Илия Телес

Печать тьмы

Пролог

Тени волокут меня в неизвестном направлении. Изодранное в клочья платье лоскутами болтается, скользит по коже — единственное, что я ощущаю. Больше ничего, словно меня лишили всего: нет боли, нет голода…

Голоса путаются в сознании, а я не могу разобрать, кому они принадлежат. До меня доносятся обрывки слов, звуки, однако уловить общую суть не могу.

Дыхание рваное, хрипящее.

Что случилось? Где я? Почему не выходит проснуться? Я заболела, и мама отпаивает меня горячей медовой настойкой? Бросает в жар, и я радуюсь, что всё ещё могу ощущать хотя бы что-то. Значит, ещё не умираю, есть шанс выбраться.

Чувствую, как кто-то сменяет полотенце на голове, прикасается к шее, чтобы прощупать пульс, но открыть глаза не получается. Всё настолько плохо? Я не помню, что произошло. Мне, наверное, пора в школу… Или я её уже закончила? И что за тени сгустились вокруг меня? Почему волокут меня куда-то, как мешок? Так странно, ведь я не боюсь их, не пытаюсь вырваться.

— Всё будет хорошо, Адалин. Теперь я рядом и поведу тебя за руку. Ты не упадёшь, обещаю тебе, — говорит приятный женский голос.

Он знаком мне, но я не могу разобрать, где слышала его раньше. Кому он принадлежит? И почему его владелица успокаивает меня? Может, я умерла и теперь переношусь в другой мир? Она мой проводник? Встречает меня, чтобы познакомить с новой жизнью?

— Кто ты? — обдирая пересохшее горло каждым звуком, спрашиваю я.

— Я твой друг, пока это всё, что ты должна знать.

— Что случилось? Где я?

Тени в мгновение расступаются, бросают меня, и я сижу на выжженной раскалённой земле, скрестив руки на груди. Это видение? Почему жар, коим пышет земля, не сжигает меня?

— Пока ты блуждаешь в бреду собственных мыслей. Твоё тело постепенно выздоравливает, и совсем скоро ты вернёшься.

— Выздоравливает? От чего? Я простыла? Подхватила воспаление лёгких?

— Нет…

Девушка, которую я не могу разглядеть в окружающем тумане тьмы, смеётся. Её звонкий смех разливается целебным бальзамом в душе. Кто она такая? Моя подруга? Мы знакомы? Если нет, то почему мне спокойно рядом с ней?

— Это нечто иное, но ты узнаешь всё позже, Адалин, а пока тебе следует расслабиться и успокоиться. Всё обязательно будет хорошо. Ты придёшь в себя и вернёшься к прежней жизни. У тебя получится исправить ошибки и принять правильные решения, если ты будешь верить поступкам, а не словам. Не доверяй ушам своим и научись видеть истину, а я помогу тебе. Я буду рядом и поддержу в трудную минуту.

— Кто ты?

Вслушиваюсь в тишину, но не получаю ответа, словно бред отпустил меня, и обладательница прекрасного голоса исчезла вместе с ним.

Я пытаюсь встать, но не ощущаю своего тела, поэтому попытка с треском проваливается. Как мне вернуться? Хочу увидеть маму и сказать, что со мной всё хорошо. Она, наверное, переживает?

— Я говорила, что ты должна убить принца Тьмы!

Размытый образ бабули мчится ко мне. Её лицо расплывается перед глазами, и я не могу чётко увидеть его, но чувствую ярость. Схватив меня за горло, бабушка начинает душить.

Мотаю головой и стараюсь избавиться от цепкой хватки, но ничего не получается.

Почему она пытается убить меня? Что я плохого сделала? Где мама? Где обладательница того прекрасного голоса?

— Бабушка, мне больно, — сиплю я.

— Будет ещё больнее, когда ты осознаешь, что натворила. Как ты могла столь скверно поступить с теми, кто верил тебе? Ты предала всех, Адалин! Ты ужасно поступила со своими близкими. Тебе нет прощения. Все смерти будут на твоих руках…

Бабушка исчезает, а на меня накатывают воспоминания…

Магический дар, появившийся у меня неожиданным образом…

Принц Тьмы, которому я помогла обрести связь с телом и его поцелуй, пробирающий до мозга костей, а потом пустота…

Помню только сильный жар, сжигающий меня изнутри, и чужие вопли. Произошло что-то ужасное. Мне не удалось разглядеть, кто кричал, и что именно случилось. Землю трясло, но жжение оказалось сильнее желания понять, что происходит. Кажется, я потеряла сознание от боли, с которой никак не могла справиться.

— Байрон, — шепчу я.

Что с ним случилось? Он пострадал из-за меня? А Рэйриан? Ректор? Мэйла? Все они были там… Джеймс. Где он? Удалось ли хоть кому-то выжить? Голова кружится, ком стягивает горло всё сильнее, и я задыхаюсь. Кажется, словно подо мной разверзла свою пасть бездна, в которую падаю. Стараюсь ухватиться за что-нибудь, удержаться и не рухнуть, но вокруг пустота.

Кричу, цепляюсь руками за воздух, барахтаюсь в невидимых густых массах, но надежды на спасение нет.

Вот-вот, и я разобьюсь.

Хватаю ртом воздух, широко распахиваю глаза, понимая, что нахожусь в незнакомом месте, а из горла вылетает сдавленный хрип.

— Где я? — одними губами спрашиваю я, глядя на пожилую женщину, сидящую рядом со мной.

— Очнулась, наконец, — покряхтывает незнакомка, берёт в руки баночку с дымящейся травой и подносит к моему лицу.

Закашливаюсь от запаха дыма.

Только пришла в себя, и меня решили отравить?

Глава 1. Адалин

Несколько дней я то прихожу в себя, то проваливаюсь в бессознательное состояние и блуждаю в темноте, из которой так сильно хочется вырваться. Вскоре состояние улучшается, и я дольше пребываю в сознании, даже начинаю потихоньку самостоятельно есть. Это радует, но напрягает незнание. Я понятия не имею, где нахожусь, почему со мной возятся, как со знатной особой, а самое важное — что случилось с остальными.

— Мари, скажите, что случилось с моими друзьями? Байрон? Рэйриан? Джеймс? Где они все? Выжили ли? Что произошло? Я уже чувствую себя прекрасно, и вы можете не беспокоиться, рассказав мне правду.

Пожилая женщина, ухаживающая за мной, дёргается от вопроса. Она хлопает глазами, словно сама пытается понять, что происходит. Мари виновато поджимает губы, хмурится, но ведёт плечами, признавая, что правда ей недоступна.

— Я была бы рада рассказать всё, но я не знаю, что с вашими друзьями, — извиняющимся голосом произносит женщина. — Мне мало что известно даже о вас, знать бы, о ком вы спрашиваете. Моя задача позаботиться о вашем выздоровлении выполнена. Вы в порядке, и я должна подготовить вас к встрече с господином.

— С господином?

Мне предстоит встретиться с Люциторумом? С ним, конечно же. Кого ещё здесь назовут господином?

Силы, чтобы вставать с постели, появились у меня только сейчас. Я не покидала эту огромную комнату, похожую на королевские покои, поэтому не понимаю, где сейчас нахожусь и есть ли способ сбежать. На академию это место точно непохоже. Или это неизвестное мне крыло? Может, что-то вроде спальни преподавателей? Тогда следует отметить, что живут они роскошно.

— Господин ждёт вас к обеду. Он в курсе, что вы окончательно восстановились, и попросил подготовить вас.

Мари открывает дверцы шкафа, и я ахаю от обилия дорогущих вечерних платьев внутри. «Господин» хорошо подготовился. Только я не желаю надевать всё это для него. С чего я вообще должна выряжаться на встречу с ним как кукла? Я с ним даже встречаться не хочу. Угробил девушку, которая любила его… Подчинил себе все тёмные силы, и чего он хочет теперь?

Подхожу к зеркалу и шокировано смотрю на своё отражение. За эти дни я сильно схуднула, даже щёки впали, а скулы заострились. Тени под глазами остались, но наверняка раньше они были выражены куда сильнее. Волосы выглядят блёклыми, хоть я приняла сегодня ванну, вымыв их шампунем с бальзамом. Только сейчас, приглядываясь к собственному отражению, я замечаю знак на груди. Его не было раньше. Он сильно напоминает появившееся у меня клеймо ведьмы, как татуировка, выведенная глубоко под кожей. Провожу подушечками пальцев по символам сложенным на моей груди в ожерелье. Откуда он появился и что бы мог означать? Люциторум отметил меня? Сглатываю слюну и перевожу взгляд на Мари.

Женщина выглядит безучастной. Её седые волосы стянуты в тугую шишку на затылке, вокруг светлых то ли карих, то ли зеленоватых глаз паутинка хитросплетённых морщинок. Женщина невысокого роста и полноватая. Взгляд Мари так знаком мне, и в это мгновение оглушает мысль… ну конечно!.. Она находится под внушением. Кто так жестоко поступил с ней? Зачем?

— Выберите, пожалуйста, платье, которое наденете на обед с господином.

— Мне без разницы. Можете выбрать любое, — качаю головой я.

Если буду противиться и откажусь наряжаться, то накажут эту женщину, а она ведь ни в чём не виновна. Мне придётся встретиться с Люциторумом лицом к лицу и выжить… Я не могу погибнуть во время этой встречи. Сделаю вид, что я на его стороне, дабы подобраться к нему ближе и уничтожить. Можно ли убить его? Я могла бы попытаться поглотить его магию, а потом заточить её в артефакт, но получится ли у меня? И что, если он умеет читать чужие мысли? В таком случае я точно не смогу даже сделать вид, что на его стороне, потому что внутри кипит презрение к этому существу. Где Джеймс? Почему его не было рядом со мной? Горечь осаживается в душе неприятным осадком. Он предал меня. Использовал, чтобы помочь «господину» выбраться. Как он мог? Принц Тьмы предал не только меня, но и свою сестру. Наверное, он совсем не умеет любить, ведь мне казалось по его рассказам, что он любил Энергию, а оказывается, что я ошиблась. Или им управлял кто-то? Что, если Люциторум внушил Джеймсу, что тот должен принять его сторону? И можно ли внушить что-то одному из богов?

Голова идёт кругом от потока беспорядочных мыслей, а Мари уже прикладывает ко мне серо-голубое платье и с довольной улыбкой кивает.

— Мне нравится. Оно очень подходит вам, — произносит женщина.

Мари помогает мне одеться. Пусть делаю всё через силу, но делаю. Ради Мари. Ради своих друзей, если я могу ещё считать их такими. Захотят ли простить меня Рэй и Байрон за то, что я сделала? Останутся ли моими друзьями? И живы ли они? Последний вопрос режет острее, потому что я боюсь, что опоздала и исправлять ошибки уже не потребуется.

Только сейчас задумываюсь, что видела там Мэйлу. Она и есть ведьма из пророчества? Никогда бы не подумала на неё… горько от мысли, что тот разговор на балу Мэйла могла спровоцировать с лёгкой подачи Джеймса, чтобы я разорвала связь истинных с Байроном. Только зачем ему это? Я точно не интересовала парня. Видел опасность в нашей с драконом связи? Опасность для себя или для Люциторума? Впрочем, вряд ли я получу ответы на эти вопросы. Я больше не нужна Джеймсу. Он исчез. И мы с ним вряд ли сможем поговорить по душам.

Прошу Мари оставить волосы распущенными. Не люблю собирать их в причёску, потому что начинаю ощущать себя скованной. Уж лучше пусть всё остаётся так. Лёгкий макияж помогает освежить лицо. По крайней мере, сейчас я не напоминаю бледного покойника.

— Господин будет доволен моей работой, — с гордостью в голосе говорит Мари.

Надеюсь, он отпустит несчастную женщину и не навредит ей, ведь она сделала всё, что он потребовал. Или я ошибаюсь? Что хорошее пытаюсь найти в монстре, пожертвовавшем любимой девушкой?

Ни-че-го…

Нет в Люциторуме ни капли света. Он отказался от любви ради власти и будет продолжать борьбу за мировое господство.

Дверь открывается, я ахаю, оборачиваюсь в её сторону и удивлённо смотрю на свеженького Джеймса. Одетый в чёрные джинсы и алую рубашку, он улыбается мне так добродушно, словно ничего плохого не произошло, и не было предательства.

— Господин, — произносит Мари и склоняет голову.

Господин? Почему она так обращается к нему? Неужели, я ошиблась и пообедать должна не с Люциторумом?

— Спасибо, Мари, за верную службу. Можешь идти пока. Дальше я сам разберусь, — говорит Джеймс и с улыбкой приближается ко мне. — Я волновался за тебя ведьмуля, — шепчет принц Тьмы, приподнимая мою голову двумя пальцами за подбородок и вынуждая смотреть ему в глаза.

— Как ты можешь смотреть на меня с улыбкой после своего предательства. Ты обещал…

— Тсс!

Джеймс хватает меня одной рукой за талию, притягивая к себе, а вторую кладёт на затылок, резко избавляясь от разделявшего нас расстояния, и наши губы встречаются в поцелуе. Только я не испытываю томительной дрожи или чего-то хоть немного похожего на наш первый поцелуй там, во дворе академии. Сейчас я обижена на принца Тьмы и понятия не имею, какую игру он ведёт. Кладу дрожащие ладони на грудь парня и отталкиваю его от себя. Губы ноют, словно желали продолжения. Возможно, тело подводит меня, но я не могу сейчас целоваться с парнем и делать вид, что ничего не произошло. Джеймс просто пытается использовать меня. Снова. Он хочет убедить, что на самом деле на моей стороне? Что я имею для него хоть какое-то значение? Для чего? До сих пор видит во мне пользу? Я нужна его хозяину? Люциторуму?

— Больше не делай так, — шиплю я.

Джеймс дёргается от моих слов, как от пощёчины, кивает и щурится, поглядывая на меня.

— Где остальные? Что случилось с моими друзьями? — спрашиваю я, пытаясь подавить дрожь в голосе, да не получается — он выдаёт меня.

— Ты имеешь в виду тех ребят, что стояли с ректором? Они в академии. Учатся. Всё как прежде.

— Ты лжёшь мне. Портал в нижние миры разрушен. Люциторум на свободе, и ты! — тычу Джеймса указательным пальцем в грудь. — Ты выпустил его!

— Ведьмуля, мне уши режет от такого звонкого голоса. Чего так кричать? У меня всё прекрасно со слухом. Они действительно в академии. Их не растерзали и не убили. Изменилось кое-что, и Люциторум сейчас действительно находится во главе академии, но все в норме, и я не лгу тебе.

— Я не верю тебе.

— Справедливо. Ты можешь не верить мне, но это ничего не изменит. С твоими друзьями всё на самом деле в порядке. Тебе не стоит беспокоиться. Они живы и здоровы. Они склонили колени перед Люциторумом. Тех, кто отказался это сделать, меньшинство.

Склонились, чтобы потом уничтожить его? Это похоже на Байрона и Рэйриана. Вряд ли они будут сидеть сложа руки, пока абсолютное зло угрожает человечеству. И я должна присоединиться к ним, показать, что сломить нашу волю так просто не получится. Мы выстоим в этой борьбе, потому что добро всегда побеждает зло.

— Как ты мог поступить подобным образом? Он виновен в смерти твоей сестры, а ты просто подарил ему билет на свободу? Зачем?

— Прошу тебя, ведьмуля, опусти все оскорбления, если хочешь жить. Ты под моей защитой, но Люциторум не потерпит таких слов в свой адрес. Не создавай мне сложности, договорились? Просто сделай вид, что ничего необычного не произошло. Ладно? Это немногое, о чём я прошу тебя.

Хочется сказать, что он вообще ни о чём не смеет просить меня, но я сглатываю обиду и отвожу взгляд в сторону. Стараюсь не смотреть на Джеймса, не говорить с ним, да и вообще вести себя так, словно его не существует. Он предал меня. С самого начала знал, на что идёт, и эта его мнимая заинтересованность мной больше не трогает. Не было её с самого начала: Джеймс просто использовал меня, и сейчас тоже пытается. Вот только для чего?

— Я хочу увидеть их и убедиться, что мои друзья на самом деле в порядке, — шиплю я, продолжая смотреть на Джеймса, как на врага.

— Увидишь, как только вернёмся в академию. Когда ты полностью восстановишься, мы вернёмся, и тогда ты встретишься со своими друзьями.

— Как только вернёмся? Где мы сейчас?

— Мы в магическом измерении, в нижнем мире. И я не советую тебе покидать это здание в одиночку, если не хочешь нарваться на кого-то крайне недоброжелательного.

— В нижнем мире? Но почему?

Зачем было тащить меня сюда? Неужели я не могла остаться в академии, если там действительно всё в порядке и практически ничего не изменилось, как говорит Джеймс.

— Наверху ты бы не пережила изменений, которые претерпел твой организм. Здесь все симптомы облегчило наличие постоянно магического потока. Именно по этой причине я перенёс тебя сюда сразу, как только все ограничения с портала были сняты.

— Изменения? О каких изменениях ты говоришь?

Оборачиваюсь и ещё раз смотрю на своё отражение в зеркале. Вроде бы со мной ничего плохого не случилось. Я не позеленела, да и рога с копытами не отросли. Тогда в чём дело?

Возвращаю взгляд к Джеймсу, но он не торопится говорить мне, что случилось, и о каких изменениях речь. Я же не научилась обращаться в драконицу, волчицу или ещё какую-нибудь магическую зверушку? Вроде бы такого не припомню… Или первое обращение пройдёт позднее?

— Ты хочешь, чтобы я доверяла тебе, но при этом молчишь и даже не пытаешься быть откровенным со мной, — ворчу я.

— Я ничего не скрываю от тебя, ведьмуля, просто рассчитывал, что мы обо всём поговорим во время обеда, но если хочешь знать сейчас… Ладно, так и быть. Я скажу тебе. В конце концов, теперь это часть тебя. Ты стала носителем первородной магии, Адалин. — Слова отбиваются звонкими молоточками в голове. Как такое могло произойти? — Я разделил с тобой свою силу. Теперь в твоих жилах течёт первородная магия, а не её отголоски, прошедшие через людей столетиями. А этот знак на твоей груди… Наверняка ты видела его и задавалась вопросом, откуда он появился? Так вот… Это печать тьмы, своего рода клеймо, в настоящий момент защищающее тебя от первородной магии.

Открываю рот, как выброшенная на берег рыба, но тут же закрываю его, потому что сказать мне совсем нечего. Джеймс разделил со мной свою силу, но сделал это не просто так. И я обязательно докопаюсь до сути, чтобы понять, почему меня решили «одарить» первородной магией.

— Теперь ты согласишься пообедать со мной, посидев вместе в комфортной обстановке и расслабившись? Мы обсудим всё, я подготовлю тебя к возвращению, и ты сможешь убедиться, что я не обманул — с твоими друзьями всё действительно в порядке. Они живы и пребывают в добром здравии.

Проглатываю появившуюся во рту слюну и киваю. Что мне ещё остаётся делать? Я хочу вернуться как можно быстрее, и если мне придётся делать вид, что я на стороне Джеймса или Люциторума, то я приму правила игры, чтобы удар, который нанесу впоследствии, оказался сильнее.

Интересно, а мой дар исчез? Могу ли я пользоваться им, учитывая тот факт, что теперь ещё стала носителем первородной магии? Хотелось бы, чтобы всё было так, ведь иначе у меня против Люциторума и нет ничего, я не смогу оказать ему сопротивление первородной магией Джеймса, ведь он же не смог… Или просто не хотел, оказавшись под крылом властного и могущественного покровителя?

Принц Тьмы открывает дверь, приглашая меня выйти из комнаты, а я понимаю, что полученная информация категорически отказывается укладываться в голове.

Зачем одному из богов нужно покровительство Люциторума?

Джеймс не так прост, как кажется.

В голове всплывает наша близость на балу, шёпот парня повторяется, просит меня доверять ему, несмотря ни на что. Что, если сейчас Джеймс играет и рассчитывает, что я доверюсь ему и помогу?

Ещё и голос, который слышала, пребывая в бреду, не даёт покоя. Его обладательница просила верить поступкам, а не словам. Пока принц Тьмы ведёт себя заботливо по отношению ко мне, и сердце хочет довериться ему.

Мрачный длинный коридор из тёмно-серого камня делает это место похожим на пещеру. Дверей как таковых нет, словно моя комната была единственной. Мы с Джеймсом поднимается наверх и выходим в просторное помещение. Окон нет, а свет создают горящие факелы, висящие на стенах.

— Почему здесь нет окон? — спрашиваю я, приближаясь к столу с угощениями и присаживаясь на мягкий табурет.

— Это нижние миры, Адалин. Здесь нет света. Единственный источник освещения — огонь. Как ты могла понять, небесное светило освещает только Землю.

Киваю.

Джеймс занимает место напротив меня, а я до сих пор не могу понять, как вести себя с ним. Стоит только вспомнить, что этот парень предал меня, как внутри закипает ярость. Мне хочется сбежать подальше, но тут же приходит напоминание, что он разделил свою силу со мной.

— Решил накормить смертную?

Вздрагиваю и поднимаю взгляд на привлекательную девушку, вошедшую в помещение, которое я и не знаю, как называть. Это не похоже на гостиную, комнату… да даже столовой его не назовёшь.

— Тори, а ты что здесь забыла? Не должна ли ты находиться рядом с повелителем? — спрашивает Джеймс, чуть скривив губы.

Взгляд скользит по незнакомке. В ней идеально всё: длинные ноги, правильные округлые формы, так привлекающие мужчин, большие янтарные глаза и пухлые алые губы. Длинные чёрные волосы до пояса распущены и красиво переливаются, отражая огненные блики. Девушка одета в короткую кожаную юбку и топ, открывающий вид на её оголённый животик.

— А ты не рад меня видеть? Раньше ты совсем иначе реагировал на моё появление… Или эта смертная изменила твоё сознание? Только не говори, что влюбился в неё, потому и возишься с убогой? Она помогла тебе обрести связь с телом, но это же ничего не меняет для нас, правда?

Тори подходит к Джеймсу, плюхается к нему на колени, обвивает шею парня руками и смотрит на меня хищным взглядом. Покашливаю в попытке прочистить горло и отвожу от них взгляд. Неприятно лицезреть такие сюсюкания, они бы ещё прямо сейчас занялись здесь непотребством… И как я могла подумать, что заинтересовала его? Джеймс — принц Тьмы, а я просто идиотка. У него уже была девушка, довольно эффектная, а я придумала себе всю эту глупую взаимность.

— Тори, я не в настроении, — порыкивает Джеймс и чуть ли не сталкивает девушку со своих коленей.

Поправляя юбку, она с недовольством косится на меня.

— Променял меня на простую смертную? Хоть она и ведьма, Джеймс, но она смертная в отличие от демонессы, которая может обидеться и век припоминать тебе эту измену, — фыркает Тори.

Она демонесса? Вот это да… И всё-таки я не смотрю на неё. Хочу поскорее оказаться в академии. Джеймс сказал, что мы сможем поговорить в спокойной обстановке, но спокойным это место не назовёшь. Как бы мягко намекнуть ему, что мне неприятно происходящее? Хотя зачем мягко? Лучше сказать всё прямо.

— Когда мы сможем вернуться в академию? — всё-таки спрашиваю я, показывая, что я тут и прекрасно слышу их разговоры.

— У человечки прорезался голос? Забавно-забавно… — хихикает Тори. — Зачем тебе туда возвращаться? Хочешь присоединиться к лагерю пленников, работающих на благо нижнего мира?

Зыркаю сначала на демонессу, а потом перевожу гневный взгляд на Джеймса. Он говорил, что мои друзья продолжают обучение. Очередной обман с его стороны? Может, и никакой печати тьмы нет? Что, если он просто пытался укрыть меня от правды, потому что нужна ему ещё для какого-то дела? Обида вспыхивает и обжигает болезненными мыслями, которые я активно пытаюсь заглушить, да не получается. Тяжело чувствовать себя использованной дурой, которая повелась на сладкие речи… Демона? А кем ещё назовёшь того, кто связан с тьмой?

— Тори, тебе бы твой острый язычок использовать по назначению… Или повелитель разочаровался и выбрал кого-то другого? — спрашивает Джеймс с издёвкой в голосе.

— А ты обиделся на нашу с ним интрижку? Перестань, Джемми… сам же знаешь, что ты интереснее, а повелителю я не могла отказать. Ему никто не сможет отказать. И если уж на то пошло, я с сообщением. Он хочет, чтобы ты вернулся и присоединился к нему. Люцик заскучал. Ему нужно крепкое дружеское плечо и не только оно… Он нуждается в твоей голове, чтобы продумать лучший план по захвату верхнего мира. Кажется, Люциторум не хочет кормить демонов, а они недовольны и готовы чуть ли не ополчиться против него.

Стальные цепи стягивают горло, и я почти не могу дышать. Всё-таки Джеймс обманул меня… Вернуться бы поскорее на Землю и собственными глазами увидеть, что там происходит. Живы ли Байрон и Рэйриан? Сможем ли мы хоть что-то сделать? Только на моих плечах лежит вина за происходящее, и я бы рада вернуться во времени, чтобы исправить всё, да не смогу. Следует что-то предпринять в будущем, чтобы спасти всех, кто мне дорог.

— Я вернусь сегодня. Если это всё, то оставь нас. Нам с Адалин есть что обсудить. Наедине.

Тори лишь фыркает, окидывает меня ещё раз презрительным взглядом. Чем-то она напоминает ревнивую Элли, которая увивалась за мной, думая, что стану на пути между ней и Рэйрианом. Сказав что-то на языке демонов, Тори уходит, а мы с Джеймсом остаёмся одни.

Только сейчас, вглядываясь в каменные стены, я замечаю, что они все словно состоят из тысяч черепов, и тошнотворный ком подкатывает к горлу. Нижний мир совсем не то место, по которому хотелось бы получить экскурсию.

— Не обращай на неё внимания. Тори всего лишь демонесса… — говорит Джеймс.

— Твоя партнёрша, я поняла, но это не имеет совершенно никакого значения.

— Конечно! — Глаза Джеймса светятся жёлтым, а зрачки становятся вертикальными. Он некоторое время смотрит на меня, сжимает руки в кулаки и выдавливает улыбку. — Ну, раз уж всё это неважно, то давай пообедаем и сделаем вид, что её здесь не было? Как тебе моё предложение?

— Я не хочу есть. Спасибо. Верни меня в академию. Я хочу убедиться, что мои друзья на самом деле в порядке.

— Не веришь мне из-за какой-то демонессы? Я хоть раз обманул тебя?

Приоткрываю рот, но даже тут сказать против нечего, потому что принц Тьмы предупреждал меня, говорил, что случится что-то, за что я возненавижу его. Однако верить на слово сложно. Я хочу собственными глазами увидеть Байрона, Рэйриана, ректора. Мне важно убедиться, что они живы.

— В таком случае мы вернёмся в академию сейчас, но тебе следует зарубить себе на носу, что ты моя собственность. Говорю, чтобы это не стало для тебя неожиданностью, потому что Люциторуму я представлю себя как свою игрушку, и ты должна подтвердить мои слова. Надеюсь, ты будешь выглядеть убедительно.

— Твоя собственность? Игрушка?

Хочется поспорить, но я решаю начать игру прямо сейчас.

— Конечно, мой господин, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы и вздёргиваю подбородок, глядя на Джеймса с ненавистью.

Уж не знаю, какую игру он затеял, но она совсем не нравится мне.

— Прекрасно, но поубавь спесь, ведьмуля, если не хочешь, чтобы у тебя появились проблемы. Раз так сильно соскучилась по своим друзьям, возвращаемся на Землю. Посмотришь, друзья ли они тебе после всего, что случилось.

Принц Тьмы встаёт и быстрым шагом направляется в сторону коридора, из которого мы пришли, а я семеню за ним.

Если и не останутся друзьями, то это только моя вина.

Глава 2. Джеймс

У меня нет сердца. Вместо органа, который люди так любят обожествлять, называя эпицентром любви — кусок обугленного дерева. Почему дерева? Хороший вопрос… Потому что мне так хочется. И нет — я не умею любить. Это чувство стало проклятием моей сестры и лишило её жизни. Я поклялся себе, что никогда не разбавлю тьму противной любовью. И я прекрасно справляюсь. Но почему до сих пор ношусь с ведьмочкой, пробившей в груди дыру? Встреча с ней пошатнула меня. Сам не знаю, как так получилось, но в груди образовалась дыра, заполнить которую может только её близость. Она была рождена для великих дел, но я перекроил её судьбу, согласно своим эгоистичным желаниям. И вот теперь пожинаю плоды — она мне не верит.

— Ты можешь идти чуточку медленнее? — пыхтит Адалин, я оборачиваюсь и с улыбкой смотрю на неё.

Натягивать на лицо дежурную улыбку стало таким привычным и правильным. Если ходить с повешенным носом, то ничего хорошего ждать от жизни точно не приходится. А я привык получать всё, что пожелаю.

— Ноги коротковаты, ведьмуля? — спрашиваю с усмешкой в голосе, за которой скрывается боль.

Почему меня так сильно задело её недоверие?

Это ведь вполне привычное дело для человека, общающегося с тёмной сущностью. Правда, Адалин больше не человек, и ей придётся прийти к этому осознанию позднее. Поблагодарит она меня за дар или проклянёт? Покажет лишь время, а пока пусть всё остаётся на своих местах.

— Очень смешно, — огрызается ведьмочка. — Ты несёшься, словно тебя петух жареный в одно место клюнул.

— Оу! Жареные петухи умеют клеваться? Мне всегда казалось, что они уже ничего не могут, лёжа на таком красивом блюде, украшенные запечёнными овощами и аппетитной корочкой.

Адалин кривит губы, а меня забавляет её ребячество, и от обиды не остаётся следа. Делаю шаг вперёд, избавляясь от удушливого расстояния, разделяющего нас, и обхватываю ладонями её лицо. Девчонка ахает, приоткрывает губы, но не спешит вырваться или оттолкнуть меня от себя. Она изумлённо хлопает глазками, точно не решила пока, что делать дальше.

— Почему же ты так влияешь на меня? — рычу я сквозь плотно стиснутые зубы и не позволяю ей даже опомниться.

Наши губы встречаются за секунду. Адалин стонет, а её горячее дыхание обжигает меня, распаляя желание углубить поцелуй, превратить его в нечто более интимное. Руки соскальзывают с нежного лица, и я провожу ими по плечам ведьмочки, мягко сжимая пальцы. Она не отстраняется, я чувствую, что ещё немного, и остановить этот пожар уже будет невозможным. Как долго я мечтал целовать эти губы, наблюдая за их обладательницей чужими глазами? Хотел довести её до исступления, и рассчитывал, что это поможет избавиться от наваждения. Да не помогло. Первый поцелуй выработал зависимость от этих губ, подсадив меня на них так прочно, что соскочить уже не получится.

Разрываю поцелуй и отстраняюсь от ошарашенной происходящим ведьмочки. Адалин рвано дышит, смотрит на меня с обидой, а я понять не могу, за что она обиделась? Я ведь выполнил своё обещание, и даже не обманул её ни разу. Почему теперь глядит как на врага? Из-за тех, кого якобы считает своими друзьями? Или переживает за неудачника истинного, который таким уже и не является вовсе? И снова в груди разливается пустота. Я отдаляюсь от ведьмочки, хоть меня и тянет к ней неведомая сила. Нет. Это не любовь. Это временное помешательство, не более того.

— Нам недалеко осталось. Рядом портал. Скоро ты увидишь всё своими глазами.

— Та демонесса сказала…

— И ты поверила ей? Не мне, а ей? Забавно это… Пойдём. Не станем тратить время на пустые разговоры, которым ты всё равно не поверишь.

Адалин открывает рот, словно хочет сказать что-то, но я не готов слушать её объяснения. Не следует оправдываться. Какой в этом смысл? Ещё и Тори появилась слишком «вовремя». Мы с ней развлекались какое-то время, пока моя душа пребывала взаперти в нижних мирах, и она решила, что у нас есть будущее? Глупая демонесса… Я думал, у них нет этого органа, воспеваемого людьми, а она затаила обидку. Не просто так вылила свой яд на ведьмочку. Придётся разобраться с ней позднее, а то ещё побежит жаловаться Люциторуму и испортит все мои планы. С демонами важно постоянно держать руку на пульсе, кто знает, в какой момент попытаются оскалить свои остренькие зубки?

Я продолжаю свой путь, а Адалин семенит следом и ворчит, что совсем не понимает меня. Невозможно понять сущность, у которой в голове сплошная беспросветная тьма. Я сам себя не разбираю, а что хочется понять ей? Нет… Это невозможно. Не разгадать, что творится у меня в душе.

Мерцающее зеркало портала уже рядом: вижу его свет и ускоряюсь, несмотря на ворчание Адалин и проклятия, доносящиеся мне в спину. Она слишком импульсивная, и это может стать проблемой. Мне придётся с ней непросто, но как-нибудь справлюсь. Обещал ведь, что не дам её в обиду.

— Это… п-портал? — спрашивает ведьмочка, хватая ртом воздух. Она останавливается рядом, и только сейчас до меня доходит, что она совсем недавно восстановилась. Наверняка ей тяжело было поспевать за мной. Дурак!.. Мог и подождать, а не сбегать от неё. От себя-то в любом случае не убежишь, и от пустоты проклятой точно не избавишься. А ведь осознаю, что в первую очередь бежал от самого себя. Идиот!

— Портал, но не основной. Этот перенесёт нас на выжженные земли, откуда мы перейдём в академию. Готова столкнуться с правдой, которая ждёт тебя там?

Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую ярость Адалин. Она хочет многое высказать мне, наверняка будет кричать, как сильно жалеет, что помогла мне, но она в любом случае сделала бы это… Потому что её бабушка когда-то принесла Люциторуму клятву, и хоть она обманула его, а об обратной стороне своей клятвы не знала — её выполнила внучка, получившая такой же дар.

— Пока мы здесь, не хочешь повидаться со своей бабулей? — спрашиваю, вскинув правую бровь.

— С бабушкой? Она з-здесь?

— Ага… Но эта ведьма доставляла немало неприятностей, поэтому сейчас кукует на отдельном островке и добраться до неё будет несколько проблематично, и всё-таки ты можешь увидеть её.

— Ты не говорил мне, что она…

— Я многого не договаривал. Так что? Организовать вам встречу?

Адалин задумывается, но уже через несколько мгновений отрицательно мотает головой.

— Нет. Она и при жизни не горела желанием общаться со мной или мамой, а сейчас в этом тем более нет нужды.

— Как скажешь. Тогда давай руку, ведьмуля. Длительного знакомства с нижним миром не обещаю… Повелитель злится, когда его требования выполняют долго, поэтому ныряем из одного портала в другой и сразу мчимся на ковёр.

— Какой же ты… Ты обещал научить меня бороться с ним, а сам прислужничаешь этой твари? Ходишь перед ним на задних лапках.

Стискиваю зубы, слыша их скрежет. Нет. Спорить я с ней точно не буду.

— А что ты ждала от тёмной сущности? Что буду белым и пушистым? Может, ещё рассчитывала услышать признание в любви? Ты моя игрушка, Адалин. И ты останешься ею, если хочешь выжить в новом мире. Иначе никак.

С этими словами затягиваю не успевшую опомниться ведьмочку, подхватываю её на руки, как только оказываемся на выжженной земле, и вношу в портал, замки с которого теперь уже сняты. Хотела встретиться со своими друзьями? Её желание исполнится.

Глава 3. Адалин

Передвижение по порталам похоже на разрушение. Тебя словно прокручивают в мясорубке, разрывают на миллиарды частиц, а потом снова собирают воедино. И всё это произошло слишком быстро. Джеймс опускает меня на ноги, а я всё ещё не могу прийти в себя и цепляюсь за его плечи. Мутит ужасно. Тошнотворный ком резко подступает к горлу, а голова идёт кругом… Как же сильно меня укачало. Такого раньше не было. И вроде никакие это совсем не американские горки, а чувствую себя ужасно. Никогда не любила опасные аттракционы и езду по кругу, не любила кружиться, но всё это не сравнится с перемещением через портал. Не один вроде бы.

— Такое бывает в первый раз. Ничего. Ты привыкнешь, — говорит принц Тьмы, придерживая меня за талию.

— Зачем мне привыкать к этому? Я больше не собираюсь спускаться в нижние миры, — произношу я сдавленным голосом.

— Не забывай, что ты моя игрушка, и когда туда буду вынужден отправиться я, тебе придётся последовать за мной.

Хочется поспорить и сказать, что никакой игрушкой я не буду, чтобы Джеймс даже не раскатывал губу, да сил на это не хватает. Я всё ещё цепляюсь за него, и если он сейчас отойдёт, точно рухну на землю.

Земля…

Смотрю вокруг себя настолько, насколько позволяет обзор в настоящее время. Хоть кладбище и было мрачным, но сейчас оно выглядит куда хуже: земля будто бы высохла и растрескалась, а деревья погибли, и только богу одному известно, почему ещё не рухнули. Сама смерть прошлась по окрестностям, вытягивая жизненную силу из всего, что ею обладало.

— Почему эта территория настолько безжизненная? — спрашиваю я.

— Ведьмуля, тебе напомнить, что ты находишься на кладбище? Логично, что территория здесь лишена жизни, как бы печально это ни звучало.

— Ты издеваешься надо мной, пользуясь моим состоянием?

Джеймс игнорирует мой вопрос, а я отстраняюсь от него, потому что чем быстрее возьму себя в руки, тем быстрее окажусь в академии.

— Мы можем идти. Я в норме.

— А я бы так не сказал. Честно говоря, ты до сих пор похожа на дохлую мышь. Только без обид, ладно? Тебе бы посидеть немного. Я знаю одну удобную корягу, на которой так любят отдыхать студенты.

Морщусь, вспомнив свою первую вылазку на кладбище с Мэйлой.

Мэйла…

Она с самого начала не врала, называя меня избранной. Знала, что я верну к жизни принца Тьмы? Сглатываю тугой ком, стоявший всё это время в горле, и смотрю на своего собеседника. Да только задавать вопросы не хочется, потому что не на все я получу ответ. Сейчас важнее встретиться с теми, кого я предала, убедиться, что они действительно в порядке и живы. Хочется дать им понять, что я всё ещё та Адалин, которую они знали, и я на их стороне. Это предательство случилось неосознанно. Я же понятия не имела, что из-за моих действий Люциторум выберется из нижнего мира, что Джеймс сам откроет ему ворота, приглашая прийти.

— Пойдём. Я не хочу здесь находиться.

— Торопишься встретиться со своим бывшим истинным? Знаешь, ведьмуля, поговаривают, что связываться с тем, кого отвергла, боги не советуют. Тем более, если ты условно принадлежишь другому.

— Другому? Тебе, что ли? — фыркаю я, не скрывая своего раздражения.

— А ты думала, что я просто сотрясаю воздух? Хочешь, считай, что связь между нами была продумана богами, ведь я решил всё за двоих. Без меня тебе не выжить, поэтому не забывай, что ты моя, и если я застукаю тебя с кем-то другим, я должен буду наказать вас обоих… Поверь мне, ведьмуля, мне не хочется причинять тебе боль.

Уже причиняет. Я не думала, что он окажется вот таким… А как теперь вести себя, как реагировать — не знаю. Джеймс предупреждал, что мне будет за что возненавидеть его, но пока он находился в теле Марки, успел расположить меня к себе. Ещё и этот бал, который я, как идиотка, романтизировала. Принц Тьмы просто использовал его, чтобы почувствовать связь с телом и сильнее вскружить мне голову. А ещё он специально привёл меня на бал, дабы я услышала разговор Байрона и Мэйлы и разорвала связь со своим истинным — в этом сомнений теперь уже не остаётся.

Не хочу ждать его и медленно бреду в сторону академии, насколько позволяет состояние. Меня до сих пор тошнит, да и ноги едва передвигаются, отказываясь подчиняться мне и заплетаясь.

Джеймс шагает следом — слышу, как хрустят ветки под его ногами, но не оборачиваюсь. Я злюсь на себя, что даже сейчас умудряюсь находить что-то очаровательное в его поступках и заботе обо мне. Радуюсь, что мама уехала и не увидит всего этого. Надеюсь, она хорошо устроится в новом городе и будет счастлива. Принц Тьмы разорвал чрезмерную ответственность, которую мама испытывала за «одарённую» дочь, и теперь, даже если со мной случится что-то, мамочка не будет страдать. Хоть и больно осознавать это, но так правильно. Она должна жить, а не существовать.

Мы выходим к академии. Хоть была на кладбище всего один раз ночью, а дорогу запомнила хорошо. Джеймс всё это время молчит, а у меня сердце ускоряет биение, когда вижу, во что превратилось знакомое место. Лишённая жизни пустошь. Даже трава теперь выжженная, словно по территории прошлось пламя пожара.

Ускоряюсь и почти бегу, залетаю в калитку, часто дышу и скрещиваю руки на груди. Студентов во дворе нет. Если они и живы, то наверняка сейчас сидят взаперти.

— Ты сказал, что они продолжают обучение, — кричу я, обернувшись в сторону принца Тьмы, и тычу ему пальцем в грудь. — Та демонесса была права… Их используют, как еду? Да?

Голос срывается, горло саднит от боли. Однако душераздирающая обида куда сильнее любой физической боли.

— Адалин? — слышу такой знакомый хрипловатый голос и резко разворачиваюсь на месте.

Байрон.

Живой и здоровый.

Пусть и выглядит он неважно, но жив.

Сердце отбивает сильнейший удар, рвусь с места и бегу к парню, а он встречает меня, ловит в охапку объятий и прижимает к себе. Всхлипываю, понимая, что друзья у меня ещё остались, и я буду бороться за их благополучие. Байрон сжимает меня до хруста позвонков и рвано дышит, обнимая меня, словно в последний раз.

Чувствую не свою ярость, она проходится по венам и закипает в них. Оборачиваюсь, не разрывая объятий, и краем глаза замечаю, как зол Джеймс. Он разделил свои силы со мной, и я могу чувствовать его сильные эмоции? Ревнует? Да нет, конечно… Просто бесится, что его «игрушка» обнимает другого.

— Скажи мне, как ты? Что он с тобой сделал? Мы все чуть с ума не сошли, когда ты потеряла сознание, а потом он просто исчез… вместе с тобой, — бормочет Байрон, обхватывая моё лицо руками.

— Байрон, отпусти меня, пожалуйста.

Не хочу, чтобы последовало наказание, о котором меня так предостерегал Джеймс, поэтому лучше не провоцировать его. Кто знает, вдруг он на самом деле убедил себя, что я стала его игрушкой, и теперь буду выполнять все его поручения и бегать перед ним на задних лапках?..

— Ты теперь…

В глазах Байрона появляется жгучая боль. Он с горечью сглатывает и опускает руки, даже делает шаг назад.

— Поставила в известность своего бывшего истинного, что теперь принадлежишь мне, ведьмуля? — спрашивает Джеймс, приблизившись к нам.

— Да как ты смеешь, — рычит Байрон.

Я даже не успеваю опомниться, когда кулак дракона прилетает в лицо принцу Тьмы, и тот сплёвывает кровь. Байрон разбил ему губу, и только богам известно, во что это сейчас выльется.

— Стойте! — вскрикиваю я, вставая меж двух разъярённых парней. — Не нужно драться из-за меня. Прошу вас. Байрон, мы сможем поговорить с тобой позднее. Я всё объясню. Ладно? Скажи мне, как остальные? Рэйриан? Ректор? Они живы?

Байрон лишь фыркает, кривит губы и странно смотрит на меня. Разочарован? Да я сама собой разочарована, что уж? И всё же я надеюсь, что он ответит мне.

— А он тебя в известность не поставил? Вы же вроде как на одной стороне.

— Байрон, пожалуйста, не начинай, ладно?

— Я ещё не заканчивал, но твоё право… Все живы, но находятся в плену. Все мы здесь в плену. Он тебе об этом не рассказывал?

Вспоминаю слова Тори. Кажется, именно так зовут ту демонессу?.. Она была права во всём. И в том, что у них с Джеймсом были отношения. Впрочем, меня это точно не должно касаться. А тревожит, так как ревность ядовитой змеёй шипит в груди, заставляет чувствовать себя преданной. С чего бы? Принц Тьмы мне ничего не обещал и в верности точно не клялся.

— Я сам разберусь, что мне рассказывать ей, а что умалчивать. А ты ещё раз распустишь свои руки, и я тебе их отрублю, — шипит Джеймс, хватает меня за локоть и тащит за собой.

Байрон порывается вступиться, но я отрицательно мотаю головой, давая ему понять, что сейчас не нуждаюсь в защите. Джеймс обещал, что не навредит мне, а свои обещания он сдерживает, я уверена в этом.

Мы входим в академию, и я потихонечку успокаиваюсь, увидев бродящих по ней студентов. Хоть и выглядят запуганными, но они живы. У нас есть силы, чтобы бороться. Люциторуму не удастся сломить нас.

— Мне теперь нужно привести себя в порядок и залечить рану, чтобы повелитель не увидел слабину, которую я проявил. Это случилось первый и последний раз, Адалин. Запомни мои слова, потому что если твой дружок посмеет провернуть что-то подобное ещё раз, я шею ему сверну, и твои красивые глазки не разжалобят меня.

Ничего не отвечаю на этот выпад и просто следую за принцем Тьмы. Мы идём по такому привычному пути в крыло отчуждения, вот только больше оно не сокрыто от меня, и пути не петляют. Так действует магия богов? Или просто заклятие с этого места сняли?

— Здесь наше с тобой место. Я обустроил себе комнату в аудитории, вышвырнув ненужную мне мебель. Уверен, тебе понравится, как уютно я всё оформил, если решишь навестить меня, — произносит Джеймс, поигрывая бровями.

Я фыркаю, скрещиваю руки на груди и отхожу от парня, а тот приближается к зеркалу, проводит подушечкой большого пальца по ране на губе и шикает.

— Даже принцу Тьмы можно сделать больно. Знаешь, я почти отвык от земной оболочки. В нижнем мире жилось как-то проще, но все ощущения были притуплены. Ты даже не представляешь, насколько остры они сейчас, как и мои самые порочные желания, ведьмуля.

Мне противно слышать такие слова. И я очень рассчитываю, что Джеймс не станет использовать меня для удовлетворения своей похоти. Пусть развлекается с Тори, она ведь дала понять, что совсем не против этого. Думаю о демонессе, а ревность снова напоминает о себе, вспыхивает и растекается по венам. Глаза печёт, на что принц Тьмы удивлённо реагирует, глядя на меня. Нет! Он не мог заметить моих слёз.

— Глазки тёмной сущности. Не думал, что проявят себя так быстро. Ты точно подумала о чём-то запретном, но сейчас не до этого…

Глазки тёмной сущности?

Приближаюсь к зеркалу и смотрю на своё отражение, но ничего необычного не замечаю. Глаза как глаза. Ничего не изменилось же. Или только на мгновение? Спрашивать у Джеймса не хочу. Я вообще не желаю разговаривать с ним.

— Итак, ведьмуля, мы попробуем использовать дар богов, раз уж он теперь есть у тебя. Подойди ко мне.

Джеймс зовёт меня мягким бархатистым голосом, которому хочется повиноваться. Он уже успел сесть на кровать, и я боюсь его, но что-то подталкивает делать так, как он велит.

— Ты используешь принуждение. Это нечестно.

— А кто-то говорил, что тёмная сущность будет честной? — спрашивает Джеймс, вскидывая правую бровь. — Прикоснись к моей ране, прочувствуй её и избавься от неё, залечи. Ты это можешь. Просто слейся с ней и представь, как она зарастает.

Тягучий, как раскалённая смола, голос вынуждает подчиняться. Прикасаюсь к губе Джеймса и вспоминаю наш последний пылкий поцелуй, от которого меня саму бросило в жар. Ну почему накатило снова? Почему я даже возненавидеть нормально не могу?

— До мурашек, — шепчет Джеймс.

Не знаю точно, как это получилось, но когда я убираю пальцы, на его губах не остаётся и следа от раны. Это мой новый дар? Или Джеймс сам сделал что-то эдакое?

— Хотелось бы мне воспользоваться тем, что мы остались одни в этой комнате, а я теперь в своём теле и не должен ни от кого скрываться, но повелитель ждёт. Не скажу, что жажду познакомить тебя с ним, но придётся сделать это, ведьмуля, чтобы не накликать на свою голову подозрения в подготовке к бунту.

На последних словах Джеймс подмигивает и идёт прочь из комнаты, а я снова пытаюсь разобрать, что он задумал. Он не планирует беспрекословно подчиняться Люциторуму и всё ещё хочет убить его? Или я просто хочу так думать, потому и цепляюсь за каждую соломинку?

Глава 4. Адалин

Люциторум обосновался в кабинете ректора, судя по пути, которым мы идём. Это было ожидаемо. Хочет чувствовать себя великим императором? Да вот только есть проблемка — академия не дотягивает до дворца.

Джеймс открывает дверь и пропускает меня вперёд. Делаю несмелый шаг, и меня в то же мгновение прожигает взгляд янтарных, практически красных глаз. Мужчина с распущенными до плеч серебристыми волосами сидит, вальяжно раскинувшись в кресле и закинув ноги, одетые в кожаные штаны, на стол. Его бордовая шёлковая рубашка до половины расстёгнута на груди. Люциторум с интересом смотрит на меня, постукивает подушечками пальцев по столешнице и хищно улыбается.

— Это и есть та самая игрушка, которую ты выпрашивал в награду, Джеймс? — приятным, но в то же время отталкивающим голосом спрашивает мужчина у принца Тьмы.

— Всё верно, повелитель. Адалин пришла в себя. Ей потребовалось немало времени, чтобы восстановиться после того, как помогла мне обрести своё тело, но теперь она в норме.

Джеймс не рассказал своему повелителю, что разделил со мной свою силу?

Это уже интересно.

Что же он затеял?

Хочется во всём разобраться, да понимаю, что это не быстрое дело.

— Посмотри на меня, дитя, не отводи взгляда. Я хочу видеть твою душу, чтобы понимать, на моей ли ты стороне.

Выдавливаю улыбку, вскидываю голову и чуть склоняюсь в жалком подобии реверанса.

— Конечно же, на вашей стороне, повелитель, — выдавливаю из себя, стараясь побороть язвительность. — Стала бы я в противном случае помогать Джеймсу?

И вроде бы Люциторум даже не замечает колкости с моей стороны. Он какое-то время смотрит мне в глаза, хмурится, даже скидывает ноги на пол и ставит локти на стол, напряжённо вглядываясь в моё лицо.

— Почему я не могу прочесть её мысли? Что в ней такого особенного?

— Мне пришлось временно наложить на неё печать Тьмы, чтобы Адалин поскорее восстановилась, — спокойным голосом отвечает Джеймс. — Вы можете не сомневаться в ней. Адалин точно на нашей стороне. Уверен, она окажется полезной в будущем, ведь способна создавать различные артефакты, которые точно не помешают нашим союзникам.

Я не утратила свою способность?

А если так, неужели Джеймс действительно хочет, чтобы я заготовила для демонов артефакты? У них своих сил не хватит? Вроде как они не слабаки, а мощные тёмные сущности. Или я чего-то не понимаю? Может, среди союзников Люциторума не только демоны, но и одарённые люди? Или они привлекают простых смертных, не обладающих магией? Ужас проскальзывает во взгляде и точно не остаётся незамеченным, так как Люциторум щурится, глядя на меня. Он напряжён, и я чувствую, что состояние Джеймса сейчас ничуть не лучше.

— Ты будешь создавать артефакты, которые я попрошу, Адалин? — спрашивает противник, не сводя с меня взгляда, словно рассчитывает, что всё-таки удастся пробиться в мои мысли.

— Да, господин. Я буду делать всё, что вы прикажете, — с покорностью отвечаю я, хоть и желаю сейчас перегрызть ему глотку за то, что вообще явился сюда.

— Ну что ты, Адалин… Своим союзникам я ничего не приказываю, а вежливо прошу их. Раз ты готова содействовать, значит, ты мой союзник, и я буду вежлив с тобой.

Взгляд Люциторума гипнотизирует. Мужчина хорош собой. Если в прошлом он находился в этом образе, то неудивительно, что Энергия влюбилась в него. Возможно, тогда не было этого отталкивающего взгляда, и голос звучал не столь заискивающе.

— Всё не то, чем кажется, Адалин. Ты поймёшь это позднее, а пока доверяй своему сердцу, — слышу голос, но понимаю, что только я одна, значит, снова он шелестит в моих мыслях.

Стараюсь никак не выдать своим поведением, что в моей голове поселилась какая-то посторонняя девушка. Возможно, я поговорю об этом позднее с Джеймсом, но пока не уверена, что могу доверять ему. В конце концов, я не понимаю, на чьей стороне он играет.

— Джеймс, проводи Адалин в её покои, чтобы ведьмочка продолжила восстанавливать силы. Скоро их потребуется немало, ведь нам нужно создать как можно больше артефактов, а раз эта змея отказалась помогать нам… как там её зовут, мадам Юми? — Услышав знакомое имя, я настораживаюсь и вслушиваюсь в дальнейший разговор.

— Вероятно, так, повелитель.

— Так вот… Раз мадам Юми отказалась помогать нам, она на стороне противника, и нам придётся отправить её в темницу к магистру Стормису и остальным сторонникам Света.

Получается, темница — не такая уж и выдумка.

Не все остались в академии…

Раз Байрон и Рэйриан здесь, то они тоже сделали вид, что склонились перед Люциторумом, чтобы приблизиться к нему и понять, как лишить его жизни. А можно ли это сделать? Если он бессмертное существо… На любого бессмертного должна найтись кара. Энергия ведь лишилась жизни. Или нет?.. Я запуталась. Сама ведь говорила, что она продолжает жить в каждом одарённом человеке. Если избавиться от Люциторума можно только таким путём, то ничего хорошего точно не получится. Тёмная магия разойдётся, наполнит людей, и чем это закончится даже страшно представлять, ведь подавляющее большинство и без того злы и эгоистичны.

— Я разберусь с ней, повелитель. Есть какие-то пожелания ещё? Тори сказала, что вы хотели срочно увидеться со мной?..

— Тори? Это та демонесса, что делала мне расслабляющий массаж? Да, я говорил, что хочу видеть тебя рядом, но это на всякий случай. Ничего срочного нет, хотя… Проводи Адалин в комнату и вернись ко мне. Мне есть что обсудить с тобой, Джеймс. Адалин, приятно было познакомиться с такой очаровательной ведьмочкой. Очень надеюсь, что наши встречи участятся, и мы сможем познакомиться поближе.

— Я тоже очень рассчитываю на продолжение знакомства, — с улыбкой отвечаю я и склоняю голову. — Приятно было увидеть вас воочию.

— Не передать словами, как приятно мне.

Джеймс хватает меня за руку и тащит за собой. Заревновал? А я ведь ещё толком не начинала игру. Мне казалось, что среди тёмных сущностей флирт является нормой. Или я перегнула палку? Старалась быть вежливой с «повелителем», как могла. Надеюсь, он не потребует, чтобы Джеймс поделился своей «игрушкой», и я не должна буду оказаться в его постели… С другой стороны, так удобнее перерезать глотку, если придётся. Столь кровожадные мысли пугают. Я взволнована, хоть и чувствую, что становлюсь холоднее, и у меня почти получается прятать эмоции в себе. Как ещё вести себя с врагом? Радоваться ему на самом деле? Нет, на такое я точно неспособна.

— Больше не смей так вести себя, Адалин, — шипит принц Тьмы, едва мы входим в крыло отчуждения.

— Как? Что я такого сделала? Я познакомилась с Люциторумом, разве не этого ты хотел?

— Больше не смей вызывать меня на ревность. Ты принадлежишь мне, всем известно, что ты моя игрушка, а игрушке следует открывать рот только, когда ей позволил сделать это хозяин. Намотай это себе на ус и больше не поступай настолько опрометчиво.

— Я тебе не ручная собачонка! — сверкаю злым взглядом на Джеймса я.

— Поумерь пыл, Адалин, чтобы не пробудить в нём зверя. Сделай, как он просит, и согласись, что он прав. Позднее у нас с тобой будет время поговорить, и я скажу, почему прошу тебя быть послушной, — произносит женский голос в голове, и я отвожу взгляд в сторону.

Джеймс прижимает меня к стене, опираясь руками по обе стороны от меня. Он зло пыхтит, и я точно знаю, что это от ревности. А ведь я даже ничего такого не сделала… Ну да ладно. Он тоже не говорил ничего особенного, а я ревновала его к Тори, к прошлому с демонессой.

— Прости, наверное, я действительно переборщила, — соглашаюсь я.

— Серьёзно? Ты согласна со мной? — удивляется принц Тьмы, и я чувствую — он оттаивает.

— Да. Я была не права. Спасибо, что указал на это. В следующий раз я не стану ни с кем говорить без твоего позволения. А теперь возвращайся к Люциторуму. До комнаты я уже могу дойти сама. Устала и хочу спать.

— Не делай глупостей и не покидай комнату.

— Как скажешь, — киваю я.

Джеймс отстраняется, а я, наконец, могу дышать полной грудью. Давненько не чувствовала себя настолько легко и свободно.

Убедившись, что я не собираюсь сбегать, принц Тьмы уходит, а я иду в комнату, но едва захожу, кто-то хватает и затыкает мне рот рукой. Даже пропищать, чтобы позвать на помощь, не получается.

Из-за шторы выходит Рэйриан. Боги! Да как он там умещался настолько незаметно? Я ведь думала, что на меня напал кто-то из демонов. Парень держит палец у губ, показывая, чтобы не поднимала шум, и я киваю, давая знак, что поняла его. Рука отстраняется от моего рта, и её обладатель выходит из-за моей спины. Впрочем, я уже заранее поняла, кто это.

Байрон.

— Зачем было так нападать? — ворчливо спрашиваю я, глядя на парня.

— Прости. Мы же не знали, как далеко ушёл твой Цербер. Расскажешь, как так получилось, что ты встала на его сторону?

— Это долгая история, — вздыхаю и отвожу взгляд в сторону, чувствуя, как защемило в груди.

— Мы и не торопимся никуда, — хмыкает Байрон.

— Торопимся, — перебивает его Рэйриан. — Стоит ли объяснять тебе, что ты не должна ничего рассказывать ему о нашем визите?

— Нет, конечно, не тратьте на это время. Я понимаю. Сама хотела найти вас и поговорить. Я не знала, к чему приведёт моя помощь Джеймсу. Он рассказал мне легенду о своей сестре, Энергии… Говорил, что хочет отомстить за её смерть.

— Мы эту легенду уже слышали. Ректор поведал, — фыркает Байрон, не скрывая раздражения в голосе. — Вряд ли ты раскроешь что-то новое.

Он имеет полное право вести себя подобным образом.

А всё равно под ложечкой посасывает от обиды, ведь если бы я сразу всё знала, то могла поступить иначе.

— Оказавшись в академии, я слышала голос, говоривший что-то на незнакомом мне наречии. Он звучал странно, но я понимала, что его обладатель просит о помощи, а потом согласилась сходить на кладбище с Мэйлой. Я думала, что это просто студенческая вечеринка, которые устраивают в любом учебном заведении, чтобы развлечься. Когда мне предложили пройти посвящение, я понятия не имела, к чему это приведёт. Всё выглядело безобидно, но появился огненный демон, а вскоре всё стихло… Только на следующий день я узнала, что помогла ему вырваться из нижнего мира и поселиться в теле Марки. Дальше вы уже всё знаете. Джеймс был единственный, кто вёл себя со мной откровенно. Я доверилась ему и помогла вернуться в своё тело. Он говорил, что подготовит и научит, как отразить атаку Люциторума, но сам склонил перед ним голову.

Понимаю, что жалеть меня не за что, и парни легко могут возненавидеть меня, но они ни слова не говорят против, не ругаются. Рэйриан приближается ко мне и раскидывает руки в разные стороны.

— Иди сюда, мелкая!

Я ныряю в его объятия, словно встретилась с родным братом, готовым поддержать меня. На душе становится теплее. Рэй не злится на меня. Понимает, что я тоже стала жертвой обстоятельств.

— Дел ты, конечно, наворотила немало, но мы так и поняли, что этот принц недоделанный затуманил твой рассудок. Всё будет хорошо. Мы найдём способ справиться с ними. В академии мало кто на самом деле встал на сторону врага. Пока мы здесь, пытаемся изучить поведение демонов и их повелителя, понять, какие планы у него, а потом подумаем… За пределами академии готовится орден сопротивления под покровительством Света. Кто он такой, ты наверняка знаешь. Мы одержим победу — это неоспоримо, но тебе придётся решить, на чьей ты стороне, Адалин, потому что мы не пощадим Люциторума и его прислужников, — на последнем слове Рэй делает акцент голосом.

Конечно, он имеет в виду принца Тьмы.

Выбираюсь из объятий Рэйриана, смотрю на него и на Байрона и киваю. Мне бы хотелось для начала понять, на чьей стороне находится сам Джеймс и разобраться, почему душа тянется к нему и хочет доверять.

— Да, Рэйриан. Я понимаю. Не пытаюсь оправдать принца Тьмы, и если он встанет на моём пути, я первой избавлюсь от него. Мы должны защитить людей, которые вообще ничего не знают о магии и выбравшихся на свободу демонах.

— Наша девочка, — одобрительно улыбается Рэйриан и мягко похлопывает меня по плечу.

— Что у тебя за знак такой на груди странный? — спрашивает Байрон, кивая на печать тьмы, появившуюся из-за решения Джеймса поделиться со мной своими силами.

— Не спрашивайте, потому что я пока сама ничего толком не знаю об этом знаке. Он появился уже, когда я пришла в себя.

Не решаюсь рассказать, что принц Тьмы разделил со мной свои силы, потому что пока не понимаю, к чему это приведёт, и можно ли вернуть всё назад. Моих друзей может испугать наличие у меня тёмной магии, а ведь я даже не умею обращаться с ней. И… может, не такая она тёмная?

— Ты разорвала со мной связь истинных из-за него? Чтобы быть вместе с ним? — в голосе Байрона звучит горечь, он дрожит.

Отрицательно мотаю головой. Даже если бы Джеймса не было, я всё равно планировала сделать это. Я же видела, как Байрону отвратительна мысль о том, что у него появилась истинная, а разговаривать со мной и делиться причинами такого поведения он не спешил.

— Почему тогда? Мы сейчас могли бы объединиться и уничтожить это исчадие ада.

— Ты не можешь быть уверенным в этом, — огрызаюсь я. — Стоит ли мне напомнить, что ты сам делал всё, чтобы я захотела так поступить? Я видела, как тебя тянет вниз эта связь, а потом слышала твой разговор с Мэйлой на балу. Да, не удивляйтесь… Я была там с Джеймсом.

— Значит, и там он приложил свою руку… Очень интересно, учитывая, что Мэйла стала у них почётной некроманткой. Ну или они её убедили в этом, потому что ходит теперь, задрав нос.

— Она и была той ведьмой из пророчества? — с опаской спрашиваю, опасаясь получить отрицательный ответ.

Ведь и я отчасти посодействовала падению защитного барьера и раскрытию портала.

— Да. Она разрушала портал изнутри медленно, а потом обрушила его окончательно. Кто бы мог подумать на неё, правда? — отвечает Байрон. — Мы не можем долго оставаться здесь, потому что если этот пёс прознает, что ты общаешься с нами, а мы — мятежники, ничего хорошего нам не светит, окажемся за решёткой и пойдём на корм демонам.

— Это всё не шутки? Они используют неугодных на корм? — с ужасом спрашиваю я.

— Конечно, это не шутки. Они питаются магической энергией, мучая её обладателей, но не убивают, как это делают исхиты.

Исхиты… Вспоминаю о своей связи с ними. Возможно, они смогли бы помочь нам в борьбе с Люциторумом? Да вот только на самом ли деле я могла управлять ими? Мне казалось так, но они не пришли на помощь, когда всё случилось, и портал обрушился.

— Адалин, нам действительно пора идти, но мы обязательно встретимся в ближайшее время и сможем обсудить всё.

Рэйриан приближается и ещё раз обнимает меня, а я всхлипываю, радуясь, что друзья у меня остались. Они не записали меня в ряды предателей и простили, несмотря на то, что легко могли послать куда подальше, ведь не оправдала их ожиданий.

— Спасибо, — шепчу я и утираю со щеки непрошенную слезинку.

Рэйриан уходит и оставляет нас с Байроном одних в комнате, словно специально делает это. Да только я чувствую натянутую между нами отчуждённость. Наверное, её уже невозможно преодолеть?..

— Возьми, — протягивает мне Байрон стеклянный камень, внутри которого переливается тягучая жидкость сиреневого цвета. Яркие отблески различных оттенков этого цвета вспыхивают время от времени, как пузырьки воды на поверхности кипящей воды.

— Что это?

— Через него мы сможем связываться. Один из артефактов, созданных давно моей мамой. Встретиться выйдет не всегда, но эта штука позволит нам время от времени выходить на связь. Просто сожми его в ладони и подумай обо мне, когда захочешь поговорить. Если мне будет что сказать, то он нагреется и завибрирует — ты почувствуешь это.

— Спасибо, — киваю я.

Мы несколько секунд стоим и смотрим друг другу в глаза, Байрон слишком резко разделяет расстояние, что пролегло между нами и было равносильно громадной пропасти, хоть на деле это пара шагов, не больше, и сжимает меня в своих объятиях. Тепло, но вместе с этим ощущением приходит ещё одно — чувство вины. Я разорвала связь с Байроном, а ведь она могла помочь нам сейчас.

— Береги себя, ладно? Будь осторожна и не доверяй ему. Речи демонов сладки, но чаще всего обманчивы. Боги не умеют врать, но ловко увиливают от истины.

С этими словами Байрон целует меня в лоб и уходит, а я сжимаю камень в ладони и чувствую, как по щекам текут слёзы. Не на того я сделала ставку… И теперь буду пожинать плоды собственных ошибок.

— Это не было ошибкой, ты поступила правильно. Всё бы случилось даже без твоего вмешательства, но тогда настоящее зло одержало бы победу в этой неравной битве.

— Кто ты? — спрашиваю я, но не получаю ответа на свой вопрос, лишь он сам будто бы эхом ударяется о стены комнаты и утопает в них.

Глава 5. Байрон

— Ты в норме? — спрашивает Рэйриан, когда мы выходим на тренировочную площадку.

Заниматься нам запретили.

Видимо, повелитель чёртов всё-таки боится нас, страшно ему, что сможем оказать сопротивление. Нам пока вообще ничего толком не разрешают, но при этом ежедневно осматривают и проверяют на наличие мятежных замыслов.

Хорошо, что у мамы сохранились артефакты, способные поглощать мысли. Пока они есть у нас, тёмные твари не залезут в наши головы.

Блин!..

Нужно было дать один из них Адалин. Как-то я даже не подумал. С другой стороны, она уже встретилась с Люциторумом. Возможно, её мысли невозможно прочесть? Мне ведь не удалось в день первой встречи воздействовать на неё внушением. Или Адалин лишь говорит, что на нашей стороне, а на самом деле… Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Мне страшно допускать себе подобные мысли, потому что не хочу видеть её в рядах врага, которого мы должны уничтожить.

Она выглядела искренней, когда говорила, что ничего не знала об истинных намерениях принца Тьмы.

Сердце сжимается в камень.

Его сдавливает так сильно, что даже вздох сейчас сделать достаточно проблематично — больно.

— Эй, парень! Возьми себя в руки. Всё ведь хорошо. С твоей ведьмочкой ничего не случилось. Хоть она и разорвала связь истинных, у тебя все шансы очаровать её. Я же видел, как Адалин смотрела на тебя.

Она смотрела на меня как-то действительно по-особенному, или просто Рэйриан таким образом пытается успокоить меня? Я вот ничего необычного не заметил.

— Как на врага народа? — спрашиваю, стараясь не думать об этом и о словах принца Тьмы, что теперь она принадлежит ему.

Наверняка он сказал это, чтобы посмотреть на мою реакцию, поглумиться надо мной. Новая связь истинных между ними ведь не могла же сформироваться? И вряд ли Адалин приносила ему клятву преданности. Хотя последнее, конечно, под вопросом. Кто знает, насколько близко они успели познакомиться, пока этот гад находился в теле Марки. К слову, оборотня мне ничуть не жаль, потому что тварью он оказался последней: мало того, что он первым склонил колени перед Люциторумом, так ещё и сдал своих друзей, которые планировали сбежать из академии.

— Брось, Байрон! Ты ведь понимаешь, что сейчас не время грызться друг с другом. Адалин допустила ошибку, но она на нашей стороне. Всё будет нормально. Мы найдём способ вытащить её оттуда, когда решим убраться подальше. Сейчас делаем вид, что мы на стороне зла. Помнишь?

— А переломать руки одному из его носителей можно? Чтобы желание прикасаться к Адалин у него окончательно пропало?

Рэйриан посмеивается.

Ему действительно смешно?

А мне вот не очень.

Хоть наша связь с Адалин разорвана, я всё равно ревную её и хочу верить, что с её стороны появится хотя бы лёгкая симпатия. Я наворотил немало дел, пока заблуждался и считал связь истинных разрушительной. Теперь бы как-нибудь исправить всё. Присутствие Адалин всё ещё будоражит меня, и я понимаю, что чувства к ней появились не из-за ненавистной мной связи. Просто она особенная.

— Ты втюрился по самые уши, но в нашей ситуации любовь может оказаться пагубной слабостью. Тебе нужно научиться бороться с этим чувством, уж точно не ставить его превыше всего остального, Байрон.

— Как думаешь, мы можем доверять Адалин? Мы ведь раскрыли перед ней все карты, даже не задумавшись о том, что девушка может быть на стороне предателя?

— Ты ей в глаза смотрел вообще? Или о своём думал? Она раскаивается и жалеет, что так всё случилось. Адалин хочет найти способ вернуть всё, поэтому — нет, Байрон, она точно на нашей стороне. Тебе стоит держать себя в руках, если этот напыщенный принц попытается вывести на эмоции. Не показывай свои чувства к ведьмочке, не распускай руки. Он только и ждёт, чтобы отправить тебя в темницу. Как там обходятся с нашими, ты уже знаешь. У них сил ни на что не остаётся, а энергия драконов нравится демонам больше всего, стоит ли напоминать тебе об этом?.. Мы должны убедить Адалин создавать артефакты, позволяющие нашим восстанавливаться как можно быстрее.

Снова должны убедить…

Снова будем использовать её…

И снова ничего толком рассказать не сможем.

Хоть Рэйриан и уверен, что Адалин на нашей стороне, но мы не можем подвергать ведьмочку опасности. Если Люциторум или его пёс-принц прочтут мысли девушки, плохо будет всем нам.

— Рэйриан, мне кажется, что магия покидает меня. Её словно становится меньше. Ты ничего похожего не ощущал?

Наставник напряжённо смотрит на меня, прицокивает языком и хмурится.

— Я думал, что это только у меня так из-за недосыпания. Очень интересно, раз ты тоже заметил нечто подобное. Возможно, так влияет близость демонов? Они ведь и на расстоянии могут подпитываться нами, ты знаешь.

Твари!..

Мне хочется уже сейчас пойти и перерезать Люциторуму глотку, да только это не поможет. Он не погибнет и быстро восстановится, а вот меня отправят на изощрённые пытки, которые я вряд ли вынесу.

— Стоит узнать, что Адалин известно о Люциторуме. Она больше времени провела с принцем Тьмы, пусть многого он ей не рассказывал, но ненароком мог поделиться планами или чем-то ещё. Пойдём, Байрон. Сейчас будет смена караула в темнице. У нас есть шанс прорваться туда и поговорить с ректором. Надеюсь, сегодня он будет в сознании и сможет подсказать нам, как действовать дальше.

Это опасно. Мы каждый раз ходим по минному полю и не знаем, когда прогремит взрыв. Непросто так жить, но ничего другого нам и не остаётся. Уже неделю мы живём в этом кошмаре, конца которому не видно. Есть ли он? Удастся ли нам одержать победу? Или хаос поглотит весь мир?

Снова и снова думаю об Адалин, вспоминаю её взгляд и дрожь от моих прикосновений. Значит ли такая реакция хоть что-то? Или она точно так же дрожит в объятиях противника? Того, кто не достоин вообще приближаться к ней?

Понимаю, что это я не уберёг ведьмочку. Я должен был находиться рядом со своей истинной, костьми лечь, но не подпустить к ней тёмную сущность, а она ещё и доверилась этому искусителю. Всё в груди разрывается от противоречивых эмоций, но я стараюсь избавиться от этих ощущений и следую за наставником к темнице. Отвлечь демонов — плёвое дело. Они особо и не охраняют темницу, наверняка снова выпивают горячительные напитки и перекидываются картишками. Нам это только на руку, но что-то подсказывает, что лавочку скоро прикроют, и доступа к своим уже не будет. Если бы нам добыть карту подземных тоннелей, хранящуюся в кабинете ректора…

Можно попросить Адалин, но мне не хочется подвергать её опасности. Вряд ли Люциторум погладит её по головке, если узнает, что она похитила карту. А пробраться туда кому-то из нас вряд ли удастся. Думаю, как заполучить её, чтобы обезопасить себя и устраивать встречи своих в подземных проходах, куда демоны вряд ли сунутся, ведь они напичканы артефактами со светлой магией. Это может стать чем-то вроде нашего штаба. От такой озаряющей мысли у меня даже настроение поднимается, и я спешу поделиться с наставником идеей, пока она не улетучилась. Из-за всего происходящего порой всё из головы вылетает, а потом думаешь, что ты забыл что-то очень важное.

Глава 6. Джеймс

Походы на ковёр всегда были привычным для меня делом: сначала всецелое подчинение брату, ведь Свет должен быть главнее Тьмы. А кто такое сказал? По факту свет — это то, чего не существует. Уничтожь источник освещения, и ты погрузишься в непроглядную тьму. Вот она существует, а Свет — всего лишь фальшивка. Стискиваю зубы и кривлю губы. Лишь Энергия всегда могла усмирить моих внутренних демонов и примирить нас с братом, а потом её не стало. Теперь появилась Адалин, но я не могу позволить себе проникнуться симпатией к этой ведьмочке. Любить я не умею, а она достойна большой светлой любви, о которой так сильно мечтают девчонки её возраста. О ней обязаны заботиться, весь мир положить к её ногам, чтобы ведьмуля улыбалась чаще, чем грустила. Я не смогу стать тем самым принцем на белом коне. Скорее, в нашей ситуации я самое ужасное чудовище — не меньше.

Стучусь в кабинет, но вхожу, не дожидаясь ответа.

Люциторум сидит на подоконнике и смотрит в окно. Любуется закатом? В нижнем мире такое удовольствие было ему недоступно.

— Скучаю по временам, когда был простым смертным, — говорит Люциторум, встаёт на ноги и приближается к своему креслу.

Вальяжно раскинувшись, показывая свою власть и сверкая кольцом подчинения, он смотрит на меня, словно дразнит. Понимает прекрасно, что эта вещица интересна мне, интереснее любого разговора. Именно её я хочу получить и добьюсь желаемого.

— Я не могу прочесть мысли твоей игрушки, Джеймс, но чувствую её эмоции. Ты знал, чем чревато наложение печати тьмы? Оно связывает её обладателя со мной. Адалин стала частичкой меня, и хоть я не могу понять, о чём она думает, но я прекрасно ощущаю её неприязнь. Не только ко мне, следует сказать. Ничего не хочешь мне об этом сказать? Почему твоя игрушка так сильно ненавидит тебя?

Об этом я совсем не подумал. Чертовщина!.. Я пытался защитить Адалин, чтобы Люциторум не забрался к ней в голову. Времени подумать было немного, я мог сделать лишь один шаг — поделиться с ней своей силой, чтобы Адалин не превратилась в лакомый кусочек для кого-то из демонов. Пока снять печать тьмы я не смогу, так как магия ещё не укоренилась, а её слабый человеческий организм не окреп.

— Адалин растеряна, ей просто нужно время, чтобы понять, что оставаться на стороне победителя выгодно в первую очередь для неё самой. К тому же игрушка может ощущать презрение к своему обладателю, вам ли не знать?

Люциторум растягивает губы в широкой улыбке, которую хочется стереть с его лица. Я сейчас ужасно раздражён. Сам не понимаю, в чём именно дело. В реакции Адалин на происходящее? Я понимал прекрасно, что она не порадуется и возненавидит меня, но признавать это оказалось куда больнее.

— Сегодня мятежники вновь пробрались в темницу. Глупые… Неужели не понимают, что они как на ладони? — хмыкает Люциторум. — Они считают моих слуг глупцами?

— Всё те же? — спрашиваю я, прекрасно осознавая, что друзей Адалин не погладят по головке за их попытки пойти против повелителя.

Я не смогу помочь им, как бы сильно ведьмочка ни просила меня об этом, а она попросит. И тогда она возненавидит меня ещё сильнее. Что сделать с ними, чтобы открыть глаза на очевидное — Люциторум совсем неглуп!..

— Да. Думаю, они и есть главные. Они планируют присоединиться к армии Света. Пока меня забавляет наблюдение за ними. И эти артефакты, которые каждый таскает с собой, надеясь, что мы не прочтём их мысли. Эти безделушки устарели, но сейчас я позволяю бунтарям делать вид, что они на моей стороне. Мне интересно наблюдать, во что всё это выльется. Чем Свет так привлекает их? Неужели люди так ничему и не научились? Не поняли, что границы света и тьмы слишком размыты?

— Люди ничему не учатся, повелитель. Им нравятся жёсткие границы, как и раньше.

— Потому что они ещё ни разу не столкнулись с несправедливостью. Но у них будет шанс, когда армия Света явится сюда. Убивать они будут всех без разбора. Тогда людишки, наконец, прозреют.

Сам-то не забыл, что был человеком когда-то? Судя по всему, не забыл, раз наскучался по закату и любовался им, словно не является центром тёмной магии.

— Надеюсь, вы не забыли, почему я на вашей стороне? Вы сдержите данное мне обещание?

— Разумеется, я сдержу его. Глупо было даже спрашивать об этом. Я хочу этого не меньше твоего, но пока не всё готово. У меня слишком мало сил. Пока я не готов к битве со Светом, и очень рассчитываю, что он не заявится сюда раньше, чем я напитаюсь. Ладно, Джеймс, оставь меня. Я устал и хочу отдохнуть… И перестань ты мне уже выкать. Я же знаю, что ты сильнее и легко подавишь ауру подчинения. Мы ведь с тобой слишком похожи, друзья, можно сказать.

— Как скажешь, — киваю я.

На самом деле я выкаю не всегда. Я стал чуточку слабее, когда разделил свои силы с Адалин, и мне тоже нужно время, чтобы восстановиться. Пока справляться с аурой подчинения, окутывающей Люциторума, не так просто, как ему кажется, но если контролировать внешнее воздействие — я справляюсь. В любом случае я не смогу пойти против его воли, пока не верну своё кольцо — самая главная вещица, которая и заставляет ходить по струночке, выполняя даже самые грязные поручения.

Выхожу из кабинета и спешу вернуться к Адалин. По пути в крыло отчуждения думаю, что мне сделать с теми парнями, чтобы перестали уже нырять в темницу. Демоны чувствуют их, но делают вид, что не заметили, по приказу Люциторума. И как долго тот будет играть, остаётся большим вопросом. По факту мне наплевать на простых смертных, но я переживаю за Адалин. Смерть её бывшего истинного может негативно отразиться на её общем состоянии, потому что пока связь не исчезла окончательно. Разрезанная нить ищет пути соединиться снова. Это может случиться, если они поцелуются, и я не должен допустить подобного, потому что тогда ведьмуле будет ещё хуже. А тот заносчивый дракон обязательно нарвётся на неприятности, уверен в этом.

Заглядываю в комнату Адалин и замираю на пороге, потому что девушка спит, свернувшись на кровати, как маленький пушистый котёнок. Улыбка тут же приподнимает уголки губ. Почему же меня настолько сильно пронизывает теплотой, когда я вижу эту ведьмочку? Почему не реагирую так на других?

Не хочу разбудить Адалин лишним движением, но и уйти не получается. Мне приятно наблюдать за ней, и я ничего не могу с собой поделать. Да и не хочу, кажется.

— Джеймс? Может, развлечёмся, пока твоя игрушка отдыхает? — слышу противный голос Тори и чувствую, как её ладонь ложится мне на плечо.

— Какого дьявола ты здесь забыла? — шиплю, схватив демонессу за руку и отстранив от себя.

Оттаскиваю её дальше по коридору, чтобы не разбудила мою ведьмулю, и зло смотрю ей в глаза.

— Не будь таким нудным. Я хочу посмотреть, на что ты способен в земной оболочке… И эта игрушка точно не сумеет подарить тебе столько удовольствия, сколько могу дать я.

Язвительный смешок срывается с губ. Если бы Тори знала, что я получил от поцелуя Адалин в разы больше удовольствия, чем от секса с какой-то там демонессой, она бы сгорела от злости.

— Дай кому-нибудь другому, Тори. Ещё раз увижу тебя здесь и шею сверну. Посмеешь приблизиться к Адалин, и от тебя не останется даже горстки пепла. Ты поняла меня? — спрашиваю озверевшим голосом.

Глаза печёт, значит, зрачки стали вертикальными. Ну что поделаешь? Особенность моей породы.

— Ты пожалеешь о том, что предпочёл её, а не меня, Джеймс. Наступит тот день, когда ты горько пожалеешь об этом.

Я готов прямо сейчас свернуть демонессе шею, но слышу заспанный взволнованный голос Адалин, и отпускаю Тори. Не собираюсь убивать кого-то на глазах столь светлого человека.

— Любовь превращает тебя в тряпку, Принц. Аж противно смотреть, — выплёвывает Тори очередную порцию яда и быстро исчезает в темноте коридора.

— Прости, ведьмуля… Не думал, что наш разговор разбудит тебя, — улыбаюсь я, оборачиваюсь в сторону ведьмочки и поигрываю бровями, натягивая на лицо такую привычную для меня маску шута.

Глава 7. Адалин

Зрачки Джеймса светятся. Парень выглядит взъерошенным. На долю секунды мне показалось, что он убьёт демонессу, если этих сущностей вообще можно лишить жизни, но парень вовремя остановился. Или так повлияло моё присутствие?

Джеймс приближается, а я делаю шаг назад, ныряя в комнату. Ненадолго принц Тьмы исчезает из поля зрения, и у меня есть время, чтобы перевести дух. Сказать, что испугалась, не могу, наверное, уже привыкла к чему-то подобному? Поверить только, ведь я ещё совсем недавно вообще не подозревала о существовании магических сил в природе. Зачем Байрон пришёл за мной? Лучше бы стала жертвой исхитов, если мне показалось, и они не оберегали меня.

— Ты испугалась? — спрашивает Джеймс, входя в комнату следом за мной.

Присаживаюсь на край кровати и отрицательно мотаю головой.

— Она не сможет навредить тебе. Моя сила защищает тебя, поэтому даже если кому-то вдруг придёт в голову…

— Почему ты так активно оберегаешь меня, Джеймс? Зачем тебе это? Разве следует беспокоиться, если кто-то навредит твоей игрушке? — перебивают Джеймса я, не позволяя ему договорить.

— Адалин, пожалуйста, только не делай вид, что тебя это действительно задевает. Ладно? Ты ведь не влюбилась в меня и не выстроила в своей красивой головке замок, в котором мы растим кучу детишек?

Обидно такое слышать.

Джеймс насмехается надо мной.

Он ведёт себя так, словно специально хочет заставить ненавидеть его.

— Люциторум чувствует все твои эмоции. Он понял, что ты относишься к нему и ко мне с презрением — такое побочное действие печати Тьмы, которую я наложил на тебя, чтобы защитить.

— Чувствует?

Глаза широко распахиваются. Спасибо, хоть предупредил!..

— Я теперь связана с ним?

— Нет, конечно. Не совсем. — Джеймс запускает пятерню в волосы, взъерошивая их. — Да. Можно сказать и так. Все сущности, обладающие магией тьмы, так или иначе, связаны с ним, а печать только усиливает эту связь.

— Так сними её.

Мне не хочется, чтобы враг читал меня как открытую книгу. Таким образом я точно не смогу ничего исправить и помочь своим друзьям.

— Я не могу. Если сниму её, то тёмная магия захлестнёт тебя и уничтожит изнутри. Свыкнись с ней. Как только вы сроднитесь, я сниму печать, но не раньше.

— Забери эту магию. Я не просила, чтобы ты делился со мной своими силами. Освободи меня, Джеймс. Не хочу быть связана с тьмой. С Люциторумом.

— Не могу. Эта магия защищает тебя. И не забывай, вообще, что ты моя игрушка. К слову, твои друзья, к которым ты так сильно рвалась сюда, скоро будут казнены. Люциторум в курсе каждого их шага. Пока он позволяет им проникать в темницу, но скоро эта игра надоест ему, и он публично казнит мятежников. Это так… Вдруг во время обеда решишь встретиться и поговорить с ними? Надеюсь, я не должен объяснять тебе, что тебя не должны часто видеть в компании мятежников? Однако один раз поговорить можете, недолго.

Байрон и Рэй были уверены, что их никто не замечает, но очень сильно ошибались. Я должна как можно быстрее рассказать им об этом. Вот только как? Вспоминаю об артефакте, который Байрон оставил мне для связи. Придётся воспользоваться им. Надеюсь, Люциторум не прознает этого?

— С завтрашнего дня в академии возобновятся занятия, вести которые будут демоны, разумеется. Но вы узнаете много интересного. Советую прислушиваться к преподавателям, но не доверять им на сто процентов. Иногда демоны любят скрывать самое главное, проверяя других на догадливость. Запомни этот совет. А теперь я пойду спать. Устал чертовски. Место, где ты можешь поужинать, не изменилось. Еда там до сих пор появляется. Даже такой вредный фастфуд есть. Спокойной ночи.

Сердце колотится, но я нахожу в себе силы, чтобы пожелать принцу Тьмы приятных снов, и он уходит с улыбкой на губах. Джеймс предупредил меня, чтобы смогла защитить своих друзей — не такой уж он и пропащий.

Выжидаю какое-то время, дабы наверняка убедиться, что я осталась одна, достаю артефакт, сжимаю его в руке, как и сказал Байрон, и пытаюсь представить его, словно парень сейчас находится рядом со мной. Ничего не получается, и мне уже хочется отбросить безделушку, но она нагревается, и я слышу голос у себя в голове.

— Адалин, что-то случилось?

— Получилось? Мне даже говорить не нужно? Просто думать? Ты можешь копаться у меня в голове?

Глупый вопрос, ведь я в его точно не могу.

— Артефакт транслирует мысли, адресованные мне, если ты об этом.

— Байрон, вы с Рэйрианом в опасности. Люциторуму известно, что вы ходите в темницу. Он знает о каждом вашем шаге, но пока позволяет действовать так. Вам следует прекратить.

— Откуда тебе это известно?

Байрон спрашивает с подозрением, оно чувствуется, и мне обидно, но понимаю, что один раз уже предала всех, так что и обижаться тут не на что.

— Джеймс сказал, что вас казнят, когда Люциторуму это надоест. Лучше вам туда больше не ходить.

— Хорошо. Спасибо. Приму к сведению. Сама как?

— Я в порядке.

Не хочу рассказывать Байрону, что теперь связана ещё и с Люциторумом. Это точно никак не поможет, а если смерть тёмного повелителя каким-то образом зависит от благополучия всех, кто связан с ним, то рука парня может дрогнуть во время нанесения финального удара.

— Ладно. Я сейчас же поговорю с Рэйем. Спасибо.

— Давай, — киваю, хоть и понимаю, что парень не увидит, и прячу артефакт под подушку. Я не смогу везде носить его за собой, чтобы не давать Люциторуму повода подозревать меня в связи с мятежниками. Придётся прятать его где-то в комнате, чтобы никто не нашёл.

Совсем забыла спросить у Байрона, в курсе ли он о начале занятий завтра. Наверное, все мы встретимся… Тяжело будет делать вид, что мы по разные стороны баррикады. А может, не делать? Ведь по факту Джеймс не должен был предупреждать меня о ребятах, которых Люциторум планирует наказать. Голова распухает от обилия мыслей.

— Привет, подруга. Давно не виделись, — в комнату входит Мэйла.

Это место превратилось в проходной двор какой-то. Тори, видимо, тоже шла сюда по мою душу, но нарвалась на принца Тьмы. А вот Мэйле удалось пройти.

— Привет, — сухо отвечаю я. — Я планировала лечь спать.

— Спать? Серьёзно? Время же ещё совсем детское. Давай лучше поболтаем по старой дружбе? Я вот горяченькое принесла.

Мэйла достаёт из-за спины бутылку, которую всё это время скрывала, а я закатываю глаза.

— Нам же нужно отметить эту небольшую победу? Мы с тобой помогли Люциторуму выбраться, и совсем скоро весь мир изменится. Ты же рада этому?

Это может быть проверкой. Вдруг Люциторум отправил Мэйлу сюда?

— Согласись поговорить с ней, — шепчет вкрадчивый голосок в голове.

Да кто же ты такая? Почему сидишь у меня в голове? И могу ли я доверять тебе?

— Я на твоей стороне. Совсем скоро мы с тобой познакомимся поближе, но до этого момента просто верь мне, — словно прочитав мои мысли, отвечает голосок.

Ладно!.. Если уж мне так рекомендуют поговорить с Мэйлой, сделаю это. В конце концов, она же не убивать меня пришла.

— Конечно, проходи, Мэйла, вот только горячительные напитки можешь не предлагать. Мне Джеймс не разрешает, а он теперь вроде как мой владелец.

Самой противно от таких слов, но принц Тьмы затеял эту игру, назвав меня своей игрушкой, поэтому сейчас мне всё только на руку.

— Какой противный! Сам-то отрывается по полной программе наверняка…

Мэйла плюхается на кровать рядом со мной, открывает бутылку и делает несколько жадных глотков.

— Каково чувствовать себя победителем? — спрашиваю, стараясь скрывать презрение в голосе.

Мне неприятно общаться с некроманткой. Она с самого начала знала, что и есть та самая ведьма из пророчества, но ни слова мне не сказала, использовала меня в каком-то роде, чтобы помогла выбраться принцу Тьмы.

— Знаешь, это круто… Наверное. Вот только для меня ничегошеньки не изменилось. Я думала, что перестану быть фриком, но им и осталась. Демоны ещё хуже, чем студенты, которые мнили себя великими.

Мэйла страдала от одиночества. Она делала вид, что мечтает о нём, но девушке не хватало общения с другими. Считая себя какой-то неправильной, некромантка свернула на кривую дорожку. А ведь могла попытаться завести себе друзей. Она же сама отталкивала окружающих.

— Почему ты считала себя фриком? — делаю удивлённое лицо я.

— Ой, да ладно! А то ты не замечала! Магия смерти, она как бы имеет свои истоки во тьме. А тёмная магия у нас не в почёте, хоть ты и не используешь её во вред. По крайней мере, так было раньше. Сейчас мало что изменилось, если честно. — Девушка делает ещё несколько глотков своего пойла и опускает голову. — Раньше я была фриком из-за того, что меня коснулся дар некромантии, а теперь остаюсь им из-за своей принадлежности к людям. Прекрасно.

— Может, не всё так плохо? Значит, и не нужна тебе такая компания. Знаешь, я жила в крыле отчуждения и не страдала из-за отсутствия общения. В первую очередь важно найти гармонию с собой, своим внутренним миром, тогда ты перестанешь чувствовать себя одинокой. Необязательно, чтобы кто-то находился рядом с тобой, важнее, как ты относишься к себе.

Мэйла замирает, глядя на меня. Девушка хлопает глазами, словно мои слова возымели на неё хоть какой-то эффект, но тут же смеётся.

— Тебе не понять меня, потому что ты всегда была в центре внимания. Байрон, Рэйриан… они готовы были перегрызть друг другу глотки из-за тебя. Я же видела, что даже наш неприступный Рэй собирался переступить своё же правило и прекратить выжидать истинную, чтобы сблизиться с тобой.

— Меня это не интересовало, Мэйла. Если хочешь знать, я не тянулась к ним и не мечтала о таком внимании с их стороны. И я бы с радостью поменялась с тобой местами, если бы могла.

— Да многие так говорят, Адалин, но окажись ты на моём месте, то повела бы себя совсем не так, как говоришь сейчас.

Справедливо.

Возможно, Мэйла и права. Я не была в её шкуре и понятия не имею, как повела бы себя в той или иной ситуации. Однако становиться для неё жилеткой не желаю. Мэйла сделала свой выбор — выпустила тьму на волю, осознавая каждый свой шаг. Я хотя бы рассчитывала, что смогу уничтожить Люциторума.

— Ладно… Я устала, а завтра, поговаривают, начнутся занятия. Рада, что мы с тобой снова подруги. Немного друзей у меня осталось после случившегося. И я могу сказать тебе по секрету, разумеется, что слышала разговор парочки влюблённых демонов. Они поговаривали, что Люциторум сейчас слишком слаб, и если воины Света доберутся до него раньше, чем он окончательно восстановится и окрепнет, то убьют его слишком быстро. Ты только не говори никому, особенно Байрону с Рэйрианом, а то возомнят себя героями и погибнут от рук помощников тёмного повелителя.

— Ага… Не собиралась. Я ведь теперь на его стороне. Хочу доказать Люциторуму свою преданность.

Мэйла встаёт с кровати, покачивается и изумлённо смотрит на меня.

— Доказать свою преданность? Ты из-за этого принца, что ли? Или на самого повелителя глаз положила? Да только они оба не твоего поля ягодки, Адалин. Поверь мне, они любить не умеют, бегать за тобой, как дурачок Байрон никто из них не станет, поэтому будь осторожна в своих желаниях.

— Я-то буду, — бормочу себе под нос я. — И всё-таки попробую. Попытка не пытка ведь.

— Могу только пожелать удачи. Если что получится, то с меня бутылка…

— Шоколадка.

— Чего? — удивляется Мэйла.

— С тебя большая шоколадка. К тому, что ты предлагаешь, я отношусь резко негативно. Вроде бы я уже говорила тебе ещё тогда, на кладбище…

— Какая бука. Ну ладно. Значит, шоколадка. Всё, прости… мне пора бежать. Поболтаем потом ещё. Сладких.

— Сладких.

Мэйла уходит, я откидываюсь на подушки и закрываю глаза. Стоит ли связаться с Байроном и предупредить его о слабости Люциторума? А что если это ловушка, и Мэйла специально «поделилась секретом», рассчитывая поймать меня на измене? Нет… Лучше держать язык за зубами, пока не уточню всё у Джеймса. Потом уже буду думать, что и кому сказать, а пока хочу отдохнуть. Устала я сегодня, аж сил не осталось почти. Вероятно, я ещё толком не восстановилась после получения силы принца Тьмы. Ещё и это клеймо связывает меня с Люциторумом. И что мне с этим всем делать?

— Адалин, пришло время для знакомства с тобой, — зовёт меня голос, который раньше звучал в голове, а теперь доносится со стороны.

Открываю глаза и вижу в зеркале красивую девушку с чёрными как смоль волосами, огромными глазищами цвета морской волны и полными алыми губами. Она похожа на фотомодель. Такая красивая, словно нарисованная. Слишком правильные, мягкие контуры лица. Девушка одета в белоснежное платье до пола, на вид лёгкое как облачко. Она улыбается, глядя на меня, а в мозгу уже стучится мысль, что она находится внутри зеркала. Как такое возможно?

— Кто ты? — спрашиваю, едва двигая пересохшими губами.

— Я часть тебя, Адалин… Первородная магия.

— Энергия?

Но ведь Джеймс говорил, что она мертва?.

— Верно, и я буду направлять тебя, Адалин. Я покажу верный путь и помогу тебе справиться со всеми испытаниями.

— Тогда расскажи мне правдивую историю всего. Чтобы довериться тебе, я должна понимать, как всё случилось на самом деле. Джеймс говорил, что ты погибла из-за неразделённой любви. В легендах о тебе осталось слишком мало информации. Кто-то постарался скрыть её.

— Конечно. Я всё расскажу тебе, Лин, но позднее. Я твой союзник — это то, что ты должна знать сейчас. Пока ты слушаешь меня, я могу сберечь тебя от неприятностей. За тобой внимательно наблюдают, и поверь мне, Адалин, Люциторум — последний, кого ты должна боятся.

Вот как? Очень интересно. Если чистое зло — последний, кого мне следует бояться, то от кого же ждать сильнейшего удара?

— Уж не твоего ли брата я должна опасаться сильнее остальных?

— Ты догадливая, Лин…

— Что? Джеймс хуже Люциторума? Мне от него нужно бежать?

Ответить на этот вопрос Энергия не успевает. Она исчезает, а по зеркальной глади расходятся остатки разводов, напоминающие рассеивающиеся клубы дыма.

— Тебе не спится? Общаешься сама с собой?

Принц Тьмы останавливается в дверном проёме, прислонившись к косяку плечом. Он внимательно смотрит на меня. Думает, что с ума сошла?

— Ко мне приходила Мэйла, — единственное, что приходит в голову.

— Мэйла? Возомнила себя твоей подружкой? Мне уже кажется, что нам следует снова закрыть это крыло защитным барьером, который мы преодолевать сможем, а никто посторонний не пробьётся.

Тогда и Байрон с Рэйрианом не смогут прийти ко мне. Так не пойдёт. В конце концов, мест, где мы с ними можем встречаться, слишком мало.

— Всё в порядке. Мы просто поговорили с ней. Ей не хватает общения. Она чувствуется себя изгоем среди тех, кому помогла вырваться на волю.

— А чего она ожидала от демонов? Приспешники тьмы — надменные существа. Ждать, что станешь их другом, точно не следует. Я вообще удивлён, что твоей подружке такое пришло в голову.

— Она тоже обладает даром тьмы, ведь некромантия — это…

— Брось, Адалин… Она обладает какими-то слабыми отголосками некромантии и ничего серьёзного сделать бы не смогла. Не забивай себе голову. У Мэйлы нет значимого тёмного дара, а дружить с ней себе во вред не следует. Она подставит в любой момент. Уже однажды практически сделала это.

— А ты? Ты тоже обманул меня.

Джеймс стискивает зубы и закатывает глаза. Он цокает языком, выражая своё недовольство, и устремляет на меня разочарованный взгляд.

— Да что ты за человек такой упрямый? Я же сказал, что просто недоговорил тебе правду. Это не обман, сильно отличается от него, поэтому на твоём месте я бы не был столь категоричен. Мне нужно проверить твой магический уровень. Присядь, пожалуйста.

Послушно выполняю просьбу Джеймса, словно он пользуется принуждением. Мне не хотелось делать это, но я всё равно сажусь. Свыкаюсь с ролью игрушки? На всякий случай кошусь в сторону зеркала — следа от встречи с Энергией не осталось. О ком она говорила? Испугалась, что Джеймс увидит её, потому и исчезла? А может, именно он и лишил её жизни? За то, что наделила Люциторума магией, и тот стал выше принца Тьмы? Бредовые мысли, конечно, посещают голову, но следует обдумать все варианты.

Джеймс обхватывает мою голову руками. От его прикосновения всё тело покрывается мурашками. Мне хочется, чтобы руки парня скользнули ниже, чтобы он прижал меня к своей груди и снова поцеловал. Нет!.. Нельзя. Я совсем не знаю его. Джеймс что-то скрывает, сам делает всё, дабы держать меня на расстоянии. Не могу я любить его. Не должна.

Странно это всё как-то… Я раньше не задумывалась об отношениях, хотела просто получить образование, выстроить карьеру. Мне никто из парней серьёзно не нравился, а сейчас я разрываюсь меж двух огней, испытывая тёплые чувства к тому, кто был моим истинным, и к тому, кто предал меня. Что-то нужно делать с этим, дабы сосредоточиться на главной цели — уничтожении Люциторума.

Интересно, если Энергия показалась мне, есть ли шанс вернуть её к жизни? По сути, она продолжает жить… А вдруг её тело точно так же заперто где-то, как и тело Джеймса? Может, она рассчитывает на мою помощь? Я бы могла вернуть девушку. Вместе у нас получилось бы дать отпор Люциторуму. Ага, сейчас!.. Мечтай больше, Адалин! Если Энергия и вернётся, она будет слишком слаба. Вряд ли она сумеет одержать победу над абсолютным злом. Уже однажды у неё ничего не получилось.

— Ты ещё слишком нестабильна, — сокрушается Джеймс, отпустив меня и отстранившись. — Магия слишком сильна для тебя. Придётся какое-то время походить с печатью тьмы. Прости за такое неудобство, но я обещаю, что Люциторум не тронет тебя. Сейчас у него полно других забот и до презрения одной ведьмочки ему точно нет дела.

— Он не тронет. А ты? Зачем я нужна тебе, Джеймс? Я уже выполнила твою просьбу и вернула тебе тело. Теперь мы с тобой никак не связаны, но ты продолжаешь возиться со мной. Не проще ли было отправить меня в темницу? Отдать на растерзание демонам?

— Какая же ты глупая, ведьмуля. Такая юная и наивная, раз многого не понимаешь. Вспомни, что я говорил тебе на балу. А если вернуться к твоему вопросу, зачем ты мне? Я сам не знаю. Наверное, идиот, раз разделил свою силу с простой смертной? Как думаешь?

Поджимаю губы, приоткрываю, чтобы поспорить, но что-то не даёт мне выдавить из себя ни слова.

— Сегодня был слишком насыщенный день, ведьмуля, а завтра будет ещё круче, поэтому спи, — повелевающим голосом говорит Джеймс, и мои веки тяжелеют. Хочется спать: с этим желанием просто невозможно бороться. Оно пришло словно по щелчку пальцев, но вот уже ласковые руки укладывают меня так, чтобы было удобно, голова касается подушки, а поверх тела ложится воздушное облачко — одеяло.

— Ты не можешь управлять мной, ведь я живой чело… пчело… век, — заплетающимся языком бормочу я.

— Конечно, живой. Спи, мой живой человек. Завтра будет лучше!..

Слышу удаляющиеся мягкие шаги, но пучина сна слишком сладкая и манящая, и я проваливаюсь в неё, как в громадную пропасть.

Мне снится мир, в котором не случилось ничего необычного, и я продолжаю учиться в академии. У меня нет смертельного дара, а Байрон не отказывается от своей истиной, напротив, делает всё, дабы расположить меня к себе. И я бы осталась в этой реальности, позабыв о существовании принца Тьмы и всего, что с ним связано.

Глава 8. Адалин

— Просыпайся, Спящая Красавица, — зовёт меня ласковый голос.

Открываю глаза, не сразу сообразив, кто нависает надо мной.

— Джеймс, исчезни, умоляю, — ворчу я и кутаюсь в одеяло.

Я не выспалась. Кажется, что с огромным удовольствием проспала бы сейчас несколько суток. Настроение не очень. По телу разливается ломающая слабость. Голова гудит. И накатывает осознание, что я живу в новом мире, где демоны доминируют над всеми, кто обладает светлой магией. Блин!.. Это был всего лишь сон, в котором ничего не изменилось, и я чувствовала себя счастливой…

Пыхчу себе под нос, а принц Тьмы отстраняется от меня и потирает руки.

— Через полтора часа начнутся занятия. У тебя есть время, чтобы привести себя в порядок и подготовиться.

— Уроки, как правильно лишить жизни демона, будут?

— Ведьмуля…

— Тогда мне неинтересно это.

— И всё-таки ты пойдёшь. Ты студентка академии, хоть и стала моей игрушкой. Тебе не давали освобождение от занятий. Что за негативные мысли? Жизнь не закончилась. Она продолжается ведьмуля. И мы будем наслаждаться ею.

— Ага… — лениво киваю я. — Тогда оставишь меня? Мне нужно переодеться. Надеюсь, мои вещи остались здесь?

— Разумеется. Твоё расписание положил на стол. Готовься, а мне нужно отлучиться ненадолго. Дела, понимаешь ли. Встретимся позднее.

Принц Тьмы уже практически переступает порог моей комнаты, но я останавливаю его голосом.

— Джеймс, подожди. Где мой телефон? Я хочу позвонить маме, убедиться, что она в порядке.

Парень молча пожёвывает губами. Только пусть посмеет сказать, что я не могу общаться с мамой! Я же должна узнать, как она устроилась!

— Боюсь, сейчас не выйдет. У твоей мамы другой часовой пояс, и она ещё спит. Но телефон в тумобчке. Очень рассчитываю, что ты будешь благоразумной и не станешь использовать его для связи с мятежниками.

Кривлю губы, но ничего не отвечаю.

Джеймс же прекрасно знает, с кем говорит: я точно такая же мятежница, как они… Как Байрон и Рэйриан. Да я в рядах первых жажду уничтожить Люциторума.

Парень уходит, а я перекатываюсь на другую сторону кровати и заглядываю в тумбочку, чтобы убедиться, что он не обманул меня. Телефон лежит там, но не подаёт признаков жизни. Включаю его, скидываю ноги с кровати и ставлю сотовый на зарядку. От мамы приходит сообщение, что она долетела нормально и уже предвкушает встречу со своей новой жизнью. Я улыбаюсь, радуясь, что с ней хотя бы всё в порядке. Сейчас она бы вообще сошла с ума, если бы узнала, что силы тьмы выбрались наружу. Пусть мама живёт спокойно и не переживает за свою непутёвую дочь, облюбованную магической энергией.

В порядок я привожу себя быстро и решаю пообедать в общей столовой, рассчитывая встретиться там с ребятами. О камне для связи успешно забываю и вспоминаю, что не спрятала его, только когда вхожу в столовую. Надеюсь, Джеймс не устроит ревизию у меня в комнате? Вроде бы он не похож на ревнивца, который будет копаться в чужом телефоне и личных вещах. Да и уверен же, что я теперь принадлежу ему и никудашеньки не денусь.

Сразу же нахожу взглядом Байрона и Рэйриана, сильно удивившись тому, что они сидят за одним столом с Элли. Они доверяют ей? Ведьма хоть вроде и не сделала ничего плохого, а всё равно не лучший союзник, если учитывать её поведение в прошлом. Впрочем, для них сейчас она куда ближе меня, ведь я предала, а она — нет.

— Игрушка принца! — восклицает Тори.

Вот с ней я не ожидала встретиться. Мне думалось, что демоны вообще в преподавательской столовой обедают. Да только трое парней, сидящие рядом с Тори, точно не люди.

Байрон тоже оборачивается и с улыбкой смотрит на меня.

— Садись к нам. Ты же удостоена чести быть одной из нас.

Тори двигается, а я беру поднос с завтраком и понимаю, что в компании демонов мне кусок в горло не полезет. Может, Тори просто смеётся надо мной?

— Сядь к ним, — подсказывает Энергия.

— Серьёзно? — бурчу себе под нос я.

И с каких пор я доверяю галлюцинациям? Энергия погибла — Джеймс не стал бы обманывать в этом. Он с болью рассказывал о потере сестры. И вот теперь я слышу её голос, вижу её облик в зеркале. Это шизофрения, не иначе.

— Всё не так. Слушай меня. Ты должна сесть с ними сейчас.

Стискиваю зубы, отмечаю краем глаза, что Байрон тоже двигается и ждёт, что я подсяду к ним, но я присаживаюсь за столик к демонам. Прекрасно просто!.. Променяла друзей на тёмных тварей. И на что я рассчитываю? Заработать их уважение таким образом?

— У Джеймса, наконец, появился вкус, раз предпочёл тебя такой красотке? — говорит один из демонов, явно пытаясь задеть Тори.

Жгучие чёрные волосы, напоминающие смоль, уложены в причёску на его голове, лишь небольшая прядка чёлки падает на лоб. Черты лица парня строго очерченные, мужественный волевой подбородок с ямочкой посередине, но самое главное — пронзительный взгляд рубиновых глаз. Мне не по себе от таких взоров.

— Боги, Ллойд!.. Джеймс не делится своими игрушками, поэтому тебе ничего не светит, — огрызается Тори. — Видишь, он её даже защитой окружил, чтобы никто не прикоснулся. Пометил… Думаешь, мне хотелось превращаться в меченую? Я отказала ему, вот и развлекается со смертной.

— Со смертной? Тут бы я с тобой поспорил, Тори… Девчонка отнюдь не смертная. От неё пахнет нами…

Что это значит?

Он почувствовал ту часть магии, которой меня наделил принц Тьмы?

Именно по этой причине посчитал, что я бессмертна?

Иначе ведь быть не может… Я простой человек, и я… Если только силы Джеймса не подарили мне… Да нет. Он бы сказал!.. Или нет? Вот это я попала! Мне нужно срочно встретиться с принцем Тьмы и разузнать всё у него. Жить вечно — ужасно. Не хочу этого.

— Будешь заниматься со своими приятелями или пойдёшь осваивать тёмные искусства, Адалин? — спрашивает Тори и косится в сторону Байрона.

Она что-то подозревает. Не следует мне давать лишний повод навредить тем, кто мне действительно дорог.

— Разумеется, пойду на занятия с демонами. Ты ведь слышала своего друга, Тори? Я не настолько проста, как тебе кажется.

Демонесса только фыркает, а я понимаю, что мои слова царапнули её. Ну а что? Нечего ко мне цепляться… Я могу огрызнуться, если потребуется.

Я ознакомилась с расписанием сразу, как только привела себя в порядок и уяснила, что заниматься придётся с демонами. Возможно, Джеймс рассчитывает, что таким образом я обуздаю тёмную энергию, научусь подчинять её и обходиться без печати тьмы? Удастся ли однажды снять её? Интересно, если Люциторуму передаются все эмоции, то не смогу ли и я чувствовать его? Чтобы понимать, чего ожидать от него? Было бы здорово научиться разбираться в эмоциях врага. Вот только на занятиях мне вряд ли ответят на этот вопрос. Если вообще ответ есть у кого-то. Может, у Энергии?

— Не следует думать обо мне так часто в их компании, — звучит голос в голове.

Делаю вид, что чувствую себя комфортно, хоть это не так, особенно под прожигающими взглядами Байрона и Рэйриана. Наверняка Элли подначивает их, шипит, что мне нельзя доверять, и пытается расположить к себе? Конечно, всё так. Эта ведьма своего точно не упустит. Ну и ладно! Важнее то, что я сама уверена в своих целях, а всё остальное приложится, даже если я вдруг потеряю всех союзников.

— Адалин, раскроешь тайну, в чьём теле обитал наш принц Тьмы, пока ты не помогла ему? Наверняка он очаровал тебя ещё тогда, раз ты согласилась стать его игрушкой.

— Согласилась? Разве демоны не берут то, что хотят без разрешения? — вопросом на вопрос отвечаю я.

Тори хихикает, парень, сидящий рядом с Ллойдом, тоже, а сам Ллойд пристально смотрит на меня.

— Разумеется, нет. Демоны адекватные существа и никогда ничего не сделают против воли другого. Вопрос в том, что нам не всегда нужно задавать свои вопросы вслух, чтобы получить разрешение. Вы с Джеймсом могли поцеловаться, например… ну или зайти дальше, что уж там. Во время близости с демоном ты даёшь ему разрешение практически на всё.

Близости у нас не было, а вот поцелуй — да. Когда весь мир поплыл под ногами, перед глазами появилась туманная пелена, и меня опутал жар. Джеймс целовал меня, а я отчаянно отвечала, хоть и понимала, что зря делала это, что он предал меня, а я подставила всех остальных. И всё-таки тогда я позволила себе отдаться во власть момента. А потом пришла в себя с печатью Тьмы. Я дала согласие, не понимая даже этого?

— Ах, ты об этом. Конечно, я дала Джеймсу разрешение на многое, ведь это большая честь стать игрушкой самого принца Тьмы. Было приятно познакомиться, ребят, хоть и не всех из вас я теперь знаю по именам, но я пойду, чтобы не опаздывать и успеть подготовиться к началу занятий. Я прилежная ученица и не хочу разочаровывать своего… — Кем я должна называть Джеймса? Хозяином? Повелителем? Господином?

Тори закашливается, и я ловлю в этом спасение — ухожу, оборвавшись и не договорив.

Вроде бы неплохо прошло?

С демонами тоже можно общаться. Жаль только, что мне не удалось поговорить с друзьями, но об этом пора забывать, ведь мы должны держаться по разные стороны баррикады. Так я смогу предупреждать их о планах Люциторума, как вчера, например.

Вспоминаю, что ничего не рассказала им о ловушке, выстроенной вокруг академии. Если Мэйла не обманула, то воинам Света придётся слишком туго. Может, написать, Байрону сообщение?

— Адалин, — ловит меня в коридоре дракон и затаскивает в пустую аудиторию, прикрывая за собой дверь.

— Байрон, нас не должны видеть вместе, — шепчу я, растерянная от такой близости, ведь парень прижимает меня к стене своим телом. Неловко себя чувствую, ведь обнимаюсь то с одним, то с другим парнем и не считаю это правильным.

Байрон делает шаг назад и кивает.

— Что это было сейчас? Почему ты водишься с демонами? Ты ведь сказала, что ты на нашей…

— Вы ведь тоже делаете вид, что не против Люциторума? — парирую я.

— Да, конечно, но дружить с демонами… Им нельзя доверять, ты же понимаешь это?

— Я стала игрушкой одного из них, Байрон. И пока я ничего не могу с этим поделать. Здесь безопасно говорить?

Парень кивает.

— Хорошо. Вчера ко мне приходила Мэйла. Она говорит, что вокруг академии выставили ловушки. Они уничтожат любого, в чьей голове есть мысль навредить Люциторуму. Совсем неважно войти на территорию академии он попробует или покинуть её. Вы должны быть осторожны.

— Обложили со всех сторон, но ничего. Мы найдём способ. Мне удалось кое-что добыть вчера. У ректора была с собой карта академии. Есть подземные ходы, защищённые светлой магией. Никто из тёмных не сможет проникнуть туда. Мы организуем там штаб, где будем встречаться и обсуждать все планы. Как только всё будет готово, я нарисую тебе путь туда.

Просто слушаю слова Байрона, но ответить мне нечего. Будет штаб мятежников? Прекрасно. Если демоны не смогут спуститься туда — ещё лучше, ведь там можно укрыть слабых. Нам придётся пользоваться всеми методами. На войне каждый способ хорош. Да только вряд ли я сама смогу оказаться гостем в их штабе, ведь теперь во мне течёт тёмная магия. Байрон пока не знает об этом, и я не готова сейчас раскрыть все карты. Он вспылит, но ведь не сможет помочь.

— Байрон, а ты уверен, что Люциторум наш главный враг? — вдруг задаюсь вопросом я.

Сама не знаю, почему спрашиваю именно это, но сегодня я пообщалась с демонами, и они не показались мне кровожадными убийцами. Да и с появлением силы Джеймса во мне, я не изменилась, не желаю убивать всех подряд или что-то в этом роде.

— Только не говори, что им удалось промыть твой мозг. Сейчас начнутся занятия, мы сможем переписываться во время них. Прошу тебя, Адалин, не теряйся, не позволяй демонам одурманить тебя и проводи с ними как можно меньше времени.

Байрон обхватывает моё лицо руками и смотрит мне прямо в глаза.

— Мы не сможем переписываться, потому что заниматься с вами я не буду. Мои предметы несколько отличаются от ваших: я занимаюсь с демонами.

— Какого? — парень вспыхивает и отшатывается от меня.

В коридоре поднимается шум. Вот-вот и кто-нибудь может зайти, застукать нас вместе. Кто-то из нас должен срочно спрятаться или сбежать.

— Я уйду через кладовку, там есть проход в стене, — шепчет Байрон. — Адалин, не забывай, что мы на твоей стороне, и мы не позволим демонам украсть тебя у нас. Не верь им! Они ненавидят свет, они истинное зло. Только дай демонам волю, и они нещадно убьют всё живое.

Байрон уходит, а я слежу за ним и думаю, почему же мне пришла мысль, что Люциторум не то зло, с которым нам следует бороться?

Вспоминаю, как мельком услышала о барьере, отделившем академию от всего мира. Глава светлых не пытался защитить студентов, он использовал их как корм для демонов, понимая, что такая жертва позволит выиграть время. Ему было наплевать по факту, что случится с ребятами. Если он понимал, что Люциторум абсолютное зло, так почему тогда не защитил студентов академии? Почему не эвакуировал всех из академии? Что-то здесь не вяжется. Мне неприятно думать, что светлые плохие, но и исключать такую вероятность я не могу.

Выхожу из аудитории и иду на занятия тёмной энергетической материей, но по пути меня перехватывает Тори.

— Это ты во всём виновата! Он стал слишком мягкосердечным из-за тебя.

— О чём ты говоришь? — недоумеваю я. — В чём я виновата?

— Джеймса поймали в ловушку. Они требуют обменять его на тебя!.. и последнего серебряного дракона. Их единственная надежда снова заточить нас в нижнем мире. Но мы поступим лучше. Если они не отпустят Джеймса, я лично убью тебя, а твоего истинного повесят прямо сейчас.

— Но у меня нет истинного! Что за бред?

— А ты посмотришь сейчас на этот бред собственными глазами, меченая! Когда его вздёрнут на тренировочной площадке. И пощады ждать не придётся.

Байрона действительно поймали?

Но мы ведь только-только разминулись…

И почему Джеймс угодил в ловушку?

Как такое случилось?

Он ведь бессмертный!

Убить его всё равно не смогут. Или смогут, учитывая тот факт, что он разделил часть своих сил со мной?

Глава 9. Адалин

От автора: Дорогие мои, спасибо всем, кто остался со мной и героями этой истории. Впереди нас ждёт принятие непростых решений, установка точки в войне между светом и тьмой. Кто победит, и кого выберет Адалин своим союзником? Всё это обязательно узнаем дальше:)) Всех люблю! Приятного чтения!

На тренировочной площадке гулко переговариваются демоны, но их слова расплываются в голове. Едва удаётся вычленить хоть что-то из какофонии смешанных звуков. Что произошло за какие-то несколько минут?

— Убить! Убить! Убить!

Это я разбираю отчётливо, а как только вижу Байрона, сердце тут же падает в пятки. Парень стоит в центре плотного кольца, окруживших его демонов, на коленях. Хочется броситься к нему, защитить. Демоны обжигают Байрона своими заклинаниями, направляя в него острые молнии и огненные шары. Горло сдавливает комом. Мне хочется защитить его, и одновременно я боюсь сделать ещё хуже, подтвердив предположения Тори.

— Ну как тебе? Жалко его? Это малое из того, что именно сейчас испытывает Джеймс! Светлые мучают его похлеще, вытягивают всю силу, чтобы он испытывал боль.

— Кто сказал тебе такой бред? — сквозь зубы цежу я.

— Я слышала разговор Люциторума через магическое зеркало. Джеймс в плену у светлых. И они отпустят его, только если повелитель выдаст тебя, но он не сделает этого. Я не знаю, чем уж ты так заинтересовала всех, но своих в беде не бросают, и я не брошу принца. Мы выдадим тебя сами, если это потребуется, но для начала прикончим последнего серебряного дракона.

Тори действительно влюблена в Джеймса? Несмотря на то, что она демон? Они оба демоны… Принц Тьмы говорил, что они не умеют любить, но тот трепет, с которым он относится ко мне, невозможно не замечать. И теперь я должна отплатить ему, спасти его жизнь. Если светлые требуют отдать им меня, пусть берут. При чём тут Байрон и его принадлежность к серебряным драконам? Какое отношение он имеет к светлым? Чем поможет им?

— Тогда позволь мне уйти. Отпустите Байрона. Он здесь не при чём. Я уйду к светлым, чтобы они отпустили Джеймса. Не думай, что мне безразлична его судьба. Возможно, я беспокоюсь о нём больше твоего.

Тори с недоверием хихикает, но я чувствую сомнение — она хочет поверить мне. Дракон поднимает голову и смотрит на меня, с его губы тонкой струйкой стекает кровь, а меня трясёт. Если бы демонесса не удерживала, то я бы прямо сейчас бросилась к Байрону и закрыла его собой. Пусть убивают меня, раз я заварила всю эту кашу. Очередной хлёсткий удар молнии впивается в плечо дракона, и он стискивает зубы от боли, шипит, с достоинством принимает боль, а у меня сердце сжимается.

— Демоны, хотите войны прямо сейчас? — доносится громогласный голос откуда-то из-за спины, и я узнаю его.

Рэйриан.

Только не хватало кровопролития. Не должно всё закончиться сейчас.

— Байрон, щит! — говорю я.

Он ведь хорош в щитах! Так почему до сих пор не закрыл себя от магических ударов? Почему позволяет им это? Замечаю на руках парня, сцепленных за спиной, цепи. Скорее всего, они лишают его магической энергии. Он именно из-за них не может создать преграду от этих ударов?

Если начнётся войнушка, Байрон будет лакомым кусочком, доступной целью. Я не могу допустить этого.

Демоны потихоньку рассасываются из кольца, распределяются, и в воздухе свистят магические снаряды, запах гари становится слишком невыносимым.

— Пойдёшь, конечно! Я сама обменяю тебя на Джеймса, но это случится после того, как последний серебряный дракон сдохнет! — шипит Тори.

На раздумья времени катастрофически мало.

Да кого я обманываю? Его у меня совсем не осталось.

Прикладывая все силы, отталкиваю Тори от себя плечом, вырываюсь из её хватки, мчусь к Байрону, падаю перед ним на колени, обнимаю и за мгновение создаю защитный барьер, совсем как он учил меня. Я жмурюсь, опасаясь, что ничего не получится, и магия рассыплется от первого же удара, пропустит его, но Тори точно не будет рисковать и убивать меня, ведь хочет обменять на Джеймса. Я могу использовать эту слабость демонессы. Она попытается защитить меня, если кто-то другой нападёт.

— Адалин, ты не должна была рисковать собой, — бормочет Байрон.

— О! Правда? А что я должна была делать, Байрон? Смотреть, как тебя убивают? Ты бы рискнул собой. И не смей говорить, что это не так — не поверю! — ворчу я, пытаюсь развязать цепь, но каждое прикосновение к ней обжигает кожу, а барьер мерцает.

— Не делай этого. Отступи, — настаивает Байрон.

— Не отступлю. Ты слишком плохо меня знаешь, если сейчас думаешь, что я прислушаюсь к тебе и сдам назад. Этого не случится, Байрон! Я буду бороться за тебя! За справедливость. Ты точно не виновен во всём этом.

Стискиваю зубы, прокусываю до крови губу, но всё-таки разрываю цепи, и руки Байрона освобождаются. Я толком не понимаю, что происходит дальше, так как слышу свист над головой, оказываюсь прижатой телом дракона к земле, а вокруг нас появляется куда более плотная стена защитного барьера.

— Спасибо, — шепчет Байрон и тянет меня, помогая встать.

Тори зло глядит на меня. Её план провалился? Озираюсь вокруг и понимаю, какой хаос начался. Демоны сражаются со светлыми. Брызги крови не предвещают ничего хорошего. Кто-то должен как можно быстрее решить всё. Но это буду не я. Демоны не прислушаются ко мне, ведь считают меня виновницей того, что Джеймса удалось пленить.

— Что здесь происходит?

Усталый голос заставляет всех смолкнуть. Демоны тут же опускаются на колени, и я вижу Люциторума. Наши взгляды с ним пересекаются.

— Игрушка моей правой руки, ты скажешь, что здесь происходит, и кто начал весь этот хаос.

Поджимаю губы, молчу, так как ябедничать никогда не любила. Если сейчас пожалуюсь на демонов, то Тори обязательно припомнит мне это.

— Здесь вышло недоразумение, повелитель, — отвечаю я и выхожу за стену защитного барьера, выставленного Байроном. — Студенты не поняли друг друга, и началась потасовка. Такое случается.

Тори поджимает губы, вздёргивает вверх носик и хмыкает. Она оценила мой жест? Да плевать мне на её оценки. Я ей точно ещё припомню случившееся.

— До нас дошли слухи, что светлые пленили одного из наших…

— И кто-то решил устроить самосуд? — фыркает Люциторум. — Кто это начал, Адалин? Просто назови имя!..

— Я!

Слышу возмущения Байрона и одобрительные вздохи среди демонов.

— Это начала я, решив, что просто обязана освободить своего хозяина. Прошу простить меня и организовать обмен, который так жаждут получить светлые. Пусть убивают меня, если хотят, но не его. Джеймс должен вернуться.

На губах Люциторума появляется улыбка, которую он тут же скрывает. Он с хитрым прищуром разглядывает меня, хмыкает ещё раз и качает головой в сторону академии.

— Пойдём со мной, дитя. — А вы… Если повторится нечто подобное, сдеру шкуру с каждого. Мы не убийцы. Прольётся ещё хоть капля крови носителя светлой магии, и я казню каждого причастного. Поняли?

Демоны снова опускают головы. Я мельком оборачиваюсь и смотрю на Байрона. Он восстановится быстро, и сейчас ему точно никто не станет угрожать. Могу быть спокойна за дракона, остаётся спасти Джеймса. Возможно, сейчас я действительно в последний раз вижу своих друзей? Замечаю на себе осуждающий взгляд Рэйриана, но особого значения он теперь не имеет. Пусть думает, что хочет, я уверена, что поступаю правильно.

— Значит, решила пожертвовать собой ради спасения хозяина? Ты уверена, что хочешь этого, Адалин?

— Да, повелитель.

— Джеймс не ошибся в тебе. Ты не так проста, как это может показаться, — посмеивается Люциторум, двигаясь в ногу со мной.

Похвала со стороны абсолютного зла — последнее, в чём я нуждаюсь, поэтому игнорирую его слова и уверенно смотрю вперёд.

Глава 10. Байрон

— Не думай, серебряный дракон, что это наш последний разговор. В следующий раз тебя некому будет защитить, и тогда воины Света потеряют последнюю надежду, — вздёргивает подбородок демонесса, которая и оглушила меня магическим заклинанием, передав своим друзьям, а потом притащила сюда Адалин.

Она здесь за главную? Существует ли какая-то иерархия среди демонов? Или каждый творит то, что хочет?

— Правда? Может, прямо сейчас отнимешь последнюю надежду у воинов Света? А потом сдохнешь сама в муках адских, ведь твой повелитель точно не простит за нарушенный приказ, — хмыкаю я.

Говорить пока тяжело. Чувствую я себя побитым псом. Уж не знаю, из чего сделана цепь, которой опутали мои запястья, но она настолько активно поглощала мою энергию, что сейчас восстанавливаться и восстанавливаться.

— Только ты моей смерти уже не увидишь! — шипит демонесса, надвигаясь на меня.

— Хватит! — рычит темноволосый высокий демон. Его и без того рубиновые глаза сейчас светятся красным, а клыки увеличиваются, выпирают немного, касаясь нижней губы.

Вампир? Серьёзно? Не думал, что они существуют. Хотя среди тёмных тварей и не такое можно встретить. Раньше ничего подобного на Земле не было, а теперь выползла всякая дрянь, которую хочется как можно скорее искоренить.

— Ллойд, ты заступаешься за это отребье? Мы можем избавиться от последнего серебряного дракона прямо сейчас. Что нам сделает Люциторум? Он только порадуется.

— Повелитель велел прекратить. Ты слишком много на себя берёшь, Тори. Пока Джеймса нет, я становлюсь вторым после повелителя. Уходим отсюда! Разбредайтесь по аудиториям, если не хотите получить выговор от преподавателей или удары розгами от меня.

Демоны потихонечку разбредаются, поджав хвосты. Даже демонесса фыркает, скрещивает руки на груди, угрожающе глядя на меня, но всё-таки разворачивается и уходит. Ей неприятно, что свой же заступился за какого-то жалкого дракона? Именно таким ведь я сейчас и являюсь в глазах демонессы.

— Тори, стой! Этот дракон теперь под твоей защитой, пока Люциторум сам не решит казнить его. Если с парнем что-то случится, ты сдохнешь первой.

— Н-но!.. Ай! — демонесса потирает запястье, жалобно поскуливая себе под нос. На нём появилась какая-то метка, но разглядеть её не могу из-за расстояния, пролегающего между нами.

— Ты пожалеешь, Ллойд! — обиженно шипит девчонка и уходит, а вампир смотрит прямо на меня.

— Не задирай её, смертный! Узнаю, что издеваешься над ней, и сам уговорю Люциторума как можно быстрее пустить тебя в расход. Я защитил тебя от посягательств Тори на твою жизнь и рассчитываю на адекватность с твоей стороны — не плюй в протянутую тебе руку.

С этими словами Ллойд уходит, а ко мне приближается Рэйриан.

— Никто серьёзно не пострадал от этих тварей? — спрашиваю, с надеждой глядя на наставника.

— К счастью, нет. Их повелитель появился вовремя. Кто его знает, к чему бы привела кровавая баня, если бы не он? Вот только Адалин добровольно ушла с ним. Она действительно планирует спасти принца Тьмы и пойдёт на обмен?

— Откуда мне знать, Рэйриан? Я не понимал ведьмочку, даже когда она была моей истинной, а сейчас и подавно не знаю, что творится у неё в голове.

— Как бы обидно ни было, но нам придётся держать руку на пульсе. Адалин больше водится с демонами. Возможно, им удалось перетянуть её на свою сторону…

Внутри вспыхивает ярость. Неужели Рэйриан не видел, как она бросилась защищать меня? Адалин прикрыла меня собой, несмотря на боль, разорвала цепи и помогла мне освободиться от пут, выпустив магию, пусть той оставалось совсем немного. Смотрю на наставника, но спорить с ним не решаюсь. Какой в этом смысл? Мы поссоримся, что только на руку демонюгам. Сейчас всем нам важно держаться вместе.

Уверен, Рэйриан остынет. Сам ведь ещё недавно защищал Адалин и говорил, что ведьмочка точно на нашей стороне, когда внутри меня зароился червячок сомнения.

— Мне надо поискать Адалин, убедиться, что она не сотворит глупостей, а если уж собирается спасать этого принца, то я помогу ей.

— Байрон, лучше не делай этого. Адалин сейчас с самим злом. Тебе прекрасно известно, что к нему лучше не приближаться. Не мелькай у него перед глазами, чтобы он не почувствовал, что ты последняя надежда не только для света, но и для тьмы. Ты можешь закрыть обе стороны магии, запереть их, нарушив равновесие. Пока Люциторум не знает этого, и лучше, если он не узнает вообще.

Об этом мне рассказал ректор, когда началась вся заварушка, когда он понял, что отмалчиваться уже не получится, когда попытался собственноручно убить меня. Ректор объяснил, что я должен держаться подальше от Люциторума, потому что если тьма поглотит мир, от него быстро не останется ничего. Совсем ничего. Всё живое погибнет, и только демоны будут блуждать по пустынным мрачным улицам в поисках чистой выжившей души, чтобы поглотить её.

Как бы сильно я ни желал сейчас защитить Адалин, правильнее будет не мешать ей.

Пусть всё нутро противится, воет…

Ведьмочка бросилась защищать меня, хоть здорово рисковала собой. Значило ли это, что у неё остались какие-то тёплые чувства ко мне? Или я придумал всё? Нарисовал в мечтах идеальный мир, в котором Адалин могла бы полюбить меня? Не время сейчас думать о любви. Возможно, во мне говорят отголоски нашей истинности, и все чувства к ведьмочке однажды исчезнут?

— Держись рядом со мной, чтобы больше не угодить в ловушку, — говорит Рэйриан, похлопывая меня по плечу.

Нам всем сейчас лучше держаться вместе, не оставляя демонам и шанса навредить кому-то.

— Это ты держись рядом со мной. Слышал, что сказал тот клыкастый? У меня теперь неприкосновенность. Если та демонесса, Тори, хочет жить, она выполнит его поручение. Иметь собственного демона, защищающего тебя, не так уж плохо. А, Рэйриан?

— Идиот! О чём ты думаешь вообще? Даже сейчас можешь шутить, хотя нужно со всей серьёзностью подойти к ситуации.

— Да брось, Рэй! Ну что ты вечно такой хмурый?

Может мне проще таким образом подавить все страхи? Усмирить сомнение, клокочущее в жилах? Не позволить себе сорваться к Адалин, чтобы защитить ведьмочку? И ведь понимаю головой, что ничего не смогу сделать, никак не помогу ей, а всё равно готов броситься в пекло и положить свою жизнь, лишь бы с ней всё было в порядке.

Глава 11. Адалин

Дымка с едва различимым кровавым оттенком расползается по полу кабинета ректора. Теперь Люциторума, разумеется. Достигая щиколоток, туманная пелена рассеивается, оседая едва ощутимой влагой на коже.

Я сижу на мягком диванчике. В горшке, стоящем рядом, когда-то рос высокий цветок, но теперь листья его пожухли, чудо, что не осыпались, точно кто-то собрал гербарий, закрепив его магическим столбом для поддержки.

Люциторум не спешит заводить разговор, и я тоже сохраняю молчание. Пусть тишина давит на виски, но я понимаю, что в это мгновение тёмный повелитель сканирует мои эмоции с помощью печати тьмы, поэтому не позволяю себе думать о чем-то лишнем.

— Ты очень смело повела себя на тренировочной площадке, Адалин. Если бы Джеймс видел это, он точно назвал бы тебя идиоткой, но в душе гордился.

— Я не сделала ничего необычного, повелитель. Поступила так, как поступил бы любой здравомыслящий человек.

— Мы все давно уже не люди, Адалин. Однако попытка засчитана. Я знаю, кто организовал эту сумятицу. И я возьму Тори на особый контроль, но благодаря тебе сегодня она осталась жива.

Вздрагиваю, хоть и стараюсь не подавать вида, что слова мужчины задели меня. Кем мне считать Люциторума? Демоном? Проклятым существом? Кем ещё? Раньше он точно был человеком, хоть и отрицает это теперь.

— Джеймса действительно пленили?

Люциторум встряхивает головой, смахивая с лица выбившийся платиновый локон, склоняет голову набок и, чуть щурясь, смотрит на меня.

— Как ты думаешь сама? У вас с принцем Тьмы есть связь.

И снова попытка испытать меня? Я не знаю, как много о нашей связи поведал Джеймс, но сама выдавать всё не планирую. Пусть Люциторум и не рассчитывает.

— Связь из-за этого?

Тыкаю пальцем на грудь, в то самое место, по которому расползлось ожерелье печати тьмы. Люциторум улыбается правым уголком губ и ведёт плечом.

— Кто знает? Мне казалось, вы связаны куда теснее, но как скажешь, ведьмочка. Так что ты думаешь сама? Мог ли бессмертный попасться в лапы каких-то жалких обладателей магической энергии? Позволил бы им пленить себя?

Если Джеймс ослаб, разделив со мной свои силы, — вполне себе.

— В их вряд ли, если только сам Свет не спустился на финальную битву с вами. В этом случае они с Джеймсом будут на равных. Удастся ли Свету пленить брата? Всё это под вопросом, ведь я знакома только с одним из них, да и то не знаю всех его способностей, что уж говорить о Свете?

Градус разговора повышается, и мне бы сбавить немного, да ведь Люциторум сам задаёт неудобные вопросы, а Энергия не подсказывает, как лучше вести себя с ним. Значит ли это, что пока я всё делаю правильно? Буду надеяться, что всё так.

— Если Джеймс действительно оказался в плену, то мы зря теряем время, а вы бы не стали этого делать. Вам невыгодно терять сильных союзников. Могу лишь предполагать, что это просто уловка, дабы проверить, как поведут себя окружающие, поднимется ли хаос. Возможно, вы пытаетесь отсеять врагов, чтобы убедиться, что на вашей стороне останутся лишь истинные приверженцы?

Люциторум ухмыляется, садится в кресло и закидывает одну ногу на другую.

— Я понимаю, почему Джеймс выбрал именно тебя. Ты слишком умна для простой смертной, пусть сейчас ты и изменилась, о твоей смертности говорить теперь было бы глупо.

Ещё один…

Не могла ведь я стать бессмертной?

Такое не случается.

Я не переродилась, а магия, коснувшаяся меня, вряд ли подарила бессмертие, если только Джеймс не вампир, укусивший меня. Только вот на кровушку меня совсем не тянет, так что этот вариант отпадает. А может, всё как в книгах? Если допустить, что Джеймс — один из богов, он вполне себе мог наделить меня бессмертием. Но зачем было делать это против моей воли? Я не желала жить вечно, не просила об этом. Хотел защитить? Тогда выбрал ужасный способ.

— Где он? Джеймс? Когда он вернётся?

— Он вернётся. Не следует недооценивать его возможностей. Сейчас Джеймс действительно встречается со своим братом, но я не думаю, что надолго задержится там.

Кожа покрывается мурашками. Всё-таки я угадала? Появится ещё одно важное лицо этой истории? Свет? Но один раз он уже разделил душу брата с его телом и запер Джеймса в нижнем мире. Хватит ли у принца Тьмы сил, чтобы противостать брату теперь? Поделившись своей магией со мной, Джеймс мог ослабнуть. Очень надеюсь, что он выберется и вернётся ко мне.

Люциторум морщится, словно куснул свеженький лайм, потирает виски и выдавливает болезненную улыбку.

— Вот он и преодолел границу. Сейчас Джеймс будет здесь. И до того, как он вернётся, я хочу предложить тебе сделку, Адалин. Мне нужна ведьма, способная призвать и склонить на мою сторону исхитов. Их помощь лишней в предстоящей схватке не будет, а я знаю, что ты можешь повелевать ими.

— Сделку? И что же я буду иметь, если выполню то, что вы просите?

— Хороший подход. Я освобожу тебя от печати тьмы. До этого момента она будет отравлять твою жизнь, передавая твои эмоции мне. Ты не сможешь полюбить и стать любимой. Печать тьмы имеет несколько побочных эффектов — она делает своего носителя несчастным, лишая всех эмоций. Сердце такого существа постепенно превращается в камень и не способно испытывать какие-либо эмоции. Сейчас ты остро не ощущаешь этого, но настанет момент, когда появится безразличие ко всему. Для меня это выгодно, ведь ты превратишься в податливую игрушку и сделаешь всё, что я скажу, но… мне понравился твой характер, Адалин. Я хочу, чтобы ты оставалась вот такой, живым существом с эмоциями. Глупо будет скрывать это. Так что ты скажешь? Ты согласишься на такую сделку? Я не тороплю, ты можешь подумать, пока есть время, пока не начала терять эмоции и превращаться в безвольную куклу. Я могу продемонстрировать, чтобы ты понимала, что именно ждёт тебя дальше.

Люциторум щёлкает пальцами правой руки. В районе печати вспыхивает пожар, хватаюсь за горло, потому что его сдавливает, точно кто-то вцепился сильными пальцами. Страха нет. Странно, но всё происходящее перестаёт иметь для меня значение. Думаю о маме, но даже теперь не испытываю ничего… Мне словно наплевать, в порядке ли она сейчас. Это и есть полное безразличие? Представляю Байрона… Джеймса… Ни-че-го!.. Совсем ничего.

Люциторум ослабляет своё магическое влияние, и на меня разом нахлынывают эмоции: страх, горечь, боль. Без них жить лучше, да только я не хочу стать такой же, как он.

— Подумай, Адалин. Я не тороплю тебя. Мне хочется сотрудничать с живым существом, а не марионеткой, в которую ты превратишься, если не согласишься содействовать мне по доброй воле.

И это только одно из побочных явлений печати тьмы, ведь так? Люциторум сказал, что их несколько, но озвучил пока одно. Что-то подсказывает мне — не самое страшное.

Дверь кабинета открывается, и в него залетает Джеймс. Взъерошенный, с кровавыми потёками на губах, он испуганно смотрит на меня, а потом переводит злой взгляд на своего повелителя.

— Что ты с ней сделал? — цедит принц Тьмы сквозь зубы, и мне страшно от звучания его голоса.

Кажется, словно воздух в помещении резко накаляется, приобретая запах дыма и серы. Не хочу, чтобы из-за меня сейчас разыгралась драма. Вот только и встревать не могу, ведь эти двое так смотрят друг на друга, что не услышат писка с моей стороны.

— А что я мог сделать с ней? — задаёт встречный вопрос Люциторум, с ухмылкой поглядывая на своего помощника. — И должен ли был? Братец промыл тебе мозг в отношении меня, и ты передумал играть на моей стороне, Джеймс? В ином случае я не могу придумать объяснения такому явному недоверию с твоей стороны.

— Ты в порядке? — принц Тьмы оборачивается в мою сторону.

Пусть до сих пор неприятно чувствую себя после демонстрации тёмным повелителем его силы, но всё же киваю. Нехорошо будет начинать ещё один скандал, где победитель предопределён. Джеймс и без того пострадал на встрече со своим братом. Свет пытался вразумить Тьму?

— Прекрасно. Почему она здесь? Воспользовался моим отсутствием, чтобы переманить мою игрушку себе? Не надоело? Сначала Тори, хоть до меня ты её даже не замечал…

— Отбрось эту ревность. Тебе было наплевать на Тори, и мы оба прекрасно знаем это Джеймс. Ни к чему ссориться, ведь я спас твою игрушку от заварушки, где её хотели обменять на тебя.

— Это правда? — Джеймс снова переводит взгляд на меня и вновь получает в ответ короткий кивок.

— Извинений я от тебя не жду. Расскажешь, как прошла встреча с братом, позже, а пока приведи себя в порядок и развлекись, что ли со своей игрушкой, чтобы скинуть напряжение. А то становишься невыносимым. Ты ведь знаешь, что воздержание негативно сказывается на магической энергии, когда тебя так сильно влечёт к кому-то? Так вперёд, Джеймс. Я тебя не удерживаю.

— Пойдём, — глухо буркает Джеймс, бросив на меня мимолётный взгляд.

Я встаю, чтобы проследовать за ним, но замечаю, как смотрит на меня Люциторум. По его взгляду понятно, что именно тёмный пытается донести до меня — он не хочет, чтобы я рассказывала Джеймсу о предложенной сделке и рассчитывает на положительный ответ. Вот только я понимаю, что заключение сделки ни к чему хорошему не приведёт. Я понятия не имею, получится ли у меня повлиять на исхитов, а если получится, то это принесёт немало бед моим друзьям. Не хочу ради остатка чувств вставать на противоположную им сторону. Зло никогда не победит добро. Тьма будет свержена — это неоспоримый факт. И так думает ведьма, в которой тьмы теперь куда больше чем света.

Безмолвно двигаясь следом за Джеймсом, я раздумываю над происходящим, а когда оказываемся в моей комнате, принц Тьмы разворачивается, словно хочет оставить меня. Так просто? Без единого ответа на вопросы, коих в моей голове сейчас роится немало?

— Ты не можешь просто сбежать, — констатирую факт я. — Позволь мне позаботиться о тебе и обработать ссадины?

Во взгляде Джеймса загорается огонёк надежды. Он явно не ожидал услышать от меня таких слов, а теперь смотрит, затаив дыхание, но не двигается с места.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — повторяю я. — Мы вроде как не чужие друг другу люди, и раньше ты был куда более открыт со мной. Не доверяешь мне?

— Ведьмуля, я просто устал. Ладно…

Джеймс сдаётся, проходит и плюхается на кровать. Он постанывает себе под нос, круговыми движениями разминая плечи.

Я ищу в шкафчике аптечку, такие выдавали всем студентам академии на всякий случай, если поранишься или случайно обожжёшься во время создания зелья, например. Достаю её, стряхиваю пыль и приближаюсь к принцу Тьмы. Дрожащими пальцами открываю крышку, достаю перекись и ватные тампоны, хорошенько смачивая их. Кровь на губах парня запеклась. Надеюсь, избавившись от этой корки, не обнажу болезненную рану. Осторожно обрабатываю, а Джеймс прикрывает глаза, расслабившись и полностью доверившись мне, но стоит мне закончить, как он хватает за запястье, сжимая мягко, но при этом удерживая рядом.

— Нужно нанести мазь… — шепчу я.

— О чём ты говорила с ним? Я знаю, он мог велеть тебе молчать, но мы на одной стороне, ведьмуля. О чём ты общалась с Люциторумом?

— О тебе, — выдавливаю из себя я.

Как странно — раньше я бежала от голосов, появляющихся в голове, а теперь так отчаянно нуждаюсь в совете Энергии. Мне хочется знать, могу ли я раскрыться Джеймсу, не сделаю ли этим только хуже в первую очередь ему.

— Обо мне? Очень интересно! А поподробнее?

Рассказываю о потасовке, случившейся на тренировочной площадке, и о том, как Люциторум забрал меня в свой кабинет, умолчав о сделке, предложенной тёмным в ответ на снятие клейма. Всё это время Джеймс держит меня за руку, нежно поглаживая подушечкой большого пальца.

— Тори… свернуть бы этой дряни шею, — зло цедит Джеймс и отпускает меня.

На коже до сих пор остаётся тепло его прикосновений, пробирающее до мозга костей. Мне хотелось бы доверять принцу Тьмы, но могу ли я?

Подцепив указательным пальцем немного заживляющей мази из баночки, я наношу её на губу Джеймса, и он стонет себе под нос.

— Больно? — испуганно спрашиваю я.

— Приятно, ведьмуля. Даже не представляешь, насколько приятно.

Лёгкий румянец скользит по щекам, обжигая их, но я ловко борюсь со смущением и отвожу взгляд в сторону. Отворачиваюсь от Джеймса и слышу, как он встаёт с кровати.

— Что бы ни сказал тебе Люциторум, ты не должна верить его словам, ведьмуля. Тёмным существам нельзя доверять.

Сердце ускоряет своё биение, а я затылком чувствую жаркое дыхание парня. Его руки ложатся на мои предплечья, и пальцы сжимаются, вызывая поток мурашек по всему телу.

— А тебе? Могу ли я доверять тебе, Джеймс? — спрашиваю, глядя в одну точку перед собой, прислушиваясь к сердцу, которое точно не может обмануть.

— Мне — можешь. Кажется, часть света, которая всегда была во мне, начала пробиваться наружу рядом с тобой. И я сделаю всё, чтобы она не исчезла, — последние слова Джеймс шепчет мне на ухо, отпускает меня и уходит, а я смотрю на закрывающуюся за ним дверь и думаю, способен ли Люциторум на самом деле лишить меня тех тёплых чувств, что бурлят в крови, когда принц Тьмы оказывается рядом?..

Глава 12. Джеймс

— Значит, смог таки вернуться, — цепкий взгляд брата впился в меня, прожигая до мозга костей, но я не из робкого десятка, поэтому подавить мою волю Свету не удалось.

— А ты не ждал? Рассчитывал, что навсегда останусь в нижнем мире? Каково было чувствовать себя великим? Наслаждался своим правлением на Земле? А все эти существа поклонялись тебе, да? И даже люди… Даже их тебе удалось склонить на свою сторону, Свет?

— Лучше было бы, чтобы их поглотила тьма? — спросил брат скрипящим голосом.

— Лучше было бы, умей они придерживаться баланса, а не срываться от одного к другому, и ты прекрасно знаешь это.

— Потому ты помог Люциторуму выбраться? Рассчитываешь, что теперь господствовать над миром живых будет тьма? Ты ведь прекрасно понимаешь, что этому никогда не бывать, а та несчастная ведьма, которой ты манипулируешь, рано или поздно поймёт, насколько угольное твоё сердце, и переметнётся на мою сторону.

Я вздрогнул. Не думал, что он настолько просвещён и знает о моих чувствах к Адалин. Это доставит немало неприятностей в будущем, ведь брат непременно попытается надавить на болевую точку, чтобы избавиться от меня.

— Вернись на мою сторону, пока не стало поздно, Джеймс. Вместе мы заточим Люциторума в нижнем мире навечно, а я разделю с тобой славу и величие. Так уж и быть, позволю тебе заняться балансом и навести свой порядок, скажем… в этом жалком городишке. Тебе хватит, я уверен в этом. Вот только времени на раздумья много не даю. До следующего полнолуния ты должен дать ответ, брат, иначе я приму молчание за отказ и буду бить на поражение, когда мои воины войдут на территорию академии.

Мотаю головой, стряхивая влагу с волос. Принял душ, надеясь, что станет лучше, — не стало. Разговор с братом снова и снова проносится в голове, звучит, как предупреждение. Мы не враждовали раньше. Ссорились, конечно, куда без этого? Но гибель Энергии перевернула весь мир. Всё, что казалось таким привычным и правильным, рассыпалось в прах. Мы со Светом превратились во врагов, и если честно, то я до сих пор не понимаю — почему? Я просто пытался отомстить за её смерть.

Та капля света, что всегда была внутри меня, вроде бы погасла, но теперь она вспыхивает, стоит мне только подумать о такой безбашенной ведьмуле, согласившейся помогать мне. Адалин доверилась и даже не возненавидела сейчас. У неё была тысяча возможностей сделать это, но она до сих пор ищет во мне что-то хорошее.

Вспоминаю, как заботливо она обрабатывала мою губу, как трясущиеся пальчики обжигали кожу своим прикосновением. Трепетный холодок проходится по коже, поднимая волоски. Я обещал Адалин, что защищу её, и я сделаю это. Любой ценой. Даже если мне придётся лишить брата жизни. Знаю, отец не простит меня за этот поступок, но иного выхода не вижу. Я буду биться за безопасность Адалин и за справедливость. Брат хочет наплевать на правила, установленные отцом, а я не могу позволить ему разрушить равновесие: оно и без того сильно пошатнулось после гибели сестры.

Хочется пойти и поговорить с Адалин. Как же сильно мне хочется раскрыться и сказать, что я просто не мог поступить по-другому, так как связан с Люциторумом, но я не могу этого сделать, не имею права. Сделки, заключённые с тёмным повелителем, не подлежат огласке, ведь в такой ситуации ты не получишь желаемого. А я должен обрести свободу воли.

Шею неприятно тянет, в висках пульсирует, а глаза режет — снова призывает меня. Не надоело? Мог бы научиться пользоваться современными средствами связи. Стискиваю зубы и шиплю себе под нос, что как только получу желаемое, я ему шею сверну. Собственноручно. Да только делать нечего — придётся идти на ковёр и отчитываться, как прошла встреча с братом. А что я могу сказать? Она прошла, и Свет не сообщил мне ничего нового. Сильно сомневаюсь, что он на самом деле рассчитывал, что я перейду на его сторону, но точно знаю — своё слово брат держит. Раньше чем до полнолуния нападать он не планирует. Копит силы? Или считает, что его полку сулит пополнение?

Серебряный дракон…

Ну конечно!..

При проведении определённого обряда серебряный дракон в полнолуние может напитаться небывалой силой, вот только братец не учёл самого главного — этот дракон сейчас находится на территории его врага. Люциторум не отпустит его и уж точно не позволит обряду случиться. Стоит ли помочь дракону сбежать? Не то чтобы я желал победы своему брату, но и Люциторуму — тоже нет. Из-за него погибла моя сестра, и я никогда не прощу тварь, предавшую её светлую любовь.

Двигаюсь по коридору, остановившись у комнаты Адалин. Заношу руку, чтобы постучать, ещё раз увидеть её и убедиться, что она в порядке, но не сейчас. Мне нельзя напитываться её энергетикой, нельзя показывать свою слабость. Люциторум не должен почувствовать, насколько сильно она дорога мне, что я готов принести клятву вечной верности хоть самому дьяволу, только бы она была в порядке. Упс! А ведь он и есть тот дьявол, которым запугивают малышей.

Шумно выдыхаю и заставляю себя пройти мимо двери. Для блага девчонки я должен отпустить её, отправить к бывшему истинному и забыть о её существовании. В идеале забрать магию, которой наделил её, чтобы жизнь ведьмочки была той самой, как там любят говорить люди? Долго и счастливо? Именно такой она достойна.

— Ты в порядке! — подлетает ко мне Тори и вешается на шею.

Вот же приставучая демонесса. Она отвяжется от меня когда-нибудь? Я уже сотню раз сказал Тори, что просто развлекался с ней и не планировал продолжать это, и всё равно она не устаёт унижаться. Глупо говорить, что мне неприятна забота, но и приятной её не назовёшь.

— Я в порядке, а теперь сгинь. Меня вызвал повелитель.

Тори обиженно пищит что-то себе под нос, отстраняется от меня, вздёргивая подбородок, и выдавливает хищную улыбку.

— Ты неисправим, но таким ты мне и нравишься.

— Уж простите, — развожу руками я.

— Подожди! Мне нужна твоя помощь, Джеймс. Когда я думала, что тебя взяли в плен…

— Ты не рассчитала мои силы и записала меня в ряды слабых слизняков, я это понял.

— Дело не в этом! Ллойд, он заставил меня по пятам ходить за тем противным драконом и оберегать его никчёмную шкуру, а я не хочу этого. Сними с меня наложенное обязательство, Джеймс.

Ллойд молодец, хваткий. Мне следует похвалить его, ведь со своими задачами в моё отсутствие справляется на «ура». С усмешкой смотрю на Тори. Вот с одной стороны — жаль её, а с другой — ничего не ёкает в груди, ведь я же тёмный. О каких тут чувствах может идти речь? Демонесса подставила не только наших, но и Адалин. Она могла навредить моей ведьмуле, а такое я уже не прощу.

— Хорошо. Я снимаю с тебя обязательство, наложенное Ллойдом, и накладываю новое: если хоть один волос упадёт с головы последнего серебряного дракона без ведома Люциторума, я с тебя три шкуры спущу, Тори!

— Козёл! — орёт демонесса. — Ну и козёл ты, Джеймс! Я ведь попросила снять, а ты…

Смеюсь и иду уверенным шагом в кабинет Люциторума, думая, что я погорячился. Нет во мне никакого света, а те редкие вспышки — проявление ничтожных чувств, от которых мне следует избавиться как можно скорее, если я действительно хочу одержать победу и отомстить всем, кто причастен к гибели Энергии.

Глава 13. Адалин

— Почему мы должны учиться? — звенит возмущённый голос из-за спины, я как-то по привычке оборачиваюсь и смотрю в незнакомое девичье лицо. Судя по экстравагантной внешности и вседозволенности — она из демонов. Таких в аудитории немало, но встречаются и знакомые лица: Мэйла, подсевшая ко мне, рыжеволосая девушка с раздвоенным, как у змеи языком — Вирэль, кажется. Всех остальных я поимённо не знаю, но с некоторыми встречалась на территории академии и раньше. До того, как меня отправили в крыло отчуждения.

Профессор Дарзаг до этого читал лекцию о том, как сложно обуздать тёмную энергию, а теперь подаётся корпусом вперёд, упираясь локтями в столешницу из тёмного дерева. Демон щурится, и его кошачьи жёлтые глаза с вертикальными зрачками вспыхивают — светятся, напоминая два тусклых маленьких фонарика. Прядка чёрных волос, собранных в хвост на затылке, выбивается и падает на лицо, но профессор смотрит на помешавшую ему демонессу. Ни один мускул на его лице не выдаёт напряжения, но атмосфера в кабинете всё равно накаляется.

— Я кому-то позволил изрекаться? — стальным голосом спрашивает профессор Дарзаг.

У него слишком сильная энергетика. Как я хотела противостать Люциторуму, если даже его прислужник вызывает столь сильный страх? Вряд ли у меня получилось бы победить хоть ту же Тори. Что я сделаю против тёмного повелителя? И магистр Стормис сломился, оказавшись в тюрьме. Смогут ли что-то сделать простые студенты? У Байрона слишком горячее сердце, он рассчитывает, что объединение поможет, и мы справимся, а у меня уверенность как-то поубавилась. Может, именно по этой причине Джеймс занял сторону своего врага? Не думаю я, что он простил Люциторума за смерть своей сестры. Там всё слишком непросто, и если принц Тьмы ждёт подходящий момент для нанесения удара, то мне стоит побеспокоиться за него. Способен ли он справиться с тёмным повелителем? Успел ли окрепнуть? Чья тьма сильнее? Люциторума или одного из богов?

— Седьмая! — профессор Дарзаг переводит взгляд на меня, и я вздрагиваю.

Он дал нам клички вместо имён, присвоив цифры, взятые откуда-то из воздуха. Я — Седьмая. И меня он хочет отчитать, скорее всего, за то, что обернулась на звучание возмущённого голоса.

— Профессор, — встаю, покорно склонив голову.

И пусть все думают, что я смирилась, став послушной игрушкой демонов — так лучше. Не буду же я дерзить преподавателю, способному одним взглядом превратить меня в горстку пепла. Мне следует заставить их верить, что подчиняюсь тёмному повелителю.

— Скажи мне, Седьмая, я позволял кому-то говорить?

Понимаю, что если отвечу «нет», на меня ополчится эта демонесса, ведь её накажут, но она не так страшна, как мужчина, исполненный тёмной энергии. Чью сторону занять? Конечно же, преподавателя. Я всегда придерживалась такой позиции, если только он отчитывал по справедливости.

— Нет, профессор.

— Прекрасно. Седьмая, из-за Девятнадцатой ты будешь вынуждена ответить на вопрос. Если дашь верный ответ, я никого не буду наказывать. Ошибёшься — понесёшь наказание. На моих занятиях вы все отвечаете друг за друга — согрешил один, накажут другого, а потом разбирайтесь уже как-то самостоятельно. Все поняли?

От громогласного рыка вздрагиваю и жмурюсь, но быстро беру себя в руки.

— Девятнадцатая, а почему это мы так улыбаемся? Ты в курсе, чьей игрушкой является Седьмая? Принц Тьмы не погладит тебя по головке, если её придётся наказать. Итак!.. В чём сложность контроля тёмной магической энергии перед светлой? Чем они отличаются?

— Тёмную магическую энергию труднее обуздать, потому что она самостоятельная и проявляет характер, не поддаваясь своему носителю. Тёмная энергия вспыхивает от малейшей искорки и не нуждается в подпитке. Даже самым опытным обладателям тёмной энергии не всегда удаётся справляться с нею. Светлая магическая энергия податлива, она питается своим носителем и вынуждена сливаться с ним, чтобы не угаснуть под действием той капли тёмной энергии, что присутствует в каждом живом существе, профессор, — отвечаю я, глядя на учителя.

Верхняя губа демона дёргается, а брови чуть приподнимаются, выдавая его изумление. Кивнув мне и подтвердив, что я дала верный ответ, он снова принимает каменное выражение лица.

— Вам повезло, что Седьмая внимательно слушала меня и дала верный ответ. Я хочу, чтобы такими же внимательными были все. Можешь вернуться на место, Седьмая. Я доволен твоим ответом.

Сажусь, и Мэйла толкает меня в бок, под партой показывая класс большим пальцем левой руки, но я стараюсь не отвлекаться. Занятия с тёмными — дело сложное, но мне нужно научиться управлять тьмой, если хочу вернуться к свету. Всё очень непросто, в голове целая каша из рассказанного, но я стараюсь конспектировать моменты, показавшимися важными, чтобы перечитать позднее. Кажется, делаю это единственная в аудитории, но я не умею нормально усваивать информацию, воспринимая её только на слух. Мне лучше потом перечитать всё. Может, поискать книги? Хотя откуда бы в библиотеке иметься книгам о тёмной демонической силе? Мне следует больше времени проводить с Джеймсом, но он избегает меня, постоянно говорит, что слишком занят поручениями повелителя. Сам наделил «даром», а теперь бегает, только бы не учить управлять им.

Урок заканчивается, и Мэйла тащит меня в столовую.

— Ты здорово ответила, как запомнила всё? — спрашивает Вирэль, увязавшаяся следом за нами.

— Не знаю, просто информация отложилась в голове, потому что я записала этот момент, наверное? Повезло, что он не спросил что-то посложнее. Боюсь даже представить, каким будет наказание от демона.

Мурашки покрывают всю кожу, стоит вспомнить устроенный Тори самосуд вчера. Я так и не смогла поговорить после случившегося с Байроном или Рэйрианом. Наверное, в их глазах я больше похожа на предателя…

— Мы не должны были стать частью всего этого. Студентов обязаны были эвакуировать, когда портал только стал разрушаться. И что теперь? Мы страдаем из-за того, что светлые отказались от нас? Они нас похоронили живьём! Ненавижу, — бормочет Вирэль. — За границами академии обо мне беспокоятся родные, а я даже связаться с ними не могу, чтобы сказать, что жива. Когда воины Света придут освобождать академию, пойду в первых рядах уничтожать их за то, что бросили нас. Для этого я хочу освоить тёмную энергию, которой с нами поделились демоны. Стать сильнее.

Кошусь на девушку. Она такая молодая. Хах… Думаю, а сама же не престарелая матрона. Я не старше неё, и всё-таки умею думать, прежде чем делать выводы. Вирэль руководствуется своими чувствами, обидой — это огромная ошибка.

— Вот-вот! Светлые приняли нас за расходный материал, но мы покажем им, чего стоим. Докажем тёмным сущностям, что они не зря обучают нас. Мы добьёмся уважения! — скандирует Мэйла.

— Адалин, у нас есть возможность поговорить, — слышу голос Энергии в голове. — Я жду тебя в твоей комнате.

И как мне отвязаться от этих двух сейчас? Впрочем, труда не составит, ведь они так оживлённо говорят о том, как падёт Свет, когда явится сюда, что о моём присутствии будто бы и забыли.

— Девочки, мне не хочется перебивать вас, но идите, а я догоню, — говорю я и выдавливаю улыбку.

— А что случилось? Принц Тьмы призывает?

Прекрасное объяснение! Мэйла придумала его за меня. Замечательно. Порой не нужно искать оправдания своим поступкам, достаточно подождать, когда это сделают за тебя.

— Угу, — киваю я. — Призывает.

— Ладно, беги… ублажай своего хозяина, — хихикает Мэйла, а Вирэль с жалостью смотрит на меня.

Не общаться бы этой ведьмочке с Мэйлой: видно, что она сомневается, а некромантка активно склоняет на сторону зла, но всем помочь я не смогу и важно в первую очередь думать за себя. Сейчас мне стоит встретиться с Энергией, ведь она давненько не выходила на связь и не успела рассказать мне, кого стоит опасаться сильнее.

Стараюсь сливаться с окружением, только бы не зацепить чьи-то взгляды, чтобы меня не отвлекли от цели. Энергия редко выходит на связь, поэтому я просто обязана воспользоваться выпавшей возможностью поговорить с ней. Главное, не наткнуться на Байрона или Джеймса по пути. С ними сейчас говорить времени нет. Надеюсь, Байрон не поджидает меня в комнате, как в прошлый раз. Впрочем, Энергия ведь могла предупредить меня об этом?

Джеймс вроде как должен был проверить пленников, находящихся в темнице. Он говорил, то до вечера будет проводить допросы. Мне страшно даже представить, как те выглядят, но это последнее, о чём сейчас следует беспокоиться, потому что помочь я никому пока точно не смогу.

Добравшись до комнаты, убеждаюсь, что хвоста за мной нет, вхожу, запираю за собой дверь и вздрагиваю, резко обернувшись в сторону своей кровати.

Девушка, которую я единожды видела в своём зеркале, сидит, закинув одну ногу на другую, и с улыбкой смотрит на меня. Серебряное платье в пол струится по её телу, чем-то напоминая ручеёк. В Энергии идеально всё, и я заворожено смотрю на неё. Хотелось бы мне быть такой же привлекательной, как она. Если бы Элли столкнулась с Энергией, то спесь у неё точно поубавилась бы, ведь сразу видно, кто совершенство, а кто его жалкое подобие.

— Удивлена? — спрашивает девушка, не переставая улыбаться.

— Вообще-то… Ты же жила в зеркале. Как ты выбралась? Ты жива? То есть… Ты не призрак ведь, да?

Звонкий смех Энергии звучит так приятно, что я расслабляюсь, и от страха не остаётся следа. Она выглядит более чем живой, если только меня не посетила галлюцинация.

— Жизнь, как и смерть, слишком растяжимое понятие. Жива ли я? Можно сказать и так. Я могу принять земную оболочку, но это сложно контролировать. Сейчас легче, благодаря тебе, ведь ты поверила в меня. Ты первое существо, подумавшее о том, что я не могла погибнуть полностью, ведь подаренная мной людям энергия продолжает жить.

— И я помогла тебе воскреснуть? Ты это имеешь в виду?

Вот же Джеймс обрадуется, когда узнает, что его сестра жива! Получается, ему и мстить Люциторуму не придётся? А если слухи дойдут до тёмного повелителя?

Энергия снова смеётся, грациозно смахивает с лица волосок и склоняет голову набок, глядя на меня.

— Можно сказать так, но я не умирала окончательно, Адалин. И ты помогла мне. Легенды обо мне стали забываться. Мой брат убедил всех, что я погибла. Люди потеряли веру в моё возвращение.

— Брат? Ты говоришь о Джеймсе? Он пытался отомстить за твою гибель, но вмешался Свет и…

— О нет!.. Мой младший брат сильно заблуждался. Он не знает всей правды. А легенды — ты сама понимаешь, что всё это слухи. Способны ли россказни сохранить свою правдивость спустя сотни лет? Присядь, Адалин. Сомневаюсь, что смогу показать тебе прошлое, но я попробую это сделать, а если не получится, то тогда просто расскажу.

Приближаюсь к кровати, сажусь рядом, и Энергия кладёт приятно холодящие кожу пальцы мне на виски. Лёгкая вибрация проходится по всему телу, а печать тьмы вспыхивает и раскаляется, но не обжигает, доставляет едва ощутимый дискомфорт.

— Нас было трое… Дети творца, созданные для сохранения идеального баланса в мире людей. Нас называли богами, но это не так, ведь мы оставались подобием своего отца. Свет, Тьма и Энергия. Первые двое, как можно догадаться, управляли своими сторонами, но в каждом оставалась частица иного. В Джеймсе всегда существовала частичка света, а в Дарреле — частичка тьмы. Позднее мой брат отказался от земного имени и велел даже нам обращаться к нему, как Свет. Я уравнивала силу света и тьмы, была тем самым балансом, борющимся за равноправие обеих сторон. Свет и Тьма сосуществовали внутри меня в равном количестве, и я любила их одинаково, пока не случилось кое-что, изменившее наши жизни на «до» и «после». Мой брат узнал, что я разделила часть своей светлой энергии с человеком, наделив его силой…

Я уже с трудом воспринимаю слова Энергии. Мир рассыпается на миллиарды частиц, а затем резко собирается, и вот я смотрю на всё иначе, чужим взором. Я вижу события прошлого глазами Энергии.

Глава 14. Энергия

Теребя кольцо на пальце, разжёвывая щёку изнутри, я хожу по огромному балкону своей комнаты, ожидая встречи с братом. Свет с утра отправил ко мне ангела с посланием, предупредил, что хочет встретиться, и я боюсь, что ему стала известна моя маленькая тайна. Секрет, который хотелось сохранить до момента, когда мой возлюбленный полностью окрепнет.

Слышу, как дверь в комнату распахивается, но не спешу выйти. Понимаю, что это брат, и все внутренности стягивает тугим узлом. Полюбив человека, я так сильно испугалась его смерти, что разделила с ним часть своих светлых сил, дабы уберечь от всех невзгод. Это было неправильно, ведь наша задача наблюдать за одарёнными людьми, следить за теми, кого выбирает магия, и не наделять человека даром самостоятельно. И всё-таки я оступилась, чтобы мой любимый не погиб и смог разделить вместе со мной отведенную мне вечность.

— Энергия, ты не хочешь встретить любимого старшего брата? Или я должен искать тебя во всех углах? Так боишься разговора со мной? Следует отметить, что пока я не обратился к нашему папочке, хотя мог изначально пойти к нему. Так, может, окажешь честь?

— Свет, — с улыбкой на губах выхожу я. — Не слышала, как открылась дверь. Ты хотел поговорить со мной? Что случилось?

Губы брата растягиваются в самодовольной улыбке.

Широкоплечий высокий блондин смотрит на меня небесно-синими глазами, но я чувствую исходящую от него угрозу. Кто бы что ни говорил, а светлая сторона не всегда несёт тёплую, убаюкивающую теплоту. Не всё в поступках старшего брата ведёт к доброте.

— Ты ведь знаешь, что случилось, Энергия… И причину моего визита к тебе знаешь, иначе бы так сильно не нервничала. Как много света ты отдала этому смертному, что червоточинка в тебе одерживает верх? Лукавишь!.. Лжёшь родному брату. А ведь я именно с тобой пришёл поговорить, а не отцу направил жалобу. Не хочешь довериться мне? Почему ты решила отдать часть своих сил смертному? Чем он удостоился такого великого дара? Ты нарушила главное правила, вмешалась в баланс, хоть знаешь, что за такое следует самое жестокое наказание.

— Как ты узнал?

Брат приближается, нависает надо мной, как самая настоящая скала, а я чувствую себя маленькой беззащитной девочкой и ёжусь от его напора. Свет поднимает мою голову, небрежно схватив меня за подбородок, и заставляет смотреть ему в глаза. Так страшнее, ведь я вижу, как кипит тьма внутри него, как прожигает его сердце в попытке одержать верх. Капля абсолютного зла способна превратить даже бога в тёмную сущность. Если он загордится и перестанет постоянно работать над собой.

— У меня всюду есть глаза и уши, Энергия. Или мне следует обращаться к тебе, как Эллегия? Ты в курсе, чем карается злодеяние, совершённое тобой? Отец лишит тебя бессмертия и сошлёт на Землю. Готова ли ты влачить жалкое существование с этим убогим смертным? Готова пожертвовать всеми благами, которые у тебя есть? У тебя больше не останется братьев… А ведь мы с тобой могли царствовать над миром смертных вечно.

— Ради любви я готова пойти на многое, — отвечаю, дёргаюсь и высвобождаюсь от хватки Света.

Брат ехидно посмеивается.

— Я готов заключить сделку, Энергия. Пока этот смертный слишком слаб, я мог бы поместить в него частичку своей тьмы, а потом пронзить его сердце ножом из древнего серебра, дабы навсегда убить то, что отец поселил в меня. Никто не узнает о сотворённой тобой оплошности, а я освобожусь от сжирающей меня тьмы. Всё будет честно. Каждый получит своё, а твой смертный сгинет, перестанет перетягивать твоё внимание от важных, вечных вещей.

— Этому не бывать, Свет! Я не позволю тебе убить Люци!

— Так и знал, что с тобой не получится договориться. Глупая девчонка. Возомнила себя самой умной? Я не желаю тебе зла, Энергия, поэтому пока я запираю тебя в башне. Ты не сможешь покинуть свою комнату ближайшие сутки, а я всё-таки посмею воплотить свой план в реальность. К отцу жаловаться ты не побежишь. Все будут счастливы, и мы забудем это недоразумение.

— Нет. Не смей этого делать! Умоляю, Свет! Не смей трогать его! — кричу я, слёзы брызгают из глаз и обжигают кожу на щеках.

Брат разворачивается, чтобы покинуть мою комнату, а я бросаюсь следом за ним. Сердце сжалось от страха и отказывается даже просто биться. Мне нельзя позволить ему уйти!

— Conclamatum est*! — произносит Свет, с силой отталкивая меня от себя.

Поток ледяного ветра обрушивается, а я не могу противостать ему и отлетаю к противоположной стене. С силой ударяюсь спиной, отчего весь воздух вылетает из лёгких с рваным хрипом.

— Нет! Это только начало, Свет! Только начало! — кричу я вдогонку брату, встаю с пола, на который скатилась из-за острой боли и бегу к дверному проёму.

Едва различимая дымка кровавого цвета — ловушка, оставленная Светом, чтобы удержать меня, — реагирует, обжигая кожу на моих ладонях и вынуждая отступить. Боль пронизывает всё тело, но я стискиваю зубы и рвусь преодолеть барьер ещё раз. Сколько бы крови я ни пролила сейчас, я сбегу! Свет не сможет удерживать меня здесь, воплощая свои коварные планы в реальность.

* * *

Стиснув зубы и наплевав на сковывающую боль, я всё-таки пробиваюсь через защитную ловушку, выставленную братом. Капли алой крови падают на полотно белоснежного цвета, коим выстлан коридор, а я не просто бегу — лечу на крыльях ветра, чтобы только успеть.

Хотела как лучше, но подставила любимого, наделив его своей силой. Успею ли я до начала обряда? Получится ли остановить брата и не позволить ему совершить задуманное?

Я добираюсь до хижины Люци, не стучусь, а выбиваю плечом дверь и влетаю. Парень встаёт с кресла-качалки, в котором сидел у камина, испуганно смотрит на меня и ловит в свои объятия. Зарываюсь пальцами в его тёмные волосы на затылке, льну к нему всем телом и утыкаюсь носом в его плечо, всхлипывая.

— Он был здесь? Мой брат? Он приходил? Скажи мне? Я успела? — спрашиваю, отстранившись и посмотрев любимому в глаза.

— Что с тобой, Энергия? Что он сделал с тобой? Ты вся в ссадинах, в крови… Это твой брат настолько жестоко обошёлся с тобой? — испуганно спрашивает Люциторум, убирая прилипшие к моему лбу волосы.

Отрицательно качаю головой. Неважно сейчас всё это. О нет! Брат был здесь! Иначе Люциторум удивился бы ещё сильнее.

— Что он сделал с тобой, Люци? Что он сотворил? Он смог?

— Твой брат предложил мне сделку — я добровольно принял семя абсолютного зла, что было внутри него, а твой брат пообещал, что не тронет тебя. Я убью его. Видят боги, я убью его за то, что сотворил с тобой!

— Нет-нет-нет! Я не успела. Чем я думала, когда впутывала тебя во всё это? Я должна была отпустить тебя, должна была стереть тебе воспоминания о проведённых вместе мгновениях, но я так сильно любила… Нет, я повела себя эгоистично, Люци. И уже ничего не изменить. Проклятие! Нам поможет только проклятие! Я не могу позволить своему брату уничтожить тебя.

— Не так важно, что случится со мной. Важнее, чтобы ты была в порядке, чтобы он не навредил тебе, как и пообещал.

— Ты не понимаешь. Боги! Как много ты не понимаешь, Люци! Он убьёт тебя! Но я не позволю ему этого сделать. Если Свет считает себя самым сильным в нашей троице, он сильно ошибается. Стоит соединить силу света и тьмы, и мы справимся. Мы победим его и не позволим сотворить задуманное.

В голове пульсирует только одна мысль — я нарушила баланс, но только я смогу всё исправить. Не дам Люциторуму умереть из-за моего эгоизма. А брат не сможет избавиться от тьмы, что есть в нём с помощью этого проклятого ритуала. Он планирует убить Люци, как только семя тьмы пустит свои корни, но у него ничего не выйдет.

Я наложу проклятие, согласно которому всё однажды вернётся на круги своя, но Люциторум точно будет жить. Благодаря моему обряду у людей появится больше магической энергии, первородной магии. Дар будет выбирать достойных, и однажды все ниточки сведутся к моему возвращению.

— Эллегия, прошу тебя, не делай глупостей. Я хочу, чтобы ты жила вечно. Если мне суждено погибнуть, так тому и быть. Не делай ничего, способного навредить тебе.

Люциторум сжимает мои ладони, с нежностью глядя мне прямо в глаза.

Я чувствую, как абсолютное зло, отданное парню моим братом, укореняется в нём, пускает свои корни, но любовь пылает в его сердце и побеждает влияние тьмы.

— Ты сильнее моего брата, Люци, — шепчу я, приложив окровавленную ладонь к щеке возлюбленного. — Я люблю тебя. Так сильно люблю! Поэтому я всё исправлю. Обещаю. Я всё исправлю.

* * *

Всё готово к наложению проклятия. Пусть Люциторум настаивал, что я не должна этого делать, но я не слушала его. Возможно, снова во мне говорил эгоизм, возможно, я окажусь куда хуже самого Света, но отец создал меня для сохранения равновесия, а я нарушила его, дав брату шанс избавиться от тьмы. Семя тьмы должно было оставаться в его сердце, ведь без тьмы и свет перестанет существовать. Этот баланс нельзя нарушать. Уж не знаю, на что рассчитывал мой брат, но у него ничего не получится.

Я заняла хижину давно погибшей ведьмы, где было всё для создания мощного проклятия, способного удержать моего брата от задуманного. Свет рассчитывал свергнуть отца, стать единым правителем и лишить людей магии. Я не должна была допустить этого, как и гибели любимого.

— У тебя жар, Люци, но потерпи. Скоро станет легче. В тебе остался свет, который я даровала. Не забывай об этом, любимый, — шепчу я, положив ладонь на голову парня, находящегося в горячке. — Теперь всё будет иначе. Мой брат не посмеет навредить тебе. Всё готово для наложения проклятия. Прости, что нам придётся разлучиться, но никогда не забывай о том, как сильно я люблю тебя. Лишь любовь поможет тебе сохранить остатки разума и не поддаться велению абсолютного зла. Его не существует, Люци. Слышишь меня? Знаю, слышишь. Нет в этом мире ничего абсолютного — всё это выдумали слабаки. У каждого цвета существует множество оттенков, у зла с добром — тоже. Ты победишь зов тьмы и сможешь дождаться моего возвращения. Запомни, что если ты веришь мне, ждёшь меня, ты никому не должен рассказывать тайну этого проклятия и правду, случившуюся между нами тремя. Знаю, что мой брат вывернет всё в свою пользу, но однажды я вернусь. Истина победит. Баланс будет восстановлен, и мы всегда будем вместе.

Вытираю слёзы тыльными сторонами ладоней, целую Люциторума в лоб и выхожу на улицу, где в свете полной кровавой луны должны случиться задуманное.

— Вот ты где скрывалась. Не вздумай провернуть задуманное, сестричка! Я не желал тебе зла. Мы поладим и снова станем семьёй, как и раньше, как только я закончу начатое.

Я даже не оборачиваюсь на звучание голоса брата. Не хочу смотреть в его сторону. Свет начал эту войну, но однажды я закончу её.

— Ты уже не сможешь ничего сделать, брат. Тьма настолько сильно укоренилась в тебе, что только личная борьба и подчинение отцу помогут избавиться от неё. Склони перед ним колени, брат. Смирись, что не сможешь стать выше.

— Этому не бывать.

Свет пытается ступить на окружённую свечами территорию, — чувствую это спиной, — но его отталкивает порывом тёмной энергии, которую мне пришлось вложить в проклятие.

— О тебе все забудут!.. Ты никогда не вернёшься, Энергия. Ни один человек не вспомнит о тебе! Ты превратишься в сказку и исчезнешь навсегда. Остановись, пока не стало поздно!

— Уже стало, брат… Уже стало.

С этими словами я поднимаю голову, смотрю на луну, развожу руки в стороны и выпускаю всю свою магическую силу, чтобы она нашла своих обладателей среди людей и привела их к возвращению баланса.

_____________________

* Conclamatum est — Всё кончено.

Глава 15. Адалин

— Где она? — касается органов слуха смутно знакомый мужской голос, но я до сих пор не могу вырваться из воспоминаний Энергии.

Девушка рассыпается, разлетается на миллиарды атомов, но успевает обернуться в мою сторону и смотрит прямо в глаза:

— Никому не говори о том, что узнала, Адалин! Мы закончим этот разговор позже. Запомни: под страхом смерти никому не говори о том, что узнала, иначе мой брат одержит победу.

Голос Энергии заглушается, и я чётче слышу, что происходит вокруг меня в реальности. Кто-то трясёт меня за плечи, вынуждая обратить на него внимание, и я смотрю на обладателя столь крепких рук осоловелым взглядом, но очертания его лица собрать воедино не получается. До сих пор видение не отпускает, и я балансирую где-то на грани: с одной стороны — прошлое, в котором так пусто и холодно, а с другой — непонятная реальность.

— Что ты такое? — повторяет мужчина, вцепившийся в меня, и только теперь понимаю, кто он.

Люциторум.

Испуганно икнув, я окончательно прихожу в себя и пытаюсь избавиться от хватки тёмного повелителя, но его пальцы сильнее сжимаются в районе моих предплечий, а глаза горят. От мужчины исходит столь сильный жар, что мне хочется окунуться в ледяную воду. Хватаю ртом воздух, втягивая его поглубже в лёгкие.

Я вернулась.

Да только какой ценой?

Отчётливо помню слова Энергии: я никому не должна рассказывать о видении. Возможно, это часть проклятия, наложенного девушкой? Если кто-то посторонний узнает правду, то она никогда не сможет вернуться? Но ведь я узнала!.. Последняя мысль пугает, но до меня быстро доходит осознание: Энергия бы не решилась открываться мне и вредить себе, если бы не могла этого сделать. Возможно, узнать о ней не должны братья и возлюбленный?

Сейчас смотрю на Люциторума совершенно иным взглядом, хоть он и причиняет мне боль: он всего лишь несчастный влюблённый. Если раньше я считала его абсолютным злом, то теперь понимаю, что не на того зуб точила. И Джеймс злится совсем не на того. Если бы он знал, что на самом деле в исчезновении Энергии виновен Свет… Пусть девушка многое не успела раскрыть мне, но я не глупая и о чём-то могу догадаться сама: это Свет придумал красивую легенду о неразделённой любви и власти, затмившей смертному рассудок. Он рассчитывал, что об Энергии забудут, но Джеймс боролся за сестру, пытался отомстить за её гибель, и по этой причине Свет запер брата в нижнем мире, разделив с земной оболочкой. Многое встаёт на свои места.

— Ответь мне, ведьма, почему из тебя сочится её энергия? — рычит Люциторум.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — мотаю головой я.

— Энергия. Она словно была здесь. Я почувствовал это. И твои эмоции… необычные, пугающий. Я ощутил сильную любовь, ту, что испытывал только рядом с ней. Почему её след появился в твоей комнате?

Люциторум может считывать мои эмоции. Он имеет преимущество надо мной, но и я над ним — тоже. Теперь я знаю, кто главный враг, и я могу согласиться на сделку с Люциторумом, если он снимет с меня печать тьмы. Мне придётся помогать тёмным сущностям. И ладно, если бы только это. Самое сложное — убедить моих друзей занять верную сторону, ведь я не хочу бороться против них. Сделать это и не рассказать правду будет проблематично, ведь Рэйриан и без того не доверяет мне.

— Ты слишком долго думаешь над ответами, и мне не нравится это, — цедит сквозь зубы Люциторум, сильнее сжимая пальцы и причиняя мне бОльшую боль.

Кожные покровы на лице мужчины бледнеют, но местами выделяются багровые пятна. Все мускулы на его теле напряжены. Он сейчас едва контролирует себя, и я понимаю почему, но пока ответить честно не смогу.

— Если вы говорите о легенде о принцессе Энергии, подарившей смертным магию, то здесь всё довольно просто — у меня есть дар, значит, во мне живёт её дух, как и в любом одарённом существе. Разве нет? И отпустите меня уже. Мне больно.

Люциторум резко разжимает пальцы, отшатывается от меня и смотрит с обидой, словно я вдребезги разбила всего его ожидания. Наверное, всё именно так и выглядит. В его сердце до сих пор живёт любовь, а тот, кто умеет любить, не может носить звание абсолютного зла.

— Что с тобой происходило в тот момент, когда я вошёл в эту комнату? Говори, ведьма!

— Не знаю…

Пройдёт ли ложь? Поверит ли мне тёмный повелитель? Всё это не так важно, ведь сейчас главнее отделаться от неудобных вопросов.

— Ты словно пребывала в ином измерении, но такого дара ни у кого нет. Что ты скрываешь от меня? Этот след… Я до сих пор чувствую его.

— Я не знаю, что ответить вам, потому что сама не поняла, что со мной произошло. Мне стало дурно. Возможно, так действует печать тьмы? К слову, я подумала над вашим предложением и готова заключить сделку.

— Какую сделку ты готова заключить, Адалин?

Только принца Тьмы здесь и не хватало для полного счастья. Что я должна сказать? Мне теперь придётся оправдываться перед обоими? Рассчитывала отделаться от одного, но теперь задачка усложняется.

— Мне бы хотелось узнать, что здесь происходит. Почему вы, повелитель, — Джеймс нарочно кривит голос, обращаясь к Люциторуму, — находитесь рядом с моей собственностью.

У-у-у! Началось!.. Бросается обидными словами, совсем не думая о последствиях? С собственностью! Пфф! Ладно, пока большие мальчики разбираются, маленькой ведьмочке можно подумать, как отмазываться. Энергия не успела рассказать всего, но важное показала. Обидно, что разговор так и не удалось закончить, но это дело поправимое. Теперь мне придётся сделать всё, чтобы эти двое не подрались до её возвращения, а ведь конфликт назревает.

— Джеймс, отбрось формальности и скажи мне — чувствуешь ли ты что-то необычное? Неестественный для этого места магический след, — обращается к принцу Тьмы Люциторум, на что тот лишь пожимает плечами.

— Должен? Может, вы сначала ответите на мой вопрос? Вам ведь прекрасно известно, что заключать сделки…

— Чувствуешь ли ты след? — голос тёмного повелителя резонирует о стены, пробирается в сознание и пугает меня.

Ух! Как мне их разнять-то?

— Я вспомнила! До того, как мне стало дурно… — взгляд Джеймса мгновенно прилипает ко мне. Парень волнуется, и мне приятна его забота, но стараюсь не показывать этого. — Я думала о Джеймсе. Возможно, вы почувствовали знакомый вам из прошлого свет любви по этой причине?

Люциторум слегка расслабляется, но я понимаю, что он не успокоится так просто, пока не перепроверит меня. И здесь без помощи Энергии я вряд ли обойдусь. Придётся ей защищать меня от своего одержимого жениха.

Краем глаза замечаю смятение Джеймса. Ой! А я ведь ляпнула это, совсем не подумав о последствиях. Теперь он будет считать, что я… Мамочки!..

Мысль о том, что так и не созвонилась с мамой, не убедилась, в порядке ли она, обжигает так сильно, что я стискиваю зубы и корю себя. Плохая я дочь. И друг плохой… и врун из меня никакой. Почему тогда столь редкий древний дар выбрал меня? Почему только я могла помочь принцу Тьмы? И почему именно со мной общается Энергия? Я ведь на самом деле никчёмнейшее существо… Или слишком категорична к себе?

— Что же… В таком случае не стану препятствовать столь пылкой любви, — отчеканивает Люциторум, но взгляд его кричит о том, что разговор у нас не окончен, подозрения с меня не сняты, а о сделке мы с ним будем разговаривать позднее. И во что я вляпалась?

Тёмный повелитель уходит, а Джеймс продолжает сверлить меня удивлённым взглядом, словно впервые в жизни увидел.

— Ты ведь понимаешь, что у меня к тебе накопилось слишком много вопросов, ведьмуля? — спрашивает принц Тьмы. — И ты ответишь на каждый. Начнём с самого простого — какую сделку тебе предложил Люциторум?

Молчу. Я понятия не имею сейчас, о чём могу говорить, а о чём следует молчать. Вдруг озвучивать условия сделки запрещено? Хоть мы её пока не заключили, и как таковые условия слишком размыты. И всё же я не решаюсь открыть рот.

— Прошу тебя, не заставляй применять к тебе силу. Я могу воспользоваться той частью магии, что связывает нас, чтобы развязать тебе язык, ведьмуля, но я не желаю причинять тебе боль.

— Ты наверняка знаешь о сделках с Люциторумом поболее моего. Если он не рассказал тебе ничего о сделке, так и я не могу. Просто поверь, что она безобидная, и от меня не требуется сделать что-то плохое.

— Нет, это ты поверь — заключать сделки с ним нельзя! Любое безобидное условие обращается серьёзной проблемой. Рано или поздно ты понимаешь, как сильно попал, но дороги назад уже нет. Не смей соглашаться и заключить с ним сделки. Уж если придётся, то я сделаю это за тебя, чтобы уберечь тебя от дурного влияния.

Джеймс убеждён, что тёмный повелитель — единственное в мире зло. Он винит Люциторума в смерти сестры, и пока я не смогу убедить его в обратном. А ещё меня раздражает это странное желание защитить свою «собственность» от дурного влияния. Выглядит не очень, ведь принц Тьмы всеми силами отталкивает меня от себя, но говорит так, словно готов пожертвовать собой ради меня.

Вскакиваю с кровати, скрещиваю руки на груди и подхожу к зеркалу. Я чувствую присутствие Энергии: она словно наблюдает за нами через зеркальную гладь, но не решается показаться. Люциторум ощущал это присутствие, но куда сильнее всплеск был, когда Энергия впервые проявила магию, показывая мне своё прошлое, именно он всполошил тёмного так сильно. Наверное, лучше было бы, чтобы она рассказала мне всё и не тратила столько энергии. С другой стороны, увидев всё собственными глазами, я сумела сделать правильные выводы.

— Не следует так опекать меня и жертвовать собой. Мне это не нужно, Джеймс. Я в состоянии позаботиться о себе и принимать самостоятельные решения. Или ты боишься, что сделка с Люциторумом помешает мне оставаться твоей собственностью?

Последнее слово выплёвываю с обидой, рассчитывая, что мой тон повлияет на Джеймса, что слова заденут его, и он уйдёт. Так поступил бы Байрон, да только Джеймс — не он.

— Глупая! — качает головой Джеймс. — Раз ты пока не готова ответить на мой первый вопрос, перейдём ко второму и разогреем тебя как следует: во время мыслей обо мне тебя охватил всплеск любви?

Парень слишком быстро приближается ко мне, и его руки оказываются на моих бёдрах, притягивая меня к разгорячённому мужскому телу. Сердце заходится в бешеном темпе, а все слова растворяются, когда рука принца Тьмы скользит по моей пояснице, останавливается на затылке, а его пальцы зарываются в мои волосы.

— Джеймс…

— Я говорил, что с ума схожу, когда ты таким приглушённым голосом произносишь моё имя, ведьмуля? — шепчет мне в губы Джеймс и накрывает их своими.

От его поцелуя остатки разума покидают, и я обвиваю руками шею парня, сильнее прижимаясь к нему и растворяясь в нём без остатка.

— Что же ты творишь, глупая? — бормочет Джеймс, но его вопрос больше адресован не мне: он сам пытается сбежать от своих чувств и желаний, отчего-то осуждая их.

Принц Тьмы целует отчаянно, словно делает это в последний раз, и я стараюсь насладиться поцелуем, не думая, что будет дальше. Весь мир вокруг исчезает, а в ушах стоит какофония приятных звуков, идущих откуда-то из глубины души. Меня потрясывает, хочется преступить все выстроенные границы, забыть об их существовании, отпустить все обиды и больше никогда не покидать такие манящие объятия.

Разорвав поцелуй, Джеймс обхватывает моё лицо ладонями и пронзительно смотрит мне в глаза.

— Любовь — это слабость. Она убивает сильных, рушит города… Из-за любви одни проблемы, поэтому выброси эту ерунду из своей красивой головушки, ведьмуля, как и идею заниматься самопожертвованием. Ты не станешь заключать сделки с Люциторумом, потому что я запрещаю тебе делать это. Быть игрушкой принца Тьмы такой себе статус, ведь не всегда я прошу… Иногда я требую, ведьмуля. И отказаться ты не сможешь.

Грудь в районе печати тьмы обжигает, а Джеймс отпускает меня и делает шаг назад. Скользнув по моим губам взглядом, наполненным тоской, принц Тьмы забирает вместе с собой то счастье, что секундами ранее кипело в жилах.

— Прости, что пришлось прибегнуть к этому, но всё, что я делаю — делаю для твоего же блага.

Тёплые чувства, окутавшие меня минутами ранее, испаряются, и на их местно приходит безразличие. Мне становится наплевать на происходящее, и обида, стремительной искрой вспыхнувшая от слов Джеймс о любви и слабости, гаснет. Он запретил мне любить его? Да какая разница, если всё равно… если пустота на душе. Смотрю на Джеймса так, как смотрела бы на Марки, Ллойда, Рэйриана… и ничего не испытываю.

— А теперь расскажи подробно, отчего тебе стало плохо, и что за сделку ты хотела заключить с Люциторумом.

Внутри бьётся что-то слишком живое: оно напоминает воробушка, пойманного в силки, но я не могу понять, что это такое. Вот недавно ощущала трепетное волнение, а теперь его нет. Меня словно выпотрошили и опустошённой выбросили на волю судьбы.

— Я не знаю, почему мне стало плохо, а что касается Люциторума — спроси у него сам. Ты же бегаешь перед ним на задних лапках, как преданный пёсик. И прошу, оставь меня в покое. Я устала и хочу отдохнуть.

Во взгляде Джеймса мелькает боль. Он смотрит на меня несколько секунд и уходит, а я провожу подушечками пальцев по губам и поверить не могу, что с них слетели такие жестокие слова. Что со мной происходит?

Глава 16. Джеймс

Выполняю требование ведьмули и оставляю её одну. Наверное, поступаю в это мгновение слишком глупо, но действую так, чтобы защитить наивную девчонку, сумевшую романтизировать тёмную сущность.

Я не достоин её любви.

Конечно, решать за неё не могу, но на данный момент ей лучше держаться от меня подальше. Кто знает, чем закончится битва? Как только брат узнает мою слабость, он обязательно постарается ударить по ней. Склонять перед ним колени я не собираюсь, ведь знаю, что одержав победу над Люциторумом и якобы отомстив ему за смерть Энергии, Свет не остановится. Он сделает всё, чтобы получить полную безграничную власть над Землёй, а потом свергнет и отца. Поэтому мне придётся ударить первым.

Думаю об отце, вспоминаю мать Адалин и понимаю, что как таковой родительской любви мы с братом и сестрой и не получали вовсе.

Хотя… что такое любовь? Слабость… Отец пытался научить нас быть сильными и справляться с задачами, возложенными на наши плечи. Я — тьма. Моя ведьмуля — свет. Мы полные противоположности друг другу, но, чёрт возьми, в нашем случае эти противоположности так активно притягиваются.

Хмыкаю, понимая, что поступаю отчасти как придурок — бывший истинный Адалин. Сам же осуждал его действия, считая круглым болваном за то, что потерял такую ведьмочку, а теперь поступаю ничуть не лучше, сбегая от неё. Я запретил Адалин испытывать любовь по отношению ко мне, руководствуясь здравым смыслом и благими намерениями. А куда они выстилают дорожку? Верно!.. Только в ад мне совсем не хочется. Самое противное, что он уже начинается — на Земле. Отказываясь от чувств, ты погружаешься в пучину непреодолимой боли, начинаешь страдать уже здесь. Я готов мучиться до скончания своей никчёмной бессмертной жизни… Готов жить с этим, если смогу защитить Адалин, но не смогу смотреть на страдания ведьмули.

Так как рассказывать мне что-либо о случившемся она не собирается, придётся прижать Люциторума к стене. Устал я уже изображать послушную собачонку. Даже такая иногда злобно скалится на хозяина. Я сделал то, о чём тёмный повелитель попросил меня — предупредил о сроках возможного нападения, планируемого Светом… Я открыл слабые стороны своего брата и выполнил свою часть сделки. До сих пор не понимаю, почему он не вернул мне кольцо.

В кабинет Люциторума вхожу без стука. Он отрывает голову от ладони, на которую до этого опирался, убирает локти со столешницы и смотрит на меня, напоминая всем своим видом побитого пса. Странно видеть его в таком состоянии. Восстановление идёт совсем не так, как хотелось бы? Или его беспокоит, что не сможет одолеть моего брата? Всё это время Свет копил магию, и сейчас у него много силы. Но даже его возможно победить, если крепко захотеть этого.

— Джеймс… Я думал, ты наслаждаешься обществом своей…

— Я тоже много всего думал, — прерываю Люциторума я и смотрю на него со злым прищуром. — Выполнив свою часть сделки, я хочу получить кольцо.

Повелитель покашливает и с усмешкой качает головой.

— Все ли условия ты выполнил? Кажется, ты забываешь о главном… Мы продлили сделку, когда ты притащил в нижний мир смертную, обратил её, обойдя мои запреты. Так ли нужно тебе это кольцо, если и без него ты способен делать что-то в обход мне? Может быть, ты уже давно справляешься без него, Джеймс? Ты не задумывался об этом? Кольцо подчинения… Уверен, что я пользовался им? Или ты подчиняешься мне, потому что понимаешь, что мы на одной стороне?

— Я не занимаю ничью сторону, — фыркаю я.

— Ну-ну… В битве не бывает такого. Ты зол на брата за то, что заточил тебя со мной, существом, которое ты презирал больше всего на свете.

Люциторум снимает с пальца моё кольцо и бросает его на столешницу.

— Забирай, если хочешь, но ты не перестанешь подчиняться мне, Джеймс. Только со мной ты добьёшься справедливости. Пока Свет не будет свержен, ты не успокоишься, и глубоко в душе ты знаешь это. У нас с тобой одна цель. Сейчас ты уверен в обратном, но однажды убедишься в этом — мы на одной стороне, Джеймс.

Приближаюсь к столу и с опаской беру своё кольцо. Вот она такая долгожданная свобода. Я могу хоть сейчас послать Люциторума и уйти. Могу убить его, отомстив за гибель сестры. Неужели он не боится этого?

— Месть брату не так сладка, как месть за смерть Энергии, — цежу я сквозь зубы.

— Ты многого не понимаешь, юнец. И мне действительно жаль, что я не могу раскрыть тебе глаза на правду, но тебе стоит покопаться в прошлом, и ты сам до многого сможешь дойти. Что касается всего остального — ты не причинишь мне вреда, Джеймс. Видишь ли… Когда ты внёс Адалин в нижние миры, и на её груди магия выжгла печать тьмы, ты не учёл один маленький нюанс — теперь твоя игрушка связана со мной. Навредишь мне — покалечишь её. Она зависит от меня. Пока жив я, будет жить она. Как тебе такой подход? Хотел знать, что за сделку я предложил ей? Я согласен снять клеймо тьмы, если твоя ведьмочка заставит армию исхитов подчиниться мне, занять мою сторону в борьбе с твоим братом. До этого момента она будет зависеть от меня.

Внутренности сжимаются. В животе всё стягивается тугим узлом, а я теряю дар речи и даже пошевелиться толком не могу.

— Видишь, как всё просто… Не только кольцо заставляло тебя подчиняться мне, Джеймс фот ла мир Доусон. Ты будешь делать это и по доброй воле, потому что не позволишь Адалин пострадать. Поговори с ней, объясни, что заключение сделки — единственный способ избавиться от связи со мной.

— При первой же возможности мой нож окажется в твоём сердце, — рычу я и стискиваю руки в кулаки. — Ты ведь прекрасно осознаёшь это, Люциторум? С самого начала знал правду.

— Конечно. Но для начала мы одержим победу над твоим братом, маленький принц. Может, ты исполнишь мою единственную мечту и поможешь мне соединиться с твоей сестрой на том свете.

Как у него язык поворачивается говорить об Энергии? Ведёт себя так, словно не он уничтожил мою сестру… А если… да нет! Свет бы никогда не пошёл против своей семьи. Думаю об одержимости брата своим желанием избавиться от ядра тьмы, что отравляло его душу. Он усиленно тренировался, дабы свет не сливался с тьмой. Неужели не смог одолеть своё одержимое желание и навредил родному человеку?

Все мысли перебиваются сильнейшей пульсацией в висках: Адалин связана с Люциторумом. И он не снимет с неё печать тьмы, пока победа над Светом не будет одержана. Если брат узнает об их связи — он ударит по ведьмочке. Потому что связь действует не в одну сторону, она работает в две. Навредив Адалин, можно навредить и Люциторуму. Он понимает это. На что рассчитывает?

Мне придётся придумать, как обойти эту связь и снять с девушки печать тьмы самостоятельно. Для этого нужно вернуться на несколько дней в нижний мир, ведь только в его библиотеке можно отыскать нужную информацию.

Чертовщина!..

Как же я упустил эту деталь? Как допустил появление связи? Всё случилось из-за того, что позволил чувствам одержать верх над здравым смыслом. Так сильно боялся, что ей кто-то навредит, а навредил сам.

Разворачиваюсь на месте и под хохот Люциторума покидаю его кабинет.

Глава 17. Адалин

Опомнившись от сковывающего тревожного забытья, в котором пребывала последние несколько минут, я пытаюсь вспомнить, что за занятия должны начаться после обеденного перерыва, но я на них уже опоздала, поэтому спешить и выслушивать от профессора упрёки за опоздание не вижу смысла. Мне настолько всё равно на ворчание демонов, что я плюхаюсь на кровать, удобно растягиваюсь на ней, подминая под бочок одеяло. Если раньше не ощущала такой усталости, то сейчас от неё тяжелеют все мышцы. Хочется закрыть глаза и заснуть. Сладко позёвываю, не успеваю даже подумать над полученной от Энергии информацией, как царство повелителя снов затягивает меня в такую манящую пучину безмятежности.

Что снится, я не разбираю, но вздрагиваю от вибрации чего-то раскалённого под подушкой. Присаживаюсь, потираю глаза кулаками и вспоминаю, что оставила там артефакт для связи, переданный мне Байроном. Вероятно, парень пытается связаться со мной, так как встретиться после нападения на него Тори и команды демонов у нас так и не получилось.

Поднимаю подушку, прикасаюсь к артефакту, но шикаю от обжигающей боли. Вот это он раскалился. Как не взорвался вместе с моей головой? Ух! Тут же вспоминаю о маме и первым делом хватаю телефон, ведь сейчас у неё как раз то время, когда можно созвониться и поговорить.

— Лин, привет! — отвечает бодрый оживлённый голос, и у меня огромный камень падает с души — с ней всё в порядке.

Давненько я не слышала маму такой счастливой. Стоит поблагодарить Джеймса, ведь именно благодаря нему мама улетела в другой город и теперь налаживает свою личную жизнь.

— Привет, мамуль. Как дела у тебя? Ты сейчас на работе?

Успела ли она куда-то устроиться? Сложилось ли всё с жильём? Джеймс просил меня ни о чём не беспокоиться, и всё-таки не могу. Вспоминаю о Джеймсе, и внутри покалывает от пустоты, место которой раньше занимали совсем другие чувства. Я была влюблена в него? Неужели всё так на самом деле?

— Да, милая. Я на работе, но это не мешает мне поговорить с тобой. У меня всё прекрасно. Такое чувство, словно жизнь только-только началась. Давно не чувствовала себя такой живой. Сама не знаю, с чем это связано. Может, переезд настолько хорошо повлиял на меня?

— Скорее всего. Я давно тебе говорила, что следует изменить что-то в своей жизни.

— Да тут такие перемены… Пока боюсь загадывать, но мой новый начальник пригласил меня на свидание. Представляешь?

Я рада за маму, пусть и появляется лёгкий укол ревности, но я стараюсь подавить его на корню. Раньше мама жила только для меня. Знания о мире магии тормозили её, вынуждали опасаться за мою безопасность, а теперь у мамы появилось больше свободы, и я очень надеюсь, что у неё всё сложится.

— Пусть это свидание закончится на самой романтичной нотке, мамуль.

Кошусь на дребезжащий камень и понимаю, что пора заканчивать разговор. Мне нельзя долго общаться с мамой и проводить с ней много времени — такое было условие, чтобы воспоминания не вернулись. Чем больше времени проведём вдали друг от друга, сохраняя максимальную дистанцию — тем лучше.

— Мам, мне бежать пора уже. Сейчас пойду в библиотеку, чтобы заняться работой над рефератом. Целую! Люблю!

— Так мало поговорили? Ну вот… А я думала, ты расскажешь мне, как у тебя дела с однокурсниками. Парня себе ещё не приглядела?

У-у!.. Знала бы мама, сколько парней успело вскружить мне голову. И оба оказались трусами, бегущими от своих чувств.

— Неа. Я же учёбой занята. — Ага, сейчас! Спасением мира, но этого маме точно знать не следует. — Всё, я побежала.

— Люблю тебя!

— И я тебя, мам.

Так хорошо на душе от разговора с мамулей, необычайно тепло и приятно осознавать, что перемены пошли ей на пользу, и теперь она счастлива.

Беру успевший охладиться камень, и теперь он уже не кажется мне стеклянным. Странный какой-то материал. Впрочем, совсем неважно из чего он состоит, главное в этой вещице — предназначение.

Сжимаю артефакт в руке и думаю о Байроне. Надеюсь, он не бежит сюда, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке? Не хватало ещё, чтобы нас застукали вместе. Времена сейчас и без того напряжённые. Между мной и Джеймсом выстраивается громадная пропасть. Ещё парочка ссор, и мы достигнем точки невозврата, а мне не хотелось бы наживать врага в его лице. Только это имеет для меня значение, или мне хочется, чтобы наши отношения были хорошими? Обдумать собственный вопрос не успеваю.

— Адалин, слава богам! — звучит взволнованный голос дракона в голове.

— Байрон, прости, что не ответила сразу, но эта штуковина ужасно раскаляется. Я спала, а когда поняла, что происходит, притронуться к нему не смогла. Не лучше ли было общаться посредством телефона?

— Нет. Не забывай, что мы переговариваемся сейчас мыслями, а их никто не сможет прослушать. Как ты? Всё в порядке? После случившегося я места себе не нахожу. Тебя не пытали? Это чудовище нормально с тобой обращается?

— Не чудовище, — думаю, но мгновенно осекаюсь.

Блин!.. Мне же сейчас даже думать важно осторожно, чтобы не та мысль ненароком не улетела к Байрону. А она уже улетела. Теперь он посчитает, что я заняла сторону врага и защищаю его. Хотела осторожно подвести друзей к мысли, что враги совсем не там, где мы их ищем, а получилось ровно да наоборот.

— Что они с тобой сделали? Промыли мозг? Только не говори, что теперь ты занимаешь сторону тьмы, Адалин. Рэйриан был прав, сказав, что общение с этими тварями негативно отразится на тебе. Ты ещё неокрепшая, слабая ведьма, и они воспользуются этим.

Рэйриан списал меня со счетов? Прекрасные новости. Что же!.. Доказать, какую сторону следует занять будет куда сложнее, а у меня ещё и время ведь ограничено. Кто знает, когда начнётся заварушка?

— Байрон, скажи мне — ты доверяешь мне?

— Ты задаёшь слишком странные вопросы, учитывая происходящее.

— Я просто прошу о доверии. Существует ли свет без тьмы? И всё ли чёрное является таковым? А светлое? У тьмы и света множество оттенков. Прошу тебя, задумайся об этом, Байрон.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, но точно знаю одно — мы должны выбираться из этого места, пока они не перетянули тебя на свою сторону окончательно.

Понимаю, что спорить на расстоянии бессмысленно: дабы доказать что-то другому важно наблюдать за его реакцией, эмоциями. Правильные слова можно подобрать лишь в ходе такого разговора.

— Байрон, давай мы вернёмся к этой теме немного позднее. Вы сами в порядке? Демоны больше не трогают тебя?

— Со мной всё хорошо. Прошу тебя, продержись ещё немного. Я придумаю способ вытащить тебя отсюда, Адалин. В подземных туннелях мы нашли проход. Возможно, удастся покинуть территорию академии через него.

— Да, конечно, но не следует забывать о ловушках, Байрон. Важно проявить осторожность и… подумай над моими словами.

— Завтра я найду способ встретиться с тобой, Адалин. Обещаю тебе. Или ночью… Ты бы могла опоить этого напыщенного принца сонный зельем. Я могу попросить его у…

— Не стоит. Мы не знаем, повлияет ли оно на тёмную сущность, носителя первородной магии, Байрон. Не нужно так сильно рисковать.

Чувствую недовольство дракона. Он бы сейчас стоял насупившись и пыхтел, пытаясь доказать мне свою правоту. Почему парни такие упёртые? Они отрицают очевидное и поддаются эмоциям, куда хлеще девушек. Взять нашу истинность — Байрон бегал от неё, как от пожара. А сейчас Джеймс пошёл по его стопам. Находясь в теле Марки, он вёл себя куда смелее, осуждал поведение моего истинного. Сам-то далеко ушёл теперь? Да какое мне дело до этого? Тут бы разобраться, как поскорее вернуть Энергию и победить её старшего брата. А чувства… Существуют ли они? Во время поцелуя с Джеймсом я сгорала, но больше не ощущаю того трепета. Он отнял семя любви и нежности у меня? Если так, то наказал меня моим же оружием, ведь я точно так же разорвала нашу с Байроном истинность, не спросив его позволения.

— Байрон, мне пора идти. Встретимся завтра и обо всём поговорим, — говорю я, не дожидаюсь его ответа и возвращаю артефакт под подушку.

Надо бы придумать ему другое место, что ли? А то взорвётся ещё под головой, и тогда помогать Энергии будет некому.

Интересно, в чём будет заключаться моя помощь ей? Она снова не успела рассказать всё… Может быть, показала мне свою историю, чтобы склонить на сторону Люциторума? Он хочет получить в помощь армию исхитов, а я понятия не имею — подчиняются те мне или это был всего лишь случай. Как их призвать вообще? Я же пробовала, и ничего не получилось.

— Не пугайся! — слышу предупреждающий шёпот и резко поворачиваю голову в сторону зеркала, из которого выходит Энергия.

Глянцевая поверхность расплывается, по ней идут круги, похожие на водную рябь. Портал в зеркале? Такое чувство, словно оно не из стекла сделано, а из воды, из жидкой ртути.

— Ты путешествуешь через зеркала?

— Не только. Могу воспользоваться чем угодно. Это древняя магия и так как свою истинную земную оболочку я утратила вместе с насланным на брата проклятием, то теперь остаюсь…

Энергия задумчиво поджимает губы.

— Призраком?

— Не совсем, но можно сказать и так.

— А где же твоё тело? Оно где-то спрятано, как это было с Джеймсом? И я должна помочь тебе воссоединиться с ним, да? Именно по этой причине ты выбрала меня?

— Нет, — Энергия улыбается. — Ты поверила в меня, поэтому между нами образовалась связь. Земная оболочка вернётся ко мне только после разрушения проклятия. Если всё получится, как нужно. Пока никто не должен знать, что ты общаешься со мной.

— Люциторум любит тебя. Ты видела, как он примчался, почувствовав твой след? А если снова ощутит его?

— Не ощутит. Теперь я буду осторожнее. Люциторум и Джеймс не должны узнать обо мне правду до разрушения проклятия. Брату, конечно, можно поведать всё намёками, но он слишком импульсивен. Младший бросится к Свету, завяжется неравная битва, ведь Старший успел скопить немало силы… Джеймсу не победить в этой схватке.

— Мои друзья считают меня предательницей. Как убедить их занять верную сторону, если я не могу поговорить с ними и рассказать правду о тебе?

— Даже если расскажешь, они не поверят. Тебе нужно придумать другой способ убедить их занять твою сторону. Пока сама не знаю, как это сделать. Я многого не предусмотрела, накладывая на брата проклятие… И сейчас приходится искать обходные пути, чтобы вернуть всё на круги своя.

— Энергия, в легендах говорится, что именно твоя смерть наделила людей магическими дарами, но ты сказала, что вы с братьями следили за сохранением баланса, а дар и раньше выбирал людей. Так что в итоге сделало проклятие? Я видела, как ты рассыпалась на глазах у брата, выпуская свою магию.

— Дар — советник нашего отца. Он позволял людям получать некоторые магические особенности, но не такие сильные, что появились теперь. Люди могли заниматься целительством, предчувствовать беду, немного заглядывать в будущее. Им были доступны определённые обряды, но обратиться драконом человек без первородной магии не смог бы. Изначально людям поддавалась лишь поверхностная магия, а когда я выпустила все свои силы, первородный дар породил множество новых, необузданных магических сторон.

— Ваш отец… Неужели он не может остановить Света?

— Отец не может вмешиваться в дела детей своих, ведь доверил Землю и равновесие в наши руки. Мы не справились, и если люди погибнут, это будет наша вина.

— Как появился нижний мир? Почему?

— Мой брат ненавидел тьму. Он не уставал говорить, что если избавится от тьмы, то войн, насилия и прочих ужасных вещей на Земле не останется. Мы не могли этого сделать, ведь тогда равновесие нарушилось бы. Живя в любви и полнейшей гармонии, люди разучились бы испытывать все остальные эмоции, превратились в существ, неспособных чувствовать. Не бывает счастья без горя, ведь человек привыкает ко всему, он перестаёт радоваться мелочам, которые раньше приводили в восторг, если не потеряет их однажды. Понимаю, что всё это непросто, но такова реальность. Свет и тьма должны существовать вместе. Мой брат терпеть не мог семя зла, что существовало в его сердце, он корил отца за то, что тот поступил подобным образом, хотел избавиться от зародыша тьмы, потому что порой проигрывал ему. И проиграл окончательно, так жестоко поступив со мной и Люци. Теперь тебе известна вся правда. Я не могу дольше оставаться с тобой, Адалин. Прошу тебя, будь осторожна. Сохрани всё, что узнала в секрете. Мне больно, что любимые страдают, но пока не могу помочь им и раскрыться. Эта война была неизбежна. Тебе предстоит самое сложное — убедить моего младшего занять сторону Люци.

— Разве он не на его стороне? Мне казалось, что Джеймс…

— Нет, Адалин. Джеймс не занимает ничью сторону. Мы были близки с братом. Он любил меня. И сейчас он жаждет мести. Свету удалось убедить младшего, что во всём виноват Люци, но пока сделка мешает Джеймсу откровенно выступить против моего возлюбленного.

— Что за сделка? Как я могу повлиять на твоего брата, если он закрывается от меня?

— Любовь — это сила, способная строить города, возвышать людей, менять их жизни.

Как сильно слова Энергии отличаются от того, что говорит её брат. Задумываюсь об этом и не замечаю, как девушка покидает меня. Она словно растворилась в воздухе, исчезла, и меня мучают сомнения — уж не печать ли тьмы так влияет на меня? Может быть, все эти разговоры с Энергией — галлюцинации? Нет… С ума сходят поодиночке, а реакция Люциторума говорит о том, что до сумасшествия мне далеко.

Кто-то стучит в комнату, поднимаю голову и тяжело вздыхаю. Ну и кого там принесла нелёгкая? Я вообще могу побыть одна или нельзя позволить себе поразмыслить над происходящим в спокойной обстановке?

Глава 18. Адалин

— Открыто! — повторяю уже второй раз, так как стучащий какой-то несмелый. — Входите!

Дверь открывается. На пороге стоит худенькая девчушка. Русые волосы, постриженные до плеч, небрежно разбросаны. Они слишком тусклые, как и бледные покровы кожи. Я с ней незнакома, но по общим чертам сразу можно понять, что она из студентов академии. Демоны выглядят иначе и смотрят на тебя с презрением, словно ты низшее существо. Уж их надменный взгляд ни с чем не сравнится, никогда не спутаешь. Да и выглядят демоны сейчас живее смертных.

— Я принесла послание от повелителя: он хочет, чтобы ты незамедлительно отправилась в аудиторию мадам Юми и начала готовить артефакты, — хрипловатым голосом произносит незнакомка.

Артефакты?

Конечно!..

Вспоминаю нашу первую встречу с Люциторумом. Мадам Юми отказалась помогать ему. Её уже отправили в темницу? Мне бы хотелось встретиться с женщиной, попытаться вразумить её, чтобы встала на правильную сторону, да только как это сделать? Кто поверит, если я начну трубить, какие демоны на самом деле хорошие? Ладно… Не демоны, но их предводитель зла точно не желает. Демоны пока сами не понимают, на какой стороне играют.

— Конечно. Сейчас отправлюсь туда.

Девушка разворачивается, покачивается, и я едва успеваю подскочить с кровати, чтобы поймать её и не позволить рухнуть.

— Прости. Я ослабла, ещё не восстановилась толком. Я не хотела доставлять тебе неприятности.

— Ослабла? Почему?

— Я провела какое-то время в темнице, выступив на стороне магистра Стормиса, когда всё началось, а когда демоны окончательно сломили мою волю, я склонила колени перед Люциторумом.

Ну нет!.. Так дело точно не пойдёт. Такими действиями демоны не заставят студентов перейти на их сторону. Неужели Люциторум сам не понимает, что брать следует не силой? Он не заслужит уважения, если будет подобным образом склонять всех на свою сторону. Да ведь большинство студентов только ждёт прихода светлых, дабы избавиться от гнёта тьмы. Сейчас они притворяются, а потом обернут своё оружие против демонов. Они наглядно показали это вчера, когда Тори пыталась свершить самосуд над Байроном. Нехорошо это всё. Задачка передо мной предстоит непростая, но я прямо сейчас хочу пойти к повелителю и поговорить с ним. Понимаю, что придётся требовать, ведь сказать всю правду не смогу, но я буду отстаивать свою позицию.

Помогаю девушке присесть на кровать.

— Отдохни. Поспи немного, а я выполню поручение повелителя.

— Здесь? Мне п-правда м-можно?

— Конечно. Ты сейчас не дойдёшь до своей комнаты, а я не смогу проводить тебя, потому что заставлять повелителя ждать не следует.

Девушка сворачивается клубочком, закрывает глаза, как только её голова касается подушки. Её чересчур бледные кожные покровы пугают меня. Надеюсь, она быстро восстановится. Укрываю её одеялом и думаю, не влетит ли мне от Джеймса, когда он узнает, что я позволила спать в своей постели этой несчастной?

Надеюсь, проблем не возникнет.

Убедившись, что дыхание девушки ровное, я потихонечку выхожу и спешным шагом направляюсь в кабинет Люциторума. Для начала ему придётся ответить на мои вопросы, а уже потом займусь артефактами. Если у меня ещё получится. Когда я делала их раньше, во мне не было магии тьмы и уж тем более этой связывающей печати.

Избавит ли Люциторум меня от проклятой связи с ним, если соглашусь на сделку с ним?

Я ведь в любом случае теперь играю на его стороне.

На мгновение в голове щёлкает мысль, что мне неплохо было бы обсудить всю эту ситуацию с кем-то знающим. Может ли тёмный повелитель отправлять мне видения с Энергией, чтобы перетянуть на свою сторону? Нет!.. Говорить никому нельзя, а ещё его реакция на след возлюбленной — такую нельзя придумать. Вряд ли девушка ненастоящая. Она раскрылась мне, и пока причин не доверять Энергии — нет.

Без стука залетаю в кабинет ректора. Люциторум поднимает на меня усталый взгляд, закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Вроде бы я не называл сегодняшний день днём открытых дверей. Что случилось, Адалин? Я ведь не приглашал тебя.

— Во-первых, мы не обговорили условия сделки, а во-вторых… вы велели мне заняться созданием артефактов.

— Это ключевое, Адалин. Я велел тебе заняться созданием артефактов, а не вламываться в мой кабинет. Неужели люди не понимают, что без приглашения навязываться не следует? Тебе повезло, что я устал и не хочу выдумывать наказание.

— Вам придётся выслушать меня.

Что-то я веду себя дерзковато. Наверное, следовало как-то поумерить пыл, да какой там? Чувство справедливости всегда одерживало верх, затмевая голос разума. И частенько из-за этого я здорово получала в школе от одноклассников. Конечно, я научилась молчать, и чаще удавалось сдерживаться. А теперь вот снова вспыхивает ярость.

— Прекрасно. Ты до сих пор выдвигаешь здесь свои требования только потому, что меня забавляет эта наглость, Адалин. Чем-то ты похожа на неё…

— Вы любили Энергию? Слухи о том, что вы убили её, не имеют под собой основания, верно?

Люциторум щурится, а я мне приходится прикусить язык. Я ведь сейчас могу сдать всю правду, о которой должна молчать.

— С чего ты сделала такие выводы? Все смертные верят в легенды, которые ходят обо мне. Разве нет?

— Всё верно. И я тоже верила. До сегодняшнего дня.

По факту я даже не лгу.

— Что же изменилось сегодня, ведьма? Почему ты вдруг решила занять мою сторону и оправдать мои злодеяния?

Люциторум поднимается со своего места, двигается в мою сторону, угрожающе глядя на меня. Он приближается и берёт меня за подбородок. От давления взгляда тёмного повелителя мне не по себе, но я стойко выдерживаю это испытание. Мы смотрим друг на друга, напоминая двух воинов, скрестивших мечи, выжидающих лучший момент для изучения противника и парирования атаки. Люциторум отпускает меня, улыбается и качает головой.

— Твои мысли для меня всё ещё недоступны, а ты молчишь… Мне приказать пытать тебя?

— В этом нет нужды. Ваша реакция на непонятный след, именно она заставила меня изменить решение. Я увидела любовь в ваших глазах. Вы любили Энергию. Любящий человек не смог бы убить. Почему вы никому не рассказали этого? Почему не попытались добиться справедливости?

— Всё это неважно! — рычит демон.

Его рык раскатывается, резонирует о стены кабинета, приглушаясь в них.

— Ты тоже никому не скажешь о своих наблюдениях. Или я никогда не избавлю тебя от печати тьмы. Говоря никому, я имею в виду и Джеймса тоже.

Сглатываю вязкую слюну, комом вставшую в горле, и киваю.

— Вы предлагаете мне новую сделку?

Люциторум ухмыляется.

— Я тебя недооценивал. Совсем недооценивал. Сколько же сюрпризов ты хранишь, Адалин? Твоя бабушка была умна, но она никогда не сравнится с тобой. Идеальная во всём. Я никогда раньше не встречал столь сильных, дерзких смертных. Впрочем, о твоей смертности я бы не стал заявлять громко. Вероятно, Джеймс нарушил обет, данный отцу, и сделал тебя одной из нас. И я понимаю его — такие существа как ты — огромная редкость.

Я об этом не успела поговорить с Джеймсом, но сейчас пришла сюда не ради обсуждения моей смертности.

— Вы готовы заключить ещё одну сделку? Я никому не скажу ни слова о лжи, рассказанной в легенде, а вы снимите печать тьмы?

— Хотел бы я согласиться, но мне нужна твоя помощь, поэтому — нет. Если ты скажешь кому-то хоть слово об этом разговоре… Я убью последнего серебряного дракона, ведьма.

Байрона!

Дьявол!

Люциторум самый настоящий дьявол! Знает, чем может зацепить и заставить склонить перед ним голову. Но ничего. Сейчас мы с ним на одной стороне.

— Что вы творите? — наконец, озвучиваю то, ради чего и пришла сюда. — Вот серьёзно! Что вы творите? Вы хотите склонить людей на свою сторону в войне против Света, но вместо этого только запугиваете студентов и преподавателей академии. Вы должны добиться их уважения, а не вот это вот всё.

— С чего ты взяла, что я хочу склонить их на свою сторону и добиться уважения? Мне достаточно того, что люди боятся меня. Они сделают то, что я велю под страхом смерти.

— Вы не такой! Не стоит строить из себя абсолютное зло, ведь вы выше этого. Если хотите одержать победу, то обязаны добиться уважения. Сейчас каждый второй носит камень за пазухой и только ждёт того, что светлые придут, и они смогут снова обратиться против вас.

Люциторум глухо посмеивается.

— Вот как? Своих друзей имеешь в виду?

Снова он бьёт по самому больному, а мне как-то осторожнее нужно вести себя, понимаю же, что любое моё слово мужчина попытается использовать против меня.

— Мои друзья здесь ни при чём. У меня не осталось друзей после того, как помогла сначала Джеймсу, а потом и вам неосознанно.

— Несмотря на это ты вступилась за последнего серебряного дракона. Прошёл даже слух, что ваша связь истинных до сих существует, но всё это лишь пересуды среди студентов. И ты говоришь, что друзей у тебя не осталось?

— Не имеет значения, что я чувствую к ним, ведь для большинства студентов я враг, который косвенно помог порталу в нижние миры разрушиться. И всё же я пришла сюда, чтобы говорить о вас, а не о себе. Вы прекрасно понимаете, что настоящих союзников у вас мало. Так почему бы не попробовать добиться уважения с их стороны?

— У тебя, наверное, и предложения есть, как я могу добиться этого уважения?

— Не позволяйте демонам кормиться смертными. Многие согласятся стать прикормом добровольно, чтобы подружиться с «гостями» академии.

Такие как Мэйла точно. И про Марки Байрон заикнулся, что тот в рядах первых предал всех и подчинился демонам. Я больше чем уверена, что студенты будут не против «донорства». Вот только нуждаются ли в нём демоны? Или лакомятся так просто?

— А ещё я могу создать артефакты для такой кормёжки. Я могу увеличивать полученную у донора магическую энергию, усиливать её.

— И ты готова пойти на это? Почему?

— Я хочу, чтобы вы одержали победу над Светом. Очевидно же.

— Какой в этом прок для тебя, Адалин? Ты должна одной из первых перейти на сторону моего главного врага, ведь тебя использовали и до сих пор используют благодаря печати тьмы.

— Может, я всегда питала слабость к злодеям, которые являются такими лишь формально? И я делаю это не ради вас. Ради Джеймса. Я хочу отомстить Свету за то, что сотворил со своим братом, разделив его тело с душой. Достаточно оснований, чтобы вы поверили мне?

В глазах Люциторума появляется уважение. Он заинтересовался моим предложением и вроде бы даже готов согласиться.

— Что же… Всё это очень интересно, Адалин. Но ты серьёзно предлагаешь остановить пытки тех, кто занял сторону моего противника? Может, мне ещё отпустить их к Свету?

— А зачем вам держать на своей стороне врагов? Отпустите. Они всё равно займут сторону Света, когда тот придёт с войной. Так пусть проваливают уже сейчас. Мы соберём сильнейшую армию и попробуем перетянуть на свою сторону исхитов.

Ага! Обещаю, а сама ведь понятия не имею, подчиняются мне эти сущности или нет. Уф!.. Сейчас главное убедить Люциторума, а потом уже попробую достучаться до тех, кто защищал меня с рождением дара. Надеюсь, защищали, а не просто кружили вокруг, ожидая, когда ослабну.

— Я подумаю над твоим предложением. Однако я не уверен, что готов отпустить мятежников, ведь им слишком многое известно.

— У меня есть ещё одна просьба: вы велели заключить под стражу мадам Юми. Она нужна мне, чтобы научиться увеличивать полученную магическую энергию.

— Ваш дар отличается. Она всё равно была бесполезна по большей части, так как не могла создавать артефакты в больших количествах. Так чему она научит тебя?

— Она преподавала этот предмет. И ей известно о моём даре куда больше информации, чем мне самой.

— Ладно. Договорились. Я согласен освободить эту ведьму, но мой человек будет постоянно наблюдать за ней. За вами!

«Его демон».

— Ладно, — уверенно киваю я, и с души потихонечку спадает огромный камень. Кажется, всё складывается как нужно.

Не сглазить бы!..

Глава 19. Джеймс

Это был непростой разговор. Теперь мне предстоит собраться с мыслями и найти способ разорвать связь Адалин с Люциторумом. Он, как всегда, попал в самое больное — возврат моего кольца ничего не изменит, и я по-прежнему останусь верным пёсиком. Как там сказала ведьмуля в порыве гнева? Буду прыгать на задних лапках перед своим хозяином? Всё верно!.. Пока не разорву эту проклятую связь между ними, сложившуюся из-за меня. Накладывая на девушку печать тьмы, я даже предположить не мог, что она не только защитит, но и свяжет с тёмным повелителем. Пусть я принц Тьмы, но сейчас сила тёмной энергии в большей степени принадлежит ему, и я не могу никак повлиять на это проклятие.

Вспоминаю, как заключил сделку со своим врагом. Я был зол на Света за то, что не позволил мне отомстить. Брат обманом лишил меня силы и заточил в нижнем мире с тем, кого я так мечтал уничтожить. И мог бы, если Свет не путался под ногами. Почему он не позволил мне лишить врага жизни? Почему защитил его?

Отчаявшийся и злой я пришёл к тёмному повелителю и попросил помочь мне вернуться на Землю. Всё, чего я тогда так сильно желал — вернуть своё тело. Я отдал врагу кольцо подчинения, вещь, которая могла заставить меня стать его рабом, из-за которой склонил колени перед тем, кого должен был уничтожить. Мы договорились, что я помогу Люциторуму разрушить границы и выйти в мир смертных, а он даст мне шанс наказать брата. Убивать Света я не хотел, лишь отплатить ему той же монетой, разделить его тело с душой и запереть на долгое время в месте, где я был вынужден влачить жалкое существование…

Время тянулось, и вот настал тот самый момент, но на моём пути попалась безбашенная ведьмочка, ради которой мне захотелось наплевать на месть. Какой смысл что-то доказывать брату? Я просто хочу забрать Адалин и умчаться с ней подальше от всех этих разборок. Но не смогу этого сделать. Потому что теперь она связана с Люциторумом.

Понимая, что поступаю, как бывший истинный ведьмочки, я решаю заглянуть к ней в комнату и поговорить. Мне важно рассказать ей всё, раскрыть душу и объясниться. Я не понимаю, что конкретно испытываю к ней, но она должна знать, что угольное сердце вновь забилось, и причина скрывается в ней. Возможно, я не идеальный… и она легко может выбрать другого, но отталкивать ведьмочку от себя нарочно я не хочу.

Стучусь и вхожу в комнату, не дожидаясь ответа. Адалин с головой укрывается одеялом. Обижена на меня за наш последний разговор?

— Ведьмуля, я пришёл с миром. Хочу извиниться перед тобой. Мне не следовало запрещать себе проявлять чувства и уж тем более отнимать у тебя то влечение, что образовалось между нами. Я пришёл, чтобы исправить свою ошибку и попросить у тебя прощения. Знаешь, я же не умею говорить все эти красивые слова и признаваться в любви… Это вообще несвойственно тёмной сущности, и ты должна понимать, но… Дурак! Веду себя как полный кретин. Даже сейчас мне сложно подобрать правильное определение тому, что хочу сказать. Ты слышишь меня?

Ведьмочка мычит что-то себе под нос. Она с характером. Я и не рассчитывал, что она простит меня вот так просто и заключит в объятия. Не ждал, что прямо сейчас она отдастся во власть тёмной сущности и воплотит в реальность мои самые порочные желания, но она сбегает от разговора, не хочет даже в глаза мне посмотреть.

— Ты хочешь, чтобы я вёл себя откровенно? Чтобы ничего не утаивал от тебя? Ладно… Я постараюсь. С тех пор, как ты появилась в моей жизни, все планы, цели, выстраиваемые столетиями… всё это полетело в бездну. Я долго сопротивлялся чувствам, одержавшим надо мной верх, но теперь понимаю, что зря делал это. Ты ведь помнишь мои слова, которые сказал тебе на балу? Я не отказываюсь от них. Даже если весь мир придётся уничтожить ради твоего благополучия, я сделаю это и буду бороться за нас. Ты веришь мне?

Снова угуканье, но какое-то хрипящее.

Меня обжигает не самая приятная мысль, но сделать шаг и убедиться, что это правда, а не фальшивые домыслы, я боюсь.

Всё-таки делаю его: сдёргиваю одеяло и застываю с изумлением на лице.

Девчонка, лежащая на кровати, взвизгивает, сворачивается клубочком, умоляет о чём-то и плачет, а у меня по жилам льётся ярость.

Я сейчас выворачивал душу наизнанку, переступал через себя и почти признался в любви вот этому? Что она вообще такое? Откуда эта девчонка появилась в постели Адалин? Что она забыла здесь вообще?

Хватаю девчонку за руку и заставляю её встать с кровати. Она сыплет извинения, шмыгает носом и трясётся, ничего толком не объясняя. Нет, что-то всё-таки мычит себе под нос, но разобрать её слов из-за истерики не могу.

— Да кто ты такая, чёрт тебя подери? — не выдерживаю я. — Говори внятно, чтобы я понимал!

— Эми, господин!.. Мне было дурно, но повелитель отправил сюда с посланием… Адалин любезно позволила мне прилечь и отдохнуть. Прошу вас, отпустите меня. Я никому ничего не скажу из услышанного.

Нет… Меня бесит не то, что она услышала признание, на которое мне было непросто отважиться, на которое я вряд ли отважусь ещё раз в ближайшее время… Бесит то, что его не услышала та, кому и предназначались мои слова. Видимо, сама судьба показала, что не следует мне даже рассчитывать на то, что смогу поспорить с собственным предназначением и изменить свою сущность. Не получится. Я дьявол во плоти, и это уже не изменится. Мне не следует забивать головушку Адалин прибаутками о любви и о том светлом мире, где у нас есть шанс стать счастливой семьёй с кучей детишек и домиком на берегу моря.

— Конечно, не расскажешь, потому что я сотру всё из твоей памяти, — гневно рычу я, делаю шаг к девчонке и обхватываю её голову руками, сосредоточив подушечки больших пальцев на её висках.

— Пож-жалуйста, — лепечет девчонка, а я стираю свои слова из её памяти, стираю всё до визита в комнату Адалин.

Вот только то, что вижу дальше, в её недавнем прошлом, не поддаётся никакому логическому объяснению. На корабле бунт, и среди нас есть предатель? Я не могу понять, кому именно принадлежит голос, приказавший этой смертной втереться в доверие к Люциторуму, но обязательно выясню это. Кто-то играет против повелителя? И это точно кто-то из демонов… Остаётся докопаться до истины и вычислить крысу. А потом публично наказать. Ещё одна забота, обрушившаяся на голову… Кажется, я скучаю по былым временам, когда жизнь на облаках казалась мне скукой смертной и тянуло на приключения. Сейчас бы я не отказался понежиться в тишине, не заботясь о том, что придётся искать предателей среди друзей. Хотя… друзей у меня никогда не было. До появления Адалин, конечно… но и другом я считать её не могу.

— Господин, простите! Я искала Адалин, — говорит Эми, когда я отпускаю её и делаю шаг назад.

— Адалин уже ушла. Тебе стало дурно, когда ты сообщила ей о поручении Люциторума, и ты потеряла сознание. Теперь ты в порядке, и тебе лучше не приближаться к Адалин, — внушаю девчонке нужную мне мысль.

— Да, господин. Благодарю вас за великодушие. Мне уже стало лучше, и я пойду. Спасибо, что не бросили в беде.

Бедные смертные… Провожаю девчонку взглядом и понимаю, что повелителю не понравится правда, которую мне удалось выяснить. Кто-то из демонов обходит его запрет и кормится смертными, чуть ли не опустошая их… Добирается до такого заветного допинга — последнего жизненного вздоха, а потом отпускает. Но однажды этот кто-то сорвётся с тормозов, и может появиться множество невинных жертв, которые Люциторуму точно не простят.

Бросаю взгляд на помятую простынь Адалин и думаю, что нужно найти уборщицу, которая сменит постельное бельё. Мне неприятна мысль, что моя ведьмуля ляжет в эту кровать после какой-то смертной…Моя ведьмуля…Ага! Размечтался. И надо же как получилось — вроде бы признался в любви, а не вышло. Что же небеса пытаются донести до меня?

Глава 20. Адалин

Вхожу в аудиторию мадам Юми и окидываю взглядом стеллажи с разнообразными артефактами. Узнав, что я обладаю умением поглощать чужую магическую материю, женщина так сильно обрадовалась… Я тогда особо не осознавала, что смогу не просто поглощать и переносить её в артефакты, но и взращивать. Жаль, что теперь не смогу делать что-то для помощи людям. А я ведь с превеликим удовольствием бы занялась созданием амулетов, избавляющих от заболеваний. Вспоминаю свои нелепые мечты, тяжело выдыхаю, ведь на смену им я получила удар в спину, узнав, что Джеймс выпускает тёмного повелителя. Всё случилось слишком быстро, но однажды…

Ключевое слово «однажды», ведь веришь, что когда-то всё изменится, получится переломить эту патовую ситуацию и изменить её в лучшую сторону.

Прохожу к столу, за которым женщина обучала меня созданию артефактов. Я помню, как Байрон наблюдал за нами, и уголки губ приподнимаются в улыбке. Словно сейчас вижу перед собой смешинки в уголках глаз парня, его губы, нахмуренные брови. Тогда уже я разорвала связь истинных между нами. Байрон вёл себя отстранённо, старался не выдавать глубокую тоску, наполнившую его душу. Кажется, он пытался очаровать меня, заставить полюбить его без метки, но уже тогда в моём сердце поселился ещё один парень…

Приблизившись к одной из полок с переливающейся в хрустальных ёмкостях магией, провожу подушечками пальцев по прохладному стеклу и ощущаю энергию, скрывающуюся внутри. Вот этот, изумрудного цвета, наполнен целебной силой, а тот, что обладает ярким малиновым оттенком — магией любви.

— Адалин? — в аудиторию входит Байрон.

Стоило подумать о нём, и он появился, словно почувствовал мои мысли. Горько на душе, но я стараюсь не подавать вида.

— Байрон? Откуда ты узнал, что я здесь?

Следил за мной? Сомневаюсь, что нам следует попадаться кому-то на глаза вместе. Однако, так или иначе, я планировала общаться со своими друзьями, чтобы попытаться убедить их, что Люциторум не абсолютное зло. Нам придётся контактировать дальше, выстраивая мосты через пропасть, образовавшуюся в тот самый момент, когда я предстала перед ними в амплуа предательницы.

— Артефакт для переговоров ты с собой не носишь. Пришлось исхитриться. Сейчас мадам Юми приведут сюда. Твоих рук дело?

— Скорее языка. Иногда я бываю убедительной, — пожимаю плечами и выдавливаю из себя улыбку.

— Не знаю, почему демоны слушают тебя, но ты молодец. Ты ведь не будешь создавать для них артефакты с боевой силой? — Байрон с подозрением щурится, глядя на меня.

— Я буду делать всё, о чём меня попросит Люциторум, Байрон. И ты поступишь точно так же, пока делаешь вид, что на его стороне. Разве не так?

— Нет, я не сделаю никогда то, что может навредить моим друзьям, Адалин.

Сердце больно колет, а я улыбаюсь и киваю. Не хочу показывать свои эмоции, проявлять их, вызывая тем самым жалость. Конечно, мне больно, что меня до сих пор считают врагом, с опаской относятся ко мне. Спасибо, что даже так Байрон пытается найти во мне что-то хорошее и не перестаёт общаться со мной.

— Байрон, ты пришёл, чтобы сказать мне, что я плохая? Назвать меня предательницей? Я понимаю, что вы с Рэйрианом считаете меня такой. С того момента, как я оказалась в крыле отчуждения, многое изменилось. Я стала другой, Байрон. Я учусь доверять не глазам и ушам, а своему сердцу.

Парень делает шаг в мою сторону. Ещё один… Отступить некуда, так как за спиной стеллажи, а повредить артефакты резкими движениями я не хочу. Их собирали длительное время. Странно, что студенты не попытались выкрасть их, а Люциторум не конфисковал. Байрон берёт меня за руку и смотрит прямо в глаза.

— И что говорит твоё сердце, когда я прикасаюсь к тебе?

— Байрон… не следует, — бормочу, пытаясь вытащить руку, но пальцы парня сжимаются сильнее.

— Почему, Адалин? Почему не следует? Боишься, что твой «хозяин» узнает? Так ты же не ручная зверушка, не вещь какая-то… ты можешь послать его куда подальше.

Печать тьмы печёт, по телу расползается неприятное чувство, истоки которого мне не удаётся объяснить. Вроде бы какая-то часть меня тянется к дракону, а другая активно противится, хочет освободиться от столь тесной близости и сбежать подальше.

— Байрон, не следует искать врагов в тех, кто не сделал тебе ничего плохого.

— Правда? Думаешь, он не сделал мне ничего плохого? Какая ты наивная, Адалин, — выдавливает Байрон скорее усмешку, чем улыбку.

Парень отпускает меня, делает шаг назад и стягивает с себя футболку. Взгляд скользит по обнажённому торсу, очерчивая мышцы на таком слаженном теле. Покалывание всех конечностей перерастает в волнительную дрожь. Я не смотрела на обнажённых парней раньше… и вынуждена признать, что тело Байрона идеально. Он хочет соблазнить меня? Губы приоткрываются в попытке выдавить из себя хоть слово, да не получается, а дракон разворачивается спиной ко мне, показывая спину, испещрённую не успевшими толком зажить шрамами.

— Ч-что это? — переспрашиваю я, прикладывая пальцы к губам, только бы не пискнуть от ужаса.

— Это привет от твоего хозяина. Когда он похитил тебя, а мы с Рэйрианом пытались докопаться до сути, вызволить тебя, этот принц приказал провести на мне показательную порку. Чтобы не думал даже выступать против него и его проклятого повелителя. И ты до сих пор считаешь его героем? Доверяешь своему сердцу?

Это так непохоже на Джеймса. Я не видела в нём столько жестокости. Зачем ему приказывать выпороть Байрона? Из-за ревности? Мне кажется, что этому должно найтись какое-то логическое объяснение. Вспоминаю, как Джеймс схватил Тори в коридоре. Мне тогда показалось, что он убьёт её, но стоило парню услышать мой голос, как ярость уступила место чему-то иному.

Почему я пытаюсь оправдывать принца Тьмы?

Почему хочу видеть в нём только хорошее, хоть и понимаю, что плохого там гораздо больше?

Сердце замирает, а я поднимаю взгляд и снова смотрю на шрамы. Мышцы на спине Байрона перекатываются от движения, дракон разворачивается ко мне и натягивает футболку.

— Не всегда сердце справедливо оценивает поступки другого, как видишь, — разводит руками парень. — Тебе кажется, что ты знаешь эту тёмную сущность, но на деле даже не подозревала, каким жестоким он может быть.

Мне хочется поспорить, ведь Джеймс предупредил, что Байрона и Рэйриана взяли на особый контроль, что Люциторум в курсе их похождений в темницу, и он следит за ними. Без этого предупреждения они уже могли попасться и оказаться на плахе.

Блин!..

— Я говорю не только о принце Тьмы, Байрон. Дело касается не его одного. Скажи мне, почему лорд Таар-горн, узнав о разрушении портала, не эвакуировал студентов, а оставил их, как мясо, наживку для демонов?..

Ответить Байрон не успевает, но вижу, что мой вопрос задевает его.

В аудиторию входит кто-то из демонов, тащит за локоть мадам Юми. Женщина выглядит неважно: под глазами огромные синяки, на правой скуле запёкшаяся рана, волосы растрёпаны, а в глазах зияет боль. Сердце сжимается. Мне хочется как можно быстрее оказать преподавателю первую помощь, но в присутствии демона бросаться к ней не планирую.

— Повелитель велел передать её тебе. Что здесь делает этот студент? — рычащим голосом спрашивает демон.

Прям цепной пёс какой-то.

— Общается со мной. Я не пленница повелителя, а я его покорная слуга, и он не запрещал мне общаться со студентами академии, если вы не в курсе, — отвечаю, не сводя взгляда с демона. — Спасибо, что привели мадам Юми. Дальше мы справимся самостоятельно.

Я приближаюсь к женщине и беру под руку, всем видом давая демону понять, что ему не рады, и катился бы он куда подальше.

— Мне велели дождаться, пока не придёт Ллойд.

— Мы сами дождёмся его. В вашем присутствии здесь нет нужды. Или вы считаете, что мадам Юми в состоянии сбежать? Устроить вооружённый мятеж?

Демон косится на женщину, кривит губы, недобро ухмыляясь, и отрицательно мотает головой.

— Поэтому вы свободны. Ваша энергетика мешает мне сосредоточиться. Если не выполню поручение Люциторума, он спустит три шкуры не с меня… с того, кто мешал мне.

Стараюсь держать ледяной тон, и демона пугают мои слова. Он понимает, что я не шучу, знает прекрасно, что Люциторум обязательно накажет, стоит только ослушаться его. Кажется, в это мгновение демон разрывается, думает, за что наказание будет мягче — за то, что помешал мне, или за то, что оставил нас. Бедняга… Не хотелось мне доводить его до такого состояния, но сам напросился.

— В таком случае пусть этот студент тоже оставит вас.

— Этот студент останется с нами, потому что его магия первая, с которой я буду работать, создавая артефакты. Ещё остались какие-то вопросы? Или вы уже покинете нас и позволите мне спокойно работать?

Байрон перехватывает мадам Юми, и краем глаза я замечаю, что он помогает женщине присесть. Отлично. Ей стоит отдохнуть для начала.

— Или мне прямо сейчас пожаловаться повелителю? — прикрикиваю я.

Глаза печёт, сама не понимаю почему, но демон отшатывается, испуганно смотрит на меня и что-то бормочет одними губами. Его мычание не разобрать, однако мне удаётся убедить его оставить нас.

Мы втроём в аудитории.

Прекрасно.

— Мадам Юми, вам следует воспользоваться артефактом, — говорю теперь мягким голосом, хватаю с полки артефакт с магией исцеления и протягиваю женщине.

— Нет-нет, Адалин. Их лучше отдать ребятам. Им пригодится больше в предстоящей битве. Я в порядке. Я восстановлюсь быстро.

Трясущейся рукой женщина передаёт артефакт Байрону, просит его беречь его и использовать в случае острой необходимости. Парень прячет искрящуюся штуковину в кармане, а я стискиваю зубы, собираясь с мыслями.

— Мадам Юми, вы будете почётной гостьей, если согласитесь помочь Люциторуму, — говорю дрожащим голосом, понимая, что мои слова могут шокировать женщину.

— Ты на его стороне, Адалин? Но почему? Неужели ты не понимаешь, что… — мадам Юми всхлипывает. — Лучше пусть они вернут меня в темницу.

— Прошу вас, доверьтесь мне. Я никогда бы не сделала что-то, способное навредить моим друзьям. Вы мой друг, как Байрон, Рэйриан и другие. Да как вы не понимаете этого? Светлые заперли нас здесь, понимая, что все в академии станут кормом для демонов.

— Адалин, никто не знал этого, защитный купол был создан в первую очередь для безопасности студентов по приказу магистра Стормиса.

Отчаяние захлёстывает меня, но я изо всех сил стараюсь сопротивляться ему, не позволить пустить корни в сердце. Кошусь на Байрона и вижу отчаяние на его лице.

— Мадам Юми, я понимаю, что мы не успели познакомиться достаточно для того, чтобы вы доверяли мне, но ректор знал всё задолго до того, как границы портала разрушились окончательно.

— Адалин права. Ректор знал это, а приказ создать защитный купол поступил от лорда Таар-горна, чтобы демоны не выбрались в случае окончательного падения защиты на портале, — заступается за меня Байрон, и я чувствую, как сердце наполняется приятной нежностью. Улыбка приподнимает уголки губ, а я смотрю на дракона с благодарностью. Хочу поблагодарить его, но не успеваю. — Однако это совсем не означает того, что я поддерживаю твою позицию, Адалин… Глава светлых хотел защитить людей, обойтись малыми жертвами.

Мадам Юми выглядит шокированной. Сейчас она решает, чью сторону занять, и я должна надавить, чтобы получить хотя бы одного сторонника.

— Студентами, которые не смогут дать отпор, а не опытными обученными воинами, правда, Байрон? Даже преподаватели не знали, что ждёт их… Все должны были стать кормом для демонов, но демоны оказались добрее… Они дали нам право выбора. Так кто в этой ситуации оказался человечнее?

Зрачки Байрона становятся вертикальными. Парень и сам засомневался, что занимает верную сторону, а мадам Юми шокировано качает головой.

— Я помогу тебе, Адалин, если всё так, как вы говорите… Если о падении портала было известно задолго до того, как это случилось, — отрешённым голосом произносит женщина, и на меня накатывает волна облегчения.

С Байроном придётся постараться, но рано или поздно он тоже встанет на мою сторону.

Нет, не на мою… На сторону справедливости, которая просто обязана восторжествовать, ведь Свет пошёл не только против людей и своей сестры… Он ступил против отца, решив в итоге свергнуть и того и получить безграничную власть. У него не получится сделать этого, пока моё сердце бьётся, а добро побеждает зло.

Глава 21. Адалин

— Ты хочешь создать артефакт с моей силой, чтобы демоны защищали себя моими барьерами? — цедит сквозь зубы Байрон, показывая, что эта идея ему совершенно не по душе.

— Не совсем. Для начала я хочу научиться взращивать магическую энергию и проверить кое-что…

Конечно, говорить о силах, которыми со мной поделился Джеймс, я не собираюсь. Пока рано, ведь Байрон сразу обвинит именно их в том, что так сильно влияют на меня, склоняя на сторону «врага». А вот проверить — могу ли я вообще поглощать чужую энергию, нужно. Вдруг больше такого дара у меня нет, и я разочарую Люциторума?

— Сомневаешься, что способна делать это? В прошлом у тебя вроде как прекрасно получалось, — скептически хмыкает дракон.

— Я не пыталась взращивать магию. Мы тренировались переносить поглощённую энергию в артефакты. Однако сегодня я не хочу сильно напрягать мадам Юми, поэтому мы потренируемся совсем немного. Байрон, может быть, принесёшь пока еду из столовой? Мадам Юми следует поесть.

Женщина и без того казалась хрупкой и беззащитной, а сейчас совсем худенькая. Заострённые черты лица вызывают жалость, хоть я и стараюсь скрывать это неприятное чувство. Ну а кому нравится, когда его жалеют?

— Да, конечно. Что вам принести, мадам Юми?

— Что-нибудь жидкое, Байрон. Я не сильно голодна, а вот от питательного коктейля или киселя не откажусь.

Дракон кивает и уходит, и мы с преподавателем остаёмся наедине.

— Ты не до конца была откровенна с нами, Адалин, — начинает мадам Юми. — С твоей магией случилось что-то. Поглотила слишком много тёмной энергии? Она чувствуется в тебе.

Не думала, что женщина так легко раскусит меня, но хотя бы она не сказала этого в присутствии и без того подозревающего меня Байрона.

— Это всё печать тьмы. Её нанесли, когда всё случилось, и границы портала обрушились. Джеймс пытался спасти мою жизнь.

Приходится врать. И это неприятно. Однако иного выхода у меня пока нет.

— Если вы думаете, что мной управляет тёмная энергия…

— Я этого не говорила, Адалин. То, что в тебе присутствует тьма, совсем не означает, что ты изменилась, и эта тьма оказывает воздействие.

Отвечаю коротким кивком. Приятно, что женщина понимает меня и не бросается обвинять.

— Несмотря на это вы доверились мне, согласились помочь Люциторуму.

— Я не говорила, что помогу ему, Адалин. Я помогу тебе освоить свой дар, а что будет дальше — вопрос времени. Не думала я, что ректор обманывает всех нас, что этот защитный купол создан для того, чтобы не пустить демонов дальше. Если бы узнала раньше…

— Вы никак не могли повлиять на происходящее, — беру мадам Юми за руки я и присаживаюсь рядом в попытке успокоить женщину.

— Отчасти ты была права, сказав, что демоны дали нам право выбора. Светлый лорд просто запер, принимая всех нас за расходный материал. При чём здесь студенты? Эти глупые неоперившиеся птенцы? Слов нет. Наверное, я слишком сильно устала, но я быстро восстановлюсь, а пока… Мы должны понять, доступен ли тебе дар после случившегося? Возьми любой артефакт со стеллажа. Что-то, к чему у тебя потянется рука. Взращивать магию, взятую из артефакта сложнее, но мы не будем сильно стараться, просто убедимся, что она всё ещё есть у тебя.

Мадам Юми поняла, что именно я хочу проверить, но не оттолкнула меня. Я благодарна женщине. Хоть пока она говорит, что не заняла сторону Люциторума, но на самом деле всё так и есть. Она понимает, что бороться мы должны против тех, кто пожертвовал невинными. Демоны ведь пока ещё даже не казнили никого, насколько мне известно. Они куда человечнее тех, кому все мы доверяли.

Защитники, обещавшие вступиться за слабых, но прикрывшиеся студентами. Они даже не позволили никому подготовиться к встрече с тьмой, не назначили дополнительные тренировки, не сменили программу обучения. Магистр Стормис осознавал, что большая часть вины ляжет на его плечи? Что ему придётся нести этот груз на себе?

Приблизившись к стеллажу с артефактами, провожу по нему взглядом. Я бы могла взять артефакт с энергией исцеления, но что-то подсказывает, что учиться я должна на чём-то менее полезном. Вот это… Магия тёмно-синего перламутрового цвета, переливающаяся в стеклянном прямоугольнике. Беру артефакт в руки, чувствую, как в нём вибрирует притягательная сила.

— Адалин, там есть ещё пустые ёмкости. Возьми одну из них, — просит мадам Юми.

Беру пустой стеклянный шарик и возвращаюсь к женщине.

— Магия артефактов… Ей могут пользоваться все. Как мы проверим, остался ли у меня дар?

— Все могут использовать её, но не все способны поглотить. Это работает несколько иначе. Когда ты используешь магию артефакта, она может потратиться сразу вся или постепенно. В некоторых случаях артефакт достаточно просто сжать в руке, в некоторых придётся разломить его для активации. Всё зависит от того, что за сила тебе потребовалась в тот или иной момент. Если хочешь создать защитный барьер, то магию следует направлять в специальные палочки из старинного дуба. Надломив её, ты создашь плотный купол над собой. Ты взяла магию чтения мыслей. Для того чтобы прочесть чужие мысли тебе достаточно просто сжать артефакт и подумать, в чьей голове хотелось бы оказаться. Сила в такой ситуации постепенно опустошает ёмкость. Ты же с помощью своего дара поглотишь её сразу. Ещё помнишь, как это делается?

Киваю.

Сжимаю артефакт в руке, закрываю глаза и представляю, как магия перетекает из него в меня. Приятный ветерок дует в лицо, только понять его истоки невозможно, ведь все окна в аудитории закрыты. Наверное, так действует магия?

— Ты сделала важный шаг и обрела первых союзников. Вместе мы сможем вытеснить моего брата и наказать его за злодеяния, — слышу голос Энергии.

Как же не вовремя она появляется.

Распахиваю глаза, разжимаю пальцы и смотрю на опустошённую ёмкость. У меня получилось! Я поглотила магию артефакта! Значит, я не лишилась своего дара. Обрела ещё один? Это интересно…

— А теперь попробую отправить часть магии в пустой флакон, который прихватила с собой. Он меньше, как раз то, что нам так нужно, — кивает мадам Юми.

Вспомнить бы ещё, как это делается. Как поглощать магию я не забыла, а вот как вернуть её… Ладно. Приходится напрячь память, чтобы в воспоминаниях колыхнулось хоть что-то. Прилагаю совсем немного усилий и вуаля!.. Тёмно-синяя магия, как жидкость, заполняет прозрачный шар.

— Прекрасно. А теперь попробуем взрастить. Если не получится, тебе не следует беспокоиться. Основное мы проверили — дар тебе всё ещё доступен.

— Да, — киваю я. — Как это сделать?

Сосредоточься на своей внутренней силе. Мадам Юми закашливается, а я думаю о ней и на секунду забираюсь в голову женщины.

«Надеюсь, я поступаю правильно. У этой девочки большое будущее, если верить пророчеству о том, что спасёт всех ведьма из древнего рода».

Вздрагиваю, испуганно глядя на мадам Юми.

— Всё хорошо со мной, Адалин. Всё в порядке. Сейчас… — преподавательница снова кашляет, прочищая горло, и улыбается, глядя на меня. — Найди нить поглощённой тобой магии внутри себя и попытайся потянуть её, направляя в ёмкость, из которой ты её поглотила. Будто у тебя есть бесконечный клубочек, и нить не закончится, пока ты не получишь достаточно энергии.

Звучит всё сложно, а после услышанных мыслей мадам Юми мне совсем не по себе. Какие-то пророчества странные… Вот ещё одно есть, о котором я даже не подозревала. И вроде бы говорить, что случайно подслушала мысли женщины нехорошо, а спросить про пророчество поподробнее хочется. Может, Энергия сможет что-то рассказать мне о нём? Нужно будет попробовать выяснить, известно ли ей хоть что-то, а пока…

Нить…

Клубочек…

Магия…

Уф!

Я думала, что магия это всё, что делается по велению волшебной палочки, а тут столько усилий приходится прикладывать.

Пытаюсь погрузиться в свой внутренний мир, но вижу сплошную тьму, кромешную… ничего больше нет. Эта тьма зовёт меня, обещает величие, так манит.

Вздрагиваю, понимая, что должна оттолкнуть это навязанное ощущение. Силюсь пробраться глубже и вот она… Тёмно-синяя, едва уловимая нить, среди тьмы и чего-то ещё. Я тянусь за ней, но она ускользает, сливается в общей массе и пропадает из зоны видимости.

— Адалин! Хватит!

Кто-то трясёт меня за плечи. Приятный мужской голос ласкает слух, и губы растягиваются в довольной улыбке. Однако тьма сильнее, и она поглощает меня, затягивает в свой плен. Я слышу едва различимый шёпот, он говорит что-то, словно старательно гипнотизирует меня.

— Адалин, вернись ко мне!

Сильнейшая встряска, я обмякаю и оказываюсь в объятиях…

Байрона?

Мадам Юми обеспокоенно переминается с ноги на ногу рядом с нами. Понимаю, что я провалилась в свой внутренний мир и потеряла связь с реальностью.

— Всё хорошо… Байрон, можешь отпустить меня, — шепчу я.

Поглощённая магия напоминает о себе, когда я прикасаюсь ладонью к груди парня, чтобы мягко оттолкнуть его от себя. Меня затягивают его мысли. Байрон взволнован. Его сердце бешено колотится в груди, а в голове пульсирует только одно:

«Я не могу потерять её снова. Никогда не прощу себе этого. Глупая, ведьмочка! Она даже не представляет, как сильно дорога мне».

Пугаюсь, отшатываюсь от дракона и чувствую, как краснеют щёки, но вместе с этим есть ещё одно странное чувство, словно по губе стекает что-то горячее.

Провожу по лицу тыльной стороной ладони, смотрю на следы крови и даже не знаю, как реагировать. Откуда она появилась?

— У тебя кровь из носа пошла. Вероятно, ты слишком погрузилась в свой внутренний мир, и он оказался сильнее, чем ты могла сейчас преодолеть. Я говорила, что магию артефакта сложнее взращивать внутри себя, ведь она такая неуловимая, — виновато произносит мадам Юми, присаживается и обхватывает руками кружку с коктейлем. Замечаю рядом тарелку с пирожками — Байрону удалось добыть еду для женщины.

Дракон делает шаг ко мне, помогает сесть за стол. Смотрю на пустой артефакт. Мне не удалось выудить в него ни капелюшечки магии. Только тёмно-серые хлопья остались на стеклянных стенках, напоминая пепел. Пока я всё-таки бесполезна. Но несмотря на это дорога Байрону. Приятно, и мне едва удаётся скрыть улыбку.

— Адалин, я пришёл по поручению Люциторума!

В аудиторию входит Ллойд. Он смотрит на все ещё прикасающегося ко мне Байрона, на мадам Юми, и останавливается взглядом на крови, размазанной по моему лицу.

— Что здесь случилось? — злым тоном цедит Ллойд. — Кто из них причинил тебе боль?

Глава 22. Байрон

Не нравится мне то, что вокруг Адалин крутится столько монстров. Очередной демон пришёл, показывая свою озабоченность её состоянием, и пусть он защитил меня перед стервой, что хотела лишить жизни, а всё-таки не по себе. Невольно ёжусь и гляжу на него из-под нахмуренных бровей, готовый в любую секунду вступиться за ведьмочку.

— Конечно, нам больше нечего делать, как только пытать Адалин, — фыркаю я. — Это ваша доля, демонов, но никак не наша. Светлые не причиняют боли, тем более своим.

— А я не у тебя спрашивал, — огрызается демон, сверкая на меня злым взглядом. — Мне повторить свой вопрос?

— Работа с заклинанием оказалась куда сложнее, чем я предполагала, — кротко отвечает Адалин и смотрит на вошедшего монстра, словно это она его хозяйка, а он обязан подчиняться каждому её указу.

Моя девочка! Отлично держится. Совестно, что не я научил её этой стойкости. Пока я боролся с навязанной истинностью, Адалин в одиночку справлялась с навалившимися на неё неприятностями. А всё могло сложиться совсем иначе… Чем я лучше демонов, если сам же подставил бедняжку?

В аудиторию залетает ещё один, я невольно закатываю глаза, понимая, что этот принц недоделанный сейчас точно начнёт скакать вокруг ведьмочки, изображая из себя пресвятого рыцаря. Интересно, именно этим он её зацепил? Или смазливой мордой? Чего ей не хватало во мне? И что она разглядела в нём?

Вижу, как он смотрит на мою истинную — бывшую истинную, конечно, — а кровь в жилах закипает, бурлит, и мне хочется отвадить всех тёмных, чтобы держались подальше от ведьмочки, которая так легко поддаётся их влиянию.

— Что здесь произошло? — спрашивает принц Тьмы, делая шаг вперёд.

Адалин как-то на автомате отшатывается назад. Понимаю, что сделала она это неосознанно, но в глубине души радуюсь. Не всё потеряно, раз этот тёмный вызывает в ней неоднозначные чувства. Сердце не обманешь, как и рефлексы, способные порой сказать куда больше сотни слов.

— Ведьмуля?

Ну и прозвище он ей придумал. Тошно до чёртиков. Хоть и нет в этом обращении ничего плохого, а всё-таки меня выворачивает. Сильнее бешусь, когда губы Адалин трогает улыбка, а этот гад смелеет, приближается к ней и нежно обхватывает за подбородок пальцами. Сердце щемит, а кулаки зудят от желания ввязаться в драку.

— Со мной всё хорошо. Я пробовала взращивать магию, но немного не подрасчитала свои силы.

— Ты могла потренироваться со мной.

Избавьте меня от этих нежностей. Тошно ведь. Неужели сами не замечают? Кажется, что Адалин даже нравится то, как заискивающе он ведёт себя с ней. Вот только я искренности не чувствую. Или просто это нормальное отношение к конкуренту? Мне хочется раздавить его, прогнать, отправить подальше, только бы не видеть рядом с ведьмочкой, зажигающей сердце одним только взглядом.

Только сейчас осознаю, что попроси Адалин занять сторону проклятых тварей, и я сделал бы это ради неё. А ведь Рэйриан прав — чувства в нашем случае только сильнее усугубят ситуацию. Стараюсь дышать глубже, только бы совладать с ними.

Чувствую себя лишним, но уйти и оставить её наедине с этими тварями не могу. Кто знает, что взбредёт им в голову? По растерянному, тревожному взгляду мадам Юми понимаю, что женщина тоже ощущает неловкость. Почему Адалин комфортно среди тёмных? Неужели её магия не сопротивляется их ауре? Или она готова принять любую? Конечно, и раньше среди нас учились студенты, осваивающие тёмные искусства, но они были людьми, а не демонами. Ладно, кто-то — оборотни, но это всяко лучше, чем отродья из нижних миров.

— У нас будет время на тренировки, Адалин, потому что завтра мы вернёмся в нижний мир. Мне нужно закончить там одно дело, но об этом поговорим позднее.

Принц Тьмы отпускает подбородок девушки, проводит ладонью в воздухе параллельно её лицу, и от крови не остаётся ни единого следа на побледневшей коже.

— На сегодня занятия окончены. Я не позволю ей работать на износ. Все свободны, — говорит демон, даже не обернувшись в нашу сторону.

Его липкий взгляд направлен на Адалин, а она смотрит на него, как влюблённая идиотка!.. Мысленно ругаю себя за то, что так о ней подумал, но мне тяжело бороться с ревностью. Ядовитой змеёй она расползается под кожей и отравляет своим смертельным ядом.

— Я сказал — все свободны! — повторяет рычащим голосом принц Тьмы, чувствуя наше присутствие.

Адалин виновато смотрит на меня и одними губами шепчет, но я легко разбираю её слова:

— Позаботься о ней.

Конечно, она переживает за мадам Юми. Ведьмочка волнуется за всех, кроме самой себя. Даже стала игрушкой бессердечного существа. Очень надеюсь, что он и пальцем её не тронул, не принуждал к близости с ним, потому что в ином случае я за себя не отвечаю. Даже если начнётся война внутри академии, а я его уничтожу, пусть это будет последним, что я сделаю.

Мы с мадам Юми покидаем аудиторию, а моё сердце всё равно остаётся там. И все мысли тоже. Не могу не думать, как сейчас обходятся с этой крохотной ведьмочкой. Осталась в компании двух демонов. Что им взбредёт в голову?

— Мне надо вернуться, — говорю, но мадам Юми хватает меня за рукав рубашки и отрицательно мотает головой.

— Не нарывайся, Байрон!.. Ты слышал приказ. Адалин и без того придётся оправдываться из-за того, что я позволила ей пройти это сложное испытание сегодня. Нужно было начинать с простого, с твоей магии, а не той, что длительное время лежала в артефакте и уже научилась обходиться без носителя.

Не совсем понимаю, о чём бормочет женщина, но это и не имеет высокого значения. Неважно, что она напутала, потому что случившееся не воротишь.

Слышу шаги и оборачиваюсь.

Недовольный демон, кажется, его имя Ллойд, если я не ошибаюсь, следует за нами. Он рассержен, потому что принц Тьмы прогнал и его тоже? Уже легче, ведь Адалин осталась в аудитории только с одним демоном. И всё-таки снова ревность обжигает внутренности, колет сердце тупой иголкой.

— Отведи мадам Юми в её покои, дракон, — с важным видом заявляет Ллойд, проходя мимо нас.

А я чем занимался по его мнению? Именно это как раз и пытался сделать. Да видимо ему показалось, что я веду женщину на свидание.

Недовольно хмыкаю, но не смею перечить. За мой длинный язык пострадает и без того уставшая женщина, а Адалин не простит меня.

Не обмолвившись больше и словом, я провожаю мадам Юми в её комнату и убеждаюсь, что ей ничего не нужно. Женщина только рада оказаться у себя. Говорит, что с удовольствием растянется на кровати и заснёт, но я же прекрасно понимаю, что с разрушенным порталом многое изменилось, и теперь никто практически не спит спокойно, переживая за свои жизни и жизни своих друзей. И всё-таки я желаю женщине приятных снов.

Ноги сами ведут обратно в аудиторию мадам Юми, и только на середине пути я заставляю себя притормозить. Вряд ли Адалин с цепным псом, оберегающим её, до сих пор там, а если и так, то только проблем накликаю и на свою, и на её голову. Уж лучше я попридержу коней, а как только найду способ выкрасть Лин из академии, так сразу сделаю это. Даже в том случае, если придётся действовать против её воли. Узнать бы, как много времени она пробудет в нижнем мире с этим демоном. Хочется верить, что ведьмочка настоит на своём и останется в академии.

Артефакт для переговоров раскаляется. Я сжимаю его в ладони, надеясь, что Адалин вернулась в комнату и захотела поговорить со мной, но это Рэйриан.

— Байрон, нужно срочно встретиться на нашем месте. У меня есть идея!

— Вот всегда ты со своими идеями в самый неподходящий момент, Рэй! — ворчу я. — Сейчас приду.

Возможно, как раз самый подходящий? Ведь иначе я мог совершить непоправимую ошибку, нарвавшись на злого прынца без коня? Кошусь ещё раз в сторону коридора, ведущего в аудиторию мадам Юми, и заставляю себя пройти мимо. Как бы тяжело сейчас ни было, но мы по разные стороны баррикады. Пока.

Глава 23. Адалин

— Стоит ли мне говорить, что ты не должна подвергать себя такой опасности? Люциторум надавил тебя? Адалин, не молчи! Почему ты довела себя до такого состояния?

Джеймс до сих пор выглядит испуганным. Он резко побледнел, когда увидел кровь у меня на лице, и всё ещё не пришёл в себя окончательно.

— Потому что я не знаю, кто я… кем стала. Я не понимаю дара, который получила, Джеймс. Не понимаю, что с ним сделать. Я пыталась взращивать магию, но она утекала от меня, растворялась во тьме! — всхлипываю я, пытаясь защититься.

— Тише, глупенькая. Тише.

Принц Тьмы делает шаг в мою сторону, слишком осторожный, напоминая своими движениями хищника, крадущегося к своей добыче. Он боится ступить, словно неосторожное движение способно спугнуть меня. Не совсем понимаю, чего он хочет, но стою и не двигаюсь с места. Ещё пара секунд — так долго, как огромная пропасть, успевшая пролечь между нами, и тёплые объятия Джеймса кутают меня, согревая своей нежностью.

Первое желание — отстраниться.

Совсем не понимаю, зачем он обнимает меня, ведь ещё недавно говорил такие громкие слова о том, что любое проявление любви — слабость.

Второе желание — полностью раствориться в его руках.

Прикрываю глаза, всхлипываю и обвиваю руками шею парня, прижимаясь к его горячему телу и находя в его объятиях успокоение.

— Маленькая глупышка… — шепчет Джеймс.

«Прости, что пришлось прибегнуть к этому, но всё, что я делаю — делаю для твоего же блага», — всплывают недавние слова Джеймса в голове.

В тот момент я лишилась чего-то слишком важного, и вот теперь оно снова возвращается ко мне, накатывает безудержным цунами, и я дрожу. Цепляюсь за плечи Джеймса, сминаю его рубашку пальцами и понимаю, что он сделал тогда. До меня доходит болезненное осознание. Он лишил меня той симпатии, что зародилась к нему… не на балу, гораздо раньше.

Кладу руки на грудь парня, мягко отталкиваю его от себя и смотрю так, словно морок спал, и его прикосновения неприятны мне. Хотел поиграть, Джеймс? Поиграем. Посмотрим, как долго ты продержишься. Вряд ли сейчас он сам вернул мне чувства, я не ощущала инородного влияния, просто все мои потайные желания вырвались, а это означает только одно — я могу противостать самому принцу Тьмы и его указам.

Мне помогает связь с Люциторумом, благодаря печати тьмы? Или поддержка Энергии?

— Ведьмуля, что случилось? — спрашивает Джеймс.

— Обойдусь без твоих объятий и успокоюсь как-нибудь сама, — отвечаю спокойным тоном. — Я хочу вернуться в комнату и отдохнуть.

Интересно, та ведьма, что передала мне указание Люциторума, уже проснулась? Не хотелось бы мне, чтобы принц Тьмы застукал её в моей постели. Ясно, что он не причинит мне вреда, но не хотелось бы выслушивать ругань и то, какая я легкомысленная.

— Конечно.

Тревога и забота быстро сменяются на лице принца Тьмы холодом. Он снова закрывается в себе, словно напомнив в это мгновение, что сам оттолкнул меня от себя. Посмотрим, как долго он продержится, убеждая себя, что любовь — это слабость, а угольное сердце не способно испытывать её. Так он считает? Убедим в обратном!..

Собственная решимость пугает, ведь я ещё ничего толком не успела обдумать, просто планировала помочь Энергии вернуться и победить брата. Я не думала о чувствах, о любви… так почему рядом с Джеймсом забываю обо всём на свете и хочу заставить его признать, что он способен раскрыть своё сердце для такого прекрасного чувства?.. Уже неосознанно сделал это и впустил меня.

Вспоминаю мысли Байрона, и меня обжигает чувство вины. Вскружила голову двум парням, а теперь сама не знаю, как сделать правильный выбор, чтобы не ранить их и не мучиться самой. Ещё бы такой печали мне не хватало.

Недовольно прицокиваю языком, двигаясь следом за Джеймсом.

Мы довольно быстро оказываемся в крыле отчуждения. У своей комнаты я останавливаюсь, не решаясь открыть дверь. Сначала нужно избавиться от компании, чтобы ненароком не раскрыть свой небольшой секрет.

— Люциторум одобрил наше возвращение в нижний мир? — спрашиваю глуховатым голосом, а сама постукиваю по деревянному полотну, давая девушке знак, чтобы спряталась, если она всё ещё там. Да только поймёт ли она?

— Плевать я хотел на мнение Люциторума. Всё это точно не его забота.

— Но он велел мне…

— И не твоя тоже. Я сам разберусь с ним и его пожеланиями. А ты пока расслабься и отдохни перед завтрашним возвращением в нижний мир. Того и гляди вдруг надумаешь со своей бабулей повстречаться?

До мурашек пробирает, стоит только вспомнить все видения с ней. Мне кажется, что если встречусь с бабушкой, она обязательно приложит все силы, чтобы прикончить меня. Нет уж. Этого я точно не хочу. Да и вообще уходить отсюда не хочется. Я должна помогать Люциторуму, ведь в одиночку он набедокурит и помешает планам Энергии. Мда… Думаю так, словно мне самой эти планы известны, и я никак не помешаю ей. Глупости, да и только. Возомнила себя героиней? Мне до этого статуса ещё расти и расти…

— В таком случае я пойду к себе, — говорю громко, приоткрыв дверь в комнату.

Последний предупреждающий знак. Я бы уже спряталась, находись на чужой территории. Надеюсь, и девушка не так уж глупа.

Принц Тьмы просто ухмыляется, ведёт себя как-то загадочно. Или это ощущение из-за собственных попыток скрыть уставшую ведьму?

Однако стоит войти в комнату, и я понимаю, что зря ломала комедию — в комнате уже никого нет, всё убрано, а постельное бельё застелено чистое. Не знала, что уборку у нас проводят часто. Да и постель раньше никогда не меняли. Всё это было заботой студентов. А сейчас что изменилось? Поручение Люциторума? В любом случае я рада, что смогу отдохнуть сразу и не тратить время на смену постельного белья.

Взяв чистые вещи, иду в душ, быстренько ополаскиваюсь и вот уже лежу на хрустящей от чистоты простыни, кутаюсь я воздушное одеяло и с наслаждением жмурюсь, втягивая в себя аромат лаванды, исходящий от чистого белья.

Сон накрывает быстро, а просыпаюсь я уже утром от шума. Кто-то о чём-то спорит. Повышенные голоса режут по сознанию. Здесь ведь никого не бывает? Мы с Джеймсом живём в крыле отчуждения одни. Кого принесла нелёгкая? Пугаюсь мысли, что это могут быть Байрон или Рэйриан. Если они искали встречи со мной, но попались Джеймсу на глаза…

Я просто обязана вмешаться и помочь им!

Вылетаю в коридор прямо в пижаме и застываю, потому что неподалёку от двери в мою комнату столпились демоны. Вижу Люциторума, Джеймса, Ллойда… остальных я не знаю.

— Кто-то убил эту несчастную. И это работа демона, а не человека, — ледяным тоном заявляет Джеймс.

— Кто бы это мог быть, учитывая тот факт, что нашли труп в логове принца Тьмы? — бормочет один из демонов неприятным, шипящим голосом.

— Это работа новичка, не иначе. А кто у нас пробудился совсем недавно?

Самое время вернуться в комнату, сделать вид, что ничего не слышала и не видела, скрыться от посторонних глаз, но я не решаюсь. Делаю ещё один шаг, чтобы узнать, кто погиб… второй… третий. Взгляд Ллойда цепляется за меня.

— Ничего не хочешь рассказать о своей игрушке, Джеймс? — спрашивает парень и смотрит на меня с дьявольской улыбкой на губах.

Все демоны оборачиваются в мою сторону, расступаются, и я вижу бездыханное тело той бедняжки, что вчера приходила передать мне послание от Люциторума.

Хочется закричать, но я держусь, продолжая разглядывать её. По слишком бледным кожным покровам кожи понятно, что тело полностью обескровлено. Лицо девушки испещрено тёмно-серыми полосками, пролегающими под кожей. Оно напоминает растрескавшийся бетон. Глаза открыты, но пусты… в них уже нет жизни, и она больше не появится там.

— Этот запах на теле жертвы… Почему он тянется от Адалин? — продолжает подливать масло в огонь Ллойд.

Что я ему сделала? Он казался мне толковым парнем. Зачем ему обвинять меня?

— Не говори то, чего не знаешь, — рычит Джеймс, иначе я за себя не ручаюсь, Ллойд.

— Я лишь пытаюсь разобраться, кто так жестоко расправился с несчастной. Если среди нас есть маленький дьяволёнок, неспособный контролировать свои ночные похождения, мы должны помочь ему… а смертную просто тихонечко спишем со счетов. Никто, кроме присутствующих здесь, даже не узнает о случившемся. Логично ведь помочь, чтобы избежать новых жертв?

Люциторум смотрит на меня разочарованным взглядом, медленно переводит его на Джеймса, а потом снова возвращает ко мне.

Всё тело сжимается от страха, покрывается мурашками, а я снова гляжу на бедняжку, которую отчаянно хотела защитить, но не смогла.

— Это не Адалин, — заявляет Люциторум безапелляционным тоном после недолгих размышлений. — Хоть в ней и есть тьма, но света больше, а это значит, что демоном ей никогда не стать. Это сделал кто-то из своих, и я докопаюсь до сути. Отнесите тело в подвал. Позднее я проведу ритуал, чтобы найти виновника и наказать по всей строгости законов нижнего мира.

Джеймс приближается ко мне и приобнимает.

Один из демонов легко подхватывает несчастную на руки и уходит, все остальные следуют за ним. Люциторум ещё какое-то время молчит, глядя на меня, выдавливает из себя усталую улыбку и уходит.

— Ллойд, не испытывай моё терпение и оставь наших голубков наедине. Здесь нам больше нечего искать! — не оборачиваясь, рычит Люциторум, но Ллойд всё ещё смотрит на меня, щурится, и я чувствую исходящую от него угрозу.

— П-почему он так зол на меня? Что я ему сделала? — спрашиваю, когда мы с Джеймсом остаёмся наедине.

— Ллойд — борец за справедливость. Он опытный, быстро почувствовал, что с тобой что-то не так. Наверное, считает, что я нарушил баланс, разделив свои силы со смертной. Не следует переживать. Ты слышала слова Люциторума — тебя никто не обвинит.

— Но она умерла… Её уже не вернуть к жизни. Кто-то убил эту несчастную, Джеймс. Вчера она была у меня, а потом… я…

Даже подобрать правильные слова не могу. Тошнотворные позывы усиливаются, стоит только вспомнить приоткрытые губы и широко распахнутые глаза жертвы.

— Я знаю. Знаю, что ты великодушно позволила ей отдохнуть в твоей комнате.

— Так это сделал ты? — вопрос срывается с губ раньше, чем я успеваю обдумать свои слова и их последствия.

Взгляд Джеймса темнеет, а я вспоминаю его разборки с Тори, когда казалось, что если не вмешаюсь, он прикончит демонессу на месте.

Сердце учащается.

Принц Тьмы выпускает меня из объятий, отшатывается и улыбается как-то неестественно, натужно.

Меня пугает его поведение.

Мог ли он разозлиться на ту несчастную и убить её?

Он постоянно твердит о своём угольном сердце…

Неужели он на самом деле способен на такой ужасный поступок?

Глава 24. Джеймс

Я думал, что неспособен испытывать чувства, да какой там? Стоит ведьмуле таким серьёзным тоном обвинить меня, как проклятый угольно-чёрный орган в груди сжимается от боли. Неужели Адалин считает меня таким монстром? Зачем мне убивать девчонку, которой она позволила поспать на своей кровати? Конечно, я разозлился вчера, но не до такой же степени…

Или запретив ведьмуле влюбляться в себя, я отнял у неё все теплые чувства ко мне? В том числе и доверие?

— П-прости!.. — качает головой Адалин, виновато поджимает губы и тянется рукой к моему лицу.

Нежное прикосновение её пальцев к щетинистой коже на щеке обжигает. Мне приятно и хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Закрываю глаза и жмурюсь от наслаждения, а Адалин смелеет, введёт пальцами к виску, а затем опускается вниз, прикасаясь к моим губам. Она даёт мне глоток свежего воздуха, чтобы впоследствии отнять его, вырвать с корнем, разорвать те порочные мысли и желания, что посещают голову.

— Я не должна была обвинять тебя. Ты поддержал меня, а я вот так глупо… Всё это из-за эмоций. Почему ты не сказал мне ещё вчера, что видел её?

— Лишать себя возможности полюбоваться лгуньей-ведьмулей? Шутишь, что ли?

Надеваю на себя маску весельчака. Так проще скрывать свои истинные чувства и боль. Совсем необязательно выставлять настоящие эмоции напоказ, вызывая к себе жалость.

— Ты гад! — огрызается Адалин, а я смеюсь.

— Да, и тебе нравится это. Ну, скажи мне, ведьмуля, что я не прав?.. Попробуй поспорить со мной и сказать, что тебя отталкивает моё гадское поведение?

Делаю шаг вперёд, желая захлопнуть клетку и не оставить своей птичке путей отступления, а она насупливается, резко выворачивается и теперь уже в клетке, прижатый к стене, могу оказаться я.

— Меня раздражает твоё поведение. Поступаешь как ребёнок, а ведь сейчас совсем не до шуток, Джеймс! Погибла невинная девушка!.. Она была такой испуганной, опустошённой. Кто-то из демонов перешёл все границы. Где теперь гарантии, что такое не повторится? Кто будет следующей жертвой? Я? Кто-то из моих друзей?

От мысли, что к моей ведьмуле посмеет прикоснуться грязная тварь, вытягивающая жизни, меня пронизывает ударом в двести двадцать, да только вовремя вспоминаю, что её никто не тронет.

— Ты под моей защитой. Забыла? К тебе никто не посмеет даже просто прикоснуться. А если попытаются запугивать или что-то в этом роде, то будут иметь дело со мной. Расслабься. Уверен, Люциторум уже сейчас проводит ритуал и скоро ему будет известно, кто так осмелел, что нарушил закон. В нижнем мире ведь не всё так плачевно, там не безмозглые твари жили… Они такие же одарённые, но не люди — демоны. Да, у тёмных сущностей нет сердца, но им не чужды законы, которым следует подчиняться. Разумным существам не выжить иначе. Нарушивший одно из главных правил понесёт наказание, которого достоин. Тебе не о чем переживать. Обещаю, что если уже сегодня его не найдут, я лично займусь расследованием и не позволю пострадать кому-то из твоих близких.

Адалин всхлипывает.

Неужели сейчас она до сих пор печётся о своём бывшем истинном?

За него переживает больше всего?

Я видел, как она смотрела на паренька в аудитории вчера. С теплым трепетом, словно они там не делом занимались, а признавались друг другу в любви. И мне хотелось шею ему свернуть, чтобы избавиться от конкурента, но я выдержал.

Дурак!..

Как же так я влюбился в недоступную мне ведьмочку?

И что теперь делать с ней?

Как вести себя?

Может, вернуть ей все чувства? Чтобы она не млела перед последним серебряным драконом, словно он единственный парень, запавший в душу?

Нет…

Так поступить я точно не смогу. Это эгоистично и совсем неправильно по отношению к девушке. С драконом у неё будущее точно есть, а вот со мной — нет. И с ним нет!.. Вот же чертовщина. Я что-то стал забывать, что отдал ведьмуле часть своих сил. Тьма, появившаяся внутри неё, не выдержит истинности с серебряным драконом. Я должен сделать всё, чтобы они не поцеловались.

— Ведьмуля, есть один момент, который я забыл сказать тебе, пусть сейчас не идеальное время и всё-таки — тебе следует держаться подальше от бывшего истинного.

— Правда? Ревнуешь? Не нашёл другого времени, чтобы высказаться? Здесь только что лежало обескровленное тело, а ты вот так легко переводишь тему и говоришь о Байроне? С чего ты вдруг вспомнил о нём?

— Я. Не. Ревную.

Каждое слово даётся с огромным трудом. Мне тяжело произносить их вслух, потому что каждым режу себе по сердцу.

Ведьмуля дёргается от моих слов, как от удара, но продолжает упрямо смотреть на меня, выжидая ответ.

— Так в чём же дело? Почему ты заговорил о драконе, которого здесь и в помине не было? Ты же не думаешь, что эту девушку убил Байрон, правда?

— Интересная теория, но нет… Это работа демона. Ваша истинность с драконом пока окончательно не растворилась. Нужно время, чтобы нить истинности перестала искать путь к избранной половинке. Если вы поцелуетесь, связь может вспыхнуть и захлестнуть вас обоих куда более сильными чувствами, чем в первый раз. Тогда уже решать самостоятельно не получится, вас будет вести магия, дабы вы сблизились, но отношения с последним серебряным драконом в первую очередь ударят по новой, неокрепшей в тебе силе.

В висках пульсирует, режет чужой злостью, и я понимаю, что хоть и получил кольцо подчинения, а связь с Люциторумом у меня осталась неизменной.

— Мне нужно идти. Люциторум вызывает. Возможно, он уже узнал имя убийцы. Собирайся на занятия и постарайся сделать вид, что ничего не знаешь. Слухи о жертве не должны разойтись по академии.

— Я не собиралась трепаться об этом… Что касаемо связи с Байроном… почему мне так опасно стать истинной для серебряного дракона?

Спрашивает, словно она планировала сблизиться с ним. А может, всё так? Я ведь сам забрал у Адалин все чувства ко мне… Логично, что они могли вспыхнуть к другому. Дурак!.. Стискиваю зубы до неприятного скрежета.

— Потому что вы уничтожите друг друга: его свет и твоя тьма.

Резь в висках становится уж слишком нестерпимой.

— Прости, ведьмуля, но если я не явлюсь сейчас на ковёр, от моего мозга останется жалкая каша, — цежу я, разворачиваюсь и спешу встретиться с тёмным повелителем.

И что ему удалось выяснить? Почему так активно зазывает меня к себе?

По пути в кабинет Люциторума, я вспоминаю, что увидел в воспоминаниях погибшей девчонки: кто-то из наших доводит смертных до той самой критической точки, когда последний глоток жизни станет решающим. Он или не сумел удержаться и всё-таки сделал такой заветный глоток, или осознанно поступил так, и это не первая жертва? Мы ведь не знали всех студентов и преподавателей академии… Что, если где-то найдём целый склад обескровленных трупов?

Хотя бы сужается круг поиска подозреваемых, если Люциторуму пока не удалось найти виновника, ведь не все демоны забавляются со своими жертвами, высасывая из них кровь… Подавляющему большинству нужна только магическая энергия, но есть и особенный подвид демонов, а их можно пересчитать по пальцам рук и ног…

Ускоряю шаг, и вот уже добираюсь до кабинета повелителя. Сталкиваюсь с Ллойдом у входа. Парень выглядит озадаченным. Он вздрагивает, подняв на меня голову.

— Что-то удалось выяснить?

Ллойд отрицательно мотает головой. Его взгляд затуманен, и я понимаю, что он не меньше моего жаждет восстановить справедливость.

— Куда ты сейчас?

— Люциторум велел глаз не спускать с того преподавателя, женщина, которая вчера обучала Адалин. Вроде как сейчас у них снова начнутся тренировки, поэтому пойду сразу в аудиторию.

— Ладно, тогда встретимся чуточку позже. Есть у меня к тебе разговор.

— Договорились. Найти меня будет несложно, ведь я теперь записан в телохранители твоей игрушки, можно сказать.

Неприятно, что он говорит так об Адалин, но я сам назвал её своей игрушкой, чтобы не думали даже о ней, как о моей слабости, бреши в защите.

Если кто-то и способен помочь найти нужного демона, то только Ллойд — он главный над кровососущими тварями, быстро раскусит смельчака, отважившегося пойти против законов повелителя.

Вхожу в кабинет Люциторума и кожей чувствую, как резонирует внутри магия. От запаха серы, витающего в воздухе, першит в носу и горле. Лёгкая туманная поволока сгущается около окна и просачивается в приоткрытую щель сверху.

— Всё так плохо? — спрашиваю, глядя на уставшего и одновременно разъярённого демона.

— Хуже, чем хотелось бы.

— Неужели ритуал ничего не дал?

— Кто-то напал на Дастио, когда он нёс жертву в подвал. Девчонку испепелили, от неё практически ничего не осталось. Этого недостаточно для проведения ритуала, ты же понимаешь.

Какой хитрый ход!..

Так наш смельчак совсем непрост.

Он показал нам, что сделал это нарочно, а потом уничтожил все следы, избавился от них. Нужно было отправить Ллойда с Дастио, но мы даже не предполагали, что преступник попытается избавиться от жертвы.

— Это война, Джеймс. Кто-то внутри объявил мне войну. Права была Адалин, сказав, что я должен добиться уважения, а не страха передо мной, если хочу победить Света.

— Адалин сказала тебе… Она хочет победить моего братца?

Совсем ничего не понимаю. Мне казалось, что ведьмуля всеми конечностями на стороне светлых и будет делать всё, что в её силах, дабы они одержали победу.

— Удивлён? Я тоже удивился, когда она пришла отчитывать меня, как мальчишку, но не суть. Мы должны найти изменщика и предотвратить возможный мятеж среди своих. Я не могу доверять никому, кроме тебя, Джеймс. Нам придётся внимательно присмотреться к каждому.

— Кроме меня?

Нет, я не удивлён… Я шокирован, тут и добавить нечего. С чего повелителю доверять мне?

— А может быть, это я готовлю мятеж, чтобы разрушить всё изнутри и помочь брату победить? Кто знает, о чём мы договорились во время жаркой встречи?

— Ты бы не пошёл на это, Джеймс. Потому что прекрасно осознаёшь, что мы с Адалин связаны… Погибну я — погибнет она. А ты не допустишь её смерти, потому что слишком прикипел к ней всей своей чёрной душонкой. Не бойся, долго это не продлится, ведь мы с ней тоже заключили сделку, и как только ведьма выполнит моё условие, я освобожу её от печати тьмы, а пока… давай займёмся делом и будем искать преступника, а не трепаться тут, как старые добрые друзья?

Люциторум прав: нам важно найти изменщика, как можно быстрее, поэтому глупо тратить время на препирания между собой. А с Адалин мне придётся поговорить. Она всё-таки ослушалась меня и заключила сделку с тёмным повелителем! Боги!.. Какая же она глупая!

— В таком случае мне тоже есть что рассказать…

Видимо, возвращение в нижний мир отменяется, ведь теперь в верхнем куча проблем, которые стоит разгрести в ближайшее время.

Рассказываю Люциторуму всё, что прочёл в мыслях нашей жертвы незадолго до того, как он отправилась к богам, а Люциторум внимательно слушает, и кажется, мне удаётся натолкнуть его на верные мысли. Одна голова — хорошо, а две — ещё лучше, поэтому придётся нам временно стать друзьями без оглядок на прошлые ошибки.

Глава 25. Адалин

Поборов внутри все страхи и панику, я собираюсь и иду на занятия, но по пути в аудиторию меня перехватывает Ллойд.

— Куда это ты собралась, ведьмочка-демонесса?

Ллойд щурится, изучает меня пытливым взглядом, прощупывает почву.

— На занятия. А тебя приставили следить за мной, как за подозреваемой?

Почему он называет меня демонессой, спрашивать глупо, ведь понятно, что сила Джеймса никуда не подевалась, и опытные демоны чувствуют её. Оправдываться и говорить, словно я ничего не понимаю — последнее дело. Нужно пользоваться имеющейся силой, как преимуществом, а не недостатком.

— А меня приставили следить за твоей работой с мадам Юми. Вредная ведьма я тебе скажу. И странная она. Ходит по аудитории, бубнит себе что-то под нос. Она делает вид, словно не замечает меня. Представляешь?

— Подожди… Следить за работой с ней? Получается, я освобождена от занятий с остальными преподавателями?

— Получается так. Если только ты не обладаешь феноменальной особенностью находиться одновременно в нескольких местах. А ты не обладаешь же, правда?

Я отрицательно мотаю головой. С одной стороны, всё это хорошо, потому что мне не придётся терпеть издёвки преподавателей и демонов-студентов. С другой — перед встречей со Светом мне бы хоть немного разобраться с полученным даром и научиться пользоваться им. С этим способен помочь Джеймс, но у него сейчас других дел по горло, не до меня. Эх… А время ведь не резиновое. И когда всё успевать? Мне же ещё нужно попытаться призвать исхитов и склонить их на сторону тёмного повелителя. Ладно… паника точно не поможет. Раз сейчас меня ждёт мадам Юми, значит, позанимаюсь с ней, а уже дальше придумаю, как выкручиваться.

— Слушай, Ллойд, тебе совсем необязательно ходить за мной по пятам и следить за мадам Юми. Она никому ничего плохого не сделает. Да она ведь не восстановилась даже толком после заключения в темнице. Почему вы так боитесь её?

— А кто тебе сказал, что её боятся? За врагами наблюдают не потому что боятся, ведьмочка! Им не доверяют. Кто знает, что решит выкинуть эта мадам Юми?

— Она не враг вам. Она согласилась помогать Люциторуму и обучать меня. Не следует обесценивать этого. Все допускают ошибки. По своему незнанию мадам Юми заняла не ту сторону с самого начала, но она изменила своё мнение. В ином случае она попросту не стала бы помогать мне развивать дар.

— Почему она помогает тебе, нужно ещё выяснить, а тебе понять простую истину — нельзя вот так опрометчиво верить даже поступкам.

На лице Ллойда появляется злая ухмылка, но исчезает она довольно быстро. Сунув руки в карманы, он продолжает свой путь, а я следую за ним как послушная собачонка. Джеймс сказал, что парню можно верить. Если Ллойд борется за справедливость, то понять его поведение можно, и всё-таки неприятно, что он с таким недоверием относится ко мне. Даже Люциторум прислушался. Хм… А кто мне сказал, что он прислушался? Тёмный повелитель мог просто сделать вид, что мои слова тронули его. Он опытный демон и лучше любого умеет скрывать свои чувства, истинную реакцию на происходящее. Уф! Как же сложно с этими демонами!.. Сил никаких не хватает.

Войдя в аудиторию, я приветствую мадам Юми. Бледная как стенка женщина смотрит на меня пустым взглядом, переводит его на Ллойда, усевшегося за стол преподавателя, и хмурится.

— Простите, но я ничего не могу поделать с этим. Одним из условий Люциторума было наблюдение за нами.

— Ничего, Адалин, не переживай. Всё в порядке. Я опечалена не столь странной слежкой, а тем, что одна из моих учениц пропала. Возможно, она сейчас в темнице. Светла была такой прилежной, во многом помогала мне. Рассчитывала, что она поможет нам на занятиях, но не нашла её, поэтому запереживала.

Светла?

Как звали погибшую девушку, я не знаю, но если это она, то сейчас мадам Юми лучше и не знать правду. Что-то подсказывает, что именно она и есть та жертва. Интуиция? Или одна из особенностей дара тьмы? Я будто бы чувствую, что с человеком произошло что-то плохое или произойдёт в ближайшее время. Так сильно хочется проверить, близка ли я к истине.

— Я не знаю, о ком вы говорите, но если покажете фото, смогу сказать, встречалась ли с ней на территории академии после случившегося.

Мадам Юми незамедлительно достаёт свой телефон, ищет в нём что-то, а затем протягивает мне.

Медленно осаживаюсь на стул и выдыхаю. Глаза пощипывает, потому что я вспоминаю сначала запуганное лицо, а потом и вовсе бездыханное тело девушки, которую разыскивает мадам Юми. Больно произнести правду вслух. Да и нельзя, ведь слухи не должны разлететься по академии. Если сболтну что-то лишнее, то Ллойд услышит и сразу же доложит Люциторуму.

— Ты видела её, Адалин?

Мадам Юми смотрит на меня с надеждой, а я понимаю, что если и скажу ей правду, то разобью все надежды в прах. Она пока сама толком не восстановилась после темницы, поэтому лучшее решение в настоящий момент — молчать.

— Нет. Простите, что ничем не могу вам помочь, но я не видела этой девушки. Возможно, просто наши пути не пересекались, и она сейчас в порядке.

— Хотелось бы мне верить в это.

Женщина косится на Ллойда, а тот увлечённо разглядывает ногти на своих руках. Понятно, что делает лишь вид, но получается у него прекрасно.

— Ничего. Поспрашиваю позднее ещё. Нам нужен кто-то для поглощения и взращивания магической энергии. Позовём для этого Байрона?

Хорошо бы, да только я вспоминаю вчерашний день и мысли парня, так сильно врезавшиеся в сознание, а следом в голове звучит напутствие Джеймса о необходимости держаться подальше от дракона. Как же всё непросто-то!..

— Нет. Я не думаю, что это хорошая идея. Байрону сейчас точно есть чем заняться, тем более он не сильно любит демонов и будет в постоянном напряжении. Вы не знаете, каким даром обладает Вирэль? Такая рыженькая ведьма с раздвоенным, как у змеи языком?

— Я поняла, о ком ты говоришь… Вирэль обладает энергией исцеления.

Ого! А я думала, что-то связанное со смертью или оборотнями. Кажется, я не спрашивала у неё о даре? Возможности не было или времени… А может, и того и другого? Если она и говорила, то у меня всё вылетело из головы.

— Это просто прекрасно. Ллойд, раз уж ты здесь, можешь распорядиться, чтобы к нам привели Вирэль? Ну, или сам сходи. Хоть ты и демон, а физическую форму следует поддерживать в идеальном состоянии.

Ну а что? Он же не думал, что отсидится просто так? Раз уж Люциторум приставил демона наблюдать за нами, буду использовать его. Пусть помогает, а не отлынивает от дела.

Ллойд сверкает на меня взглядом, полным разочарования, хмыкает, но встаёт из-за стола и выходит. В невысказанном молчании так много слов… и я понимаю, что они обращены ко мне. Нужно держать язык за зубами и не проболтаться об утренней жертве. Очень хочется верить, что виновника смерти Светлы уже нашли и накажут по всей строгости, как и сказал Джеймс.

— Некомфортно в присутствии тёмных. Зачем они назначили надзирателя?

Мадам Юми смотрит на меня с недоверием, задавая вопрос, как только Ллойд покидает аудиторию. Она будто бы ожидает ответ, хоть и понимает, что мне нечего сказать. Что было в голове Люциторума в тот момент, когда он назначил Ллойда надзирателем, я не знаю. Может, побоялась, что мне попытаются навредить? Он всё ещё рассчитывает, что я смогу заключить сделку с исхитами, хоть сама я сильно сомневаюсь в этом. Не попробуешь — не узнаешь, и мне хочется поскорее попытаться призвать их. Но где? Вроде как стены академии блокируют их появление здесь, а защитный купол вообще никого извне не пропустит. Где я должна связываться с исхитами?

— У тебя на груди метка… Печать тьмы, — продолжает мадам Юми. — Насколько крепко она связывает тебя с тёмным повелителем?

У-у! А такие вопросы наводят на подозрение и совсем не нравятся мне. Женщина ведь не решила навредить мне?

Между нами быстро нарастает напряжение, а мадам Юми испуганно ахает и потирает переносицу.

— Не подумай, что я хочу каким-то образом причинить тебе боль, Адалин! Ничего подобного… Я говорю это к тому, что тебе следует прятать метку, наносить грим, чтобы все подумали, что она исчезла. При крепкой связи задействуются души, и смерть носителя метки может привести к смерти того, кто ею управлял.

Липкий пот скользит вдоль позвоночника. Теперь уже я чувствую себя некомфортно в отсутствии Ллойда. Конечно, мадам Юми вряд ли прямо сейчас попытается убить меня, ведь ещё слишком слаба, но едва она окрепнет… Не самые приятные мысли полностью завладевают моим сознанием. Страха нет, но недоверие укореняется у меня в сердце.

Дверь распахивается, и в аудиторию входит Вирэль. Увидев меня, девушка оживляется, её лицо озаряется улыбкой.

— Мы будем заниматься вместе?

— Тебя будут использовать, чтобы выкачивать твою силу и создавать артефакты для залечивания ран демонов, — клацает зубами из-за спины ведьмы Ллойд, а та взвизгивает и мгновенно скрещивает руки на груди, резко развернувшись в его сторону.

— Ллойд, ну и к чему пугать девушку? Занятий поинтереснее не нашлось?

Демон лишь улыбается, в ответ на мой вопрос, играет бровями, поднимая и опуская их, и снова занимает место за преподавательским столом, на этот раз нагло закинув на него ноги.

Ну и манеры!..

Демонам следует культуре поучиться, что ли? Ведут себя, словно из трущоб выбрались. Ещё Джеймс говорит, что они не звери… Ну-ну!.. Не все звери так наглеют.

Мадам Юми едва сдерживает гнев, но изо всех сил старается не смотреть на Ллойда. Зато Вирэль то и дело косится в его сторону, строит демону глазки и мечтательно вздыхает, возвращая внимание ко мне и мадам Юми.

Да-а!.. Чувствую, занятие у нас получится весёленькое. Мне бы сосредоточиться на взращивании энергии, а не думать, как разрядить обстановку, которую сначала накалила сама недоверием преподавателю, а теперь и Вирэль подливает масло в огонь, а Ллойд разжигает его ещё сильнее.

Миссия «Выжить любой ценой и при этом освоить дар» начинается. Надеюсь, обойдёмся без жертв. От последней мысли ни капли не смешно, потому что я снова вспоминаю бездыханное тело Светлы, и горло стягивает удушливыми цепями.

— Адалин, сконцентрируйся! — строгим преподавательским тоном произносит мадам Юми. — Мы не можем допустить, чтобы вчерашнее повторилось. Перед тобой десять шаров для наполнения их магической энергией. Ты возьмёшь у Вирэль магии ровно столько, сколько потребуется для наполнения одного из них, и взрастишь её внутри себя.

Хоть женщина и держится, а я чувствую натяжение в её поведении. Вирэль снова оборачивается в сторону Ллойда, хихикает, а мадам Юми впивается в её плечо пальцами и зло щурится.

— Тебе тоже советую сосредоточиться. Любая ошибка может стоить жизни. Твоей или Адалин!..

Понимаю, что женщина преувеличивает, но Вирэль тушуется, перестаёт ёрзать и протягивает мне руку. Прикасаюсь к её ладони, чувствую стук пульса, в котором ощущается такая желанная магия. Я втягиваю её в себя, вовремя останавливаюсь и делаю всё то, что должна была проделать вчера. Лёгкое изумрудное облачко не ускользает от меня, как это было вчера с магией, поглощённой из артефакта. Оно податливо тянется ко мне, и я взращиваю его. Кажется, что тьма полностью растворяется в таком приятном свечении, манящем к себе. Открываю глаза и переливаю магию в артефакты. Она красиво струится с кончиков пальцев, обретая жизнь внутри артефактов, оживляя холодное стекло. Ровно десять, но у меня осталось ещё, и я легко могла бы взрастить магию снова. Это оказалось легче, чем казалось.

— У тебя прекрасно всё получилось, с первого раза. Вижу, что магия Вирэль ещё осталась внутри тебя, Адалин, но мы можем взять дополнительные ёмкости или создать артефакты быстрого мгновенного исцеления. Попробуй перенести силу в эти палочки…

Голос мадам Юми ускользает, потому что я чувствую на себе напряжённый взгляд демона, следящего за мной. Вскидываю голову и с прищуром смотрю на Ллойда, давая понять, что его слежка мне не по душе.

Зачем так смотреть на меня?

Боится, что могу оказаться сильнее, чем ему казалось?

Переживает, что Люциторум ошибся и растит рядом с собой сильного врага?

Ждёт, когда я оступлюсь и допущу ошибку?

Только не говорите, что я понравилась ему…

Глава 26. Адалин

Я радуюсь, когда наше занятие с мадам Юми завершается. Из-за общего напряжения я спешила и теперь хотела бы потренироваться в одиночестве. Следует сосредоточиться на деле и не отвлекаться на окружение.

Мне удаётся умыкнуть из кабинета один из заряженных артефактов и несколько пустых ёмкостей. Никогда не думала, что буду воровать, но выслушивать лишние вопросы, а уж тем более отвечать на них желанием не горю. Кроме подозрительного поведения мадам Юми и заигрываний Вирэль с Ллойдом, мне не понравилось и то, как демон смотрел на меня. Конечно, говорить Джеймсу об этом я не стану. Вдруг он приревнует и устроит со своим помощником разборки?.. Нет! Этого я точно не могу допустить. Нельзя, чтобы парни ругались из-за меня. Тем более, симпатия в нашей ситуации выглядит притянутой за уши. Скорее всего, Ллойд просто не доверяет мне и считает, что я могу предать в любой момент, поэтому так пристально следит за мной.

— Адалин, я ждал тебя, — ловит меня в коридоре Байрон.

Икаю от испуга, чувствую неловкость из-за соприкосновения наших рук и пытаюсь вытащить свою, но пальцы дракона сжимаются вокруг моего запястья ещё сильнее.

— Байрон, ты чего так пугаешь? Разве вы не должны ещё заниматься?

— Пропажу одного студента, который и раньше не особо-то отличался посещаемостью, никто не заметит. Всё в порядке. Не переживай. Да и Цербер твой пока занят. Я сделал карту подземного хода, отметив там наш штаб. Громкое название, однако, но очень подходит. В общем, ты изучи внимательно, а потом уничтожь карту, чтобы она не попалась тёмным. Хоть они и не смогут находиться в тоннелях, а всё-таки лучше не рисковать лишний раз.

Байрон разжимает мои пальцы, вкладывает в них бумагу, а я дрожу, понимая, что наступил тот самый момент, когда придётся быть откровенной. Потому что я хочу, чтобы мне верили, шли за мной.

— Я не могу принять это, — качаю головой я.

— Не можешь? Почему? Этот проклятый Цербер копается в твоих мыслях?

Неприятно слушать оскорбления в адрес Джеймса, учитывая тот факт, что парень Байрону ничего плохого не сделал. Они ведь друг друга совсем не знают даже! Нельзя так вести себя!

— Байрон, тебе совсем ничего о нём неизвестно…

— Давай, начни заступаться за него сейчас. Чем он так привлёк тебя, Адалин? Почему ты готова встать на его сторону? Почему так заступаешься? Ты всё-таки из-за него разорвала нашу связь?

— Да нет же! Я решила сделать это, потому что видела, что тебе не нужна наша истинность! — стараюсь говорить тише, хоть эмоции и бурлят. — И при чём здесь моё решение? Проблема в другом — ты судишь человека, совсем не зная его.

— А ты его знаешь, Адалин? Он не человек — демон!.. Чувствуешь разницу? Принц Тьмы украл тебя, использовал, чтобы сломать защиту портала, но ты активно защищаешь его. Почему ты отказываешься принять карту? Ты перешла на их сторону?

Забрав свёрнутый клочок бумаги, дракон убирает его в карман и с обидой смотрит на меня.

— Я на стороне справедливости, Байрон. Я не занимаю сторону Света, потому что мы многого о нём не знаем, потому что поступки тех, кто служит ему куда красноречивее обещаний. Они бросили студентов академии на произвол судьбы, не научили, как дать отпор. И тебе прекрасно известно это! Ну, скажи, что я не права, Байрон? Я права, и ты прекрасно знаешь это. Люциторум никому из наших существенно не навредил, лишь оградил тех, кто выступил против него, отправив в темницу.

— И позволив демонам питаться их магической энергией. Хороший, по-твоему, он?

— Байрон, я не хочу, чтобы между нами оставались какие-то недомолвки, поэтому должна сказать тебе всё. Я знаю больше, чем могу озвучить, поэтому я вижу, где сейчас справедливость, но верить мне или нет, решать только тебе.

— К чему ты клонишь?

Брови дракона съезжаются на переносице. Сам он напрягается, что легко рассмотреть по перекатывающимся под футболкой мускулам.

— Я не смогу войти в нижние тоннели, потому что внутри меня течёт энергия тьмы. Джеймс разделил со мной свои силы, чтобы защитить от демонов и своего брата. Мой дар не исчез, но добавился новый. Теперь я принадлежу к тем тёмным тварям, которых ты так сильно ненавидишь, Байрон. Это то, что я должна была сказать тебе.

Сердце сжимается, а я смотрю на Байрона, считываю каждую его эмоцию, так чётко различимую в этот момент. Всё его естество отталкивает услышанное. Дракон в замешательстве. Наверняка думает, что ослышался, но это совсем не так. И как только до него дойдёт осознание, он обязательно возненавидит меня. Сможет ли принять тьму, появившуюся внутри меня, — большой вопрос, но я не могла больше отмалчиваться.

— Что за бред ты несёшь? В тебе нет никакой тьмы. Адалин, это он научил тебя, что говорить, чтобы оттолкнуть меня от тебя? Чтобы я держался подальше? Ты говоришь так, потому что об этом попросил принц Тьмы?

Отрицательно качаю головой.

Сам признаёт, что правда способна оттолкнуть его от меня… так тому и быть. Так даже проще, наверное… По крайней мере, Байрон перестанет испытывать ко мне симпатию и думать о «нас» в романтическом ключе, а мне не придётся терзаться. Как бы эгоистично это ни звучало, но так все останутся в выигрыше.

— Я говорю так, потому что это правда, Байрон. Во мне есть тёмная магия. И я не изменилась. Тьма не превратила меня в отвратительного монстра или что-то вроде того. Я всё та же Адалин, которой ты раскрыл глаза на мир с наделёнными даром существами. Моя душа такая же, какой и была, Байрон. Я не стала злее или несправедливее. Не задумываясь, я рисковала собой, чтобы спасти тебя, когда Тори начала ту проклятую заварушку… И если бы пришлось сделать нечто подобное снова — я сделала бы. Я встану на защиту своих друзей, хоть теперь появилась ещё одна сторона магии во мне.

— Нет… Я не могу в это поверить. А я-то думал, почему ты так резко встала на их сторону. Ты стала таким же чудовищем, тёмным монстром. Надо было ещё тогда, когда ты воспользовалась моей магией и зачаровала Рэйриана, подумать об этом, но нет… Я и подумать не мог, что ты превратишься в это.

Боль сковывает, словно кто-то обтянул всё тело колючей проволокой. Страх оказаться отверженной колотится в сознании. От обиды в горле застревает ком, а я давлю из себя улыбку, только бы спрятать слёзы и не показать, как больно сейчас ранит каждое слово Байрона. Конечно, я догадывалась, что ему потребуется время, дабы принять тьму во мне и сделать верные выводы, но к таким хлёстким словам готова не была.

Хочется сказать, что во время зачарования Рэйриана во мне ещё не было тьмы, но это не поможет… Байрон сейчас пусть и слушает меня, но не слышит.

— Во мне тьмы куда меньше, чем когда-то её было в Элли, но, несмотря на это она стала вашим союзником. Вы с Рэйрианом приняли её в свою компанию. Я видела вас вместе в столовой, так что отрицать это будет глупо, Байрон, но я не буду настаивать. Ты можешь назвать меня монстром, если тебе так удобнее, но я всё та же Адалин.

— Прости, но я не знаю, как мне воспринимать твои слова. Я не думал, что ты изменилась настолько сильно. Элли никогда не связывалась с демонами и не была их сторонницей. Она действительно на нашей стороне и думает, как помочь своим, когда придут нам на выручку, а ты… сама заняла сторону тёмного повелителя, так теперь ещё пытаешься всячески склонить меня. Пользуешься моими чувствами к тебе, да, Адалин? Каково тебе видеть мою беспомощность перед твоими чарами? Как бы я ни отрицал нашу истинность, но меня влекло к тебе на незримом уровне, и эта связь была ни при чём, ведь ты на самом деле понравилась мне. А теперь я не знаю, как реагировать на то, что ты превратилась в монстра, против которых мы боремся, Адалин. Прости. Мне нужно обдумать всё в одиночестве.

Байрон уходит, а я понимаю — он не изменился. Парень продолжает бежать от проблем. В чём-то мы с ним похожи. Я ведь тоже пытаюсь закрываться в себе, копаюсь и ищу оправдания тем или иным поступкам других.

Сейчас я на собственной шкуре чувствую всё, что испытал Джеймс, когда утром я проявила к нему недоверие, спросив, причастен ли он к гибели Светлы. Хочу извиниться перед принцем. Я просто обязана сделать это. Хоть Джеймс и улыбался, глядя мне в глаза, но он испытывал сильнейшую боль. И теперь она пронизывает меня. Прилетел ответный бумеранг? Или судьба дала мне шанс посмотреть на себя со стороны и изменить что-то?

Слезинка всё-таки скатывается по щеке, а я вытираю её, смахиваю, не позволяя себе раскиснуть, и иду в комнату принца Тьмы. Буду ждать его там, сколько бы ни пришлось потратить на это времени.

В кармане звенят пустые флаконы для создания артефактов, но сегодня заниматься я уже не стану. Не то настроение, поэтому плевать на всё…

Мне сейчас слишком важно поговорить с Джеймсом, посмотреть ему в глаза и утонуть в его объятиях. Последнее маловероятно, учитывая, что ему захотелось огородиться от меня… и всё-таки я попытаюсь достучаться до него. Не хочу я бежать от собственных чувств и желаний, как это делают они… Принц Тьмы уверяет, что любовь — слабость? Я могу доказать ему обратное. Если бы не любовь, Энергия никогда не решилась бы пойти против брата. Каким бы стал мир, займи Свет трон своего отца раньше?

Снова и снова прокручиваю в голове взгляд Байрона, наполненный недоверием и отвращением, и его слова, ударившие в сердце. Он презирает меня. Сейчас наверняка скажет Рэйриану, что доверять мне нельзя, вычеркнет меня из списка своих друзей… И они оба будут думать, как побороть Люциторума. Даже думать не хочу, что мне придётся выступить против своих друзей. Это несправедливо. Именно то, чего Свет добивался столько времени. Ему не нужна справедливость, только безграничная власть. Свету нет совершенно никакого дела до того, что пострадают невинные.

Войдя в комнату Джеймса, я окидываю её взглядом. Когда-то это была аудитория для занятий, а теперь аккуратная спальня, обставленная в стиле минимализма. Хоть всю прошлую мебель убрали, а я всё равно погружаюсь в мысли из прошлого. Вспоминаю, как Джеймс дурачился, занимаясь здесь со мной. Как впервые потеряла сознание, поглотив слишком много его магии… Как впервые почувствовала покалывание на губах и захотела прикоснуться к губам того, кто успел проникнуть в моё сердце. Джеймс не позволял себе ничего лишнего, потому что находился в чужом теле, ревновал меня к нему… А потом мне перекрыло дыхание на балу, когда он впервые коснулся меня своими пальцами… В ушах звучат слова принца Тьмы о том, что настанет время, когда я возненавижу его…

Он ошибся…

Даже после предательства я не смогла возненавидеть.

Скрестив руки на груди, я приближаюсь к окну, смотрю на тренировочную площадку и чувствую, как на ресницах дрожат слёзы. Дрожат и скатываются по щекам.

Всё произошло совсем недавно, но будто бы прошла целая вечность. Никогда раньше в моей жизни не происходило так много событий, но каждое случившееся теперь закалило дух. Я стала сильнее — глупо отрицать этот факт.

Слышу подозрительный шорох в коридоре, сопровождаемый едва различимым ворчанием. Однако мне удаётся разобрать его, и сердце гулко заходится в груди.

Джеймс!..

— Куда снова подевалась эта бестолковая девчонка? Сколько я ещё должен носиться за ней по всей академии? Чего она добивается вообще? Неужели не понимает, что сейчас стало опасно? Конечно, она защищена моей магией, но вести себя настолько опрометчиво глупо!

Я — бестолковая девчонка?

Как ни странно, но злости от этих слов нет.

Радуюсь, когда парень входит в комнату. Джеймс изумлённо смотрит на меня, а я со всех ног бросаюсь к нему и вешаюсь ему на шею, всхлипывая и выпуская наружу все свои переживания.

— Тише, ведьмуля! Ты чего это? Тебя кто-то обидел?

Голос принца Тьмы кажется обеспокоенным. Что бы он там ни ворчал себе под нос, а он волнуется за меня… Только потому и отталкивает от себя.

— Лин, — зовёт меня Джеймс.

Вскидываю голову и смотрю ему в глаза сквозь пелену слёз. Я обещала себе продержаться, сделать всё, чтобы не выдать, что чувства ко мне вернулись… Мне так хотелось помучить Джеймса, чтобы думал в следующий раз, что делает, но сил сопротивляться влечению нет, когда он с такой нежностью смотрит на меня…

Глава 27. Адалин

Я слышу, как гулко бьётся сердце Джеймса. Чувствую каждый его удар. В глазах принца Тьмы так много окутывающего тепла и света, хоть он и активно отрицает, что такое вообще может быть.

Тянусь на носочках и нерешительно касаюсь губ парня своими. Гортанный хрип срывается, выдаёт растерянность Джеймса, но она быстро улетучивается, и вот уже крепкие руки властно скользят по моему телу, останавливаются на лопатках, притягивая ближе. Вжимаюсь в широкую мужскую грудь, продолжая отчаянно целовать принца Тьмы, ловить его жаркое дыхание своими губами, дышать с ним одним воздухом на двоих.

Джеймс молчит, ни слова не произносит, полностью отдавшись во власть момента. И вот уже его язык раздвигает мои губы, проникает в рот и обжигает своими прикосновениями. Жаркий танец страсти, устроенный нашими языками, заводит ещё сильнее, и я не могу сдержать стон, так рвавшийся изнутри всё это время.

Ещё немного, и мы можем оказаться в одной кровати. Почему-то эта мысль пугает, отрезвляет меня, и я отшатываюсь.

Испуганно смотрю на принца Тьмы.

Я показала ему, что он не имеет надо мной власти и не может отнимать мои чувства, когда это вдруг придёт ему в голову. Правильно ли поступила, позволив слабости овладеть мною?

— Ведьмуля, ты впервые поцеловала меня сама… Спрашивать, как обошла мою магию, не стану, есть у меня определённые догадки, но что касаемо твоего состояния — кто обидел тебя?

Теперь настойчивый голос Джеймса звенит в ушах.

— Меня никто не обижал. Это я. Я обидела тебя утром своим недоверием, и я хотела бы попросить за это прощения. Мне действительно жаль, что сболтнула лишнее. Я не хотела причинить тебе боль.

— Брось, ведьмуля. Неужели именно это так сильно взволновало тебя?

— А ты думаешь, что не могло?

— Просто… ладно. Я не в обиде. Всё в порядке. Серьёзно. Ты успокоилась?

Уверенно киваю, а Джеймс улыбается, и я чувствую, что он больше не обижается на меня. Впредь постараюсь быть осторожнее в высказываниях. О моём разговоре с Байроном говорить смысла нет, как и о поведении Ллойда. И тут я вспоминаю о Светле.

— Вам удалось найти убийцу? Люциторум уже наказал его, правда же?

Искорки нежности исчезают из взгляда Джеймса, сменяются разочарованием. Я вижу, как тяжёлый груз медленно опускается на его плечи. Принц Тьмы думает, стоит ли говорить мне правду, но тут же отрицательно мотает головой.

— На демона, которому поручили доставить тело девушки в подвал, совершили нападение. Он ничего не помнит. Тело уничтожили, от него не осталось ничего кроме пепла, поэтому не удастся найти следы убийцы. Однако мы работаем над этим и выйдем на крысу, которая завелась среди своих.

Разочарование, полоснув по сознанию, оседает неприятным осадком в груди. Удастся ли? Возможно, Энергии известно, кто это сделал, но она давно не выходила на связь. Все вопросы, которые я задавала ей, уходили в пустоту.

— Как твоё сегодняшнее занятие? Всё получается?

— Не совсем… Я могу умножать магию, полученную от первоисточника, но у меня не вышло с магией из артефакта. Я хотела потренироваться в одиночку, но сегодня уже не буду — состояние не то.

— Я настоятельно не рекомендую заниматься в одиночестве. Кто знает, к чему это может привести? Тебе следует находиться рядом с кем-то, способным помочь и остановить, если потребуется. Глубины внутреннего мира бескрайни. Если они затянут тебя, то выбраться будет слишком проблематично. Ты не такая опытная ведьма, чтобы практиковать путешествие в них в одиночестве.

Не хочу давать обещаний, которые не смогу выполнить. После поцелуя с Джеймсом я начинаю испытывать неловкость. Успокоиться окончательно не получилось. Всё-таки поцелуй с принцем Тьмы совсем не то, что нужно мне сейчас… Мне не следовало, поссорившись с одним парнем, искать успокоения в объятиях другого. Это так неправильно. Теперь примешивается ещё одно чувство — чувство вины, и я понимаю, что лучше запереться в комнате и провести остаток дня там, а потом рухнуть в постель и отключиться от всех проблем, заснуть и забыться.

Покоя не даёт и тот факт, что убийцу не удалось поймать. Если его нападения продолжатся, ничего хорошего ждать не придётся. Мятежники лишь убедятся, что Люциторум и демоны, пришедшие с ним, их враги… И тогда будет беспощадная кровопролитная битва. Если мне удастся склонить исхитов на сторону Люциторума, вероятно, мы одержим победу, но скольких жизней она будет стоить?

— Я пойду в комнату… Мне нужно отдохнуть.

— Конечно. Если хочешь, мы могли бы поужинать вместе?

Джеймс кажется смущённым, но я стараюсь не обращать на это внимания. Возможно, он продумывает, как окончательно лишить меня эмоций и оттолкнуть от себя? Или его голова сейчас занята поисками убийцы?

— Спасибо, но я не голодна. Я пообедала с Вирэль и мадам Юми, больше кусок в горло не полезет.

Джеймс молчит, и эта тишина давит на виски. Я ухожу, но на пороге останавливаюсь. Чувствую, что парню есть что сказать мне… Но он не делает этого, потому ухожу с тяжёлым сердцем. Кажется, что сделала шаг навстречу, но на самом деле — два назад. Я просто хотела попросить прощения, но после разговора с Байроном нуждалась в поцелуе, утверждении, что рядом со мной ещё остался человек, готовый поддержать. Не человек. Демон. И всё-таки если я хотела поцеловать Джеймса, то должна была сделать это в другой момент, не на таких эмоциях.

Стискиваю зубы, вхожу в комнату и выуживаю из карманов склянки, взятые для экспериментов с силой. Желания делать это больше нет, поэтому убираю их в ящик стола вместе с заряженным артефактом. Возможно, не только усталость даёт о себе знать, но и предостережения Джеймса? Не знаю… Однако в таком состоянии практиковаться точно не следует.

Достаю из-под подушки артефакт для связи, данный мне Байроном, сжимаю его в руке, но боюсь подумать о том, с кем хотелось бы поговорить. Мне сейчас нельзя навязываться. Дракону нужно время, чтобы обдумать всё, а как уж он решит вести себя дальше — только его дело. Однако глубоко в душе я понимаю, что если потребуется, то я использую силу принуждения против своих друзей и заставлю принять их нужную сторону, чтобы уберечь их от огромной ошибки. Хочется верить, что после битвы правда раскроется, и все увидят Света в его истинном обличии. Надеюсь, я не ошиблась, доверившись Энергии. А реальной ли она была? И почему исчезла теперь? Почему не выходит со мной на связь, когда так сильно я нуждаюсь в ней?

Как ложусь и засыпаю, я даже толком не помню, но подскакиваю посреди ночи от дурного предчувствия. Почему-то я ощущаю сильный страх, молоточками бьющийся в душе. Он принадлежит не мне, а кому? Понять этого не могу. Он слишком сильный, и у меня не получается найти себе место, встаю с кровати, мечусь по комнате, но это ни капли не успокаивает.

Разбудить Джеймса?

Поговорить с ним?

Нет… Я не могу пользоваться его чувствами ко мне каждый раз, когда хочу успокоиться, потому что до сих пор ничего для себя не решила, хоть и ругаю себя за то, что смею разрываться меж парней, которые должны бы объединиться, но из-за меня, напротив, выстраивают барьеры.

И всё-таки волнение усиливается, превращается в нечто страшное. Я даже начинаю задыхаться, будто что-то лишает меня жизни, вытягивает все силы на расстоянии. Дышу часто, втягивая в себя воздух как можно глубже, но не помогает. Сухость в горле приводит к сильнейшему приступу кашля. Руки трясутся. Сознание мутнеет.

Открываю дверь, понимая, что если не обращусь к Джеймсу за помощью, горько пожалею впоследствии, но сдвинуться с места не могу. Дверь ударяется обо что-то, а мне страшно посмотреть за неё и столкнуться с врагом или…

Всё-таки выглядываю и вскрикиваю. Сложно сдержать крик в себе, когда вижу тело очередной жертвы. Неужели я чувствовала её страдания и боль? Из-за остатков магии, бившейся во мне? Это её сила взывала ко мне и просила о помощи, а я игнорировала? Это я виновна, что она умерла! Если бы я обратилась к Джеймсу раньше, быть может, мы бы смогли помешать ужасному случиться!..

— Ведьмуля, что случилось?

Из своей комнаты в одних трусах выскакивает Джеймс, и если в другой ситуации я залипла бы на этом идеальном теле взглядом, то сейчас не могу.

— Чертовщина! — ругается принц Тьмы, приблизившись ко мне и посмотрев на тело.

Он приобнимает меня за плечи и буквально заталкивает в комнату, потому что пошевелиться самостоятельно я не могла.

— Я чувствовала её страдания, но ничего не могла поделать с этим… Джеймс, она…

— Мертва. Ауру жизни я не ощущаю, да и видно ведь невооружённым глазом. Сейчас я свяжусь с Люциторумом. Пока у нас есть все шансы сохранить тело и найти виновника. Никуда не выходи и сиди в комнате. Тебе лучше вообще не высовываться, когда они снова придут.

— Обвинят меня?

Во взгляде Джеймса проскальзывает чувство вины. Он не сомневается во мне, но не уверен, что подумают другие. Однажды они уже усомнились во мне. Даже Люциторум смотрел на меня с сожалением. Лучше не мельтешить перед глазами демонов, чтобы не навлечь гнев их повелителя. Но при чём здесь я? Я чувствовала её страдания, но не убивала! Это легко будет доказать.

— Пока магия тьмы не укоренилась в тебе, и никто не знает, какой силой она наделит тебя. Я знаю, что ты не делала этого, но другие… Они могут вынудить Люциторума вскрыть твои воспоминания. Это слишком болезненная манипуляция, и я не хочу, чтобы тебе пришлось проходить через это.

Джеймс держит меня за плечи, смотрит прямо в глаза, а я чувствую только пульсацию венки на шее и нарастающую в душе панику.

Ещё днём я занималась с Вирэль, злилась на неё за заигрывания с Ллойдом, а под утро нахожу её лишённое жизни тело буквально у себя под дверью. И сколько ещё жертв будет? Репутация Люциторума упадёт, если он экстренно не предпримет что-то… А может, я всё-таки ошиблась? Что, если все эти жертвы — его рук дело? Вдруг Энергия действительно была плодом моей фантазии, дурманом, насланным тёмным повелителем? Почему она не выходит на связь теперь?

Я запуталась и не понимаю уже, что делать дальше…

Как остаюсь в комнате одна — не помню. Время летит быстро, и вот я всё-таки решаюсь подойти к двери, чтобы подслушать, о чём говорят демоны рядом.

— След магии смертных… Мы должны арестовать мадам Юми. До её выхода из темницы подобное не случалось. Скорее всего, она использовала артефакт с силой демона, чтобы поглощать магию из смертных, — заключает Люциторум.

Нет! Нет! И нет! Мадам Юми здесь точно ни при чём! Они не могут арестовать её. Вчера она действительно вела себя странно, но я не думаю, что это связано с убийством Светлы. Может быть, её зачаровали? Я должна помешать им! Не позволить совершить ошибку. Я уверена, что это дело рук демона, а не мадам Юми. Да и откуда у неё взяться артефакту с магией демона? Не поверю!

Пытаюсь повернуть ручку, но она не поддаётся, а ладонь обжигает наложенной на замок магией, и я одёргиваю руку. Джеймс не хотел, чтобы я покидала комнату, поэтому позаботился, чтобы не сделала этого, даже если слишком сильно захочу… Проклятье!

Думаю уже постучать, но голоса снаружи стихают.

Все ушли.

А я осталась пленницей этой комнаты и ничего не смогу сделать, пока Джеймс не соизволит выпустить меня? Бли-и-ин! Но они ведь сейчас точно совершат ошибку, и я должна как-то помешать. Кто умеет взламывать магически замки? Я могла бы обратиться за помощью к Мэйле, но тогда новость об убийствах студентов академии быстро разлетится, и ни для кого не станет секретом. Однажды Мэйла уже подставила меня… Доверять ей я не могу. Несмотря на то что она способна связаться с погибшими. Или нет? Насколько обширны возможности некромантки? А может, обратиться за помощью к Байрону?

«Пользуешься моими чувствами к тебе, да, Адалин? Каково тебе видеть мою беспомощность перед твоими чарами?», — всплывают в сознании слова дракона, и где-то глубоко в душе я понимаю, что он был прав.

Я вспоминаю о нём, когда помощи ждать неоткуда. А это в корне неправильно… и всё-таки больше некого попросить. Мадам Юми арестуют просто так… Возможно, даже станут пытаться.

Джеймс хотел оградить меня от боли, но переживёт ли её простой смертный преподаватель? Она ведь даже какой-то особенной магией не обладает. Придётся всё-таки связаться с Байроном… Но ответит ли он мне после вчерашнего разговора? Или пошлёт подальше и даже слушать не станет?

Глава 28. Джеймс

Двигаясь по коридору следом за Люциторумом, я вспоминаю, что не снял защиту с двери в спальню ведьмули. Придётся поторопиться, ведь ей может потребоваться выйти. Надеюсь, она поймёт, что я сделал это ради её же безопасности и не наделает глупостей. Высовываться ведьмуле сейчас нельзя. Лучше вообще лишний раз не показываться на глаза демонам, когда происходят такие события. Хоть я и знаю, что она не имеет отношения к убийствам, а другие настораживаются… взять того же Ллойда.

Сегодня его отправили сопровождать погибшую с охранником, который и понёс её в подвал. Надеюсь, всё произойдёт без эксцессов. Хоть магических следов на трупе почти не осталось, но ритуал тёмного повелителя может всё-таки показать намёки на убийцу. Нам хватит и малейших.

— Ты же понимаешь, что мы идём не туда? — спрашиваю я, поравнявшись с Люциторумом. — Эта безобидная моль не могла убить несчастных девушек… Да и зачем ей это?

Тёмный одаривает меня безразличным взглядом и прицокивает языком.

— Джеймс, лучше тебе сейчас держать язык за зубами. Всем нам.

Понимаю, что голос Люциторума звучит у меня в голове, значит, ему хотелось сохранить анонимность. Пытается создать вид, что поверил в виновность несчастной училки? Да она муху не обидит… Видно же было по ней, какая запуганная. Хоть и говорят, что в тихом омуте черти водятся, а всё равно слабо в это верится.

Мадам Юми была ещё слишком слаба, чтобы провернуть что-то подобное. И даже если она использовала магию артефактов, я всё равно не поверю, что провернула всё это самостоятельно. Зачем ей убивать своих?

— Мы должны арестовать преподавательницу и убедить настоящего убийцу в том, что поверили и пошли по его ложному следу. Потеря нашей бдительности ослабит его, заставит повести себя опрометчиво. Мы поймаем его на неверно сделанном шаге, если не сможем отследить его след. К тому же нашей «мадам» безопаснее находиться в темнице, чем разгуливать по академии, в стенах которой её пытаются подставить.

Люциторум продолжает отправлять сообщения мне в голову.

Не доверяет никому из наших?

Это верно, но почему он верит мне?

Ни на секунду не допускает мысль, что всё это мог спровоцировать брат его главного врага и возлюбленной, которую он любил?

И всё-таки развивать эту мысль не хочу. Хватит с меня предположений. Мы можем строить множество теорий, но ни одна из них не будет иметь связи с действительностью, пока не появятся доказательства.

У нас их нет.

Хотя я бы поступил лучше — если наш убийца обезумел, вкусив последний жизненный вздох, то он не остановится и продолжит свои злодеяния. Нам бы замуровать всех студентов в комнатах и ловить на живца. В идеале ещё и на темницу наложить заклятие, чтобы никто посторонний из наших не смог туда войти. Хотя… кто рискнёт пройти через охрану? Не-ет! Убийца будет действовать в стенах академии, я уверен в этом на все сто. Он давно мог начать убивать в темнице, но до сих пор не делал этого, понимая, что окажется пойманным в силки.

— И всё-таки? При чём здесь мадам Юми или как там её?

Задаю этот вопрос, потому что не получил ответ на предыдущий. Устный, разумеется. Если я спущу всё, то демоны могут заподозрить наш сговор с Люциторумом.

— Потому что на жертве остался её след? Это очевидно, Джеймс. Или ты хочешь защитить убийцу ради своей игрушки? Может, мне и тебя начать подозревать, как соучастника стольких преступлений?

Люциторум подмигивает: он едва различимо ведёт бровью, но от моего взгляда не ускользает это движение. И всё же зря он вообще затронул в разговоре Адалин. Ведьмуля сейчас наверняка сидит в комнате перепуганная и проклинает меня, на чём свет стоит.

— Разумеется, я хочу наказать убийцу. И если бы моя игрушка была замешана в сём злодеянии, я бы первый просил вас о самом жестоком наказании.

— Ой ли? — насмехается Люциторум, но снова в моей голове.

Конечно, я бы сделал всё, чтобы спрятать Адалин, взял бы её вину на себя, но не позволил ей погибнуть.

Что это, если не любовь?

Почему я так часто думаю о ведьмуле и её безопасности, если говорю себе, что справлюсь без неё, и она мне безразлична?

За размышлениями мы добираемся до комнаты преподавательницы, и мне не нравится что-то, но сам пока не могу понять, что именно.

Один из охранников стучит по дверному полотну, но в ответ мы получаем тишину. Никто не открывает, даже шагов или какого-то движения внутри не слышно. Она ведь не причастна к убийствам на самом деле? Если училка сбежала, ей точно не избежать смертельной казни… А ведь вроде всё неплохо начиналось, и мне думалось, что в темнице она действительно будет в безопасности.

Люциторум на немой вопрос демона-стража кивает, давая разрешения вынести дверь, и тот выполняет всё в буквальном смысле: с помощью сильнейшего магического толчка разносит дверь в щепки. Столп пыли ударяет нам в лицо. Я морщусь и покряхтываю, отмахиваясь от столь неприятного явления. Вот же вандал… Демон стоит с довольной зловещей ухмылкой — прилив адреналина он испытал знатный. Вон какая довольная морда.

Первым в комнату шагает демон-страж, следом за ним тёмный повелитель. Я вхожу последним, но уже на пороге чувствую неладное, и чутьё не подводит. Сильнейший запах отчаяния и смерти ударяет в носовые пазухи. Пахнет потом, гнилью и вскипевшей кровью. На полу рядом со своей кроватью лежит мадам Юми… Нет, уже не она — её тело, лишённое жизни. Я морщусь, так как зрелище взгляду предстаёт не из приятных. Сгорбленное тело, пустые глазницы, залитые кровью… Её убили совсем не так как, как остальных жертв… Это было…

Вижу флакон, вывалившийся из рук женщины. Рядом с ним сияет несколько капель тягучей жидкости, похожей на мёд. Она ещё не успела впитаться в деревянный пол, и по сильному запаху страха я понимаю, что смерть случилась совсем недавно. Приблизившись к трупу, сажусь на корточки и указательным пальцем цепляю вязкую каплю. Слизываю кончиком языка. Обжигает так сильно, что искры могли бы посыпаться из глаз, находись я сейчас в нижнем мире. Ядрёная смесь. И создана она из растений нижнего мира. Яд преподавательница получила от демона… как и приказ выпить его.

— Это то, о чём я думаю?

Люциторум смотрит на меня, ожидая услышать определённый ответ. Не сам, конечно же. Он хочет, чтобы его услышали другие, потому что правду уже знает.

— Мадам Юми избавилась от двух учениц, используя силу демона из артефакта, но не справилась с обилием полученной магии и сошла с ума? Чтобы скрыть своё преступление, понимая, какое наказание она понесёт, выпила яд и покинула этот мир…

Я встаю и разминаю плечи круговыми движениями. Мы с Люциторумом прекрасно знаем, что я блефовал. Видно по сжатым пальцам мадам Юми и её сгорбленности, что женщина длительное время сопротивлялась. Она всеми силами пыталась побороть внушение, наложенное одним из наших, чтобы не принимать яд, но оказалась слишком слаба.

Кто обладает магией внушения?

Тори?

Но зачем ей делать всё это?

Мне казалось, что демонессу всё устраивает, и она желает Люциторуму победы. Однако Тори умеет внушать, если очень захочет этого… А ещё любой из демонов мог умыкнуть артефакт с чужой магией из аудитории мадам Юми и внушить ей, что она обязана принять яд. Мда… Ситуация не из приятных.

Мы с Люциторумом переглядываемся, и я даю ему понять, что пора заканчивать этот балаган. Нам нужно изучить оба трупа, исследовать их с помощью ритуала и отследить остатки магии.

— Люциторум, мадам Юми не…

Этот голос я бы узнал из тысячи.

Он прошибает меня до мозга костей, выворачивает внутренности и заставляет их сжаться.

Я оставил её в запертой с помощью магии комнате… Как? Ну как настырная ведьмочка сумела выбраться?

Отлично понимаю, почему она замолкла. Медленно оборачиваюсь и смотрю на бледную Адалин, за спиной которой стоит последний серебряный дракон.

Понятно!

Эта затычка везде пытается сунуть свой нос. Обидно то, что теперь и ему известно о смертях, случившихся в стенах академии. За разглашение этой информации Адалин могут здорово наказать. Неужели она сама не понимает этого?

Злой рык всё-таки слетает с моих губ, но я не могу долго злиться на такую подавленную ведьмулю, которая смотрит на преподавателя глазами полными слёз и неверия.

Да, милая…

Жизнь такая вот мерзкая штука — никогда не знаешь, когда придёт твой конец.

Мне хочется оказаться рядом и обнять Адалин, избавить от страха и боли, но вместо меня это делает другой…

Дракон, которому самое место находиться с ведьмочкой, а в идеале схватить её в охапку и увезти подальше от злополучного места, где скоро разразится сильнейшая битва, где бродит безумный убийца, и где принц Тьмы мечтает получить её любовь…

Глава 29. Байрон

Хоть откровения Адалин и шокировали меня, но стоило ей связаться со мной и попросить о помощи, и вот я уже рядом. Я пока не говорил Рэйриану о том, что наша ведьмочка изменилась. Не уверен, что следует делать это. Адалин права — наличие внутри неё новой, тёмной энергии никак не отразилось на характере: она осталась прежней девчонкой, нуждающейся в защите. Тем более, сейчас, когда вокруг творится такой хаос.

Тошнотворный ком стягивает горло, когда я гляжу на труп мадам Юми. Она могла ещё жить и жить, но перешла демонам дорогу, и они решили избавиться от женщины. Что она сделала им? Извечный вопрос, которым задаёшься, видя перед собой жертву.

Адалин дрожит в моих руках. Она едва сдерживается, чтобы не разрыдаться и не сбежать. Стойко переносит очередную смерть, случившуюся в стенах академии. Не первую. А от нас всё ловко скрывали. Чем тёмные поступили лучше светлых? Так же решили умолчать о проблемах, понимая, что жертвой может стать кто угодно… Да хоть Адалин! Её принц не подумал, что она тоже может оказаться следующей? Или рассчитывает, что ему хватит возможностей и влияния, дабы уберечь её? Так вот я слишком сильно сомневаюсь в этом. Убийце плевать, кого использовать, чьей энергией подпитываться.

Что-то тянет меня к мадам Юми. Я отпускаю Адалин, делаю несколько шагов вперёд, ведомый магией. Присаживаюсь на корточки и провожу ладонью над успевшим застыть телом. Резкая волна негативной энергии захлёстывает меня. Вижу перед собой красные налитые кровью глаза и злой оскал. Я слишком остро ощущаю след. Демон воспользовался энергией внушения, убедив мадам Юми принять яд. Она боролась, но сила тёмной твари оказалась сильнее, поборола свет. И сейчас тоненькая нить ведёт меня к обладателю этой проклятой магии. Нет… Он ей не обладал. Он нагло выкрал артефакт с моей магической энергией. Именно поэтому моя магия тянется к остаточным крохам. И я могу найти убийцу. Только бы не потерять след, ведь связь с ним такая хрупкая, едва ощутимая.

Боюсь говорить что-либо, рассчитывая, что демоны поймут, что именно я хочу сделать дальше. Двигаясь по пойманному следу, я покидаю спальню мадам Юми. Вдогонку летит крик Адалин. Она не понимает, что со мной случилось, а её Цербер орёт, что если разнесу сплетни по академии, сильно пожалею. Идиот! Лучше бы проследовал за мной. Я не могу тратить энергию на разговоры, пока сумел зацепиться за ту самую нить. С каждой секундой её след всё сильнее отдаляется от меня, исчезает, поэтому приходится ускориться. И вот я спускаюсь в подвал. Ноги сами ведут. Глаза быстро привыкают к темноте, стоящей вокруг. Тусклое освещение от лампы, висящей в центре, ничуть не помогает разглядеть окружение.

Над телом лежащего на полу демона нависает силуэт. Он резко отшатывается и шипит, почувствовав моё присутствие. Это тот самый… тот, из-за кого погибла мадам Юми. Я чувствую бьющиеся внутри него крохи моей магической энергии. Чувствую и пытаюсь вернуть её, но ничего не получается. Под гнётом тьмы остаточный след полностью растворяется и исчезает.

— Последний серебряный дракон… Как же ты глуп. Зачем ты пришёл сюда?

Из тени выходит демон, и я даже не удивлён, что именно он воспользовался ситуацией. Понять бы зачем. Люциторум приказал ему убить учительницу? А зачем? Она вроде как заняла сторону тёмных… Так к чему было делать это? Отрезвляющая мысль, что это моя магия убила мадам Юми, причиняет боль, но я стараюсь сильно не реагировать на это сейчас. Нельзя уходить в самокопание, находясь так близко от врага. Я дал магию для другого, Адалин создала артефакт для борьбы с врагом, а вот как им воспользовались — другой вопрос. Вообще, следует спрятать артефакты под семью замками и выдавать их в случае необходимости, отмечая, кто именно получил и сколько. Раньше подобные проблемы не возникали, а теперь… Когда наш мир смешался с нижним, слишком важно держать руку на пульсе.

— Глуп тот, кто использовал мою магию для убийства. Неужели думал, что я не почувствую след? Хоть ты и демон, а мозги у тебя куриные.

Понимаю, что нарываюсь. Если не прибудет помощь, то я вряд ли справлюсь с демоном. Моя энергия слаба из-за приближающегося полнолуния.

— Такой же безмозглый, как и твоя преподавательница.

Смешок срывается с губ демона вместе с неприятным злым оскалом.

— Она рассчитывала, что сможет защитить свою дражайшую ученицу. Как забавно, учитывая тот факт, что сама была ослабшей, лишённой всех силы. И всё-таки восстала против меня. Восстала и поплатилась самым ценным, что даётся вам, смертным… Вы не умеете ценить жизнь и растрачиваете её на глупости, которые называете добротой. Самопожертвование во имя справедливости? Как это высокопарно и глупо. Ты пришёл сюда один… Такой бесстрашный? Где же твои друзья? Где ведьма, которая однажды прикрыла тебя своим телом? Или она делала это, уверенная, что Тори не тронет её? А вот против меня пойти побоялась? Глупые людишки… Мне хватало энергии, но я с удовольствием закушу последним серебряным драконом. Ты станешь моим десертом, Байрон. И никто не поможет тебе… Так уж и быть — твоё тело не обнаружат. Мне хватит сил, чтобы уничтожить его до прихода подмоги. Ведьмочка, в которой только богам известно, что вы нашли с Джеймсом, не увидит твоё изуродованное, лишённое жизни тело. Или всё-таки оставить его? Порадовать её таким вот неожиданным сюрпризом?

Ядовитый смех ударяется о стены, резонирует вокруг, а я отшатываюсь к выходу и готовлюсь создать защитный барьер, но не успеваю.

Демон действует чересчур молниеносно.

Схватив меня за горло, он откидывает к противоположной стене, словно я ничего не весящая пушинка. Удар о холодную стену вышибает весь воздух из лёгких. Тренируясь с Рэйрианом, я считал себя сильным, но сейчас, в схватке с демоном, разочаровываюсь в собственных силах. Снова пытаюсь создать защитный барьер, но тёмная тварь слишком быстра. Он впивается в моё горло клыками и вытягивает вместе с кровью жизненную силу, магическую энергию, заполняющую моё бренное тело. Я пытаюсь сопротивляться, но этот монстр сильнее всего, с чем приходилось сталкиваться раньше.

Не понимаю толком, что происходит, потому что свет перед глазами меркнет, а я проклинаю цепного пёсика Адалин, что не пошёл следом за мной, ведь мог сейчас помочь и задержать убийцу. Он оказался слишком глуп, не подумав проследовать за мной. Я остался один на один с тварью…

Однако кто-то мешает, заставляет демона отпрянуть от меня и резко обернуться в хищной скрюченной позе.

— Сбрендил, Ллойд?

Женский крик узнаю практически сразу, ведь он скандировал совсем недавно, что меня нужно убить. А теперь демонесса спасает, вклинившись между мной и своим приятелем. Странно всё это, но я рад, что она появилась сейчас.

— Уйди, Тор-ри! Сделай вид, что ничего не видела, и я не трону тебя. Ты своя. Я не хочу вредить своим. Когда я займу престол нижнего мира, ты станешь моей правой рукой.

— Займёшь престол? Я не узнаю тебя, Ллойд! Что с тобой случилось? Ты решил пойти против своего повелителя ради власти?

— А тебе самой не надоело быть в рядах слуг, от которых могут избавиться в любой момент? Не устала наблюдать, как лебезит Люциторум перед Джеймсом, а нас держит за низший слой? Провинишься, и тебя казнят, Тори… Просто за то, что ты проявила свою сущность и выпустила наружу сокровенные желания, вкусив энергию светлого… Я устал от этого и заключил союз со Светом. Вытягивая магическую энергию из светлых, я напитался ею и теперь смогу скрываться в нижних тоннелях, пока не придут Свет и его армия. А как только они явятся сюда… Я пропущу их, открою входы, и они заполонят академию. Начнётся битва, из которой мы выйдем победителями. Свет даст мне власть, и я наделю ею тебя.

— Они уничтожат наших! Будет война… Кровопролитная война. Ты серьёзно готов пожертвовать жизнями демонов, отдав их на корм Свету? Что с тобой происходит, дьявол ты эдакий?

— Брось, Тори! Не делай вид, что тебе действительно жаль. Ты, как и я, мечтала о власти, и мы получим её. Ты станешь моей правой рукой. Только дай закончить начатое. Дай вкусить последний жизненный глоток серебряного дракона и избавиться от свидетеля. Он слышал слишком многое и помешает нам.

— Не нам! Тебе, Ллойд! И я не позволю тебе убедить его. Не твоим ли наказанием было требование защищать его?

Демон фыркает. Он стоит ко мне спиной, но я так чётко вижу перед глазами этот злой оскал. Силы потихонечку восстанавливаются, и вот мне удаётся отползти к стене. Если бы был артефакт исцеления с собой…

— Он давно не действует. Я же вижу, что кто-то помог снять его. Может быть, Джеймс? А, Тори? Каково, когда демон меняет тебя на жалкую смертную и одаривает её своей силой, а тебя отталкивает, как собачонку?

— Неприятно. Но это его дело. Я себя не на помойке нашла, Ллойд, чтобы из-за уязвленной гордости идти против своих. И ты прав… Чертовски прав: Джеймс снял твоё наказание, но добавил новое — защищать последнего серебряного дракона даже ценой собственной жизни. Как тебе такой расклад, Ллойд?

— Всё это ерунда… Я стал сильнее его. Благодаря поглощённой магии светлых, я сильнее Люциторума сейчас. Я могу избавить тебя от этого требования, Тори. Просто встань на мою сторону и помоги завершить начатую миссию.

— Чёрта с два, Ллойд!

Демонесса с победоносным кличем набрасывается на Ллойда, и между ними завязывается драка. Я понимаю, что сила не на её стороне, когда девчонка отлетает в сторону и сплёвывает на пол чёрную кровь. Демон избавится от неё в два счёта, и мне важно взять себя в руки, чтобы помочь ей.

— Я снял указ Джеймса. Раз ты прибежала сюда из-за связи с драконом, тебя ничего больше не удерживает. Ты больше не должна защищать его Тори. Просто уходи, и я закончу начатое.

Ллойд протягивает Тори руку.

Она косится в мою сторону.

Неужели это всё?

Демонесса принимает предложенную помощь.

Проклятье!

Почему в этом месте магия восстанавливается так медленно? Мне уже удаётся встать, но далеко не сбежать. Я могу связаться с Рэйрианом и попросить его о помощи, но не хочу, чтобы пострадал ещё и он. Двигаюсь по стеночке в сторону демона.

Тори встаёт, широко улыбается, косится на меня и переводит взгляд на довольного приятеля.

— Спасибо, что снял с меня наказание Джеймса, Ллойд. Мне даже дышать стало легче от того, что это будет моим решением — защищать последнего серебряного дракона до последнего вздоха. Потому что он очень пригодится Люциторуму, чтобы избавляться от таких жалких тварей, как ты!

Поверить не могу в услышанное, но Тори направляет в грудь Ллойда мощный магический поток алого света. Демон кривится от боли, ловит временное замешательство, но довольно скоро приходит в себя, отбрасывает демонессу на несколько метров от себя. Она падает, выплёвывая весь воздух из лёгких, а озверевший Ллойд наступает.

— Зря ты решила бороться за него до последнего, Тори. Это было слишком глупое, опрометчивое решение. Но я принял его. В память о прошлом я убью тебя быстро.

— Попробуй сделать это! — рычу я, падаю на колени рядом с испуганной демонессой и собираю в себе последние силы, чтобы защитить нас мощнейшим защитным куполом.

Долго удерживать его я не смогу. Если не прибудет подмога, нам с Тори крышка.

— Глупый крысёныш! — шипит девчонка. — Почему ты не сбежал, пока я отвлекала его?

Она привстаёт с холодного сырого пола, опираясь на локти.

— А почему ты не ушла, когда он избавил от необходимости жертвовать собой ради меня?

Демоны не такие уж плохие… Не все точно. Адалин была права, когда сказала, что я многого не знаю. Возможно, их мир был далёк от меня, но теперь есть шанс познакомиться с тёмными сущностями, чтобы разобраться окончательно, на чьей я стороне. Если получится выжить, разумеется.

Удары демона по защитному барьеру становятся всё более яростными. Удерживать его тяжелее с каждой секундой.

— Кажется, у меня есть идея, как помочь тебе и добавить сил… — говорит Тори. — Только посмей кому-то рассказать об этом, и я тебя уничтожу.

Всего лишь мгновение, и демонесса обвивает руками мою шею, а её губы находят мои и целуют, вдыхая в меня мощную энергию, которую я ни разу ещё не ощущал. Чем-то это напоминает наш поцелуй с Адалин, когда исхиты наступали, а мне хотелось получить чуть больше энергии с помощью истинной. Вот только сейчас всё иначе, и сила несколько иная, с ней сложно совладать, но она будто бы пробуждает внутри меня спящее зерно мощнейшей магии.

Тори отстраняется, кривит губы и фыркает, что она целовалась со смертным. Ллойд хохочет, твердя, что это не поможет нам, но портал приобретает тёмные оттенки и укрепляется.

— Остановись, Ллойд! Всё кончено!

Холодный раскатистый голос Люциторума эхом отражается от стен подвала. Неужели подмога прибыла? Хорошо бы. Мы с Тори переглядываемся, и демонесса улыбается уголками губ. Сейчас она не кажется мне кем-то мерзким… Обычная девчонка, чем-то напоминающая мне Адалин своей смелостью.

— О нет! Всё только начинается, Люциторум! И скоро я займу твоё место!

Ллойд хохочет, бросает на нас с Тори последний взгляд, полный ненависти и разочарования, взмахивает рукой, и его окутывает густой тёмно-сиреневый туман, вместе с которым исчезает и сам демон.

— Вы в порядке?

К нам подбегает ручная собачонка Адалин… Да неужели дошло до него, что нужно проследовать за мной? Как вовремя! А мы ведь почти погибли…

Ослабляю защиту, барьер мерцает и полностью растворяется.

— Жить будем… Ощутил, что я побежала жертвовать жизнью по твоему указанию?

— Скорее то, что метка моего наказания разрушена, а сделать это могло только одно существо… — приподнимает правую бровь принц Тьмы.

Да уж… и в эту физиономию втюрилась Адалин?

Встаю на ноги, отряхивая с себя пыль, и протягиваю Тори руку, помогая встать.

— Если кто-то узнает, что мы целовались, ты труп, — шипит демонесса мне на ухо.

Ага, конечно… Так я ей и поверил.

— Это Ллойд убивал девчонок. Он напитался их энергией и теперь будет длительное время скрываться в подвалах, куда тёмным путь прописан, если тоже не выпьем пару тройку последних вздохов смертных… Если что, я в очереди.

Тори пытается казаться бездушной тварью, шутит, но я теперь понимаю, что на самом деле у неё есть душа… вполне себе ранимая и нуждающаяся в поддержке. Демоны не сильно-то отличаются от нас, если только типом своей магии, бессмертием, а на деле они очень похожи на нас, и их желания совпадают с нашими. Светлые тоже борются за власть, пусть и делают вид, якобы она им не нужна на самом деле.

— Есть ещё один вариант, — заключает Люциторум. — Если последний серебряный дракон обратится в полнолуние и займёт нашу сторону, он легко избавится от Ллойда и отомстит тому за смерть своих друзей.

Ну, друзьями они мне не были, а вот отомстить я ему хочу. За мадам Юми… за желание заграбастать власть в свои безумные лапы. За то, что использовал мою магию во вред.

— Говорите, что я должен сделать для этого. Я готов на всё, чтобы поставить то ползучее существо на место.

Даже сотрудничать с тёмным повелителем. Хочется надеяться, что всё это не маскарад, и они не пытались таким образом заставить меня принять их сторону.

— Байрон!

С визгом ко мне подлетает Адалин и вешается мне на шею. Пара глаз прожигает нас ревностью. Демону больно, что она беспокоится о ком-то кроме него? Краем глаза отмечаю, что и Тори кривит губы, косясь на наши объятия с Адалин. Она ведь не думала, что я растаю после поцелуя, и мы начнём встречаться? Конечно, нет. Она тогда ни о чём не думала, только о спасении наших шкур, как и я во время столкновения с исхитами.

— Ты в порядке… Что здесь случилось?

— О! Это долгая история, которую всем нам придётся обсудить за кружечкой целительного зелья, — покряхтываю я, прижимая ведьмочку к себе.

Так жаль, что сорвался на Адалин вчера и наговорил ей немало лишнего, назвав монстром. Она осталась всё той же Ади, а некоторые демоны проявили свет, скрывающийся в их душах. Мне слишком важно было увидеть всё это собственными глазами, и теперь я могу делать выводы, опираясь на факты, а не на слова.

Кошусь на Тори и подмигиваю ей. Демонесса морщится, но края её губ всё-таки приподнимаются. Кажется, я сам не осознал, как меня затянули в секту помощи демонам… Надеюсь, я не пожалею о том, что занял их сторону. Ещё бы убедить Рэйриана действовать вместе. Не хочется бороться против наставника и единственного друга, который всегда поддерживал меня.

Глава 30. Адалин

Находясь в таких знакомых и тёплых объятиях Байрона, я успеваю ненадолго отключиться от суровой реальности, где мадам Юми мертва. И не только она… две студентки, которые точно никому из демонов не желали навредить. Ещё и Байрон чуть было не пострадал. Когда Джеймс выругался себе под нос, я сразу же почувствовала неладное. Он требовал, чтобы я ушла к себе и закрылась в комнате, но я не смогла этого сделать и проследовала за ним. Интуиция буквально кричала, что случилось что-то дурное. Увидев лишённого практически всех сил Байрона, я поняла, что с ним произошло нечто плохое. Хорошо, что он в порядке. Жив и здоров — это главное.

Почувствовав на себе прожигающий взгляд Джеймса, наполненный ревностью, я всё-таки высвобождаюсь из объятий Байрона и делаю шаг в сторону, выдерживая дистанцию между нами. Дракон покряхтывает, косится на принца Тьмы, но ни слова больше не говорит. Понимаю — ему хочется съязвить, но лучше уж сейчас держать язык за зубами и не устраивать разборки личного плана.

— Что за история? Почему ты так резко сорвался и ничего не объяснил нам? Она снова напала на тебя? — киваю в сторону Тори, продолжая хмуриться.

— А при чём тут я? Не советовала бы тебе нарываться, игрушка принца Тьмы… — фыркает демонесса, а Байрон выставляет руку вперёд и мотает головой.

Ого!

Он заткнул Тори?

Это что-то новенькое.

— Она спасла меня, Адалин. Если бы не Тори… Кто знает, чем бы закончилась вся эта история. Ллойд убивал всех, и мне удалось выследить его, а потом всё закрутилось. Так что — на кружку целительного зелья мне рассчитывать не стоит?

Байрон смотрит на Люциторума, а я пытаюсь переварить его слова в голове. Ллойд? Но почему? Джеймс говорил, что его приятель борется за справедливость. Неужели Ллойду кажется, что Люциторум не прав? Почему он убивал студенток и мадам Юми? Думал, что они на стороне врага? Или именно так всё и было? Я же тоже ощутила нечто странное в поведении преподавательницы… Но мне казалось, что она просто настороже из-за пропажи Светлы и нахождения рядом с нами демона. Мадам Юми чувствовала тьму во мне, но не навредила мне. Она могла не обучать меня, как правильно увеличивать силу, взятую из артефакта, и тогда я бы непременно заблудилась во внутренних глубинах энергии… И всё-таки женщина была на моей стороне. Она согласилась помогать Люциторуму, но Ллойд решил лишить её жизни. За что?

— Желание власти и не такие страшные вещи творит, — раздаётся за спиной бархатистый голос Джеймса.

Я оборачиваюсь в его сторону, понимая, что он ответил на мой беззвучный вопрос. Понимает, о чём я задумалась? Или просто констатировал всем известный факт?

— Жаль разочаровываться в Ллойде, но нам придётся достать его из тоннелей, выманить и заставить ответить за свои преступления, отдав жизнь. Кровь за кровь, — сухо произносит Джеймс.

Да уж…

Кожу покалывают мурашки. Вчера только Вирэль флиртовала с Ллойдом, делала всё, чтобы понравиться ему, а он выбрал её своей жертвой. Как же страшно!.. Но ведь мадам Юми, напротив, старалась держаться от демона подальше. Тогда в чём проблема? Он просто заставил её принять ядовитое зелье, не вытягивал ведь из неё энергию. Неужели она первой узнала в нём убийцу, потому и поплатилась своей жизнью? Понимаю, что могла бы стать такой же жертвой, как и они… Ллойду было плевать, кого убивать. Странно, что он не добрался до меня. Наверняка моя магическая энергия оказалась бы куда желаннее для него. Или нет? Может, считал меня своей?.. Уф! Сколько вопросов роится в голове. Самое обидное, что нет ни единого ответа. Где их искать? И почему Энергия больше не выходит на связь? Мне не хватает её поддержки. Уверена, ей известно куда больше, чем всем нам вместе взятым. И всё-таки она даже не пытается помочь.

Вздыхаю, а ко мне приближается Джеймс и приобнимает за плечи. Он делает это так, словно нарочито пытается поддразнить Байрона, но дракон не обращает на это совершенно никакого внимания. Пальцы принца Тьмы скользят чуть ниже, задерживаясь в районе предплечий. По телу проскальзывает ток, хоть и понимаю, что не так сильно Джеймсу хотелось прикоснуться ко мне, как подразнить моего бывшего истинного.

— С зельем исцеления придётся повременить. Тебе следует прямо сейчас предупредить всех друзей, которые могут спускаться в нижние тоннели, что там небезопасно. Теперь каждую светлую душу Ллойд будет безжалостно поглощать там, чтобы запастись большим количеством энергии. Вряд ли он выберется в академию, но мы сделаем всё, чтобы вытащить его. До обряда и полного обращения в серебряного дракона тебя будут оберегать мои подчинённые, — громогласным голосом заявляет Люциторум. — Тори, ты прекрасно справилась со своей задачей. Хоть теперь у тебя нет клейма, и ты не должна делать это в наказание, но примешь ли ты миссию по защите последнего серебряного дракона?

— С превеликим удовольствием, повелитель.

Тори опускается на одно колено и склоняет голову.

Я её совсем не узнаю. Считала её той ещё чертовкой, а она жизнь Байрону спасла. И как так получилось, что она сделала это без связывающего с ним клейма? Она ведь ему смерти желала? Хотела свершить самосуд тогда, а теперь… Вступилась за него? Просто так? Или всё-таки Тори не такая безбашенная, как мне казалось?

Люциторум приближается к демонессе, прикладывает указательный и средний пальцы правой руки к её плечу. Тори шипит себе под нос, а я вижу даже через одежду кровавый знак, засветившийся на её груди.

— Я буду защищать последнего серебряного дракона до последнего вздоха, повелитель. Ваше доверие — большая честь для меня.

Тори вскидывает голову и смотрит на Люциторума.

Прекрасно. Хотя бы я буду спокойна за Байрона. Вот только справится ли Тори? Если Ллойду удалось сбежать, то ждать что-то хорошее не приходится. Вряд ли он испугался демонессу… Он просто не желал вступать в схватку… пока. Скорее всего, она уступает ему в силе, особенно теперь, когда Ллойд напитался чужой магической энергией.

Байрон подмигивает мне, обещает, что расскажет в ярчайших подробностях, как они с Тори храбро сражались с Ллойдом, одаривает меня улыбкой, а я чувствую, как пальцы Джеймса сильнее сжимаются на моих плечах от злости. Вот вроде бы ревнует, злится даже… а потом делает вид, что я ему безразлична. Как-то это всё странно и неприятненько. Но сейчас не до личных разборок, так что все эти чувства и обидки лучше оставить «на потом».

— Люциторум, думаю, нам следует поговорить, — обращаюсь к тёмному повелителю, когда Байрон и Тори уходят, а охранник, следовавший за ними, склоняется над своим приятелем, лежащим в стороне.

Я только сейчас увидела ещё одного. Ллойд навредил ему или просто вырубил? Вероятно, от тела Вирэль он избавился, потому что его я нигде не вижу, и это даже к лучшему. Хватит уже с меня трупов. Невольно начинаешь задумываться, что скоро окажешься в их числе.

Передёргиваю плечами как-то неосознанно, и Джеймс отпускает меня. Я слышу его недовольное сопение, но не оборачиваюсь в его сторону. В идеале будет поговорить с Люциторумом наедине. Принцу Тьмы не понравится то, что я хочу связаться с исхитами, но выбора у меня особого и нет. Нужно сделать это как можно скорое, чтобы понимать, появились ли у нас дополнительные союзники.

— Конечно, Адалин. Если ты хочешь поговорить, мы можем пойти ко мне в кабинет. Ллойд всё равно не объявится здесь в ближайшее время. Джеймс, ты пойдёшь с нами. Нужно обдумать план по выкуриванию нашего общего приятеля из крысиной норы, где он готовится предать нас.

— Разумеется, повелитель.

Покашливаю, поперхнувшись слюной, но ведь не могу я просить о встрече наедине?.. Как-то это будет нелепо выглядеть на мой взгляд. Да и лишний раз дразнить Джеймса не хочется, вон как его бросает из стороны в сторону. Я должна помочь ему выпустить свои чувства наружу, взрастить свет, который точно есть в нём. Даже если сейчас он начнёт спорить и говорить, что связываться с исхитами опасно, избавляться от компании Джеймса и наводить его на лишние подозрения точно не стоит. Я не хочу ничего скрывать от него, лишь избавить нас обоих от ненужного волнения, но будь как будет.

До кабинета Люциторума мы добираемся в молчании, но у двери Джеймс берёт меня за руку и просит задержаться ненадолго. Тёмный повелитель не обращает на нашу задержку внимания, скрывается за дверью, позволяя нам с Джеймсом поговорить наедине.

— Ведьмуля, я понимаю, что последние новости были не совсем приятными. Понимаю твои чувства и… солгу, если скажу, что разделяю в полной мере, но всё-таки мне жаль каждую жертву Ллойда. Мы сделаем всё, чтобы больше никто не пострадал, но тебе совсем необязательно ввязываться во всё это. Магия тьмы внутри тебя ещё не окрепла. Сейчас, оставшись без преподавателя, тебе вряд ли следует создавать артефакты самостоятельно. Пока ты толком не освоила эту часть своего дара. Мне бы не хотелось, чтобы ты навредила себе.

Джеймс волнуется за меня. Злость на его показушность в подвале внезапно исчезает, и я радуюсь его заботе. Стараюсь улыбаться, но уголки губ приподнимаются слишком вяло. Потому что сейчас идёт битва не на жизнь, а на смерть… потому что уже есть жертвы среди тех, кто никому не сделал ничего дурного. И их станет ещё больше, когда Свет со своими прихвостнями доберутся до академии. Это будет финальная битва. Уничтожив Люциторума, Свет навсегда избавится от семени своей тьмы, поборет её и обретёт куда большую власть над миром светлых. Я не могу допустить, чтобы это случилось. Тьма никуда не денется, она укоренится в нём, получится чересчур искажённый злостью и стремлением к власти свет. Всё изменится. Это отразится не только на одарённых магией существах, но и на людях… Думаю о маме и хочу уберечь её от этого.

— Тебе не следует беспокоиться за меня. Если твой брат явится сюда, то тогда все мы пострадаем. Не только я, но и ты тоже.

— Почему ты так уверена? Мой брат всё-таки — Свет, не следует забывать об этом. Я не знаю, откуда ты успела нахвататься, что он такой мерзкий на самом деле. Я, конечно, не всегда в положительном ключе высказывался о брате, и он запер мою душу в нижнем мире, разделив с телом, но это наши братские разборки… Ты же не пытаешься отомстить ему за это?

Об Энергии говорить нельзя, хоть она и оставила меня. Появится ли она ещё когда-то? Будет ли бороться за справедливость? По факту… нельзя назвать её идеальной, ведь это проклятие наложила сама Энергия, она же первой преступила закон, наделив своего возлюбленного бессмертием.

— Джеймс, я знаю чуть больше, чем может показаться… Возможно, даже больше тебя. Пожалуйста, не пытайся вытянуть из меня правду, ведь я дала обещание, что не расскажу этот секрет даже перед страхом смерти. На руках твоего брата кровь тех невинных девушек и мадам Юми. Разве это не повод ненавидеть его? И если тебе интересно, о чём я хочу поговорить с Люциторумом — я буду просить его позволить мне покинуть защитный барьер академии, чтобы призвать исхитов. Нам нужна их помощь, поэтому пора сделать это.

— Не вздумай! — цедит Джеймс сквозь зубы.

Он пытается схватить меня за руку, но не успевает, потому что я ловко ныряю за дверь и оказываюсь в кабинете.

— Повелитель, позвольте мне покинуть защитный барьер академии? Преодолеть его исхиты не смогут, а мы должны увеличить свою армию.

— Я не могу этого сделать, Адалин… — отрешённо глядя перед собой, Люциторум покачивает головой. — Свет только и ждёт, чтобы ты покинула территорию защитного барьера. Глупо теперь уже скрывать, что твоя связь со мной благодаря печати тьмы действует мне не только на пользу, но и во вред, ведь твоя жизнь связана с моей, и я могу погибнуть, если погибнешь ты. Но у нас есть шанс поступить иначе. Нижние миры — прекрасное место для встречи с исхитами. Теперь, когда портал разрушен, они смогут без затруднения проникнуть туда. Если вы с Джеймсом вернётесь в нижние миры, то ты сможешь призвать исхитов и попросить их о помощи. Или же заключить сделку. Всё зависит от того, насколько сильно твоё влияние на них. Магия древнего рода, которая передавалась в твоей семье из поколения в поколение, давала возможность влиять на исхитов, повелевать ими, но твоя бабка нарушила нашу с ней сделку… Она освободила исхитов от обещания служить вашему роду. Во время встречи ты всё узнаешь. И это будет лучшее решение.

Поверить не могу, что бабушка пошла на это… Она заключила новую сделку со Светом? Кажется, придётся мне воспользоваться предложением Джеймса и встретиться с бабулей в нижнем мире, чтобы узнать, как подчинить себе исхитов снова. Вряд ли они встанут на нашу сторону по доброй воле.

Мы с Джеймсом переглядываемся, и по взгляду его понимаю, что ему совсем не нравится моё стремление подчинить себе армию существ, питающихся чужой магической энергией. Однако где-то глубоко в душе принц Тьмы понимает, что это единственный выход для всех нас. Пробудившийся серебряный дракон и армия исхитов — вряд ли Свет рассчитывает встретиться с ними. И мы встретим его с «сюрпризами». По крайней мере, очень хочется верить в это. Мысленно обещаю себе, что отомщу за бесславную смерть мадам Юми, за всех несчастных, пострадавших в этой неравной битве. Ллойд и Свет ещё пожалеют, что затеяли всё это… Я полна решимости остановить их, даже если Энергия больше не появится и не будет сражаться на нашей стороне.

Глава 31. Байрон

— Будешь теперь таскаться за мной попятам? — спрашиваю у демонессы, следующей за мной, как собачонка.

Не скажу, что я забыл, как она сама науськивала демонов избавиться от меня, но её сегодняшний поступок заставил меня задуматься. Эта Тори не такая уж и плохая, если пораскинуть мозгом. Вполне себе адекватное существо, готовое вгрызться в глотку врага, чтобы защитить своих друзей. Или просто своих?.. Мне она помогла уж точно не из-за того, что считает своим другом. А ещё этот поцелуй. Пожалуй, нам придётся прояснить кое-что. Я ставлю себя на место Адалин и прекрасно понимаю сейчас, как чувствовала себя на тот момент новообращённая ведьмочка. Хоть я и сразу знал, что целует меня Тори для увеличения уровня магической энергии, а всё равно растерялся.

— Не задирай нос, дракон!.. Я принесла клятву тёмному повелителю, только по этой причине следую за тобой и буду защищать. Ллойд наверняка вернётся за тобой, поэтому нам придётся стать неразлучными сиамскими близнецами на какое-то время. Пока ты не обратишься в серебряного дракона. Надеюсь, силёнка у тебя прибавится после этого…

— Ты не приносила никому клятву там, в подвале… когда он мог убить меня. С тебя сняли проклятие или как там называлась та метка… Ты могла отступить, но не сделала этого.

Говорю, не оборачиваясь в сторону демонессы.

— Могла, радуйся, что у меня было хорошее настроение, и я не сделала это. Приятно, когда у тебя появляются сильные союзники, правда?

Я резко останавливаюсь, а демонесса врезается мне в спину, взвизгивает и отшатывается. Оборачиваюсь в её сторону и смотрю на девчонку… Вот вроде бы язва, но кажется такой хрупкой и беззащитной.

— Вы, демоны, бессмертные… Как так получается, что вы можете убивать друг друга?

Глаза Тори блестят, зрачки становятся вертикальными и светятся, как две ртутные капельки на солнце, но быстро приходят в норму.

— Мы не умираем по истечении срока годности земной оболочки, как смертные… Наше тело не поддаётся болезням, способным скосить вас за короткий промежуток времени. Но нас можно убить… Всё зависит от иерархии, разумеется. Низший демон навредит, но не убьёт высшего… Повелителя убить не сможет никто из демонов.

— Но Ллойд всё-таки рассчитывает занять его трон… Рассчитывает, что Свет справится с этой задачей?

— Свет может. Он почти божество… Сам Ллойд не сумеет навредить Люциторуму, потому и не выступал против него открыто. Ты бы хоть иногда прочищал уши, что ли, чтобы слышать, что до тебя пытаются донести.

— А этот принц Тьмы? Он же вроде как тоже божество… так почему он ещё не навредил вашему повелителю и не занял его место? Мог ведь и против своего брата огрызнуться.

— Мы не трогаем своих без надобности. Джеймс никогда не стремился к власти. Сколько помню его, он всегда предпочитал держаться от этого подальше. Единственное, чего он так отчаянно желал — отомстить за смерть сестры, а потом и брату за то, что запер в низшем мире с тем, кого принц Тьмы винил в смерти Энергии. Там всё непросто, уж не знаю, почему принц Тьмы не отомстил Люциторуму сразу, может, попал в наш мир слишком слабым?.. Джеймс никогда не раскрывал никому душу. У нас с ним была парочка бурных ночей, но на этом всё. А тебе так интересно узнать о нём побольше? Уж не из-за той ли ведьмочки, которую Джеймс одарил бессмертием?

Стискиваю зубы.

Значит, всё это правда…

Кроме тёмной силы, Адалин получила ещё и бессмертие. Хитрый демон сделал это не просто так… он заранее желал разделить нас, ведь теперь у смертного существа нет ни единого шанса. Да и зачем я нужен Адалин? Я буду стариться рядом с ней, погибну, а она останется такой же молодой и красивой. Не уверен, что это дар, а не наказание, и всё-таки теперь он стал частью Адалин. А я даже не поговорил с ней и не попытался понять, что она чувствует. Наверняка она не давала согласия на принятие этого дара.

— Забудь. Мне неинтересно, кто такой этот принц Тьмы, и чем он дышит. Мне нужно поскорее найти Рэйриана и поговорить с ним наедине. Твоё присутствие не будет располагать к беседе. Он не доверяет демонам. Понимаешь?

Тори недовольно причмокивает губами.

Ну, она же не собиралась таскаться за мной даже в душ?

Или собирается и это делать?

Ещё такого хвоста мне не хватало на голову…

— Я серьёзно. Рэй не станет слушать меня в твоём присутствии.

— Ты тоже не доверял демонам, но всё так быстро изменилось. Позволь мне и твоего приятеля убедить, что мы не такие уж плохие? Я могла бы воспользоваться своим обаянием? Обольстить его и убедить занять нашу сторону?

— Никаких обольщений, Тори! Рэйриан должен принять осознанное решение. Я не собираюсь принуждать его. Просто расскажу, как всё было, постараюсь убедить его разрушить входы в нижние тоннели, чтобы светлые не прошли по ним.

Знаю, что сделать это будет непросто.

Рэйриан слишком скрупулёзно подходит ко всему. Если даже я не поверил Адалин и оттолкнул её от себя, то наставник тем более пошлёт меня подальше. Я мог бы не говорить ему ничего и разрушить входы в нижние тоннели, замуровав внутри них демона, убившего невинных. Однако я не смею так поступить. Не я один нашёл эти тоннели. А что если там сейчас находится кто-то из наших?

Ускоряюсь и уже скоро оказываюсь на тренировочной площадке, где так много времени проводит Рэйриан. Наставника здесь нет. Чертовщина! И как я сразу не догадался воспользоваться камнем связи? Кошусь на Тори.

— Можешь хотя бы в стороне подержаться немного? Твоя компания утомляет…

— Какой-то ты женоненавистник, дракон. Я тебе ничего плохого не сделала, а ты ведёшь себя так, словно это я была тогда в шкуре Ллойда.

— Ага, не сделала… Только стоит ли напоминать тебе, что ты первая пыталась лишить меня жизни.

Демонесса делает наигранно обиженное лицо, хмурится, но оставлять меня явно не собирается. Ладно. Скрывать мне уже сейчас всё равно нечего.

Достаю артефакт для связи из кармана. Заряда осталось очень мало. Надеюсь, что мне хватит, дабы узнать, где находится Рэй. Мог бы воспользоваться телефоном, но наставник уже давно не таскает его с собой, отказавшись практически ото всех средств современной связи, чтобы нас не подслушали.

— Рэй, хвала небесам! Где ты?

Спрашиваю сразу, как только чувствую лёгкую вибрацию магической энергии.

— Байрон, что случилось? Мы с Элли собирались встретиться в нашем штабе. У меня появился план, как освободить наших из темницы и перевести в нижние тоннели.

— Не вздумайте ходить туда! Рэй, я жду вас на тренировочной площадке. Есть важное сообщение. О штабе важно забыть. Если кто-то уже спустился туда, пусть немедленно возвращается.

— Что случилось?

Рэй хоть и держит себя в руках, ничуть не выдавая реакцию, а я чувствую его волнение. Я слишком хорошо его знаю и легко разгадываю даже мысленную интонацию.

— У меня заканчивается заряд артефакта. Просто сделай то, о чём я тебя попросил.

Не знаю, услышал ли последнее Рэйриан, потому что магия артефакта окончательно иссякает. У меня в комнате осталась ещё парочка таких, но очень хочется верить, что они больше не потребуются, раз уж решил перейти на сторону демонов.

— У тебя такая физиономия была сейчас, словно в туалет не можешь сходить после длительного запора.

Тори смеётся, глядя на меня.

Наверное, со стороны такая связь выглядит действительно забавно, ведь ты концентрируешься на магическом потоке, чтобы передать свои мысли адресату, а каким уж тебя видят — другой вопрос. Обычно я пользовался артефактом вдали от посторонних глаз, но теперь они стали неотъемлемой частью моей жизни. Что же… придётся привыкнуть.

— Посмеялась?

Я хмурюсь.

Мне сейчас совсем не до шуточек.

— Брось! Это действительно выглядело забавно. Такой напряжённый, кожа на скулах натянута, а этот взгляд… ммм… Ладно. Хочешь поговорить со своими друзьями наедине? Договорились. Я растворюсь и стану для них незаметной.

— У тебя есть шапка-невидимка?

Я скептически хмыкаю.

— У меня есть идеальная способность — прятаться и выжидать. Я дам вам время поговорить, но если я заскучаю, то выйду, уж прости… Поэтому делай всё возможное, чтобы мне не пришлось тосковать, дракончик.

Тори прицокивает языком, приближается ко мне, приподняв мой подбородок лёгким движением пальцев правой руки, и уходит, оставляя за собой такой странный будоражащий сознание шлейф парфюмерии. Вроде бы пахнет пряностями с горчинкой, и всё-таки есть что-то ещё, едва уловимое. Сладость? И почему меня так зацепил этот аромат?

Стоит демонессе скрыться, и я вижу Рэйриана. Элли семенит следом за ним, едва поспевает, а я понимаю, что она не оставила своих попыток очаровать непреступного. Даже сейчас носится за ним по пятам, совсем не думая о том, что сейчас стоит для всех нас на первом месте — о скорой битве. И ведь я не сильно отличаюсь от неё: так же смотрю на Адалин щенячьими глазками, всё жду, когда откликнется на зов моего сердца, хоть и вижу, что она занята сейчас другим… парнем… и другими проблемами.

— Байрон, что случилось? Откуда такая секретность? Твоя энергия… кто-то изрядно потрепал тебя.

Рэйриан хмурится, разглядывая меня, а Элли вздёргивает носик, фыркает, что это моё обычное состояние, и они зря так спешили на встречу со мной. Ух, хочется ей ответить, но я держусь. Пока мы все на одной стороне. Что будет дальше — покажет время, но сейчас даже Элли — одна из нас.

— На меня напал демон.

— Снова демоны! — цедит Рэйриан сквозь зубы.

— Не поверишь, Рэй, но это был отступник. Сейчас я буду говорить сумбурно, но демонесса спасла мне жизнь. Если бы не она, мы бы сейчас не разговаривали.

Я стараюсь быть кратким, пересказываю всё, что узнал от Адалин, и что видел уже собственными глазами. Элли вскрикивает, прикрывает рот ладонями и испуганно хлопает глазами.

— Нет уж, дракончик, прости, но прятаться, когда тут так истерично визжат, у меня сил не хватает. Вы бы заглушку этой дамочке какую-то придумали… Вздумала орать — сразу кляп во рту появился. Ну а что? Магия и не такие штучки создать способна, если заморочиться.

Рэйриан и Элли удивлённо смотрят сначала на Тори, выбравшуюся из укрытия, а потом переводят обиженные взгляды на меня.

— Всё это время она подслушивала нас, и ты знал об этом?

Наставник хмурится.

— Брось, лапушка! Тебе совсем не к лицу такая хмурость… Скажи спасибо своему приятелю, что не захотел навести на тебя флёр таинственности и убедить в том, что выгодно нам.

Элли дует губки, показывая, что поведение Тори ей совсем не нравится, жмётся ближе к Рэйриану, но демонесса и не замечает этого.

— О! Это твоя девчонка? Советую сменить… визжит противно, очень негативно отразится на твоих ушных раковинах, красавчик. Итак, позвольте прояснить — теперь я защищаю Байрона, и я буду рядом с ним. Принимать меня или нет — ваше дело, но я бы советовала подружиться со мной. Мы теперь играем на одной стороне, ребятки. Нам придётся объединиться, чтобы поймать одного безумного демона и парочку безумных светлых, например, ваше божество.

Тори смеётся, а по напряжению Рэйриана я понимаю, что идея ему совсем не нравится. Он не хочет играть на стороне демонов, хоть и видно, что готов довериться им. Нет, не им — мне. И я не подведу его доверие.

— Рэй, не думаю, что нам следует разговаривать с ней… Пойдём отсюда, — хватает наставника за локоть Элли, опасливо косясь на Тори. У кого-то поубавилась спесь? Ведьмочка тушуется в компании уверенной в себе демонессы? Кажется, Тори уже начинает нравиться мне! Это надо было так заткнуть за пояс Элли! А ведь она ещё ничего толком не сделала.

— Я говорю не с ней, а с Байроном. В своё время я принёс клятву служить последнему серебряному дракону, и если он решил принять сторону демонов, я буду помогать ему, — отмахивается от назойливой мухи Рэйриан.

Ого!

А с этого места можно поподробнее? Я ничего ни о каких клятвах не слышал. Даже Элли и Тори Рэйриану удалось шокировать своими откровениями. Очень и очень интересные новости.

Глава 32. Адалин

Джеймс провожает меня в крыло отчуждения, а сам возвращается к Люциторуму, чтобы обсудить безопасность академии, пока нас не будет. Всем хотелось бы поймать Ллойда как можно быстрее, но спускаться за ним в тоннели сейчас некому. Демонам для этого придётся убить немало светлых, выпив всю их жизненную и магическую энергию. Из светлых противостать обезумевшему демону пока никто не сможет. Лишь Байрону удастся, как только окончательно примет свою силу и обратится серебряным драконом, но даже в такой ситуации мне бы не хотелось отпускать его одного.

Стоит ли мне встречаться с бабушкой, когда мы окажемся в нижнем мире? Я бы могла попытаться призвать исхитов для начала, а уже если ничего не получится, поговорить с ней. Если честно, то желания встречаться с человеком, который ненавидел меня — или презирал? Не суть! — нет ни малейшего. Бабушка заставляла меня избавиться от принца Тьмы. Тогда мне казалось, что она действовала с указки Люциторума, но теперь понимаю — не его. Бабушка действовала так по велению Света. На его стороне она играла, хоть до этого и заключила сделку с тёмным повелителем. А потом нарушила условия? Странно… Она знала, что в такой ситуации я должна буду выполнить её часть сделки? Или рассчитывала, что удастся обмануть тёмного? Конечно, бабушка надеялась, что никому в её семье не достанется дар, считала нас недостойными… Но её надежды не оправдались.

— Тебе придётся встретиться с ней.

Вздрагиваю и оборачиваюсь на звучание знакомого голоса, который давненько уже не слышала. Энергия сидит на краю кровати, играясь с пружинистым локоном, вывалившимся из причёски. Она улыбается моему изумлению, заправляет прядку за ухо и чуть склоняет голову набок.

— Энергия? Не думала, что ты появишься снова. Ты казалась мне плодом разыгравшегося воображения.

— Но ты не оставляла веру в меня и прошла ещё одно испытание. Ты отлично справляешься с каждым, уверена, что и оставшиеся будут тебе по плечу. Потеряв учительницу, ты не впустила тьму в своё сердце. Я не ошиблась в тебе, Адалин. И мне повезло, что именно ты поверила в меня.

— Ты знала, что мадам Юми погибнет?

Энергия замолкает, о чём-то напряжённо думает, но встряхивает головой и тут же пожимает плечами.

— Будущее довольно изменчиво. Знания они порой такие странные… Я многое знаю, но развилок и путей, по которому пойдёт то или иное существо, слишком много. Я не могу наверняка говорить, что вот тот умрёт, а этот останется жить. Мне даже неизвестно, кто выйдет из финальной схватки победителем, но я доверяю тебе. Поговори со своей бабушкой. Уверена, тебе откроется немало тайн…

— Кто ещё погибнет? Тебе известно это, правда?

Хоть Энергия и говорит размыто, словно специально пытается огородиться от подобных вопросов, но я чувствую, что она знает куда больше, чем говорит. И она может поделиться тем, что видела со мной. Но захочет ли?

— Кто-то из моих близких? Ты молчишь, чтобы уберечь меня от этого сейчас? Но ведь я могу попытаться изменить что-то…

Молча пожёвывая губами, Энергия отводит взгляд.

Сердце сдавливает. Уж лучше погибнуть самой, чем терять людей, успевших стать тебе такими родными. Пусть некоторые сейчас не принимают меня и считают странным, но мне бы не хотелось видеть их смерти… Даже Элли. Перед глазами проносятся лишённые жизни тела Светлы, Вирэль и мадам Юми, и я невольно передёргиваю плечами.

— Почему ты не можешь сказать мне кто?

— Попытка спасти одного может привести к гибели другого. Как я уже сказала, я вижу много развилок и смертей. Я вижу как положительный, так и отрицательный исход предстоящей битвы. Пока всё складывается неплохо, но ты должна понимать, что жертвы неизбежны. Мы не сможем избежать их всех. Кто-то обязательно пострадает.

— И всё-таки я хочу минимизировать потери. Мне важно знать, что случится с Джеймсом. Прошу тебя, не скрывай, Энергия. Он слишком амбициозен, я даже не сомневаюсь, что он рванёт в самое пекло, не задумываясь о себе. Ему что-то угрожает?

Энергия бледнеет. По выражению её лица понимаю, что этот вопрос болезнен и для неё самой, и она не может утешить меня. Сердце сдавливает. Я не могу позволить ему погибнуть. А ведь он сделает всё, чтобы защитить меня. Из-за этого пострадает сам?

— Он прикроет меня, да?

Если я скажу ему, что у нас нет будущего — оставит ли он меня в покое? Будет ли рисковать собой, если поставлю жирную точку в наших даже не успевших толком начаться отношениях?

— Не оставит… мой брат впервые по-настоящему полюбил, и он не оставит тебя, Адалин. Даже если ты предашь его. Лучшее, что ты можешь сделать — подарить ему счастливые мгновения, пока вы ещё вместе.

Сердце ускоряет своё биение. Значат ли слова Энергии, что будущее уже предрешено, и мы ничего не сможем изменить? Слёзы щиплют глаза, но я больше не хочу задавать вопросы. Всё это лишь предположения… Я не позволю Джеймсу погибнуть там, сделаю всё и прикрою его собой, если потребуется. Он воссоединится со своей сестрой и будет счастлив, а ещё одну смертную он обязательно найдёт себе однажды…

— Адалин, не думай о сказанном мной, как о предрешённом. Пока ничего точно неизвестно. События меняются слишком быстро. Порой происходит то, чего я даже не видела. Предательство Ллойда я не разглядела в настоящем, так могу ли загадывать настолько о будущем? В любом случае нужно жить здесь и сейчас, наслаждаться жизнью и использовать каждое мгновение, подаренное нам небесами. Мы не знаем, что случится завтра. Просто не откладывай на завтра то, что можешь сказать или сделать сегодня. Мой брат тот ещё упёртый барашек, но он нуждается в твоей взаимности. Я чувствую это. Вы можете стать спасением или погибелью друг для друга.

Не только он… Байрон тоже нуждается в моей поддержке. И мне хочется быть рядом, когда он будет проходить ритуал обращения в серебряного дракона. Однако я не могу разорваться меж двух огней и должна сделать выбор. Быть счастливой сегодня, потому что завтра может и не наступить. Энергия права: жить нужно сейчас, а не потом… Как много мы упускаем из-за собственной нерешительности? Думаем, что «завтра» всё пойдёт не так, звёзды сойдутся, и проще будет принять решение, но не тут-то было… Это «завтра» может не наступить.

— Мне пора уходить. Сейчас вернётся мой брат, и он не должен знать, что мы с тобой общаемся. Ты ведь помнишь?

Киваю, но делаю это как-то на автомате. Если честно, то сил у меня сейчас нет ни на что. Слабость захлёстывает, и я готова растечься желейной лужицей, но не сделаю этого. Если предстоит пойти в сражение, где нас ждут неминуемые потери, я должна сделать всё, дабы предотвратить их или минимизировать.

Я не успеваю спросить у Энергии, когда мы увидимся снова и получится ли у меня договориться с исхитами, потому что она исчезает, а я остаюсь одна… наедине с гнетущими душу мыслями. Лучше бы больше расспросила о бабушке или исхитах, а не лезла в пугающее будущее, способное перевернуться с ног на голову.

Энергия была права, сказав, что Джеймс скоро вернётся. Чувствую лёгкое дуновение ветра, медленно оборачиваюсь и смотрю на принца Тьмы, стоящего в дверном проёме.

— Такое ощущение, словно я и не уходил вовсе… Как оставил тебя здесь, так ты и стоишь. Не можешь никак прийти в себя?

Джеймс делает несмелый шаг в мою сторону, но останавливается, а я стараюсь не верить, что он может пострадать во время сражения со Светом. Он не должен платить столь жестокую цену. Не своей жизнью ведь искупать грехи старшего брата…

— Ведьмуля, Люциторум решил отправить с нами в нижний мир последнего серебряного дракона и Тори. Там они будут в безопасности. Мы как раз вернёмся до полнолуния, и всё будет готово к ритуалу.

— Разве Ллойд не сможет попасть в нижний мир?

Джеймс только отрицательно мотает головой и выдавливает улыбку.

— Люциторум наложил запрет, поэтому туда ему не пробраться. А в серебряном драконе появилась частица тьмы после нападения Ллойда, так что нижний мир не оттолкнёт его.

— Голова кругом идёт.

Понимаю, что не следует ждать ничего хорошего, учитывая тот факт, что мы будем в нижнем мире втроём… Тори не считается. Хотя… Почему же нет? Тут какой-то многоугольник назревает. И я не знаю, как правильно выпутаться из него.

— Не скажу, что мне нравится эта идея, но лучшего варианта найти не удалось. Мы должны позаботиться о драконе, хоть и не скажу, что мне приятно возиться с ним, и ты сама прекрасно понимаешь причину.

— Ладно. Если так будет безопаснее для Байрона, значит, пойдём все вместе.

— Понимаю, что тебе может быть неприятна компания Тори, но она не такая плохая, как может показаться. И… не знаю, зачем говорю это, но у нас с ней была близость тел, но не душ. Это всего лишь одноразовая связь, чтобы выбросить лишнюю накопившуюся энергию. Я никогда не рассматривал Тори на роль своей партнёрши. Да и ведь тогда я не был знаком с тобой…

Как же тяжело говорить, находясь на таком расстоянии друг от друга, утаивая внутри самое главное. Мне хочется прижаться к Джеймсу, но тут же представляю наполненный болью взгляд Байрона, и сердце рвётся в клочья.

Почему оба парня неравнодушны ко мне, а я к ним?

Какой шаг будет верным, чтобы уберечь обоих?

Лучше бы я не спрашивала Энергию о будущем, а теперь сердце не на месте, кажется, что вместо него в груди бьются осколки, оставшиеся раздробленные частички.

— Ведьмуля, ты так смотришь на меня и молчишь, а мне хочется, чтобы ты хоть слово сказала… даже если будешь проклинать меня за то, что впутал во всё это.

Я больше не могу стоять как истукан, срываюсь и за секунды преодолеваю разделявшее нас расстояние. Тону в объятиях Джеймса, всхлипываю, вжимаясь в его тело, дрожу вся, хоть и не продрогла.

— Тебя так сильно расстроило случившееся с преподавателем?

— Сколько ещё жертв будет, Джеймс? Почему твоему брату просто не остановиться?

— Не он всё это начал, Адалин… Я не совсем понимаю, почему ты доверилась Люциторуму. Стоит ли говорить тебе, что после того, как моего брата поставят на место, а я найду способ разорвать твою связь с тёмным повелителем, то убью и его?

Я мотаю головой, продолжая обвивать шею принца Тьмы своими дрожащими руками. Когда Света свергнут, он узнает правду. Раньше рассказать всё равно не получится, но он не тронет Люциторума… В этом я уверена.

— Могу ли я попросить тебя не геройствовать без надобности? Я не переживу, если потеряю тебя.

Протяжный стон срывается с губ Джеймса. Ласковым движением пальцев он приподнимает мою голову, смотрит прямо в глаза, снося окончательно все барьеры между нами, склоняется к моим губам и целует… Земля уходит из-под ног, а я цепляюсь пальчиками за его плечи и отвечаю на поцелуй демона, хоть и понимаю, что этим могу сильнее потопить нас обоих. Если погибнет он, то и я не хочу жить… Пусть Всевышний заберёт нас обоих, если такое случится…

— Ведьмуля… нам нельзя быть вместе… нельзя мне испытывать то, что испытываю рядом с тобой. Любовь — это огромная слабость. И я поддался ей. Справлюсь ли со всеми испытаниями, когда буду вынужден столкнуться с ними лицом к лицу? Что выберу? Стремление восстановить справедливость? Или твою безопасность?

— Не отталкивай меня, Джеймс… Пока у нас есть время, пока мы живы, мы должны пользоваться каждым мгновением.

— Дракону ты говоришь то же самое?

Вопрос прошибает до мозга костей. И без того натянутые нервы буквально звенят от напряжения. Я резко отшатываюсь от Джеймса и с обидой смотрю ему в глаза. Он специально это сказал? Чтобы восстановить барьеры, которые сам же опустил, практически признавшись мне в любви?

Глава 33. Байрон

Ожидаемо, Рэйриан ничего не рассказал мне о своей клятве. Он пообещал, что будет биться на моей стороне и примет любое решение последнего серебряного дракона. Это что-то новое. Раньше он ничего подобного не говорил, но всегда помогал мне и выручал из разных ситуаций.

— Уверен, что тебе следует уходить в нижний мир?

Рэйриан потирает переносицу, напряжённо смотрит на меня, а я не знаю, что сказать. Не уверен, но говорят, что пока я в опасности на территории академии. Поняв, что я решил занять сторону Люциторума, Свет может найти способ избавиться от меня. Да даже этот проклятый демон с клыками обрёл силу и угрожает безопасности любого. Я стану для него желанной добычей.

— Принц Тьмы сказал, что для их обезумевшего приятеля я теперь буду целью номер один. Попробовав мою энергию на вкус, он захочет осушить меня. Драконы для них — особенное лакомство, а энергия последнего серебряного будет манить его ко мне.

— А если они отведут тебя прямиком в ловушку?

Рэй всё никак не успокоится.

— Ну, зачем им было спасать меня в таком случае? Тори рисковала собственной жизнью, поэтому я верю им. Конечно, поначалу мне хотелось держаться от тёмных в стороне, но светлые затевают что-то плохое, я это чувствую. Не знаю, как объяснить тебе, но я увидел демонов в другом образе, что ли?.. Не скажу, что теперь готов подружиться с ними, но пока мы на одной стороне, Рэй. Хорошо будет, если ты позаботишься о себе и попытаешься вместе с Люциторумом обрушить все проходы в нижние тоннели, чтобы закрыть их навсегда.

— Армия Света может нагрянуть сразу после полнолуния. Ты будешь слаб, когда пройдёшь ритуал, уязвим. Не думаю, что тебе следует делать это… Тем более, ты лишился истинной, Байрон. Стоит ли напоминать, что помог в этом именно демон? Не доверяю я им. Если бы я мог пойти с тобой…

— Ты не сможешь, потому что тьмы в тебе меньше, чем во мне.

— А что скажешь об Адалин? Как она пройдёт туда вместе с вами?

Я пока не говорил наставнику о новой сущности ведьмочки, но если хочу, чтобы он доверял мне, должен сделать это.

— Она изменилась, Рэйриан. И я не говорю сейчас о смене характера, нет… Лин осталась той же отважной ведьмочкой, пришедшей в академию, но теперь какая-то часть неё — тёмная. Именно по этой причине первое время Лин находилась в нижнем мире. Она призналась мне совсем недавно, и я оттолкнул её, но теперь понимаю, как сильно ошибся. Вновь причинил ей боль своим недоверием. Наверное, мне с ней ничего уже не светит.

— Час от часу не легче. Мы готовили мятеж, хотели сами помочь армии Света пройти в академию и освободить нас, но теперь наоборот делаем всё, чтобы они не прошли. Честно скажу, Байрон — я ничего не понимаю. Если бы не клятва, которую я дал ещё в детстве… Я бы никогда не поддержал тебя. Мне всё ещё кажется полнейшим безумием сотрудничество с тёмными силами. Тьма на то и тьма.

— Нет света без тьмы, Рэй. А вот тьма без света существует вполне себе сносно. Так скажи мне, можем ли мы делить всё на чёрное и белое? Мы ведь тоже не такие пушистые, допускаем ошибки. Возьми ту же Элли, в ней же злости куда больше, чем в Тори. Уж не знаю, как она стала светлой ведьмой… И всё-таки тьма есть в каждом из нас, как и свет. Я чётко увидел его в демонессе, когда она бросилась защищать меня, рискуя своей жизнью. У неё был шанс прекратить драку, просто бросить меня, но она этого не сделала. Она боролась до последнего. Отступник обещал отпустить её и сделать своей правой рукой, он отчаянно уговаривал Тори последовать за ним и освободил от необходимости биться за меня до последнего вздоха, но демонесса осталась.

Рэйриан глубоко задумывается.

— Парни, мне не хочется прерывать вашу милейшую беседу и всё-таки нам пора, дракон.

Тори приближается к нам, вальяжно покачивая бёдрами. Я смотрю на демонессу с благодарностью, ведь она оставила нас и позволила поговорить с наставником перед моим уходом наедине, хоть и не желала этого делать. Я понимаю, что Рэйриану нужно время осмыслить полученную информацию. Я сам пока толком не понял, почему занял сторону демонов: всё произошло чересчур быстро. Всем нам потребуется время, но остаётся его не так уж и много. Скоро полнолуние, и я уверен, что передышки нам никто не даст. Нельзя недооценивать противника. Армия лорда Таар-горна сильна: ректор частенько упоминал об этом. Если во главе встанет один из богов… кто знает, как всё обернётся? Забавно, но ведь и на стороне тёмных есть божество, да только что-то оно не дотягивает. Или это моё предвзятое отношение к принцу Тьмы из-за Адалин?

— Я постараюсь сделать всё, чтобы закрыть нижние тоннели, но пока не уверен, что такой способ удастся отыскать, — кивает наставник в ответ на мою просьбу.

Рэйриан одобряюще похлопывает меня по плечу. Мы пожимаем друг другу руки на прощание, и я иду следом за Тори в пугающую неизвестность. Надеюсь, нижний мир не разорвёт меня на части, и всё пройдёт хорошо.

Оказавшись на кладбище, я озираюсь по сторонам. Это место и раньше не радовало, а сейчас навевает какую-то особенную тоску. Всё вокруг словно вымерло: листва на деревьях пожухла, ветви и стволы высохли. При сильном порыве ветра любое из деревьев рухнет с корнем, а если случится пожар, так вообще страшно думать, чем всё закончится. Когда всё закончится, придётся заняться уборкой кладбища, ведь оставлять рядом с академией легко воспламеняющую огромную территорию точно не следует, да и мертвецы не скажут нам «спасибо», если их окунут в кипящую лаву. Идиот! И о чём я только думаю? На пороге от смерти только о мертвецах или пожаре беспокоиться, ага… могу, умею, практикую.

— Ты говорила, что мы пойдём вместе с Адалин и этим вашим принцем. Что-то я их здесь не наблюдаю.

Опасливо кошусь на Тори, вспомнив слова Рэйриана. Да нет!.. Я им нужен. Если только Люциторум не увидел во мне опасность. Ну а что? Подумает, что после ритуала быстренько переметнусь на сторону врага?

— Они уже там. Ты мне не доверяешь, дракон? Стала бы я рисковать своей задницей ради тебя, чтобы потом обречь на смерть? То-то и оно! Пойдём, пока я не передумала возиться с тобой и не запихнула в портал силой. К слову… будет немного неприятно, но уверена, ты переживёшь.

Перевести дух и подготовиться я не успеваю: Тори сжимает моё запястье и тянет за собой в полуразрушенные ворота склепа. По крайней мере, раньше я думал, что это склеп. Ректор говорил, что портал находился в другом месте, но когда он ослаб, и защита практически спала, демоны решили открыть его в заранее подготовленном предателями склепе. Уж не знаю, кого он имел в виду, называя предателями, но в подробности и не вдавался.

Вспышка света, тело распадается на множество частиц и собирается вновь. Дыхание перехватывает, а лёгкие обжигает от резкого, бьющего в нос, запаха серы и раскалённой смолы.

Ещё один скачок, хоть я и не успел толком прийти в себя, и вот мы стоим на выжженной пустоши. Я озираюсь по сторонам и поверить не могу собственным глазам. Честно говоря, я не думал, что нижний мир разительно отличается от верхнего. Конечно, я не надеялся столкнуться здесь с последним чудом техники, но это место… ужасно?.. Мягко сказано. Жить здесь целую вечность? Да сдалась она тогда?

— Что задумался, дракон? Твоя королевская кровь бунтует против такой обители? Привыкай. Моя нора станет твоим временным местом жительства. Кормить вкусно не обещаю — терпеть не могу стряпню, но как-нибудь перебьёмся, не переживай.

— Это ведь что-то вроде окраины? Сейчас мы выйдем к городу или какому-нибудь поселению, правда?

Я до сих пор не могу поверить, что это пустынное место с каким-то странным затхлым воздухом грязного красноватого оттенка и есть нижний мир. Демонесса смеётся, но мгновенно серьёзнеет.

— Не впечатлён, да? Теперь понимаешь, почему мы хотели выбраться? Несколько столетий назад, когда я была ещё совсем маленькая, я держала маму за руку, слушала её рассказы о верхнем мире, где она когда-то бывала, и не понимала, откуда столько несправедливости, почему твоя принадлежность к демонам навешивает на тебя ярлык «недостойный» и запирает в этой темнице. Мне так сильно хотелось вырваться и прогуляться по красивым городским улочкам, поспать на мягкой пуховой кровати, о которых говорила мама… Но это всё оставалось лишь мечтами до недавнего времени. И вот теперь у демонов появился точно такой же шанс на жизнь, как и у вас, людей, одарённых светлой магией.

Сердце сжимается. Мне действительно больно слышать такие слова. Мы не задумываемся, когда делаем какие-то неосторожные шаги или идём под лозунгами общества, скандируя, что кто-то недостоин того, что получаем мы. Я ведь тоже был таким же… Ненавидя тёмных, я желал закрыть образовавшийся в портале разлом, навсегда запереть их в нижнем мире, но теперь понимаю, что они просто хотели жить так же, как живём мы. И это было вполне себе справедливое желание. Среди нас ведь тоже полно отступников, взять тех, кто убил моих родителей… Почему нижний мир стал ловушкой для тёмных, а не злодеев? Так было бы логичнее. Как рай и ад… А ведь это место действительно можно назвать адом. Я передёргиваю плечами и стараюсь собраться с мыслями.

— Тори, никто больше не отнимет у вас этого права. Я буду бороться с армией Света до последнего, но у всех одарённых существ, будь то даже демоны, останется шанс жить в обществе.

Уголки губ демонессы чуть приподнимаются, но так же быстро опускаются. Она заправляет выбившуюся прядку своих чёрных, как бархат ночи, волос и притопывает ножкой.

— Мы идём или будем тут обмениваться обещаниями, которые ещё нужно как-то сдерживать?

— Да, а как же охрана? Ваш этот принц говорил вроде бы, что сюда охрана Ллойда не пропустит, но где они?

— Глупенький дракончик, неужели ты так и не понял, что здесь всё устроено совсем не так, как у вас. У нас не стоит охрана на посту. Второй портал, через который мы прошли… Охрана находится внутри него. Души древних демонов, пожелавших уйти на покой, чтобы оберегать нижний мир от вторжения, в том числе и отступников.

Демонесса опускает голову и тяжело вздыхает. Тут и без слов понятно, что она потеряла кого-то очень близкого, решившего уйти туда. Хотелось бы мне узнать, кого именно, но лезть к ней в душу и бередить раны прошлого сейчас не следует. И без того мы как-то слишком сильно разоткровенничались, а я не заметил даже, как начал привязываться к ней.

Глава 34. Адалин

Переход в нижний мир прошёл чуточку легче, чем в прошлый раз, но всё-таки неприятные ощущения остались. Джеймс сразу доставил меня в то место, где я впервые пришла в себя. Он называет его норой, говорит, что у каждого демона есть своя нора, а общее строение чем-то напоминает множество сот, соединённых вместе. Пройти из норы в нору несложно, если ты приглашён хозяином, знаешь её специальный код.

— Джеймс, а та женщина… Человек, который ухаживал за мной, когда я пришла в себя… Где она?

— Ей уже назначили обитель, если ты об этом. Ты же не думаешь, я спустил бы сюда живого человека, правда? Она была из недавних мертвецов, потому казалась живее живых, но на самом деле… Прости, тогда мне не хотелось пугать тебя такой правдой.

Закусываю губу, чтобы не всхлипнуть. Не кисейная барышня ведь. Столько смертей в последнее время видела собственными глазами, так чему удивляюсь теперь? Тому, что общалась с мертвецами? На мгновение меня прошибает мысль, что здесь могу повстречаться с мадам Юми или кем-то из девочек, но мне хочется верить, что они в лучшем мире.

— Такие люди частенько прислуживают демонам, а это значит, что у них есть все шансы смягчить своё наказание.

— Когда Байрон с Тори нагонят нас?

Джеймс хмурится. Каждый раз, когда я упоминаю о Байроне, он злится, а я отчасти понимаю, почему, но не могу делать вид, что дракона не существует, что он не был моим истинным. И да, я жалею о разрыве связи с ним, ведь сейчас она ой как могла пригодиться нам. Необязательно ведь любить до потери пульса, чтобы усиливать друг друга на поле боя? Вернуть её уже не получится, Джеймс не просто так предупредил меня, чем это чревато для нас с Байроном. Быть вместе только потому, что так решила метка? Мы точно не обретём счастье, даже если сможем одержать победу на поле боя. Возможно, это эгоистично, но я не хочу возвращать связь истинных ради этого.

— Они уже здесь. Должны прибыть сюда с минуты на минуту, если не найдут себе дела поинтереснее. Мне показалось, что они подружились. Возможно, там есть намётки на что-то большее…

Джеймс словно нарочно говорит это и следит за моей реакцией, чтобы увидеть ревность, но её нет. Я буду рада, если у Байрона сложатся отношения с Тори. Пусть я до сих пор сомневаюсь, что встречаться с демонессой хорошая идея… Ой! А сама-то я чем лучше? Я же бегаю за принцем Тьмы, пытаюсь добиться взаимности от него, а он даст фору любому демону.

— Ты как? Пришла в себя после перемещения? Мы можем сразу встретиться с твоей бабушкой или попытаться призвать исхитов без её помощи.

Нет. Энергия сказала, что мне придётся встретиться с бабушкой, и я должна довериться. Хоть и не хочу видеть женщину, что держалась всегда в стороне от нас с мамой, а всё-таки должна попытаться узнать, что за двойные сделки она такие заключала, и почему согласилась помогать Свету. Мне хочется верить, что у бабушки была такая необходимость. Глубоко в душе я желаю оправдать её, пусть и не понимаю, зачем мне это нужно? Надеюсь, что она на самом деле любила нас с мамой? Глупость же.

— Я встречусь с ней. Мне важно понять, почему она сделала это, и почему отталкивала нас с мамой. Возможно, твой брат обещал ей уничтожить дар, чтобы он не передавался больше никому, именно поэтому бабушка согласилась обречь себя на страдания?

Что-то слабо вяжется с натурой ледяной женщины, думающей только о себе. И всё-таки где-то глубоко внутри меня теплится надежда, что всё именно так и было.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Со мной твоя бабушка не особо откровенничала, и сделки заключать с «исчадием тьмы», как она меня называла, отказывалась. Зато с Люциторумом успела.

— И с кое-кем похуже него.

— Ты говоришь о моём брате? Такое ощущение, что ты уже успела повстречаться с ним, и Свет здорово насолил тебе. Почему ты так относишься к нему? Мой брат не идеал доброты, конечно, но всё-таки он старается соответствовать своему статусу. Да, он оставил студентов в академии, но принёс малые жертвы, чтобы подготовиться к битве с Люциторумом.

Я понимаю, почему Джеймс защищает своего брата. Потеряв сестру, он хочет сберечь хотя бы брата, несмотря на то, что между ними были недомолвки в прошлом. Главное, чтобы это не сыграло против нас, когда случится та самая битва, которую все мы ждём.

— Не помешали вам, голубки? — Сладкую речь Тори я ни с чем не спутаю.

Оборачиваюсь в сторону проёма, вижу, как они с Байроном проходят. Дракон озирается по сторонам. Он восхищён, и мне кажется, что ему даже понравилось это местечко. Нет, так выражается что-то другое. Как правило, таким взглядом смотрят на что-то очень знакомое. Но ведь Байрону не может показаться знакомым нижний мир? Если только он не видел что-то из будущего?

— Байрон, как прошло перемещение? — мне хочется хоть как-то сгладить незавершённый разговор с Джеймсом и двойственный вопрос Тори.

— Неплохо. Бывали и похуже моменты. Но я поражён тому, как всё устроено здесь. Норы демонов напоминают улей, который я уже видел однажды…

— Видел? — Тори и Джеймс задают вопрос в один голос, переглядываются, устремляют взгляды на Байрона. Интуиция не подвела меня!.. Я знаю взгляды Байрона. Возможно, это отголоски истинности, или я привыкла к нему, потому что как бы дракон ни старался отказаться от нашей истинности, он стал чуть ли не первым другом в моей жизни?..

— Да. В тоннелях под академией всё устроено точно так же… И этот столик. Я видел там нечто подобное. Мебель, высеченная из камня. Что-то подсказывает мне, что тоннели под академией и есть нижний мир, ваша обитель. Вот только она существует на уровне людей, а ваш мир на каком-то другом… А если существует обитель, кто знает, может быть есть и другие ходы? Что, если они расположены не только под академией, но и под землёй в целом? Что помешает армии Света выйти, скажем, на кладбище?

— А это интересная мысль. Мы должны убедиться, что всё так на самом деле, а потом предупредить Люциторума, — заключает Джеймс.

Он выглядит настороженным. Всё настолько плохо? Сердце колотится от мысли, что добавились дополнительные проблемы, но с другой стороны — хорошо, если они обнаружились сейчас. У нас есть все шансы предупредить удар Света.

— Я должен отвести Адалин на встречу с бабушкой, позднее я присоединюсь к вам, а пока, Тори, проведи Байрона по большей части нор, чтобы он убедился наверняка, что не ошибается.

— Ты же понимаешь, что у меня доступ не во все норы открыт? — хмурится демонесса. — Давай, ты проводишь Байрона, а я составлю компанию нашей конфетульке? Ты как смотришь на моё предложение, ведьма? Не боишься, отправляться в приключение со мной?

— Это не лучшая идея, — рычит Джеймс.

Мне хотелось бы, чтобы Джеймс был рядом, когда я встречусь с бабушкой. В его объятиях я точно найду успокоение, если там случится что-то неприятное, но по общему напряжению понимаю, что важнее сейчас для него составить компанию Байрону.

— Джеймс, тебе не о чем переживать. Я справлюсь. Займись тем, что действительно важно, а я пойду с Тори.

Демонесса довольно улыбается. Так и хочется сказать ей, что это совсем ничего не означает, и стать подружками у нас не получится, но я сдерживаюсь. Зачем подливать масло в огонь, если он и без того готов полыхнуть в любую секунду? Да и пламя никак не затухает, а пожар нам сейчас точно не нужен.

— Если хоть волос упадёт с её головы, — предупреждает Джеймс.

Байрон тоже опасливо косится на Тори, но не пытается даже угрожать ей. Возможно, Джеймс прав, и дракон узнал демонессу лучше, проведя с ней время? Если он доверяет ей, то и я могу. Я же доверилась принцу Тьмы и Люциторуму, а Байрон последовал моему примеру.

— Конфетка, пойдём, пока эти два самца не набросились на меня и не загрызли за то, что хочу просто помочь тебе. Дракоша, спасибо, хоть ты не стал угрожать.

Тори цокает своими длинными шпильками по каменному полу. Удары каблучков утопают в стенах, звучание заглушается.

Джеймс хватает меня за руку, косится на Байрона, но уходить тот явно не планирует. Однако демону это ничуть не мешает: он притягивает меня к себе и обнимает.

— Пообещай мне, что всё будет хорошо?

— Всё будет хорошо. Не волнуйся. Если я почувствую угрозу, исходящую от бабушки, я закончу разговор и покину её. Не о чем беспокоиться. А ты позаботься, пожалуйста, о Байроне.

Джеймс прижимает меня крепче. Его сухие губы прикасаются к моему виску, и объятия размыкаются. Если бы принц Тьмы не доверял Тори, он бы ни за что не отправил меня с ней. Я тоже постараюсь вести себя с ней непринуждённо, позабыв о её унижающих словечках и желании отдать меня Свету в обмен на Джеймса.

— Будь осторожна, Лин, — глухим голосом говорит Байрон, но приблизиться ко мне и обнять не решается.

Я тоже не делаю этого, чтобы не дразнить Джеймса. Кто знает, как долго мы будем добираться до бабушки, а этим двум стоит найти в себе силы, чтобы не перегрызть друг другу глотки. Если сейчас обниму ещё и Байрона, то они точно могут закуситься, как только я выйду. Байрон прекрасно понимает это, вот и не дразнит принца Тьмы. Нам сейчас лучше всем сконцентрироваться на деле.

— Я уж думала, что ты испугалась, — посмеивается Тори, как только я выхожу в коридор.

— Как долго нам добираться до места её заточения?

Я не хочу вести дружеские перепалки и пытаться обрести в глазах демонессы уважение. Она меня терпеть не может, потому что считает, что я украла у неё Джеймса, но это не имеет совершенно никакого значения. Тори явно не такая токсичная, как Элли, поэтому нам удастся поладить ради общего дела. Даже с Элли Рэй и Байрон нашли общий язык, хотя раньше пытались держаться от неё подальше.

— А ты хочешь топать пешочком?

— У вас здесь есть транспорт?

Джеймс ничего об этом не говорил. Или порталы? О них я как-то не подумала даже… Тори хихикает. Она выводит меня на подобие улицы. Густой туман с крупицами пепла в воздухе окутывает нас, и я закашливаюсь. Всё-таки воздух здесь такой себе, если его можно назвать воздухом, вообще.

— Ты только не визжи, когда увидишь меня в истинном облике, и доверься. Всё пройдёт хорошо, я тебе это гарантирую. Я пообещала парням доставить тебя обратно в целости, так что непременно выполню свою задачу на все сто.

Чего уж мне пугаться? Ну, предстанет сейчас передо мной чудовище… и ладно. Однако я не ожидала, что оно будет таким… Тори резко увеличивается раза в два размерами. Забавно, что одежда увеличивается вместе с ней — это так действует местная магия?.. Нам бы тоже не помешала такая. А что? Потолстел, но всё так же можешь влезть в своё любимое платьице. Похудел — оно не висит на тебе мешком.

Тело демонессы, покрыто густой шерстью, а за спиной раскрываются громадные перепончатые крылья с шипами. Губы Тори растягиваются, обнажая ряды заострённых зубов. На руках огромные когти. Да и ноги теперь больше похожи на… копыта? Воу! Я удивлённо разглядываю девушку в новом облике. Теперь она настоящий демон. Налитые кровью глаза с жёлтыми вертикальными зрачками глядят на меня. Тёмные волосы Тори волнами спадают на плечи. Они настолько густые, что я даже завидую ей. С другой стороны, мохнатая морда портит общий вид, так что я не хотела бы такие волосы, если бы пришлось полностью покрыться растительностью. Два рога похожих больше на оленьи, чем на те, которые изображают чёртикам, переливаются синими перламутром. Один из них обломан, и я уверена, что это непростая история, касаться которой сейчас точно не следует. Отвожу взгляд, хоть и хочется рассмотреть демона в деталях. Я бы с удовольствием изобразила её на бумаге по возвращении в академию. Да только вряд ли Тори понравится моя идея. Интересно становится — Джеймс тоже способен принять подобную ипостась? Он ничего мне не говорил о смене облика, но ведь он — демон, и это нормально, что он может принять другой вид. Как и Байрон получить тело дракона.

— А ты смелая человечка. Я тебя недооценивала, — говорит Тори. Её голос двоится, искажается и сильно режет по ушам.

— Можешь болтать в таком облике поменьше? У меня кровь из ушей потечёт, — ворчу я.

Тори смеётся. Смех у неё хоть и менее громогласный, но даже он заставляет ёжиться. Уф!.. К такому я пока не привыкла. Затыкаю уши руками, а демонесса делает пару шагов в мою сторону.

— Поначалу будет жечь немного от прикосновения, но ты быстро привыкнешь. Доверься мне, ведьма, и всё пройдёт хорошо.

Тори подхватывает меня, как маленькую пушинку, взяв за талию одной рукой, пара взмахов крыльев разрезает воздух. Демонесса отталкивается от земли, и вот мы уже не стоим… парим над землёй или очень уж похожей на неё поверхностью. Я успеваю только ахнуть и вцепиться руками в лапу Тори, иначе это мохнатое нечто и не назвать. Надеюсь, всё пройдёт без эксцессов, и меня не укачает по пути. Стараюсь не смотреть вниз, но какой там — голова сама по себе опускается, кружится, а воздуха становится катастрофически мало. Она же не собирается убить меня и обставить всё как несчастный случай? Сейчас сделать это как никогда удобно, просто сбросив меня вниз.

Мы поднимаемся всё выше и выше, и вот уже норы кажутся такими крошечными… Страх постепенно отступает, и я даже немного завидую Тори, что не могу вот так же обратиться и взлететь. Наверное, это приятные ощущения — управлять своим телом, плывя по воздуху?

Глава 35. Адалин

— Как тебе? Сердечко ещё не выпрыгивает от страха?

Голос Тори тонет в потоке воздушных масс, поэтому так сильно не режет слух, как раньше, а слова хоть и сложно разобрать, будто она говорит с набитым ртом, а всё равно получается.

— Нормально! — кричу я, надеясь, что она услышит.

— Чего орёшь, как полоумная? Я ведь могу испугаться и ненароком отпустить тебя. У демонов прекрасный слух, так что не нужно так верещать.

— Прости.

Я ведь ничего толком не знаю о демонах, да и одним из них не смогу стать полностью. Скорее буду полукровкой или полумагессой? Уж не знаю, как правильно называть это, но в любом случае я только «наполовину». Вряд ли за моей спиной когда-то вырастут такие красивые крылья.

— Осталось немного, Цветочек. Сейчас уже пойдём на посадку, поэтому будь осторожна и держись за меня крепче. Я давненько не летала. Во время столкновения с землёй могу случайно и отпустить тебя.

Понимаю, что Тори дразнится, но всё равно цепляюсь за неё сильнее, насколько хватает возможности. Зажмуриваюсь, потому что мы не просто плавно идём на посадку — мы камнем летим вниз. Писк всё-таки срывается с моих губ в тот момент, когда жёсткий удар копыт демонессы о землю отдаётся в моём собственном позвоночнике. Ух! Это оказалось слишком жёстко, но я не вывалилась, демонесса крепко прижимала меня к себе. Она осторожно опускает меня на землю. Едва удерживаю равновесие после полёта, ведь тело стало таким лёгким, и я едва ощущаю его.

Озираюсь по сторонам и понимаю, что эта местность несколько отличается от той, где мы были ранее. Земля здесь чёрная, горячая, а кое-где проходят прожилки раскалённой лавы.

— Твоя бабушка живёт на этом островке. Одиночество — наказание, которого она заслужила, не выполнив требование тёмного повелителя, — спешит объясниться Тори.

Здесь сильнее пахнет серой и… жжёной кожей? Не самое приятное местечко, честно говоря. Я невольно передёргиваю плечами. Вроде бы мы находимся на пустынной территории, но бабушки я нигде не вижу.

— Про́клятая, Адель дил-ла Николис, явись передо мной!

Громогласный голос Тори разлетается по округе, эхом отражается, пробуждая по телу хоровод мурашек.

Перед нами рябит едва заметное очертание, приобретающее такой яркий облик. Я не узнаю в нём свою бабушку. Иссохшее тело, висящие клоками седые волосы, местами вообще отсутствующие на голове. Щёки бабушки впали. Сгорбленная спина больше похожа на крюк. Не такой она являлась мне в видениях. Чёрные глаза с едва различимыми зелёными вкраплениями глядят на меня, но не с ненавистью, которую я ждала увидеть в них. Рот бабушки открывается, а губы изгибаются в подобии искривлённой улыбки.

— Адалин…

От её хриплого голоса всё внутри стягивается болезненным спазмом. Хоть и стараюсь держаться, а выходит с большим трудом. Бабушка пусть и не была близка мне, но мне больно видеть её в таком состоянии.

— Прими свой прошлый облик, чтобы не пугать внучку.

Тори щёлкает двумя пальцами перед лицом бабушки, и та молодеет на глазах. Черные волосы собраны в тугой пучок на затылке, её глаза теперь больше изумрудные, чем чёрные, плечи распрямляются, а на щеках появляется румянец. Такой я её видела, если только на фотографиях, она слишком молодая. Надеюсь, что и чувствует себя соответствующе сейчас.

— Я знала, насколько ты сильная, Адалин… Верила, что эта встреча состоится. Дай мне поговорить наедине с внучкой, демон.

Бабушка вскидывает голову и смотрит на Тори.

— Попробуешь навредить девчонке, и я отправлю тебя в центр, ведьма. Знаешь же, как там хорошо? Ты ведь там бывала пару раз, правда?

Бабушка кривит губы, но держится стойко. Наверняка напоминание об этом самом «центре» неприятно ей. Уж не знаю, что там такое творится, да и узнавать не горю желанием.

— Я дам вам пятнадцать минут. Тебе нельзя оставаться тут дольше, Адалин, поэтому советую задать все интересующие вопросы сейчас.

Тори взлетает и довольно скоро превращается в маленькую едва различимую точку, а я перевожу взгляд на бабушку. Вроде бы больше от неё не исходит опасность, и всё-таки я стараюсь держать руку на пульсе.

— Я пришла сюда, чтобы узнать, как вернуть власть над исхитами. Они нужны мне, чтобы выиграть войну против Света.

— Ты заняла верную сторону, моя дорогая. Я знала, что дар достался достойному члену нашей семьи, способному справиться с ним и не повторить моих ошибок.

— Ты не хотела, чтобы он достался кому-то из нас, держала нас с мамой на расстоянии и ничего не рассказывала о даре. Если бы ты подготовила нас, было бы проще.

— Глупышка, — бабушка улыбается и с тяжестью вздыхает. — Магия чаще всего — проклятие, а не дар. Став женой человека, я допустила ошибку. Не следовало вообще влюбляться и заводить детей. Особенность нашего рода должна была умереть вместе со мной, но едва я взяла твою мать на руки, я поняла, что не смогу лишить её жизнь. Я, как могла, уберегала её от мира одарённых существ. Поначалу я пыталась жить простой человеческой жизнью, но однажды всё изменилось. Во время медитации я даже не заметила, как сильно погрузилась в глубины своего сознания. Там-то меня и встретил Люциторум. Он хотел заключить сделку — смерть твоей матери или беспрекословное выполнение его условия. Твоя мама была болезненным ребёнком. Тогда она болела, и я не знала, как излечить её. Врачи разводили руками, магия была бессильна, хоть я обращалась к множеству одарённых лекарей, а потом и сама начала изучать целительство. Люциторум сказал, что хворь исходит от него, и он заберёт её у моей дочери, если заключу с ним сделку. Любовь оказалась моей слабостью, я согласилась. Я пообещала призвать исхитов стать армией короля нижнего мира, когда наступит время. Тогда мне казалось, что я смогу как-то обойти эту сделку, но если заключил её с тёмным, обязательно последует наказание. Вернувшись, я обнаружила свою дочь здоровой. Твоя мама росла, чем старше она становилась, тем сильнее был её интерес к магии. Мне приходилось врать, но однажды она поймала меня за колдовством. Пришлось объяснить, что всё это значит, взять с неё обещание никому не говорить о даре. Тогда уже я понимала, что никакой это не дар — это проклятие. Позднее на меня вышел лорд Таар-горн. У него было видение, согласно которому следующий носитель особенной магии нашей семьи погибнет. Мы вместе начали искать способ уничтожить это проклятие, но я уже осознавала, что в такой ситуации не смогу призвать исхитов, чтобы выполнить свою часть сделки с Люциторумом. Чтобы он не навредил тебе или твоей матери, я была вынуждена запечатать свои чувства, выработать к вам ненависть. Это было непросто. Я рыдала, отказываясь от своей любви к семье, что была для меня всем. Я понимала, что никто не простит меня за жестокость, но лучшим решением было отослать вас подальше. И вот способ пришёл сам по себе. Меня посетило божество, Свет. Он был великолепен, душа тянулась к нему, хотелось верить ему, но тогда ещё я не знала, насколько скользок он внутри. Свет не хотел делиться способом уничтожения нашего дара так просто, он требовал заключить сделку со мной. Моя часть была убедить тебя убить принца Тьмы. Тогда уже я узнала, что ты станешь следующей, но рассчитывала, что хотя бы управление исхитами не передастся тебе, и ты будешь обладать каким-то иным типом магии. Я согласилась. Знала, что после смерти понесу серьёзное проклятие, но всё равно хотела уберечь вас с матерью. Тогда мне казалось, что уничтожить дар получилось: исхиты больше не подчинялись мне, но они выбрали свою новую королеву — тебя, Адалин. «Дар» не погиб, потому что исхиты сами способны выбирать существо, что будет управлять ими. Так это проклятие осталось в нашей семье, и мои попытки избавиться от него остались тщетными. Однако я должна была выполнить свою часть сделки со Светом: разорвать договор с ним невозможно. Вынуждая тебя убить принца Тьмы, в глубине души я рассчитывала, что ты не сделаешь этого, ведь чувствовала горячую искру любви, проскользнувшую между вами. Ты оказалась сильнее своей бабушки, Адалин. И я верю, что ты сможешь закончить войну первородных божеств. В тебе есть сила, внучка. Я чувствую её. Я горжусь тобой. Возможно, ты не веришь моим словам теперь, ведь знаешь меня совсем другим человеком. Я частенько наблюдала за тобой и твоей мамой со стороны, но не могла как-то повлиять на жизнь, отказаться от заключённых сделок, а те крохи любви, что я не запечатала и оставила к вам в напоминание, постепенно угасали. Перед смертью у меня уже не осталось и страха за вас — это было худшее проклятие, полученное мной за все ошибки. Я разучилась любить и хладнокровно старалась убедить тебя выполнить часть сделки со Светом — заставить убить принца Тьмы.

По щекам стекают слёзы. Я не могу контролировать их. Не ожидала увидеть бабушку в другом свете, и хоть я могла призвать исхитов без её помощи, а Энергия не просто так настояла, чтобы я поговорила с бабушкой. И глубоко в душе я благодарна ей, ведь теперь знаю правду. Ненависть бабушки мучила меня, разрывала на части. Обида пульсировала внутри, и я ничего не могла поделать с этим. Она тянула меня вниз, но теперь за спиной будто бы выросли невидимые крылья.

— Ты не ненавидела нас…

— Никогда. Даже отказавшись от любви к вам, я не смогла полностью возненавидеть, пока Свет полностью не завладел моим рассудком. Конечно, я надеялась, что вы с мамой сможете жить обычной человеческой жизнью, и разборки одарённых существ не коснуться вас, но глупо было с моей стороны… Магия не спрашивает разрешения, когда выбирает своего носителя, и никакие сделки не способны повлиять на это.

Утираю слёзы со щёк, смотрю на бабушку, хочу обнять её, но всё ещё боюсь. Вдруг она говорит всё это, чтобы воткнуть нож мне в спину, как только сокращу разделяющее нас расстояние? Можно ли вот так просто довериться человеку, который всё время держался в стороне от тебя? Я же совсем не знала её.

— Адалин, ты должна подготовиться к неминуемым потерям. Я видела будущее, оно слишком расплывчатое, но победить в такой битве можно, только пожертвовав тем, кого любишь больше всего.

Неприятный осадок, опустившийся на душу ещё во время разговора с Энергией, поднимается снова. Неужели они обе говорят о Джеймсе? Я не могу его потерять.

— Как обойти эту потерю, бабушка?

Понимаю, что время, отведённое нам для разговора, заканчивается, и я хочу получить от неё информацию, но бабушка только качает головой.

— Все ответы есть в твоём сердце. Я не знаю. Если бы я только могла тебе помочь, Адалин, я бы сделала это, но я не в силах. Это твой путь, твои испытания. Дорогая, времени остаётся всё меньше, и я хотела бы попросить у тебя прощения за то, что пожертвовала вами в попытке спасти. Это был мой путь, и я не справилась, приняв неверное решение. Сможешь ли ты простить меня за эту слабость?

Смотрю на бабушку, и теперь я уверена, что она говорит искренне.

— Конечно. Все мы допускаем ошибки, будь простыми людьми или одарёнными существами, да даже божества их совершают. Бабушка, я не злюсь на тебя, и мне хотелось бы помочь тебе выбраться из этого места… Возможно, после победы над Светом, Люциторум выполнит моё желание и ослабит твоё наказание?

Воздух свистит от крыльев Тори, спускающейся к нам. По земле проходит вибрация, когда демонесса приземляется, и нас с бабушкой покачивает, но удаётся удержаться на ногах.

— Нам пора, Конфетка. Надеюсь, эта женщина не обидела тебя?

Слёзы текут из глаз, я приближаюсь к бабушке и обнимаю её. Руки бабушки сцепляются в кольцо на моей спине. Она всхлипывает, отвечая на мои объятия. Сильное тепло заставляет меня отстраниться от бабушки. Из её груди вырываются лучи света, а тело постепенно тускнеет.

— Что это? Что с ней, Тори? — испуганно поднимаю взгляд и смотрю на демонессу я.

— Она уходит в лучший мир. Твоя бабушка получила твоё прощение, и оно осветило ей путь в другой мир… Наказание спало. Уж не знаю, что здесь произошло, но ты спасла её.

— Спасибо, Лин! — едва слышно говорит бабушка. — Я верю в тебя, малышка. Ты сильнее и во многом лучше меня, поэтому ты точно справишься со своим испытанием.

— Бабушка! — Тяну к ней руки, но бабушка окончательно исчезает, а на месте, где она стояла, осыпается золотистая пыльца.

Земля под ногами трясётся.

— Нам нужно поспешить, ведьма.

— Что происходит? Почему здесь так неспокойно?

— Это место выполнило свою функцию, в нём больше нет необходимости. Твоя бабушка ушла в лучший мир, и теперь оно уничтожится. Времени слишком мало. Иди сюда.

Порываюсь сделать шаг к демонессе, но нога застревает в появившемся ниоткуда разломе, а затем он распахивает свою пасть шире, и я падаю в непроглядную тьму. Сердце ухает в пятки, весь воздух из лёгких выбивает. Я барахтаюсь в воздушных массах, но у меня нет крыльев, и взлететь я не могу. Как и погибнуть здесь, ведь я нужна своим друзьям, нужна Энергии, чтобы закончить начатое ею противостояние с братом.

— Ну и нерасторопная ты, человечка! — ворчит Тори, подхватив меня за талию, и вот мы уже взмываем ввысь.

Я смотрю на складывающуюся, как карточный домик, местность. Земля разрушается, самоуничтожается… Поверить не могу, что всё закончилось так. Надеюсь, бабушка сейчас действительно в лучшем мире. Она столько всего пережила… Слёзы капают из глаз, когда я вспоминаю наши прощальные объятия. Ветер мгновенно сдувает их с моего лица, а Тори шикает.

— Вообще-то, ваши слёзы обжигают демона в его главной ипостаси, поэтому не разводи сырость, если хочешь вернуться к своему любимому невредимой! — буркает Тори.

— Прости, пожалуйста.

Я стараюсь успокоиться и не думать о прощании с бабушкой… о разговоре с ней и уже о втором предостережении, что Джеймс может погибнуть. Какой из моих шагов приведёт его к гибели? Попытка отдалиться от него? Или стремление сблизиться? Куда я должна двигаться дальше?

Пока думаю над этим, мы с Тори возвращаемся к норам. Она опускает меня на землю, разминает шею с громким хрустом и постепенно принимает человеческий облик.

— Устала я с тобой немного.

— Спасибо, Тори! — отвечаю демонессе, приближаюсь и обнимаю её.

Уж не знаю, виновно в этом порыве прощание с бабушкой или то, что я увидела демонессу с другой стороны?.. Да и неважно всё это сейчас.

— Эй! Ты чего, человечка? Я не Джеймс… не дракон даже! — изумляется Тори.

— Спасибо, что спасла мне жизнь там… Ведь могла оставить меня умирать. Я благодарна тебе.

Когда размыкаю руки и делаю шаг назад, отмечаю замешательство на лице демонессы. Вероятно, её не благодари вот так раньше?

— Тори… могу я попросить тебя о ещё одном одолжении? Джеймс не захочет, чтобы я делала это сейчас, но некуда тянуть дальше… составишь мне компанию на встрече с исхитами?

Губы демонесы растягиваются в улыбке. Ей понравилось, что я обратилась за помощью именно к ней, и вижу по её глазам, что она не откажет.

Глава 36. Джеймс

Проводить время в компании с драконом, которому шею хочется свернуть из ревности — такое себе занятие, но я делаю это ради дела, поэтому стараюсь не заострять внимания на собственных эмоциях. Понятно, что связь истинных не проходит бесследно: она появляется из-за влечения одинаковых подтипов магии, дополняющих друг друга, и длительное время напоминает о себе при разрыве. Вот только вижу, что у Адалин и этого заносчивого дракона случилось нечто большее. Может, они просто подружились? В любом случае нечто собственническое включается и изводит меня. Хочется, чтобы дракон вовсе перестал существовать, но решит ли это хоть одну из проблем? Вряд ли…

— Эти тоннели идентичны тем, что расположены под академией. Надо полагать, что Ллойд сейчас скрывается там как раз в месте, которое было его норой здесь? — делится своими предположениями дракон.

Хитро, ничего не скажешь.

Ллойду было известно, что всё так. Он знал об этих тоннелях и их связь с нижним миром. Как давно он готовился к предательству?

Я мог подумать на кого угодно, но не на него. Демон всегда боролся с несправедливостью, стоял за правое дело. Посчитал, что именно он достоин занять место тёмного повелителя? Или не понравилось, что рядом с тем оказался другой?

Мысленно возвращаюсь в прошлое, когда брат отправил меня сюда, вырвав мою душу из тела, нещадно разделив их. Хоть тогда и хотелось отомстить Люциторуму за смерть моей сестры, но вся ярость направилась на брата, и я объединился с врагом. Довольно быстро я вытеснил Ллойда, ведь до этого именно он был правой рукой тёмного повелителя. Это стало началом? Уже тогда он начал строить планы и объединился с моим братом, чтобы отомстить мне? Да… Наверное, именно так всё и случилось. Глупо. Я никогда не стремился к власти. Если быть уж откровенным до конца, то именно я должен был стоять во главе тёмных существ, не просто так дражайший папочка наделил меня тьмой и сделал её принцем. Неужели Ллойд не понимал этого?

Вспоминаю, что пару раз он намекал мне на этот момент. Пытался достучаться до меня и объединиться для свержения Люциторума? А ведь я тогда и не придал даже значения его словам. Глупый! Мог избежать всех этих жертв.

— Получается, нижний мир дублирует тоннели, существующие в вашем? Мы можем передвигаться по городу с помощью тоннелей?

Зачем спрашиваю, если сам уже всё понял — понятия не имею.

— Получается, так. Светлые могут выйти на кладбище, где есть ваш портал. Так что если уж обрушить нижние тоннели, то следует сделать это с умом. Где-то ещё наверняка найдутся лазейки. Нехорошо будет, если враг подойдёт со спины.

— А если напасть первыми?

Эта мысль закрадывается в голову. Мой брат точно не ожидает нападения. Он готовится к атаке, продумал уже многое, но мы можем поступить хитрее. Наделив светлых достаточным количеством магии тьмы, мы можем впустить их в нижний мир и отсюда выйти в спину моего братца. Получится ли? Идея кажется чудесной, подбадривает даже, но чувствую — есть в ней какой-то подвох, который я пока ещё не уловил.

— Ведь если точно такие же тоннели существуют там, значит, отсюда нам тоже не составит труда создать ещё один портал и выйти на территории Света. Верно?

— Ты забываешься, принц Тьмы. Тоннели в нашем мире не пропустят тёмную магию.

Зараза!..

А мой братец всё продумал!

До мелочей.

Он предугадал удар в спину. В таком случае нам придётся действовать осторожно. В том, что Свет ударит, когда дракон будет наиболее уязвим, я уже даже не сомневаюсь. Нам придётся защищать Байрона, пока он не наберёт достаточно силы. И есть только один способ помочь ему ускориться — восстановить связь истинных. Адалин способна даровать серебряному дракону небывалую силу, но мне придётся забыть о ведьмуле, а она… вряд ли после второго раза она отважится разорвать эту связь снова. Магия имеет свойство стократно увеличиваться при возвращении. Так что их связь истинных станет настолько дурманящей… Не следовало мне советовать ещё тогда разрывать её. Хотел уберечь ведьмочку от ошибки… Это мне так казалось тогда, а на самом деле действовал из эгоистичных побуждений и пытался оградить её от другого для себя. Допрыгался, ничего не скажешь.

— Я думаю, что каждый ход можно закрыть. Наверняка у тоннелей есть уязвимые места, и Ллойду они должны быть известны. Если бы нам удалось как-то вынудить его выйти из тоннеля, заставить ответить на наши вопросы, — делится своими предположениями дракон. — Пытки любому язык развяжут.

Удивлённо смотрю на своего собеседника. Не думал, что он настолько кровожадный.

— Пойдём в его нору. Есть у меня идейка.

Я не уверен, что она сработает, но следует хотя бы попытаться. Магическая материя слишком тонка. Пусть придётся приложить немало усилий, но я могу хотя бы поговорить с Ллойдом. Возможно, ещё не поздно, и он уже понимает, как вляпался?

Мы спускаемся к норе Ллойда. Благо, она располагалась недалеко от моей, поэтому добраться до неё труда не составляет. Я пытаюсь сконцентрироваться и почувствовать его присутствие через измерение, но ничего не выходит.

— Что ты делаешь?

Дракон сбивает, и я рычу себе под нос от недовольства.

— Можешь не мешать мне и пока не задавать глупых вопросов? Я пытаюсь связаться с Ллойдом.

— Думаешь, он расскажет тебе об уязвимостях? — усмехается дракон.

— А у тебя есть идеи получше? Мы не вытащим его из тоннеля, как бы ни старались. Поглощать магическую энергию светлых существ ни я, ни Люциторум не станем, чтобы попасть туда. Какие варианты ты видишь?

Мне удаётся поймать тонкую едва различимую магическую вибрацию, и я взываю к Ллойду. Я удивлён, но удаётся вызвать проекцию едва различимого образа демона, сидящего на каменном полу. Он слишком прозрачен, вот-вот исчезнет, но он тоже чувствует меня. Подняв голову, Ллойд усмехается.

— А ты умён, принц Тьмы. Я тебя недооценивал.

— Всё кончено, Ллойд. Ты ведь понимаешь это? Тебе не выйти из нижних тоннелей, потому что тебя ждёт смертная кара за совершённое. Однако я могу помочь тебе.

— Мне не нужна твоя помощь. Я прокололся на этом драконе. Недооценил и Тори… Ничего. Мне осталось подождать совсем немного. Мы встретимся, как только армия Света явится, чтобы принести возмездие в проклятый мир.

— Ты действительно думаешь, что они пощадят тебя? Свет хочет полностью избавиться от тьмы. Мой брат ни перед чем не остановится. Я хорошо знаю его, Ллойд. Мы встречались недавно, и мне известно о его планах куда больше.

— Ты никогда не знал его. Мы с ним сойдёмся, потому что я стану добровольным носителем остаточного зерна тьмы из сердца Света. Всё пройдёт, как и должно, и я займу место во главе демонов. А вы с Люциторумом сдохнете, хоть и являетесь бессмертными существами. А ещё ведьма… На которую ты положил глаз, Джеймс. Она нужна Свету, может оказаться полезной для усиления его внутреннего света. Ядро в ней слишком сильное, и он отнимет его, чтобы восполнить недостаток, когда вырвет из себя остатки тьмы. Всё продумано до мелочей. Кто знает, во что она превратится без света? Ты даровал ей тьму. Возможно, выйдет достойная пара для нового тёмного повелителя?

Ллойд омерзительно смеётся, а мне хочется схватить его и сломать шею, разорвать на части, но понимаю, что никак не смогу навредить этому жалкому образу. Я не способен повлиять на Ллойда физически через магическую связь с ним, но… Вспышка света в голове, и вот я уже довольно улыбаюсь.

— Так и быть, Ллойд. Помнишь наш турнир, на котором ты проиграл? Он был шуточным, но ведь приз оказался тогда настоящим?..

Хоть очертания лица демона едва различимы, но даже они искажаются от ужаса.

— Ты проиграл, и должен выполнить моё желание.

— Ты не сделаешь этого… Не заставишь меня уйти из жизни!

Ллойд подскакивает на ноги, мечется по пещере. Наверное, пытается понять, как разорвать нашу связь сейчас, но у него ничего не получится. Я сильнее, как бы он ни старался доказать, что это не так. Решил поиграть с одним из богов? Забавно, ничего не скажешь.

— Конечно, не сделаю. Я поступлю кое-как иначе. Время отдать долг пришло, Ллойд. И я приказываю тебе разрушить все пути, через которые армия Света может попасть в академию. А они тебе известны, Ллойд, я точно знаю это. Приступить нужно сейчас.

— Ты горько пожалеешь об этом приказе, принц Тьмы! Брат мог бы пощадить тебя, но теперь… он узнает, что ты это сделал. Он не простит за такое вторжение в его планы.

— Да пожалуйста! Пусть мстит мне.

— Он отомстит тебе через неё, переломить шею этой глупой ведьме у тебя на глазах! — воет Ллойд.

Подавшись ярости, я теряю связь с демоном, и очертания его фигуры исчезают. Он знал, на что надавить, но избавиться от моего приказа не сможет: должен будет выполнить всё.

— Что это было? Он задолжал тебе желание, и ты вспомнил об этом только сейчас? Ты мог сразу заставить его выйти или вообще самоуничтожиться! — возмущается дракон.

— Действительно пытаешься оспорить моё решение?

Говорить о том, что вспомнил о своём желании только сейчас, не буду. Я тогда не придавал значения турниру, не думал даже, что всё действительно сработает, но получилось просто прекрасно. Теперь враг наш сделает всё за нас. А остальное доделают Люциторум и тот парень, которому известно о тоннелях поболее нашего. Как там его зовут? Рэйриан?

— Ты принимаешь импульсивные решения. Нужно было всем вместе обдумать, что потребовать от этого демона. В конце концов, мы не знаем, собирался ли Свет проникать в академию через нижние тоннели!

А не он ли совсем недавно паниковал, что армия Света проникнет именно так, и все мы умрём? Кажется, дракон на пределе. И высказать он мне хочет совсем не за это решение. Его, как и меня, задели угрозы в адрес Адалин. Как бы мне ни хотелось думать, что между ними всё кончено, а со стороны дракона остались чувства к ведьмуле. Надеюсь, что только с его.

— Слушай, я с тобой вожусь, но не думай, что стану терпеть такое отношение к себе. Ты хоть и последний серебряный дракон, но мне ничего не стоит вырвать твоё сердце и скормить его демоническим псам.

— Так сделай это. Ты уже вторгся в мою жизнь и отнял у меня истинную. Вырви и сердце. Наверное, Адалин порадуется, когда узнает? Ты всем вечно мешаешь! Адалин просила тебя о бессмертии? Она просила делать её такой же, как и ты? Впускать в неё проклятую тьму, от которой нет совершенно никакой пользы? А теперь она может пострадать из-за тебя! Из-за того, что ты выбрал её своей пешкой, заставил вернуть тебе дело и посодействовать в разрушении портала.

Хоть и пытаюсь контролировать себя, а всё-таки срываюсь с места, хватаю дракона за грудки и ударяю спиной о стену. Прижимаю его к камню, зло глядя прямо в глаза.

— Она могла умереть! — цежу я сквозь зубы. — Думаешь, мне хотелось наделять её тьмой? Адалин могла умереть с падением портала, потому что была связана с ним проклятием древнего рода, магию которого унаследовала. Мне стоило позволить ей сделать это? Возможно, со стороны это и выглядит, как попытка сделать себе бессмертную партнёршу, но это не так. И не смей осуждать мои действия, жалкий таракашка! Сам-то что сделал, чтобы Адалин была рядом с тобой? Ты только отталкивал её от себя, обманывал и всячески отказывался от связи истинных. Я лишь сделал то, что не смог ты — помог Адалин избавиться от бремени. Инфантильный дракон, не знающий, чего хочет добиться в этой жизни. Пока ты жалел себя, ныл, как ненавидишь связь истинных и презираешь, она страдала. Адалин всё это время пребывала в неведении, а ты водил её за нос, ни слова не объяснил о связи, всё пытался скрыть её, зная, что это приносит ведьме мучения. Я же в свою очередь…

Замолкаю. До меня доходит, что отчасти я тоже жалел себя, думал о своих обидах и мести и не говорил Адалин правду точно так же, как и он. Мы оба хороши. Оба обманывали ведьмулю, а она доверяла нам. Сердце сжимается, я отпускаю Байрона и выхожу из норы Ллойда, желая охладиться и обдумать всё.

Чем я лучше дракона?

Да ничем по факту.

Говоря ему все те слова, я будто бы указывал на собственные недостатки. Считал его инфантильным, а далеко ли ушёл сам? До сих пор мечусь и не делаю таких важных шагов сейчас. А ведь все мы знаем, что жертвы на поле боя будут неизбежными, и у нас остаётся слишком мало времени.

Потеряв Энергию, я был разрушен, но если потеряю Адалин… Это окончательно уничтожит меня. Может быть, сбежать вместе с ней? Подальше от всех этих разборок и проблем? И пусть хоть весь мир горит дотла… Нет! Я снова руководствуюсь своими эгоистичными желаниями. Адалин никогда не бросит своих друзей и будет бороться за безопасность своей матери. Она нужна Люциторуму, потому что только ей подвластно возглавить армию исхитов. И она не откажется от этой затеи.

— Подожди! — останавливает меня голосом Байрон, и я медленно оборачиваюсь. — Нам нельзя собачиться, пока мы на одной стороне. Лучше давай подумаем, как обезопасить себя и Адалин, если демон не выполнит твоё требование.

— Он выполнит, — отчеканиваю я.

— Уверен? Достаточно ли умён твой брат для того, чтобы не рассказывать каждому о своих планах? Все ли ходы и выходы известны Ллойду? Или он был всего лишь расходным материалом? Пешкой на шахматной доске Света?

В словах дракона есть что-то правильное. Я не могу быть уверенным, что Ллойд закроет все проходы.

— И что ты предлагаешь?

— Составить карту нижнего мира. Хотя бы территории академии и её округи, чтобы понимать, где армия Света может выйти, а потом вернуться и убедиться, что все лазейки закрыты?

Он прав. Под лежачий камень вода не течёт, и нам следует сделать это, чтобы убедиться, что не получим волну света себе в спину.

— Есть мысли с чего начать? Территория здесь немаленькая, а картограф из меня никакой.

— Да. Мы будем отмечать только выходы и входы, существующие в округе. Норы не потребуется, так как к ним ход перекроет Рэйриан. Важно обратить внимание на другие ходы, как портал на кладбище, например.

— Ладно. В таком случае давай исследуем тюрьму. Ну или то место, которое на территории академии сейчас является тюрьмой. Что-то мне подсказывает, что она хранит больше сюрпризов, чем нам может показаться.

Дракон одобрительно кивает. Объединиться с бывшим истинным своей возлюбленной — это что-то с чем-то. Не думал, что дойду до такого.

Глава 37. Адалин

Тори приводит меня на площадь, где, по её словам, встреча с исхитами пройдёт наиболее безопасно. И всё равно меня не отпускает волнение. Я ничего не знаю об этих существах. Один-единственный раз, когда столкнулась с ними, закончился благополучно, но что, если они просто отпустили меня? Я даже не рассмотрела толком, как они выглядят, а всё, что знаю об исхитах — они питаются магической энергией. Чужой, разумеется. И неокрепшие существа, в которых только пробудился дар — лакомый кусочек для исхитов. Потому что не смогут дать достойный отпор.

— Нужна какая-то помощь в подготовке?

— А?

Я оборачиваюсь и смотрю на Тори. Она предполагает, что это будет похоже на ритуал? Проблема в том, что я понятия не имею, как мне призвать исхитов. Они прибыли впервые, почувствовав мой страх. Я должна испугаться? Но чего? А если это не поможет? Мне не хотелось бы подвергать свою жизнь опасности только для того, чтобы попытаться.

— Только не говори, что не успела спросить у бабушки, как призывать их.

— Если ты просишь не говорить, то я промолчу тогда, наверное?

Тори закатывает глаза и щёлкает языком, выражая своё недовольство. Да, я прекрасно понимаю, как всё это выглядит со стороны. Я шла к бабушке, чтобы поговорить об исхитах, а в итоге у нас вышел душевный разговор, и я помогла её душе освободиться. Единственное, что успела сказать бабуля — исхиты выбрали меня своей королевой. Так ли это на самом деле? Следует проверить.

Прикрываю глаза и пытаюсь воззвать к исхитам, но ничего толком не выходит. Мне ведь не бегать здесь с криками: «Исхиты, я здесь, явитесь!»?..Ага!.. Ещё взять в руки бубен и обмотать пояс какими-нибудь листьями. Вот забавно будет выглядеть. Нет, этот вариант точно не подойдёт, поэтому придётся выбирать что-то куда более приземлённое.

— Слушай, мне кажется, мы зря тратим время. Если ты не знаешь, как призвать их, следует поискать информацию в библиотеке. В нижнем мире она обширная, можно найти много интересного.

— Погоди!..

Я чувствую стороннее присутствие, хоть и описать этого не могу. Прислушиваюсь и ощущаю, как воздух тяжелеет с каждой секундой, а свет вокруг нас — только сейчас понимаю, что он исходит от камней, так как солнца в нижнем мире нет, — тускнеет.

— Это они? — спрашивает Тори.

Демонесса выглядит напряжённой. Она озирается по сторонам, но увидеть исхитов не сможет, пока они сами не захотят показаться нам. Если в верхнем мире укрыться им сложнее, то здесь они легко сольются с тенью, мутным воздухом, но я точно знаю, что они рядом.

— Исхиты! — обращаюсь я, покашливаю, чтобы звучание голоса стало чище, и продолжаю: — Я пришла к вам не с приказом, как королева, которой вы сами меня избрали. Уж не знаю, почему вы продолжили подчиняться моему роду, наверное, у вас были на то причины, но сейчас я не собираюсь указывать вам, как и что сделать. Я хочу попросить о помощи.

Ответа нет.

Не знаю, на самом ли деле исхиты явились и слушают меня, или это плод моего разыгравшегося воображения, но я решаю продолжить. Я ничего не теряю ведь.

Тори стоит рядышком и негромко посмеивается. Наверное, с её стороны мои потуги выглядят забавно, но что поделаешь?

— Мне нужна ваша помощь в войне против Света. Наверняка вам известно куда больше, чем остальным существам. Вы пребываете в тени, видите и знаете куда больше остальных. Свет не должен господствовать над всеми. Светлые такие же одарённые существа, как и тёмные. Все должны жить в гармонии, не доминируя друг над другом. Я хочу принести равноправие в этот мир, поэтому прошу вас поддержать Люциторума в схватке со Светом, божеством, решившим, что мир принадлежит ему.

Голос глохнет. От хрипоты горло дерёт, и мне хочется сделать несколько жадных глотков воды, да только где её добудешь сейчас? Я даже не заметила, как перешла на крик, поняла это только по сухости во рту и заткнутым ушам Тори.

— Оглушишь! — шипит демонесса.

— Я знаю, вы здесь и вы слышите меня. Прошу вас, дайте ответ. Могу ли я рассчитывать на вашу поддержку?

Могут ли они говорить со мной? В том, что понимают мои слова, сомнений точно нет, а вот всё остальное… Возможно, я поступила неверно? Должна была отдать им приказ? Но о каком равноправии я бы тогда могла мечтать, если бы сейчас использовала других?

Земля под ногами начинает дрожать. Поднимается красноватая пыль. Мелкие камушки вибрируют, перекатываются друг к дружке, а я перевожу взгляд на Тори.

— Это место рушится, как то, где была бабушка?

Решаю уточнить на всякий случай, потому что если сейчас земля разверзнется у меня под ногами, распахнёт свою жадную пасть, то помочь мне Тори вряд ли успеет, ведь она не в демоническом облике.

— Не должно. Я не знаю, что происходит. Может, твои друзья пытаются ответить?

Я не ошиблась. Исхиты рядом, и они дают мне знать об этом. Но почему не отвечают? Как мне узнать, согласны ли они поддержать? Внутри поднывает что-то отдать приказ, но я обрываю себя. Чем я поступлю лучше Света или Люциторума, если буду заставлять магических существ складывать жизни ради моей прихоти? Они должны принять добровольное решение.

Едва ощутимое дуновение проходится по коже. Кто-то будто бы касается моего лица, но в то же мгновение исчезает, растворяется в окружении.

— Ты истинная королева. Мы не ошиблись, выбрав тебя. О тебе говорилось в пророчестве. Ты освободишь нас и подаришь новый мир. Мы тоже хотим жить, а не скрываться в тени. Нам надоело голодать. У нас отняли самое главное — дар энергии земли, питающий нас. Свет сделал это, рассчитывая, что все мы умрём, но мы выжили. И мы готовы склонить перед тобой голову, если это будет означать конец нашим мучениям. Мы выступим на твоей стороне, королева. И одержим победу. Мы придём сразу же, как призовёшь нас и, наконец, утолим голод, направив его на уничтожение врага. Голод силён, и нам нельзя долго находиться в нижнем мире, до встречи, избранная!

Губы расплываются в довольной улыбке.

— Что ты улыбаешься? Способ придумала связаться с ними?

Я перевожу непонимающий взгляд на Тори. Неужели она не слышала? Они ведь говорили так громко. Энергия множества исхитов, объединившаяся воедино. Это звучало прекрасно, напоминая запретную мелодию, доносящуюся из райского сада.

Райский сад!..

Я ведь читала о нём когда-то давно в легендах. Каждое дерево сада обладало магической энергией того или иного рода и существа питались магией. Если бы можно было сделать такой же для исхитов. Им бы не потребовалось страдать от голода и убивать неокрепших существ, паразитируя на них. Об этом нужно подумать. Мне хочется, чтобы в мире наступила гармония. Пусть тьма останется, но мы способны многое изменить. Если райский сад — всего лишь легенда, придуманная людьми, то можно попытаться создать артефакт, который время от времени будет подзаряжаться чужой магической энергией для подпитки исхитов. Мы можем существовать вместе с ними, а они будут защищать нас. По-моему, это честный обмен? Дать немного своей энергии в обмен на безопасность? И этот вариант мне не забыть бы.

— Слушай, ведьма, мне уже не нравятся твои игры. Джеймс с меня три шкуры спустит, если с тобой что-то случится. К слову, в этом они с драконом будут солидарны. Уж прости, но с двумя парнями мне не справиться. Выкладывай, что ты задумала?

— Всё хорошо, Тори! Не волнуйся. Ты сказала, что здесь есть большая библиотека. В ней есть какая-то информация о райском саде?

— Ты точно двинутая на всю голову. Думаешь, удастся призвать исхитов в райский сад? Знаешь, как тяжело будет вырастить его? С закрытием нижнего мира, райский сад перестал получать достаточно тёмной энергии. Для его развития нужен был баланс. Все деревья иссохли, кустарники перестали цвести. Райского сада больше нет. Если ты и решишь восстановить его, потребуется немало времени.

— Мы его восстановим, Тори, но не для того, чтобы призвать исхитов, а для установления баланса. Мы вернём равноправие всем существам, и тогда…

— Погоди. Ты переключилась… Удалось связаться с исхитами?

Тори смотрит на меня, хмурится, и я понимаю, что не рассказала ей главного.

— Да. Я думала, что ты слышала их голоса. Это так странно, ведь они звучали довольно громко и приятно. Они пообещали выступить на нашей стороне, поэтому у нас появилось сильное подкрепление.

— В этом я и не сомневалась. Надеюсь, эти голодные твари разберут, кто друг, а кто враг? Не хотелось бы попасться одному из них. Поговаривают схватки с исхитами не самые приятные…

— Они такие же одарённые существа, как мы с тобой. Не следует называть их тварями.

— О! Надо же, как ты заговорила. А ведь недавно презирала демонов. И не говори, что это не так. Я видела, как ты смотрела на меня. Только один запал тебе в сердечко. Правда? И ради него ты была готова пойти на многое… Даже мириться с такими мерзкими друзьями нашего принца, как я… Ллойд… Люциторум.

Я опускаю голову. Тори решила поговорить о моих отношениях с Джеймсом? Мне интересно, чего ради? Она сейчас хочет обвинить меня, что увела у неё парня? Или действительно интересуется, испытываю ли я к Джеймсу те самые чувства, что называют любовью?

Сердце щемит, когда вспоминаю все эти предостережения и предсказания от Энергии и бабушки. Очень хочется верить, что мы победим вместе, и не придётся жертвовать теми, кого я люблю.

— Я это к тому клоню, что ты выглядела куда более бойкой поначалу, а потом вдруг остыла. Не можешь определиться, к кому сердечко тянется? Это так по девчачьи… — Тори цокает языком, закатывает глаза и театрально вздыхает. — Вот только не забывай, что мальчиками надо делиться. Выбери уже одного, а второго оставь своей подруге. Ты же хочешь отблагодарить меня за то, что не позволила умереть в ущелье безызвестности сегодня?

Понимаю, что Тори подшучивает надо мной, но в её словах есть доля правды. Мне не помешает определиться уже сейчас. С исхитами договориться получилось, и мы скоро вернёмся. По возвращении начнётся активная подготовка к встрече с армией Света, поэтому я должна уже сейчас сделать такой важный шаг. Но имею ли я на него право?

— Тори, как думаешь, что выбрать, если разрываешься меж двух огней? Своё счастье или возможную безопасность для других?

Сама не знаю, почему прошу совета у демонессы, но у кого ещё?

— Я бы на твоём месте не мучилась и выбрала дракончика, если ты об этом… Он слишком горячий и куда более живой, чем принц Тьмы, в душе которого непроглядная тьма. Но решать тебе. А счастливой нужно быть всегда, ведьма. К этому совету тебе бы прислушаться. Кто знает, что произойдёт завтра? Наверное, те девчонки и училка, которых лишил жизни Ллойд, тоже думали, что вот потом совершат что-то очень значимое и важное, а потом раз… и жизнь их оборвалась, потухла, как пламя свечи. Не смотри на меня так, я бессердечный демон, и вашим человеческим сердобольством не страдаю. Я с тобой поделилась своим мнением, а дальше решай сама. Раз мы выполнили сразу две миссии, предлагаю вернуться к мальчикам и послушать от них, какая ты умница и красавица. Меня-то вряд ли похвалят, меня никогда не хвалят, потому что я адское создание, не нуждающееся во всех этих ваших нежностях.

Тори с тоской улыбается, но я чувствую боль в её эмоциях, дрожащем голосе, взглядах, которые она бросает на меня. Она нуждается в любви и понимании. За маской холода и безразличия скрывается недолюбленная девочка, мечтающая о ком-то, кто поймёт её и примет такой, какая она есть на самом деле.

Глава 38. Адалин

Мы с Тори успешно возвращаемся к месту, которое она называет норами. Все демоны так называют. Это что-то вроде их дома, обители, где они чувствуют себя комфортно. Если честно, сильно напоминает общежитие: много комнат, и все они объединены коридорами. С другой стороны, это можно назвать и подобием многоквартирного дома, ведь каждая нора похожа на уютную квартирку. В общем, местечко непривычное, но схожее со многим из нашего мира.

— Почему мы не встречали на своём пути никого живого? Ведь наверняка не все демоны покинули нижний мир с падением запретного барьера? — спрашиваю я.

Демонесса только скептически хмыкает.

— Серьёзно думаешь, что кто-то разумный стал бы оставаться здесь? Все перешли туда, как только появилась возможность. Есть, конечно, приспешники, низшие демоны. С ними всё сложнее, потому что они умеют выполнять приказы и следить, чтобы неупокоенные души не натворили невесть что, но они так же хорошо умеют сливаться с тенью и прятаться. Так просто ты их не увидишь, только если они захотят показаться тебе. А им нет нужды желать этого.

— Низшие демоны? Это кто-то из отступников?

Тори театрально вздыхает, делая вид, что ей не нравятся мои вопросы, но я вижу, что она с интересом отвечает, поэтому продолжаю разговор. Мне интересно узнать, как всё устроено здесь, в нижнем мире.

— Отступники? Ну что за странные представления такие? Они просто существуют, как и мы с тобой. Не отступники, считай, что они вроде питомцев. Ну, вы любите же заводить питомцев пушистых, вот и они своего рода питомцы. В народе их зовут бесами, как хочешь. Ты их не увидишь, особенно рядом с норами. Их задача заключается в поддержании нижнего мира в порядке и слежении за неуспокоенными душами. Последних тоже не встретить так просто, ведь низшие прекрасно справляются со своей работой. В общем, здесь тебе не светское мероприятие, чтобы встречаться с кем-то и обмениваться любезностями. Это низший мир, и он вот такой пустой. Это нормально для нашей местности. Пойдём уже? Поспрашиваешь у Джеймса всё, что тебя интересует. Меня утомляют такие разговоры. Я не привыкла болтать без умолку. Уж прости, но подругами обзаводиться в нашем мире не модно.

Она врёт. Видно ведь, что ей приятно общаться, но по непонятным причинам Тори закрывается, выпускает колючки и пытается казаться неприступной скалой, стервой, готовой растерзать неугодных.

Мы входим в уже знакомое место, проходим петляющий длинный коридор и оказываемся в норе… а кто его знает, чья она? Похоже на гостиную, куда Джеймс приводил меня пообедать вместе, когда я впервые пришла в себя в этом мире.

— Вы вернулись? Как всё прошло? — спрашивает Джеймс взволнованным голосом.

— Очевидно, что не заблудились, раз мы здесь, — огрызается Тори.

Вижу, как Джеймс разглядывает меня, словно пытается убедиться, что со мной всё хорошо, никто не потрепал меня, не покусал, и вообще всё прошло без эксцессов.

— Всё хорошо. Я поговорила с бабушкой, и её душа упокоилась, а что насчёт исхитов… — понимаю, что парень будет злиться, ведь решилась поговорить с ними без него, но я была там не одна! Он сам отпустил меня с Тори, значит, доверяет демонессе и не должен сильно ругаться, что по пути я сделала ещё одно дело. — Они согласились занять сторону Люциторума в схватке.

— Вы и с ними успели встретиться?

Джеймс хмурится, глядя то на меня, то на Тори. На демонессу он смотрит с угрозой, будто хочет отчитать, что позволила мне это сделать. Наверняка он выскажет ей всё, когда останутся наедине, и мне важно прямо сейчас объясниться, чтобы девушке не попало просто так.

— Я попросила Тори пойти со мной, и она составила мне компанию. Мы закончили с этим. Теперь точно знаем, что эти существа подчиняются мне. Они согласились помочь и доверились мне. В наших рядах пополнение. Что-то я не вижу радости.

— Молодец. Я даже не сомневался в тебе, — говорит Байрон, заметив возникшее вокруг нас напряжение, обтягивающее плотным коконом.

— Спасибо, Байрон. Это не только моя заслуга. Если бы не Тори, я бы не справилась. Когда душа бабушки упокоилась, то место стало разрушаться со стремительной скоростью. Я чуть не погибла, но Тори вовремя протянула мне руку помощи и вытащила из ущелья. Она была рядом, когда я общалась с исхитами. Вряд ли я отважилась бы пойти на всё это без её поддержки.

Краем глаза замечаю, что Тори улыбается, но улыбка быстро сползает с её губ, словно девушке показалось, что она делает что-то постыдное. Жаль, если так.

— Вы молодцы, нет слов. И всё-таки мне не нравится, что ты отправилась туда без моего ведома, — почти рычит Джеймс.

Я и не сомневалась, что он будет возмущаться. Он даже сейчас не может сказать, что просто беспокоится за меня. Корчит из себя обиженного ребёнка. А ведь мог подойти, обнять и сказать, как сильно волновался. Всем ведь жизнь облегчится, если быть чуточку откровеннее друг с другом.

— Спасибо за комплимент. Мог бы повести себя чуточку мягче и не смотреть так, словно на месте превратишь в горстку пепла.

Джеймс сопит себе под нос. Наверняка придумывает, чем уколоть меня в ответ.

— Дракон, составишь мне компанию? Кажется, здесь градус накаляется, а я и без того намаялась в обличии демона… Двум голубкам нужно поворковать наедине, и мы здесь явно лишние, — хмыкает Тори. — Прогуляемся немного? Поболтаем о жизни?

Байрон щурится, глядя на меня. Ему не нравятся слова демонессы, но он понимает, что нам с принцем Тьмы сейчас действительно лучше остаться наедине.

— Лин, если ты хочешь, я останусь… — мнётся Байрон.

Ему сложно отпустить меня, несмотря на то, что я разорвала связь истинных. Он прекрасно понимает, как я тянусь к Джеймсу, и если сейчас попрошу его уйти, то поставлю окончательную точку. Но ведь я не могу оставлять многоточие, верно? Я должна уже определиться, чтобы на войне парни не перегрызли друг другу глотки, а стояли плечом к плечу, поддерживая друг друга.

— Байрон, спасибо. Нам с Джеймсом сейчас действительно лучше будет поговорить наедине.

Стиснув зубы, Байрон проходит мимо меня и первым покидает нору. Тори бросает какую-то колкую фразочку, но та пролетает мимо моих ушей, потому что понимаю, что сейчас нам с Джеймсом предстоит серьёзный разговор.

Мы остаёмся наедине, но никто не решается начать первым. Чувствую себя провинившейся школьницей, стоящей перед родителем. Вроде бы понимаешь, что от тебя ждут оправданий, но так не хочется их произносить, потому что считаешь себя правым. Такое было пару раз, когда мама отчитывала меня, уже и не помню за что. Осталось только одно яркое воспоминание — я считала, что права, и меня незаслуженно обвиняют. Вот и теперь такое же ощущение.

— А у вас как дела? Удалось осмотреть местность? — решаю начать с дела и плавно перейти к возмущениям Джеймса.

— Да. Всё нормально. Ты же понимаешь, что я хотел поговорить с тобой о другом?..

— Хотел? А мне казалось, ты просто стоял и злился на меня непонятно из-за чего. Это Тори решила, что ты хочешь поговорить, а я согласилась, но ты никак не реагировал, и я думала…

— Ведьмуля, иногда ты слишком много думаешь.

Джеймс приближается и обхватывает моё лицо ладонями. Прикосновение обжигает, томительным хороводом мурашек проходится по телу, пронизывая его тысячей иголочек. Передёргиваю плечами как-то инстинктивно, а Джеймс продолжает смотреть мне в глаза так, будто хочет загипнотизировать.

— Я сделала то, что должна была. Ты бы не позволил сразу после разговора с бабушкой, а я устала оттягивать. Всё прошло хорошо. Исхиты на нашей стороне.

— А если бы всё прошло иначе? Думаешь, Тори сумела бы защитить тебя, реши они напасть?

Пальцы Джеймса напрягаются, но он не сжимает моё лицо сильнее, лишь чувствую их лёгкую вибрацию, ярость, плещущуюся в принце Тьмы.

— Я почти полностью была уверена, что они не нападут. Прошу тебя, научись доверять другим. Ты отпустил меня с Тори к бабушке, хоть и знал, что та может напасть на меня… Ты доверился мне. Так почему возмутился, когда я пришла и поделилась своими успехами? Неужели сложно было просто сказать, что рад? Ведь всё обошлось!

— Потому что ты даже не представляешь, насколько тяжело мне далось решение отправить тебя вместе с Тори. Каждую секунду я думал о том, как ты там, старался уловить хотя бы едва ощутимую связь с тобой и убедиться, что ты в порядке. Я бы разорвал Тори на кусочки, упади хоть один волосок с твоей головы. Большого труда стоило не сделать этого, когда ты сказала, что чуть не провалилась в ущелье смерти. И ты хочешь, чтобы я перестал волноваться? Я не могу этого сделать, ведьмуля, потому что ты изменила меня. Заставила проклятый орган, именуемый сердцем, биться быстрее. Я хочу оттолкнуть тебя, понимая умом, что дорога рука об руку со мной ведёт в никуда, но каждый раз делая шаг назад, я вижу, как ты совершаешь два вперёд. Ты сводишь меня с ума своей настойчивостью, своим характером, а твой свет дурманит и окончательно лишает рассудка. Что мне делать с тобой? Как быть, если я не хочу портить твою жизнь, и в то же время желаю стать неотъемлемой частью тебя? Как мне держать себя в руках, когда ты смотришь на дракона с нежностью, а мне хочется переломить ему шею и сделать всё, чтобы ты смотрела так только на меня? Мои эгоистичные желания борются с голосом разума, твердящим, что я должен оставить тебя и двинуться своей дорогой. И я не могу принять верное решение, ведьмуля, потому что принимаю его, а ты снова оказываешься рядом и меняешь меня, превращаешь в существо, полностью лишённое воли.

— Отдайся своим желаниям и просто будь счастливым, Джеймс. Это так просто. Мы на пороге войны. Никто не знает, каким будет исход. Без жертв в таких сражениях обойтись практически невозможно. Мне страшно представить, что когда-нибудь проснусь в мире, где нет тебя… И я хотела бы отказаться от своих чувств, появившихся настолько неожиданно, но не могу. Как бы я ни старалась заставить себя не думать о тебе, ты уже стал неотъемлемой частью моей жизни. Мне не нужен мир, в котором не будет тебя…

Хоть мы и не говорим слова любви, но всё сказанное куда глубже, сильнее простой фразы «я тебя люблю». Мы распахиваем друг перед другом души, позволяем себе высказаться и быть честными хотя бы сейчас.

— Повтори последние слова, ведьмуля. Мне это необходимо. Прошу тебя, повтори их… — шепчет Джеймс, склонившись к моим губам.

Его губы в паре миллиметров, и я так сильно мечтаю о поцелуе, но делаю то, о чём попросил меня парень, повторяю, что мне не нужен мир, в котором не будет его. И он целует меня. Наши тела дрожат, а губы сливаются в сладком поцелуе. Теперь уже Джеймс не отвергает меня, а я не пытаюсь сбежать от него. Мы принимаем друг друга и целуемся так, словно это наш последний день на планете. Дрожу в руках принца Тьмы, а он прижимает меня к себе сильнее и сильнее. Его руки уже лежат на моих лопатках, скользят по ним, а пальцы сминают одежду, словно их обладатель хочет сорвать её с меня здесь и сейчас. Протяжный стон срывается с губ Джеймса, когда он подхватывает меня за бёдра, а я обвиваю ногами его пояс. Мне кажется, что в это мгновение я готова сделать ещё один решительный шаг и повзрослеть окончательно, но нас прерывает испуганный голос Тори.

— Простите, что помешали, но что-то случилось наверху. Люцифер призывает нас!

Я быстро соскальзываю с рук Джеймса, раскрасневшаяся смотрю на Байрона, но тот делает вид, что мой поцелуй с принцем Тьмы для него совсем ничего не значит.

— Прости, — одними губами шепчу я, сама не понимая, за что и почему извиняюсь в этот момент. Я ведь ничего не обещала Байрону… и всё равно он рассчитывал, что даже без связи истинных сможет достучаться до моего сердца.

Стараясь не позволять чувству вины захлестнуть меня с головой, переключаю всё внимание на Тори.

— Так чего мы ждём? Если мы закончили с делами здесь, самое время вернуться.

Сердце колотится от мысли, что мы опоздали, и армия Света уже наступает. А ведь такое может быть. Нужно поскорее узнать, что там произошло, и есть ли у нас время для подготовки или придётся пользоваться подручными средствами для оказания сопротивления.

Глава 39. Джеймс

И снова по проклятой иронии судьбы что-то мешает нам с Адалин сблизиться. Конечно, я безмерно счастлив, что нам удалось сдвинуться с мёртвой точки и произнести вслух всё, что так боялись признать в первую очередь для самих себя, но не хватило совсем немного времени. С моих губ чуть было не сорвалось то самое признание… слова, которые ты произносишь один раз в жизни и навсегда. Я готов был признать это, но самое главное, что признал в первую очередь для себя.

Я её люблю…

Совершенно точно люблю.

И я не хочу обременять ведьмочку своей любовью, если вдруг погибну во время нападения армии Света на академию. Однако понимаю, что любовь не обременяет — она вселяет силу, надежду, что всё обязательно станет лучше.

Мы возвращаемся наверх. Если честно, я рассчитывал, что «отпуск» в нижнем мире протянется чуть дольше. Хоть время там искажено и идёт медленнее, но и тройки дней ещё не прошло наверху. А мы даже прогуляться не успели. Хотел показать Адалин красивейшее место, где так любил проводить время, когда моя душа оказалась прикованной к нижнему миру. Вряд ли я потащу её туда снова, только чтобы показать его, но кто знает, как сложится жизнь? Если честно, я бы спрятал её там, пока будут идти разборки с моим братцем. Хоть и понимаю, что Адалин не простит меня, но так хочется плюнуть на всё и отправить её в безопасное место, укрыть там от всех бед.

Мы двигаемся быстро, и вот уже оказываемся в стенах академии, идём к кабинету Люциторума в напряжённом молчании. Никто не вымолвит ни слова, потому что голова каждого забита своим. Дракончик наверняка обдумывает увиденное и понимает, что шансов у него не осталось. Не скажу, что мне жаль его, но и злорадствовать в такой ситуации не собираюсь. Я прекрасно понимаю его чувства, и хорошо, что не могу разделить их.

Добравшись до кабинета, я без стука распахиваю дверь под возмущённый, сдавленный всхлип Тори. Она не привыкла вести себя вот так же нагло, хоть, признаюсь, порой её поступки бывали и похуже. Каждый видит в глазу другого соломинку, как говорится.

— Ты призвал нас, — говорю я, глядя на опечаленного Люциторума.

Повелитель сидит в кресле, потирает виски и напряжённо перемалывает в голове мысли, которые уже пора бы озвучить.

— Случилось что-то экстренное?

— Ллойд мёртв.

Режет как серпом.

Я никогда не считал никого из демонов своими друзьями, но Ллойда уважал. Даже после всего, что он натворил, во мне оставалось уважение к его целеустремлённости. Мой брат затуманил ему рассудок, и демон свернул не на ту дорожку, но в душе у него было что-то светлое.

— Как так получилось? — спрашиваю, стараясь не выдавать эмоции.

Нет. Мне не больно, но я удивлён. Не думал, что он погибнет вот так скоро.

— Когда мы с Рэйрианом занялись обрушением ходов в нижних тоннелях, у Ллойда не осталось иного выхода, как выйти к нам. Он говорил что-то о выполненной миссии и закрытом долге перед тобой, вёл себя не совсем адекватно. Я предложил ему сдаться, но Ллойд вступил в схватку. Он не вышел бы из неё победителем в любом случае, и он прекрасно знал это, но предпочёл умереть в бою.

— Рэйриан? Что с ним? — взволнованным голосом спрашивает ведьмуля.

— С ним всё в порядке. Ллойд боролся со мной. Напоследок он сообщил, что армия Света уже готова и наступит в полнолуние. Они ждут, что мы проведём обряд и призовём последнего серебряного дракона пробудиться. Во время ритуала все мы будем заняты, поэтому не сможем дать достойный отпор. Есть другой способ провести обряд раньше полнолуния, но мы не станем рисковать. Смерть последнего серебряного дракона нам ничем не поможет, а если даже он выкарабкается, то будет слишком слаб, чтобы помочь нам.

— Я готов, — вмешивается дракон.

Пытается очаровать Адалин своей самоотверженностью? Его поезд ушёл. Стоит ли объяснять ему это? Или на самом деле возомнил себя героем? Ох уж эти драконы с бурлящей в жилах кровью. Понимаю, что во мне не просто говорит — кричит — ревность, но я стараюсь бороться с ней.

— Это действительно слишком рискованно, Байрон. Пожертвовать придётся не только тобой, но и твоей бывшей истинной ведьмой. Мы не станем так рисковать, — одёргивает слишком пылкого юношу Люциторум. — Мы подготовимся и будем сражаться без серебряного дракона. В конце концов, изначально я и не рассчитывал, что он займёт нашу сторону. Я уже окреп. Во мне достаточно силы, чтобы пробудить тьму и воззвать к её истокам.

К моему отцу.

Люциторум рассчитывает, что создатель вмешается в разборки своих детей и остановит их. Ага! Как же… Он не вмешался в тот момент, когда погибла Энергия, да и сейчас не будет. Отец наблюдает за нами со стороны. Он отвернулся от нас, отказался от своих детей и от отмщения. На его помощь рассчитывать нам точно не приходится, а вот на слабости моего брата — да.

Если притвориться, что мы готовы дать ему то, что он жаждет получить, а потом ударить…

Но что он хочет получить сильнее, чем свергнуть Люциторума? Отдать семя своей тьмы? Напитаться светом Адалин, как и сказал Ллойд? Нет… Этого я ему даже обещать не стану. Только моя смерть позволит этому проклятому существу приблизиться к моей ведьмуле.

— Как прошёл ваш визит в нижний мир? Удалось связаться с исхитами?

— Они займут нашу сторону, — отвечает Адалин, склонив голову. — Исхиты готовы бороться за вас, тёмный повелитель.

— Прекрасно. Хоть какие-то хорошие новости. У нас появился сильный союзник. Хорошо, что он не на стороне врага. Мы одержим победу даже без обращения последнего серебряного дракона.

— Мой отец, — вмешивается Байрон, стиснув зубы. — Он был сильным серебряным драконом, но его отравили. Куда дели его тело — мне неизвестно, но теперь я полагаю, что Свет мог выкрасть его и беречь до сего момента. Если он поднимет отца из мёртвых… я должен пройти через ритуал. Помогите мне стать полезным.

— Для этого потребуется слишком много магии исцеления. При самых хороших раскладах тебе придётся запасаться магической энергией, где ты собираешься черпать её, юнец?

Люциторум хмурится.

Он легко согласится провести обряд, пробудить последнего серебряного дракона, и если бы он действовал из эгоистичных побуждений, как мой брат, то уже сделал бы это. Так почему мой враг так не поступает? Почему он не пожалел мою сестру, а какого-то дракона жалеет?

Меня оглушает невозможная мысль — что, если в гибели Энергии виновен не Люциторум, а Свет? Именно по этой причине брат пытался подавить мою ненависть и желание отомстить? Он боялся, что я отомщу в первую очередь ему? Ярость пробирается глубоко в душу вместе с презрением. Я не задумывался об этом раньше, но теперь так чётко вижу другую сторону того, кто когда-то казался мне злейшим врагом.

Мы никогда не разговаривали об этом. Люциторум старался обходить тему с гибелью моей сестры стороной, но однажды он пообещал мне, что её смерть будет отмщена. Я тогда не придал значения его словам, не думал, что он позволит убить себя, а теперь думаю, что он и не на это намекал совершенно. Люциторум говорил тогда о схватке с моим братом, неминуемой встречи, к которой оба упорно двигались.

— Я помогу ему… Если бы удалось узнать чуть больше информации о райском саде, о деревьях и кустарниках с магической энергией, возможно, удалось бы взрастить хотя бы одно… Но если и не получится, я готова создавать столько артефактов, сколько потребуется, чтобы помочь Байрону. Вместе мы справимся.

Ведьмуля, зачем же ты во всё это лезешь?

Она истощится.

Кто его знает, будет ли она готова встретиться с моим братом, если растратит свою магическую энергию?

— В таком случае я тоже готов делиться своей силой. Адалин может взращивать её и передавать дракону. Пусть у нас выйдет серебряный дракон в крапинку, с тёмной энергией — так даже интереснее, может, толку будет больше?

Люциторум неодобрительно покачивает головой.

— Ладно. Завтра мы проведём обряд, если вы всё уже решили. Сегодня мы должны заняться отсеиванием своих от предателей, чтобы не получить нож в спину. Каждого, кто готов принести мне клятву верности на эту битву, важно пометить печатью. Джеймс, займись этим, собери всех студентов и персонал академии. Наших тоже собери. С недавних пор я понял, что не всем можно доверять. К слову, Тори и Байрон могут помочь. Адалин я попрошу остаться на пару слов.

Я смотрю на свою ведьмулю. Хотелось бы мне забрать её с собой. Покоя не даёт не только мысль, что она нужна Свету, но и печать тьмы, так тесно связывающая эту девочку с тёмным повелителем. Если Свету удастся пробраться к Люциторуму, навредит он и Адалин. Мне придётся рассеивать внимание и защищать обоих. И почему я не прикончил собственного брата, когда подворачивалась такая возможность? Я протягивал ему руку помощи и выручал, а теперь вынужден выступать против него.

Хочу убедиться, что мои домыслы верны. Если Свет действительно виновен в гибели сестры, он искупит вину собственной жизнью. А если нет? Как мне узнать, имеет ли он отношение к той таинственной истории?

— Ты не должен позволять ненависти и мести одержать верх над твоим добрым сердцем, брат! Что бы ни случилось на поле боя, береги девушку, которую любишь. И если придётся выбирать между местью и любовью — выбери самое светлое чувство, ты точно не ошибёшься.

Что?

Голос сестры?

Я озираюсь в попытке понять, все ли его услышали, но никто ни капли не удивлён. Значит, это совесть взывает ко мне голосом Энергии? Пытается образумить так, как это сделала бы моя сестра?

И всё-таки в душе зарождается приятное чувство. Тепло и приятно от голоса, который я и не надеялся услышать снова, пусть и в своих воспоминаниях.

— Я сделаю верный выбор, Энергия! Обещаю тебе, — мысленно отвечаю я, стараясь отпустить появившуюся тоску.

— Встретимся позднее? Нанесение печати не самое приятное зрелище, поэтому лучше дождись меня в нашем крыле, когда освободишься. Договорились?

Ведьмуля только кивает в ответ, и я ухожу.

Ухожу с тяжёлым сердцем.

Надеюсь, Люциторум не станет противоречить себе и не навредит Адалин? Она уже выполнила свою часть сделки с ним, если не было никаких дополнительных условий, о которых она забыла напомнить мне… А если и были — мы со всем справимся. Одержим победу в борьбе со Светом и сбежим подальше, будем принадлежать друг другу. Мы этого заслужили. Хочется верить, что даже я заслуживаю свою капельку счастья. Да какую там капельку? Рядом с ведьмулей его будет целый океан…

Глава 40. Адалин

Едва дверь закрывается, отрезая нас с Люциторумом от остальных, тёмный повелитель обращает на меня внимание и о чём-то глубоко задумывается. Он смотрит на меня, но словно не замечает вовсе. Не хотелось бы поторапливать его, но я нервничаю от мысли, что мы зря потратим время, если продолжим играть в молчанку. Оно сейчас ценнее любых денег. У нас осталось не так много. И сейчас я ощущаю это, как никогда. Откуда-то исходит неизвестная угроза. Она слишком мощная, и я буквально кожей чувствую её.

— Так как исхиты согласились прийти к нам на помощь, я должна заняться приготовлением артефактов исцеления. Они пригодятся каждому, когда армия Света нападёт на нас, — первой нарушаю тишину я.

— Да, артефакты не будут лишними, но мне хотелось поговорить с тобой кое о чём другом, Адалин. В тот день, когда я ворвался к тебе, заявив, что почувствовал присутствие Энергии… — в голосе тёмного столько боли, что сердце сдавливает, ведь отчасти я понимаю его чувства. Он хочет узнать ошибся ли? Однако Люциторум не договаривает, будто понимает, что ответить правдиво я всё равно не смогу. — Всё это не так важно. Не обращай внимания. Это просто мысли вслух.

— Вы тоскуете по ней и до сих пор любите её.

Уголки губ Люциторума приподнимаются в полной грусти улыбке. Он вздыхает и кивает. Мужчина не говорит слов благодарности за то, что понимаю его, но видно по взгляду, как много для него значит понимание. Всё это время его обвиняли в смерти Энергии, но лишь тот, кто любил на самом деле, смог бы разглядеть эту пустоту от потери дорогого тебе человека.

Хотелось бы сказать мне, что Энергия жива, но я не могу этого сделать. Она не позволила разглашать свой секрет, поэтому даже для утешения любящего сердца я не смею нарушать чужую тайну. Если бы она могла, то давно дала бы ему знать, что ещё рядом. Её сердце наверняка разрывается точно так же. Энергия и Люциторум… Чем-то они напоминают мне нас с Джеймсом. Вот только мы слишком долго шли к признанию для самих себя существующих друг к другу чувств. У нас так же мало времени, как когда-то было у них, и мне хочется верить, что конец нас ждёт иной. Счастливый, кто бы там что ни говорил про розовые сопли и единорогов, плюющихся радугой. Глаза наполняются слезами от мысли, что принц Тьмы может погибнуть. Я не потеряю его, а если с ним и случится что-то, то уверена, он найдёт способ забрать меня с собой… В нижний мир? Нет… Наверняка в тот лучший, куда ушла душа бабушки.

Мотаю головой, лишь бы рассеять негативные мысли, заполонившие сознания. Мне не хочется давать волю таким неприятным эмоциям. Прогнать бы их подальше, да не получается. После загадочных предположений и Энергии я всё чаще задумываюсь, что жизнь слишком хрупка даже для бессмертных существ.

— Всё это не имеет высокого значения сейчас, — выдавливает из себя Люциторум. — Мы с тобой заключили сделку. Ты выполнила свою часть, и должен снять с тебя печать тьмы, чтобы ты не пострадала во время схватки. Атака Света на меня способна навредить и тебе, так и в обратном порядке. Если он узнает об этой уязвимости, то непременно попытается ударить по тебе.

— Почему у нас сложилась столь сильная связь? Вы накладываете печать тьмы на своих союзников сейчас. Она обладает таким же эффектом?

Люциторум усмехается и отрицательно мотает головой.

— Ты сильно ослабла и могла погибнуть. Так уж получилось, что Джеймс разделил свою силу с тобой, а мы с ним тогда были повязаны сделкой. Именно по этой причине связь между нами сильна. Однако тебе не следует переживать. Я сниму печать тьмы уже сейчас. Нас ничего не будет связывать.

— Но ведь битва ещё не состоялась. Я договорилась с исхитами, но пока не призвала их. Почему вы доверяете мне? Вот так просто?

— Ты добровольно заняла мою сторону. Уж не знаю, почему ты так уверена, что правда на моей стороне, но я вижу, что ты не предашь. Сейчас может появиться покалывающая боль. Ощущения не из приятных, но они не продлятся долго. Тьма достаточно долго пребывает в тебе, поэтому уже не сможет навредить. Ты научилась сосуществовать с ней и сможешь держать её под контролем. Больше защитная печать тебе не нужна, Адалин. Я разрываю нашу связь и признаю сделку со мной свершённой.

Под кожей, в том месте, где вырисовывалось ожерелье печати тьмы, колет. Я стискиваю зубы. Боль есть, но терпеть её можно. Делаю глубокий вдох и стараюсь дышать ровно, так легче. Жар усиливается с каждой секундой, расползается по всей грудной клетке. Кажется, что я горю изнутри. Чувствую, как с висков стекают ручейки пота.

Все ощущения уходят так же быстро, как и появились. Мне гораздо легче, и теперь я дышу полной грудью. Чувство спёртости в лёгких пропадает. Остаётся лишь лёгкая слабость и головокружение.

Люциторум сделал это, потому что действительно доверился мне?

Или он боится, что из-за связи со мной будет уязвим перед Светом?

Высокого значения всё это не имеет, ведь теперь я свободна. Тёмная магия внутри меня теперь кажется куда сильнее. Она оказывает давление, но мне удаётся побороть его. Я не поддамся тьме и не позволю ей одержать верх над светом.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает тёмный повелитель, глядя на меня.

— Всё хорошо. Спасибо. Если это всё, я пойду и займусь созданием артефактов?..

Хочется сбежать как можно скорее и остаться наедине с собой. Не знаю, почему вдруг появилось такое желание. Мне кажется, что кто-то призывает меня. Энергия желает поговорить?

— Лучше отдохни. Тебе самой нужно набраться сил. Это сейчас тебе кажется, что всё хорошо, но достаточно немного взаимодействия с магией, чтобы…

— Всё хорошо. Не думаю, что у нас много времени, чтобы растрачивать его на отдых. Я отдохну ночью. Если вы что-то знаете о райском саде…

— К сожалению, не так много… Все растения этого сада погибли вместе с Энергией. Не знаю, можно ли где-то раздобыть семена и заставить эти растения жить сейчас? Вряд ли ты успеешь вырастить хотя бы простейшее. Однако если ты хочешь помочь дракону, то придётся создать мощный артефакт силы. Потребуется время, чтобы взрастить столько энергии. Для полного обращения серебряному дракону её нужно, увы, немало. Я до сих пор считаю, что проведение ритуала — глупейшая затея, но спорить с молодёжью бесполезно, знаю это.

Говорит так, словно сам старец.

Хотя…

Если считать, что он уже сотни лет был заперт в нижнем мире.

Сотни лет!..

Это какой же возраст в таком случае у Джеймса?

Следующая мысль перебивает свою предшественницу: сотни лет разлуки с любимой.

Я понимаю, откуда в глазах Люциторума столько боли и отчаяния. Всё, что он хочет сейчас — отомстить за её смерть и наказать Света.

— Риски настолько высоки? Если наши шансы минимальны, я бы могла попытаться отговорить Байрона.

— Риски есть всегда, и они часто выше, чем нам хотелось бы. К сожалению, жизнь слишком каверзная штука, особенно у смертных. Я не могу гарантировать хорошего исхода. После проведения ритуала дракон или обретёт свою вторую ипостась полностью, или погибнет. Это лучший и худший случаи, но всегда есть промежуточные. Он может лишиться магии и стать простым человеком. Может не произойти ничего, и ритуал лишь потратит нашу энергию. Мы не знаем, как всё пройдёт. И я не могу ничего гарантировать. Если бы у последнего серебряного дракона была истинная, она могла усилить его, повысить шансы на благополучное завершение ритуала.

Она у него была. И Люциторуму прекрасно известно это.

Джеймс говорил, что наша истинность может восстановиться.

Однако удастся ли расторгнуть её позднее?

Или в таком случае я понапрасну пожертвую собой?

Словно прочитав мои мысли, тёмный повелитель качает головой.

— Слишком поздно. Даже если вы восстановите связь истинных, то никак не поможете друг другу. В ваших сердцах зародились чувства сильнее. Пусть пока Байрон сам не разбирает, что с ним происходит, но я ощутил зарождение любви. Как ему удалось растопить сердце Тори, я тоже не понимаю, пребываю в смутных сомнениях, но оно зародилось. Восстановившаяся связь истинных лишь загубит вас обоих, поэтому даже не задумывайся об этом.

— Ладно. В таком случае сегодня я займусь созданием исцеляющих артефактов, а потом… Вы скажете, какие восстановят Байрона быстрее?

— Разумеется. Завтра я всё скажу. Мы подготовимся и проведём ритуал. Всё завтра.

Я киваю. Какое-то время ещё неловко переминаюсь на месте, но всё-таки покидаю кабинет Люциторума и бреду в аудиторию мадам Юми, осознавая, что больше не увижу женщину. Она была прекрасным преподавателем. Пусть мы занимались недолго, но она многое сумела передать мне за такой короткий срок, и мне будет не хватать её, как второй мамы…

С тоской думаю о маме. Как же сильно мне хочется сейчас поговорить с ней, рассказать о встрече с бабушкой, о бедламе, происходящем вокруг меня, и о прекрасном чувстве, поселившемся в сердце. Однако мама больше не помнит ничего о магической составляющей этого мира. Она счастлива. И мы не сумеем поговорить по душам. А ещё мне придётся придумать что-то, если подтвердится, что и бессмертие Джеймса передалось мне. Мама не поймёт, если её дочь не будет подвергаться старению. Неужели мне придётся полностью отказаться от общения с ней?

Всхлипываю, вхожу в аудиторию мадам Юми и разглядываю пространство вокруг себя. Воспоминания последнего занятия разом захлёстывают меня. Вирэль активно флиртовала с Ллойдом, повелась на его внешность, и даже не представляла, что он станет её гибелью…

Мадам Юми тоже не подозревала, что это её последний урок.

А Ллойд?

Считал, что займёт место тёмного повелителя, а сам погиб.

Жизнь на самом деле слишком хрупкая.

«Ты осталась одна. Прекрасно!».

Голос, звучащий у меня в голове, чем-то напоминает голос Джеймса, но это не он. Отвращение, появившееся в груди, разом рассеивает все сомнения.

Свет?

Это он призывал меня?

Но я не хочу говорить с ним!

Зачем?

«Я знаю, что ты слышишь меня, ведьма! И будешь слушать, пока я не закончу. Всё, что мне нужно от тебя — беспрекословное подчинение. Помоги мне одолеть Люциторума, и ты получишь то, о чём мечтаешь сильнее всего. В ином случае я буду беспощаден».

Стараюсь игнорировать его слова, сделать вид, что они до меня не доходят и даже не думать о том, что слышу голос Света, но он лишь насмехается надо мной.

«А я прекрасно понимаю, чего ты хочешь больше всего, ведьма… Безопасность моего брата? Правда? Ты любишь его. Ваши чувства слишком сильны, и они бесят меня, но я готов смириться с ними и отпустить вас в свободное плавание. Если ослушаешься моего требования, случится неизбежное… Ты уже наверняка слышала от моей сестрицы… Джеймс погибнет. Такой была цена за равновесие. Так что ты выберешь? Жизнь с любимым человеком или торжество справедливости, которая будет для всех вокруг, но не для тебя? Жертва окажется слишком высокой, ведьма!».

Затыкаю уши руками, но голова слишком сильно кружится. Тошнота становится практически невозможной. Я вскрикиваю от рези в висках, стискиваю зубы и пытаюсь дышать, но не выходит. Кто-то словно перекрыл поступление кислорода мне в лёгкие. От его недостатка перед глазами всё темнеет, и я теряю сознание. Падаю в огромную тёмную бездну, из которой доносятся голоса, но я не могу разобрать их звучания, а когда открываю глаза, кто-то сидит рядом со мной и щебечет что-то сладким голосом.

— Энергия? — бормочу я.

— Слава богам, ты пришла в себя! Мне нужно уходить, чтобы они не нашли меня. Пожалуйста, не говори, что видела меня здесь.

Проморгавшись, я понимаю, что лежу на полу в аудитории мадам Юми, а рядом со мной сидит Элли. Что-то есть в руке, и до меня не сразу доходит, что это артефакт исцеления.

— Элли? — переспрашиваю я. — Что случилось?

— Ты потеряла сознание. Возможно, из-за связи Света с тобой. Я всё объясню, но позднее. Сейчас я должна бежать. Буду пока укрываться в тоннелях, где не всё обрушилось. Прошу, не сдавай меня. Они ставят печати, но из-за проклятия моего рода и связи моих прародителей со Светом, я не вынесу её нанесения и погибну. Пожалуйста, Адалин, не выдавай меня. Я клянусь, что буду на вашей стороне во время схватки с ним, никому не наврежу, но сейчас мне важно спрятаться. Держи этот камень при себе. Он не позволит Свету повлиять на твой рассудок. Прости. Мне пора.

Элли сбегает, а я присаживаюсь и потираю ушибленное место на затылке. В руке лежит обломок камня. Она словно разломила его на две половинки и поделилась со мной. Так ли всё на самом деле? Или Элли хочет ударить в самый ответственный момент, когда никто не будет ждать удара от неё? Могу ли я прикрывать её?

В аудиторию входит охранник. Он из демонов — точно. Он внимательно разглядывает меня, фыркает, выражая своё недовольство.

— Что-то случилось? — Понимаю, интересуется из праздного любопытства.

— Нет. Я просто решила отдохнуть тут на полу. Всё в порядке, — отвечаю я язвительным тоном.

— Здесь не было кого-то без печати?

Он ищет Элли…

Как раз сейчас я должна решить — отблагодарить её за то, что помогла мне, и скрыть правду или выдать ведьму, которая с моего поступления в академию возненавидела меня. Выбор сложный, но вариантов у меня не так много. Приходится довериться интуиции.

— Нет. Здесь никого не было, ну или проходили, пока я спала, — пожимаю плечами.

Демон кривит губы и выходит из аудитории, ворча себе под нос, что светлые ещё страннее, чем ему казалось изначально.

Не пожалеть бы мне, что прикрыла её.

Почему Элли сразу не обратилась к Люциторуму и не рассказала всего?

Она ведь могла обратиться к нему за помощью и защитой…

Испугалась?

Возможно.

А ведь могла и задумать что-то против него…

Но зачем было в таком случае спасать меня?

Глава 41. Адалин

— Прости, мне не хватило сил, чтобы уберечь тебя от его влияния. Всё-таки в этом мире мой брат имеет сейчас куда большую власть, чем я.

Я уже даже не вздрагиваю. Видимо, привыкла, что Энергия может появиться из воздуха и возникнуть передо мной вот таким вот неожиданным образом.

— Тебе не опасно находиться здесь?

— Не волнуйся. Сейчас все заняты нанесением печатей. Никто не появится рядом в ближайшее время. Райский сад действительно существует, но вырастить хоть что-то из него за короткий промежуток времени не получится. Потребуется слишком много магии. Если ты доверишься мне, я помогу при ритуале. Я стану поддержкой последнего серебряного дракона и смогу наполнить его светлой энергией, пользуясь твоим телом. Для этого никаких особенных знаний не потребуется, просто позволь мне воспользоваться тобой, как сосудом.

Впустить Энергию в своё тело?

Сначала мне хочется отказаться, мысль, что кто-то будет хозяйничать внутри моего тела, пугает, но следом приходит ещё одна — это случится не впервые. Я уже проходила через подобное, когда помогала Джеймсу вернуть своё тело. Приятного мало, но вроде бы и страшного ничего не произошло.

— Если ты уверена, что Байрону это поможет, я не против, конечно же.

— Не уверена, что моё присутствие останется незамеченным. Люциторум может ощутить его, и всё тогда пойдёт наперекосяк, но только так мы поможем дракону. А дальше будет уже видно. Свет готовит нечто ужасное. На его стороне будут сражаться не только светлые магические существа. Он не погнушался поднять из-под земли ушедших, вырвал их души. Будет непросто, но мы обязательно справимся со всем.

— Энергия, мне кажется, что Люциторум уже ощутил твоё присутствие. Он сегодня хотел спросить меня об этом, но не решился… Если кто-то ещё узнает о тебе, чем это грозит исходу приближающейся битвы?

Лицо моей собеседницы грустнеет. Она опускает голову, обхватывает хрупкие плечики руками и вздыхает.

— Я не знаю, Адалин. Будущее больше неизвестно мне. Я уже говорила, что слишком много переменных сменяется. Я в последнее время не могу заглянуть вперёд, даже чтобы рассмотреть один из возможных исходов. Всё меняется, словно по щелчку пальцев. Такого не было раньше. Возможно, это сыграет нам на руку? Или я ошиблась в самом начале, и теперь из-за меня пострадают невинные. Мне очень хочется верить в тебя, Адалин. Я вижу в тебе ключ к победе. Твои действия и решения пока помогали всем нам.

Забавно всё это, учитывая, что я ничего особенного не сделала. Всё это время я действовала так, как мне говорил кто-то. С исхитами связалась по просьбе Люциторума, заняла его сторону, доверившись Энергии. Пока я ни единого решения не приняла самостоятельно, кроме желания возродить райский сад, если получится, разумеется.

— Мы сможем восстановить сад, чтобы исхиты получали от него питание?

— Непременно, но если победим в этой схватке…

Энергия говорит обречённым голосом, но мне не хочется рассматривать другие варианты, потому что потерпеть поражение мы попросту не можем. Не должны. Мама всегда говорила, что мы строим свой мир у себя в голове. Я всегда придерживалась этой теории. Если думать о чём-то, можно легко притянуть это к себе, примерить на себя. Проиграть Свету я не готова. Я буду бороться с ним в первую очередь за будущее людей. Вряд ли он на самом деле желает добра. Рассчитывает, что избавившись от семени тьмы внутри себя, он займёт место отца? А светлое ли существо Создатель? Эта мысль почему-то проникает глубоко в голову, но пока я не могу дать ей развиться.

— Энергия, как я узнаю, что ты рядом, когда Байрон… когда будут проводить ритуал?

— Поверь мне, ты узнаешь. Я не оставлю вас и помогу последнему серебряному дракону. Он сыграет в этой битве немаловажную роль, согласно древнему пророчеству. В нём говорилось, что серебряный дракон способен заточить сильнейшее зло и вернуть миру равновесие. Все неверно толковали это пророчество, говорили, что серебряный дракон должен оберегать границы портала в нижний мир, но как ты уже поняла — демоны не такое уж и зло.

Я лишь киваю в ответ.

Мне не хочется сейчас терять драгоценные минуты, поэтому отряхиваю одежду после падения и приближаюсь к шкафчику с артефактами.

Можно долго болтать с Энергией и копаться в прошлом, но вряд ли оно хоть немного поможет нам.

Артефакты исцеления и защиты точно пригодятся каждому, кто займёт место рядом с тёмным повелителем, и я должна создать их как можно больше.

— Не против, если я займусь делом во время разговора?

— Нет, конечно. Прости, что отвлекаю тебя. Больше мой брат не воздействует на тебя. Береги ту вещь, что дала тебе Элли. Однажды с помощью стечения удобных обстоятельств я передала ей камень, рассчитывая, что он сможет защитить её от воздействия Света… она мудро распорядилась им сейчас.

— На ней действительно наложено какое-то проклятие?

Энергия кивает.

— Она тоже должна сыграть немаловажную роль во всей этой истории, но переменных слишком много. Пока я так и не поняла, кому поможет ведьма.

Правильно ли я поступила, отпустив Элли и не сказав демону-стражу, куда она сбежала? Я могла бы сейчас рассказать, что она осталась без печати, но что это даст?

— Мне нужно присмотреть за ней, да?

Не хотелось бы мне следить за высокомерной ведьмой, но она помогла мне. Глупо отрицать, что в ней есть что-то хорошее.

— Ты способна направить её на путь истинный, Адалин. Это единственное, что известно мне. Встретимся с тобой завтра во время ритуала. Как только почувствуешь, что я рядом, просто расслабься и позволь мне стать тобой ненадолго.

Да уж…

Звучит не очень.

Как вспомню, что внутри меня находилась душа принца Тьмы, так вообще пробирает до мурашек. Джеймс был во мне в буквальном смысле этого слова. Использовал меня, как сосуд, и видел изнутри, если такое вообще возможно. В тот момент мы с ним будто бы сблизились ещё сильнее.

От мыслей о Джеймсе мне хочется ненадолго вернуться в нижний мир, в то мгновение, когда мы почти признались друг другу в любви. Мы едва не перешагнули последний барьер. Вот только помогла бы близость тел сейчас?

— Мне пора. Скоро сюда придут гости.

Энергия просто растворяется в воздухе, я вижу её едва различимый облик в стекле окна, но и он впоследствии исчезает, не оставив после себя и следа её присутствия.

Она не только зеркалами пользуется?

Вот это да…

Оставшись в одиночестве, стараюсь не думать о потерях, о мадам Юми и разговоре со Светом, переключаюсь на создание артефактов и успеваю сделать достаточно много. Раньше у меня не было столько сил, но после снятия печати Люциторумом я будто бы получила нескончаемую энергию.

— Я даже не сомневался, что ты не станешь слушать меня. Адалин, тебе нужно было отдохнуть. Путешествие в нижний мир всегда достаточно…

Джеймс чуть щурится, делает шаг в мою сторону и застывает на расстоянии от меня.

— Печать тьмы… я больше не ощущаю её. Это значит?..

— Люциторум снял её, ведь я выполнила свою часть сделки.

Решаю умолчать о вторжении Света в мою голову. Не следует мне сейчас говорить Джеймсу об этом. Надеюсь, вещичка Элли действительно поможет. Мне бы ещё поговорить с ведьмой, да только отважится ли она высунуться из подземных тоннелей до схватки?

— Ты ведь понимаешь, что всё это значит?

Джеймс приближается, обнимает меня, смотрит такими счастливыми глазами, что я ёжусь от неловкости. Мне жаль расстраивать его.

— Джеймс, мы не станем никуда сбегать. Мы не можем бросить своих друзей и позволить твоему брату одержать победу.

— Ты читаешь мои мысли, ведьмуля. Именно побег я и планировал предложить тебе. Знаешь, это ведь не такая уж и плохая идея — оставить не наши разборки.

«Ты даже не представляешь, насколько они «наши»», — хочется сказать, но я не делаю этого.

— Понял тебя. Я бы мог, конечно, воспользоваться внушением, нашей связью на магическом уровне, ведь теперь в тебе есть часть моей силы, но не стану этого делать. Я не лишу тебя выбора, не позволю себе такого. Если хочешь поучаствовать в схватке с моим братом, так и быть. Только обещай мне, что если почувствуешь неладное, если весь мир будет рушиться, а вокруг повеет безысходностью — беги, ведьмуля. Не озирайся по сторонам и оставляй всех. Я хочу быть уверен, что ты оставишь и меня, если потребуется.

Джеймс слишком близко.

Его дыхание обжигает.

Волнение захлёстывает меня.

Желание оказаться в объятиях этого парня сильнее всего на свете.

— А ты оставишь меня?

Джеймс просто стискивает зубы, шикает себе под нос и обнимает меня, ничего не ответив на этот вопрос.

Утопаю в его руках, закрываю глаза, наслаждаясь таким приятным, успевшим стать родным, запахом, исходящим от принца Тьмы.

Что там говорят?

Хорошие девочки тянутся к плохим мальчикам?

Да вот только всё совсем не так, ведь света и добра в Джеймсе куда больше, чем в его «хвалёном» братце, которого по сей день магически одарённые существа считают своим божеством. Ему поклоняются, даже не представляя, насколько сильно заблуждаются в своих убеждениях.

— Что будет с заключёнными? Они могут занять сторону Света, когда он явится сюда.

— Не волнуйся. Тюрьму запечатают. Они не смогут выбраться, а если и получится, у них останется слишком мало сил, ведь они истощены.

— Подпитывают демонов, — с грустью заключаю я.

— Как бы жестоко это ни звучало, но таков симбиоз. Демоны не убивают их, но истощают. Где-то им нужно набираться сил перед предстоящей заварушкой, правда? Пойдём отдыхать, ведьмуля? Время сейчас слишком насыщенное, а крепкий здоровый сон нужен каждому, особенно теперь, когда в любой момент могут нагрянуть неприятности.

Джеймс не давит на меня, не пытается продолжить начатое в нижнем мире. Он заботится обо мне. Это приятно. Не уверена, что прямо сейчас у нас получилось бы что-то…

Переплетя пальцы наших рук, мы с Джеймсом идём в крыло отчуждения. Место, успевшее стать для меня домом. Оказавшись там впервые, я просто мечтала избавиться от своего дара, забыть о магическом мире и вернуться в такую привычную жизнь. Кто бы тогда подумал, что я окажусь такой значимой в предстоящей схватке света и тьмы? В их извечном противодействии. И оно точно не закончится. Притаится на время, а потом может вспыхнуть с новой силой, но у нас будет время, возможности придумать что-то для противодействия.

Джеймс доводит меня до комнаты и хочет уйти, но я цепляюсь за него, не отпускаю и с мольбой смотрю ему в глаза.

— Останься со мной. Я не хочу спать одна. Боюсь открывать глаза, когда тебя нет рядом, и я не знаю, что с тобой происходит.

Улыбнувшись, парень притягивает меня к себе и целует в лоб.

— В таком случае, ведьмуля, мы будем спать в моей комнате. Там, как минимум, кровать больше.

Без разницы, где… Главное с ним.

— Ты устала… Давай-ка, я помогу тебе добраться до постели, укутаю в одеялко и расскажу тебе сладкую-сладкую сказку на ночь?

Я ничего не успеваю ответить, а Джеймс подхватывает меня на руки, и я обвиваю его шею руками.

Знаю, что это небольшое затишье перед бурей, и как же бесценны вот такие тёплые мгновения. Особенно сейчас, когда каждый шаг пугает и несёт в себе так много «если».

Глава 42. Байрон

Узнать, что твоя истинная разорвала вашу связь — не беда.

И без связи можно быть вместе, если очень захотеть этого.

Убедиться, что у вас больше нет шансов — …

Что?

Если честно, то я будто бы уже давно уверился в этом, да только не хотел признавать для самого себя. Я не ощутил боли, увидев Адалин в объятиях другого. Просто вбил себе в голову окончательно, что у меня нет шансов. Она вела себя со мной совсем не так, как с ним… И я с ней — тоже. С самого начала я избегал нашей связи, как чего-то ужасного, пытался заставить себя держаться подальше от ведьмочки, предназначенной мне самой судьбой, а по итогу… Я даже не заметил, как симпатия проросла в сердце, пустила в него прочные корни, которые пришлось вырвать из себя в одночасье.

Смогу ли я заменить её кем-то другим?

Ответ однозначный — да.

Не бывает незаменимых людей.

Бывают установки в нашей голове, привычка…

Или я не любил по-настоящему?

С этими мыслями, терзающими сознание, я засыпаю и просыпаюсь. Весь следующий день пролетает как в бреду. Хоть и надобности следить за мной больше нет, потому что Ллойд мёртв, а Тори всё равно ходит по пятам. Она прилипала — это факт. Но мне нравится её близость. Она отчего-то успокаивает, даже несмотря на то, что я не забыл попытку демонессы избавиться от меня.

Вскоре наступает вечер. После усиленной тренировки чувствую себя измотанным. Хоть мне и говорили отложить её на потом, но я просто не мог позволить себе бездельничать, пока остальные активно занимаются. Приятно помогать в чём-то и видеть результаты, выдаваемые другими благодаря твоим советам. Если бы магистр Стормис сразу начал наше активное обучение… а что бы вышло тогда? Мы полегли бы из-за схватки с демонами, которые не желали нам плохого. Если посудить, то они сами оказались заложниками ситуации. Окажись мы в нижнем мире, тоже пытались бы вырваться наружу. Разве жизнь это? Вечность существовать в непонятной дыре?

— Ты как? Отдохнул немного? Понимаешь, что с меня три шкуры спустят, если ты окочуришься во время проведения ритуала? — ворчит Тори, встретив меня в стенах академии, когда возвращаюсь с тренировочной площадки.

— Зато ты будешь свободна от обещания защищать меня любой ценой, демонесса. Неужели тебя не радует эта мысль?

— Порадовалась бы, не завись исход битвы от тебя, — фыркает Тори, но я вижу, что она отчасти переживает за меня. Пусть активно пытается скрыть это, но чувствуется, что мы успели подружиться за столь короткий срок.

— Не знал, что исход битвы зависит от меня. Это очень даже интригует. Тёмный повелитель не справится без какого-то жалкого дракона? А на что он рассчитывал, когда выбирался из своего нижнего мира? Наверняка ведь были какие-то планы, как одержать победу? Иначе точно не стал бы так рисковать.

Тори только хмыкает в ответ на мои слова, но в её глазах отражается тоска, которую невозможно просто проигнорировать. Наверное, она считает мои насмешки слишком глупыми и неуместными? Вероятно, именно так всё и есть. Я дурак! Сам ведь понимаю, почему они бежали из нижнего мира. Понимаю, но всё равно смеюсь над чужим горем.

— Тори, прости меня… Я сболтнул ерунду. Иногда мне лучше держать язык за зубами.

Ответить мне демонесса ничего не успевает, но я вижу, что мои извинения обескуражили её.

— Байрон, хорошо, что нашёл тебя быстро… Можно тебя на пару слов?

Рэйриан выглядит запыхавшимся. Так забавно, ведь когда-то слишком правильный, статный наставник сейчас больше напоминает заморенного воробья — меня в прошлом.

— Да. Конечно. Тори, я приду. Ритуал будет проводиться в кабинете ректора?

Демонесса опасливо косится в сторону Рэя, но быстро понимает, что я доверяю ему, и парню известно всё о моём скором обращении, поэтому отрицательно качает головой.

— Решили ведь провести в актовом зале, потому что там больше места, — напоминает мне Тори.

Точно!

Совсем вылетело из головы.

— Спасибо! Я скоро буду. Вы пока можете готовиться. Вдруг Люциторуму нужна помощь или кому-то ещё? Иди к ним. Не волнуйся, я не сбегу, а если и решу сделать это, то ваш повелитель будет только рад такому исходу. Он не особо-то горел желанием проводить ритуал.

Тори недовольно кривит губы, хмыкает что-то нечленораздельное и уходит, оставляя нас с Рэйрианом. Не совсем наедине, ведь мимо проходят студенты, хоть и изредка.

Академия больше не выглядит такой оживлённой как раньше. Кто-то предпочитает отсиживаться в своих комнатах, перешёптываясь о резко повернувшей в другое направление жизни, а кто-то, как и я, проводит время на тренировочной площадке, чтобы научиться защищать себя. Последние вызывают уважение к себе.

— Ты хотел поговорить, Рэй? — подталкиваю наставника я, глядя на наручные часы, указывающие, что совсем скоро начнётся обряд.

— Хотел. Байрон, дело в том, что Элли пропала. Я нигде не могу найти её. В тот момент, когда наносили противное клеймо, иначе вашу эту печать не назвать, она пропала из виду. До сих пор нигде не нахожу её.

— Я не видел её сегодня. Думал, что она на занятиях. Может быть, мы просто не пересекались?

— Ты же знаешь, что она за мной по пятам ходит. Вряд ли она бы по доброй воле перестала пересекаться со мной. Я переживаю за неё. Дело в том, что… даже не знаю как сказать. Вроде бы время сейчас не то, но… у нас с Элли проступила связь истинных, Байрон. Знаю, что это звучит безумно, и я сейчас почти почувствовал себя в твоей шкуре, ведь такая истинная и даром мне не сдалась, но факт остаётся фактом. Я не могу почувствовать её присутствие, поэтому решил обратиться к тебе. Ты дольше имел истинную, хоть и потерял её.

Ого! Связь с Элли? Вот это новости…

— Спасибо за напоминание, — ворчу я. — Рэй, я всячески отвергал нашу связь с Адалин, поэтому советом помочь не смогу. Прости. Мы можем спросить у ребят. Возможно, кто-то видел Элли? Ты ведь всё равно планировал пойти на ритуал вместе со мной? Так давай там и спросим?

Рэйриан кивает.

Да уж…

Он столько времени выжидал свою истинную, а теперь — получите и распишитесь. Его истинной вдруг оказалась ведьма, которая раньше по пятам за ним носилась и не давала прохода. Да с такой истинной я бы первым побежал разрывать связь. Какая там может получиться любовь, если тебе бежать от человека хочется подальше? В общем… истинность та ещё ерунда. Всё-таки я был прав поначалу — лучше без неё.

Мы с Рэйрианом добираемся до актового зала.

Вспоминаю бал, на который был вынужден прийти из-за сделки с некромантшей. Уже тогда она играла на стороне принца Тьмы. Они нарочно сделали так, чтобы Адалин услышала мои слова об отречении от истинной. Однако вряд ли именно это стало решающим. Настоящие чувства у моей истинной зародились к другому. Может быть, из-за того, что ведьмочка проводила с демоном больше времени, чем со мной, и успела узнать его лучше? Он был рядом в сложные минуты, когда я сбегал от неё… Всё логично. Ладно!.. Не так уж и важно это сейчас.

Распахиваю дверь и прохожу первым. В центре зала нарисован круг белым мелом, вокруг которого начерчено множество пентаграмм чем-то похожим на соль. Адалин стоит в центре круга в белоснежном платье, как самая настоящая невеста. Уголёк в моём сердце, не успевший дотлеть окончательно, вспыхивает, но быстро гаснет, потому что я больше не позволяю ему перерасти в пожар. Вокруг ведьмочки горит несколько десятков свечей. Язычки пламени спокойно колышутся из стороны в сторону, завораживающее зрелище.

— Раздевайся, дракон! — тычет меня в плечо Тори.

— Если ты хотела увидеть меня обнажённым, то могла попросить сделать это, когда мы останемся наедине. Вы не думаете, что в драконьей ипостаси я буду великоват для этого помещения? Я помещусь, конечно, но могу разнести всё, да и вас смету ненароком. Раньше я обращался несколько раз в другом, магическом, измерении…

— Какого цвета у тебя была чешуя? — ледяным тоном спрашивает Люциторум.

Мог бы и понежнее общаться, ведь я существо ранимое. Могу ненароком обидеться. Хотя что уж я? Загоняюсь — это факт.

— Чёрная, — пожимаю плечами в ответ.

— То-то и оно. Твоя истинная ипостась всегда была сокрыта, а сегодня она пробудится, если всё пройдёт хорошо. Ты не превратишься в дракона сейчас. Ты сделаешь это позднее. Ритуал поможет тебе снять все печати, наложенные на тебя в детстве, чтобы сокрыть настоящую сущность.

Магистр Стормис…

Он здорово постарался.

Не делаю ли я сейчас только хуже себе и тем, кто заботился обо мне всё это время? Магистр Стормис пытался сокрыть меня, чтобы никто не воспользовался силой последнего серебряного дракона, а я добровольно пытаюсь избавиться от печатей.

Ладно…

Иного выхода уже и нет.

— Что мне делать? Серьёзно раздеться?

— До пояса, — кивает тёмный повелитель.

Неподалёку от него вижу принца. Стоит, косится на меня, поглядывает на Адалин, готовый сорваться и вытащить её из круга. И его можно понять… Ведьмочка сильно рискует. Далеко не факт, что ей хватит силы, чтобы помочь мне, а выложится она полностью… Вопрос — смогу ли проконтролировать я сама поглощение чужой магической энергии?

— О! Ребят, простите за то, что собью на пару минут, но никто не видел Элли сегодня?

Адалин вздрагивает от моего вопроса, испуганно смотрит на меня, но быстро отводит взгляд. Кажется, я нашёл того, кто встречался с нашей вредной ведьмой. Спрошу, как только приближусь к бывшей истинной.

— Я могу чем-то помочь? — интересуется Рэйриан.

— Возможно, придётся подстраховать дракона, когда все печати будут сняты, но не факт. Пока оставайся сторонним наблюдателем, — сухо отчеканивает Люциторум.

Стягиваю футболку, обнажая торс, поворачиваюсь в сторону демонессы, поигрываю бровями и бросаю ей влажную вещицу.

— Береги её, как зеницу ока, демонесса.

Подмигиваю на недовольное щёлканье языком Тори и вхожу в центр круга.

— Ты видела Элли, да? — шёпотом спрашиваю у Адалин.

— Байрон, не сейчас. Ладно? С ней всё в порядке. Поговорим об этом, когда всё закончится. Хорошо?

Тайна за семью печатями? Ладно… Всё равно я сейчас не смогу ответить Рэю.

— А твоё облачение в белое платье… нас же не поженить хотят?

— Боишься?

Адалин хоть и разорвала связь между ними, а искорки никуда не подевались. Что ни говори, я был симпатичен ей, пока не испортил всё. Сам профукал столько шансов… Дурак! Ну да ладно… Поздно кусать локти.

— Нет. Готов хоть сейчас. Только в таком случае придётся поскорее восстановиться, чтобы откусить голову одному демону, который так и косится в твою сторону.

Адалин оборачивается, смотрит на принца Тьмы некоторое время, но быстро возвращает своё внимание ко мне.

— Что делать-то нужно?

— Возьми меня за руки, Байрон. Что бы ни произошло, я буду рядом с тобой.

Взгляд Адалин заволакивает туманной пеленой. Это не она!.. Кто-то будто бы заселился в её тело. Я хочу одёрнуть руки и сказать хоть слово, но меня парализует. Люциторум начинает произносить речь на древнем языке, звучание которого убаюкивают. Язычки пламени срываются со свеч, объединяются, образуя вокруг нас с Адалин плавно покачивающееся огненное кольцо. Вот это чудеса магии! Вот это я понимаю! Да только говорить не могу, а неплохо было бы оттолкнуть то, что вселилось в мою бывшую истинную.

— Доверься мне… Я наполню тебя умиротворением и помогу легче перенести возвращение твоего истинного облика, последний серебряный дракон.

Вроде бы это говорит Адалин, но и не она вовсе. Меня пробирает до мурашек, и я повинуюсь зову, полностью расслабляюсь и доверяюсь… Кому? Сам не знаю, но перед глазами начинают мелькать кадры из далёкого прошлого…

Моё детство и просьба ректора запечатать мою истинную принадлежность к серебряным драконам. Отец ничего не понимает, но соглашается, опасаясь за мою безопасность.

Юношество и смерть родителей. Ректор убедительно просит поставить ещё одну печать, а потом стирает память. Он говорит мне, что тёмные силы не должны победить, потому что восстановить баланс уже всё равно не получится.

Голова идёт кругом.

Сам не знаю, как ещё удерживаюсь на ногах. Или не удерживаюсь вовсе? Тело горит, словно его прожигает миллиард раскалённых игл, вырисовывающих под кожей странный витиеватый узор. Я чувствую, как пальчики Адалин сжимаются, поддерживая меня. Она ли это? Или мне всё мерещится?

— Не следует тебе вмешиваться, сын! Это не твоя война. Если хочешь жить, просто беги… На поле боя мы будем врагами. Запомни это. Я не пожалею тебя!

— Папа? — зову я, но голос растворяется в немой тишине, обрушившейся на меня слишком внезапно вместе со вспышкой яркого света.

Глава 43. Адалин

— Прости, но сейчас будет немного больно! — звучит голос Энергии в голове, и я обмякаю.

Слабость накатывает слишком быстро. Падаю на колени, не в силах удерживаться на ногах. Из лёгких вылетает рваный вздох. Всё произошло слишком быстро: Энергия едва успела предупредить и вот…

— Ведьмуля!

Ко мне бросается Джеймс.

Байрон тоже стоит рядом со мной на коленях. На его обнажённом теле вырисовываются светящиеся серебряные символы, похожие на множество рун. С висков дракона стекают капельки пота, но он выглядит неплохо. Неужели всё закончилось?

— Я в порядке, — шепчу в сторону принца Тьмы, обхватившего меня за плечи. — Байрон? Ты как? Всё закончилось?

— Слишком много новых ощущений. Они остры, и мне сложно управляться с ними, но ничего… как-нибудь переживу. Адалин, ты будто бы находилась не в себе. Всё нормально?

— Да. Разумеется. Тебе показалось, скорее всего, из-за ритуала. Это нормально, — стараюсь оправдаться я. Нельзя мне сейчас выдать Энергию, она и без того слишком сильно рисковала оказаться замеченной.

Джеймс помогает мне встать, и я цепляюсь за его руку. От слабости меня всё ещё потрясывает, а колени предательски подгибаются.

Байрон тоже встаёт на ноги, ведёт плечами в попытке размять их. Видно, что появившиеся рисунки причиняют ему если не боль, то дискомфорт точно. Он внимательно смотрит на них, склонив голову, проводит по рунам подушечками пальцев.

— Всё получилось? — Байрон оборачивается в сторону Люциторума.

Тёмный повелитель выглядит ошеломлённым. Он не сводит с меня взгляда, но вздрагивает, опомнившись, что обращаются к нему. Снова почувствовал её присутствие?

— Да. Ритуал оказался успешным благодаря… — Люциторум замолкает, ловит мой взгляд, словно пытается прочесть в нём ответы на свои вопросы и дополняет: — …успешному стечению обстоятельств.

— Мне сейчас нужно делать что-то необычное? Развивать свою новую ипостась или вроде того? Я чувствую себя нормально и готов приступить к тренировкам.

— Нет, Байрон. Сегодня лучше будет исключить любые тренировки. Организму требуется отдых. Хоть магии Адалин и хватило для поддержки, не стоит забывать, что утомление негативно отразится на тебе. Отдыхай, а завтра вернёшься к тренировкам. У нас остаётся несколько дней до полнолуния и предполагаемой встречи с врагом.

— В том и дело. Я не хочу тратить время на пустое…

— Байрон, — я прикасаюсь к плечу парня, и он вздрагивает, как от ожога, переведя на меня взгляд. — Пожалуйста, не спорь. Ты никому не сделаешь лучше, если утомишься. Нам действительно нужен отдых. Хотя бы эта ночь, а потом мы вернёмся к своим занятиям.

Думаю, что и сама могла бы заняться созданием артефактов, но вряд ли я выдержу. Всё-таки я устала, хоть большую часть за меня сделала Энергия. С её уходом из меня будто бы вырвали частичку чего-то важного. Подобное я испытала, когда душа Джеймса вернулась в тело. И вот теперь снова. Я не чувствую себя целостной. Наверное, для восстановления действительно требуется время?

— Ладно. Я понял. Адалин, мы можем поговорить с тобой наедине?

Люциторум вместе со своими помощниками уходит. Байрон косится на Джеймса и приблизившуюся к нам Тори. Я понимаю, о чём пойдёт разговор. Хочется верить, что дракон не заговорит о моём странном поведении во время ритуала. Я вроде бы ничего необычного не делала, но он мог почувствовать присутствие Энергии. Она сильнее меня.

— Признаю, что твои новые украшения — крутые, но пока лучше не светить ими перед посторонними, — говорит Тори, бросив Байрону его футболку.

Я бросаю мимолётный взгляд в сторону уставшего Рэйриана. Он переволновался, потому что никак не мог повлиять на ситуацию. Нервничал. И наверняка хотел спросить меня об Элли. Именно из-за неё Байрон просит о разговоре наедине? Надеюсь, что так.

— Джеймс, мне нужно пару минут. Ты подождёшь меня в коридоре?

Принц Тьмы недовольно присвистывает, отшатывается от меня, словно получил сильнейший удар, а мне хочется извиниться, да только устала постоянно просить прощения за каждый «неосторожный» шаг. После моих признаний Джеймс просто обязан перестать ревновать меня, потому что я не давала ему ни единого повода для этого. Хотя кого я обманываю? Давала, конечно же. Он ревнует меня к бывшему истинному. Это нормально. Наверное, я бешусь из-за своего странного состояния после слияния с Энергией? Мы будто бы стали единым целым, и я ощущала её страх. А ещё что-то похожее на безысходность. Она боится, что не сможет одержать победу в схватке со своим братом? Единственная надежда на последнего серебряного дракона? Но почему? Энергия ведь не просто так затеяло всё это! Она сама провела обряд, с которого и началось сильнейшее противостояние. Или она поступила так, не осознавая последствий своих шагов, потому что иного варианта остановить брата на тот момент не видела?

— Не заигрывайся, ведьмуля. У меня к тебе тоже есть пара вопросов! — говорит Джеймс, делает шаг в мою сторону, словно не он совсем недавно отшатнулся, кладёт руку мне на талию, властно притягивая к себе, и целует меня, словно показывает всем вокруг, что я принадлежу ему.

Неприятно от такого поведения. И я обязательно укажу Джеймсу, что вести себя таким образом точно не следует, ведь я не вещь, а Байрон… В глазах дракона застывает боль.

— Пойдём, Тори… Очевидно же, что поворковать они хотят наедине, — фыркает принц Тьмы.

— Не совсем. Рэй, ты тоже останься, — выдавливает из себя глухим голосом Байрон.

— А так уже не договаривались. Ведьмуля, только пара минут… Уж на большее время моего терпения не хватит.

Тори и Джеймс покидают зал. Мы остаёмся втроём. Пламя от свечей больше не горит, словно кто-то затушил его щелчком пальцев. Вероятно, так подействовала магия? Стараюсь не заострять на этом внимания. Какая разница, когда они погасли? Верно — её нет.

— Ты хотел спросить меня об Элли?

— Именно. Мог бы и о твоём странном поведении, но допытываться не стану. Ты здорово помогла мне, Адалин, и я благодарен, что именно ты находилась рядом со мной. Как ты сама? Я чувствовал, как от тебя исходит магическая энергия. Её было слишком много…

— Я сама не знаю, как это получилось, Байрон. Возможно, наша прошлая связь дала такой результат? А что по поводу Элли…

Кошусь на Рэйриана. С момента моего возвращения мы толком не общались с ним. Парню не особо понравилось моё доверие демонам, поэтому он не выглядел разговорчивым, да и не доверял мне — что уж?

— Думаю, вам я могу сказать… Мы с ней встретились, когда наносили печати на последователей Люциторума. Элли рассказала мне о проклятии своей семьи, связывающем её со Светом. Нанесение печати могло навредить ей, поэтому Элли сбежала в оставшуюся нетронутой часть тоннеля внизу. Она просила не выдавать меня демонам и обещала, что не встанет против нас.

— Спасибо, Лин! — кивает Рэйриан. — Я должен найти её. Нам есть что обсудить. Возможно, она сейчас в беде, и мне важно быть рядом с ней? Простите, но я пойду… Следует поторопиться, чтобы она не натворила бед.

Рэйриан быстро уходит, а я перевожу полный недоумения взгляд на Байрона.

— Что это с ним? Он ведь раньше сторонился ведьмы?

— Не уверен, что могу раскрывать чужую тайну, но… у них с Элли вдруг появилась связь истинных.

— Появилась связь? Уверен, что не такая, как была у твоего отца?

Прикусываю кончик языка, ведь напоминать Байрону о потере семьи и ложной истинности отца я не хотела.

— Я не знаю. Такое бывает. Связь истинных может проявиться не сразу. Возможно, из-за проклятия Элли она скрывалась? Да и вообще у каждого она проявляется при достижении определённых условий. Это довольно странная штука. Может проявиться в самый неудобный момент. Простишь меня, если я догоню Рэя? Ему туда в одиночку лучше не спускаться. Кто знает, что может случиться? Я хочу поддержать его.

— Да, конечно. Иди…

Байрон бросает на меня печальный взгляд, размыкает губы, словно хочет сказать что-то, но качает головой и уходит.

Я понимаю, что ему больно видеть мою близость с Джеймсом, и хочу как можно скорее высказать тому, что так себя вести точно нельзя. Мы все на одной стороне и должны держаться вместе, а не устраивать такие глупые выступления.

— А я уже думал идти за тобой… — входит в зал принц Тьмы.

Здесь я впервые увидела его настоящего, пусть большая часть лица Джеймса была сокрыта маской. Конечно, внешность тогда не имела значения, ведь впервые я увидела его душу… Свет, бившийся в его сердце.

Я присаживаюсь в круг, из которого так и не вышла. Одежду всё равно менять, а стоять мне тяжело, потому что устала.

— Ведьмуля, может, пойдём в комнату? Пол холодный, и это совсем не полезно для твоего здоровья.

— Тут тепло… Наверное, от свечей нагрелся? Джеймс, я не буду тратить время на молчаливые обиды и скажу тебе прямо: мне не понравилось то, как ты повёл себя. Я не твоя игрушка, не вещь, которую можно пометить. Понимаю, что тебе хотелось что-то доказать Байрону, но нельзя так вести себя. Мы с ним друзья… Вы не можете вечно поддевать друг друга. Мы на одной стороне, и когда враг придёт, мы все должны быть уверены в том, что рядом будут друзья, готовые подставить своё плечо.

— Ведьмуля…

Джеймс выдыхает, почёсывает затылок, приближается ко мне и садится рядом, подвернув ноги по-турецки.

— Прости… Наверное, это черта горячей демонической крови? Я сам не знаю, что на меня нашло. И понимаю, что допустил большую ошибку. Мне не следовало дразнить дракона, но пока ты стояла рядом с ним и отдавала всю себя без остатка, я едва держался. Всё должно было идти совсем не так. Мы ведь договаривались, что я буду подкреплять тебя магически, а потом ты решила сделать всё сама. Я боялся, что с тобой что-то случится, а когда чувствовал, как сила из тебя перетекает к нему, мне показалось, что связь между вами осталась, и я поддался никому не нужной ревности. Ты вела себя странно. Откуда в тебе столько силы?

— Джеймс, я прошу тебя не спрашивать пока ни о чём. Если бы я могла всё рассказать тебе, то уже сделала бы это. Сейчас есть вещи, о которых мне следует молчать, чтобы не сделать хуже своими откровениями. Пожалуйста, доверься мне.

— Ты просишь довериться, но даже намёка не даёшь. Скажи мне хотя бы, что это ничуть не навредит тебе?

Во взгляде принца Тьмы я вижу немую мольбу, но понятия не имею, что может навредить, а что приведёт к спасению. Я окончательно запуталась, и только встреча со Светом расставит всё по своим местам. Только по итогам битвы можно судить — верные ли были приняты решения, и ту ли сторону ты занял.

— Надеюсь, что нет. Ты обязательно узнаешь всё позднее, но сейчас я прошу просто доверять мне. Я никуда от тебя не сбегу. Всегда буду рядом. И мы преодолеем все невзгоды вместе. Ты ведь веришь мне?

— А у меня есть выбор? Мне приходится просто верить… Но я делаю это, ведьмуля. Вопреки всем сомнениям. И я подставлю своё плечо, закрою тебя собой, если это потребуется. Можешь даже не сомневаться. И дракона не брошу один на один с врагом, хоть и подбешивает он меня время от времени.

Надеюсь, что такой необходимости не возникнет. Я не могу его потерять. Не могу!..

Мы с Джеймсом продолжаем сидеть на полу зала, переплетя пальцы наших рук, и наслаждаемся мгновением тишины, окутавшим нас, как нежные материнские объятия.

Как же хочется, чтобы всё поскорее закончилось, и все мы просто смогли выдохнуть спокойно.

Глава 44. Адалин

Время до полнолуния пролетает настолько быстро, что кажется, словно не было этих нескольких дней. Погрузившись в создание различных артефактов, я нервничаю, потому что не всё успеваю сделать. Если бы рядом была мадам Юми, она бы обязательно помогла мне, но теперь я одна. Остаётся только пользоваться её советами. В память о ней и тех, кто напрасно погиб из-за стремления Света к абсолютной власти, мы просто обязаны победить.

Люциторум забирает артефакты, которые я успела создать, и с помощью своих помощников раздаёт их, поделив на всех сторонников.

Рэйриан решил, что Элли лучше будет остаться в нижних тоннелях и переждать, пока всё не закончится, чтобы враг не смог воспользоваться проклятием её рода, подчинив ведьму себе. Возможно, так правильно, но я всё равно боюсь получить удар в спину. Зная её скверный характер, никто не может гарантировать, что девушка не водила нас за нос. Вдруг она специально дожидалась появления Света? Энергия не сказала, что я могу полностью довериться Элли. Полагаться на неё точно нельзя. Однако я сильно сомневаюсь, что девушка способна серьёзно навредить нам. Она даже в оскорблениях и язвительности не так сильна, как ей самой кажется.

— Ты выглядишь измученной, ведьмуля, — шепчет Джеймс, касаясь своими губами моего виска.

Пробирает до мозга костей. Всё это время мы утопали в подготовке к встрече с армией Света, поэтому практически не общались. Уставшие и обессиленные мы засыпали в одной кровати, но времени друг на друга катастрофически не хватало. Лишь ночные объятия, когда тела искали друг друга, чтобы успокоиться. Это всё, что у нас было. Пока наши отношения в подвешенном состоянии, но Джеймс пытается не ревновать и не проявлять эмоции вблизи с Байроном. Вижу, что это даётся ему с огромным трудом, но он старается. Джеймс даже умудрился потренироваться вместе с ребятами, поделился с ними несколькими вариантами защиты и нападения, способными помочь при встрече с его братом. Надеюсь, что от этого будет хоть какая-то польза.

На первое обращение Байрона в серебряного дракона прийти я не успела, так как занималась созданием артефактов, и отвлекаться не могла, хоть очень желала поддержать его. Однако я точно знаю, что рядом с ним была Тори… и возможно, у них есть шанс. Байрону легко общаться с демонессей, несмотря на её попытку в прошлом избавиться от него.

Я не чувствую присутствия Энергии, от этого волнение только усиливается. Придёт ли она на финальную встречу с братом? Поможет ли нам? Мы с ней не общались с того момента, как она помогла Байрону избавиться от печатей и вернуть ипостась серебряного дракона. В порядке ли она? Не навредила ли ей эта помощь? Энергия вложила немало сил, и это могло сработать против неё, но она совершенно точно нужна нам. Она ведь начала эту битву… и должна закончить её — тоже она. Сейчас у Энергии есть помощники, хоть пока многие не понимают, за кого сражаются.

— Всё в порядке, — словно опомнившись от наваждения, отвечаю я и кладу голову на плечо принца Тьмы.

Его близость сейчас слишком важна мне. Он рядом. Все мои друзья рядом. Мы стоим на кладбище, там, где заканчиваются защитные границы академии, где может появиться войско Света. Придёт ли он сегодня? Уверенности нет, но всё-таки мы ждём.

От сырости пробирает, и я невольно передёргиваю плечами. Вроде бы укуталась в тёплый палантин, а всё равно прохладно.

В небе царит полная луна. Силы Света, как и Люциторума, возросли. Вот только почему всё стоит на месте? Не должны ли они появиться сейчас? Пора ли мне призывать исхитов? Люциторум попросил сделать это чуть позже, чтобы сторонники Света не ощутили их присутствие, и для них оказалось сюрпризом пополнение нашего войска, вот только что-то подсказывает мне, что он уже обо всём догадался и готов к любой встрече.

— Может быть, никто не придёт сегодня, и мы зря тратим время? — подаёт голос один из студентов.

Его страх чувствуется даже на расстоянии. Все мы боимся. Неплохо было бы скрыть это, да получится ли?

Люциторум переводит на парня сосредоточенный взгляд, но думает явно о своём. Он был уверен, что Свет нагрянет в полнолуние, в тот момент, когда последний серебряный дракон окажется уязвим.

Всё пошло совсем не по плану?

Или мы торопим события?

Сердце учащает биение.

В нос бьёт слишком резкий запах могильника. Он напоминает запах полыни, отдаёт терпкой горечью на языке, но менее удушлив. Я стараюсь дышать ровнее, чтобы не хватать сразу слишком много воздуха, в котором витают частички ядовитого растения. В последнее время всё здесь заросло именно им. Почему? Кажется, Мэйла говорила вчера что-то о приметах, но я прослушала, так как была увлечена созданием артефакта, а девушка забрела ко мне от нечего делать.

Придёт ли армия Света сейчас?

Или постараются неожиданно нагрянуть, когда мы не будем ждать?

Конечно, на этот случай уже продуман план и график дежурств.

Сегодня обход должен делать Джеймс, и я вызвалась помогать ему, хоть он всячески пытался отговорить меня от такой «бредовой» затеи. Я хочу быть рядом с ним, когда армия Света нагрянет. Даже если это случится завтра или через несколько дней.

Земля под ногами начинает дрожать, вибрирует.

Свист крыльев где-то вдалеке пугает.

Это точно не птица. Что-то слишком крупное.

Чувствую, как напрягаются все мышцы на теле Джеймса, превращаются в стальные.

Принц Тьмы дышит чаще и притягивает меня к себе, словно хочет в эту секунду оградить от всех невзгод. Его руки крепче сжимаются вокруг моей талии, будто их хозяин предчувствует сильнейшую угрозу и готов прямо сейчас схватить меня в охапку и бежать без оглядки.

Неужели началось?

Все напрягаются и вглядываются в темноту, где всё постепенно озаряется. Словно неожиданно наступил день.

В небе над нами парит нечто слишком светлое. Будто бы луна опустилась ниже и теперь слепит нас. Я не могу рассмотреть это существо, но оно очень яркое. Неужели дракон?

— Лорд Таар-горн? — выходит вперёд Рэйриан, склонив голову и опустившись на одно колено.

Что он творит?

Мы с Байроном переглядываемся, но я понимаю, что он сам недоумевает. Мне хотелось бы верить, что это часть заранее продуманного спектакля. Разве может быть иначе? Но нет… Все факты свидетельствую против — Рэйриан перешёл на сторону врага, зная, что за это будет наказан.

— Рэйриан… Мой славный, преданный мальчик. Помоги мне снять защитный купол с академии. Настало время тебе присоединиться к нам, — произносит красивым, леденящим душу голосом лорд Таар-горн.

Вот только я узнаю его…

Именно он обращался ко мне, когда Элли помогла и поделилась камнем, блокирующим моё сознание от вмешательства.

Белоснежные волосы мужчины рассыпаны по плечам. В льдистых синих глазах царит безмятежность, словно их обладатель ничуть не переживает об исходе боя. Лорд Таар-горн выглядит слишком молодо, и я понимаю — это он, Свет. Всё это время укрывался под чужим именем и управлял магически одарёнными существами, настраивая их против демонов? Умный ход, но вряд ли он принесёт что-то стоящее.

Джеймс ещё сильнее прижимает меня к себе, глядя на брата. Его руки дрожат, я чувствую это и поглаживаю их подушечками пальцев.

— Рэйриан, не делай этого! — выкрикиваю я, желая сделать шаг вперёд и остановить его, но Джеймс удерживает меня и отрицательно мотает головой.

Рэйриан оборачивается и смотрит на нас извиняющимся взглядом, словно хочет сказать, что у него не осталось иного выхода.

Приблизившись к невидимому защитному куполу, лишь границы которого, расчерченные по земле, позволяют понять, где именно он находится, Рэй прикладывает ладони к невидимым стенам.

Защита мерцает: то проявляется, то исчезает, а кое-где слышится искрение, как бывает при коротком замыкании.

— Не делай этого… — шепчу я, чувствуя пустоту внутри.

— Рэй! Ты не можешь! — выступает Байрон и обращается к наставнику сдавленным голосом.

— Рэйриан, ну же!.. Твоя сестричка в безопасности. Теперь она среди своих, и скоро ты сможешь встретиться с ней. Если сделаешь всё правильно! — подначивает Свет.

Так вот в чём дело?

Сестра Рэйриана, которую он навещал в детском доме…

Свет шантажировал Рэя ребёнком, и у того не было иного выхода, как предать нас, но если он сделает это, то погибнет из-за нанесённой на него печати преданности тёмному повелителю.

— Нет! — кричу я и всё-таки вырываюсь вперёд.

Битва в любом случае должна случиться. И если кто-то обрушит защитный портал, пусть это буду я. У меня нет печати, и я не погибну на месте из-за предательства. Я могу впустить Света и его армию, ведь именно этого мы ждали? Столкновения с ним? Вряд ли кто-то осудит меня за такой опрометчивый шаг.

— Прости, — шепчу я в сторону Джеймса и прислоняю ледяные ладони к защитному барьеру.

Всё тело сотрясает. Сильнейшая вибрация проходится по мне, заставляет чуть сгорбиться. Больно, но терпимо.

— Сейчас! — шёпотом зову я исхитов. — Вы нужны мне сейчас. Прошу, только не опоздайте.

Ничего не чувствую. Складывается впечатление, словно и исхиты предали нас. Но разве так может быть? Это неправильно… Они ведь обещали. Придут ли они на этот бой? Или прямо сейчас армия Света одолеет нас? Отчаяние захлёстывает, и я прекрасно осознаю, от кого оно исходит — Свет пытается запугать нас, заставить верить, что победа будет за ним.

— Хороший выбор, Адалин! Ты достойная носительница своей родовой магии, — подстёгивает Свет. — Мой брат не сумел по достоинству оценить тебя, но я сделаю это, если займёшь мою сторону.

Перед глазами всё темнеет в тот момент, когда барьер окончательно рушится, и все преграды исчезают с едва различимым звоном битого стекла.

Тот сгусток света, витавший над нами, резко идёт на сближение, и я понимаю, что он существенно больше, чем можно было себе представить.

Величественный серебряный дракон…

Отец Байрона…

Единственное, что слышу перед падением на колени — крик Джеймса. Его крепкие руки подхватывают меня, а смех Света врезается в сознание.

— Ты опоздал, братец! Я заберу её… Эта девчонка нужна мне для проведения ритуала, и она станет моей, как только я уничтожу всё отродье, решившееся встать у меня на пути. А я сделаю это слишком быстро. Все вы даже глазом не успеете моргнуть.

Завязывается бой, но я мало что соображаю, потому что всё ещё слаба.

Мы готовились, но не были готовы к предательству изнутри.

Джеймс куда-то уносит меня, и я слышу, как он даёт команду Люциторуму держаться плана.

Какого плана? Они решили что-то без меня? Что будет дальше? Я должна поскорее прийти в себя и помочь остальным.

Исхиты!.. Где они? Почему не пришли по первому зову?

Глава 45. Байрон

— Какого дьявола ты творишь, Рэй? — рычу я на наставника, дёрнув его на себя.

Сторонники Света вваливаются на территорию кладбища. Их слишком много. Больше, чем мы предполагали. Они сыплются, словно из рога изобилия, и хоть остаточная защитная энергия барьера отталкивает их, причиняет боль, но они ведут себя, как зомбированные существа.

Если бы они пришли раньше и встали на защиту академии, я бы поверил, что они на нашей стороне… а лорд Таар-горн был лишь прикрытием? Свет всё это время управлял светлыми существами, внушая то, что будет выгодно ему, когда наступит тот самый момент?

— У него моя сестра, Байрон! Я не мог поступить иначе… — выдыхает наставник.

Сейчас он выглядит более чем жалко. Наверняка это не единственное предательство. Если Свет велит ему сражаться против нас, Рэйриан сделает это.

О его сестре я знаю слишком мало информации. Рэйриан пытался скрывать её, но мне стало известно, что у него есть маленькая сестра, которую однажды наставник мечтает забрать из детского дома, оформить на неё опеку. Почему не сделал этого раньше? Наверняка магистр Стормис позволил бы ему и даже помог. Раньше он был на нашей стороне… Пока не рухнули границы портала, по крайней мере.

Голова забита разными мыслями. Я слышу свист мощных крыльев над головой и понимаю, что настал тот самый момент, когда мне придётся обернуться и противостать своему отцу. Это точно он, но уже не тот. Его подняли из мёртвых, как марионетку. Правильно говорили на занятиях, где я украдкой дремал — если поднять мертвеца, он будет делать всё, что потребует его повелитель, наплевав на собственные чувства, потому что чувств у него уже нет.

— Байрон, пора! — кричит Тори, цепляясь пальчиками за моё плечо.

Она отбивает от нас с Рэйем кого-то…

Я даже не заметил, когда на нас напали.

Это предательство здорово подкосило.

— Тори, позаботься о нём, — киваю в сторону Рэйриана. — Если он попробует предать нас снова, ты знаешь, что делать.

Последние слова говорю с болью. Мне тяжело от мысли, что придётся бороться против того, кто был для меня целым миром. Я доверял наставнику, не думал, что он воткнёт нож в спину. А Адалин… почему она защитила Рэйриана? Зачем помогла обрушить границы барьера? Так и было задумано? Конечно, мы не собирались отсиживаться в клетке, но всё-таки могли бы успеть подготовиться…

Отбросив все лишние мысли, я подгибаюсь, так как обжигающее ледяное пламя проходится слишком рядом от меня.

Отец…

Я для него — цель номер один.

Убрать последнего серебряного дракона.

Свет действительно рассчитывает, что у него всё получится по задуманному плану?

Как бы он ни старался — у меня есть большее, чем у него… Если отца подняли из мёртвых, и он не испытывает никаких чувств, то я желаю защитить тех, кто стал для меня настоящей семьёй. И я сделаю это. Чего бы мне ни стоила победа. В моём сердце горит огонь настоящих чувств: любовь, дружба, сострадание. Они способны горы передвигать, если потребуется. Жар сердца — самое сильное, чем обладает любое существо.

— Байрон, обращайся!

Я резко оборачиваюсь на звучание такого знакомого голоса, чуть не пропустив очередную попытку отца спалить меня льдом своего дыхания, но вокруг появляется защитный барьер.

Магистр Стормис седой и измученный направляет на меня всю свою магию, чтобы защитить и помочь мне обратиться.

Он на нашей стороне?

До этого ведь пытался избавиться от меня?

И как он выбрался из тюрьмы?

Всё перемешивается в голове, а в крови закипает адреналин.

Стягиваю футболку и чувствую, как наливаются мышцы в теле, превращаются в стальные. Сила, что дремала внутри меня долгие годы, пробуждается, наполняя меня уверенностью, что если я и погибну сегодня, то сделаю всё, что должен — одержу победу над врагом и не позволю ему навредить моим друзьям.

Мощные лапы вместо ног появляются чересчур быстро. Каждая косточка в теле будто бы ломается, трансформируется, и вот я уже чувствую себя иначе. Дышу слишком часто, а из ноздрей валит пар. Нам говорили, что в этом мире обращаться в свою вторую ипостась нельзя, лишь на границах иного измерения, где царит магия, но у меня получается. Второй раз.

Взмах крыльев поднимает вокруг меня пыль.

Я слышу удивлённый гул.

Понимаю, что сторонники Света шокированы.

В трактатах, коим многие приносили клятву служить, указано, что в случае столкновения двух сторон магически одарённые существа обязаны занять сторону серебряного дракона. Они в растерянности? Ведь я настоящий, а мой отец…

Как же мне не хочется убивать его ещё раз.

Нет, какая-то часть меня жаждет отомстить за маму, но теперь я понимаю, что отца опоили магическими зельями, и он тогда сам толком не понимал, что творил… И всё-таки…

Я должен помочь его душе упокоиться, но сделать это можно только в одном случае — одержать победу над ним.

Я не разбираю толком человеческие голоса вокруг, но Свет воздействует на моё сознание, пытается заставить меня перейти на его сторону.

— Я даже исполню любое твоё желание, серебряный дракон… Верну тебе истинную, если захочешь этого.

Возвращать того, кто сам от меня отказался? Нет… Я не хочу этого. Адалин счастлива с принцем Тьмы, и я хочу, чтобы они стали по-настоящему счастливыми, без нависающей над ними угрозы.

Отталкиваюсь от земли и взлетаю.

Сейчас мы встретимся, папа!..

Я тоже буду безжалостен и покажу тебе всё своё мастерство, хоть и не оттачивал его годами, как это делал ты!

Бросаю взгляд вниз, понимая, что действовать нужно быстрее. Лужи крови, пролитые там, принадлежат не только светлым существам, но и демонам, а так же тем, кто занял сторону Люциторума. Я должен поторопиться.

Чтобы помочь своим друзьям и хоть немного ослабить врага, я камнем лечу вниз, проношусь над армией Света и обжигаю их жаром своего дыхания.

Огонь и лёд.

Слишком сильная смесь, и она принадлежит мне.

Потому что это я — последний серебряный дракон!

И я внесу в эту битву решающий вклад.

Глава 46. Адалин

Джеймс уносит меня подальше от заварушки. Опускает на согретый дневным солнцем камень, позволяя сесть поудобнее, и заглядывает мне в глаза, словно пытается убедиться, что я ещё жива.

Артефакт исцеления использовать пока не хочу. Их слишком мало, может пригодиться в иной ситуации. Руки трясутся, но силы постепенно возвращаются ко мне. Магия барьера, которую пришлось пропустить через себя, изрядно потрепала меня, но в целом не навредила.

— Я в порядке. Мы должны вернуться.

— Я должен вернуться. А ты — бежать подальше. Адалин, прошу тебя… Уходи. Сбегай. Ты можешь взять любой транспорт, уехать отсюда. Защитные барьеры рухнули. Вернись в мир людей и растворись в нём. Оставайся в безопасности. Если я умру, хотя бы буду уверен, что ты в безопасности. Уезжай к своей маме и живи, как обычный человек.

Джеймс говорит взволнованным голосом. Видно, что каждое слово даётся ему с огромным трудом. Он боится потерять меня, но сам готов сражаться с врагом.

— Я не уйду, Джеймс. И ты не погибнешь. Мы одержим победу. Исхиты… Они не пришли… Почему?

— Мой брат мог перетянуть их на свою сторону? Я не знаю… Всё идёт не по плану, поэтому я прошу тебя сбежать.

Принц Тьмы обхватывает моё лицо трясущимися ладонями, притягивает меня к себе и отчаянно целует. Он будто бы пытается надышаться этим поцелуем, втянуть такой необходимый воздух в лёгкие. Он прощается со мной и целует так, словно делает это в последний раз. Но это неправильно! Так не должно быть! Нам нельзя сдаваться сейчас!

— Нет! — бормочу я, первой разорвав поцелуй.

Губы Джеймса скользят по моей скуле, с них срывается вздох отчаяния.

— Ведьмуля…

— Мы будем сражаться вместе. И если суждено погибнуть, то сделаем это вместе. Я не собираюсь отсиживаться. Я люблю тебя, Джеймс. Практически с первой встречи, с первого вздоха, когда услышала твой голос, мольбу о помощи… Я не могу потерять тебя. Жить с мыслью, что тебя не будет рядом? Я не буду счастлива, пойми ты!

— Ты… меня…

— Да. Я люблю тебя. И мы вернёмся, чтобы сражаться за свою любовь. За мирное небо над головой наших детей, если они когда-то появятся у нас.

— Ведьмуля…

Джеймс стискивает зубы. В его глазах блестят слёзы.

— Я тоже л…

Прикладываю указательный палец к его губам.

— Скажешь это, когда мы победим, ладно? Ты просто обязан это сказать мне, а теперь пойдём. Нам пора встретиться с врагом и помочь нашим соратникам. Они нуждаются в нашей поддержке.

Я встаю на ноги. Теперь уже чувствую себя лучше. Снова и снова призываю исхитов. Скрепя сердце, Джеймс соглашается со мной, не спорит, ведь понимает, что мы только оттягиваем время пустыми разговорами.

Мы возвращаемся на поле боя.

В воздухе витает запах страха и крови. Он режет в носовых пазухах, пробуждает тошнотворные позывы. Крики толпы, лязг оружия, свист пролетающих огненных и ледяных шаров. Всё смешивается в общую массу безысходности.

Люциторум отдаётся без остатка, атакуя противников на расстоянии, но этого слишком мало.

«Вы признали меня своей королевой, и я пообещала вам лучшую жизнь. Так где же вы?»— мысленно кричу я.

Увидев, что на Тори напали трое, и она не отобьётся в одиночку, Джеймс бросается на помощь, оставляя меня.

— Мы здесь, королева. И мы здорово повеселимся сейчас!

Всхлипываю.

Они всё-таки пришли.

Вижу снующие над головами врагов тени. Они летают в воздухе, резко опускаются и нападают, разрывая сторонников Света изнутри, магически опустошая их. Я не радуюсь такому, ничуть не злорадствую. Мне жаль тех, кто заблуждается и борется сейчас за эгоизм своего предводителя.

Поднимаю взгляд на небеса. Две яркие вспышки сражаются друг с другом, сталкиваются, и от их соприкосновения на землю сыплются огненные искры.

Байрон…

Как он там? Справляется ли?

Энергия…

Где она?

Придёт ли к нам на помощь?

Я теряю из виду Джеймса и волнуюсь, боюсь, что кто-то навредит ему.

Взгляд прилипает к тому, кто сражается на нашей стороне. Магистр Стормис подкрепляет и подлечивает наших сторонников с помощью магии, но на него наступает Рэйриан. Он идёт со спины, поэтому вряд ли ректор успеет как-то отреагировать.

С криком срываюсь с места, подлетаю к Рэйриану и буквально сбиваю его с ног. На глазах парня слёзы безысходности. Он ведёт себя, как марионетка. Свет управляет им не только угрозой навредить сестре. Есть что-то ещё… Может, та неожиданно появившаяся связь истинных с Элли?

Я пропускаю удар, и кулак Рэйриана задевает моё лицо. Привкус крови во рту не пугает. Я знала, что легко не будет. И всё-таки.

— Рэй, прошу тебя! Вернись! Тобой управляют. Ты не хочешь этого. Не хочешь навредить своим.

— Именно этого я и хочу!

На губах Рэйриана злой оскал. Если с приходом Света он ещё управлял собой, то теперь полностью подчинён чужой воле.

Отбросив меня в сторону, как какую-то пушинку, Рэйриан пытается встать с земли. Я ударяюсь спиной обо что-то, и весь воздух хлопком вылетает из лёгких. Стараюсь втянуть его побольше, но получается с огромным трудом.

Магистр Стормис уже переключает внимание на Рэйриана, пытается атаковать его, но сила наставника Байрона куда выше, чем у ослабленного старика.

— Энергия, ты нужна мне… — взмаливаюсь я.

— Я рядом… Позволь мне занять твоё тело ненадолго?

— Конечно, хоть до конца битвы!

Спрашивает ещё в такой момент. Могла бы занырнуть туда уже давно.

Толчок, и я ощущаю стороннее присутствие, подавляющее мою волю.

Энергия поднимает моё тело, произносит заклинание на древнем, незнакомом мне наречии, и путы света стягивают тело Рэйриана.

Магистр Стормис лежит в стороне.

Рэй успел навредить ректору, и тот едва дышит.

Сердце колотится.

Рэйриан разрывает путы Энергии, словно ему ничего не стоит сделать это. Он стал гораздо сильнее и опаснее.

Он не обращает на меня никакого внимания и идёт… к Джеймсу.

— Мы должны остановить его, — тихонько пищу я.

— Адалин! — за руку меня хватает Элли.

Она выглядит ужасно, словно кто-то вытягивал из неё все силы, и вот-вот ведьма рухнет, рассыплется. Так сказывалась борьба со Светом? Или что-то иное? Её проклятие уничтожает изнутри?

— Элли? Что с тобой?

Энергия позволяет мне отвлечься на ведьму, но не покидает моё тело.

— Рэйриан… Он забрал моё проклятие, чтобы Свет не навредил мне. Он думал, что мы истинные, хотел защитить меня, но знак исчез вместе с проклятием… Скорее всего, именно такой и была задумка Света. Мы должны помочь ему, Адалин! Нужно вернуть проклятие мне, чтобы он не погиб.

Энергия снова пытается атаковать Рэйриана, но тот отмахивается от её заклинания, как от назойливой мушки.

Если даже Энергия не может воздействовать на него…

Видно, что сил у Рэя слишком много. Он атакует принца Тьмы, а тот едва отбивается. Что с ним сделал Свет? Супервоина? Исхиты способны помочь, но они убьют Рэйриана…

Яркая вспышка света озаряет.

Байрон опускается и сбивает с ног своего приятеля. Рэйриан ударяется головой о камень. Кажется, он теряет сознание.

От величия серебряного дракона на глаза наворачиваются слёзы. Он слишком яркий, слепящий, но я успеваю отметить кровь на его крыле. Байрон ранен. Как долго он продержится? Бросаюсь к нему и использую артефакт исцеления, разломив и выплеснув искрящуюся магию на крыло дракона. Из его пасти вырывается рёв. Байрон отталкивается от земли и снова поднимается. Он сталкивается со своим отцом, закручивается с ним, и я жмурюсь от страха.

Потихоньку гул спадает. Множество раненых и убитых вокруг.

Мэйла…

Я бросаюсь к раненой некромантке, пытаюсь прощупать её пульс, но понимаю, что она уже не дышит. Никакое зелье исцеление не поможет ей.

— Мы должны помочь тем, кто ещё жив, Адалин! — говорит во мне Энергия.

— Да, конечно…

Бросаю последний взгляд на Мэйлу. Она стремилась к победе над светлой стороной, хотела стать своей хотя бы для кого-то и вот так бесславно погибла в итоге. Как же много ненужных смертей и жертв, как много невинной крови прольётся сегодня.

— Ведьма… теперь ты в моей власти. Тебе лучше отпустить её сестричка! — Свет противно улыбается, схватив меня за грудки.

Джеймс бросается к нам, но Свет атакует брат, и тот падает на колени, рвано дышит. С уголка его губ стекает кровь.

Исхиты пытаются атаковать, но Свет надёжно защищён, и тени лишь отлетают от него, не могут даже приблизиться.

— Свет, это не их битва. Ты хотел встретиться со мной и отдать зерно своей тьмы. Я готов принять его, — выходит вперёд Люциторум.

— Видишь ли, тёмный повелитель… В прошлом этого было достаточно, пока моя сестричка не вмешалась и не попыталась сделать всё по-своему. Энергия перемешала все мои карты, поэтому уже не получится сделать как раньше… Теперь мне нужна ещё одна деталь пазла. Доброволец с чистым сердцем. Готова ли ты помочь мне, ведьма? Ради того, чтобы тот, кого ты любишь, жил?

Джеймс поднимает голову и отрицательно мотает головой. Он не хочет, чтобы я вступилась за него, а я уже готова сказать «да», но Энергия не позволяет сделать этого.

— Ты всегда был озабочен лишь одним собой и не думал о любви, брат… Думаешь, сейчас можешь воззвать к этой силе, и она поможет тебе?

— Эн-нергия? — выдавливает Джеймс хрипящим голосом, подняв взгляд.

— Давай же, Свет… признай своё поражение. Каждый останется при своём. Ты в любом случае не получишь желаемое.

— Уверена, что ведьма не вытеснит тебя и позволит любимому умереть? В своё время ты не позволила, Энергия. Ты вступилась за смертного, который был способен помочь решить всё малыми жертвами. Посмотри, как много крови теперь на твоих руках сейчас. Готова пожертвовать нашим младшим? А ведьма, тело которой ты занимаешь? Готова ли она окропить свои руки его кровью?

Я непроизвольно вскидываю голову и смотрю, как две яркие вспышки до этого парившие над нашими головами, тускнеют с каждой секундой и падают на землю.

Байрон…

Неужели он тоже погиб?

Его свет померк, но мог ли он выжить?..

Я должна вырваться. Должна остановить всё, но Энергия сильна. Она удерживает меня. Она завладела моим телом, зная, что придётся пожертвовать младшим братом.

— Ты не получишь такую желанную власть, брат!.. Я не позволю тебе сделать этого. Не позволила в прошлом и сейчас лишу тебя такого удовольствия, — цедит сквозь зубы Энергия.

— В таком случае лучший способ освободить светлое сердце — воззвать к самым сильным эмоциям.

Яркая, как кровавое зарево вспышка ослепляет. Джеймс падает без чувств, а я кричу, но собственный крик тонет в какофонии окружающих звуков. Я выталкиваю Энергию из себя, но слишком поздно, потому что тот, кому я подарила своё сердце… кого полюбила и мечтала быть вместе с ним — мёртв.

Слёзы текут по щекам. Сжимаю руку Джеймса, использую один артефакт исцеления за другим, но это не помогает, потому что он мёртв… Он больше не шевелится, не улыбается сквозь боль, чтобы шутливо сказать, что с ним всё в порядке, а я не могу и не хочу верить в его гибель.

— Знаю, ты где-то здесь, Энергия! Ну как тебе? Ты всегда проигрывала мне… Какие бы планы ты ни выстраивала, ты всегда проигрывала. И теперь здесь лишь один победитель. И скоро я получу желаемое.

Магия окутывает меня, как липкий кокон, я не могу сопротивляться ей, хоть и продолжаю отчаянно хвататься за Джеймса. Я не могу отпустить его… не должна.

— Мы встретимся с тобой там, в лучшем мире, — бормочу я, а веки тяжелеют под улюлюканье, появившееся из ниоткуда.

— Впусти меня, Адалин! Всё не должно закончиться так! — слышу голос Энергии, но не готова принять его.

— Ты с самого начала хотела пожертвовать им. Вы все жертвовали им… Поэтому сегодня победителей не будет. В память о Джеймсе я не позволю никому из вас победить.

Вспоминаю о флаконе с ядом, который взяла на всякий случай, если что-то пойдёт не так. Свету нужно чистое сердце? Он точно не получит его… Пытаюсь нашарить его в кармане брюк, но тело отказывается подчиняться мне, пальцы не слушаются, и ничего толком не выходит сделать. Последний взгляд Джеймса стоит перед глазами, и я силюсь. Нахожу нужный флакончик, достаю его… Откупориваю и пытаюсь выпить, но кто-то выбивает его у меня из руки. Пальцы леденеют, превращаются в занемевшие крючки.

— Ты сама позволила мне занимать твоё тело до конца битвы, а противостояние ещё не закончилось, Адалин! — говорит Энергия, подчиняя моё тело себе.

Глава 47. Адалин

Я лежу на холодном камне. Энергия подавляет мою волю, но мы обе понимаем, что Свет не сможет победить, пока она внутри меня. Слышу сдавленный вздох рядом. Ощущаю не свой страх. Энергия. Ей хочется вырваться и уничтожить брата, но она держится.

Заставляю себя повернуть голову и вижу Люциторума. Он сражается со Светом. Битва вокруг стихла, и лишь две силы — тьма и свет — противодействуют друг другу.

Энергия хочет вмешаться, но не делает этого.

Почему?

Я ощущаю близость исхитов, вижу, как они рвутся к Свету, пытаясь пробить его защиту, но у них ничего не получается. Для них он — лакомый кусочек, к которому не подступиться, не подобраться близко.

Кажется, что новый удар Люциторума только придаёт Свету больше силы.

Пытаюсь встать, но Энергия не позволяет мне шевелиться.

Я погружаюсь в глубины сознания.

На светлой поляне встречаюсь с Энергией. Расстроенная девушка смотрит на меня, словно просит прощения взглядом, но ни слова не говорит.

— Ты знала, что придётся пожертвовать им? Что Джеймс погибнет? С самого начала знала, но не хотела говорить мне? Почему ты пожертвовала им? Как ты могла? Он ведь твой брат.

— Не только им, Адалин. Победить одержимого старшего брата было бы непросто, практически невозможно. С гибелью Джеймса окончательно нарушился баланс. Это единственный способ достучаться до отца и заставить его вмешаться в разборки своих детей.

— Почему он? Почему Джеймс? Вы со Светом использовали его, а он любил тебя!

Я всхлипываю. Хоть и понимаю, что эта встреча происходит у меня в голове, а всё равно ощущаю боль, трясёт всю от рыданий. Он умирал у меня на глазах, погиб мгновенно и не успел даже попытаться отразить атаку брата. Джеймс для них обоих ничего не значил, но при этом любил сестру и брата… Раньше мне казалось, что младшая всё-таки Энергия, но она называла Джеймса младшим… Или младшим для Света? Да какая теперь разница? Единственное, чего хочу теперь — отомстить за его гибель.

— Я тоже любила его, Адалин! Я любила обоих братьев… И даже Света любила. Несмотря на все проделки, он всегда оставался моим братом. Ты даже не представляешь, насколько тяжело жертвовать теми, кого любишь… И сейчас я хочу вмешаться, чтобы остановить Света, но он не должен догадываться, что я снова в твоём теле.

Нас вырывает грозный рёв.

Даже Энергия дёргается, заставляя моё тело присесть.

Раненый дракон ковыляет к нам, и я понимаю — это не отец Байрона, он сам.

Чешуя больше не светится, серебро окроплено кровью, одно из крыльев сломано, плетью болтается вдоль тела. Однако Байрон всё-таки двигается вперёд, отвлекает внимание Света на себя, позволяя Люциторуму нанести удар противнику. Это не помогает. Люциторум в проигрышной ситуации. Как бы он ни готовился к встрече со Светом, исход битвы был предрешён заранее.

— Энергия… как же ты меня достала. Оставь несчастную девочку, отпусти её тело. Мне нужен свет её сердца, и ты не помешаешь мне получить его. Сколько ещё жертв нужно? Я могу убить её истинного… хоть и бывшего, — посмеивается Свет, играючи отражая атаку Люциторума.

Он понял, что сестра снова заняла моё тело. И он не откажется от своих слов — он убьёт Байрона. Я больше не пытаюсь вытолкнуть Энергию. Даже если сейчас избавлюсь от её присутствия, у меня не осталось яда… Я лишь помогу Свету, и все жертвы окажутся напрасными.

Помощь приходит из ниоткуда, режет яркой вспышкой по сознанию.

— Я помогу тебе, — со стороны ко мне подбирается Тори.

Хоть Энергия старательно блокирует моё сознание, но я сильнее её. Она не ожидала такого исхода?

— Уже не помочь! — выдавливаю из себя я.

Демонесса пытается стащить меня с камня, но моё тело будто бы приклеилось к нему. Это запечатывающее заклинание. Его так просто не снять.

— Убей меня, Тори! Уже ничего не удастся изменить, но он не должен одержать победу. Вырви моё сердце из груди…

Энергия подавляет мою речь.

— Не говори ерунду! Ты должна жить в память о Джеймсе, — фыркает Тори. — Он бы никогда не простил мне твою смерть.

— Тори, молю… — слёзы обжигают кожу.

Каждое слово даётся с огромной болью.

Мы так готовились к схватке, но даже представить себе не могли, что она закончится настолько быстро… И плачевно.

— Сделай это в память о нём… О Джеймсе. Его смерть не должна оказаться напрасной. Если моё сердце достанется врагу…

Свет отвлекается на атаку Байрона, до меня доносится жалобный рёв дракона. Ему больно, и я пропускаю эту боль через себя. Всё внутри натягивается, мне страшно подумать, что секунда промедления подарит врагу победу.

Тори достаёт из ножен острый клинок. Её глаза полны слёз. Демонесса плачет. Впервые вижу её такой. Это лучший выход. Сейчас… Она должна лишить Света чистого сердца, а поиски нового займут немало времени. Он не победит сегодня. Кто знает, может, появится новый герой? Тот, кто сможет оказать ему сопротивление?

— Не делай этого! — шипит Энергия и пытается перехватить руку Тори, используя моё тело.

— Я не смогу держать я долго. Давай, Тори! Сейчас!

Жмурюсь, вкладывая все силы в попытку удержать Энергию, однако она отвлекается и кричит, извивается внутри меня от боли, и я понимаю — почему. Люциторум падает на колени, а из его бока струится алая кровь.

— Давай, Тори!

Взмах стали со свистом разрезает воздух, острый наконечник приближается к моему сердцу, но какая-то сторонняя сила укрывает меня, и нож гнётся, так и не коснувшись моей плоти.

— Всё кончено, сын! Склони свои колени предо мной или бесславно погибнешь!

От звучания властного громогласного голоса всё внутри переворачивается. Тори падает на колени и склоняет голову. Энергия покидает моё тело и предстаёт перед всеми в своём призрачном обличии. Она бросается к Люциторуму и обнимает его. У них хотя бы есть время попрощаться… а у нас Джеймсом его не было.

Байрон!..

Вспоминаю о нём и смотрю в сторону, где ещё недавно находился дракон, но он потерял связь со своей второй ипостасью, лежит на обагрённой кровью траве и разламывает палочки мгновенного исцеления. Надеюсь, они помогут ему. Очень на это надеюсь.

У меня получается присесть. Я смотрю на величественного мужчину, окружённого ореолом холодного света. Рассмотреть черты его внешности не могу, потому что свет вокруг него слишком яркий, но я точно знаю кто это — Создатель… Творец. Он, наконец, решил вмешаться в разборки своих детей? Радуюсь, что он появился, но одновременно проклинаю. Он мог сделать это раньше, когда Джеймс ещё не погиб… А если он не погиб? Часть его силы всё ещё бьётся внутри меня, и если я смогу вернуть её… Сердце учащается, а я пытаюсь встать. Мне важно молить Создателя о помощи. Он ведь сможет спасти своего сына? Или я заблуждаюсь? Я хочу верить в лучшее, но случится ли оно?

— Ты пришёл слишком поздно, отец. Я стал сильнее. Если уж мне не дают забрать сердце какой-то ведьмы, я заберу твоё! — рычит Свет. — Я стану абсолютным добром и завладею всем. И никто не помешает мне в этом.

— Глупый, неоперившийся птенец! Только выпорхнул из семейного гнезда, а уже пытаешься пойти против отца? Плохо ты усвоил уроки, которые я пытался дать тебе.

— Мне плевать на твои слова! Ты не сможешь отговорить меня и убедить в собственной неправоте. Я прав, и тебе прекрасно известно это!

Свет пытается наброситься на своего отца, но у него не получается даже приблизиться. Земля сотрясается, когда магический ореол, окруживший Творца, отталкивает Света, и тот с треском валится на землю.

— Ты не уяснил главного — я дал тебе силу, и я могу отнять её, сын. Ты думал, можно обойти того, кто подарил тебе эту жизнь? Зерно тьмы, укрепилось внутри тебя и пустило серьёзные корни. Я учил тебя, как правильно бороться с ним, но ты попросту не замечал моих рекомендаций, игнорировал их. Чего хочешь добиться теперь? Думаешь, просто так я просил вас сохранять баланс? Думаешь, во мне никогда не было зерна тьмы? Ты ошибался, Свет… и ошибаешься по сей день. Отвергая свою тёмную половину, ты сильнее приближался к ней. Она завладевала твоим сознанием и вытесняла из тебя всё хорошее. Пытаясь избавиться от зерна тьмы, ты избавлялся от света. Каждый твой поступок уничтожал светлое внутри тебя. И чистое сердце неспособно спасти ситуацию. Лишь сохранение баланса. Ты стремился к миражу. Всё это время тебя подпитывала призрачная надежда на то, чего на самом деле не существует. Нет такого способа исключить из себя зерно света или тьмы… Лишь поддержание баланса между ними гарантирует тебе целостность и гармонию с собой.

Как только Создатель заканчивает со своей речью, ореол вокруг него обретает несколько очертаний — тьма и свет с разных сторон перемешиваются в дымчатый оттенок и переливаются вокруг мужчины кольцом.

— Нет! Ты нарочно говоришь это, чтобы свести меня с ума. Ты — абсолютный свет, именно по этой причине можешь созидать.

— Как же ты не прав сын… Я просил вас сохранять равновесие, упорно тренироваться, лишь по той причине, что хотел взрастить равных себе детей, но вы не справились. Лишь ваш брат, отошедший в лучший мир, сумел удерживать эту грань благодаря любви, поселившейся в его сердце. Изначально я наделил вас различными энергиями, чтобы во время тренировок каждый по-своему справлялся с тёмной или светлой стороной. Придя к равновесию, вы бы стали равны мне, но не сумели оправдать моих надежд. Так знай теперь, Свет, — всё это время ты стремился к оазису в пустыне, миражу, который на самом деле не существует.

Свет истошно кричит, как раненый зверь. Самое худшее, что может быть — понять, что всё, к чему ты стремился — фальшь.

Вероятно, в это мгновение защита Света ослабевает, и исхиты атакуют его. Они разрывают его на части, а Создатель не вмешивается, не пытается защитить своего сына. Как и не защитил Джеймса. Поможет ли он сейчас? Есть ли хотя бы малейший шанс, что Джеймс выживет?

— Он умирает отец! — с мольбой смотрит на Создателя Энергия, цепляясь пальчиками за одежду Люциторума. — Молю, забери окончательно мою душу, но позволь жить ему.

— Забрать не смогу, но теперь нам нужные новые хранители баланса. Вы встретитесь с ним на берегу душ и будете оберегать равновесие. Смертный человек, получивший семя тьмы и не поддавшийся ему, достоин стать новым хранителем. Теперь, когда я потерял своих сыновей, вы с Люциторумом будете оберегать магически одарённых существ. Все они равны, однако бессмертия я вынужден их лишить. Каждый будет жить и управлять той или иной стихией, но бессмертие — не дар, а наказание, и я убедился, что в нём нет надобности. Мне пора. Надеюсь, вы восстановите баланс.

Создатель разворачивается, но я со всех ног бросаюсь к нему.

— Постойте! Молю вас! Не уходите! Вы не можете так просто уйти…

Мне плевать, что все стоят на коленях перед Создателем, а я так нагло смотрю на него. Я не могу позволить ему уйти.

— Силы Джеймса есть внутри меня. Вы можете помочь ему: забрать эти силы и вдохнуть в него. Он не должен умирать. Прошу вас, позвольте мне вернуть ему эту силу. Её и моей любви хватит, чтобы вернуть его к жизни… Умоляю.

Падаю на колени и всхлипываю. Меня всю трясёт от боли. Я не могу потерять Джеймса… Не тогда, когда всё закончилось.

— Прости, дитя… Я не могу забрать у тебя добровольно отданную силу. Мой сын знал, на что шёл, разделив её с тобой. Она спасла от смерти один раз и не сможет сделать этого во второй.

— Нет… вы не можете уйти вот так. Должен быть какой-то выход. Молю вас, верните Джеймса… Он не мог умереть. Заберите мою жизнь, мою душу, но пусть он живёт…

Однако Создатель не слушает мои всхлипы. Он просто уходит. Оставляет всех нас на пропитанной кровью земле. И уходит, отнимая у меня надежду на лучшее.

Глава 48. Адалин

Бросаюсь к бездыханному телу Джеймса, сжимаю его холодную ладонь и пытаюсь вернуть ему силы, но ничего не получается. Магия срывается с кончиков моих пальцев, искрит, но испаряется, словно её и не было вовсе. Я чувствую себя немощной, ничтожной. Энергия делала вид, что полагается на меня, заставила поверить в собственные силы, но ни черта я не сильная. Она просто использовала меня, чтобы подразнить брата, заставить отца вмешаться в дела детей своих.

— Адалин, мне жаль!..

Чувствую, как ладонь Байрона опускается мне на плечо. Хочется прогнать его, но я понимаю, что он не виновен в случившемся — дракон делал всё возможное для нашей победы.

И мы победили…

…если можно сказать так.

Эпоха Света осталась в прошлом, хоть я пока не понимаю, как будет складываться жизнь магически одарённых существ раньше.

Отпускаю руку Джеймса, всхлипываю и тону в объятиях Байрона. Дракон прижимает моё сотрясающееся от рыданий тело к себе, шепчет, что всё будет хорошо, а я понимаю только одно — не будет. Уже не будет. Не у меня точно.

Байрон шикает от боли. Артефакты исцеления не смогли полностью залечить его раны. Понимаю, что ему тоже непросто, ведь он сражался со своим отцом. Возможно, он поделится своими переживаниями позднее?

— Рэйриан? — спрашиваю я, выбравшись из тёплых объятий.

— Он погиб… Возможно, я не рассчитал силу удара, или случилось что-то ещё.

Всхлипываю и закусываю губу.

Слишком много жертв.

— Вы живы!

Хромая и опираясь на палку, к нам приближается магистр Стормис.

— Вы пытались убить меня, — цедит сквозь зубы Байрон.

— Я был не в себе длительное время, Байрон. Прости меня. Под видом лорда Таар-горна Свет пытался убедить меня склониться на его сторону, но как только наступило время сделать выбор, я занял сторону последнего серебряного дракона. Я не ослушался давних клятв. И я готов служить последнему серебряному дракону.

Ректор склоняет голову.

— Не нужно обожествлять меня. Я простой человек. И я не хочу, чтобы мне воздавали какие-то почести. Я просто мечтаю стать прежним лоботрясом-студентом, окончить академию с горем пополам и отправиться путешествовать. Вы же знаете меня, магистр Стормис. Я не создан для правления, поэтому сделать из меня новую главу не получится.

— Так как тёмный повелитель мёртв, а Создатель не назначил нового лорда, ты становишься временным главой над нами, — противится ректор. — И можешь стать действующим, если не станешь отрицать свою судьбу.

— Прекрасно! В таком случае я передаю эту ответственность вам, магистр Стормис. Раз уж вы на нашей стороне. Я понятия не имею, что со всем этим делать. А ещё у меня, кажется, пара рёбер сломана…

— С большой честью приму на себя управление, — произносит магистр Стормис.

Он громогласно обращается к оставшимся в живых.

— Война света и тьмы окончена. Все мы братья и сёстры по крови. Многие заблуждались, велись на неверные убеждения, но теперь правда раскрыта. Мы должны принять друг друга и поддержать. Светлые и тёмные магически одарённые существа — одно целое. Объединитесь, чтобы помочь друг другу. За попытку навредить кому-то последует наказание. Позднее будет собрание, на котором мы объявим, как поведём себя дальше, а пока мы обязаны почтить память покинувших нас.

Хорошо он говорит…

Жаль, что радости мало.

Бросаю взгляд на Джеймса. Демоны-стражи приближаются с носилками, на которые водружают его тело.

— Тела мы отнесём в актовый зал, так как пока не знаем, что с ними делать… — говорит один из демонов.

Все выглядят потерянными.

Люциторум тоже погиб, и демоны в растерянности. Логично было бы, чтобы Тори взяла на себя руководство ими, но я нигде не вижу её. И Элли нигде нет.

— А остальные?

— Помогают раненым… — отвечает Байрон глухим голосом. — Кто чем может. Элли пыталась помочь Рэйриану, но не вышло. Он погиб, взяв с неё обещание позаботиться о его сестре. Скорее всего, его дар передастся девочке.

Стараюсь не плакать, ведь всем сейчас тяжело, а слёзы точно не спасут. Они не помогут. Я должна быть сильной ради Джеймса. Ради тех, кто погиб сегодня, чтобы защитить людей.

Озираюсь, но следов Энергии тоже не вижу. Она исчезла. У нас даже попрощаться не получилось. Наверное, я говорила слишком жестокие, хлёсткие слова на эмоциях, но я до сих пор не изменила своего мнения. Джеймс стал для брата с сестрой разменной монетой. Он погиб бесславно в игре тех, кого так сильно любил. Даже я не смогла помочь ему, мне попросту не хватило сил. А ведь он верил в меня.

— Нужно помочь остальным…

Байрон кивает.

Нам не о чем говорить, ведь каждый переживает свою утрату, переживает по-своему. Слова будут лишними, а попытки успокоить — ни к чему не приведут.

Я смотрю, как те, кто ещё недавно сражался, теперь помогают друг другу. Сердце рвётся на части. Неужели нельзя было так же повести себя раньше? Зачем было идти на поводу глупых амбиций существ, стремящихся к власти?

Не такой я себе представляла эту битву… Даже если и думала о потерях, то не представляла, что их будет столько.

Начинает светать, когда мы, наконец, заканчиваем.

Я продрогла, но не хочу сейчас идти спать.

Ничего не хочу…

Ускользнув от остальных, я спешу в актовый зал, нахожу там тело Джеймса, сажусь рядом с ним и даю волю эмоциям.

— Надеюсь, ты сейчас в лучшем мире, и мы однажды встретимся. А до этого момента я буду жить на благо человечества, отдавая всю себя другим… Мне не нужен целый мир без тебя. Ты сдержал своё обещание — с моей мамой теперь всё будет хорошо, людям ничего не угрожает, да только тебя теперь нет, а мне пусто на душе. Так пусто, Джеймс. Ты давал обещание сказать мне такие главные слова после битвы, но не сдержал его. Как же так? Почему?

Всхлипываю, размазываю слёзы по щекам вместе с потёками крови и осевшей на коже грязью.

Как сонная поволока затягивает меня, я и не помню вовсе.

Слышу голоса исхитов. Они не звучат довольными, хоть существа и подкрепились чужой магической энергией. Я должна возродить для них райский сад. Этим и займусь, как только немного приду в себя. Восстановление равновесия — это то, что мы обязаны сделать в память обо всех павших на поле боя.

— Нужно отнести её в комнату, — доносится до меня размытый голос Байрона, резонирующий в ушах, уходящий в никуда.

— Не трогай её. Ей необходимо побыть вместе с Джеймсом. Пусть останется здесь. Покойники ей уже точно не навредят. Завтра начнётся активная подготовка к похоронам, а сегодня она может провести последнюю ночь рядом с ним.

Тори…

Я так благодарна ей.

Хочется открыть глаза, поблагодарить её и попросить их оставить нас с Джеймсом, но не получается. Веки словно склеились, и я не могу разлепить их, как бы не силилась.

Чувствую, как что-то тёплое ложится мне на плечи. Пробирает до мурашек. Кажется, меня укрыли? Пока у меня остаются друзья, готовые позаботиться обо мне в трудную минуту, я справлюсь со всеми невзгодами и буду жить на благо нового мира, где будет царить равновесие. Это малое, что я смогу сделать в память о Джеймсе.

— Ведьмуля… — зовёт меня знакомый голос, и я хочу уйти на его зов, раствориться в нём.

— Джеймс, — бессвязно бормочу себе под нос я. — Я рядом… Я держу твою руку и никогда не отпущу…

— Я люблю тебя, ведьмуля! Прости, что не сказал этих слов раньше.

Чувствую, как слёзы стекают по щекам, но усталость сильнее меня. Я потратила слишком много сил, поддерживая связь с исхитами и пытаясь вернуть Джеймса к жизни, а теперь я пуста…

Глава 49. Джеймс

— Без телесной оболочки ты чувствуешь себя странно, сын? Это пройдёт! — обращается ко мне отец. — Теперь ты будешь жить здесь, со мной. Сможешь наблюдать за Землёй, как до этого делал я.

Мне неинтересны небесные просторы. Обитель отца — то, к чему я никогда не стремился. Это Свет всегда мечтал сидеть в царских чертогах и свысока наблюдать за земными существами. У меня такого стремления не было. Никогда не стремился к власти, поэтому даже осматриваться нет и малейшего желания. Я лишь стою на месте, заглядываю в облака-мониторы, где протекает чужая жизнь. Через них отец следит за людьми, и я хочу найти лишь одного человека, да не получается.

— Что случилось со Светом? Надо полагать, его земная оболочка утрачена, а душа здесь?

Мне без телесной оболочки привыкать не приходится — я уже жил без неё в нижнем мире, но напоминать об этом отцу не хочу. Жил, желая отомстить тёмному повелителю, а моя сестра и не умирала вовсе? Участвовала в играх старшего брата, пыталась уже тогда остановить его. Свет обманул всех, убедил в том, что это Люциторум убил Энергию…

Знала ли ведьмуля правду?

Скорее всего…

Она так часто пыталась намекнуть мне, что есть вещи, о которых не может пока сообщить. И я злился, думал, что она не доверяет мне. Я даже не предполагал, какую тайну она могла скрывать. Как она теперь? Отец не позволяет мне увидеть её, а я чувствую её страдания, каждую слезинку, которую хочется стереть с её щеки, прижать к себе ведьмочку и сказать, что всё теперь точно будет хорошо.

— Он убивал свою душу раньше, чем всё началось. Стремление к власти ослепило твоего брата. Я рассчитывал, что смогу наставить его на путь истинный, но он даже не пытался бороться за равновесие. Свет погиб окончательно. Теперь остатки его души будут подстёгивать человеческую зависть, но она и без того прекрасно существовала.

— Почему ты не вмешался раньше? Ты ведь понимал, что Свет не справляется? Ты мог наказать его, лишить всех сил и отправить на Землю в наказание. Почему ты допустил всё это?

Отец посмеивается.

— Не всё так просто, как может показаться, Джеймс. Не думай, что если я создал всё это, подарил людям магию, то могу управлять ими. Есть нечто выше меня — Вселенная. Она полна загадок, постичь которые я так и не смог. Я заключил с нею сделку в своё время. Она позволила мне создать детей, способных следить за балансом сил в природе, но я не мог вмешиваться в их дела, пока не появится искреннее чистое сердце. Лишь его мольба о помощи была тем самым условием, позволяющим мне спуститься и вмешаться. Если бы не та ведьма, то вряд ли всё закончилось. Свет получил бы желаемую власть на Земле и продолжил свои попытки добраться до небесных чертогов. Кто знает, появилось бы то самое сердце ещё раз?

Адалин…

Отец говорит о ней.

— Я хочу увидеть её.

— Ты действительно хочешь этого, Джеймс? Ты никогда не был преданным сыном, но лишь ты не нарушил мои законы. Я могу подарить тебе одно желание — это в моих силах. Ты хочешь просто увидеть ведьму? Или забрать её к себе? Вы можете жить в небесном дворце вечность.

Я думаю о такой вечности…

Не вижу в этом ничего хорошего.

Вряд ли это та жизнь, к которой стремится Адалин. Да и я никогда не радел по вечности. Я думал, что мы могли бы завести детей, ездить в отпуск, как обычные люди, развиваться и радоваться каждому дню, отведённому нам. Мне хочется, конечно, снова прижать ведьмочку к себе и сказать, как сильно я люблю её, но я не смею обрекать её на жалкое существование. Вечность ничего. Примерно такой была жизнь в нижнем мире. И демоны с радостью расстались с ней, как только появилась такая возможность. Они понимали, что могут потерять бессмертие, но оно не цепляло так же сильно, как жизнь, полная ярких красок и возможностей.

— Нет. Я не могу забрать её и лишить нормальной жизни. Адалин должна стать самой счастливой, выйти замуж и родить детей. Она мечтала помогать людям, создавая артефакты исцеления. Она сделает это. Уверен.

Горько говорить о ней. Я ведь не дурак, понимаю, как она сейчас страдает. Возможно, она бы согласилась провести со мной вечность здесь, но потом поняла бы, насколько это приторно и неправильно и возненавидела… такую «жизнь».

— Она сильно изменила тебя, Джеймс. Я горжусь тобой.

— Теперь это уже не имеет значения, отец.

— В твоём сердце есть любовь, она помогает тебе балансировать на той самой золотой середине, уравнивает твои силы и глушит тьму внутри тебя.

— Разве это теперь имеет хоть какое-то значение? Я всё равно больше не слежу за балансом… да и никогда не следит за ним, — фыркаю я.

— Не следил, но ты принял верное решение. Ты не стал обрекать возлюбленную на жизнь, которая и тебе кажется тошной. Ты пожертвовал своими эгоистичными желаниями и отказался от моего предложения, а она отчаянно молила вернуть тебя.

Ком застревает в горле, стоит мне представить весь ужас, пережитый Адалин.

— Я не могу изменить исхода битвы, не смогу повернуть назад и что-то исправить, лишив Света его сил, но я могу вернуть тебя в твоё тело. Я обязан отплатить той, чьё сердце чисто и невинно. Я не мог исполнить её просьбу, но могу исполнить твоё желание сын, если оно будет исходить от сердца. Готов ли ты пожертвовать возможностью жить вечно ради возвращения к ней?

Сердце, которого у меня сейчас и нет вовсе, колотится. Как такое возможно? Ведь ощущения телесной оболочки я должен был утратить, а нет — испытываю всё, словно связь с ней не исчезла.

Я смотрю на отца с надеждой, падаю к его ногам и склоняю голову.

— Если такое возможно, я готов. Мне не нужна вечность без неё, отец. Я готов пожертвовать бессмертием, только бы прожить с ней человеческую жизнь.

— Это твоё единственное желание?

— Я не смею просить о большем, отец. Всего остального я достигну собственным трудом и работой над собой. Ты будешь гордиться своим сыном, наблюдая за мной с небесного чертога.

— Значит, так тому и быть… Ты стал разменной монетой в игре своего брата, но при этом твоё сердце не ожесточилось. Ты не желал смерти тем, кто лишил тебя возможности быть с любимой, не проклинал и не ненавидел их. Я исполню твоё желание и верну тебя той, чьё сердце не ожесточилось, как и твоё. Проживите достойную жизнь, сын, и будьте счастливы.

Меня закручивает в воронке. Кажется, разрывает всего на миллиарды частиц. Воздух спирает, и я не могу сделать вдох, а когда, наконец, получается сделать это, прихожу в себя на чём-то холодном. Я продрог до мозга костей, но это сейчас не имеет совершенно никакого значения, потому что рядышком сидит самое горячее существо на свете. Она дремлет, и я не хочу тревожить её сон. Пусть поспит, а я буду любоваться ею.

Глава 50. Адалин

Я лежу на чём-то очень мягком и пуховом. Мне тепло и так хорошо… Давно не испытывала ничего подобного. Откуда столько умиротворения? Может, Создатель услышал мои молитвы и забрал меня к себе? Чтобы я смогла встретиться с Джеймсом?

Мысль обжигает, ведь я совсем не подумала о маме. Ей будет тяжело пережить утрату дочери. Она ничего не знает о магическом мире. Если бы можно было стереть меня из её памяти вовсе… Возможно, Байрон догадается сделать это?

Открываю глаза, хлопаю ими, но пока туманная поволока не позволяет разглядеть ничего вокруг себя.

Первое, что вижу — потолок. И до меня быстро доходит болезненное осознание — я в спальне Джеймса. Горечь утраты вновь охватывает меня, проходится по сердцу тупым лезвием, оставляя кровоточащий порез.

— Я не уберегла тебя… — шепчу я охрипшим голосом.

Смахиваю со лба прилипшую прядку волос, но вставать нет и малейшего желания. Кто-то перенёс меня сюда… Зачем? Сколько времени я спала? И где Джеймс?

Сердце клокочет в районе горла, я буквально спрыгиваю с постели, вылетаю в коридор и мчусь к актовому залу.

— Где он? — с ужасом спрашиваю я, понимая, что большинства тел здесь уже нет. Его же не могли похоронить?

Байрон с недоумением смотрит на меня.

— Он? — переспрашивает дракон.

— Где Джеймс, Байрон?

Я злюсь.

Они не могли похоронить его без меня. Я должна была проводить его в последний путь. Слёзы щиплют глаза. Сознание сбивается.

— Вообще-то, был рядом с тобой… Понятия не имею, куда он ушёл.

— Хороши же твои шуточки, Байрон! — Я стискиваю зубы, разворачиваюсь на пятках и от обиды всхлипываю. Наверное, он радуется, что Джеймс погиб? Но это ничего не значит. Хочется сказать это дракону, но всё тело немеет.

— Ведьмуля! Ну ты и скоростная… Я тебя оставил на пару секунд…

Поднимаю голову и глазам своим поверить не могу.

Джеймс?

Он жив?

Но как такое могло произойти? Я ведь видела его бездыханное тело… Его отец сказал, что не сможет ничего сделать. Отшатываюсь и опасливо озираюсь на Байрона. На губах дракона блуждает полная грусти улыбка.

— Я думал, ты уже знаешь, — шепчет он.

Знаю что?

Это какой-то морок?

Он тоже видит Джеймса?

Но как?

Сердце заходится в бешеном ритме, а я смотрю на стоящего передо мной принца Тьмы, но поверить глазам не могу.

— Ведьмуля, это долгая история, но прежде чем я поведаю её тебе… иди сюда. Я скучал. Знаешь, какого труда стоило дождаться твоего пробуждения? А спала ты, между прочим, долго и слишком крепко.

Даже если я умерла, то всё равно счастлива. Бросаюсь ему на шею, всхлипываю, вжимаясь в Джеймса всем телом.

— Ты ведь погиб… — заикаясь слезами, бормочу я.

— Но-но! Принц Тьмы — погиб, но Джеймс остался жив благодаря твоей любви и чистому сердечку… Не уверен, что теперь от меня есть хоть какая-то польза в магическом мире. Я пока даже не пытался проверить, остались ли у меня силы… просто лежал рядом с тобой и любовался, как сладко ты спишь.

Колочу его кулачками по плечам, но недолго. Снова вжимаюсь в тело парня и плачу. Поверить только! Он жив… и он рядом со мной!.. Я даже не рассчитывала уже снова увидеть его.

— Твой отец сказал, что ничего не может сделать…

— Он задолжал мне одно желание, ведьмуля… А я умею делать правильный выбор, поэтому я здесь, с тобой. И я никуда не денусь. Только не души меня, ладно? Я ещё толком не окреп, поэтому твои объятия чересчур сильны.

Я ослабляю руки, поднимаю голову и тянусь на носочках к таким желанным губам. Едва ощутимо прикасаюсь своими губами к губам Джеймса. Мы не будем сейчас пожирать друг друга поцелуями — время для этого ещё представится, а пока нам нужно помочь с умершими. Кроме того, ректору, наверняка непросто справляться со всем. Нужно узнать, требуется ли ему какая-то помощь.

— А твой брат… он тоже может вернуться?

Спрашиваю с опаской. Пусть я никому не желала смерти, даже Свету, но страшно, что всё было напрасно, и он снова нагрянет со своими идеями стать главным.

— Брат уничтожил себя изнутри, поэтому — нет. Он просто взорвался, когда понял, что все его стремления оказались фантомом. Это осознание полностью уничтожило его сущность. И без того Свет не существовал, а когда узнал правду…

— Да уж. Несладко всё это. Ты, правда, со мной? Больше не исчезнешь?

— Правда. Конечно, правда.

Джеймс тепло улыбается, и я рыдать готова как идиотка от своего счастья, кричать на весь мир, как я рада, хоть до сих пор внутри больно. Я почти потеряла его… А ещё есть немало невинных, покинувших нас вчера. Мы должны почтить их, похоронить достойно.

— Не хочу мешать вам, голубки, но сейчас дел невпроворот, а лишние руки нам точно не помешают. Адалин, ректор хотел встретиться с тобой. Ему нужны будут какие-то артефакты для проведения ритуала прощания. Я точно не понял, что именно он хочет, поэтому тебе лучше спросить самой. А для тебя, Джеймс, у нас тоже найдётся работёнка. Не думай, что если воскрес из мёртвых, то сможешь отлынивать.

Джеймс тихонечко порыкивает себе под нос и шепчет мне на ухо:

— Сейчас мы действительно нужны им, но у нас будет целая ночь, ведьмуля… И много ночей после.

Он прав. Как бы сильно мне не хотелось остаться рядом, но я должна переключиться на дело. Пусть битва закончилась, а разгребать её последствия придётся ещё немало времени. Радость клокочет в венах. Я сжимаю пальцы Джеймса, боюсь, что отпущу, и он исчезнет, но он рядом… и более живым я не видела его раньше. Он будто бы избавился от тяжёлого ярма, тянувшего раньше ко дну, изменился. Стал счастливее?

Я всё-таки оставляю Джеймса и спешу в кабинет ректора. Непривычно, что встречусь там не с Люциторумом. Узнаем ли мы, что случилось с ним и Энергией? Появятся ли они снова?

Стучусь, но открываю, не дожидаясь ответа.

— Адалин, выглядишь счастливой и отдохнувшей. Знаю, что Джеймс вернулся. Я рад за вас. Вижу, как вы оба искритесь этим прекрасным чувством… Мне потребуется твоя помощь для создания нескольких артефактов. Они есть в хранилище, но их не хватит, чтобы провести обряд. Мы должны сделать всё правильно, чтобы получить знания, как вести себя дальше. Часть тел уже забрали родственники погибших, но есть те, кого похоронить попросту некому. Мы должны проводить их в последний путь и позаботиться о теле Люциторума.

— Я сделаю всё, что скажете. Просто укажите, какие артефакты нужны… Магистр Стормис, а что с сестрой Рэйриана? Что с ней будет дальше?

— Рэйриан был хорошим парнем. Он так сильно мечтал обрести истинную, и эти мечты сгубили его, завели не туда, ведь дабы подчинить чужую волю себе, Свет не чурался использовать самые грязные методы, давить на болевые мозоли. В память о Рэйриане я оформлю опеку над девочкой. Мы уже разговаривали с Элли. Она поможет малышке принять мир с магически одарёнными существами и перенести утрату. Мы возьмём её под своё крыло, и девочка поселится в академии. Сейчас, когда вокруг творится бедлам, нам всем важно объединиться. Я сам сильно заблуждался и рад, что вовремя опомнился, принял верную сторону.

— А заключённые из темницы?

— Мы уже выпустили их. Им тяжело принять правду и перестать с опаской смотреть на демонов, но они обязательно справятся, Адалин. Я более чем уверен в этом.

Я просто киваю.

Нам придётся привыкать к новому миру, ведь как раньше уже точно не будет. Теперь многим открылась правда, они прозрели и понимают, что нет в этом мире абсолютного цвета, лишь множество оттенков белого и чёрного.

— Пойдём в кабинет мадам Юми. Я покажу тебе, какие артефакты потребуются.

Я просто следую за ректором. Надеюсь, что нам удастся создать правильный новый мир, и мы не допустим ошибок в сохранении равновесия.

* * *

Ритуал мы проводим ночью. Ректор говорит, что тела погибших в такой битве должны быть сожжены магическим огнём, чтобы их души смогли успокоиться. Им поставят памятник на кладбище, как борцам за равноправие, несмотря на то, что все они находились по разные стороны баррикады. Сторонники Света сильно заблуждались. И по этой причине они погибли напрасно, но и они жаждали защитить людей от тьмы, поэтому их борьба тоже была с какой-то стороны за справедливость.

Сожжение всех тел происходит быстро. Для упокоения Люциторума ректор использует какой-то особенный обряд.

Джеймс обнимает меня со спины, я не плачу только потому, что не хочу причинять ему боль своими слезами. Эгоистично, что я радуюсь его возвращению, но тяжесть на сердце всё ещё остаётся. За всех, кто больше не с нами.

Мадам Юми…

Вирэль…

Мэйла…

Рэйриан…

Как много жертв.

И мы никогда не забудем их.

Даже Ллойд мог жить, но Свет соблазнил его таким желанным предложением получить власть, всемогущие. Он знал человеческие пороки и взывал к ним. Жаль, что даже демоны оказались падкими на его обещания.

Как только ректор приступает к сожжению тела Люциторума, рядом в воздухе появляется светящаяся точка и быстро разрастается в огромное светлое окно, из которого выходят Энергия и Люциторум. Они больше похожи на призраков, коими тех описывают в книгах, но их очертания настолько чёткие, пусть не имеют множества оттенков… Они будто сотканы из света, но самое главное — они счастливы. Держатся за руки и улыбаются.

— Начинается новая эра, — говорит Люциторум, обнимая Энергию. — Мы с моей возлюбленной будем тщательно оберегать равновесие, но и вы должны делать всё возможное, чтобы все жили в мире. Больше не будет бессмертных рас, но каждый из вас наделён силой, способной стать разрушительной. Не стоит забывать об этом. Мы с Энергией пришли с подарками, которые помогут вам выстраивать новую империю. Магистр Стормис, теперь вы станете новым лордом и должны будете подготовить своего преемника. Выбирайте с умом существо с поистине светлыми намерениями. Эти знания помогут вам… — Люциторум протягивает ректору книгу, тот принимает её, склонив голову. Он трепещет перед тёмным повелителем, как перед божеством. Возможно, именно им и стал Люциторум?

Люциторум одаривает подарками особо выделившихся в этом бою, а Энергия приближается к нам с Джеймсом.

— А ты всех обвела вокруг пальца, сестрёнка, но я рад, что ты жива и теперь по-настоящему счастлива.

— И ты счастлив. Жаль, что наш брат не узрел истинной любви и радости в погоне за абсолютной властью. Адалин, можно тебя на несколько минут? Время нашего нахождения здесь ограничено.

Я кошусь на Джеймса, но он выпускает меня. Он не против, если мы с его сестрой «посекретничаем».

— Я должна попросить прощения за свои действия там… на поле боя, — начинает Энергия, когда мы немного отходим. — Я делала то, что было правильным, и готова была пожертвовать любимым человеком, если бы это потребовалось, но я не стану скрывать, что кое-что было известно мне. Твоё светлое сердце и любовь, подаренная Джеймсу, сумели вернуть его к жизни. Я догадывалась, что такое случится, поэтому просила вас быть счастливыми уже сейчас. Ты научила его принимать верные решения и жертвовать собственным эгоизмом, а потому всё сделала правильно. Я в тебе не ошиблась.

— Так ты знала, что он воскреснет?

— Догадывалась, но я же говорила, что будущее слишком изменчивое? Рада, что всё сложилось.

Энергия улыбается. Она протягивает мне бумажный пакетик.

— Там есть то, что ты искала… Семена деревьев райского сада. Ты сможешь возродить их, и тогда исхиты тоже не будут чувствовать себя обделёнными, а их королева исполнит своё обещание.

— Спасибо!

Я обнимаю Энергию. Так странно, но я чувствую её тело и магические вибрации, исходящие от неё.

— Нам пора уходить…

— Сестричка, а меня наградить даром на прощание не хочешь? Я, кажется, обделён магически… — выражает наигранное недовольство Джеймс, приблизившись к нам.

— Вот ещё! Куда тебе несколько стихий? Ты остался демоном, братец, так что привыкай… А тебе придётся мириться с его характером и маленькими демонятами, которые у вас появятся, — смеётся Энергия, глядя на меня.

— Сколько угодно, — шепчу я и тону в крепких объятиях Джеймса.

Его жизнь — самый лучший подарок для меня. И я больше не потеряю его. Скоро всё наладится. Мы выстроим мир, к которому так стремились, хоть и не все дойдут до этого вместе с нами.

Энергия и Люциторум прощаются с нами и уходят, обещая оберегать нас с другой стороны, а мы все понимаем, как много работы предстоит сделать дальше. И мы обязательно справимся. Победили сильнейшее зло, объединив усилия, и дальше обязательно будем двигаться к победе.

Эпилог

«Знакомство» мамы с Джеймсом прошло успешно. Мама забыла, что встречалась с ним раньше. Она считает, что я учусь сейчас в обычном университете, и ничего не помнит о магическом мире. У неё осталась любовь ко мне, но она не такая, как раньше. С одной стороны — обидно, а с другой — я счастлива. Мама ждёт ребёнка от любимого мужчины, и я рада за неё. Теперь у неё прекрасная семья, в которой уже есть сын от первого брака маминого избранника. Его жена погибла, и вот спустя семь лет после её смерти он решился на новые отношения. Они с мамой счастливы вместе — это главное. Его сын принял маму, даже ко мне отнёсся с теплом. Здорово, когда всё налаживается.

— Не расстроилась, что мама мало знает о твоей реальной жизни? — спрашивает Джеймс, склонившись к моему уху.

— Нет… Она счастлива по-настоящему. Такого не было раньше. Я даже рада, что всё сложилось именно так. Вряд ли мама бы построила вторую семью, помни о магии. Надеюсь, моему брату или сестре не передастся магический дар?

— Будем наблюдать, но я не думаю, что в этом есть что-то критичное. Главное заметить сразу, а там можно будет поговорить и с твоей мамой, вернуть ей воспоминания.

— Надеюсь, такого не случится, — прицокиваю языком я.

Несколько часов самолёта, и вот мы с Джеймсом возвращаемся в академию. Занятий здесь пока нет до начала нового учебного года. Студентов отпустили провести время с семьёй после пережитого, а преподаватели пересматривают программу обучения, учитывая, что теперь обучаться будут не только светлые существа, но и демоны. Конечно, без стычек не обходится, но они быстро регулируются. Никто не хочет повтора страшного противостояния, унёсшего столько жизней.

Мы с Джеймсом входим в райский сад. Говорили, что выращивание деревьев в нём — задача непосильная, что на это уйдёт немало времени, но мы потратили несколько месяцев. С помощью магии Джеймса, которая перешла в созидательную, а также некоторых артефактов, мы сумели ускорить рост, и вот сад радует своими пышными бутонами и сочными плодами. В ветвях деревьев уже поселились пушистые радужные существа — исхиты. Я была сильно удивлена, когда увидела их в истинном обличии. Изголодавшиеся, они приняли облик блуждающих душ, но как только напитались достаточно, вернулись в своё истинное обличие — милых пушистых зверьков, оберегающих райский сад. Пока они с осторожностью относятся к окружающим, но потихоньку начинают подпускать к себе кого-то кроме нас с Джеймсом. Думаю, из них могут получиться прекрасные фамильяры, но загадывать пока страшно.

— Им здесь нравится. Мы постарались на славу. Что скажешь? — спрашивает Джеймс.

— Ты же сам понимаешь, что работы предстоит ещё немало, — тяжело вздыхаю я.

— Знаю, но ведь у нас есть самое главное — все мы живы и здоровы. А значит, сможем сделать многое. Как думаешь, Байрон и Тори уже вернулись из нижнего мира?

Я пожимаю плечами. Они частенько уходят в нижний мир. Там остались родные Тори, точнее их души, оберегающие вход. Они пропускают дочь и её избранника, но теперь этот мир закрыт даже для демонов.

Громкой новостью решение дракона и демонессы быть вместе для нас не стало. Сразу было видно, к чему ведёт их противостояние, я рада, что Байрон отыскал девушку, с которой ему, наконец-то, комфортно.

— Адалин! Ты приехала! — ко мне подбегает малышка Рея и обнимает меня.

Ей непросто было принять смерть брата, но девчушка быстро освоилась в академии. Хоть её сверстников здесь практически нет, но уже в этом учебном году ректор планирует произвести первый тестовый набор в начальные классы для магически одарённых существ. Он хочет расширять академию, открыть на её территории школу, ведь и среди демонов есть дети.

— А ты гуляла здесь одна? — хмурюсь я.

Хоть исхиты превратились в милых пушистых существ, а до конца их поведение мы не изучили. Они ещё те шалуны, и точно не любят шум. Могут и куснуть, если что-то не понравится.

— Нет. Мы гуляем с Элли.

Из-за кустов выходит ведьма, неловко переминается с одной ноги на другую и машет нам. Она сильно изменилась. Элли стала скромнее и научилась заботиться о других. Очень жаль, что Рэйриан не увидит её такой. Уверена, она бы произвела на него впечатление и влюбила в себя. Жаль, что теперь уже мы этого не узнаем.

Элли забирает Рею, предлагает пойти в столовую и поискать вкусняшки, если что-то ещё осталось, и они уходят, а мы с Джеймсом остаёмся наедине. Почти…

— Мне кажется, что исхиты постоянно с завистью подглядывают за нами и готовы сожрать меня целиком, когда я делаю так…

Джеймс обнимает меня за талию и прижимает к себе.

— Или вот так…

Он жадно целует меня в губы, и я отвечаю на этот поцелуй, полностью растворяясь в мгновении абсолютного счастья.

— И вот так… — губы парня обжигают мою шею, дыхание учащается, а пальчики сминают тонкую ткань его рубашки.

— Мне нравится, что я на тебя так влияю, ведьмуля, но… помнишь нашу договорённость? Чем быстрее согласишься выйти за меня замуж, тем быстрее наше «просто спать вместе» перерастёт в нечто большее…

Джеймс не захотел близости со мной до свадьбы. Он хочет этого не меньше моего, но решил, что со мной всё будет иначе, совсем не так, как с теми, кто был «до»… Он хотел тем самым показать совершенную, чистую любовь и искренность своих намерений, и я не стала спорить. Вот только свадьба в нашем возрасте? Мы ведь ещё такие молодые… Хотя чего тянуть?

— А знаешь, я согласна… И я бы с радостью хоть сейчас, да кто нас распишет?

— Уверена? Вообще-то, для заключения магических браков совсем необязательно ждать пышной человеческой свадьбы, ЗАГСа и прочих-прочих «прелестей»… Ректор может обручить нас хоть сейчас, если ты действительно готова. Я думаю, он будет только рад сделать этого.

— Тогда чего тянуть? Нагрянем к магистру Стормису с громкой новостью.

Джеймс посмеивается, целует меня в губы, и мы спешим к ректору, переплетя пальцы наших рук. Незачем тянуть, если сердце уже сделало свой выбор, и он точно не изменится.

Конец

Content

Илия Телес
Печать тьмы

Пролог

Глава 1. Адалин

Глава 2. Джеймс

Глава 3. Адалин

Глава 4. Адалин

Глава 5. Байрон

Глава 6. Джеймс

Глава 7. Адалин

Глава 8. Адалин

Глава 9. Адалин

Глава 10. Байрон

Глава 11. Адалин

Глава 12. Джеймс

Глава 13. Адалин

Глава 14. Энергия

Глава 15. Адалин

Глава 16. Джеймс

Глава 17. Адалин

Глава 18. Адалин

Глава 19. Джеймс

Глава 20. Адалин

Глава 21. Адалин

Глава 22. Байрон

Глава 23. Адалин

Глава 24. Джеймс

Глава 25. Адалин

Глава 26. Адалин

Глава 27. Адалин

Глава 28. Джеймс

Глава 29. Байрон

Глава 30. Адалин

Глава 31. Байрон

Глава 32. Адалин

Глава 33. Байрон

Глава 34. Адалин

Глава 35. Адалин

Глава 36. Джеймс

Глава 37. Адалин

Глава 38. Адалин

Глава 39. Джеймс

Глава 40. Адалин

Глава 41. Адалин

Глава 42. Байрон

Глава 43. Адалин

Глава 44. Адалин

Глава 45. Байрон

Глава 46. Адалин

Глава 47. Адалин

Глава 48. Адалин

Глава 49. Джеймс

Глава 50. Адалин

Эпилог