенным взглядом. Бережно накрыл ладонями упругую грудь. Маленькие аккуратные соски уже вызывающе напряглись от возбуждения. Ему хотелось уделить им больше внимания, но нетерпеливая ладонь легла на плечо и толкнула его вниз. Джейс послушно опустился на колени, попутно лаская руками и губами карамельную кожу. Быстро и ловко расстегнул ее джинсы и стянул их вниз вместе с чем-то слишком тонким и шелковистым для простой сельской девчонки. Обнаженная, Кора ничуть не смутилась, от нее исходили волны уверенности и необузданного желания. Она запустила руку в его волосы и сжала пальцы, умело дозируя боль и открыто намекая, кому на самом деле принадлежит власть. Повинуясь ее руке Джейс снова приник губами к нежной коже, прокладывая дорожку от пупка вниз. Но стоило ему попытаться спуститься ниже, хозяйка аккуратно отстранила его.

— Не здесь, — слова давались сейчас с трудом, голос был низким и глухим.

Джейс поспешно последовал за ней, на ходу избавляясь от своих джинс и белья. Кора плавным текучим движением вытянулась на диване, прекрасная в своем бесстыдстве. Джейс лишь на секунду задержался, впитывая, запоминая эту картину, и тут же накрыл Кору своим телом. Голод, доведенный до абсолютного предела воздержанием, сжигал его до боли. Но все-таки последние годы научили его сдерживать свои желания и жертвовать ими в угоду хозяйского наслаждения. Хотя, вполне возможно, что он сейчас предавался маленькой сладкой мести, доводя госпожу своими ласками до исступления. Пусть и она почувствует это безумное желание, от которого хочется выпрыгнуть из собственной кожи!

Безобидно дразнить, получать удовольствие от игры, слушать срывающееся на стон дыхание и чувствовать, как изгибается в руках гибкое тело — все это было чистым блаженством. И главное, Джейс чувствовал себя в безопасности. С него не спустят ремнями шкуру, если хозяйке не понравятся его ласки, если его сочтут слишком дерзким и наглым. И над ним не посмеются, если он попросит в награду за свои старания разрешения наконец-то получить разрядку самому! Может быть, ему даже это позволят!

Ловкие пальцы и умелый язык подвели Кору к самой грани. Совсем немного подразнив хозяйку, удерживая ее у самого порога наслаждения, Джейс наконец-то позволил ей сорваться в эту пропасть. Реакция Коры была яркой и бурной, ее надрывный стон отозвался в его теле, но Джейс сумел совладать с собой и продолжить ласку. Одна за другой волны наслаждения прокатывались через извивающееся смуглое тело. Женские пальцы впивались в обивку дивана с такой силой, что ткань готова была порваться. Но вскоре руки обессиленно опустились, а тело расслабилось. Прикосновения Джейса стали совсем невесомыми и нежными, провожая угасающее пламя оргазма.

Дыхание Коры успокаивалось, Джейс с удовлетворением смотрел на результат своих действий. С угрюмой самоиронией ему подумалось, что должна же быть хоть какая-то польза от того, что он стал постельным рабом. Хозяйка ему не позволила увлечься опасным мыслительным процессом. Она привлекла его к себе, заставляя лечь сверху, удерживая часть веса на согнутых руках. На ее губах играла легкая улыбка, а глаза были затуманены только что пережитым и не до конца отзвучавшим оргазмом. Положив руку ему на затылок, Кора притянула его голову к себе и подарила медленный глубокий поцелуй. Ни одно ее движение не встретило сопротивления, тело Джейса легко поддавалось ей, а губы сразу же отзывались на требовательный поцелуй.

— А ты, оказывается, тот еще гаденыш, — усмехнулась она по-доброму.

Да, игры не остались незамеченными. Джейс почувствовал, как вторая рука хозяйки скользнула вниз, и ее пальцы обхватили его стоящий колом член. Не выдержав, чувствуя, что еще немного и он сорвется, Джейс тихо застонал. Любой намек на самодовольство исчез с его лица, теперь он смотрел на хозяйку умоляюще. Еще несколько дразнящих ритмичных движений снова заставили его вздрогнуть, сорвали еще один непроизвольный короткий стон с губ.

— Мой черед, — коротко бросила Кора и глаза ее сверкнули нехорошим озорным огоньком. Стройная нога скользнула по его бедру, легла на ягодицы, плотнее прижимая их тела друг к другу. Джейс чуть не до крови закусил губу, сдерживаться почти что не осталось сил. Госпожу это явно забавило, и кое-как пришлось успокаиваться. Ей хотелось ещё развлечься, и препятствовать ей в этом он не смел.

— Я весь в вашей власти, госпожа, — сдался Джейс.

*здесь и далее все испанские слова, используемые Корой в адрес собеседницы, — исключительно ругательные

Исп. руг. — примерный аналог "блин!"

Глава 15

Джейс

Джейс лежал опустошенный, обессиленный и абсолютно счастливый. Да, когда хозяйка занялась им вплотную, быстро и легко дело для него не закончилось, чему Джейс был несказанно рад. Все, что знал, все, что умел, он отдал ей. Ее наслаждение было важней всего, оправдывая его существование рядом с ней. И странным образом он ни в коей мере не чувствовал себя униженным или использованным.

Когда она излишне жестоко хватала его за волосы, прикусывала, оставляла ногтями длинные красные борозды, Джейс не сопротивлялся. Ему даже это нравилось, — боль, на которую он не был падок, отзывалась в этот раз лишь приятным томлением внизу живота. Джейс был согласен, чтоб Кора метила его, перекрывала старые шрамы новыми следами, заявляя свои права на его тело, — значит, он смог ей угодить, значит, он был нужен. Самое страшное, он даже не испытывал стыда от того, что она-таки заставила его сбивчиво умолять о милосердии, а потом с каким-то хищным вниманием наблюдала, как он рассыпается на осколки в ее руках.

Если бы не разлившаяся по телу сладостная истома, Джейс пришел бы в ужас от того, как легко он раскрылся, стал беззащитным с женщиной, которой принадлежал. Однако насыщение и приятная усталость брали свое. Сейчас он мог чувствовать лишь отголоски пережитого и благодарность госпоже — за то, что не побрезговала, проигнорировала летопись боли на его расписанной шрамами коже, за то, что позволила почувствовать себя мужчиной, причем, желанным, и за то, что не только брала, но и одаривала. За то, что не выгнала из постели после секса и сейчас мирно спала на его груди, пока он нежно перебирал ее волосы. Заснуть раньше неё он не имел права, и сейчас желал убедиться, что сон хозяйки стал достаточно глубоким.

Тут Коре, видимо стало жарко, и она перевернулась на бок, откатившись от него. Образовавшаяся пустота заполнилась прохладой, и Джейсу это не понравилось. Он повернулся к госпоже и аккуратно положил руку на ее бедро, чуть выше старого длинного шрама от ожога — явно от лазера. Джейс также знал, что на правом боку Коры по ребрам проходят три тонких длинных параллельных шрама, будто что-то глубоко прорезало кожу и плоть. Сейчас же он смотрел на круглый маленький участок зарубцевавшейся кожи на её лопатке. Интересно, кем же она служила?

Шрамы сто раз могла свести, не так уж и сложно. Если при исполнении их получала, однозначно лечилась потом в военном госпитале, а там медкапсулы по определению должны были быть. Нет, оставила себе "сувениры". Зачем женщине такие следы на теле? Что за воспоминания настолько ценны? О каких боях, победах или потерях? И ведь татуировок, которыми обычно украшают себя ветераны, на ней не было. Ничто не могло дать подсказку. Хотя, может, именно это и было подсказкой?

Джейс аккуратно поцеловал смуглое плечо. Кто он такой, чтоб задавать вопросы? Да и есть ли ему дело до прошлого его владелицы? Но ему хотелось знать все, хотелось быть частью её мира. И это было очень плохо. Единственное качество, в котором он мог бы в её мире присутствовать, Джейса начинало напрягать. Он мысленно жёстко себя одернул, напоминая правило — принимай все, что даёт хозяин и будь благодарен. Сегодня он был одарен щедро, следовало этим довольствоваться. Вопреки этому постулату, Джейс осторожно привлёк к себе расслабленное желанное тело хозяйки, обнял её и, словно проникнувшись её умиротворением, позволил себе уснуть.

А через несколько часов Джейса чуть ли не подбросило на кровати от требовательного стука в дверь. Хозяйка недовольно поморщилась во сне, но лишь отвернулась и натянула одеяло на голову. Слишком утомилась. Джейс осторожно выбрался из постели, на пути к двери подобрал и торопливо натянул джинсы. Настороженно посмотрев в глазок, он увидел за дверью шерифа и тихо выругался. Дверь пришлось открыть, но Джейс специально встал так, чтобы загородить собой вход.

— Доброе утро, господин шериф, чем могу помочь?

— Хозяйку позови, — буркнул шериф, недобро глянув на раба.

— Госпожа устала и крепко спит. Прошу, если дело терпит, отложить разговор, — с подобающим почтением, но в то же время твёрдо произнёс Джейс.

— Это что ещё за препятствие правосудию? Если я здесь, значит, дело важное! — возмутился Будроу, но как-то безобидно. — В баре драки устраивать она может, а как отвечать, так она недоступна?

— При всем уважении, господин, если бы все было очень серьёзно, вы пришли бы с ордером. Или прислали бы повестку, — Джейс спокойно встретил оценивающий взгляд выцветших прищуренных глаз. Много на себя взял, слишком много, но отступать уже поздно. — Без ордера вам можно отказать в праве войти.

— Ишь ты, умник выискался, — проворчал шериф. — Думаешь, хозяйка тебе "спасибо" скажет, если я в официальном порядке приду?

— Она вольна делать со мной, что пожелает, — лишь пожал плечами Джейс. — А в той драке госпожа не виновата, и вы это знаете.

Шериф помялся, но решил отказаться от маски строгого блюстителя закона. Черты лица смягчились, глаза стали насмешливо-проницательными.

— А кто виноват? Уж не ты ли? — хитро глянул он на Джейса.

— Я рад буду ответить на все ваши вопросы, — чуть склонил голову раб. — Если на то будет воля госпожи.

— Да, не так мне тебя описывали, — коротко хохотнул шериф, в голосе слышался лёгкий налёт одобрения.

Джейс немного смутился. Он вообще был в шоке от собственной наглости и ждал, что вот сейчас он огребет по полной за свой дерзкий язык. Аж дух захватывало от проснувшейся вдруг смелости, он ждал за это удар по зубам, но никак не смех. Тут сзади послышался громкий шорох и на их голоса из спальни вышла спящая на ходу Кора, завернутая в одеяло, как в тогу.

— В чем дело? — она едва разлепила глаза. — Шериф?

Джейс посторонился, низко склонив голову перед хозяйкой. Вот и расплата за наглость. Опуститься на колени он не мог, в прихожей было мало места, а Кора невольно плечом зажала его между собой и стеной. Отодвигать хозяйку было бы уже чем-то совсем запредельным.

— Утро доброе, Кора, прости, что побеспокоил, — шериф коснулся пальцами полы своей шляпы. — Хотел узнать, будешь ли ты подавать заявление по поводу вчерашнего. На камерах видно, что ты — потерпевшая сторона, дело простое.

— Буду, — с готовностью подтвердила Кора. — Обязательно буду. Девица покушалась на мою собственность без моего согласия, а её парень так и вовсе напал. Давай я где-то через час подойду в участок и напишу все?

— Договорились, — улыбнулся шериф и, когда Кора не видела, подмигнул Джейсу.

Джейс закрыл дверь, и тут же ему в руки впихнули скомканное одеяло. Совершенно обнаженная хозяйка лишь бросила ему через плечо "В душ!" и скрылась в ванной. Похоже, никто его за дерзость наказывать не собирался, но нарываться не хотелось, и он понёс одеяло на место. Джейс уже застелил постель, когда услышал, как дверь в ванную открылась, усиливая шум бегущей воды и хозяйка раздражённо крикнула:

— Джейс, какого черта? Тебе повторное приглашение требуется?

Кора

Наверное, она была плохим человеком. Нет, за то, что она купила и теперь владела человеком, никаких мук совести Кора не испытывала. Во-первых, не купи она Джейса, тот был бы уже мёртв, во-вторых, за свой подневольный труд Джейс получил даже больше, чем многие работяги на внутренних планетах. На одно его лечение сколько потрачено! Однако секс с ним изначально в планы Коры не входил. А теперь, когда ей было ясно, что одного раза будет мало, её терзал вопрос морально-этического характера.

Джейс не имел права ей отказать, а учитывая его травматичное прошлое, он даже психологически не был на это способен. А она, получается, использовала и свое главенствующее положение, и его психотравму для принуждения его к сексу. По крайней мере, так бы сказал любой поборник прав угнетенных, Марти, например, её бы живьём за такое съел. И Кора не знала, согласна она с таким подходом или нет. То, что Джейс, несомненно, тоже получил удовольствие, не могло оправдать насилия, если она-таки его совершила. Хуже всего было то, что Кора не сомневалась в своём желании стать в этом плане злостной рецидивисткой. Нет, она точно была плохим человеком!

Они вышли из полицейского участка, где Кора ещё раз поговорила с шерифом и написала заявление, и неспеша шли в сторону коралей, где сегодня ветеринары проводили ветконтроль. До назначенного им часа ещё оставалось какое-то время, можно было не торопиться. Кора с наслаждением прислушивалась к ощущениям в теле: тёплое утро приятно согревало, по мышцам растекалась нега, а по коже блуждали отголоски чувственных прикосновений мужских рук. Блаженство, да и только! Как от такого отказаться добровольно?

— Слушай, а ты не хотел бы связаться с братом? — от её неожиданного вопроса Джейс аж споткнулся.

— Простите, что? — зелёные глаза широко распахнулись от изумления.

— Ну, если не с братом, то с друзьями. Не знаю, кто-то же, наверное, ищет тебя, переживает, нет? — Кора с тревогой изучала эмоции, отразившиеся на красивом лице её раба.

— Меня давно никто не ищет, не беспокойтесь, у вас не возникнут из-за этого проблемы, — осторожно пообещал Джейс.

— Я не об этом, и ты это прекрасно понимаешь, — поморщилась она. — Просто, раз у тебя осталась семья, брат, возможно, он захочет помочь тебе?

— Вы желаете избавиться от меня, госпожа? — странным голосом спросил Джейс. Кора остановилась и посмотрела ему в глаза.

— Нет, не желаю, — признала она с трудом. — Но с моей стороны было бы не честно отказать тебе в праве послать весточку единственному члену твоей семьи.

У Джейса непроизвольно вырвался нервный смешок.

— Какие мои права, госпожа? — с горькой усмешкой спросил он. — Вы и так невероятно добры и щедры ко мне, и я вам бесконечно за это благодарен. Не смею просить о большем.

— Ты и не просишь, я предлагаю сама, — Кора сердито стрельнула на него чёрными глазами. — А вот ты уходишь от ответа!

Джейс сник и отвёл взгляд. Поджал губы, сжал руки в кулаки и тут же расслабил вновь. Когда он снова посмотрел на Кору, взгляд был настолько тяжёлым, что ей стало не по себе.

— Том строит новую жизнь, о которой давно мечтал. Как в неё впишусь я, вот такой, со всем своим багажом? Зачем? Пусть уж лучше думает, что я мёртв, чем видит, во что я превратился, — глухим, исполненным боли и решимости голосом проговорил Джейс.

У Коры перехватило дыхание. Сколько же в нем было ненависти к самому себе! Причём, абсолютно незаслуженной! И тем не менее, он был весь буквально пропитан этим ядом, разрушающим душу. Этот человек, заслуживающий гораздо большего, чем дала ему жизнь, был свято убеждён, что не имеет прав на любовь, защиту и спасение. Это было невыносимо видеть, и, не выдержав, Кора порывисто крепко обняла Джейса.

Сначала он весь зажался, оцепенел, и ей казалось, что она обнимает каменную статую. Но потом вдруг на выдохе расслабился, глубоко вдохнул запах её волос и ответным движением нежно обнял за талию. Кора подавила навернувшиеся было слезы, подняла к нему свое лицо и бережно, мягко поцеловала. Джейс ответил сразу же, то ли выучка, то ли взаимное желание сделали его упоительно податливым. Кора целовала его, пока не почувствовала, как последнее напряжение не уходит из них обоих. Прервалась она буквально за секунду до того, как под кожей проснулось голодное пламя.

— Если надумаешь просто пошпионить за ним через соцсети, дай знать, я пущу тебя в галанет, — пообещала она, вглядываясь в затянутый поволокой проснувшейся страсти зелёный океан. — А сейчас пошли, нас ветеринар ждёт.

Нет, она определённо была плохим человеком!

Глава 16

Джейс

Всю неделю Джейс чувствовал себя влюблённым идиотом, но при этом его так соблазнительно окутывало счастье, что исправлять состояние не хотелось. Давно он не испытывал ничего подобного. Он ходил с хозяйкой повсюду, помогая ей по мелочи и не очень, стараясь предвосхитить её желания и просто продемонстрировать заботу. Радовался всем удачным сделкам, как свои собственным. Болел за неё на соревнованиях, причём, по-настоящему, от души.

Восхищался лихой ездой и даже осмеливался что-то на эту тему высказать, получив в награду лучистый взгляд жгучих чёрных глаз. Боялся за неё, когда на бешеной скорости Кора заставляла коня в один день мчаться во весь опор вокруг бочек так, что казалось, на повороте лошадь ложится на бок, а в другой — крутиться волчком, нестись, сломя голову и тормозить так, что песок поднимался волной из-под копыт. Джейс ждал её у выхода с манежа, подхватывал, когда она счастливая спрыгивала с лошади. Ловил её за ремень штанов, когда она, увлекшись борьбой на аукционе, висела на ограде демонстрационного загона и до хрипа боролась за желанного тигрового с белыми разводами быка. А потом обнимал её, прыгающую от радости, что все же добилась своего.

Выросший и проведший всю свою жизнь в условиях исключительно урбанистических и техногенных, Джейс с энтузиазмом выслушивал все пояснения Коры о преимуществах разных гибридных пород скота, специфике местного скотоводства, вместе с ней изучал на ярмарке новые прикормки и минерально-солевые добавки. Он даже честно пытался разделить восхищение Коры новыми, недавно завезенными по квоте браманами, на коров-то не похожими.

Кора бродила среди этих нелепых, длинноухих и горбатых животных с тонкими высокими шеями, непропорционально маленькими комолыми головами и бахромой из складок по всему низу, и так искренне умилялась им, что Джейс готов был признать их прекраснейшими созданиями на свете. В результате ферма обогатилась на полсотни чистокровных коровок и крупного рыже-бурого бычка, а Кора потирала руки, планируя на ближайшей конференции выбить из губернатора субсидии на экспериментальное разведение гибридного скота.

Никогда прежде Джейса не интересовало ничто из жизни свободных, которые им владели. Ему не было дела до их бизнеса или увлечений. Да и до их удовольствия, по большому счету, тоже — только в той степени, чтобы не быть наказанным за недостаток усердия. С Корой же он вовлекался на все сто, если не больше. Его заражал ее энтузиазм и любовь к делу, он искренне надеялся, что ее новые планы будут успешно реализованы. И ему очень нравилось, как горят ее глаза, когда она увлечена делом.

С ним хозяйка стала вести себя иначе — более свободно, раскованно. Ей нравилось касаться его просто так, и если раньше прикосновения хозяев вызывали чуть ли не болезненное отторжение, сейчас, стоило Коре убрать руку, как он тянулся вслед за ускользающим ощущением контакта. Иногда он ненавидел себя за то, насколько он нуждался в ласке. Внутренний голос, слишком похожий на голос Карнза, капал ядом на открытые раны, и Джейс казался себе жалким ничтожеством. Но отказаться от тепла, которое ему дарила Кора, он был не в силах.

Временами становилось страшно, до паники. Как воспримут остальные жители фермы тот факт, что теперь он стал постельным рабом хозяйки? Он видел, как после первой же их ночи у всех на лицах отразилось понимание того, что хозяйка с ним переспала. Чего ожидать — презрения к постельной игрушке или неприязни к хозяйскому любимцу?

А что насчет самой хозяйки? Она казалась довольной Джейсом, и это радовало, все-таки он очень искренне старался угодить ей в постели и не только. Кора порхала птичкой, вид у нее был абсолютно цветущий, но насколько хватит ее интереса к нему? И что его ждет, когда он надоест ей? Раньше ему до фонаря было, наигрались с ним или нет — все равно после короткой передышки появится новый мучитель. А сейчас он отчетливо понимал — если Кора поиграет в него и выбросит, будет очень, очень больно.

И все же Джейс позволял себе все больше и больше увязать в своем влечении к Коре. Все развивалось стремительно и как-то вопреки всем его опасениям. Возникало ощущение, будто он потерял управление кораблем и стремительно падает, не в силах ни остановить крушение, ни отвести глаз от неумолимо приближающейся поверхности планеты. А крушение казалось неизбежным. Джейс старался жить одним днем, не думая о будущем. Чем больше росло чувство к Коре, тем сложнее, к растущему ужасу Джейса, это давалось. В борьбе между рабом и влюбленным молодым мужчиной все чаще побеждал последний.

Что он мог предложить свободной женщине? Настоящих отношений у них и быть не могло, а секс, каким бы хорошим он не был, не мог их заменить. Рано или поздно на горизонте появится свободный мужчина, и Джейса в лучшем случае продадут. В худшем — оставят прислуживать хозяевам, сходя с ума от ревности и осознания всей ничтожности своего положения. Джейс видел, как на Кору смотрели мужчины, и каждый раз ему приходилось усмирять закипающую ярость. На ревность у него прав не было. Это он принадлежал Коре, а не наоборот. Утешало только то, что ночи она проводила с ним. Чтож, раб должен принимать все, что ему дает хозяин, и быть за это благодарным.

Кора

Кора наблюдала, как последняя партия мясного скота с ее тавром — небольшая буква J вписанная в большую букву С — заходит в темный зев огромного транспортника. В этот раз спрос на скот был отличным, удалось выручить в среднем около девятисот кредов за каждую голову мясного и по полторы тысячи — за голову племенного скота. Да и еще несколько сделок удалось заключить — и по лошадям, и по скоту. Ее производителям точно не светила скучная жизнь.

Да, очень удачно все сложилось в этот раз. Она даже сможет выписать всем премии. Надо бы и Джейса наградить как-то, а то пашет человек без зарплаты. Потраченное на его лечение и покупку он уже честно отработал. И ведь, гад такой, не признается, чего ему бы хотелось. Либо промолчит, либо отделается стандартной формулой, мол, всему рад, ни о чем просить не смеет.

При мысли о зеленоглазом парне по телу пробежала сладостная волна, аж мурашки на коже появились. Хорош, невероятно хорош — умелый, ласковый, чуткий, чувственный, страстный. И красив настолько, что другие женщины часто на него засматривались. Он, правда, ни разу на это внимания не обратил. Все его взгляды — пламенные, игривые, почти что влюбленные — предназначались ей. И как же охотно ее тело отзывалось на каждый взгляд, на самые невинные прикосновения, да даже на его непосредственную близость! Ей хотелось снова и снова захлебываться чересчур интенсивными ощущениями, чувствовать Джейса каждой клеточкой тела. Их близость была для нее больше, чем просто секс, это был какой-то термоядерный синтез.

Своих желаний она больше не стыдилась и ничуть не смущалась, когда видела, насколько окружающим заметно, что между ней и Джейсом что-то есть. Ее работники в хозяйские дела не полезут, а если что, Олсен и Конни быстро пропесочат сплетникам мозги. Все же остальные могли идти пешим маршрутом в собственные эротические дали. Кости ей, конечно, перемоют после ярмарки, ну да и пусть.

Гораздо более важным казалось, что там творится в голове у Джейса, но, откровенно говоря, Кора не готова была ни становиться ему психологом сама, ни нанимать такого специалиста для разгребания авгиевых конюшен в психике ее раба. Играть в спасительницу она была готова только до определенной черты, а именно — черты между жизнью и смертью. Смерть Джейсу не угрожала, ну так можно и о себе подумать. Хотя, конечно, сбрасывать со счетов его явные проблемы было нельзя. Впрочем, как и то, что в чем-то Джейс явно шел на поправку.

Нет, относится к парню потребительски она не могла — истинно пользовательский менталитет был Коре чужд. И ей не хотелось причинять Джейсу еще больше страданий или ломать психику окончательно. Но отрицать свои желания, которые с такой охотой воспринимал сам Джейс, она оказалась не способна. И все же неприятные вопросы отравляли Коре жизнь — что делать дальше? что каждый из них на самом деле испытывает по отношению к другому? сколько в этой ситуации настоящего, а сколько — нездорового?

А как хотелось ни о чем подобном не думать и просто купаться в блаженстве, которое дарил ей зеленоглазый невольник! Каждый раз, когда за ними закрывались двери ее номера, Кора сжигала все сомнения в ярком пламени эгоизма и отдавалась во власть своих желаний. Страсть Джейса, его трепетный, неподдельный восторг от их близости, — это все опьяняло до беспамятства. Трезветь и встречать похмелье совершенно не хотелось.

В один из последних дней ярмарки, когда ее команда уже могла больше времени уделять не работе, а заслуженному отдыху, они всем кагалом шатались меж ярмарочных палаток и набрели на соревнования по стрельбе. Это мероприятие организовали при помощи полиции, видимо, копы тоже пользовались случаем наладить добрые отношения с суровым населением. Судьями были шериф, его первый зам и представитель местной стрелковой ассоциации. Призом служила красивая памятная бляха на ремень и небольшая сумма.

Ребята сразу стали подбивать Кору записаться на соревнования, но, откровенно говоря, такая стрельба ей была не очень интересна — стоя на одном месте палить по мишеням было слишком "спортивно" на ее вкус. Никакой приближенности к реальности. Да вообще, все и так знали, на что она способна. А кто не знал, тому и не нужно знать. Нет, вместо этого Кора подначила большую часть своей команды записаться. В стороне остались лишь Олсен, сама Кора да Джейс. На секунду Кора задумалась, посмотрела на державшегося скромной тенью Джейса. В общем-то, для шерифа уже не было секретом, что Джейс — боец, причем, очень даже высокого уровня….

— Эй, Джек, — задорно окликнула Кора знакомого. — А за девушку может выступить чемпион?

— С каких пор тебе нужен чемпион, Кора? — недоверчиво прищурился Будроу, уже, видимо, подозревая, к чему она поведет разговор. — Ты сама муху на лету собьешь.

— Запястье потянула, — на голубом глазу соврала Кора, лучезарно улыбаясь. — Пусть за меня Джейс выступит.

— Рабам оружие не положено, — заявил тут же шериф.

— Фигня, по закону в определенных случаях выдают. Телохранителям и охранникам, например, — парировала она. — А у моего еще и ошейник с высшей степенью защиты, он даже руку для выстрела по человеку не успеет поднять при максимальном ограничении. Или что, все свободные мужчины здесь боятся конкуренции со стороны раба?

Судьи посовещались. Кто-то из участников зафыркал, что, мол, раба они не боятся и уж всяко стреляют не хуже чужого цепного пса. Кто-то возмутился, что невольника поставят в один ряд со свободными, но тут уж Кора посмотрела на всех такими полными невинности и печали глазами и так проникновенно спросила, неужто джентльмены откажут леди в радости участия, хоть и с чемпионом, что джентльмены тут же стушевались.

— Ставь при мне максимум защиты, — наконец буркнул шериф и тихо, чтоб только она слышала, обозвал ее провокаторшей. Кора похимичила с браслетом, Джейса зарегистрировали под именем хозяйки.

— А теперь иди и утри им всем нос, — она сама прикрепила ленту с номером к рукаву парня. Тот был в смятении и метался между желанием заползти под какой-нибудь камень и робко проклюнувшимся азартом. Он хотел возразить ей, очень хотел, но не мог подобрать слов, чем Кора бессовестно воспользовалась.

— Все, — она расправила рукав так, чтобы номер был лучше виден. — У тебя приказ победить, ясно?

— Слушаюсь, моя госпожа, — обреченно кивнул Джейс.

— А вам всем, — обратилась она к своим. — Приказ в поддавки не играть, ферму не позорить. Пусть все видят, что у меня в команде работают настоящие мужики! Если кто из вас победит, к премии еще чуток накину.

Ребята явно воодушевились и не собирались уступать друг другу. Джейса они добродушно тормошили и подначивали, но как равного, совершенно безобидно. Отойдя от хозяйки и влившись в свою дружескую компанию, Джейс заметно ожил. Кора с удовольствием отметила, как сразу изменилась его манера держаться. Она заговорщицки улыбнулась Олсену и вместе с ним заняла место среди зрителей.

Зерна хаоса и раздора, посеянные Корой, дали свои всходы практически сразу. И она немало наслаждалась тем, как некоторых выводит из равновесия соревнование с рабом. А какой вкусный скандал будет сотрясать их маленькую общинку еще несколько месяцев! То-то будет тем для разговоров. Ничего, поговорят и перестанут, все равно никто ничего не сделает ни ей, ни Джейсу.

Стреляли из штатных полицейских пучковых пистолетов шестью сериями по пять выстрелов, с дистанции, как оценила Кора, примерно в двадцать пять шагов. Сама она не любила оружие, дававшее яркую вспышку и трассерный след при выстреле и, по возможности, избегала плазменного и лазерного оружия. Но у полиции далеко не всегда была острая необходимость скрывать свою огневую позицию. Да и сейчас, в мирной жизни она все чаще позволяла себе воспользоваться чем-то подобным. На скотокрадов, браконьеров и прочую шушеру оно производило должное впечатление.

Всем дали команду надеть защиту и выйти на огневой рубеж, после чего разрешили три пристрелочных выстрела. Копы на это мероприятие даже не поленились установить тут свои тренировочные модули из полицейского тира. Каждый участник стоял перед относительно широким коридором с прозрачными защитными стенами и статичной мишенью на дальней от себя стороне. Вверху были заметны устройства, которые фиксировали результат и могли потом дать проекцию подвижных мишеней.

Кора со злорадством наблюдала, как кипятится тот самый противник участия Джейса в соревновании. Первый раунд был самым простым — просто отстреляться по статичной мишени. Все ее ребята справились с поставленной задачей, Джейс совершенно не напрягаясь уложил все выстрелы — один в один — в яблочко. Красиво. И сам он смотрелся хорошо — не напряженный, но сфокусировавшийся на задаче, спокойный, уверенный в себе.

Во втором раунде, как Кора и предполагала, включили проекторы. Человеческие фигуры полиция не решилась выставить в качестве мишеней, но скачущие во всех направлениях мартышки были даже более интересными целями. Скакали они, правда, пока не очень резво, но уже на третьем этапе дело пошло оживленнее. Стрелки загорелись азартом, многие начали мазать и выбывать. На четвертом мартышек сменили птицы, их траектории движения были довольно непредсказуемыми, а полет вполне быстрым. Тут уж и несколько ребят с ее фермы выбыло из игры, виновато поглядывая в сторону начальства.

Джейс продолжал стрелять чисто, ювелирно и с абсолютно невозмутимым видом. На пятом этапе, когда участников осталось совсем мало, гордый ненавистник рабов занял позицию рядом с Джейсом. Кора видела, как этот человек с гримасой ненависти и брезгливости что-то сказал Джейсу. Парень даже не повернул в его сторону головы, но Коре показалось, что его губы шевельнулись. Точно, он что-то очень коротко ответил, потому что его противник побагровел и сплюнул под ноги рабу. Кора пожелала противному мужичонке словить апоплексический удар и мысленно похвалила Джейса, что не дает себя в обиду.

Увы, мужик стрелял хорошо, и в финал он-таки вышел вместе с Джейсом, Беном, смотревшим за лошадьми у Коры, еще парнишкой с одной из окрестных ферм и, как ни странно, одним из дальнобойщиков. Включились проекторы и перед стрелками с головокружительной скоростью замельтешили голографические колибри. Маленькие, юркие и стремительные, у них был огромный запас немыслимых трюков, сбивающих с толку стрелков.

Пока остальные пытались попасть по коварным птичкам, Джейс даже не шелохнулся. В толпе послышались насмешки и ехидные комментарии. Тем временем уже трое из пяти отстрелялись, не выбив все пять мишеней. Четвертым отстрелялся противный дядька, причем, отстрелялся неплохо — четыре из пяти. Зрители зашумели еще активней, время, отведенное на стрельбу истекало, счет пошел на секунды.

И вдруг Джейс резким, неуловимым движением вскинул руку и быстрой серией выстрелов выбил пять крошечных пташек. Сначала трибуны стихли, но уже через мгновение воздух наполнился криками — где-то гневными, но больше одобрительными. Что ни говори, а простой местный люд был способен оценить мастерство. Кора радостно прыгала и залихватски свистела, даже Олсен одобрительно улыбался.

Красномордый мужичок уже, видимо, собирался исполнить пожелание Коры, но его оттеснили другие стрелки, подошедшие по-спортивному поздравить победителя. Дальнобойщик неодобрительно смотрел на это, тоже явно не в восторге от проигрыша рабу, но смог себя пересилить и подойти к Джейсу. Как ни крути, а с местными отношения портить было плохо для бизнеса.

— Победителем объявляется чемпион Коры Хименес! — объявил в микрофон Джек Будроу.

Кора быстро подошла к столу судей, Джейс тут же материализовался рядом с хозяйкой, скромно опустив глаза долу. Кора заметила намек на попытку опуститься на землю и зашипела, не стирая с лица улыбки:

— У меня победители на колени не становятся!

Уши Джейса покраснели, но он остался стоять. Судьи поздравили Кору, вручили ей конверт и пряжку. Пожимать руку истинному победителю никто не стал, поэтому Кора демонстративно взяла парня за руку и подняла ее надо головой. Зрители встретили этот жест с восторгом, куда только подевалось пренебрежение к невольнику! В довершение всего Кора вручила трофеи Джейсу и, сияя не хуже начищенной пряжки победителя, покинула поле битвы.

На выходе их окружили искренне радовавшиеся за товарища работники ранчо и довольный Олсен. Шумной веселой компанией они все отправились к навесам, где можно было купить мясо прямо с гриля и разливное пиво. Джейс украдкой попытался отдать награду хозяйке.

— Зачем? — осведомилась Кора. — Честно выиграл, так забирай. Твоя победа, тебе и трофеи.

— Все мои победы принадлежат вам, — очень тихо произнес Джейс, чувствовавший себя хоть и довольным победой, но не в своей тарелке от всеобщего внимания. — И мне же нельзя иметь деньги.

— Опять за меня решаешь, что тебе можно, что нельзя? — притворно нахмурилась Кора. — Надевай пряжку на пояс, живо. Заслужил, носи. А с деньгами что-нибудь решим. Не отвертишься.

Услышав этот разговор свою лепту внес Олсен, ненавязчиво заметивший:

— Мисс Кора, а не пора ли парню купить нормальные сапоги и шляпу? А то он у нас как сезонный рабочий выглядит. Не порядок. Давно пора уже одеть его, как подобает пастуху ранчо!

Кора благодарно посмотрела на своего первого помощника. Вот и решили вопрос с поощрением самым тактичным образом, да еще и Джейсу дали понять, что принимают его как полноценного члена команды. Да, в этот раз ярмарка точно удалась!

Глава 17

Кора

— M'hija, ты ничего не хочешь мне рассказать? — строго поинтересовалась Конни, когда они все вернулись домой, жутко довольные и усталые. Консуэла вышла их встречать и, перебросившись несколькими фразами с каждым из вернувшихся работников, переключила внимание на свою любимицу.

— Не знаю, о чем ты, — сделала невинные глаза Кора. — Ты о новых коровах? Я давно хотела начать разведение гибридов bos taurus и bos indicus, вот и прикупила. Смотри, какие лапочки!

— Не заговаривай мне зубы своей латынью, — фыркнула Конни. — Ты выглядишь, как кошка, объевшаяся сливками. И этот, твой, тоже.

Консуэла сердито кивнула в сторону Джейса, помогавшего загонять ее драгоценных браманских коров в кораль. Как и на всех остальных ребятах, на нем уже была шляпа, кожаные остроносые сапоги, а на поясе ярко горела трофейная бляха. Чуть новые вещи пообносятся, и парень совсем будет похож на коренного жителя этого края. Кора не удержалась, губы сами расплылись в широкой улыбке.

— Ну, еще не объевшаяся, — поиграла бровками хозяйка ранчо. — А если серьезно, не смущай парня. Обращайся с ним, как со всеми, пожалуйста. А там дальше видно будет, куда фишка ляжет. Я его даже за столом пока пересаживать не хочу, чтоб не смущался.

— Жить он теперь где будет? — пробурчала Конни, на самом деле довольная, что Кора имела такой счастливый и цветущий вид.

— У себя, — пожала плечами молодая хозяйка. — Но ночевать тут он тоже будет. Время от времени.

Ужин проходил шумно и весело. Ребята обменивались историями, обсуждали события ярмарки, делились планами на премии. Кора и Олсен обсуждали перспективы нового направления работы фермы, бросаясь страшными словами вроде "брангус" и "бифмастер"*, и предстоящую конференцию. Время от времени Кора кидала взгляды в конец стола, где сидел Джейс. Он не шумел, как все ребята, но изредка что-то коротко говорил с абсолютно серьезной миной, от чего сидящие рядом товарищи покатывались со смеху. Иногда он и сам не выдерживал и начинал улыбаться.

Было невероятно уютно и хорошо, после напряжения прошедшей недели ценность домашней обстановки представала в новом свете. Но сказывалась усталость, после ужина все довольно быстро разошлись. Кора накинула на плечи плед из тех, что как раз держали подле выхода на патио, чтобы можно было с комфортом гулять на улице даже в такие прохладные осенние вечера. Воздух был кристально чистым и даже, казалось, звенящим от первого осеннего морозца. Обе луны ярко освещали равнину, заставляя даже маленькие кочки травы отбрасывать долгие густые тени.

Послышались тихие шаги, которые она узнала бы где угодно. Джейс присел рядом с ее креслом на корточки и заглянул в лицо. Надо же, какой прогресс!

— Простите за беспокойство, но Консуэла спрашивает, не желаете ли вы чего-нибудь горячего, — а голос бархатный, обволакивающий.

— Попроси ее сделать мне большую кружку какао, пожалуйста, — улыбнулась Кора.

— Все хорошо? — взгляд пытливый, но уже не робкий.

— Все замечательно.

Он принес ей эту кружку какао, и Кора попросила его остаться. Джейс сидел в соседнем кресле, небрежно накинув по настоянию хозяйки шерстяной плед. Они сидели и просто молчали, и это молчание было очень комфортным. И очень интимным. В черно-синей ночи оно плело сложную незримую вязь между двумя людьми, так много повидавшими за свою короткую жизнь.

Эту ночь они провели вместе, в огромной мягкой постели, чересчур роскошной для хозяйки ранчо, но в самый раз для той, что слишком много времени провела на корабельных койках и подстилках из веток. Уставшие безмерно, они просто уснули, прижавшись к друг другу, вдыхая родной запах любимого человека, чувствуя его успокаивающее тепло и мерное биение сердца.

Джейс

Приспособиться к новым реалиям оказалось непросто. Кора не желала очерчивать рамки, и двигаться на ощупь, проверяя границы и опасаясь последствий, было сложно. Комнатушку над гаражом у него никто не отнимал, а в дом, несмотря на частые ночевки, не переселяли. Джейсу начало казаться, что у него даже есть право выбора, где ночевать, но это ощущение было таким же хрупким и мимолетным, как первый ледок на поверхности луж у колодца. "Доброе" подсознание сразу же подкинуло воспоминаний обо всех темных углах, подвалах и клетках, куда его запирали, когда он не нужен был хозяину.

Оставаться одному в каморке, которую он раньше воспринимал как щедрый дар, стало трудно. В такие вечера на него накатывала тревожность, и он не мог найти себе места от нарастающей панической атаки. Но не напрашиваться же к хозяйке! Сама позовет, если на то будет настроение.

Он сам заметил, что стал больше походить на себя прежнего, но только при Коре или ее домочадцах. Наедине с собой совладать с хаосом в голове и в душе было невероятно трудно. В один из таких вечеров Джейс после душа — душ помогал снять нервозность — посмотрел в зеркало в ванной и увидел почти привычное по прошлой жизни лицо. Почти та же оболочка, но только начинка теперь гнилая.

Кого он пытался обмануть? От этой гнили внутри спасения не было. Рано или поздно она вылезет наружу, отравляя все то хорошее, что оставалось. И тогда он снова потеряет и дорогого человека, и начавшую устаканиваться жизнь. И будет сам виноват, потому что нечего изображать из себя то, чем не являешься. Все, все ошибки прошлого, все самые неприглядные эпизоды закружились в памяти снежным вихрем.

Удар в зеркало получился быстрым и сильным. Прямо в лицо собственному отражению. Зеркало не осыпалось, но теперь трещины густой паутиной расходились по поверхности. Калейдоскоп искаженных отражений раздражал меньше. Просить заменить зеркало он не стал.

В остальном жизнь шла своим чередом, продолжая вести за собой, не особо озадачиваясь, мог ли влекомый ею человек идти сам или его тащит волоком. Никто не выказывал никаких эмоций по поводу новых отношений Коры с ее невольником. Будто никто ничего не замечал. Работники фермы слишком уважали хозяйку и ценили свое место. По началу Джейс вел себя очень настороженно в обществе парней, ожидая если не травли и унижений, то хотя бы подначек, но ожидания не оправдались.

Поток работы не иссякал, и в такой обстановке можно было сфокусироваться на выполнении привычных задач. В середине осени скот перегнали на зимние пастбища, технику законсервировали до весны. Подходил срок отъезда Коры в Эспарто — территориальную столицу — на фермерскую конференцию. К его удивлению, она спросила, не составит ли он ей компанию. Нет, удивило не то, что его берут с собой, а спрашивают на то согласие.

— Мне жалко все время держать тебя запертым на ферме, — будто его надо было уговаривать, увещевала Кора. — Ребята-то могут в любой день отсюда смотаться по своим делам, а тебе без меня никуда ходу нет. Поедем, погуляем. Заодно дадим им всем тут спокойно почесать языки за нашими спинами.

Отказать ей было невозможно ни как подневольному, ни как влюбленному мужчине. Пообещав вести себя образцово на людях, и не очень — наедине, Джейс, конечно же согласился.

После тихой жизни ранчо и небольшого, хоть и взбудораженного фестивалем Фэрвью, многомиллионный Эспарто ошеломлял. Джейс уже успел отвыкнуть от больших городов, и если раньше дитя асфальта пугала деревенская глушь, то сейчас отталкивали шум и столпотворение каменных джунглей.

По городу видно было, что жизнь на новой планете развивается бурно и динамично. Пригород окружали промышленные районы, недалеко от которых раскинулся приличный космодром. В пределах самой столицы часто попадались стройки, шумел трафик, магазинов и развлекательных заведений было много, как и людей на улицах. Три миллиона населения явно были лишь началом для Эспарто.

Гостиница, забронированная под мероприятие и его участников, располагалась в центре, застроенном небоскребами, и спокойно могла набрать четыре звезды по общим галактическим нормам. Номер был пусть и не из самых лучших, но очень достойный. Кора принялась распаковывать вещи. Кое-какие мероприятия предполагали чуть более официальный костюм, чем джинсы и клетчатая рубашка, но местный колорит крепко держал свои позиции — даже у самых богатых бизнесменов на ногах красовались остроносые тисненые сапоги, а воротники рубашек охватывали галстуки боло. А уж шляпа была и вовсе обязательным аксессуаром для скотовладельца, даже если он ходил в костюме-тройке. Тот, кто осмеливался надеть шляпу, не имея скота, рисковал стать посмешищем.

Джейс впервые видел Кору одетой не в рабочую или домашнюю одежду. В качественном элегантном костюме она выглядела хорошо, но казалась более чужой. Сразу становилось понятно, что ее собеседники будут иметь дело не с простой девчонкой с ранчо и не с безмозглой дурочкой, получившей все преимущества своего отца-первооткрывателя, а с крупнейшим землевладельцем территории, успешным предпринимателем и одним из столпов местного общества. Дома на ранчо это так не бросалось в глаза, но сейчас хозяйка преобразилась. Джейс и гордился ею, и стеснялся самого себя рядом с такой, иначе не скажешь, дамой.

Все же, в резиденцию губернатора он согласился ее сопровождать. Да, пришлось одеться в специально подобранную строгую скромную одежду, соответствующую его статусу, и вести себя как шелковый, но Кору бросать не хотелось, а сидеть одному в гостинице было скучно. Резиденция оказалась весьма претенциозным зданием в неоклассическом стиле и явно строилась с замахом на блестящее будущее колонии.

— Ты можешь не сидеть в приемной, — тихо сказала ему Кора. — На первом этаже есть картинная галерея и выход в сад. Ничего особенного, но все одно лучше, чем штаны протирать и плевать в потолок. Я тут надолго.

Джейс нарушил протокол и улыбнулся. Все-таки хозяйка оставалась собой в любом обличье. Разрешением он воспользовался и, едва за хозяйкой закрылась дверь губернаторского кабинета, неслышной тенью выскользнул из приемной и пошел бродить по открытой для посетителей территории. Беседа с губернатором, как и планировалось, была долгой. Джейсу хватило время с умным видом посозерцать картины, изображающие планету до освоения, прилет первооткрывателей (тут он очень внимательно рассматривал лица родителей хозяйки), первые базы поселенцев и последующую пасторальную идиллию.

В зале стоял бюст Алехандро Хименеса и Джейс задержался около него, размышляя, как этот человек отнесется к забравшемуся в постель его дочери невольнику, да еще и с таким прошлым. Выводы были неутешительными. Джейс поежился и отошел от скульптурного подобия своего "хозяина второго порядка". Оставалось надеяться, что они никогда не встретятся.

Джейс отправился на поиски выхода в губернаторский сад. Широкие коридоры были пусты и лишены указателей. Свернув за очередной угол он вдруг замер, как олень, пойманный в свет фар грузовика. Перед ним в не меньшем изумлении стояло его гнусное прошлое. Воспоминания хлынули, как из прорвавшейся дамбы. Игровая комната, распятое тело, латексная маска без прорезей, но с дыхательной трубкой, грубо втиснутой меж зубов. Ее время от времени пережимают, чтобы тело начало биться в бесполезном сопротивлении, панически извиваясь и сжимаясь, доставляя большее удовольствие насильнику. Попытки задержать дыхание наказываются ударом плети по груди. И сознание гаснет под отвратительные влажные шлепки и пыхтение обрюзгшей богатой мрази.

Первым сориентировался старый знакомый.

— Возьмите его, — приказал он двум телохранителям. — Пойдем найдем комнату, где нас не побеспокоят.

И снова этот плотоядный липкий взгляд. И сердце колотится испуганной птицей где-то в районе горла. А в спину уже уперлось дуло пистолета, даже не шокер! И двое громил тащат оцепеневшего раба вслед за своим шефом куда-то на другой этаж, в глубины дома, ставшего вдруг лабиринтом минотавра.

*гибриды КРС на основе браманской породы

Глава 18

Джейс

Его затащили в какую-то комнату, видимо, предназначавшуюся для гостей резиденции. "Душитель", как его про себя окрестил когда-то Джейс, которому никто никогда не трудился представлять "партнеров по играм", с предвкушением оглядел раба, зажатого между двумя телохранителями. Глаза были настолько масляными, что Джейсу стало до тошноты противно.

— Не знал, что Эл все еще тут, — заметил этот самодовольный индюк и протянул холеную пухлую руку к лицу Джейса. — А ты похорошел. Вон как отожрался. Что, знаменитый Инквизитор теряет хватку? Или наконец-то выдрессировал любимца и теперь балует?

Джейс лишь брезгливо отдернул голову, за что тут же получил по лицу наотмашь. Ему показалось, что кольцо на руке Душителя даже рассекло кожу на скуле.

— Тебя еще учить и учить, я смотрю. Все такой же дикарь, — процедил богач. — Прикуйте его к столу и идите охраняйте дверь с той стороны. Никого не пускать. Я хочу как следует пообщаться с этим невоспитанным молодым человеком.

Быстро, грубо и очень профессионально все еще находившегося в ступоре раба прижали грудью к огромному письменному столу. Этот предмет мебели, однако, был предназначен для того, чтобы на нем записывали умные мысли, а не привязывали рабов, поэтому удобных крепежей для рук не предусматривал. Кое-как, при помощи еще одной цепи находчивые телохранители приковали раба к батарее, находившейся за столом.

— Если он будет сопротивляться, я вас позову, — Душитель по-хозяйски провел рукой по позвоночнику Джейса и похлопал его по заднице, будто перед ним была скаковая лошадь, а не человек. — Но думаю, сучка Эла Карнза хорошо обучена.

Он противно засмеялся булькающим дробным смехом. Джейс слышал, как вышли телохранители. Душитель начал шуршать одеждой и, судя по всему, рыться в чемодане. Видимо, выбирал игрушки. И тут вдруг Джейс будто очнулся от наваждения. Он не даст этой мрази развлекаться за чужой счет. Он больше не принадлежит Карнзу, и его хозяйка разрешила ему защищаться. Она не будет рада, если он без сопротивления позволит кому-то пользоваться ее имуществом.

Как хорошо, что его затащили не в игровую, а эта мразь любила допотопные наручники и звон цепей. Как хорошо, что руки не развели в стороны, и приковали именно у стола. Извернувшись так, что наручники начали сдирать кожу на запястье, а связки и сухожилия чуть ли не рвались от напряжения, Джейс дотянулся до органайзера и начал на ощупь перебирать мелочь, ссыпанную в разные отсеки. Скрепка. Слава богу! Счет шел на секунды, и навык, отработанный с детства, не подвел. С едва уловимым щелчком замок поддался.

Когда Джейс распрямил спину и обернулся к своему мучителю, в нем уже не было ни тени страха. Только всепоглощающая животная ярость и жажда крови. Он видел шок на лице Душителя, видел, как вслед за шоком приходит испуг и осознание неизбежного. Едва садист начал открывать рот, чтобы позвать своих холуев, Джейс ударил. Из разбитого рта неудавшегося насильника брызнула кровь и слюна. Его отбросило назад, но Джейс поймал его и вцепился, как черт в грешную душу, не давая ни уйти от ударов, ни упасть. А потом он бил снова и снова, упиваясь ощущением разбиваемого в кашу ненавистного лица.

Кажется, он даже улыбался, растягивая губы в безумном зверином оскале. И бил, бил, бил. Осатанело. С упоением. Убивая часть своего прошлого и даже, наверное, какую-то часть себя. Душитель уже не сопротивлялся, не двигался, а Джейс все бил с обеих рук, не жалея сил. Наконец, он понял, что еще немного, и он убьет ненавистную тварь. Эта смерть не стоила проблем, которые затем обрушатся на хозяйку. С немалым сожалением Джейс остановился и встал с пола. Как он повалил Душителя, он даже и не помнил.

Руки были в крови, одежда в беспорядке. С внезапно вернувшимся хладнокровием бывший охотник за головами и убийца проследовал в ванную комнату и тщательно вымыл руки, смыл с лица свою кровь и мелкие красные брызги чужой. Достал носовой платок и тщательно протер все, чего касался. Снова посмотрел на лежавшего в беспамятстве Душителя. Монстр из кошмаров теперь был лишь грудой беспомощного мяса. Страха больше не было, только брезгливость.

Медленно выдохнув, Джейс постарался принять вид побитой собаки. Опираясь на опыт прошлого, у него очень реалистично получилась и характерная хромающая походка, и жалкая осанка, и дерганные испуганные движения затравленного раба, только что обслужившего жестокого гостя. Он тихо отворил дверь и выскользнул из комнаты.

— Господин желает отдохнуть, — не поднимая глаз от пола пролепетал он. — Не велел беспокоить.

Дверь неслышно закрылась. Один из охранников выдержал каменное выражение лица, а вот второй позволил себе презрительно посмотреть на ничтожную постельную игрушку. Ковыляя прочь Джейс даже расслышал издевательский смешок. Ненависть снова захлестнула его, но он чудом сохранил ясность ума и самоконтроль. Лишь до боли сжал челюсти. Если бы не надо было защищать интерес хозяйки, он бы бросился на обоих уродов, и будь что будет. Убил бы, не задумываясь. И пусть бы потом хоть отстреливали, как бешеного пса! Но он был не один. В этом здании была женщина, которой была небезразлична его судьба и которая не заслуживала проблем с полицией из-за вышедшего из-под контроля раба. А пока что Душитель поостережется жаловаться на него, чтоб не объяснять, при каких именно обстоятельствах чужой раб на него накинулся.

Ошейник завибрировал, Кора вызывала его. Быстро завернув за угол, Джейс сбросил личину использованной игрушки и уже нормальным бодрым шагом поспешил к хозяйке, под конец, получив ещё один сигнал, даже сорвался на бег. В приёмную губернатора он действительно вбежал и был встречен неодобрительными взглядами самого губернатора и его секретаря и удивленно-встревоженным взглядом Коры. Верно разобравшись в обстановке, Джейс сразу же бросился в ноги хозяйке, виновато уткнулся лбом в ковёр, принимая позу покаяния.

— Это что за вид?! — незамедлительно подыграла Кора. — Ты где, собака, шлялся, что я тебя должна ждать?!

Джейс положил руку на сапожок хозяйки, прося дать слово, но Кора резко отдернула ногу.

— Нет, молчи! Не заслужил ты права рот раскрывать.

— Дорогая мисс Хименес, если хотите, можете воспользоваться нашей комнатой для наказаний, — любезно предложил губернатор. Ах ты ж галантный какой!

— Благодарю вас, — мило улыбнулась Кора. — Но я лучше вернусь в гостиницу и займусь им там.

Господа любезно попрощались, и хозяйка ледяным тоном велела следовать за собой. Видимость они поддерживали до самой машины, и лишь сев за руль Кора позволила себе выдать подлинную обеспокоенность. Контраст между двумя личинами был ошеломительный, как и скорость, с которой она их сменила.

— Джейс, что произошло? На тебе лица нет.

— Все в порядке, — он попробовал принять вид поспокойнее.

— Врёшь ведь, — с укоризной покачала головой Кора. — Видок такой, будто по твоей могиле не просто потоптались, а сплясали на ней джигу. И морду где-то покоцал.

Джейс фыркнул, но решил, что частичная правда лучше молчания или вранья.

— Показалось, что видел старого знакомого. Из друзей бывшего хозяина. А лицо… задел угол какого-то постамента, когда драпанул, — постарался небрежно отмахнуться парень. Когда-то он умел лгать профессионально, и сейчас он знал, что соврал правдоподобно. Точно так же он знал, что Кора не верила ни единому слову, просто решила отнестись с уважением к обозначенной границе.

— Ты правда в порядке? — лишь участливо спросила она, не требуя подробностей. — Я могу как-то помочь? Говори, не стесняйся.

Джейс посмотрел на неё с неподдельной благодарностью. Ни жалости, ни причитаний, ни лишних вопросов, на которые он все равно бы не ответил. Сухо и по делу. И это было эффективней любых других слов. Никто не лез в душу, но поддержка была ощутимой. Это возвращало равновесие, давало опору в момент жуткого внутреннего шторма.

— Если честно, я хочу в душ и выпить, — признался он.

— А, ну это легко! — облегчённо кивнула Кора..

Он действительно забурился в душ, едва они переступили порог номера. Не меньше часа отмокал и оттирал кожу, изгоняя из-под нее призраки прикосновений чужих рук. Хотелось вообще содрать все до крови, но вовремя остановился, отделавшись лишь болезненно горящими покраснениями. Оставалось только стоять под горячими струями воды и ждать, когда же они смоют мерзость, в которую его окунули. В какой-то момент пошёл откат и, внезапно лишившись сил, Джейс опустился на дно душевой кабинки и так сидел, пока его не перестало трясти изнутри.

Когда он наконец вышел из ванной, обернув вокруг бёдер полотенце, Кора лишь коротко настороженно глянула на него и снова вернулась к просмотру фильма. Перед кроватью стоял столик с едой из ресторана. На нем же стояло ведерко со льдом и щипцами и стакан, наполовину наполненный виски. Второй, с порцией поменьше, — а скорее, просто уже частично опустевший, — покачивала в руке хозяйка.

— Что за кино? — спросил он, словно предлагая отойти от неприятного эпизода и изобразить нормальность.

— Что-то новое с кучей погонь, мордобоя и взрывов, — охотно ответила Кора, отлично распознав просьбу.

— Настоящее искусство, — усмехнулся Джейс.

— Ага.

Кора сидела на краю большой мягкой постели, сложив ноги по-турецки. В одних боксерах, отнятых у него же, и старой майке размера XXL вид у неё был совершенно домашний. Джейс вытянулся рядом, с наслаждением ощущая прикосновение чистой прохладной ткани к горячей коже. Говорить ничего не хотелось, и он просто нежно поцеловал загорелое колено хозяйки. Кора осторожно потянулась и накрыла его пальцы своими, пожатием выражая поддержку. Потрясающая деликатность и понимание того, что ему сейчас неприятно может быть более вольное прикосновение. А потом Кора передала ему его стакан, и они вместе уставились в экран. За это молчание и вежливую дистанцию Джейс тоже был признателен.

На секунду ему стало интересно, действовала ли Кора по наитию или имела опыт обращения с жертвами насилия. Сознание зацепилось за слово "жертва". Вот уж чем Джейс больше быть не хотел! С этой мыслью он подошел к порогу какого-то важного открытия, но вместо того, чтобы подумать, Джейс просто выбросил из головы вообще всё и переключился на фильм.

Глава 19

Кора

В ночь после посещения дома губернатора Джейс несколько раз будил ее своими метаниями. Ему явно снились кошмары, и если первый раз он смог проснуться сам, то потом всю ночь мучился, пытаясь вырваться из объятий дурных снов. Кора пыталась его потрясти за плечо, но он так отмахнулся, что чуть не зашиб ее. Пришлось увещевать его, говоря что-то ласковое и утешительное. Искать в себе сострадание, когда тебя разбудили среди ночи в третий раз, оказалось делом сложным, но сердиться на человека, так явно страдающего, было невозможно.

Джейс на утро сделал вид, что все у него в порядке. Помогать кому-то против его воли было делом неблагодарным, и Коре только и оставалось, что решать собственные задачи. Джейсу она предложила полную свободу перемещений, даже выдав специальное разрешение, которое он должен был предъявить полиции, если его остановят на улице. Парень, однако, заявил, что ему безумно интересно послушать, что будут говорить на конференции, и готов даже весь день изображать покорную тень. Понимая, что после вчерашнего ему может быть боязно оставаться без хозяйской защиты да и просто знакомой компании, Кора спорить не стала. Еще погуляет, не один, так вместе с ней.

График был насыщенный, а доклады и обсуждения требовали внимания. Сама с трибуны Кора не выступала — хватило одного раза, и с тех пор от этого сомнительного удовольствия она отбрыкивалась с энергией бронко* на родео. Теперь она лишь слушала, да изредка высказывалась во время дискуссий.

В этом году ее больше всего интересовало две темы — интродукция новых диких видов и завоз новых сельскохозяйственных животных. Природа планеты с каждым годом все больше стабилизировалась. Поначалу из крупного рогатого скота здесь могли процветать только полудикие лонгхорны, из всех подобных пород почему-то быстрее и успешнее адаптировавшиеся на Айоке. Сейчас же фермерам предлагалось понемногу разводить пусть более нежные, но и более прибыльные породы.

Намечалась битва за льготным квотированным генетическим материалом от конкретных, одобренных именно для Айоки, производителей с других планет. Чистокровок импортировать не собирались из-за всевозможных рисков, надо было либо производить полукровок на месте, либо закупать породистые эмбрионы. Молочные породы, к печали многих, пока оставались за бортом. Кора без малейших зазрений совести использовала все доступные преимущества, чтобы обеспечить выгоду для своей фермы. Те самые пятьдесят браманок стали хорошим аргументом для получения генматериала под экспериментальный проект с гибридами.

Разведение коз и свиней, дававших большую нагрузку на экосистему, пока было сильно ограничено. На них по-прежнему давали мизерные квоты, к тому же контроль был таким жёстким, что многие предпочитали пока не связываться с этими животными. Под запретом оставались кошки, кролики, нутрии и олени, а вот альпака и страус получили визы на новую планету. Грант на проект с разведением плюшевых четвероногих был уже, считай, в кармане, а над страусами надо было подумать. Эти голенастые динозавры мало привлекали Кору, но мода на их мясо вынуждала рассмотреть и такую перспективу. Вообще, огромная территория ее ранчо привлекала специалистов по терраформированию в качестве полигона, а Кора охотно участвовала в экспериментах по адаптации новых видов, но все же страусы её напрягали.

Все это горячо обсуждалось в первый день, и темы были настолько важными для неё, что Кора полностью погрузилась в них, не думая о своём компаньоне. Джейс вёл себя как образцовый раб, чем немало способствовал тому, что она забывала о его присутствии и проблемах. К концу дня, когда дела первой части конференции были завершены, Коре даже стало немного неловко перед ним. Чтобы исправиться, она вытащила Джейса на прогулку по городу, а после ужина у них была богатая культурная программа, которую Кора обозначила как "pel y cervesaz" — кино и пиво.

Фильм выбирал Джейс, но посмотрели они его где-то до половины. Расслабленная обстановка и лежание бок о бок наводили на совершенно другие мысли. Памятуя о вчерашнем состоянии Джейса, Кора прощупывала почву крайне осторожно. К ее разочарованию, Джейс пресек её поползновения, но тут же выдвинул встречное предложение.

— Госпожа, можно сегодня я доставлю вам удовольствие?

Кончик языка прошёлся по нижней губе, и сразу же по его следу прошлись красивые белые зубы — быстрое движение, выдававшее нервозность парня Кора уже давно подметила. Усмирению ее либидо ничуть не способствовал тот факт, что получалось это у Джейса дико сексуально, хоть для соблазнения и не предназначалось.

— Это ты так ловко завуалировал "На тебе, хозяйка, оргазм, только не лапай"? — не сдержала досады Кора. В конце концов, она тоже была живой человек, и не всегда могла проявлять деликатность и терпимость.

Джейс даже рассмеялся, но тут же спохватился:

— Кто я такой, чтоб запрещать вам лапать? Лапайте, конечно! — он даже немного раскинул руки, словно раскрываясь для оного непотребного действия. — Просто… мне хотелось… простите, госпожа, я не подумал.

Ну вот, только высказал собственное желание и тут же сбился и сник! Это никуда не годилось.

— Ладно, уболтал, чертяка языкатый, — проворчал Кора. — Так и быть, доставляй мне райское блаженство. Можешь с массажа начать. Возьми у меня в косметичке масло для тела.

Джейс быстро нашел нужную баночку, помог хозяйке освободиться от одежды, и Кора с наслаждением откинулась на подушки и потянулась. Уже устроившийся в ногах Джейс прошелся по ее телу долгим взглядом потемневших глаз. Так мог бы гурман смотреть на редкое изысканное блюдо или же ценитель искусств — на мировой шедевр. Будто всю жизнь только и мечтал увидеть, а теперь пытается запечатлеть в памяти каждую подробность.

— Вы прекрасны, моя госпожа, — искренне сказал он, лаская и массируя ее уставшие ступни. — Могу я попросить вас лечь на живот?

Кора перевернулась, как ее просили и услышала легкий шорох ткани. Снял майку, когда она не могла уже его увидеть — до сих пор стеснялся шрамов? Дурачок. Шрамами Кору было не смутить. Да, у Джейса их было много, но они шокировали ее лишь когда она в первый раз их увидела — в голове не укладывалось, что кто-то мог сотворить такое с живым человеком, а еще — сколько боли должен был перенести бедный парень. Сейчас Кора относилась к ним спокойно, лишь иногда в ней просыпалась злость, когда она замечала, что в этих шрамах была своя больная логика, свой узор. Карнз не просто уродовал тело раба, он последовательно и осмысленно расписывал полотно боли.

Как только умелые ласковые руки начали массаж, все мысли о чужих проблемах улетучились. Свое дело Джейс знал, его явно обучали искусству массажа. Обычно мужчины, заигрывая, начинают разминать своей пассии плечи и шейку. Наверное, в другой день такая небрежность и сработала бы, но сейчас Кора была уставшей и напряжённой. Ей требовалось снять бремя суетного дня, чтобы пробудить чувственность.

Приученный улавливать все нюансы состояния своих хозяев, её невольник отлично понимал, что именно нужно сейчас его хозяйке. Джейс начал со ступней, разогоняя кровь по ногам, со знанием дела разминая мышцы, растирая суставы и попутно каким-то чудом находя чувствительные точки, воздействие на которые отзывалось тягучим томлением внизу живота. Движения становились все чувственней и смелее, изгоняя последние следы напряжения и наполняя тело новой энергией. Даже то, что кожа рук её массажиста была не слишком мягкой и нежной, очень быстро потеряло значение.

Когда умелые пальцы с нажимом выписывали мелкие круги по ее пояснице, Кора готова была мурлыкать. Но когда мужчина стал задействовать в массаже свои руки полностью от кончиков пальцев и до плеч, дыхание перехватило. Такая техника вынуждала её прекрасного массажиста чуть ли не накрывать её собой. Разгоряченной кожей она чувствовала исходившее от него тепло, недолгие дразнящие касания животом и грудью. Хотелось их продлить, почувствовать более плотно прижимающееся крепкое тело. К прикосновениям добавились нежные поцелуи. Кора чувствовала себя на вершине блаженства, купалась в любви и восхищении, передаваемых в каждом прикосновении. Казалось, большего желать нельзя, но она ошибалась. Разминая правой рукой тонкую шею и продолжая ласкать кожу спины и плеч губами, Джейс плавным движением запустил левую руку меж смуглых бёдер.

От переизбытка ощущений последние проблески сознания угасли. Всё, включая её саму, растворилось в наслаждении. Когда нежные губы коснулись мочки уха и бархатный голос тихо попросил перевернуться, Кора даже не сразу поняла, что к ней вообще обращаются. И снова эти долгие ласкающие прикосновения, все больше подготавливающие тело к яркому финалу. Нежные, но более настойчивые пальцы посылали разряды экстатической энергии во все нервные окончания. Лишь на секунду разомкнула веки, чтобы увидеть, да, внимательные зелёные глаза полны желания. Ему тоже нравился весь процесс. Но вот он склонился меж её ног, и волны энергии начали все нарастать и нарастать в каждой клеточке, пока терпеть их не осталось больше сил. И тогда весь мир внезапно перестал существовать — звуки, свет, все померкло. И даже дыхание и биение сердца, кажется, остановились. И она зависла в пустоте и безвременьи наедине со всепоглощающим наслаждением.

А потом был первый вдох, возвращающий с небес на землю, и сладкая истома в будто лишенном костей теле. Кора долго успокаивала дыхание, прислушиваясь к собственным ощущениям. А потом перевернулась на бок и посмотрела на расстаравшегося для неё парня. Вряд ли он дарил нечто подобное кому-то ещё. Чтобы так прикасаться, нужно искренне хотеть доставить партнёру наслаждение, а не просто довести до оргазма, чтоб тебя самого не избили. Кора сыто, но тепло улыбнулась Джейсу, замершему в ожидании решения госпожи.

— Так. Во-первых, ты попал. Массаж теперь будешь делать мне регулярно, — объявила Кора с серьёзным видом и скосила глаза на не скрываемую тонкой тканью белья эрекцию парня. — А во-вторых, ты просил позволить доставить удовольствие мне. Из чего следует, что от своего ты отказался.

Она вытянула стройную ногу и, аккуратно надавливая, провела пальцами ступни по упругому стволу. Джейс тихо застонал, но, подчиняясь игре, раздвинул колени чуть больше и завёл руки за спину.

— Ты же не хотел, чтобы я тебя сегодня трогала руками? — продолжала дразнить Кора, повторяя движение мучительно медленно.

— Я ничего такого не говорил! — а дыхание уже тяжелее.

— Да? Мне показалось? Или твоя хозяйка врёт? — это было бессовестно с её стороны, но отказаться от игры она не могла. — Ты наглеешь.

— Простите меня, госпожа, — голос тихий, бархатный, с придыханием.

Кора убрала ногу и плавным, нарочито хищным движением перетекла в положение на коленях, всего в нескольких миллиметрах от Джейса. Они ощущали тепло друг друга, но не соприкасались. Пока.

— Вот как ты запел? — издевательски мурлыкнула Кора и медленно провела кончиками пальцев по самому краешку его транков, лишь иногда, как бы невзначай задевая кожу.

— Моя госпожа недовольна мной. Жаль, я старался угодить.

— Попроси, узнаешь, — она провела сомкнутыми губами по его губам, кончиком носа потерлась о его щеку. Все движения невесомые, но высылающие россыпь искорок по нервам.

— Пожалуйста, госпожа. Касайтесь меня, как хотите. Где хотите. Сколько хотите. Пожалуйста.

Мольба перешла в одно лишь слово, повторяющееся все тише и тише, щекочущее тонкую кожу около ее губ неровным дыханием. Кора резко скользнула обеими руками под резинку его белья и спустила ткань пониже на бедра, открывая доступ к телу. Гордо стоящий член дернулся, но был проигнорирован. Кора положила обе ладони на крепкие округлые ягодицы, сжала их, запуская в плоть острые ногти. Заставила прижаться к себе, тут же резко, сильно и звонко шлепнула сначала одной ладонью, потом другой.

Может, и жестоко после доставленного ей удовольствия, но досаду от первичного отказа она ещё помнила. Как и не могла проигнорировать попытку забрать контроль из её рук. Поиграл и хватит. При других условиях, может, она бы и действовала нежнее, но сейчас уже можно было не сдерживаться, Джейс готов был на все. Кора отстранилась и переместила руки на широкую мускулистую грудь, жестоко сжала аккуратные затвердевшие горошины сосков и чуть потянула. Вырвавшийся у парня стон был просто деликатесным.

Больше терпеть было невозможно. Кора требовательно поднесла к его губам два сложенных вместе пальца. Джейс все понял сразу, кончиком языка коснулся подушечек и обхватил пальцы губами. Удовлетворенная результатом, Кора пощекотала нервные окончания, проведя по острой кромке нижних зубов и забрала руку. Теперь, лаская и себя и партнёра, Кора уверенно и быстро повела дело к развязке. Контроль полностью принадлежал ей, и Джейс смог отпустить себя, целиком отдаться во власть ощущений. Кора не могла оторваться от сладкого зрелища. Почувствовав, что и сама близка к экстазу, она потребовала:

— Имя, моё имя!

Джейс чудом собрался с мыслями и произнёс его, потом ещё раз, ещё. Пока имя не превратилось в молитву, а молитва не сорвалась в стон.

— Это было красиво, — мурлыкнула Кора, оставила на губах лёгкий, почти целомудренный поцелуй и упорхнула в ванную.

Когда немного позже они оба засыпали, она уже на грани сна сказала:

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя. Можешь иногда ко мне так обращаться. Только наедине.

Сначала ей показалось, что Джейс не слышал, потому что успел отключиться. Но тут её обхватила сильная рука и протянула поближе.

— Договорились… Кора, — улыбнулся Джейс, уткнувшись лицом ей в затылок. Кора повозилась, устраиваясь поудобнее, и счастливо провалилась в сон.

*Необъезженная лошадь, используемая на родео для соревнований, в которых всадники должны продержаться на беснующихся лошадях определенное количество времени.

Глава 20

Кора

Второй день конференции был целиком посвящен вопросам экологии. Казалось бы, тема прекрасная и мирная, но в результате дело порой чуть не доходило до скандалов. Обработав данные, полученные с биостанций и от самих фермеров, ученые пришли к выводу, что пора подселять крупные виды диких травоядных и прилагающихся к ним хищников. Вбросить такую идею толпе скотоводов могли только ясноглазые мечтатели-биологи.

Бедные ученые доказывали, как такие шаги помогут стабилизировать экосистему, но скотоводы видели лишь конкуренцию и угрозу их рогатым кормильцам. Фермеры приветствовали завоз птиц, рыбы и даже ползучих гадов, но твердо стояли на том, что никаких хищников крупнее степной лисы не потерпят, как и всяких бизонов и антилоп, которые будут обжирать их скот и распространять болезни.

Кора долго слушала это безобразие, пока дискуссия окончательно не зашла в тупик. Тогда она решилась озвучить идею, которую давно вынашивала. Взяв слово она заговорила сначала о своей ответственности, как крупнейшего частного землевладельца и первопоселенца первой волны. А затем, шокировав абсолютно всех, предложила ученым пятьдесят тысяч акров своей земли под природный заказник. Не просто так, с ограничениями и сохранением своих прав на землю, но это все равно было неслыханно щедрым шагом. Тем более, что предлагаемая биологам на растерзание земля находилась в сердце ее территории, там, где зарождающаяся терраформная природа уже процветала. Ее пастбища и пахотные земли, окружающие заказник, должны были стать буфером между дикой природой и соседскими фермами.

Попытки возразить ей, предпринятые некоторыми фермерами, разбились о пуленепробиваемое право собственника. На своей земле Кора могла делать что угодно, и только закон мог ограничить ее фантазию. Сотрудничество с экологами-терроформистами закону нравилось, поэтому биологи с фанатичным блеском в глазах принялись строить планы и обещали связаться с Корой в кратчайшие сроки.

— Вы очень щедры, — тихо обронил Джейс, когда буря утихла и форум продолжил свою нормальную работу. По его тону Кора поняла, что он одобряет ее действия.

— Могла быть и щедрее, — качнула она головой. — Осталось еще больше трехсот тысяч акров, а работать на них особо некому. Но этим ученым только дай разгуляться, потом хрен что обратно отдадут и самих нас выселят. Чтоб экологию не портили.

— Да вы свое собственное королевство можете основать, — Джейс ушам не поверил. Он знал, что владения Коры огромны, но реальные цифры превзошли его самые смелые прикидки.

— Ага, двадцать придворных и пять тысяч рогатых гвардейцев, — фыркнула она. — Но вообще-то да, это "доля первооткрывателя", отец переписал ее на меня. Землю надо осваивать, а то оттяпают. Это сейчас у нас вместо планеты, считай, пустырь, но это ненадолго.

Как в воду глядела. Последний день форума был посвящен использованию земельных ресурсов. И если сначала речь шла о посевных культурах, которым стоит отдавать предпочтение и о начале экспериментальных посадок с новыми сортами, то под конец слово взял некий представитель горнодобывающей компании ГеоСтрата и начал расписывать немыслимые выгоды от сотрудничества, обещая фермерам золотые горы из их личных шахт. Многие, особенно владельцы более мелких и неприбыльных наделов, слушали с интересом. Что-то Кору очень сильно в этом всем напрягало, чувствовался подвох. Да и название компании показалось знакомым. Точно. Вспомнила.

— Простите, мы только что говорили об экологии, а теперь обсуждаем добычу руды на планете, только вошедшей в четвертую фазу терраформирования, — заявила она, когда презентация дошла до части вопросов из зала.

— Что вы, мы обсуждаем долгосрочные перспективы, — фальшиво улыбнулся представитель компании и почему-то стрельнул глазами куда-то в сторону от Коры.

— В долгосрочном периоде нам придется искать компании, которые соблюдают природоохранные меры, — жестко ответила Кора. — А против вашей компании несколько лет назад подавался иск за загрязнение орбиты планетоида в секторе Бета-487.

— Вы хорошо информированы, — с ненавистью "похвалил" ее оппонент. — Но, если помните, участие нашей компании в разработке того планетоида доказано не было.

— Да, там всего лишь была ваша техника и рабы, — согласилась Кора и со стороны фермеров послышались одобрительные смешки. К представителям властей и корпораций местный люд любовью не пылал, а вот Кора была своей. Ей могли завидовать, даже не соглашаться с ней, но все равно радовались, что один из своих, из фермеров, на равных спорит с "городским хлыщом". А вот Джейс был не рад, если судить по ерзанию на стуле и попыткам привлечь внимание хозяйки.

— Кстати, — Кора впилась в оппонента бульдожьей хваткой. — Ваша компания все еще использует труд заключенных? Вы их и сюда планируете завозить?

Джейс тихо безнадежно застонал. Кора недовольно глянула на него, но увидела лишь как парень в отчаянии закрыл глаза ладонью. Остановить ее было сложно — она чувствовала угрозу и хотела пресечь ее на корню. А почувствовав слабину позиции противника, она вошла во вкус.

Кора отлично помнила тот несчастный растерзанный планетоид по той простой причине, что видела все своими глазами. Загаженная шлаком орбита, продырявленная поверхность, отравленная атмосфера. Техникой с логотипом именно этой компании, а также заморенными до полусмерти рабами-заключенными пользовались тогда пираты со связями с одной террористической группировкой. Сдаваться копам они не хотели, да и террористы несколько выходили за пределы компетенции обычной галаполиции. Тут уже подключилось другое ведомство, бойцы которого о желании сдаться никого не спрашивали.

— Уверяю вас, наша компания использует новейшие разработки в сфере охраны и обеспечения безопасности на наших предприятиях, — прожег ее водянистыми глазками этот тип, понимая, что последним комментарием Кора окончательно настроила консервативную аудиторию против него. — Сейчас рано думать о том, кто будет работать именно здесь. Как вы и сказали, на данном этапе говорить о конкретике преждевременно.

На этом их дискуссия была окончена, председатель дал слово другому человеку из зала. Это было последнее выступление в программе, дальше был запланирован фуршет и отъезд гостей. Обсуждать странное поведение Джейса на людях не хотелось. В номере же Кора сразу прижала его к стенке.

— Ничего не хочешь мне сказать? Это что за пантомима была только что?

— Я просто хотел предупредить, чтоб вы не связывались с этим человеком.

— Ты его знаешь, — это было утверждение, а потом пришла догадка. — В доме губернатора это с ним ты пообщался?

Джейс не ответил, только отвел глаза. Кора больше ничего не сказала. Просто села на кровать и принялась сверлить Джейса тяжелым недобрым взглядом. Что тут можно было сказать? Вопрошать, почему не рассказал все сразу? Так толку-то! Что сделано, то сделано. Джейс мерил комнату пружинистыми тигриными шагами, избегая смотреть в сторону воплощенного немого осуждения. Снова нервно закусил губу в этой присущей ему манере. А потом сдался.

— Хозяин… Карнз имел с ним какие-то дела. Я тогда не знал, сейчас уже догадываюсь, какие именно, — буркнул он недовольно. — Карнз давал ему попользоваться мной. Гнида, увидел меня, сразу слюни пустил, обрадовался.

Его, бедного аж передернуло, но Кора была слишком зла, чтоб попытаться чем-то разрядить обстановку.

— По морде от него получил?

— Ага. Но в долгу не остался.

— Ты напал на него? По нему и не скажешь, — скептически отметила Кора.

— Да небось немного в медкапсуле повалялся и все. Такие не ждут, пока раны сами заживут, — будто сплюнул Джейс.

Кора задумалась. Ей это все очень не нравилось. Нет, то, что Джейс смог отбиться, это как раз было хорошо. Да и если до сих пор никто не пришел за возмездием, значит, этот скользкий любитель самоутверждаться на чужих рабах не хотел поднимать шум. А вот сам факт наличия таких персонажей в поле ее зрения Кору напрягал неимоверно. Придется, придется ворошить прошлое. Но не в гостинице. Для серьезного звонка ей требовалась безопасность собственного дома.

Мир, который она так старательно ужимала до пределов своего деревенского владения вдруг снова стал огромным. И полным угроз. А она просто хотела разводить коров! Кто-то скоро поплатится за то, что ей не дают спокойно жить в ее маленьком персональном убежище! Опасная злость поднялась из глубин души, где она так долго дремала. Эта злость требовала действий, требовала крови.

— Carajo*! — рыкнула Кора и вскочила на ноги. Пришел ее черед накручивать круги по комнате.

Уловив не сулившие ничего хорошего перемены в ее настроении, Джейс сжался и убрался в сторону, присев на край единственного кресла в номере. Когда он был тощим и забитым, попытки казаться меньше и незаметней были намного более успешными. Сейчас же, когда он вернул себе форму и привычку стоять в полный рост, забитый комок из него получался слишком большой и нескладный.

— Простите меня, опять у вас из-за меня проблемы, — убитым голосом покаялся бедный парень.

— Ты-то тут причем? Это ж не ты мне сюда тащишь всяких хапуг, — отмахнулась Кора, пытаясь обуздать раздражение, чтоб не вымещать его не по адресу.

— Да, но это из-за меня вы с ними столкнулись. Меня даже одного нельзя оставить, чтобы я не вляпался в какое-нибудь дерьмо, — ох, сколько ненависти к себе, Кора аж тормознула на секунду.

— Как раз из-за тебя я о них вовремя узнала. Ну а то, что на тебя всякие похотливые извращенцы кидаются, то ты-то уж точно в этом не виноват! — Увы, он не верил ей, это было совершенно очевидно.

— Видят во мне жертву, — с презрением к себе процедил парень.

— Ты не жертва, — покачала головой Кора. — Ты был защитником, когда отдал себя на растерзание Карнзу. А по двум последним эпизодам я вижу, что ты обороняешься, причем активно. Ты выживший, а не жертва.

— Кто я — не имеет значения, — с горечью констатировал парень. — Просто не хочу, чтобы эти мрази портили жизнь вам.

Слишком въелась привычка брать на себя лишнюю ответственность, вешать всю вину — свою и чужую. А вот прощать себя не умел и, скорее всего, не был готов. И вот что ей было делать с этим дураком? Кора не знала, что именно в этот момент надо было сказать или сделать, как унять боль, вернуть веру. Прогресс по сравнению с первыми днями их знакомства был, это несомненно. Но нельзя человека со сломанными ногами заставлять бежать марафон. Даже после заживления травм нельзя торопить. Джейсу до заживления было еще далековато, но этот процесс не подгонишь. Больше одного шага за раз все равно не сделать.

— Слушай, я взрослая девочка, и тоже не без зубов. Кто меня обидит, тот три дня не проживет, — улыбнулась она, устраиваясь на подлокотник кресла и кладя руку на крепкое плечо Джейса. — А сейчас пойду посмотрю на нашего противника поближе.

— Я с вами, — резко подхватился парень. — Я вас с ним один на один не оставлю!

Категоричность заявления так поразила Кору, что она удивленно уставилась на Джейса. Куда только подевался робкий забитый парень, никогда не забывавший о правилах поведения для рабов! Пауза затянулась и, видимо, он сам осознал, кому и что он сказал. Джейс опустил глаза, но во всей позе по-прежнему читалась решимость не отпускать Кору на съедение врагам.

Приказывать ему отсидеться в номере Кора не стала, как и ругать за неуместный, но благородный порыв. Во-первых, присутствие Джейса было и ей подмогой, во-вторых, он явно мог вывести противника из равновесия просто стоя молча за ее плечом. В третьих, таких людей как она сама и ее подопечный конфликт держал в тонусе, заставлял мобилизоваться, даже если ресурсов не хватало. Наверное, рассудила Кора, это лучше, чем сидеть одному в номере и заниматься самобичеванием.

*Исп. руг. — бля

Глава 21

Кора

Общество фермеров фронтира сильно отличалось от общества горожан с более цивилизованных планет. Это были простые, занятые тяжёлым делом и закаленные испытаниями люди. К светским мероприятиям многие из них не были привычны, да и провинциальный консерватизм давал о себе знать. Здесь не было принято одеваться слишком броско и демонстрировать богатство, таская за собой на цепи искусно обнаженные и обколотые наркотой живые аксессуары. А вот наличие скромно одетого телохранителя рядом с молодой девушкой было как раз воспринято благосклонно.

Кора умело лавировала меж группами солидных немногословных мужчин, временами коротко перебрасываясь комментариями со знакомыми. Живых дискуссий нигде не наблюдалось. Не склонные к пустой болтовне землевладельцы не умели сотрясать воздух светской болтовней. А вот губернатор как политик жил и дышал выступлениями на публику. Он заметил Кору, — хотя на самом деле это она ловко и как бы случайно попалась ему на глаза — обрадованно подхватил под руку того самого представителя ГеоСтраты и потащил его к оппонентке.

— Дорогая мисс Хименес, — сверкнул он отработанной улыбкой. — Позвольте представить вам одного интересного человека, это — Майрон Гловер. Слышал, слышал, у вас сегодня состоялся любопытный обмен мнениями. Майрон, мисс Хименес — наш крупнейший землевладелец и один их самых уважаемых членов общества, уверен, она сможет стать незаменимым источником информации о нашей жизни на этой прекрасной планете! Мисс Хименес, вы же не откажете мне в просьбе пообщаться с моим гостем?

Оба противника слушали всю эту трескотню вполуха, прожигая друг друга острыми неприязненными взглядами, но при этом любезно улыбаясь. На лице Гловера Кора с удовольствием разглядела едва заметные следы там, где поработали кулаки Джейса. Не знала бы, что высматривать, и пропустила бы. Джейс был прав, медкабиной эта гадина воспользовалась, так что к концу дня и последние намеки на повреждения рассосутся. Жаль, парень-то, видно, хорошо подрихтовал эту отекшую физиономию, раз техника не убрала все за несколько часов. Такой труд пропал!

— Позвольте отдать должное вашей подготовке к этому мероприятию, — фальшивым голосом проговорил Гловер, едва губернатор оставил их вдвоем. — Для фермера вы очень неплохо осведомлены.

— Наверняка наш друг вам рассказал о моем происхождении, — с любезностью кобры ответила Кора. — У меня с детства привычка отслеживать новости подобного рода.

— Скажите, а других общих друзей у нас с вами, случайно, нет? — поинтересовался этот скользкий тип, очевидно, намекая на Карнза.

— Мне сложно судить, я слишком давно уединилась здесь.

— Да, да, понимаю, сельская идиллия, фермерские продукты, чистый воздух, — пренебрежительно перечислил Гловер. — Но вы же должны осознавать, что наступление прогресса — дело благое и неотвратимое. Я надеюсь, что когда придет время, крупные землевладельцы не станут давить на своих более мелких товарищей и препятствовать развитию индустрии.

— Раз мы говорим об индустрии, не расскажете, что именно ваша компания тут собирается добывать? — Кора буквально впилась в собеседника взглядом. Самый насущный вопрос, но важно не то, что он ответит, а то, как.

— Как вам известно, здесь уже ведется добыча углеродного топлива. В первую очередь наша компания хочет начать именно с этого. Планируем задействовать и частный сектор. Учитывая размеры месторождений, некоторым мелким фермерам будет достаточно одной добывающей установки, чтобы их внуки жили припеваючи. А наша компания им в этом поможет, за определённую долю.

А вот и ложь. Залежи нефти и газа на планете действительно были — сувенир с тех времен, когда Айока еще была покрыта густыми эндемичными лесами. Миллионы лет назад, пока метеоритный дождь и спровоцированная им цепь извержений не уничтожили все это изобилие. Сейчас же добыча углеродов велась ограниченно в силу их вреда для новой атмосферы, но пока альтернатив им не было. Однако Кора достоверно знала о планах по постепенному замещению энергоисточников и приведению планеты к общим нормам. Так что не могли нефть и газ, давно потерявшие свое значение в качестве источников энергии, быть таким лакомым куском. Под видом поиска и разработки месторождений будут искать и добывать что-то еще? Но что?

— Даже самые мелкопоместные из наших землевладельцев — народ гордый и упрямый. Каждый, кто владеет хоть клочком земли, чувствует себя его полноправным хозяином. Наша община недоверчива к чужакам, и у нас принято заботиться друг о друге. Имейте это ввиду, искушая людей легким зароботком.

— В таком случае, надеюсь, что среди вас есть те, кто понимает выгоду от содействия прогрессу. И их благоразумие передастся другим.

— Время покажет, — Коре очень не нравился тон и подтекст разговора, а слова вообще не были ее стихией. Дипломатический дар достался ее отцу, а Кора лучше себя чувствовала, выслеживая и убивая противника в каких-нибудь инопланетных лесах.

— И все-таки, мисс Хименес, мне кажется, вы преуменьшаете развитость общества на вашей планете, — липкие масляные глазки стрельнули ей за плечо. — Подобные первоклассные аксессуары, как у вас, не на всякой центральной планете найдешь. Похоже, у вас уже есть спрос на предметы роскоши, а значит, рынок выходит за сельскохозяйственные рамки.

— Я не экономист, чтобы рассуждать о подобных вещах. А это, — Кора подчеркнуто пренебрежительно посмотрела на свою безмолвную плечистую тень и очень понадеялась, что Джейс её простит. — Это я вообще на дороге нашла.

— Как интересно. Не согласитесь продать? — мимолетно поинтересовался Гловер, тщательно скрывая подлинный интерес.

— Нет, у нас дефицит рабочих. Каждая пара рук на счету, — мило улыбнулась Кора и откланялась. Общение с Гловером оставило то же впечатление, что и старая паутина, в которую можно влипнуть, если не глядя зайти в заброшенный сарай.

Она попросила Джейса взять ее под руку, что он и проделал с достойной свободного мужчины галантностью.

— Еще кружок по залу и валим к чертовой матери, — тихо шепнула Кора, для вида подходя к накрытым столам, чтобы соблюсти приличия и попробовать предлагаемые закуски. Аппетита после общения с Гловером не было, хотелось уподобиться Джейсу и забраться в душ, а после сбежать отсюда и поскорее добраться до своей территории.

Уже через полтора часа она гнала свою тяжелую машину по постепенно пустеющей дороге. Впереди ждал еще один неприятный, но крайне важный разговор. Огромный, недобрый мир снова напомнил о себе. И ничего хорошего это не предвещало.

Джейс

Домой они приехали уже в ночи. Дорога была долгой, и ехали они в молчании. Только музыка, громко ревущая из динамиков, задавала тон езде. По грунтовке, ведущей к ферме, двигались уже в кромешной тьме, так что огоньки уличных фонарей, оставленные маячками для усталых путников, заметили издалека. От их вида на душе стало спокойней, хоть никакой особой безопасности этот свет не нес.

В дом прокрались как воры, чтобы не будить домашних своей возней. Двигаясь абсолютно неслышно, Кора подвела Джейса к дальнему углу гостиной и оттащила тяжелую воловью шкуру, лежавшую на полу перед шкафом с книгами. Под шкурой оказался люк. Кора что-то нажала, подняла утопленную в металле скобу, служившую ручкой, и дала знак Джейсу. Тот сразу все понял и потянул за скобу, открывая темный вход в подвал, о котором он до сих пор ничего не знал.

Почему его держали в неведении относительно этого чудесного места, стало понятно очень быстро. Вслед за Корой Джейс спустился по железной лесенке в довольно странное помещение, больше всего напоминавшее какой-то бункер свихнувшегося милитариста. Едва Кора включила свет, в глаза бросилась спартанская обстановка, голые металлические стены, низкие переходы в другие отсеки. Вид у всего был немного заброшенный, чувствовалось, что заглядывают сюда от силы раз в месяц, а то и реже. Но системы работали в норме, если судить по свету и воздуху. Заинтригованный, Джейс постучал по стене бункера.

— Это старая база моих родителей, — пояснила Кора. — Кое-что из техники я перетащила в дом и на крышу, а основной модуль вкопала в основание. Никогда не знаешь, когда понадобится надежное укрытие. Я даже установку для противометеоритного силового поля сохранила. Если что, основную часть построек защитит.

— Ага, — только и смог произнести Джейс, восхищенный масштабами паранойи своей хозяйки. Что ни говори, а собственный бункер казался ему очень крутой идеей.

— Вот тут — системы жизнеобеспечения, — открыла одну из дверей Кора. — А тут — арсенал.

В мозгу, получившем сигнал от глаз, что-то закоротило. Потому что арсенала Коры хватило бы, чтобы обеспечить оружием и снаряжением целый взвод, а может даже небольшую роту. Знали ли домашние, что спят на пороховой бочке?

— Откуда это все? — спросил Джейс. Догадки, лезущие в голову, были одна хуже другой.

— Ну, кое-что куплено вполне легально, — пожала плечами запасливая хозяюшка. — Кое-что отнято у всяких залетных проходимцев, наведывающихся без спроса. Кое-что подарили родители и сослуживцы. Ну и по необходимости у знакомых бандитов куплено, в обход властей. Куда без этого в наших краях?

Очень хотелось поисследовать стратегические запасы арсенала, но Кора одернула его:

— Пошли в радиорубку, нам еще звонить одному очень нехорошему человеку.

Войдя в небольшое, напичканное от пола до потолка техникой помещение, Кора плотно закрыла за ними дверь. Джейс подозревал, что это помещение окружено дополнительной защитой, и Кора так стремилась сюда попасть, потому что не хотела, чтобы этот ее звонок кто-то просек. Тревожное чувство усилилось. Ему не нравилась ни обстановка, ни новая информация о Коре.

— Сядь вот тут, чтобы ты видел экран, но в камеру не попадал. И чтоб ни звука, ясно? — скомандовала Кора, садясь за пульт и надевая гарнитуру. Джейс занял требуемую позицию, а Кора вбила какой-то номер и выслала запрос.

— Прием, Рамзес, я Бруха. Запрос на связь. Прием.

Ответили почти сразу. Стальной холодный голос спокойно проговорил из динамиков с такой чистотой, будто его носитель находился с ними в комнате.

— Прием, я Рамзес. Бруха, тридцать секунд. Прием.

— Прием. Я Бруха. Принято. Конец связи.

Тяжело вздохнув, Кора приняла более нейтральный, даже чуть легкомысленный вид и принялась ждать те самые тридцать секунд. В означенный срок экран загорелся сигналом вызова, который Кора тут же приняла. Мужчина лет сорока в безупречном дорогом костюме был похож на холеного миллионера или политика. Его ухоженные руки лежали сцепленными на столе, на одном из пальцев красовался огромный голубой бриллиант. Все бы хорошо, если б не ничего не выражающие ледяные серые глаза социопата и убийцы.

— Капитан, — приветственно чуть склонил голову ее страшный собеседник.

— Рэм, — обворожительно улыбнулась Кора. — Скажи мне, пожалуйста, у нас же с тобой все еще мир?

Мужчина едва уловимо напрягся.

— Ничего не изменилось, капитан. Мир, — подтвердил он.

— А если мир, — тут же отбросила маску Кора. — То какого хрена у меня тут прощупывают территорию всякие темные личности? Сначала некто Алан Карнз, — персона известная же, да? — приезжает, вынюхивает что-то и грохает троих местных бандитов. Теперь вот его дружок из ГеоСтраты тут проводит работу с населением. Моим населением, замечу! Чую, они тут что-то разведали и собираются браконьерить. На моей чистой прекрасной планете. Мы договаривались, Рэм. Это уже не мелочи, кто-то из вашей братии лезет на мою территорию.

— Это не мои люди, капитан, — нахмурился "Рамзес".

— Ты кому втираешь, Рэм? Они все твои в той или иной степени, — бросила Кора зло. — А наш уговор был предельно прост. Как мне это расценивать? Как акт агрессии? Или как то, что ты уже не видишь, что творится у тебя под носом?

— Договор в силе, капитан, — скрипнул зубами матерый хищник. — Будь спокойна, я займусь твоим вопросом.

— Поторопись, Рэм. В твоих интересах, чтоб я была жива, здорова и спокойна, — жестко проговорила ставшая вдруг совершенно другим человеком Кора.

— Я тебя понял, — ледяным тоном подтвердил "Рамзес". — Свяжусь позже. Отбой, капитан.

— Конец связи.

Кора откинулась в кресле и тяжело выдохнула. Потерла лицо ладонями и устало посмотрела на немного пришибленного всем увиденным Джейса.

— Что? Думал, у тебя одного связи в криминальном мире?

Но Джейс отчаянно пытался сообразить, где он видел лицо этого "Рамзеса".

— Мне кажется, я видел его по новостям, — осторожно прощупал почву парень. Если он правильно помнил, новости те были исключительно паскудными.

— Не сомневаюсь, — хозяйка горько усмехнулась. — Мне не избежать разговора, да?

Джейс не ответил. Просто посмотрел так, что она поняла — она может не говорить ничего, может даже приказать ему забыть обо всем, но тогда дальше им будет очень трудно друг с другом. Кора тяжко вздохнула, отключила технику и пошла вон из радиорубки. В модуле была маленькая кухня, где Кора поставила чайник, достала пару кружек, коробку с чайными пакетиками и пачку печенья. Убедившись, что срок годности у съестного еще не истек, она положила это все на стол. Джейс не мешал, боясь спугнуть настрой хозяйки. В чем-то она сейчас напоминала его покойного отца. Тот тоже так погружался в себя, прежде чем рассказать что-то о своем военном прошлом. Только отец при этом пил не чай, а разговор мог и не закончится мирно.

— Про Ладатис слышал ведь?

Он слышал. Несколько лет назад Альянс попытался разгромить начавшую превращаться в пиратский бастион планету. Честные люди либо гибли, пытаясь отстоять свой дом, либо массово бежали с залитого кровью маленького шарика в космосе. Однако потом Альянс почему-то сменил песню, признал самозванное пиратское правительство легитимным и оставил Ладатис в покое. С тех пор там образовалось бандитское государство, с которым Альянс вел дела, как с нормальным, но при этом предпочитал держать в квадрате Ладатиса несколько крейсеров.

— Настоящее имя Рамзеса — Ашар Тахири. Рамзес — это его позывной. Мой позывной был — Бруха*. тогда он был полевым командиром и мы с ним очень старались друг друга убить. Очень, — ностальгически хмыкнула внезапно посерьезневшая и даже немного состарившаяся женщина. — Помнишь, я рассказывала, как решила уйти на покой? Это было на Ладатисе.

Щелкнул чайник и Кора разлила кипяток в кружки. Джейс боялся даже пошевелиться, чтоб не сбить рассказчицу.

— У нас, как видишь, ничего не вышло. Мы оба сменили камуфлу на гражданское. Но когда я уходила, я решила подстраховаться. Дело в том, что моей конторе не нравится, когда из нее уходят слишком быстро. Любви ко мне там не осталось, поэтому и на защиту сложно рассчитывать. Только разве что ребята из отряда. Вот они отомстят за меня если что, но мне-то уже будет не до того, правда? Короче, мы с Рэмом заключили договор. Я не обнародую компру, которая у меня на него набралась, пока мы с ним воевали, а он следит, чтобы ко мне не совалась всякая шваль. В случае моей смерти компромат сразу пойдет по нескольким каналам, и ему будет сложно отмазаться. Это сейчас любой свидетель против него сам кидается спиной на нож двенадцать раз. А у меня стопроцентная информация со всеми доказательствами и защищенные каналы для ее передачи. Рэм — серый кардинал и фактический правитель Ладатиса, ему это очень не нужно. Плюс, он знает, что за меня будут мстить. Мои друзья будут искать виновных. Да и мой отец… он тоже далеко не простой человек. Так что Рэму я действительна нужна спокойной и живой.

— Но почему вы думаете, что есть какая-то связь между этим копателем и Ладатисом? — поинтересовался Джейс, хотя в голове плясали и путались совершенно другие вопросы.

— Через Ладатис проходят основные каналы нелегальной работорговли. В числе прочего. Уверена, Карнз с ним связан. Но даже если и нет, то Рэм попортит им кровь. Пусть лучше упыри грызутся друг с другом, чем лезут к нам.

Они замолчали. Тишина в подземном бункере оглушала. Джейс держал кружку в руках, но чай не пил. Наконец, он поинтересовался:

— Почему вы мне все это показали? Поговорили бы с этим Рамзесом наедине…. Ведь то, что вы рассказали и показали, этого же никто не должен знать…

— Ну, раз пошла такая пьянка, то надо учитывать, что со мной действительно может что-то случиться. Если ничего не произойдет, то и трепаться ты не станешь — одни не поверят, другие заставят умолкнуть. А мне нужен помощник, — Кора странно посмотрела на него. — Меня окружают мирные гражданские люди. Они могут хорошо стрелять, но у них нет нормальной подготовки. Ты, может, и не служил, но натаскивал тебя бывший спецназовец, и воробей ты стреляный. А они разве что скотокрадов гоняли.

Джейс хотел возразить, что всю подготовку он растерял, что от него самого мало что оставалось, но промолчал. Он был слишком многим обязан Коре, чтобы отказать ей в помощи, если она ее просила. Придется собирать волю в кулак и вспоминать уроки отца и весь свой опыт.

— Благодарю за доверие. Сделаю все, чтобы его оправдать, — он постарался звучать как можно убедительнее. — Я подозревал, что все не так просто, но чтоб настолько…

— Что поделать, — невесело улыбнулась усталая женщина. — Оказывается, если с детства таскаться по всему космосу и неизвестным планетам, из тебя получается неплохой следопыт и диверсант. А если ты еще при этом и симпатичная девчонка, которую не воспринимают как угрозу… Очень удобно. Для тех, на кого ты работаешь.

— Капитан Хименес, — попробовал Джейс сочетание слов. — Звучит. Вы молоды для капитана…

— Я закончила Военную Академию лейтенантом, а потом… У нас звания дают немного быстрее, чем в армии, — пожала плечами Кора. — В любом случае, я уже никто. Фермер. Мирный человек.

— Ага, с арсеналом в подвале, — буркнул Джейс в кружку. Если еще совсем недавно Кора в роли капитана Хименес казалась ему чужой, то сейчас стала еще роднее. — Надо еще танк или истребитель, тогда вообще полный комплект будет.

— Танка нет, прости, — рассмеялась Кора. — А вот птичка, хоть не истребитель, но есть. Что? А на чем, ты думаешь, я летаю к родителям?

Когда они прибрали за собой и выбрались из бункера, дом еще спал, а до рассвета оставалось несколько часов. Кора уснула первой, события долгого дня сильно утомили ее. Джейс лежал, обняв ее одной рукой, внезапно осознав хрупкость прижимавшегося к нему тела. И вдруг он отчетливо почувствовал — все это время кажущаяся такой крутой и самостоятельной женщина жила с постоянной тенью страха на горизонте. Он был уверен, что Кора могла даже не отдавать себе отчета в таком фоновом сопровождении, но все ее поведение подтверждало — ей было неспокойно.

И Джейс был согласен, ей явно было чего опасаться — за себя, за близких, за все, что ей дорого. Потому что на самом деле никакой убежденности в завтрашнем дне не было. Этот завтрашний день выгрызался с боем и его было страшно потерять, особенно когда жизненный опыт подсказывал, как легко это может произойти. И все это время она была абсолютно одна с этим тянущим силы далеким, смутным, но реальным чувством тревоги. Пусть оно не было доминирующим или центральным фактором, но его тонкие нити ядовитыми корешками пронизывали и отравляли жизнь.

Джейс по себе, да и по отцу, знал и что такое — жить с таким постоянным фоном, и что такое — оставаться с ним один на один. Это тяжелое бремя, которое со временем становится лишь тяжелее. Тут он по-новому взглянул на тихо посапывающую под боком женщину. И тогда Джейс твердо решил, что ради нее он вытащит себя из черноты, почти что поглотившей его. Потому что какой бы сильной и мужественной она не была, ей не помешает ни помощь, ни поддержка, ни защита. В конце концов, не впервой ему становиться рядовым в армии одного человека.

Как бы ему хотелось иметь возможность защитить ее, быть полезным, подарить возможность реализовать ее мечту о безопасном процветающем доме. Но у него почти ничего не осталось, и думать о том, чтобы что-то предлагать, становиться с госпожой на один уровень, было невозможно. Все, что ему оставили, это умение убивать и способность доставлять удовольствие в постели. Ему очень повезло, что хозяйка не побрезговала им, а теперь ей могут пригодиться и другие его навыки. Наверное, надо довольствоваться и этим, а о глупых несбыточных мечтах — забыть.

Должна же была быть хоть какая-то польза от того, что в него вбивали столько лет? Джейс усмехнулся. Когда-то очень давно, уговаривая своего брата, он привёл похожий аргумент — раз нашу жизнь, нашу семью так перекорежило, так хоть используем это, чтобы помочь тем, у кого ещё есть шанс. Кора, хоть и не была невинным "цивилом", была способна начать новую жизнь. Как и Томми, она видела свет в конце тоннеля. Для Джейса было слишком поздно. Никаких проблесков в темноте ему не светило, он видел только Кору, как когда-то видел только своего брата. Но для брата он уже и так сделал все, что мог. Джейс нежно поцеловал свою любимую в макушку и покрепче прижал к себе.

*Исп. bruja — ведьма

Глава 22

Кора

Поздняя осень принесла влажный ветер и первый снег, а за ней уже спешила зима. Кора и Олсен охотно обсуждали выверты погоды, прогнозируя по одним им понятным приметам богатую на осадки весну, которая в свою очередь даст хороший всход разнотравья. Терраформирование планеты продолжалось, но смена сезонов становилась все более предсказуемой, а подстраивающаяся под нее новорожденная природа все больше процветала. Свидетельства последнего должны были проявиться лишь через несколько месяцев, а пока пастухи, ждавшие своей очереди отправляться в объезд, часто грелись в бараке.

С уютной кухни, обещавшей защиту от сырости и промозглости, Конни нещадно всех гоняла в промежутке между приемами пищи. Исключение делалось для Олсена и Джейса. На молодого человека Консуэла теперь смотрела благосклонно, убедившись, что парень ее драгоценную "дочку" не обижал, а, наоборот, всячески о ней заботился. Ему и внеурочное время стали перепадать лакомые кусочки, от которых здоровый работящий мужчина никогда не отказывался. Теперь, когда работы стало поменьше, он все больше времени проводил в обществе своей хозяйки, почти переселившись в господский дом.

Кора не делала секрета из крепнувшей связи со своим невольником, что во многом защищало и его самого от подначек и пересудов. Когда она решилась, наконец, посадить его рядом с собой за общим столом, никто не удивился. Даже Конни без возражений подвинулась чуть дальше от Коры, чтобы уступить место ее фавориту. Успех, каким бы спорным он не был, явно не вскружил голову Джейсу.

Тот по-прежнему оставался вежливым, трудолюбивым и воспитанным человеком, но Кора не могла не заметить, что в его манере держаться появились уверенность и чувство собственного достоинства, о которых раньше и речи быть не могло. Кроме того, постоянное нейтрально-подавленное выражение лица, присущее рабам, сменилось целым спектром живой и очень красноречивой мимики. Проводить время в его обществе становилось все приятней и интересней. Вместе они могли отправиться на праздную верховую прогулку, валяться с книжками у камина или смотреть всякую развлекательную ерунду и при этом оба чувствовали себя невероятно комфортно.

С наступлением зимы и до начала весеннего отела на ферме наступило относительное затишье. Несмотря на некоторую тревогу, которую заронило в сознание общение с бывшим знакомым Джейса и ее собственным бывшим врагом, Кора наслаждалась возможностью немного отдохнуть. В объезды она выходила чуть реже, чем обычно, лишь для того, чтобы убедиться, что все животные хорошо переносят зимовку и молодняку и беременным коровам никакой дополнительной поддержки не требуется.

Рождество на ферме праздновали, но больше как семейный праздник, чем религиозный. Из верующих на ферме были только католички Консуэла и Мариетта, остальные относились к религии амбивалентно. Если в речи той же Коры и проскальзывали религиозные фразы и обращения к высшим силам, они всегда оставались не более чем речевыми оборотами. Джейс, и так никогда не веривший в нечто подобное, после всех испытаний не горел религиозным пылом. Но праздника хотелось абсолютно всем, тем более, праздника семейного.

Джейс радовался Рождеству, как мальчишка, с удовольствием помогая Консуэле и Мариетте украшать дом и обвешивая патио разноцветными огоньками. Кора прятала улыбку, наблюдая как парень с обреченным видом каторжанина распутывает очередной клубок проводов, а потом с абсолютно детским восторгом смотрит на результат своих трудов — переливающийся всеми красками дом.

За неимением елей в гостиной поставили и украсили можжевельник, а вот индюка Кора добыть-таки смогла, по очень большой дружбе купив у разводившего птицу соседа. Правда, доставшийся ей экземпляр вполне мог претендовать на звание небольшого динозавра, но едоков в доме было много и мясо не могло пропасть.

Рождество в доме Коры отмечалось пышно. Кое-кто из ребят отпросился на пару дней, но все же большинство парней, работавших на ферме, не спешило обзаводиться женами да детишками, а родным, живущим в других городах, а то и на других планетах, можно было позвонить и с фермы. В честь праздника Кора давала такую возможность тем, кто желал недолго поговорить с близкими. Кора и сама провела больше часа, общаясь с родителями и радуясь выздоровлению матери. Та еще выглядела истощенной и бледной, но явно не унывала. Кора пробросила идею со звонком и Джейсу, однако тот снова вежливо, но твердо отказался.

Праздничный стол ломился от разных блюд, Конни и Мариетта расстарались на славу, включив в традиционные для этого дома блюда, вроде карне асада, тамалес, позоле, биррийи, фахитас и всевозможных соусов, и более привычные для многих работников картофельное пюре, цыпленка в сырно-арахисовом соусе, плечо ягненка, тендерлойн, картофельный салат, зеленую фасоль, спаржу и даже чудом добытый клюквенный соус. Памятником чревоугодию над всем изобилием возвышалась покрытая золотистой корочкой индейка. На отдельном столике ждали своего часа сладости — имбирные пряники, торт "Три молока", бунуэлос и очень крепкий эгг-ног, ради которого Кора не поскупилась выделить алкоголь из своего бара.

Хорошо еще, что у всех работников был отменный аппетит. И все равно за подарками в гостиную они все не шли, а ползли, бережно неся набитые животы. Пытавшегося уйти от счастья быть одаренным Джейса Кора поймала за край рубашки и чуть ли не силой усадила рядом с собой на диван. Между собой ребята обменивались подарками по схеме "Тайный Санта", от Коры каждый получил еще по небольшому, но тщательно подобранному подарку. От своего коллектива Кора получила красивый нож с лезвием дамасской стали и рукояткой из железного дерева.

— А ты чего ждешь? — толкнула Кора расслабившегося Джейса. — Иди, посмотри под деревом, может, и для тебя что есть?

Затаив дыхание и совершенно неожиданно заволновавшись, Кора смотрела, как удивленный парень полез разгребать оставшиеся свертки, нашел тот, на котором было написано его имя и с опаской, будто сапер, развернул обертку. Выбирая подарок, Кора очень надеялась, что он будет не только приятным, но и полезным. Черная тактическая куртка должна была быть похожа на то, к чему, судя по его рассказам, привык Джейс. Коре хотелось порадовать его знакомым элементом одежды, тем более, абсолютно новым и не ношенным.

Выражение лица и горящие зеленые глаза были ей ответом. Кора счастливо заулыбалась, а Джейс тут же примерил обновку. С простой майкой, фланелевой рубашкой и рваными джинсами смотрелось даже стильно. И тут Джейс ее удивил.

— По-моему, я тут видел еще один подарок с вашим именем, — заметил он с лукавой полуулыбкой.

— Да ладно! — Кора, тяжело вздохнув от тяжести в набитом вкусностями животе, скатилась с диванчика и полезла под рождественский можжевельник. Действительно, на неумело, но старательно упакованном в простую оберточную бумагу свертке странной формы значилось ее имя. Разворачивать подарок было тяжело — упаковщик не пожалел широкой хозяйственной клейкой ленты и слоев обертки. С каждым слоем любопытство разгоралось, подарок был увесистым, но небольшим. Когда Кора добралась до начинки этого капустного кочана, удивленно выдохнули все. В руках у нее лежал спаянный из различных металлических деталей длиннорогий бычок. Шестеренки, пластинки, кусочки металлической сетки и прочая мелочевка немыслимым образом сложились вместе в очень реалистичную статуэтку. Даже в форме и пропорциях рогов угадывался Эль Рохо. Кора не могла и слова вымолвить от восхищения.

— У меня же нет денег… — не совсем правильно истолковал молчание Джейс. — А это все было на выброс…

Кора прервала его оправдания, бросившись обнимать и крепко поцеловав в щеку. Парень смутился еще больше, густо залившись краской. Его творение тем временем отправилось гулять по рукам, всем хотелось рассмотреть бычка поближе. Едва все удовлетворили любопытство, Кора водрузила скульптурку на почетное место над камином. Вечер Рождества был сытым, долгим и счастливым.

Беда пришла после наступления нового года. В один из совершенно обыденных дней, часа за два до обеда Кора получила по рации сообщение, от которого все внутри оборвалось. В устье Рио Верде и одного из ее притоков не менее сотни голов полегли с отравлением, среди них — стельные коровы и сам Эль Рохо. Кора бросилась звонить ветеринарам, а потом помчалась смотреть своими глазами на это бедствие.

Картина была удручающей. Маточное стадо, состоявшее из прекрасных лоснящихся животных, превратилось в сборище исходящих рвотой и кровавым поносом зомби. Многие коровы лежали на холодной земле, из их ртов обильно текла слюна, а вздувшиеся бока ходили ходуном от быстрого неровного дыхания. Те, что пытались хоть как-то передвигаться, шатались, как пьяные. Прекрасные матки, вынашивающие многообещающее потомство, теперь выглядели так, будто вот-вот падут. Хорошенькие телята обессиленно лежали на мерзлой земле, некоторые судорожно вздрагивали. Но когда Кора увидела могучего красавца Эль Рохо, она чуть не разрыдалась.

Огромный зверь лежал с остекленевшими глазами, низко опустив красивую рогатую голову, а изо рта свисали долгие нити слюны. Кора села рядом с ним и нежно почесала завитки на плоском широком лбу. Она что-то ласково говорила быку, гладила его шею и морду. Животное не реагировало. Кора хотела расплакаться, но держалась — сейчас не время было распускать нюни. Но оторваться от быка было трудно, как будто стоит его отпустить, перестать чувствовать тепло его шкуры под своими ладонями, его тут же не станет.

— Госпожа, вы застудитесь, земля холодная, — Джейс присел рядом и обнял ее, а потом бережно подтолкнул, вынуждая встать. Едва она поднялась, он развернул ее лицом к себе и сгреб в охапку, позволяя укрыться от беды хоть на мгновение. Его куртка была расстегнута, и Джейс укутал Кору ее полами, насколько это было возможно. Укрытая от ветра и чужих глаз, Кора на секунду отпустила себя. Всхлипнула, почувствовала, как из глаз брызнули накопившиеся слезы. И тут же на затылок легла большая ласковая ладонь. Кора стиснула зубы, приказывая себе собраться, сделала пару глубоких вдохов, и отстранилась.

— Я в порядке, спасибо, — кивнула она. — Пойдем заглянем им в рты.

Они подходили к тем животным, которые еще могли стоять и заглядывали в пасти. К ужасу Коры слизистые рта у всех коров имели синюшный оттенок. До ноздрей дотягивался запах, напоминавший чеснок. Мышьяк. Но откуда?! На полях Айоки запрещено было использовать содержащие его средства. Больше как из воды ему взяться было неоткуда, но там-то он как оказался? И где именно? В Рио Верде или в притоке? Кора встрепенулась и бросилась отдавать распоряжения.

В первую очередь необходимо было увести весь скот, находившийся ниже по течению на другие пастбища. Около самой фермы требовалось установить загон с электропастухом рядом с прудом с артезианской водой. И надо было договориться со скотовозом — на убой или на лечение, но животных надо было переместить после осмотра ветеринарами. Телят готовились перевозить сами, на собственных пикапах. Необходимо было еще связаться с соседями, предупредить да расспросить, у кого похожая беда. Вся команда быстро разделилась и принялась за работу, Кора же осталась со скотом, ожидать приезда специалистов.

Клещи, сжимавшие сердце, немного ослабли лишь с приездом ветеринаров. Наблюдая за их действиями, когда они проводили осмотр, брали анализы, проводили экспресс-тесты, а потом сразу же принялись оказывать первую помощь, Кора с напряжением ждала вердикта. На ее счастье, беду заметили вовремя, а современная ветеринария, уже не раз сталкивавшаяся с отравлениями скота на новых планетах, имела в запасе хорошие лекарства, в том числе и прекрасные сорбенты.

Сохранялась опасность, что часть маточного поголовья сбросит недоношенные плоды или погибнет, но шанс на выживание был у многих. Угроза потерять почти миллион была серьезной, но Кора больше переживала из-за потери прекрасного поголовья, которое трудно было бы быстро заменить. Да и привыкла она к ним ко всем, племенных животных она знала чуть ли не в лицо. Потерю Эль Рохо вообще было страшно представить.

К моменту, когда ветеринары уже обработали пострадавший скот и взяли пробы воды и грунта, подъехал и срочно нанятый скотовоз. Едва начавших реагировать на стимулы коров загоняли по двадцать штук и медленно перевозили по ровной твердой земле в уже готовый загон. Получили инструкции по уходу и лекарства, назначили дежурства по "лазарету". Первые трое суток коровам можно было лишь пить воду, но надо было давать лекарства и следить за состоянием. Заканчивали дела уже в темноте, при свете строительных фонарей и фар машин.

После окончания всех хлопот, когда все разошлись и угомонились, взвинченную хозяйку успокаивали и Конни, и Джейс. Консуэла заставила ее поесть и выпить успокоительный отвар, а Джейс нацедил полный стакан виски и с абсолютно серьезной миной пригрозил вкатить конский транквилизатор. Кора сдалась и пообещала лечь спать сразу после горячего душа.

От стресса тугие струйки воды причиняли больше боли, чем облегчения. Из головы все не шли мысли о том, откуда мог взяться чертов мышьяк в реке. А еще было понятно, что она, если и сможет поспать, поддавшись заботливой тирании собственного невольника, то всего несколько часов. А проснувшись, тут же побежит проверять Эль Рохо и его гарем да пинать лабораторию, чтоб поскорее сделали анализы воды и грунта.

Глава 23

Джейс

Три дня отравленные животные боролись с интоксикацией, получая чистую воду и все лечение по схеме. Все инструкции ветеринаров соблюдались скрупулезно, а состояние рогатых пациентов отслеживалось непрестанно. И все же одиннадцать телят и три взрослых коровы в первые сутки проиграли борьбу за жизнь. Видимо, они получили дозу мышьяка раньше и в большем объеме, чем другие. На следующий день двенадцать стельных коров потеряли плоды, но на ноги встал Эль Рохо. А на третьи сутки стало понятно, что худшее, скорее всего, позади. Начиная с четвертого дня животным стали предлагать легкоусвояемую болтушку, и живучие лонгхорны пошли на поправку.

Все потери поголовья тщательно учитывались и отправлялись на экспертизу и утилизацию. Общий урон, с учетом ценности погибших животных, составил около сотни тысяч кредов — по меркам окраинной планеты сумма значительная. В эти дни на ферму постоянно приезжали то представители страховой компании, то экологи, то полиция и сотрудники Агентства по чрезвычайным ситуациям. Выяснилось, что кроме ранчо Хименес пострадало еще несколько ферм. И если хозяйство Коры еще могло справиться с таким болезненным ударом, то для некоторых более мелких фермеров он грозил стать почти смертельным.

От банкротства соседей спасло на удивление быстрое расследование страховой компании, пришедшее к заключению, что в горах, через которые пробегал один из притоков Рио Верде, произошел обвал, вскрывший залежи медной руды, содержавшей еще и мышьяк. Пострадавшим фермерам выплатили компенсации, на их землях и по всему течению отравленной воды работали очистные установки, быстро приводящие пастбища и воду в изначальное состояние.

Если первые три дня все внимание Коры поглощали больные животные, то как только они начали выздоравливать, настроение ее сменилось с тревожного на угрюмое. Вечерами, когда вся круговерть стихала, Кора закрывалась у себя в кабинете с новыми результатами анализов и заключениями страховых экспертов. Простодушные соседи с готовностью поделились своими данными с Корой, — всех повязала одна беда, что тут скрывать? Засиживалась она подолгу, бывало, что почти до трех, а то и четырех часов ночи. В таких случаях Джейс ее утром не будил, давая выспаться. В кабинет он не заходил да и вообще не видел, чтобы туда кого-нибудь пускали. Может, Мариетту, чтоб убралась в помещении, но больше никого.

В одну из таких ночей, уже глубоко за полночь, Кора высунулась из своего логова и заглянула в спальню. Джейс не спал, хотя за день умотался, как и все другие работники в эти дни, а вставать по-прежнему приходилось рано. Это хозяйка была вольна спать, сколько хочет, а у него, если не было иного приказа, оставались все те же обязанности. И все же тревога Коры передавалась и ему, да и засыпать без нее было тяжко — в голову даже после трудного дня лезла всякая неприятная чушь.

— Ты чего не спишь? — удивилась Кора, но не дожидаясь ответа махнула рукой. — Пошли обсудим кое-что.

Джейс тут же подхватился и последовал за ней в кабинет. Помещение оказалось крайне любопытным. Изначально этот кабинет, оформленный в английском стиле, скорее, походил на обитель какого-нибудь важного политика или высокопоставленного чиновника — глубокие тона, отделка темным узорчатым деревом, большой резной стол, стеллажи с книгами, кожаная мебель. Можно было подумать, что по исходному замыслу эта комната должна была служить кабинетом для Дона Алехандро. Однако теперь тут безраздельно правила Кора и, скорее всего, ей и самой было приятней работать в таком классическом интерьере.

На полках стояли фотографии с ее семьей. Отдельное место занимали фотографии с ее сослуживцами. В том же углу, где они были собраны, стояла закрытая шкатулка из-под крышки которой высовывался краешек наградной ленты. Больше нигде ни наград, ни благодарностей развешено не было. Похоже, для Коры они не имели такой ценности, как воспоминания о людях и самих событиях. А может, это было свидетельством болезненного "развода" с ее ведомством.

Стол с огромным монитором был завален целым ворохом бумаг. На одной стене висела белая доска, на которой сейчас были приклеены и соединены линиями какие-то распечатки, кусочки карт и вырезки. При виде этой доски Джейсу немного поплохело. Точно так же отец любил раскладывать головоломку очередного расследования, касающегося убийцы Энни Килгор. Кстати, у Коры сейчас был очень характерный сосредоточенно-одержимый вид. Снова его утягивало в воронку чужой мании.

— Смотри, — Кора плюхнулась в кресло и начала давать ему какие-то бумаги, скороговоркой перечисляя результаты своих измышлений. — Это первичный отчет из лаборатории, который нам сделали сразу. Обрати внимание на то, что нашли в воде. Кроме мышьяка там еще другие элементы есть. Меди в значимом количестве, как от медной руды, нет. Зато есть куча всего другого интересного и непонятно откуда свалившегося. И кислотность воды, обрати внимание на кислотность воды. А это — анализы с нашей территории и с соседских, но уже сделанные позже. Мышьяк есть. Всего остального нет и в помине. И кислотность уже в норме. В расследовании страховой тоже фигурирует только мышьяк.

— И что это значит? — осторожно спросил Джей, пытаясь сравнить таблицы с названиями, в которых он ничего не смыслил.

— Подозреваю, что нам повезло с первым анализом, мы получили правдивую картину, потому что были первыми, кто подсуетился. А потом кто-то позаботился, чтобы все, кроме мышьяка, убрали. От него уже просто было не отвертеться, — она включила монитор и показала Джейсу карту. — Смотри, я наложила на физическую карту границы наших территорий и еще информацию, полученную георазведывательными роботами еще до начала терраформации.

— Информация ваших родителей?

Кора кивнула и провела пальцем по красной извилистой линии:

— Это вся протяженность притока, где был найден отравленный скот. Выше этой точки информации нет, но там и не скотоводческие хозяйства. Вот тут фермер обанкротился, земля пустует. А тут, в предгорье, пытаются выращивать фруктовые деревья. Теперь смотри сюда, — она повела выше по течению, туда, где поток петлял между горами. Значки, обозначающие найденные там минералы, были Джейсу незнакомы. Однако Кора постучала пальцем по одному участку и пояснила:

— Знаешь, чего там не было найдено в больших количествах? Медной руды. Зато в свое время была найдена слюда, лепидолит. И сподумен. А это значит, там можно добывать рубидий, цезий, но главное — литий.

Последнее слово Кора произнесла так, будто это означало наступление апокалипсиса, однако Джейс не был силен в таких вопросах и не совсем понимал, о чем речь, и Коре пришлось пояснять. Литий, он же "белая нефть", в галактике пользовался бешеным спросом не только как компонент аккумуляторов, электроники, многих сплавов, но и как необходимый элемент в термоядерных и лазерных установках. Кроме того, во всех космических кораблях стояли воздухоочистители, использующие именно литий. При растущей индустрии космонавтики и производства космических кораблей ценность лития стремительно росла. Понятно, что браконьеры, пользуясь дырявой как решето планетарной системой обороны, воспользовались шансом.

— То есть вода и скот были отравлены из-за химии с этих шахт или что там?

— Да, видимо, они не соблюдают технологии. Произошла утечка или сброс шлаковых вод, а производство лития — очень токсичное. Его добыча строго регламентируется и отслеживается. Но кто это будет делать на такой малонаселенной отдаленной планете?

Повисла гнетущая тишина. Понятно было, что здесь были замешаны очень большие деньги, а значит, доверять властям было нельзя. Губернатор в открытую похвалялся своими связями с ГеоСтратой, и кто знает, скольких еще удалось подкупить. Наверное, доверять можно было тем, кто пострадал от сброса шлаковых вод, но и их можно было подкупить, запугать или обмануть. Помощи особо ждать было неоткуда. Джейс потер пальцами подбородок.

— Что будем делать?

— Собирать разведданные, — пожала плечами Кора. — Пока что все это — мои домыслы. А разговор, если он состоится, должен быть предметным. Вопрос в том, с кем мне потом разговаривать?

Внезапно она уронила голову на руки и горько вздохнула. Только что перед Джейсом сидела одержимая боевой задачей капитан "Бруха" Хименес и вот уже на спинку кресла откидывается усталая, измученная и глубоко несчастная женщина. Джейс опустился на пол рядом с ее креслом и осторожно взял ее руки в свои, заставляя открыть лицо. В черных глазах плескалась тоска.

— Jesús, María y José*, Джейс, это же немыслимые деньги, — простонала она. — За такие бабки они всех здесь сотрут в порошок. Это война, понимаешь?

— Понимаю. Но она ж у вас не первая. Кто еще сможет сделать то, что этим фермерам не под силу? — увещевал он, надеясь успокоить и поскорее уложить хозяйку спать.

— Я коров хотела выращивать! И лошадей! И чтоб меня никто не трогал, — стенала Кора. — А вместо этого я сейчас вспомню, что у меня не только чероки в крови, и пойду снимать скальпы!

— Круто, — хищно ухмыльнулся парень и поднялся с пола, побуждая Кору встать следом за ним. — Но вы же лучше меня знаете, что нельзя предпринимать ничего важного не отдохнув как следует. Кора, надо поспать, так нельзя.

— Ты прав, — без особой борьбы сдалась Кора, укрываясь от бед в его руках. — Но сначала мы спустимся в подвал и достанем все, что нам понадобится в разведке. Кое-что из аппаратуры не помешает подзарядить. Спрячем все в спальне и пусть заряжается завтра весь день. И сами завтра отоспимся.

Видимо, она уже продумала, что именно из аппаратуры им могло пригодиться, потому что с этой частью подготовки они покончили быстро и эффективно. Заснуть Кора не могла еще долго, вертелась с боку на бок, вздыхала. В конце концов, Джейс сгреб ее в охапку, прижал к себе, зарылся носом в россыпь черных локонов и сонно пробухтел:

— Кора, я тоже спать хочу. У профессиональных вояк должен же быть навык быстрого засыпания в любых условиях!

— Ты совсем охамел? — безобидно ругнулась Кора, поудобней устраиваясь в накрывших ее руках. — И вообще, я фермер.

— Тогда тем более.

— Да ты правда распоясался! Мне в моей же постели хамить! — притворное возмущение дало выход сдерживаемому и скрываемому напряжению. Джейс прекрасно знал, что он делает, а главное, что для его шкуры риск нулевой. Кора это все отчетливо понимала и с благодарностью приняла игру.

— Ну а как я смогу служить моей госпоже, если я не выспался?

— Выгоню. Выпорю, а потом выгоню, и спи где хочешь, — пригрозила она в ответ, прижимаясь лопатками к его крепкой горячей груди, любовно поглаживая перекинутую через ее плечо сильную руку Джейса.

— Ага, — безропотно согласился парень, целуя замершую на подушке лохматую голову. — С утра так первым делом.

Сколько раз приходилось отвлекать на себя внимание того, кто, мягко говоря, не в духе, и кто стоял намного выше него в иерархии. Каждый раз это заканчивалось болью, унижением, глубокой обидой. Но по какой-то непонятной причине сейчас Джейс применил все тот же старый прием, не опасаясь никаких последствий. Даже шутливое переругивание не оставило никакого неприятного осадка. Прием сработал, и легче стало всем, как ни странно. Похоже, в присутствие Коры он переставал стесняться не только внешних шрамов, но и внутренних, если уже мог так подставляться и даже принимать безобидную перебранку на тему наказания. Это было и приятно, и страшно. О том, куда этот путь мог завести, думать совсем не хотелось.

*Исп. — Иисус, Мария и Иосиф

Глава 24

О своей разведывательной миссии Кора не распространялась. Домашним были даны четкие инструкции на время ее отсутствия не покидать ферму и не принимать визитеров. На все звонки по ее душу отвечать, что она в поле, и придумывать всяческие правдоподобные отмазки, почему она не может перезвонить. До участка, где предположительно и произошел сброс химикатов, решено было добираться на лошадях, в основном следуя руслу притока. Привлекать внимание к походу, передвигаясь по дорогам, она не собиралась. По этой же причине она рискнула не предупреждать соседей о проходе через их земли. Это было грубым нарушением не только законов, но и правил приличия, но цель была важнее условностей. Сохранялся риск, что их могут выследить или просто случайно обнаружить. В таком случае любой местный землевладелец сначала стрелял, а потом задавал вопросы, но при должных мерах предосторожности Кора надеялась проскользнуть незамеченной.

Кора ехала на своем мышастом, Джейс — на привычной ему гнедой кобыле. Все необходимое для похода и разведки несла до поры до времени третья лошадь, — спокойная и выносливая бурая кобыла, — которую попеременно вел в поводу один из всадников. Берега реки выстилал либо слой гальки, либо плотная, почти окаменелая глина. С учетом минусовых температур, на таком промерзлом и твердом грунте лошади почти не оставляли четких следов. По крайней мере, не настолько очевидных, чтобы соседи забили тревогу и начали патрулировать свои земли в поисках скотокрадов.

Маленький разведотряд беспрепятственно следовал своим маршрутом, минуя временно заброшенные пастбища, где теперь вместо коров и лошадей виднелись лишь очистные установки, зловеще мигающие красными и белыми лампочками. В бурлящих водах отравленной реки также часто попадались фильтрационные установки. Однако нигде рядом с техникой не было заметно человеческого присутствия.

Для самих себя и для лошадей воду пропускали через небольшой походный фильтр, оставшийся у Коры со времен службы. Это отнимало довольно много времени каждый раз, потому что фильтр был рассчитан на потребности одного солдата, а не двух человек и трех лошадей. И все же, это было лучше, чем ничего. Труднее было воспрепятствовать попыткам лошадей попастись на отравленной траве. Все-таки очистители еще не до конца убрали заразу из земли, а рисковать животными в походе было нельзя. Приходилось бороться с лошадиными инстинктами, пока Кора не сдалась и не навесила на всех трех коняг специально прихваченные с собой конские намордники. Теперь животным светило есть только прихваченный с собой корм.

Ехали они не торопясь. На твердом грунте суставы лошадей получали большую нагрузку и гнать их было опасно. Где было возможно, отряд срезал путь, но даже в лучшем случае им удавалось преодолеть не более пятнадцати миль (примерно 24 км) в день. Все это время двое всадников почти не разговаривали, вслушиваясь и всматриваясь в окрестности. Несмотря на их непринужденные позы в седле, можно было уловить подспудное напряжение, создаваемое необходимостью постоянно поддерживать бдительность.

Джейсу не приходилось слишком часто сталкиваться с походами в дикой природе. Доводилось ловить пару "клиентов" в "медвежьих углах", бывало, что и сам скрывался в какой-нибудь удаленной хижине в лесах, да и в детстве отец тренировал их с братом в природных условиях. Но все-таки большую часть времени он жил и работал в городе или в космосе. Для Коры же, по всей видимости, их теперешний поход не был ничем новым или непривычным.

Все имевшееся у них снаряжение было тщательно подобрано, среди взятых вещей часто попадались чисто армейские элементы экипировки, а также проверенное временем экспедиционное снаряжение. Все эти вещи явно хорошо послужили самой Коре и, видимо, ее родителям, и собирались прослужить как минимум еще столько же.

Днем путники могли развести огонь из нанесенных половодьем и высушенных до белизны сучьев. При свете солнца такой костер, не дававший дыма, заметить было сложно. А вот вечером приходилось пользоваться не пропускавшей изнутри света палаткой и простейшей печкой, напоминавшей больше пирамидку из металлических пластин.

Они почти ничего не говорили все это время. Несколько фраз исключительно по делу, не более. Молчание их не обременяло, они и так понимали друг друга. Когда вечерами Кора подсаживалась к нему, чтобы он обнял ее за плечи и прижал к себе, даря иллюзию защищенности, разве нужно ей было озвучивать свои тревоги, страхи, свою потребность в его поддержке? Нет, конечно. Да и толку озвучивать такие вещи не было, слова казались даже чем-то, что может навредить, ведь дело касалось уязвимости каждого из них. Один хотел ненадолго снять с себя бремя обстоятельств, другому необходимо было почувствовать себя опорой и защитой, их обмен не нуждался в комментариях.

Преодолев примерно пятьдесят миль по сельскохозяйственным землям, они наконец дошли до предгорья. Именно здесь, где бежавший от бьющих выше ключей и ледников приток Рио Верде торил свой путь меж причудливо изрытых ветром скал и осыпей, надлежало искать следы преступления. Лошадям все труднее давалась дорога среди камней, но до искомого места они-таки своих седоков довезли.

Неладное в ландшафте заметила имевшая более наметанный глаз Кора. Путь потока был отмечен недавними наносами щебня и песка, а также характерными глубокими бороздами, оставленными водой, достаточно свежими и четкими. Из одной из сумок Кора достала специальный анализатор, которым пользовалась еще ее мать. Прибор имел пистолетную ручку, большой экран, на который выводились результаты анализа и металлический щуп длинной с ладонь. Кора загнала щуп в место, где предположительно прошел заряженный химикатами поток, и молча показала монитор Джейсу. Он понял, что результат соответствует ее ожиданиям больше по лицу хозяйки, чем по списку веществ. В химии он был не силен, зато умел читать некоторых людей.

Для верности Кора сняла еще несколько проб в разных местах, но сомнений не оставалось, они пришли к нужной точке. Лошадей отвели чуть выше по течению, где земля и вода не были отравлены. Нашли укромное место, где у стреноженных животных была возможность пастись и подходить к воде и меньше риска оступиться на камнях. Для верности вокруг отведенной им площадки натянули веревку — не ахти какое препятствие, но вместе с путами на ногах должно сработать.

Здесь же они оба переоделись в камуфляж, заранее подобранный и примеренный. Сапоги для верховой езды заменили на удобные тактические ботинки. Перебрали и перепаковали рюкзаки, проверили все батареи, все оружие. Глядя на скупые выверенные движения Коры, на то, как привычно она проверяет, чтоб нигде ничего не терло, не жало, не звенело, Джейс видел, что перед ним действительно капитан Хименес — женщина, пять лет отдыхавшая только между заданиями, во время переброса из одной точки в другую.

До сих пор она вписывалась в мирную жизнь даже несмотря на ауру хищника. Сейчас же она просто превратилась в то, чем была столько времени — оружие. Последняя связь с мирным образом порвалась, когда Кора убрала туго стянутые волосы под камуфляжную кепку. Из-под козырька на Джейса глянули холодные черные глаза, сканирующие, берущие на прицел. Кора достала карту и развернула ее на земле, прижав уголки камешками.

— Мы вот тут. Месторождение было обнаружено в двадцати трех кликах* к западу отсюда, — перешла она на армейский жаргон. — Для развертывания рудодобывающей базы со стандартными модулями и комплектацией больше подходят вот эти три точки. Думаю, пока база только одна, но кто его знает. Посмотрим, где именно они слили воду, а там уже по ситуации. Как считаешь?

— Ну да, пока вариантов-то не много, — согласился Джейс. — Но мы так по горам не набегаемся, если их больше, чем одна. Нужен либо язык, либо доступ к их базе данных.

— Сначала хоть одну найти. А дальше… — Кора нахмурилась. Неопределенность ситуации ее категорически не устраивала, но особо деваться было некуда. — Перейдем через этот мост, когда до него дойдем.

Обычно у таких команд, в которых работала Кора, была огромная поддержка, причем, как на месте, так и в информационном пространстве. Они сами были лишь острием копья, а древком служили все ресурсы службы. Сейчас же было лишь два человека посреди горного массива. Они двинулись по каменистому следу, оставленному небрежными браконьерами. Будь у них хотя бы дрон, все было бы проще, но такой техники у Коры не завалялось, и приходилось действовать по старинке.

У обоих была хорошая физическая подготовка и не очень большой груз, так что двигались достаточно быстро. Будь они солдатами, им пришлось бы нести на себе еще и дополнительный вес броников и раций, а так они шли налегке, почти как туристы на коротком маршруте. Вода, отравившая реку, с силой прошлась по ландшафту, оставив заметный след и проложив своеобразную тропу. Местами по ней было легко идти, но не везде. Там, где наносы мелкого щебня были значительными, шаг затруднялся, ноги тонули в насыпи, заставляя прилагать дополнительные усилия. Время от времени попадались завалы огромных валунов, приходилось перелезать или искать пути обхода.

До самого выхода сточной воды они не дошли — услышали базу раньше. В горных условиях эхо от работавшей техники скакало по стенам скал, но источник шума все же вычислили. Прикинув, где примерно будет находиться их цель, решили занять превосходящую позицию, чтобы оглядеть все сверху. Наметили подходящий проход по склону и начали подниматься. На открывшемся втором дыхании сделали последний рывок, обошли очередную скалу и… тут же укрылись за каменной глыбой.

База лежала перед ними, как на ладони. С их позиции люди и громоздкая техника казались игрушками, рассыпанными и брошенными неаккуратным ребенком. Они возились и сновали туда-сюда из отверстой чёрной пасти шахты, как муравьи. Однако Кора с привычной скоростью делала первичные вычисления расстояния между модулями и количества персонала. Текущая позиция ее не устроила и она, быстро оглядевшись, показала Джейсу более подходящее место.

— Ты только посмотри, какие наглые, — едва слышно проговорила она, когда они залегли в хорошо скрытой точке и осматривали базу уже через бинокли с антибликовым напылением на линзах. — Почти не шифруются. А база-то самая простая, чистый стандарт.

От промерзшей скальной породы веяло холодом. Здесь, на большей высоте да при ветре температура была гораздо ниже, чем на пастбищах. Сейчас, увлеченные делом, они бы в любом случае не сразу заметили ледяные пальцы зимы, проникающие под одежду, но на их счастье спецодежда была рассчитана на подобного рода испытания.

— Вот тебе и кислота, и мышьяк в воде, — с ненавистью процедила Кора. — Им — миллионы уже с первого месяца работы шахты, а нам — отравленая вода и горы отходов.

— А мышьяк-то откуда? — спросил Джейс, внимательно рассматривая охранников и рабочих.

— Раз у нас тут нет золотой и медной руды, значит он может быть рассеян в породе. Когда руду крошат, высвобождается. Частое явление на многих шахтах, в том числе и литиевых, — Кора достала из кармана маленький блокнот и карандаш и быстро набросала схему базы. Жилой модуль, центр контроля, хранилище, цех обработки, вышка связи, водонапорная установка и так далее — все вплоть до латрин и нескольких столбов с привязанными к ним наказанными рабами. Несмотря на то, что время от времени она делала снимки маленькой камерой, схема была не лишней.

— Охрана не из бывших служивых, контрактники, — заметил Джейс, оценив манеру двигаться и держать оружие у человечков в черной униформе. — И силового поля по периметру нет.

— Боятся, что их засекут. Колючая проволока на радарах не светится, а рабов удержит.

Рабов сдерживали еще и вооруженные охранники на вышках. Джейсу вообще показалось, что на шахте должно быть больше техники и меньше людей, но раз база такая небольшая и подпольная, то, скорее всего, было выгодней эксплуатировать человеческие ресурсы, чем поддерживать дорогие машины. Самое поганое — при экстренной ситуации, если придется бежать, дешевле будет избавиться от людей, чем от более дорогостоящей техники.

Первые наблюдения за браконьерами показали, что те ведут себя весьма легкомысленно. Все их внимание было сосредоточено на поддержании порядка внутри ограждения, о том, что происходит за его пределами они не беспокоились. Никаких патрулей, даже охрана на вышках не смотрела в сторону окрестных гор. Противометеоритные пушки, вынесенные на башни и крыши модулей, хоть и размещённые логично, были нацелены в никуда. Кора помечала в блокноте все, что происходило по расписанию — смены у охраны и рабочих, все перерывы, перемещения, интервалы. Кто, где, когда — все детали могли пригодиться, и она вела точный учет всей активности во вражеском лагере.

Пока что по наблюдениям выходило, что рабочих в лагере — не более двухсот. На них приходилось сорок человек вооруженной охраны, ещё несколько человек явно были техническими специалистами. К базе вела одна-единственная дорога, которую Кора каким-то чудом высмотрела на склоне. Она объяснила Джейсу, как в изломанных линиях скал она различила те, которые выдавали наличие там проторенного пути, но с непривычки Джейс не мог разглядеть то, что было очевидно ей.

В горах вечер приходит всегда раньше, а утро — позже. Световой день тут ничтожно мал. Едва солнце ушло за горный хребет, темнота начала сгущаться с каждой минутой, принося за собой щиплющий кожу морозец. Джейс и Кора под покровом сумерек сменили позицию, отыскав место, где один человек мог продолжать наблюдение, укрывшись за большими обломками камня, а другой — забраться в небольшую щель в скале. Полноценной пещерой это не было, но тут худо-бедно можно было устроиться на отдых, укрыв свое убежище специально прихваченной термоизоляционной камуфляжной брезентовой тканью.

При обычных обстоятельствах база была бы хорошо освещена и продолжала работу круглосуточно, едва замечая смену дня и ночи. Однако браконьеры не желали выдавать себя ярким светом в ночи, да и работы в основном велись под землей. Операторы техники пользовались фарами, а там, где передвигался персонал и по периметру действовали детекторы движения, включавшие неяркие фонари.

Менялись каждые два часа. Смотреть в прибор ночного виденья подолгу — дело тяжёлое для глаз, особенно когда периодически в зоне обзора вспыхивает свет. Голова уставала, глаза начинали слезиться, хотя техника была высшего качества — все было видно как днём. Сидеть на холоде почти без движения — не самое приятное занятие, какой бы хорошей ни была экипировка. Конечности без движения начинали мёрзнуть, наблюдателю на посту приходилось делать простые сокращения мышцами, чтобы разогнать кровь, но при этом не шуметь. Сильно спасали самонагревающиеся упаковки с армейскими пайками. Горячая еда буквально возвращала к жизни, а уж в укрытии любой источник тепла становился бесценным.

Ранним утром следующего дня, когда солнце еще даже не появилось на равнинах, не то что в горах, Кора оставила Джейса вести дальнейшие наблюдения, а сама растворилась меж камней. В буквальном смысле. Вот она только что была рядом, а вот уже чуть покатились камешки там, где человека уже не было. Джейс не знал, где она пропадала, но понимал, что, скорей всего она отправилась на рекогносцировку местности. Вернулась она только ночью, так же внезапно материализовавшись рядом. А уже через несколько минут они уходили, пользуясь преимуществом современной ночной техники.

*В странах с имперской системой мер армия часто предпочитает использовать метрическую систему для измерения дистанции. При этом слово "kilometer" сокращают до "click" для легкости и скорости.

Глава 25

Джейс

— Как она там? — тревожно спросила Консуэла, когда Джейс вошел в кухню. Он только что принял горячий душ, изгоняя из тела последние следы холода и одеревенения после нескольких дней в походе. Короткие волосы топорщились, как иглы у ежа, по затылку поползла холодная капля оставшейся в них воды. Он запустил пятерню в волосы и взъерошил их, стирая лишнюю воду.

— После душа сидит у себя в кабинете, — пожал он плечами. — Я б к ней не совался лишний раз.

Разговор с жителями фермы после возвращения был долгим и интересным. С картинками. Мужчины суровели с каждой минутой, женщины крестились. Тех, кто не готов был ввязываться в заварушку, Кора попросила сказать об этом сразу. Уходить никто не захотел. Кора была хорошим нанимателем, к ней успели привязаться. Несколько из ее работников в прошлом вообще были выкуплены из долгового рабства и доброту помнили. На здешних равнинах между скотовладельцем и его командой рабочих очень часто складывались почти мафиозные связи, а рисковать, отстаивая свои интересы, в таком суровом краю было делом привычным. Взяв со всех слово пока хранить все в тайне и подчиняться вводимым отныне военным порядкам, Кора отпустила людей и занялась собой.

— Mi niña, mi pobre niña*, - огорченно покачала головой добрая женщина. — Вот что, chico**, отнеси-ка ты ей подкрепиться. Дай Бог, тебя она послушает.

Джейс не стал спорить, ограничив пыл Консуэлы лишь тем, что поднос ему еще предстояло нести на второй этаж, и делать уборку, если он все грохнет, особого желания не было. Он немного покривил душой, Кора не была зла и к ней не страшно было подходить. Просто она занималась важным делом и не стоило ее беспокоить. Его это, правда, не касалось. Кора активно обсуждала с ним детали. После разведки между ним и Корой отношения вообще сильно изменились и, похоже, это заметили все на ферме. Когда он принес ей немного перекусить, Кора задумчиво посмотрела на него и отошла от окна, явно не собираясь выгонять ставшего напарником раба.

— Как я ни кручу, ситуация поганая, — призналась она. — У нас совсем нет людей! Я готова взять на себя достаточно большую часть, но меня надо будет прикрыть. Сейчас наших сил просто катастрофически не хватает. С моей старой командой мы бы справились, но у меня есть только горстка очень смелых работяг.

— Мы еще даже не до конца проработали другие варианты, — напомнил Джейс. — Нам есть, с кем поговорить.

— Да, но опять же, все они — непрофессионалы. К профессионалам я обращаться не хочу пока. Это может обойтись слишком дорого, — Кора указала на чертежи на столе. — По-хорошему, надо отрезать им связь, уничтожить пути отхода и взорвать склад с литием. Если они здесь недавно, то еще не должны были успеть сдать добытое. Литий хранят в исключительно горючих жидкостях вроде парафина и бензина. Бабахнет знатно.

— Жестко, — дернул бровью Джейс, ставя поднос на стол. — А что с людьми на базе?

— Не думаю, что среди свободных там есть некомбатанты, — пожала плечами Кора. — Насчет рабов… их реакцию трудно предсказать, особенно если это заключенные. Я вынуждена исходить из худшего, особенно когда у нас нет внутри своего человека. Эх, бунт или паника среди них были бы таким подарком!

Она ответила на его вопросительный взгляд и сказала:

— Я понимаю всю необходимость обойтись без лишних жертв. Но они неизбежны, особенно, когда нас самих так мало. В первую очередь я буду стараться минимизировать потери среди собственного личного состава.

— Да это-то понятно, капитан, — кивнул Джейс. Большего в данных обстоятельствах ожидать было бессмысленно. — Мне тут одна мысль покоя не дает. А кому принадлежит земля, где они развернулись?

Мысли Коры явно уже были заняты практической стороной операции, так что она на пару секунд замерла, перестраиваясь.

— Должна быть общественной, земли не сельхоз назначения еще не выставляли на торги. Официально, — глаза загорелись пониманием.

— Именно, — кивнул Джейс. — Не стоит ли нам для начала узнать, покупали ли они эту землю или нет. Если покупали и другие участки, у нас будет информация о возможном местонахождении других шахт. Не верю, что я говорю это, но, может, соберем всю информацию, прежде чем переходить к боевым действиям? Возможно, с доказательствами нам удастся найти помощь?

— Ты прав, — Кора потерла лицо ладонями. — Сама не знаю, почему я сразу стала прорабатывать самый агрессивный вариант. Теряю профессионализм. У фермеров принято сначала стрелять, потом разговаривать.

— Да тут как раз все понятно, — парень действительно был согласен с основной линией. — Надо показать зубы да так, чтоб больше не совались.

Джейс усмехнулся и совершенно свободно развалился в кресле. Кора задумчиво взяла с подноса ломтик хлеба, намазала на него масло и джем и принялась есть. Молодой человек удостоверился, что в голодный обморок никто падать не собирается, и продолжил свою мысль.

— Даже если они не захотели светить сделку, она должна была быть зарегистрирована в Земельном управлении. Данные о продаже земельных участков должны быть открытыми.

— Не думаю, что сам документ лежит прямо в архиве и выдается по первому требованию, — покачала головой Кора.

— Хоть регистрационный номер-то должен где-то числиться. Если есть номер участка, то по нему можно найти и номер документа.

— Ну, допустим, номера участков есть в онлайн базе Земельного управления. Но как ты предлагаешь ворошить архив, не оповестив всех о нашем интересе? Проникновение со взломом? — она на полном серьезе рассматривала этот вариант, хотя он был крайне нежелательным.

— Любите вы грубую силу, капитан, — улыбнулся Джейс и так сверкнул глазами, будто имел ввиду нечто иное. — Нет, думаю, как раз преступление наделает лишнего шуму. Предлагаю обойтись без криминала. Ну разве что совсем немного.

Если Коре легко давалась охота за негодяями в диких условиях, то в каменных джунглях легче видел путь Джейс.

ЗЕМЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. ЭСПАРТО

Неделя у Тэмми не задалась. Работа в любом из административных управлений давала стабильный заработок и социальную защищенность, но высасывала душу чисто бюрократической скукотищей. Даже пофлиртовать на работе было не с кем. На такую работу в основном шли женщины или же мужчины, которые не могли или не хотели подвергать себя физическому труду. Привлекательными для Тэмми среди них были разве что руководители среднего звена, да и то не все. Но на нее молодые амбициозные начальники в хороших костюмах внимания не обращали.

Тэмми хоть и не блистала модельной внешностью, вполне могла считаться девушкой симпатичной. Год назад закончив делопроизводственный колледж в свои двадцать два она хотела если не любви и романтики, то хотя бы какого-то оживления на личном фронте. Тяжко вздохнув, она откинула со лба рыжевато-блондинистую прядку и посмотрела на полупустой зал приема. До чего дошла жизнь, что она завидовала старой мымре Элис, которая сейчас принимала какую-то бабульку.

И тут Тэмми встрепенулась. Тяжелая дверь приемного зала отворилась, пропуская высокого молодого человека в курьерской форме. Очень симпатичного, если не сказать красивого молодого человека. Он немного растерянно окинул взглядом зал и остановил вопросительный взгляд на ней. Сердце Тэмми скакнуло и выслало короткий импульс в места, которые в рабочее время вообще-то не должны о себе напоминать. Зеленые глаза молодого человека выдавали в нем любителя частых и непринужденных развлечений. Кобель, конечно, но какой хорошенький! Тэмми кивнула ему, давая понять, что готова принять посетителя, и парень одарил ее очаровательной белозубой улыбкой. Внутренности Тэмми таяли воском.

— Добрый день, — поздоровался зеленоглазый котяра таким голосом, что если б она стояла, колени точно бы подогнулись. — Меня направила юридическая фирма "Landmark Attorneys", вот запрос.

Он протянул ей бумагу с официальным запросом на информацию по участку, номер которого Тэмми даже не смогла сразу разобрать. С усилием взяв себя в руки, Тэмми начала вбивать в систему данные из запроса. Документ всплыл сразу и она отправила заявку в архив.

— Подождите, пожалуйста, я позову вас, — она постаралась мило улыбнуться, но при этом намекнуть, что посетитель ей симпатичен. Видимо, ей это удалось, потому что зеленоглазый совратитель поблагодарил ее и, кажется, даже подмигнул. Это произошло так быстро, что Тэмми терзали сомнения, ошиблась она или нет? Как хотелось бы, чтоб не ошиблась!

Но через пять минут ей позвонили из архива и сказали, что документ с этим номером зарегистрирован, но отсутствует. Как такое может быть? Да небось кто-то из начальства взял и не удосужился зарегистрировать на свое имя в канцелярии, а то она не знает! Теперь только ждать, когда сдадут обратно.

— Извините, этот документ сейчас недоступен, — с сожалением проинформировала она посетителя. Молодой человек тут же поменялся в лице. Но вместо ожидаемого и понятного возмущения его глаза заполнило отчаяние.

— Милая девушка, помогите, пожалуйста. Я не могу вернуться с пустыми руками, — взмолился он и оттянул ворот рубашки. На шее блеснула тонкая металлическая полоска. — Очень вас прошу!

Тэмми захватило разочарование, а потом и гнев. Пускала слюни по рабу, да еще и такому наглому! Как он нахально держал себя с ней, будто свободный. Мстительно подумалось, что если его теперь и накажут, то поделом. Но огромные зеленые глаза смотрели с такой мольбой, что, раздраженно выдохнув, Тэмми сдалась.

— У документа должен быть деловой экземпляр. Попробую поднять его. Жди в зале, — ее тон сразу же изменился, но парень этого не заметил, ответив ей чисто собачьим благодарным взглядом.

Вообще-то делать этого не полагалось, но черт-таки попутал Тэмми. Она сама сходила в архив, подняла нужную папку и, о чудо, деловой экземпляр оказался на месте! Девушка сняла с него копию и вернула документ на место. И тут в голову закралась нехорошая мысль. А что это она так расстаралась для этого наглого кобеля в ошейнике? И почему она сейчас как дурочка должна просто так, за красивые глаза, отдать ему копию? Нет уж! Она положила бумаги в тонкую папочку и, с решительностью, вызванной обидой, отправилась обратно в зал.

Наглые зеленые глаза сразу впились в папку в ее руках. Тэмми села на место и, приоткрыв папку, продемонстрировала документ.

— Вообще-то это делать не положено, — тихо протянула она. — Но раз у тебя официальный запрос, я могла бы тебе помочь. Не просто так.

Она многозначительно посмотрела на парня и тот понимающе хмыкнул, ничуть не смутившись. Что она делала? Откуда взялась вдруг эта бесшабашная и дерзкая Тэмми? Дух захватывало от намека на приключение, на разнообразие в монотонной скуке ее жизни. И если для этого придется воспользоваться незавидным положением этого парня, что с того? Пусть это будет маленькой местью всем им, кобелям. Не все ж им окручивать и использовать девчонок!

— Понял, не дурак, — мурлыкнул парень. — Когда и где?

— У меня обед через сорок минут. Жди меня в парке за зданием. Там беседка есть, вот там жди, — она лихорадочно соображала, куда поведет его потом, но у неё было ещё сорок минут, чтобы решить. В одну минуту она готова была идти в атаку, в следующую приходила в ужас от самой себя. Опьяняла и манила власть над парнем, который при других обстоятельствах был бы опасным и недоступным для неё.

Время пролетело с невероятной скоростью. Тэмми торопливо собралась, сунула в сумку папочку с копией и отправилась брать реванш за загубленные офисной рутиной дни. Парень ждал в условленном месте, подперев плечом беседку. Видимо, ждал давно, лицо его имело абсолютно пустое выражение, будто это был не человек, а киборг в ждущем режиме. Однако, услышав перестук каблуков по асфальту, он встрепенулся и снова одарил ее тем самым приглашающим взглядом.

Тэмми не дошла до него шагов пятнадцать. Что-то резко ударило ее по шее, голова сильно закружилась, земля поплыла из-под ног, а тело онемело и обмякло. Тэмми начала терять сознание и кто-то сильный, но не очень крупный подхватил ее и повел-потащил к лавочке. Когда она начала приходить в себя, ни парня, ни документов в сумке уже не было.

Зимой в парке народ почти не гулял и ее, дезориентированную, с побелевшими губами и стеклянными глазами, нашла минут через пятнадцать какая-то бабушка, кормившая в парке мелких птичек. Кроме урона самолюбию Тэмми не пострадала. Ситуация была абсолютно позорной и идиотской. Тэмми не решилась рассказать о ней хоть кому-то. Не знала она, что на тот момент, как неудачливый "курьер" подошел к ней, ее уже несколько дней как оценили, выбрали и попасли, а также о том, что все камеры на пути "курьера" были учтены и ни одна не давала достаточно хорошего угла для опознания. И о том, что встреча в парке была вся просчитана до мельчайших деталей — все расстояния, время, пути отступления.

Пока бедная глупая девица прохлаждалась в парке, Джейс и Кора разными путями добрались до запаркованной в неприметном отдаленном дворе машины, одолженной у знакомого, державшего автоутиль. Всю маскировочную одежду — курьерскую форму Джейса, большой худи, сделавший из Коры хулигана-подростка — уже успели быстро снять по пути и распихать по мусорным бакам.

— До сих пор не понимаю, зачем было вырубать девушку, — подначил Джейс свою хозяйку с искренним недоумением. — Сама все б отдала. Вон как бежала!

— Пусть скажет спасибо, что я сдержалась, — процедила Кора, сдерживая кипение испанской крови и индейских генов, требующих жестокой расправы над противником. — А сутенерством я не занимаюсь.

— Зачем сразу сутенерством? — возмутился мошенник. — Знали б вы, капитан, сколько луковых колечек я съел на халяву за одни только красивые глаза и животный магнетизм!

Он не врал. Очаровывать женщин, чтоб добиться своего, он научился очень рано. Хорошенький, как котенок, мальчик очень быстро открыл в себе этот дар. Оставленные отцом деньги имели свойство заканчиваться до возвращения родителя, а младшему брату хотелось есть. Когда Джейс вырос, отец использовал его талант, чтобы втереться в доверие к свидетельницам или выведать информацию у дам в разных конторах. Став взрослым, конечно, одним хлопаньем ресниц не всегда отделывался, но к тому моменту прием уже был второй натурой, а ради великой цели можно было и потерпеть внимание очередной "пумы". А уж хорошенькие официантки всегда поощряли его бесплатными закусками и своими телефонными номерами.

Однако хозяйка пользу от его дара и животного магнетизма явно так не ценила. В ее глазах, когда она мельком искоса глянула на него, сверкала сталь клинков и зарево пожаров. Ничем другим ревность Кора не выдавала, и Джейсу стало интересно, выместит ли она на нем досаду или нет? Придется ли ему убеждать ее, что для ревности причин быть не может? Задетое чувство собственничества у человека, имеющего над тобой власть — штука опасная. Хоть Кора и была женщиной, по его меркам, доброй и адекватной, а все же ревность все может исказить. Поспешив переключить внимание Коры на что-то более безопасное, Джейс вытащил из папки документ и принялся его читать.

— Милейшая девушка Тэмми принесла нам бомбу, — резюмировал он. — Тут и подтверждение купли-продажи, и название фирмы, и все подписи от исполнителя до директора Управления. С датами и расшифровкой. Не пойму, как они могли забыть про деловой экземпляр.

— Провинциалы, — пожала плечами Кора. — Излишняя самоуверенность, привычка к безнаказанности и отсутствие профессионализма. Ты бы знал, сколько людей погорело на забытых в копировальных машинах документах! Или на излишней болтливости в присутствие незнакомого обслуживающего персонала.

Она постучала пальцами по рулю, явно что-то обдумывая. Джейс понимал, какой валютой была информация, знал он и то, что Кора опасалась задействовать свои внепланетарные связи. Сообщить королю бандитов о таком лакомом куске было бы верхом легкомыслия. Отцу Кора хоть и доверяла, но знала, что если она через него задействует силы Альянса, информацию уже будет не скрыть. А Альянс мог быть хуже тех же бандитов. Те хоть по понятиям могли соблюсти договоренность с ней.

Соблюдая все правила дорожного движения, чтобы не привлекать внимание полиции, Кора вывела их ведро с гайками в пригород, где они и спрятали старую машину в кустах на задворках какого-то завода. До рогатого пикапа дошли пешком, он был припрятан неподалеку.

— По-моему, пора начинать подбирать союзников среди местных, — произнесла она с неохотой. — Эта бумажка поможет настроить народ на нужный лад.

Мысль о вовлечении в авантюру новых людей была неприятна им обоим, и причин тому была масса. Но увы, обойтись своими силами не представлялось возможным.

*Исп. — Моя девочка, моя бедная девочка

*Исп. — мальчик, парень

Глава 26

Том

Договориться с капитаном небольшого грузовика, который летел напрямую в Фэрвью, было сложно, сложнее даже, чем с куратором стажировки и главой фирмы, где Том проходил практику. Пассажиров суровый космический дальнобойщик не должен был брать, но в итоге вписал Тома в состав команды и выделил свободную каюту.

Путь от Минервы до Айоки не был ни быстрым, ни легким. Том несколько раз пересаживался с одного корабля на другой и, что закономерно, чем больше он удалялся от центральных планет Альянса, тем ниже падало качество доступного транспорта. Временами ему приходилось по несколько дней ждать попутки, убивая желудок в станционных забегаловках и коротая ночи в не менее убогих номерах капсульных отелей. Все это Том страстно ненавидел как воспоминания о неприкаянном детстве, но его цель стоила таких жертв.

Раньше Том смог бы прикинуться своим парнем и вписаться в компанию космических дальнобойщиков, но сейчас общество грубоватых простых мужиков, сильно напоминавших окружение отца, его тяготило. Отрезок от последней космической станции до Айоки он провел в своей каюте, изучая материалы по законодательству планеты. Перед приземлением Том выбрал что попроще из своей одежды — классические джинсы и рубашку с едва заметным растительным принтом, утепленную спортивную куртку и ботинки. Если городишко слишком маленький и бедный, более приличная одежда сразу бы привлекла к нему ненужное внимание.

Увы, когда Том сошел с трапа прямо на припорошенную снегом землю, он все равно выглядел чужим — одежда слишком новая и чистая, нарочито небрежная модная стрижка, подтянутая спортивная фигура, явно слепленная в тренажерном зале, маникюр и салонный загар. И высокомерная брезгливость к отсталой окраинной планетке и ее жителям. Но Том не мог любить место, где его потерянный на целые годы брат влачил рабское существование. И каждого из местных жителей горячий молодой адвокат считал пособником угнетателей и работорговцев.

Тому казалось, что рабы на центральных планетах были защищены от излишней жестокости. Он не раз видел их в домах у партнеров адвокатской конторы, где он проходил стажировку. Это были обычные домашние слуги, да, тихие, но сытые, чисто и аккуратно одетые, без следов насилия в поведении или внешности. К тому же многие из них находились в долговом рабстве и имели все шансы вернуться к нормальной жизни. А те, кто родились в неволе, даже гордились службой в престижных домах и считали себя выше тех же должников. Любые разговоры о свободе вызывали у них неподдельный ужас, а преданность дому и фамилии хозяев ценились превыше всего.

Случаи вопиющей жестокости иногда всплывали, но неизменно подвергались общественному осуждению и преследовались законом. Невозможно было поверить, что люди блестящего ума и воспитания, в кругу которых он теперь вращался, истязали свою прислугу. Их сдерживал не только уголовный кодекс, но и моральные ценности. А что могло ждать его бедного брата здесь, на этой отсталой и малонаселенной планетке, где в своих землях хозяева — сами себе закон?

Как именно он будет вызволять Джейса из лап его угнетателей и эксплуататоров, Том представлял смутно. Самым очевидным было предложить выкуп, и молодой человек очень надеялся, что на этом все и закончится. Жизнь на окраинных планетах тяжелая, лишних денег тут быть не могло. Том согласен был заплатить столько, что хозяева могли б заменить его брата хоть тремя рабами. Если откажут… об этом Том думал с содроганием, но готов был сперва пойти по законному пути подачи иска за насильственное удержание и за любой лишний шрам на коже брата. А потом оставалось только организовать Джейсу побег. Причем, Том не мог взять в толк, как его находчивый и изворотливый брат до сих пор не организовал его себе сам. Несмотря на преклонение перед их отцом, Джейс не признавал авторитетов, и Том не мог понять, как брат позволил посадить себя на цепь.

Том взял в аренду ужасную, пользующуюся углеродным топливом машину — гравикаров или флайеров, о ужас, тут и в помине не было — и отправился вытаскивать своего заблудшего старшего брата из плена непосильного труда и хозяйского самодурства. Дорога была хорошей, но, видимо, Том что-то напортачил с управлением машины, потому что в какой-то момент из-под капота повалил дым и допотопное железное чудовище сдохло.

Как назло, Том не обладал талантом механика, в машинах не разбирался, а на многие мили окрест не было ни единой души. Даже до заправки, которую он проехал не задумываясь, было очень и очень долго идти. Том попытался дозвониться в компанию аренды авто, но его смартфон последнего поколения отказался работать в полевых условиях и сигнал не видел. Будущий адвокат бросил машину, повесил на плечо рюкзак и повел свой грави-чемодан по дороге к цели. Рано или поздно кто-то должен был появиться.

Повезло ему только через час его прогулки, когда он уже начал немного подмерзать, а голод и джетлэг после перелета усилили свое давление на его организм. Вдалеке послышался рев мотора, со стороны Фэрвью на большой скорости мчалась тяжелая машина. Ее водитель увидел Тома издалека, сбросил скорость. Машина оказалась здоровенным черным пикапом с парой длинных бычьих рогов спереди. Том был так рад подмоге, что готов был простить даже такую безвкусицу.

За рулем кичевого монстра сидела миловидная латина. Том знал, что на окраинных планетах этническая картина чаще всего была довольно пестрой. Мулаты и метисы всех мастей, вроде этой девушки, на Айоке редкостью не были. Она остановила машину рядом с Томом, открыла окно и с улыбкой поинтересовалась:

— Эй, турист, это твоя тачка там сдохла?

— Да, моя, — Том постарался улыбнуться поприветливей. — Не могли бы вы меня подбросить до ближайшего жилья, чтоб я связался с фирмой, у которой я ее брал?

— У нас на ферме есть механик, он может посмотреть твою железную клячу, — предложила латина. — А заодно отогреешься и поешь. Связь у нас тоже есть, если что. Ну так как?

От такого роскошного предложения грех было отказываться. Том закинул вещи в кузов и занял пассажирское место в салоне. Девушка любезно усилила обогрев и Том с наслаждением подставил руки под горячий воздух. Пикап тронулся с места и быстро набрал скорость. Так сам Том водить не любил, а вот его брат всегда плевал на скоростные ограничения. Похоже, в этих краях придерживались аналогичного стиля вождения.

— Здесь горячий кофе, угощайся, — девушка передала ему термос, и Том немедленно наполнил крышку термоса наполовину. Судя по запаху, кофе был приличным. Неожиданно.

— Спасибо, — искренне поблагодарил он.

— О чем речь! В наших краях закон дороги — не пустой звук. Нельзя бросить человека в беде на трассе, — Том порадовался, что на более примитивных планетах первобытные законы гостеприимства воспринимались куда серьезней, чем на срединных.

— Все равно я крайне признателен, что не проехали мимо, хотя, наверное, девушке должно быть боязно подбирать незнакомца на дороге, — неловко заметил Том и смутился. Он вовсе не хотел, чтоб добрая девица вдруг увидела в нем угрозу. Но та лишь рассмеялась в ответ.

— Ay, hombre*, тут тяжело найти что-то страшнее меня. Сам-то не боишься? — шутила латина без малейшей тени беспокойства.

— Я больше боялся замёрзнуть и подхватить воспаление лёгких, — признался Том.

— Куда ты хоть добраться пытался? — с доброй насмешкой поинтересовалась его спасительница.

— Ранчо Хименес.

Девушка так долго и внимательно посмотрела на него, что Том даже занервничал. Но она вернулась к слежению за дорогой до того, как он поддался искушению этого потребовать.

— Какое совпадение, — протянула она.

— А вы оттуда, да? Работаете там? — догадался он.

— Ага, — что-то в девушке изменилось, но Том не смог понять, что именно, и списал это на подозрительность к чужаку. — А вы туда по какому делу, если не секрет?

— Я адвокат, у меня дело к хозяевам, — Том утвердился в своих выводах о недоверчивости к чужому человеку и постарался успокоить так удачно подвернувшуюся помощницу.

— Там хозяйка, а не хозяева.

— Вы ее хорошо знаете? Какая она?

Такие обыденные вопросы, кажется, спровоцировали у девушки экзистенциальный микро-кризис. Она крепко задумалась, а потом призналась:

— Ну, знаю-то я ее относительно хорошо. А вот какая она…. Вроде, нормальная. Если не злить. Ферму свою любит, уединение. Работает много, но на ферме все много работают.

— И как вам у нее работается? Она хороший босс? — решился прощупать почву Том. К его сожалению девушка лишь рассмеялась.

— Даже если б она была лютой стервой, не ждете же вы, что работник будет жаловаться чужаку на того, кто платит ему зарплату? Так и место потерять можно.

— Я вас понял, — отступил Том, теперь уже убежденный, что хозяйка — именно стерва, выжимающая из подчиненных последние соки за право заработать на жизнь. Если уж наемные рабочие так ее опасаются, что же говорить о бедном бесправном Джейсе?!

К великому сожалению Тома, всегда делавшего домашнюю работу на "отлично", информация по Коре Хименес в сети ограничивалась только тем, что такой человек существует. Этой женщины не было в соцсетях, она лишь вскользь упоминалась как дочь конгрессмена Алехандро Хименеса и как спикер на какой-то давнишней захолустной конференции. Ни фотографий, ни curriculum vitae, ни даже даты рождения.

Том пытался представить себе своего потенциального противника, но получалось с трудом. Как дочь конгрессмена оказалась так далеко от цивилизации, за какие грехи? Ждало ли его столкновение с какой-то полоумной сектанткой или милитаристкой? Или с избалованной вседозволенностью богачкой? Что за чудовище спрятали на задворках вселенной? Бедный, бедный Джейс, мало что ли на его долю выпало горя?!

— И много вас на ферме? — как бы между делом попытался он снова вывести разговор в нужное ему русло. Подозрительно скошенных в свою сторону глаз он не заметил.

— Да не то чтоб очень. Иногда по сезону нанимаем еще. Но тут вообще не так много народу. Нам обещали вторую волну колонизации, но пока не спешат что-то. На больших фермах пара дюжин работников- уже много.

— Всего-то? — удивился он. — Вы, должно быть, считаете только свободных, но рабов-то должно быть много?

— В здешних краях их вообще не много. Больше за долги народ попадает, но после отработки — на свободу с чистой совестью. Это на юго-востоке, где плантации, там да, их закупают большими партиями, а у нас меньше. Скот не требует такого количества рук, как тростник или кофе.

— Странно, я думал, в наш продвинутый век машины заменили ручной труд, — поджал губы Том.

— На развитых планетах, конечно, — кивнула его спутница. — Но машины нужно обслуживать, им нужны дорогие детали. Вот встанет во время сбора урожая уборочная техника, а деталь месяц ждать. И что делать? Рабы в обиходе проще и дешевле. И доступней.

— Тогда почему не использовать наёмный труд? — не сдавался Том. Удивительно, как мало он уделял внимания рабству раньше и как живо его заботила эта проблема теперь, когда она коснулась его брата.

— Кого нанимать-то? Ты много видишь рвущихся обживать приграничье? — фыркнула латина. Наверное, ей казались глупыми его аргументы, но Тому не нравилось, как легко она принимала положение дел. — Мы нанимаем сезонных рабочих, обычно это студенты на каникулах. Но сезон проходит, они возвращаются домой, а скот все так же требует ухода.

Они свернули на грунтовую дорогу и помчались через промерзлую степь, поднимая шлейф пыли. Пейзаж казался Тому до невозможности унылым, но закрадывалась и другая мысль — на этих просторах можно творить, что угодно. Здесь человек легко пропадет без вести, будто и не было никогда. И при этом скрыться во время погони крайне сложно. Степь, которая с готовностью скроет чужие грехи, с радостью выдаст беглеца. Степь превратилась в продолжение злобной твари, державшей в своих когтях жизнь его брата.

Пока он так безрадостно рассуждал, ровная, как тарелка, земля пошла невысокими покатыми холмами, немного разбивающими вольно разгуливающие ветра. Кое-где валялись оставленные бурной геологической молодостью планеты каменные глыбы, причудливо изрезанные потоками воздуха. На горизонте показалось скопление черных точек, быстро превратившихся в группу хозяйственных построек, столь обычных для любой фермы. За ними виднелись загоны с лошадьми и скотом.

Основное внимание Тома привлекло логово Горгоны, похитившей Джейса. Вилла была прекрасна и по ее внешнему виду невозможно было угадать, какие ужасы она таила внутри. Это было большое двухэтажное здание в стиле средиземноморского модерна, отделанное по фасаду натуральным камнем и деревом. Плоские или имевшие небольшой наклон черепичные крыши разных частей здания, навесы, большие окна, полукруглые арки и обсаженное зеленью патио делали дом похожим на классическую асиенду Старого мира. Том сразу оценил, сколько денег должно было уйти на строительство виллы. Перспектива соблазнить владелицу Джейса деньгами таяла на глазах.

Его спутница тем временем подвела машину к одной из хозяйственных построек и заглушила двигатель.

— Это наша автомастерская, — кивнула она на здание. — Сейчас посмотрю, свободен ли наш механик. Он с утра там с трактором возится, но, думаю, поможет, раз у тебя ЧП. Закон дороги!

С улыбкой она выбралась из машины и пошла в сторону открытых настежь дверей мастерской. Может, где-то Том и догадывался, кто именно мог выкроить себе место механика, но боялся выпускать эту догадку на уровень сознания. Когда латина громко позвала кого-то по имени, Том не сразу поверил ушам. А потом он даже забыл дышать.

— Джейс! — громко прокричала девушка в полумрак. — Тут у человека машина на трассе сломалась. Можешь сейчас сгонять, посмотреть?

У Тома замерло сердце, он не сводил глаз с темного провала превратившегося в жуткую сказочную пещеру гаража. Он ждал, что вот-вот оттуда выползет полускелет в цепях, но нет, на зов с радостной улыбкой неспешно вышел его брат. Довольный, здоровый и расслабленный. Почти не изменившийся с тех пор, как они последний раз виделись. Том как зачарованный начал выбираться из машины, не сводя глаз с Джейса. А тот, пока не замечая его, подошел к звавшей его молодой женщине и с лучезарной улыбкой мягко пробасил:

— Конечно, госпожа. Никаких проблем.

Тома словно кнутом ударило. "Госпожа". Он со злостью хлопнул дверью машины. Джейс мгновенно вскинулся и встретился с ним взглядом.

— Томми? — только и смог выдавить он ошеломленно.

Повисло молчание. Тому хотелось и разрыдаться, и броситься обнимать брата, он словно снова стал маленьким ребенком, жаждущим утешения в надежных руках своего единственного защитника. Безмолвие затягивалось, Джейс тоже, казалось, не верил глазам и не знал, как себя вести.

— Мне надо бросать привычку подбирать всякую гадость на дороге, — со злым прищуром процедила Кора Хименес.

*Исп. — в данном контексте "ну, чувак"

Глава 27

Кора

Кора сидела на диване, подвернув под себя ноги и согревая в ладонях кружку с ирландским кофе, который больше походил на виски с добавлением кофеина. Обычный кофе был предложен и незваному гостю, но в данный момент тот был слишком занят, чтобы обращать на такие мелочи внимание. Встреча братьев шла не так гладко, как, по всей видимости, представлял себе младший.

Отправив Консуэлу помогать Мариетте готовить комнату для гостя, Кора вовсе не собиралась оставлять братьев наедине. И дело было не в праздном любопытстве. Пока что эти двое были слишком заняты друг другом, и, похоже, забыли о ней, чем Кора бессовестно пользовалась, открыто изучая находку по имени Томас Килгор.

Молодой человек лишь немного уступал старшему брату в росте, фигуру имел более утонченную, хотя и спортивную. Волосы, постриженные явно в дорогой парикмахерской, были намного темнее, чем у Джейса, а глаза, иногда бросавшие на нее неприязненные взгляды, были красивого орехового цвета с вкраплением яркой зелени. Черты лица у обоих были схожи лишь настолько, чтоб угадывалось родство, но младшему не досталось той красоты, которая отличала Джейса. И все же он тоже был по-своему симпатичен. Судя по всему, один из братьев пошел больше в мать, а другой — в отца. Коре стало интересно, кто именно был похож на кого.

Конечно, сначала были крепкие братские объятья, расспросы старшего о жизни Тома. Джейс светился от счастья, несмотря на все свои прошлые заявления о том, что не хотел бы встречаться с последним своим кровным родственником. И его явно распирало от родительской гордости, когда Том делился своими успехами. Однако долго обходить стороной слона в комнате было невозможно.

— Я не думал, что ты ищешь меня, Томми, — признался старший.

— Конечно, я искал тебя! Ты думал, можешь написать мне "Лечись. Учись. Не ищи меня. J" и просто исчезнуть? — возмутился Том. — Я искал тебя годами, но ты пропал без вести. Я уже потерял надежду.

— И что же произошло? — решилась напомнить о себе Кора. — Вы уж извините, что я спрашиваю, молодой человек, но согласитесь, здесь вопрос моей личной безопасности затронут.

Том поджал губы. Снова этот полный яда взгляд, способный прожечь бетонную стену.

— Мне прислали свежие фотографии Джейса и сообщение, что он находится здесь, у вас. В рабстве, — холодно ответил Том, желчно выделив последнее слово.

— Кто прислал? — уточнил уже Джейс, отлично понимая, что ему Том ответит охотней.

— Не знаю, в фирму курьером доставили конверт. Я не заглядывал дареному коню в зубы.

— Покажешь?

Том достал из рюкзака пухлый конверт и отдал брату. Джейс тут же вытряхнул все содержимое и начал просматривать, сразу же передавая материалы Коре. Все фотографии были сделаны в Фэрвью, издалека, если судить по размытию фона. Джейс неоднократно ездил в город с ней или с кем-то из рабочих, так что трудно было сказать, когда именно его сняли. Записка с очень коротким сообщением была отпечатана на принтере и подписи или иных зацепок не имела.

— И когда тебе это прислали? — спросил Джейс, вдруг превратившийся в ту самую ищейку, которой он был до неволи.

— Чуть больше месяца назад, — признался Том. — Я сразу договорился об отпуске по семейным обстоятельствам и рванул за тобой.

Джейс посмотрел на младшего брата с теплотой, но потом повернулся к Коре.

— После конференции, — кивнула она, понимая его без слов. — Думаешь, это Гловер?

— Какая разница, кто? — вскочил на ноги Том и принялся нервно ходить по комнате. — Главное, что теперь будете делать вы. Вы согласны продать мне брата?

— В данных обстоятельствах? Нет, — твердо ответила Кора и посмотрела на Джейса. Разбивать ему сердце не хотелось, но отпустить его именно сейчас было бы глупостью. Однако шокированным или обиженным Джейс не выглядел, ответ хозяйки не стал для него неожиданностью.

— Мисс Хименес, я согласен хорошо заплатить, — еле сдерживая ярость настаивал молодой адвокат.

— Не в деньгах дело, мистер Килгор…

— А в чем? — ярость выплеснулась сразу же, как только желание Тома натолкнулось на препятствие. — Какой у вас интерес к моему брату? Не поверю, что он — незаменимый рабочий! Вы же, вроде, привлекательная особа, неужели не можете найти себе свободного партнера? Или вам нужен безответный, бесправный…

— Закрой рот, Том! — Джейс вскочил с места так, будто собирался убить брата. Но, подлетев вплотную и схватив Тома за ворот, вдруг замер и очень, очень тихо проговорил:

— Следи за языком, — и в этих тихих словах было больше угрозы, чем в убийственной решимости и напряженных мышцах. — Я многим обязан этой женщине, она не заслуживает ничего, кроме уважения и благодарности. Ты меня понял?

Том смотрел на него, как на умалишенного. Впрочем, Кора и сама не ожидала такой взрывной реакции. Похоже, приезд брата спровоцировал большой сдвиг в реабилитации Джейса. Еще бы знать, в какую сторону.

— Нет, не понял, — обиженно отстранился Том. — Ты что, не хочешь, чтобы я забрал тебя отсюда?

— В каком качестве, Томми? — старший отпустил ворот брата и отступил на шаг, уходя из личного пространства Тома. — У меня пожизненное. Ты хочешь, чтобы я всю жизнь был прислугой в доме брата? Как ты себе это представляешь?

— Ты не будешь прислугой, ты что?! — ужаснулся Том, явно не до конца продумавший такой сценарий.

— А кем я буду по-твоему? Томми, ты ж сейчас на Минерве живешь, да? Так там, дорогой мой братишка, я даже на улицу без поводка выйти не смогу! — закатил глаза более сведущий Джейс. — И как ты будешь приглашать домой друзей или коллег? Поставишь меня перед ними на колени как положено? А если я облажаюсь при свидетелях, ты сможешь меня наказать? Или будешь платить за меня штрафы, пока меня не отнимут за "ненадлежащее содержание"?

— А здесь тебе лучше, да?! — возмутился Том. — Ты думаешь, я не заметил вот это?

Он схватил брата за руку и повернул так, чтоб виднее были шрамы, оставленные кандалами, кнутом и сигарами. Как будто кроме него их никто до этого момента не видел. Кора подумала, что при брате майку Джейсу лучше не снимать, все-таки от инфаркта даже такие молодые люди не застрахованы.

— Том, успокойся, — выдернул руку Джейс и снова закатил глаза. — Во-первых, это следы от прежнего хозяина, во-вторых, да, мне здесь хорошо. Действительно хорошо, Том! Впервые за черт знает сколько лет. У меня есть работа, которую я люблю, люди, которые ко мне относятся с уважением и добротой. И в городе никто косо не смотрит на меня и не требует унижаться на каждом шагу! Поверь, ничего подобного среди твоих любимых "белых воротничков" мне не светит!

Том отшатнулся от брата с выражением шока на лице. Он не мог поверить в то, что слышал. Бедный молодой человек затряс головой в отрицании.

— Это не ты говоришь, — забормотал он. — У тебя Стокгольмский синдром или что-то такое… тебе промыли мозги… Джейс, пожалуйста, позволь мне помочь тебе!

— О боже мой, — застонал в свою очередь Джейс. — Томми, ты знаешь, как я устал слышать от других, что я должен чувствовать или думать?! Хоть ты до этого не опускайся, а? Я еще не настолько потерян, чтоб не видеть доброту, когда она мне перепадает.

— Джейс, но теперь-то тебе не нужно ждать, чтоб тебе что-то перепало! — взмолился младший, чуть ли не со слезами на глазах. — Я не понимаю, почему ты не хочешь вырваться отсюда! Что должно было произойти, чтоб ты сам рад был сидеть на цепи?!

— Слушай, я правда тронут, что ты все бросил и примчался меня спасать, — попытался успокоить его Джейс, явно с трудом сдерживая собственные эмоции. — Спасибо тебе, от души. Но ты же сам видишь, у меня все хорошо. Том, я много сделал, чтоб у тебя был шанс на ту жизнь, о которой ты мечтал. Ну так мне-то позволь выбирать самому!

— Это все вы, — обернулся к Коре Том, пропустив мимо ушей слова Джейса. — Это все вы и вам подобные! Не думайте, что это сойдет вам с рук…

Не известно, какие кары небесные призвал бы на ее голову молодой адвокат, если бы Джейс снова не встал между ним и хозяйкой. Тут даже Коре стало неуютно от угрозы, исходившей от старшего из братьев. Вдруг стало болезненно очевидным, насколько хорошо вошел Джейс в форму и как быстро он мог двигаться. Кора даже где-то порадовалась, что он на ее стороне. Но отрицать, что прогресс Джейса с приездом брата поскакал вперед семимильными шагами, было невозможно. За одно это она готова была терпеть присутствие непрошеного доброхота. Еще бы этот процесс был хоть немного контролируемым, но на это уже надеяться не приходилось.

— Остынь, братишка, ты опять воюешь не в ту сторону, — и снова этот тихий тон, за которым слышатся грозовые раскаты. — И вообще, ты бы хоть думал, что говоришь и кому. За все твои выпады любой другой хозяин уже десять раз отыгрался бы на мне! Один в один как с батей…

Ох, а вот в эту плоскость разговор вообще нельзя было пускать!

— Так, брейк! — решилась, наконец, Кора и громко поставила свою кружку на стол, чуть не выплеснув остатки кофе на полированную поверхность. — Джейс, сядь, пожалуйста. Мистер Килгор, вы тоже. Дискуссию на повышенных тонах продолжать мы не будем. Я повторяю, в сложившихся обстоятельствах я не могу — подчеркиваю — не могу продать вам брата. Тем более, когда он сам против. Вас, мистер Килгор, сюда навели не просто так. Подозреваю, что человек, это сделавший, пытался либо выманить Джейса из-под моей защиты, либо внести сумятицу в наш дом, чтобы отвлечь внимание. В любом случае резких движений мы сейчас делать не будем.

Джейс, хоть еще и горячившийся, сел, как только его попросили, причем, подчеркнуто поближе к хозяйке. Том замешкался, но торчать посреди комнаты, как полный идиот, было глупо. Поставленный командный голос этой женщины ему не нравился. Похожие стальные ноты он слышал от отца и даже от Джейса, и с раннего детства выработал устойчивую аллергию к такому тону. Он хотел было что-то возразить, но Кора вскинула руку, показывая, что еще не договорила.

— Я не откажу брату Джейса в гостеприимстве, но настаиваю, чтобы вы вели себя прилично. Оскорблений под своей собственной крышей, а тем более перед своими людьми, я не потерплю. Хотите видеть брата — вот вам мое главное условие. Вы принимаете мое приглашение?

— Принимаю, — через силу выдавил Том, явно сдерживаясь, чтоб не наговорить лишнего.

— Хорошо, — кивнула Кора. — Комнату вам покажут. Ужинаем все вместе в восемь. Джейс, возьми кого-нибудь из ребят в помощники и привези машину брата сюда. Думаю, тут тебе будет удобней ее чинить.

— Слушаюсь, госпожа, — тут же поднялся Джейс. Коре показалось, что он нарочно подчеркнул свой статус назло брату. Мальчишки, ей богу! Лоси здоровенные, а все-таки мальчишки. От которых поседеть можно.

Том не удостоил ее дальнейшими разговорами и пошел обживаться в дальней от хозяйских комнат гостевой спальне. Слово свое он, однако, сдержал, за ужином был предельно вежлив, а с рабочими, искренне обрадовавшимися найденному братцу их товарища, — даже приветлив. Кора надеялась, что атмосфера за столом и то, как ребята обращаются с Джейсом, наведет Тома на нужные мысли, но надежда эта была слабенькой. Кора прекрасно понимала, что ничем, кроме врага, она сейчас для младшего Килгора быть не могла. Ничего страшного в этом не было, эта роль не была чем-то новым. А сидеть и плакать, что ее не понимают, было не в природе Коры.

Обретя внутреннее равновесие после первичного сумбура от неожиданной встречи, Кора задумалась над состоянием Джейса. Как бы цинично это не звучало, а он ей нужен был собранным и готовым к борьбе, а не взбаламученным из-за приезда брата. Ужин прошел в более-менее спокойной атмосфере, хотя чувствовалось, что вопросов у всех очень много и их тревожит сложившаяся неясность. Однако, главные действующие лица и ставшие свидетельницами громкого разговора Конни и Мариетта вели себя достаточно непринужденно, чтобы разрядить обстановку.

Кора готова была даже позволить Джейсу после ужина уйти в его комнатку над гаражом, но парень так уверенно направился в ставшую их общей спальню, что возражать она не стала. Джейс был молчалив и глубоко погружен в собственные мысли, приближаться к нему было даже как-то неловко. Тем не менее, Кора переоделась в свою обычную спальную майку и шортики и подсела к молодому мужчине, замершему на краю постели. Немного присмотрелась и переместилась так, чтобы оказаться у него за спиной и обнять за плечи. Она ожидала, что он опять замрет и окаменеет, но вопреки ее опасениям парень наоборот расслабился, откинул голову назад и ласково потерся затылком о ее плечо.

Кора не переставала удивляться, насколько важен был тактильный контакт для Джейса. Он словно познававал мир на ощупь, через кожу, через ощущения в теле. С тех пор, как их отношения вышли на подлинно интимный уровень, Кора открыла для себя, до чего же охоч до простой ласки мог быть такой здоровый брутальный парень. Но ее собственное мировосприятие было очень схожим, поэтому ее радовало, что собственнные невербальные контакты находят должный отклик. Иными словами, обниматься и касаться друг друга нравилось им обоим.

— Забавно, что за четыре года в аду не нашлось никого, кто проявил бы хоть каплю сострадания, — с горечью проговорил Джейс. — Зато теперь, когда меня спасать не надо, отбоя от спасателей нет.

— Иди ко мне, — скорее попросила нежели позвала Кора. Они устроились так, чтобы она могла полулежать, откинувшись на подушки, а Джейс лег ниже, устроив голову на ее животе. Кора с удовольствием перебирала короткие, приятно щекочущие пальцы прядки его волос, находя в этом успокоение и надеясь, что и ее мужчина тоже приходит в себя после сумбурного дня. По телевизору шла какая-то комедия, но за сюжетом никто не следил.

Когда она уже думала, что Джейс уснул, тот вдруг приподнялся на локте и, заглянув ей в глаза, серьезно спросил:

— Кора, а ты смогла бы меня продать?

Сначала она опешила, вопрос застал ее врасплох. Переход на такое фамильярное обращение она вообще проигнорировала, хотя Джейс впервые позволил себе эту вольность. Потом задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям при мысли о такой перспективе. Ответ стал понятен довольно быстро. И ответ этот не делал ей чести. Слишком много потерь уже было. С детства, когда приходилось бросать все и отправляться следом за своей кочевой семьей. И потом, когда она потеряла тех, кого любила как братьев. А сколько только зародившихся романов пришлось прервать? Сколько их было, таких привычных, не оплакиваемых на первый взгляд потерь…. Представить еще одну… Своими руками отдать что-то настолько дорогое….

— Я, наверное, настоящая сволочь, — призналась она. — Но нет. Я не продам тебя никому, даже Тому. Сделать свободным, это одно, но продать? Нет. Можешь меня ненавидеть за это…

Это было страшным признанием, и Кора действительно была готова к любой реакции, даже внутренне собралась. Но того, что произошло в реальности, она предугадать не могла. Джейс уронил голову и зарылся лицом в ее беззащитный живот.

— Слава богу, — с облегчением выдохнул он, обдав ее кожу под тонкой тканью майки горячим дыханием.

И тут на Кору словно озарение снизошло. Мальчишка, от которого всю жизнь уходили те, кого он любил, которого бросали раз за разом. И девочка, всю жизнь вынужденная бросать все внезапно, резко и окончательно. Его страх быть брошенным, ее страх потерять. Может быть, в этом и было что-то нездоровое, что-то, на чем любой психолог озолотился бы, и что в любых других отношениях вылилось бы в нечто болезненное. Но сейчас, в ту конкретную минуту в жизни именно этих двух людей что-то вставало на свои места. Будто складывалась огромная сложная головоломка. Переломы одной души вписывались в переломы другой. Они нуждались друг в друге и им очень, очень повезло встретиться.

По телу волной прокатился огонь — ответ на поцелуи, на нежное, но требовательное прикосновение рук, проникающих под одежду. Проявление инициативы все еще было редкостью для Джейса, и Кора с радостью ответила ему, подаваясь навстречу.

— Ты мой, — Кора заставила его подтянуться повыше, чтобы поцеловать. — Пока сам не попросишь отпустить.

Проникновенный поцелуй, большое, сильное, любимое тело, накрывающее ее, отгораживающее от всего мира. И низкий, чуть хрипловатый голос, затрагивающий самые глубинные струны:

— Я твой. Не отпускай.

Глава 28

Том

— Ты убил ее, — мрачно вынес вердикт Джейс. — Варвар, что она тебе сделала?

— Черт, черт, Джейс, неужели ничего нельзя сделать? — занервничал Том.

— Некромантия — это не ко мне.

Братья стояли перед хладным трупом арендованной Томом легковушки. Джейс только что закончил первичный осмотр и теперь вытирал руки от грязи и масла. Младший сильно нервничал, потому как денег на компенсацию фирме у него не было. Все его сбережения были предназначены для выкупа брата и возвращения на Минерву.

— Да ладно, шучу я, — смилостивился старший. — Подшипник генератора заклинило и все. Это поправимо. Ты что, не слышал, что машина как-то не так работает?

— Придурок! — Том ощутимо хлопнул брата по плечу. — Я ж поверил! Уже с деньгами попрощался!

— Учи матчасть, студент, — поучительно молвил Джейс. — Сколько раз говорил тебе! И попрошу без рукоприкладства! Ладно, вали отсюда, начну чинить твою колымагу.

Том знал, что когда брат утыкается носом в железки, то он полностью теряется для мира, и лучше у него над душой не стоять. Если только ты не принес пиво. Но можно ли теперь Джейсу пить пиво во время работы Том не знал, а подставлять брата не хотелось. Вообще в последние несколько дней все было очень странно. В чем-то все было похоже на прежние времена, во многом благодаря самому Джейсу, который упорно отказывался обсуждать текущее положение дел и свое будущее. Мистер У-меня-все-в-порядке был в своем репертуаре, что несказанно бесило Тома. Но, с другой стороны, ему самому было приятно окунуться в ту часть прошлого, где у него был только невыносимый, но заботливый и надежный брат, и они снова вместе коротали время на задворках вселенной.

Увы, кое-что похуже тоже не изменилось. Над Джейсом все так же имел власть деспот, а тот этой власти с легкостью подчинялся. Когда-то таким деспотом был их отец, теперь — настоящий рабовладелец. Отца Том в эти дни вспоминал с особой ненавистью. Именно его воспитание и тирания подготовили почву для нынешней поганой ситуации. Именно он сделал из старшего сына слепое бездумное орудие, которым теперь пользовались все, кому не лень.

За то короткое время, что Том провел на ферме, он не нашел явных свидетельств угнетения своего брата. Работники фермы обращались с ним, как с равным, Джейс ни перед кем из них не гнул спину, его ни разу никто не ударил и даже не обругал. Причем, видно было, что это привычная норма, а не показательные выступления. Каких-либо намеков на свежие травмы Том не заметил, а все шрамы, если верить Джейсу, оставил прошлый владелец. Но на шее его брата все также тускло блестел ошейник, а кожу расписывали жуткие шрамы. И каждую ночь он уходил в спальню женщины, которую неизменно называл госпожой.

Ненависть и отвращение Тома к этой Цирцее так и не угасла. Просто он взял себя в руки и теперь мог поддерживать холодный нейтралитет в общении с ней. Подумать только, при первой их встрече она показалась ему такой милой девушкой! Красивая, веселая — да с такой Том мог бы даже завести коротенькую интрижку на время поездки! Это было ему уроком на будущее, когда он будет преследовать свою адвокатскую карьеру — в самом красивом сосуде может прятаться яд. Привлекательная латина, спасшая его на дороге оказалась мерзкой гадиной, которая нацепила ошейник на Джейса и теперь вовсю пользовалась своим хозяйским преимуществом, чтобы, по сути, подвергать Джейса насилию. Вишенкой на торте были временами проскакивающие жесткость и резкость Коры, от которых иногда тянуло тем самым, знакомым по отцу, казарменным душком.

Хуже всего было то, с каким видимым комфортом Джейс существовал в своей роли. Том был в ужасе. Когда он рвался спасать своего героя детства, он ожидал более очевидной картины бедствия, но все было намного хуже. Рабство сломало его брата, сделало его слабым, искалеченным психологически человеком, даже радовавшимся своему ярму. Чего только стоили его взгляды в сторону хозяйки!

Том не помнил никого, кто удостаивался таких взглядов его старшего брата. А ведь Джейс когда-то был известным кобелем, хоть прекрасный пол искренне любил и не обижал, всегда при расставании оставляя своим дамам только приятные воспоминания, но не горечь. И теперь этот Казанова превратился в ручную собачонку, трепетно ловящую любой взгляд хозяйки, радостно бросающуюся исполнять каждую прихоть и счастливо подставляющую шею под поводок. Отвратительно. Забота Коры о Джейсе выглядела для Тома именно как забота о домашнем любимце.

Самое ужасное, Том ощущал собственную ненужность — после стольких лет он нашел брата, примчался спасать, а ему говорят, что его помощь не требуется! И все продолжали заниматься своими делами, как ни в чем не бывало. Джейс чинил машину и выполнял другую работу по ферме, эта Кора шлялась по соседям, а по возвращении всегда долго о чем-то шушукалась с его братом. Подозрительно, конечно, но Тома больше занимал вопрос — что теперь делать?

Когда через несколько дней Джейс починил машину и предложил Тому сдать ее обратно и сэкономить деньги, мол, его при необходимости подвезут на одной из фермерских машин, Том сначала принялся возражать. Зависеть от доброй воли женщины, которую он терпеть не мог, он не желал. Но, с другой стороны, печатного станка дома тоже не было, а деньги еще могли пригодиться. Да и вырваться с фермы, сменить обстановку и перегруппироваться, чтоб с новыми силами приступить к решению проблемы, тоже не мешало.

В Фэрвью поехали втроем, у Коры опять были после обеда запланированы какие-то встречи и ей обязательно было тащить с собой Джейса. Том ехал за поднимающим клубы пыли рогатым пикапом и с нарастающим раздражением смотрел на два силуэта, видневшиеся внутри впереди идущей машины. Сколько лет он провел на соседнем сидении рядом с братом, а теперь тащился один, в пыли, пока какая-то тварь выдавливала его из жизни Джейса.

В городе они разделились. Крайне неохотно Том дал Коре свой номер, но Джейс настаивал, что связь должна быть, а у самого старшего телефона по понятным причинам не было. Том довольно быстро и легко решил все вопросы со сдачей машины и оказался в свободном полете. Лететь, однако, было некуда, не то чтоб славный городишко Фэрвью мог предложить разнообразные развлечения приезжим.

После оживленной Минервы с ее мягким климатом и бурной круглосуточной жизнью в студгородке, рассчитанной на удобство потребителя, зимний сонный Фэрвью не казался Тому ни интересным, ни привлекательным. Прохладная погода гнала прочь с улиц, но маленькие магазины не могли завлечь искушенного молодого адвоката. Вполне закономерно, что Том в итоге оказался на окраине, заблудился и забрел в какой-то паб.

Заведение было не из лучших даже по меркам этого захолустья. И, если судить по близости мотеля с почасовой оплатой, то бар был немного больше, чем просто баром. Но в тот час было еще рано для оживленной вечерней жизни, поэтому Том спокойно заказал себе бутылочного пива и колбасок жареной картошкой. Увы, салатам он тут не стал бы доверять, поэтому пришлось взять вариант с максимальной термической обработкой.

Вечерело в ту пору рано, работяги, особо не занятые в зимнее время подтягивались в бары пораньше, не видя иных развлечений. Том успел только перекусить и немного погонять в пул, когда зал начал наполняться типами, к которым Том привык еще в детстве. Окончательно расстроенный, он забрался в свою кабинку и заказал еще выпивки и закусок.

Проблема была в том, что младший Килгор, в отличие от своего покойного папаши и старшего брата пить особо не учился. Старшие члены его семьи выпивкой злоупотребляли регулярно, отец так и вовсе мог уйти в запой в памятные даты, связанные с погибшей женой. Джейс, рано начавший принимать активное участие в семейном деле и насмотревшийся связанного с этим дерьма, также имел тенденцию искать исцеление от травм в бутылке. Но Джейс хотя бы научился чувствовать свою меру. А Том, испытывавший отвращение к их образу жизни и избегавший спиртного, — нет. При этом трезвенником он не был, и сейчас решил по доброй семейной традиции утопить горести в "огненной воде".

Напиваться одному ему, однако, не пришлось. Когда посетителей стало побольше, подтянулись и девушки легкого поведения. От первой Том отделался довольно быстро. Она была брюнеткой, а брюнетку он видеть не хотел. Так как он имел неосторожность озвучить эту преференцию, через какое-то время к нему подошла молоденькая профессионалка не самого потасканного вида. Ее волосы, покрашенные под арктический блонд, отлично подчеркивали хрупкость фигурки и голубые глаза. Невинное кукольное личико сильно контрастировало с вульгарной откровенностью ее платья. Девушка явно играла на контрасте "мадонна-грешница".

— Компания на вечер интересует? — медовым голосом поинтересовалась она.

Том окинул ее сильно замутненным взглядом и решил, что все-таки нуждается в ком-то способном скрасить его одиночество. Девушка выглядела старше опасного возраста, ошейника не носила, так что Том счел возможным согласиться на ее деловое предложение. Предубеждений Джейса, категорически возражавшего против того, чтобы платить за что-то, что он получал бесплатно, Том не разделял. Будущий адвокат широким жестом указал ей на место напротив себя. Девушка дала знак бармену и ей тут же принесли бокал чего-то светлого.

— Аврора, — представилась девица, усаживаясь с соблазнительной тягучей грацией, достойной более дорогого заведения. — А как тебя зовут, красавчик?

— Том. Если мне просто нужен собеседник за столом, это возможно?

— Любой каприз за ваши деньги, — улыбнулась Аврора. — С удовольствием побуду твоей подружкой.

Она назвала цену за час услуги, не слишком высокую. Том, знакомый с порядками, передал ей эту сумму.

— И что у тебя за история, Том, — она поедала молодого человека глазами, а грудной голос обволакивал мягким бархатом. — Ты не похож на обычного посетителя этой дыры.

— Я проездом, — радостно клюнул изрядно "поехавший" Том. — Приехал помочь брату.

— Как мило с твоей стороны, заботливый мужчина — это очень большая редкость, — мурлыкнула в ответ Аврора, поглаживая руку Тома кончиками пальцев.

— Мой брат так не считает, — прорвало-таки Тома. — Если бы я его не знал, сказал бы, что он влюбился в эту стерву, свою хозяйку! Бегает за ней, как собачонка! Совсем на себя не похож. Пытаюсь помочь ему, бросаю все, мчусь сюда, а он… Как он вообще мог позволить сотворить с собой такое?!

Мысли сбивались, речь стала слишком быстрой, немного смазанной, но Том не замечал эффектов алкоголя, поглощенный собственной обидой. Он охотно пил еще, и продолжал изливать душу девице, умело поддерживавшей в нем желание оставаться в ее компании. Высокого худого мужчину, наблюдавшего за ним из дальнего плохо освещенного угла, Том не знал. Мужчина этот недавно закончил разговор с хозяином заведения и теперь не скрываясь вперил холодный, без малейших признаков эмоций, взгляд в незадачливого мальчишку. Жаловавшийся на жизнь парень этого и не уловил.

Понемногу Тома отпустило, а когда ему полегчало на душе, захотелось и расслабиться с этой девушкой. В конце концов, она смогла бы сделать так, что он почувствует себя центром вселенной, желанным и ценимым. Он уже хотел поинтересоваться расценками Авроры, когда на плечо легла тяжелая рука.

— Ну и ну, мы с ног сбились, его разыскивая, а он по кабакам и бабам пошел! — возмущенно пророкотал старший брат, и Том почувствовал себя нашкодившим подростком. — Ты какого хрена трубку не берешь? Я обзвонился!

Том что-то промямлил в ответ, но Джейс уже взял все под свой контроль.

— Девушка, вы очаровательны, но вашего кавалера я конфискую, — обратился Джейс к Авроре. — Он вам что-то должен?

Ей Том задолжать не успел, но счет в баре надо было оплатить. Без зазрения совести Джейс вытряхнул из братца кошелек, оставил девице чаевые и закрыл счет. В бар зашла Кора и, увидев состояние младшего Килгора, округлила глаза.

— Я подгоню машину поближе, — сказала она Джейсу. — Справишься с ним?

— Спасибо, госпожа, справлюсь, — с досадой на брата ответил Джейс, и Кора быстро покинула заведение.

— Госпожа-а-а, — передразнил брата Том. — Что ты пресмы… см… смыкаешься перед ней?!

— Так положено. Стандартное обращение, Том, ничего особенного, — проворчал Джейс и, не сдержавшись, больше для себя добавил совсем тихо: — Это ты не знаешь, как мне раньше изворачиваться приходилось. И королевами называть приказывали, и богинями, и эпитетов поцветастей ещё добавить… Тут хоть этого не требуют.

— Тебя с-самого не напрягает, как тебе ка-амфортно в этой роли? — Том сделал непонятный пасс руками и чуть не нырнул вперёд.

— У, брателло, эк тебя развезло, — Джейс поудобней перехватил едва стоявшего на ногах парня и повел к выходу. — Чем ты в институте занимался, если бухать не научился? В библиотеке штаны просиживал?

— А ты чему у отца учился, если не м-можешь сбежать? — зло парировал Том заплетающимся языком. — Папочкин с-солдатик рад х-ходить по струнке?

Джейс только закатил глаза. С пьяным спорить смысла не было, это он еще по отцу выучил. Сколько обид, сколько побоев стоила ему эта наука, вспомнить страшно. Но теперь он знал, что делать с надравшимся в стельку младшим братом.

— Ты сам-то идти пытайся, а, Томми? — как с ребенком начал он. — Осторожней, ступенька. Ага, вот так, вон к той машине.

— Не поеду я с ней! — встал в позу Том.

— А со мной, Томми? — Джейс мягко похлопал брата по спине, успокаивая. — Поехали со мной, а?

— С тобой поеду, — смилостивился тот.

— Вот и хорошо, — Джейс был терпелив с младшим братом, как с душевнобольным или с ребенком. — Залезай. Вот так. Держи пакет. Если что, я тебе уши надеру, ты знаешь, я берегу салон!

— Помню, Джей, — кивнул Том, видимо, возвращаясь в те дни, когда они еще путешествовали вместе. — Я буду осторожным.

Джейс зря переживал, Том отрубился практически сразу, как они тронулись с места.

— Я прошу прощения за все, что произошло, госпожа, — обратился Джейс к хозяйке, как только убедился, что брат отключился. — Клянусь, это не нормальное поведение для него.

— Не извиняйся, ты же не виноват. Он большой мальчик, своя голова на плечах, — пожала плечами Кора.

— Да, но это из-за меня он создает вам проблемы. Я постараюсь как-то это исправить, объяснить ему… — из-за неловкости ситуации парень опять обращался к хозяйке исключительно на "вы".

— Ну-ну, — скептически произнесла Кора, хотя Джейсу она по-честному сочувствовала. — Слушай, да не переживай ты так. Ну, надрался он, бывает. В конце концов, ему тоже не сладко пришлось в последние дни. Сорвался человек.

Она потянулась к Джейсу и нашла его руку, ободряюще и мягко сжала пальцы. Джейс поднес ее руку к губам и благодарно поцеловал. С заднего сидения тянуло спиртными парами и начал доноситься храп. Кора подавила смешок, а Джейс закатил глаза и стукнул затылком по подголовнику своего сидения.

— Да все наладится, — мягко проговорила Кора. — Он же только из-за любви к тебе так дурит. Примчался спасать, вон, боится, что я тебя обижаю. Просто не все сразу. Ситуация сложная, чего уж душой кривить. Я его не гоню, пусть посмотрит, поговорит с тобой. Может, до него и дойдет что.

Джейс посмотрел на нее, не веря, что ему так повезло, а главное, не понимая, за что. Святой Кора, конечно же не была, но в его жизни она стала ангелом. Ей он готов был верить, даже если раньше поднял бы на смех любого, кто обещал бы ему свет в конце тоннеля.

— Спасибо за понимание, — тихо проговорил он. — Да и вообще за все.

В этот момент сумевший вовремя укрыться от глаз своего бывшего раба Алан Карнз уже детально расспрашивал ночную бабочку Аврору о ее разговоре с Томасом Килгором, которого он-то как раз узнал сразу.

Глава 29

Джейс

После своей выходки младший брат притих. Ему явно было стыдно, он не помнил подробностей того вечера, когда извинялся перед Джейсом и Корой. Зла против него никто не держал, но его пришибленное состояние облегчило жизнь Коре, у которой на уме были более серьезные вещи.

Исходя из того, что она знала о своих соседях, Кора тщательно отобрала тех, кто готов был бы с оружием в руках отстаивать свои права. К сожалению, она прекрасно знала, что предсказать реакцию человека, когда вокруг зазвучат выстрелы и взрывы, невозможно. Но приходилось работать с тем, что было в наличии. С одним семейством мелких фермеров ей сильно повезло. Эд Нэш и двое его сыновей Коди-Ли и ТиДжей оказались бывшими профессиональными охотниками. Без военного опыта, зато с навыками скрытого наблюдения и снайперской стрельбы.

Эти немногословные суровые мужчины внимательно, без единого слова выслушали Кору, пересмотрели все собранные ею материалы и задали всего несколько вопросов на таком невнятном диалекте, что Джейс не понял ни слова. Зато поняла Кора. С ними она договорилась быстро, теперь у нее была разведка и снайперское прикрытие. С другими дела обстояли чуть хуже, но недостаток умений и опыта компенсировало желание выбить браконьеров с собственных земель.

Несколько последних встреч происходили на территории заброшенной фермы. Туда Кора привозила снаряжение и оружие, которое участникам "ополчения" предстояло еще обкатать и подогнать под себя. В последнюю встречу обсуждали план действий. Несмотря на спокойствие и компетентность, излучаемые Корой, Джейс знал, как она на самом деле переживает. Для нее эти фермеры были лицами гражданскими, теми, кого она должна была защищать, а она втягивала их пусть и в небольшую, но военную операцию.

Сейчас они как раз ехали с последнего совета. Все было готово, по большому счету. Известен был график жизни базы, состав ее персонала. Кора, опираясь на свои знания подобных типовых строений, тщательно, чуть ли не пошагово расписала и распланировала действия. Датой операции была выбрана ночь новолуния. Обе луны скроются и дадут дополнительное прикрытие ополченцам. Пять дней. У них оставалось пять дней.

Кора вела машину в тяжелом молчании, по ней видно было, как бешенно крутятся шестеренки в голове, прорабатывая раз за разом все возможные сценарии, вновь продумывая все детали, при этом усилием воли подавляя чисто человеческую тревогу. Джейс понимал, что видя гибель своих товарищей, она сейчас должна была очень бояться за новых братьев по оружию. Даже если на первое место сейчас вышла "капитан Хименес", Кора оставалась собой — сострадательным, заботливым и ответственным человеком.

Джейс пытался подобрать слова, чтобы ободрить ее, но все казалось слишком неубедительным и поверхностным. Он не успел закончить эту цепочку мыслей. Машина выехала на серпантин среди высоких холмов. Джейс только успел перевести взгляд на живописный, хоть и по-зимнему суровый пейзаж, как в машину со стороны водителя что-то врезалось. Краем глаза Джейс успел заметить яркую вспышку, но звук разорвавшегося снаряда уже смешался с шумом терпящего катастрофу пикапа. Сокрушительная сила оторвала тяжёлый автомобиль от асфальта, развернула и швырнула с дороги.

Грузовик снёс ограждение, как будто оно было из картона. Невозможно было сгруппироваться, даже при наличии ремней безопасности швыряло из стороны в сторону, выбивая воздух из лёгких. Подушки безопасности не позволяли разбить голову о салон, но от всего остального не спасали. Стекло брызнуло со всех сторон. Понять, где низ, где верх было невозможно. С каждым ударом переворачивающейся машины о камни из тела, казалось, вытряхивались внутренности, а мозг в голове, похоже, превращался в кашу.

Наконец, машина в последний раз с огромной силой и громким треском приложилась о твёрдую поверхность низом и замерла. Джейс болезненно выдохнул, не веря, что он ещё жив. Первые движения дались с трудом. Голова кружилась, ребра и внутренности болели, позвоночник пронзало ножом при малейшем движении. Но он знал, что цел. В оценке собственных повреждений у него было достаточно опыта.

— Кора? — позвал он и, поморщившись, посмотрел в сторону водителя.

По безжизненному лицу Коры текла кровь, голова безвольно упала на грудь. Торопливо отстегнувшись и отбившись от ненужных более подушек безопасности, Джейс вцепился в ручку своей двери. Её заклинило, но после нескольких ударов дверь поддалась. Парень неуклюже вывалился из машины и поспешил обойти её. Диск левого переднего колеса смяло, само колесо торчало под углом и держалось на честном слове, резина висела на нем клочьями. Рядом с основной рваной раной в железе виднелись следы копоти и дыры от прошивших корпус осколков. Джейс поспешил к Коре.

Дверь с её стороны, как, впрочем, и вся машина, выглядела так, будто её пожевали и выплюнули. С огромным трудом Джейс сумел открыть её. Приложил два пальца к смуглой шее Коры, нащупывая пульс. С облегчением выдохнул. Бегло осмотрел Кору на предмет сильных повреждений. Кроме того, что стоило ожидать при таком крушении, Джейс очень боялся, что ее ноги могли задеть осколки при попадании, как он теперь предполагал, снаряда от гранатомёта. Джейс опасался двигать её, но и оставлять её в машине было нельзя. Тот, кто стрелял, захочет убедиться, что дело сделано.

Джейс огляделся. Пока что они были одни. Быстро пробежавшись взглядом по окружавшим их склонам, заметил подходящее место для временного убежища. Не теряя времени, он отстегнул ремень Коры и бережно вытащил её из машины. Она казалась ему маленькой и какой-то совсем лёгкой. Упругое сильное тело теперь висело у него в руках, будто тряпичная кукла. Именно от этого его вдруг накрыло волной леденящего ужаса. Но Джейс мгновенно собрался. Она жива, она будет жить. Он никому не позволит причинить ей вред.

Донеся свою ношу до укрытия среди огромных глыб, которые когда-то стащил вниз оползень, Джейс аккуратно устроил здесь Кору и ещё раз, уже более тщательно, осмотрел её. Кроме огромных гематом на левом плече, груди и животе, а также поверхностных ран, хоть и сильно кровоточащих, но не опасных для жизни, он ничего не обнаружил. Толстый корпус грузовичка стал их спасением. Однако Кора не приходила в себя, и это очень тревожило Джейса. Надо было выбираться и найти помощь. Сейчас он не мог даже перевязать самые большие её раны. Он залез в карман её куртки и выудил телефон. Разбитый. Тихо выругавшись, Джейс осторожно выглянул из укрытия и прислушался. Тишина.

Крайне осторожно, постоянно оглядываясь, он пробрался обратно к машине и залез в бардачок. Пистолет лёг в руку сразу, будто только этого и ждал. Джейс достал его и проверил магазин — полный, 19 патронов. Ещё столько же в запасном магазине. Благослови небо эту запасливую женщину и её паранойю! Джейс попытался как можно тише прикрыть двери машины, чтоб не сразу выдавать тот факт, что в салоне никого уже нет.

После этого он отступил за небольшой завал метрах в двадцати от останков так любимого хозяйкой железного монстра. Пикап сейчас выглядел, как поверженый дракон — некогда блестящий чёрный корпус, который Джейс собственноручно не раз отмывал и полировал, сейчас был смят и исцарапан. Рога на решётке радиатора обломались о камни. Когда Кора очнется, кто-то очень дорого заплатит за это.

Ждать долго не пришлось. Минут через десять послышался шум двух приближавшихся машин. Одна из них подъехала совсем близко и остановилась. Из окна высунулось дуло автомата и в корпусе пикапа появилась цепь новых дыр. Но обстрел быстро прекратился. Двери внедорожника открылись и наружу вылезли пятеро здоровенных парней.

— Какого *** ты палишь? — набросился один из них на автоматчика. — Босс сказал, раба ему доставить живым.

— Он сказал "по возможности", — огрызнулся тот. — Это бойцовый пёс Карнза, я вот не горю желанием с ним подраться.

— Да небось оба дохлые, — спокойно сплюнул третий.

По их виду и общению Джейс заключил, что это бандиты, а не профессиональные солдаты. Это было ему на руку. Плохо было то, что экипаж второго автомобиля оставался вне зоны видимости, как и сама машина. Гранатометчик должен был быть там. Неизвестно, какие ещё сюрпризы были припасены у этих ублюдков. Тем временем первая пятёрка, направлявшаяся к пикапу, вышла на открытое место. Они вели себя уверенно и небрежно.

Первые двое даже не успели понять, что происходит. Два выстрела мгновенно уложили их на пыльную холодную землю. Третий заозирался в поиске стрелка, потерял драгоценные секунды и получил пулю в лоб. Автоматчик открыл огонь наугад, и его уцелевший товарищ попытался воспользоваться этим прикрытием, чтоб спрятаться за изуродованным пикапом. Из-за автоматного огня первая пуля попала неудачно, чуть выше поясницы. Человек сделал несколько дерганных шагов, и тут вторая и третья пули доделали дело.

Но теперь владелец автомата видел, откуда по его группе вёлся огонь. Джейс укрылся за большим камнем. По бокам от него летела каменная крошка и пыль. Высунуться было невозможно. Парень лёг на живот и пополз по острым камням. Сместиться он смог всего на немного, но этого оказалось достаточно. Чуть высунувшись из-за своего уже менее удачного прикрытия, Джейс, все ещё лёжа на земле, тщательно прицелился и нажал на спусковой крючок. Позиция была не самая удобная для чистого выстрела. Пришлось потратить ещё два патрона, но теперь автоматчик лежал на земле без малейших признаков жизни.

После такого шума наступившая тишина оглушала. Где же вторая машина и её пассажиры? Джейс осмотрелся и решил сменить позицию ещё раз. Двигаться в ту сторону, где он спрятал Кору, он не мог. Оставалась идти прямо к противнику. Наметив путь, Джейс решился. Короткая перебежка, и он у нового скопления камней. Позиция неудобная, но он не собирался задерживаться. Холмы, источенные стихиями, подарили ему возможность проползти немного наверх и вперёд. Но на этом везение закончилось.

Едва Джейс скрылся за относительно удобным уступом, над ним прошлась очередь. Снова посыпалось каменное крошево. Огонь прижал его к месту, не позволяя высунуться даже на мгновение, чтобы ответить. А потом рядом, левее от его укрытия ударил гранатомёт. Полетели клубы пыли, дым, осколки породы. Джейс укрыл голову. В ушах зазвенело, взрыв отозвался во всем теле. Второй снаряд ударил прямо над ним, гораздо ближе первого. В кожу в нескольких местах впились острые камни. Джейсу показалось, что он оглох. Все, что он слышал — высокочастотный писк. Воздух вокруг вдруг стал вязким, все замедлилось, а мозг будто заволокло ватой.

Кажется, стрельба прекратилась. Может быть, кто-то что-то кричал. Попытавшись определить направление по голосу, он все же немного высунулся и сделал несколько выстрелов. Почти сразу же его сильно тряхнуло. Земля под ним дрогнула, странно подалась вниз и увлекла его за собой — снаряд ударил прямо под тем уступом, за которым прятался Джейс. Не очень прочная порода разбилась и сошла маленьким оползнем. Джейса стащило вместе с камнями, перемалывая и крутя. Когда он скатился вниз, он был контужен, дезориенторован и сильно помят. И все же пистолета не выпустил. Попытался сделать несколько выстрелов в приближающиеся силуэты, но, похоже, промазал. Руки уже не слушались, да и зрение подводило — контузия и попавшая в глаза пыль не способствовали его остроте.

Кто-то врезал по руке тяжёлым ботинком, пистолет выпал. Следующий удар пришёлся по ребрам, и Джейс попытался свернуться и закрыть голову. Две пары рук грубо подняли его на ноги, но его так шатало, что он не устоял. Тогда его худо-бедно поставили на колени и скрутили руки за спиной. Кто-то зло и сильно врезал ему хуком в челюсть. Джейса бросило на бок, но упасть ему не дали, дернув обратно. Тогда его вырвало. Зрение немного прояснилось. Джейс по-прежнему слышал лишь писк в ушах, но по злым лицам мог угадывать примерное направление разговора. В мутной голове пульсировала только одна мысль — только бы они не стали искать Кору.

Бандиты, однако, решили, что наделали достаточно шума. Они собрали оружие погибших товарищей, погрузили их тела в свободный внедорожник. Один из выживших сел за руль этой машины. Во вторую сели оставшиеся четыре человека, усадив Джейса на заднем сидении, зажатым между двумя мордоворотами. Если бы не они, он бы не смог удержать вертикальное положение. Голова превратилась в пузырь, наполненный кровью, и казалось, при малейшем движении она либо расплескает содержимое, либо лопнет. Боли в теле было так много, что он перестал её чувствовать. Начинался шок. Но задачу он выполнил. Они её не нашли. Это главное.

Глава 30

Кора

Приходила в себя она медленно. Первым чувством, которое зарегистрировал мозг, был холод. Причём, холод этот шёл изнутри, больше от плохого кровообращения, чем от переохлаждения. Кора зашевелилась и болезненно поморщилась. Голова была чугунной, а тело скованным. Первым делом она прислушилась. Тишина была просто идеальной, шансы были велики, что по близости никого нет. Она села и чуть не вскрикнула — в шею стрельнуло острым разрядом боли, который отозвался в висках.

— Ay, carajo, mi cabesa!* — едва слышно прошипела Кора, кончиками пальцев прикасаясь к голове, пытаясь понять суть травмы. Подушки не сработали достаточно быстро и её хорошо приложило левой стороной, чудом не проломив висок.

Убедившись, что ничего смертельного с её головой не произошло, по крайней мере, череп не проломлен, Кора принялась осматривать остальные повреждения. По левому плечу, груди и животу разлились темно-лиловые пятна гематом, левой рукой двигать было сложновато, хоть боль и была терпимой. Больше всего она боялась смотреть на ноги, но реальность оказалась не столь страшной. Ей несказанно повезло. Несколько осколков действительно прошили корпус машины и зацепили левую ногу, но лишь вскользь, по касательной. Крови натекло, конечно, но мышцы не были глубоко разрезаны, а кость была цела. Кора потерла лицо — запекшаяся кровь от порезов стягивала кожу.

Опираясь на камень, Кора неловко поднялась на ноги и проверила ощущения в теле. Двигаться она могла. Кора вытряхнула из одежды осколки стекла, попавшие за ворот, когда машина кувыркалась по склону, достала из кармана телефон, убедилась, что реанимировать его невозможно. Проверила оружие, которое скрыто носила на себе. После этого она решилась осмотреться. Выглянув из-за своего укрытия, Кора едва сдержала ругательства, уже готовые сорваться с языка. Перед ней развернулась настоящая картина боя.

Её изуродованная машина была обезображена новой цепочкой дыр. Земля вокруг была изрыта следами, в нескольких местах темнели уже подсохшие пятна крови, россыпью валялись отстрелянные гильзы. Что бы тут не произошло, оно уже закончилось. И все равно выходить на открытое пространство было крайне неприятно. Увы, деваться было некуда. Кора вышла и начала читать следы.

Стрелок, положивший несколько боевиков противника, несомненно, был Джейс. Тем, что она носила на себе, он не воспользовался, хотя и знал, что хозяйка вооружена всегда, особенно в последнее время. Значит, взял из машины? Кора нашла, где он укрывался, заметила в склоне дыры от снарядов, но его тела нигде не увидела. Трупов вообще не валялось, но в отличие от вражеской крови, следов, наводящих на мысль о смерти Джейса не было. Кора была готова поспорить, что он жив. Установив по следам последовательность событий и примерное время, прошедшее с момента нападения, Кора подошла к своему павшему железному коню.

— Ох, малыш, как же тебе досталось! — погладила она искареженную груду железа.

С некоторым трудом опустившись у пострадавшего колеса, Кора профессиональным взглядом оценила нанесенный урон. В этот раз она даже присвистнула. Ей несказанно повезло. Стреляли, вероятнее всего, из ручного револьверного гранатомёта осколочной гранатой устаревшего типа. Более новые снаряды не позволили бы так легко отделаться, как старая "тридцатка". Ну и, конечно, стрелок немного промазал. Вся эта информация, предоставленная опустевшей кровавой сценой, многое сказала Коре о том, с кем она имеет дело.

Кора дернула дверь с водительской стороны, залезла под свое кресло и нащупала спрятанный там запасной пистолет. Уже привычным движением отвела защелку, и в ладонь рыбкой прыгнул магазин. Кора знала, что он полный, но не проверить не могла. Вернув первый магазин на место, она снова засунула руку под кресло и попыталась найти дополнительный. Его сместило, видимо, при очередном ударе машины о камни, но Коре удалось его нащупать и, немного повозившись, вытащить.

Аптечка, бутылка воды и фонарик нашлись там, где им и положено было быть, в одном из бортовых ящиков кузова. Как могла, Кора обработала раны, кое-где даже перебинтовалась. Самой главной находкой, однако, стали обезболивающие таблетки. Кора приняла сразу лошадиную дозу, впереди её ждала значительная нагрузка. Боль была бы сейчас непозволительной роскошью. Разложив по карманам то, что могло пригодиться в ближайшие часы, и чуть подождав, пока таблетки подействуют, Кора приготовилась к рывку.

Вечер окутывал землю с неумолимым упорством, тени стали густыми и ледяными, свет быстро утекал куда-то за вершины холмов. Пора было уходить. Кора жила мирной жизнью уже несколько лет, но быт фронтира не позволил ей забыть подготовку. Даже побитая и потрепанная, как собака, она все ещё могла совершить не слишком сложный марш-бросок. Это нужно было и ей самой, и её предположительно взятому в плен бойцу, и тем, кто сейчас пока оставался без защиты на ферме. И капитан "Бруха" Хименес побежала. Несмотря на тошноту, на боль, на открывшуюся длинную царапину на ноге. Несмотря ни на что. Потому что если бы она не побежала, она бы разрыдалась от злости и бессилия.

Джейс. Её самоотверженный, мужественный, глупый Джейс вытащил её из машины и спрятал, а сам попытался отвлечь противника. И теперь он в руках человека, который уже подвергал его пыткам и унижению в прошлом. Её сердце разрывалось от горя, любви, страха, но непривычная к таким чувствам Кора перенаправила этот сумбур в желание собственноручно прибить спасшего её мужчину. Вытащить из дерьма и убить самой. Горло сдавливало от подавляемых слез, но, выравнивая дыхание на бегу, Кора силой заставляла это ощущение отступить. Сложнее было с желанием прямо сейчас отправиться к браконьерской базе и выжечь этот гадючник, чтоб только чёрное пятно из космоса разглядеть можно было.

"Возьми себя в руки, Хименес! Соберись, тряпка! Отставить сопли!" — ругалась на себя Кора мысленно, специально вспоминая свой самый казарменный тон. — "Думай об этом, как о стандартной операции!"

Но это и было самым страшным, хоть и необходимым. При стандартной операции взятие в плен одного бойца не меняло ничего. Ни времени начала операции, ни её целей, ни её статуса. Заложник — заведомо мертвец, так их учили. Его может убить противник, он может погибнуть при освобождении как от вражеского, так и от дружеского огня, его могут убить, даже получив выкуп. Как ни поверни, шансы выжить у заложника мизерные. И приоритеты при проведении операции будут выстраиваться соответствующим образом. В них буквально вдалбливали эту мысль и на случай, если они сами попадут в заложники или в плен, и на случай всех операций. Сменить время операции на менее выгодное означало подставить всех остальных своих бойцов. Один заложник. По всем правилам- допустимые потери. При этой мысли Кора не выдержала и зло, чисто по-звериному зарычала.

Выйти к дороге она осмелилась только после наступления ночи, благо, зимой долго ждать этого часа не приходилось. Армейские ботинки, в последнее время сменившие сапоги для верховой езды, пружинисто отбивали ритм по асфальту. Двигаться по гладкой дороге в темноте было безопасней и быстрее, если прятаться от машин. Кора давно не бегала марафоны, но была в хорошей форме, так что расстояние преодолевала с приемлемой скоростью.

Прошло часа три как она вышла на дорогу, когда Кора услышала шум машины. В ночной тиши звук разносился далеко, хотя тачка и не летела, сломя голову. Кора быстро сошла в сторону, выходя из зоны, которая должна попадать в свет фар, и залегла в чахлой траве. Разглядеть автомобиль как следует ей не удалось, хотя показалось, что это один из пикапов с фермы. Рисковать, выскакивая за машиной и размахивая фонарём, Кора не стала. Свои могли уже и не заметить, а если рядом есть чужие глаза…. Если свои ее ищут, значит, поедут обратно, и она уже будет готова.

Она оказалась права. Ещё через час пробежки за спиной послышался шум. Кора бросилась собирать все более-менее крупные камни, до которых могла дотянуться и бросать их на асфальт. Не ахти какое препятствие, но притормозить, а то и остановиться, оно могло заставить. Машина была совсем рядом, когда она бросилась на обочину и залегла, уже держа в руках пистолет. Пока она точно не опознает своих, выдавать себя Кора не собиралась. Мало ли кто мог сидеть за рулём даже её собственной машины!

Но когда машина действительно остановилась, — скорее потому, что водитель был удивлён неожиданному нашествию камней, — из неё вышли Олсен и Том. Кора свистнула им, подскочила с земли и бросилась к таким долгожданным людям.

— Мисс Кора, что с вами? — у старого фермера глаза на лоб полезли при виде покрытой пылью и кровью хозяйки.

— Не сейчас, — коротко ответила Кора, все ещё не входящая из боевого режима. — Олсен вперёд, Килгор назад. Я за руль.

Машина рванула с места, даже не заметив камней.

— Где мой брат? — потребовал Том. — Какого черта происходит?!

Кора проигнорировала его.

— Сколько ещё машин сейчас нас ищет? — адресовала она вопрос своему помощнику, выжимая педаль газа.

— Ещё две, мы…

— Свяжитесь с ними немедленно. Пусть как можно скорее возвращаются на базу. Позвоните Нэшу, Эвансу, Макмиллану, Картеру, Веласкесам, Гриеру и Моралесу. Скажите, что у Хименес код оранжевый. Я свяжусь с ними утром.

Олсен незамедлительно начал вызванивать других поисковиков и перечисленных фермеров. Только когда он поговорил со всеми и повесил трубку, Том снова подал голос.

— Может, теперь вы объясните, что происходит, и где, черт вас подери, Джейс?!

— Автокатастрофа, — коротко бросила Кора. — Машина слетела с дороги. Я потеряла сознание, когда очнулась, Джейса не было. Не знаю, где он.

Кора посмотрела на Олсена, старик понял, что именно она недоговаривает, как и её нежелание посвящать чужого человека — враждебно настроенного чужого человека — в их проблему. Том пытался сказать ещё что-то, но Кора безапелляционным тоном прервала его.

— Мистер Килгор, мне сейчас ****** как не до разъяснений с вами. Помолчите, пока я веду машину!

Не важно, что именно заставило Тома замолчать, грубость, её тон или ещё что. Он молчал, и Кора была рада. Ферма встретила её морем огней. Никто не спал. Но две машины уже стояли рядом с домом, что немало радовало. Внутри можно было увидеть всех, кто собрался на кухне. И не выгонишь их, а ведь ей надо было как можно скорее попасть в свое тайное логово!

— Олсен, Том, пожалуйста, пройдите в дом, я сейчас, — бросила она и быстро, пока адвокат не вцепился в неё, рванула за дом. С той стороны, где размещался её патио, ярдах** в трехстах от дома была кустарниковая роща. Коре не нужен был фонарь, чтобы найти нужное место. У лисы никогда не бывает только один выход из норы. У дочери Чёрной Лисы — тоже. Кора нащупала люк, вытянула ручку. Всё манипуляции она могла при необходимости проделать с закрытыми глазами. Люк поддался сразу. Кора нырнула внутрь и закрыла за собой створку.

Уже через несколько минут ферму накрыло защитным куполом. Гораздо, гораздо позже крышка люка снова открылась. Кора выбралась, закрыла и замаскировала вход в свой потайной штаб, перекинула через плечо сумку и уже медленно пошла к дому. То ли сам факт, что она в безопасности, то ли то, что ей только что пришлось сделать, то ли заканчивающееся действие таблеток начали на неё действовать, но её начало сильно штормить. В дом она вошла, шатаясь, как пьяная. Её встретили шокированные лица и тревожные возгласы.

— Ahora necesito ayuda médica!*** — только и проговорила она заплетающимя языком.

Бен и Рей подхватили её под руки, Мариетта сняла с её плеча сумку. Парни помогли подняться по лестнице и оставили хозяйку на попечении Конни и её дочери. Женщины помогли ей раздеться, вымыться, обработать повреждения. В такой серьёзный момент они обходились без эмоций и причитаний, будто фронтовые медсестры. Уже одетая в мягкую спальную одежду, Кора поблагодарила их со всей теплотой, на которую была сейчас способна. Попросила разогнать всех спать и принести ей супа.

Когда Конни и Мариетта вышли, Кора усилием воли заставила себя встать. Сумка из бункера лежала всего в нескольких шагах от постели, но теперь шаги эти дались ей с трудом. Порывшись в недрах сумки, Кора извлекла на свет пневматический пистолет для инъекций и кейс с лекарствами, которых у неё не должно было быть. Знай о них Марти, прибил бы ее. Знай он, как она в ближайшие дни планировала их использовать, — поседел бы.

Вкалывать одновременно несколько препаратов такой силы было очень вредно, но у неё был молодой и крепкий организм. Да и не в первый раз такое с ним проделывали, за пять лет службы-то! Кора зарядила ампулу мощного регенирационного препарата, сильного обезболивающего, подумав, добавила ампулу транквилизатора. Посмотрев на три иглы, порылась в сумке еще и достала пачку таблеток, которые должны были поддержать её сердце и сосуды после такого тройного удара по системе. Проглотив двойную дозу, Кора не тратя больше ни секунды прижала инъектор к бедру и нажала на спуск.

Когда Конни принесла ей поднос с едой, Кора уже начала чувствовать, как лекарства наперегонки соревнуются с шоком и откатом после пережитого. Суп Кора выпила торопливо, просто взяв плошку в руки. Транквилизатор уже срубал её, и слава богу! Потому что именно сейчас, когда она и её люди были в относительной безопасности, она осмелилась коснуться подавляемых мыслей о Джейсе. В груди все скрутило от боли и отчаяния. Не думать, не думать, не думать… о том, что сейчас его могут пытать, что его нельзя броситься спасать прямо в этот миг… что он пожертвовал собой ради неё…. Каждый из них делал свой выбор, определял тактику по ситуации. Но стратегия требовала решить, что же является допустимой потерей. И Кора решила. Слезы продолжали течь из уже закрытых глаз, даже когда Кора под действием препаратов отключилась.

*Исп. — Ой, бля, моя голова!

** один ярд примерно равен одному метру

*** Исп. — теперь мне нужна медицинская помощь!

Глава 31

Джейс

Как он и ожидал, его привезли на базу. Ставшие вмиг конвоирами бандиты выволокли контуженного парня из машины и заволокли внутрь центрального модуля. Внутри обстановка была мрачная и напоминала дешёвый грузовой корабль. Джейс попытался побороть муть, царившую в мозгу, и сопоставить реальность с теми схемами, которые рисовала Кора. Сдаваться он не собирался, и любой кусочек информации мог пригодиться.

Его провели мимо рабочих помещений и завели в комнату, которая явно служила каким-то более приватным помещением. Здесь спартанский вид железных стен и потолка разбавляла пара кресел, ковёр на полу, кофейный столик. С одного из кресел поднялся Майрон Гловер. Жадное предвкушение в его глазах быстро сменилось злостью и разочарованием, едва он оценил состояние пленного. Гловер что-то сказал ему, грубо похлопал по щекам, схватил за волосы и изучил бесстрастное лицо Джейса. Сквозь звон в ушах Джейс почти не мог разобрать слов, но Гловер явно сорвал злость на подчиненных и велел им убрать их добычу с глаз долой.

Снова Джейса куда-то потащили. Гадать долго не пришлось. Его завели в медблок, вытряхнули из одежды, что нельзя было просто снять, срезали. Тут же запихнули в медкабину, не расковывая заведенных за спину рук, и закрыли крышку. Это не было чем-то выходящим за рамки нормы для владельцев, любящих ломать свои живые игрушки. Раба можно быстро подлатать и продолжить издеваться, не опасаясь, что он скопытится. Гловеру, видно, очень не терпелось.

Джейс скорее почувствовал, чем услышал щелчки и писк сканера и закрыл глаза. Кабина убирала травмы, но не снимала усталости и чисто физических последствий потрясений и напряжения. Сколько бы ему не дали на передышку, он должен использовать каждую секунду. Усилием воли Джейс расслабил мышцы и выровнял дыхание. Кабина что-то вколола ему в плечо, на голову опустилась какая-то рамка, и понемногу состояние головы начало улучшаться. Когда где-то через час кабина запищала, сообщая об окончании процедуры, он был готов. В отличие от его противников.

Едва технолог открыл крышку, Джейс выскочил из кабины, в прыжке провел руки под поджатыми ногами и вывел их из-за спины, схватил технолога за шею и с силой приложил о борт кабины. Подбежавшего к нему охранника он ударил ладонью в челюсть с такой силой, что обеспечил не только сотрясение мозга, но и травму шейных позвонков. Если бы мог удержать тело противника свободной рукой, смерть тому была бы гарантирована. С пояса упавшего тела Джейс сорвал шокер-дубинку и развернулся в сторону второго охранника.

Тот оказался сообразительней товарища и вместо того, чтобы нападать, выскочил за дверь, на ходу доставая рацию и вызывая подкрепление. Джейс догнал его и подсечкой отправил в полет, отключив шокером, когда охранник уже с грохотом приложился о железный пол. Далеко уйти не удалось, все-таки сигнал тревоги успел пройти. Группа вооружённых людей быстро прибежала на помощь своим неудачливым коллегам. С бластером спорить было сложно. Как и с прилетевшими в грудь диодами мощного шокера.

Очнулся он с плотным мешком на голове, свисая с потолка на цепях. Ноги были прикованы к полу, так что менее выгодное положение сложно было придумать. Едва Джейс пришел в себя, послышался скрип поворачиваемого крана и в него ударил поток ледяной воды. Мешок на голове быстро намок и облепил лицо, плотная ткань не позволяла сделать нормальный вдох, а ледяная вода вызывала спазм мышц. Поток не иссякал, дёргаться было бесполезно, уйти от больно бьющей струи — невозможно. Джейс захлебывался, лёгкие горели, паника заливала сознание помимо его воли. Когда он подумал, что сейчас отключится, воду перекрыли. Послышались неспешные шаги, чья-то уверенная рука резким движением сдернула с него мокрый мешок. Джейс сделал жадный судорожный вдох и поднял глаза на своего палача. Перед ним стоял насмешливо кривящий губы Алан Карнз.

— Джейсон, Джейсон, Джейсон, — поцокал языком бывший хозяин, с притворной печалью качая головой. — Признаться, я разочарован. Я ожидал, что ты сдохнешь, а ты одичал, отъелся и, говорят, влюбился. Как быстро ты забыл свое воспитание, Джейсон. Мне придётся напомнить тебе, что ты такое на самом деле.

— Как же ты любишь звук собственного голоса, — сплюнул Джейс. Стальные пальцы Инквизитора впились ему в челюсть, фиксируя голову, чтобы Карнз мог безопасно для себя свести расстояние между ними до нуля.

— Ещё больше я люблю милые звуки, которые ты издаешь в наших играх, — тихо проговорил Карнз.

— Игры закончились, Эл, — превозмогая сопротивление тисков на челюсти ответил Джейс. — Ты продал меня. Договору конец.

— Ты наивен, мой мальчик, — улыбнулся Инквизитор почти ласково. — Ты уже никогда не освободишься от меня. Я навсегда останусь в твоей засранной, закомплексованной головушке. Твоя бравада тебе не поможет. И никого не обманет.

Он отпустил челюсть Джейса и привычными, хозяйскими движениями провел руками по растянутому на цепях телу. Джейса охватило омерзение, захотелось выползти из собственной кожи лишь бы избавиться от призраков этих недвусмысленных прикосновений. Карнз зашёл ему за спину и прижался к нему, насмешливо мурлыкая под нос романтическую мелодию. Уйти от контакта было невозможно, в голове чуть ли не сирена орала от ужаса перед бывшим хозяином. Мышцы непроизвольно дергались под чужими руками, но избежать прикосновений было невозможно.

— Хочешь сказать, что когда-нибудь сможешь забыть все мои тычки и уколы? — железная хватка впилась в волосы, предупреждая удар головой назад. — Я показал тебе, чего ты стоишь на самом деле, Джейсон. Ты ничтожество. Ты правда влюбился? Самому не смешно? Ты же даже не мужик! Мы же оба знаем, что ты и на человека-то не тянешь…

— Ты бы переходил к делу, что ли, а то сил нет терпеть злодейские монологи, — съязвил Джейс, откровенно нарываясь.

— Раз ты так просишь…

В покое его оставили лишь через несколько часов, когда надо было решать — либо добивать окончательно, либо дать отдохнуть, чтоб можно было начать заново. Кровь тонкими струйками смешивалась с потом и стекала по исполосованной коже. На полу валялись обломки гибких тростей, не выдержавших испытание. И все-таки, если сравнивать с прошлым, это был еще не самый худший сценарий. Видимо, Карнз надеялся использовать его как заложника и доламывать не спешил.

Джейса сняли с цепей, оттащили в пустую камеру, приковали к кольцу в полу и бросили до следующего раза. Отказываться от ночного отдыха его палач не собирался. Джейс же провел ночь на бетонном полу, боясь лишний раз неловко пошевелиться и разбередить раны. Часов у него не было, никто не приходил с едой и водой, так что угадать время он никак не мог. Сомнительно, однако, чтобы господа Карнз и Гловер почтили его своим присутствием раньше собственного завтрака.

Господа действительно пришли только после хорошего отдыха. На этот раз развлекались с током и пластиковым пакетом, последним Джейс, несомненно, был обязан Гловеру. С болью от электричества и беспомощностью он мог бы справиться, но это ужасное чувство, когда организму требуется кислород, тело совершает необходимые для этого движения и — ничего, это было настоящим кошмаром. Джейсу стоило нечеловеческих усилий подавить панику. В какой-то момент Гловер достал смартфон и сделал несколько снимков. Карнз заглянул ему через плечо и насмешливо протянул:

— Не думал, что ты готов отдать ей мальчишку.

— Я и не планирую этого делать, — пожал плечами Гловер, до сих пор участвовавший в веселье в качестве вовлеченного зрителя. — Давно хотел заполучить его в свою коллекцию.

— А я бы отдал, — Карнз улыбнулся одними губами. Пустые глаза улыбка не могла затронуть. — Отрезал бы ему уши, нос, язык, яйца. Выжег бы глаза. И отдал бы, с бантиком на шее.

При этих словах даже ко всему привычному Джейсу поплохело, но Карнз слишком пристально смотрел на него, чтобы дать врагу повод для злорадства.

— Больной ублюдок, — одобрительно фыркнул Гловер, но отрицательно покачал головой. — Это мы всегда успеем. А пока не будем слишком уж уродовать такое совершенство. Чуть освобожусь, хочу заняться им сам.

— Именно совершенство и надо ломать, — Карнз посмотрел на своего бывшего раба так, словно только они были посвящены в некую тайну. — Нетронутое совершенство скучно до невозможности. А вот сломай его, и узнаешь, в чем истинная суть. Тогда из него можно сотворить нечто более интересное.

— Пока отложим, есть другие дела. Хочу, чтоб к вечеру он был хоть немного вменяем. Ты-то с ним уже давно наигрался, Эл. Не жадничай.

На этом сеанс закончился и Джейса снова вернули в камеру. Как куклу в ящик убрали. Понадобится — достанут снова, если наиграются и не сломают — опять уберут. Вот только куклой он больше быть не собирался. Успеет ли вовремя подмога, он не знал, но собирался продержаться как можно дольше. Ждать спасения и позволять этим мразям веселиться, пока кто-то не вышебет дверь, не хотелось. Дверь обязательно вышибут, но ведь будет лучше, если и он не будет сидеть сложа руки! Но лучше рассчитывать на худшее, чтоб все хорошее было приятным бонусом. Джейс не знал, что взбредет в голову целым двум садистам, не знал, когда прискачет кавалерия. Пока что он был один.

Он собирался драться, даже если был обречён, но для драки нужны силы. И нужен подходящий момент. Джейс затаился, притворяясь, что ему значительно хуже, чем было на самом деле. Когда принесли воду и миску баланды, он отставил посуду идеально чистой. Его оставили приходить в себя, не приковывая к месту, а просто в соединённых меж собой ножных и ручных кандалах, так что едва охранник ушёл, а с едой было покончено, Джейс принялся за осмотр своей камеры. Железные стены, железный пол. И множество соединявших листы металла заклепок. Не могли же все они идеально быть подогнаны? Джейс оценивающе осмотрел края пустой кружки и миски.

Кора

Сон под действием лекарств продлился восемь часов ровно. Едва регенерация закончилась, организм проснулся сам. После этого на душе было погано, но тело хотя бы было готово к новым нагрузкам. Иначе было нельзя, ей предстояло взять на себя ключевую роль в операции, а это требовало физической и моральной готовности. С потерей такого бойца как Джейс, на Кору ложилась дополнительная нагрузка, и она обязана была её выдержать.

Первым делом Кора быстро привела себя в порядок и отправилась в кабинет. На ее групповой вызов ответили все участники ее "ополчения". Кора пересказала им события минувшего дня, сухо объяснила, что маячок в ошейнике подтвердил местонахождение Джейса. Без лишних подробностей, но и не скрывая сути вещей описала, у кого именно в плену находится ее человек, и почему ждать еще четыре дня означало не оставить парню шансов.

— Я не имею права подвергать вас риску, поэтому я не стану настаивать на вашей помощи, — тяжело проговорила она. — Но бросить человека, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня, было бы подлостью с моей стороны. Я иду за ним. Если среди вас есть те, кто не хочет идти со мной, я пойму.

Фермеры смотрели на нее молча, а потом Макмиллан, один из старших в их общине, буркнул:

— Чего зря говорить, парня надо вытаскивать.

— Тогда выдвигаемся прямо сейчас. План тот же. Увидимся на месте, — отчеканила она и добавила мягче. — Спасибо.

Больше ничего не требовалось. Кора едва не разрыдалась от облегчения и благодарности, настолько резко спало напряжение. Она зря сомневалась в этих смелых суровых людях! Кора нажала отбой и откинулась на спинку кресла. Вдох-выдох. Теперь поднимать своих. И надо было что-то делать с Томом.

Говорить ему правду она не собиралась. Кора не могла эффективно выполнять свою боевую задачу, если ей пришлось бы ещё и присматривать за эмоциональным и импульсивным незнакомцем. Подхватив свою сумку, она решительно вышла из своих комнат. То, что все сидели на кухне, примерно так же, как и вчера, её не удивило.

— Всем доброе утро, — коротко кивнула она. Её работники были напряжены, выжидая, что же скажет или сделает их босс.

— Что вы намерены делать в связи с пропажей моего брата? — незамедлительно перешёл к главному Том.

— Возьму моих людей и поеду за ним. Сейчас же, — коротко сказала Кора, и, к их чести, все её работники засобирались. Она даже не успела спросить о добровольцах, видимо, этого и не нужно было. Единодушие её людей невероятно тронуло Кору.

— Я еду с вами, — заявил Том.

— Нет, не едете, — твёрдо ответила Кора. — Вы останетесь здесь. С моей стороны вашему брату не грозит ничего. Но я не хочу брать с собой человека, которого я не знаю и за которым придётся присматривать, чтоб он сам себе не навредил.

— Зачем вам столько людей, если не для облавы?! — наседал Том. — Почему над домом защитный купол? Что вы скрываете?!

— Том, мне сейчас некогда вам все рассказывать. Более того, я не обязана это делать, — Кора быстрым неуловимым движением достала пистолет. — Предупреждаю, если вы продолжите бунтовать, я прострелю вам ногу. Сядьте, Том. Пожалуйста.

Том приподнял руки в успокаивающем жесте и сел на один из освободившихся стульев. Кора благодарно кивнула, убрала пистолет.

— En caso de que no regrese, — на стол бухнулся толстый конверт с документами. — Consuela, eso es solo por ti!*

— Ay, m'hija… — Конни схватила конверт, прижала его к груди так, словно кто-то мог попытаться его отнять сию секунду, и перекрестила Кору. — Vayo con Dios!**

— До скорого, — попрощалась Кора и вышла. Конни

Том сделал движение, будто хотел подняться, но Кора очень демонстративно потянулась к кобуре. Злобно сверля её глазами, Том сел на место. На улице ребята уже забрасывали упакованное снаряжение в машины и занимали места. Многим пришлось ехать в кузове, но никто не роптал.

— Выдвигаемся, я разомкну контур, — махнула Кора, залезая в кузов одной из машин. — Брифингую на месте.

Её охватило странное спокойствие. Словно она находилась в "глазу" урагана всех своих чувств. Теперь Кора знала, просто со стопроцентной, абсолютно стальной уверенностью знала, что она найдёт Джейса, сравняет с землёй вражеской логово, и ничто — ни Бог, ни дьявол — не спасёт того, кто встанет между ней и её целью.

* Исп. — На случай, если я не вернусь. Консуэла, это только для тебя!

**Исп. — Ай дочка… Иди с Богом!

Глава 32

Кора

Для подготовленной боевой группы огневой налет на базу противника — стандартная боевая задача. Увы, у Коры не было команды, которая отрабатывала взаимодействие до полной синхронизации, которая понюхала бы пороху, пообтерлась в боевых условиях. Она сделала, что могла, все последние дни натаскивая, а главное — настраивая на нужный лад людей, от которых теперь зависел не только успех операции, но и ее жизнь, и жизнь Джейса. Оставалось только действовать.

Первая минута налета была самой критичной. Все должно решиться в секунды, иначе противник окопается, перегруппируется и сможет оказать сопротивление. Максимальное число вооруженного личного состава находилось вне базы в момент смены рабочих команд в шахте. Конвоиры выводили шатавшихся от усталости людей на воздух, а вторая смена уже стояла на очереди. Происходило это два раза в сутки. В момент вечерней смены и должен был начаться налет.

Группы заняли свои позиции и ждали ее сигнала. Кора коротко бросила взгляд на два тонких длинных серпа в небе. Даже на убыли две огромные луны давали чуть больше света, чем ей было нужно. Она вернулась к наблюдению, при взгляде на прицельную сетку полностью обретя равновесие, отбросив все лишнее. Вот из основного модуля вышли конвоиры, проследовали к бараку. Выгнали рабочую смену и повели ее в сторону шахты, где их товарищи уже выстраивали своих подопечных для возвращения в барак. Кора перевела взгляд на охранников на вышках — первые мишени для снайперов. Все внимание этих товарищей было обращено исключительно на события внутри лагеря. Зря, очень зря.

Шквал огня обрушился на базу в одно мгновение. Все команды партизан, поделив вражескую территорию на сектора, вели обстрел по четко обозначенным целям. Снайперы снимали охрану с башен, автоматчики стреляли по всем находившимся на открытом месте вражеским бойцам. Гранатомет сначала ударил по вышке связи, а потом начал обстрел всей доступной ему техники. Причем, в отличие от тех, кто подорвал ее машину, своего бойца Кора снабдила не ручным гранатометом, а нормальным РПГ, честно купленным на черном рынке. Теперь нарушение закона окупалось с лихвой.

В первые секунды люди на базе растерялись, но уже через несколько мгновений охрана открыла беспорядочный огонь наугад, а перепуганные рабочие, сначала присевшие или упавшие на землю, бросились в укрытие. Кто-то побежал обратно в шахту, кто-то — за технику. Кора заметила нескольких вооруженных бандитов, бросивших поле боя без единого выстрела и рванувших в зев шахты вместе с рабами. И тут с небольшим опозданием громыхнул взрыв, а за ним — гул сошедшей вниз горной породы. Дорога, ведущая к базе, теперь была перекрыта.

Все это произошло секунд за десять-пятнадцать. Теперь те, кто уцелел в первые мгновения, нашли укрытия и пытались вести более прицельный ответный огонь. Но проинструктированные партизаны не давали им перегруппироваться для организованного сопротивления, прижимая к месту огнем. А дальше в дело вступали либо гранатометчик, либо снайперы.

Плазменных винтовки — оружия дорогого и требующего специального обучения — у партизан было две. Одна предназначалась для Джейса. Вторая, находившаяся в руках не менее опытного стрелка, сейчас начала плавить любое металлическое укрытие, где мог спрятаться вражеский боец. Хоть яркие вспышки и демаскировали, вести по ее огневой позиции обстрел было некому, чем Кора и пользовалась, хладнокровно и последовательно уничтожая противника.

Никакой пощады от Коры ждать не стоило. Плазма либо выжигала дыру в железе и плоти, либо выгоняла противника под обстрел более конвенционного, но не менее смертоносного оружия. Если у кого-то из ее людей были сомнения по поводу необходимой жестокости, то после нападения на Кору все эти сантименты были отброшены.

Через минуту все открытое пространство было зачищено. Шлюз основного модуля так и не открылся, в шахте оставались боеспособные единицы. Начинать работу над главным модулем с вражескими бойцами у себя за спиной было нельзя. Кора отдала приказ гранатометчику переместиться и продолжить огонь по модулю, чтобы не выпустить остававшихся там бандитов.

Две штурмовые подгруппы короткими перебежками выдвинулись к входу в шахту, две заняли позиции у модуля. Двигались не очень слаженно, но инструкции помнили и старались максимально точно исполнять приказы, передаваемые по радиосвязи. На относительно безопасном еще расстоянии от входа в шахту Кора остановила своих людей. Она не собиралась тратить время на переговоры и предложения сдаться. Тщательно прицелившись в блок генераторов, питающих электроэнергией шахту, она выстрелила. Взрыв вышел небольшим, но ответом на него из шахты донеслись испуганные вскрики.

Кора отдала винтовку одному из своих товарищей и скользнула к теперь уже черному провалу в земле и полностью растворилась в темноте. Для этой операции она использовала всю экипировку из светопоглощающих материалов, которая у нее была в запасе. От макушки до пят бывшая диверсантка выглядела просто как черное пятно. Наведенный на нее свет фонаря или же лазерный прицел не отразились бы. Даже кожа вокруг глаз, не закрытая маской, была вымазана светопоглощающей краской. И дело было не только в идеальном ночном камуфляже, такая одежда полностью скрывала движения, превращая человека в плоское пятно, на которое даже смотреть с непривычки сложно. Сейчас это было особенно кстати.

В своей родной боевой группе "Зулу" Кора никогда не выполняла функции танка. Она была разведчицей и диверсанткой и, хоть ей и случалось идти в рукопашную против более крупного противника, сильные стороны у нее были другие. Прекрасно зная свои возможности и их ограничения, Кора старалась использовать все доступные ей преимущества.

Фонари у шахтеров были, но помогали мало. Да и вообще их нельзя было включать. Но перепуганные рабочие не думали о том, что выдают свою позицию противнику или что мешают вооруженным конвоирам высматривать врага в проеме шахты. Когда на рабов наорали в попытке заставить погасить фонари, было уже поздно. Первого противника Кора сняла очень тихо, он даже не пикнул. Но мужчина оказался слишком крупным и тяжелым, полностью беззвучно на землю уложить его она не смогла.

— Рэй, что там у тебя? — послышался встревоженный голос, и в сторону, где должен был находиться этот самый Рэй, направился луч фонаря.

Нож прилетел вопрошающему между глаз. Фонарь упал и покатился по неровному полу, бросая хаотичные блики на стены. У оставшегося без товарищей бандита — совсем молодого парня — сдали нервы. Короткая очередь гулко отозвалась в тоннеле, пронимая людей до костей. Многие в ужасе бросились на землю, зажимая уши, но кто-то посмелее будто бы случайно кинулся дураку под ноги. Напасть открыто рабочим не позволяли строгие ошейники, но якобы случайно сбить с ног у кого-то все же получилось. Парень коротко вскрикнул, к нему метнулся сгусток тьмы, и крик оборвался.

Замершие от ужаса и не знающие, что дальше делать люди слышали, как кто-то собирал оружие погибших, но даже не пошевелились, чтобы попытаться вырваться. Разглядеть убийцу они не могли, как и утверждать, что это один человек, а не целый отряд. Через какое-то время они услышали резкий голос:

— Всем оставаться на своих местах. При попытке оказать сопротивление или выйти из шахты без приказа открываем огонь на поражение. Ждите указаний.

Кора очень надеялась, что запуганные люди не станут для нее проблемой. Она вышла из шахты и сложила трофеи в стороне. Охранять вход остались две двойки, остальные отправились с ней на штурм.

Джейс

К вечеру, когда о нем вспомнили, Джейс уже был готов. Он свернулся на голых нарах, отвернувшись к стене, старательно вслушиваясь в шаги в коридоре. Один человек, за ним прислали всего одного человека, какая удача! Громыхнул замок и конвоир вошел в камеру.

— Эй, ты, подъем! — немного скучающим тоном приказал он. Видимо, работать под конец дня совсем не хотелось. Не дождавшись реакции, охранник раздраженно рявкнул: — Подъем, скотина!

По голой исполосованной спине пробежал поток воздуха, вызванного перемещением охранника и его замахом. А в следующую секунду Джейс уже развернулся и яростно набросился на врага. Кандалы с разломанными замками остались лежать на нарах. Перехватив руку с дубинкой, Джейс нанес несколько по-змеиному быстрых и точных ударов в шею противника. Зажатая между пальцами острая заклепка изрешетила плоть, пронзила вену. Больше не помышлявший о нападении на раба охранник в ужасе попытался зажать шею рукой, выронил дубинку и развернулся к двери. Джейс настиг его и ловким четким движением взял в удушающий захват. Несмотря на кровь, он достаточно крепко пережал шею охранника, чтобы тот быстро прекратил сопротивление, потерял сознание и перестал дышать.

Опустив тело на пол Джейс деловито принялся стягивать с него форму. Расхаживать по базе голым и покрытым кровью он не собирался. Штаны были коротковаты и велики, но с последней проблемой успешно справился ремень. Рубашка, может, и подошла, но застегивал ее Джейс неохотно. Раны на спине открылись и прикосновение ткани раздражало. А вот ботинки были хоть и чуть маловаты, но разношены и стоптаны, отчего жали не так уж и сильно. Джейс решил, что такая защита для ног все же лучше чем ничего. Теперь он был одет и хоть не совсем безоружен. В наследство досталась и карта-ключ.

Он решительно вышел из камеры и направился к выходу из блока. Не удержался от злой улыбки, когда карта сработала и замок на двери загорелся зеленым. Хорошо хоть тут замки не поменяли на новые — с отпечатками пальцев или сетчатки. Джейс бы ради свободы совершенно не побрезговал бы добычей необходимых запчастей, но время пришлось бы потратить чуть больше, а у него сейчас каждая секунда была на вес золота.

В коридорах было неожиданно тихо и безлюдно. Камер нигде не было видно, что, в общем-то, не удивительно для небольшой шахтерской базы. В одном их переходов он услышал множество голосов. Конвоиры собирались идти за сменой шахтеров. Джейс укрылся от них за углом и, затаив дыхание, ждал, когда они пройдут. Теперь он сориентировался и понял, где находится и куда лучше продвигаться, чтоб незаметно улизнуть. Когда группа конвоя прошла, он решился двинуться следом. У основного шлюза Джейс затаился. Он мысленно просчитывал, где в каждый момент находится конвой, чтобы попробовать выбраться в тот момент, когда по близости никого не будет. Следующим шагом стала бы попытка добраться до какого-нибудь грузовика или экскаватора и прорваться на нем через ограждение.

И вдруг снаружи послышался грохот взрывов, настолько близкий и мощный, что по стенам и полу прошла вибрация. Джейс сначала удивился, но потом улыбнулся — вот и кавалерия! Теперь план пришлось менять мгновенно и на совершенно новый. Наружу соваться пока что смысла не было, а вот добраться до командного центра базы и попытаться взять его под контроль. Джейс бросился бегом по коридорам.

Пару раз ему попались по пути сотрудники базы, но слыша творящийся снаружи ад и видя бегущего окровавленного человека в униформе, они не всматривались в его лицо и не задавали вопросы. Столкнувшись с кем-то из охраны и услышав вопрос о том, что происходит, Джейс коротко и с таким авторитетом гаркнул, чтоб они убирались с дороги, что его никто не остановил. Кора действительно хорошо знала устройство таких баз, а Джейс прекрасно помнил ее схемы. До командного центра он добрался быстро.

Охранник тут был один, зато вооруженный уже более серьезно. Он увидел забрызганного кровью и растрепанного "коллегу", бегущего по коридору и замешкался. Положив руку на кобуру, он все-таки попытался действовать по инструкции и сначала приказал Джейсу остановиться.

— Там рабы взбунтовались, у меня приказ для связиста, — Джейс импровизировал, не сбавляя темпа.

Это позволило ему подойти к своему противнику абсолютно беспрепятственно. С молниеносной скоростью взметнулась дубинка и со всей накопленной Джейсом яростью обрушилась на голову нерасторопного стража. Второй и третий удары полностью обезвредили еще одну вражескую единицу. Джейс забрал пистолет и приложил свою карту к замку. Замок не отреагировал. Пришлось обыскивать свежий труп, но на этот раз дверь услужливо отъехала в сторону. На Джейса уставились две пары совершенно ошарашенных глаз двух технических специалистов, следящих за системами базы.

— Делаете, что я скажу, без резких движений, — спокойно проговорил Джейс. — И никто не пострадает. На этой базе нет ничего, за что вам стоило бы умирать.

Убедившись в сговорчивости или просто глубоком шоке своих заложников, Джейс затащил труп охранника в напичканную мониторами и панелями управления комнату и закрыл дверь.

— Так, а теперь посмотрим, за что вам тут зарплату платят, — деловито сказал он и впился взглядом на мониторы.

Отсутствие камер внутри модуля компенсировалось их количеством снаружи. Джейс смог отлично разглядеть результат деятельности фермерского ополчения и две штурмовые группы партизан, приготовившиеся с боем прорываться внутрь модуля. Еще две шли к ним на помощь. Джейс разглядел странную фигуру солдата, казавшуюся на экране просто черным пятном. Сердце ёкнуло, но больших эмоций он себе не позволил. Все эмоции потом, сейчас — дело. О том, готовит ли кто-то организованное сопротивление изнутри, Джейс не знал, а вот разбежаться как крысы с тонущего корабля браконьеры вполне могли.

— Заблокировать шлюз транспортного блока, — приказал он заложникам. Те покосились на дуло пистолета в его руках и торопливо застучали по клавишам. На схеме базы на одном из экранов одна из секций замигала красным.

— Транспортный блок заперт, — сдавленно пискнул один из заложников.

Джейс посмотрел на экран, где видны были силы партизан. Теперь все четыре подгруппы заняли позицию и приготовились к штурму. На экране вспыхнула ослепительная вспышка — плазменная винтовка начала прожигать дыру в толстых створках шлюза.

— Открыть шлюз, — приказ не выполнили сразу и Джейс, зло рыкнув, повторил его, подкрепив крепкой оплеухой тому, кто сидел ближе к нему. На этот раз никто не медлил. Джейс впился взглядом в монитор. Едва створки открылись, все ополченцы открыли огонь. Разглядеть, шли ли ответная стрельба, Джейс не мог. Опять вспышка, на этот раз поменьше, и всю базу тряхнуло от взрыва. Гранатомет должен был хорошо зачистить зону выхода. Штурмовики хлынули внутрь.

— Где Карнз и Гловер?

— М-мы не знаем, внутреннего наблюдения же нет, — заикнулся заложник постарше — лохматый неряшливый дядька с большими залысинами и мосластыми худыми руками.

— Но вы не видели, чтоб они выходили? — наседал Джейс.

— Нет, нет, — поспешили ответить оба.

— Придется побегать, — проворчал себе под нос забывший о травмах Джейс. Сейчас, на злости, адреналине и охотничьем драйве, он вообще не чувствовал боли или усталости.

Своих пленников он отрубил быстро и гуманно, после чего скрутил их, как поросят на продажу, и оставил на полу комнаты.

— Ну что, капитан, закончим начатое, — проговорил он тихо и открыл дверь. Где-то в отдалении слышались короткие очереди и взрывы. Джейс двинулся в противоположную сторону, как гончая, интуитивно следуя за зверем.

Глава 33

Кора

Вопреки ожиданиям, за открытыми створками шлюза не оказалось ни души. Браконьеры и бандиты не собирались сражаться до победного конца. Огонь быстро прекратили и вошли в модуль. Зачистка шла четко и быстро. Кора догадалась, что шлюз был открыт, скорее всего, Джейсом, и теперь старалась сдержать себя, чтобы не поторопиться и не совершить какую-нибудь опасную ошибку, потому что на самом деле всем своим существом она рвалась навстречу Джейсу.

Ее ополченцам удалось уничтожить основные силы противника в огневом налете, и теперь во время зачистки не приходилось ждать мощного отпора. Они проходили сектор за сектором, вскрывая все помещения. В одной подсобке они нашли несколько человек невооруженного персонала, Кора быстро задала ряд вопросов — где Гловер и Карнз, где человек, которого недавно привезли. Ей смогли лишь подсказать, где именно находятся комнаты начальства, но в остальном пленные оказались бесполезны. Кора велела связать их по рукам и ногам и пока что закрыть одном из технических помещений кухни, имевших внешний засов. Ослаблять отряд для конвоирования пленных в шахту было рано.

Сопротивление они встретили у жилого сектора. Пять-шесть охранников перекрыли коридор импровизированными баррикадами и открыли огонь, едва заметили движение из-за поворота. Граната, прокатившаяся по полу, разметала сваленную в кучу мебель и положила конец сопротивлению. Ополченцы не дали противнику прийти в себя, обрушившись на него сразу после взрыва. Но сражаться уже было некому — кого-то ранило, кого-то контузило. Один человек погиб. Пленных отвели к уже имевшимся и заперли.

Когда добрались до командного центра, догадки Коры насчет Джейса подтвердились. Но если он на свободе, то где же он? Сейчас искать его возможности не было. Придется заняться этим только после полной зачистки. Охранять стратегически важную точку остались два бойца, а Кора с остальными двинулись в сторону жилах помещений командования — последней опоры противника. Массивные двери были заперты, но Кора подошла к ним и несколько раз пнула дверь.

— Гловер, я знаю, что ты там! — крикнула она хорошо поставленным командным голосом. — Даю минуту на сдачу, после этого твою безопасность не гарантирую!

Ее слышали, она была в этом уверена, но ответа не было. Да и не ждала Кора, что он последует. Вместо этого она отошла от двери и взяла плазменную винтовку. Никакой минуты она тоже не собиралась выдерживать.

— Занять позицию для штурма, открывайте огонь, как только я прожгу дверь, — приказала она и нажала на спусковой крючок.

Серия ярких бело-голубых вспышек, и металл двери начал раскаляться и плавиться. Едва появилась дыра, как с той стороны открыли пальбу. Кора едва успела прыгнуть в сторону, прикрываемая огнем своих товарищей.

— Гранату! Гранату киньте! — успела крикнуть она и через несколько секунд прозвучал взрыв. Пол под Корой содрогнулся, когда она встала, то увидела распахнутые изуродованные двери ВИП сектора. Ее люди вошли внутрь впереди нее. Последние из вооруженных сотрудников базы лежали, заливая ковер на железном полу кровью. Сам предприниматель остался сидеть в кресле перед компьютером. Он был жив, но тяжело контужен и ранен несколькими осколками. По светлому дорогому костюму Майрона Гловера расползались багровые пятна. Бойцы Коры осмотрели соседние помещения, но больше никого не обнаружили.

— Где Карнз, Гловер? — Кора посмотрела в его мутные глаза и похлопала по щекам. Гловер не ответил, будто и не слышал. Но в его глазах отражался полный ужас. Его можно было понять. Сгусток тьмы, маячивший перед лицом наверняка выглядел для травмированного мозга подлинным кошмаром. Контузия и шок были столь сильными, что его даже пытать было бесполезно. Кора повернулась к компьютеру, вставила в порт свою флэшку и запустила скачивание всех файлов.

— Так, это займет какое-то время, — объявила она. — Вторая группа, отведите всех пленных в шахту. По возможности окажите помощь раненным. Третья группа, возьмите вот эти маячки, осмотрите склад, транспортный ангар и установите их там. Первая и четвертая, разделитесь и прочешите тут все еще раз. Карнз где-то здесь, его необходимо найти. Пока последний враг не нейтрализован, база не зачищена.

— А ты, Хименес? — подал голос Макмиллан.

— Я буду в порядке. Выполняйте.

Едва ее люди оставили ее одну, Кора повернулась к Гловеру. В отличие от других раненных, его она велела оставить, и теперь обратила свое внимание на врага. Тот явно ощутил всю исходившую от нее угрозу, задергался, пытаясь встать или хотя бы отстраниться.

— Что, дружок бросил тебя и слинял? — притворно-сочувственным голосом поинтересовалась Кора, и тут же сменила тон на что-то леденящее душу, тихое и жуткое. — Ничего. Уверяю тебя, Майрон, он никуда не денется. Я вас обоих тут похороню.

С этими словами она мягко переместилась так, чтобы оказаться позади Гловера. Между одетыми в черные перчатки пальцами натянулась крепкая стальная нить. За муки, которым он подвергал Джейса, за покушение на ее мирное жилище и саму жизнь любивший играть в удушение садист сейчас медленно умирал в руках Коры. Он дергался и хрипел, пытался достать ее, но бесполезно. Профессиональный убийца медленно выдавливал из него жизнь, и сбросить эту хватку Гловер не мог. В отличие от честного боя сейчас Кора просто убивала из мести. Хладнокровно и расчетливо, без каких-либо душевных терзаний. Она сконцентрировалась на процессе, терпеливо ожидая, пока ее жертва перестанет сопротивляться, потеряет сознание и, наконец-то, умрет.

Когда дело было сделано, она педантично свернула проволоку и убрала ее в один из карманов разгрузника. Подошла к стене и шлепнула на нее маячок. Достала рацию, переключила канал и нажала на кнопку связи.

— Прием, Артас, это Бруха, как слышно? Прием.

— Я Артас, слышу хорошо, — рация ответила сразу же резким мужским голосом. — Говори, Бруха. Прием.

— Артас, высылай транспортники. Имеются раненные. Координаты те же. Маячок установлен. После нашего отхода начинай полную зачистку. Как понял меня? Прием?

— Понял тебя, Бруха, выполняю. Двадцать минут. Прием.

— Вас понял, Артас. Конец связи.

Кора переключила канал еще раз и проверила скачивание. Несколько секунд и процесс успешно завершился. Кора вытащила флэшку и пару раз выстрелила в компьютер. Теперь надо было найти Джейса и Карнза. Она не просто так вызвала подкрепление, несмотря на то, что эти двое все еще не были найдены. Надо было избавляться от пленных и брать территорию под полный контроль. Тогда, если Карнз все еще тут, на базе, он уже не сможет скрыться. А если он каким-то чудом выбрался, дополнительные опытные бойцы и авиация не позволят ему уйти далеко.

Странно, что Карнз и Джейс до сих пор избегали встречи со штурмовиками, но, вполне возможно, если она займется поиском одна, шансов будет больше. Где же они могли быть? Склад и транспортный ангар? Это очевидные варианты, а Карнз — изворотливая и хитрая гадина. Ответ не мог быть таким простым. В том, что Джейс пошел по следу бывшего хозяина, сомнений не было. Если она найдет одного, второй окажется поблизости.

На всякий случай связавшись со своими командами и получив подтверждение, что везде все чисто, Кора направилась в командный центр. Что она упускала из виду? Кора еще раз просмотрела схему базы, переключилась между всеми внешними камерами. Ответ крутился где-то рядом, но ускользал. Неужели эта сволочь просочилась сквозь их пальцы? И вдруг она заметила кое-что странное, что избежало внимание штурмовиков при зачистке помещений. Рукав, идущий от утилизатора в кухонном блоке. Открытый рукав.

Кора схватила рацию и быстро заговорила:

— Всем, всем, всем, внимание. Это Хименес. Карнз ушел через утилизатор. Быть максимально осторожными. Первая, третья, четвертые группы, приступить к поиску по своим секторам. Как поняли? Прием.

Слушая подтверждения уже на ходу, она стремглав бросилась по следам уходящего врага. Действительно, проходя технические помещения кухни, они лишь убеждались, что там чисто и двигались дальше. Заметить, что рукав утилизатора открыт, изнутри этих помещений было невозможно, его выхода просто не было видно.

Уличные фонари, находившиеся поблизости, были разбиты. Кора с тоской вспомнила свой персонализированный казенный шлем с визором с встроенным ПНВ. Приходилось полагаться на свет лун и свои зрение и чувства. Ночь скрывала от нее следы, но и помогала передвигаться в темноте не выдавая себя противнику. Кора была максимально насторожена. И тут она увидела темные пятна на земле. Кровь. Тщательно прислушиваясь, готовая в любую секунду действовать, Кора пошла по свежей кровавой дорожке. Первое тело лежало шагах в двадцати от первого пятна, в тени модуля. Остыть оно не успело.

Мускулистый мужчина в костюме, очевидно, был телохранителем. Кора осмотрелась и увидела, что дальше вел еще один след — кто-то сильно волочил ногу, оставляя в грунте длинную борозду, окропляя землю темными каплями. Второе тело, лежавшее в луже крови, она обнаружила за сложенными невысокой башней балками, очевидно, использовавшимися для укрепления стен шахты. Логика указывала на то, что третий — Карнз — продолжил путь в сторону скопления техники, уже непригодной для работы, но вполне способной предоставить временное укрытие. Кора наметила оптимальный путь и приготовилась короткими перебежками двинуться дальше.

Она успела сделать всего несколько шагов, когда почувствовала пять мощных ударов в спину, один за другим, совсем рядом с позвоночником. Ее бросило вперед, пошатнуло, но она устояла. Все мышцы напряглись, невозможно было вздохнуть или даже просто застонать. Что странно, боли как таковой она не чувствовала. Удар был, затрудненное дыхание было, стеснение движений — тоже. Но не боль. Мозг отметил это с каким-то отчужденным удивлением на самой дальней грани сознания, но не задержался на этой мысли. Были более важные дела.

Кора обернулась и увидела его. Из последних сил умирающий мужчина, тот, кого она посчитала уже мертвым, поднял автомат и выпустил короткую очередь ей в спину. Понимая, что это конец, Кора сделала несколько шагов к своему убийце, уже уронившему руку с оружием и теперь пассивно наблюдавшему за ее приближением. Кора навела пистолет ему между глаз и сделала несколько выстрелов.

— Кора! — она обернулась на голос, ловя взглядом столь желанные черты. И тут что-то ударило ее под колени, она тяжело рухнула вниз, но кто-то удержал ее от полного коллапса. Чья-то рука сдернула с нее маску и впилась в волосы, поднося к горлу острое лезвие.

— Ни с места, Джейсон, — прогнусавил над ее головой Алан Карнз.

— Все кончено, Эл, — Джейс походил на изготовившегося к прыжку зверя. Пистолет он не опустил, но Карнз, пригнувшись, прикрывался Корой. — Сдавайся и я не трону тебя. Даю слово.

Работорговец рассмеялся.

— Твое слово ничего не значит, раб, — процедил он насмешливо. — Девчонка задолжала мне смерть. А твой долг, мой мальчик…

— Оплачен, — рыкнул Джейс.

— Что ты! Твой долг ты будешь мне выплачивать до конца своих дней. Ты изначально должен был принадлежать мне, — улыбнулся Карнз. — Ты не знал? Крис собирался забрать тебя и твоего милого братца в оплату долга и передать мне. Но ты сбежал. А потом убил моего напарника. И имел глупость сам прийти, предложить мне себя.

Карнз рассмеялся снова и дернул едва цеплявшуюся за жизнь Кору за волосы.

— Ты, — продолжал Карнз. — Убийца моего друга, бездумная вещь, ничтожество, ты думал, что ты можешь любить? Надеяться на что-то? Нет, мой дорогой мальчик, не выйдет.

Он, наверное, мог бы сказать что-то еще, но Кора, воспользовавшись тем, что Джейс отвлек внимание маньяка на разговор, дотянулась до припрятанного в голенище маленького ножа. Сил оставалось немного, но все, что было, она вложила в несколько резких ударов в бедро прятавшегося за ее спиной мужчины. Она слышала взбешенный рев Карнза и быструю последовательность выстрелов. Потом еще и еще. Кажется, Джейс стрелял и стрелял уже в мертвого мучителя. Кора просто лежала на земле, ощущая пыль и мелкие острые камешки под щекой. Перед глазами все плыло и гасло, звуки смешались и ушли куда-то на второй план.

— Кора? — Джейс подлетел к ней, попытался осмотреть. Она хотела повернуть к нему голову, но не смогла. — Нет, нет, нет! Не смей умирать, слышишь? В мою смену ты не умрешь!

Ее тело пронзила совершенно умопомрачительная боль, хотя казалось бы, куда уж больше?! Она ощутила себя невесомой. Джейс поднял ее на руки и нес куда-то. Внутри что-то порвалось, она кашлянула и изо рта потекла кровь.

— Капитан! Бруха! — рявкнул на нее злой голос и она немного, буквально чуть-чуть, собралась. Привычка сказалась. — Не смей умирать, солдат! Держись!

Перед глазами стояла темнота. Было холодно и рук и ног она уже не чувствовала. Боль, до сих пор заслонявшая собой все, куда-то делась. Отчаянных криков Джейса о помощи она уже не слышала, и уж тем более не видела множество людей в камуфляже, бросившихся к ним. Она сделала то, зачем пришла, Джейс спасен, база будет уничтожена, а теперь и боль отступила. А то, что она умирает? Она всегда знала, что умрет как-то так. Как положено солдату. Хорошо, что умирает достойно, с победой. Жалко родителей… И Конни… Джейса… Ее любили. Это хорошо. Она тоже любила. Стало спокойно. И Кора отпустила себя.

Глава 34

Джейс

Неизвестно откуда прилетевшие люди в неизвестном ему камуфляже волновали Джейса меньше всего. Они бежали к нему, чтобы помочь, он видел медика и носилки, остальное не имело значения. Кору уложили на них и вогнали ей в вену иглу.

— В криокамеру ее, быстро! — скомандовал медик.

Кто-то тряхнул его за плечо, и Джейс только сейчас понял, что к нему обращаются.

— Я ее раб, — ответил он совершенно севшим голосом.

С трудом воспринимая реальность, будто все происходило с кем-то еще, он позволил затащить себя следом за носилками с Корой в транспортник. Там уже находились и его знакомые, и рабы с шахты. Его чуть было не толкнули до кучи к последним, но друзья быстро перехватили его и усадили с собой. Джейса засыпали вопросами о том, что случилось с Корой, но он мог только ответить, что она тяжело ранена и ее забрали в криокамеру.

В голове постоянно, на замкнутом цикле прокручивались одни и те же моменты: вот абсолютно черная фигура на одеревеневших ногах идет к расстрелявшему ее противнику и добивает его; вот Кора, у которой вместо половины лица — черный провал, всаживает нож в Карнза, и тот дергается от выстрелов Джейса; вот его мертвый враг и умирающая любимая лежат рядом; она у него на руках, и Джейс чувствует горячую кровь, текущую по его коже.

Транспортник пошел на взлет, и, когда он уже набрал высоту, все услышали громкие раскаты взрывов. Все ополченцы бросились к иллюминаторам и увидели маленькие юркие бомбардировщики, стирающие с лица земли нелегальную шахтерскую базу. Склад громыхнул особенно громко, поднявшийся над ним столб огня окрасился в насыщенный малиновый цвет — горел литий. Кора бы порадовалась такому зрелищу. Джейс потер руки, пытаясь стереть с себя ее кровь. Это он виноват, что она не видит салюта в честь своей победы. Ее кровь — на его руках во всех возможных смыслах.

Когда они приземлились у Фэрвью и вооруженные чужаки быстро вывели всех из транспортников, их уже ждали машины скорой помощи и полиция. Джейс не знал, кто и когда поставил на уши власти, но еще больше удивился скорости и легкости, с которой незнакомцы опередили все разговоры с полицией и снялись с места, едва с трапа сошел последний пассажир, а криокамера была передана врачам скорой.

А потом была суматоха в госпитале, долгое ожидание осмотра. Джейс все ждал, что его будут допрашивать полицейские, но его не трогали. На самом деле, после того, как стал известен его статус, его поставили в конец очереди, и Джейс замер в уголке, глядя впереди себя стеклянными, расфокусированными глазами. Раны саднило и дергало, и Джейс радовался этой боли — он ее заслужил. Он заслуживал даже большего, намного большего. Встрепенулся он только когда услышал голос Мартина. Тот вышел в приемный зал отдать какие-то папки главной медсестре и заметил Джейса.

— Джейс? — доктор подошел к нему и профессиональным взглядом оценил состояние пациента. — Ты ранен? Как долго ты здесь ждешь?

— Это не моя кровь, — язык еле ворочался. — Я в порядке, господин. Я могу подождать еще, если надо.

Доктор скептически что-то промычал и велел следовать за собой. Джейс попытался возразить, но врач в госпитале был все равно что генерал на поле боя. Джейс поплелся следом за Мартином — еще одним человеком, которого Джейс подвел, ведь доктор был другом Коры, любил ее. Врач действовал быстро и уверенно, задавая короткие вопросы исключительно по существу. Джейс и опомниться не успел, как его осмотрели, обработали травмы, перебинтовали раны и дали ему лекарства.

— Джейс, ты мне можешь рассказать, что произошло? — севшим голосом поинтересовался Мартин, прожигая Джейса взглядом.

— Вы же знаете, что нет, — устало ссутулился Джейс. — Не мне разглашать дела хозяйки.

— Хорошо, а какие препараты она хоть принимала до… ранения?

— Не могу знать, сэр. Меня не было рядом, — Джейс виновато опустил голову и потер руки, все еще пытаясь стереть остатки засохшей крови. — Вы можете мне сказать хоть что-то о ее состоянии?

— Не могу, прости, — сочувственно произнес доктор. — Это было бы нарушением врачебной тайны. Но я могу сказать, что у нас нет технологий для проведения операции пациенту в ее состоянии. Я не знаю, как ее вообще успели заморозить. Может, адреналин, может, то, чем она себя напичкала. Мне пришлось связаться с ее отцом. Он пришлет МедЭвак, ее увезут на Сиволу. Там и ее семья, и оснащенные по последнему слову техники медцентры. Там у нее есть шанс.

— Когда за ней прилетят?

— Примерно через неделю. Расстояние огромное, но МедЭвак идет очень быстро, везде по ускоренным схемам пропустят.

Джейс поблагодарил доктора. Видимо, от усталости все мысли были написаны у него на лице, потому что док сочувственно похлопал его по плечу и предложил:

— Я могу договориться, тебя возьмут с ней. Ты ей служишь, в конце концов…

— Нет, не стоит, — он опустил глаза и глухо процедил сквозь зубы: — Это моя вина, что ее…. Думаю, моей службе конец.

— Слушай, я не могу тебя оставить больше, чем на одну ночь, но могу позвонить, перед тем как они приземлятся. Сможешь по… помочь….

Джейс прекрасно понял, на каком слове споткнулся Мартин. Попрощаться.

— Буду очень признателен, сэр.

— Я пропишу тебе еще успокоительное. Отдыхай, а утром выписывайся и возвращайся на ферму. Здесь ты ничем не поможешь. Только забери ее вещи. Там такое, что нашему персоналу лучше не видеть.

— Да, сэр.

Док ушел. Пришла медсестра, выдала ему еще таблеток, передала объемный тяжелый сверток с вещами хозяйки и проводила из смотровой в палату. Снотворное или транквилизатор уже начали действовать, но Джейс поборол его сладостно отупляющий эффект, чтобы умыться. Долго тер и просто держал под водой руки, но дурман, окутавший мозг, блокировал все чувства. Этому душевному онемению он был очень рад. Джейс прокрался в общую палату, не разбудив других пациентов, а утром его выписали вместе с остальными ополченцами.

По домам их развозили работники других ферм. Ключ от защитного контура был в вещах Коры. Предстояло еще забрать машины, которые они бросили во время эвакуации. Свободных участников налета ожидали долгие разговоры с шерифом, но Джейса эта чаша миновала. Его ждало кое-что покруче — разъяснения с братом.

В дни ожидания Джейс замкнулся. В хозяйский дом он заходил только во время общих приемов пищи, за столом занял свое давнишнее место — с самого края. С друзьями он почти не разговаривал, а показываться на глаза убитой горем Конни был выше его сил. Да и не мог он находиться в доме, где все напоминало ему о Коре и о его вине перед ней. Делать вид, что его статус не изменился и останется тем же и впредь, было глупо.

Когда через пару дней ребята притащили останки ее пикапа, Джейс воспользовался этим предлогом, чтобы окончательно спрятаться в гараже. Из своей комнатушки он шел прямиком в мастерскую и хоронил себя под обломками хозяйской машины. Он не мог спать, не мог убежать от терзавших его мыслей, не мог ничем помочь Коре, все, что оставалось — восстанавливать машину. По крайней мере, когда он выправлял вмятины в металле, ему не так хотелось лезть в петлю. На последнее права он точно не имел. За свой проступок он должен ответить перед пострадавшей по его вине хозяйкой и пытаться сбежать от заслуженного возмездия любым способом было бы малодушием и предательством.

— Джей, ты там живой? — послышался от входа голос брата, и Джейс промычал что-то невнятное в ответ, не вылезая из-под машины.

— Вылезай, пожалуйста, нам надо поговорить, — попросил Том.

Том любил разговоры, в отличие от старшего брата. Разговоры были такой же частью его повседневной жизни, как йога, пробежки по утрам вдоль побережья, дизайнерские кофейные напитки и витаминные коктейли. Ничего из перечисленного во вселенную Джейса не вписывалось, разговоры — тоже.

— Том, мне работать надо, у меня мало времени, — отмахнулся Джейс.

— У меня тоже, Джей. Мне звонил мой куратор, я должен возвращаться и продолжать учебу и стажировку. Мне надо знать, поедешь ли ты со мной.

— Спроси у моей хозяйки. А, да, она в коме, — буркнул Джейс.

И тут Том схватил своего упрямого невыносимого старшего брата за ноги и выволок из-под машины. Колеса подкатной тележки под Джейсом возмущенно загремели вывозя на свет божий злого и чумазого мастера.

— Джей, пожалуйста, не уходи от разговора! — взмолился младший. — Мы же можем связаться с ее родителями! Они считаются хозяевами второго порядка и могут продать или освободить тебя!

— Зашибись идея, Томми! — рыкнул Джейс. — Как ты себе это представляешь? Уважаемый Дон Алехандро, я тут вашу дочь угробил, но не могли бы вы меня продать моему брату?!

Том опешил от такого яростного отпора, но быстро отмер, уцепившись за главное.

— Погоди, что значит, ты ее угробил?

Джейс посмотрел на него с неприязнью, но на самом деле злился он на себя.

— Это я виноват, что ее чуть не убили, — глухо ответил он, стирая с рук масло. — Я шел за Карнзом, положил двух его телохранителей. Второму попал в грудь, думал, что он мертв. Я видел, как убегает эта сволочь Карнз, бросился за ним и не сделал контрольный в голову, посчитал, две пули в груди хватило. Кора шла следом…. Это моя жажда мести всему виной…

Том только тихо выругался в ответ. Но не в его природе было отступать, особенно если он хотел добиться чего-то от старшего брата.

— И ты теперь себя за это наказываешь?

— Нет, оставлю это право за Корой. Или ее родителями. Им решать, как мне расплачиваться.

— Я не понимаю тебя! — зарычал вдруг взбесившийся Том. — Да что у тебя за манера такая так швыряться собственной жизнью! Она так мало стоит, Джей?! То ты ее отцу отдавал, то этому Карнзу, то теперь этим людям! Как ты можешь так легко собой швыряться?! Неужели ты так себя не ценишь?

— Легко, Том? Ты считаешь, это легко было — таскаться за отцом, выполнять все его приказы, следить за тобой, ухаживать за ним? — взревел Джейс. — Или ты считаешь, мне легко было у Карнза? Ты даже представить не можешь, через что мне пришлось пройти за последние несколько лет! Врагу такого не пожелаешь!

— Я не понимаю, как, как ты так позволяешь всем помыкать собой! Джей, ты же сильный, ты же столько умеешь! Ну ладно отец, он тебе мозги с детства промыл, но этого Карнза неужели ты не мог убрать? Как ты мог позволить, Джей?

— Позволить? — повторил Джейс в неверии. — Ты считаешь, у меня был выбор, Томми? Я бы рад был не позволять….

— Тогда что? Что стоит того, чтобы давать этим людям держать тебя на цепи? — допытывался въедливый младший брат.

— Ты, — наконец-то выдал Джейс. Видит Бог, не хотел он говорить это Томми, чтоб не отравлять ему жизнь виной, но тот сам нарывался. У Джейса не было больше сил скрывать. А может, где-то в глубине была даже потребность переложить часть этого груза на Тома. Бремя, которое он нес в душе с каждым днем становилось все тяжелее.

— Я сделал это, чтобы ты мог вылечиться, Томми, — уже мягче и тише пояснил Джейс. — Это по приказу Карнза тебя подсадили на "слезы" и он не собирался оставлять тебя в покое. Мы с ним заключили договор. Я в обмен на тебя, пожизненно. Правда, мы оба не ожидали, что я так заживусь.

Том стоял, как громом пораженный.

— Джей, ты с ума сошел? — наконец-то выдавил он. — Мне не нужны такие жертвы. Как мне теперь жить с этим, ты хоть подумал?

— Долго и счастливо, Томми, — пожал плечами Джейс. — Из нас двоих у тебя всегда были все шансы на то, чтобы начать все с чистого листа, стать достойным членом общества и жить нормальной скучной жизнью. Вот и живи.

— Зная, что мой брат продал себя в рабство ради меня?! Это… это… Я никогда бы не просил тебя о таком, Джей. Ты бы хоть подумал, как мне теперь жить с таким грузом на совести!

— Я знаю, что тебе нелегко принять мое решение, Томми, — Джейс сделал вид, что очень внимательно что-то ищет среди инструментов. — Но дело не только в тебе. Я не смог бы просто развернуться и уйти. Ты — все, что у меня осталось от семьи. То, что я сделал, было единственным выходом из той ситуации, и я не жалею о том, что ты вылечился, пусть и такой ценой. Вон ты какой хлыщ теперь стал. Адвокат!

— Ты не должен был принимать такое решение единолично, — не уступал Том. — Это эгоизм, решать за меня…

— Тогда ты сильно был в состоянии решать что-то самостоятельно? — взгляд брата был тяжелым и очень проницательным. — Что сделано, то сделано, Томми. Просто прими все свершившееся как факт.

— И оставить тебя тут?

— Почему нет? — делано легким тоном произнес измученный Джейс. Все эти откровения утомили его, ему отчаянно хотелось обратно под машину. — Со мной у Коры правда обращаются хорошо. Я устал, Том. Я правда устал. От всего. За что я не возьмусь, все взрывается мне в лицо. Я уже не знаю, что и как сделать, чтобы хотя бы не превращать в дерьмо все, к чему прикасаюсь. После того, что было у Карнза, я бы не смог продолжать охотиться за всякой сволочью. Работа на ранчо — не самое худшее, чем я мог бы заниматься.

— Ты же сам говоришь, что эта твоя Кора или ее родители накажут тебя, — поймал его будущий адвокат.

— За ошибки надо платить, — просто пожал плечами Джейс.

— Джей, пожалуйста, позволь помочь тебе! Тебе нужна помощь! — Том говорил уже о совершенно иной, психологической помощи. Он был уверен, что у его брата психическое расстройство. — Не притворяйся, что у тебя все в порядке, я же вижу! Я же с детства с тобой бок о бок жил, кого ты обманываешь? Ты все время обо мне заботился, так позволь мне позаботиться о тебе!

— Не нужна мне помощь, Томми. Мне уже не помочь, как ты не понимаешь? Мне нужно искупление, — Джейс помолчал и добавил:

— Со мной все будет хорошо, Том. Лучше езжай обратно на Минерву, становись адвокатом, женись, заводи дом, собаку, двух с половиной детишек. Я многое отдал за это. Можешь относиться к этому как хочешь, но, пожалуйста, не делай мои усилия напрасными. Уезжай, Томми.

Том постоял, молча глядя на брата. Его обуревали чувства — злость на отца и на Джейса, на тех, кто владел его братом и сломал его психику. На ту, что отняла у Тома любовь человека, бывшего всю жизнь его незыблемой опорой и защитой. На себя Том не злился, свою роль в этих событиях он пока осознавал не в полной мере и к ответственности за нее был не готов… Все застилало горе от потери, как будто безвозвратно что-то уходило от него. Джейс отказывался от него ради… ради кого?! А еще он чувствовал свое полное бессилие. Он ничего не мог исправить и не мог никого спасти.

— Ты ее любишь? — ответом был лишь тяжелый взгляд зеленых глаз. — А она тебя?

Молчание. Том развернулся на каблуках и пошел собирать вещи.

Глава 35

Джейс

Дни тянулись в неизвестности и одиночестве. Нахождение хозяйки ранчо между жизнью и смертью, казалось, отправило в лимб и весь ее дом. Конни плакала и молилась, работники продолжали выполнять свои обязанности, упорно и неудачно делая вид, что гнетущей атмосферы не существует. Джейс прятался от мира в недрах гаража в эдаком добровольном изгнании. Том проводил с ним все время до отъезда, но братья больше не разговаривали по душам. Они либо молчали, либо говорили о ерунде, чтобы хотя бы попытаться воссоздать видимость нормальности в отношениях. Когда пришло время, Джейс сам отвез Тома в город. Они крепко обнялись на прощание, но у Джейса на душе было погано — младший смотрел на него глазами побитого щенка. Джейс потом долго смотрел вслед взлетающему кораблю, сидя на капоте машины.

Долгожданный звонок от Мартина пришел в третьем часу ночи. Консуэла сама пришла будить Джейса, велев ему собирать свои вещи, пока она упакует все для Коры. Хоть та сейчас и лежала в криокамере, а на месте ее будут ждать родные, но на всякий случай не помешало бы иметь что-то привычное и удобное для нахождения в больнице. Для себя Джейс взял только самое необходимое, обулся в свои старые ботинки, надел чистую одежду попроще. Все, что делало его похожим на одного из работников ранчо, он оставил. Не смог расстаться только с курткой, подаренной Корой. Взглянув напоследок на свое разбитое отражение, он покинул свое маленькое убежище.

Ночь была холодной и ясной. В лужах желтого света, отбрасывемого окнами проснувшегося дома и уличными фонарями, было видно, как ветер метет поземку из пыли и льда. До сих пор зима не воспринималась так мрачно, теперь же казалось, что сама природа скорбит о произошедшем со своей хранительницей. Где-то в темноте, со стороны загона с выздоравливающим скотом послышался сонный рев Эль Рохо, потревоженного ночной суетой людей.

Прощание вышло скомканным — никто не знал, удастся ли Мартину договориться о проезде раба или нет. Олсен сам отвез его в город и сидел в приемной целых два часа, пока они ждали команду МедЭвака. Мартин вышел к ним минут за пятнадцать до прибытия капитана корабля и двух его подчиненных. Узнать экипаж космического скоряка было легко по красно-белым форменным комбинезонам. Мартин и капитан быстро оформили документацию и санитары выкатили криокамеру с Корой. Конструкция наводила на мысли о сказочных девицах в хрустальных гробах.

— Вещи у пациентки имеются? — спросил капитан.

— Да, вот, — Мартин подхватил скромно стоявшего поодаль Джейса под локоть и подтолкнул к капитану.

— Две сумки? Это все?

— Две сумки и одна единица движимого имущества, — уточнил Мартин.

— Про это мне никто ничего не говорил! — начал возражать капитан. — Такие вещи надо заранее оговаривать.

— Капитан, вы действительно полагали, что дочь конгрессмена поедет без прислуги? — очень натурально изобразил удивление доктор. — Или что высокое начальство вспомнит о такой мелочи, когда родная дочь лежит в криокамере?

Видно было, что капитан прикидывает, сильно ли ему влетит, если вдруг дочка влиятельного богатого человека окажется без любимой прислуги.

— Мы не рассчитывали на пассажира, — упрямо повторил он, но тон его уже изменился.

— Бросьте, мы же оба знаем, что вы обязаны были взять припасы и на пациентку, даже если она находится в криокамере, — с легкой укоризной пожурил его Марти. — Вы спокойно можете взять раба, он ведь даже пассажиром по документам не проходит.

Капитан окинул высокого плечистого парня недоверчивым взглядом.

— Документы и пульт от него есть? — наконец буркнул он. — И он вообще управляемый?

— А вы как думаете? Это же такой дом! — Марти поднял вверх указующий перст, подчеркивая статус дома Хименес. — Вот управляющий Мисс Хименес, у него все с собой.

Пока Олсен и капитан оформляли акт сдачи-приема личного имущества пациентки, Мартин украдкой протянул Джейсу руку. Тот ответил крепким рукопожатием.

— Спасибо вам за все, док, — тихо произнес Джейс.

— Не стоит, — как-то печально улыбнулся синеглазый врач. — Удачи и передавай ей от меня привет, когда очнется.

Джейс кивнул и попытался улыбнуться в ответ, но тут его окликнули. Капитану требовалось сверить номера чипа и пульта. Убедившись, что все в порядке, Джейсу приказали следовать за капитаном. Парень бросил последний взгляд на друзей и пошел навстречу новому этапу в своей жизни.

Капитан его присутствием явно был раздражен, но нарываться не было ни сил, ни желания, поэтому Джейс терпеливо выслушал перечень всего, что ему нельзя, и что с ним сделают, если он вздумает сделать хоть что-то не так. После этого его заперли в свободной каюте и запретили выходить оттуда, пока не позовут. Понятно было, что до прилета звать его никто не собирался.

Тюремная камера из каюты получилась более чем приемлемая. Тут даже имелась просторная душевая, оборудованная с максимальным удобством для пациентов или их родственников, которых перевозил МедЭвак. В стену над койкой был встроен экран, на котором можно было либо отслеживать маршрут, либо посмотреть фильм или послушать музыку.

При других обстоятельствах Джейс оценил бы это все по достоинству, но едва за ним закрылась дверь его временного пристанища, он словно выключился из реальности. Его охватила апатия, какой он до сих пор не знал. Не было никого, для кого нужно было бы поддерживать видимость, и он просто ушел в себя. Когда он пялился в экран или в иллюминатор, в голове было пусто. Два раза в день ему приносили еду, и он ел, не разбирая вкуса размороженных пайков. Ел просто потому, что так надо. Каждый день он умывался и одевался только потому, что это было привычной рутиной. Выполнив все ритуалы он просто садился на койку и сидел или лежал без движения, с абсолютно пустыми глазами.

Однако, эта апатия была очень поверхностной. В мыслях, в глубинах подсознания все шло в разнос. Джейс не мог спать, его мучили кошмары. Всегда одни и те же, словно кто-то поставил их на замкнутый цикл, чтобы свести его с ума. Умирающая Кора у него на руках и глумящийся над ним Карнз. Даже наяву эти образы преследовали его, а в ушах стоял собственный крик, когда он увидел ее в тот момент…. Иногда его накрывало волной отчаяния — сердцебиение учащалось, он начинал дышать быстрее, хотелось лезть на стену, да что там — выпрыгнуть из собственной шкуры! Но выхода не было. Он не мог даже ничего ударить, чтобы хоть как-то сбросить эту энергию. И тогда казалось, что собственный мозг орет и пытается проскрести сквозь череп.

Джейс не заметил, как в привычку вошло немного раскачиваться корпусом в такие минуты. И он все так же не мог избавиться от ощущения липкой и горячей крови на руках — он часто либо мыл их, либо неосознанно потирал. Он все еще был там, на усеянной трупами базе, с умирающей любимой женщиной в объятьях. Казалось, ему никогда оттуда не выбраться.

Через неделю корабль приземлился на Сиволе. Его вели вслед за каталкой с криокамерой через отдельные переходы в ВИП-зону, где уже ждала команда скорой и Дон Алехандро со свитой. Криокамеру передали специалистам и те повезли ее на погрузку во флайер скорой. Почти не отводивший глаз от безжизненного тела дочери отец бросил беглый взгляд в сторону ее раба. Дон Алехандро, несомненно, был мужчиной сильным по характеру, именно поэтому черное горе на его лице казалось еще более жутким. Он что-то коротко бросил своим людям, и у Джейса сразу же забрали все вещи, а ему самому завели руки за спину и так и провели в один из черных флайеров кортежа конгрессмена. Сам Дон Алехандро не удостоил его больше ни единым взглядом.

Никто ничего ему не объяснял, а Джейс не смел задавать вопросы или оказывать сопротивление. За последний год он никогда так остро не ощущал собственное низкое положение как теперь, но сейчас бунт в душе не теплился. Все, что выпадало на его долю, начиная болью от ран и заканчивая унижением, он заслужил. В этом Джейс твердо был уверен, а потому терпел все безропотно, иногда даже словно глядя на себя со стороны и злорадствуя.

Роскошный дом, больше похожий на дворец и окруженный зеленым парком, куда они приехали, несомненно был резиденцией конгрессмена. После того, как Дон Алехандро вышел из своего флайера и вошел в дом через парадный вход, Джейса вытащили на свет божий и повели куда-то в хозяйственную часть. По старой привычке он пытался запомнить все ходы, подмечать все детали, но это было чисто автоматической реакцией. Бежать он не планировал.

Его отвели в местное подобие тюрьмы, втолкнули в маленькую камеру и заперли. И все. Несколько дней прошли один за другим, а о Джейсе никто не вспоминал. Только охрана по три раза в день приносила поднос с едой и водой. Джейс ожидал, что его хотя бы попытаются допросить об обстоятельствах ранения Коры, но никто не спешил с ним разговаривать. Понятное дело, у родителей Коры были сейчас другие приоритеты, но неведение сводило с ума.

Первые дня три — в точности своих подсчетов он уверен не был — Джейс еще терпел молча, но потом начал пытаться заговорить с охраной. Когда принесли поднос, он попытался спросить, жива ли Кора. Ему не ответили. Еще раз попытался, когда поднос забирали, и снова — во время ужина. Ответом всегда было молчание. Неизвестность, чувство вины, горе, страх, отсутствие отдыха и аппетита привели к тому, что утром четвертого дня, Джейс взбесился. Не получив ответа на свой неизменный вопрос, он схватил поднос и стал молотить им в дверь, неистово требуя ответа.

— Будьте же людьми, скажите, жива она или нет? — ревел он раненным зверем.

Его бунт пришли подавлять довольно быстро. Дверь в маленькую камеру внезапно открылась и в грудь Джейсу влетели электроды шокера. Причем, на одной ярости Джейс смог немного посопротивляться разрядам тока, скручивающим мышцы, но все же его тело парализовало и вытянуло в струну, и он рухнул на пол, где его тут же и заковали в кандалы. После этого дверь снова заперли и оставили раба валяться на полу как минимум на час.

Трудно было сказать, сколько именно он так провалялся, пока за ним не пришли и не подняли его, грубо и бесцеремонно, на ноги. Скованного по рукам и ногам Джейса протащили по всему изоляционному блоку и через служебные ходы провели, а точнее даже, проволокли в господскую часть дома. Он еле успевал переставлять скованные слишком короткой цепью ноги, постоянно спотыкаясь и получая за это тычки под ребра.

В комнату его втащили на ускорении, так что когда его ударом под колено отправили на пол, рухнул он, гремя цепями, как средневековое приведение, но с тяжестью и грацией мешка картошки. Хорошо еще, пол комнаты был устлан пышным ковром, иначе от колен ничего бы не осталось — сила удара была очень даже значительной. Джейс едва успел выставить руки, чтобы не приложиться лицом об пол и худо-бедно сгруппироваться. Обретя равновесие, он выпрямился и сел на пятки.

Кабинет Дона Алехандро был очень похож на кабинет Коры. Но если дома — а о ранчо Джейс думал теперь именно так — тёмные оттенки отделки создавали уют, то здесь давили на психику. Моложавый подтянутый мужчина в безупречно сидящем дорогом костюме, разместившийся за резным столом, прожег раба взглядом. Дон Алехандро не зря получил свое прозвище, этот человек с резкими, несколько демоническими чертами испанского аристократа, действительно был похож на современного конкистадора. Его окружала насыщенная аура силы и власти, причем ни то, ни другое в доказательстве не нуждалось. Дон Алехандро всем все уже давно доказал. Такому человеку не нужно самоутверждаться на шкуре бесправного раба, нет, он такое ничтожество прихлопнет походя, как муху, даже не заметив.

— Сначала ты обманом влез на эвакуационный борт, а теперь смеешь бунтовать! — жестко припечатал раба Дон Алехандро. — Сейчас тяжелое время для семьи, нам некогда тратить время на твои истерики.

В голосе Дона Алехандро сквозила едва сдерживаемая ярость. Джейс опустил голову и склонился вперед, опираясь на вытянутые руки.

— Господин, я знаю, что виноват, и готов понести любое наказание. Но прошу вас, заклинаю, просто скажите мне, она жива или нет? — если никто не хотел проявить хоть каплю человечности, он готов был унизиться, лишь бы узнать судьбу Коры. Неизвестность была хуже казни.

Дон Алехандро встал и принялся нервно прохаживаться туда-сюда. Джейс замер в ожидании. Он не покривил бы душой, сказав, что от ответа зависит его жизнь. Отец Коры ответил не сразу.

— Она жива, едва-едва, но жива, — коротко бросил он, и Джейса сильно пошатнуло, когда земля резко поплыла куда-то влево.

Все сдерживаемые до сих пор эмоции прорвало. Слезы непроизвольно брызнули из глаз, он судорожно вдохнул и закрыл лицо руками. На плечи свалилась вся усталость последних дней, грозя размазать его по этому прекрасному дорогому ковру. Казалось, внутри него резко вскрыли назревающий нарыв и вместе с болью и опустошением хлынуло облегчение. Некие невидимые нити, до сих пор державшие его, как марионетку, оборвались, оставляя беспомощным и обессиленным. Но слишком много всего разом было тяжело вынести. Его сильно колотило изнутри.

— Спасибо вам, господин, спасибо! — выдохнул Джейс. — Слава богу!

Благородный господин смотрел на него сверху вниз с явным недоверием.

— Что там произошло, что мою дочь привезли изрешеченной пулями?

— Без разрешения моей госпожи я не смею рассказать все в подробностях, — проговорил он, но не смог отвечать отцу Коры, как всегда отвечал чужим людям. — Но у нее была стычка с нелегальными рудодобытчиками. Их шахтерская база полностью уничтожена, но госпожу ранили.

Глаза Дона Алехандро полыхнули так, что захотелось найти ближайший окоп и залечь в него. Все инстинкты, вбитые в него четырьмя годами рабства у Алана Карнза, трубили тревогу. К немалому удивлению Джейса, Дон Алехандро не сорвал зло на самой удобной и доступной мишени, хотя парень даже не собирался сопротивляться.

— Что за рудодобытчики?

— Компания ГеоСтрата. Они были в сговоре с губернатором, — эту информацию Джейс счел возможным выдать. А вдруг губернатор попытается уйти от возмездия? Отец Коры явно мог помешать такой несправедливости.

— Серьезные обвинения, — скептически заметил конгрессмен.

— У госпожи есть доказательства.

— Удобно ссылаться на человека, который не может ничего опровергнуть, — Джейс аж сжался от этих слов. Ему не верили. Конечно, кто он такой, чтоб его слово что-то стоило, но все же, он же не для себя старался!

Дон Алехандро дал знак надсмотрщикам, и Джейса перехватили покрепче, заставив поднять голову и посмотреть на господина.

— Что за препараты она себе вкалывала? — глаза благородного Дона стали ледяными и пронзительными.

— Не могу знать, господин, — ответ явно не был удовлетворительным, потому что в спину Джейсу тут же впился шокер, посылая в тело фейерверк болезненных спазмов.

— Я правда не знаю, меня не было рядом, когда она их принимала!

— Кто ее снабдил ими? Ты к этому причастен?!

И снова агония, и снова он не мог ничего сказать, снова только темная пелена перед глазами и боль в сжатых челюстях. Дон Алехандро был раздражен, он явно подозревал Джейса в чем-то, но если раб и считал себя виноватым, то явно не в наркоторговле.

— Твой брат — бывший наркоман, я подозреваю, что у самого у тебя рыльце в пуху. Отвечай, ты снабжал мою дочь какими-то стимуляторами? — настаивал очерствевший от горя отец.

— Мой брат влип по глупости и с тех пор вылечился, ведет честную жизнь, — хрипло ответил Джейс. — Клянусь вам, я не имею отношения к тому, что госпожа принимала. Я только от доктора на Айоке узнал об этом. Он тоже хотел знать, что это за вещества.

— Допустим, — оставил эту тему Дон Алехандро, и Джейс облегченно выдохнул. — А теперь скажи мне, ты не находишь странным, что сначала моя дочь приобретает полуживого раба с мутным прошлым, а потом ее привозят ко мне, расстрелянной в спину? Ну, какова связь между этими событиями? А она ведь есть, эта связь, не так ли?

Джейс аж побледнел. Что он мог сказать на такие обвинения? Из него будто воздух выбили. Молчание не понравилось надсмотрщику, и тот сильно пнул раба в область поясницы.

— Отвечай, когда господин тебя спрашивает, собака! — рявкнул он, и опять затрещал шокер. На этот раз было ощущение, что напряженные мышцы порвут натянувшуюся кожу, а все вены и артерии полопаются. Сердце уже зашкаливало, глаза щипало от пота, мозг, похоже, вспенился и давил изнутри на череп. Но Джейс заслуживал все это, заслуживал даже худшего, а потому терпел.

— Если вы думаете, что я был в сговоре с ними, вы ошибаетесь, — Джейс подался вперед, пытаясь вопреки всем правилам поймать и удержать взгляд аристократа. Но рабу надо было, чтоб отец Коры поверил ему, ради этого и рисковал сейчас шкурой. — Я слишком многим обязан госпоже, она спасла меня! Я бы никогда не пошел на такую подлость!

— Тогда как ты объяснишь все, что произошло?! — рявкнул взбешенный Дон Алехандро.

— Не могу я объяснить, господин, не имею права! — чуть не взмолился Джейс. — Откуда же мне знать, что вам захочет рассказать ваша дочь, а что нет? Я не могу предать ее.

Он помолчал, а потом добавил, окончательно сникнув:

— Я виноват, вы правы, господин. Это из-за моего недосмотра она пострадала. Но я не предавал ее. И не собираюсь. Казните, пытайте — ваше право, но предателем я не был и не буду.

— Как трогательно! — процедил Дон Алехандро. — И при этом ты скрываешь информацию, которая могла бы ей помочь! Ее жизнь сейчас на волоске висит, часть органов придется выращивать заново, неизвестно, удастся ли ее вообще вытянуть. А ты ничего не знаешь или не можешь сказать…. Недосмотр, говоришь?

При этих словах Джейс замер. В груди защемило, поперек горла встал ком, глаза жгло от сдерживаемых слез.

— Уберите его, — брезгливо махнул рукой Дон Алехандро. — Отправьте в имение. Хватит дармоедством заниматься, пусть работает. А потом дочь сама разберется…

В воздухе повисло невысказанное, но отчётливо осознаваемое — "если будет жива".

— На какие работы его отправить прикажете?

— Чем он там у Коры занимался? Механиком, кажется, был? Вот пусть по специальности работает, — милостиво решил Дон Алехандро. Мог и на каторжные работы сослать, да поберег имущество дочки. — Но содержать в строгости! Следите за ним.

Джейса подхватили под локти и поставили на ноги, но он вдруг отчаянно бросился вперед.

— Нет! Господин, позвольте мне ее увидеть, хоть раз! Пожалуйста! — обезумев от горя и безнадежности умолял парень, изо всех сил сопротивляясь охране. — Не прошу милосердия или снисхождения, только дайте увидеть ее! Потом хоть на лоскуты режьте! Пожалуйста, господин! Пожалуйста!

Но Дон Алехандро был глух к чужой боли, целиком поглощенный своей собственной. Джейса уволокли, попутно хорошенько пройдясь по нему кулаками и добавив шокерами. А он все бился и выкрикивал одну-единственную просьбу, пока его не утащили слишком далеко от кабинета. В возок с закрытыми мелкой решеткой окнами его запихнули сразу. Едва за рабом захлопнули дверь, и возок тронулся с места, по щеке Джейса побежала первая слеза. Сил сдерживаться не осталось, а свидетелей его слабости не было. Джейс закусил костяшку кулака, чтоб не завыть от горя.

Глава 36

Джейс

Рабский барак — настоящая клоака. И не потому, что тут грязно, нет, как раз грязи в бараке роскошного имения не было. Гуманные и рачительные хозяева содержали свое имущество хоть и без баловства, но в чистоте. Нет, рабы сами создавали в совместной обители невыносимую атмосферу, а опытные надсмотрщики ее всячески поддерживали, чтобы не дать рабам начать объединяться. Все это Джейс уже знал заранее. Как и то, что статус ссыльного раба разве что не поставил ему знак мишени промеж лопаток.

У рабов всегда была своя иерархия. Выше всего — потомственные домашние. У любимой игрушки жестокого хозяина статус невысок, зато положение защищенное — никто, кроме господина измываться и насиловать не посмеет. Ссыльный же — честная добыча. Хозяева за такого вступаться не будут, так что можно попытаться выместить на нем злобу и обиды, облегчить свою боль и унижение за чужой счет. Ключевое слово — "попытаться".

Зла против семейства Хименес Джейс не держал. Он считал, что легко отделался — всего-то убрали подальше, чтоб глаза не мозолил! Будь он на месте отца Коры, еще неизвестно, как бы сам отреагировал на лживого, упрямого и изворотливого раба, причастного чуть ли не к гибели единственной и горячо любимой дочери. Но вот на персонал дома лояльность Джейса не распространялась. И если его зашвырнули к людям, которых долго и успешно превращали в скот, если где-то сейчас умирала единственная душа, вытягивавшая на свет его человечность, то пожалуйста — он будет зверем, и зверем жестоким. Надо было выживать, а выживать Джейс предпочитал за счет злости. Когда нет надежды, нет сил, только злость и может помочь.

Ярость, постоянно медленно бурлившая в нем уже давно, была оружием обоюдоострым. Когда он не мог выплеснуть ее вовне, она обращалась против него самого, в ненависть к себе и саморазрушение. И если раньше, что при отце, что у Карнза, Джейс имел возможность эту ярость регулярно выгуливать, то сейчас с этим было несколько сложнее. Любой косой взгляд, любой намёк не непокорность — а их чаще выдумывали, чем замечали — влекли за собой незамедлительное наказание. Постоянная бдительность, мучившие его кошмары, бремя выжившего и весь букет посттравматических явлений сводили с ума.

Издерганная, истерзанная, выжженная до тла душа быстро теряла все, чего достигла за последний год в руках Коры. Каждый день он чувствовал, что внутри что-то умирает, болезненно, долго корчась в агонии. Каждый день, как проворачиваемый в ране нож, в голове постоянно пульсировала мысль, что где-то сейчас на волосок от смерти держится его любимая, а он ничего не может сделать, чтобы хотя бы просто быть рядом с ней. Отчаяние и безнадежность превратили его внутренний мир в бесплодную пустыню. Здесь уже не было места ничему, кроме жестокости, злобы и равнодушия.

Первые дни к нему присматривались. Надсмотрщики отняли у него всю одежду, выдав взамен стандартный для рабов имения набор серой добротной рабочей одежки из грубой ткани. Все его вещи упаковали и убрали — это была собственность дочери хозяина. Ошейник подключили к общей системе управления — к этому доступ у "хозяев второго порядка" был, теперь молчавшее год кольцо на горле работало в полную силу. Выделили место в бараке и в столовой — самим места выбирать не разрешалось. В пять утра поднимали, давали умыться, позавтракать и отводили в мастерскую, в полдень быстро давали перекусить, в восемь загоняли на ужин и в барак. Всегда под контролем, всегда должен ходить по струнке. Ходить, да оглядываться.

Первой стычки он ждал даже с каким-то предвкушением, и она произошла так, как и должна была. Сценарий был хорошо знаком. Раз в неделю рабов отправляли на основательную помывку. Нет, если работа была грязная, то разрешалось отмыть грязь либо под шлангом в гараже, либо в бочке с дождевой водой, но вот именно профилактическая основная помывка с противопаразитным мылом и шампунем была один раз в неделю. Надзиратели тут над душой не стояли, не желая попадать под брызги воды, а рабы пользовались этим для более свободного общения.

Джейс не собирался заводить новые знакомства, он был полностью поглощен болезненным ощущением воды, молотящей по плечам. В последнее время ему казалось, что кожа болит, будто все нервы оголены. Джейс опустил глаза, посмотрел на руки и дернулся — буквально на мгновение почудилось, что на них кровь. Он моргнул, и жуткое видение пропало. Вот только глюков ему для полного счастья не хватало. Парень устало упёрся ладонью в стену. Внезапно между лопаток будто бы защекотало, интуиция забила тревогу.

Любопытные взгляды Джейс чувствовал своей исполосованной кожей, даже отвернувшись к стене. Стыда он не испытывал, с этой нелепицей давно пришлось распрощаться. Стыдливый раб — нонсенс. Сквозь шум падающей сверху воды он уловил тихие разговоры поблизости, явно о своей скромной персоне. Джейс понял, что вот он, тот самый момент. Внутренне подобрался, как зверь, готовящийся к прыжку.

— Я тебе говорю, постельный это.

— Да ладно, постельный с такой шкурой?

— Мало ли как господа развлекаться любят? А с такой смазливой мордой — точно постельный. Я слышал, охрана говорила, хозяйской дочки игрушка это.

— Теперь — ничейная.

— Эй, новенький!

Джейс не отреагировал. Пусть, пусть сунутся к нему сами.

— Эй, я с тобой разговариваю! Ты нос-то не задирай, теперь под хозяйской юбкой не спрячешься, — мерзкие смешки с нескольких сторон. — А будешь посговорчивей, глядишь, и не обидим.

Красная пелена уже начала застилать мозг, но Джейс еще держался. Пока кто-то не схватил его раздраженно за плечо, пытаясь развернуть. Непрошенное прикосновение стало катализатором для взрывной реакции. Джейс не хотел, чтоб к нему вообще прикасались, а уж в таком контексте и подавно. Он даже не успел толком разглядеть своего противника, настолько быстро развернулся и, вывернув лежавшую на плече руку, со всей яростью врезал мужчине под дых. Тот согнулся, и Джейс тут же схватил его за волосы на затылке, рванул еще ниже и со всей силы впечатал колено в лицо. Следующего он ловким броском впечатал в стену — хорошо хоть пол в душевой был шершавым, позволяя драться в полную силу. Зачем биться головой об стену от тоски, если можно бить головой об стену кого-то еще?! И пусть кровь на его руках будет, но только вражеская.

Желавших продолжать знакомство среди рабов не было, а крови все еще хотелось. Видел бы его сейчас Карнз, смеялся бы от радости — ничего человеческого в осатаневшем кровожадном рабе не было. Первый подоспевший надсмотрщик получил такой сокрушительный хук слева, что не устоял на ногах. И тут веселью пришел конец, сработал ошейник. Рыча и скалясь, как настоящий зверь, Джейс попытался бороться с парализующим эффектом, скручивающим мышцы немыслимой болью, но эту битву ему было не выиграть. Всех участников драки быстро согнули в бараний рог и вывели на улицу, к месту казни.

Пришел управляющий поместьем, осмотрел повреждения рабов, посмотрел на злобно сверкавшего глазами Джейса, на получившего по морде надсмотрщика.

— Кто ударил первым? — спросил он, поджав тонкие губы.

— Этот, — Джейса с силой ткнули дубинкой под ребра.

— За порчу хозяйского имущества и нападение на персонал — пятьдесят плетей и сутки в колодках, — без промедлений вынесли ему приговор. — А этим по двадцать и тоже в колодки, чтоб неповадно было драки зачинать.

— Господин управляющий, это хозяйской дочки раб, — тихо заметил один из надзирателей. — Вроде, не положено ему шкуру рвать.

— Там рвать-то нечего уже, — с сомнением проговорил управляющий. — Но бог с ним. Петлю на шею и пятьдесят без крови. И в колодки.

Дальше с тремя рабами расправились быстро, те даже дернуться не успели. Джейса подвели к ближайшему дереву, перебросили веревку через явно уже не раз использованный в этих целях сук. На шею легла затягивающаяся петля, веревку натянули, заставляя встать на цыпочки. Дернись — удушишь себя сам. А поди не дернись, когда тебе полосуют спину! Опытный палач и без крови может достучаться до упрямых и непокорных рабов.

Джейс слышал свист кнутов и крики других рабов, но сам молчал, стиснув зубы от ненависти. А потом даже если бы и захотел, не смог бы заорать — петля сжала горло. Как он ни старался не дергаться и не затягивать ее, а избежать этого не смог — инерцию ударов, толкавшую его каждый раз, в таком неустойчивом положении погасить было сложно. Удушения он боялся до паники, и сейчас этот страх его выручил, позволил не потерять сознание и не повеситься добровольно.

Когда петлю сняли и дали отдышаться, он уже соображал плохо, да и на ногах стоял с трудом. Приходить в себя пришлось уже в колодках. Все трое участников драки были выставлены на всеобщее обозрение — выпоротые, в чем мать родила, закованные в средневековое орудие пыток. Чего Джейс действительно опасался, так это того, что кто-то воспользуется таким удобным случаем, — опыт имелся. Но нет, рабы лишь издалека смотрели на отбывающих наказание, подходить опасались, будто чужая беда прилипнет и к ним самим. А охрана, видимо, была приучена вести себя более прилично в доме высшей аристократии. Или хотя бы не так публично зверствовать.

Очень скоро неестественно скрюченная поза вызвала сильнейший мышечный спазм в избитой спине, потом судороги охватили ноги, шею, но возможности облегчить положение не было. От безумия удерживала только злость, простая и безвекторная. Порка и сутки в колодках вселили страх в двух других рабов, но в голове у Джейса явно что-то перемкнуло. Он устал бояться, испытывать больший ужас, чем прежде, он уже не мог. А все, что было по интенсивности ниже испытанного, уже казалось незначительным. Школа Алана Карнза давала о себе знать. Единственное, чего он боялся по-настоящему, это потерять Кору безвозвратно, даже не увидевшись.

И все же пока что у него хватало ума лишний раз не нарываться. Когда их пришли выпускать, он и слова не сказал насмешливым надзирателям. И только двум зачинщикам драки, пожелавшим воспользоваться его несчастьем, Джейс, когда никто из охраны не видел, показал, что ничего для него наказание не изменило — сверля их злым убийственным взглядом провел большим пальцем по своему горлу. Барак все понял и сделал правильные выводы. Джейса стали опасаться.

Шли дни, вестей о Коре не было. Единственным утешением стала работа. К дорогим коллекционным машинам, от одного взгляда на которые у Джейса перехватывало дыхание, его подпускали только, чтоб он их помыл да отполировал, но во внутренностях более дешевой техники он копался беспрепятственно. Вредить технике для Джейса было кощунством, так что работал он на совесть, что не осталось незамеченным. Скучать не давали.

Прошло, наверное, недели три, а то и вообще месяц, когда в мастерской раздался звонок. Главный мастер с кем-то коротко переговорил, дал отбой и резко окликнул Джейса:

— Эй, каторжный! Там у хозяйки машина барахлит, сходи, проверь.

— Госпожа Хименес приехала? — подхватился Джейс.

— Идиот, кто тебя, ссыльного, к господам допустил бы? — рявкнул старший мастер. — У жены управляющего машина накрылась. Сам-то он в отъезде, а ей в город срочно надо. Бегом, скотина! Что ты тут стоишь, глаза на меня пялишь!

Получив крепкую затрещину в напутствие Джейс подхватил ящик с инструментами и поторопился к домику управляющего. Раньше он там не бывал, но знал, по какой дорожке идти, так что осерчать за промедление на него не должны были. Подойдя к небольшой, идиллического вида резиденции, машины Джейс не увидел. Обошел дом и постучал в дверь служебного входа. Без разрешения ему в дом входить категорически запрещалось, пришлось ждать, пока кто-нибудь ответит на стук. Никто не отвечал. Пожав плечами, Джейс пошел искать гараж, в конце концов, его пациент должен же был быть там!

Гараж нашелся легко, машина в нем имелась — ладненький зеленый кабриолет с безупречно сияющей хромированной отделкой. Конфетка, а не тачка. Не обнаружив никого, кто мог бы просветить его насчет проблем с ней, Джейс рискнул приступить к делу самовольно. Все равно не знал, за что влетит — за самоуправство или за тупость, что ждал неизвестно кого вместо того, чтоб работать. Перво-наперво заглянул внутрь салона и, найдя ключи в зажигании, завел. Машина ответила чистым здоровым урчанием. Джейс удивленно заглушил двигатель и полез под капот.

В свойственной ему манере парень быстро отключился от внешнего мира, оказавшись в родной стихии, поэтому когда за спиной послышалось несколько громкое и театральное "Ах!" Джейс подскочил на четырех костях и треснулся головой о капот. На колени он опускался уже в развороте, выучку, мать ее, не прокуришь, не пропьешь. И плевать, что в доме Коры он не обязан был протирать пол коленями, в ссылке былые навыки быстро вспомнились.

В проеме гаража стояла мадам. Иначе эту дамочку назвать было сложно. Лет ей было около пятидесяти, но она явно любила за собой ухаживать — маникюр, по-модному пестро покрашенные волосы, да и одежда дорогая, и цацки, которыми она была щедро увешана. Джейс знал и этот тип женщин, и этот взгляд, который не скрывал даже притворный испуг. Знал он и то, что крепко влип.

— Я не думала, что тут кто-то есть! — дамочка принялась обмахиваться веером. Климат тут, в отличие от Айоки, был по-летнему теплым.

— Простите великодушно, госпожа, — склонился он до пола, старательно пряча лицо. — Не хотел вас пугать. Меня прислали, чтобы починить машину. Сказали, что вы торопитесь, поэтому и дерзнул приступить, не дожидаясь вас. Прошу простить меня.

Она подошла ближе, стуча каблуками по твердому полу.

— Встань, — коротко приказала дамочка.

Джейс встал, и женщина сразу же влезла в его личное пространство, оставив между ними просто смехотворное расстояние. Она была намного ниже его ростом, так что прятать лицо стало сложно, и все же он упорно отводил глаза. Смысла в этом больше не было. Мадам точно знала, чего хотела. При других обстоятельствах это было бы замечательно, но сейчас Джейс готов был взвыть. Что ж их всех так тянет к нему?! Ведь не написано у него на лбу "Шлюха. Дери, кто хочет!" Так ведь нет, лезут, аж слюни роняют, пожирают похотливыми глазами, распускают руки!

— Какие проблемы с машиной, госпожа? — отчаянно пытался потянуть время несчастный парень, медленно пятясь назад. Увы, довольно быстро он наткнулся на стойку с инструментами, отступать дальше было некуда.

— Не притворяйся дурачком, — фыркнула хищница, снова приблизилась и уверенным движением принялась расстегивать пуговицы его рубашки. — Я тебя не для этого вызвала.

Когда ж эта стерва успела положить на него глаз? Неужели когда он в колодках стоял? Теперь это было не важно, но все равно любопытно, как он умудрялся попадать на радары таких вот персонажей.

— Я принадлежу молодой госпоже, — Джейс нервно дернулся, когда женщина распахнула его рубашку, стянула её почти до локтей парня и плотоядно окинула взором открывшийся ей вид. — Ей не понравится, если вы воспользуйтесь мной.

— Твоей госпоже ты ещё долго не понадобишься, — руки женщины уверенно и жадно оглаживали грудь и живот Джейса, исследуя рельефную мускулатуру. Острые покрытые ярким лаком ногти с нажимом царапнули соски, прочертили дорожки по узору из рубцов. Шрамы ее явно не смущали, а даже, похоже, возбуждали ещё больше. — А может, и вовсе не понадобишься, раз тебя убрали с глаз долой.

Её дыхание становилось тяжелее. Надо было срочно выбираться, но Джейс боялся действовать слишком грубо. Это не пьяная баба в баре, да и прикрытия в виде хозяйки больше нет! Эта ещё крик поднимет, наврет, что он её ударил или ещё что похуже. Джейс мог перетерпеть, не впервой было бы ублажать нежеланную и не привлекавшую его женщину. В конце концов, не убыло бы от него, это же даже не мужик! Мужчины его вовсе не интересовали, и мужику он бы спокойно врезал! Но чувствуя на коже чужие ласки, вызывающие только желание вырваться, убежать и часами скрести себя жёсткой мочалкой, Джейс понял, что не сможет больше так размениваться. Он хотел Кору, жаждал только её прикосновений. Все остальные могли идти лесом. И плевать, что у раба нет права на свои желания, это было сильнее всех установок, всех вколоченных в него правил!

— И все равно я не должен позволять вам так к себе прикасаться, — он уже чуть ли не по стенке лез, пытаясь уйти от похотливой тётки. — Остановитесь. Отпустите меня, я никому ничего не скажу!

— Не должен позволять? — хохотнула женщина, холодно сверкнув светло-карими жестокими глазами. Её руки змеями скользнули под край его штанов и вцепились в ягодицы, прощупывая упругие мышцы. Джейс напрягся, к чужим рукам на своей заднице он, по понятным причинам, относился крайне отрицательно. — Кто ты такой, чтобы что-то мне не позволять, раб? Перестань вертеться и изображать из себя святую невинность! Ты, постельная грелка! Думаешь, никто не догадался, для чего ты был нужен молодой хозяйке? Послужи и мне, а если хорошо постараешься, жить здесь тебе станет намного легче.

Видимо, на этом разговор мадам посчитала оконченным, потому что перешла к делу, дернув вниз штаны парня и уверенно накрыв рукой оставшийся безразличным член. Джейса будто огнём обожгло. Он рефлекторно взвился, бросился в сторону и, наконец, вырвался.

— Мать твою, я же сказал "нет"! — выругался раздраженный мужчина, лихорадочно натягивая обратно свою одежду. Мадам, явно не слышавшая таких слов от невольников, стояла, беззвучно шевеля слишком ярко накрашенными губами. Ждать, пока она придёт в себя, Джейс не стал, торопливо подхватил ящик с инструментами и пошёл прочь.

— Ты об этом пожалеешь, — донеслось ему в спину змеиное шипение, но Джейс даже не оглянулся.

Глава 37

Инола

Инола Ярги, Чигау* своего племени, уважаемый ученый, жена конгрессмена и первооткрывателя, на первый взгляд могла показаться ледяной королевой. Айсберг, топящий корабли, противоположность своему огненному супругу. На самом деле все было не так просто. Да, воспитание приучило ее сохранять нейтральное, нечитаемое выражение лица, стоически переносить все вызовы в жизни и не сотрясать воздух попусту. И все же Чигау Инола была живым человеком. В данный конкретный момент — горюющей матерью.

Она старалась держать себя в руках даже при горячо любимом муже, чтоб не начать заживо хоронить свою дочь. Но наедине с собой можно было дать выход скорби. Инола сидела в комнате, которую всегда держали готовой к приезду Коры. На коленях у неё стояла коробка с сентиментальными сувенирами — первые ботиночки дочери, детские рисунки, сказки и стишки, написанные старательной и неумелой детской рукой, первая игрушка и прочие мелочи. То, что эти вещи пережили все их скитания в открытом космосе, переезды между станциями и планетами, говорило об их истинной ценности.

Инола всегда и гордилась своей своенравной, диковатой дочерью, и безмерно за неё переживала. Кора так хотела поступить в Военную Академию, хотя отец был не в восторге (и все равно поддержал), так была влюблена в свою засекреченную работу, что её полный отказ продлевать контракт с Управлением стал шоком для всех. Внезапное, резкое решение, и дочь умчалась на свою историческую родину разводить коров. Безумный ребёнок, она отказалась что-либо объяснять в этом случае, хотя с родителями у неё всегда были на редкость доверительные отношения. Инола переживала, но границ дочери не нарушала. Ей казалось, что пусть уж лучше Кора пасет своих коров, чем бегает по инопланетным джунглям наперегонки со смертью.

А сейчас её дочь лежала замороженной, прошитая пятью пулями, обескровленная, с разорванными внутренними органами. Стойкая женщина без тени стыда рыдала на плече у мужа, когда услышала список повреждений. Сегодня должна была пройти первая трансплантация. Замершей в страшном ожидании матери только и оставалось перебирать детские вещички уже давно повзрослевшего ребенка. В голове не укладывалось, как девочка, которую она так ждала с этих проклятых миссий и которая всегда возвращалась живой, вдруг была расстреляна в мирной жизни.

Резкая трель звонка выдернула её из тягостных раздумий, и Инола с удивлением обнаружила, что совсем не заметила наступления вечера. Увидев, что звонок — от лечащего врача Коры, она немедленно приняла вызов.

— Профессор, какие новости? — быстро перешла к сути Инола.

— Операция прошла успешно, дорогая, можете выдохнуть спокойно, — послышался усталый, но сочувственный голос светила хирургии. — Сейчас состояние стабильно. Если новые ткани приживутся без проблем, сможем провести следующую операцию через неделю.

— А какова вероятность, что будут проблемы с новыми тканями?

— Отторжение всегда возможно, но в данном случае мы же брали за основу её собственные образцы, так что прогноз хороший, — успокоил профессор и давний хороший знакомый. — Кстати, хотел вам напомнить, что у нас разрешено посещение пациентов будущими супругами. Вы можете брать с собой жениха Коры, когда будете навещать её.

Инола чуть не уронила телефон.

— А откуда вы узнали про её жениха? — пролепетала она.

— Кора звала его постоянно, когда её выводили из заморозки. Крайне встревоженно звала, так что разумнее будет ему навестить ее при первой возможности, чтобы пациентка не стрессовала лишний раз, — посоветовал пожилой хирург.

— Прямо по имени звала? — шокировано уточнила Инола.

— Нет, имени не уловили, но так она рвалась к нему, что заставила нас поволноваться!

— Я приведу его, — внезапно твёрдо пообещала женщина.

— Вот и хорошо, дорогая. Все, моё почтение вашему мужу. Если что, я сразу с вами свяжусь.

У Коры был жених?! С каких это пор? Личную жизнь Коры родители уважали, но она оставалась постоянным источником их тревог. Дочь словно решила стать убежденной холостячкой, ни с кем не поддерживая отношений дольше трех месяцев. И вдруг рвётся к кому-то в бреду?! Кто там на Айоке был из её круга? Старый друг, доктор, или же кто-то из богатых землевладельцев? Надо было срочно выяснить, вот только мужу, Алексу, пока ничего говорить об этом не надо. Пусть пока услышит только новости об операции.

Джейс

Будь проклята эта злобная, мстительная баба! Его трясло от одной мысли о ней. Хотя в эти дни дрожь пробирала его часто — когда просыпался, когда слышал, что за ним идут, когда кошмары выдергивали его в не менее поганую реальность. И ведь знал, что в силах этой гадюки превратить его жизнь в ад, но ничего не смог с собой поделать. Не мог он больше позволять пользоваться собой, пытаясь выторговать шанс на выживание. Пожалуйста, допрыгался! Не убежать, не выкрутиться.

Ему никогда не позволят вырваться из грязи, в этом прекрасном, развитом, высокотехнологичном мире были не только цепи и надсмотрщики. Был вживленный в него чип с треккером и считывающие устройства на каждом шагу. Был закон, возвращавший раба владельцу даже с баз и планет, где рабовладения не было! Было больше, было все, что держало раба в узде, не давая вырваться, восстать, воспротивиться. Только и оставалось, что драться за жизнь. Да вот стоила ли такая жизнь, чтоб за неё драться? Надежды на что-либо хорошее таяли с каждым днем, а вот вскормленный еще Аланом Карнзом зверь все больше укреплял свои позиции.

Целую неделю его держали в похожей на колодец камере, бросая ему объедки через люк сверху. Свет он видел только в эти моменты да когда его вытаскивали каждый вечер, чтобы облить холодной водой из шланга и отвезти с мешком на голове в какой-то ангар, где шли бои без правил. Мстительная змея всегда неизменно наблюдала за тем, как его доводят до дрожи под мощным напором ледяной воды. Он видел ее торжество, когда она смотрела на посиневшего, трясущегося, не способного распрямить окоченевшие плечи раба. Само по себе это уже так сильно напоминало то, что ему доводилось проходить у Карнза, что мозг чуть ли не автоматически начал возвращать сознание в почти звериное состояние.

Джейс пытался бороться с этим, но последние искры его человечности гасли под напором сметающего все на своем пути смерча отчаяния и ярости. Он ненавидел то, во что превращался, но проигрывал битву за самого себя. Невозможно было верить в то, что ты человек, когда тебя убирают в темный ящик, и достают, когда хотят поиграть. Мрак, тишина, ледяная вода, драка. И снова, раз за разом, по кругу. Джейс пытался бороться, цепляться за хорошие воспоминания, вызывать в памяти слова и мелодии любимых песен, чтобы отогнать тишину и слышать человеческий голос — хотя бы свой. Но с каждым днем сил бороться было все меньше и меньше.

Распорядитель подпольных боев уже объявлял бойцов, обоих мужчин втолкнули в ринг и активировали защитное поле. Упаси бог капля пота или крови упадет на дорогие шмотки зрителей! Джейс нашел глазами свою мучительницу и презрительно сплюнул в ее сторону. Та лишь скривила тонкие яркие губы в издевательской усмешке. Увы, он выигрывал всю неделю и не планировал помирать на радость этой стерве, что лишь означало, что карманы мадам неплохо пополнятся за его счет. Как ни поверни, Джейс не мог выиграть там, где это действительно было важно.

Он дрался зло, жестоко и нарочито кроваво. Отступив от своего обычного экономно-эффективного стиля, сейчас Джейс специально играл, медлил и проливал больше крови противника, чтоб хоть как-то заглушить свою собственную боль. Он снова выиграл, один за другим противники — не менее озлобленные, чем он сам — падали под его ударами. Но сегодня вместо заслуженного "отдыха" в сводящей с ума безмолвной темноте его повели в другое здание. Сквозь мешок на голове ничего не было видно, но когда грубую ткань сдернули, Джейс к своему абсолютному ужасу обнаружил себя стоящим посреди комнаты для развлечений.

Клиент, купивший сеанс с чемпионом, окинул его оценивающим взглядом и приказал надсмотрщикам:

— Привязывайте.

Мысли помчались со скоростью молний, и Джейс вдруг полностью изменил свою позу и выражение лица. Он жадным, страстным взглядом посмотрел на клиента и мурлыкнул:

— Зря, господин. Я добровольно готов показать, на что способен, — он улыбнулся самым развратным образом и подмигнул. — Обещаю, не пожалеете.

Мужчина подошел поближе, и Джейс притворился, что его дыхание срывается не от жесточайшей паники, а от страсти. Он пожирал глазами клиента, а в голове было только одно желание, чтоб его отпустили и оставили не связанным. Он нервно облизнул губы, выдавая это за похабный намек на свои умения. Внутри уже рушился весь мир, все надежды обращались в прах, а из прошлого восставали мерзостные чудовища, от которых, как оказалось, не убежать. Он не мог, физически не мог возвращаться к той жизни.

— Оставьте нас, — коротко приказал клиент. — Раз мальчик так рвется угодить, пусть.

Он погладил раба по щеке, провел большим пальцем по губам. Надсмотрщики немедленно отпустили жертву и вышли. Джейс вздохнул свободнее. Оглядел комнату. Внутри уже созрело решение, а напряжение превысило предел возможного, перейдя во внутреннюю опустошенность. Джейс выгорел. Совсем. До тла. Ничего больше не было — мыслей, чувств. Осталось только твердое понимание, что он не станет возвращаться к прошлому — даже не страх, не паника, а глухая твердая убежденность. Взгляд упал на столик с бутылками спиртного.

— Желаете выпить, господин? — голос по-прежнему мурлыкающий, а глаза уже пустые, безжизненные.

Решение было принято, и ни страх, ни инстинкты уже не могли ни на что повлиять. Обещание облегчения манило, как песня сирен. Противостоять этому зову было невозможно. Все так просто! Не слыша, что там ответил очередной хищник, возжелавший бесправной плоти, Джейс подошел к столу. Звон стекла, брызги и запах вина, где-то сквозь туман в сознании прорывается чужой крик. Поздно, уже слишком поздно.

Инола

Несколько дней Инола обзванивала друзей и подружек дочери в надежде найти, с кем же та завязала такие крепкие отношения. Но оказалось, что ни с кем Кора так не откровенничала. Среди их общих знакомых, живущих на Айоке, тоже никто ничего не знал. Наконец, в душу Инолы закралось подозрение, что дочь нашла кого-то среди своих работников. Вариант, конечно, далеко не идеальный, но она и Алекс, как Инола называла мужа, были способны принять решение дочери, если та счастлива. Инола позвонила Консуэле.

После долгого разговора индианка провела, наверное, не меньше часа в шоке, пытаясь хоть как-то переварить полученную информацию. Ее дочь завела роман с рабом. Не воспользовалась для разрядки, а завела роман. С рабом на пожизненном. И мальчишка, похоже, был в нее по уши влюблен. Более того, они с Алексом были обязаны этому мальчику жизнью дочери. Дважды. Инола набрала номер их поместья.

— Немедленно доставьте в резиденцию раба моей дочери со всеми его вещами, — распорядилась она после обычных слов приветствия. На том конце повисла пауза, что-то промямлили.

— В чем дело? — раздраженно потребовала властная женщина. — Мальчишка нужен мне сейчас же, без промедлений!

— Видите ли, Донна Инола, — собрался-таки управляющий. — С этим рабом возникла масса проблем. Он дрался с другими невольниками, напал на охранника. Пытался напасть на мою жену! А на днях он попытался покончить собой….

— Что?!! — Инола даже вскочила с места.

— Негодяй жив, — заверил ее управляющий. — Его успели положить в медкабину, уверяю, там даже шрамов не осталось. Но за самоуправство наказали примерно. Не волнуйтесь, он будет шелковым! Он теперь тихий-тихий….

— Какого дьявола у вас там происходит?! — гремучей змеей прошипела Инола. — Вам доверили ценное имущество моей дочери. Раба, которым до вас все были довольны! А вы довели до такого?!

— Простите, но…

— Молчать! — рявкнула Черная Лиса. — Мальчишку залечить, устроить лучшим образом, отмыть, одеть, накормить. И чтоб до моего приезда его никто не смел тронуть. Вы мне за него головой теперь отвечаете!

Машину ей подали через десять минут, мужу в офис она звонила уже с дороги. Ничего удивительного в этом не было. Инола брала на себя основную часть управления персоналом, развязывая мужу руки для решения других дел. Хотя в этот раз она сочла нужным поделиться с супругом некоторой частью информации. А через несколько часов пути ледяная королева уже вызывала на суд участников всего этого безобразия.

Джейс.

Выбор между жизнью и смертью рабу не принадлежит. Это ему доступно объяснили, чуть на забив до смерти, едва вытащив из медкабины. Теперь он сидел в своей камере, отрешенный от всего мира и даже от своих внутренних ощущений. Джейс положил руки на согнутые колени и замер. Тело было каким-то скованным, одеревеневшим и безвольным одновременно.

Когда в камеру вошел надсмотрщик и приказал ему встать, парень не услышал его. Что странно, бить не стали. Просто пришел второй амбал, и раба в четыре руки заставили подняться, пройти в медблок и улечься в капсулу. Через полчаса примерно так же его заставили натянуть его старую одежду, сунули в руку бутерброд и кружку воды. Джейс собирался отказаться, есть он не хотел, но рассудив, что все же лучше воспользоваться моментом, быстро уничтожил предложенную еду. После этого его сразу же отвели в основную часть дома. Перед одной из многочисленных дверей его остановили. Охрана вежливо постучалась и завела раба в уютную чайную комнату.

— Нет, оставьте нас, — коротко приказала полулежавшая на оттоманке красивая женщина, когда его попытались поставить на колени. Охрана вышла.

Инола Ярги, в отличие от дочери, выглядела как чистокровная индианка — прекрасное лицо с широкими высокими скулами, черные, чуть раскосые глаза, немного тяжелый, но красиво очерченный подбородок и небольшой горбатый нос. Современного дизайна украшения и шаль, в которую она куталась, немыслимым образом подчеркивали этничность ее внешности. Сколько баб, упивавшихся властью, требовало от него, чтоб он их величал королевами и богинями, а они в подметки не годились этой хищной, властной и прекрасной женщине с бесстрастным, лишенным возраста лицом! Джейс подумал и решил все же соблюсти этикет. Перед королевой и рыцарю не зазорно преклонить колени, не то что рабу!

— Ты знаешь, в чем тебя обвиняют? — он отрицательно покачал головой. — Драки с другими рабами, порча имущества, нападение на персонал, попытка изнасиловать госпожу Фитцпатрик, и последняя твоя выходка — нанесение ущерба самому себе. Есть что сказать в свое оправдание?

Усилием воли Джейс заставил себя разжать челюсти и пробудить охрипший от долгого молчания голос.

— А смысл? Вы ведь и так уже все решили, — ему было все равно, если за дерзкий ответ сейчас отвесят оплеуху. Но пощечины он не дождался.

— Как сказать, — с сомнением произнесла густым и тягучим, как патока, голосом Донна Инола. — Мне вот интересно, что должно было произойти, чтобы раб, о котором никто в доме моей дочери не смог сказать и единого дурного слова, вдруг сорвался, дошел до рукоприкладства и насилия над женщиной.

Джейс горько усмехнулся.

— Какое это имеет значение? Что, поверите слову раба?

— Смотря какому слову, — изогнула бровь индианка, мгновенно напомнив Джейсу Кору.

— И что, поверите, если я скажу, что мне на хрен не сдалась чужая баба? И что я не позволю никому на себя лезть? — в голос просочились боль и яд. — А если я скажу, что мстительная сука пыталась на мне заработать, выставляя на бои и подкладывая под того, кто больше заплатит? Тоже поверите?! Делайте, что хотите, только не тяните. Я устал.

Он впервые выговаривался таким образом человеку, который был не только способен раздавить его, но и был настроен на подобные действия. Облегчения от своих слов Джейс не почувствовал, только еще большую обреченность. Изможденный, едва державшийся на грани, он замолчал и плотно накрыл глаза ладонью. Плавным текучим движением большой кошки Донна Инола поднялась, прошествовала к столику, где для нее выставили кувшин с водой и лаймом. Элегантно наполнила стакан, подошла к коленопреклоненному парню и легонько постучала по руке, закрывшей его глаза. Джейс с немалым удивлением принял питье. Когда он осушил стакан, Донна Инола глазами показала ему, куда поставить пустую посуду. Джейс поднялся, выполняя безмолвный приказ, а когда повернулся к Донне Иноле, та уже была рядом. Совсем рядом. Облако ее экзотического древесно-мускусного парфюма окутало его, одурманивая и будоража.

— Что если я скажу, что у тебя есть шанс убедить меня отменить смертный приговор? — гипнотические черные глаза странно поблескивали, изучая его реакцию, но лицо женщины-сфинкса оставалось бесстрастным.

— Вы очень красивая женщина, госпожа, — Джейс отстранился, еще больше зажимаясь, но слова его были искренними. — Признаться, одна из самых красивых, кого я видел. Но покупать свою жизнь такой ценой не хочу. Лучше сдохнуть, чем снова становиться шлюхой.

Донна Инола вдруг улыбнулась и отстранилась от похожего на затравленного, загнанного зверя парня, прошлась по нему взглядом, будто увидела диковинку.

— Раб, смеющий отказывать господам, надо же, — в ее голосе не слышалось насмешки, но Джейс все равно напрягся. — И кто же научил тебя таким словам? Уж не моя ли дочь?

Джейс молчал. Его уже потряхивало изнутри от нервного озноба. Нервное истощение не оставляло никаких душевных или физических сил.

— В то, что ты дрался, я верю, — объявила ледяная королева со жгучими глазами. — А вот в то, что ты домогался госпожи Фитцпатрик, нет. Как бы она тут не пыталась меня убедить в обратном, она явно не соперница моей дочери.

— Вы верите мне? — недоверчиво глянул на нее исподлобья Джейс.

— Я верю тому, что я вижу, — коротко ответила индианка. — Не могу сказать, что я в восторге от выбора Коры. Я бы предпочла, чтобы она увлеклась кем-то из своего круга. Но ничего важнее дочери для меня и Дона Алехандро нет, поэтому я закрою глаза на некоторые вещи. Пока что разговор об этом мы отложим. А теперь скажи мне, ты еще способен послужить ей или же тебя тут окончательно доломали?

— Кора жива? — впервые за время разговора в его потухших глазах заблестела искра жизни.

— Первая операция прошла на днях. Успешно. Пока прогноз оптимистичный, — милостиво одарили его важной информацией.

Джейса пошатнуло. Так долго он ждал хоть каких-то вестей! Индианка, следившая за ним, как хищная птица, заметила, как дрогнул этот высокий, мощный молодой мужчина.

— Сядь, — чуть более мягко предложила она, указывая на глубокое удобное кресло у стола. — Ты действительно так за нее переживал?

Джейс только кивнул. Говорить было сложно. Такие простые слова пролились дождем на иссушенную бедами пустыню в его душе.

— Ты не ответил на мой вопрос, — чуть погодя напомнила ему женщина.

— Что? — ошалело переспросил парнь.

— Ты еще способен послужить моей дочери или нет? Не обременяя ее своими проблемами, заботясь о ее благополучии и спокойствии, когда она выйдет из комы? Твой последний поступок… — индианка пристально посмотрела ему в глаза и продолжила твердым, но теплым тоном. — Ставки слишком высоки, чтоб ты еще раз что-то такое выкинул. Если не можешь жить ради себя, попробуй жить ради тех, кто в тебя верил, ради тех, кого ты любишь. Подумай, сколько боли ты бы причинил Коре, если бы преуспел. Ты сможешь это сделать ради женщины, которую любишь?

— Что от меня потребуется? — только и ответил Джейс

— Правильный ответ, — одобрительно потрепала его по плечу женщина, казавшаяся ему теперь каким-то нереальным существом. — А теперь сиди, приходи в себя и помалкивай.

Все, что происходило дальше, воспринималось как сон. Донна Инола взяла телефон и набрала чей-то номер. Часть разговора Джейс пропустил мимо ушей, однако скоро насторожился.

— Я хочу провести аудит нашего имения, — говорила Донна Инола кому-то. — У меня есть информация, что одного из наших рабов использовали для нелегального заработка. Да, нецелевое использование. Думаю, это не единственное нарушение. Жду вас через час.

Хорошо, что Джейс сидел, потому что ничего подобного человек в его положении ожидать не мог! Показания рабов даже в суде не принимали, не то что сами хозяева. Но то, что произошло дальше, было вообще фантастикой. Донна Инола вызвала супругу управляющего. Та явилась, бросила торжествующий взгляд на Джейса, но ее торжеству скоро пришел конец. На глазах у раба индианка хладнокровно в пух и прах разносила зарвавшуюся мадам, а после приказала охране вызвать полицию и взять мадам под стражу до прибытия стражей порядка. То, как мадам использовала Джейса приравнивалось к воровству. Та же судьба ждала и управляющего. Вскоре дом наводнила полиция и аудиторы.

Донна Инола явно относилась к тем женщинам, которые превращаются в тигриц, чтобы защитить своих детей. И некая доля этой защиты распространялась на ценное имущество ее дочери. Джейс пережидал вызванную индианкой бурю спокойно, его она не касалась. Напрягся он только когда его нежданная защитница собралась уезжать. Никто с ним больше не разговаривал, и Джейс был этому рад. Она лишь махнула ему рукой, чтоб следовал за ней. В машине измученный парень клевал носом. Слишком много всего за один день свалилось на его усталые плечи.

Донна Инола более не разговаривала с ним. Даже когда их кортеж подъехал к огромному комплексу медицинского центра. Не веря в то, что происходит, Джейс следовал за Донной Инолой, как завороженный ребенок за гамельнским дудочником. А потом его привели в большую ВИП-палату, где среди непонятных машин, проводов и тонких гибких шлангов лежала Кора.

Из Джейса будто разом вышибло дыхание. Как в тот момент, когда, неудачно спрыгнув с вышки, расшибаешься о воду. В голове не укладывалось, что вот это маленькое немощное тело с посеревшей кожей и осунувшимся безжизненным лицом — его горячая, веселая, сильная, смуглая красотка Кора. Забыв обо всем остальном, даже о присутствии Донны Инолы, медсестры и охраны, Джейс осторожно подошел к больничной койке и нежно взял Кору за руку.

Ему говорили что-то, но он даже не мог понять, чей именно голос объясняет ему, что он должен делать и как именно он будет размещен в палате своей хозяйки. Джейс просто сидел и держал в ладонях маленькую, легкую как перышко, руку с мелкими шрамиками на сбитых костяшках и смотрел на превратившееся в восковую маску лицо — такое знакомое и чужое одновременно. Столько мучений, столько терзаний, чтоб тут оказаться, но теперь они не имели никакого значения. Он здесь, с ней. И больше он не совершит прежних ошибок, не позволит даже самому себе прогнать себя с этого места.

У Джейса не было контроля над своей жизнью. Между ним и его любимой женщиной лежала огромная пропасть. Все в его реальности было зыбким и хрупким настолько, что нельзя было запланировать даже завтрашний день. Но в той палате, где по разные стороны койки у борющегося за жизнь тела стояли любовь и смерть, все эти вещи казались слишком незначительными. Для раба могло существовать только здесь и сейчас. Для влюбленного мужчины у постели любимой, как выяснялось, тоже.

Так их и оставили в той палате. Два неподвижных человека и три незримых тени, ведущих непримиримую борьбу в тишине больничной палаты, — смерть против жизни, любовь против смерти.

*"Наилюбимейшая Женщина" — высший, самый почетный титул женщин племени чероки, выдается за особые заслуги перед общиной.

Глава 38

Джейс

Джейс кивнул двум охранникам, сидевшим пообок входа в палату, толкнул плечом дверь и вошел. В просторной светлой комнате специфичный запах больницы боролся с насыщенным запахом многочисленных букетов, приходивших если не каждый день, то через день так точно. Это же сколько посетителей тут будет, когда Кора очнется?! И вообще, кто все эти люди, особенно, с мужскими именами?

Джейс наполнил водой выпрошенную у девчонок с сестринского поста вазу и водрузил туда очередной веник. Единственные букеты, которые он ставил рядом с койкой больной, были куплены госпожой Инолой, и они чаще всего были собраны с большим вкусом и пониманием того, что может понравиться Коре, чем все остальное великолепие вместе взятое. К другим букетам Джейс относился с меньшим пиететом. Открытки сохранял, чтоб потом показать Коре, оставил даже плюшевого медведя от некой Луизы-Мэй, а цветы иногда раздавал медсетстрам, заботившимся о Коре.

Весь женский персонал этажа относился к Джейсу поразительно тепло. Что они себе напридумывали, видя, как трепетно заботится о бессознательной девушке красивый крепкий парень, нетрудно было догадаться по мечтательной поволоке в глазах любой медстестры, к которой он обращался. Джейса это смущало, но иногда он все же пользовался этим фактором, чтобы — как сейчас — достать ту же вазу, попросить "политическое убежище" на время визитов родителей Коры, ну и что еще по мелочи.

Родители Коры приезжали каждый день, иногда вместе, иногда каждый по своему графику. С ними у Джейса пока складывалось что-то вроде вооруженного нейтралитета, причем, понятное дело, Джейс был вооружен гораздо хуже. Он прекрасно понимал, что в глазах любящих родителей раб без роду и племени — не пара и не ровня их дочери, как бы они не были благодарны ему за ее спасение. Точно так же он четко осознавал, что нарываться не стоит. Дерзкие речи, которые он вел с той же Донной Инолой в день их знакомства, могли ему стоить места при Коре. Так что он старался держаться предельно вежливо, без лишнего раболепия, явно не нужного этим людям, не отсвечивать лишний раз и сваливать подальше во время их посещений, если не требовали остаться.

На дурное отношение к себе он пожаловаться не мог. Охрана, дежурившая у входа в палату, никогда даже косо в его сторону не смотрела. Донна Инола давала ему небольшие карманные деньги, чтоб он мог что-то купить себе в автоматах со всякой вкусной ерундой или в магазине на первом этаже. Дон Алехандро выдал ему смартфон с доступом в сеть, чтобы у Джейса всегда была возможность сразу же связаться с господами, если что случится. Пока все шло в штатном режиме, Джейс просто скидывал соответствующие сообщения в общий чат.

Спал он на раскладном диванчике здесь же, в палате. Вся его работа сводилась к простому присутствию рядом с Корой, потому что все процедуры проводил исключительно медперсонал. Сидеть в тишине было скучно и тревожно. В палате был телевизор, но Джейс взял в привычку разговаривать с Корой, как будто она могла его услышать. Вот и сейчас он сел рядом, достал смартфон и привычно накрыл ее ручку своей лапой.

— Ну что, продолжим? Я тут одну фразу нашел, просто огонь! — поделился он и зачитал с экрана на ломаном испанском, старательно, но с жутким произношением выговаривая слова. — Sana sana colita de rana, si no sana hoy, sanará mañana. Заживай, заживай, лягушачий хвостик, если не заживет сегодня, заживет завтра! У вас такое значение имеют лягушачьи хвосты? Весьма странный выбор, у них же только головастики хвостатые, вроде. Или это об инопланетных лягухах? Но давай о главном, а то очнешься, я тебе это уже не смогу сказать.

Он полистал закладки, бурча себе под нос, что это банальщина, а это вообще не то.

— Вот, нашел! — от старательности у парня был очень хмурый вид, когда он начал медленно зачитывать, проговаривая для себя перевод, чтобы хоть как-то переварить чуждые фразы незнакомого языка. — Mi corazón es perfecto porque tú estás dentro de él. Мое сердце целое, потому что в нем есть ты. Это правда, кто бы спорил! En tus días malos te voy a querer el triple. В твои черные дни я буду любить тебя в три раза сильнее. Ну, собственно, тут и говорить нечего. А вот это неправда: No puedo imaginarme cómo hubiera sido mi vida sin ti. Очень даже могу себе представить, каким дерьмом была бы жизнь без тебя. Одно хорошо, недолгим. О, вот это в точку: Tu amor me inspira, tu ternura me conmueve y tus besos me enloquecen. Твоя любовь меня вдохновляет, твоя нежность меня трогает, твои поцелуи сводят с ума. Это так. Хорошее определение — вдохновляет…

Он отложил смартфон и маленькая женская рука утонула в его ладонях.

— Я правда люблю тебя. Очень люблю. Никогда ни к одной женщине такого не испытывал, — признался Джейс. — Может, и лучше, что ты не слышишь меня, потому что, давай откровенно, нахрена тебе моя любовь? Я же тебе ничего предложить не могу. Я бы многое отдал, чтобы ухаживать за тобой будучи свободным человеком. Чтобы пригласить тебя в ресторан, подарить цветы, как нормальный мужик любимой женщине. Хотя тебя, наверное, лучше вести в тир или на гонки. Но цветы ты любишь, я знаю. Это все глупые мечты, я не дурак и все прекрасно понимаю — кто я, кто ты, и что мне в этой жизни светит. В реальности я даже не знаю, как все исправить. Может, лучше будет, если я попрошу тебя меня продать, чтоб я не путался под ногами, не мешал строить жизнь. Ты обещала мне….

Он тяжело вздохнул и крепко зажмурился. Когда открыл глаза, уже смог взять себя в руки.

— Прости, это я не о том думаю. Сейчас важно только одно, чтоб ты выжила, поправилась. А потом разберемся. Как-нибудь. Ты лучшее, что есть в моей жизни, я даже иногда не верю, что ты настоящая. Я на каком угодно языке тут буду тебе говорить всякие глупости, хоть на этом твоем тсалаги! Госпожа Инола только рада будет, она говорит, что ты, прости, конечно, чурка, забывающая родной язык. Она поет тебе, когда приходит. Ты слышишь ее? Надеюсь, да. У нее красиво получается, только ваш тсалаги, по-моему, еще сложнее, чем испанский. Но я готов учиться. Ты только живи, ладно? Борись, цепляйся за жизнь зубами и ногтями, только не сдавайся. А остальное — это уже мелочи.

Так Джейс говорил с Корой каждый день, совершенно не чувствуя себя безумцем. А потом был день повторной операции, и пока где-то гениальные хирурги собирали по кусочкам его любимую, Джейс сидел в палате совершенно неподвижно, обхватив голову руками. Молиться он не умел и не считал полезным для себя, но каждой клеточкой, каждым нервом, каждой мыслью он стремился в тот момент к Коре. В палату ее не вернули, положив сразу в медкабину, но добрые медсестры сочли возможным заглянуть к нему и сообщить об успешном завершении операции. Снова можно было дышать. Его даже хватило на то, чтобы быстро сбросить сообщение родителям Коры.

Два дня ожидания прошли в каком-то тумане, а потом часов в десять третьего дня за дверью послышался знакомы ворчливый голос.

— Зачем это кресло? Мне же не ноги переломали! Или дайте мне самой рулить, а то я себя инвалидом ощущаю! Да и вообще, тут уже пешком можно….

Джейс бросился открывать дверь, впуская в комнату солидного пожилого мужчину в синем костюме хирурга, медбрата, катящего инвалидное кресло, и самое главное — исхудавшую, бледную, но бойкую Кору. Едва Кора увидела Джейса, она выпорхнула из кресла и повисла у него на шее. Повисла буквально, потому что ноги ее держали плохо, вопреки всем уверениям об обратном. Джейс подхватил ее, отнес к койке и помог устроиться поудобнее. Оторвать друг от друга взгляд или разомкнуть руки оказалось выше их сил.

— Минуточку внимания, молодые люди, и я оставлю вас в покое, — подавил улыбку доктор. — Кора, побудешь у нас еще недельку, походишь на физиотерапию. Вот список рекомендаций, но пока что они все — обязательны к исполнению. Все дыхательные упражнения, растяжка, все это делаешь; если чувствуешь где-то дискомфорт или боль, сразу сообщаешь. Молодой человек, проследите, чтоб она соблюдала режим, и не позволяйте перенапрягаться. А то кое-кто уже рвется в бой.

— Конечно, господин, все сделаю, — кивнул Джейс, продолжая ласкать нежным взглядом лицо Коры, настолько осунувшееся, что казалось, от него только глаза остались. Зато это лицо было живым и радостным.

— Так, косметическое удаление шрамов запланируем… — начал было доктор, но тут Кора встрепенулась.

— До конца я не хочу сводить эту пятерку! Основное уродство уберем, но я хочу, чтобы их было видно.

Доктор удивленно посмотрел на нее. Подобную просьбу от пациентки он слышал впервые.

— Хорошо, сократим количество сеансов, но у тебя еще есть время подумать. Не торопись. И постарайся сейчас отдохнуть, — умудренному опытом человеку было хорошо видно, что сейчас двум молодым влюбленным не было дела ни до чего, кроме друг друга.

Дверь за чужими людьми еще не успела закрыться, а Кора уже обвивала его шею руками и с навернувшимися на глаза слезами осыпала поцелуями его лицо.

— Родной мой, хороший мой, ты живой, целый, — повторяла она, будто это не ее саму собирали, как паззл, а его.

— Все позади, Кора, все хорошо, — пытался успокоить ее Джейс, боясь за хрупкость ее только что обретенного здоровья.

Сильные эмоции быстро истощили небольшой запас сил Коры и вскоре она начала клевать носом, слушая весьма сильно отцензуренный рассказ Джейса о том, что происходило после ее ранения, и так и не отпустив его руку. Родители примчались уже меньше чем через час, и Джейс деликатно оставил благородное семейство, чтобы измученные переживаниями люди могли выплеснуть эмоции, не стесняясь чужих глаз.

Ждать, пока счастливое семейство наговориться, пришлось долго. Им, несомненно, было что обсудить. В конце концов Джейс решился прошвырнуться до киоска на первом этаже и провел там не меньше часа, пересматривая разносортный товар. Вдруг телефон тренькнул, сообщая о полученном сообщении. Как ни странно, оно было от Коры: "Чисто, они ушли". Он усмехнулся. Могла бы через ошейник сигнал дать, а вот поди ж ты, пишет ему сообщения! Джейс оплатил пачку чипсов и бутылку газировки, чтобы компенсировать продавщице моральный ущерб от своего долгого присутствия, и направился обратно.

— Тебе это нельзя, — твердо сказал он, поймав голодный взгляд Коры на пачке с чипсами. — У тебя печень.

— Именно, новенькая и свежая, так что дай!

— Вот когда доктор разрешит, тогда получишь, — назидательно рек Джейс, на всякий случай держа чипсы подальше. — Нечего новую печень нагружать!

— Я все равно ее убью снова, как только доберусь до первого же бара!

— Вот тогда и поговорим, — упрямо не поддавался Джейс. Жизнь с младшим братишкой привила ему определенную устойчивость. — А пока вот, ешь то, что доктор прописал!

— Злыдень, — фыркнула Кора, устраиваясь у него под боком на диванчике. В своих фланелевых штанах и мягкой майке она была очень домашней и уютной. — Одну дай, больше не попрошу, обещаю!

Одну чипсину пришлось-таки отдать.

— Как поговорили?

— Пришлось все рассказать в подробностях, — призналась Кора. — Звонили домой, искали флэшку со всеми доказательствами. Слава богу, нашли! Отец рвет и мечет, хочет дать этому делу ход. По-моему, он немного обиделся, что я его раньше не привлекла. Говорит, что я не сирота и не в коробке под лестницей родилась.

Джейс фыркнул. Семейство Хименес, как он успел выяснить, относилось друг к другу крайне трепетно. Ему тоже хотелось бы иметь такую крепкую семью. Как не надо делать, он уже знал. Теперь перед глазами был пример крепкой любящей семьи, а возможность построить нечто аналогичное для себя сгорела ярким пламенем.

— Слушай, почему ты сказал папе, что ты виноват в моем ранении? — вдруг спросила Кора. — Он же черт знает о чем подумал!

— Так я и виноват, — пожал плечами Джейс. — Это же я не добил того мужика. Бежал за Карнзом, боялся упустить. Думал, пары выстрелов ему хватило, он же без броника был.

— Ты совсем того, да? — сочувственно поинтересовалась Кора. — Во-первых, операцией руководила я, значит все ошибки — на мне. Во-вторых, и это самое главное, я сама не убедилась, что он мертв. Ты за меня не отвечаешь. При моем опыте это непростительная ошибка! Мне будет за нее стыдно до конца моих дней. Расслабилась в мирной жизни, нюх потеряла! Тебя я ни в чем не виню, наоборот, я тебе благодарна.

— Ты жива, это главное, — пожал он плечами, приобнял Кору, словно желая утешить и отогнать дурные мысли. — Теперь вернешься домой, будешь спокойно гонять по степи, принимать новых телят. Пасти своего красного быка….

— То есть мои ошибки ты готов списать, а за свои себя гнобишь? — она внезапно приподнялась и уселась так, чтобы лучше видеть его лицо.

— Не знаю. Просто я действительно много портачу.

— Кто тебе это сказал? — ответа она не дождалась. Немного помолчав, Кора насупилась и вдруг выдала:

— Ты замечательный, ты знаешь об этом? Не закатывай глаза, это не вежливо! Пережить все и остаться человеком, это же какой силы дух надо иметь. Джейс, что бы ты там не надумал, но ты достоин и любви, и уважения, и хорошего отношения к себе.

— Какой же я сильный, посмотри на меня?! — голос предательски дрогнул, в душе вскрывалась огромная рана. — Кора, о чем ты? От меня же ничего не осталось!

— Ты сильный, добрый, великодушный, — настойчиво повторила Кора, бережно положив ладонь ему на щеку. — Ты умный, талантливый, способный. В тебе столько светлого! Это же чудо, как ты смог пронести это через все, что выпало на твою долю! Да что ты отворачиваешься?! Я понимаю, тебя нарочно убеждали в обратном, но, милый мой, дорогой, почему ты веришь врагу больше, чем мне или Тому?

Джейс задумался. Ответ дался с трудом.

— Если долго смотришь на человека с колен, он кажется тебе богом, — тяжело обронил он. Но потом посмотрел на Кору, и улыбка едва заметно тронула губы. — Но теперь я стал убийцей богов. Благодаря тебе.

— Обещай мне, что научишься прощать себя. Себя надо любить, Джейс, — она уловила перемену в лице Джейса и строго пресекла попытку похабно пошутить, чтобы уйти от серьезности разговора. — Ты понял, о чем я.

— Понял, — признался он. — Я постараюсь.

По большому счету, он врал. Точнее, он знал, что черную дыру в душе уже ничем не залечишь. Но ведь права была Черная Лиса, действительно были люди, которые любили его, верили в него, прилагали усилия, чтобы его спасти. Ради них стоило продолжать делать шаг за шагом, проживать один день за другим. Стоило хотя бы притворяться, что он на это способен, потому что эти люди не заслуживали боли и горя, причиной которых он мог стать. Зачем портить им жизнь? Придется бороться с самим собой, с непосильным бременем на душе, разрушающим его изнутри, бороться и притворяться, пока хватит сил.

Глава 39

Джейс

Визитеров, кроме своих родителей, конечно же, Кора не принимала, и все же состоялось две встречи, которые создали определенное напряжение. Первая состоялась, когда день эдак на третий после возвращения из реанимации Коре принесли визитку и сказали, что этот человек просит о встрече. Кора немедленно напряглась, но согласилась. Джейс мгновенно занял позицию, позволявшую быстро встать между визитером и хозяйкой.

Сначала в комнату вплыл огромный черно-красно-белый букет весьма экзотического вида. Основную массу составляли ажурные черно-красные цветы, каждый с парой длинных витых лепестков, лентами свисавших чуть ли не до пола, а над ними порхали на тонких ножках белоснежные цветочки, напоминавшие раскинувших крылья птиц. Нес это баснословной цены великолепие облаченный в деловой костюм известного модельного дома холеный темноволосый мужчина с крупными, правильными чертами лица. На запястье посверкивали эксклюзивные часы, а тяжелая печатка на руке хоть и была вычурной, но явно подчеркивала статус.

Увидев цветы Кора тихо охнула:

— Ладатисские орхидеи! Искандер, как ты их довез?!

— Для нашего общего друга нет ничего невозможного, — широкая улыбка вышла очень самодовольной. Джейс понял, кто перед ним и ему стало интересно, Искандер — имя или позывной? — Мой кузен передает привет и пожелания скорейшего выздоровления.

— И хочет знать, в силе ли наши договоренности? — улыбнулась Кора, принимая цветы. — В силе. Я признательна и за поддержку, и за сдержанность.

— Рамзес — богатый человек. Ему нет нужды грабить женщину, отнимая у нее литий и рабов, — пожал плечами Искандер, и Кора метнула в него острый тяжелый взгляд. Она-то знала, скольких беззащитных людей лишил всего "благородный кузен". Однако, в данном случае, когда речь шла о его интересах, Рамзес действительно предпочел долгосрочную выгоду сиюминутной наживе. Зная, что земли фермеров в безопасности, а полиция уже разбирается с теми, кого в качестве рабов привез на Айоку бывший хозяин Джейса, Кора промолчала. Люди важнее ее счетов с бывшими врагами.

— Личный визит и цветы я оценила, — улыбнулась она идеальной светской улыбкой.

— Кузен дорожит твоим здоровьем, — ухмыльнулся Искандер. — Он просил заверить тебя, что впредь подобных недоразумений ты можешь не опасаться.

— А для этого ваша группировка усилит присутствие на моей планете? — мгновенно лицо Коры стало жестоким. — Со мной такие штучки не пройдут, вы должны это помнить!

— Зачем же, нам такие отдаленные планеты не особо интересны, — пожал плечами Искандер. — На твою территорию никто не покушается. Твое послание было весьма однозначным. Нет, наше присутствие тебя не побеспокоит, а уж какими методами, это наша кухня.

— Ладно, допустим, — кивнула Кора, все равно сохраняя волчье выражение лица. — Благодарю за цветы. Мир кузену.

Искандер улыбнулся, будто оскалился. Сейчас оба бывших кровных врага походили на зверей, но Джейс знал таких, как Искандер, они уважали силу. А человек, собравший горстку фермеров, уничтоживший базу браконьеров и выживший после страшного ранения, как раз укладывался в их критерии силы. Напоследок ладатиец как-то подозрительно окинул взглядом самого Джейса, будто оценивая и запоминая. Когда бандитский посланник ушел, Кора приказала охране проверить букет на предмет жучков или иной дряни, однако проверка показала, что подарок серого кардинала был чист. Жест Кора оценила.

И все же бандиты так не могли внушить Джейсу опасения так, как это мог сделать отец Коры. Тем не менее, уйти от контакта не удалось. В следующий визит Дон Алехандро не дал ему улизнуть. Джейс обреченно ждал, какой очередной финт выдаст ему его судьба-затейница, но того, что произошло, он не мог предугадать.

— Кора просила меня найти способ для твоего освобождения, — без обиняков заявил конгрессмен. — Не скажу, что это дело простое, но выход есть. К сожалению, других законных лазеек, чтобы освободить человека на пожизненном, нет.

Джейса качнуло, он поднял изумленно распахнутые глаза на стоявших рядом отца и дочь. Поверить в то, что он слышал, было сложно, но Дон Алехандро продолжал, будто бы не заметив смятения раба.

— Если Кора передаст тебя своему Управлению, с тобой заключат контракт на службу сроком на пять лет. По завершении службы при условии соблюдения тобой всех обязательств, Управление начнет процесс манумиссии. После тебе выдадут новые документы и небольшую компенсацию и все, ты будешь свободен.

— Мне надо отслужить пять лет и я стану свободным? — еле проговорил потрясенный парень. — Но я никогда о таком не слышал… Ведь пожизненный контракт…

— Этот путь открыт очень немногим, — согласно кивнул Дон Алехандро. — Обычно Вооруженные силы сами закупают невольников под конкретные задачи. Но по ходатайству влиятельного лица, при поручительстве бывшего сотрудника и с учетом твоих навыков могут пойти навстречу.

— Вы будете ходатайствовать? — Джейс осекся, слишком много сомнения просочилось в его слова.

— Ты дважды спас мою дочь, пожертвовал собой ради нее, — тон отца мгновенно сменился с делового на более человеческий. — За такое должна быть достойная награда.

— Джейс, — подала голос Кора и приблизилась к нему, беря за руки. — Я готова сегодня же начать подписывать любые бумаги, но ты должен понимать, что для тебя служба будет еще труднее и опасней, чем для обычных контрактников. Тебя будут считать расходным материалом, пушечным мясом. И наверняка найдется кто-то, кто либо захочет лишить тебя шанса на манумиссию, либо будет этим шантажировать. Будь осторожен, хорошо?

Сказать что-либо было сложно. Все в голове смешалось, чувства притупились, а под ногами земля качалась, как палуба корабля. Свободен, он будет свободен! Что такое пять лет службы против целой жизни?!

— Ну что, — потребовал Дон Алехандро. — Запускаем процесс?

Джейс посмотрел на Кору, но та лишь улыбнулась:

— Тебе решать.

— Да, — вырвался хриплый ответ. Это был шанс снова стать человеком, обрести самоуважение и заняться тем, чем он всегда и хотел — спасать и защищать людей. И для Джейса не страшно было стать пушечным мясом, он слишком привык быть именно простым солдатом. Если же награда за это — билет в новую жизнь…

— Хорошо, завтра ждите человека с документами, — кивнул Дон Алехандро.

— Спасибо, пап, — Кора повернулась к отцу и крепко обняла его. Большой начальник мгновенно растаял, крепко обнял дочь и поцеловал в макушку.

— Ну что ты, я рад помочь в таком деле.

Уходя, Дон Алехандро окончательно добил Джейса, протянув ему руку для пожатия и скупо, но искренне сказав:

— Удачи!

Мир снова переворачивался с ног на голову, но на этот раз в сердце затеплилась надежда. Какие бы трудности не несла в себе новая служба, ради свободы можно было все преодолеть!

Кора

Джейс сидел рядом с койкой Коры, и одно его молчаливое присутствие создавало атмосферу спокойствия и уюта. Им оставалось быть вместе совсем немного, хотелось насладиться близостью родного человека. Кора дремала, лекарства вызывали сонливость, да и вообще утомляемость в эти дни зашкаливала. Джейс поглаживал её лежавшую поверх одеяла руку и мирно читал что-то на планшете. Несмотря на больничный контекст, им обоим было хорошо.

Вдруг в дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошли двое. Один был явно юристом от Управления, в руках он нес портфель с документами. Другой был высокий мужчина лет пятидесяти на вид в идеально сидящей форме. Лицо у него было словно вырублено из камня, а глаза были холодными и колючими. На его кителе красовались звёздочки бригадного генерала и целый иконостас на орденской планке, на груди бликовала золотая планка с фамилией — Кейси. Наткнувшись взглядом на ещё не до конца пробудившуюся Кору, он, однако, несколько смутился и деликатно кашлянул. Кора открыла глаза и посмотрела на генерала. Заметив недобрый взгляд хозяйки, Джейс встал и переместился так, чтобы находиться между ней и пришельцем.

— Поздравляю с повышением, сэр, — процедила Кора. — Последний раз, когда я вас видела, вы были ещё полковником. Что привело вас ко мне?

— Спасибо, Хименес, — сухо поблагодарил мужчина. — Давай не будем тратить время и перейдём к делу.

Кора фыркнула, но возражать не стала. Затягивать эту встречу она уж точно не хотела.

— Когда один из наших бывших бойцов, ушедший от дел, начинает проводить военные операции, а потом еще и продает рабов Управлению, это вызывает определенный интерес.

— Какие военные операции, помилуйте! Это позор на мои седины! Видите, чем все закончилось для меня?! А Джейс спас меня, участвовал в разведке, в подготовке операции, действовал как настоящий диверсант в тылу противника, — с гордостью перечислила Кора, засмущав скромного парня. — Такой человек заслуживает шанс на свободу.

— Бесспорно, я здесь не для того, чтобы препятствовать его делу. Мы прекрасно знаем, кто такой Джейсон Килгор. Нет, речь о тебе, Хименес. Я думаю, ты не станешь отрицать, что последние события доказали, что ты поторопилась с выходом на пенсию, — генерал пер напорлом. — Впечатляющая работа, Хименес. Школу группы "Зулу" просто так не забыть. Ты зря пытаешься прикрыться ранением. Создать ополчение из местного мирного населения, совершить успешный налет на базу вооруженного противника без потерь среди личного состава — нам нужны такие люди, как ты, Хименес. У меня как раз есть подходящее место для тебя.

— У меня есть место, — зло ответила Кора. — Я никуда не хочу от него уходить.

Генерал посмотрел на неё с досадой и, кажется, презрением. Кору потряхивало от еле сдерживаемой злости. В коридорах подсознания хлопало и без того открытыми дверями прошлое. В памяти калейдоскопом всплывали воспоминания, которые Кора так тщательно подавляла.

— Прискорбно, Хименес, так бездарно зарывать талант в землю.

— Вы дали мне ясно понять, чего стоит мой талант, сэр, — Кора рванулась сесть, но Джейс ловко удержал её от резкого движения, мягко прижимая к кровати и не давая перенапрячься. — За пять лет вы выжали из меня все. А сколько вы всем нам говорили, какие мы ценные боевые единицы. Расскажите это Ганнеру, Рику. Дасти расскажите! Если он ещё не совсем в овощ превратился…

— Это наша профессия, Хименес. И наш долг, — холодно возразил генерал.

— Свой долг я отдала, добив Рика, — глухо и жёстко проговорила Кора. С болезненным, злым удовлетворением наблюдала, как сразу изменился в лице генерал Кейси. Никто, кроме самих "зулусов" не знал этого факта. — Что, вы не знали? Да, мне пришлось добить друга, брата по оружию. Он… у него не было шанса… вы даже представить не можете, как он мучился… Никто из ребят не мог решиться… Допустимые потери, да, полковник Кейси? Я все помню. И пока я помню, вам прощения не будет. Не говорите мне о долгах!

Кора не выдержала, по щекам обильно потекли слезы. Она надрывно всхлипнула и отвернулась, зло закусил губу. Джейс бережно взял её ладонь в свои, их пальцы переплелись и Кора крепко сжала такую надёжную руку любимого мужчины.

— Господин бригадный генерал, я думаю, вам лучше уйти, — с вежливостью в которой была немалая доля завуалированной угрозы произнёс Джейс.

— Я уйду, Хименес. Но все же поясню, — Кора не обернулась, но затихла. — Я предполагал, что ты захочешь остаться на этой своей планетке играть в ковбоев. Воевать я тебе не предлагаю. Мне нужен инструктор как раз с твоими навыками и опытом. Будешь ездить в краткосрочные миссии, а в остальное время пасти своих коров. Поверь, тебе гораздо легче будет скрыть то, что ты сделала, если за тобой будет стоять Управление. В ближайшее время шумихи будет много, кто знает, что может всплыть. Вот визитка. Звони, если надумаешь.

На угрозы Кора реагировала плохо, но Кейси не дал ей ответить, развернувшись на каблуках и выйдя вон. Терпеливо ждавший своей очереди юрист перешел к делу, как только высокое начальство покинуло палату. Кора долго вчитывалась в каждую букву, вписывала все данные. Деньги, которые ей причитались за продажу Джейса, Кора пообещала перевести Тому, чтобы он мог потом отдать их брату. Она планировала добавить еще и от себя. Джейсу понадобятся подъемные в новой жизни. Вычитывая и прописывая все детали, Кора все больше приходила к пониманию того, что на самом деле это все означало.

Бумаги должны были зарегистрировать и запустить в систему, но за Джейсом должны были прийти на следующий день. Ему еще предстояло пройти медкомиссию и оценку на соответствие требованиям. Кора слушала пояснения юриста по всему процессу, а в душе рвались с жалобным тоскливым звоном тонкие струны. Она теряла его, возможно, безвозвратно. Сколько потерь уже было, и вот снова. Отпустить надо, и плакать нельзя. Надо быть сильной. Ради того, кто уходит, возможно, навсегда. Надо. Надо. Это было почти невозможно. Почти. Для Коры, да, было слишком трудно. Для капитана Хименес, позывной "Бруха", это было реально. Потерять что-то родное, что-то свое, чтобы дать шанс на жизнь кому-то другому.

Их оставили одних. Счет до неизбежного пошел на часы. Сердце Коры билось тревожно и слишком часто. Они сидели на диванчике и просто растворялись друг в друге. Кора слушала мерное биение сильного, храброго и доброго сердца любимого мужчины и пыталась успокоиться. То, что она должна была сделать, висело над головой дамокловым мечом, мешая полностью насладиться последним вечером вместе. А потом была самая нежная и неторопливая их ночь, словно каждый старался и запомнить самое дорогое, и оставить о себе самую красивую память.

— Джейс, — тихо позвала она, когда они лежали обнявшись, но не решаясь заснуть, боясь потерять ценное время вместе.

— Я здесь.

— В прошлом мне доводилось терять людей безвозвратно, — Кора нервно облизнулась и проглотила ком в горле. — И с тех пор я завела правило. Когда прощаюсь с теми, кто мне дорог, то я не оставляю недосказанности и негатива. Прости, если то, что я скажу как-то обременит тебя….

Джейс молчал.

— Я люблю тебя, Джейс, — призналась она с какой-то обреченностью. Джейс тут же переместился, чтобы взглянуть ей в глаза.

— Ты — лучшее, что было в моей жизни, — признался он. — Я люблю тебя. Я хотел бы остаться, но я должен получить свободу, понимаешь?

— Конечно, — кивнула она. — Бессмысленно оставаться, если нет права уйти.

— Гонишь меня? — нежность его рук лишь добавляла горечи в сердце.

— Ты должен думать о себе, а тебе нужна свобода, — Кора моргнула и горячая слеза прочертила долгую дорожку по бледной щеке. — Через пять лет ты станешь другим человеком. А я… я не могу ждать… тем более, что изменишься не только ты сам, поменяются твои взгляды на мир, на прежние отношения… Я не выдержу, если я прожду напрасно.

— Я бы никогда не попросил тебя ждать меня, — сказал он по-доброму. — Я не в праве требовать такой жертвы.

Он с улыбкой притянул Кору к себе и зарылся в её густую гриву. Кора ответила, прильнула к нему, обняла сначала нежно, а потом крепко, отчаянно. Ночь неумолимо отсчитывала часы до расставания и на сон время тратить было жаль.

Утром за ним пришли. Коре передали ее копии документов и приняли у нее управление. С несвойственной силовикам деликатностью дали время на прощание. Пара военных полицейских ждала за дверью. Было тихо, больно и неловко. Он продал себя ради брата, попрощался с братом ради нее, а теперь уходил от нее — ради себя самого.

Она разрыдалась потом. Безобразно. Безутешно. Воя от невыносимой боли, разрывающей грудь и горло. Через пять лет он будет другим человеком. Сможет ли он вернуться? Захочет ли? О том, что возвращаться может быть некому вообще нельзя было думать. Рыдания утихли, наступила глубокая апатия. А слезы ещё долго продолжали течь, холодея на ничего не выражающем более лице.

Эпилог

Кора перекинула ногу через луку и удобно согнула ее так, что получилось некое подобие дамской посадки. Опускавшееся к горизонту солнце за ее спиной позолотило цветущую весеннюю степь. Вдалеке токовали степные рябчики. Хрустел травой невозмутимый мышастый мерин. Воздух, уже насыщенный влагой и теплом, обещал богатство пастбищ в ближайшие месяцы.

Где-то в другом измерении осталась суета и шум скандалов и разоблачений. Под огромным небом, среди бескрайних просторов ничего из этого не имело значения. Здесь стиралась грань времени и царило нечто невообразимо могучее и вечное, и перед лицом этой вечности людское копошение казалось чем-то смешным и мимолетным. Ветер всколыхнул волны травы, прошелся по ковру из весенних цветов, пронизанных червонно-золотыми лучами солнца, поднял густой дурманящий запах нагретого за день многотравья. Здесь не страшно было ощутить себя малой частичкой чего-то большего.

На пригорок вышел огромный бык с великолепными длинными рогами. Закат выкрасил его шкуру в глубокий красный цвет. Мимо шли его коровы с совсем маленькими телятами. Эль Рохо посмотрел в сторону Коры и низко заревел, заявляя свои права на стадо и эти просторы. Кора улыбнулась и поправила широкополую шляпу. Такой прекрасный, вечный и одновременно хрупкий мир. Ее мир.

Можно было бы раствориться в нем, уйти в него с головой и не думать о том, что уже прозвенел первый тревожный звоночек в виде браконьеров-рудодобытчиков, а на горизонте кружат коршунами тени прошлого. Показали оскал управленцы, присматриваются ладатийцы. Пока что они держат дистанцию, но это временно. С каким дьяволом ей придется заключать очередную сделку, чтобы отвоевать свой мир, свой заслуженный покой? А ведь где-то оставался совершенно незащищенный рычаг давления на нее. Кора рассеянно запустила пальцы в нагрудный карман и нащупала край визитки.

Большие игры ее не интересовали, но, похоже, уйти ей не хотели позволить. Большой, наполненный тревожностью и опасностью мир втягивал ее обратно, вызывая ее душу с Елисейских полей. Красный бык мотнул головой и тронулся с места, перекатывая мощными мышцами под лоснящейся шкурой. Кора пересела в седле и легонько тронула коня шенкелем. Умный мышастый мерин неспешно двинулся в сторону дома.

Один шаг за раз. Не все сразу. Один шаг за раз. Только так она сможет решить все задачи. Рассчитывая силы, не поря горячку, последовательно и методично. Ей предстояла сложная борьба, несомненно. И долгий, долгий путь к долгожданному миру и покою. Это все начнется очень скоро. А пока она просто ехала в сторону любимого дома, к вкусному ужину с веселой душевной компанией, по пути задевая высокие стебли степной травы и заставляя тучных коров неспешно уступать ей дорогу.

Content

Incognito
На дальних рубежах

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Эпилог