Рина Мирт

Другой близнец

Глава первая

Авиабаза Аль-Дафра, Объединенные Арабские Эмираты, 20 октября, 14:10.

Бен готовился к вылету, когда в груди внезапно защемило, будто рёбра стянуло постепенно сжимающимся стальным обручем.

— Эй, Хадсон! — обеспокоенно окликнул первый пилот, глядя на внезапно побледневшего мужчину. — Что с тобой?

Бена трясло, дыхание вырывалось короткими, рваными вдохами. Помимо адской боли в груди его наполняло чувство, что случилось нечто ужасное.

— Хадсон! Бен? Эй! — мужчинка схватил его за плечо. — Тебе плохо?!

Но Бен не ответил: перед глазами заплясали желтые вспышки, а затем сознание покинуло его.

Атланта, США, 20 октября, 12:30.

Ожидая лифт, Мия в который раз набирала номер мобильного, напряженно слушая долгие гудки: Рик весь день не отвечал на сообщения.

С самого утра, когда она не получила привычного быстрого ответа на своё «Доброе утро», её одолевало тревожное чувство. В первый раз она не выдержала и позвонила, когда у неё было получасовое окно между парами. И не получив ответа, оставила голосовое сообщение:

— Привет, это я. Ты не отвечаешь на мои сообщения, я волнуюсь. Позвони мне, как освободишься, хорошо? Люблю тебя.

Но никакого ответа не последовало. Следующее сообщение она оставила после пары, что шла сразу же за перерывом. Но не получив ни звонка, ни сообщения не на шутку разволновалась. Девушка не могла больше сконцентрироваться на учебе и ушла с середины пары. Она направилась прямиком в их с Риком квартиру. Мия не жила там постоянно, половину недели стабильно проводя у себя в кампусе, ведь с Риком спокойно учиться было не возможно. Прошлую ночь она как раз ночевала там.

Мия глянула на часы, слушая долгие гудки мобильного. В это время он должен был быть на работе. Так и не дождавшись ответа, она, она зашла в лифт.

Войдя в квартиру, Мия проверила все комнаты и обнаружила, что ничего не изменилось с момента, как она покинула её. Постель так и осталась заправленной, а раковина была пуста.

«Он не ночевал дома», — догадалась девушка.

Внутри у неё все сжалось от нехорошего предчувствия. Мия быстро нашла в списке контактов рабочий телефон Рика.

— Приемная мистера Хадсона, — послышался мелодичный голос секретарши Рика, отчего внутри неё всё мигом загорелось: она так и не могла заставить себя прекратить ревновать к ней.

— Здравствуйте, Грейс, — теплоту в голосе тоже не удалось изобразить и приветствие прозвучало холодно, — это Мия. Можете, пожалуйста, позвать к телефону Рика?

— К сожалению, мисс О’Нилл, мистер Хадсон не появлялся сегодня у себя. Вы пробовали звонить ему на мобильный?

У Мии аж зубы заскрипели от снисходительного тона секретарши: будто она была маленькой, несмышленой девочкой, которой приходится всё объяснять.

— Конечно я звонила, иначе стала бы я беспокоить его на работе? — резко спросила она.

Молчание в трубке заставило её выдохнуть и успокоиться: главное узнать, где Рик, и всё ли с ним в порядке.

— Извините, Грейс, — продолжила Мия уже примирительным тоном. — Просто он не отвечает на звонки, и я волнуюсь. Скажите, Вы не знаете, мистер Прайс у себя?

— Я видела его сегодня утром, — ответила девушка, в её голосе послышались ледяные нотки. — Я свяжу Вас с его секретаршей, минутку.

В трубке раздалась приятная музыка. Мия села на кровать со стороны Рика. С каждой секундой чувство тревоги усиливалось.

— Мисс О’Нилл? — послышался из трубки другой голос. Видимо, секретаря Прайса.

— Да.

— Прошу прощения, но мистер Прайс ушел пару часов назад. Сказал по очень срочному делу. Я оставлю ему сообщение, что вы звонили. Можно, пожалуйста, Ваш номер?

Мия продиктовала номер, попросив связаться с ней как можно скорее, после чего положила трубку и закрыла лицо руками:

— Неужели с ним что-то случилось?

Она резко встала с места и направилась в кабинет Рика, где стоял компьютер, решила проверить все больницы. Не успела она зайти в браузер, как раздался телефонный звонок. Мия тут же сняла трубку. Говорившим оказался Прайс.

— Мия, — голос мужчины звучал глухо. — Мне очень жаль.

Мия оцепенело смотрела на заставку компьютера, чувствуя, что не в состоянии сделать и вдоха, не то, что пошевелиться, ужас сковал её тело.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть это будет не то, о чем она подумала. Пожалуйста…»

— Ричард… он… Он умер, — произнес Прайс, прерывая её мысленные мольбы.

Слезы хлынули градом. В сердце закололо, будто в него вонзились тысячи острых игл. Мия чувствовала, что ей нечем дышать из-за мучительного спазма, сдавившего горло. Её болезненный вздох перерос в самый настоящий вой.

***

Лёжа в полутёмной комнате и обнимая подушку, пропитавшуюся его запахом, Мия вспоминала прошлое.

Ну почему она постоянно теряет близких? Может на ней какое-то проклятье, раз все вокруг неё умирают? Все началось, когда во время Войны в Заливе погиб её родной отец — капитан ВВС Чарльз О’Нилл. Мие тогда не было еще и года. После его смерти, Мама сама растила её. Других родственников у них не было. Правда Мия долго думала, что дядя Боб, приезжавший иногда навестить их — родственник. На самом деле он был близким другом отца, служившим с ним и летавшим в одной эскадрилье. Мия узнала это позже, сразу же после смерти матери. Чарльз О’Нилл и Боб Хадсон были знакомы еще с лётной школы. После их пути разошлись: каждый попал на свою базу, а потом, когда начался конфликт в Персидском Заливе, они опять встретились.

— Мы с твоим отцом договорились, — рассказывал Боб по дороге с кладбища, ведя её за руку, — что если кто-то из нас умрет, второй позаботится о его семье. Я помогал вам с мамой. Теперь мой долг позаботится о тебе.

Мия шумно всхлипнула, вспоминая тот ужас и отчаяние, что заполнили всё её существо, когда она поняла, что осталась одна в этом мире.

В тот день мама как обычно сделала ей хлеб с маслом и джемом на завтрак, и, чмокнув в щеку, отвела в школу. Это был самый обычный, ничем не примечательный день, за исключением того, что мама так и не пришла её забрать. Она осталась последней из всех детей, и учительница, устав ждать, отвела её в приёмную директора, куда немногим позже зашел полицейский и строго одетая немолодая женщина.

— Ты, должно быть, Мия О’Нилл, — обратился к ней полицейский. — Я офицер Диккенс, это мисс…

Мия так и не запомнила, как ту звали.

— Офицер, — подала голос та, — предоставьте это мне.

Она наклонилась, и маленькая Мия обратила внимание на её печальные глаза:

— Мне очень жаль сообщать тебе это, малютка, — вымолвила она, — но твоя мама умерла…

«Мне очень жаль. Ричард… Он… Он умер», — отдалось эхом в мозгу.

Мия судорожно выдохнула, а затем её накрыла очередная волна истерики. Она рыдала в подушку, смачивая ту слезами, и не замечая, что из носа тоже течёт.

«Рик пришел бы в ужас, если бы увидел это», — мелькнуло у неё в голове, отчего она разрыдалась еще пуще.

— Господи, Рик, — прохрипела она между рыданиями, — как так?

Но, несмотря на всю трагичность происходящего, истерика начала утихать. В какой-то момент Мия поняла, что она уже не плачет. Глаза щипало от выплаканных слез, щеки жгло от соленой влаги, а голова болела так, будто её зажало в тиски. Девушка заставила себя сесть, тыльной стороной руки вытирая влажные дорожки и только сейчас осознав, как стало темно в комнате.

«Должно быть, уже вечер», — подумала она. — «Неужели, я пролежала тут полдня?»

Она встала с кровати и направилась прямо на кухню. Выпив воды, чтобы унять жажду и унять еще вырывающиеся всхлипы, она пошла в ванную умыться. Всеми своими действиями Мия оттягивала неизбежное — звонок Эйлин — матери Рика и её опекунше. Сделав пару глубоких вдохов, она набрала домашний номер. Спустя несколько гудков трубку подняли:

— Алло, — послышался хрипловатый голос Эйлин.

— Эйлин, это я.

— Мия! — воскликнула женщина. — Девочка моя! Как ты? Что нового?

Неведение женщины вызвало новый приступ отчаяния, и Мия разрыдалась в трубку.

Глава вторая

Пахло кожей и хвоей.

Куда это он попал? Бен огляделся по сторонам и обнаружил себя в салоне автомобиля. Обе его руки лежали на руле, левое запястье приятной тяжестью холодили дорогие часы. За окном было еще темно. В следующий миг, как по команде, он глянул на часы подсвеченной приборной доски, не воспользовавшись своим наручным аксессуаром: «6:08». Все еще не контролируя свои действия, он посмотрел на светофор. Красный. Из грудной клетки вырвался протяжный выдох, который обычно бывает у человека переполненного нетерпением, но все равно вынужденного сидеть и ждать.

Мужчина не понимал, что происходит. Его тело словно жило своей жизнью независимо от сознания. Пальцы правой руки легонько постукивали по рулю, обтянутому гладкой, мягкой кожей. Загорелся зеленый свет, и нога, сама, нажала на педаль газа. Автомобиль тронулся с места, выезжая на перекресток. Боковым зрением он заметил свет и движение слева от себя. Он резко повернул голову и тут же зажмурился от слепящего дальнего света фар. Сердце подпрыгнуло; в тот же миг салон протаранило, и Бен распахнул глаза.

Он подскочил на месте, часто дыша. Хватило двух секунд, чтобы понять, что он находится на борту самолета в пассажирском кресле. Еще секунда для того, чтобы вспомнить, как он тут оказался.

Рик погиб. Он летит на его похороны.

К горлу подступил горький ком, который он попытался сглотнуть. Но тот лишь опустился вниз, в район все еще бешенно колотящегося сердца, грозившего выскочить из грудной клетки.

Чья-то рука легла ему на плечо, и он дернулся, порывисто поворачиваясьу. В проходе между сидениями стояла миловидная стюардесса. В Она улыбалась, но в широко раскрытых глазах читалось беспокойство.

— С вами все в порядке, офицер? — голос был полон заботы, и Бен видел, что она спрашивает его не из учтивости, которую приписывает должность, а, потому что ей действительно интересно.

— Да, — просипел он, не узнав собственного голоса, хрипло откашлялся, а затем продолжил, — просто плохой сон.

— Вам что-нибудь нужно? — ласково поинтересовалась она. Её рука все еще лежала на его плече.

— Принесите мне, пожалуйста, стакан воды, — попросил он, и уголки его губ непроизвольно дернулись, обозначив легкую улыбку.

— Сию минуту, — проворковала девушка, и двинулась вперед к бортовой кухне.

Бен протяжно выдохнул и, закрыв лицо руками, принялся растирать глаза, прогоняя остатки сна.

«Какой дикий сон», — подумал мужчина и вытер холодный пот со лба.

Ему уже года три ничего не снилось. Обычно он закрывал глаза и спустя, как ему казалось, пару секунд, снова открывал, возвращаясь в реальность. С тех пор, как он стал резервистом, у него не бывало рекомендуемого врачами и здравым смыслом непрерывного восьмичасового сна.

Выпив залпом всю воду, что принесла стюардесса Бен отстегнул липучку, что закрывала стекло его наручных часов. В мозгу тут же вспыхнули часы из его сна, и мирно лежащие на руле руки. Бен передернул плечами и проверил время. Лететь еще два часа: он проспал большую часть полета. Закрыв часы, оноткинулся на спинку кресла, однако смена позы не принесла ожидаемого расслабления. Внутри мужчина был напряжен, как сжатая пружина: диковинный сон не отпускал его. Но он все равно помог ему отвлечься на несколько минут от тяжелых мыслей.

Рика больше нет.

Когда на следующее утро, после его внезапного обморока, к нему пришел его командир, чтобы сообщить прискорбную весть, Бен уже знал, что брата нет в живых. Он это понял сразу же, придя в себя в лазарете. Ощущение было такое, будто ему вырезали сердце, но при этом оно целёхонькое продолжало качать кровь по телу. Ощущение пустоты.

Бен был материалистом и не верил во всякую ерунду типа родственных душ, гороскопов — будто темперамент и манеру поведения миллиардов людей можно подогнать под двенадцать шаблонов, — экстрасенсов, злых духов и прочее вуду-дерьмо. Но он не мог отрицать, что между ним и Риком всегда была связь, которая, правда, с годами ослабевала, но не исчезала совсем. Люди, верящие во все мистическое, сказали бы, что монозиготные близнецы могут читать мысли друг друга по той причине, что они по сути — один и тот же человек. Действительно, в детстве они могли заканчивать друг за другом фразы так, что со стороны казалось, будто они имеют один разум на двоих. Но в этом не было ничего фантастического. Ожидаемо, что идентичные близнецы, имеющие одинаковый набор генов и растущие в одной среде, будут вести себя одинаково, особенно в том возрасте, когда они неразлучны. Но становясь старше, они оба менялись, а узы никуда не исчезли. И когда в подростковом возрасте Рик заработал свой шрам, Бен чувствовал его боль, как свою. Будто его порезали физически вместе с братом. Но он никому не рассказывал об этом, кроме Рика, который только плечами пожал: мол что тут удивляться, если они были не просто идентичными, а еще и зеркальными близнецами. Будто отражение одного из них выбралось из зеркала и зажило своей жизнью. Рик был правшой, а Бен — левшой. Набор родинок на лице одного был симметрично «отпечатан» на лице другого.

Тот случай всерьёз заставил Бена задуматься: а принадлежит ли он самому себе? Может ли он считаться полноценной личностью? Его ли это чувства, что он испытывает, или он переживает чувства брата, как простое отражение? Но эта хандра его быстро отпустила. Да, у них были схожие привычки, но разное время препровождение, да и интересы были разными. Мама бы подтвердила, что их характеры сильно различаются. С детства Рик был более решительным и предприимчивым, когда Бен всегда выглядел более тихим и стеснительным, особенно на фоне брата. Дети в детском саду и в школе видели в Рике лидера и охотно шли за ним, куда бы его не завела очередная авантюра. Он был и более вспыльчивым и склонным к неконтролируемым вспышкам гнева, что стали проявляться еще в дошкольном возрасте в отличии от тихони Бена. Темперамент Рика можно было сравнить с неистовым океаном, а Бена — с тихой гаванью.

Бен судорожно выдохнул, чувствуя подступающие слезы. Теперь он может с уверенностью сказать, что все его чувства и эмоции его собственные. Но легче не становилось совсем, а наоборот, его переполняло чувство незаменимой утраты. Ведь Рик был его самым близким человеком на этой планете, который знал все его переживания и страхи. Тот, кто понимал его с полуслова, которому не нужно было ничего объяснять, ведь он и так всё знал. Тот, с кем он мог быть самим собой. Тот, кто не осуждал. Его брат близнец. Лучшая версия его самого. С юных лет Рик был уверенным в себе бунтарем и любимцем девчонок. Всё, что ему было нужно, он брал, но ему и так всё давалось легко: и учёба, и различные кружки, и любовь девушек. На Бена даже несколько раз на улице вешались девушки, принимая его за брата, до того, как тот схлопотал свой шрам. Впоследствии Рик стал преуспевающим бизнесменом, которому досталась лучшая в мире девушка…

Бен тяжело вздохнул и включил лампочку над своей головой. Он достал несколько фото из грудного кармана, спрятанного под нашивкой с его именем. Вот фотография, где им по три года, и они сидят вместе в песочнице, одетые в одинаковую одежду. Затем фото сделанное в их первый день в школе. Дальше шло семейное фото, где они на пляже во Флориде. Следующее фото они уже втроём с Мией возле рождественской ёлки у них дома.

Мия… Тоненькая девочка с загорелой кожей, покрытой веснушками. Родители взяли её под свою опеку, после того как умерла её мама, которая была женой армейского друга отца, погибшего в конце девяностого года во время Войны в Заливе.

Бен прекрасно помнил тот день, когда он впервые увидел Мию.

Они играли в баскетбол на заднем дворе. Была уже поздняя осень. Практически все листья опали, покрыв тротуары золотым ковром. Рик первым услышал шум открывающегося гаража и тут же кинулся в дом. Бен побежал за братом, хватая его и пытаясь обогнать. Это был тот самый период, когда они соревновались друг с другом во всем. Они буквально ввалились в гостиную, оба мокрые и грязные после игры, пачкая паркет. Из коридора, ведущего из гостиной к входу в гараж, вышел отец, держа в обеих руках чемоданы. Их с мамой не было несколько дней. До их отъезда к ним в течении месяца периодически приходили неулыбчивые строго одетые женщины, которые проверяли каждый угол в доме, заглядывали к ним в холодильник, разговаривали с ним и с Риком по отдельности, задавая странные вопросы на тему бьют ли их родители, злоупотребляют ли алкоголем и, как себя ведут день ото дня, а также спрашивали, как они с Риком учатся. Всё это строгие “Мэри Поппинс” записывали себе на листочки. После первого такого посещения, родители вызвали их с братом на разговор, объявив о своем решении взять опекунство над девочкой бывшего папиного сослуживца. Вечер кончился воспоминаниями отца об армии и конфликте в Заливе. На тот момент он уже несколько лет как не служил и работал два через два коммерческим пилотом. Рика не впечатлила идея обзавестись младшей сестрой, ведь это означало, что один из них переедет в комнату брата, чтобы освободить место для девочки. Выслушав его тираду, отец провел им обоим воспитательную лекцию о долге перед боевыми товарищами вперемешку с любовью к ближнему своему, а потом отправил Рика в его комнату подумать над своим поведением. После, Рик пытался сделать всё, чтобы сорвать эту затею. Он врал социальным работникам, что родители принимают наркотики и жестоко обращаются с ним и братом. Но те быстро смекнули, что он все выдумывает, и посоветовали Эйлин и Бобу отвести того к детскому психологу. Но для того, чтобы понять, что на самом деле Рик ревновал их к ещё не появившейся в их доме новой личности, не нужно было быть психологом. В итоге соцработники дали добро на опекунство. Рик категорически не желал покидать свою комнату, поэтому Бену пришлось переехать к нему. Последние дни перед отъездом Эйлин только и делала, что обустраивала его бывшую комнату для девочки.

— Ну что, готовы познакомится со своей сестрой? — бодро спросил Боб, требовательно глядя на обоих близнецов.

Ему требовалось время, чтобы отличить одного близнеца от другого, путем пытливого разглядывания лиц, позволяющего по родинкам понять кто из них кто. Время, которого тогда у него не было, ведь девочка должна была выйти с матерью с минуты на минуту. Поэтому он послал испытывающий взгляд, который по сути предназначался только Рику, обоим. В этот момент в гостиную спустился дядя Марк, который приехал специально, чтобы следить за ними, пока родители в отъезде, а в коридоре появилась мама, ведя впереди себя девочку, положив руки на её худые плечики. Девочка напряженно озиралась по сторонам, плотно сжав губы. Эйлин остановилась рядом с Бобом, все еще держа свои руки на её плечах.

— Знакомься, Мия. Это наши мальчики: Бен и Рик. Мальчики, — она посмотрела на каждого, — это Мия, и теперь она — часть нашей семьи.

В помещении воцарилась абсолютная тишина. Все взрослые затаили дыхание, следя за развернувшейся сценой. Мия завороженно смотрела то на него, то на Рика, чуть приоткрыв рот. Наверное впервые в жизни видела близнецов. Они, в свою очередь, тоже откровенно пялились на неё. Мия была очень маленькой и такой худой, что в тот момент у него в голове вспыхнул рассказ отца, что Мия осталась сиротой, и его сердце сжалось от жалости к ней. У девчушки была загорелая кожа, будто она сутками находилась под палящим солнцем, и большие ореховые глаза. Их взгляды встретились, и он увидел, как детское любопытство сменяется тревогой. Тогда он понял, что из них двоих он должен сделать первый шаг.

— Привет, Мия, — вымолвил он, сокращая расстояние между ними, чувствуя негодование брата и его пытливый взгляд. — Я Бен.

Он протянул свою руку, предварительно вытерев её о штанину:

— Рад, что ты теперь с нами.

Мия неотрывно смотрела на него, и в её глазах он увидел, как её отпускает. Но она все равно опасливо пожала ему руку своей маленькой мозолистой ладошкой.

— Давай я покажу тебе твою комнату? — предложил, удерживая её руку в своей ладони, которая казалась неестественно бледной по сравнению с её кожей.

— Давай, — робко кивнула она, и он повел её наверх.

Рик последовал за ними, сверля его спину взглядом. Он потом несколько дней с ним не разговаривал.

От воспоминаний его отвлек голос бортпроводника и включившееся основное освещение.

— Дамы и господа, через сорок минут мы приземлимся в международном аэропорту О’Хара. Пожалуйста, вернитесь на свои места и убедитесь, что ваш багаж надежно закреплен на верхней полке. Приведите спинку кресла в вертикальное положение и сложите столики.

Он и не заметил, как за воспоминаниями пролетело время. Бен убрал фотографии обратно в карман и привел спинку в вертикальное положение, проверяя свой ремень безопасности.

Уже совсем скоро они увидятся. От этой мысли его ладони вспотели, а сердце пропустило удар.

Глава третья

21 октября, 9:30, Атланта

Когда Мия увидела приемную мать, входящую с маленьким чемоданом в зал встречающих, Бен уже два часа как вылетел в США.

Узнав о смерти сына, Эйлин прилетела ближайшим прямым рейсом из Мэдисона. Мия замахала рукой, обнаруживая свое местоположение. Заметив девушку, Эйлин поспешила в её сторону. Мия двинулась навстречу, глотая подступившие слезы. Её губы дрожали, и она изо всех сил держалась, чтобы не разреветься в тот же момент. Женщины обнялись и расплакались, несмотря на то, что стояли посреди зала и привлекали к себе сочувствующие взгляды. Мия уткнулась лицом в мягкий ворот её кашемирового платья, ощущая знакомый, едва уловимый запах жасмина. Запах дома. Эйлин обожала жасмин и старалась наполнить им весь дом. В гостиной у них стояли цветы, в спальне у Эйлин ароматические свечи, даже кондиционер для белья был жасминовый. И когда Мия приходила со школы домой, ей казалось, что она попадала в невидимую жасминовую рощу.

— О Боже, — произнесла женщина между всхлипами, — какое несчастье!

Она отстранилась, взяв Мию за плечи, и посмотрела на неё, силясь улыбнуться. Вышло горько, но всё равно светло.

— Какая же ты красавица! — она нежно вытерла влажные дорожки с лица девушки.

— О, Эйлин…

Из аэропорта они направились прямиком в морг. Эйлин желала убедиться воочию, что жизнь покинула тело её сына. Они ехали молча, погрузившись в свои мысли. Машину, в которой они ехали, ей купил Рик, как только она перебралась сюда два года назад, поступив в университет. Мия подала свои документы в различные исследовательские институты — в Стэнфорд, Беркли, даже в Иель. Но, когда она получила положительный ответ из Атланты, то не стала даже думать о том, чтобы учиться в каком-то другом месте. Ведь в Атланте жил Рик, а Мия хотела быть рядом с ним. Письма, полученные от других университетов, она благополучно уничтожила, не распечатывая, а приемным родителям сказала, что нигде больше её не приняли. Боб и Эйлин пришли в восторг от такого расклада, им понравилось, что Мия будет не одна в этом городе — за ней может приглядеть Рик и помочь, если что-то понадобится. Они не знали об их связи. Эйлин до сих пор не догадывалась об этом, а Боб умер во время операции по шунтированию коронарных артерий спустя несколько месяцев, как она переехала в Атланту. Смерть Боба стала ударом для всей семьи, особенно для Эйлин. Никто не ожидал, что плановая и довольно обычная в наши дни чистка сосудов может стать фатальной для крепкого мужчины — бывшего военного летчика и коммерческого пилота, еще недавно перевозящего уйму людей. Теперь за ним последовал Рик.

Нет, она определенно проклята раз все родные и любимые люди умирают такими внезапными смертями.

— Тебе известно, как это случилось? — нарушила молчание Эйлин.

Мия аж вздрогнула от неожиданности, настолько глубоко она ушла в себя.

— Коллега Рика сказал — авария. В его машину врезался грузовик, — отрешенно произнесла она, будто озвучивала факт, её не касающийся, настолько она была потеряна сейчас.

— Ты уже видела его? — спросила приемная мать; ёе голос дрогнул.

— Еще нет, — Мия прерывисто вздохнула.

— У него кто-то был? — спросила она после небольшой паузы. — В смысле — девушка?

Мия ощутила, как её сердце сжали невидимые обручи, а к горлу подступил ком. Девушка сжала руль так, что побелели костяшки, и непроизвольно задержала дыхание. Она представила, как поворачивается к приемной матери и выпаливает: «Да! Я — его девушка! Я! Я любила Рика всем своим сердцем не как брата, и он отвечал мне взаимностью! Он был моим, а я была его!» Во время её исповеди лицо Эйлин меняется от горестного к изумленному и обратно, а после она кладет свою руку ей на предплечье, и в её глазах Мия видит понимание и боль. Но то было лишь видение. На самом деле она не могла представить, как Эйлин может отреагировать на подобную новость. Мия опасалась, что та не поймет: они стали семьей, хоть и не были связаны кровными узами. А Эйлин всегда придерживалась очень консервативных взглядов.

Рик хотел объявить родителям об их отношениях после окончания школы. Мия еле уговорила его этого не делать и попросила повременить немного, потому что все было так радужно и прекрасно, что она боялась скандала. Боялась, что тёплые отношения с приемной семьей могут измениться. А после умер Боб, и стало совсем не до этого. Мия решила подождать, пока не закончит учебу, Рик не настаивал. Поэтому в редкие встречи с матерью на праздники они разыгрывали из себя самых обыкновенных брата и сестру, постоянно подкалывая друг друга и обижаясь понарошку. Рик один раз даже увлекся, приведя на их встречу в ресторане какую-то девушку в роли своей пары и представил её матери. Ох, как же Мия разозлилась тогда на него. А Рик лишь зубы скалил: мол, если конспирация, то надо идти до конца. Мия пообещала себе на следующее посещение Эйлин Атланты привести кого-нибудь из потока, чтобы отыграться.

И вот теперь Рика не стало, и, как бы больно ей не было, она понимала, что не может вывалить на бедную женщину ещё и это.

«Незачем приводить в смятение её растерзанное сердце», — решила для себя Мия, шумно выдыхая. — «Пусть Рик унесет в могилу нашу тайну».

— Нет, вроде никого, — выдавила она из себя. — По крайней мере, я не знаю ни о чём серьёзном.

Она украдкой глянула на пассажирское сиденье, отслеживая реакцию женщины, чувствуя, как горят щеки от стыда, жарко заливая румянцем её грудь и шею. Эйлин лишь тяжело вздохнула и прикрыла глаза, смаргивая слезы.

***

Мия никогда не была в морге. Когда умерла её мама, она была еще слишком мала для того, чтобы пойти на её опознание. А когда умер Боб, они с Риком прилетели на следующий день после известия и увидели того лишь в гробу в день похорон, одетого в черный костюм. Маму Мия тоже увидела лишь на её похоронах в её выходном платье со сложенными под грудью руками.

Так что в морге она была впервые и теперь её жутко трясло. От волнения к горлу подступила желчь, оседая на языке противным привкусом.

«Каким он будет?.. Эдриан сказал в него врезался грузовик. Насколько сильно он будет похож на себя? Но, если Прайс смог его узнать вчера, значит все не так страшно?»

Она одновременно боялась и хотела увидеть его тело. Внутри девушки теплилась надежда, что это все-таки не он, а кто-то очень на него похожий по росту и телосложению.

На него похожий… В мозгу тут же вспыхнуло — «Бен», и она передернула плечами, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

Нет, нет! С Беном все хорошо! Он звонил сегодня ночью и сказал, что его отпустили на несколько недель домой. В позапрошлом году его тоже отпускали на похороны Боба. В тот раз ему дали двухнедельный отпуск, но Бен вернулся раньше. Они договорились с Риком, что тот разберется со всеми делами отца.

«Может, это все-таки кто-то другой, похожий на Рика, не как Бен, не как его близнец», — поправила себя Мия, ощущая неприятный холодок, пробежавший по спине.

Коронер провел их по узким коридорам прямо в помещение, где стояли холодильные камеры с телами. Мужчина подвел их к одной из ячеек и прежде чем открыть её спросил:

— Готовы?

— Да, — ответила за них обеих Эйлин, как будто к этому можно было быть готовыми.

Сердце тяжело бухало в груди, и его стук отдавался колючей болью в висках.

Удар. Коронер открывает дверцу ячейки, и Мия видит огромные ступни с ярлыком на большом пальце. Еще удар. Он с металлическим лязгом выдвигает носилки на которых лежит тело, закрытое с головой белой простыней. Удар. Он откидывает простынь… И в этот момент её сердце замирает, а потом делает еще удар, причиняющий боль.

В помещении раздаётся рев Эйлин. Звук отталкивается от стенок, и заполняет собой все пространство вокруг. Но Мия уже не слышит этого. Все звуки исчезли.

Оглушенная она смотрит на лицо любимого — белое. Белее, чем обычно, отчего такие знакомые, украшающие его родинки кажутся каплями грязи, а шрам бросается в глаза как никогда сильно. Словно резче стал. Алые губы Рика, мягкость которых она ещё помнит, побелели и окрасились в цвет кианита. Длинные темные волосы рассыпались по железу носилок, на которых он лежал. Он казался таким спокойным. И, если бы не неестественная бледность и мертвенный цвет губ, то Мия бы решила, что он спит.

Она вдохнула, чувствуя болезненный ком на месте солнечного сплетения, и тишина вокруг понемногу начала исчезать, как будто её судорожный вздох, разрушил вакуум. До нее стали доноситься обрывки слов: перелом грудной клетки…Открытый пневмоторакс…Внутреннее кровотечение…

Сдавленный плач Эйлин слышался где-то в стороне.

Коронер всё говорил, а она неотрывно смотрела на лицо Рика. Её взгляд то и дело останавливался на шраме, пока она не оцепенела, глядя в одну точку и понимая, что в глазах начало темнеть. Тьма сгущалась вокруг его лица, а Мия все глядела на шрам, пока и он не исчез. Она потеряла сознание.

***

Когда ей было десять лет, Рик заработал свой шрам. В то лето они переехали в новый дом. Рик подрался с одноклассником, который в один момент вытащил из рукава лезвие и полоснул им по его лицу.

Они быстро поехали в больницу, как только узнали, при этом Бен очень странно себя вел. Он был белее мела и выглядел болезненно. Рик уже был в палате, когда они приехали. Половина его лица была закрыта повязкой, губа разбита, а под глазом наливался фиолетовым фингал. Эйлин то навзрыд плакала, то кричала чуть ли не с пеной у рта, что ей было совсем не свойственно, что засудит того парня, который сделал это. Бен молчал, лишь изредка дотрагиваясь до своей правой щеки, успокаивающе держа Мию за руку. Его рука была мокрой и нереально горячей. В итоге она не выдержала и высвободилась, вытирая мокрую ладонь о джинсы. Когда Эйлин выплеснула весь свой страх и гнев и её отпустило, она пошла искать доктора, оставив Рика под присмотром Бена и Мии.

— Зачем она здесь? — спросил Рик, когда за матерью закрылась дверь, неприязненно глядя на девочку.

— Мия — член нашей семьи, — спокойно ответил ему Бен. — Может уже хватит вести себя так, будто она тебе чужая?

— Она нам никто! — огрызнулся близнец, гневно глядя на брата. — Она нам не семья! Ты это прекрасно знаешь, но продолжаешь утверждать обратное, пытаясь угодить предкам! Жополиз хренов!

— Я действительно считаю Мию своей сестрой, — процедил Бен сквозь зубы.

Мия обратила внимание, как он сжал кулаки, а его лицо покрылось красными пятнами.

— А тебе уже пора взрослеть, ты, … — он резко замолк.

— Ну, кто я? — подначивал его Рик. — Скажи!

Но Бен не продолжил, а просто вышел из палаты с красным лицом, пробубнив себе что-то под нос, оставив Мию наедине с Риком, который почему-то невзлюбил её с самого первого дня.

— Ну, а ты, что встала? — резко спросил он, отчего та вздрогнула. — Беги за своим любимым старшим братиком! Вон он как за тебя заступается! Обозвал родного брата «эгоистичным кретином».

Мия нахмурилась: как он мог услышать, что сказал Бен? Даже она, стоя практически рядом с дверью, не разобрала его слов.

— Мы вместе с самого рождения, но тебе удалось нас поссорить. Ну что, довольна собой?

Она плотно сжала губы, стиснув челюсти. Нет, она не будет плакать при нем! Но слова Рика больно врезались в сердце, и Мия сдерживалась из последних сил, чтобы не разреветься. Почему он так ненавидит её? Она не сделала ему ничего плохого! Почему, когда она ищет с ним общения, он отталкивает её? Приёмные родители, конечно, замечали его холодность, но ничего не делали по этому поводу, ведь Рик не оскорблял её, неохотно, но шёл вместе с ней и братом гулять в качестве сопровождения, покорно улыбался на общих семейных фото, сидя рядом с ней.

Её губы предательски задрожали.

— Реви в другом месте, — устало произнес он, отворачиваясь. — У меня и так голова болит после истерики матери, ещё тебя не хватало.

— Почему ты так?! — выдохнула она вместе со всхлипом и брызнувшими слезами. — Я тебе ничего плохого не сделала! Почему ты ненавидишь меня?!

Парень молчал, не глядя на неё, а она разрыдалась, закрыв лицо руками. Её переполняла обида. Она так испугалась, когда узнала, что его ранили. Всю дорогу сюда она молилась, чтобы он не умер. Воспоминание о смерти матери было еще очень свежо и, несмотря на то, что Рик плохо относился к ней, она не хотела, чтобы с ним что-то случилось. Его семья дала ей понять, что она не одинока, и все, кроме Рика, относились к ней как к своей, и Мия любила его также, как и Бена, и каждый раз расстраивалась, когда он отвергал её, будь то просто разговор или совместная игра. Подумав, что её слезы его только развеселят, она заставила себя успокоится и утерла мокрое лицо рукавом. Рик все еще не глядел на неё, но его лицо приняло странное выражение. Презрение, смешанное со страданием.

— Я р-рада, что с тобой все х-хорошо, — проговорила она с трудом, все еще заикаясь и собираясь уходить. — Я н-надеюсь и буду м-молиться, чтобы ты быстро поп-п-равился.

— Ты врешь…

Он наконец посмотрел на неё. По свободной от бинтов щеке Рик скатилась одинокая слеза, а его подбородок дрожал. В этот миг ей стало так жалко его. Хотелось сделать что-то от чего ему бы стало легче. Хотелось показать ему, что она говорит правду, что она правда беспокоится за него. Шмыгая носом, она подошла ближе, глядя себе под ноги. Встав рядом с изголовьем, она несколько секунд набиралась храбрости, а затем наклонилась и легонечко дотронулась губами его здоровой щеки. Миг, и она уже выпрямилась, отскакивая от кровати, и ожидая новой порции гадостей, перевела взгляд на пол. Но Рик молчал. Спустя несколько томительных секунд тишины, Мия решилась поднять глаза. Их взгляды встретились, и Мия приросла к месту. От взгляда Рика ей стало не по себе. Но в хорошем смысле. В его глазах больше не было злобы, а было что-то другое, чему не было определения, что заставляло её ладони потеть, а сердце нестись вскачь.

Вдруг в палату вернулась Эйлин, и Мия вздрогнула от неожиданности, разорвав зрительный контакт. Почему-то стало стыдно. Мия стремительно развернулась и быстро вышла из помещения, прикладывая к горящим щекам ладони, чувствуя затылком его пристальный взгляд.

В нос ударил омерзительный запах. С трудом открыв глаза, Мия обнаружила над собой лицо коронера в руке которого был кусок ваты.

Глава четвёртая

Чикаго, 21 октября, 16:00

Забрав свой скудный багаж, Бен прямиком направился к телефонам-автоматам. У него, конечно, был мобильный, но за несколько лет службы он практически им не пользовался, и сейчас тот, разряженный, покоился в кармане штанов.

Его сердце ускорило темп, пока он нажимал стертые кнопки общественного телефона, набирая номер Мии. Он уже разговаривал с ней перед тем, как вылететь в Штаты. Ну точнее он говорил, а она лишь мычала в трубку. Ведь, когда он звонил, у неё была глубокая ночь. Сейчас разговор обещал быть более осмысленным, и он наконец-то услышит её голос впервые за долгое время. Он старался не звонить Домой, предпочитая по-старинке переписку. А если и звонил, то только матери и еще реже Рику.

Рик.

Теперь Бен горько жалел, что не звонил брату, когда была возможность. Он уже никогда не услышит его голоса.

После третьего гудка в трубке послышалось приглушенное «алло».

— Мия. Это я, — произнес он, глядя на фото девушки в шапочке выпускника, где она с улыбкой до ушей обнимает их обоих, но все-таки больше Рика, именно к нему она стоит совсем немного ближе.

— Бен! — воскликнула она. Её голос был хриплым, но несмотря на это вышло всё равно радостно. — Ты уже в Штатах? Боже, как я рада тебя слышать!

— Да, в Чикаго, — ответил он, слегка улыбнувшись, скорбь не могла заставить его не наслаждаться звучанием её голоса. — Приземлился полчаса назад.

Он помолчал секунду, а затем спросил:

— Что насчет похорон? Где его будут хоронить?

Собственные произнесенные вслух слова разрывали на части, будто бы теперь, когда он спросил, они в отличие от мыслей приобрели вес и сделали все реальнее. Но он должен был спросить, чтобы знать, что делать дальше.

— Дома, — послышался ответ. Голос девушки заметно сник, будто они оба на миг забыли, что произошло, но суровая действительность быстро напомнила им для чего именно Бен прилетел. — Рядом с Бобом.

На том конце провода послышался тяжелый вздох, словно девушка пыталась сдержать рыдание, но когда она вновь заговорила, голос звучал ровно:

— Коллега Рика сказал, что он сам займется всеми разрешениями, которые нужны для вывоза тела. Он сказал, у него есть связи, и это не займет больше дня. Завтра должно быть разрешение, и, если так, то послезавтра мы прилетим в Мэдисон.

— Хорошо, тогда я первым же рейсом вылетаю к вам в Атланту, — ответил Бен, сглатывая.

— Нет, Бен, не нужно, — поспешно возразила девушка. — Ты и так устал. Эйлин не хочет, чтобы ты перегружал себя еще одним полетом. Всё равно мы послезавтра уже прилетим. Она сказала, что хочет, чтобы ты встретил нас в Мэдисоне. Из аэропорта мы поедем сразу на кладбище. Она уже договорилась с организацией похорон. Катафалк будет ждать нас на аэродроме.

— Вы уверены?

— Да. Поезжай домой. Скоро уже встретимся.

— Хорошо. Как мама? — его голос дрогнул, когда он произнёс «мама».

— Не передать словами, — был ответ. — На неё накатывает, словно волнами. Она может разговаривать по поводу организации похорон с отсутствующим лицом, а через несколько минут плакать. Я купила кое-какое успокоительное, но оно мало помогает. Правда сейчас она спит.

— А ты? Как ты?

— Я еле держусь, чтобы не плакать рядом с ней, — голос Мии задрожал. — Я пытаюсь держаться ради неё. Но у меня это плохо выходит.

Мия замолчала, она не хотела говорить брату, что они были в морге, и она потеряла сознание:

— Мы в гостинице. Я поняла, что не могу сейчас пойти в его квартиру и ночевать там с Эйлин. Слишком больно… — она оборвалась, заплакав в трубку.

Бен прикрыл глаза, концентрируясь и пытаясь прогнать подступающие слезы. Он должен быть сильным для них всех.

— Я д-до сих п-пор не могу п-поверить, что это п-произошло, — говорила она сквозь слёзы, заикаясь. — К-каж-жется, будто он-н, у-у-уехал в ком-мандировку, к-как ин-н-ногда б-бывало…

Её голос оборвался, в трубке раздавались только едва слышимые всхлипы, как будто она убрала её подальше от лица, чтобы не показать свою слабость.

О, как хорошо он понимал её. Бен знал, что ему еще долго будет казаться, будто Рик просто далеко, и уже скоро они встретятся, когда у того выдастся очередной отпуск. Он привык, что практически не видит родных.

— Я знаю, Мия, — он сглотнул горький ком, подступивший к горлу. — Я знаю.

Бен помолчал немного, слушая затихающие всхлипы и мечтая оказаться рядом, чтобы утешить её:

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я приехал в Атланту?

— Уверена, — послышалось в ответ.

Даже никакой паузы, чтобы обдумать его предложение. Ничего. Бен ощутил легкий укол в сердце. Если бы он умер, то Мия бы в ту же секунду захотела бы видеть рядом с собой Рика. Он не сомневался. И это, несмотря на их теплые отношения, что завязались с самого начала. Он, в отличие от брата, сразу же принял её, как свою, и старался сделать всё, что мог, чтобы она чувствовала себя спокойно в новом доме. Чтобы она знала: если её что-то тревожит, то она всегда сможет прийти к нему и поделится с ним, чтобы знала — она не одинока.

Рик же в те первые несколько лет её пребывания в семье был настоящим засранцем, и даже Бен с трудом переносил его. Интересно, когда всё изменилось? Что такого произошло, что Мия и Рик не просто стали ладить, а даже стали парой?

— Хорошо, — вымолвил он как можно ровнее, стараясь не выдать своего разочарования скорым ответом, — я куплю билет до Мэдисона. Как прилечу, позвоню тебе.

— Конечно. Буду ждать звонка.

— Скоро увидимся. Люблю тебя… — он помедлил, но потом всё же добавил, — сестрёнка.

— И я тебя, Бен! — голос девушки звучал искренне.

Да, она любит его. Но как брата. Бен вздохнул про себя. Он и есть её брат и всегда будет. Вот только она для него уже давно была больше чем просто младшей сестрой.

Он повесил трубку. Голова внезапно закружилась, и он отошел от автоматов, присаживаясь на ближайшее сиденье, прикрывая глаза рукой. На него нахлынули воспоминания, возвращающие в тот день, когда он впервые понял, что любит Мию не как сестру.

Ему вот-вот должно было стукнуть двадцать один. Он приехал домой из колледжа на летние каникулы. Увидев по возвращению Мию, он сначала не поверил, что это действительно она. За последний год, что он не видел её она выросла, сменила прическу и стала выглядеть более… женственно. Ей было уже шестнадцать, но она выглядела старше своего возраста. Когда, войдя в дом, отец громко оповестил об его приезде, Мия прибежала со второго этажа и кинулась его обнимать.

На ней была короткая юбка, слишком сильно, на его взгляд, открывающая загорелые бедра и коленки. А обычно собранные в три смешных пучка волосы, были распущены и спадали легко завивающимися на концах локонами, касающимися острых ключиц. Невероятный контраст с девчонкой, с которой он попрощался год назад. Когда она прижалась к нему в приветственном объятии, его сердце ускорило ритм, по коже неудержимо и щекотно пробежали мурашки. Ощущение было такое, будто его обнимала не младшая сестренка, а его одногруппница Джессика Питерс, по которой он сходил с ума с начала учёбы. И когда та в один из вечеров, куда они выбирались со студентами, пригласила его танцевать, и он обнимал её за талию дрожащими руками, то чувствовал себя именно так.

От осознания этого факта его уши мгновенно загорелись, предательски алея. Он, насколько позволяла ситуация, быстро поднялся в свою комнату, стараясь не глядеть на Мию и чувствуя острый стыд. Как он мог отреагировать так на собственную малышку сестру? Неужели от того, что несколько месяцев не встречался с девчонками, он стал таким извращенцем?

В тот день Бен больше не выходил из комнаты. Ночью ему снилась Мия, которая танцевала с ним вместо Джессики.

Стоит только ядовитой фантазии попасть в голову, как она медленно отравит все твои мысли. Так было и с ним. После того случая он стал часто думать о Мие, как о своей девушке, пока это не превратилось в безумие. Он мог часами представлять различные варианты их времяпровождения как пары. Он понимал, что это неправильно и постыдно, но ничего не мог с собой поделать. Иногда он оправдывал себя тем, что Мия ему не родная сестра и, что его чувства не считаются инцестом, но он не задерживался на этих мыслях, понимая какими скользкими на самом деле те являются.

Бен чувствовал себя испорченным и грязным. Он больше не мог смотреть ей в глаза: боялся, что она может каким-то образом прочесть его мысли. Проводить с ней время стало настоящей пыткой. Но самым страшным было то, что он ни с кем не мог поделиться тем, что у него на душе, даже с Риком. Он боялся, что его слова вызовут отвращение у родного брата. Во всяком случае именно это он и чувствовал по отношению к себе — отвращение.

Но с тех пор как он начал службу ему показалось, что его наваждение покинуло его и он вспоминал о своем чувстве к приемной сестре со стыдом. А начав первую ступень курса летчиков, ему вообще стало ни до каких-либо лишних мыслей. Окончив этот курс, он отпросился домой на несколько дней, как раз на церемонию окончания школы. Тогда он и узнал о её связи с Риком. Это открытие повергло Бена в шок, вызвав противоречивые эмоции, а так же разбудило, как ему казалось, похороненное чувство к Мие.

Немного придя в себя, Бен убрал фотографию обратно в нагрудный карман и направился прямиком к стойке информации, чтобы узнать, когда ближайший рейс до Мэдисона. Во взглядах людей, смотрящих на него, проскальзывало любопытство вперемешку с уважением, а некоторые женщины даже строили глазки.

С «эффектом мужчины в форме» он познакомился ещё, когда отец был жив. Тот ведь тоже всю свою жизнь носил форму — сначала солдатскую, а затем — красивый китель командира корабля, чем всегда привлекал всеобщее внимание, особенно женское.

Но не по этой причине Бен пошел учиться по ROTC-программе в Мичиганский университет.

Одиннадцатого сентября две тысячи первого года “Аль-Каида” захватила несколько пассажирских самолётов и разрушила башни Всемирного Торгового центра. Когда это произошло, он был в школе и вместе с Риком и другими учениками с ужасом смотрел на горящую верхушку Северной башни на экране телевизора, висевшего в общей столовой. Тогда он и решил для себя, что станет солдатом, чтобы такого больше не повторилось ни на его земле, ни где-либо еще. И не просто солдатом, а военным летчиком, ведь отец заразил их всех, в том числе и Мию, любовью к полету и часто брал их с собой на аэродром во время отпуска. Многие его одноклассники также пошли служить в армию, но сразу после школы. Мало кто шел учиться по той же программе, что и он. Наверное, по той причине, что, в отличие от Бена, не были уверены, что хотят связать свою жизнь и построить карьеру в армии. Кое-кого он даже встретил во время службы, кто-то умер, исполняя свой долг; мама, поддерживающая отношения с матерями его одноклассников, осторожно информировала его о всех этих смертях. Бен знал, зачем она это делала. Хотела тем самым заставить его уволиться в запас по окончанию обязательного срока службы. Она стала это делать после того, как умер отец.

Теперь и Рика не стало. Должен ли он по окончании этого года уйти в резерв? Эйлин не переживет, если и с ним что-то случится. Он остался единственной надеждой и опорой для матери и сестры, дядя Марк не в счет. Должен ли он пренебречь долгом перед государством ради своей семьи? Бена разрывали противоречивые чувства, он еще никогда не относился к своей жизни и к своим решениям с таким трепетом.

Задумчивый, он подошел к информационной стойке, за которой стояла молоденькая девушка, что послала ему ослепительную улыбку, что не дрогнула даже при его выражении лица, и спросил не своим голосом:

— Когда ближайший рейс до Мэдисона?

Комментарий к главе:

ROTC — подготовка офицеров резерва на курсах вневоенной подготовки в высших учебных заведениях (300 колледжей и университетов). Программа обучения рассчитана на два или четыре года, но наиболее распространенной формой является четырехлетнее образование. Студенты университетов и колледжей занимаются по своей основной гражданской специальности и одновременно по программе курсов ROTC.

Глава пятая

Атланта, 21 октября, 12:38

Мия стояла рядом с Эйлин у стойки регистрации отеля и нервно теребила в руках бумажный пакет с вещами Рика, что им выдали в морге. Она уже несколько раз порывалась заглянуть в него, но всё никак не решалась это сделать. Страшилась смотреть на то, что было вместе с её любимым в момент его смерти.

После того, как коронер привел её в чувство, Эйлин тут же кинулась к ней, заключая в объятия и поглаживая по голове. На лице женщины был написан неподдельный страх, и на секунду Мия даже возненавидела себя за свою слабость. Она должна хотя бы казаться сильной рядом с приемной матерью, потерявшей родного сына. Эйлин и так разбита, а тут еще и она со своим обмороком заставила несчастную женщину дополнительно волноваться.

После того, как они обе успокоились, они расписались у коронера об опознании тела и забрали личные вещи Рика, которые были при нём, когда того доставили в морг.

Потерянные они вышли из здания морга, не представляя, что делать дальше. Хотя дел было необычайно много, Мия просто не могла вообразить, как она будет узнавать все правила и детали вывоза тела. Как будет звонить в похоронное бюро и договариваться обо всем; у неё не было сомнений, что приемная мать захочет похоронить сына, рядом с мужем. Эйлин прервала её тяжелые мысли предложением пойти позавтракать и всё обсудить. Они немного прошлись пешком до ближайшего кафе, чтобы собраться с мыслями и, потому что машина Мии осталась на парковке возле морга: женщина настояла на том, что после обморока ей не желательно садиться за руль. А после, уже в кафе, уговаривала её съесть еще кусочек оладий, чтобы были силы.

Как Мия и думала, Эйлин хотела хоронить Рика рядом с Бобом.

— Нужно узнать, какие разрешения нужны для вывоза тела, — говорила та, так и не притронувшись к своей еде.

При этом её лицо было таким отрешенным, будто речь шла вовсе не о её сыне, только красные глаза и подрагивающий голос выдавали её истинное состояние.

Мия бросила взгляд на её маленький чемодан, что стоял под столиком, и тут же подумала о том, где та будет жить это время? Квартира Рика была полна её личных вещей, а Мия была сейчас не в состоянии придумывать ложь о том, как в шкафу приемного брата оказались её трусики и пижамы.

Признаться, теперь, когда она окончательно убедилась, что Рик мертв, Мия сама не хотела идти в их квартиру, где всё напоминало о нём и об их совместном времени. Прошлой ночью, когда она лежала на его месте, её не покидало чувство, что всё происходящее не реально, что ей просто сниться дурной, тяжелый сон, и вот-вот она проснется в той же кровати, но рядом с Рик или он сам разбудит её от этого кошмара, прижмет к себе и утешит. Если она придет туда, то снова станет пленницей этого несбыточного чувства, но только теперь уже нет никакой надежды, что он всё-таки жив. Она знает, что это правда. Она сама видела его мертвое тело.

— Может сначала снимем тебе комнату в отеле? — предложила Мия, так они и оказались здесь.

Её телефон зазвонил, отчего ушедшая глубоко в свои мысли девушка вздрогнула. Эйлин тем временем заполняла бланки.

Взглянув на экран она сжала губы: звонившим оказался Эдриан Прайс. Её горевестник.

— Алло.

— Привет, Мия. Это Эдриан Прайс, — голос мужчины был расстроенным. — Я хотел спросить, как твои дела?

Мия скептически выгнула бровь, как если бы он мог её видеть: Эдриан Прайс всегда так презрительно смотрел на неё, когда они встречались на корпоративах. Она тоже не была от него в восторге, считая его заносчивым засранцем. А всё из-за одной истории, произошедшей в первый год её жизни в Атланте.

В тот день она нечаянно уронила телефон, разбив экран. Мия отнесла его в центр на починку, и как раз в то время не дозвонившийся до неё Рик, послал сообщение, что срочно улетает по делам фирмы в Сан-Франциско. И, когда она не дождалась Рика домой вечером, то чуть не сошла с ума без возможности позвонить. Первые несколько часов она была спокойна, лишь отправила одно сообщение на Фейсбуке, чтобы предупредить любимого, что у нее временно нет телефона и возможности с ним связаться. А затем, когда он не пришел домой и было поздно даже для него, Мия запаниковала и стала слать ему сообщения везде, где могла.

Ужасные картины вспыхивали в голове, одна хуже другой. Прошло ведь всего несколько месяцев со смерти Боба, и она всё еще очень остро реагировала на непредвиденные вещи. Мия даже порывалась пойти к соседу, чтобы позвонить от него Рику. Только глубокая ночь остановила её от этой затеи и то, что она не была знакома ни с одним из соседей.

В итоге, она нашла у него друзьях на Фейсбуке Эдриана Прайса, которого видела лишь однажды, и послала тому сообщение, с целью узнать, что с Риком. Ведь она знала, что двое мужчин работают вместе. Но тот тоже не ответил и даже не появился в сети. Мия послала ему еще несколько сообщений, где пыталась объяснить, почему пишет ему и умоляла, чтобы он ответил ей, и, если он с Риком, то, чтобы дал знать, что с ним всё в порядке.

В конце концов её сморил тяжелый сон. Она проснулась через несколько часов и обнаружила у себя долгожданное сообщение от Рика, где он написал ей, что-то типа «какого черта она достает его коллег по работе да еще и такими слезливыми сообщениями, и, что те теперь над ним смеются, особенно Эдриан Прайс и вообще, где её мобильный». Да, она послала сообщения еще нескольким людям, но она же переживала! Мию охватила такая страшная злость тогда. Она так переживала за него, плача от каждого варианта, что ей рисовало её яркое воображение! А он вместо того, чтобы сказать, что все хорошо и успокоить, бросился с обвинениями! И тот же Эдриан Прайс! Девушка друга волнуется, а он как последний урод делает из этого посмешище! Он, кстати, так ей ничего и не написал в ответ, в отличие от всех остальных. По этой причине она до последнего сдерживала себя, чтобы не удариться в панику, когда он вчера не ответил на её первое голосовое сообщение, хотя её с самого утра одолевало тревожное чувство. Отголоски того неприятного воспоминания заставили её держаться. Но в конце концов интуиция не обманула её, и тот мужчина, который в прошлый раз высмеял её обычное человеческое чувство, был вынужден сообщить ей страшную весть.

— А, как ты думаешь, как у меня дела? — у нее не было сил быть вежливой, тем более с Эдрианом Прайсом.

— Но спасибо, что интересуешься, — добавила она, поймав недоуменный взгляд Эйлин.

— Рик был моим другом, — ответил Прайс не обидевшись. — Конечно, мне интересно, как дела у его девушки.

На секунду Мия почувствовала себя жуткой эгоисткой из-за тона, которым она говорила с мужчиной. Пусть они с Эдрианом и не ладили, но это не повод так разговаривать с ним.

— Спасибо, что позвонил, — вымолвила она, следя за тем, как ресепшионист протягивает Эйлин ключ, — я ценю это. Прости не могу сейчас говорить: приехала мама Рика. У нас еще много дел, нужно узнать детали относительно процедуры вывоза тела.

— Я могу помочь, — быстро проговорил Прайс, — у меня есть связи, я смогу достать вам всё, что нужно. Вы решили хоронить его в городе, откуда он родом?

— Да, — подтвердила Мия, шагая к лифту вместе с приемной матерью.

— Давай встретимся и всё обговорим. Ты и мама Рика. Я помогу с организацией похорон, если нужно.

— Не думаю, что она в состоянии сейчас куда-то ехать на встречу, — Мия посмотрела на хмурящуюся в недоумении Эйлин. — Может, приедешь в отель, где она остановилась? Я сейчас с ней.

— Разумеется, скажи название отеля.

***

Спустя сорок минут к ним в номер постучали. Эйлин как раз говорила по телефону с дядей Марком, своим братом. Мия открыла дверь, на пороге оказался Эдриан Прайс одетый во всё чёрное, включая галстук, отчего его огненная шевелюра выделялась еще ярче, чем обычно.

— О, Мия, мне так жаль, — произнес он соболезнующим тоном, заключая её в неожиданные объятья, отчего она, обескураженная, застыла.

Несмотря на этот теплый жест, от мужчины веяло холодом, но Мия все-таки обняла его в ответ, чтобы соблюсти приличия, а затем поспешила освободиться. Прикосновения Эдриана Прайса были ей неприятны. Его поведение никак не вязалось с его натурой даже несмотря на ситуацию. Девушка инстинктивно чувствовала, что-то не то, но списала это на их взаимную неприязнь.

Он прошел в номер, как раз тогда, когда Эйлин положила трубку.

— Вы, должно быть, мама Ричарда, — констатировал мужчина. — Я искренне вам соболезную. Его смерть стала ударом для всех нас.

Он взял её руку в свою. Подбородок женщины задрожал, она опустила глаза, кивая, а Мия отвернулась, чтобы не разрыдаться. Она должна казаться сильной ради Эйлин.

— Ужасно, ужасно… — проговорила Эйлин дрожащим голосом, а затем заплакала. Эдриан Прайс заботливо усадил её в кресло и кинулся к мини бару, достав оттуда бутылку воды.

— Вот миссис Хадсон, — произнес он заботливо, подавая ей открытую бутылку. — Выпейте.

— С-спасибо.

Мия все это время стояла в стороне, прикрыв рот рукой. Задача стойко держаться рядом с приемной матерью казалась чрезвычайно сложной и даже невыполнимой.

Успокоившись, Эйлин заговорила первой:

— Прошу прощения, я ведь не спросила, как вас зовут.

— Эдриан. Эдриан Прайс, мэм, — ответил мужчина. — Не стоит извиняться. Мое имя не так важно сейчас.

— Эйлин Беннет-Хадсон. Мия сказала, что вы можете помочь нам с нужными разрешениями… — она тяжело вздохнула. — С моей стороны было бы ужасно неприлично не спросить ваше имя. Вы работали с Риком?

— Да, практически с самого основания компании. Рик присоединился к нам через год после меня. Вместе мы сделали его одним из самых преуспевающих холдингов Америки.

— Он был очень талантливым, — подхватила Эйлин, — очень целеустремленным мальчиком.

Через некоторое время, в течение которого Эдриан Прайс восхвалял качества покойного, он перешел к делу:

— Вам не стоит беспокоиться по поводу разрешений, госпожа Беннет-Хадсон. Я всё устрою. В нашей компании работают лучшие адвокаты. У нас есть связи. К завтрашнему утру у вас будет всё необходимое. Это не должно занять больше дня, и этого времени даже слишком много при нашем влиянии.

— Вам нужна помощь с организацией похорон? — продолжал он. — Мы можем этим заняться, чтобы Вы не утруждали себя. Я представляю, как Вам больно.

— Я подумаю о вашем предложении, мистер Прайс, — вежливо ответила ему Эйлин. — Но я сама хочу заняться этим. Это будет последним, что я могу сделать для своего мальчика, и я не хочу перекладывать это на кого-то.

— Я понимаю, миссис Беннет-Хадсон, — он помолчал, а затем добавил. — Но не могли бы Вы оказать мне одну услугу, прежде чем займетесь этим?

Мия навострила уши.

«Ну конечно он пришел сюда не просто так», — поняла она. — «Стоило догадаться, что ему что-то нужно». А она уж было подумала, что Эдриан Прайс действительно хочет помочь по-человечески.

— Какую услугу? — недоуменно спросила озадаченная Эйлин.

— Самую малость, — поспешил он заверить её, — съездить со мной в отделение полиции, куда забрали вещи, что были в его машине.

Мия нахмурилась и сжала кулаки.

— У Рика с собой был кейс с документами очень важными для нашей компании. Я, к сожалению, не могу забрать его самостоятельно, так как не являюсь родственником, хоть моё имя и записано в его страховке в строчке экстренного телефона, кому нужно сообщить о несчастном случае или смерти.

— Я…эм…

— Не стоит сейчас дергать Эйлин, Эдриан, — резко произнесла Мия, обращая на себя их внимание. — Никто не украдет ваши секреты, но если ты все-таки боишься за этот кейс, то я могу с тобой съездить в полицию.

Мия заметила, как глаза мужчины на миг вспыхнули, но тут же погасли. Она видела, как разозлила его своей репликой.

— При всем уважении, — начал он напряженно, девушка видела, что Прайс сдерживается из последних сил, чтобы не взорваться. — Ты не…

«О черт!» — Мия запаниковала, широко раскрыв глаза. — «Сейчас он выдаст, что мы с Риком встречались! Надо срочно заткнуть его!»

— …являешься Рик…

— Эйлин была моим официальным опекуном, — выпалила она, перебивая мужчину. — По закону я ему сестра. Пусть и приемная.

Эдриан Прайс резко закрыл рот. Скованная ужасом Мия заметила, как округлились его глаза, по которым было видно, как лихорадочно идет работа мозга по перевариванию полученной информации. Мия попросила его взглядом подыграть ей, мельком указывая на Эйлин. К счастью, рыжий сноб всё понял.

— Конечно, — ответил он, глядя прямо на неё. — Я не подумал об этом.

Мия посмотрела на Эйлин, на подавленном лице которой не прослеживалось ни малейшего подозрения. Значит она не заметила его замешательства. У девушки отлегло от сердца.

— Да, так будет лучше, — подала голос та, заметив, что на неё смотрят. — Поезжай. Я должна заниматься организацией похорон.

— Ты уверена, что будешь в порядке, если я уеду ненадолго? — уточнила девушка.

— Да милая. Вдруг там будут еще какие-то вещи Рика, — ласково произнесла женщина. — Я буду здесь.

— Хорошо.

— Вот мой номер, — вымолвил Эдриан Прайс, протягивая женщине свою визитку.

— Звоните мне, если вам что-то понадобится. Мы будем с Вами на связи. Я не прощаюсь, — он пожал её руку. — Берегите себя.

— Спасибо, мистер Прайс.

Мия тем временем сняла с вешалки свою куртку, чувствуя неприятную дрожь по всему телу. Наверняка Эдриан Прайс захочет подробностей тайны, в которую был вынужденно втянут. Она буквально ощущала кожей его пытливый, мерзкий взгляд.

— Мы можем идти? — спросил он у нее, поднимаясь с места.

Мия кивнула, и они оба направились к двери.

Глава шестая

Атланта, 21 октября, 14:15

С трудом заставляя себя двигать рукой, Мия расписалась за вещи Рика, разложенные по пакетам для вещдоков. Их было совсем немного: сквозь прозрачный пластик она рассмотрела ключи, кейс, пальто, мобильный телефон, документы на машину, влажные салфетки и презервативы, что лежали в бардачке.

Увидев презервативы, Мия от стыда покрылась красными пятнами.

Рику нравился спонтанный секс в машине. Когда они возвращались с какого-нибудь вечера, он любил заехать в какой-нибудь темный переулок или безлюдное место. Противозаконность этого действия и страх, что их могут застукать случайные прохожие, заводил Мию до безумия, хотя она всегда упрашивала его прекратить ровно до тех пор, пока его большая ладонь не ложилась ей между ног.

Она чувствовала, что стоящий за ней Эдриан Прайс тоже смотрит на вещи. Он не спрашивал её ни о чем, пока они ехали сюда, лишь изредка смотрел на неё, думая, что она не видит. Мия была уверена, что он просто ждет подходящего момента.

Полицейский за стойкой сложил все мелкие вещи в один большой бумажный пакет, похожий на тот, что им выдали в морге. Мия притянула пальто к себе.

— Осторожно! — предупредил её офицер, — На нем еще могут быть осколки. Вы можете пораниться.

«Как будто это имеет какое-то значение, — с горечью подумала Мия. — По сравнению со смертью — это ничто».

Она слабо кивнула, но всё равно прижала пальто к себе, вдыхая запах. Оно пахло им. Его парфюмом. Мия не выдержала и тихонько заплакала, уткнувшись в жесткую ткань.

— Соболезную, мисс, — Мия почувствовала легкое прикосновение к своему плечу и подняла глаза: полицейский смотрел на неё с неподдельным сочувствием.

Девушка шмыгнула носом, не чувствуя сил даже для такого простого действия, как поиск платка, и кивнула, молча выражая благодарность. Она взяла пакет и посторонилась, давая Эдриану Прайсу возможность взять кейс. От неё не укрылось, с каким рвением он схватил его. Видимо только этого и ждал.

— Спасибо, — глухо произнесла Мия. — Прощайте.

— До свидания, мисс.

Они повернулись, чтобы уже уйти, как к ним подошел немолодой мужчина в костюме.

— Мисс О’Нилл? — обратился он к ней.

— Да, — она крепче прижала пальто Рика к себе, как будто оно могло дать ей ещё немного сил, чтобы пережить этот день.

— Я — детектив Грин. Это я приехал на место аварии вчера.

— Здравствуйте.

— Примите мои соболезнования, — продолжал тем временем мужчина. — Я понимаю, что вам сейчас очень тяжело, но я подумал, может, Вы хотите знать подробности случившегося?

— Простите, детектив, я сейчас не в состоянии обсуждать это, — срывающимся голосом ответила Мия, комкая пальцами ткань пальто. Хотелось бежать отсюда. Она посмотрела в сторону спасительного выхода. Слишком много ужасов она пережила сегодня, чтобы еще разговаривать с этим мужчиной об аварии.

— Да, конечно. Я понимаю, — он достал из кармана пиджака свою визитку и протянул ей. — Позвоните мне, если захотите узнать подробности.

Эдриан Прайс взял его визитку вместо неё, так как у неё были заняты руки.

— Виновника аварии суд приговорил к продлению ареста, — произнес мужчина, когда его визитка исчезла во внутреннем кармане пиджака Прайса. — Ему грозит до семи лет лишения свободы.

— Это уже не важно, — с трудом проговорила Мия, глотая слезы, а затем стремительно пошла к выходу.

На обратном пути она ехала на заднем сидении. Хотелось немного уединения, которое пассажирское место рядом с водителем не могло обеспечить. Машина медленно продвигалась в пробке. Опустошенная Мия гладила пальто любимого, лежащее на её коленях. Вдруг в салоне раздалось покашливание, Мия вздрогнула и подняла глаза, встречаясь с глазами Прайса в зеркале заднего вида. Мужчина смотрел на неё любопытно-противным взглядом человека, которому известен твой грязный секрет. От этого девушке стало настолько стыдно, отчего она никак не могла вздохнуть.

Память Мии тут же перенесла её в тот день, когда она испытала самое страшное унижение в своей жизни.

Она тогда только закончила седьмой класс. Лето вступало в свои права, все радовались грядущим каникулам, и Мия пригласила всех своих одноклассников к себе на вечеринку у бассейна по поводу окончания. Боб в тот день работал, а Эйлин захотела побаловать себя и с утра уехала в спа-салон, но приготовила всё, чтобы деткам было весело и комфортно, а также оставила денег на пиццу, если не хватит закусок. Бен уехал в военный лагерь для мальчиков, в котором был в прошлом году вместе с Риком, но в этот раз один, потому что выразил желание делать карьеру в Армии США. Так что участь остаться за старшего досталась Рику, который был не в восторге от этой новости.

На вечеринку все пришли в назначенное время. Радостная Мия сновала между одноклассниками в своем пляжном сарафане под песни Аврил Лавин и Шакиры. Рик с кислым лицом наблюдал за ними, лежа на одном из шезлонгов, спрятавшись под зонтиком, пока не пришла Карэн — тогдашняя пассия Рика. Увидев её, пришла очередь Мии кривить лицо, потому что Карэн ей не нравилась из-за её высокомерия. Не постеснявшись никого вокруг, Карэн как-то по-животному поцеловала Рика, запустив свой язык ему в рот. И ему это, похоже, нравилось. Мия не знала, куда деть свои глаза, чувствуя, как горят от смущения её уши и щеки. Ведь все смотрят, особенно парни, раскрыв рты. После этого Рик, приказав всем не тонуть пока его не будет, скрылся с ней в доме. Нужно было быть идиоткой, чтобы не понять зачем.

Они весело плескались в воде, затем вылезали и ели чипсы, запивая газировкой, играли в догонялки, обрызгивая друг друга из водяных пистолетов. Где-то через час Рик вышел обратно во двор вместе с Карэн, что успела надеть купальник, лифчик которого явно был ей мал. Казалось, что её груди вот-вот выпрыгнут. Мия как раз была в бассейне, играла в водное поло.

Карэн с надменным видом легла на шезлонг, на котором до этого лежал Рик и вытащив из своей сумки солнцезащитный крем попросила его намазать её. Так, во всяком случае, Мия поняла из её жестов. Покончив с заданием, Рик подтащил к ней другой шезлонг, предварительно скинув оттуда чужие вещи, отчего Мия нахмурилась, и улегся, надев на себя солнечные очки.

Одноклассники, чьи вещи были отправлены на землю, с надутыми лицами смотрели в сторону её неродного брата, но не решались высказать ему своего возмущения, инстинктивно боясь старшеклассника, да ещё и со шрамом на лице. Мия некоторое время сверлила его взглядом, а затем, набравшись смелости, поплыла в сторону лестницы, чтобы всё ему высказать. Она уже практически выбралась из бассейна, как вдруг заметила на внутренней стороне своих бёдер красные дорожки стекающие вниз. Мия застыла на месте, в ужасе глядя, как красные капли смешиваются с водой в бассейне.

«Нет… Нет… — думала про себя девочка, — Это не может произойти сейчас… Нет…»

Кто-то крикнул:

— Аа-а! Кровь!

Внезапно все взгляды устремились в бассейн. Миг, и все они увидели её позор. Все, кто был во дворе, замолчали, только музыка Дэвида Гуэтты не дала наступить полной тишине.

Скованная ужасом и стыдом Мия смотрела лишь перед собой, не в силах поднять глаз. Она кожей чувствовала чужие взгляды вокруг, что жалили её словно рой пчел. Сердце тяжело билось, и пульс отдавался в висках. В этот момент больше всего на свете ей хотелось провалиться сквозь землю.

— О, Боже, — послышался голос Карэн.

Мия подняла на неё свои полные слез глаза и заметила, что та еле сдерживает смех. Ей определенно было весело. Мия перевела взгляд на Рика, который выпрямился на своем лежаке и ошарашенно смотрел на неё, спустив солнечные очки на кончик носа.

— Фу-у… — услышала Мия сзади себя, и тут Карэн прыснула смешком, чем породила цепную реакцию из смешков вокруг.

Но вдруг на неё посмотрел Рик и грозно произнес как раз, когда закончилась песня:

— Заткни свой поганый рот.

Лицо Карэн вытянулось от испуга. Еще бы, выражение лица Рика было таким говорящим. Он резко встал с места, снимая очки и одаривая всех испепеляющим взглядом, отчего все опять замолчали, а затем, схватив свой махровый халат, быстро подошел к ней. В тот момент она внезапно отмерла и чуть не повалилась на него, от напряжения затекли мышцы рук, но Рик подхватил, накрывая халатом. Мия прижалась к нему, пряча багровое лицо у него на груди, и давая своим слезам выход, кусая губы, чтобы не разрыдаться и не закричать. Его рука мягко и успокаивающе легла на её спину. А затем она услышала его голос, пытающийся перекричать музыку:

— Если кто-то посмеет болтать об этом, то я вам всем, ВСЕМ, бошки поотрываю, вы поняли меня?! — он помолчал, видимо, оценивая эффект своих слов. — Имейте в виду, я знаю, где вы все живете!

Он наклонился и уже спокойным голосом сказал ей:

— Идем, Мия.

Он повел её в дом, бережно прижимая к себе. И Мия хоть и чувствовала себя униженной, но все равно расслабилась в безопасности его объятий, зная, что Рик подразумевал каждое произнесенное слово.

Оказавшись вне досягаемости чужих глаз, она всё-таки разревелась. Истерика была настолько сильной, что вместо фраз у неё вырывалось нечленораздельное пищание.

Она плакала, уткнувшись ему в грудь, а он прижимал её к себе крепко-крепко, гладя по голове. Рик поднял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его глаза горели, ноздри подрагивали.

— Эти уроды не стоят твоих слез! — твердо произнес он, а затем очень нежно вытер влажные дорожки своей мозолистой ладонью. От удивления Мия разинула рот, но он не дал ей зависнуть на этом, сказав:

— Иди в душ. Я разберусь с твоими друзьями.

После того случая она смотрела на него совсем другими глазами. Рик, который всегда был холоден и даже груб с ней, спас её в самый унизительный момент жизни, пригрозив всем расправой.

Яркость пережитых чувств в тот злополучный день, заставили чувствовать к нему что-то, чему у неё не нашлось точного определения. Да, она была благодарна ему, но было что-то еще. Она стала всё чаще представлять себя и Рика на месте киногероев, где мужчина спасает женщину из рук злодеев или не дает свалиться в пропасть, и стала испытывать еще большую неприязнь к Карэн и к другим девушкам, что были у него в тот год. Если бы ей уже исполнилось четырнадцать, она вполне могла сказать, что он ей нравится. Но не в двенадцать с хвостиком, когда гормоны только просыпаются, и ты не знаешь, как расшифровывать сигналы своего стремительно меняющегося тела.

— Так вы… — осторожно начал Эдриан Прайс, вырывая её из воспоминаний, — оказывается с Риком родственники?

Мия встрепенулась и часто заморгала. Они уже практически выехали из пробки, а Прайс всё так же мерзко смотрел на неё, заставляя щеки гореть. Только в этот раз Рик не спасёт её от очередной порции унижения. Мия живо представила его грозное выражение лица, от которого кровь стыла в жилах.

— Я ему не родная сестра, — сухо сказала Мия, глядя ему в глаза через зеркало, — У меня другие родители.

— М-м, — промычал Эдриан Прайс.

— У тебя с этим есть какие-то проблемы? — Мия крепко сжала пальто любимого, как бы надеясь позаимствовать у того сил. Будто вещь покойного могло передать ей ауру его уверенности и власти.

— Да нет, никаких, — небрежно ответил Прайс, наконец выбираясь из пробки, — Просто я так понял по твоему поведению, что ваша мама не в курсе ваших отношений.

— Мы решили объявить об этом, когда я закончу учёбу, — Мия замялась: ей не нравилось оправдываться перед этим рыжим выпендрежником, но он теперь знал её тайну, так что пришлось переступить через себя. — Два года назад умер отец Рика, мы не хотели разглашать это, решили рассказать, когда я закончу учиться.

— Понятно, — он помолчал несколько секунд, а затем продолжил, — Я буду молчать. За меня можешь не беспокоиться.

«Я надеюсь», — скептически подумала Мия, решив, что теперь не будет отходить от Эйлин ни на шаг, особенно, если Прайс окажется рядом.

Спустя двадцать минут они, наконец, подъехали к отелю.

— Передай своей матушке от меня привет, — сказал он на прощание, и Мия послышалась нотка сарказма в его голосе. — Я буду с вами на связи по поводу разрешений.

— Спасибо, — буркнула она и поспешила выйти из машины.

После долгого нахождения в теплом салоне автомобиля, казалось, что на улице необычайно холодно и сыро. Осень в этом году была исключительно холодной. Мия поежилась и накинула на себя пальто Рика.

«Даже после смерти он согревает меня», — мелькнуло у неё в голове и вызвало новую порцию слез.

Стоявший неподалеку парковщик подошел к плачущей девушке.

— Мисс, с Вами все хорошо? — вежливо поинтересовался он.

— Н-нет, — честно ответила она, утирая лицо рукавом, — Но спасибо за участие.

Она посмотрела на двери, ведущие в отель, подумав, что не сможет сдерживать себя рядом с Эйлин. Слишком много она пережила сегодня.

— Скажите, — обратилась она к парню, который нерешительно так и переминался с ноги на ногу рядом с ней, — Где тут поблизости есть аптека?

Глава седьмая

Бен захлопнул дверь такси, предварительно ещё раз поблагодарив водителя, и в ту же секунду машина тронулась с места, оставляя после себя отчетливый запах бензина и выхлопных газов.

Час назад он приземлился в Мэдисоне, проспав весь недолгий полет, но всё равно чувствовал себя смертельно уставшим. Три перелета за сутки, один из которых через океан, — задача не из легких. Выйдя в зал прилетов, он ощутил неприятный укол в сердце от того факта, что его впервые никто не встречает Дома. Даже, когда умер отец, его встречала Мия, так как Рик остался дома с убитой горем мамой.

Два года назад он только начал свою службу в Персидском Заливе. Тогда как и сейчас был вечер. Он только вошёл в зал встречающих, как тут же услышал её голос:

— Бен!

Она выбежала из толпы ему навстречу, и бросилась обнимать, вжимаясь в него. И хотя его сердце подпрыгнуло от этой внезапной близости, он тогда еле сдержался, чтобы не заплакать самому. Отец был для него образцом уверенности, храбрости и доброго нрава. Примером, каким нужно быть солдатом, пилотом и товарищем. Он был единственным из всей семьи, кто одобрил его решение связать жизнь с Армией США и всячески его поддерживал в этом решении, ругаясь с дядей Марком и мамой, ограждая его от их манипуляций. Отец всегда уважал его личное пространство и никогда не лез к нему с расспросами, ведь он знал, что его сын всегда придет за советом, когда сам захочет. С ним всегда было легко, и даже молчать было комфортно. Когда Бен во время учебы приезжал на каникулы и праздники, тот всегда брал выходной, чтобы встретить его в аэропорту. И теперь вместо отца его встречала она.

И тогда, два года назад, стоя посреди зала ожидания, они оба поняли, что все произошло на самом деле, что отца больше нет. Тогда же он понял, что между ними не может ничего быть. Ибо он как никогда чувствовал пропасть, разделяющую их, как влюбленных, и близость, как родственников, пусть и неродных. А теперь и Рик умер и забрал с собой часть его души.

Тени вокруг него сгустились, обволакивая. Он чувствовал легкий мороз на своей коже, будто это был черный туман. Мужчина сделал вдох, и его глотку словно обожгло ледяной водой, как было однажды, когда он мальчиком провалился под лед. Бен вдруг вздрогнул и огляделся по сторонам, очнувшись. Он стоял в полумраке на дороге напротив их дома, только свет фонарей рассеивал темноту вокруг него.

«Я что, уснул стоя?»

Внезапно на него накатил такой всепоглощающий, сковывающий страх, что Бен в панике подхватил с мокрого асфальта свою сумку и чуть ли не побежал к крыльцу. Дрожащими руками он еле открыл дверь своим ключом. Войдя во внутрь, он быстро захлопнул дверь, заперевшись, и прижался к ней лбом, тяжело дыша.

Что это на него нашло?

У него не было объяснения своему странному поведению. Да еще этот странный то ли сон, то ли не сон. Галлюцинация? Он никогда не галлюцинировал, даже когда атмосферное давление грозилось раздавить его во время разного рода упражнений в учебке. Да, он устал, разбит и шокирован смертью брата, но вряд ли этот тяжелый микс может объяснить непонятное ощущение ужаса.

«Надо поспать», — подумал он и расстегнул верхнюю пуговку ворота формы.

Спустя полминуты Бен втянул носом воздух и отстранился от входной двери. Страх так внезапно накативший на него, так же внезапно исчез, оставив после себя лишь неровное биение сердца и мокрые ладони. Включив свет, он прошел в гостиную. В воздухе ощущался слабый запах жасмина — любимый аромат мамы. В глаза сразу бросились фотографии, стоящие на «почетной полке», и хоть Бен страшно устал, он все равно подошел к ней, чтобы рассмотреть их поближе.

Вот он в его, тогда еще новой, парадной форме офицера ВВС после окончания курса подготовки летчиков. Фото родителей с Мией в шапочке выпускников, затем её выпускное фото в альбом. Фото Рика, сделанное, похоже, на его рабочем месте и, скорее всего, для какого-нибудь бизнес-журнала. Поза его брата была такой непринужденной, но при этом давала понять, что с этим человеком шутки плохи. На фотографии почти не было видно шрама, наверное, из-за грима. Дальше стояла фотография молодого отца в парадной форме, под стеклом которой была черная лента. Помимо этих фото тут были еще их детские запечатленные на камеру достижения и общие семейные фото, некоторые из которых были и у него.

Взгляд мужчины сам по себе вернулся на фото Рика. Ему всегда было странно смотреть на фотографии, где они не были вместе. Кажется, будто смотришь на себя самого, но другая одежда, прическа и шрам говорят об обратном.

Он взял рамку в руки и тяжело вздохнул.

— Прости, — вымолвил он, глядя в глаза изображению.

И почему люди всегда стараются смотреть всем в глаза, даже портретам?

— Прости, что не приехал тогда… Я сожалею.

Одинокая слеза скатилась по его щеке. Бен поспешил её вытереть, будто Рик с фото мог его осудить, а затем поставил рамку на место.

Забрав сумку, он поднялся на второй этаж, включая везде свет. Но оказавшись на верху, он не прошел в свою комнату, а остановился, вспоминая их первый день в новом доме.

Они переехали в этот дом, когда им с Риком было по пятнадцать лет. В тот же год, через несколько месяцев после переезда, тот заработал свой шрам.

То лето в Мэдисоне было особенно жарким. Он хорошо помнил, как они с братом и отцом, все без рубашек, таскали наверх вещи, обливаясь потом и страдая от духоты. Родители купили этот дом спустя почти пять лет, как Мия появилась в их семье. Эйлин внезапно поняла, что их старый дом немного тесноват для троих детей. А в новом жилище же каждый из близнецов вновь получил себе отдельную комнату, чему Рик был несказанно рад. Бен часто видел его недовольство от того факта, что им обоим приходится делить одну комнату на двоих, учитывая, что они оба проходили стадию полового созревания.

— Чур, эта комната моя! — провозгласил Рик, указывая на ближайшую к лестнице и самую дальнюю от спальни родителей дверь.

— Чего еще? — Бен вытер пот со лба, усаживаясь на один из картонов.

— Потому что я так сказал, и точка, — Рик хищно улыбнулся. — Хочешь возразить?

— Ну, во-первых, я старше тебя на несколько минут, — начал Бен, поднимаясь, чтобы быть с братом на одном уровне, — а, во-вторых, Мия тоже может захочет эту комнату…

— Ой, ну не начинай, — Рик закатил глаза. — Опять эта Мия, будто мир вертится вокруг нее…

— Ну уж точно не вокруг тебя, — огрызнулся Бен, напрягшись.

Ему всегда было неприятно от того, как брат отзывается о ней, когда они одни и никто их не слышит. Это была единственная тема, которая неизменно приводила к ссоре. Рик даже иногда специально выводил его из себя, зная, как трепетно Бен относится к ней. А пару раз даже чуть не дошло до драки. Но Бен всегда умел сдержаться, чтобы не врезать родному брату-близнецу за его поганый язык, который тот распускал только при нем. При родителях тот ходил, как шелковый, и лично Мие не грубил, боясь что та пожалуется отцу. Хотя Бен знал, что нет.

Она редко обращалась к родителям с просьбами, многое не договаривала, хоть и чувствовала, что Боб и Эйлин относятся к ней, как к собственной дочери, но не могла, к сожалению, относится к ним также. Она скучала по матери, скорбь по ней была ещё сильна. И Бен был уверен, что она променяла бы всю его любовь и любовь его родителей на то, чтобы её мама была жива. Тысячу раз променяла бы, и глазом не моргнув. Он не мог её осуждать.

— Я приметил эту комнату ещё тогда, когда мы приходили смотреть дом! — прошипел Рик и его глаза засверкали от злобы.

Он напрягся, чувствуя враждебность брата и понимая, что если Рик хочет эту комнату, он пойдет на всё, чтобы получить её. То, что ему было нужно, он брал. Любой ценой. Бен это уяснил ещё в детстве, прекрасно помня, как брат в первом классе сильно толкнул мальчика, который занял его место, отчего тот неудачно упал и вывихнул запястье.

Но он не успел ответить ему тогда, так как их позвали вниз выпить чего-то прохладительного. В итоге вопрос с разделением комнат решился довольно легко, так как Мия выбрала комнату поближе к родительской спальне. Бену досталась комната между ними, окна которой выходили на дорогу и дом напротив, из-за чего всегда приходилось закрывать шторы, зато было ближе к ванной. На самом деле ему тоже приглянулась комната, которую в итоге забрал себе брат, но он готов был уступить ему. Он всё мог отдать брату, ведь он привык делиться.

Бен тяжело выдохнул, возвращаясь в действительность. Теперь все эти ссоры и недомолвки казались такими ничтожными и недостойными времени и сил, потраченных на них. И он ещё тысячу раз уступил бы Рику эту комнату, лишь бы произошедшее оказалось неправдой. Он отдал бы всё, даже свою жизнь, лишь бы Рик сейчас был жив.

Бен медленно, будто его ноги вязли в невидимом болоте, подошел к двери, ведущей в бывшую комнату брата. Дверь противно скрипнула. Оцепеневшей рукой мужчина щелкнул по выключателю, оглядывая помещение, когда загорелся свет.

Ничего не изменилось со времен колледжа.

Хоть Рик и приезжал домой уже будучи сотрудником серьезной корпорации, он ничего здесь не изменил, оставив убранство, которое больше бы подошло юнцу, а не солидному мужчине.

Ощущение, будто попадаешь в прошлое. Будто не было этих лет, и он снова молодой парень, студент колледжа, приехавший к родителям на День Благодарения и вот сейчас войдет его брат-близнец и начнет выгонять со своей территории.

Бен тряхнул головой, прогоняя наваждение, и поспешно вышел.

Совершенно убитый, он постелил постель в своей комнате и, дождавшись, когда вода в бойлере нагреется, пошел в душ. Горячая вода приятно расслабляла, и он чуть не заснул там.

Выбравшись из душа, Бен плюхнулся на кровать и тут же провалился в небытие.

Глава восьмая

Атланта, 22 октября, 03:24 утра.

Мия лежала на диване отеля и просматривала немногочисленные фото, что были в телефоне Рика, читала и перечитывала всю их переписку, вплоть до её последних сообщений, что она отправила ему. Уже после его смерти. Но слез не было… В глазах то и дело чувствовалась режущая боль, но слезы не текли. Видимо, запас жидкости в организме достиг критической точки.

Она проснулась полчаса назад. Просто в один момент открыла глаза и села на месте, совсем не чувствуя усталости. Только колючую боль где-то в районе солнечного сплетения.

Вернувшись в отель, предварительно купив успокоительное, она застала остолбеневшую Эйлин, неотрывно смотрящую на вещи Рика, которые им выдали в морге. Глаза приемной матери были покрасневшими и припухшими от слез, но в тот момент она не плакала, а просто смотрела на его вещи. Когда Эйлин, наконец, почувствовала на себе её взгляд, она будто очнулась и поспешно сложила вещи обратно в пакет с виноватым видом, будто её поймали на чем-то запрещенном. А после, спустя где-то час, когда она наливала себе воды, — разрыдалась, уронив стакан на мягкий ковер и разлив всю воду. И тогда Мия не смогла больше сдерживаться и тоже заплакала удушающим плачем, крепко прижавшись к ней.

Успокоительное не подействовало. Но это не помешало ей всё равно дать Эйлин таблетку. Спустя ещё полчаса она сказала, что хочет прилечь и, когда позвонил Бен, та уже спала. Услышав голос брата, очень похожий на голос Рика, Мия вновь не смогла сдержать себя. Мозг упорно отказывался принимать тот факт, что Рик умер, несмотря на все прямые доказательства обратного.

Не думая, она приняла ещё две таблетки успокоительного, которое наконец-то подействовало, и её сморил тяжелый сон.

Она проснулась практически в десять вечера на диване гостиной — там, где её вырубило. Приемная мать заботливо укрыла её одеялом. Сквозь дверной проём Мия увидела, что та читает что-то в спальне. У Эйлин снова было каменное выражение лица, как в кафе за завтраком, и, когда Мия застала её, глядящей на вещи сына.

— Я позвонила мистеру Прайсу, — сказала она, спустя некоторое время беседы на отвлеченные темы, которая была ничем иным, как попыткой эскапизма. — Он сказал, что все разрешения готовы. Завтра нужно поехать в квартиру Рика и выбрать один из его костюмов…

— Конечно, — потерянным голосом произнесла Мия. — Завтра съездим.

В комнате повисла тяжелая пауза.

— Пойду в душ, — вымолвила она, поднимаясь. — Хочу смыть с себя этот страшный день.

Искупавшись, она взяла дополнительный комплект белья и постелила его на кушетке, хотя приемная мать настаивала, чтобы Мия легла с ней в спальне, но девушке хотелось побыть одной, несмотря на всю скорбь и боль.

Она поставила телефон Рика на зарядку. Но после горячего душа её потянуло в сон, и вот она вновь проснулась полчаса назад. В номере было тихо. У гостиничных окон была отличная шумоизоляция, и Мия могла судить о том, что на улице сильный ветер, только по теням колышущихся ветвей. В соседней комнате спит приемная мать, а она бодрствует. Всё это напоминало ту самую ночь.

Тогда, как и сейчас, было очень тихо вокруг, в соседней комнате спали Эйлин и Роберт, а Мия, разгоряченная с пылающими щеками, ворочалась с боку на бок, пытаясь заставить себя не думать о том, что произошло предыдущим вечером в восемнадцатый день рождения.

В этот раз, седьмое февраля выпало на вторник, и было решено устроить скромное празднество, чтобы в уикэнд, когда приедут близнецы и дядя Марк, отпраздновать на полную катушку всей семьёй. Но Рик сделал сюрприз: в тот же день встретил её после школы, приехав прямо из аэропорта. Вчетвером они устроили небольшой обед с маленьким тортом и свечами. Эйлин сказала, что подарки она получит выходной, когда вся семья будет в сборе. Весь обед Мия краснела, встречаясь, как ей казалось, слишком часто взглядами с Риком. Теперь, когда Мия была уже взрослой девушкой, она прекрасно понимала природу своих чувств к нему, из-за которой её бросало в трепетный жар каждый раз, когда она видела его.

Мысль о том, что Рик пробудет дома дольше обычного, заставляла сердце биться чаще и без конца улыбаться. Лучший подарок на день рождения. Хотя у Мии уже несколько месяцев был парень, её чувства к нему были ничем по сравнению с тем, что она чувствовала, находясь рядом с Риком.

После обеда, когда Мия удалилась к себе, чтобы переодеться для тусовки с друзьями, к ней постучал Рик.

— Как дела с этим твоим парнем?.. — спросил он как бы между прочим, пока Мия пыталась краситься: уши горели из-за его близости, и ей было стыдно наводить красоту перед ним.

Но, несмотря на волнение, она уловила нотки презрения в его голосе.

— Все нормально, — она попыталась придать своему голосу непринуждённости, — скоро будет четыре месяца, как мы встречаемся.

— М-мм, — промычал Рик. — Все серьёзно, значит?

— Э-э. Ну да, — Мия растерялась от его странного тона, он был наставническим и в тоже время саркастичным; она не знала, как реагировать.

Мия смотрела на него через отражение в зеркале, чувствуя как сердце потихоньку ускоряет ритм, но уже не от любовного трепета, а от предвкушения неприятной беседы. Его выражение лица было таким же, как и его тон, неоднозначным.

В комнате повисла неловкая пауза. Мия некоторое время смотрела ему в глаза через отражение, а затем продолжила наносить тональный крем.

— Вы с ним уже трахаетесь? — вдруг спросил он.

Мия от неожиданного вопроса аж выронила из рук тюбик. Хорошо хоть рот не открыла. Бессовестность этого вопроса возмутила её. Краска прилила к лицу, окрашивая щеки в багровый цвет, но её язык словно к нёбу присох — она не могла вымолвить и слова, чувствуя, как возмущение смешивается с неловкостью, поглощая его. Она смогла только отрицательно покачать головой. Мия опустила глаза и принялась лихорадочно поправлять свою косметику на туалетном столике. Её трясло от стыда.

— Я хочу, чтобы ты была осторожна, — продолжал Рик, спустя пару секунд после её ответа, но уже мягче. — Парни в твоем возрасте только о сексе и думают.

Тут она не выдержала и съязвила, обращая вновь на него свой взор:

— Прям как ты?

Лицо Рика потемнело, и Мие стало не по себе. По спине прошелся неприятный холодок, но её это не остановило:

— Немного лицемерно с твоей стороны, говорить такое, когда я тебя помню приводящим в этот дом новую девушку каждый месяц. А теперь ты говоришь мне быть осторожнее?

— Я хотел сказать, — его тон был резким, — что, если ты не хочешь пока начинать заниматься сексом, то тебе стоит быть осторожной в окружении парней. Они могут пойти на всё, чтобы затащить тебя в койку.

— А, кто сказал, что я не хочу?

Глаза Рика вспыхнули на миг и так же резко потухли. И тут Мия наконец-то разобрала его выражение лица. Это была… ревность?

— Что, будешь отговаривать меня? — с вызовом спросила, повернувшись. — Хочешь поиграть в заботливого старшего брата?

— Нет, — ответил он ледяным тоном. — Ты мне не сестра.

От его слов и тона, которым они были произнесены, Мия почувствовала укол в сердце.

— Я не имею права указывать тебе, что и как делать. Никто не имеет права указывать тебе. Только предохраняйся. Я не хочу, чтобы мои родители помогали растить ублюдка от неродной дочери, — последние слова он выплюнул.

Мия вскочила с места:

— Какой же ты урод, Рик! — прошипела она, не замечая текущих по щекам слез. — Ты всегда презирал меня! Ты никогда не давал мне забыть, что я тут чужая! Из-за тебя я боялась, что Эйлин и Боб откажутся от меня при малейшем проступке! За что ты так ненавидишь меня? Что я тебе такого сделала?!

Она не обратила внимания, что повысила голос, и её скорее всего было слышно на первом этаже, где находились приемные родители.

Рик опустил глаза, но остался всё так же стоять, облокотившись о косяк закрытой двери.

— Ты за этим сюда приехал?! — продолжала зареванная Мия. — Чтобы испортить мой день рождения?!

Молчание.

— Отвечай мне, ты, козел! — Мия в несколько быстрых шагов сократила расстояние между ними и принялась колотить его по груди и плечам. — Что я тебе такого сделала, что ты ненавидишь меня?!

Послышался стук в дверь и тревожный голос Боба:

— Мия?

Но Мия не обратила внимания, а продолжила выплескивать на Рика свои гнев и обиду.

Вдруг дверь распахнулась, и на пороге появились испуганные ни на шутку Боб и Эйлин. Увернувшись от очередного удара, Рик проскользнул между шокированными родителями и скрылся. Лицо Боба побагровело от злостм, и он последовал за сыном, что-то гневно ему крича вслед, когда Эйлин с выражением крайней тревоги попыталась обнять её, но Мия крикнула на неё не своим голосом:

— Нет! Оставьте меня!

Обычно довольно властная женщина, Эйлин была настолько шокирована ситуацией и поведением приемной дочери, что тут же подчинилась, сделав шаг назад за порог комнаты. Всё еще не контролируя себя, Мия с треском захлопнула дверь и заперла её изнутри, а затем упала на свою постель и заревела в подушку.

Ничего не изменилось в его отношении к ней, всё те же неприязнь и ненависть. Он доказал это. Это она такая идиотка навыдумывала себе всякого, потому что он когда-то пришел ей на помощь в самый унизительный момент её жизни. Да, как можно быть такой дурой?

Мия ревела в подушку, чувствуя, как острое разочарование растекается в груди жгучим ядом. Хотелось сбежать отсюда и больше никогда не возвращаться в этот дом, зная, что человек которого ты любишь, презирает тебя. Всегда презирал. Мию съедали стыд и ненависть к себе от её чувств к Рику.

Эйлин и Боб постучали в дверь спустя некоторое время, но Мия потребовала оставить её в покое. Меньше всего ей хотелось утешений от приемных родителей, которые хоть и любили её, всё равно были чужими людьми. Тогда, впервые за долгое время, Мия вспомнила маму и то, как ей на самом деле её не хватает. Будь мама жива, этого бы не произошло. И почему мы вспоминаем близких только тогда, когда нам эгоистично их не хватает? В тот момент Мия, как никогда, чувствовала свое одиночество.

Когда девушка, наконец, успокоилась, полная решимости она собрала в свой школьный рюкзак некоторые вещи и улизнула через окно по сточной трубе на задний двор. Тогда она была уверена, что покидает этот дом навсегда. Придя на место, где она договорилась встретиться с друзьями и со своим парнем Скоттом, она вновь расплакалась, но не решилась сообщить им, что ушла из дома. Она решила сказать это после одному только Скотту. Но ей недолго пришлось грустить в компании друзей. Они поехали на один из берегов озера Мендота, который был довольно безлюден, чем был любим местной молодежью. Кое-кто принес алкоголь, который они распили по кругу. Помимо них на берегу было ещё несколько компаний; периодически к ним подходили другие старшеклассники и студенты стрелять курево, одна компания даже поделилась своей выпивкой, услышав, что у Мии сегодня день рождения.

Алкоголь быстро ударил ей в голову, учитывая, что она напивалась впервые в жизни. Перед глазами всё плыло. Разведённые тут и там костры превратились в размытые огоньки, но на сердце было легко, алкоголь будто утопил горе. Теперь произошедшее не казалось такой уж трагедией. Подумаешь, что Рик нагрубил ей в день рождения, он всегда был таким. Он всё равно скоро уедет обратно к себе и она не увидит его до еврейской Пасхи, а, может, и до лета, но ведь Боб и Эйлин любят её. Они дали ей всё, будто она была им родной дочерью. Теперь побег казался ей обыкновенным ребячеством. Приемные родители уже, наверное, обнаружили её исчезновение и страшно волнуются, а они не заслужили. Нужно было возвращаться домой. Но определенно не в таком состоянии.

Скотт прижимал её к себе, крепко держа за талию.

— Пойдем отсюда? — прошептал он ей на ухо, отчего по её телу пробежала стая мурашек.

Мия улыбнулась ему и кивнула.

Он усадил её к себе в машину, и они уехали, никем не замеченные во всеобщем веселье. На город уже давно опустились сумерки, алкоголь приятно кружил голову, и Мия наслаждалась поездкой, совершенно не имея понятия, куда они едут.

Вдруг машина Скотта остановилась. Вокруг были деревья и ни одной живой души. Она хотела спросить, куда он привез её, но парень закрыл ей рот поцелуем, запуская руки под куртку. Мия занервничала. Его прикосновения были настойчивыми, а она не была готова к чему-то подобному. Потому что нужно было быть совсем идиоткой, чтобы не понять, зачем он привез её в такое темное место.

— Скотт, погоди, — Мия отстранилась. — Я не хочу.

— Почему? — он все также продолжал целовать её щеки, придвинувшись к ней и ища губы.

— Мы уже давно вместе, — говорил он между поцелуями, — тебе сегодня восемнадцать.

Его рука легла на её бедро и сжала его:

— Зачем тянуть?

Сердце Мии забилось быстрее от того факта, что его рука завозилась с молнией её джинсов. Но её тело будто одеревенело. Ремень безопасности пригвоздил её к месту, отчего ей казалось, что она связана. Мия понимала, что если сейчас не остановит его, то он возьмет её прямо тут, в машине посреди какого-то леса, а она не хочет! Она слабо уперлась ладошкой ему в грудь, не понимая куда делись её силы.

— Ну же, давай, детка, — продолжал он, не обращая внимания на её состояние. — Я знаю, что ты тоже этого хочешь.

— Нет, — пискнула Мия.

Скотт замер и взглянул ей в глаза, а затем снова продолжил возится с молнией джинсов, только в этот раз интенсивнее, произнеся:

— Тебе просто страшно, потому что ты девственница. — он силой разжал её челюсти большим пальцем и проник языком в рот, принимаясь развратно исследовать его.

Такого отвращения Мия ещё не приходилось испытывать. Она крепко зажмурилась. Почувствовав, как пуговица джинсов поддалась, а затем его холодные пальцы на своем лобке, она замычала ему в рот.

Вдруг раздался оглушительный треск. Миг, и рука Скотта исчезла из её трусов, как и его язык из её рта. Мия распахнула глаза и увидела такую картину: Рик выволок Скотта через выбитое окно и принялся вышибать из него дух, пригвоздив к машине, отчего та качалась от каждого удара. Рик что-то говорил, но шокированная и дезориентированная Мия не могла разобрать слов. Спустя несколько долгих секунд она будто очнулась и, быстро застегнув штаны, вылезла из машины, наконец, освободившись от ремня безопасности.

Увидев её, Рик прекратил свое занятие и прорычал:

— Будь мы одни, я бы тебе руки сломал, — а затем обратился к ней. — Ты в порядке?

Она только и смогла, что кивнуть.

— Вали отсюда, гнида! — Рик насильно впихнул еле живого Скотта обратно в машину. — И, не дай Бог я увижу тебя рядом с ней!

Рик подбежал к ней и прижал к себе. Секунда, и он, подхватив её на руки, понес в сторону света фар другой тачки, что стояла в трехстах футах от них. Как только они оказались у авто, в котором Мия узнала машину Эйлин, Скотт, наконец, завел свою колымагу и уехал.

Рик заботливо открыл заднюю дверь, посадил Мию на сидение, и спросил, взяв её лицо в свои огромные ладони:

— Он сделал с тобой что-то?

— Нет, — прошептала она.

В следующее мгновение она сама поцеловала его. Наверное, во всем был виноват алкоголь и пережитый ужас, потому что она вообще не отдавала отчета своим действиям. Мия обхватила его шею руками, притягивая ближе и впуская его язык к себе в рот. Неистовые движения его языка творили что-то невообразимое с её телом, заставляя его гореть изнутри. Он был напорист, но не как Скотт. Тот пробовал её по-другому, так как заранее решил, что будет делать с ней. Рик же целовал её так, будто он в этом нуждался, как в воздухе. Но спустя несколько минут бешеного танца языков и губ, он резко отстранился. Глаза Мии привыкли к темноте, и она увидела выражение страха и смятения на его лице.

— Мы не должны, — выдавил он из себя. — Я не должен был…

Но она не дала ему договорить и вновь притянула его к себе. Ведь она так долго мечтала об этом моменте.

— Ты сам сказал, что мы не родственники.

Но Рик отвернулся, и поцелуй пришелся в щеку, а не в губы.

— Нам нельзя, — отрывисто произнес он, снимая её руки со своих плеч. — Прости.

Домой они ехали в полной тишине. Хмель потихоньку начал отпускать её, но лицо и уши всё ещё горели от пережитого ощущения. Через зеркало заднего вида она видела, что лицо Рика тоже красное.

Дом их встретил испуганными Бобом и Эйлин, и офицером полиции. Увидев её, Эйлин кинулась обнимать Мию, но почувствовав запах алкоголя, тут же изменилась в лице, однако ничего не сказала. Девушка приняла горячий душ и легла в постель, но так и не смогла заснуть, слушая голоса, доносящиеся с первого этажа, затем, как все поднимаются и расходятся по своим комнатам, ни на секунду не переставая думать об этом поцелуе и о том, как бережно Рик нёс её к машине.

Он, определенно, испытывает к ней то же, что и она к нему, иначе не ответил бы на её поцелуй. Да ещё так отчаянно. Теперь до Мии дошло, почему он начал разговор, который привел к скандалу. Да он просто ревновал её к Скотту! А она, идиотка, не поняла. Но, что теперь? Они нравятся друг другу — это очевидно. Но они вроде как родственники! Эйлин и Боба точно инфаркт хватит, узнай они об их чувствах. Как теперь быть дальше? Забыть, что между ними сегодня было? Да, пожалуй, это будет правильней всего.

Так она и пролежала полночи взбудораженная, ворочаясь с боку на бок, но мозг упорно подкидывал образы их целующихся с продолжением. Мия поняла внезапно, что ей не будет покоя, если она не сделает хоть что-то. Она выбралась из постели и очень тихо вышла из комнаты. Буквально по стеночке прокралась к спальне Рика. Мия сделала несколько глубоких вдохов и нажала на дверную ручку…

Голос Эйлин вырвал её из воспоминаний:

— Ты уже не спишь?

Глава девятая

22 октября, Атланта, 13:34

Мия глубоко вздохнула и повернула ключ. Дверь легко поддалась, но Мия не прошла внутрь, а так и осталась стоять на площадке. Она физически не могла заставить себя это сделать. Теперь, когда она видела безжизненное тело любимого, она просто не могла зайти в их дом, где они были счастливы, и выбрать костюм, в котором его похоронят. Слишком жестоко.

Почему судьба так бессердечна с ней? Почему отняла у неё и Рика — её первую и единственную любовь? За что? Что она сотворила такого в прошлой жизни, что в этой её лишают дорогих людей?

Мия всхлипнула и сделала шаг. Затем еще один. Вот она уже в апартаментах. Внезапно все звуки для неё перестали существовать. Она будто оказалась в вакууме. Снова.

Она не слышала как закрылась входная дверь и повернулась, чтобы убедиться в этом.

В квартире царил полумрак. Мия прошла в гостиную и её взгляд упал на журнальный столик, на котором лежали газеты, журнал и пульт от телевизора. И тут она разрыдалась, ведь это был тот самый журнал, что он читал в последний раз перед уходом на работу девятнадцатого и небрежно бросил на этот столик. Так он и лежит. И газеты так же не тронутые и не поменявшие положения с того утра. Ведь это Рик так сложил их. А этот диван, на котором они сидели в обнимку и смотрели телевизор и как он прижимал её к себе, гладя по спине, даря ощущение безмятежности.

Мия отвернулась, чтобы не представлять их сидящих на этом диване дождливым осенним вечером, и двинулась дальше глотая слезы. Способность слышать вернулась к ней, но кроме собственных рыданий она не слышала больше ничего.

Она оказалась на кухне. Взгляд упал на любимую кружку Рика, тут девушка не выдержала и закрыла лицо руками и, ударяясь о каждый угол, побрела сама не зная куда, пока не натолкнулась на что-то коленями и не упала на пол. Только и успела руки подставить.

Мия тут же свернулась калачиком и завыла, зажмурившись.

Это все не правда! Так не может быть! Этого не могло произойти, нет! Не с ними! Это все страшный сон! Это сон! Сейчас она проснется и поймет, что это был лишь кошмар. Да!

— П.росы-ыпайся же! — крикнула она, заикаясь. — Я должна проснуться! Рик! Рик, пожалуйста, разбуди меня!

Но ничего не произошло. Она всё так же чувствовала боком холодный пол, даже сквозь одежду, сдавливающую боль в груди и тяжелую пульсацию в висках. В ушах стоял звон от собственных рыданий. Мия плакала и отчаянно пыталась «проснуться» еще долго, пока в один момент она просто не укусила собственную ладонь, чтобы заглушить рыдания. Так она делала в детстве, плача у себя в кровати уже после смерти матери, чтобы никто не услышал, тем более близнецы.

Но когда истерика отступила, она так и продолжила лежать на полу, свернувшись в клубок и глядя перед собой. Она была уверена на все сто, что больше не сможет жить в этой квартире, хранящей столько счастливых воспоминаний. У нее просто разорвется сердце. Уже разрывается. Интересно, как она еще жива?

Мия вспомнила свой первый день, проведенный здесь вместе с Риком.

Её второй день в Атланте. Они проводили Боба и Эйлин на рейс и тут же поехали сюда. Рик гнал, как не в себя, так он спешил уже наконец оказаться с ней наедине. Да и сама она дергалась от переполняющего её возбуждения и долгого ожидания. На светофорах Рик кидался на неё, как зверь, терзая её губы и шаря своими ручищами везде, чем ужасно смущал Мию, так как это видели другие водители, но ему было плевать.

Как только он припарковался на стоянке под домом, то тут же выскочил из машины и потащил её в здание, а в лифте не переставал целовать. Мия была уверена, что он возьмет её прямо там.

Она не помнила, как они оказались в спальне. Их одежда быстро оказалась на полу, а она придавленной к огромной кровати горячим телом — его телом.

Это было абсолютное счастье, наконец, быть рядом с любимым и свободно предаваться страсти. А засыпать с ним и вовсе было чем-то запредельным.

Её телефон зазвонил, вырывая из воспоминания. Мия села на полу, вытащив мобильный из кармана. Звонила Эйлин.

— Алло.

— Мия, дорогая, — голос приёмной матери был глухим, — ты уже закончила?

Эйлин поручила ей выбрать одежду, в которой похоронят Рика, и отвезти её в морг, а сама поехала в полицейский участок на встречу с тем детективом, с которым Мия вчера разговаривала. Эйлин хотела знать, как получилось, что не стало её сына, и кто в этом виноват. Мия не могла не удивляться её силе. Она сама была не в состоянии вынести то, что уже знала, а тут ещё такое. Нет, Эйлин определенно сделана из стали. И хотя приемная мать всегда была добра к ней, Мия её немножко опасалась.

Эйлин Беннет-Хадсон была не той женщиной, с которой стоит спорить. Имея собственный взгляд на всё, свою точку зрения она умела отстаивать с холодным величием присущим только королям. Если Эйлин кого-то недолюбливала, она давала понять это человеку без повышения тона и оскорблений. Она была прямолинейна, стойко добивалась своего и брала, что хотела любой ценой. Так она и получила Боба в мужья, несмотря на то, что её семья была против этого брака, так как тот не был евреем. Мия прекрасно помнила, как расстраивалась наедине с собой от того факта, что вдруг она не оправдала ожидания приёмной матери своей оценкой «В» по химии или ещё чём-то. Хотя Эйлин никогда не давила на неё в плане учебы и наоборот, хвалила за достижения, Мии всё равно казалось, что этого недостаточно.

По этой причине Мия боялась раскрывать ей и Бобу их отношения с Риком — не могла предвидеть её реакцию, к тому же Эйлин была довольно консервативна во взглядах. А после умер Боб, и сообщить об этом стало никак нельзя.

— Нет, я застряла в страшной пробке по дороге, — соврала Мия. — Только зашла в квартиру.

Прошло ведь уже два часа с момента, как они расстались в вестибюле отеля. Просто приехав сюда, она долго не решалась войти в здание и стояла на улице, борясь с собой, а потом долго не могла зайти в квартиру.

— Поторопись, Мия, ведь у этих людей… — она замолчала, видимо, подбирая слова, а затем выдавила, — занимающихся этим… тоже есть рабочий график, который заканчивается в определенное время. Мы должны быть завтра в аэропорту намного раньше стандартного времени регистрации, и я хочу, чтобы всё было готово к тому времени, как мы покинем морг с гробом и отправимся в сторону аэропорта.

— Да, конечно, — девушка стушевалась, снова ощущая это «не оправдала ожиданий». — Я быстро.

— Встретимся в отеле и, Мия… — она замолчала и добавила уже мягче, — езжай аккуратно.

— Конечно. Целую.

— Целую, дорогая.

Мия тяжело вздохнула. Она нехотя поднялась с пола и побрела в ванную, чтобы умыться. После она зашла в спальню, и из её глаз снова полились слезы, но девушка не остановилась, а прошла к шкафу, всхлипывая и чувствуя как соленая влага стекает по подбородку на её одежду.

Открыв шкаф, Мия замерла, разглядывая затуманенными от слез глазами вещи любимого. Отглаженные шелковые рубашки в основном темных оттенков. Дорогие костюмы, в которых он выглядел просто божественно.

Он больше никогда не наденет их… Она больше никогда не увидит его… Не услышит его голоса. Его больше нет… Это всё не сон. Это страшная действительность, с которой ей теперь жить.

Она сняла с вешалки пиджак, который трогала, и надела на себя, предварительно скинув куртку на пол. Мия уткнулась в ткань, смяв лацканы и вновь разрыдалась. Она легла на мятую постель, опять же на его место и укуталась в пиджак поливая дорогую ткань слезами. Мия сделала глубокий вдох, задерживая дыхание. Такой родной запах, вызывающий столько воспоминаний. Как он давал ей свой пиджак, если ей становилось холодно на каком-нибудь мероприятии и, как она утыкалась в него, с нескрываемым удовольствием вдыхая запах одеколона, как они танцевали на корпоративах, и она прижималась к его груди, как плакала у него на груди, когда они остались наедине после похорон Боба.

Мия вдруг вспомнила тот день, когда она узнала о смерти приемного отца.

Она была на учёбе и выйдя после пары, увидела несколько пропущенных от Эйлин, дяди Марка и от Рика. Она сразу поняла, что случилось что-то страшное. Она тут же позвонила Рику и узнала, что Боб умер во время операции по шунтированию коронарных артерий. Она бросила всё, поехала к ним домой, обнаружив там Рика, совершенно разбитого. Он был бледнее, чем обычного, говорил по телефону, бронируя им билеты до Мэдисона. Когда он завершил разговор, Мия бросилась к нему на шею, но встретила лишь холодность. Он выглядел таким потерянным, от чего у неё все внутри сжалось. Она никогда не видела Рика таким. Даже когда они провожали Бена на службу. Все плакали, кроме него. Даже их отец, сам бывший солдат, пустил слезу.

Он предупредил, что их рейс поздно вечером и сказал собирать вещи, а сам пошел в гостиную к мини бару и откупорив одну из бутылок налил себе полный стакан виски. Он небрежно скидывал свои вещи в чемодан, что так было не похоже на него, хлестая виски прямо из горла. Мия попыталась остановить его, но он смерил её таким взглядом, что она испугалась. В итоге он напился так, что уснул на их кровати прямо на ещё не сложенных вещах, и она не смогла его разбудить, когда нужно было ехать в аэропорт, из-за чего они пропустили рейс. Он проснулся лишь на следующее утро и тут же устроил скандал.

Он кричал на неё, что из-за неё они пропустили рейс, и он окажется дома намного позже, когда он так нужен своей матери и, что Мия должна была вылить на него хоть ведро со льдом, чтобы поднять его, но она не сделала этого. Она была в таком шоке от его упреков, что не могла и вымолвить и слова, хотя злость так и разбирала её, перекрывая боль от утраты Боба. А затем он сказал такое, отчего она вообще забыла, о чем думала:

— Ну, конечно, какая тебе-то разница. Это ведь не твоя семья.

Внутри неё все оборвалось. Она стояла посреди комнаты оглушенная и смотрела прямо на него. Когда он сказал это, его лицо было таким жестким. Таким неумолимым. Было видно, что он подразумевал каждое произнесенное слово. Она и не заметила, как по её щекам стали стекать слезы, а Рик лишь отвернулся и ушел в другую комнату. Она проплакала на этой кровати до того момента, пока Рик не вошел и не объявил ледяным тоном, что их рейс через три часа, и чтобы она поторапливалась иначе он улетит без неё.

Во время полета они не разговаривали. Мия чувствовала себя так, будто её облили грязью. Не кто-то, а Рик. Тот, кто прижимал её к себе ночами, тот, кто шептал всякие возбуждающие пошлости во время секса. Он знал её больное место и надавил прямо туда. Но, почему? Она ведь любит его, она любит Эйлин и любила Боба. Зачем он так?

Прилетев, они тут же поехали домой, к убитой горем Эйлин. Рик не отходил от матери ни на шаг, поэтому Мия поехала встречать Бена из аэропорта. Внутри нее было пусто. Эйлин плакала на плече у сына, а дядя Марк держал её за руку с грустным лицом, она почувствовала себя совершенно чужой и ненужной. Будто не было всех этих лет, и она просто левая девушка. Но увидев в толпе Бена, она поняла, что это не так. Бен, который всегда был рядом, Бен, который понимал её без слов. Не важно, что там сказал Рик, и что только что произошло в доме. Бен был её семьёй. Он всегда давал ей это понять и почувствовать. Семья — это те люди, в обществе которых ты можешь позволить себе рассыпаться на тысячи мелких осколков. Те люди, кто залечат твои раны. Бен — это семья. А остальное было не важно.

Она бросилась к нему в объятья и разрыдалась. Боль от утраты и обиды выплеснулась наружу, грозясь уничтожить всё на своем пути, и Бен принял эту боль. Словно океан, в который впадает бурная река, впитывая её мощь. Приехав домой Бен был рядом с ней, и Мия вновь чувствовала свою принадлежность к семье.

После она пошла спать в свою комнату. С Риком они так и не разговаривали, даже не глядели друг на друга. Немного успокоившись, Мия ощутила всю несправедливость его поведения и внутри её съедало разочарование. Она лежала в своей кровати и думала о Бобе и об их отношениях с Риком, когда дверь в её комнату тихонько открылась. Мия сразу поняла, что это он, но не шелохнулась. Он постоял некоторое время у двери, а затем лег рядом и поцеловал в плечо.

Разум говорил ей остановить его и выпроводить вон. Но сердце отчаянно желало его рядом. Всегда. Она не двинулась с места, не отвечая и не отталкивая его, глядя лишь перед собой. Рик знал, что она не спит и, не встречая никакого сопротивления, продолжил свои ласки. Он еле ощутимо целовал её щеки и шею, поглаживая бедро. Когда Мия ощутила его руку у себя между ног она повернулась, хотела сказать ему «не надо», но он закрыл ей рот поцелуем, вторгаясь языком в рот. Он целовал её отчаянно, а его ласки становились все настойчивей. В итоге Мия не устояла и позволила его страсти захватить себя. В два счета он снял с неё пижамные штаны, освобождая себя от белья и разведя её бедра, вошел в неё одним рывком, отчего Мия зашипела, ведь она была еще не готова. Рик навалился на неё, спрятав голову в изгибе её шеи и принялся медленно входить. Спустя несколько толчков её тело стало предавать её, и Мия неосознанно начала подстраиваться под неторопливый ритм и, когда из её уст вырвался первый неосторожный стон, он резко поднялся, переместив вес на колени, принялся насаживать на себя, крепко держа за бедра. Её глаза привыкли к темноте, и она могла разглядеть его лицо. Он беспрерывно кусал свои губы, чтобы не дать удовольствию захватить его, и не быть услышанным. Мия закрыла себе рот рукой, чувствуя, как его длина достает до волшебной точки. Через пару толчков оргазм накрыл её, и она задрожала, кусая ладонь. Рик опустил её бедра и продолжил брать её, проводя через удовольствие, пока его толчки не стали беспорядочными. Он вытащил в последний момент, обильно залив её оголенный живот своим семенем. Даже на сбившуюся к груди пижаму немного попало. После он вытер её своей же футболкой и лег рядом, прижимая к себе.

Мия выдохнула и потерлась мокрым и хлюпающим носом о ткань пиджака. Она немного успокоилась после очередной истерики. Воспоминания немного отвлекали её от тяжелой реальности. С большим трудом она встала с постели и подошла обратно к шкафу. У неё есть важное дело. Она оглядела костюмы Рика, засунув руки в карманы пиджака, и почувствовала в одном кармане что-то. Девушка недоуменно вытащила содержимое наружу. Оказалось, что это салфетка. Мия повернула её и увидела номер телефона рядом с которым красивым почерком, не принадлежащим Рику, было выведено одинокое: «Колония».

Глава десятая

23 октября, Мэдисон, 7:34

Бен застегнул последнюю пуговицу своего парадного мундира и с грустью посмотрел в зеркало. Он надевал его лишь несколько раз, можно пересчитать по пальцам одной руки, но уже второй раз надевает его на похороны.

Мужчина тяжело вздохнул. Сегодня будет очень тяжелый день.

— Бен, ты уже спускаешься? — послышался голос дяди Марка с первого этажа. — Завтрак остынет!

При упоминании еды желудок требовательно заурчал. Все-таки армейский режим брал верх над чувством утраты.

— Иду! — крикнул он в ответ и вышел из комнаты.

Марк приехал в Мэдисон накануне после обеда.

Увидев племянника, Марк обнял его, ничего не говоря. Лицо мужчины было серым от горя, а в глазах стоял болезненный блеск. В последний раз они встречались тоже на похоронах. С того момента дядя ничуть не изменился, так и остался нестриженным хиппи. Только седых волос заметно прибавилось.

Несмотря на долгий перелет дядя приготовил им обоим вкусный ужин, во время которого они приложились к бутылке какого-то виски, Бен правда не разбирался в них. Не то что Рик, который с видом истинного знатока рассказывал ему о брендах и вкусовых различиях, в последний раз когда они были вместе в баре за несколько месяцев до смерти отца, тогда Мия закончила школу.

Во время ужина они вспоминали Рика, их совместное детство. Алкоголь быстро ударил в голову с непривычки. Ведь в армии запрещено пить. Они говорили о Рике до глубокой ночи, пока глаза у обоих не стали слипаться от усталости.

Проснулся он совершенно разбитым, ведь сегодня день похорон брата. День, когда он прощается с ним навсегда.

— Как ты себя чувствуешь, малец? — просипел Марк, заметив его на кухне. — Дать что-нибудь от головы? А то у меня лично голова раскалывается после вчерашнего.

— Да, — ответил Бен после недолгой паузы, — не помешает. Сегодня будет тяжелый день.

Он сел за стол, где уже стояла яичница и кружка ароматного кофе, но есть вдруг перехотелось совсем. Потому что… Как он может есть, когда его брата сегодня закопают в землю?

Оказавшаяся на его плече рука дяди заставила его вздрогнуть. Он повернул голову, встречаясь с глазами мужчины, в которых теснились слезы.

— Вот, — он протянул ему баночку аспирина, что была в другой руке. — Ты это… не держи в себе. Я могу себе представить, как тебе больно…

Голос дяди дрожал, он легонько сжал плечо:

— Выпусти это сейчас, потому что потом, рядом с Эйлин и Мией, ты должен быть, как скала… Мы оба должны.

Бен тяжело сглотнул, чувствуя, как от слов и вида плачущего дяди у него самого защипало глаза. Но плакать при нём он не хотел. Его скорбь по брату-близнецу — слишком личное. Бен не просто потерял близкого человека, он потерял часть себя. Навечно.

Марк поставил аспирин на стол, а затем тихо отошел, не издав ни звука, а Бен чувствуя, что рушится последний рубеж, опустил голову, зажмуриваясь, и крепко сжал губы, чтобы не всхлипнуть.

***

Мия смотрела лишь перед собой, не замечая ничего вокруг. Её рука вновь потянулась в карман куртки, но она остановила себя.

«Хватит».

Из её головы всё никак не выходил этот номер телефона и имя. Точно женское, да и почерк — тоже. С тех пор, как она обнаружила эту салфетку, она несколько раз пыталась позвонить по этому номеру, но в последний момент одергивала себя.

Неужели Рик изменял ей? Иначе, как можно объяснить женский номер на салфетке в кармане его пиджака? Только отпечатка губ не хватает для полного комплекта.

Из раздумий её вырвало легкое прикосновение к предплечью. Это была Эйлин. Она протягивала ей пластиковый стаканчик с водой. И правда, до этого момента Мия и не замечала, что ей хочется пить.

— Спасибо, — глухо вымолвила она и поднесла стаканчик к своим потрескавшимся губам.

— Через час уже приземлимся, — произнесла Эйлин.

Мия кивнула. Они были на борту самолета, следующего в Мэдисон. Домой.

Мия скорее могла назвать этот город своим домом, ведь она прожила в нем большую часть жизни, а не солнечную Аризону, где родилась и жила до смерти мамы.

Мама…Но воспоминание о ней не принесло прежней грусти. Ведь у неё теперь другая боль, более свежая. Мия закусила губу. Она уже больше года не вспоминала маму. Они были вместе с Риком, они были счастливы. И почему, мы не вспоминаем ушедших близких, когда нам хорошо?

Мия попыталась вспомнить, как та выглядела и, к своему стыду, поняла, что не помнит её лица. Всё, как в тумане. Да, она помнит, какую та носила одежду, даже её прическу и лак на ногтях, но не её лицо. Девушка покрылась пятнами и отвернулась, чувствуя себя ужаснейшей дочерью на земле. Непроизвольно её рука вновь потянулась в карман куртки, и на этот раз она вытащила эту злополучную салфетку, которая вся измялась из-за частого дергания. Даже пару цифр номера стерлись, но Мия и так запомнила его наизусть. Переключиться на это оказалось спасением от тяжелых мыслей и от поедания себя.

— Дамы и господа, — послышался голос стюардессы, — мы начинаем подготовку к посадке самолета. Просим Вас пристегнуть ремни, убрать откидные столики и привести кресла в вертикальное положение.

Глава одиннадцатая

Бен не без грусти разглядывал радостных людей в зале встречающих.

Вот пожилой джентльмен, неся букет, подходит к такой же пожилой женщине, протягивая ей руки. Мужчина средних лет, толкающий тележку с багажом с усталым лицом, которое преображается, как только к нему навстречу бежит девочка лет пяти. Молодой парень, определенно младше Бена, на плечах которого лишь рюкзак, в надежде всматривающийся в толпу, пока сзади на него не прыгает девушка и звонко чмокает в щеку. Нет, это место не подходит для их скорби. Оно для этого не создано.

Зоркие глаза летчика тут же обнаружили группу одетых в темное людей с каменными лицами. И буквально через секунду он заметил маму в компании какого-то рыжего пижона, что вел её под руку, и Мию, чьи глаза лихорадочно бегали по толпе встречающих, окружавших его и Марка.

Не успел он подать знак, как их взгляды встретились. Лицо Мии исказилось болью, и она, бросив свой чемодан, ускорила шаг, отдаляясь от матери и торопясь в его сторону. Бен довольно грубо отодвинул человека, преграждавшего ему путь, и двинулся навстречу девушке, не обращая внимания на его возмущение, ведь Мия уже буквально бежала к нему. В два шага ему удалось выйти за пределы толпы, и она врезалась в него, отчего Бен покачнулся, и тут же сжала в объятьях, пряча лицо у него на груди, а затем разрыдалась в парадный китель.

Его руки сами обвили девичьи плечи, прижимая сильнее. Уткнувшись ей в макушку, он шумно выдохнул, тем самым раздув несколько каштановых прядей, зажмуриваясь. Самоконтроль летел к чертям — он был в миллиметре от того, чтобы не заплакать самому.

Всё для него исчезло, кроме Мии в его объятьях. Исчез зал встречающих, как и все звуки вокруг — всё, кроме её приглушенных рыданий и его шумного дыхания. Они словно оказались одни посреди тумана. Бен слышал свой учащенный, тяжелый пульс, к которому прибавился другой, не менее быстрый, будто пытающийся догнать его. Мужчина сделал над собой усилие и открыл глаза, а затем выпрямившись, посмотрел на поливающую его «крылышки» безутешными слезами девушку. Почувствовав на себе взгляд, она подняла на него красные и полные боли глаза, встречаясь с ним взглядом.

— Я с тобой, маленькая, — произнес он.

Губы девушки задрожали. По её щекам без остановки стекали слезы, и Бен физически ощущал материальность её боли, что отодвигала его боль на дальнюю орбиту, заставив переключиться.

«Утешить. Защитить. Забрать её боль».

«Ведь это делают старшие братья?»

Последняя мысль больно кольнула в висок, возвращая его в действительность. Шквал голосов и звуков обрушился на него. Вокруг всё также стояли встречающие, и мама была уже в шаге от них обоих. Бен целомудренно поцеловал Мию в лоб, а затем посмотрел на бледное лицо матери, на котором жили лишь глаза, и протянул в её сторону свободную от объятий руку.

— Мой дорогой Бен, — глухо произнесла женщина, выпуская руку рыжего щеголя и прижимаясь к его груди с правой стороны.

Мия тутже затихла. Семейные объятия продолжались лишь несколько мгновений, которые нарушил подошедший Марк.

— Марк, — Эйлин отпустила сына и прижалась к брату, но Мия не спешила отстраняться, и Бен вновь прижал её к себе обеими руками.

Но идиллия не продлилась долго. Почувствовав на себе чужие взгляды, мужчина поднял свой, встречаясь с полными ужаса глазами рыжего, что до этого вёл под руку мать, и еще парочки человек — одетых в черное мужчин и женщин. Они стояли, как вкопанные и ошеломленно смотрели на него, оглядывая его с головы до ног. Будто призрака увидели.

«Наверное, знакомые Рика», — тут же понял Бен.

Глухим голосом мать представила остолбеневших людей, как коллег его покойного брата, а затем и его с Марком. По их реакции он догадался, что те не знали о существовании у Рика близнеца. Выражения лиц этих людей, особенно рыжего мужчины, представившегося Эдрианом Прайсом, были настолько ошарашенными, что Бену стало неуютно.

«Они видят во мне Рика», — печально подумал мужчина, отворачиваясь и забирая из рук недовольного работника аэропорта чемодан Мии, который она бросила посреди зала.

Затем Эйлин получила звонок от похоронного бюро, которое сообщило, что катафалк с телом уже выехал со взлетной полосы и готов следовать на кладбище. Положив трубку она тяжело выдохнула, а затем произнесла:

— Что ж, пойдемте сделаем то, ради чего мы все сегодня здесь собрались.

***

Кроме них и коллег Рика на кладбище пришло еще несколько человек, включая их бывшую соседку, одноклассников братьев, а также его бывшую Карэн.

Мия сидела на складном стуле рядом с Беном и Эйлин, что без конца утирала слезы платком под вуалью, оставшейся ещё с похорон Боба. И если бы не шмыганье носом, то девушка не знала бы наверняка, что та плачет. За всё время, что они ехали сюда та не издала ни звука, похожего на звук рыданий. А Бен сидел с каменным лицом и не сводил своих глаз с гроба, в котором лежал его брат.

Ни он, ни Эйлин не выразили желания высказаться у трибуны, за которой сейчас стоял Эдриан Прайс, восхвалявший Рика за его блестящий ум и твердость, которые он умело применял в бизнесе. Мия перевела взгляд на фото любимого, стоявшее рядом с трибуной. Это была одна из немногих фотографий, на которых Рик искренне улыбался.

Прайс закончил говорить, и раввин обратился к присутствующим с вопросом, хочет ли кто-нибудь еще произнести речь. Получив в ответ лишь молчание и завывание ветра, мужчина кивнул сам себе и достал из кармана маленькую книжку.

«Наверное Тора», — мелькнуло в голове у Мия. — «Или Псалмы».

Она никогда не была сильна в религии приёмной матери.

Бен, Марк и все, кто сидел на складных стульчиках, поднялись, включая Эйлин, что покачнувшись, оперлась на ловко подставленное плечо брата. Мия тоже поднялась с места, хоть это и было выше её сил: ноги были совершенно ватными. Она взяла Бена за предплечье, перенося большую часть веса на него. Бен, не глядя на нее, накрыл её руку своей огромной ладонью.

Зазвучало молитвословие на непонятном ей языке. Голос раввина перекрывали лихорадочные мысли, что бились о черепную коробку, пытаясь найти выход.

Как так случилось?

Почему Рик?

Почему это должно было произойти с ними?

Чем она заслужила такое наказание?

Ей это снится или она сама умерла и попала в Ад?

Что происходит? Почему так?

Мысли множились, заполняя голову и причиняя острую боль, что тяжелым комом давила на грудную клетку. Хотелось заставить замолчать этого человека. Она не хотела слышать отпевания по своей любви. Это было выше её сил.

Мия не выдержала и всхлипнула. Крепкая мужская рука легла на её плечо, прижимая к себе, и Мия с огромным облегчением спрятала лицо на груди Бена. Это прикосновение вызвало флэшбек о дне, когда хоронили Боба. Бен точно также прижал её к себе, даря утешение и чувство, что она не одинока в этой скорби.

— Почему? — тихо спросила она.

Бен нахмурился и посмотрел на Мию, что прижалась к его груди сцепив руки перед собой будто в молитве.

— Почему? — повторила она еще раз таким же тихим голосом.

— Мия? — обратился он к ней шепотом.

— Почему? — она продолжала бессвязно шептать. — Почему?

Бен аккуратно взял её за подбородок, тем самым заставляя посмотреть на себя. Но невидящий взгляд девушки был устремлен в одну точку, и, несмотря на то, что слез в глазах уже не было, они были затуманены горем. Она уже ничего не говорила, только губы беззвучно двигались, произнося одно слово: «Почему?»

Подбородок Бена задрожал, и он, накрыв затылок Мии ладонью, прижал её голову обратно к груди, но руку не убрал, а лишь слегка переместил и принялся успокаивающе поглаживать по волосам, словно ребенка, слегка покачиваясь.

***

Гроб с телом опустили в яму шести футов.

Эйлин первая двинулась в сторону могилы, крепко держа под руку Марка. Они должны были идти следующими. Но он словно прирос к месту, прижимая к себе Мию.

«Вот и всё», — подумал он. — «Неужели жизнь Рика кончается вот так?»

И единственное, что ему осталось — это бросить на его гроб горсть земли и положить камень на свежую могилу. Он не мог поверить в это. Раз, и ничего. Ничего нет. А самым страшным было то, что когда-нибудь и его жизнь кончится точно также.

Эйлин с Марком отошли от могилы. При этом Эйлин шла закрыв рот платком, из-за вуали он не мог видеть её глаз, но зато хорошо видел глаза Марка, что смотрели на него с вселенской болью.

Бен сглотнул подобравшийся к горлу ком и шепнул:

— Идем, Мия.

Маленький шаг. Еще шаг в сторону могилы. Бен сильнее сжал девушку, не осознавая, что уже причиняет боль. Он уже не понимал, кто кому является сейчас опорой. Он боялся, что если он отпустит её, то упадет прямо в могилу к брату. Так они подошли вместе, словно переходящие вброд реку, к могиле. Бен сжал челюсти и заставил себя посмотреть вниз, и ужаснулся.

Так глубоко. С каждым мгновением ему казалось, что яма с гробом на дне становится глубже и… зовет его? По коже мужчины пробежали мурашки, и, если бы не Мия, что пыталась освободиться из стальной хватки, то он бы отшатнулся или… прыгнул бы туда.

Бен быстро схватил горсть земли и бросил в яму практически одновременно с Мией.

Когда последний человек бросил землю, стоящие неподалёку могильщики, как по команде двинулись в их сторону. В итоге у могилы остались лишь они вчетвером. Обе женщины прильнули к нему с двух сторон, трясясь в беззвучных рыданиях. Могильщики принялись закапывать яму, и с каждым взмахом лопаты их плач становился всё громче, а Бен был готов поклясться, что слышит звук засыпающей его земли, словно это он был по другую сторону гроба.

Глава двенадцатая

Время словно застыло.

Казалось, что люди, заполнившие их гостиную, находятся здесь уже вечность. Мия нервно щелкала ногтем по тонкой ножке хрустального бокала с недопитым вином. Её щеки горели из-за духоты, а голова просто раскалывалась из-за монотонного жужжания приглушенных голосов.

Больше всего в жизни она ненавидела притворяться, но сейчас была вынуждена это делать, чтобы соблюсти приличия. Буквально каждые несколько минут к ней кто-то подсаживался и выражал свои соболезнования. Мия не вслушивалась в их речи, а лишь участливо кивала и произносила сухие слова благодарности. К ней даже лезла с объятиями Карэн с распухшим от слез лицом. Она постоянно заикалась и громко сморкалась в бумажные салфетки.

Мия не могла решить для себя, играет ли Карэн на публику или действительно так убивается после смерти бывшего, хотя они встречались с Риком лишь несколько месяцев в старшей школе. Но она точно для себя определила, что еще чуть-чуть и потеряет терпение. Слава Богу, что блондинка в итоге оставила её и принялась лить слезы Бену, который не знал куда деть себя, потому что она буквально вешалась на него.

Мия тяжело вздохнула, а затем поднялась с места и принялась убирать уже использованные и пустые пластиковые стаканчики по пути к кухне. Ей хотелось побыть одной. Хотелось, чтобы все посторонние ушли. Хотелось подняться наверх в свою комнату и разрыдаться в подушку.

На кухне хозяйничала какая-то незнакомая женщина возраста Эйлин. Она тепло поприветствовала Мию и продолжила раскладывать закуски по пластиковым тарелочкам. Поняв, что и здесь ей не спрятаться от чужих глаз, Мия направилась в сторону выхода на задний двор, мысленно молясь, чтобы никто за ней не увязался. Но открыв дверь ведущую во двор с бассейном, что сейчас был высушен и накрыт, она увидела того, кого ей меньше всего хотелось бы увидеть.

Эдриан Прайс.

— Мои соболезнования, — произнес тот.

Мия лишь кивнула, но не произнесла ни слова. Она чувствовала, как в ней закипает злость. Ей хотелось побыть одной и подышать свежим воздухом, а тут, как назло оказался этот хлыщ.

— Ты как? — спросил мужчина, и в его словах практически слышалось участие.

«Плохо», — подумала про себя Мия, но вслух ничего не ответила, она надеялась, что Прайс в итоге потеряет интерес и уйдет, оставив её одну.

— У вас очень красивый дом, — продолжал тот, не обращая внимания на игнор. — Вы жили тут всё время?

— Нет, — ответила она, а затем добавила после короткой паузы, — мы переехали сюда спустя несколько лет, как Эйлин и Боб стали моими опекунами.

— Твои родители умерли?

— Да, — ответила она, чувствуя, как от собственных слов внутри нее разверзается пустота.

Все её близкие один за другим уходят в небытие, а теперь ушел и Рик. Мия почувствовала себя страшно одинокой.

— Сочувствую, — произнес Эдриан Прайс после недолгой паузы и вдруг добавил, при этом его голос стал низким и глухим. — Моя мать тоже умерла, когда я был подростком.

Мия посмотрела на мужчину. Его взгляд застыл, и зеленые глаза показались ей безжизненными, словно обломки кварца.

— Сочувствую.

Мужчина кивнул и отпил из своего бокала. Он был одним из немногих, кто получил бокал из набора, а не пластиковый стаканчик.

— Не знал, что у Рика есть брат-близнец, — вдруг вымолвил он. — Я даже сначала подумал, что это Рик, когда увидел его в аэропорту.

От его слов по коже Мия прошлись неприятные мурашки. Потому что она не могла перестать смотреть на лицо Бена — копию лица погибшего любимого, только без шрама. Оно постоянно притягивало её взгляд.

— Да, — ответила она не своим голосом, — только шрам был отличительной чертой. Хотя к тому времени, когда Рик заработал его, их и так можно было легко отличить друг от друга.

Они опять замолчали. Благодаря свежему воздуху головная боль немного притупилась, и кожа лица перестала гореть. Мия уже собралась возвращаться в дом, все-таки было холодно, но Эдриан остановил её.

— Подожди Мия, — окликнул он. — Вот моя визитка. Позвони мне, когда вернешься обратно в Атланту. Нужно проверить в его домашнем кабинете все документы на предмет работы.

— Я здесь минимум на неделю, — ответила девушка, принимая визитку. — Да и Рик не хранил рабочие документы дома.

— Нужно проверить на всякий случай. Заодно и отдам тебе его личные вещи, что остались в офисе.

— Окей, — натянуто вымолвила девушка.

Мысль о том, что придется видеться с ним еще раз, напрягала.

***

Спустя еще пару часов коллеги Рика во главе с Эдрианом Прайсом отбыли обратно в аэропорт, и в доме остались лишь несколько человек.

Пару одноклассников, что говорили с Беном, и несколько женщин, облепивших Эйлин со всех сторон и тихо плачущих. Марк пояснил, что это матери солдат-одноклассников Бена и Рика, с которыми Эйлин поддерживала отношения. У некоторых из них тоже погибли сыновья и теперь они пришли поддержать её.

Сам же Марк, после отбытия основной массы людей, принялся незаметной тенью наводить порядок в доме. На предложение помочь, тот добродушно отказался и отправил её обратно в гостиную, в сосредоточие их скорби.

Мия глянула на часы: было начало восьмого. Её руки и ноги отяжелели. Страшно хотелось лечь. Лечь и уже не вставать. Эйлин, заметив её отрешенный вид, ласково предложила ей пойти наверх и лечь спать. Мия не стала спорить и поднялась, извинившись перед оставшимися гостями и пожелав родным спокойной ночи. Но перешагнув последнюю ступеньку, она не пошла в свою комнату.

Дрожащей рукой девушка надавила на ручку двери, ведущей в бывшую комнату Рика. Дверь легко поддалась, и Мия, быстро перешагнув порог комнаты, закрыла дверь, замирая. Сердце бешено билось, отдаваясь шумом в ушах. Прямо, как тогда, в ту ночь, после её дня рождения.

Девушка оглядела полутемную комнату и пустую кровать с одним лишь матрасом, без постельного белья. Но её воображение тут же дорисовало то, чего не хватало.

Она стояла, прислонившись к двери, рвано дыша через нос, слыша лишь биение своего скачущего сердца. Комната была покрыта мраком, кроме единственного источника — красной лавовой лампы, что стояла на тумбе возле кровати Рика. Колени девушки задрожали, а ладони вспотели, когда в слабом свечении она увидела его силуэт. Он полусидел, облокотившись на изголовье, что упиралось в стену.

«Он тоже не спал», — поняла она и от этого осознания у неё пересохло во рту, а сама она будто приклеилась к двери.

— Тебе нельзя здесь быть, — послышался низкий голос спустя некоторое время абсолютной тишины. — Зачем ты пришла?

Мия сделала над собой усилие и отошла от двери, подойдя к плотно закрытому шторами окну. Все мужество растерялось, её била мелкая дрожь, сердце ушло в желудок, а язык словно прирос к нёбу. Зачем она сюда пришла?

Она услышала, как он встал с постели.

— То, что произошло сегодня, — начал он, медленно приближаясь, — было ошибкой. Я не лгал. Такого не должно больше произойти…

Он встал за ней, и она ощутила на макушке его дыхание. На коже выступили мурашки, а соски бессовестно затвердели, и Мия чувствовала щекотное прикосновение пижамы к сверхчувствительным вершинам.

— Ты моя сестра, — продолжал он, — нам нельзя этого делать.

Она резко отмерла и крутанулась на месте, мазнув его подборок своими прядями, и чуть отшатнулась, так как он стоял ну совсем вплотную к ней.

— Я тебе не сестра, — громко прошептала она.

Она обхватила его за шею и в тот же момент поднялась на цыпочки, пытаясь дотянуться его губ и притягивая его голову ближе. И не встретив никакого сопротивления, ощутила его сухие, но сомкнутые губы своими. Она резко отпрянула от него, чувствуя кожей пальцев собственный пульс и быстро шаря глазами по еле различимым в темноте очертаниям лица. Затем она ощутила его большую и горячую ладонь на своей тонкой шее, а после — нежное прикосновение его губ. Он коснулся её нижней губы языком, и Мия, вздрогнув, разомкнула уста и в тот же момент на неё обрушилось давление его жаждущего большего языка. От его напора у нее закружилась голова, Мия почувствовала, что теряет точку опоры и крепко схватила его за плечи. Этот поцелуй отличался от того, что произошел раньше. В том поцелуе чувствовалось отчаяние и нужда, а в этом — натиск и твердость намерения, что так не вязалось с его словами, произнесенными до этого.

Она еле разорвала поцелуй, потому что кислород в легких кончился. Рик подхватил её, обессилившую от его напора, на руки и через мгновение они оба оказались на его постели, и он снова припал к её губам.

— Останови меня, — шептал он между поцелуями, пытаясь снять с неё пижаму, — останови меня сейчас.

А она лишь задыхалась от охватившей её страсти и жара их тел.

— Назад дороги не будет, — прошептал он возле её уха, крепко обхватив за голые руки, и она чувствовала сосками его горячую кожу груди.

Но она лишь повернулась, и её губы встретили его, а его ладони переместились на её налившиеся от возбуждения груди. После она ощутила себя придавленной к матрасу, а его губы стали исследовать её тело вместо рук. Мия застонала, и в тот же момент его ладонь зажала ей рот.

— Тише, — шикнул он, — иначе мамочка с папочкой услышат, чем их детки занимаются.

Последнее предложение было произнесено таким развратным тоном, что у Мии заалели уши, а между ног запульсировало, как бывало лишь наедине с собой, когда она ласкала себя.

Она накрыла его руку своей, Рик убрал ладонь, и она сама зажала себе рот, извиваясь и постанывая в руку от его действий. Одним рывком он снял с неё пижамные штаны и развел в стороны её испуганные бедра. Не ожидавшая этого Мия попыталась свести ноги, но он уже был между ними. Девушка ощутила его твердость своими трепещущими нижними губами. Её стала бить крупная дрожь, она вцепилась в мужские плечи, побуждая притормозить. Кажется, он понял, потому что дальше лишь наклонился, соприкасаясь с её кожей своей, и нежно поцеловал.

— Я буду нежным, — пообещал Рик, огладив лицо.

Не переставая целовать, он спустил свои трусы — единственную преграду, разделяющую их. Мия застонала ему в рот, ощутив его длинные пальцы у себя между ног.

— Чтоб меня, — тихо выругался Рик. — Ты такая влажная.

Он убрал руку от её промежности, заменив пальцы чем-то твердым и большим. Мия тяжело и часто задышала, а затем ощутила сильное давление. Рик толкнулся, и внутри все загорелось. Она пискнула, а Рик зажал её рот ладонью, не прекращая входить в неё. Стенки влагалища послушно, но болезненно растягивались под напором его плоти. И когда ей показалось, что терпеть это уже нет сил, он замер, полностью войдя в неё, а после стал медленно двигаться уткнувшись ей в шею.

— Черт, я больше не могу, — задыхаясь, вымолвил он в какой-то момент, а затем резко вышел. Мия вздрогнула, сократившись вокруг пустоты, а после ощутила горячие, вязкие капли на своем животе, слушая сдавленные мужские стоны. Он накрыл её собой, удерживая вес на локтях, опаляя её губы своим тяжелым дыханием. А после поднялся над ней и, разведя её ноги еще шире, принялся ласкать пальцами. Мия зажала себе рот обеими руками и спустя несколько минут кончила.

Бен постучал в её комнату, но, не дождавшись ответа, направился к себе. Взгляд упал на дверь, ведущую в комнату Рика. Он почему-то понял, что она там. Открыв дверь он увидел Мию, свернувшуюся калачиком на постели брата. Она спала.

Мужчина подошел ближе, разглядывая её расслабленное лицо. Мия слабо простонала во сне и повернулась на другой бок. Он еще некоторое время смотрел на неё спящую, а затем сняв с себя китель, накрыл её.

Глава тринадцатая

Бен тихо вышел из бывшей комнаты брата, где сейчас мирно спала Мия, и аккуратно прикрыл дверь. Ноги подгибались от свинцовой тяжести тоски и болезненной досады. Сделав пару шагов, он не выдержал и сел на пол, прислонившись к стене, и закрыл лицо руками. На той стороне связи была звенящая тишина. Будто стучишь в дверь пустого дома, слушая резонирующее от стен эхо. Зачем он продолжал прислушиваться к связи? Пытался проверить еще раз в надежде, что произошедшее — не правда? Разве созерцания опускающегося гроба было ему недостаточно? Он так и не решился взглянуть на мертвое тело брата, когда они приехали на кладбище. Так что единственным доказательством того, что Рик мёртв, была лишь тишина на том конце связывающей их невидимой нити.

На самом деле Бен знал, зачем он продолжал делать это, но боялся признаться себе. С того момента, как гроб с телом брата стали закапывать могильщики, ему не было покоя. Он был готов поклясться, что слышал звук стучащей о дерево земли, но по ту сторону гробовой доски. Может, он сходит с ума? Может, внезапно навалившееся горе и напряжение сказались на его рассудке, и он воображает себе то, чего нет? Но чувствовал же он смерть брата. Невыносимая боль, которую он ощутил тогда, теперь отдавалась неприятным покалыванием в мозгу.

Было уже поздно. Дом погрузился в тишину. И все кроме него уже спали. Мужчина сделал несколько глубоких вдохов и, поднявшись на ноги, побрёл в свою комнату. Сев на кровать, Бен взял снимки, лежавшие на тумбе, и тут же вынул то фото, где Мия получает диплом. Их последнее совместное фото с Риком. Он страшно жалел о том, что сделал. Точнее о том, что не сделал. Год назад, когда приезжал на двухнедельный отпуск домой, Рик звал его к себе в Атланту. Даже билет оплатил. Но Бен не полетел. Он был не готов видеть его успешного и счастливого с Мией. Она поступила учиться в университет в Атланте, и Бен был уверен, чтобы быть ближе к нему, а не потому, что хотела учиться именно там. Он правда был счастлив за брата. Но глубоко внутри его разъедала досада. Мия — его тайная любовь, в которой он бы не признался ей даже под дулом пистолета, досталась не кому-то, а именно Рику.

Бен всегда ощущал превосходство брата и никогда не испытывал зависти, ну почти. Но в тот самый миг, когда он понял, что они вместе, что-то в нём надломилось.

«Почему он?» — подумал Бен тогда. — «Почему он, а не я?»

И самое тяжелое — «а что было бы, если?» Что было бы, если бы он объявил Мие о своих чувствах. Ну или хотя бы намекнул. И почему он этого не сделал? Сожаления о том, что не сделано буквально разрывали его на части. После умер отец и чувство совместной утраты притупило внутренний конфликт. В итоге он примирился с прихотью судьбы. Рик был лучше его во всём. Даже, если бы он тоже захотел служить в армии, он стал бы классным пилотом. Асом. Лучшим в эскадрилье. Бен не сомневался, что брат пошел бы в истребители. А лучшим достается всё самое лучшее. Вот и Мия досталась Рику. И Мия бы выбрала его, если бы выпала возможность выбирать между ними двумя. Он это уже понял. Как и то, что это совсем не важно. Жаль, что он не понял этого год назад и не приехал повидаться с братом из-за своего малодушия и ревности. Сожаление об упущенной навсегда возможности жгло душу.

Бен убрал снимок в сторону. Как назло, именно он и служил воспоминанием.

Он приехал домой специально, чтобы увидеть, как Мия заканчивает школу. Отпросился на три дня. Его отпустили, так как Бен окончил летную школу с отличием. В тот вечер после самого мероприятия они отправились с братом в бар и вернулись домой далеко за полночь вдрызг пьяные. Спустя несколько часов он проснулся от страшной сухости во рту и глотке. Он вышел из комнаты в сторону ванной, выпить воды. Он прекрасно ориентировался в темноте, поэтому не стал зажигать свет. И, когда он уже собирался возвращаться назад, дверь, ведущая в комнату Мии, приоткрылась и показался Рик. Бен замер у полуоткрытой двери ванной комнаты, задержав дыхание. Он даже моргнул, чтобы убедиться, что ему это не мерещится. Рик секунду постоял, прислушиваясь, а затем крадучись направился в сторону своей спальни. И даже, когда брат уже скрылся за дверью, он все равно не решался выйти, боясь, что тот услышит его шаги. Спустя какое-то время Бен вернулся к себе в комнату и больше не сомкнул глаз, думая об увиденном. Нужно было быть наивным идиотом, чтобы не понять, что Рик делал в спальне Мии в такой час. Мозг Бена стал лихорадочно работать, ища запоздалые подсказки в их сегодняшнем поведении. И, правда, ему вспомнилась пара коротких взглядов брошенных девушкой Рику.

«Почему он?» — подумал Бен тогда, лёжа на этой самой койке, вдобавок страдая от сильного похмелья. — «Почему он, а не я?»

На следующий день он долго не решался выйти из комнаты. Боялся столкнуться с кем-то из них двоих. Не знал, как теперь смотреть на них обоих, зная их секрет, при этом не выдавая себя. Как вести себя «обычно», зная, что твой брат спит с девушкой, которую ты влюблен столько времени. Он правда думал, что его чувства к Мие угасли и оставили после себя лишь стыдливое воспоминание. Но нет. Все это время они были глубоко внутри, запертые в одном из уголков сердца, подальше от собственной совести. Он сам спрятал их, не в силах нести бремя запретной любви. Они дремали в нём, словно весенние цветы под снегом, ждущие своего часа.

Его одолевала гремучая смесь противоречивых чувств. Он не знал, что преобладает в его эмоциях — боль, ревность или осуждение. Он столько мучился и боролся с собой, а, Рик… Он просто взял её и всё. Как всегда, брал то, что хотел. Мучился ли он так же? Одолевали ли его сомнения и совесть? Бен подозревал, что нет. Ведь ему всё давалось легко. Тем более, что Рик никогда не воспринимал Мию, как сестру, и не стеснялся говорить об этом вслух, из-за чего часто ругался с родителями, особенно с отцом.

Он пролежал в постели всё утро, думая и прокручивая в голове прошлое, пытаясь понять, когда всё изменилось, пока желудок требовательно не заурчал. Телу были безразличны душевные муки. Организм требовал, чтобы его накормили, ему даже не мешало похмелье. Дрожа от напряжения, он спустился на первый этаж, застав там лишь родителей. Он не без труда сдержал вздох облегчения.

— Хорошо повеселились вчера? — спросил отец, окидывая его насмешливым взглядом.

— Мгм, — лишь промычал он, а тот понимающе улыбнулся.

Поев на скорую руку, Бен спрятался на заднем дворе. Хотелось поплавать и успокоить своё разгоряченное бурными чувствами тело, которое ломило от количества выпитого алкоголя. Задержав дыхание, он опустился на самое дно бассейна, а затем, наконец, дал волю своим эмоциям, закричав и выпуская драгоценный воздух из легких крупными пузырями. Но вода поглотила его крик. Как он и хотел.

Они не говорили с Риком о произошедшем. Но Бен знал, что Рик в курсе его осведомленности: в тот же день он дал понять брату, что знает о них с Мией. Он правда изо всех сил старался вести себя нормально. Но с Риком это не прошло. Тот тут же заподозрил неладное. Возможно, из-за связи.

— В чём дело? — спросил Рик, когда они остались наедине, глядя ему прямо в глаза.

Бен долго смотрел в лицо брата, такое же, как и его, отличающееся лишь шрамом и местоположением родинок. Словно смотришь в треснутое зеркало, которое искривляет твое отражение.

— Ты прекрасно знаешь, в чём дело, — лишь произнес он.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рика. Он лишь на долю секунды перевел взгляд на лестницу второго этажа, куда ушла Мия, а затем вновь посмотрел на Бена. В его глазах четко читалось понимание. Да и много ли нужно слов, чтобы понять своего брата-близнеца. Ничего не ответив, он поднялся с места и вышел во двор. Больше они не возвращались к этой теме.

Бен тяжело вздохнул и, отложив фото, лег, расстегивая пару верхних пуговиц рубашки. Они уже никогда не поговорят об этом. Интересно, понял ли Рик, что он влюблен в Мию? Скорее всего, иначе тот разговор не ограничился бы двумя предложениями. Но он этого уже никогда не узнает.

А хотел бы?

Если бы Рик был жив, хотел бы он знать его мнение о том, что его брат-близнец влюблен в его девушку? Наверное, это правильно, что он никогда и не узнает.

Мучимый раскаянием Бен ворочался в своей кровати, проигрывая различные варианты исхода того разговора, пока тяжелый сон не сморил его.

Глава четырнадцатая

27 октября, Мэдисон, 9:20

— Дьявол! — воскликнула Мия, выронив нож; большой палец левой руки нестерпимо жгло пульсирующей болью, а на доску с недорезанным луком упало несколько крупных кровавых капель.

— Что случилось? — тут же послышался голос Бена из гостиной.

Мия по-детски прижала руки к груди, обернув раненую ладонь здоровой, не обращая внимания на то, что кровь попала ей на одежду.

В проеме двери показался Бен. Он быстро оценил ситуацию зорким взглядом, мигом подошел к одному из буфетов и достал оттуда аптечку.

— Дай посмотрю, — произнес он мягко, подходя ближе и протягивая ей раскрытую ладонь.

Мия послушно вложила свою левую руку в его порезанным пальцем вверх, и опустила взгляд, ощутив приятную шершавость его кожи.

— Ничего себе, — озабоченно произнес он. — И как ты умудрилась так порезаться?

Она робко подняла на него взгляд. Мужчина сосредоточенно рассматривал её рану, из которой все ещё толчками в такт с её пульсом шла кровь, пачкая ему руки. И на какой-то миг она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которую в ладонь укусила пчела.

Это было в их первое совместное лето. Они отдыхали всей семьей в парке на пикнике, и она играла в кукол в стороне от мальчишек, которые как заводные дрались на палках, пока Роберт и Эйлин занимались приготовлениями.

Что-то неприятно щекотало на груди возле шейной ямки, и она инстинктивно дотронулась того места, а там оказалась пчела. Противное насекомое тут же ужалило её, и Мия заплакала. В тот же миг рядом с ней оказался Бен, опустившись перед ней на корточки, но она не хотела, чтобы он видел её такой, да ещё и с распухшей рукой, и попыталась улизнуть.

— Мия! Мия! Что случилось? — спрашивал он, обхватив её за плечи.

Эйлин и Боб были уже тут как тут, только Рик стоял в стороне, наблюдая за происходящим с кислым лицом.

— М.ме-е… ня-я укус-сила п. пчела! — ответила она, заикаясь.

— Дай посмотрю? — ласково спросил он и нежно утёр ей слезы пальцем, а затем легонько щелкнул по носу.

Она невольно улыбнулась и показала руку.

Бен был единственным, кому она позволяла прикасаться к себе. Она даже Эйлин не давала себя трогать и не брала её лишний раз за руку, а уж тем более Бобу или Рику, хотя последний и не искал с ней физического контакта. Скорбь по маме была ещё очень свежа, и ей не нравились чужие прикосновения. Но Бен. С Беном было всё по-другому.

Между ними с самого первого дня установились доверительные отношения. Мия чувствовала в нём что-то близкое и родное в этой чужой ей семье. Можно было с уверенностью сказать, что Бен стал для неё своего рода мостом, проложившим путь к соединению с семейством Хадсон, как и для них к ней. Мия не сомневалась, что Бен не осудил бы их с Риком связь. Он ведь такой чуткий и заботливый.

Вот сейчас она снова стоит перед ним с вытянутой рукой. Только теперь многое изменилось. Она уже не маленькая девочка, а он — взрослый мужчина, пилот и солдат армии США; Боб умер, а теперь и Рик погиб — её первая и единственная любовь.

Мысли о Рике привычно вызвали слезы, но в этот раз она могла прикрыться обжигающей болью, причиненной йодом, который ей аккуратно нанес Бен.

— Прости, — виновато произнес он, и она подавила всхлип.

Так хотелось ничего не чувствовать. Мия думала, что после смерти Рика она не выдержит и последует за ним. Думала, что не сможет дышать. Но реальность злорадно смеялась над ней. Она по-прежнему нуждалась в кислороде, и вдохи и выдохи получались сами собой. Ей по-прежнему изредка хотелось есть и спать. И она чувствовала боль, которая никакого отношения не имела к смерти Рика! Это было жутко несправедливо! Он уже ничего не чувствует, а она — да! И она страдает! Он ушел, оставив её совсем одну с бременем их общего секрета на плечах, а она жива и мучится!

А самым паршивым было то, что после похорон она не могла перестать сравнивать Рика с Беном. Не могла перестать смотреть на него. Не могла заставить себя прекратить выискивать любимые черты в точно таком же лице, как у покойного. Это ведь Бен, её Бен! Её заботливый и любящий брат, дарящий ощущение дома, что с ней не так?

— Мия? — окликнул её мужчина, а она будто очнулась и посмотрела прямо на него, часто моргая.

Щеки стягивало от уже подсыхающих слез, и она быстро вытерла их, отворачиваясь и не замечая, как размазывает засохшую кровь по лицу.

— Иди сюда, — Бен обнял её, прижимаясь щекой к волосам, а она уткнулась ему в черный, порванный с краю, свитер и обняла его в ответ.

Вот, как так получилось, что из-за какого-то урода у них обоих больше нет близкого человека?

Почему в ту страшную минуту именно машина Рика оказалась в том самом месте? Почему она решила в тот день ночевать в кампусе? Если бы она решила спать у него, этого не случилось бы, и он был бы дома раньше!

Мия разрыдалась в грудь Бена, крепко сжав губы, так как хотелось выть от злости и отчаяния затопивших её.

— Я знаю, — прогудел Бен и сглотнул горький ком подступивший к горлу. — Я знаю.

***

После обеда Эйлин вновь удалилась в свою спальню. Она практически не выходила оттуда, чем вызывала беспокойство у Мии и Бена, который его никак не высказывал. Он вообще всегда был более скрытным и молчаливым. Загадочным. Так бы она описала брата, если бы её попросили охарактеризовать его одним словом. Он всегда был робким, сколько Мия его помнила, в отличие от Рика.

Рядом со звездой-братом он казался лишь блеклой тенью. Наверное, ему было очень тяжело в этот период, да еще, когда тебя постоянно сравнивают и путают с братом или предпочитают его тебе. Мия прекрасно помнила свой переходный возраст, и она не могла представить, каков бы он был, будь у неё сестра — её копия.

Мия смотрела лишь перед собой, занятая своими раздумьями, хотя со стороны могло показаться, что она неотрывно смотрит на Бена, заёрзавшего в кресле, в котором сидел.

Если бы у неё была сестра близнец, как повернулась бы её жизнь?

Были бы они похожи внутренне так же, как и внешне? Или были бы разными, как Бен и Рик? Какой бы она была? Понравилась бы она Рику вместо неё? Или, может, она могла составить пару Бену?

От собственных мыслей у неё взлетели брови, и в этот самый момент она действительно посмотрела на Бена, что читал газету. Он поднял глаза, и их взгляды встретились. Мия растянула губы в улыбке и покраснела от собственных мыслей, представляя точную копию себя рядом с Беном.

Интересно, каково это быть девушкой Бена, не будь он солдатом, конечно. Он такой же робкий в отношениях с девушками или совсем другой? Интересно, какой он в постели?

Мия поджала губы и опустила взгляд, чувствуя, как жар стыда разливается по всему телу, оседая на щеках и на кончиках ушей. Почему она подумала именно об этом?

Она мельком глянула на него, проверяя на всякий случай, не прочел ли он её мыслей.

Она, наверное, совсем умом тронулась от горя, если думает о нём в таком ключе. Но с другой стороны…

Мия вздрогнула от мысли, что мелькнула в её голове.

«Она могла быть девушкой Бена в той же степени, в какой была девушкой Рика».

Да нет. Чепуха!

— У тебя есть девушка? — вслух спросила она и вновь посмотрела на мужчину.

Ну может ведь она поинтересоваться личной жизнью брата, не так ли?

Он часто заморгал, как бы анализируя вопрос, а затем стыдливо отвел взгляд и отрицательно покачал головой.

— А был кто-то?

— Последний раз, когда я с кем-то встречался, был ещё до официального призыва.

— Знаешь, а ведь ты ни разу никого не приводил домой, — вдруг подметила Мия, морща лоб, припоминая, — в отличие от Рика, — тихо добавила она.

— Да, — Бен отвел взгляд и продолжил, уже глядя перед собой, — девчонки его любили.

Тут уже пришла её очередь отворачиваться и прятать взгляд. Слезы вновь подступили к глазам.

— Я, пожалуй, пойду прилягу, — выдавила она из себя, сдерживаясь из последних сил. — Я теперь ночью совсем плохо сплю.

Она поднялась с места, глядя лишь в пол и не замечая сочувствующего взгляда Бена.

— Сладких снов, кроха, — произнес он, провожая её грустным взглядом, а после посмотрел на фотографию брата и тяжело выдохнул.

***

Оставшись, наконец, одна Мия упала на свою кровать вниз лицом и разрыдалась в подушку. Страшное чувство необратимости возвращалось в те самые моменты, когда удавалось немного отвлечься от скорби, как было сейчас. Вроде бы совсем не касающаяся их семейного горя тема все-таки пересеклась с Риком. Было очевидно, что его смерть оставит свой шрам на всей семье, который не исчезнет с годами. И жизнь не станет прежней ни при каких условиях.

Слезы довольно быстро иссякли: организм был истощен частыми за последние несколько дней истериками, и, если уж у неё и случался взрыв эмоций, как сейчас, то продолжался недолго.

Дышать в такой позе было нереально, и она перевернулась на спину с опухшим от слез лицом, и тут же болезненно поморщилась. Внизу живота потянуло. Позавчера у неё начались месячные, которые пришли раньше на несколько дней и были намного обильнее, чем её обычный цикл. Словно её тело решило добить её таким извращенным образом.

Мысль о месячных вернула её в самое унизительное воспоминание, отчего она зажмурилась и покрылась красными пятнами, а после — опять к Рику. Мия еле слышно простонала и закрыла лицо руками.

Пролежав так несколько минут она, поднялась и направилась в ванную комнату, чтобы умыться, а по возвращению в спальню её взгляд упал на выключенный телефон, одиноко лежащий на тумбе рядом с кроватью. Подключив его к розетке вместо ночника, она включила его. Может быть кто-нибудь звонил, да и ей самой не мешало позвонить своей одногруппнице и попросить лекции за последнюю неделю.

Аппарат пришел в себя, и буквально тут же на главном экране появилась иконка запечатанного конверта и иконка пропущенного вызова. Мия решила начать с сообщений. Она не трогала телефон с похорон Рика и спустя почти четыре дня ей пришло три сообщения: два от Роуг и один от профессора химии, который предлагал ей работу в качестве помощницы, проверять работы первокурсников. Оба они интересовались, куда она пропала. Причем в сообщениях Роуг можно было различить явное беспокойство, в отличии от сухого и официального смс профессора. Она ответила лишь последнему, что уехала в другой штат по семейным причинам, и что он может отдать эту вакансию кому-нибудь другому.

Пропущенных вызовов оказалось намного больше, чем сообщений. Несколько раз звонила Роуг, два раза номер с кодом её университета, очевидно, профессор, один раз номер рабочего телефона Рика и ещё один незнакомый номер. Взгляд Мии приковал этот неизвестный номер, который к тому же оставил голосовое сообщение. Но, несмотря на любопытство, Мия начала прослушку с тех, кого знала, то есть с Роуг.

«Мия привет, у тебя всё в порядке?» — голос девушки был полон беспокойства и участия. — «Просто ты уже несколько дней не появлялась на учёбе, и я решила узнать, как у тебя дела. Может, я могу тебе чем-то помочь? Позвони мне сразу же, как прослушаешь это сообщение»

Роуг была очень доброй и компанейской девушкой. Она была в хороших отношениях со всеми на их потоке и знала всех в лицо. Помимо всего прочего она была очень деятельной и принимала активное участие в Студенческом Союзе и в жизни кампуса. Один раз они с Мией должны были делать небольшую работу по одному курсу, которую распределяли на пары, так они и познакомились. Роуг звала её в свою компанию, которая была огромна, ведь она общалась практически со всеми, но Мия отказывалась от общих сборищ в неурочные часы, предпочитая проводить как можно больше времени с Риком.

Следующее голосовое сообщение было ещё более тревожным, чем первое, датированное вчерашним днём, когда телефон уже был выключен. Мия сначала решила дослушать все голосовые до конца, а уже потом звонить Роуг. Ведь она знала, что не удержится и снова заплачет во время разговора.

Голосовое с места работы Рика принадлежало его секретарше, которая глухим голосом сообщила, что забрала рубашки мистера Хадсона из химчистки, которые пока оставила у себя дома до того момента, когда Мия сможет забрать их, и продиктовала номер своего мобильного.

Слушая это сообщение, Мия крепко стиснула челюсти. Рубашки Рика в доме у этой выдры. Утомленное воображение девушки тут же нарисовало ей картину, как секретарша Рика ложится спать в одной из его сорочек на голое тело, и дьявол ревности вновь ожил в её душе, а с ними и подозрения. Опять перед глазами встал номер, написанный на салфетке. Мия всё ещё помнила его наизусть.

Она убрала телефон в сторону, сжимая и разжимая пальцы. Нестерпимо хотелось позвонить по нему и всё выяснить. Но она боялась правды.

Немного успокоившись, она добралась до последней записи на автоответчике от неизвестного номера, которая расстроила её окончательно, вызвав новую порцию слез.

Сообщение было от мужчины, того самого детектива, прибывшего на место происшествия, с которым она столкнулась, когда забирала вещи Рика. Он сообщил, что виновника аварии осудили всего на два года колонии общего режима с лишением прав на пять лет. Мужчина выразил соболезнования их утрате и предлагал связаться с ним в случае, если ей и её семье захочется узнать подробности случившегося и судебного разбирательства.

Всего два года?

Рик погиб, а этого человека осудили всего-то на два года? И то неизвестно не скостят ли ему срок за хорошее поведение.

Неужели это справедливо?

Мия всхлипнула. К горлу подступил горький ком. Её душил гнев бессилия, затмевающий здравый смысл, кричащий, что она не знает всей информации. Но раненой душе было всё равно.

Тот будет жить, возможно, ещё много лет, а Рик лежит в холодной земле! Она больше никогда не увидит его улыбки, не ощутит прикосновения губ, не услышит его бархатистого голоса!

Мия зажмурилась и вновь расплакалась, отбросив ненавистный телефон. Ей было ужасно больно и обидно. И она не представляла, как будет объявлять эту новость Бену и Эйлин, для которой это сообщение точно станет ударом.

Лицо девушки ожесточилось и, сморгнув слезы обиды и несправедливости, она поклялась себе, что выяснит все подробности аварии, как только вернется в Атланту, каких бы душевных мук это ей не стоило.

Глава пятнадцатая

28 октября, Мэдисон, 6:30

Бен медленно расслабил руки и втянул воздух через нос, а затем подтянулся, резко выдыхая через рот. Мышцы подрагивали от напряжения.

В юности он подтягивался каждый день, а во время учебы на курсах ROTC и подавно. Правда за годы службы он, если можно так выразиться, разленился: стал реже посещать спортзал, находящийся на территории базы, а уж тем более турники.

Вообще его армейская служба была не пыльной, если сравнивать с другими видами войск, правда пилотов-заправщиков жутко не хватало, в отличие от боевых, и работы у Бена было хоть отбавляй, истребители жрали топливо будь здоров. После окончания срочной службы он хотел немного сменить специальность и повысить квалификацию до пилота вертолёта, чтобы иметь возможность участвовать в учениях и боевых операциях по эвакуации и высадке солдат, но, к сожалению, уже не судьба. Ему бы дослужить спокойно этот год и уйти в запас.

Бен сделал долгий и протяжный выдох, а затем расслабил руки и соскользнул на пол. Он отошел от турника, чувствуя частое биение сердца в висках, и глубоко дыша. Он весь вспотел, так что обнаженная кожа торса блестела, а мышцы подергивало и покалывало от недавней физической нагрузки.

Он посмотрел в окно сквозь открытые шторы. Уже было светло. Квартал, в котором они жили, потихоньку просыпался. На город наваливался еще один день. Земной шар продолжал вращение и, несмотря на смерть его брата, жизнь других шла своим чередом.

Рик.

Как такое могло произойти? Почему именно с ним? Почему именно он должен был уйти?

Бог забрал Рика в расцвете его лет и на пике успеха. Мия и мать без конца говорили о нём, а затем плакали. По очереди. Бен не знал, как их утешить, кроме того, чтобы банально быть рядом и впитывать боль, когда самому было невыносимо. Он изо всех сил сдерживался перед матерью и сестрой, чтобы не расплакаться самому. Иногда ему даже казалось, что именно он является причиной их слез, ведь глядя на него они, естественно, видели Рика, и это было самым паршивым.

После похорон прошло четыре долгих дня. Их дом погрузился оцепенение. Не слышно было обычных житейских звуков — работающего телевизора или журчания воды на кухне. Ему казалось, что время словно остановилось, и каждый день был похож на предыдущий. Буквально вчера он спустился рано утром вниз и застал Марка смотревшим новости на минимальном звуке, но увидев Бена, дядя тут же их выключил. Бен хотел спросить, зачем он это сделал, ведь ему самому хотелось знать, что творится в окружающем мире, но промолчал, так как на лестнице появилась мать.

Она выглядела ужасно. Похудела так, что на лице отчетливо проступила паутинка морщин, и серебристые волосы прорезали белые нити. Бену даже казалось, что с каждым днем их становится всё больше. Она мало ела, мало разговаривала, а, если и говорила, то только о Рике и в основном проводила время в спальне. Накануне он рискнул проверить как она и застал её спящей.

Марк сказал, что она практически всё время спит. И что ночью он периодически встаёт, чтобы проверить её дыхание.

Эта новость встревожила его, отодвинув на задний план собственные переживания. Нужно было что-то делать. Показать мать врачу или вызвать его на дом. Она увядает буквально на глазах. Да и, наконец, пойти в супермаркет и купить еды в этот дом, потому что за четыре дня холодильник опустел, и никто ничего не делал по этому поводу. Все словно застыли в одной временной точке, не обращая внимания ни на что.

Мия замкнулась в себе и вообще ничего не замечала вокруг, кроме состояния мамы, конечно. Бен обратил внимание, что она не плачет рядом с ней, что сдерживается изо всех сил, и, только когда её нет рядом дает выход эмоциям. Будто Эйлин могла её осудить за слезы. Судя по их поведению, мама не знала о них с Риком. Ну этого стоило ожидать.

Мия тоже в основном пряталась ото всех в своей комнате. А если и нет, то странно себя вела. Он заметил её частые и долгие взгляды, что она бросала на него. Они мало разговаривали между собой за эти дни, в основном о Рике, вспоминали детство, её вчерашний вопрос, который по правде сказать, застал его врасплох, был первой темой никак не связанной с братом.

Его сердце все также подпрыгивало и ускоряло ритм при виде Мии, несмотря на всю боль утраты. Несмотря на то, что она — девушка брата и любит его, он ничего не мог с этим поделать. Он навсегда влюблен в неё, и уже ничто не сможет заглушить эту любовь, и никакая женщина не затмит собой её образ.

Теперь Рика нет и может… А вдруг? Бен тут же оборвал себя на середине мысли.

“Как он вообще мог подумать такое? Он нужен Мие, как брат, чтобы утешить её и успокоить. Могила Рика еще не остыла, а он уже…” — Мужчина скрипнул зубами, разозлившись на себя самого.

Кожа уже остыла и стала противно липкой. Бен поспешил в душ, чтобы смыть с себя свои грязные мысли, но, выходя из своей комнаты, наткнулся на Мию, которая уже проснулась и шла в сторону лестницы.

Они оба замерли. И Бен заметил, как её глаза чуть блеснули при виде его обнаженного торса. Она быстро отвела взгляд, смутившись, а он ощутил, как кровь приливает к его щекам и шее.

— Доброе утро, — пробормотала она. — Ты уже проснулся.

— Угум, — только и смог выдавить из себя Бен; сердце упало куда-то в желудок и болезненно стукнуло там.

Он не мог понять, что привело его тело в такой трепет: её очевидное смущение или тот странный, мгновенно потухший огонек в глазах.

— Ну я пойду, приготовлю завтрак, — тихо произнесла Мия, глядя куда то в пол, а затем быстро исчезла.

А он пулей влетел в ванную комнату.

***

Спустя несколько часов он за рулём старой отцовской машины возвращался из супермаркета. Это был первый раз, когда он вышел из дома после похорон. Было странно смотреть на окружающий мир сквозь призму скорби. Жизнь шла своим чередом: уставшие и недовольные лица кассиров, дерганность людей в очереди, хотя было ещё только утро. Но он не мог не признаться себе, что эта вылазка в город стала для него глотком свежего воздуха.

После душа, где он пробыл дольше, чем обычно, размышляя о только что произошедшей сцене, он практически сразу поехал за покупками. Даже кофе не выпил. Хотелось проветрить голову, а находиться рядом с Мией было, мягко говоря, неуютно.

Как в старые добрые времена.

Мужчина поморщился, вспоминая давящее чувство стыда и отвращения к себе, неотступно преследовавшее его. Да и теперь было не лучше: он всё еще любил её, никогда не переставал, только теперь стало, пожалуй, намного хуже. И если и раньше он знал, что между ними ничего не может быть по причине их неофициального родства, то теперь их разделяла и память о Рике.

Ему показалось или действительно он разглядел в её мгновенно вспыхнувших глазах желание? Если нет, то чем же тогда вызвано её откровенное смущение? Он и до этого появлялся в её присутствии без футболки, и точно помнил, что у Мии никогда не было подобной реакции.

— Я, наверное, вижу то, что хочу видеть, — сказал он вслух, трогаясь с места, так как светофор переключился на зеленый.

«Черт, Бен, да ты тот еще мерзавец», — подумал он. — «Мы оба только что похоронили близкого человека, а ты в своей больной голове надумал всякого».

Он решил, что ему нужно чаще бывать на свежем воздухе, чтобы добиваться ясности мыслей.

***

Шальная и желанная, сколько бы он не открещивался от неё, мысль тут же пустила корни в его многострадальной голове. Вернувшись из супермаркета, весь последующий день он не мог отвести от Мии взгляда. Бен сам не знал, что он пытается высмотреть — подтверждение или опровержение своей догадки.

Он обратил внимание, что нечто изменилось в её взгляде и выражении лица со вчерашнего дня. Мия не была печальна или отчуждена, но была расстроена, и её глаза блестели болезненным блеском еле сдерживаемых слез. Он бы списал её состояние на скорбь по Рику, но тут было что-то другое. Ему ли не знать расстроенную Мию. Когда она ходит с таким взглядом, обидчиво выпятив нижнюю губу. Она делала так всегда, будучи ребенком, а после уже и девушкой. Видимо, привычка никуда не исчезла.

Мия судорожно выдохнула, глядя в окно, где небо затянуло холодной серостью, и обхватила себя руками.

И хотя Бен совсем недавно и решил держаться от девушки подальше, он понял, что нужен ей сейчас. Что она нуждается в утешении и, что на её душу что-то давит. Нечто такое, в чём она не может или боится признаться. Он подошел ближе, протягивая руку, и аккуратно положил ей её на плечо, погладив спину большим пальцем.

— Эй, всё в порядке?

Мия повернулась и одарила его горьким взглядом. Её губы задрожали, и он, недолго думая, обнял, позволив спрятать лицо на своей груди, гладя хрупкие плечи. Мия тихонько тряслась в его объятиях, смачивая толстовку слезами. Но, несмотря на то, что его сердце разрывалось на части от их общего горя, да и больше от вида её душевных терзаний, Бен всё равно не мог отделаться от ядовитой мысли: а плакала бы она по нему так же, если бы он умер вместо Рика?

— Я рядом, — вымолвил он, ощутив, что она больше не плачет, а только стоит, уткнувшись в его грудь и глубоко дыша. — Я рядом.

— Господи, Бен, — прогудела она прямо рядом с его сердцем. — Почему я постоянно теряю близких?

Он посмотрел на неё, наклонив голову и практически впечатав подбородок в шею. И в этот самый миг она подняла лицо так, что её нос коснулся на миг его гладко выбритой кожи, отчего по телу мужчины прошелся электрический ток.

— О чём ты говоришь? — спросил он, оглядывая её бледное от пережитого горя лицо. Лицо, которое сейчас было чрезвычайно близко к его лицу.

— Думаешь, я проклята? — она шмыгнула носом. — Раз все близкие мне люди умирают такими внезапными смертями.

— Не болтай, пожалуйста, ерунды, — серьёзно, но не сурово, произнес он, нахмурившись: не хватало ещё, чтобы она поверила в это. — Это был несчастный случай. Никто от этого не застрахован.

Но она упрямо покачала головой, сглатывая. Она всё ещё была в его объятьях и даже не отстранилась ни на миллиметр.

— Даже слушать не хочу такие глупости, — он убрал одну руку и накрыл её щеку, тем самым заставляя глядеть на себя и буквально сходя с ума от бархатистой и горячей от рыданий кожи. В миг стало нестерпимо жарко.

Мия замерла, и он заметил, как на долю секунды она посмотрела на его губы, а затем снова в глаза. Он тут же убрал руку, получилось резковато, но он постарался скрыть это, мягко взяв её за плечо и все-таки отстраняясь.

— С тобой всё в порядке. Никто не мог предвидеть, что так будет, — произнес он, но его мысли были уже заняты другим — прикосновением, её взглядом и жаром тела.

“Угомонись!”

— Если бы я не осталась ночевать в кампусе, этого бы не случилось, — пробормотала она.

— Что? — он силой заставил себя вернуться к происходящему.

— Ничего, — спохватилась она и стыдливо отвела взгляд. — Я вчера узнала новость, по поводу аварии.

Он ничего не ответил, давая ей закончить. Мия тем временем сделала шаг в сторону, заламывая руки, и он отпустил её, чувствуя, как покалывает кожу ладоней.

— Тот человек… Он… — она запнулась, но довольно быстро овладела собой. — Его осудили всего на два года.

Некоторое время они молчали. Она вновь посмотрела на него, и в её глазах он прочел разочарование.

— Всего два года, Бен, — повторила она, уже громче, будто он не расслышал в первый раз. — Ты представляешь?

Мужчина понял, что она ждет от него определенной реакции, скорее всего, возмущения или даже гнева, но он не чувствовал ни того, ни другого. Разве это всё теперь важно? Рик это не вернёт и не заполнит пустоту, оставленную в душе после его смерти.

— Эм… — только и смог вымолвить он, чем ещё больше разозлил Мию.

В миг исчезло печальное выражение, а в её ореховых глазах вспыхнули боевые искры.

— Два года за то, что он лишил нас Рика! — горячо прошептала она. — Он будет жить и радоваться, возможно, даже выйдет раньше, а мы больше никогда не увидим нашего брата.

— Что ты предлагаешь? Чтобы его приговорили к электрическому стулу? — вырвалось у Бена.

— Нет, — она немного опешила, — но я ожидала более тяжелого наказания. Нужно подать апелляцию.

— Зачем? Разве это вернет нам Рика? Тем более ты не знаешь, что там было. Может, это — действительно несчастный случай.

— Тем более, я не знаю, — простонала она с таким видом, будто пыталась вдолбить ему простую истину, которую он не хотел принимать. — И хочу узнать! Я не успокоюсь, пока не узнаю, что произошло!

— Мия, — он сделал шаг навстречу, взяв её за обе руки, — успокойся, пожалуйста. Не горячись. Сейчас время не для мести и поиска крайних. Время для скорби.

— Неужели тебе не хочется знать, почему погиб твой родной брат? — её глаза округлились, и вот тут настал черед Бена злиться.

— Почему ты так говоришь? — он выпустил её руки из своих.

Мия лишь поджала губы, наконец, осознав свою ошибку.

— Он был мне родным братом, — продолжал Бен. — Мы были связаны, и пустоту на том конце я ощущаю так, будто я потерял часть себя вместе с ним.

Мия сочувствующе посмотрела на него, а затем стыдливо отвела взгляд.

— Мне тоже плохо, Мия, — продолжал он. — Нам всем сейчас плохо, и поэтому я говорю, что не время для этого.

Он перевел дух:

— И на твой вопрос: да, мне очень хочется знать, как погиб мой брат, хотя мне страшно узнать правду. Не могу объяснить тебе почему, но даже, если бы я и попытался, ты бы всё равно не поняла.

— Потому что я приёмная? — спросила она в ответ на его тираду и посмотрела на него; в её глазах читалась горькая обида.

— Что? Нет!

— Я не ожидала этого от тебя, — лишь вымолвила она, прошмыгнув мимо Бена, и побежала вверх по лестнице, оставив его ошеломленного и злого посреди гостиной.

Глава шестнадцатая

28 октября, Мэдисон, 22:15

Он сидел в том самом баре, где они были вместе с Риком два года назад, в день когда Мия закончила школу, и потягивал пиво, глядя на полки за барной стойкой, заставленные различным алкоголем.

Слова, произнесенные Мией, глубоко засели в голове, не давая покоя. Как она пришла к этому выводу? Зачем сказала это?

На его исповедь она ответила вообще ненужной репликой и сама же оскорбилась. Или это было сделано, чтобы последнее слово осталось за ней, а его можно было выставить крайним? Он ведь тоже не железный. Все это время со дня похорон он старался быть сильным, утешать её и маму, и никто ни разу не пришел утешить его, да и просто выслушать. Даже тот же Марк перед похоронами посоветовал выплеснуть все эмоции, чтобы быть, как скала рядом с женщинами, но всему есть предел!

Но с другой стороны состояние Мии было намного хуже, она все-таки — сирота. Попала в чужую семью, любящую, но все равно чужую. Может, он действительно сболтнул что-то не то, что запустило в уставшей голове Мии какую-то программу воспоминаний, которые она пережила из-за Рика и его к ней отношения в детстве.

Бен чувствовал себя оскорбленным и виноватым одновременно. Но вот как так может быть? Сбитый с толку этой нелепой ссорой на пустом месте, он вышел из дома, захватив лишь куртку с бумажником, и поехал прямо в этот бар. Хотелось утопить горе и злость и хоть ненадолго забыться, ведь, как бы не было стыдно признавать, траур и скорбь порядочно утомляли.

Он глянул на то место, где они сидели в тот раз и выпивали, наслаждаясь общением друг с другом в последний раз. После того, как Бен узнал их тайну, в отношениях с Риком появилась трещина, а в общении — натянутость. Сейчас Бен понимал, что ему не стоило быть таким эгоистом тогда и дать брату возможность объясниться и, возможно, признаться в своих чувствах. Закрыть счет. Потом случилась смерть отца, и было не до этого. Момент был безвозвратно упущен.

Черт, как же он скучал по нему всё это время, и бреясь каждое утро напротив зеркала, говорил со своим отражением, как бы обращаясь к близнецу. С Риком было легко и комфортно, он понимал его с полуслова, внимательно выслушивал, делился опытом, давал советы. Он был не просто братом, а еще и лучшим другом, прекрасно понимающим и готовым вступиться за тебя даже в неравном бою.

Рик всегда был готов прийти на помощь и начать бить за брата, не вникая в ситуацию, как было в начальной школе и пару раз в средней.

Первый раз это случилось в начальный классах, когда парочка ребят, оставленных на второй год, пыталась забрать у Бена деньги силой. Он тогда не думая ударил одного из них, за что получил хорошенько под дых от другого и несколько пинков ногами от обоих, пока не подоспел разъяренный Рик, а с ним несколько его одноклассников. Они учились в разных классах специально.

Второй раз, в средней школе, была похожая ситуация с местным хулиганьём, а в третий раз, когда Бена подкараулил его одноклассник, решивший избить его за то, что он якобы написал записку девочке, которая тому тоже нравилась. На самом деле Бен не писал. То был Рик, знающий о его тайной любви и решивший подсобить. Ну в итоге пришлось подсобить и в драке против соперника.

Мама всегда их потом отчитывала за эти драки, хотя Бен был уверен, она гордилась тем, что её сыновья стоят друг за другом горой. Отец точно гордился. Жаль, что его не было рядом, когда Рик получил свой шрам. Если бы он там был, этого можно было бы избежать.

Бен тяжело вздохнул и сделал очередной глоток. Это была уже его вторая бутылка и, если он и правда решил напиться сегодня, то стоило перейти на более крепкий алкоголь.

Внезапно на его плечо легла чья-то рука. Бен удивленно обернулся и увидел перед собой Ливая Джонса, старого друга родителей, пока те с отцом не повздорили. Бен до сих пор не знал причину их ссоры.

— Здорово, солдат! — Ливай похлопал его по плечу, а в душе у Бена посветлело.

Ему было приятно видеть этого вечно улыбающегося искренней улыбкой мужчину. Годы тоже оставили свой отпечаток на нем, борода стала пепельного цвета, в отличии от волос на голове. Их седина словно бы обошла.

— Ливай, — Бен поднялся и заключил немного растерявшегося мужчину в объятья, — рад тебя видеть.

— Ого, — шутливо произнес тот, хлопая его по спине. — Какой всплеск эмоций, сколько ты уже выпил?

— Давно приехал в отпуск? — спросил Ливай, усаживаясь рядом и делая бармену жест. — За мой счет.

— Около недели назад, — ответил Бен, чувствуя, как к сердцу подступает горечь. Ведь Ливай не знает о смерти Рика. И придется сейчас сообщить ему об этом.

Господи, как же ему хотелось сохранить хоть на миг эту атмосферу случайной встречи со старым другом.

— Да? Отлично, — он чокнулся с ним. — Как служба?

— Нормально, — он был рад немного оттянуть тяжелую весть.

— Много талибов поубивал уже? — шутливо спросил Ливай, делая бармену жест «повторить».

— Я в ВВС, Ливай, — Бен улыбнулся одними уголками губ. — Заправщик.

— Тоже важное дело. Ваш отец тоже пилотом был. Боевым. Чудом живой вернулся с Войны в заливе. Его этот его товарищ боевой спас. Ценой своей жизни, ну… — он силился вспомнить, — Отец девчушки, которую твои родители взяли к себе.

— Чарльз О’Нилл? — уточнил Бен, часто моргая.

Он не помнил этой истории. Точнее, никогда не слышал подобной истории. Отец всегда рассказывал, что они были в одной эскадрилье, и после смерти боевого товарища, он помогал матери Мии. Если бы он умер, О’Нилл также помогал бы их матери, разве нет?

— Да, да. Он, — Ливай закивал и чокнулся с ним еще раз.

Вмиг охватившее его любопытство отодвинуло на задний план скорбные мысли и тоску.

— Я не припомню такой истории.

— Ну мне её сам Боб рассказывал, будучи хорошо выпившим. Что по нему выпустили ракету, и вот тут появился сорви голова О’Нилл, который своим манёвром пытался перехватить её и увильнуть. Но его манёвр полностью не удался.

Бен выслушал рассказ с широко раскрытыми от удивления глазами. Он точно ничего подобного не слышал. Хотя версия Ливая вполне объясняет причину, почему отец поддерживал материально Мию и её маму и, почему после смерти последней было решено взять дочь О’Нилла в их дом. Он тем самым пытался возместить отчаянный поступок товарища, помогая его семье. Но почему отец никогда не рассказывал всей правды?

— Мда, — продолжал мужчина, и поднял вверх третью стопку. — За Бобби Хадсона и Чарли О’Нилла. Светлая им память.

Выпили, не чокаясь.

— Ты ждешь кого-то? — спросил тот, меняя тему после короткой паузы. — А то я тут внезапно свалился к тебе на голову.

— Нет, — признался уже захмелевший Бен, — просто зашел выпить.

— Тоже дело хорошее. Все-таки отпуск как-никак.

— А ты?

— Я тут со друзьями собираюсь иногда, — он указал на двоих мужчин, что подняли свои бокалы в приветствии. — Вот увидел тебя, решил спросить, как дела у молодого Хадсона. Не хочешь к нам присоединиться, кстати?

— Нет, — он покачал головой. — Я, пожалуй, уже пойду.

— У-у-у, — сказал мужчина, делая осуждающее лицо, — так быстро сдулся?

Бен ничего не ответил на это. Он никогда не был силен в распитии алкоголя.

— Ну. Рад был тебя видеть, — Ливай поднялся, а затем произнес с заискивающей улыбкой. — Передай Эйлин мой пламенный привет.

А Бен лишь молча положил свою руку на плечо. От его несчастного вида улыбку Ливая тут же сдуло.

— Рик погиб, Ливай, — тихо проговорил он. — Мы похоронили его несколько дней назад.

Глава семнадцатая

29 октября, Мэдисон 00:41

Мия не находила себе места, меряя комнату беспокойными шагами и проклиная свой поганый язык. Как она могла подумать такое, не то, что произнести вслух?

Оскорбленное лицо Бена с неподдельной болью во взгляде так и стояло перед глазами. Ей было стыдно за свои слова и вдвойне стыдно за свою истерику, что она устроила, сбежав, будто ей было двенадцать лет.

Но несмотря на острое чувство стыда, смешанного со скорбью, она была тверда в своей мысли, что он не должен был ей говорить такие вещи. Не Бен.

Неужели он не считает её своей? Неужели притворялся всё это время и вот в минуту злости сказал правду? Осознание причиняло неимоверную боль, на какую-то секунду перекрывшую даже боль утраты. Но она все равно не могла поверить в это. Бен всегда был добр к ней, и он то уж точно никогда не разыгрывал ни перед кем никакие роли и не надевал маски. Он всегда был честен и открыт со всеми. Когда она только появилась в их доме он находил, чем занять её и отвлечь от тяжелых мыслей и воспоминаний. Он водил её играть на детскую площадку, даже вызвался отводить её в школу, а перед сном всегда приходил с какой-нибудь своей «взрослой» книгой и читал ей вслух отрывки.

Мия спустилась на первый этаж. Где же Бен? С каждой минутой в ней разрасталось чувство тревоги, отчего руки слегка подрагивали. Она не выдержит, если и с ним что-то случится! Вот куда он ушел?! Время уже — второй час ночи, а от него нет вестей: свой мобильный он оставил дома.

«Нужно было заткнуться», — подумала она, вгрызаясь в ноготь, все глядя на темную улицу и постукивая ногой.

Мия колебалась между тем, чтобы пойти разыскивать его, взяв машину Эйлин, и остаться дома, он ведь мог вернуться в любую минуту. Она уже решила собираться на его поиски, когда услышала звук подъехавшего к дому автомобиля. Девушка бросилась к двери и распахнув её увидела такую картину: трое мужчин выгружали из такси пьяного Бена. Он был настолько пьян, что не мог даже сам идти, и двое мужчин, обернув его безвольные руки за свои шеи, поволокли Бена в сторону дома.

«Он что, ходил выпить?!» — гневно подумала Мия, глядя на приближающиеся фигуры.

Один из мужчин, тащивших Бена, был темнокожим. Как только они подошли совсем близко, он улыбнулся ей обезоруживающей улыбкой, сверкая белоснежными зубами, и произнес хмельным голосом:

— Посылку заказывали? Мы к вам с доставкой!

Она посторонилась, пропуская мужчин в дом. От всех разило спиртным, но все, кроме Бена твердо держались на ногах. В воспоминаниях возник образ мертвецки пьяного Рика в день смерти Боба. Да, видимо, оба брата крайне неустойчивы к алкоголю. Мия пробрала дрожь: она опять сравнивала их.

Тем временем двое мужчин уложили Бена на диван в гостиной.

— Фу-ух, — шумно выдохнул темнокожий мужчина, вытирая испарину со лба. — Ну и тяжелый же младший Хадсон.

«Он что, знал Боба?»

Мия так и осталась стоять возле открытой настежь двери, недоуменно глядя на этого человека, что просто поразил её своим вульгарным поведением. На дворе ночь, и все давно спят! У них страшное горе, а он выпивает с Беном и производит неимоверно много шума! Эта ситуация её определенно злила. Не успела она сказать и слова, как на лестнице появился дядя Марк, что удивленно разглядывал незнакомца.

— Ливай? — неверяще произнес он. — Это ты?

— Марк, старина!

Как только дядя оказался внизу, мужчины обнялись, что еще больше шокировало девушку.

— Мне так жаль, — повторял человек, названный Ливаем. — Господи, мне так жаль! Бедная Эйлин!

Марк отстранился, и Мия впервые за всё это время увидела у него слезы на глазах, которые он быстро попытался утереть, а она проглотила подступивший к горлу ком.

— Мия, познакомься, — хриплым голосом произнес он, — это — Ливай Джонс, старый друг семьи.

Если он старый друг, то почему же она о нём никогда не слышала?

— Ливай, мы пожалуй пойдем, — подали голос двое других мужчин, о присутствии которых она и позабыла.

— Давайте, ребята, спасибо за помощь!

«Господи, неужели обязательно так громко говорить?»

— Тише! — шикнул на него Марк. — Эйлин спит.

Осознав свою оплошность, мужчина поморщился.

— Встретил мальца в баре, — пояснил он уже тише. — Он мне всё рассказал. Господи, какое несчастье. Как Эйлин?

При упоминании её имени голос мужчины как бы смягчился, Мия уловила это. Она уже перестала стоять, как каменное изваяние, и подошла к спящему мёртвым сном Бену, вглядываясь в его расслабившееся черты. Внезапно обстановка изменилась, и она снова была у них с Риком дома и смотрела на него, уснувшего на диване перед телевизором. Девушка улыбнулась, сама этого не замечая, и уже протянула руку, чтобы погладить, но тут же отдернула, так как тот перевернулся в пьяном сне, и перед глазами показалась лишенное шрама лицо. Видение рассеялось.

Мия словно окатили ледяной водой, она отпрянула и тут же засуетилась, надеясь, что мужчины не заметили её смущения, но те, казалось, были поглощены разговором, усевшись в кресла поодаль от спящего. Внезапно оба умолкли, чем заставили её остановиться и посмотреть на них. Оба глядели в сторону лестницы, где стояла бледная, поседевшая Эйлин. Но её глаза. Обычно тусклые они теперь оживились и заблестели. Она смотрела только на ночного гостя. Тот, в свою очередь, поднялся, глядя на неё взглядом полным неприкрытого обожания, заставляя пораженную Мию на какое-то мгновение забыть о своем горе.

***

Этот человек, Ливай, снова появился в их доме утром. Бен еще спал в гостиной, где его оставили мужчины, заботливо накрытый пледом. Казалось, ничего не может разбудить его. Сама же Мия поспала всего четыре часа. Её мозг упорно работал, составляя список дальнейших действий. После шокирующей новости детектива ей хотелось только одного, узнать всё подробности дела. Она не могла смириться с тем, что она больше никогда не увидит Рика по воле злого рока, а человек, причастный к этому, получит мизерное наказание.

Ей буквально не сиделось на месте, и вскоре после завтрака она вновь удалилась к себе в комнату, чтобы проверить ближайшие до Атланты рейсы. Помимо расследования, её ждало ещё очень много дел, например, необходимо было решить квартирный вопрос Рика и связаться с адвокатом фирмы, возможно, он оставил завещание.

Мия остро ощущала давление реальности. Будто все эти дни со смерти Рика она находилась в каком-то пузыре, отгораживающем её от действительности. И вот он лопнул, и все заботы, что напирали на его хрупкие стенки, хлынули на неё. Кроме неё больше некому этим заняться. Господи, не оставит же она это всё несчастной Эйлин! Уже хватило того малодушия, что она проявила во время организации похорон. С какой стойкостью приёмная мать распорядилась всем. Это, видимо, были её последние силы, что стремительно покидали женщину с того момента, как тело её сына опустили в глубокую яму. Нет, Мия сама должна справиться со всем этим. Она будет сильной ради Рика. Ради всех них.

Позже она вновь спустилась вниз проведать Бена и обратила внимание, что это вчерашний загадочный визитер пришел вновь. И что самое интересное, они с Эйлин сидели на заднем дворе за столом, где они семьей ели барбекю летом. Женским чутьем Мия догадалась, что этих двоих связывает история. Из раздумий её вырвало беспокойное мычание Бена, который, кажется, начал приходить в себя.

У него был такой разбитый и несчастный вид, что она тут же передумала издеваться над его похмельем. А так хотелось крикнуть рядом с ухом: «Рота подъем, война!»

Она уже не злилась на Бена за его вчерашнюю отлучку в бар, понимая, что он был на грани. Ей было страшно стыдно за свои слова и поведение, но больше все-таки за эгоизм. Будто она тут одна потеряла близкого человека. За всё это время со дня похорон он ни разу не заплакал, не замкнулся в себе, а наоборот, поддерживал её и Эйлин, утешая их. А они ведь близнецы, трудно назвать более близких людей, хоть и по характерам они разительно отличались.

Мия понимала, что ей необходимо извиниться и теперь думала о том, что скажет ему. Какие слова смогут загладить те, что она произнесла вчера, глубоко раня его. Что она ранила его, Мия не сомневалась ни на секунду, иначе он не пошел бы напиваться с горя. Бедный Бен. А она дура и есть!

Наливая ему стакан прохладной воды, она обернулась, разглядывая щурящегося от света мужчину, и закусила губу. Стоит ли рассказать ему о них с Риком?

Мия не сомневалась, что он сохранит её секрет, также как она не сомневалась в том, что он не осудит её. Ведь так хотелось хоть кому-то излить душу! С каждым днем это бремя тяготило всё больше, а ей хотелось освободиться. Ей почему-то казалось, раздели она эту тайну с кем-то, и скорбь перестанет так душить её. Теперь она понимала смысл исповедален в церквях. Люди необязательно ходят туда за отпущением своих грехов, чаще, чтобы облегчить душу.

Она принесла воды, смешно поджав губы. Лицо Бена было серым с похмелья, в глаза он старательно не смотрел. Приняв стакан дрожащей рукой, он поблагодарил её хриплым голосом. Мия села рядом в кресло, подыскивая нужные слова для извинений, пока ведущая на задний двор дверь не открылась, и на пороге не показался этот Ливай, который помог Эйлин зайти в дом. Увидев приемную мать, Мия забыла, о чем думала. Эйлин изменилась. Все еще выглядела неважно, но её лицо вновь ожило, хоть в глазах еще и можно было прочесть боль. Мужчина будто вдохнул в неё жизнь, а сам он буквально сиял рядом с ней, хоть и пытался это скрыть. Мия, будучи сторонним наблюдателем, сама того не зная, раскрыла чужой секрет.

Глава восемнадцатая

30 октября, Атланта, 14:30

Вымученные, они наконец сели в свободное такси. Мия сказала водителю название какого-то отеля, а затем устало откинулась на сиденье. Её лицо было напряжено и выражало недовольство: еще бы, считай, потеряли полдня, но Бен все равно радовался лишним, пусть и таким нервным, минутам, которые он мог провести с ней наедине. Их рейс в Атланту задержали на несколько часов и по прилету долго не «выпускали» багаж. Ему то было все равно, самое необходимое, он взял с собой в салон, а всё остальное при необходимости можно было купить, но вот вещи Мии…

Пока они ожидали свой багаж, девушка фыркала и бесилась, понося авиакомпанию, грузчиков и весь белый свет, чем вызвала у него невольную улыбку. Рассерженная Мия выглядела смешно, сдвинутые брови и надувающиеся от возмущения щеки. Да и он был рад, что она хоть на какое-то время отвлеклась от горя.

Ранним утром они покинули дом, оставив мать под присмотром дяди Марка и объявившегося Ливая, чтобы разобраться со всеми делами, оставленными Риком при жизни. Мия хотела вернуться в Атланту, чтобы заняться ими самостоятельно, но он настоял на совместной поездке. Мама была в надежных руках, и даже, если дела займут весь его отпуск, он был рад быть полезным. Останься он дома, от него мало было бы толку. Мужчины прекрасно справлялись, да и мать, похоже, начала отходить от удара, а Мие он может помочь, тем более у неё ещё была учеба. Но он также не мог отрицать, что поехал с ней, потому что хотел элементарно быть рядом, хотя совесть просто рвала его за это на части.

На следующий день после их ссоры, когда похмелье, после которого он решил больше никогда не пить, отпустило его, они поговорили. Краснея и глядя куда угодно, только не на него, Мия попросила прощения за свои слова и даже пыталась заставить его выговориться, но он не хотел больше проявлять свою слабость. Рик бы не проявил, это уж точно.

Они решили не рассказывать матери о решении суда, пока сами ничего не выяснят. Марк поддержал их решение и даже помог им удалить голосовое сообщение, что оставил детектив, ведущий дело. Хорошо, что матери и в голову не приходило включать свой мобильный, и Мия первая узнала об этом. Со слов дяди они поняли, что с машиной Рика столкнулся грузовик, который проехал на красный свет на полной скорости. Это выяснила Эйлин на встрече с тем детективом, за день до похорон. По словам Марка, даже была запись, на которой четко было видно столкновение, но мать отказалась смотреть её. Это было выше её сил.

Когда Марк рассказал им это, у Бена все внутри похолодело от воспоминания своего сна, который он видел, когда летел домой. Возможно ли, что ему приснились последние минуты жизни брата? Ведь тогда он еще не знал всех подробностей его смерти.

Да нет, ерунда. Это что-то уже совсем сверхъестественное. Он быстро откинул эту мысль, сосредоточившись на насущных делах. Было решено, что он поселится в отеле, где останавливалась мать, а уже завтра они начнут разбираться со всеми делами.

— Может сходим, где-нибудь пообедаем? — обратился Бен к Мие, беря ключи от своего номера на стойке регистрации. — Я умираю с голоду. А потом погуляем. Покажешь мне город, я ведь тут никогда не был.

Ему было важно вытащить Мию на свежий воздух. Она очень побледнела, её веснушки практически исчезли, а щеки впали. Всё это время, с момента похорон, она еще ни разу не выходила из дома, кроме сегодняшнего дня, и то они сразу направились в аэропорт.

— Прости Бен, я не могу, — виновато произнесла она, поджав губы, — у меня назначена встреча с коллегой Рика. Он должен прийти к нему домой и проверить все бумаги, на предмет рабочих документов..

Она тяжело вздохнула:

— Я ему обещала. А тут видишь еще и рейс задержали. Так что я сразу еду туда.

— Поехать с тобой?

— Нет я сама, — поспешно ответила Мия, и её глаза лихорадочно забегали. — Ты… Это… Ты пока обустраивайся. А вечером я покажу тебе город.

— Идет.

От его глаз не укрылся короткий выдох облегчения, который она пыталась скрыть. А он горько улыбнулся про себя. Ведь он догадался почему она не хочет, чтобы он ехал с ней. Наверняка в квартире Рика полно её вещей, которые она хочет успеть спрятать до его прихода. Поэтому он и не стал навязываться. Если Мия хочет сохранить свой секрет, он подыграет ей.

— Я заеду за тобой, — она нахмурила брови, прикидывая, — в восемь. Да, в восемь. Устрою тебе экскурсию по вечернему городу.

— Хорошо. Береги себя.

— Ты тоже.

Он развел руки, и Мия прильнула к его груди, а затем чуть отстранилась и, поднявшись на цыпочках, чмокнула в щеку. Не оставшись в долгу, он поцеловал её в ответ. А когда она уже не могла его видеть, трепетно прикоснулся пальцами сначала к губам, а потом к щеке.

***

Таксист высадил её около дома, где Рик снимал квартиру, в начале четвертого. Они попали в длиннющую пробку по дороге сюда, и рыжий пижон буквально извел её звонками.

Как только девушка оказалась у парадных дверей, она услышала сигнал клаксона и повернулась на звук. Огненная шевелюра Эдриана Прайса тут же бросилась в глаза, так что ему не нужно было утруждать себя дополнительно и сверкать ей фарами. Мия скривила лицо.

«Мог бы и ещё раз позвонить и попросить подождать его у входа», — подумала она, глядя, как грациозно мужчина выбирается из своего черного кадиллака.

Он пафосным жестом щелкнул на кнопку блокировки на ключе и, прежде чем двинуться с места, оглядел свою машину.

— Прости пожалуйста, что задержалась, — на самом деле она ни капельки не чувствовала вины: эта встреча была Мие в тягость, но она дала обещание, что как только прилетит обратно, даст ему доступ к кабинету Рика. Да и сама она хотела забрать оттуда все свои вещи, чтобы не вызывать подозрений у Бена, когда он придет сюда, чтобы помочь со всем оставшимся.

— Ничего страшного, — буркнул Эдриан Прайс; по его выражению лица было видно, что он собирался высказаться на тему её опоздания, но она опередила его.

Из-за задержки рейса их встречу пришлось перенести, а это уже само по себе было для Прайса тяжело-переносимым фактом, ведь Рик не раз рассказывал о его педантичности и манере впадать в истерику, когда что-то идет не по плану.

— Как ты? — поинтересовался он, пока они поднимались в лифте.

Мия посмотрела на него и, не увидев ничего кроме вежливого равнодушия, ответила:

— В норме. Ну насколько можно быть в норме.

Эдриан понимающе кивнул. А у Мии защекотало в носу от избытка его одеколона.

— Как дела у миссис Беннет-Хадсон? — спросил мужчина, перед тем как двери открылись, а Мия не выдержала и чихнула так громко, что он отшатнулся и ударился затылком о стенку лифта, его лицо выражало неподдельный ужас и отвращение.

— Прости, — не без стыда сказала она; ну правда было стыдно. — Просто в этом лифте такая ужасная вентиляция.

Сначала ключ не захотел поворачиваться в замочной скважине, что вызвало у неё легкое удивление, но после тот поддался, однако она не спешила входить туда, где каждая вещь будет напоминать ей о Рике и о счастливых днях, проведенных вместе.

— Мия? — окликнул её Эдриан Прайс.

— Да-да, — она сделала приглашающий жест, чтобы он проходил.

«Возьми себя в руки!» — приказала она себе. — «Ты должна быть сильной. Впереди будет ещё столько тяжелых моментов. Сколько ещё раз придется входить сюда!»

Она проводила мужчину в кабинет Рика, а сама направилась в спальню, глядя лишь себе под ноги, но запах в квартире все равно тревожил воспоминания. На глаза опять набежали слезы. Она вытащила из шкафа все чемоданы и дорожные сумки, что были у Рика, на постель и принялась бросать в них свои вещи, без конца утирая слезы. Она старалась не смотреть вокруг, боясь, что разревется еще пуще, но все-таки её взгляд упал на его аккуратно сложенную на полках одежду. Дрожащей рукой она потянулась к тёмно-синему джемперу и, уткнувшись в него, глубоко втянула носом воздух.

Спустя только два часа, Эдриан Прайс не без усталости в голосе объявил, что кажется нашел все, что принадлежало офису.

— Много тут было бумаг? — поинтересовалась Мия, обратив внимание, что к кейсу Прайса ничего не прибавилось.

— Нет, — он тяжело вздохнул. — Ты оказалась права, он не брал работу с собой.

«Ты оказалась права», — Мия не потрудилась заставить себя сдержаться и закатила глаза, но все равно она была слишком уставшей, чтобы язвить.

— Скажи, — спросил он её уже в лифте, — кроме тебя, у кого-то еще есть ключи от квартиры?

— У домработницы, что приходит дважды в неделю, а что? Ты искал что-то конкретное? — при мысли об домработнице Мия сделала себе мысленную пометку разобраться еще и с этим. Занятая своими мыслями она даже не обратила внимания, убирала ли та в её отсутствие.

— Нет. Это стандартная процедура, — поспешно ответил мужчина.

— Давай помогу с вещами, — предложил он, как только они вышли из лифта в лобби. Мия лишь плечами пожала: она никак не могла привыкнуть к его внезапным вспышкам галантности.

Прайс помог загрузить вещи в багажник и, прежде чем уйти к своей машине, спросил небрежным тоном:

— Ты занята сегодня? Может поужинаем вместе?

Он что зовет её на свидание? У Мии брови взлетели от удивления.

— Я тут подумал, я ведь тебя совсем не знаю. А мы с Риком столько вместе проработали.

— Прости, но я занята, — холодно ответила ему Мия; вот еще ей не хватало общения с Прайсом, который разыгрывает из себя доброго друга. — Обещала брату показать город.

— О, — угол его губ дернулся, а затем его лицо вновь стало прежним, — эм… Тот самый, что мы встретили в аэропорту? Близнец Рика?

— Он самый.

Мужчина выгнул бровь, чем заставил Мию нахмуриться.

— Понятно. Что ж, — он посмотрел на часы, демонстративно вскинув руку, — мне нужно бежать. Спасибо за уделенное время. Если тебе понадобится какая-то помощь, у тебя есть мой номер.

— Да. Спасибо большое за помощь с документами.

— Не за что. До связи.

***

Они стремительно поднимались вверх по дуге, и спустя несколько секунд глазам Бена открылся завораживающий вид ночных огней мегаполиса. Несмотря на свой возраст, он в своей жизни видел мало крупных городов, таких как знаменитая Атланта. В основном был в них проездами, никогда не задерживаясь, взять тот же Париж, где делал пересадки, летая домой в отпуск и обратно на службу. Учился он в Мичиганском университете, что находится в городе Энн-Арбор, который по количеству населения был даже меньше его родного Мэдисона. Конечно, он был несколько раз в Детройте вместе с одногруппниками, но посещение одного города несколько раз — не в счет. Да и не любил он крупные города, в которых тебя не покидает чувство, будто ты опаздываешь куда-то, в отличие от Рика, который только и мечтал вырваться и жить в гуще событий.

Но теперь, глядя на множество огоньков, раскинувшихся далеко внизу, он понимал, что в жизни большого города тоже есть своя романтика. Он украдкой посмотрел на Мию, что сидела рядом, соприкасаясь с ним плечом и смотрела на огни, уйдя в свои мысли. Подсветка колеса обозрения сменяясь, окрашивая её кожу и волосы в инопланетные цвета, делая её похожей на героиню какой-нибудь космооперы. Её лицо было печально, и казалось она вот-вот заплачет. Он завел назад руку, обнимая её и чуть прижимая к себе:

— Эй.

Она слегка улыбнулась и спросила, не глядя ему в глаза:

— Нравится?

— Очень, — он не лгал, ему действительно нравилось быть здесь, рядом с ней, чувствовать тепло её тела и наслаждаться ослепительным видом.

В кабинке они были только вдвоем. Происходящее могло походить на красивое свидание, если бы Мия не была ему сестрой, пусть и не родной и, если бы она не встречалась с его близнецом, который на днях умер. Он вдруг подумал о том, что, если бы он приехал тогда, год назад. Пришли бы они сюда втроем? Как бы Рик и Мия вели себя? Разыгрывали бы спектакль, или ему бы пришлось созерцать их обнимающихся с противоположного сиденья? Он невольно посмотрел на сиденье напротив, живо представив Рика в щегольском костюме и прильнувшую к нему Мию, и медленно убрал руку с её плеча, чувствуя острый стыд и вину перед памятью покойного.

Мия заметила перемену в его настроении и дотронулась его руки своей, что была просто ледяной по сравнению с его. Она хотела спросить Бена, что случилось, но контраст температуры тел просто поразил её.

— Тебе холодно? — звучало больше, как утверждение, чем вопрос.

И она действительно ощутила, что ей холодно. До настоящего момента она не замечала этого, погруженная в свои воспоминания об их первом официальном свидании. О бесстыжих поцелуях и приставаниях Рика и, как потом ей было стыдно покидать SkyView Atlanta, под неодобрительные взгляды других посетителей, что видели их из своих кабин. И зачем только она привела сюда Бена? Нашла ведь место, куда привести брата-близнеца Рика в его первое посещение города.

— Иди сюда, — он расстегнул молнию, открывая полы толстовки тем самым приглашая забрать накопившееся тепло. — Положи мне руку в карман.

Она прильнула к нему, сделав, как он сказал. Он обнял ее рукой, медленно растирая ее плечо, согревая. И Мие захотелось раствориться в моменте. Тепло его тела приятно обволакивало, даря ощущение покоя, забирая всю горечь и скорбь, а приятные воспоминания, которые теперь причиняли столько боли, отступали, не исчезая совсем, а просто отодвигались на задний план. Расслабившаяся она положила голову ему на плечо и прикрыла глаза.

Вдруг они резко остановились, отчего его рука замерла, а Мия нехотя приподняла голову, оглядываясь. Они достигли самого пика колеса.

— Тут всегда так, — сказала она, — через минуту поедем дальше.

Она посмотрела на мужчину и застыла. Их взгляды встретились и то, что она прочла там, послало по её телу трепетную дрожь. Он смотрел на неё с такой любовью, с таким ожиданием и вожделением, что на несколько секунд ей вновь почудилось, что перед ней сидит Рик. А меняющая цвета подсветка играла злую шутку с её бедным воображением. Отбрасываемые тени создавали подобие шрама на его лице, и она уже не могла мыслить трезво. Ей до смерти, до звенящей дрожи в конечностях захотелось поцеловать его. Она приблизилась, чтобы осуществить свое желание, но тут механизм аттракциона пришел в действие, и они двинулись дальше, теперь уже вниз. С легким толчком кабинки рассеялась вся магия момента, и пришло страшное осознание, что она чуть не поцеловала Бена. И он готов был позволить ей это!

Мия в ужасе, как и сидела, совсем близко от его лица и губ, смотрела на него, читая то же самое в его взгляде. Волна жгучего стыда прошлась по её позвоночнику, отчего ей стало жарко. На лице Бена ураганом проносились чувства, среди которых она уловила разочарование. Тут Мия поняла, что её желание поцеловать его никуда не исчезло, а кажется возросло до таких размеров, что затопило собой весь стыд и смятение. Ей страшно захотелось узнать, какие они, губы Бена на вкус и, как он целуется. Но перед взором возник мертвый лик Рик, отчего она вздрогнула и отстранилась, пробормотав тихое «я согрелась», и отсаживаясь. На Бена она упорно не смотрела.

Если с ней более менее было понятно, то что тогда с ним?

***

По телу разлился адреналин, и ему стало трудно дышать. Руки, которые еще несколько секунд назад обнимали её, он сжал в кулаки так сильно, что короткие ногти впились в ладони. Он не сдвинулся с места и на миллиметр, отслеживая боковым зрением, как Мия отсела от него.

Она все поняла! Черт, черт! Что теперь делать?

Воздух в кабинке словно наэлектризовался, и единственное, что ему хотелось в этот момент, так это провалиться сквозь землю. Мозг мужчины лихорадочно работал, придумывая оправдания, но ничего толкового не выходило. Оставшийся путь они проделали в полном молчании.

Когда пришла пора выходить, он выбрался первым, протягивая руку, чтобы помочь ей сойти. Она поколебалась буквально момент, но приняла её.

«Нужно говорить!» — подумал он. — «Нельзя молчать».

— Какие у нас планы на завтра? — спросил он вслух, изо всех сил стараясь скрыть дрожь в голосе.

Она ответила не сразу. Они шли куда-то по хорошо освещённой улице, но он не обращал внимания на дорогу, а смотрел лишь перед собой. Сердце бешено билось в груди, отдавая болью в висках, а из-за резкого всплеска адреналина он весь взмок и чувствовал, как горят его уши и щеки.

— Я позвонила арендодателю Рика, чтобы узнать до какой даты он снимал квартиру, — начала она; её голос звучал ровно, и Бен рискнул посмотреть на девушку, что была крайне задумчива. — Он сказал, что плата за следующий месяц должна поступить через десять дней. Я рассказала ему о смерти Рика.

Она умолкла на несколько секунд, а затем продолжила:

— Он сказал, что все понимает, но просит освободить квартиру, как можно быстрее. Он сдавал пустую квартиру, так что вся мебель принадлежит Рику, нужно как-то вывезти её и сделать с ней что-то.

— Ты уже думала что?

— Нет, — призналась она. — Я не думала, что придется разбираться еще и с этим.

— Я рядом, — он остановился, побуждая остановиться и её. — Я помогу тебе. Ты же знаешь, ты можешь во всем положиться на меня.

Мия кивнула.

— Ты устала, — вдруг сказал он. — Давай, я отвезу тебя домой.

— А ты?

— Доберусь на такси. Поверь, я помню название своего отеля, — он попытался шутить, чтобы хоть как-то сбросить напряжение, повисшее между ними.

При виде её слабой улыбки его немного отпустило.

Глава девятнадцатая

30 октября, Атланта, 22:45

Мия плюхнулась на кровать, накрываясь с головой одеялом. Тело буквально ныло от усталости, а мысли путались, так что хотелось только одного — быстрее забыться сном. Завтра она будет решать накопившиеся проблемы, сейчас ей нужен отдых. За дверью комнаты отчетливо слышались воодушевленные голоса и возня студентов, украшающих коридор кампуса к завтрашней вечеринке по случаю Дня Всех Святых. Девушка совсем забыла, что на дворе праздник, который она очень любила, будучи ребенком.

«Жизнь идет своим чередом», — отрешенно подумала Мия, сворачиваясь в клубок и прижимая к груди плюшевого лисёнка — один из подарков Рика.

Она закрыла глаза и постаралась воскресить в памяти какое-нибудь приятное совместное воспоминание, но мысли не хотели переключаться со странного момента с Беном на колесе обозрения. Она ведь чуть не поцеловала его! Чувство стыда вспыхнуло вновь, прогоняя слабость, заставляя её всю покраснеть с головы до пят. Мия уткнулась в подушку, словно пытаясь спрятаться от своей совести. Она чуть не поцеловала Бена. Бена, который читал ей на ночь отрывки из своих собственных книг и водил гулять на детскую площадку.

Дышать в таком положении было невозможно, поэтому Мия повернула голову вбок, судорожно вдыхая. Ей показалось, или он тоже хотел этого? Перед взглядом так и стояло его лицо и то же смущение, что у неё. А, может, ей привиделось? Мозг отчаянно зацепился за эту мысль. Да, может, она видела то, что хотела увидеть? А хотела она видеть перед собой Рика, как бы не было тяжело ей признаться себе в этом. Ей даже показалось, что она видит его шрам. Конечно, ей показалось! Возможно, реакция Бена была совсем другой. О, Господи, что он теперь думает о ней?

Мия зажмурилась, чувствуя себя абсолютно несчастной. Какая же она ужасная сестра, если видит в Бене его близнеца! И какая неверная девушка, которая не в состоянии вынести выпавшую ей долю и ищущая замену, что заставила бы исчезнуть боль утраты. Она живо представила Рика, стоящего над ней и смотрящего на неё своим особенным взглядом, от которого кровь стынет в жилах. Как он смотрел на неё, когда умер Боб, а она не сумела его разбудить, чтобы вовремя выехать в аэропорт.

Поддавшись малодушию, Мия выглянула из-под одеяла, проверяя не стоит ли там Рик? Но нет, конечно же, никого не было и быть не могло. Вдруг, в этот самый момент раздался настойчивый стук в дверь, отчего Мия подпрыгнула и икнула. Суеверный страх овладел ей, и она затряслась. Стук повторился, и снаружи послышался беспокойный голос Роуг:

— Мия, ты тут?

Из уст девушки вырвался протяжный выдох. Она бы посмеялась над своим малодушием, но хотелось кричать. Её нервы совсем расстроились, а воображение разыгралось не на шутку, раз она, пусть и на мгновение, решила, будто это Рик стоит за дверью. Рик уже не может стоять за дверью, он никогда уже не придет и не постучит в эту дверь или в какую-либо другую. Мия не без болезненного облегчения осознала, что Рик уже не может осудить её. Зато Бен может. Бен, который теперь, скорее всего, презирает её. Ну, как она могла подумать, что он тоже хотел этого поцелуя?

Откинув в сторону одеяло и набросив кое-как халат на плечи, Мия пошла открывать. Страх сковал её сердце, и ей стало невыносимо находиться одной. Она приоткрыла дверь, Роуг стояла к ней спиной, щелкая в телефоне, но услышав скрип открывающейся двери, обернулась. Её лицо выражало неподдельное сочувствие.

— О, Мия, слава Богу! — воскликнула она, обращая на себя внимание других студентов. — Ты не отвечала на звонки, и я решила, что что-то случилось!

— Привет Роуг, — она приоткрыла дверь шире. — Проходи.

Девушка быстро переступила порог.

— Ты уже легла спать? — виновато спросила та. — Прости.

— Ничего страшного, — тихо ответила Мия, освобождая стул от одежды и кидая её на соседнюю пустующую кровать. — Все равно не спится.

Не успела она опомниться, как была заключена в объятья.

— Мне очень жаль, Мия, — она погладила её по спине. — Соболезную.

Мия поджала губы и посмотрела на электрический свет вмиг наполнившимся слезами взглядом.

— Спасибо Роуг, — пропищала Мия; сдерживаться было выше её сил и она заплакала.

Ночная гостья среагировала быстро, освободив Мию от объятий, усадила её на развороченную кровать и, выудив из сумки коробочку с бумажными салфетками, протянула ей, после чего, со словами «я на минутку», скрылась за дверью.

Отсутствовала она, может, от силы минут пять, вернувшись в комнату с бутылкой воды из одного из автоматов, что стояли в холле кампуса.

Мия успокоилась достаточно быстро. С самого детства она старалась сдерживаться в чувствах перед чужими людьми, даже после смерти мамы она плакала только в одиночестве в своей постели.

— Когда ты вернулась? — поинтересовалась Роуг, когда слезы высохли, и Мия перестала заикаться.

— Сегодня днем. Должна была утром, но рейс задержали.

— Ой прости, — девушка виновато скорчила лицо и поспешила объясниться. — Ты, наверное, жутко устала, а тут я пришла. Просто я звонила тебе сегодня, когда мне сказали, что видели тебя на территории кампуса, но ты не отвечала, и я забеспокоилась.

— Ничего страшного. Побудь со мной немного, мне… — Мия умолкла на миг, — мне так плохо.

— Конечно, конечно, — поспешила заверить её подруга и дотронулась до её руки своей. — Хочешь, я останусь ночевать? К тебе ведь никого не подселили в этом году.

— Эм-м… — Мия сконфузилась и не без стыда оглядела беспорядок в комнате, особенно груду вещей и книг, что покоились на кровати, предназначенной «соседке».

Ей хотелось уединиться со своей скорбью, несмотря на то, что она ещё ощущала отголоски страха. Хотелось вдоволь покататься на карусели самобичевания и поплакать, когда Роуг уйдет. Но та была так добра, что пришла проведать её, и Мие было неудобно отказывать.

— У меня нет запасного спального комплекта, — соврала она, надеясь, что Роуг не станет настаивать.

— Ой, это ерунда, — отмахнулась та, слегка улыбнувшись. — Попрошу у кого-нибудь из девчонок, я ведь практически всех тут знаю.

Мия подавила тяжелый вздох и кивнула, слегка улыбнувшись. Что ж, придется отложить свои слёзы и угрызения совести на потом.

***

Они не долго разговаривали: Роуг старалась не мучить её расспросами и избегала темы похорон, рассказывая о том, что Мия пропустила за время своего отсутствия на лекциях, и пообещала завтра же отдать ей все записи и даже предложила сама их отксерить, но Мия отказалась. Нельзя пользоваться человеческой добротой свыше меры, а Роуг оказалась такой заботливой, что заставляло задуматься, сделала бы Мия то же самое для неё или для кого-либо еще, если бы подобное случилось с ней или с кем-либо из знакомых студентов? Лежа в темной комнате и слушая посапывание девушки, Мия поняла, как всё это время с момента переезда в Атланту была сосредоточена только на Рике, не замечая вокруг ничего. У неё даже друзей, как таковых, не было, а она ведь учится уже на третьем курсе. Она ни разу не пошла ни на одну студенческую вечеринку, не искала возможностей ни с кем сблизиться.

«Почему?» — спросила она себя.

«Из-за Рика», — сама же и ответила себе Мия.

Ей никто не был нужен, кроме него. Она хотела быть только с ним, каждую минуту. Но он ушел, и сейчас она крайне остро ощутила своё одиночество, совсем как тогда, когда узнала о смерти мамы. Да, конечно, у неё есть Бен и приемная мать. Но Бен — солдат и скоро вернется обратно на службу, а Эйлин живет в Мэдисоне, так далеко…

Мия с горечью осознала, что теперь будет намного тяжелее, чем после смерти мамы. Ведь тогда судьба послала ей Хадсонов, принявших её как родную. Они старались облегчить её скорбь и дать ей всё самое лучшее, чтобы она ни секунды не чувствовала себя обделенной в чем-то. Особенно Бен. Но не теперь. Боба не стало, Бен служит за океаном, а Эйлин в другом штате, и никто не поможет теперь пережить невосполнимую утрату. Она осталась одна в городе, хранящем столько воспоминаний, и ей одной теперь нести бремя скорби. И не сможет она в момент отчаяния прильнуть к крепкой груди любимого, потому что его нет на свете. Он больше никогда не разбудит среди ночи, спасая от кошмаров, и не прижмет к груди. Отныне она сама должна будет бороться с ними и с теми, которые еще придут, подпитанные болью её утраты.

О, Рик! Ну почему она не ночевала в тот день с ним? Почему именно его машина оказалась на том злополучном перекрестке? И почему тот чертов водитель грузовика проехал на красный? Кто ему дал права? Почему он вообще появился на свет и отнял у неё Рика? Мия уткнулась в подушку и разрыдалась, а когда её силы иссякли, её сморил тяжелый, удушающий сон.

***

Вновь этот запах дорогой кожи и хвои. Он находился на пассажирском сиденье какого-то автомобиля, приборная доска которого оказалась смутно знакомой, где-то он уже её видел. Автомобиль плавно двигался в темноте, и Бен тут же повернул голову в сторону водителя. Им оказался Рик.

— Здравствуй, брат, — он посмотрел на него, улыбаясь.

— Рик.

Хотелось броситься на него и сжать в объятьях, но вместо этого Бен схватил его за предплечье, чтобы убедиться, что это и вправду он.

— О, Господи, Рик, — его сердце прыгало от радости. — Как? Как ты? Что произошло?

— Ох, Бенни, — он мельком бросил на него сочувствующий взгляд, — ты же знаешь, что я мертв.

«Мертв. Мертв. Мертв», — отдалось эхом в мозгу.

Память воскресила смутные, словно в тумане образы опускания гроба в землю и плачущую на его груди Мию.

— Ты ведь позаботишься о ней, — звучало как утверждение, нежели вопрос, от которого каждая клеточка в теле Бена напряглась, а его бросило в жар.

«Он знает», — понял он. — «Всегда знал».

— Конечно, знал, — произнес Рик, словно читая его мысли.

Бену стало трудно дышать, и он потянулся к вороту, чтобы ослабить удушье, и с удивлением обнаружил у себя галстук. Галстук он надевал только к парадной форме. Мужчина бегло оглядел себя, удивляясь еще больше, потому что он был в костюме, явно дорогом. В замешательстве он завел руку, касаясь своей головы и вздрогнул, его волосы отрасли. Дрожащей рукой он провел по ним, позабыв о брате, что спокойно продолжил вести автомобиль в кромешной тьме, которая, по его виду, вообще не смущала его.

Он опустил солнцезащитный козырек и, сдвинув в бок заслонку, скрывающую, зеркало, обомлел. Он даже приблизился, чтобы получше рассмотреть свое лицо и волосы — таких длинных волос у него в жизни не было, только у Рика. Но, что же это? Он непроизвольно дотронулся до щеки. Шрам. Шрам Рика?

— Рик, что происходит? — дрожащим голосом обратился он к брату; они стояли на светофоре.

— Разве ты никогда не думал о том, что хотел бы быть на моём месте? — без злобы спросил тот, повернувшись.

— Конечно, нет! — у Бена кровь отхлынула от лица. — Как ты мог подумать такое?

— Даже, когда ты узнал о нас с Мией?

Бен не выдержал и отвел взгляд. Да, его посещала эта мысль пару раз, но он быстро подавлял её, чтобы она не пускала корни.

Боковым зрением он уловил, что светофор сменился на зеленый, и Рик нажал на педаль газа, трогаясь с места, а Бену вдруг стало тревожно. Что-то должно было произойти. В ту же секунду его ослепил дальний свет фар.

— Рик, нет! — крикнул он в ужасе и тут же проснулся.

Он подскочил на месте, оглядываясь по сторонам, но перед глазами так и стоял ослепляющий дальний свет. Он тяжело и часто дышал, а сердце отплясывало чечетку. Тренированный на критические ситуации мозг летчика быстро определил, что он находится в безопасности, и сжатое, словно пружина, тело расслабилось. Он упал обратно на кровать и попытался успокоить биение сердца и выровнять дыхание.

Эти кошмары рано или поздно доведут его до ручки. Как же ему хотелось вернуться в тот период жизни, когда он не видел снов.

Бен нажал на кнопку на своих часах, подсвечивая циферблат. Было начало пятого. Стоило вернуться ко сну, потому что он проспал всего три часа: долго не мог заснуть, перебирая в голове прошедший вечер.

Мия хотела поцеловать его. Он увидел это в её глазах. И как приоткрылись её губы. Те самые губы, о которых он столько мечтал. Его сознание окутала пьянящая радость. Воздух между ними словно отяжелел, и еще чуть-чуть, и он бы потянулся к ней своими губами, а, может, так и было, потому что расстояние между их лицами сократилось. Сейчас он уже не был уверен, кто из них приблизился. Скорее всего, — он, потому что, увиденное после в её взгляде, заставило его сердце упасть. Осмысление. Ужас. Смущение.

Он выдал себя. И теперь она знает о его чувствах.

Бен был уверен, что она заговорит о чуть было не произошедшем, когда он вез её домой, но нет, Мия молчала. А его пьянящая радость сменилась горечью, ведь он понял, почему она хотела его поцеловать. Она видит в нем Рика. Конечно, у них ведь одно лицо! А он, идиот, на миг возомнил, что любовь всей его жизни хочет именно его! Какой же он осёл. В номер мужчина вернулся в прескверном настроении, а тяжелые мысли не отпускали его до самого сна.

Бен ворочался в гостиничной постели еще тридцать минут, а потом поднялся и, приняв стойку, стал отжиматься. Физические упражнения всегда помогали ему опустошать голову от мыслей, и, возможно, он устанет настолько, что сможет вновь уснуть.

***

31 октября, Атланта, 12:05

Они ехали в полицейский департамент, где Мия в своё время расписывалась за вещи Рика, на встречу с детективом. С самого утра девушка вертелась словно белка в колесе. Она встретилась с Грэйс возле кофейни, где та брала себе кофе по дороге в офис, и забрала рубашки Рика и личные вещи из его кабинета, что уместились в небольшую картонную коробку. А после посетила и сам офис компании в надежде поговорить с адвокатом. Конечно, она могла попросить Эдриана Прайса о встрече с ним, но ей претила сама мысль, что придется обращаться к нему и быть обязанной. Она и без того обязана ему тем, что он не раскрыл её тайны родственникам.

Адвокат был высоким мужчиной с колючим взглядом. Держался он всегда прямо и с достоинством и очень редко улыбался, за что Мия про себя называла его «Адвокатом Дьявола».

Мие повезло: мужчина принял её и, внимательно выслушав, дал подробную информацию относительно того, как действовать дальше. Слушая и записывая каждое его слово, Мия поняла насколько ошиблась в характеристике этого человека. Он оказался очень вежливым и пояснял каждый термин и закон, чтобы донести свою мысль просто и понятно. Как и ожидалось, он не занимался личными делами работников фирмы. Но зато предоставил ей подробную информацию и объяснил, что нужно сделать и проверить, и какие документы для этого понадобятся.

— Сожалею, мисс, — сказал он, — думаю, Ричард не оставил никакого завещания, иначе с вами бы уже связались. Но, возможно, он составил его сам. Вам стоит посмотреть в его документах, может быть, дома. И потребуйте в банке, чтобы они заморозили его счет, только после этого Вы сможете подать в суд на получение денег. Проверьте, возможно, он назначил Вас или кого-то ещё получателем его денег после смерти.

Поездку в банк, как и поиск возможного завещания в квартире Рика, она решила отложить на время после встречи с детективом: ей было необходимо знать все подробности дела и судебного процесса.

Мия украдкой поглядывала на сидящего рядом Бена, пытаясь по лицу и языку тела понять, изменилось ли его отношение к ней. Он был крайне молчалив, даже для себя, и смотрел вперед нечитаемым взглядом. Выглядел он паршиво, что не без грусти заметила Мия. Он похудел и стал еще бледнее, а под глазами залегли темные тени, что делали его и без того большие глаза еще больше. Несчастный вид мужчины заставил отступить на второй план преследующий её стыд.

***

— Уровень алкоголя в его крови составлял 0,72 промилле, — сказал детектив. — Он не должен был садиться за руль.

Её словно обухом по голове ударили. Во время аварии Рик был пьян?!

— Это ошибка! — тут же произнесла она. — Рик никогда не садился за руль выпившим.

— Прошу прощения, мисс, но экспертиза не врет. Возможно, в этот раз он сделал исключение.

— Я не верю в это, — она не заметила, как сказала это вслух. — Рик был ответственным.

— Мог ли этот факт повлиять на решение суда? — спросил Бен.

— Не думаю. Я, конечно, не прокурор и в суде не выступаю, но на записи хорошо видно, как грузовик проезжает на красный свет, который горел на тот момент уже двадцать секунд. Водитель признался, что отключился. Он полностью признал свою вину.

— А водителю провели экспертизу?

— Разумеется. Он был чист.

Наступило неловкое молчание. Бен посмотрел на Мию, покрывшуюся красными пятнами. Она сидела, сжав кулаки, и сверлила мужчину гневным взглядом.

— Когда это произошло? Ну, сама авария? — спросил Бен.

Ему было необходимо знать это. Тот сон всё никак не давал ему покоя. А сегодняшний пугал до чертиков.

— По камерам, в десять минут седьмого утра произошло само столкновение.

Перед глазами на мгновение вспыхнула картинка приборной доски. «6:08».

Бен вздрогнул, чувствуя, как внутри него всё холодеет:

— Я хочу увидеть запись.

Мия удивленно посмотрела на него, но лицо Бена было каменным. Он был уверен в своем решении.

— Бен..?

— Я должен знать.

— Что ж, это ваше право, — с этими словами мужчина вытащил из своеобразного кармашка в папке диск и вставил его в компьютер.

— Бен, — Мия накрыла его ладонь своей. — Не надо.

— Мне это нужно, — ответил он, переплетая с ней пальцы. — Иди. Я справлюсь.

Она кивнула, позволив себе на мгновение сжать пальцы в ободряющем жесте, прежде чем отпустить его ладонь, а затем пошла в сторону выхода, бросив на него умоляющий взгляд.

— Вы уверены, что хотите это увидеть? — уточнил детектив, прежде чем повернуть к нему экран.

— Да.

Его взору открылось не самого лучшего качества цветное изображение какого-то перекрестка. Буквально через секунду он увидел подъезжающий к перекрестку автомобиль.

— Это машина вашего брата, — указал мужчина ручкой.

Бен кивнул, вцепившись руками в подлокотники.

— Видите, пока ещё зеленый свет, — продолжал детектив, указывая ему на светофор, куда и была направлена камера.

Этот светофор сменился на красный, и машина Рика тронулась с места спустя секунду. Вдруг, в поле зрения показался грузовик, летящий на полной скорости. Кадры видео сменялись быстро, но время для Бена словно замедлилось. Как только он увидел грузовик, перед взглядом промелькнула вспышка, отчего он вздрогнул и в тот же момент будто переместился в свой сон, за руль автомобиля.

Ослепляющий свет фар слева. Он поворачивает голову, в ужасе глядя на несущуюся на него громадину, которая спустя сотую долю секунды врезается в его автомобиль. Ему кажется, что он слышит скрежет металла.

— Мистер! Эй! — доносится до его слуха чей-то голос, но перед глазами все плывет, ему трудно дышать.

Миг, и перед глазами всё померкло, а звуки исчезли.

Глава двадцатая

— Бен! Бен! — услышал он полный тревоги любимый голос, когда сознание вернулось к нему. — Очнись.

Сделав над собой усилие, он приоткрыл глаза, обнаружив над собой несколько обеспокоенных лиц. Во взгляде Мии читался неподдельный страх, который сменился облегчением. Её рука нежно гладила его мокрое лицо. Он накрыл её руку своей. Ему не хотелось, чтобы эта ласка прекращалась.

Она застыла. Их взгляды встретились, и он с легкостью прочел смущение, несмотря на то, что мысли путались.

— Я все понимаю, — пробубнил рядом рассерженный детектив. — Тяжелое видео, особенно для близкого человека, но чтоб падать в обморок. Серьезно, парень, если ты из слабонервных, не стоило тебе разыгрывать героя.

— Повежливее, — произнесла Мия, повернувшись к мужчине, в её голосе послышался металл, отчего глаза Бена расширились от удивления. — Перед вами все-таки действующий офицер ВВС.

Бен сел, заставляя склонившихся над ним людей отпрянуть. Голова слегка кружилась. Он утер мокрое лицо и замер на мгновение: рукав был в крови. У него из носа пошла кровь.

— Ты боевой пилот? — тон мужчины был полон скептицизма.

— Да! — Ответила за него Мия. — Как и его отец! И сейчас он потерял брата, для него это…

— Хватит Мия, — Бен прервал её. — Не нужно оправдывать меня.

Он поднялся, игнорируя протянутую руку, и слегка покачнулся, но всё же устоял на ногах.

— Ты и правда пилот ВВС? — спросил его детектив.

— Да, — глухо ответил Бен, чувствуя привкус металла на языке.

— Извини, за то, что сболтнул сгоряча, — тот протянул руку в знак примирения. — Благодарю за службу.

Бен нехотя пожал её, вложив в это оставшиеся силы. Он не мог позволить этому человеку плохо думать о ВВС.

— Выпей, — донесся откуда-то с боку голос девушки.

Он повернулся, она стояла рядом, протягивая пластиковый стаканчик с водой.

— Спасибо, кроха, — он залпом осушил стаканчик. — Думаю, тут мы уже закончили?

— Да, — она твердо кивнула. — Спасибо, что уделили нам время, детектив.

— Да не за что. И это, — он запнулся, — прошу прощения, офицер.

Выйдя, наконец, на улицу, Бен позволил себе устало опереться на стену. Ощущение было, как после «недели выживания», что ему устраивали в лётной школе. Будто из него высосали все соки.

— Бен, тебе плохо? — Мия дотронулась до его предплечья.

Он кивнул, хоть ему было стыдно признаться в этом. Он чувствовал себя ужасно жалким. А тот факт, что Мия видит его таким, делал только хуже. Хотелось спрятаться где-нибудь и никогда не выходить.

— Давай, помогу дойти до машины, — она поднырнула по руку, обхватывая его торс. — Обопрись на меня.

— Нет, я сам, — он постарался отцепить её от себя, чувствуя, как его охватывает злость. Злость на самого себя.

— Брось, я вижу, что тебе совсем паршиво, — она только сильнее обняла его. — Пожалуйста. Позволь помочь тебе.

— Хорошо, — он обнял её одной рукой. — Не думал я, что когда-нибудь меня будет тащить моя младшая сестра.

***

31 октября, Атланта, 17:30

Последней остановкой на сегодня оказалась квартира Рика. После обморока в полицейском участке, они отправились поесть, и Бену стало лучше. Далее они побывали в банке, где Рик держал свои деньги, которые он оставил Мие, записав её в получатели*. Этот факт вызвал у неё искреннее удивление, что после переросло в откровенное смущение. Бен видел это по её лицу. Хотя он сам ничуть не удивился: они ведь были парой.

Планом было хотя бы начать составлять список вещей и мебели, а также покопаться в его кабинете на предмет завещания, хотя, какое завещание, раз все деньги, что были у Рика, отошли Мие.

Девушка припарковала свой автомобиль на стоянке и заглушила двигатель. Бен освободился от ремня безопасности, обратив внимание, что она так и продолжает сидеть.

— Мия?

— М-м?

— Все в порядке?

— Да, — ответила она. — Нет. Не знаю. Рик оставил все деньги мне, не упомянув вас с Эйлин. Я не знаю, что и думать.

— Ты — тоже семья. Он любил тебя, — он понизил голос. — Больше, чем ты думаешь.

Мия открыла рот и тут же закрыла его. Краска отхлынула от её лица, а всё тело напряглось. Последние слова прозвучали так двусмысленно. Она внимательно вгляделась в лицо Бена, проверяя свою догадку, но оно казалось отрешенным: он был где-то в своих мыслях. Она должна была что-то ответить на это. Но все мысли растерялись. Но Бен кажется не замечал её замешательства.

— Пойдем?

Она кивнула и, отстегнувшись, вышла из машины.

Поднимаясь на лифте, Мия чувствовала, как горят её уши, и краска ползет ей на лицо. В смятении она начисто позабыла о том, что её ждет квартира с вещами полными воспоминаний. Они подошли к двери, и Мия достала из кармана ключи. Она уже успела немного взять себя в руки, поэтому произнесла:

— Рик дал их мне, чтобы я следила за квартирой во время его командировок. Да и я любила сбегать сюда учиться. В тишине и покое.

Но дверь приоткрылась, хотя она не успела вставить ключ в скважину до конца. Они оба застыли и посмотрели друг на друга. Бен нахмурился и, открыв до конца дверь, прошел в апартаменты первым, шепнув перед этим: «держись за мной».

Их взору предстал настоящий погром.

***

Спустя час Мия сидела за столом вместе с полицейским, заполняющим протокол, прикрыв рукой рот. Квартиру ограбили, возможно, забрав единственное, что осталось от Рика — его вещи! Она бы разрыдалась, если бы не стоявший в другом конце комнаты Бен, который беседовал с другим полицейским.

— У кого кроме вас был доступ к квартире? — спрашивал её офицер.

— У домработницы, — Мия убрала руку от лица. — Она приходит сюда дважды в неделю.

— Когда вы в последний раз были здесь? До обнаружения взлома.

— Вчера, — ответила она. — Примерно в это же время.

— С вами кто-то был?

— Да. Коллега Рика, Эдриан. Эдриан Прайс. Ему нужно было провести ревизию документов.

— Вы можете примерно сказать, что было украдено?

«Да разве в этом хаосе, что-то можно разобрать?» — подумала Мия, но вслух ничего не сказала, лишь отрицательно качнув головой.

— Телевизор, там, — предположил мужчина, — деньги, драгоценности?

— Не знаю, — с раздражением произнесла она, — тут настоящий бедлам. Надо все тщательно осмотреть.

Он задал ей еще несколько дежурных вопросов, а после, пожелав счастливого Хэллоуина, отбыл вместе с коллегой, дав указания, что делать дальше. Возмущению Мии не было предела. Они ведь даже не осмотрели место преступления! Как только полицейские скрылись за дверью, Мия дала волю своему негодованию и принялась ругаться. По щекам потекли слезы, но то были слезы гнева. Гнева от бессилия. Она закрыла лицо руками. Её всю трясло, и она непроизвольно стала топать ногой, словно обиженный ребенок.

Ощутив чужое прикосновение, она вздрогнула и, убрав на миг руки, взглянула на Бена, а затем бросилась к нему в объятья и ударилась в истерику.

— Ш-ш-ш, — он поглаживал по голове икающую ему в грудь Мию.

Топлива ей хватило ненадолго, и она успокоилась довольно быстро. И теперь размякла в его объятьях. Казалось, расцепи он руки, и она упадет.

— Они не стоят твоих слез.

— Я с-схожу с… с-с… ума, — произнесла она, а затем в попытке вдохнуть ртом, так как нос был забит, громко хрюкнула и замерла, вмиг охваченная неловкостью.

Но Бен, кажется, не обратил внимания на этот звук. Он не издал смешка и даже не хмыкнул.

«Я тоже», — подумал он.

Мия отстранилась от него, разглядывая погром, чувствуя, как волна злости вновь поднимается в ней. Как же она ошибалась, думая, что ей будет тяжело находиться в квартире Рика, где каждая вещь напоминает о нём, создавая ощущение, что он вот-вот вернется с работы. Но оказалось, что произошедшее намного больнее. Смотреть на то, как кто-то разгромил квартиру и уничтожил эти вещи. Осквернил их, не задумываясь и на мгновение, что для кого-то — это единственное, что осталось на память. Как тот человек, водитель грузовика и не думал, что, садясь за руль уставшим, он уничтожит для кого-то целый мир.

Злость поднималась в ней, заглушая голос разума и единственное, чего ей хотелось — разорвать этих воришек вместе с водителем на куски. Мия сжала кулаки так сильно, что ногти больно, до крови, впились в кожу.

— Мия. Мия! — Бену пришлось потрясти её за плечо, чтобы она обратила на него внимание.

Девушка подняла на него свой взгляд, и он отшатнулся. Столько ненависти было в нём.

— Выпей воды, — сказал он совсем тихо, протягивая уцелевший стакан, который нашел в буфете. — Надо восполнить потерянную жидкость.

— Спасибо, — она с жадностью припала к воде.

Бен увидел кровь на её ладонях, но ничего не сказал.

Осушив стакан, Мия выдохнула, а затем покачнулась, выронив стакан, что разбился в дребезги, присоединившись к другим убитым вещам. Бен успел подхватить её и усадить на стул.

— Мия! Мия! Посмотри на меня.

Силы покинули её, а голова страшно кружилась. Единственное, чего ей хотелось — лечь и закрыть глаза. Слишком многое произошло за последние дни. Слишком много горестей в один день.

— Я не могу больше. Слишком больно, — прошептала она.

— Я знаю, малышка, — он поддерживал её голову, поглаживая скулу большим пальцем. — Я знаю. Ты держишься молодцом, лучше, чем я, это уж точно.

Он хотел добавить: «Рик бы гордился тобой», но передумал.

— Они осквернили его память, — продолжала тем временем девушка, — растоптали единственное, что осталось у меня. У нас, — она осеклась и испуганно посмотрела на Бена.

В его взгляде читалось понимание, боль и сочувствие.

— Я знаю, — ответил он на её мысли, убрав руки от её лица. — Я знаю, что вы с Риком были вместе.

Она непроизвольно задержала дыхание и вспомнила об этом в самый последний момент, когда воздух в легких иссяк.

«Как давно?» — хотела она спросить, но в этот самый момент раздался стук в дверь, и послышался чей-то неуверенный голос:

— Смена замков!

***

Пока мастер менял замки, Бен все время был с ним, наблюдая за его работой и отвечая на его вопросы. Но Мия не слушала, о чём они говорили. Она так и осталась сидеть, пытаясь переварить то, что сказал ей Бен, облокотившись на столешницу.

В голове было много вопросов, но они все исчезали под натиском накопившейся усталости и стресса. Её руки и ноги отяжелели. Хотелось лечь и лежать до Второго Пришествия.

Она и не заметила, что они снова одни.

— Эй, — Бен на миг сжал её плечо, а затем подвинув другой стул, на котором до этого сидел полицейский, опустился на него.

Наступило молчание.

Мия смотрела куда-то в сторону, будто выпала из реальности, и он уже пожалел о произнесенных до этого словах.

— Хочешь поговорить об этом?

Их взгляды встретились, и она отрицательно качнула головой:

— Не сегодня.

— Да ты права, — он поджал губы. — Извини.

— Да нет, просто, — она выпрямилась, — Эйлин..?

— Она не знает, — заверил он девушку. — Я никому не рассказывал и не расскажу. Мне кажется, она и не догадывается.

— Ты осуждаешь меня? — спросила Мия после короткой паузы.

— За что? Я же вижу, как ты его любишь. Он тоже любил тебя, я знаю.

— Спасибо, Бен, — она накрыла его кисть своей ладошкой. — Ты не представляешь, как много это значит для меня.

Она огляделась по сторонам:

— Господи, какой бардак. У меня даже нет сил встать.

— Вернемся сюда завтра? Я думаю, нам обоим необходим отдых.

— Да-а-а, — протянула она. — Только я планировала ночевать здесь. Сегодня ведь Хэллоуин, в кампусе будет тусовка, до самого утра скорее всего.

— Хочешь переночевать в моём номере? — спросил он, надеясь, что это прозвучало ровно и недвусмысленно.

Мия пристально посмотрела на него, а затем утвердительно кивнула.

***

Несмотря на страшную усталость и моральное опустошение, сон не желал приходить. Зато вместо него голову наполняли неловкие мысли, которые, кажется, все это время только и ждали своего звёздного часа, несмотря на все сегодняшние потрясения. Перед глазами вновь вспыхнули события вчерашнего вечера, заставляя Мию гореть от стыда, отчего ей стало невыносимо жарко под одеялом в гостиничном халате.

Мия повернула голову туда, где стояла вторая кровать, разглядывая смутные черты Бена. Он не шевелился и не издавал ни звука. Должно быть, уже десятый сон видит, в отличие от неё, воображающей себе тут невесть что.

Предложение Бена переночевать в гостинице было логичным и звучало довольно безобидно, но оно застало её врасплох. Его вчерашний взгляд ожил в её памяти, заставляя в этот самый миг надумать себе такого, что прочти Бен её мысли, ужаснулся бы. Она согласилась, чтобы доказать своей больной голове, что это ей только кажется, и пора посетить психоаналитика. Да и в кампусе до самого утра будет кутёж, а во взломанной квартире, пусть и с новыми замками, Мия боялась спать одна.

По дороге в гостиницу она отслеживала его реакцию: Бен вел себя нормально, ну как нормально, ничего такого, что её разыгравшееся воображение там надумало, а так, было видно, что ему также тяжело, как и ей.

Приехав в гостиницу, они поужинали, заказав еду в номер. Бен расспрашивал её об учёбе, а она его о службе. К теме их отношений с Риком они больше не возвращались. Интересно, Рик рассказал ему, или Бен сам догадался? Они ведь все-таки близнецы.

После, они по очереди приняли душ и легли спать. Бен повернулся в противоположную от неё сторону, пожелав приятных снов, и, с тех пор, так и лежал. В номере стояла полная тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов. Мия отметила про себя, что Бен не храпит и не сопит, в отличие от Роуг, и уж тем более не скрипит зубами, как Рик.

Глаза уже привыкли к темноте, и она, повернувшись на бок, глядела в мужскую спину. Как она могла подумать такое о Бене? Это ведь Бен — любящий старший брат.

Память воскресила одну из ночей в холодной Миннесоте, в тесном доме дяди Марка.

Это было её второе Рождество с семьёй Хадсон, которое было решено провести там. Их троих положили спать в крохотной гостиной. В камине потрескивал огонь, играя бликами на стенах. Мальчики спали на полу в мешках, а она на диване. Но несмотря на свет, что давал огонь, ей все равно было страшно закрыть глаза хоть на минуту. Боялась, что снежный человек придет и съест их всех, пока они спят. Близнецы лежали «вальтом» и спали крепким сном. Бен лежал ближе к ней, и она хорошо видела его расслабленное лицо, на котором решила сосредоточиться, чтобы не заснуть.

Возможно, её пристальный взгляд разбудил его, может что-то другое. Но он проснулся и вопросительно посмотрел на неё, прошептав:

— Почему ты не спишь?

— Я охраняю нас от снежного человека.

Бен улыбнулся снисходительной улыбкой:

— Нет никакого снежного человека, это была шутка, — произнес он. — Когда я был в твоем возрасте, он нас тоже так пугал.

— Мне кажется сегодня я видела кого-то в лесу, — не унималась Мия.

— Может, это был заяц, — Бен зевнул. — Спи спокойно. Никакой снежный человек не придет. Иначе он давно бы уже сожрал дядю Марка.

Она прыснула смешком.

— Вы можете оба заткнуться? — послышался недовольный голос Рика. — Здесь некоторые вообще-то спят.

Наступила тишина. Мия решила поверить Бену и спокойно закрыла глаза. Сон уже начал одолевать её, когда в комнате послышался звук скрипящей половицы, заставив её подскочить.

Огонь уже практически догорел, и она в ужасе, часто дыша, всматривалась в ночные силуэты.

— Мия… Мия. Все хорошо, — послышался приглушенный голос Бена. — Тебе приснился кошмар.

— Тут кто-то есть, — она захныкала.

— Кроме нас никого. Тебе приснилось, — успокаивал её Бен.

— Я боюсь.

— Да вы заткнётесь сегодня или нет?!

— Угомонись, Рик. ей приснился плохой сон.

— Так пусть уже прекратит ныть!

— Мне страшно, — прошептала она Бену на ухо, обняв его, словно обезьянка лиану.

— Не бойся, ты не одна. Я рядом.

— Можно лечь с тобой?

Он кивнул и помог забраться в свой спальник, а сам лег рядом, накрывшись её одеялом. Только тогда она смогла спокойно заснуть. И вот спустя одиннадцать лет она вновь с ним в одной комнате. Только теперь они взрослые, если ей приснится кошмар, он не ляжет рядом с ней.

«Так стоп!» — остановила себя Мия. — «Почему я вообще об этом думаю? Почему надо было вспомнить тот случай именно сейчас?»

Она вновь впилась взглядом в мужскую спину, представляя горячее дыхание на своей макушке и крепкие руки, обнимающие и прижимающие ближе. Еще ближе, пока она не начинает чувствовать кожей чужой пульс.

«Не бойся, я рядом».

Вдруг Мию прошило ознобом, заставляя тело дернуться, возвращая из транса, а после её затрясло от холода. Еще бы. Кондиционер ведь послушно работает, а она скинула свое одеяло. Подняв одеяло, она решительно тряхнула головой и резко отвернулась.

***

Она смотрела на ослепительной красоты океан, наслаждаясь каждым мгновением. Она просто обожала ежегодный отпуск во Флориде, обожала солнце, под которым её веснушки становились ярче и их количество увеличивалось, а кожа вновь приобретала золотистый оттенок, сводящий Рика с ума. По этой причине она буквально пропадала на пляже, пытаясь впитать как можно больше солнца, не обращая внимания на ворчание Эйлин.

«Побыстрее бы переехать в Атланту», — думала она, любуясь игрой солнца на воде. — «Тогда мы будем видеться с Риком каждый день. И не нужно будет соблюдать тишину ночью».

При мысли о сексе щеки Мия зарделись, а внизу живота приятно потянуло.

— А вот и мороженное, — послышался знакомый голос.

Бен оказался совсем рядом, протягивая ей уже подтаявший рожок.

— Спасибо, — с этими словами она принялась с удовольствием облизывать свою порцию; мороженое приятно охлаждало изнутри.

— Пойдем купаться? — предложил весь вымазанный кремом от загара Бен. — Я уже поджариваюсь.

Она кивнула, и они оказались в воде. Она уже спокойно плавала, когда вода только закрыла его плечи.

— Побросать тебя, как в детстве?

— П-ф-ф, — фыркнула Мия и засмеялась. — Я с тех пор растолстела. Вряд ли ты поднимешь меня.

— Поспорим?

— На что?

— Я еще не решил, — загадочно произнес он.

— Окей, — она игриво посмотрела на брата, таким открытым он ей определенно нравился.

Она подплыла ближе к нему, еще стоящему на дне, и обняла за плечи, как вдруг ощутила его губы в опасной близости от своих. В следующую секунду они уже отчаянно целовались. Она прижалась к нему, обхватив ногами, скрестив их за его спиной, а он, в свою очередь, поддерживал её за попу. Его руки были все в мозолях, но это страшно возбуждало. А поцелуи творили что-то невообразимое с её телом, заставляя кровь искриться, словно взрывающаяся карамель.

Он подтянул её чуть выше и припал горячими потрескавшимися губами к её остывшей коже шеи, слизывая соленые морские капли. Она таяла от его ласк, а голова кружилась, и, не удерживай её в объятьях Бен, она, наверное, ушла бы с головой в воду.

Бен…Бен? Стоп!

Усилием воли она отстранилась от него, вглядываясь в лицо. Шрама не было. Это был не Рик, но, подождите, она ведь с Риком, а не с Беном! Мия хотела освободиться, но его глаза гипнотизировали её, а окрасившиеся в малиновый цвет губы, так выделявшиеся на белой, как мрамор коже, притягивали. Она сама припала к его губам, как потерпевший кораблекрушение, припадает к пресной воде.

В этот самый момент Мия проснулась и, распахнув глаза, тут же увидела смотрящего на неё Бена, который лежал на своей кровати.

Примечания:

*Имеется в виду TOD (transfer on death) — передача банковских активов указанным "получателям" (бенефициарам) после смерти человека, не проходя через завещание. При регистрации TOD названные получатели не имеют доступа или контроля над активами лица, пока это лицо живо.

Глава двадцать первая

2 ноября, Атланта, 16:07

Бен стоял посреди разгромленной квартиры, пытаясь представить, как она выглядела раньше.

Благодаря богатому воображению разбитые вещи преображались, вырисовывая ему картину роскошного жилья под стать человеку, привыкшему брать от жизни всё. Квартира Рика была оформлена в темных тонах, что придавало обстановке импозантности. Вот тут он смотрел огромный телевизор, теперь валявшийся с разбитым экраном на полу, восседая на кожаном диване, обивка которого была изрезана, попивая кофе и ставя чашку на столик, что был перевернут.

Да, он мог понять Мию, чуть не лишившуюся чувств, когда увидела это. Тяжелое зрелище. Словно тут смерч прошелся.

Мужчина прошел дальше, рисуя в воображении обстановку в том виде, в котором она была до погрома, пытаясь абстрагироваться от реальности.

Вот — комната, видимо, служившая кабинетом, нынче перевёрнутая вверх дном так, что даже сложно было представить, как она выглядела до этого. Дальше была спальня. Он старался не думать о занимающихся любовью на этой кровати Мию и Рика, но проклятое воображение все равно продолжало подкидывать картинки, заставляя его краснеть против воли и отводить взгляд. Будто он действительно видит их здесь.

Позавчера, во время их с Мией совместной ночевки в гостиничном номере, она томно постанывала, отчего всё его тело покрылось приятными мурашками, а член тут же пришел в боевую готовность. Её стоны пробуждали в голове разного рода грязные мысли. Одна из которых была о мастурбирующей на соседней койке Мии, думающей, что он спит. Он украдкой повернулся, проверяя свою догадку, но девушка крепко спала. Значит, ей снилось нечто, заставляющее её получать удовольствие.

Он перевернулся, разглядывая её, приоткрывшую губы и вцепившуюся одной рукой в подушку, чувствуя, как член пульсирует, требуя разрядки. Продлись эти стоны еще пару мгновений, он готов бы был дать телу ласку, которую оно требовало. Но Мия внезапно проснулась, в ужасе распахнув глаза. Его сердце на мгновение перестало биться. Поймай она его сейчас на этом, настал бы конец.

— Я разбудила тебя? — её голос был странным: «я» она произнесла фальцетом, «разбудила» прозвучало с царапающей хрипловатостью, а «тебя» девушка вообще пропищала.

— Нет, — соврал он, царапая запястье, чтобы унять стояк. — Просто я плохо сплю.

Она судорожно выдохнула, затем исчезла на какое-то время в ванной, после чего вернулась и, пожелав спокойной ночи, вновь легла спиной к нему, свернувшись калачиком. А он так и пролежал до рассвета со стоящим, словно постовой, членом, стараясь не думать о том, что именно ей снилось.

Наверняка Рик. Тот был опытным любовником. Он, сто процентов, мог доставить Мие удовольствие.

Бен до сих пор не был уверен в количестве женщин, с которыми переспал его брат. Хотя тот делился своим опытом, будучи подростком. Бену — девственнику до выпускного, оставалось только завидовать и безбожно краснеть от рассказов брата. В конечном итоге он потерял девственность с Карэн — бывшей девушкой Рика. Бен страшно напился, да и ему много и не надо было, как и сейчас, в принципе, но тогда — восемнадцатилетнему юнцу, особенно. Он напился, как, впрочем, и большинство одноклассников. Он, можно сказать, осмелел и, хотя у него и в мыслях не было кадрить девчонок, принялся приглашать их всех танцевать.

Согласилась Карэн — бывшая Рика, а Бен был слишком пьян, чтобы обращать внимание на её состояние и искать подвох. Хотя теперь он понимал, что Карэн сделала это назло его брату, чтобы тот видел. Они танцевали, Бен не видел её лица, так как она была ниже его ростом, да и несмотря на хмель, он все равно робел смотреть прямо на неё. Рик был неподалёку, и когда их взгляды встречались, делал недвусмысленные жесты поощрения и даже кое-какие намеки.

Он вздрогнул, ощутив вязкий, из-за её блеска для губ, поцелуй на своей шее. Ошеломленный и даже немного протрезвевший от такого расклада, он посмотрел на девушку, в глазах которой, как ему тогда показалось, была мольба. Но теперь Бен понимал, что это была печаль и горечь неразделенной любви.

«Сейчас или никогда», — подумал он и, наклонившись, поцеловал её, как умел, ведь в поцелуях у него было не так много опыта. Но к его удивлению (и облегчению) она ответила, хотя Бен мысленно готовил себя к пощечине.

И как ему было стыдно на следующий день смотреть в глаза брату. Но Рик не злился, даже, наоборот, радовался за него, приговаривая: «Я уже боялся, что ты умрешь девственником». Казалось, ему было совершенно плевать на то, что брат переспал с его бывшей, по сути — неприкасаемой. Но Бен все равно мучился угрызениями совести вплоть до момента, когда пришла пора впервые расстаться на долгое время.

Юношеские воспоминания немного остудили его разбушевавшееся больное воображение, и теперь он просто осматривал бедлам в спальне. По всей комнате была разбросана одежда и обувь. Двери шкафа были открыты нараспашку, являя взору полки с перемешанными вещами; одна полка была сломана. Внутри двери были оборудованы зеркалами, они все теперь были разбиты, кроме одного. От него просто оторвался нижний осколок стекла.

Бен подошел ближе, разглядывая висящие на вешалках, не тронутые бурей два костюма. Все остальные отправились в общую груду вещей.

Видимо, воры искали сейф или тайник, в котором могли бы быть ценные вещи. Раз они переворошили все полки. Кончиками пальцев он провел по дорогой материи, представляя ежедневный ритуал облачения Рика в костюмы. Сам же Бен в последний раз надевал костюм на выпускной, дальше — только форма или обычная гражданская одежда.

Его руки сами сняли безупречно отглаженный костюм с вешалки. Он не знал, что на него нашло, но уже не мог остановить себя и подумать, стоя полуголым в разгромленной спальне. На полке он нашел белую мужскую сорочку, на его взгляд, подходящую к костюму. Спустя пять минут он повернулся к уцелевшему зеркалу, разглядывая себя в костюме брата. Тот сидел, как влитой. Ну еще бы — одинаковое ДНК. Но все равно на нём он смотрелся нелепо из-за «модной» армейской стрижки. Мужчина провел рукой по голове, отмечая, как отросли волосы, глядя куда-то в сторону, а затем вновь перевел взгляд на зеркало и перестал дышать, потому что из отражения на него смотрел длинноволосый брат, лицо которого украшал шрам.

Бен моргнул, и видение исчезло: на него смотрело его испуганное, побледневшее отражение.

— Господи! — вымолвил он, хватаясь за сердце.

Ну и какой черт его дернул надевать одежду покойного? И хоть Бен и не верил во всякого рода суеверия, по позвоночнику все равно пополз противный холодок.

Ухом он уловил какой-то шум в квартире. Видимо, Мия пришла. Они ведь договаривались встретиться тут, чтобы начать разбирать бардак и упаковывать уцелевшие вещи. Он просто пришел намного раньше.

— Бен, ты здесь? — послышался голос девушки.

Он проглотил горький ком. На лбу выступила испарина — результат пережитого испуга.

Она появилась в дверях спальни и тут же замерла, разглядывая его округлившимися глазами.

***

Она старалась не глядеть на Бена и сосредоточиться на уборке и сортировке вещей, но у неё это плохо получалось. Находиться с ним в одной квартире уже было сложной задачей, а когда он оказывался рядом, её руки начинали дрожать, а сердце ускорять ритм. Тот сон всё никак не выходил из её головы, хотя она уже не помнила декораций, но четко помнила свои ощущения. Она, видимо, рехнулась окончательно, раз ей снится, как она целуется с Беном. За день до этого она чуть не поцеловала его, а теперь ей это снится. Господи, ну зачем она повела его на колесо обозрения!

Мия пыталась переключить мысли на воспоминания о Рике, но сознание упрямо возвращало её к картине, где она впивается в мужские губы. В такие моменты ей чудилось, что она чувствует на языке вкус чужой слюны.

Даже вчерашнее посещение полицейского участка не оставило в её душе ни единого следа, и всё — из-за этого проклятого сна. Её заявление со списком исчезнувших вещей приняли, но предупредили, что шансов найти их очень мало, так что не стоит и надеяться. К огромному удивлению Мии, украли немногое. Больше развели бардак.

В числе прочего исчезли компьютер, фотоапарат, кофеварка, золотые запонки и заколки для галстуков, а также — армейский перстень Боба — самая ценная из всех украденных вещей. Перстень хранился всё это время у Рика, так как у Бена по окончанию курса летчиков был свой собственный. За украденный перстень приёмного отца было обиднее всего, и вчера, когда Мия поняла это, разбирая вещи и делая список для полиции, на неё вновь накатила волна всепоглощающего гнева. Как она расскажет об этом Эйлин? Бен тоже был страшно огорчен этим фактом, насколько, что весь вчерашний день практически не разговаривал с ней. И Мия не могла не признаться, что испытывала легкое облегчение от этого молчания. После этого сна она не знала, как говорить с ним, черт побери, она не знала, как смотреть на него без румянца на щеках!

Она закончила приводить в порядок спальню. Злость на воришек и горькие мысли об украденном перстне Боба помогли ей ненадолго абстрагироваться. Осколки были убраны, ящики тумб вернулись на место, а вся одежда Рика, рассортированная, отправилась в огромные черные пакеты. Если Бен не захочет взять себе некоторые вещи, то они отправятся к Эйлин в Мэдисон. Себе Мия решила оставить несколько футболок и пару свитеров.

Мия тяжело вздохнула и опустилась на голый матрац, разглядывая до отказа полные пакеты. Она потянулась к одному из них и взяла верхнюю вещь, которой оказалась небесного цвета рубашка, и положила её на колени, разгладив материю. Голова тут же нарисовала образ Рика, завязывающего галстук перед зеркалом. Как он укладывал волосы и застегивал запонки.

— Гх-кхм.

Она подняла глаза и увидела в проеме двери Бена. Его глаза были влажными. В руке он держал нечто, похожее на альбом фотографий.

— Я не вовремя?

— Всё в порядке, — Мия быстро утерла выступившие слезы и положила рубашку на место. — Я уже здесь закончила.

— Смотри, что нашел, — мужчина прошел в комнату и сел рядом на краешек матраца. — Старые фотки.

Мия улыбнулась против воли, увидев первое фото, на котором были изображены близнецы в возрасте трех-четырех лет.

— Ты знаешь, где здесь ты? — спросила она, забирая у него альбом.

— Конечно, — он указал на себя. — По родинкам. Смотри.

— Точно.

Мия листала страницы, рассматривая фотографии, пока не остановилась на одной — той, где была запечатлена она сама в первое Рождество в семье Хадсон. Дальше шли их совместные или её отдельные фото, а под конец — их с Риком совместные фото.

Когда Рик успел распечатать все эти снимки?

— Я не знала, что у Рика есть альбом с нашими фотографиями, — тихо проговорила она, откладывая тот в сторону.

— Очень на него похоже, — произнес Бен задумчиво. — Рик никогда не выставлял напоказ свои истинные чувства. Не хотел, чтобы его считали сентиментальным. За пренебрежением пряталась забота, а за строгостью — мягкость.

Мия хмыкнула.

— Ну Рика точно нельзя назвать мягким, — она посмотрела прямо на Бена. — Это больше твоё качество.

Бен посмотрел на неё с какой-то особой грустью, отчего Мие стало не по себе.

— Извини, — быстро вымолвила она.

— За что?

— Просто… ну, может, тебе не приятно то, что я сказала.

— Все скажут, что Рик был еще той занозой в заднице, в отличие от меня — пай-мальчика, — он умолк на несколько секунд. — Но только я знал его по-настоящему. И теперь…

— Что теперь?

— Не важно, — он поджал губы и отвел взгляд, чуть повернув голову.

— Говори, раз начал.

— Забудь.

— Бен? — она взяла его за подбородок и повернула к себе.

Подушечки пальцев приятно щекотала чуть прорезавшаяся щетина. Их взгляды встретились, и перед глазами Мии встала сцена из её сна. Она перевела взгляд на его губы, а затем опять на глаза и тяжело сглотнула, чувствуя, как краска ползет от щек к шее. Воздух вдруг отяжелел, и ей казалось, что она приросла к месту. Пауза слишком затянулась. Она первая отвела взгляд и убрала руку с его лица.

Внезапно раздалась трель мобильника, разрывая эту неловкую тишину, и Мия мысленно поблагодарила за это высшие силы. Она тут же переключилась на звонок.

Эдриан Прайс.

Мия сжала в руке телефон и непроизвольно стиснула челюсти, позабыв неловкости.

— Все в порядке?

— В полном, — процедила она сквозь зубы и, поднявшись, направилась в кабинет.

Бен потрудился на славу, и комната стала немного похожей на саму себя, но Мию это мало интересовало сейчас.

Сделав несколько глубоких вдохов, она подняла трубку.

— Слушаю.

— Привет, — послышался голос Прайса. — Как дела?

— Не очень. Квартиру Рика ограбили.

— О, Господи. Ты в порядке? Когда это случилось?

— В Хэллоуин. Устроили настоящий кавардак.

— Мне очень жаль, — в голосе мужчины слышалось участие, но Мия знала, что это ложь: Эдриан Прайс не позвонил бы просто так. — Я могу чем-то помочь?

— Тут уже ничем не поможешь. Я была в полиции, но они ничего не обещают. Дел и так по горло, сказали мне. Я подумываю нанять частного детектива.

— А что, много украли?

— Нет, но… — она умолкла, раздумывая, говорить ли это или нет, — украли перстень, принадлежащий отцу Рика. Военный. Он дорог нашей семье.

— Понятно, — послышалось после недолгой паузы. — Я могу посоветовать кое-кого. И, если хочешь, даже договорюсь насчет цены. Ведь такие ребята берут недешево.

— Спасибо, я подумаю над этим.

— Серьёзно, Мия, я хочу помочь. Я не представляю каково тебе сейчас заниматься еще и этим.

Она промолчала.

— Может, встретимся? — продолжал тем временем Эдриан Прайс. — Расскажешь мне всё. А я скажу, к кому лучше обратиться.

— Хорошо, — ответила она, скрипнув зубами. — Сегодня.

— Без проблем. В восемь тридцать в Nikolai's Roof в Хилтоне?

Неужели она думала, что Эдриан Прайс выберет менее пафосное место? Раз так, ей нужно прямо сейчас выезжать в кампус, чтобы привести себя в порядок и надеть подходящий наряд.

— Встретимся там.

— Окей, до встречи.

Она положила трубку, глядя на опускающиеся на город сумерки.

Пятнадцатью минутами ранее…

Он наводил порядок в комнате, служившей Рику кабинетом, где было больше всего работы. Ему всё еще было не по себе, после примерки костюма покойного брата. Точнее галлюцинации, что на короткий миг привиделась ему.

А после — неверие и боль в глазах Мии, увидевшей его в одежде Рика.

Господи, зачем он только сделал это?

Было понятно, что это причиняет ей боль. И без того они близнецы, а он еще и нацепил на себя его шмотки, пусть это и стоило ему нескольких лет жизни. Бен передернул плечами, вспоминая, как он перевел взгляд, и перед ним стоял никто иной, как Рик, а после видение исчезло, и на него смотрел вмиг побледневший он сам.

Он поставил стол и книжные шкафы. Расставил по полкам книги, правда, не в алфавитном порядке, а затем принялся разбирать бумажки, что валялись разбросанными на полу, словно осенние листья на земле, пока внимательные глаза летчика не уловили что-то сверкающее.

Зрение не обмануло его и, отодвинув лист, оказавшийся счетом за свет, в сторону, обнаружил кольцо с бриллиантом. Обручальное кольцо.

У него пересохло во рту.

«Рик хотел сделать Мие предложение».

Сердце внутри сдавило словно под двусторонним прессом, затрудняя дыхание. Сколько планов и вдруг — раз. Пух. Ничего. Ничего нет. Его глаза обожгли слезы. Чувство острой несправедливости заполнило его, заставляя тело слегка подрагивать. Непроизвольно он задержал дыхание, пытаясь подавить вопль, просившийся наружу. Ему было жутко обидно и больно. Больнее, чем в день похорон. Обидно за то, что Рик не успел сделать в этой жизни, и больно от того, что он уже никогда не сделает и не испытает.

Больно от того, что он не будет стоять рядом с братом в день свадьбы, выполняя роль его шафера. Больно от того, что не увидит улыбку счастливого новобрачного и радостно смеющуюся рядом Мию. Как много у Рика было впереди. И всё это кануло во тьму шестифутовой ямы по воле злого рока.

Камень больно впился ему в кожу ладони. Только сейчас он понял, что крепко сжал кольцо в кулаке. Бен разжал кулак, разглядывая след, что отпечатался на коже.

Он должен сказать Мие. Она должна знать. Но внутренний голос был иного мнения.

«Зачем? Разве ей станет легче, узнай она то, что Рик хотел ей сделать предложение? Это окончательно разобьёт ей сердце. Она не заслужила столько боли. Разве мало выпало на её долю лишений?»

«Но это ужасно — не знать», — противоречил он сам себе. — «Мия заслужила правду. И я не смогу нести бремя еще одного секрета».

Хотел бы Рик, чтобы он рассказал Мие?

Бен до боли закусил губу и посмотрел туда, где за стенкой была она, взявшаяся разбирать одежду покойного. Хотел бы Рик, чтобы она знала? Но интуиция упорно молчала. Он должен был сам решить это. Если бы он был на месте Рика, хотел бы он, чтобы Мия знала об этом?

«Она даже не знает о моих к ней чувствах».

А хотел бы, чтобы она узнала о них, после его смерти? Или бы он унес в могилу свою тайну?

Бен судорожно выдохнул. Если бы смерть настигла его первым, хотел бы он, чтобы Мия узнала о его тайной любви?

— Да, — ответил он сам себе вслух.

Он бы хотел, чтобы она знала, что был в этой жизни тот, кто любил её бескорыстно всем сердцем и желал ей только счастья, пусть и с другим. Значит он должен рассказать ей о намерении Рика.

Он захватил альбом старых фото, что нашел ранее, как предлог для начала разговора.

До спальни было всего пару шагов, но они дались ему с огромным трудом. Словно он шел на казнь, а кольцо оттягивало ему карман. Он застал Мию, разглядывающей рубашку Рика. Но когда он увидел её, его решимость начала таять. Она таяла всё больше с каждой минутой, пока девушка разглядывала фотографии. А мозг отказывался придумать что-то, что могло бы стать подходящим началом для трудной вести. А когда речь зашла о Рике, решимость уже окончательно покинула его. Он хотел сказать ей: «но только я знал его по-настоящему. И теперь понятно, почему он так по-козлиному вел себя с тобой, потому что любил с самого начала. Ведь чем глубже страсть тем ярче будет показная неприязнь». Но в итоге умолк. Мия бы спросила, откуда он знает. Не мог же он рассказать ей о связи.

Любил ли Рик Мию, потому что Бен любил её или наоборот? Этот вопрос, наверное, будет мучить его до конца его жизни. Но это уже не важно, ведь имеет значение только то, что он чувствует сейчас. И на том конце связи пусто, а он всё так же любит её.

Ей кто-то позвонил, и она вышла поговорить в соседнюю комнату, а вернувшись, сказала, что ей срочно нужно идти. И он не мог не признаться себе, что испытал облегчение. Сообщение болезненной вести откладывалось. Возможно, завтра он найдет подходящие слова.

Глава двадцать вторая

2 ноября, Атланта, 20:45

Мия вошла в ресторан, который располагался на тридцатом этаже гостиницы «Хилтон». Поднимаясь сюда в лифте, она успела немного взять себя в руки и напустить на себя безразличный вид. Она пришла сюда не для того, чтобы показывать Эдриан Прайсу, как сломлена. Она немного опоздала из-за того, что поздно выехала, ведь ей нужно было привести себя в порядок.

Приехав в кампус, она долго думала, что надеть в такое место как Nikolai's Roof, требующее определенный дресс-код. Не могла же она заявиться в своих рваных джинсах и с сальными волосами, заплетенными в пучок. Но и наряжаться у неё и в мыслях не было. Вообще Мие хотелось теперь носить только черное, но в её гардеробе было не так много темных вещей, а в магазин ей до сих пор не довелось выйти. В итоге она остановила свой выбор на одном «маленьком черном платье» простого, зато элегантного фасона, которое она надевала лишь однажды. Обувью она избрала туфли-лодочки под стать своему скромному наряду.

Она быстро приняла душ, пока там никого не было, мысленно радуясь, что не нужно будет отвечать на вопросы соседок, слушая формальные соболезнования. Уже у себя в комнате высушила волосы феном, уложив их так, чтобы они лежали ровно, и нанесла легкий макияж. Она не стала надевать никаких украшений, кроме тех сережек, что на ней уже были — подарка Рика. Накинув на плечи свою черную кожанку и взяв черный покрытый блестками клатч — единственную притягивающую внимание вещь, она покинула свою комнату и территорию кампуса, направившись к месту встречи.

Принимающий гостей молодой человек провел её к столику, за которым уже сидел Эдриан Прайс. Она бы и сама дошла, ведь огненную шевелюру последнего трудно было не заметить.

Увидев её, Прайс поднялся.

— Здравствуй, Мия, — он в миг оглядел её всю острым и придирчивым взглядом, а затем произнес, — выглядишь потрясающе.

При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, так что сложно было понять, врет он или нет. Скорее всего, врет, но манеры не позволяли ему сказать правду.

— Спасибо.

Тут же к ней подошел официант и принял из её рук куртку, а Эдриан Прайс галантно отодвинул стул, приглашая сесть. Так за ней ухаживал лишь Рик, когда они появлялись в подобных местах или на корпоративных вечерах. Но в действиях рыжего позера не прослеживалось скрытого смысла. Просто этикет, которого придерживался он и люди его круга, поэтому она не ощутила неловкости, только горечь от воспоминания, как делал это Рик.

— Могу ли я предложить Вам что-нибудь выпить? — обратился к ней другой официант, держа в руках неоткупоренную бутылку вина.

— Воды, — ответила она, бросив мимолетный взгляд на бокал Эдриана Прайса.

— Прости меня за бестактность, но я позволил себе заказать закуски, — произнес тот, когда официант удалился, а Мия ощутила ужасный голод, что свёл желудок: она ведь не ела большую часть дня.

— Твой…эм, — Эдриан замялся, — брат еще в городе?

— Да, — Мия поджала губы, чувствуя подступающие мурашки стыда.

— Он — военный, не так ли?

— Да, служит в ВВС. Как и его отец.

— В Штатах или за границей? — продолжал свои расспросы мужчина.

Мия метнула на него раздражённый взгляд поверх меню. Зачем он расспрашивает её о Бене?

— Рик никогда не упоминал, что у него есть брат-близнец, — ответил он на её немой вопрос. — Учитывая, что мы проработали бок о бок несколько лет.

— Рик никогда не показывал свои истинные чувства, — повторила она фразу Бена, что услышала ранее.

— Это уж точно, — еле слышно произнес мужчина, при этом его лицо на миг помрачнело, но Мия не заметила этого, так как вновь уткнулась в меню.

Её голова была занята мыслями, как начать разговор на тему более интересующую её. Где был Рик в ночь с девятнадцатого на двадцатое октября и почему он сел пьяным за руль.

Принесли закуски, и Эдриан Прайс сделал жест, приглашающий отведать поданное. Мия старалась не глотать еду разом из-за чудовищного голода. Ведь до этого момента она даже не думала о приёме пищи и не чувствовала, что голодна.

Когда она сделала заказ, мужчина вновь принялся расспрашивать её:

— А теперь расскажи мне о взломе. Много украли?

— Нет. Даже телевизор не вынесли, но устроили такой погром, — она тяжело вздохнула. — Украли военный перстень Роберта Хадсона — отца Бена и Рика. Из-за этого больнее всего. А, ну и еще украли фотоаппарат, там были наши совместные фотографии.

— Мне очень жаль.

Мия поджала губы, отрицательно покачивая головой. На мужчину она не смотрела.

— Это какой-то один нескончаемый кошмар, — произнесла она, все еще продолжая глядеть в сторону. — Сначала смерть Боба. Казалось, как может такой крепкий мужчина скончаться во время дежурной операции? Мы только отошли от шока и горя. И вот Рик…

Она умолкла, на глаза уже навернулись слезы. Эдриан Прайс молчал, неотрывно глядя на неё.

— А теперь еще этот взлом. Будто мало выпало нам страданий, — на скатерть упала одинокая слезинка.

Мия быстро взяла салфетку и промокнула ей глаза, стараясь не размазать тушь.

— Тот человек что врезался в его машину, получил всего два года тюремного срока, и то я подозреваю, что приговор обжалуют, или он выйдет раньше за хорошее поведение. Как так случилось?

Тот недоуменно посмотрел на неё и пожав плечами произнес:

— Я могу проконсультироваться с адвокатом фирмы о мере наказания, если…

— Я не о том, — перебила его Мия, откладывая салфетку и сжимая кулаки. — Как случилось, что в ночь аварии Рик был пьян? Не говори мне, что ты этого не знал! Ты ведь первым опознал его в морге, ты, сукин сын!

— Мия…

— Где это он был той ночью? Небось ходили выпить после работы, да? Ты мог не дать ему сесть за руль тогда ничего бы этого не было! — продолжала девушка, чувствуя, как жар окутывает все её тело, вспыхивая на щеках.

— Мия, послушай…

— Рик мог жить, — прошептала она, чувствуя, что вот-вот сорвется. — Он мог жить.

— Мы не пили в тот вечер! — резко произнес он, заставляя её замолчать и уставиться на него.

— Нам нужно было поговорить, не в стенах компании. Один на один. У нас завелся крот, сливающий информацию конкурентам, мы хотели обсудить наши дальнейшие действия по его выявлению, а после разошлись, — лицо Эдриана Прайса было каменным, а в глазах сверкал настоящий лед. — Ни я, ни он не притрагивались к спиртному, и я не отвечаю за дальнейшие действия Рика. Я понятия не имею, где он надрался так. О том, что он был пьян, я узнал так же, как и ты — в морге, когда приехал на опознание тела.

Только сейчас Мия поняла, что во время его речи сидела с приоткрытым ртом. Новая информация вызывала оцепенение и море вопросов, что летали по черепной коробке, сталкиваясь между собой, путая слова и мысли.

— Выпей вина, Мия, — произнес мужчина уже мягче. — Тебе полегчает.

Жестом он подозвал официанта и указал на её нетронутый бокал.

— Я отвезу тебя домой. Или вызову такси. Как пожелаешь.

Она быстро, словно варвар или как алкоголичка со стажем, осушила бокал, наплевав на приличия.

— Но я не понимаю, — произнесла она поставив бокал рядом с тарелкой. — Во сколько вы разошлись?

Мужчина прищурился, припоминая:

— Где-то в начале первого.

В голове опять вспыхнуло имя и номер телефона. Нетронутая постель.

«А авария произошла в первых минутах седьмого утра», — подумала она и тут же вцепилась в стол.

Нет! Нет! Нет!

Голова закружилась, перед глазами все поплыло.

— Тебе нехорошо?

Она лишь кивнула.

— Принесите быстро воды! — крикнул тот официантам.

— Мия? — её руку накрыла чужая, холодная рука, но у неё не было сил отдернуть её, она боялась отпустить стол, чтобы не свалиться.

— Скажи, Эдриан, — обратилась она к нему, после того, как головокружение немного отпустило её. — У Рика был кто-то? Любовница?

Мужчина замер и медленно убрал руку. По его виду Мия угадала, что её подозрения правдивы.

— Я не могу тебе точно этого сказать, — осторожно начал он, — Рик не посвящал меня в личные дела, как ты уже поняла. Я даже о его брате не знал и о вас.

Он осекся:

— Ну правду о вас. Но…

— Что «но»? — собственный голос казался глухим и безжизненным.

— Не пойми меня неправильно, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты привлекательная молодая женщина. Очень умная, к тому же, — добавил он. — Просто, я знаю Рика… Я знал Рика несколько лет. И до твоего появления у него были женщины, как бы сказать?.. Определенного типа. А ты…

Мужчина умолк подбирая слова:

— Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что ты… ты словно полевой цветок посреди гудящего мегаполиса, украшающая его пыльные стены своей чистотой. Такая же нежная и привлекающая внимание, как цветок своим ароматом, перебивающим выхлопные газы и другие отвратительные запахи большого города. Ты — настоящая, а не все эти женщины, покрывшие себя дорогими тряпками и фальшивыми масками. А еще ты — джинсы и бесформенные футболки, и я долго недоумевал, почему вы вместе. Ну, учитывая типаж женщин, с которыми его можно было увидеть незадолго до твоего появления в городе.

Наступила тяжелая пауза. Мия смотрела на свои руки с обкусанными ногтями, чувствуя болезненную пустоту. Ощущение было таким, будто ей выстрелили в сердце из дробовика, оставив в груди зияющую дыру.

Подозрения, терзающие её последние две недели, подтвердились. Не просто подтвердились. Всё оказалось ложью. Он с самого начала был неверен ей, по словам Прайса, до её переезда в Атланту Рик был окружен женщинами. Он не любил её. Разве может любящий человек делить постель с другими?

Ну, конечно. Разве могла она думать иначе, что такой мужчина как Рик откажет себе в своей привычке брать от жизни все, что хочет. И её в том числе. А ведь она сама пришла к нему в ту ночь! Неужели в тот момент, особенно после того, как он избил Скотта, он не испытывал к ней каких-либо чувств, кроме вожделения?

Мия зажмурилась от очередной порции боли, что причиняли собственные мысли, хлестающие её душу словно плетью. Он взял её, потому что поставил себе целью сделать это. Хотел проверить, как далеко он может зайти в своих возможностях. Хотел новых ощущений. Она ведь не просто очередная девушка, он ведь мог получить любую, она — его формальная сестра. Новый уровень. Переход за границы дозволенного без нужды отвечать перед обществом или родителями.

«Нет, нет. Я не могу поверить в это!» — отчаянно крикнула она в своей голове. — «Неужели он мог так поступить? Неужели она была для него всего лишь средством для достижения цели — потешить своё эго?»

Ей хотелось кричать. Рвать на себе волосы. Причинить себе любую боль, лишь бы разбушевавшиеся мысли умолкли.

— Мия? — обратился к ней Эдриан, и она перевела на него затуманенный слезами взгляд.

Лицо мужчины выражало сочувствие. Она тяжело и протяжно выдохнула, ведь воздух в легких кончился. Хотелось сбежать отсюда. Подальше от этого человека, что своими вестями каждый раз убивает её. Хотелось побыть одной. Нет. Не одной. Хотелось к Эйлин. Свернуться калачиком, положив голову на её колено, и плакать, а та бы медленно гладила её по волосам, успокаивая своим хрипловатым ровным голосом. Но Эйлин была за сотни километров, и она не знает о них с Риком.

Она осталась наедине со своим личным горем.

— Извини меня, — она поднялась на ноги, что стали совсем ватными. — Мне нужно побыть одной.

— Конечно. Отвезти тебя? — он сделал нетерпеливый жест официанту, требуя принести счет.

— Нет. Я справлюсь.

— Уверена? — он скептически оглядел её.

— Да. Я позвоню Бену. Он отвезет меня.

— Ну, позволь хотя бы дождаться, когда он приедет за тобой.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но тот опередил её:

— Это не просьба. Я же вижу твоё состояние. Не хочу чтобы ты натворила глупостей.

— Хорошо, — она достала телефон из сумочки. — Спасибо.

***

Бен плавно вел машину по ярко освещенным улицам мегаполиса, вырубив звук у GPS координатора, то и дело поглядывая на сидящую сзади Мию в зеркало заднего вида. Она попросила приехать к гостинице «Хилтон» и отвезти её в кампус. Её голос был таким подавленным, что он тут же примчался и к своему удивлению обнаружил её в компании того рыжего франта, что приезжал на похороны Рика.

Одета она была нарядно, но довольно просто, и на какой-то миг он ощутил укол ревности, думая, что Мия пошла на свидание с этим пижоном, но тут же откинул эту мысль. Её глаза были на мокром месте, от чего тушь размазалась по щекам и векам.

Она попросила увезти её в кампус и ни о чем её не спрашивать, а её рыжий спутник одарил его ледяным взглядом, заставив Бена вновь вернуться к мысли о свидании.

Погода испортилась. На ветровое стекло стали падать жирные дождевые капли. Бен в который раз мельком посмотрел на девушку, свернувшуюся на заднем сидении, глядящую в окно и теребящую цепочку от своей маленькой сумочки. Она не издавала ни звука, а из-за игры теней он не мог разобрать, плачет она или нет.

Припарковав машину на университетской парковке, они еще некоторое время сидели в тишине. Дождь разгулялся не на шутку. Бен не хотел отпускать её вот так, да и она не торопилась выходить. Поправив зеркало заднего вида, чтобы видеть только её, он обратился к ней:

— Что случилось?

После недолгой паузы она ответила, все так же глядя в окно:

— Я надеялась получить у него ответы, — её голос был совсем тихим и в нём чувствовалось опустошенность её души. — Хотела понять, как так получилось, что Рик оказался на том проклятом месте в тот день.

Она тяжело вздохнула:

— А в итоге узнала, что он изменял мне.

Бен нахмурился и непроизвольно вцепился в свои джинсы. Большим пальцем левой руки он нащупал кольцо, что словно ядро придавливало его к сидению.

— Это тебе тот человек сказал? — рискнул спросить.

— Да, — она посмотрела прямо на него через зеркало. — Да и до этого я подозревала…

«О Боже», — Бен прикрыл глаза.

— Как только я услышала подтверждение своей догадки, — продолжала она, теперь уже глядя перед собой, — мне стало так больно. Словно… Словно мне выстрелили в сердце. И может тебе не понравится это, но мне так захотелось прийти к Эйлин за утешением. Словно маленькая девочка уткнуться в её колени и вдохнуть её запах. Запах жасмина. Запах дома. Запах матери.

Бен внимательно слушал её речь, не перебивая.

— Но Эйлин очень далеко, и она не знает о нас с Риком. А если и узнала бы, то вряд ли бы одобрила. Точнее, пришла бы в ужас. Так что даже будь она совсем рядом, я бы не смогла прийти к ней и поплакать о своём горе. Моей матери уже давно нет в этом мире, — она помолчала мгновение. — Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Ты не одинока, — сказал он почти шепотом, заставляя её вновь посмотреть на него.

— И ты не одинок.

Она придвинулась и коснулась его предплечья. Бен накрыл её холодную руку своей.

— Ты настоящее чудо, Бен, — произнесла она, прислонившись щекой к спинке сиденья. — Ты бы точно не причинил мне столько боли.

Он задержал дыхание, в шоке поглядев на девушку. Но её лицо было спокойно, казалось, она подразумевала каждое сказанное слово.

— Твоей будущей девушке очень повезет с тобой.

Он ничего не ответил на это. Сидя словно пригвожденный.

— Можешь взять машину. Завтра я возьму автобус. Зачем тебе в такой дождь ждать такси, — с этими словами она вышла из автомобиля прямо под проливной дождь.

Бен отмер и выскочил за ней.

— Мия! — он на ходу снял с себя куртку, чтобы закрыть её от безжалостных капель.

— Не надо, Бен, — она остановилась, её подбородок дрожал. — Я люблю дождь. Ведь он скрывает слезы.

— Я не позволю тебе промокнуть, — ответил он, сам уже весь мокрый. — Еще заболеешь. Оно не стоит того.

— А, может, я хочу заболеть?

— Не в мою смену, мисс, — произнес он твердо, глядя прямо в её глаза, обращая внимание, как поднялись в удивлении её брови. — Меня часто не было рядом. Особенно в последние несколько лет. Возможно, когда ты больше всего нуждалась во мне. Но не сейчас. Сейчас я здесь. И я не позволю тебе слечь, потому что мой брат умудрился обидеть тебя уже будучи мертвым. Знай, я всегда буду рядом с тобой и не только по той причине, что он ушел.

Её губы задрожали, миг, и она уже обнимает его, прижимаясь к насквозь мокрой футболке с бейсбольными рукавами, а после резко отстраняется и бежит в сторону ограждения студенческого городка. Бен смотрел на её удаляющуюся фигурку, пока она не скрылась из виду, а после надел куртку, чувствуя, как хлопковая ткань прилипает к спине, и пошел пешком, сунув ключи от машины Мии в карман.

Когда он добрался до гостиницы, время близилось к полуночи. Приняв горячий душ, он лег на кровать, ту самую, где позавчера спала Мия, вновь достав их совместные фотографии. Он бросил взгляд на кольцо, мирно лежащее на тумбе, а после на фото брата, где Мия получает диплом об окончании школы.

— Зачем ты с ней так? — спросил он вслух изображение.

Но, естественно, не дождался ответа.

***

Когда Мия добралась до своей комнаты, она была насквозь вымокшей и вызвала своим видом округленные глаза и участливые вопросы других обитателей кампуса. Девушка старалась быстро отвязаться от них, не обращая внимание на тон. Меньше всего её сейчас интересовали их возможные обиды, а ей просто не терпелось остаться наконец одной. Как только дверь закрылась, она принялась крушить все, давая выход своему отчаянию, а выпитое недавно вино подстегивало её, разжигая кровь. Она швырялась тетрадками, разбрасывала вещи и мягкие игрушки. Но чем больше она создавала хаоса, тем больше ей казалось, что этого недостаточно.

Хотелось сделать что-то грандиозно зловещее. Под стать её чувству глубокого оскорбления от предательства того, кого она любила всё это время, отдав всю себя без остатка. Она кинулась к вещам Рика из его кабинета, что она получила от Грэйс, и принялась уничтожать их. Первой вещью, попавшейся ей на глаза, была их с Риком фотография в красивой рамке, сделанная этим летом в Городе Ангелов. Мия не задумываясь швырнула её в стену, отчего стекло разбилось на сотни мелких осколков. Она оторвала обложку от ежедневника Рика и также разбила его кружку «Big Boss», которую подарила ему на день рождения. Она бы раздолбала и его подставку для стола со стеклянным глобусом, часами и выемкой для визиток, если бы настойчивый стук в дверь не остановил её.

Пришедшей оказалась соседка с правой стороны, одна из девушек, с которой Мия делила ванную, выглядевшая крайне злой. Но как только Мия открыла ей, её лицо изменилось сначала на удивленное, а после на обеспокоенное.

— Всё в порядке? Я услышала шум.

— Все отлично, — быстро проговорила Мия. — Просто ужасный день.

— Точно. Просто мне показалось, что…

— Тебе показалось, — перебила её Мия. — Но спасибо за беспокойство.

— Да не за что. Обращайся, — вымолвила вконец сбитая с толку соседка.

Мия кивнула и закрыла дверь и тут же вздрогнула, как от удара током, и затряслась. Она ведь так и не сняла мокрое платье. Девушка повернулась и, увидев масштаб своей истерики, медленно осела на пол, обняв себя.

«Как он мог поступить так со мной?» — думала она, стуча зубами.

Но боль от предательства притупилась другой уже знакомой болью утраты, и девушка закрыла глаза от беспомощности.

Холод и озноб заставили её подняться и сменить одежду на сухую, а организм требовал чего-то горячего и желательно съестного, ведь она так и не съела ничего существенного в ресторане. Хорошо, что в одном из ящиков стола у неё всегда были припасены крекеры и шоколадки.

Поглощая сладости, она не без грусти оглядывала бардак, что учинила сама, не испытывая облегчения ни на йоту.

Разве всё это важно теперь по сравнению с его смертью?

Она направилась к разбитой рамке. Та развалилась на части, являя взору Мии маленький ключик, что скрывался внутри. А на оборотной стороне фотографии в самом углу оказалась комбинация из трех цифр.

Глава двадцать третья

Мия проснулась, резко открыв глаза. Она взмокла, покрывшись холодным потом, отчего пижама прилипала к влажной коже. Отвратительное ощущение.

Подогнув колени, Мия обняла их и положила подбородок. Она не знала, сколько точно было времени, но с легкостью могла сказать, что мир снаружи находился в последнем часе перед рассветом. Её окна были не завешаны, и она хорошо видела, как сумерки потихоньку отступали, окрашивая просыпающийся город в цвета ледяной синевы. На Атланту безжалостно наступал новый день, прогоняя ночные страхи. Вчерашняя вспышка чувств, вылившаяся в буйство, покинула её, оставив после себя лишь тяжелое чувство стыда вперемешку с угрызениями совести. Рик погиб, а она истерит из-за его измен. Какое они имеют значение, если его уже нет? Уж лучше неверный, чем мёртвый. Так говорил здравый смысл. Но раненое и преданное сердце не соглашалось с ним, и одновременно со стыдом Мия испытывала колючую злость к покойному и к себе самой за своё легковерие и неведение.

Как она могла быть такой слепой?

Неужели она думала, что Рик будет хранить ей верность, особенно на расстоянии, когда их разделяли сотни миль и три штата? С чего она решила, что она — особенная, и он не будет поступать с ней, как со всеми своими бывшими подружками? Он мог спокойно бросить одну девушку ради другой, более красивой или грудастой. Ему не составляло труда получить любую, да и те сами вешались на него. Никого не смущало количество бывших связей и разбитых сердец, естественно, ведь каждая думала, что она — единственная. Как и она. Она ведь и правда думала, что он любит её, несмотря на опасность быть обнаруженными и зная, что их связь может повергнуть всю его (и её) родню в шок.

Кем она была для него? Очередным трофеем? Удобной секс-игрушкой, что всегда под боком, тешащей ненасытное эго? Но если так, тогда зачем он оставил все свои деньги ей?

Мия крепче обняла себя. Он не имел права обманывать её. Она ведь любила его. Искренно и нежно. Прощала его, когда он обижал её, давя на самое больное. Можно сказать, дышала для него, посвящала ему все своё свободное время. Тряслась долгие месяцы, боясь, что о них узнают приемные родители и прекратят с ней связь. И она, возможно, пожертвовала учебой в одном из учебных заведений Лиги Плюща ради того, чтобы быть рядом с ним.

Девушка судорожно выдохнула и попыталась проглотить ядовито-горький ком, подступивший к горлу. Глаза резало болью пролитых вчера слез, что нынче иссякли, лишь усиливая её. Мия просидела в постели еще немного, а затем медленно поднялась и направилась в душ.

***

Лекция была в самом разгаре, но она совсем не вслушивалась в слова преподавателя. Да, её рука монотонно записывала каждое произнесенное слово, но её мысли унеслись прочь из лекционного зала.

У Рика были секреты. И, видимо, не только от неё. Он явно не хотел, чтобы кто-то узнал об этом ключе. Очевидно, от камеры хранения. Вот только, где именно? Что он хранил там?

— Мисс О’Нилл? — обратился к ней преподаватель, заставляя вернуться в действительность.

— Повторите, пожалуйста, вопрос, профессор, — произнесла она извиняющимся тоном, нервно поправляя листки и письменные принадлежности.

— Я сказал, что давно Вас не было видно на моих лекциях. Вы пропустили ощутимую часть материала, мисс О’Нилл. Даже не представляю, как вы будете сдавать экзамен. А теперь ко всему прочему вы витаете в облаках.

— Прошу прощения, — пробубнила Мия, пряча взгляд и покрываясь пятнами. — Я задумалась кое о чём. У меня сейчас тяжелый период в жизни.

Старик ничего не ответил. Он секунду разглядывал её, а затем продолжил читать лекцию.

Во время короткого перерыва она машинально проверила телефон и обнаружила два текстовых сообщения от Эдриана и от Бена.

Бен. Её окатила жаркая волна смущения, а её изможденное скорбью лицо все равно озарила легкая мечтательная улыбка, вызванная вчерашним воспоминанием.

«…Сейчас я здесь. И я не позволю тебе слечь, потому что мой брат умудрился обидеть тебя, уже будучи мертвым. Знай, я всегда буду рядом с тобой и не только по той причине, что он ушел…»

«Я буду рядом», — Рик никогда не говорил подобного. Теперь понятно почему, ведь вроде простая фраза, а сколько в ней глубокого смысла. Ведь эта фраза подразумевает обязательство. А Рик…

Хотел ли Рик быть рядом? Когда она получила письмо из университета, её радости не было границ. Это ведь означало, что они наконец будут вместе. Она уже представляла, как они пойдут на полноценное свидание, без боязни, что их кто-то узнает и расскажет родителям. Без страха быть пойманными.

Как она была счастлива! Ведь она будет видеть его каждый день. И её мечты о долгих объятьях станут реальностью. Ей было очень тяжело сдержаться, чтобы тут же не написать ему. Хотела сообщить об этом лично, когда он прибудет в Мэдисон.

В следующий раз, после её памятного дня рождения, Рик приехал на Праздник Исхода. Только он и еврейский Новый Год праздновались в доме Хадсонов, из уважения к религии Эйлин. Рик пришел к ней в комнату в ту же ночь, как прилетел. Он был таким ненасытным. Таким жадным до поцелуев, до чувственных прикосновений.

Они лежали на полу, расстелив одеяло, и он нежно гладил её голое плечо.

— У меня новость, — прошептала она. — Я поступила в Технологический Институт Джорджии. В твоём городе. Еще чуть-чуть, и мы всё время будем рядом.

Он ничего не ответил, а его рука на долю секунды замерла, а затем вновь продолжила поглаживать её кожу.

— Что-то не так? — удивленная, она чуть приподнялась, пытаясь разглядеть в темноте его лицо.

— Нет. Все хорошо, — ответил он приглушенным голосом. — Это замечательная новость.

Она вновь опустилась обратно, положив голову ему на грудь и прижимаясь всем телом.

— И не нужно будет соблюдать тишину и бояться, — продолжала мечтать вслух Мия, — мы наконец будем нормальной парой. Сможем ходить на свидания.

— Да, — прогудел он. — Сможем.

Она довольно вздохнула и сильнее обняла его.

Теперь она узнала от Эдриана Прайса, что всё это время, пока она была дома в Мэдисоне, у Рика кто-то был. Как же она, должно быть, шокировала его своим «сюрпризом»! А у него, походу дела, и в мыслях не было с ней встречаться. Неужели всё это время она была для него бременем?

Но почему тогда он не расстался с ней сам? Ведь за эти два года было столько возможностей. Чего стоит только ссора после смерти Боба. Неужели он боялся, что она раскроет их тайну… или что? Что она будет преследовать его? Она не могла припомнить, чтобы устраивала ему истерики и сопли до пола в стиле: «Только не бросай меня!» и не ставила никаких ультиматумов.

Уж лучше бы он бросил её, тем самым причинив боль, чем узнать задним числом, что всё что было между ними — ложь.

Она закрыла лицо руками. Да. Не каждый день ты понимаешь, что твои единственные отношения были сплошной ложью, а сама ты была бременем, а не любимой девушкой. Она еще никогда не чувствовала себя такой никчемной.

Мия ушла с лекции.

***

— О, Бен. Спасибо огромное! — произнесла она стремительно приближаясь. — Правда, не стоило так заморачиваться.

Он протянул ей ключи, ненавязчиво оглядывая её всю. Она выглядела не то, чтобы паршиво. Но очень близко к тому. И он вновь ощутил укол злости к покойному брату. Как тот мог поступать так с ней при жизни? Она не заслужила таких страданий!

Да, им обоим тяжело и больно в связи с его смертью, но даже она не отменяет его поступка! Его смерть — трагическая случайность. А измены были намеренными.

И теперь Рика нет, как и нет спроса за его действия. Но все равно, как он мог? Мия ведь само совершенство. Как только она переступила порог их дома, он сразу ощутил, что она особенная. Загорелая и большеглазая, она напоминала маленький цветок пустыни. С их любовью и заботой она расцвела и преобразила их дом, несмотря на бремя сиротства. А её улыбка такая лучистая, как само солнце. А что теперь? Её взгляд угас. Она словно зачахла. И не из-за тяжести траура. А ведь Рик собирался сделать ей предложение. Но как он мог быть с другими, будучи с ней? И что теперь делать ему, Бену? Если он расскажет ей, это убьет её окончательно. Ох, Рик! Ты умер, но мы живы и теперь страдаем из-за твоих поступков!

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он участливо. — Пока добралась до своей комнаты наверняка промокла.

— Нормально, — ответила она, а затем театрально подняла руку словно в присяге, — Честно.

— Рик? — послышался чей-то женский голос, и он недоуменно посмотрел на его обладательницу, что стояла за Мией.

Это оказалась низкого роста слегка полноватая азиатка с круглым лицом, на котором отразилась крайняя степень удивления.

— Роуг, — обратилась к ней Мия, подзывая жестом, — познакомься, это брат-близнец Рика. Бен.

— Оу, — она сконфузилась и опустила глаза, быстро засеменив к ним. — Простите. Очень приятно.

Она протянула руку.

— И мне.

— Что ты здесь делаешь? — спросила её Мия недоуменно. — Почему ты не на лекции?

— Я искала тебя, — ответила та. — Я увидела, что ты внезапно исчезла из аудитории.

— Я вышла к Бену, — глаза Мии забегали. — Он привез машину и хотел отдать мне ключи.

— Ну я, пожалуй, пойду, раз у вас разгар учебного дня, — вымолвил Бен. — Поеду сразу в квартиру, заканчивать с уборкой.

— Хорошо. Спасибо, Бен, — она послала ему полный благодарности, но грустный, до щемящей боли в сердце, взгляд.

— Я тут подумал вчера, пока приводил в порядок кабинет, — вымолвил он прежде чем она ушла. — Там много всяких счетов. Может, я позвоню и узнаю по поводу выплат или еще чего, я ведь весь день свободен в отличие от тебя.

— Ой да. Как я об этом не подумала? Спасибо, Бен. Ты — чудо, — она вновь прильнула к нему на миг, обнимая, заставляя кончики ушей слегка заалеть.

— Я, наверное, не приду сегодня. Хочу позаниматься, — произнесла она, отстраняясь. — У меня образовался огромный пробел из-за пропущенных лекций, хочу посидеть, наверстать. Справишься один?

— Конечно. Без проблем. Я сообщу тебе о своем прогрессе.

— Увидимся.

— Давай, до встречи.

— До свидания, Бен, — произнесла азиатка. — Приятно было познакомиться.

— Мне тоже, Роуг.

С этими словами обе девушки повернулись и пошли в сторону входа в кампус.

***

4 ноября, Атланта, 18:30

Совершив над собой форменное насилие, она сразу же после уроков приехала помогать Бену в квартиру, в которой не хотела больше находиться. Бен потрудился на славу. И убирать осталось всего ничего. Он не просто привел всю обстановку в порядок, а также рассортировал все бумаги в кабинете, по категориям, и отправил большее количество вещей по картонным коробкам, что теперь стояли у стены на месте, где раньше был телевизор. И ко всему прочему, починил изрезанный диван, заклеив обивку утиной лентой. Продать или отдать его бесплатно кому-то в любом случае было бы невозможно, но на данный момент его ужасный вид хотя бы больше не привлекал внимания.

Мия была бесконечно благодарна Бену. Она бы возилась вечность, проливая слезы над каждой вещью. А теперь осталась совсем малость: убрать оставшееся по коробкам, определить, что пойдет на помойку, а что на склад, вызвать бригаду грузчиков, что отвезут мебель и отсортированные туда вещи. Может быть после, когда она хоть немного отойдет от всего этого, она займется продажей мебели, но не сейчас.

Сейчас они просто гуляли по окрестностям квартала, где Рик снимал жилье, вдыхая вечерний воздух. Раз уж с квартирным вопросом практически было покончено, благодаря Бену, то можно было позволить себе отвлечься. Она бы рада была совсем сбежать от всего этого, но проблема в том, что от своих мыслей нельзя было убежать.

Мысли Мии сменялись стремительно, не отдавая голове отдыха, а с ней и сердцу. Вчера она не приехала помогать Бену по причине, что боялась очередного срыва по случаю раскрытой тайны. К тому же она хотела съездить в банк, где раньше Рик хранил сбережения, проверить наличие ячейки, хоть и понимала, что ей бы скорее всего сообщили о ней еще в прошлое посещение. Где же находится эта таинственная ячейка, ключ от которой Рик спрятал в рамке для фото? Что он хранил там такого, что был вынужден скрыть от всех? Это как-то связано с тем, что ей сказал Эдриан Прайс? Может ли это как-то связано со взломом? Если так, то во что же он впутался? И возможно ли, что его смерть была не случайной?

Чтобы выяснить последнее, она должна была узнать, где был Рик в ночь его смерти после того, как он попрощался со своим коллегой. Он был у той, с кем изменял? Там он напился? Интересно, знает ли та, что Рик погиб?

Несмотря на болезненную злость по факту его неверности, Мия все равно хотела докопаться до истины. Особенно после своей находки. Вчера вечером, у себя в комнате общежития она прошлась по его ежедневнику в поисках какой-либо подсказки. Но ничего не нашла. Ей не терпелось поделиться всем этим с Беном. А также испытывала страшную потребность излить душу, поплакаться на груди. Она обратила внимание, что рядом с ним она чувствует себя словно она дома. В безопасности и спокойствии. Теперь после того, как он освободил её от бремени собственного секрета, Мия знала, что может рассказать ему всё на свете. Но сейчас, молча следуя рядом, она не знала, как начать. Да и стоит ли? Скоро он уедет обратно на службу. Зачем грузить его своими догадками? Ему и так тяжело. Она же видит. И Рик все-таки его родной брат, вряд ли ему понравится, как она будет говорить о нём. Да и Бену не будет интересно слушать о её сердечных муках. Они ведь ничто по сравнению со смертью.

— Расскажи мне о жизни летчика, — начала она, когда молчание стало невыносимым. — Я когда-то давно читала в каком-то журнале о курсе, что ты прошел. Там очень большой отсев.

— Верно, — ответил ей Бен. — Отсеивают в основном по академической успеваемости, но и по физическим критериям, конечно. Мне помогло то, что я изучал аэронавтику в университете и окончил курсы подготовки офицеров с отличием.

— Правда, что вам устраивали неделю «выживания»?

— Да. Но через это проходят все подразделения, ну кроме штабных служащих, изначально выбравших просиживать задницы.

— Вас пытали? — спросила она, окончательно переключившись на тему разговора.

— Примерно. Не как в «Рембо», конечно. Инструктора стараются максимально приблизить условия курса к тому, что может ожидать в настоящем плену, но им нельзя было калечить нас. Ломать руки и там, не знаю, вгонять пластины под ногти. Нет. В основном били и устраивали симуляции утопления.

Мия поморщилась, представляя себе, как связанному Бену насильно вливают воду в рот.

— Тебя сильно били? — спросила она совсем тихо.

— Не то чтобы. Больно, но так, чтобы не вызвать сотрясения мозга.

— О, Бен, — она остановилась. — Мне жаль.

— Не стоит, — он снисходительно улыбнулся. — Я же знал, на что шел. Все через это проходят. Тем более отец рассказывал мне о том, что меня ждет. Так что морально я был готов.

Он не стал рассказывать ей всего, чтобы не травмировать её психику и мировоззрение. Например, о том унижении, что он испытал во время недели «плена». Как их истязатели мочились на них и заставляли кувыркаться в образовавшейся вонючей луже. Но, как сказал один из инструкторов, бывший боевой летчик Израильской Армии, это — отличная подготовка и, если, не дай Бог, кто-то из них попадет в настоящий плен, подобное унижение будет переноситься намного легче. Ведь в плену, в первую очередь, пытаются деморализовать, а уже после вытаскивать разного рода информацию.

— Всё равно, — она восхищенно оглядела его, — не каждый может это выдержать.

Она помолчала некоторое время, а после добавила:

— Я горжусь тобой.

Она мысленно представила его в парадной форме и непроизвольно прикусила нижнюю губу. Нет, она и раньше знала, что Бен особенный. Добрый и спокойный, словно океанский залив. Заботливый старший брат и просто хороший парень, готовый всегда выслушать и прийти на помощь. Но теперь она словно заново открыла его для себя. Он оказался истинным джентльменом. Из тех, о которых писали в книгах. Олицетворение мужской уверенности и чуткости, что совсем не умаляет первого качества. А наоборот. Дополняет его. Никто ведь не объявлял, что ранимость и мощь не могут идти рука об руку.

Она вспомнила вчерашнюю реакцию Роуг на него, ощутив легкий укол ревности. Когда они попрощались с Беном у ворот кампуса, та украдкой оглядывалась и всю дорогу до лекционных залов говорила только о нём, выспрашивая подробности: чем он занимается, где сейчас живет и на сколько приехал в Атланту. Мия не знала, что на неё нашло, и, почему она не может посодействовать счастью брата и дать его номер хорошей девушке, чтобы они сходили на свидание. Но её взяла такая злоба, что она еле сдержалась, чтобы не начать рычать на Роуг. В итоге Мия сказала, что скоро он возвращается обратно на службу, сразу же после того, как они разберутся со всем, что осталось после Рика. Ничего такого. Это ведь правда. Но внутри она всё равно чувствовала себя неуютно, будто нагло соврала. В чём проблема, если Бену перепадет секс с хорошей девушкой? Он — солдат, должно быть, у него это случается не так часто, учитывая его слова о том, что у него никого нет.

Но, когда она представляла Бена в объятьях Роуг, внутренности жгло, словно калёным железом.

— Да ладно тебе, — он слегка покраснел от её взгляда, — я даже не боевой пилот. Отец был в сто раз круче и твой отец тоже…

Он осекся, отслеживая её реакцию, но на лице Мии не отразилось ничего.

— Я не знала его, — она пожала плечами. — Отцом мне был Роберт Хадсон.

Мия отвела взгляд, чувствуя, как уже знакомая грусть подступает к сердцу. Как же она скучала по Бобу. Он всегда был таким веселым и понимающим.

— Может это неправильно, — продолжала она, — и я должна думать о погибшем отце, сокрушаясь о том, что я так и не узнаю его, но получается думать лишь о Бобе. Господи, наверное, я худшая дочь на свете!

— Не говори так, — его лицо изменилось, словно он пытался внушить ей следующие слова. — Ты — хороший человек. Просто ты давно перешагнула стадию принятия и отпустила прошлое, двинувшись дальше. Жизнь ведь продолжается. Я уверен, что твои родители хотели бы, чтобы ты жила и радовалась, а не грустила о факте их смерти.

Мия поняла, что он прав. Она действительно отпустила прошлое. Причем давно. Неужели в один день она также смирится и с гибелью Рика? Или уже начала? Иначе, чем можно объяснить её нездоровые мысли о Бене? Но он так похож на Рика…

«Внешне», — оборвала она себя, — «похож внешне. Они совсем разные люди, и ты знаешь это».

— Ты не голодна? — прервал её мысли Бен. — Я лично умираю с голоду.

— Я тоже, — призналась она, разглядывая его ботинки. — Пойдем поедим где-нибудь. Завтра вернемся в квартиру.

Примечания:

Лига Плюща — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Это название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Университеты, входящие в лигу, отличаются высоким качеством образования. (Брауновский университет, Гарвардский университет, Дартмутский колледж, Йельский университет, Колумбийский университет, Корнеллский университет, Пенсильванский университет, Принстонский университет)

Утиная лента (Duct tape/duck tape) представляет собой чувствительную к давлению ленту на тканевой или холстовой основе, часто покрытую полиэтиленом. Рекламный слоган: "Утиная лента слеит всё, кроме разбитого сердца.

Глава двадцать четвертая

5 ноября, Атланта, 19:15

Гонимая бурей противоречивых эмоций, она вышла из комнаты, служившей Рику кабинетом, оставив ничего не спрашивающего Бена одного заканчивать убирать документы. Девушка мерила гостиную и кухню резкими шагами, кусая костяшки пальцев, а затем остановилась у кухонной ниши совсем рядом с раковиной, и, положив руки на мрамор, беззвучно заплакала.

Вот и всё. Дело сделано. Всё, что составляло повседневную жизнь Рика, вместилось в несколько коробок и пакетов, которые завтра отправятся в арендованный бокс склада индивидуального хранения до момента, пока она не разберется с мебелью и не отправит все «легкие» вещи к Эйлин в Мэдисон.

Ощущение было таким же, как в день похорон, когда гроб с телом Рик опускали в яму. Необратимость. Господи, как ей хотелось остановить время хоть на несколько минут, чтобы успеть справиться со всем навалившимся! Но неумолимая жизнь бежала, и сроки поджимали, требуя от Мии попрощаться с обстановкой и местом, где она была так счастлива. Завтра грузчики вывезут отсюда все вещи, а послезавтра она отдаст арендодателю все комплекты ключей.

Какая злая ирония. Буквально вчера она не хотела больше здесь находиться, а теперь наоборот не хочет покидать это место.

Взгляд Мии непроизвольно упал на единственную уцелевшую после взлома полную бутылку виски, что стояла теперь на столешнице кухни вместе с содержимым ящиков, не отправившимся в мусорное ведро.

Страшно захотелось напиться и хоть на какой-то миг утолить всепоглощающее чувство бессилия. Из ближайшей коробки, в которую была упакована уцелевшая посуда, она выудила пузатый стакан, так как подходящих стаканов для виски не стало, и, освободив его от потрескивающей пузырчатой пленки, налила себе приличную порцию алкоголя.

Виски обжег полость рта и глотку, заставив её закашляться и жадно глотать воздух. В этот самый момент появился Бен, застав её за этим занятием.

— Пьёшь в одиночку? — Это было скорее констатацией факта, нежели вопросом.

Он подошел ближе и взял бутылку в руки, разглядывая этикетку. А Мия тем временем пыталась восстановить дыхание.

— Никогда не разбирался в виски, — вымолвил он, закрыв бутылку и оставив в сторону. — Рик был в этом плане намного образованней меня.

— Но устойчивостью не отличался так же, как и ты, — произнесла она, посмотрев на мужчину.

— Может быть, — он пожал плечами, а затем посмотрел ей прямо в глаза и спросил. — Как ты?

— Плохо, — призналась Мия, убрав стакан, и развернулась, уперевшись копчиком в мрамор столешницы.

Она помолчала, а затем продолжила:

— Какая злая ирония: ещё вчера я не хотела находиться здесь, а две недели назад и вовсе не могла, а теперь… — она вздохнула. — Теперь настала пора прощаться.

Он положил ей руку на плечо, легонько сжав.

— Такое странное чувство, — она говорила задумчиво, глядя лишь перед собой. — Мне грустно, и в то же время я испытываю назойливую злость. Наши отношения были построены на лжи, и это убивает меня. Но Рик погиб, и умом я понимаю, что всё это — ничто. И я с ужасом осознаю, что предпочла бы, чтобы он и дальше продолжал обманывать меня, но был бы жив…

На последних словах у неё сорвался голос, и она прикрыла рот рукой.

— Пойдем, сядем, — он убрал руку, указывая кивком головы в сторону дивана.

Не задумываясь, она прихватила с собой стакан. Обжегший ранее виски теперь разливался по венам приятным теплом, отдаваясь легким шумом в голове. Бен выгнул бровь, а затем, выудив из коробки с посудой одну из «выживших» кружек, налил и себе.

«Рик бы пришел в ужас, увидев, как мы пьём виски из его мини-бара», — подумала Мия.

Бен чокнулся с ней и отпил немного, поморщившись, что заставило чуть захмелевшую Мию слегка улыбнуться.

— Ты злишься на Рика. И я понимаю это, — медленно начал он, — но тот человек, который рассказал тебе об изменах… Ты не думаешь, что он может врать?

Она удивленно вскинула брови и уже готова была ответить, даже открыла рот, как вдруг задумалась. А ведь правда. Она с легкостью поверила словам Эдриана Прайса, а он ведь не дал ей однозначного ответа.

— Но зачем ему это нужно? — спросила она.

Шестеренки в мозгу медленно закрутились в поисках логичного ответа или наоборот опровержения.

Бен замер, а затем быстро сделал еще один глоток; весь его вид говорил о том, что он пожалел о начатом разговоре. Он что-то себе надумал и теперь не хотел говорить.

— Бен?

— Мне показалось, — начал он, при этом он смотрел на дно своей кружки, словно искал там поддержку, — не пойми меня неправильно. Когда я приехал за тобой… Мне показалось, что я будто сорвал ему свидание…

Он поджал губы:

— Просто у него был такой недовольный вид.

Мия решила, что ослышалась. Она часто заморгала, а после всё же выдавила из себя:

— Чего?

— Ну, так казалось со стороны, — поспешил оправдаться Бен. — Я прекрасно понимаю, что это было не свидание.

Она невольно, но искренне рассмеялась. Впервые со смерти Рика. Серьёзно? Она и Эдриан Прайс? Свидание?

— Отличная шутка, — произнесла она, успокоившись, и вновь поднесла бокал к губам. — Я и Эдриан Прайс. Ну ты и приколист.

— Я ведь не сказал, что для тебя это было свиданием, — не унимался очевидно обиженный Бен. — Но для него это было, похоже, больше, чем обычная деловая встреча.

Мия прыснула в стакан, а затем пьяно захихикала. Но улыбка не дошла до глаз. А всё потому, что в словах Бена было что-то, заставляющее задуматься. Чего стоит только эта показная участливость Эдриана Прайса, который всегда смотрел на неё с презрением.

— Такое могло произойти в какой-нибудь другой вселенной, но точно не в нашей.

Бен ничего не ответил на её слабую попытку отшутиться. Его бледное, чисто выбритое лицо покрылось красными пятнами, делая его таким смешным и…таким милым. Определенно, сейчас внутри неё говорил алкоголь, но она не могла остановить себя. Глядя на очевидно смущённого своим предположением мужчину, она стала думать, а что было бы, если она изначально была бы влюблена в Бена, а не в Рика? Как бы это было, будь они парой? Какой бы была она рядом с ним? Как бы выглядели их отношения, и как бы повернулась жизнь?

Ей почему-то представлялось Рождество, и они вдвоем, сидящие на полу возле ёлки в смешных носках и парных свитерах, со смехом открывающие подарки друг другу. Робкое прикосновение кончика его носа к шее и неуверенный поцелуй в губы, с каждой секундой становящийся более пылким.

Ощутив на себе тяжелый, испытывающий взгляд, она словно очнулась и с ужасом обратила внимание, что всё это время смотрела на его губы, ставшие совсем красными, словно он пил не виски, а вино, впитав в себя его цвет. Мия боязливо подняла глаза, встречаясь с ним взглядом, и тяжело сглотнула.

У Бена во рту пересохло, и, казалось, еще чуть-чуть и его дыхание засвистит. У неё вновь был тот самый взгляд, что он видел на колесе обозрения. А сейчас она смотрела на него глазами пойманной на горячем воровки, пытающейся отследить, много ли свидетелей успели увидеть её преступление. Его сердце тяжело и часто забилось. Он покраснел еще больше, чем до этого. Сколько он мечтал о подобном взгляде? И вот мечта сбылась, а он словно прирос к месту, не зная, что делать и что говорить. Мозг словно отсоединился от языка и от всего остального тела.

— Гхм, — она отвела взгляд, заведя выпавшую прядь волос за ухо.

Поёрзав на месте, Мия произнесла чуть хрипловатым голосом:

— В любом случае, Эдриан Прайс не знал о том, сколько точно мы были вместе с Риком, — она поднялась, чувствуя, как по телу растекается жар от пережитого смущения, и направилась к кухонной нише.

— Но он сказал кое-что, что указывает на то, что у Рик были женщины до моего переезда сюда, — она открыла бутылку и налила себе еще виски, надеясь, что Бен не видит, как подрагивает её рука. — А наши отношения начались до того, как я получила письмо из Университета.

Она сделала большой глоток, зажмурившись. В этот раз девушка была готова к обжигающему эффекту. В голове слегка шумело из-за выпитого, и она чувствовала легкую слабость в конечностях, а свет вокруг словно стал более приглушенным.

— Понятно, — отозвался Бен.

Мия посмотрела на еду, которую вытащила из верхних ящиков, и её взгляд тут же ухватил уголок плитки шоколада. Взяв шоколад с бутылкой в одну руку, а стакан в другую, она вернулась на место, чувствуя легкую качку.

— Мне правда больно, Бен, — произнесла она после небольшой паузы, глядя на остатки янтарной жидкости в своём стакане. — Больно от того, что, оказывается, наши отношения были ложью с самого начала. И он не любил меня. Я была для него всего лишь бременем.

— Почему ты решила так?

— Ну как же. Если у него кто-то был всё это время, почему он не расстался со мной? Или держал у себя, как запасной, но гарантированный вариант?

Бен придвинулся, поставив кружку на журнальный столик.

— Посмотри на меня, Мия, — мягко попросил он.

Она подчинилась.

— Скажи мне честно, — он смотрел ей прямо в глаза, — ты бы предпочла не знать то, что узнала?

Она непроизвольно задержала дыхание. Такой тяжелый вопрос, потому что она ведь уже знает. Но хотела бы?

Девушка молчала минуты две, а он не сводил с неё пытливого взгляда. Ему был просто необходим её ответ, потому что именно от него зависело, расскажет ли он ей о кольце или нет. «Ну же Мия. Мне необходимо знать».

— Да, — ответила она и поджала губы. — Я бы предпочла не знать.

«Решено», — произнес он про себя.

Внутри него все расслабилось. Будто упал камень с сердца.

Мия залпом допила то, что было в её стакане, и потянулась к плитке шоколада.

— Тогда попробуй забыть об этом, — вымолвил он.

От его слов Мия перестала жевать и молча уставилась на него.

— Придумай себе историю и уверуй в неё, — продолжал он. — У вас точно было много счастливых моментов. Думай о них. Думай о том, как вам было хорошо.

Он тяжело вздохнул:

— Старайся не думать о том, что узнала, и тем самым не порть себе память о Рике. Ведь это твои воспоминания. И это — прошлое. Уже ничего не изменишь, так зачем тогда мучить себя сейчас? — он обратил внимание, что лицо Мии слегка преобразилось. — И я знаю точно, в глубине души он любил тебя.

«Откуда ты знаешь?» — устало подумала девушка, с трудом поборов желание закатить глаза.

Но она знала, что Бен прав. Прошлое не изменишь, а время не повернешь вспять и не вернешь Рика. А она порядком устала кататься на карусели самоунижения. Главное, что она любила его, до сих пор любит. Эта любовь — единственное прекрасное, что осталось после его смерти. И от неё зависит, погубит ли её это чувство или поможет пережить весь этот кошмар.

— Спасибо, Бен, — она взяла его за руку. — Ты такой замечательный, а я такая эгоистка. Взваливаю на тебя всё это и даже не подумала о том, что тебе намного тяжелее, ведь Рик твой родной брат…

— Почему ты принижаешь своё чувство утраты? — перебил он её. — Только потому, что ты не его кровь, как я? В этом причина?

Она кивнула.

— Ну, если бы ты была нашей кровью это было бы…

— Да, — Мия поежилась. — Ты не представляешь, сколько я думала об этом, накручивая себя. Официально мы родственники, но на деле совсем нет.

«Ты и себе представить не можешь», — грустно подумал Бен, потянувшись к бутылке.

Глава двадцать пятая

— Я так понял, — он медленно выговаривал слова, чувствуя, как заплетается язык, — никто из нас не поведет сегодня.

Мия пьяно улыбнулась. Она сидела, полуразвалившись, вытянув ногу, что лежала на столике рядом с её стаканом и бутылкой виски, которая нынче была пуста на половину.

— Нет, сэр, — пробасила она. — Вы чертовски правы.

Бен хохотнул. Перед глазами всё двоилось, а комната кружилась, словно он попал в штопор.

— Я вызову нам такси, — он попытался было дотянуться до своего мобильника, что мирно лежал на столике рядом с оберткой из-под шоколада, но его занесло и он чуть не упал, чем вызвал у Мии откровенный смех. Он тоже засмеялся.

— Завтра всё равно надо быть тут с утра, — произнесла она, — почему бы не остаться спать здесь?

Она надеялась, что это прозвучало непринужденно, словно внезапно пришедшая идея. Но на самом деле она только об этом и думала с момента, когда осознала, что совсем скоро распрощается с квартирой. Ей хотелось провести здесь еще одну ночь напоследок. Но она боялась оставаться тут одна.

— Хм, — он огляделся по сторонам, — действительно.

— Камень-ножницы-бумага? — Мия вытянула вперед сжатую в кулак руку. — Победивший спит в спальне.

— Как старший по званию, — он напустил на себя серьезный вид, — я приказываю вам, рядовая О’Нилл, занять спальню. И это не обсуждается.

Они оба взорвались от смеха.

Когда они чуть успокоились, Мия медленно села, утирая выступившие, но уже от смеха, слезы и произнесла:

— Пойду тогда достану нам бельё.

Она поднялась и тут же принялась размахивать руками в поисках опоры, а её задницу неумолимо притягивала гравитация. Перед глазами всё кружилось, словно она летела на вертолете. Неизвестно каким чудом она все-таки удержалась на ногах и побрела в сторону черных пакетов, в которые уместилось всё содержимое шкафа. Её штормило из стороны в сторону, и каждый раз казалось, что еще совсем немного и она шмякнется на пол.

— Давай, помогу, — Бен с пьяным рвением пошел за ней, но споткнулся о тот самый низкий столик, чудом не опрокинув его, и налетел прямо на девушку.

В последний момент он успел вытянуть руки, обнять её и развернуться так, чтобы упав на пол, принять большую часть удара. К счастью, они упали прямо на мягкие пакеты с вещами, но тут же скатились с них на холодный пол.

Они лежали несколько долгих мгновений, а затем оба громко рассмеялись. Мия глядела в раскрасневшееся лицо Бена, что нынче расслабилось. Обычно у него было такое серьезное лицо, будто он мысленно решал какую-то супер сложную задачу. Она уже очень давно не видела его таким… Таким настоящим, таким живым.

Когда смех иссяк, Мия глубоко вздохнула, в этот самый момент обнаружив, что она всё еще в его объятьях. Не просто в объятьях: он обвил её своими ручищами, как удав жертву. От его горячего, сильного тела она таяла, словно масло. А их лица были так близко друг к другу, что, наверное, если бы не «вертолеты», она с легкостью могла бы разглядеть черные точки на его носу. Её сердце тяжело стукнуло, посылая по телу знакомую электрическую дрожь. Такое у неё было только с Риком. Кроме него у неё не было мужчин в жизни. Она трепетно приоткрыла губы, обращая внимание, как черные, словно два уголька глаза проследили за этим движением.

Это всё, наверное, последствия выпитого виски и кричащего отчаяния, вызванного последними событиями и новостями, но в этот момент она захотела поцеловать его, как тогда, на колесе обозрения. Она вся напряглась, как натянутая тетива, даже кулаки сжала. Покрасневшие губы манили её, словно запретный плод, который Мия страсть, как хотела вкусить. Всё в её жизни летело к чертям, при этом она не могла сделать абсолютно ничего. А ей было так необходимо хоть какое-то ощущение контроля над происходящим. Собравшись с духом, она закрыла глаза, чтобы осуществить задуманное, не глядя в ошеломленное лицо Бена, но в тот самый момент он легонько потряс её за плечи, заставив её резко распахнуть глаза.

— Эй, — он пристально смотрел на неё, — не спать.

Неужели она заснула на короткий миг, и ей это все приснилось? Она отодвинулась и попыталась сесть, украдкой поглядывая на Бена и отслеживая его реакцию, он тем временем поднялся на ноги. Он был весь красный, как вареный омар, но так, скорее всего, сказывалось выпитое. Должно быть, она действительно отрубилась.

Не без труда Мия поднялась и тут же принялась деловито вытаскивать из пакета постельное белье и полотенца, что она сложила вместе, борясь со страшным смущением.

— Ты не помнишь, в какой из коробок лежат принадлежности для душа? — спросила она, подавая ему комплект.

— Вот в той, — он указал локтем.

— Ну, если хочешь помыться, тогда возьми оттуда все, что тебе нужно. Только, пожалуйста, не упади там.

— Не, я пас, — он слегка улыбнулся. — Завтра утром.

— Да. Я, пожалуй, тоже.

— Спокойной ночи.

— Сладких снов, — она бы покраснела еще больше, но дальше было некуда.

Добравшись кое-как до спальни, она принялась расстилать постель, то и дело падая на матрас, который словно притягивал. «Вертолеты» усилились, и единственное, чего ей хотелось — распластаться и позволить им унести её. Невероятным усилием воли она стянула с себя джинсы с обувью, оставшись в футболке университета и лифчике, что давил на кожу. Но ей было на это глубоко наплевать. Счастье, что дополнительный выключатель находился рядом с кроватью, и после слишком, от нерассчитанной силы, громкого щелчка комната погрузилась во мрак.

***

Бен дернулся, ощутив сквозь сон невесомость, и проснулся. Он успел ухватиться за спинку дивана и в итоге не упасть.

Мужчина подтянулся на слишком узком для сна диване, пытаясь понять, где он находится. Вокруг было темно, и потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть силуэты вокруг. Он был в квартире Рика. Точно. Они с Мией остались ночевать здесь в связи с огромным количеством выпитого виски. Он нарушил данное себе же обещание больше не пить. Но, с другой стороны, он не мог позволить ей пить одной.

Последствия очередной пьянки давали о себе знать. Всё его тело ломило от неудобной позы, в которой он вырубился на этом узком диване. Его всё еще слегка штормило. Во рту было сухо, а мочевой, казалось, вот-вот разорвется. Бен медленно поднялся, борясь с болью в затекших мышцах, и побрел в сторону туалета. Справив нужду, он помыл руки, а затем наклонился над раковиной и принялся пить прямо из-под крана. Зачерпнув ладонями воду, он ополоснул лицо, приходя в чувство, и провел мокрыми руками по отросшим волосам. Бен смочил разгоряченную шею. Его рука замерла на мгновение, не ощущая цепочки, на которой висели жетоны. Выключив воду, он выпрямился и посмотрел на себя в зеркало, наблюдая, как прозрачные капли стекают вниз по шее на голую грудь. Он был в одних джинсах и понятия не имел, где верхняя часть одежды. Наверное снял под действием хмеля вместе с жетонами.

Полотенца тут не было, и, вытерев руки о штаны, он провел ими еще раз по лицу и шее. Когда он вышел из ванной, до его слуха донесся какой-то странный звук, исходивший из прилегающей к ней спальни. Бен прислушался, звук повторился. Сделав один небольшой шаг, он встал вплотную к двери и приник к ней ухом. Дверь была не закрыта и теперь чуть распахнулась со скрипом, который в тишине ночи казался едва ли не завывающей сиреной, отчего его сердце ушло куда-то в желудок. Но он всё равно посмотрел в образовавшуюся щель.

В лунном свете он увидел метавшуюся по кровати и жалобно постанывающую Мию в сбившейся к груди футболке. Перед тем как стыдливо отвести взгляд, он успел разглядеть её голые ноги и соблазнительные окружности ягодиц. Волну неуместного возбуждения подавила волна стыда. Он хотел уже развернуться и уйти, как вдруг услышал, как она пробормотала плаксиво:

— Нет. Нет. Пожалуйста!

Ей снился кошмар.

Не думая ни о чем, он тут же вошел в комнату и, наклонившись над спящей тревожным сном, протянул руку.

Распахнув глаза, девушка подскочила и в панике завертела головой, но, увидев лицо покойного Рика, метнулась в сторону.

— Мия! Мия! — забравшись на кровать, Бен поймал её, схватив за предплечья, но она забрыкалась. — Мия, это я! Успокойся!

Сердце билось, как бешенное и казалось вот-вот выскочит из груди. Она замерла, тяжело дыша. Её глаза лихорадочно метались от мужского лица к открытому окну, через которое проникал лунный свет.

— Тебе приснился кошмар, — произнес он, ослабляя хватку. — Успокойся. Всё хорошо.

Мия ощутила, как страх, сжимавший внутренности, отступил, и она готова была расплакаться от облегчения. Она дотронулась до мужской щеки рукой, что чуть дернулась, а затем робко погладила. Бен вглядывался в её лицо, потому что уже несколько долгих секунд она не сводила с него напряжённого взгляда, в котором промелькнули признаки узнавания, чувствуя, как от её нежного прикосновения, его тело охватывает трепетная дрожь. В один миг Мия сократила то небольшое расстояние между ними и, обхватив его влажное лицо обеими руками, поцеловала в губы.

Бен замер, и, кажется, его сердце замерло в этот момент вместе с ним. А Мия тем временем покрывала его сомкнутые губы короткими поцелуями.

Это происходит на самом деле, или ему снится очередной сон?

Его руки сами переместились к девичьему лицу, зарываясь пальцами в волосы. Где-то далеко-далеко, на самой дальней орбите сознания, маячила слабая мысль, что нужно остановиться. Но с каждой миллисекундой она отдалялась всё дальше, а когда он ощутил жар и влажность её языка на нижней губе, исчезла совсем, наполнив всё его существо желанием. Закрыв глаза, он полностью накрыл её рот своим, проникая языком, отчего все вокруг закружилось, и ему казалось, что еще чуть-чуть и его унесет в бездну. Его мечта стала явью.

Неужели это реально? Он боялся открыть глаза и обнаружить, что это очередной сон.

От напора страсти Мия казалось, что её уносит водоворотом прямо на дно морское, где волны накроют её с головой. Не прерывая поцелуев, она еще ближе прижалась к нему, крепко обнимая широкую голую спину. Иисусе, он был таким горячим! Жар его тела передавался ей, скапливаясь влагой между ног, и Мие казалось, что ещё немного и она сама загорится. Отстранившись, она стянула мешающую смявшуюся футболку через голову, а затем их губы вновь слились в бешеном танце, и они оба очутились в горизонтальном положении.

Оторвавшись от её губ, Бен принялся покрывать лихорадочными поцелуями шею, упиваясь запахом её тела и мягкостью кожи. Она была практически голой под ним, и это сводило с ума. Джинсы сдавливали его окрепшее еще с момента поцелуя естество, но он не обращал на это внимания. Ему хотелось исследовать её всю. Целовать каждый миллиметр её кожи и ощутить её вкус. Его рука сама опустилась ниже, накрывая чашечку лифчика, ощущая под тонким кружевом затвердевший сосок, отчего его член дернулся, и он еле подавил стон. А Мию прошибла дрожь, заставив запрокинуть назад голову и закусить губу. Она завозилась под ним, пытаясь освободиться от лифчика. Он старался помочь ей, стягивая вниз лямки, но ничего не вышло. Тогда он завел свои ладони за её спину, и через несколько секунд застежка поддалась, и его руки оказались там, где ей, очевидно, хотелось больше всего.

Их движения стали совсем беспорядочными. Он не мог определиться что ему хочется целовать больше — её губы или нежные бутоны груди, а её руки блуждали по его спине. Пожар между её ног стал невыносимым, и Мия потянулась к поясу его джинсов, пытаясь стянуть их. Он завозился, высвобождаясь из каждой штанины. Оставшись в одних лишь трусах, он потянулся рукой к её трусикам, которые были уже насквозь мокрые. Миг, и эта преграда в виде их нижнего белья была преодолена. И уже ничего не стояло между ними. Ощутив её влажное тепло, он замер над ней, тяжело дыша. Их носы соприкасались, настолько их лица были близко. Его губы вновь нашли её губы, и в этот самый момент он толкнулся, проглотив слабый девичий стон. А затем ещё и ещё, погружаясь в неё и растворяясь в ней без остатка.

Мия прерывисто дышала в такт его неспешному темпу, полностью отдаваясь ощущениям. Она крепче обняла его и завела ноги ему за поясницу, пуская глубже и чувствуя, как внизу живота всё стягивается в узел. Бен охнул и закусил нижнюю губу, борясь с подступающей разрядкой. Ему хотелось продержаться подольше. Он не заметил, как потерял контроль и усилил ритм, выбивая из неё тихие короткие стоны. Она зажмурилась, фокусируясь на нарастающем удовольствии, подмахивая ему бедрами, пока его толчки не стали совсем беспорядочными. Вдруг он замер на миг, заставив её распахнуть глаза, а после вновь толкнулся с большей силой, и она кончила с тихим «Ри-ик…», заглушенным мужским стоном.

Глава двадцать шестая

6 ноября, Атланта, 7:03

Солнце неторопливо поднималось над городом, проникая в незанавешенные окна спальни. Под требование физиологии Мия медленно открыла глаза. Полминуты она смотрела перед собой, сонно моргая, пытаясь окончательно проснуться. Окружавшее её тепло и тяжесть поперек талии манили вновь закрыть глаза и продолжить спать, но её тело требовало облегчиться.

Она уже хотела осторожно убрать обнимающую её руку, как вдруг застыла с выражением осознания и полнейшего ужаса на лице, перестав дышать. Сердце ускорило ритм, а выплеснувшийся в кровь адреналин окончательно прогнал остатки сна.

Все мысли покинули её голову. Даже в туалет перехотелось идти. Она боялась повернуться и увидеть подтверждение своей догадки, ведь она прекрасно ощущала, что обнажена под простыней, как и прижавшееся к ней сзади тело.

Она крепко зажмурилась, а затем вновь открыла глаза, проверяя не сон ли это, но, к сожалению, всё, что сейчас происходило, было явью. Она резко вдохнула, так как воздух в легких кончился, а затем украдкой повернулась. Бен спал мертвым сном. Его голова покоилась на соседней подушке в нескольких дюймах от неё.

«Что я наделала?!»

В голову тут же, словно рой пчел, влетели мысли, и Мию забила мелкая дрожь. Хотелось кричать. Она бы крикнула, если бы могла, но была слишком потрясена. Медленно, стараясь не разбудить его, она выбралась из постели. Её взгляд лихорадочно искал, чем бы прикрыться, в итоге она схватила упавшее на пол полотенце и чуть ли не побежала в ванную комнату. Заперев дверь, она облокотилась на неё, тяжело и часто дыша, чувствуя, как трясутся её колени. Прикрыв рот рукой, она села на край ванны, пытаясь воскресить в памяти последние двенадцать часов.

Смутные образы калейдоскопом сменяли друг друга. Какие-то обрывки поцелуев на полу в гостиной и в темной спальне на кровати. Большие мужские ладони, прижимающие её к матрацу, переплетая пальцы. Сплетшиеся, словно клубок, тела. Ритмичные покачивания потолка. Сомнений не было — вчера ночью у неё был секс с Беном.

О, Боже, с Беном! О чём она думала?! Как это вообще произошло? Ведь они спали в разных комнатах!

«Не может быть. Это происходит не со мной!» — подумала она в отчаянии, согнувшись к коленям и схватившись за шею, больно оттягивая волосы. — «Я сплю! Это очередной дикий сон!»

Мочевой вновь напомнил о себе, заставив Мию отвлечься от самокопания и поиска причин, приведших к этому результату. А после, ополаскивая руки, она ощутила подступающую тошноту и её вырвало в раковину. В нос ударил отвратительный запах алкоголя и желудочного сока. Еще одно неприятное последствие выпитого.

Неужели она была пьяна настолько, что полезла к Бену? Неужели они оба были так пьяны, что в итоге проснулись в одной постели голыми? Мия не знала, что испытывала в этот самый момент. Ужас от того, что она пьяная переспала с братом, пусть и не по крови, но всё же. Или отвращение и злость на саму себя, ведь могила Рика «еще не остыла», а она уже с кем-то переспала. Не с кем-то. С его родным братом-близнецом! Что делало ситуацию просто невозможной. Больше похоже на сюжет какого-нибудь бразильского сериала, а не на жизнь нормальных людей!

«А кто сказал, что мы нормальные?», — шепнул внутренний голос чистого разума.

Чувствуя легкое головокружение, она осела на пол, тяжело дыша через рот. Разумеется, это будет не последний приступ рвоты, так как организм интоксицирован алкоголем. Она затравленно посмотрела на дверь, боясь выйти и встретиться с Беном, посмотреть ему в глаза. Что она скажет ему? Что он скажет ей? В этот самый момент она страшно жалела, что появилась на свет.

***

Из объятий Морфея его вырвала назойливая трель мобильника. Бен резко открыл глаза и поднял голову. Телефон продолжал звонить где-то поблизости, но не это интересовало его в данный момент. Он лежал голый посреди огромной кровати, а память тут же частично восстановила картины предыдущей ночи. Бен посмотрел на соседнюю подушку, на которой еле заметно виднелась вмятина, а затем уткнулся в неё носом. Наволочка пахла ей — значит всё это произошло на самом деле. Эта мысль заставила его улыбнуться, но лишь на короткий миг. Сердце мужчины тут же наполнилось сомнениями и страхом. Как относиться к произошедшему? Как быть дальше и как теперь вести себя? Что на это сказал бы Рик?

Щека Бена дернулась при мысли о Рике. Он чувствовал себя если не предателем, то как минимум Давидом, присвоившим себе чужую жену. Он ведь фактически подглядывал за ней. Нет, у него не было никакого злого умысла, но в итоге случилось то, что случилось. И он не мог остановиться, да и не хотел. Нужно признаться хотя бы самому себе. Он не хотел останавливаться, и он знал, что всё происходившее с ними этой ночью не было сном, но все равно было волшебным. Так что, если бы дух мертвого брата появился сейчас перед ним, требуя ответа, он бы честно признался, что даже, если бы можно было повернуть время вспять, он бы сделал всё то же самое. Не ушел бы, стыдливо пряча взгляд, не отстранился бы, когда она поцеловала его, и ни за что не прервал бы этого поцелуя. Потому что хотел её. Хотел всем сердцем.

Но личная исповедь перед воображаемым духом покойного не уняла сомнений в сердце. Теперь ему предстоял разговор с Мией, которого он страшно боялся. Но это было необходимостью. Она сама поцеловала его. Сама помогла освободиться от штанов и белья, а в прошлый вечер смотрела на него таким томным взглядом, особенно после их эпичного падения на пол. У неё к нему чувства? Или она проецирует на него чувства к Рику? Они ведь все-таки близнецы.

Телефон зазвонил еще раз, прерывая его тяжелые мысли. Бен нехотя поднялся, борясь с головной болью, и пошел искать мобильный, который обнаружился рядом с кроватью под джинсами, принадлежавшими Мие.

Звонили с незнакомого номера. Он поколебался несколько мгновений, но всё же ответил. Это оказалась компания по перевозке вещей, которая проинформировала, что грузчики подъедут в течение часа. Бен машинально посмотрел на свои часы, было восемь тридцать утра. Поблагодарив звонившего, он сбросил звонок и, быстро одевшись, вышел из спальни на поиски Мии. Хотя логика подсказывала ему, что она в ванной, ведь вся её одежда была разбросана около кровати. Но он всё равно сначала прошел в гостиную и даже заглянул в бывший кабинет, и только потом постучал в дверь, ведущую в ванную комнату.

— Мия?

Лежащая в наполненной ванне девушка встрепенулась от резкого стука. Сколько она уже сидит тут, периодически подливая горячую воду? Кожа ладоней сморщилась, как сушеный финик, да и вся она сама размякла, словно медуза.

— Мия? — повторил приглушенный из-за двери голос Бена. — Ты там?

Во рту пересохло, а сердце упало в желудок, болезненно стукнув. Этот момент настал, и она никак не может его избежать. Бен прямо здесь, за дверью. Рано или поздно ей нужно будет покинуть ванну и выйти к нему. Нужно будет смотреть ему в глаза и что-то говорить. Но, самое страшное, что она не может. Просто физически не может этого сделать. И где-то в глубине души она надеялась, что когда Бен проснется, сразу покинет апартаменты. Ведь он должен быть смущенным не в меньшей степени, чем она? А может он и не помнит ничего? Но скорее Солнце потухнет, чем Бен сбежит из женской постели, она прекрасно понимала это.

— Мия, с тобой всё хорошо? — он надавил на ручку, проверяя не заперта ли дверь.

А она растеряла все слова. Хотелось, чтобы Бен ушел и избавил её от необходимости смотреть на него, говорить с ним, выяснять отношения и объясняться. Можно ведь отложить час расплаты за свои действия, которые она не могла объяснить даже себе. Не обязательно делать это сейчас.

— Мия?! — он продолжал лихорадочно давить на ручку, борясь с ужасными картинами, наполнившими его мозг.

Ручка задергалась. Мия понимала, что нужно было что-то сказать.

— Д-да-а, — выдавила она из себя, — всё хорошо. Я принимаю ванну.

— Звонили из компании по грузоперевозкам, — послышалось из-за двери после короткой паузы. — Они приедут в течение часа.

«Черт!» — выругалась про себя Мия. — «У меня совсем из головы вылетело».

— Я сейчас выйду! — крикнула она и вытащила пробку, чтобы спустить воду.

Она осторожно вылезла из ванны и тут же села на закрытую крышку унитаза, так как её всё еще мутило. Вытеревшись, она запоздало поняла, что вся её одежда осталась в спальне. Мия обругала саму себя. Как она выйдет к нему в таком виде? И просить Бена подать ей вещи через приоткрытую дверь ванной было немыслимо. Господи, да это худший день в её жизни! Намного хуже того, когда у неё в бассейне пошли первые месячные на глазах у всех одноклассников!

Её снова охватила паника: желудок сдавило, колени затряслись, а сердце ускорило ритм. Она глубоко вздохнула несколько раз, прежде чем отпереть дверь и выйти к человеку, отношения с которым теперь никогда не станут прежними. Дрожащей рукой она надавила на ручку, приоткрыв дверь. Бена рядом не было, но зато на полу аккуратно были сложены её вещи, включая трусики. Этот жест окончательно вывел её из себя и Мия задрожала, но уже не от волнения, а от злости. Злости на себя, что она сама загнала себя в такую ситуацию. Злости на Бена, что позволил этому случиться.

Как это вообще произошло? Пусть они оба потеряли близкого человека и каждый из них доведен до определенной степени отчаяния, но это не могло быть оправданием для того, чтобы спать с ней, явно ничего не соображающей. Бен он ведь не такой. Он бы не стал пользоваться состоянием девушки ради секса.

Или стал бы? Нынешняя ситуация только подтверждает это. Но он был пьян в той же степени, что и она. Может он представил себе кого-то другого, как она думала, нет, хотела думать, что это Рик.

Мия оделась нарочито медленно, оттягивая болезненный момент встречи.

Выйдя наконец из своего убежища, она, к своему сожалению, застала Бена в гостиной, смотрящим в окно. Его поза — заведенные назад руки — говорила о том, что он страшно напряжен. Увидев его, Мия вновь ощутила, как её охватывает дрожь. Даже перед тяжелыми разговорами с Риком у неё не было такой реакции. Но куда там выяснению отношений с парнем до этой ситуации.

— Привет, — произнесла она совсем тихо.

Он обернулся, посмотрев прямо на неё, но она не выдержала и отвела взгляд, краснея с головы до пят.

— Здравствуй.

У неё совершенно не было подходящих слов для этого разговора. Да и она не знала, что хочет сказать ему. Вернее знала, но не представляла как.

Глядя на её откровенное смущение, он тоже не знал, что сказать ей. Признаться в своих чувствах? Или она уже поняла это сама? Попросить прощения за произошедшее? Что нужно говорить в таких ситуациях? Нельзя молчать.

— Вчера вечером, — вымолвила она, подойдя к спинке дивана, — нас обоих занесло.

«Ох», — осознав, куда она клонит, он ощутил болезненный укол в сердце.

— Вся эта ситуация. Смерть Рика, — продолжала она, глядя в пол и царапая ногтем обивку дивана. — Мы перебрали. В общем я хочу сказать…

Мия нервно облизала губы:

— Понятно ведь, что это было ошибкой. Поэтому давай постараемся сделать вид, что ничего не было.

Её слова, как кислота, растекались внутри него, выжигая всё на своём пути, а к горлу подступил горький ком, затрудняющий дыхание.

«Ошибка. Ну конечно», — с горечью подумал Бен. — «Неужели ты думал иначе? Неужели думал, что она по-настоящему хочет тебя. Думал, что… А чтоб тебя!» — он оборвал сам себя, чтобы не причинять себе еще больше боли.

Наступила тяжелая, физически ощутимая пауза. Бен ничего не ответил, даже не пошевелился, как и она. Мия словно приросла к месту, вцепившись в кожаную обивку. Она рискнула поднять глаза и посмотреть на него. У неё перехватило дыхание: его глаза были влажными, а подбородок слегка, еле видимо подрагивал. Бен смотрел на неё с такой болью, с таким отчаянием и досадой, что разрывалось сердце.

«Не может быть».

— Нет, — потрясенным шепотом произнесла она, прокручивая в голове свою догадку. — Нет. Нет. Не может быть.

Она отвернулась, закрыв рот руками.

— Нет! — она чуть не кричала, вновь повернувшись к нему. — Скажи мне, что я ошибаюсь!

— Не ошибаешься, — тихо вымолвил он, опустив взгляд.

— Как… Как давно? — ноги отказывались держать её, и она опустилась на диван, пораженно глядя на Бена.

Она не могла поверить в то, что узнала. Но память сама принялась выискивать подтверждения. Он уже смотрел на неё похожим взглядом два года назад, когда приехал на церемонию окончания школы. Пазл тут же сложился. Эти его робкие взгляды, какими он порой смотрел на неё. И смысл слов.

— Слишком давно, — ответил он. — Возможно, с самого начала.

Мия заморгала растерянно. Теперь, когда ей открылась шокирующая тайна, она не понимала, как не заметила раньше. Не ощутила. И как теперь быть с этим знанием?

Всё это время он тайно любил её, а она не замечала. Не видела ничего, кроме Рика. О Боже, как Бену, должно быть, было больно всё это время! Особенно, когда он узнал о них с Риком. Почему же он не сделал ничего? Даже не намекнул. А знал ли Рик о чувствах брата? А что было бы если Бен признался ей, и они были бы вместе, а не она с Риком? Как это изменило бы их судьбу? Выжил бы Рик? Но в этой реальности он умер, а его смерть стала своеобразным ключом от ящика Пандоры, который выпустил шокирующие секреты. Мия не знала, как реагировать и жить дальше.

«Это слишком», — подумала окончательно разбитая Мия. — «Всё это — слишком».

Ей захотелось побыть одной.

— Пожалуйста, оставь меня одну, — попросила она, глядя на коробки, стоящие в стороне.

— Мия…

— Я хочу побыть одна, — произнесла она уже громче, поднявшись на ноги. — Пожалуйста, Бен. Это всё слишком для меня одной. У меня только что был пьяный секс с человеком, к которому я относилась, как к старшему брату, а теперь ты говоришь мне, что всё это время был влюблён в меня! Как я должна реагировать на всё это?! — её голос сорвался.

— Как ты должна реагировать?! — его глаза сверкнули, а на лице отобразилась крайняя степень оскорбления. — Ты подумала, каково мне?! Каково мне было знать всё это время, что ты с моим родным братом, но разве я обвиняю тебя? — он повысил голос.

Мия уже без смущения смотрела на Бена, у него заходили желваки.

— Ты сама поцеловала меня! — продолжал нападать он. — А теперь говоришь, что это было в пьяном угаре, раня меня в самое сердце. Скажи мне честно, Мия, — он умолк на короткий миг, а затем продолжил уже спокойней, но это было злое спокойствие, — в тот момент ты думала, что я — это он? Так ведь?

Она побледнела и отвела взгляд, чувствуя, что вот-вот заплачет.

— Ответь мне! — он оказался совсем близко, заставив её вздрогнуть и затрястись.

Она не могла припомнить Бена в таком гневе. Своим нынешним поведением он страшно напоминал Рика. Но в отличие от Рика она не знала, что ожидать от него. Под тихими водами океанского залива оказался подводный вулкан, пришедший в активность.

— Я… я не знаю, — прошептала она дрожащим голосом; по щекам скатились несколько слезинок. — Я запуталась.

Бен ничего не ответил, так и продолжая стоять над ней хмурой горой, сжимая и разжимая кулаки, его трясло ровно в той же степени, как и её. Страшно хотелось, чтобы это прекратилось. Хотелось, как в детстве, убежать к себе в комнату под одеяло или в шкаф, спрятавшись от проблем, и дать выход своим слезам.

— Пожалуйста, уйди, — выдавила она из себя. — Оставь меня одну.

Он не сдвинулся с места.

— Уйди, Бен! — она повысила голос. — Уйди!

Мужчина отошел в сторону и стремительно направился к двери под её «уйди», усиливающиеся с каждым шагом. Когда дверь захлопнулась за ним, Мия упала на диван и разрыдалась, закрыв лицо руками.

***

Он вылетел на общую площадку, громко хлопнув дверью. Миг, и он уже возле лифта нервно давит на кнопку, молясь, чтобы тот быстрее пришел и борясь с подступившими горячими слезами. Дыхание вырывалось короткими, рваными выдохами, а его самого трясло крупной дрожью. В голове эхом отдавался крик Мии, требующей уйти, который с каждым разом всё усиливался. А после, когда лифт пришел, и его двери закрылись за ним, продолжал преследовать. Будто она кричала, стоя рядом с ним.

Внутри него всё кипело от негодования и унижения, что он испытал пару минут назад. Она изрезала его сердце, превратив его в дуршлаг. А он! Дурак, какой же дурак, что понадеялся. Решил, раз она сама сделала первый шаг, то у неё есть к нему чувства. Идиот. У неё чувства к Рику. К Рику, а не к нему! Со сна она подумала, что он — это Рик, вот и поцеловала его, а он? Ведь чувствовал же интуитивно, что надо остановиться, и всего этого бы не было!

Но он ведь знал, что не смог бы остановиться. А тот факт, что Мия видела в нём Рика, просто убивал. Всё это время с момента похорон, она видела в нём Рика. Ему казалось, что его разрывает на части, настолько ему было обидно. И больно вдвойне от её ответа. «Я не знаю… Я запуталась».

«О, Мия! Зачем ты меня так мучаешь? Разве я заслужил это?»

Разросшиеся в нём злость и досада требовали выхода, и в этот же миг он изо всей силы ударил кулаком в металлическую стенку лифта, в которой он смутно отражался, оставляя кровавый след. Боль сковала пальцы, но он ударил еще раз, не обращая на это внимания. А затем еще, пока не ощутил, что лифт тормозит. Характерный звук и погаснувшая кнопка оповестили, что он прибыл к месту назначения, в лобби здания. Двери открылись, и Бен стремительно вышел, провожаемый ошарашенными взглядами трех парней в комбинезонах — скорее всего, прибывших грузчиков. Но ему было плевать. Хотелось сбежать подальше от этого места. От этой женщины. Сесть за штурвал и унестись на край света, может даже уничтожить несколько целей заодно. Он впервые в жизни пожалел, что не стал пилотом истребителя.

Глава двадцать седьмая

6 ноября, Атланта, 21:45

Затемненную комнату отеля освещал лишь приглушенно работающий телевизор. Бен смотрел на экран, но не видел сменяющих друг друга картинок, слышал шум, но не вслушивался в слова и звуки. Его мысли были заняты произошедшим, как бы он ни старался отвлечь себя.

У него была волшебная ночь с девушкой, которую он любил несколько долгих лет, но он не ощущал и капли радости. Его раненое сердце оплакивало разбитую надежду, осколки которой врезались в него, усиливая боль, словно та хотела навредить за сострадание. Как Мия, которая отплатила болью за любовь. А он и правда подумал, что у неё есть к нему чувства. Понадеялся… Какой же он наивный дурак! Мозги совсем отключились, стоило ему побыть с ней наедине пару дней. Конечно, она видела в нём Рика и никого другого.

Она и раньше не хотела видеть в нём просто Бена. Не хотела видеть в нём объект обожания. Не хотела видеть в нём мужчину. Так почему же это должно было произойти сейчас, когда Рик ушел и утрата еще так свежа? Дурак он. Дурак и есть. Она видела в нём лишь удобного и заботливого старшего брата, но нельзя винить её за это. Ведь он сам охотно исполнял эту роль, скрывая истинные чувства, в отличие от Рика, который с самого начала был для неё «чужим». Да и куда ему до Рика, который мог разжечь в девушке огонь одним лишь взглядом. Рик, который ничего не боялся, который брал, что хотел.

Конечно, Мия обратила внимание на брата, а не на него — того, кто побоялся бороться за свою любовь. И предпочел играть роль заботливого старшего брата, которая обеспечивала стабильность пусть и платонических отношений, когда Рик пошел ва-банк и выиграл.

Несмотря на всю душевную боль Бен всё равно восхищался братом. Его смелостью. Он бы никогда, наверное, не решился озвучить Мие свои чувства, если бы не произошедшее с ними прошлой ночью, и то — она сделала первый шаг. Видимо, вся смелость передалась Рику, а ему трусость; он был полной противоположностью брату. Зеркальные близнецы. Ну конечно.

Внезапно сего мысли унеслись в другое русло, заставив щеки гореть, а сердце биться чаще.

«Но почему именно Мия?» — думал он. — «Неужели во всём мире, да хотя бы в этой же Джорджии, закончились девушки, у которых можно было бы завоевать сердце без остатка? Почему именно она — та, которую я люблю? Неужели Рик не понял тогда, два года назад, что у меня к ней чувства?»

Или всё прекрасно понял? Понял и ничего не сделал, оставив Мию себе. Бена поразила собственная догадка. Настолько, что давящее чувство собственной никчемности на миг покинуло его. Неужели Рик мог так поступить с ним? Продолжить встречаться с Мией, чтобы показать ему, Бену, что он может это делать несмотря ни на что. Своеобразный переход границ, пренебрежение узами крови и их братской связью. А он, в свою очередь, позволил ему сделать это, не сказав и слова. Негласно благословил их союз, так как боготворил брата и любил Мию. Неужели Рик был способен на подобное?

— Нет. Нет. Я отказываюсь верить! — произнес он вслух.

Но интуиция подсказывала, что он на верном пути. Ведь, как обычно бывает, самые невероятные теории в итоге оказываются истинной.

Неужели брат не любил его так, как любил брата Бен? Или затаил какую-то обиду и тем самым решил отомстить? А бедная Мия — всего лишь средство для достижения цели? И он действительно не любил её, как та предполагала, изменяя с другими. Но тогда зачем кольцо? Неужели он готов был зайти так далеко? Нет, Бен не мог поверить в это! Его брат не чудовище! Тот не поступил бы так со своими близкими.

«Рик не знал о моих чувствах к Мие, потому что я не озвучил их даже ему. И он любил её и поэтому хотел сделать предложение, и точка. Больше ничего».

У него просто поехала крыша. От боли и отчаяния он выдумал всякий вздор, чтобы хоть как-то унять чувство собственной никчемности и оправдать свою трусость. А он — трус, и то, что произошло сегодня между ним и ней, то, что он чувствует сейчас — расплата за его порок. Так ему и надо! Особенно сейчас, после того, как он очернил память брата своими несусветными конспирационными теориями.

— Сжалься надо мной, Боже, по милости Твоей, по великому милосердию Твоему сотри грехи мои. Смой с меня совершенно грех мой и от проступка моего очисть меня. Ибо преступления свои знаю я, и проступок мой всегда предо мной… — произнес он вслух одну из немногих молитв, что знал и еще помнил наизусть.

От острого чувства раскаяния хотелось выть, и Бен инстинктивно закрыл лицо руками в попытке спрятаться от собственной совести. Внезапно он дернулся и, схватив телефон, набрал номер Мии. Ему было необходимо её прощение, прежде чем он улетит домой завтра с утра. Ведь за свои грязные домыслы не перед кем просить прощения, в отличие от содеянного. Ему хотелось объясниться с ней. Не хотелось расставаться вот так. Но с каждым долгим гудком его надежда таяла, и когда в трубке послышалась запись автоответчика, сбросил звонок. Прежнее негодование вновь поднялось в нём, заглушив на какое-то мгновение муки совести. Ему опять захотелось что-нибудь разрушить. Но тут дала о себе знать ноющая боль в левой руке, которая была аккуратно забинтована. Он отделался лишь ушибом сустава, но могло быть и хуже, а ему всё-таки «заправщиком» управлять.

Он еще несколько минут гипнотизировал взглядом телефон, а затем поднялся и, включив свет, принялся собирать вещи.

***

Ночью он никак не мог заснуть, ворочаясь с бока на бок, периодически проверяя телефон. Но — ничего. Мия не ответила и, скорее всего, уже не ответит. Её молчание можно было бы списать на позднее время, но Бен был уверен, что она не отвечает специально. Он пытался припомнить, как вести себя в подобных ситуациях при ссоре с девушкой, но ничего, кроме того, чтобы «дать ей время», не приходило на ум.

Было понятно, что после произошедшего, все мизерные шансы на то, что между ними могло что-то быть, рассыпались в прах. Она всегда будет видеть в нём Рика, что бы он не делал. А он, несмотря на все чувства к ней, не может дать ей этого. Он — личность, и, если для того, чтобы быть с любимой женщиной необходимо стать тенью брата, увы, он не готов платить эту цену. Он не готов быть дешевым аналогом, чтобы вновь ощутить её губы на своих.

Наверное это к лучшему. Лучше знать, что она представляла его брата, чем жить во лжи и неведении, думая, что она любит его, Бена. Так что, лучше так. К тому же он знал, что рано или поздно эти мысли все равно посетили бы его: настоящие ли её чувства, или это попытка заменить любимого столь похожим на него человеком? Всё к лучшему. Пусть и больно сейчас. Все точки над i расставлены. Он признался в своих чувствах и понял, что между ними ничего не будет. Ясность. А не какие-то туманные мечты и надежды.

Можно было сказать, что Бен смирился с произошедшим. Их устоявшийся мир рухнул, и ничего теперь не будет как прежде, но теперь он хотя бы не должен будет притворяться, что видит в ней лишь дорогую сестренку. Кто знает, может с годами, когда всё устаканится, и раны заживут, он действительно сможет относиться к Мие так. Но это туманное будущее, которое может и не наступить. Важно лишь то, что есть сейчас. Единственное, чего ему было жаль, так это то, что его признание и следующие за ним вопросы ранили её, причинив дополнительные страдания. Он, как никто другой, хотел этого меньше всего. Он хотел оградить её от боли, но в итоге причинил боль сам. Это он хотел сказать ей. Попросить прощения.

Сон никак не шел, и он поднялся с постели и направился в ванную. Мужчина придирчиво оглядел своё лицо, а затем потянулся к одноразовому лезвию, которое приготовил со вечера. Он нанес гель на кожу и принялся водить бритвой. Его движения были автоматическими, еще бы, за годы учёбы на курсах офицеров и службы он никогда не пропускал бритье. Ну, кроме недели плена, конечно. Его рука непроизвольно дернулась, и он порезался. Бен бездумно посмотрел на две капли крови, которые, оказавшись на сферической поверхности раковины, поползли вниз, оставляя после себя алый след, превращаясь в параллельные линии. Он промыл лезвие, смыв их, а когда вновь поднял глаза к зеркалу, увидел в отражении позади себя Рика. Он выронил бритву с испуганным: «Господи!» и повернулся, но Рик никуда не исчез, а всё также стоял, непринужденно облокотившись плечом о стену.

— Не угадал. Это я, — хмыкнул брат и, выпрямившись, засунул руки в карманы брюк.

— Тебя нет, — выдавил из себя вмиг побледневший Бен. — Ты умер.

— А разве, чтобы жить я должен иметь физическое тело? — он посмотрел на его шею, поморщившись, а затем вытащил платок из нагрудного кармана, протягивая ему. — У тебя кровь.

Бен принял платок помертвевшей рукой. Очевидно, он сошел с ума, раз мертвый брат мерещится ему в ванной за бритьём.

— Что такое, Бенни? — он вновь облокотился о стену, но теперь уже спиной. — С каких это пор тебе не приятно проводить время с родным братом?

Бен тяжело сглотнул и отвел взгляд.

— О, я понял. С момента, когда ты узнал, что я трахаю малышку Мию, — он помолчал, а затем добавил. — Но почему ты ничего не сделал по этому поводу? Ты даже отказался поговорить со мной об этом, я ведь не умею твои мысли читать.

— Ты знал о моих чувствах к ней, — обиженно произнес Бен. — Ты понял тогда.

— Может и понял, но многое я могу себе выдумать, — он пожал плечами. — Ты просто злишься, что она выбрала меня, а не тебя, признай это.

Не получив никакого ответа Рик продолжил:

— Но кто ж тебе мешал тоже сделать хоть что-то. Уж точно не я. Ты завидуешь мне, потому что я был смелее и наглее тебя, ты всегда хотел быть на моём месте…

— Неправда, — горячо ответил Бен. — Я боготворил тебя…

— О, черта с два! — перебил его мертвец. — Боготвори ты меня, ты не переспал бы с ней сразу же после моей смерти. Небось, только этого и ждал!

— Неправда!

— Чтобы получить её себе, убитую горем и жаждущую утешения. Что говорить, чтобы трахнуть её, ты выбрал шикарный момент!

— Заткнись! — крикнул Бен, подскочив на постели.

Часто дыша, он осмотрелся по сторонам, вглядываясь в силуэты, подсвеченные экраном работающего телевизора. Сердце в груди отплясывало чечетку, отдаваясь шумом в ушах. Упав обратно на кровать, он закрыл лицо руками, пытаясь успокоиться и восстановить дыхание. Произошедшее оказалось очередным диким сном. Но он был таким реальным! Прямо, как тогда в самолёте. А после он узнал, что Рик погиб в тот самый час, что приснился ему.

Бен резко поднялся с кровати и ворвался в ванную. Но, как и ожидалось, никого там не было. Подготовленное к утреннему бритью лезвие ожидало его у раковины, там, где он его оставил. В сердцах Бен швырнул его в мусорное ведро и, не глядя в зеркало, покинул ванную. Машинально он проверил время: было начало четвертого утра. В аэропорту ему надо быть в восемь, и у него оставалось еще минимум два часа на сон, но о каком сне теперь могла идти речь? Приснившееся не отпускало его. Особенно последние слова покойного.

Он не желал своему брату смерти. И уж тем более не использовал скорбь по нему, чтобы провести ночь с Мией. Он вообще не планировал с ней спать. Совершенно не думал, что зайдет так далеко.

«Но надеялся», — произнес из глубины внутренний голос. — «И хотел».

Да, он хотел её. Близость проведенных вместе дней возымела свой эффект, и, лежа здесь на этой кровати один, он мастурбировал на ролики эротического платного канала, представляя себя и Мией. И, конечно, он надеялся, что между ними вспыхнет искра, и она посмотрит на него, как смотрела на Рика. Но это не значит, что он желал тому смерти.

«А что тогда с кольцом?», — не унимался голос. — «Почему не рассказал о кольце? Чтобы она поняла, как на самом деле серьёзно Рик относился к их отношениям. Вместо этого лишь спокойно выслушивал её негодование из-за возможных измен, не пытаясь опровергнуть».

— Признайся, ты просто хотел выйти белым и пушистым на моём фоне, вот и всё.

Бен вздрогнул и медленно повернул голову на голос. На соседней кровати сидел Рик. Он тяжело сглотнул.

— Чтобы она наконец увидела, какое сокровище было всё это время рядом с ней, а она не замечала, — продолжал тот.

— Я не сказал ей, — прошептал Бен, — потому что хотел уберечь от очередного потрясения.

— Ты врешь себе. Но я ведь знаю тебя так же, как и себя.

— Значит ты не знаешь меня. Не пытайся выставить меня виноватым в чём-то. Ты умер.

— Я и не пытаюсь, — пожал плечами мужчина. — Ты и сам неплохо справляешься.

Бен ущипнул себя со всей силы, чтобы проснуться, но лишь почувствовал неприятную боль. Он мельком посмотрел на то место, которое щипал, а затем снова на соседнюю кровать, но там уже никого не было.

***

7 ноября, 9:15, Атланта

Спустя шесть часов Бен сидел в зале ожидания около своего выхода на посадку, медленно вертя свой мобильный в руках. Полчаса назад он позвонил Мие еще раз в надежде на разговор, но она не взяла трубку, поэтому он оставил короткое голосовое сообщение, надеясь, что оно сможет передать все, что он чувствует. Он понимал, что мог быть и настойчивее, как например его брат, который скорее всего не дал бы ей дышать, пока не добился бы своего, но Бен знал, что насильно мил не будешь, и не стоит принуждать Мию к разговору, которого она не хочет. А он, как никто другой, уважает чужие чувства и личное пространство.

Но несмотря на снизошедшее на него вчера смирение, он всё равно покидал этот город с тяжелым сердцем. Он оставляет её здесь совершенно одну, самостоятельно справляться со всём навалившимся, включая его признание, что явно повергло её в шок. Он снова запрыгнул на уже знакомую карусель самобичевания, но с другой стороны она сама хотела чтобы он ушел, а её игнорирование звонков показывало, что она не желает видеть его и разговаривать с ним. Оставалось надеяться, что Мия найдет в себе силы совладать с болью, что причинил ей брат и, к сожалению, он сам.

Объявили начало посадки, и Бен медленно поднялся, всё еще держа телефон в руке. Надежда, что Мия перезвонит, не отпускала его.

Но Мия в этот момент была в пустой квартире Рика и глядела в окно гостиной. Она пришла сюда с самого утра, чтобы попрощаться со стенами, «помнящими её счастливое дыхание». Она ходила по комнатам, словно неприкаянная душа, воскрешая в памяти совместные моменты, как хорошие, так и плохие. Но мысли всё равно возвращали её к Бену и к тому, что произошло между ними, сколько бы она ни отгоняла их.

Когда самолет с Беном уже выезжал на взлетную полосу, в дверь позвонили. Пришедшим оказался арендодатель. Он сухо выразил ей соболезнования, а затем пошел осматривать помещение на предмет изъянов. И Мия мысленно поблагодарила высшие силы, что грабители не сломали стены или пол в поисках тайников.

— Что ж, все в полном порядке, — произнес он спустя некоторое время, возвращаясь в гостиную. — Вы должны лишь отдать мне все комплекты ключей.

Мия неторопливо вытащила отдельную связку новых ключей, что получила после смены замков, кроме того, что остался у Бена. Но она не беспокоилась на этот счет. Вряд ли Бен придет сюда после вчерашнего. Максимум — она напишет ему сообщение, когда найдет в себе силы. А арендодатель в любом случае будет менять замки еще раз, а если нет, оставшийся у Бена ключ точно не будет угрозой. Мужчина проверил каждый ключ, вставив их в замочную скважину, открывая и запирая дверь, а затем произнес:

— Отлично. Думаю, мы здесь закончили.

Она лишь кивнула и на ватных ногах покинула апартаменты. Слез не было, хоть она и чувствовала, что оставляет там частичку себя. Бросив последний взгляд на входную дверь, она зашла в лифт.

Глава двадцать восьмая

7 ноября, 10:43, Атланта

Мия шла по оживленной улице, не разбирая дороги. Просто двигалась вперед, глядя лишь перед собой, не обращая внимания ни на что. Покинув здание, где Рик снимал квартиру при жизни, она не воспользовалась своим автомобилем, а пошла пешком, куда глаза глядят. Она шла и вспоминала прошлое, особенно последние недели перед аварией, проведенные вместе. Как она часто ловила на себе его задумчивый взгляд, и на её вопросы, о чём он думает, он лишь отрицательно качал головой и слабо улыбался, а после подходил к ней за поцелуем. В последний их совместный вечер у них был секс. Один из самых горячих, что случался у них.

Она стояла у кухонного стола и делала им обоим сэндвичи с ветчиной и сыром. Вдруг она ощутила его могучие руки на своей талии, заставившие её вздрогнуть от неожиданности, и горячее дыхание на макушке. Она не слышала его шагов. Он словно вырос из пола. Она повернула голову и улыбнулась ему. Рик прижался к ней бедрами, и она ощутила задом его восставшую плоть. Она замерла с застывшим немым «О» на губах, и в тот самый миг он наклонился и поцеловал её. Страстно и с жадностью, мгновенно разжигая в ней огонь желания. Его руки шарили по её телу, забравшись под футболку и лифчик. Оставив её искусанные губы, он принялся покрывать поцелуями скулы и шею, прикусывать мочку уха, заставляя её тело дрожать от предвкушения. Когда его ладонь оказалась в её трусиках, те уже были насквозь мокрыми. Резким движением он развернул её к себе и вновь впился в губы, пытаясь стянуть с неё домашние спортивные штаны вместе с бельем. Он скинул со стола доску с сэндвичами, а ветчина и сыр отъехали на противоположную сторону, чудом не упав, и усадил её на край. Мия схватилась за его широкие плечи, боясь упасть, а он тем временем полностью лишил её одежды. Рик вошел в неё одним резким движением, даже грубым, но после задвигался плавно, уткнувшись в основание шеи, крепко прижимая к себе своими ручищами, а она стонала от каждого толчка. В такой позе она быстро ощутила боль в пояснице и, отстранившись от него, легла на столешницу, наблюдая, как он полностью одетый, со слегка взлохмаченной прической входит в неё, держа за широко разведенные бедра. Только от самой этой картины она с легкостью могла кончить, не то, что от ощущений, которые он вызывал в ней своими действиями. Спустя несколько толчков в такой позе она взорвалась. А после, когда она пришла в себя, они продолжили заниматься этим, только в этот раз он поднял её на руки и продолжил брать уже на весу, и Мия кончила второй раз, запачкав ему брюки. Но в отличие от неё, ему так и не удалось финишировать. Они просто прекратили в момент, когда ей уже начало натирать, и Мия не знала огорчаться этому или радоваться. Ведь этот спонтанный и определенно жаркий секс был без предохранения, а ей не хотелось вновь принимать аварийную контрацепцию и трястись до следующих месячных. Но такое происходило уже не первый раз, что поселило в ней мысль о том, что, возможно, близость с ней не доставляет ему достаточного удовольствия. Она отправилась в душ, а он остался на кухне, убирать бардак, устроенный ими во время этой спонтанной страсти.

В воспоминания о их последней близости ворвались неприятные мысли о произошедшем между ней и Беном, перекрывая их, заставив девушку сжаться, а ее руки затрястись. Тот факт, что она переспала с Беном на их с Риком ложе, просто убивал. Мия чувствовала себя так, словно оскорбила его память. А признание Бена перевернуло её мир и окончательно лишило твёрдой почвы, подвесив словно в невесомости. Мия не знала, как жить в новой действительности, более того, она не хотела её принимать. Не хотела принимать тот факт, что всё это время Бен любил её далеко не как сестру. Не хотела принимать тот факт, что между ними была близость. Ведь эта близость отняла у неё брата, точнее иллюзию, что у неё есть брат. Теперь, зная всю правду, она предпочла бы жить с этой иллюзией, ведь на ней держался её хрупкий мир, а теперь она не знала, как дальше быть и вести себя с ним. Как разговаривать, хотя бы начать разговор, как смотреть на него, при этом не трясясь в приступе паники. Девушка понимала, что ничего в её жизни уже не будет, как прежде, а впереди была пугающая неизвестность, где у неё не было никого, кто поддержал бы её и дал бы сил и добрый совет. У неё нет семьи. Нет тех людей, к которым она может прийти сейчас, в минуту отчаяния, и поделиться своими переживаниями.

Эйлин — единственная, кого она считала семьей. Но её, благороднейшую из людей, вырастившую Мию и относившуюся к ней, как к родной, если не хватит удар, то точно оттолкнет её откровенность. Эйлин не поймёт. Господи, да она сама ничего не понимала! Не понимала, как оказалась центром любовного треугольника между братьями в приемной семье.

Семья — это люди, к которым ты спокойно можешь прийти за утешением. Которым ты можешь, не боясь, поведать свои страхи. А это значит, что у неё больше нет семьи. И эта иллюзия рассыпалась в прах. Вопрос только, когда конкретно? Когда она поцеловала Рика в своё восемнадцатилетие или когда переспала с его братом, который оказывается давно любил её? Так или иначе она сама виновата в этом. Судьба послала ей прекрасную семью, которая вырастила её. А она всё испортила. Но с другой стороны, разве виновата она в своих чувствах к Рику? Она искренне любила его и, как обыкновенная смертная, хотела быть рядом с любимым. Неужели она многого хотела? А Бен…

Мия поджала губы. Бен. Что же она чувствует к нему? Сейчас и тогда, до того, как его тайна раскрылась. Она видела в нём Рика? Да, это вполне логичное объяснение. А то, что он был рядом и так относился к ней, теперь она знает причину, всё это привело к тому, к чему привело. Но сердце девушки не соглашалось с её размышлениями. Не совсем соглашалось.

Может быть внезапная утрата и скорбь стали причиной, по которой она обратила на Бена внимание, как на мужчину, заставляя её сравнивать его с покойным. Но то, что она чувствовала, находясь рядом с ним, в его объятьях, никак не связано с Риком. Они ведь разные. С Риком она чувствовала себя, как Белль из диснеевского мультика. Окруженная роскошью и любовью ласкового Зверя, который в любой момент мог показать истинную сущность и одним взглядом заставить смотрящих на неё мужчин бледнеть. Тот, кто грозился оторвать головы её одноклассникам, проболтайся те о её унижении вне стен их дома. И она знала, что Рик тогда подразумевал каждое произнесенное им слово. С Беном же она чувствовала себя… на своём месте. Чувствовала себя в безопасности, но не как с Риком, то было другое чувство. Словно… Словно она вернулась домой. Она чувствовала себя целой. Самой собой. А с Риком приходилось всегда подстраиваться. Подстраиваться и жертвовать. Подстраиваться под его окружение и график. Привычки. Надевать маску серьезности и достоинства, стоя на высоченных каблуках в не самом удобном, но, несомненно, роскошном платье, на корпоративных вечерах, взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести. Жертвовать учебой в престижном учебном заведении, ради того, чтобы быть рядом. Жертвовать своим временем и общением с однокурсниками.

Размышляя об этом всём, она сама того не замечая, сбавила шаг, пока не остановилась посреди улицы. Торопящиеся прохожие быстро обходили её, задевая плечами и бросая злые, полные недоумения взгляды. Но Мие было всё равно. Внутри неё на несколько секунд наступил мир. Словно искра света, озарившая на мгновение кромешную тьму, дала ей на миг уверенность, что всё будет хорошо. Что мрачные времена пройдут, как затмение, и в жизнь вновь вернется свет и счастье.

Но это был лишь короткий миг. Потому что скорбь и тяжелое чувство стыда и вины вновь накрыли её. Ведь Рик всё еще мертв, она всё еще сожалеет о произошедшем с Беном. И всё еще не знает, как быть с ним дальше. Единственное, что она знала, что она не готова к отношениям. Вообще ни к каким, даже не будь Бен братом Рика. Ей нужно время, чтобы отойти от всего этого, разобраться окончательно в себе самой. Она не может дать Бену то, что он хочет. И с её стороны будет нечестно и очень жестоко просить его подождать. Бедный. Он так долго скрывал свои чувства. Наверное, страшно страдал, когда понял, что она с Риком. Не наверное, а точно. Его слова отлично передали его боль:

«…теперь говоришь, что это было в пьяном угаре, раня меня в самое сердце…»

«…в тот момент ты думала, что я — это он? Ответь!»

Его голос в её голове заставил её болезненно зажмуриться.

Кто-то сильно толкнул её плечом, и она чуть не потеряла равновесие. Мия огляделась по сторонам, пытаясь понять, где она. Потерянная, она ушла довольно далеко от дома, оставив свою машину на парковке. Телефон Мии зазвонил, отчего всё внутри девушки подпрыгнуло. Сердце ускорило ритм, желудок сжался, а по телу прошлись противные мурашки. Дрожащей рукой она вытащила телефон из сумки. Но, когда она увидела имя звонившего, паническая атака отступила, оставляя неприятный след в виде вспотевших ладоней и мокрой спины.

Эдриан Прайс. Только его ей сейчас недоставало. Мия не стала церемониться и сразу перевела его звонок на голосовую почту. Пусть скажет всё, что ему надо, а потом, когда у неё будет желание и силы, она послушает.

Спустя несколько минут она проверила телефон, тот оповещал её, что у неё есть два непрослушанных голосовых сообщения. Она боялась слушать первое. Боялась того, что Бен может сказать ей. Или, наоборот, не сказать ничего. Он звонил ей вчера и сегодня, но она не взяла трубку. Вчера страшно мутило: сначала похмелье, а после побочные эффекты экстренной контрацепции. А еще она боялась. Честно, боялась. Боялась услышать его голос и слова, что он может произнести. Она ведь совсем не знала, что говорить и, что думать. Всё произошло слишком внезапно. Это признание. Да и вообще всё, что произошло между ними за последние два дня, как лавина, которая смела привычную действительность, накрыв с головой. И вот теперь она, словно спасшийся в горах альпинист или лыжник, выбравшись наружу, созерцает разрушение, не представляя с чего начать. Любая мысль о необходимости встречи вызывала панику. Но и оставлять всё вот так тоже было нельзя. И эта мысль причиняла страдания, ощущаемые физически в виде трясущихся рук и ускоренного сердцебиения. Опять неумолимая жизнь заставляет её действовать, когда ей просто необходим отдых. Отдых от всего и вся. Отдых от тяжелых губительных мыслей. Её душе это было необходимо. Но жизнь безжалостно продолжает нести её бешенным течением, заставляя плыть через силу. Конечно, можно было подождать, когда всё устаканится и эмоции утихнут. Только, когда это наступит и наступит ли?

Мия протяжно выдохнула. Она не знала, что делать. Ощущения советовали спрятаться, и пусть всё идет само собой без её вмешательства. Дать судьбе править, бездействуя. Она и так правит, не обращая внимания на её копошение. Что бы Мия не предприняла в своей жизни, все равно всё катится в бездну. Судьба забрала у неё Рика, несмотря на её любовь к нему. Она забрала у него жизнь, не считаясь с его планами. С их общими планами. А совесть, наоборот, призывала её к действиям. Ко встрече, которой Мия боялась. Нужно закрыть этот вопрос перед отъездом Бена. Но проблема в том, что она понятия не имела, что сказать и как начать этот разговор.

Она видела в его глазах, как больно ранила его, предложив сделать вид, что ничего не произошло. Своим легкомысленным поведением она дала ему надежду, которую он, возможно, уже перестал ждать, а после отняла её у него, растоптав. Не нужно было им пить. Не нужно было оставаться под одной крышей спать. Ничего бы этого не произошло, и сейчас всё было бы нормально. Насколько это может быть в нынешние времена. Мия горько пожалела, что у неё нет собственной машины времени, чтобы можно было вернуться, исправить всё и вернуть себе привычную зону комфорта и покой.

В желудке болезненно потянуло и заурчало, напоминая ей, что она не ела более суток, а нос мгновенно уловил пленительный запах еды. Девушка решила сначала как следует поесть, а уже потом действовать и направилась в сторону аромата, от которого рот наполнялся слюной. В нескольких футах от своего нынешнего местоположения она обнаружила закусочную с прилавком, за которым средних лет мужчина жарил глазунью пожилому старичку, читающему газету.

Мия заказала себе болтушку с беконом и гренками, а затем принялась жадно поглощать еду, вызывая пораженные взгляды повара и других посетителей, которые в основном брали еду на вынос. А она просто не могла остановиться. Этот уличный «джанк» показался ей самым вкусным блюдом, что она ела в жизни. Девушка замерла с полным ртом — впервые со смерти Рика она наслаждается пищей. Сердце словно сжала невидимая рука вины. В этот самый момент ей стало жутко совестно. Рик лежит в холодной земле в Мэдисоне, а она тут распутничает не с кем-то, а с его родным братом на их бывшем ложе, а теперь наслаждается яичницей с беконом! Аппетит тут же пропал, но она все-таки проглотила то, что уже было во рту, не пережевывая. Пища медленно опустилась вниз по пищеводу тяжелым комом, причиняя боль, которая не отпустила даже после нескольких глотков воды.

Мия вновь достала из кармана телефон, открывая список голосовых и глядя на имя контакта «Бен». Ей было страшно прослушать простое сообщение. Когда она успела стать такой трусихой? Не боялась же она на следующий день после первой ночи с Риком смотреть тому в глаза за завтраком, при её полном отсутствии опыта.

Она покинула его спальню в начале шестого утра, вздрагивая от каждого скрипа половицы. После этого она не смогла уснуть и к завтраку спустилась, нанеся макияж, чтобы скрыть темные круги под глазами. Когда она спустилась, Рика еще не было, а Эйлин провела с ней воспитательную беседу, в которой больше уверяла, что поведение Рика было неприемлемым, и она ни в коем случае не поддерживает и не защищает его. Что они с Бобом любят её и волнуются за неё, как за родную дочь. Она тогда вся страшно покраснела, вспоминая произошедшее ночью. А после, когда Рик спустился вниз, родители потребовали от него извиниться перед ней. Он напустил на себя виноватый вид, произнеся формальные извинения, при этом прожигая её взглядом. А она глаз не могла отвести. А после, по дороге в школу, отойдя на приличное расстояние от дома, рассмеялась, вспоминая ситуацию. Но когда она вернулась с занятий, ей было вовсе не до смеха, потому что Рика арестовали за избиение Скотта.

Мия еще несколько минут гипнотизировала буквы, а затем нажала на нижнюю стрелку выделяя «Эдриан Прайс» и поднесла телефон к уху.

***

Припарковав машину на гостиничной парковке, она стремительным шагом направилась к входным дверям, чувствуя как дрожат её коленки. В голове слышался голос Бена: «Мне очень жаль, что так вышло».

Голосовое, что он оставил ей. Которое она боялась прослушать. Но после разговора с Прайсом она поняла, что больше оттягивать этот момент нельзя, как и их встречу.

Прослушав сообщение Эдриана, она тут же перезвонила Бену. У того были новости, возможно, связанные со взломом. Прайс сообщил, что вчера вечером был на вечеринке у знакомого, увлекающегося коллекционированием предметов, связанных с войнами и армией. Естественно, в какой-то момент тот показал свою коллекцию гостям, в числе которой были перстни всех родов войск разных годов. Эдриан поинтересовался у него о перстнях авиаторов, и тот любезно указал ему, рассказывая историю каждого кольца, в какой год оно было отлито и, где приобретено.

Самое последнее кольцо, о котором коллекционер рассказывал, было куплено несколько дней назад, буквально после взлома, и внутри него была отпечатана дата одной из воздушных компаний Войны в Заливе. Прайс предположил, что это может быть то самое кольцо, о котором она рассказывала ему, когда они виделись. Они договорились, что он устроит ей встречу с коллекционером, на которую тот принесет кольцо для опознания.

Проблема в том, что Мия не была уверена, что сможет узнать кольцо. Она была далека от подобных вещей, из-за чего периодически испытывала чувство стыда. Ведь её отец погиб на войне. Да и перстень Боба она видела всего лишь пару раз. Он надевал его очень редко, лишь вместе с формой на церемонии и встречи с бывшими боевыми товарищами. А Рик хранил перстень в шкатулке с запонками.

Бен точно мог узнать перстень. Она позвонила ему, но его телефон был выключен.

И тогда она прослушала его сообщение, что, признаться, встревожило её. Его голос был таким печальным, а произнесенные слова были похожи на прощание. Она не хотела делать поспешных выводов, но интуиция подсказывала ей, что он уехал.

Подойдя к стойке регистрации, она обратилась к стоявшему там молодому человеку:

— Простите, вы можете проверить, мистер Хадсон у себя?

Но она уже сама видела, что ключ от номера висел на крючке позади служащего. Тот повернулся, оглядев доску с ключами, и произнес:

— Ключ на месте. Но дайте мне проверить.

Она уже знала ответ, но всё равно продолжила стоять у стойки, нервно кусая губы и стуча пяткой по полу, пока парень кликал мышкой.

— Да, точно. Мистер Хадсон съехал сегодня утром, — объявил он.

В груди что-то оборвалось. А сама она застыла на месте, переваривая услышанное. В голове вертелась одна единственная мысль: «Нет». Снова это невыносимое чувство необратимости, только в этот раз оно было немного другим. Липким и противным, обволакивающим со всех сторон и проникающим в самые недра души. Она сама просила его уйти. Не просто просила, кричала, как умалишенная. Он всего лишь подчинился. Но она не хотела, чтобы он уезжал. Не подразумевала. Правда. Просто в тот момент ей было необходимо одиночество. Ей нужно было осмыслить услышанное, он ведь её буквально оглушил своим признанием! Это не значит, что надо было совсем уезжать! Он должен был понять это! Как он мог не понять?

«Конечно, я же не отвечала на его звонки», — с горечью подумала она.

Всё могло быть по-другому, если бы не её малодушие. Возможно, они поговорили бы и пришли к чему-то. А так… Мост взорван. И она сама нажала на детонатор.

— Мисс? — ресепшионист сочувствующе смотрел на девушку, догадываясь по выражению её лица о какой-то яркой драме.

Мия медленно заморгала и осмысленно посмотрела на паренька.

— Извините, я задумалась, — глухо проговорила она. — Спасибо большое.

Она уже собралась уходить, как тот произнес:

— Подождите. Он оставил конверт. На имя Мии О’Нилл.

— Это я… — во рту пересохло при виде белоснежного прямоугольника с эмблемой отеля.

— Пожалуйста, — он протянул ей конверт.

Мия вскрыла его, лишь оказавшись в машине. В конверте оказался ключ от квартиры Рика.

Глава двадцать девятая

Мия всхлипнула и закрыла рот рукой. В глазах защипало от подступивших слез, а из-за мучительного спазма, сдавившего горло, стало трудно дышать. Она сжала ключ так сильно, что резьба впилась в нежную кожу ладони, пронзая её и причиняя острую боль. Но не острее той, что Мия ощущала в сердце.

Бен уехал, а она с ним даже не попрощалась. Не успела. Зачем он так? Ведь мог бы и предупредить! Но вместо этого он ушел, не дав ей шанса объясниться. Противный внутренний голос пытался напомнить ей, что она сама прогнала его, а после игнорировала звонки, но затопившее её отчаяние заставило его умолкнуть. Неужели они расстаются вот таким образом? И ничего нельзя исправить?

Разжав кулак и убрав ключ в сторону, а другую руку ото рта, она потянулась за своим сотовым, вновь набирая номер Бена. Слезы стекали по её щекам крупными каплями. Но напрасно Мия пыталась дозвониться до Бена. Ведь его телефон по просьбе стюардесс был выключен на время полета и теперь лежал в кармане джинсов. Он решил не надевать форму, чтобы не привлекать к себе внимания.

Самолет, на котором он летел обратно в Мэдисон, был наполовину пуст. Бен один занимал свой ряд, сидя в кресле возле окна и, глядя на одеяло из облаков, что было под ним, размышлял о случившемся.

— Ты в своём репертуаре, — донесся до его слуха знакомый голос.

Мужчина вздрогнул и медленно повернул голову. В кресле возле прохода сидел Рик.

— Опять сбегаешь вместо того, чтобы встретиться со своими проблемами лицом к лицу.

— Я не сбегаю, — ответил ему Бен, — а лечу повидать мать перед тем, как вернусь обратно на службу.

— Ну-ну. Поэтому ты не встретился с Мией перед отъездом, так спешил к нашей матери?

— Она не хочет меня видеть, — буркнул Бен и вновь отвернулся к окну. — Я облегчил ей задачу.

— Называй вещи своими именами, — съязвил Рик. — Ты просто бросил её и всё. Предпочел исчезнуть, а не разбираться с последствиями того, в чем принимал непосредственное участие.

— Неправда! — с жаром возразил ему Бен. — Я не сбегаю от ответственности. Она сама прогнала меня!

— Это не оправдание твоему поступку, и ты знаешь это, — перебил его покойник. — Оставил её там совсем одну наедине со своим горем.

— Да что ты знаешь! — разозлился мужчина, сжимая кулаки. — Ты сам изменял ей при жизни! Знаешь сколько боли ты причинил ей?

— Не больше, чем ты сейчас своей трусостью!

— Мистер? — услышал он настойчивый женский голос.

Бен открыл глаза и увидел стоящую рядом стюардессу, которая легонько трясла его за плечо.

— Пристегните ремни и верните спинку в вертикальное положение. Самолёт готовится к посадке.

Он кивнул, тяжело сглотнув, и посмотрел на пустое сиденье возле прохода.

***

7 ноября, Мэдисон, 11:51

В аэропорту родного города его, как и в прошлый раз, три недели назад, посетило неприятное чувство: никто его не встречал. Да и с чего бы? Он не говорил с матерью с тех пор, как приземлился в Атланте. Так что его появление дома будет для неё сюрпризом. Сидя на пассажирском сиденье в такси, он придумывал ложь, которую скажет ей при встрече. Почему не предупредил о своём приезде. Как они с Мией справились с делами Рика. И что удалось выяснить о самой аварии. Он не хотел врать матери. Но это было необходимостью. Зачем расстраивать убитую горем женщину? Ведь, несмотря на все его страдания, ей больнее всех, ведь она родила их с Риком. А теперь с ней случилось ужаснейшее, что могло случиться с человеком, с женщиной, с матерью — похоронить собственное дитя.

Расплатившись и забрав свой багаж, он пошел в сторону дома. На улице стоял страшный холод, по сравнению с солнечной Атлантой. Меньше чем за минуту на свежем воздухе он успел продрогнуть, несмотря на то, что надел толстовку, а под нее футболку с длинным рукавом.

Ему открыл Марк. Увидев племянника, мужчина удивленно вскинул брови.

— Бен! — воскликнул он, пропуская его внутрь. — Вот так сюрприз!

Дом встретил его приятным теплом и родным, еле ощутимым запахом жасмина.

— Ты почему не сказал, что приедешь?

— Хотел сделать сюрприз. Где мама?

Эйлин вышла из кухни. При виде женщины его сердце сжалось. Она похудела и поседела еще больше, но, несмотря на это, она не запустила себя. Её волосы были убраны в аккуратную прическу, на ней было темное шерстяное платье с высоким воротником.

— Бен, дорогой, — она протянула к нему руки.

Он наклонился, обнимая её, утыкаясь носом в плечо и вдыхая запах жасминовых духов. К горлу подступил горький ком от переполнявших его эмоций. Хотелось, как в далёком детстве, прижаться к ней и поведать все свои страхи и обиды. Ему хотелось выговориться ей. Облегчить душу. Вновь ощутить, как в детстве, её нежное прикосновение рук к волосам и услышать, что все будет хорошо. Но он не мог. Потому что он уже не ребенок, а мужчина. Теперь он должен утешать её и оберегать её покой, заверяя, что все будет хорошо. Что он сделает все, что сможет, чтобы так и было.

— Как хорошо, что ты приехал, — произнесла она, поглаживая его по спине.

Она не спросила его о причинах внезапного появления, словно чувствовала, что он не хочет говорить об этом. Чувствовала, что он соврет.

— Ты так легко одет, — в её тоне звучал укор, — в такой холод. Надеюсь, не долго ждал такси?

— Нет.

— Давай за стол, выпьешь горячего кофе. Ты голоден?

— Если честно, да.

— Отлично. Садись, я приготовлю тебе «поздний завтрак», заодно попробуешь печенье, что я испекла сегодня утром.

Он ел свой бранч, слушая брюзжание Марка на тему войны в Ираке и возможной даты окончательного вывода войск. Дядя не спрашивал его ни о чём, а Бен то и дело поглядывал на мать, что суетилась, перемывая грязную посуду и протирая столешницу. Внезапно раздался звонок в дверь. Женщина встрепенулась и, бросив своё занятие, пошла открывать.

Он услышал знакомый голос, принадлежащий Ливаю. Бен вытер рот салфеткой и, взяв с собой кружку, пошел в гостиную, чтобы поприветствовать его.

В руках Ливая были цветы. От удивления Бен замер на месте с кружкой в руках. Они что, теперь вместе? Он недоуменно заморгал, наблюдая, как мужчина целомудренно целует мать в щеку, и как стыдливо та опускает глаза, а затем в тот же миг глядит на него с опаской. Их взгляды встретились, и Бен тут же отвел свой, делая вид, что его очень интересует содержимое кружки.

— Бен! — окликнул его Ливай, подходя ближе и протягивая руку.

Он растерянно пожал её, проследив взглядом за скрывшейся на втором этаже с цветами матерью.

— Я не знал, что ты должен был приехать, — улыбнулся мужчина, тряся его руку. — Вот так сюрприз.

— Угум, — только и выдавил Бен из себя.

— Как погода в Атланте?

— Нормально.

Ситуация была, мягко сказать, неловкой. Они стояли посреди гостиной, пожимая друг другу руки, не зная, что еще сказать. Было видно, что Ливай смущен, хоть и пытался это скрыть за широкой белоснежной улыбкой, в отличие от Бена, всем своим видом выражающего своё изумление.

— Хочешь кофе, Ливай? — спросил Марк.

— С удовольствием, — мужчина, наконец, выпустил его руку и пошел в сторону кухни.

***

Было неловко. После еды Бен поднялся к себе, выразив желание отдохнуть после перелёта. Он хотел побыть один, да и к тому же не знал, как вести себя в нынешней ситуации. Было очевидно, что мама и Ливай теперь вместе. Но он не знал, как реагировать. Тем более сейчас, когда скорбь по Рику была еще так свежа. Бен почувствовал, как внутри него проклевываются семена осуждения, поэтому поспешил удалиться и переключиться на свои драмы, которые вызвали бы, знай его семья о них, большее осуждение, чем это.

В его комнате теперь спал Марк, судя по его вещам. Это ничуть не расстроило Бена. Тот же не знал, приедет ли племянник вновь после Атланты, зачем ему нужно было продолжать спать на чердаке?

Распаковав свои вещи, Бен отправил грязное бельё в стирку и принял душ. Горячая вода успокаивала, и его стало ощутимо клонить в сон. Он застал в комнате дядю Марка, спешно убирающего свой скарб.

— Прости, что занял твою комнату, — произнес он, снимая постельное бельё. — Просто понимаешь, комната Рика… А комната Мии — это вообще табу.

— Я всё понимаю, не оправдывайся. Это я должен был предупредить, что приеду.

— У тебя всё в порядке, малец? — дядя пристально посмотрел на него.

— Да, — соврал Бен, отводя взгляд, и поспешил сменить тему:

— Итак, мама и Ливай?

Марк забавно поджал губы и красноречиво вздохнул:

— Старые чувства не ржавеют, — вымолвил он, снимая наволочку с подушки. — Не осуждай её.

Дядя стал серьёзен:

— Только в нашем возрасте начинаешь понимать ценность каждого мгновения и ненужность разного рода правил. Ливай — хороший человек, твоя мать хоть немного отвлекается от горя, когда он рядом.

Бен кивнул.

— Не знал, что у неё и Ливаем был роман когда-то.

— А ничего и не было, — хмыкнул Марк. — Тот был тайно влюблен в неё, но так и не сделал первый шаг. Твой отец опередил его.

Слова Марка заставили Бена непроизвольно вздрогнуть.

— Ну, не буду тебе мешать, — произнес тот, выходя за дверь, удерживая кучу вещей.

***

Тем временем в Атланте Мия лежала в своей комнате в университетском общежитии, накрывшись по подбородок одеялом. Девушка смотрела стеклянным взглядом на тучи, сгущающиеся в небе за окном. Едва слышались отдаленные раскаты грома.

Мия думала о том, что, возможно, стоит набрать номер Бена еще раз, но ей было в тягость пошевелиться и взять мобильник, который покоился рядом с подушкой. Хотелось просто лежать и глядеть в окно на холодную серость, пронизываемую огненными нитями. В детстве она любила грозы. Правда, если они заставали её дома. Любила этот особенный запах, что бывает перед тем, как хлынет дождь, и то, какими четкими и яркими становятся предметы на фоне тяжелых туч.

Девушка судорожно выдохнула. Она и подумать тогда не могла, что когда она вырастет всё так обернётся. Рик погиб. Она переспала с Беном, который уехал, не предупредив, оставив её одну справляться со всем этим!

Да, она виновата перед ним за непроизвольно подаренную надежду, но это не повод бросать её так, оставив одну томиться невысказанными эмоциями! Они оба оставили её!

Ветер усилился, проникая в комнату через приоткрытое окно, принося с собой пыль. В воздухе повис тяжелый запах скорого дождя, который всё не начинался. Мия хотела подняться с кровати и закрыть окно. Но не нашла в себе сил сделать это. Ей ничего больше не хотелось. Девушка не заметила, как заснула под аккомпанемент первых дождевых капель.

***

8 ноября, Мэдисон, 10:30

Бен остановился напротив могилы брата, на которой еще не было надгробного камня, лишь табличка с именем и двумя датами. Бен обратил внимание, что все цветы и венки были убраны, и осталась лишь голая земля.

Он просто стоял, глядя на могилы отца и Рика и вертя кольцо в кармане куртки, решаясь. У него был план придать его земле, тем самым решив судьбу тайны брата.

— Тебе не кажется, что это слишком жестоко? — раздался позади него голос Рика.

— Другого выхода нет, — ответил ему Бен, не поворачивая головы. — Мия не должна узнать об этом. Продать его я не могу, — он осекся. — Это было бы неправильно.

— А, то есть закопать его в моей могиле перед установкой памятника — это правильно, — в голосе Рика слышадлась злоба и явная издевка. — Здорово ты проблему решил.

Бен рискнул и повернул голову. Позади него, сунув руки в карманы брюк, стоял Рик и смотрел на свою могилу. В одном лишь костюме. Ему то, в отличие от Бена, уже переставшего чувствовать свои уши, холод был не страшен.

Он вновь повернулся, глядя на табличку.

— Не делай этого, Бен, — услышал он спустя длинную паузу. — Это несправедливо по отношению ко мне.

Рик подошел ближе, встав рядом так, что он мог видеть его боковым зрением.

— Оттуда, — продолжил он, — я уже ничего не могу сделать ни для тебя, ни для неё. — он прервался на секунду. — Но ты можешь.

— Не взваливай это на меня, — прошептал Бен.

— Как я могу на тебя взвалить что-то, когда я всего лишь в твоей голове?

— Если ты плод моего воображения, тогда исчезни, — он повернул голову.

Рик сделал то же самое, а после развернулся всем корпусом.

— Как пожелаешь, — ответил он спустя мгновение. — Но, пожалуйста, брат. Не избавляйся от кольца. Расскажи обо всём Мие. Она должна узнать.

Покойник тяжело сглотнул. Его глаза выражали мольбу:

— Она должна узнать, какими серьезными были мои намерения. Я не хочу, чтобы она вспоминала обо мне с ненавистью.

Бен ничего не ответил.

— Пообещай мне, Бен.

— Обещаю.

— Бен? — послышался позади него знакомый женский голос.

Он вздрогнул и повернулся. В нескольких шагах от него стояла Карэн. В руках у неё были цветы, а голову покрывал пуховый темно-серый палантин.

— С кем ты разговариваешь?

— С покойными, — выдавил из себя сконфуженный Бен.

Та лишь кивнула, никак не прокомментировав его ответ, и подошла ближе, встав рядом.

— Я думала, ты вернулся на службу, — она повернулась к нему, слегка улыбнувшись, но её улыбка не дошла до глаз. — Рада видеть тебя.

— Я был в Атланте, — ответил мужчина. — Разбирался с делами Рика.

— Я до сих пор не могу поверить в это, — произнесла она спустя долгую паузу. — В голове не укладывается.

Он не знал, что ответить на ее слова. Он пришел сюда с определенной целью, а теперь чувствовал себя неловко в компании бывшей брата, да и, что уж скрывать, своей бывшей, что явно пришла посетить могилу, в отличие от него.

Бен бросил на неё быстрый взгляд и поджал губы. Она всё еще любит Рика. Спустя столько лет.

Карэн же посмотрела на принесенный с собой букет, а затем поровну разделила цветы, положив их на обе могилы.

— Жаль, что мы были вместе так мало времени, — прошептала она, уложив цветы возле таблички. — Но я рада, что это было с нами.

— Спасибо, — выдавил из себя Бен. — За цветы.

— Пустяки, — отмахнулась та, вновь улыбнувшись ему. — Пойдем. Собирается дождь.

Глава тридцатая

Они сидели в кафе, согреваясь ароматным кофе и блинчиками. Бен украдкой поглядывал на девушку, отмечая, как она изменилась за последние два года с момента, когда он видел её в последний раз. Похороны Рика — не в счет. Очевидно, она вернулась в свой натуральный цвет, который Бен никогда не видел, потому что помнил её в разных оттенках блонда — от пшеничного до платинового. А из её больших карих глаз исчезло надменное выражение.

Бен вдруг не без стыда осознал, что очень мало знает о Карэн помимо того, что она училась с ними в школе и некоторое время встречалась с Риком.

И что она была первой девушкой, с которой он переспал. Правда тот секс после выпускного был не единственным, что случился у них. Второй раз был два года назад, когда он узнал об их с Рик связи. Он был зол и расстроен. Дьявол ревности охватил его, побуждая кровь бурлить. Тело преисполнилось каким-то томительным беспокойством, отчего он не мог усидеть на месте, а душу разъедала горькая обида. Несколько раз он порывался собрать свои вещи и вернуться на базу раньше срока. Он не хотел ни секундой больше находиться под одной крышей с братом и Мией. Он разрывался на части от противоречивых эмоций. С одной стороны, хотелось дать волю своей злости, а с другой… Рик все-таки был его родным братом-близнецом.

Он сам не понял до конца зачем позвонил Карэн, учитывая, что после выпускного они ни разу не виделись и не разговаривали. На встречу выпускников он ни разу не ходил, как и Рик. Она ответила ему, хотя он и не ожидал, что она ответит на его звонок. Ведь она могла и не вернуться в город или сменить адрес. После получасового разговора он предложил ей встретиться и восполнить пробелы. Их встреча кончилась в её постели в родительском доме. Признаться, он на это и рассчитывал. Но уже после всего осознал всю глупость и низость своего поступка.

Злой на себя, он просто не мог позволить себе не поддерживать с ней связь, и его первые полгода службы они изредка переписывались, учитывая, что следующий раз произошел после похорон отца. Бен был сломлен из-за смерти родителя, а вид Рика и Мии только ухудшал его состояние, и тот факт, что они, возможно, предаются страсти в одной из соседних комнат.

Дом был полон народу, и никто не заметил их исчезновения на короткий срок. Всё произошло довольно быстро. После, они виделись с ней еще один раз перед самым его отъездом тогда, два года назад, и та встреча также закончилась постелью. Они не говорили с ней о будущем. Об отношениях. Хотя он уже заранее подготовил ответ, если бы она завела такой разговор. Но нет. Бен не знал, как относиться к этому. С одной стороны, он ощущал себя подонком, понимая, что откровенно использовал Карэн. Во всяком случае в тот раз. Но с другой стороны… Для танца нужны двое. Он не принуждал её, наоборот, она в большей степени была инициатором в этом деле. Она никогда не показывала ему своим поведением или видом, что хочет серьезных отношений, что, правда, приводило его в замешательство. Он не понимал её мотивов. Или просто не хотел понимать. Их недопереписка оборвалась спустя пару месяцев после похорон отца. Он не получил ответ на своё письмо. Возможно, проблема с почтой, или Карэн сделала это специально — он не знал наверняка. Но не почувствовал ничего, в связи с этим фактом. Ни обиды, ни облегчения, ни радости. Словно и не было ничего, если бы не оставшиеся письма и воспоминания. Её письма он уничтожил. В свое последнее пребывание дома он не стал звонить ей. Конец есть конец.

И вот они снова встретились на похоронах Рика. Тогда, почти три недели назад, он откровенно нервничал в её присутствии. Ведь Карэн не отходила от него ни на шаг, и он чувствовал себя неловко. Казалось, она, страшно расстроенная, искала у него утешения, постоянно порываясь обнять, или наоборот… утешить его. Интересно, она представляла Рика каждый раз когда была с ним? Очевидно ведь, что она до сих пор любит его.

— Как дела? — Карэн нарушила это мучительное молчание. — Сколько тебе еще осталось служить?

— Год, — ответил он, прочистив горло.

— Обзавелся девушкой?

Он замер с кружкой у рта. Сделав наконец глоток, он отрицательно покачал головой.

— Ну, а я встречалась некоторое время кое с кем, — она водила пальцами по кромке своей кружки. — Даже съехалась жить. Но не сложилось в итоге.

— Мне жаль, — Бен не нашел, что еще ответить.

— Я поняла, что не люблю его.

Он поджал губы, не зная, как реагировать на этот избыток информации. Наступила неловкая пауза.

— Ну что скажешь, — вдруг произнесла она, — поедем ко мне?

Бен замер, чувствуя всплеск смущения. Сердце учащенно забилось, уши предательски заалели. Он посмотрел ей прямо в глаза, в которых не было ничего кроме молчаливого ожидания. В какой-то миг в мозгу вспыхнула мысль согласиться. Карэн хочет его в здравом уме и трезвой памяти, что действовало, как бальзам на нанесенные обидными речами Мии раны. Но Бен понимал, что не может поступить так в этот раз. Карэн не заслужила такого отношения. К тому же он подозревал, что она представляла Рика. Пыталась заменить его им. Как Мия. Мия. Которую он несмотря на это продолжает любить, как Карэн его брата.

До каких пор тень Рика будет преследовать его, влияя на его личную жизнь?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, — произнес он, облизав пересохшие губы. — Прости, я не могу.

Карэн опустила глаза. Бен не мог разобрать огорчил ли её его ответ или нет.

— Это из-за Рика, не так ли? — спросила она, всё еще не глядя на него.

— Да. Нет, — он поправил себя. — Дело во мне самом.

— Интересно было бы послушать, — проговорила она упавшим голосом, гипнотизируя пятно на столе.

— Отчасти из-за него, — произнес он, осторожно подбирая слова, чувствуя неизбежность неприятного разговора, который тогда так и не случился. Видимо, только сейчас пришла пора платить по счетам.

— Я не могу дать тебе то, что ты ищешь, — продолжал он, не спуская взгляд с девичьего лица. — Прости.

Карэн медленно подняла свой взгляд, заставший Бена замереть. Её взгляд полностью отзеркалил его чувства в момент, когда Мия предложила ему забыть о произошедшем. Может он ошибся на её счет? Он подумал задать ей самый тяжелый для него вопрос, но та вдруг произнесла, фальшиво улыбаясь:

— Всё в порядке, — она быстро засобиралась, пытаясь продеть руку в рукав пальто. — Рада была тебя повидать.

— Карэн… — он чувствовал себя полным ублюдком, глядя на её влажные глаза и эту кислую улыбку, что застыла на её лице. Словно… Словно он сделал ей то же, что и Мия с ним, пусть та сделала это неосознанно.

— Мне жаль, что так вышло.

Она презрительно фыркнула, высвобождая волосы из воротника:

— Не стоит. Видимо это моя судьба быть брошенной братьями Хадсонами, — её речь сочилась ядом. — Я ошибалась, вы — действительно одинаковые.

От её слов по коже Бена побежали противные мурашки. Он ничего не ответил, опустив взгляд. Спустя мгновение она поднялась с места и покинула закусочную.

Домой он вернулся в скверном настроении и тут же поднялся к себе, запирая дверь в комнату, наплевав на данное себе же обещание провести как можно больше времени с матерью. Хотелось побыть одному и осмыслить всё произошедшее.

Слова Карэн задели самое больное, заставляя его думать о переплетении их с братом судеб. Кто из них двоих влюбился в Мию по-настоящему, а второй лишь перенял чувства первого через связь? Если Рик, то его чувства должны были умереть с ним. Или они уже так плотно проросли в нём, пустив корни, что он принимает их за свои собственные? Или он — тот, кто влюбился в неё, передав свою любовь Рику? Иначе, как объяснить его резкую смену отношения к ней?

Мысли перетекали одна в другую, как ручейки во время весны, смешиваясь и меняя направление. К размышлениям добавились воспоминания об их совместном детстве, о Мие и последних днях проведенных с ней, завершившихся фантастическим фиаско в виде криков в гостиной покойного брата. Воспоминания прервала навязчивая мысль о кольце и о данном плоду своего воображения обещании.

Как он сообщит Мие об этом? Особенно теперь, после всего, что было. Произошедшее между ними страшно усугубило ситуацию.

Его взгляд упал на бутылёк чернил, что стоял на письменном столе. Каллиграфия была одним из его любимых хобби. Даже больше, чем собирание моделей самолётов, ведь она требовала большей концентрации. Он забросил это занятие, как только уехал учиться в университет.

Сев за стол, он открыл первый ящик, обнаружив там остальные принадлежности для сего непростого занятия: перья, прописи, тонкую бумагу, дополнительные бутыльки с чернилами. Внезапно его осенила догадка. Он напишет ей письмо, в котором всё объяснит. Достав блокнот и карандаш, он принялся думать о содержании письма. Это заняло его до самого вечера. Марк стучал в комнату пару раз и звал ужинать, а после, чтобы спросить «как дела», но Бен просил его не беспокоить. Ему хотелось покончить с этим сегодня, чтобы больше не думать о несчастном кольце.

И всё равно, несмотря на такое количество потраченного времени и листов, письмо получилось довольно коротким. С трудом набрался один лист. Бен сделал из него своеобразный конверт и вложил туда найденное кольцо. Он зашел в бывшую комнату Рика, которая изменилась с прошлого раза, когда он был здесь. Теперь всюду висели его фотографии. На кровати появилось постельное бельё, а сама кровать была аккуратно заправлена. Бен провел пальцем по письменному столу. Пыли не было. Значит мама регулярно тут убирает, навещая комнату. Нельзя было, чтобы она увидела письмо, адресованное Мие. Он обещал ей, что ничего не расскажет матери о них с Риком. Оставалось только одно. То, чего он надеялся избежать. Посетить комнату Мии, оставив письмо там.

Он поколебался мгновение, прежде чем войти туда. Чтобы легче ориентироваться, он включил прикроватный ночник, так как солнце уже давно село. Комната и правда была табуирована. Никто сюда не входил. Всё осталось так, как было, когда она покинула спальню. Постель была кое-как застелена, а на неё брошена пижама и еще несколько вещей, которые Мия, видимо, выбирала, чтобы надеть в аэропорт. Прикроватная тумба, туалетный столик и стол для занятий были покрыты недельным слоем пыли.

Вместо того, чтобы искать подходящее место, чтобы оставить письмо, он принялся дотрагиваться до предметов мебели, представляя её здесь. Ему казалось, что в воздухе до сих пор висит запах её парфюма. Он медленно опустился на краешек кровати. Бен был напряжен, как струна, то и дело прислушиваясь к звукам за дверью. Тяжело будет объяснить своё присутствие в спальне приемной сестры. Он чувствовал себя так, словно попал в святая святых, куда чужакам вход воспрещен. По сути он вторгся в комнату Мии без разрешения. В её маленький мирок, огражденный от остального мира стенами личного пространства. Неважно, что она не живет тут уже два года.

Следы её недавнего присутствия вновь разожгли в нём бурю эмоций. В памяти вспыхнули мягкость её кожи и ощущение податливого тела в его руках. Прикосновение её губ. Он до самой смерти будет помнить её обнаженный образ в свете луны. Бен дотронулся до лежащей рядом одежды, оказавшейся пуловером. В свете ночника ему тяжело было разобрать его цвет. Он поднес к лицу рукав, вдыхая его аромат. Но ему этого оказалось мало, поэтому в следующий миг его нос был уже в подушке, хранивший слабый запах её тела.

«Понятно ведь, что это было ошибкой. Поэтому давай постараемся сделать вид, что ничего не было», — услышал он её голос в своей голове.

Бен резко отпрянул, поднимаясь с места. Сердце болезненно сжалось. А от своих действий хотелось биться головой о стену. Вроде уже смирился с ситуацией, зачем было трогать её вещи, воскрешая тот момент, когда она была его, в памяти? В конец разбитый он быстро вышел из её комнаты, чуть не забыв выключить ночник.

Оставив письмо у себя комнате, он спустился на первый этаж, откуда доносился бодрый голос Ливая.

Все трое играли в покер за круглым столом, предназначавшимся для праздничных трапез.

— А вот и наш солдат! — оповестил гость, увидев его первым. — Присоединяйся. Нам нужен четвертый игрок.

— Боюсь, я — пас, — буркнул Бен и направился в сторону кухни.

Утром он видел в холодильнике несколько банок пива, одна из которых сейчас стояла возле дяди.

— Ты голоден? — донесся участливый голос матери.

— Я разберусь! — ответил он ей. — Не отвлекайтесь.

— Давайте перерыв, — услышал Бен голос Ливая, прежде чем скрыться с банкой пива на заднем дворе; мужчина вышел к нему, спустя несколько минут.

Бен закатил глаза. Почему-то сейчас присутствие старого друга семьи было неприятным. Он хотел верить, что это из-за его настроения, а не из-за того факта, что он и мама теперь вместе.

— Ты не против, я закурю? — спросил мужчина.

— Нет.

Щелкнула зажигалка. Краем глаза Бен увидел выпускаемый Ливаем дым еще до того, как ощутил запах. Он понимал, что тот вышел не просто покурить. И вскоре смог в этом убедиться, но произнесенные мужчиной слова застали его врасплох:

— Я знаю этот взгляд.

Бен повернул голову, посмотрев на него. Ливай сделал тоже самое, выпуская струю дыма в сторону.

— Взгляд, который бывает у «неразделённой любви».

Бен вздрогнул, но не от холода, и медленно опустил глаза.

Ливай слегка покивал сам себе, поджав губы.

— Мой тебе совет, — продолжил он спустя долгую паузу, — лучше броситься в огонь, чем думать «а что будет, если…»

Он затянулся:

— Иначе вся жизнь может пройти. Не будь, как я. Лови мгновение пока молод. Для себя. Для брата, что ушел молодым. Не бойся ничего.

— А что, если я уже поймал мгновение? — ответил ему Бен.

Ливай внимательно посмотрел на него, а затем отвел взгляд.

— Зависит от того, как сильно ты любишь, — произнес он задумчиво. — Даже великому Эдисону пришлось сделать десять тысяч попыток, чтобы изобрести лампочку.

Глава тридцать первая

— Мия!

Она открыла глаза, увидев над собой какое-то пятно. Ощущение было такое, что она горит, а тело словно налилось свинцом. Спустя несколько мгновений пятно приняло очертания лица. Знакомого лица.

— Мия! — голос принадлежал Роуг. — Она проснулась!

— У неё сильный жар, — послышался другой голос. Незнакомый. — Нужен врач.

Она пыталась проследить взглядом за голосом, но её глаза закрылись сами собой. Хотелось спать.

— Всё будет хорошо, Мия, — она ощутила прохладное прикосновение к своему раскаленному лбу. — Я рядом. Я позабочусь о тебе. Но ты должна быть сильной.

— Рик… — лишь простонала она в ответ. — Не хочу…

— Бредит. Срочно нужен врач.

— Не хочу быть сильной… Бен, — это было последним, что она произнесла, прежде чем провалиться в небытие.

Она слышала чьи-то голоса, но так слабо, словно сквозь толщу воды.

— Может стоит предупредить её родных? Они, наверное, волнуются.

— Я не знаю, есть ли у неё родные в городе, — ответила Роуг. — Давай посмотрим в списке контактов.

Девушка разблокировала телефон, и защелкала кнопками.

— Странно, нет ничего близкого к «маме» или «папе». Последний звонок был Бену. Но Бен — брат её погибшего парня.

— Позвоним ему? Может, он знает номер кого-то из её родных?

— Мия рассказывала, что он солдат и должен скоро вернуться обратно на службу, — задумчиво произнесла Роуг, взвешивая предложение своей соседки по квартире. — Может, уже вернулся.

— Ну, максимум, — произнесла девушка после короткой паузы, — сами позвонят, а мы ответим, если она к тому времени не проснётся и ей не станет легче.

— Я тоже так думаю.

Затем вновь наступила тишина.

***

9 ноября, Мэдисон, 09:30

— Почему вы поругались с отцом? — Бен рискнул задать мучающий его с момента приезда вопрос.

Ливай метнул на него быстрый взгляд, а затем тяжело вздохнул:

— Я ожидал этого вопроса, — спокойно вымолвил он. — Но думаю, ты уже и сам догадался.

Они сидели на скамейке-качели на крыльце, возле парадного входа. Точнее сначала Бен сидел там один, наблюдая за стекающими под навесом дождевыми каплями, потягивая свой утренний кофе. Ливай пришел навестить мать и просто опустился рядом, закурив очередную сигарету. Идеальный момент для откровенной беседы, которая началась вчера, когда мужчина посоветовал ему «ловить мгновение».

Бен понял, что Ливай догадался о его чувствах к Мие. Иначе он бы не произносил того, что произнес. Теперь пришла его очередь узнавать семейные тайны. Марк сказал, что в молодости тот был влюблен в маму, но ничего не сделал по этому поводу, но продолжал быть другом семьи до определенного момента. Что же произошло тогда между ними? Отец узнал о чувствах лучшего друга? Неужели он не знал об этом раньше? Ему было необходимо знать. Ведь нужно было быть совсем идиотом, чтобы не провести параллель между историей Ливая и мамы и его с Мией.

— Догадался, — ответил Бен, поджав губы. — Но я всё равно хочу знать.

Он замолк на некоторое время, а затем всё же решился спросить:

— Отец узнал о твоих чувствах к ней?

Мужчина грустно усмехнулся. По его взгляду было понятно, что он мысленно переместился в прошлое.

— Роберт всегда знал о моих чувствах, — ответил он, а затем вновь затянулся.

Бен поежился на месте. Ему было неловко от этого ответа. Странно узнать, что отец стал встречаться с девушкой, впоследствии ставшей его женой, в которую влюблен лучший друг. Куда делась «мужская солидарность», которой он учил их с братом?

— Я сам виноват в том, что не выразил протеста, когда он спросил меня, может ли он пригласить Эйлин на свидание, — продолжал мужчина, а у Бена отлегло от сердца. — Да и даже, если бы я его выразил, кто я такой, чтобы запрещать двум понравившимся друг другу людям быть вместе?

Бен молчал, внимательно слушая его.

— Тогда у нас всё равно ничего бы не получилось. Было другое время. Сегрегации уже не было, но расизм и ненависть плотно укоренились в нашей культуре. С обеих сторон, должен сказать. Моя мать, благослови Господь её душу, пришла бы в ярость или её раньше времени хватил бы удар, приведи я домой белую невесту, не христианку. Что уж говорить о родителях Эйлин. Они были против Роберта, а я…

— Мне жаль, Ливай, — вдруг вымолвил Бен.

Он и вправду подразумевал это. Было страшно представить, что тебя и твою любовь разделяют предвзятость общества и расовые предрассудки.

— Не стоит, малец, — тот похлопал его по плечу. — Я вот не жалею ни о чём. Смотри, какой ты. Тебя бы не было на свете, вмешайся я тогда. Всё произошло, как должно было. Да и судьба дала мне второй шанс, — он помолчал немного, а затем продолжил. — Но это не отменяет моего совета тебе. Я, да, не жалею. Но, если бы у меня была возможность повернуть время вспять, я бы поступил по-другому. Тем более у тебя с Мией совсем другая ситуация.

Пришла очередь Бена горько усмехаться.

— Всё слишком сложно, Ливай.

— Не сложнее, чем у меня тогда, — отмахнулся тот пренебрежительно.

— Так, что произошло между тобой и отцом? — Бен вернул его к прежней теме, чтобы увести разговор от себя.

В этот раз мужчина молчал дольше.

— Роберт был моим лучшим другом, каких единицы. Он доверял мне, как и я ему. Делился своими страхами: я до сих пор помню, как его трясло, когда Эйлин рожала вас. Но… — он нервно затянулся, а затем закашлялся, так как в его руке остался лишь фильтр от сигареты.

— Но Эйлин, — продолжил он, как только взял себя в руки, — любовь всей моей жизни.

Бен слушал его, затаив дыхание. Было в голосе мужчины что-то трагичное, отчего каждая клеточка скручивалась от ожидания развязки.

— Я чувствовал себя так, словно он предал меня, а не её, когда он рассказал мне. Да. Это то, что я чувствовал, — Ливай говорил с жаром, жестикулируя, будто заново переживал те события. — Забрал мою любимую, присвоив себе счастье, которое могло бы быть у нас. Я чувствовал… Словно он украл у меня эти годы. Я пришел в ярость, ведь я благословил их союз, видя, как безумно она была счастлива, а он предал её…

Бен побледнел, стиснув кружку в руке. Он медленно повернул голову, прожигая его взглядом:

— Отец никогда не изменял матери, — процедил он сквозь зубы, чувствуя, как гнев поднимается в нём.

Ливай послал ему грустный взгляд и опустил голову.

— Скажи мне, что ты лжешь! — он поднялся с места и, оставив кружку на перилах крыльца, принялся расхаживать, как лев в клетке.

— Успокойся, Бен, — Ливай поднялся следом.

— Скажи, что это — неправда! — он подошел совсем близко к нему.

— Но это — правда, сынок.

Что-то внутри него лопнуло. Грань, которая сдерживала его боль, его ярость — все его чувства, что он держал в себе, накапливая и не давая им особо выхода. Услышанное стало последней каплей, и переполненная чаша под названием «выдержка Бена Хадсона» вылилась в насилие.

— Я не твой сын! — прошипел он, а затем ударил мужчину.

Бен не был агрессивным. Он не любил насилия и применял его лишь в крайних случаях. В основном, чтобы отбиться от тех, кто его задирал. Но чтобы ударить первым, да еще и человека, годящегося ему в отцы, такое было впервые. Но он не думал об этом в тот момент. Самообладание полетело к чертям, и он вслед за ним к самому Сатане.

Из носа Ливая брызнула кровь. Он отступил на несколько шагов, покачнулся, но всё же устоял на ногах.

— Как смеешь ты порочить доброе имя моего отца! — он повысил голос, вновь подскакивая к нему и хватая его за грудки. Ливай в свою очередь крепко вцепился в его плечи.

— Он считал тебя лучшим другом, а ты…

Он не договорил, потому что на крыльцо выбежал не на шутку напуганный Марк и тут же взялся их разнимать. Он крепко схватил Бена за плечо, надавливая изо всей силы, побуждая его отпустить мужчину.

На крыльцо выбежала мать. И двое мужчин, как по команде, отступили друг от друга, расцепляясь.

— Господи, Ливай! — Эйлин подбежала к нему, в ужасе глядя на увечье. — Бен?!

Она перевела на него взгляд, в котором отражалась гамма эмоций: непонимание, злость и боль. Бен тяжело и часто дышал. Его трясло:

— Он оскорбил память отца! — его голос дрогнул. В этот же момент по щекам потекли горячие слезы. — Сказал, что он был не верен тебе! Как он смеет?! — он говорил всё быстрее, боясь, что голос подведет его и сорвётся на позорные рыдания. — Как он смеет ухаживать за тобой и говорить при этом такие вещи! Как смеет приходить в наш дом!

Дядя удерживал его, когда мама в свою очередь стояла рядом с Ливаем. Её лицо помрачнело, но в её взгляде Бен увидел, что произнесенные оскорбительные слова мужчины — правда.

У него случилась истерика.

***

— Зачем ты это сделал? — строго спросила мужчину Эйлин, стоя в гостиной дома и глядя в окно, скрестив руки на груди.

— Он спросил меня, — ответил ей Ливай. — Я не мог ему соврать.

— В самом деле? — в голосе женщины послышалась издевка. — Неужели нельзя было ничего придумать?

— Он уже не ребёнок, Эйлин, — перебил он её. — Тебе больше не нужно скрывать правду и придумывать ложь.

— Дело не в возрасте моих детей, — с нажимом проговорила она, разворачиваясь к нему лицом. — А в наследии их отца! Которое ты осквернил! Я хотела, чтобы мои дети помнили о нём только хорошее. Им совсем не нужно было знать о наших супружеских проблемах и недомолвках, ни тогда, ни сейчас.

Ливай молчал.

— И что ты сделал? Ты вновь появляешься и тревожишь мою семью, думая, что у тебя есть на это право. И всегда берешь себе в оправдание правду. Так вот, я скажу тебе — не всякую правду нужно рассказывать. Не всё тайны должны быть раскрыты. Я, надеюсь, ты не успел рассказать ему о том, кто это был?

— Нет.

— Слава Богу! — она театрально возвела глаза к потолку. — Еще не хватало, чтобы твоя священная правда расколола мою семью!

— Эйлин, — примирительно начал Ливай, — послушай…

Он прервался, так как на ступеньках появился Марк.

— Я дал ему валиум, — объявил он. — Он заснул.

— Спасибо, Марк.

Тот кивнул, а затем поднялся обратно наверх, вновь оставляя их одних.

— Ты переступил черту, Ливай, — она вновь посмотрела на мужчину. — Ты осквернил наследие Роберта Хадсона для его детей и оскорбил его память.

— Эйлин…

— Молчи! — она сделала резкий жест рукой. — Сейчас я говорю! Ты оскорбил память Боба и всё это под крышей его дома! Возможно, я приняла неправильное решение, простив тебя за тот случай и дав нам обоим шанс на совместную старость.

— Эйлин, — он сделал шаг в её сторону. — Прошу, выслушай меня.

— Не желаю ничего больше слышать, — она вновь оборвала его жестом. — Покинь стены моего дома и больше никогда не возвращайся.

Ливай Джонс понял, что это конец. Лицо любимой было неумолимо, и он понимал, что любое дальнейшее слово способно уничтожить мизерный шанс на возможное примирение. Он молча пересек гостиную и взявшись за ручку входной двери произнес:

— Прости меня.

Но не дождавшись ответа покинул дом.

***

9 ноября, 10:30, Атланта

С трудом разлепив тяжелые веки, Мия долго смотрела в потолок, пока он не обрел резкость. Тело ломило, ей было ужасно жарко, и она чувствовала себя связанной. Еще бы: она лежала укрытая несколькими одеялами, что давили на неё, затрудняя дыхание. Девушка заелозила под многочисленным пуховым слоем, пытаясь высвободиться. Она была абсолютно мокрая, лицо и шею покрывал липкий пот.

Освободив руки, она вздрогнула от прикосновения комнатного воздуха к мокрой, остывшей коже. Ощущение передалось, словно ток по всему телу, включая кончики пальцев, отчего её кожа мгновенно покрылась мурашками. Мия осмотрелась, осознавая, что находится в незнакомой ей комнате, точно не в кампусе, где она давеча засыпала в своей кровати.

Вдруг дверь отворилась, и в комнату вошла темнокожая, явно уставшая девушка атлетического телосложения с копной кудряшек. Увидев её, она замерла и радостно улыбнулась.

— С возвращением! — произнесла та, подходя ближе и становясь рядом с креслом, что стояло возле кровати.

— Где я? — слабым голосом спросила её Мия, пытаясь сесть.

— Не поднимайся, ты еще очень слаба, — темнокожая амазонка предостерегающе вытянула руку. — Тебе нужен отдых.

Мия послушно опустилась обратно, поморщившись, ведь простыни под ней были насквозь мокрыми.

— Отвечу на твой вопрос, — продолжала тем временем та. — Ты у нас дома. Я — Джина, соседка Роуг. Это она нашла тебя еле живую в твоей комнате в университетском общежитии.

Мия недоуменно уставилась на неё.

— Роуг заволновалась, когда ты не появилась на лекции вчера днём. Она стала тебя искать. По сигналу вызова она поняла, что ты в своей комнате, но ты не отзывалась. Роуг сказала, пришлось взламывать замок.

Глаза Мии расширились.

— Да-да, — Джина энергично закивала. — И правильно. Ты ни на что не реагировала. Лежала словно без сознания, у тебя был страшный жар около ста четырёх градусов!

— А где Роуг? Роуг! — попробовала позвать её Мия, но голос не желал подчиняться.

— Она пошла на занятия, — ответила за неё Джина. — Сидела возле тебя первую половину ночи. Вторая была моя.

— И что было дальше?

— Ну она позвонила мне вчера, рассказав о тебе и пояснив ситуацию. Мне жаль твоего парня, — девушка умолкла на некоторое время. — Она решила, что не стоит везти тебя в больницу, где можно подхватить вещи похуже гриппа и, где персонал запускает пациентов и привезла сюда. Кто-то из парней с мужского крыла помог донести тебя до машины.

— Вау, — Мия не знала, что сказать.

Роуг оказалась настоящей Матерью Терезой. А она так плохо думала о ней, после того как та выразила свой интерес к Бену. Мие стало стыдно и неловко от того факта, что за ней ухаживают практически незнакомые ей люди.

— Спасибо, — вымолвила она. — Я… я не знаю.

— Пустяки, — махнула рукой Джина. — Мы все студенты. Нужно ведь помогать друг другу. Тем более, когда речь заходит о здоровье. Роуг в этом плане очень отзывчивая, помогает всем, кому может. Ну ты понимаешь, из-за её сёстры.

— А что с ней?

— Разве ты не знаешь? — на лице девушки отразилась крайняя степень удивления. Мия лишь растерянно покачала головой.

— Её старшая сестра умерла, когда Роуг была в выпускном классе. От рака поджелудочной. Сгорела за несколько месяцев.

— Какой ужас, — прошептала Мия, чувствуя, как краска стыда покрывает её щеки и шею, опускаясь к груди. Ей было стыдно, что она ничего не знает о той, которая так беспокоиться о ней.

— Ага. Я так вообще не могу представить, что кто-то из моих братьев может умереть.

Мия поджала губы, ничего не ответив.

— Ну с тех пор она помогает всем, кому может и как может. Дает деньги на пожертвования больным разными недугами. Она, мне кажется, даже устраивала какую-то кампанию по сбору средств студенту, у которого тоже обнаружили рак.

— Да, что-то было, — Мия утвердительно кивнула, припоминая. — Это было в первый год учёбы.

— Может быть, — пожала плечами девушка. — Ну вот, а теперь ты её проект. Надо, кстати, температуру померить.

— О, уже сотня, — довольно произнесла Джина глядя на электронные цифры градусника. — Рада что тебе лучше… А раз так, то пойду я тогда отосплюсь, с твоего разрешения. Тебе тоже не помешает.

— Но тут мокро, — совсем по-детски произнесла Мия.

— Сейчас все исправим. Давай я помогу тебе сесть в кресло.

Глава тридцать вторая

10 ноября, Мэдисон, 12:00

Мать начала плакать еще в машине по пути в аэропорт. На его заверения, что всё с ним будет хорошо, она не реагировала, продолжая лить молчаливые слёзы.

На душе Бена скребли кошки. Ему не хотелось покидать её, особенно теперь, когда она рассталась с Ливаем. Но долг требовал этого. Оставалось полагаться лишь на Марка, который изо всех сил держался, чтобы не последовать примеру сестры.

По приказу командира он должен был отметиться на базе Форт Худ, которая находилась в Техасе, а затем оттуда его отправят вместе с грузом и отрядом пехотинцев обратно на его базу через Саудовскую Аравию. Они стояли у зоны таможенного контроля, прощаясь. Мать прильнула к нему и вновь разразилась безутешными рыданиями, отчего его горло сдавил горький ком, а глаза стало щипать от подступающих слез. Марк сделал жест рукой, а затем «оторвал» от него Эйлин, которая уткнулась теперь уже ему в грудь.

— Бывай малец, — произнес он. — О, Эйлин, я тебя прошу, перестань ты так убиваться. Своими слезами ты делаешь лишь хуже ему.

Она приложила к носу бумажную салфетку и постаралась взять себя в руки.

— Я позвоню, как прибуду в Техас, — произнес Бен, отступая от них. — Всё будет хорошо.

— Береги себя, дорогой, — произнесла мать, всё еще прижимаясь к дяде.

Эта ситуация напомнила ему его первые проводы. Они проходили на самой базе Форт Худ перед посадкой в автобусы для отбытия в региональный аэропорт.

Огромная парковка военного городка была заполнена семьями солдат, в основном — пехотинцев. Все стояли кучками, прощаясь со своими мужьями, братьями и сыновьями. Они тоже стояли все вместе небольшим кружком. Все приехали в Киллин специально проводить его. Тогда мать была намного сдержаннее, чем в этот раз. Её глаза блестели, и она стыдливо утирала влажные дорожки слёз. Мия стояла, прижавшись к Рику, который обнимал её за плечо одной рукой, закусив губу и пряча от Бена взгляд, который он всё никак не мог поймать. Тут и там слышался детский и женский плач.

Отец пытался шутить, чтобы как-то разрядить обстановку, но ему удалось вызвать лишь несколько вымученных улыбок. В основном молчали: внезапно закончились все слова, что у него, что у них. Только когда объявили посадку в автобусы, все словно очнулись и принялись говорить наперебой, а Мия всхлипнула и расплакалась.

Первой он обнял мать, дав расцеловать себя в обе щеки. Следующим был отец, что сначала протянул ему руку, а затем притянул к себе, хлопая по спине и шепча ему, как он гордится им. Когда тот отстранился, Бен заметил одинокую слезу, которую отец тут же попытался стереть, смотря себе под ноги. Это был последний раз, когда он обнимал родителя. Последний раз, когда он видел его живым.

Далее втиснулся Марк для совсем короткого объятья, сопровождающегося бодрыми хлопками по спине. Затем к нему в объятья бросилась Мия, вжимаясь в него так, словно от этого зависела её жизнь. Прошло всего полтора месяца с момента, как он узнал об их с Риком связи. Всё это время он старался не смотреть на него, но в тот момент, обнимая Мию, чувствовал на себе его взгляд. Поцеловав её в висок, он неохотно выпустил её из рук, поворачиваясь к брату. Их взгляды наконец-то встретились. Глаза Рика были полны невозмутимого спокойствия и уверенности. Он был единственным, кто не плакал на проводах. У Бена дернулся уголок рта от противоречивых эмоций, наполняющих его. Он уезжает, оставляя Мию с Риком.

«Позаботься о ней», — мысленно наказал он брату, протягивая ему руку, которую тот пожал с достоинством, не спуская с него взгляда.

Если что-то и удивило других членов семьи, то никто не выразил этого. Спустя несколько секунд Бен уже садился в автобус, а после из окна наблюдал, как его близкие машут ему, а Мия вновь прижалась к Рику, вызывая в нём горечь.

***

10 ноября, Даллас, 16:02

Бен стоял возле телефонов-автоматов в международном аэропорту Далласа. До посадки на самолёт в Киллин оставалось еще пятнадцать минут, он вполне мог успеть позвонить матери и предупредить её о прибытии в Техас. Разговор вышел довольно коротким, и Бен повесил трубку, уставившись на хромированные кнопки — он не разговаривал с Мией с того самого утра, после совместной ночи.

Достав мелочь из кармана, он позвонил на её мобильный, чувствуя, как ускоряется сердцебиение. Мия тем временем лежала в постели Роуг, читая конспекты лекций, которые пропустила, и пытаясь наверстать материал. Ей было лучше. Температура почти спала, с утра было лишь девяносто девять градусов. Кризис миновал, но она была все еще слаба, а из носа текло, как при Великом Потопе.

Внезапно зазвонил телефон, вырывая её из формул и расчётов. Номер был незнакомый. Она поколебалась секунду, прежде чем ответить:

— Алло? — прохрипела она в трубку.

— Мия? — это был Бен.

Она замерла, чувствуя, как от её лица отхлынула кровь, а сердце упало куда-то в желудок.

— Да, — она откашлялась.

— Что… — в его голосе слышалась растерянность. — Что случилось? Ты заболела?

Она вновь ощутила жар, но не из-за вируса. Из-за злости. Он довёл её до такого состояния. Стал последней каплей в череде несчастий и гнетущих вестей. Он ведь натурально бросил её, не сказав и слова. Бросил её тут одну, когда обещал всегда быть рядом.

— Да, Капитан Очевидность, — едко произнесла она.

На том конце провода Бен поджал губы, проглатывая колкость и её пренебрежительный тон, ощущая, как внутри него просыпается знакомое чувство самоистязания:

— Что случилось?

«Ты случился», — хотелось ответить ей, но вслух она произнесла:

— Грипп, — девушка помолчала, а затем добавила. — Первые симптомы обнаружились, когда ты уехал.

«Вот тебе. Теперь сиди и думай себе, где бы ты ни был, что произошло со мной из-за твоего поступка».

Её слова возымели желаемый эффект, заставив Бена страдать. Он зажмурился, сжав свободную руку в кулак.

— Мне очень жаль, — произнес он спустя долгую паузу.

«Прости, что меня не было рядом».

— Мне уже лучше, — призналась Мия, смягчившись. — За мной ухаживает Роуг и её соседка по квартире.

— Та, с которой ты меня познакомила? — он попытался немного абстрагироваться от невыносимого чувства вины.

— Да, — Мия вмиг помрачнела, вспомнив реакцию Роуг на Бена.

Он нахмурился, уловив перемену в её голосе, не понимая её природы.

— Откуда ты звонишь? — спросила его Мия, лишь бы не молчать.

— Из Далласа, — последовал незамедлительный ответ. — Я в аэропорту, завтра возвращаюсь на базу.

— Понятно, — она почувствовала, что разговор зашел в тупик.

Так много хотелось сказать, но она понимала, что тем самым сделает только хуже обоим. Тем более, Бен возвращался на службу и сейчас буквально прощался с ней, а ей не хотелось делать это вот так, через ссору и обвинение.

— Хочешь, я приеду? — вдруг спросил он. — Серьёзно. Ты заболела, тебе нужен уход, а я… — он не договорил, но Мия и так поняла, что он хотел сказать.

Она хотела согласиться, только сейчас осознав, как сильно она нуждается в нём. Хотела вновь увидеть его и ощутить его заботливое прикосновение. Мия открыла было рот, но слова застряли в горле.

«Зачем?» — произнес тоненький противный голосок внутри неё. — «Чтобы всё повторилось, и вам потом вновь было больно, потому что ты не можешь дать ему то, что он хочет?»

«Он бросил тебя», — продолжал голос. — «Сбежал. А ты, слегка захворав, уже готова простить его за это? Ты должна быть сильной, для Рика. А для того, чтобы быть сильной, тебе не нужен Бен».

— Мия?

— Да я здесь, — ответила она. — Не надо. Возвращайся на службу. — В её голосе звучал металл. — Со мной всё будет в порядке, девчонки заботятся обо мне, да и, как я уже говорила, мне лучше.

— Ты уверена? — он не мог скрыть своего разочарования.

— Абсолютно. Тебе не о чем волноваться.

«Но я волнуюсь», — подумал Бен. — «А еще виню себя за это. Ты нуждалась в моей помощи, а меня не было рядом, потому что я трус».

— Как скажешь, — потерянно произнес он. — Рад был слышать тебя. Надеюсь, ты скоро поправишься.

— Я тоже.

— Ну, тогда пока?

— До свидания, Бен.

Мия почувствовала, как внутри неё все сжимается. Как бестолково всё вышло:

— Береги себя.

— Ты тоже. Я… — он оборвал себя на полуслове. — До встречи.

И повесил трубку.

Глава тридцать третья

24 ноября, Атланта, 17:23

Мия стояла над огромным раскрытым чемоданом, лежащим на кровати соседки по комнате, которую не использовали по назначению уже второй учебный год. Она укладывала вещи Рика, которые обещала привезти домой в Мэдисон. Это давалось ей с большим трудом. Чего только стоило предварительно рассортировать весь его гардероб, чтобы выбрать, что оставить себе.

«Вещи, Мия», — говорила она себе. — «Это просто вещи. Неодушевлённые предметы, служившие Рику в быту, а не частички его души».

Она тяжело вздохнула, убрав подставку для стола с хрустальным глобусом и часами, предварительно завернув её в несколько свитеров, чтобы не повредилась при погрузке. Девушка не без отчаяния глянула на маленький будильник, который она специально поставила так, чтобы видеть время. Ей уже нужно было выдвигаться в аэропорт, если она хотела успеть на свой рейс и провести День Благодарения в кругу близких, а она сложила только половину его вещей.

Девять дней назад Мия окончательно поправилась и вернулась в свою комнату в общежитии, несмотря на то, что Роуг и Джина уговаривали остаться у них еще на несколько дней. Мия должна была признать, что скучает по девчонкам и их постоянному присутствию. По бесконечной болтовне обо всём и ни о чём, что отвлекала от мучительных мыслей. Она осознала, как ей на самом деле не хватало этого — друзей, которые, не являясь частью твоей боли, могут по-настоящему отвлечь и выслушать, при этом не сделав и не сказав ничего, отчего бы стало еще хуже. Но пришла пора возвращаться к себе. Она и так чувствовала себя ужасно неловко из-за того, что пробыла у них целую неделю, исполняя роль принцессы. Она была им страшно благодарна и не знала сможет ли когда-нибудь отплатить за их доброту.

Вернувшись в своё жилище, она вновь оказалась в этом гнетущем мире одной лишь скорби. Правда теперь они встречались друг с другом чуть ли не каждый день за чашкой кофе с маффинами. Для Мии эти пару часов в день стали настоящей отдушиной, когда она позволяла своему чувству утраты и тяжелым мыслям о Бене немного притупиться, но те снова возвращались мучить её, когда она оставалась наедине с собой.

Роуг поделилась своим опытом траура по сестре, посоветовав Мие, как можно сильнее занять себя. Забить свой дневной график до отказа, чтобы по вечерам не оставалось сил думать, и тут же валиться спать и не видеть снов из-за избытка усталости. Ведь нужно было продолжать жить, а так жить, как она сейчас, просто невозможно. Хотелось всё время лежать в постели или лечь в гроб вслед за Риком. В детстве, когда умерла её мама, было совсем по-другому. Но многие вещи ты воспринимаешь иначе будучи ребенком, отпуская плохое быстрее, чем взрослые. Она решила последовать совету новообретенной подруги и стала искать себе подработку после занятий, несмотря на то, что семестр, скорее всего, полетел к чертям, и ей, в любом случае, придется пересдавать большую часть предметов.

Мия тронула ключ от камеры хранения, что теперь висел у неё на цепочке на шее, нынче скрытый за черной тканью водолазки, напоминая ей о деле, которое она с тех пор, как выздоровела, всё откладывала. Девушка убеждала себя, что ей нужно для начала влиться обратно в колею. Откровенно говоря, она не была готова к очередным секретам после недавних душевных потрясений. Настолько, что это чувство перебороло в ней любопытство, которое вызывал безликий ключ.

Но, несмотря на это, было понятно, что этот ключ был важен Рику, раз он спрятал его в рамке для фото. По этой причине она теперь всегда носила его с собой, снимая лишь для того, чтобы пойти в душ. И, засыпая все эти дни, она уверяла себя, что скоро возьмётся за поиски ячейки, как только наберётся для этого сил.

Глянув вновь на будильник, Мия заторопилась и покидала оставшиеся вещи в чемодан, закрыв его. Она уже опаздывала. Внезапно её телефон зазвонил, отчего нервничающая из-за нехватки времени девушка подпрыгнула на месте.

Она посмотрела на экран и тихо выругалась: звонившим оказался Эдриан Прайс.

— Привет, — ответила она, хватая свою куртку-трансформер. — Я могу тебе перезвонить? Я очень спешу.

Она разъединила части куртки, превращая их в две разные куртки и убрала более теплую в свой маленький чемоданчик. Ведь по вечерам в Мэдисоне температура опускалась уже до тридцати девяти градусов.

— Конечно, — послышался ответ Прайса. — Я неподалёку от твоего университета, думал встретиться с тобой.

Мия подавила тяжелый вздох. Они виделись несколько дней назад. Эдриан Прайс всё же настоял на своём и устроил ей встречу со знакомым коллекционером, хотя Мия не переставала твердить, что не уверена, узнает ли она перстень, даже если это будет он. Как и ожидалось, мужчина принес кольцо, что действительно было похоже на кольцо Роберта Хадсона. И дата была подходящая — времен Войны в Заливе. Это могло быть оно, учитывая тот факт, что мужчина приобрёл его сразу же после взлома, но Мия всё равно не была уверена, да и тот был готов продать его, но за огромную цену. Она не собиралась заключать сделку, будучи не уверенной в том, что это тот самый перстень.

После её обреченного: «я не знаю» коллекционер практически сразу покинул их, сказав, что она знает, как его найти, если изменит своё мнение, оставив её с Эдрианом одних. Совесть не позволила ей быстро попрощаться и поехать к себе, так что пришлось поужинать с ним, слушая его болтовню, изредка отвечая на его вопросы.

Она не готова была вынести это еще раз, да и его внимание настораживало; Мия всё никак не могла выкинуть слова Бена из своей головы, что, возможно, рыжий пижон положил на неё глаз, ведь это уже третий раз за месяц, когда он предлагает ей встретиться с ним.

— Извини, но я не могу, — произнесла она, чувствуя безмерное облегчение — не нужно было придумывать ложь и заикаться в трубку, произнося её. — Я улетаю на День Благодарения к семье. Мой самолёт через два с половиной часа, а я еще не до конца одета.

— Я подвезу тебя в аэропорт, — послышался его невозмутимый голос, отчего Мия впала в легкий ступор. — Я знаю короткую дорогу. Поедем по платной трассе, если что.

— Я… Э… — она не знала, что сказать. Эдриан Прайс застал её врасплох, а время неумолимо бежало.

— Буду через три минуты на парковке возле твоего кампуса, — продолжал тем временем мужчина, лишив её возможности возразить.

— Конечно, — произнесла пораженная Мия. — Спасибо.

Она быстро надела вторую, ветрозащитную и водоотталкивающую верхнюю часть куртки, засунув в карман ключи вместе с кошельком и документами, и, вытащив ручки-трости на обоих чемоданах, вышла из комнаты, выключив предварительно свет.

***

Кадиллак Прайса выделялся среди других, не менее дорогих машин, принадлежащих богатым студентам, своей авантажностью. Сам мужчина стоял под зонтом возле заведенного автомобиля. Дождь шел страшный. Мия тяжело вздохнула и, накинув капюшон на голову, быстро направилась в его сторону, утягивая за собой оба чемодана.

Заметив её, Эдриан Прайс пошел ей на встречу. Он приподнял зонтик так, что теперь он закрывал их обоих, а затем протянул руку, затянутую в черную перчатку, к её руке, которой она обхватила рукоять трости большего чемодана.

— Позволь помочь, — произнес он, касаясь её кожи кожей перчатки, заставив девушку поморщиться.

— Садись в машину, — приказал он. — Я уберу твои чемоданы в багажник.

— Может, я подержу зонтик? — возразила Мия.

Ей не понравился его приказной тон и обходительность. Будто она сама не может поднять чемоданы и положить их в багажник.

— Я справлюсь, — ответил Эдриан.

В машине было тепло. Мия села на переднее пассажирское сиденье, разглядывая панель. Она чувствовала себя неловко. Меньше всего ей хотелось вновь быть обязанной Прайсу. Но назад дороги не было. Нужно было отказываться сразу, а не тормозить. Она услышала, как багажная дверь закрылась, и спустя полминуты мужчина уже сидел на месте водителя. Он убрал мокрый зонт на пол заднего сиденья, а затем посмотрел на неё.

— Ну что, поехали?

Мия ничего не оставалось, как кивнуть.

— Ты улетаешь до конца выходных? — спросил он, когда они въехали на платную трассу, ведущую прямиком в аэропорт.

Мия увидела, как стрелка на спидометре стремительно поползла вверх, но не ощущала скорости в плавно движущейся машине.

— Всё в порядке, — произнес Эдриан Прайс, заметив её беспокойство. — Я не превышаю допустимой скорости.

— Да, я возвращаюсь в воскресенье вечером, — ответила она, отводя взгляд от приборной доски.

— Много же ты взяла с собой вещей, — на бледном лице мужчины появилась его противная ухмылочка, которую Мия так ненавидела.

— Я везу вещи Рика, — она вложила в это предложение всю холодность и презрение.

— Прости, — тут же ответил мужчина. — Я не знал.

— Передавай вашей матушке от меня привет, — вновь произнес он спустя затянувшуюся паузу.

«Она не моя мама», — хотела ответить ему Мия, но заставила себя промолчать, чувствуя, как краска стыда покрывает её лицо.

Она знала на что шла, посвящая его в свою тайну. Стоило ожидать, что он будет припоминать ей это при каждом удобном случае, как этот. «Я знаю твой грязный секрет и буду делать всё, что захочу». Внезапно ей в голову пришла пугающая мысль. Может ли Прайс шантажом заставить её видеться с ним? Или еще, что похуже… Если Бен прав, и он питает к ней романтический интерес. Вряд ли такой человек, как Эдриан Прайс, безболезненно воспримет отказ.

За своими беспокойными размышлениями она не заметила, что они подъехали к аэропорту. Они остановились возле терминала, становясь очередным автомобилем в цепочке.

— Я хотел тебе кое-что дать, — произнес он, поднимая ручник.

Мия вопросительно уставилась на него. Лицо мужчины было преисполнено спеси и самодовольства, пока он доставал что-то из внутреннего кармана пальто.

— Вот, — он протянул ей бархатную коробочку, при виде которой у неё замерло сердце и кровь отхлынула от лица.

Мия тяжело сглотнула, открывая её, уже зная, что обнаружит там. Тот самый перстень, что она видела несколько дней назад.

— Я купил его в тот же день. Он твой.

Мия заворожено уставилась на гравировку.

— Теперь ты можешь вернуть его своей приёмной матери, как память о муже.

— Но я же сказала, что не уверена, что это он, — она пристально посмотрела на мужчину.

— Да брось ты, — он снисходительно посмотрел на неё. — Я сразу понял, что ты узнала перстень, но услышав о цене, сразу расстроилась.

— И это тоже, но… — попыталась оправдаться смутившаяся Мия.

— Никаких «но». Он твой, — отрезал мужчина. — Считай, мой подарок на День Благодарения.

Мия поджала губы, а затем произнесла:

— Прости, я не могу принять его. Даже если это и тот самый перстень.

— Ничего не хочу слышать, — лицо мужчины вдруг стало грозным.

Мия нахмурилась, а Эдриан Прайс, поняв, что перегнул палку, постарался сгладить момент:

— Предлагаю компромисс, — произнес он мягко. — Ты возьмёшь перстень и отдашь его своей приемной матери. Если она его признает, значит он останется у неё и тебе не придется разбивать ей сердце рассказом о взломе и украденной семейной реликвии. Или ты все-таки рассказала ей?

— Нет.

— Ну вот видишь, как хорошо складывается, — улыбнулся он. — А если окажется, что это не тот перстень, тогда вернешь его.

— Что я буду должна тебе, если это всё-таки он? — она тяжело сглотнула, чувствуя, как дрожат её коленки.

— Да ты что, какие долги, — на его лице вновь появилось это самодовольное выражение, а улыбка стала еще шире. — Я помогаю семье своего погибшего друга. Признаться, мне даже обидно, что ты так подумала, — он попытался состроить обиженную мину.

«Бесплатный сыр только в мышеловке», — подумала про себя Мия. Но возможно ли, что она ошиблась насчет Эдриана Прайса?

— Спасибо, — выдавила она из себя вслух. — Я правда не знаю, что сказать…

— И не надо. Тем более, что ты должна уже идти, а то опоздаешь на регистрацию.

— Спасибо, Эдриан, — произнесла она еще раз, прежде чем окончательно попрощаться, стоя с чемоданами возле кадиллака.

— Счастливого Дня Благодарения, — ответил он, слегка кивнув.

— И тебе, — она вымученно улыбнулась, а затем быстро направилась ко входу в здание терминала.

***

24 ноября, Мэдисон, 21:40

Получив свой багаж в виде большого чемодана с вещами Рика, Мия направилась в сторону выхода. Эйлин и Марка она увидела сразу же, как только встала на ступеньку эскалатора, спускающегося вниз. Глаза тут же защипало от подступивших слез. Мия подавила вырывающийся наружу всхлип. Как же она была рада их видеть. Единственных близких людей, что у неё остались. Хоть бы только судьба не забрала их у неё. Хоть бы не сейчас. Иначе она этого не вынесет.

Они тоже заметили её и подошли к эскалатору еще до того, как Мия ступила на твердый пол. Бросив чемоданы, она кинулась в объятья приемной матери, давая выход горячим слезам.

Марк взял багаж, отходя немного в сторону. Спускающиеся люди быстро обходили женщин, бросая недовольные взгляды, так как они загораживали проход.

— Давайте… Давайте отойдем, — нерешительно произнес он, делая жест рукой, призывающий женщин подвинуться.

Мия отстранилась первая, быстро вытирая соленые дорожки слез. Губы приемной матери слегка подрагивали, а глаза блестели.

— Как хорошо, что ты приехала, — произнесла та.

— Я так скучала, — призналась Мия, кусая губы. — О, Эйлин…

— И я, моя дорогая. Поехали домой.

По приезду в родную обитель Мия практически сразу поднялась к себе. Она очень устала. Перелёт утомил её, как и долгая распаковка вещей, к тому же необходимо было соблюдать режим. Она ведь выздоровела совсем недавно, даже бледность еще не сошла, а в Атланте был уже двенадцатый час.

Перед тем как окончательно удалиться, Мия вручила приемной матери перстень, что ей подарил Эдриан Прайс, отслеживая её реакцию. Губы женщины слегка дрогнули, и она прикрыла их рукой. Эйлин с благодарностью посмотрела на неё и притянула к себе для объятья.

— Я совсем забыла о нём, — призналась та шепотом. — Забыла, что его взял себе Рик. Молодец, что вспомнила. Ты у меня такая умница.

От её слов у Мии защемило сердце. Ведь бедная Эйлин не знает, что произошло на самом деле, и какой путь проделало это несчастное кольцо, чтобы попасть к ней в руки. К этим неприятным мыслям добавились мысли о Эдриане Прайсе, что «раздобыл» его, вернув им — благородный поступок, которого она никак не ожидала от него. Ей бы восхищаться его бескорыстием, но Мия не могла. Что-то ей мешало. И не только тот факт, что Прайс обычно ничего не делал просто так. Тут было что-то еще, но она никак не могла понять, что именно.

Чемодан, в котором лежали вещи Рика, дядя Марк забрал наверх в его бывшую комнату. Мия хотела зайти туда, но в итоге передумала. Она слишком устала для новой порции терзаний. Свою комнату она нашла аккуратно убранной. За пару дней до её приезда Эйлин позвонила, спросить разрешения войти туда и протереть пыль. Мия посмотрела на аккуратно заправленную постель с чистым бельём, устыдившись воспоминания того, в каком состоянии оставила спальню, собираясь в аэропорт месяц назад. Господи, прошел всего месяц, а столько всего случилось. Тогда она даже не подозревала, что произойдет между ней и Беном, и как это изменит их жизни. Её — точно.

Она не сразу обнаружила маленький самодельный конверт с её именем. Мия мгновенно узнала почерк. Сколько красиво подписанных открыток и писем она получила от него. Бен постарался спрятать конверт так, чтобы никто, кроме неё не обнаружил его. В ящик прикроватной тумбы, вложив его, как закладку, в маленькую книгу «Цветы для Элджернона». Одно из его любимых произведений.

Он знал, что это бросится ей в глаза. Любой другой, вошедший в спальню и обнаруживший книгу в тумбе, решил бы, что она читала её перед сном в своё последнее присутствие. Но никто не рылся в её вещах.

Но осторожность Бена взволновала её, даже больше, чем сам конверт, который лежал теперь перед ней на раскрытой книге в свете ночника. Что она найдет там?

Сердце ускорило ритм, посылая по телу волны знакомого трепета. Мия сцепила руки в замок, пытаясь унять дрожь. Смешно. Будто это кто-то может увидеть. Что же он написал там такого, что не мог сказать? Что вынужден был передать таким образом?

Она долго гипнотизировала конверт, периодически протягивая к нему пальцы, так и не коснувшись его. Волнение потихоньку достигло своей высшей точки, отчего Мия больше не могла усидеть на месте и принялась расхаживать взад-вперед возле собственной постели, заламывая руки. В последний раз Мия нервничала так, когда должна была выйти к нему после проведенной вместе ночи. Они ведь толком так и не объяснились, может он сделал это в письме? Она страшно хотела прочесть содержимое и страшно боялась того, что может там увидеть.

В любом случае делать это надо сейчас, потому что нет никаких шансов, что она оставит это на завтра. Она просто не сможет уснуть.

Прежде чем распечатать конверт, в котором определенно был какой-то предмет, она сделала несколько глубоких вдохов. На кровать что-то упало, сверкнув в слабом свете ночника. Мия наклонилась, ощупывая скомканное одеяло рукой, пока её пальцы не наткнулись на это. Девушка замерла на миг, а затем быстро выхватила кольцо и поднесла его к свету. Она завороженно смотрела как красиво переливаются грани бриллианта, на миг позабыв о письме. Её сердце подпрыгнуло, совершив кульбит.

Бен купил ей такое дорогое кольцо? Обручальное, глаз не обманывал. Что всё это значит?

Девушка отложила его в сторону и впилась глазами в строчки письма, надеясь получить ответ, прежде чем её многострадальная голова напридумывает себе Бог весть что. Спустя минуту она подняла от бумаги шокированный взгляд. Всё внутри неё замерло от потрясения.

Несколько долгих мгновений она глядела лишь перед собой, а затем вновь перечитала содержимое. Уже медленнее.

Дорогая Мия,

Это уже двадцатый лист, который я использую, чтобы написать тебе письмо, а достойного вступительного предложения я так и не придумал, потратив на это добрых несколько часов.

Я мог бы оставить это, и, возможно, завтра мне явилось бы озарение. Но мне просто необходимо закончить его сегодня, иначе я могу не решиться, и ты ничего не узнаешь.

То, что я сейчас скажу, возможно, причинит тебе боль, и то, что сейчас я являюсь твоим мучителем, убивает меня. Но прошу, пойми меня, что я должен был, и прости меня заранее.

Ты наверняка уже обнаружила кольцо и сейчас думаешь о его истории. Так вот, это кольцо твоё, Мия. Я нашел его, пока наводил порядок в апартаментах Рика. Я не хочу загадывать, но думаю, брат купил его тебе с определённой целью. Уверен, ты поняла какой.

Я хотел рассказать тебе о нём сразу, клянусь памятью отца и брата. Но не смог. Я не хотел причинять тебе еще больше боли, а дальше… Дальше ситуация осложнилась.

Я хотел избавиться от кольца. Хотел закопать его в могилу Рика, чтобы его тайна осталась с ним. Но понял, что не могу так поступить по отношению к нему. К вам обоим.

Ты должна знать, какими серьезными были его намерения. Я видел, как ты страдаешь и мучаешься из-за его измен, не знаю были ли они, но то, что он любил тебя и видел тебя своей женой, я уверен на сто процентов. И я хочу, чтобы ты знала это и помнила об этом, вспоминая Рика.

Прежде чем я закончу это письмо, я хочу, чтобы ты знала, что я меньше всего хотел причинить тебе боль, и сейчас я имею в виду не только эту весть. Несмотря на то, что у тебя есть все причины ненавидеть меня, я надеюсь твоё истерзанное сердце сможет простить меня.

Пожалуйста, прости меня, Мия.

С любовью, Твой Бен.

P.S.: Как бы мне хотелось, чтобы ты первая нашла кольцо. Всё могло бы быть совсем иначе.

На бумагу капнула слеза, и только в этот момент она поняла, что плачет. Мия вновь посмотрела на кольцо, что мирно лежало себе на тумбе, и громко всхлипнула, тут же закрыв себе рот рукой. Дядя Марк спал теперь в комнате Бена. Он мог услышать её, а ей совсем не нужно было сейчас чье-то внимание. Она схватила кольцо и разрыдалась в подушку, сжимая его в руках, прижав к груди.

Глава тридцать четвёртая

Она проплакала всю ночь, мучимая отчаянием, разрывающим на части чувством несправедливости и угрызениями совести. Рик хотел сделать ей предложение, но произошла эта ужасная авария, укравшая его жизнь. Укравшая будущее, которое могло быть у них. А она… Она самый ужасный человек на планете. Она очернила память любимого мерзкими мыслями, поставив под сомнение его намерения, его чувства к ней. Послушала чужого человека, которого всегда презирала, даже не думая проверить его слова. Эдриан Прайс вполне мог солгать ей! С него станется. Он подходит под типаж человека, готового очернить кого угодно, даже покойника, ради собственной выгоды.

О, Боже, она переспала с Беном! И даже позволила себе сравнивать их! Сравнивать их отношение к ней, а Рик планировал жениться на ней! Мие хотелось кричать и рвать на себе волосы.

Она вновь вернулась к предыдущей точке, заново переживая все гнетущие эмоции, что испытала за месяц, разом. Вымотанной морально Мия удалось уснуть лишь под утро.

Её разбудил настойчивый стук в дверь, вырывая из небытия. Девушка не без труда разлепила опухшие после долгого плача веки и произнесла, не поднимая головы:

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в проёме показалась фигура приёмной матери.

— Доброе утро, — ласково произнесла она, но, увидев состояние Мии, изменилась в лице. — Всё в порядке?

Всё еще сонная и разбитая, Мия слабо пошевелилась. Ей хотелось, чтобы её оставили в покое. Хотелось вечность вот так лежать, предаваясь унынию. Или спать. Еще лучше спать, не видя снов и ничего не чувствуя.

— Боже, девочка моя, что случилось? — дверь раскрылась шире, и Эйлин вошла в комнату, присаживаясь рядом на край кровати.

Подбородок Мии задрожал, и она спрятала лицо в подушку. Ей невыносимо хотелось поделиться болью, которая камнем давила на её сердце. Но голосок здравого смысла упорно твердил молчать, ведь нельзя было предугадать, как приемная мать воспримет её исповедь. Она может и не выдержать этого. А Мия не переживёт, если по её вине с Эйлин что-то случится. Но она все же расплакалась, так как держать все эмоции в себе было невозможно.

Эйлин заботливо гладила её по волосам. Как только она успокоилась, та заговорила:

— Знаю, дорогая. Знаю, как тебе больно. Я чувствую то же самое, — её голос дрожал. — Признаться, я все-равно жду его звонка, хоть и знаю, что он лежит в холодной земле. Каждый день жду. Какая-то моя часть до сих пор не верит, что это произошло, но боль не даёт мне забыться.

Она тяжело, протяжно вздохнула, а Мия повернулась, посмотрев в лицо женщине. Сейчас перед ней сидела не представительная женщина, а несчастная старуха с потухшими глазами. Мия испугалась такой метаморфозы и инстинктивно дотронулась, пытаясь проверить реально ли происходящее. Эйлин улыбнулась одними губами и медленно вытерла влажные дорожки слез с морщинистого лица.

— Но мы должны быть сильными, — произнесла она, а несчастная старуха исчезла. Вместо неё вновь появилась степенная, правда глубоко страдающая женщина. — Мы должны быть сильными друг для друга. Мы должны быть друг другу опорой. Жизнь, как это не трудно признавать, продолжается, и мы не можем позволить себе зачахнуть. Рик бы этого не хотел, — она замолчала на некоторое время, а затем продолжила. — Надо продолжать жить. По возможности счастливо. Ради Рика.

— Ради Рика, — прошептала Мия, сжав её руку.

25 ноября, Мэдисон, 10:21

Мия чистила картофель в раковину, подавляя зевки. Ночная истерика и отсутствие сна давали о себе знать, и ей с трудом удавалось удерживать глаза открытыми. Они готовили праздничный ужин. Каждый был занят своим делом. Марк приправлял индейку, Эйлин резала овощи.

Вдруг в дверь позвонили. Мия, что к тому моменту дочистила последнюю картофелину, быстро произнесла:

— Я открою.

Ей нужно было движение, иначе еще минута, и она заснула бы на месте. На пороге оказался курьер с огромным букетом бело-розовых лилий. Вот уж чего Мия не ожидала увидеть. Она даже на несколько секунд забыла, что ужасно хочет спать.

— Эйлин Беннет-Хадсон? — спросил её курьер.

— Это моя приёмная мать, но она сейчас занята.

— У меня букет для неё. Можете передать? — курьер протянул ей цветы, пьянящий аромат которых натурально кружил голову.

— Конечно.

— Спасибо. Счастливого Дня Благодарения.

— И Вам, — растерянно произнесла Мия, глядя на цветы.

Она простояла так еще несколько секунд, вдыхая холодный воздух, смешанный с ароматом лилий, а затем закрыла дверь.

В гостиную вошла Эйлин. Увидев цветы, она недовольно скривила лицо.

— Еще один, — как-то обреченно произнесла она.

— От кого они? — спросила Мия, взглядом выискивая записку.

— Не важно. Они тут не останутся, — женщина подошла ближе с намерением забрать у неё букет.

— Почему? — девушка искренне удивилась.

Эйлин остановилась с протянутыми руками.

— Тебе они нравятся? — спросила она.

— Да, — растеряно произнесла Мия, глядя на то, как приемная мать отрывает от передней части букета записку и разрывает её, не прочитав содержимое.

— Тогда забери их. Спрячь в своей комнате, — ледяным тоном произнесла женщина и, развернувшись, пошла в сторону кухни. — Быстрее, пока я не передумала.

Совершенно сбитая с толку Мия не стала расспрашивать и вдаваться в подробности. Она быстро поднялась с букетом к себе, а потом вернулась обратно в поисках вазы. Эйлин и Марк, тем временем стелили скатерть на круглый стол, предназначенный для торжеств. Лицо Эйлин было каменно-злым. Дождавшись когда приемная мать отлучится в уборную, Мия подошла к Марку с целью выяснить причины её странной реакции на букет.

— Это от Ливая, — шепотом поведал ей мужчина. — Они расстались. Эйлин страшно зла на него, вот он и пытается как-то сгладить свою вину, ведь она не хочет его видеть и слышать. Предыдущие букеты она раздала всем соседям, кто согласился принять, а последние вообще выкинула на помойку. Она уже и в магазин звонила и просила не присылать их ей.

— Что произошло?

— Не знаю, — буркнул Марк насупившись. — Да и тебе не советую лезть. Это их дело.

— Я и не собиралась, — произнесла девушка, нахмурившись.

Поведение обоих было престранным. Но давало пищу для всевозможных догадок, которые отвлекали её от болезненных мыслей о кольце, что теперь висело вместе с ключом на цепочке.

***

Индейка отправилась в духовку, картофель в кастрюлю вариться, а овощи — жариться. Мия закончила поверхностную уборку кухни и решила пойти прилечь на пару часиков, до сервировки стола. Но не успела она подняться до середины лестницы, как зазвонил телефон. Ответил Марк и тут же громко оповестил их:

— Это Бен!

Мия застыла на месте, а её сердце тяжело стукнуло. Она медленно повернулась, глядя, на вмиг повеселевших родственников, не спеша спускаться обратно, чтобы присоединиться к разговору.

Марк передал трубку сестре, и та радостно произнесла:

— Здравствуй, дорогой! Как хорошо, что ты позвонил!

Эйлин сделала ей жест рукой, чтобы она быстрее подошла.

— Спасибо, и тебя с Днем Благодарения. Откуда ты звонишь? Я даю трубку Мии, чтобы она тоже тебя услышала.

На том конце Бен непроизвольно сжал спутниковый телефон, что ему одолжил его командир, чтобы позвонить и поздравить родных с праздником.

Мия тяжело сглотнула и приняла трубку мертвой рукой:

— Здравствуй, Бен.

— Здравствуй, Мия. Счастливого Дня Благодарения, — быстро проговорил он, чувствуя, как ускоряется сердцебиение и потеют ладони. — Можешь поставить на громкоговоритель? Я еще раз поздравлю всех вас и отключусь.

— Я получила твоё письмо, — ответила она на его быструю тираду.

У мужчины мгновенно пересохло во рту. Кровь отхлынула от лица, а бешено бьющееся сердце упало в желудок.

— Спасибо тебе, — многозначительно произнесла она, не дождавшись ответа. — Я ставлю тебя на громкоговоритель.

— Бен! Малец! — громко произнес Марк, — Счастливого Дня Благодарения вам там! Надеюсь, вам в столовой дадут праздничный ужин?

Эйлин пихнула брата в бок и произнесла:

— Как твои дела дорогой?

— Всё в порядке, — послышалось в трубке. — Но я должен отключаться, звонить куда-либо дорого, а я одолжил у товарища телефон, так что еще раз счастливого Дня Благодарения.

— И тебе, дорогой! — ответила Эйлин. — Мы все любим тебя и молимся за твоё здоровье.

— Пока.

— До встречи, дорогой.

— Пока, малец!

В трубке послышались частые гудки. И только тогда Мия позволила себе выдохнуть.

28 ноября, Атланта, 19:03

Мия медленно, словно на её лодыжках были цепи, вошла в зал встречающих международного аэропорта Атланты имени Хартсфилда-Джексона, везя за собой лишь свой маленький чемоданчик. Настроение у неё было прескверное. С одной стороны, она была рада наконец покинуть дом полный воспоминаний о близнецах. Где каждая вещь возвращала её в прошлое, воскрешая образ Рика и заставляя заново смотреть на отношение Бена к ней. Но с другой стороны, она снова одна. И по возвращению в кампус её ждет пустая комната, а еще дело, которым она пообещала себе заняться с завтрашнего дня.

Она пошла в сторону шаттла, что должен был отвезти её в город, как вдруг услышала знакомый голос, зовущий её по имени:

— Мия!

Эдриан Прайс. Мия замерла, закусив нижнюю губу. Подсознательно она знала, нет, чувствовала, что тот придет её встречать. Но это нисколько не обрадовало девушку. Не бросило в волнительный трепет, скорее наоборот, заставило напрячься.

Эдриан Прайс позвонил на следующий день после Дня Благодарения, поинтересоваться, признала ли Эйлин перстень.

— Прости, я забыла тебе сказать, — виновато произнесла она, чувствуя, как пятна стыда распускаются на её щеках. — Она признала его.

— Рад слышать.

— Спасибо тебе огромное, — поспешила сказать Мия. — Еще раз.

— Не стоит благодарности. Я счастлив сделать доброе дело, еще и в такой праздник.

Слушая его, Мию разрывали противоречивые эмоции. Ей было стыдно перед собой за свои мысли о Эдриане в ночь, когда она обнаружила кольцо и письмо от Бена. А тот и правда сделал доброе дело и дал понять, что ему за это совершенно ничего не нужно. Но она всё равно сомневалась в его искренности. Что-то не давало ей поверить в его бескорыстные мотивы. И дело было не только в предвзятости. Хотя, может, только в ней, потому что она так и не смогла понять, что ей мешает.

Она поинтересовалась, скорее из вежливости, где он праздновал День Благодарения и получила ответ, что в Балтиморе у отца.

— Когда ты возвращаешься в Атланту? — спросил он.

— В воскресенье вечером. Хочу как можно больше времени провести с семьей.

Именно в этот момент Мия поняла, что он приедет её встречать. Ответ на её последующий вопрос лишь подкрепил её догадку:

— А ты?

— Я уже завтра утром. Меня ждет куча дел.

— Ну тогда как-нибудь увидимся?

— Обязательно. Позвони мне, как вернешься.

«Да уж черта с два», — подумала про себя Мия, но вслух сказала:

— Конечно. Пока.

И вот теперь, она стояла, беспомощно глядя на быстро приближающегося мужчину. Приглаженные тонной геля волосы Прайса, блестели в электрическом свете многочисленных ламп аэропорта, отчего казалось, что это не прическа, а бронзовый шлем, который он надел на голову.

— Привет, — поздоровалась она, изо всех сил сдерживая своё недовольство его появлением. — Что ты здесь делаешь?

— Решил тебя встретить, — ответил он, и глазом не моргнув. Даже не покраснел. — Может поужинаем где-нибудь?

От безнадеги ей хотелось закрыть глаза. Бен оказался прав. Эдриан Прайс действительно положил на неё глаз. Отсюда его добрые поступки. Но что теперь с этим делать? Ей не просто не льстит его внимание, он ей совершенно не нравится. Его внешность, манеры, его индивидуальность, да и весь он — отталкивают. К тому же Рик погиб только месяц назад, а он уже подкатывает к ней. Никакого чувства такта.

— Прости, но я страшно устала, — почти соврала Мия. — Давай как-нибудь в другой раз?

«Никогда тебе подойдет?»

— Конечно. Нет проблем, — лицо мужчины не изменилось, а Мия насторожилась.

Если она и правда нравится Прайсу, то её очередной отказ должен был бы расстроить его. Но у него на лице не дрогнул ни один мускул. Всё это было очень странным.

***

Она сразу же поняла, что в её комнате кто-то был. Плюшевая игрушка, подарок Рика, лежала не на своём месте, у изголовья кровати рядом с подушкой, а на середине, мордочкой вниз. Пережившую совсем недавно травму взлома девушку сковал животный страх, отчего она застыла на месте. Желудок скрутило, а сердце ускорило ритм, как при панической атаке. Она действительно была близка к этому.

Невероятным усилием воли Мия заставила себя отвести взгляд от несчастной игрушки и начать действовать. Дрожащими руками она вытащила телефон и набрала номер экстренной службы.

— Девять один один, — послышался голос женщины-оператора, — что у вас стряслось?

— Кто-то был в моей комнате в моё отсутствие, — заикаясь, произнесла Мия, вертя головой, лихорадочно выискивая, что еще трогали взломщики.

— Постарайтесь успокоиться, мисс, — на автомате произнесла женщина. — Где вы находитесь?

— В жилом кампусе Технологического Института Джорджии, — ответила Мия. — Кто-то был в моей комнате, пока меня не было в городе.

— У вас что-то украли или наоборот подложили что-то не принадлежащее вам?

— Я не знаю. Я только вернулась с каникул…

— Я отправлю к вам ближайшую патрульную машину. Постарайтесь ничего не трогать и сохраняйте спокойствие.

— Спасибо, — пропищала Мия и отключилась.

За дверью в комнату слышались радостные голоса соседок, обитательниц женского крыла. Мия вышла к ним. Увидев её, девушки замолчали, настолько у неё был напуганный вид.

— Что случилось, Мия? — тут же обратилась к ней одна из девушек.

— Кто-то был в моей комнате, — ответила она, обнимая себя за плечи. — Кто-то трогал мои вещи.

— О, Господи, — глаза студенток округлились.

— Ты уверена? — спросила другая, бледнея на глазах.

— Абсолютно.

— Но кампус хорошо охраняется, — произнесла та, что первой обратилась к ней. — Никто бы посторонний не зашел сюда. Возможно, это кто-то из студентов. Надо обратиться в офис консьержа или к начальнику охраны, может, они посмотрят камеры.

Точно. В коридорах, на лестничных площадках и запасных выходах есть камеры. Мие немного полегчало, но страх всё равно не отпускал её. Ко всему прочему прибавилось зудящее чувство дежавю.

— Что происходит? — поинтересовалась только присоединившаяся к ним девушка, студентка-иностранка, что жила за три двери от Мии.

— О, может ты что-то видела или слышала? — тут же оживились окружившие Мию соседки. — Ты ведь не уезжала на День Благодарения?

— Нет. А что случилось?

— Мия говорит, что в её комнате кто-то был, пока её не было в кампусе.

— А, да, — тут же принялась говорить та. — Позавчера на этаже сработала пожарная сигнализация. Этот мужчина, ну который всё ремонтирует в кампусе…

— Да-да, мы поняли, мистер Кеннеди.

— Он сказал, что источник возможного пожара в её комнате. Мол, так система показала.

И вправду, Мие уже приходилось не раз слышать, как заядлых курильщиков, представителей мужского крыла, штрафовали за то, что от огромного количества дыма срабатывали сверхчувствительные пожарные сигнализации, которые были установлены в каждой комнате.

Они стояли в коридоре, каждый высказывая свои догадки, пока не появился один из дежурных, который, как и завхоз, относился к обслуживающему персоналу университетского кампуса, вместе с офицером полиции.

— Кто-то из вас вызвал полицию? — недоуменно спросил тот, обращаясь ко всем.

— Я, — тут же ответила Мия, выходя вперед.

— В чём проблема мисс? — обратился к ней полицейский.

— В моей комнате кто-то был в моё отсутствие, — тихо произнесла Мия, чувствуя, как наливаются краской щеки.

Она чувствовала себя глупо. Надо было обратиться к дежурному или на худой конец в компанию, охраняющую кампус, а она тут же позвонила в службу спасения. Но она так испугалась.

— Что-нибудь пропало? — тут же спросил он.

— Честно, я не знаю, — призналась Мия, краснея еще больше. — Я тут же вышла. Мне сказали ничего не трогать.

— Позавчера разнорабочий мистер Кеннеди был тут. Хотел проверить источник сигнала пожарной сигнализации, — вмешалась одна из студенток.

Офицер тут же посмотрел на дежурного, который быстро произнес:

— Надо проверить в рабочем журнале. Такие события должны помечаться.

— Вы хотите пойти с нами? — спросил её полицейский. — Или все-таки хотите проверить, что у вас ничего не украли?

Окончательно пристыженная Мия хотела отказаться. Но она поняла, что не сможет спокойно уснуть, не будучи уверенной, что всё в порядке, и ничего не пропало. Что мистер Кеннеди лишь проверил сигнализацию.

— Да, я хочу проверить.

Спустя пятнадцать минут они все оказались в офисе сервиса логистики университета и жилого кампуса. Дежурный показал им рабочий журнал, где было отмечено посещение комнаты Мии в связи со сработавшим сигналом пожарной сигнализации.

«Задымление комнаты в связи с коротким замыканием электропроводки светильника. Проблема устранена. Вызов спецслужб не понадобился.»

Мия нахмурилась. Она не ощутила запаха дыма, когда вошла в комнату. А окна были закрыты.

Дежурный также показал им в компьютере историю всех сигналов датчиков за последнюю неделю и их источники. И действительно. Он выдал комнату Мии.

Полицейский ушел, а Мия, совершенно разбитая, вернулась к себе.

Последние события превратили её в параноика. Но всё равно. Несмотря на свои чувства, а чувствовала она себя мальчиком, который кричал «волки», она осмотрела оба своих «светильника», что были в её комнате. И не нашла ни одного следа замены проводки или починки розетки. Ничего.

Всё было так, как она оставила, покидая комнату.

Глава тридцать пятая

29 ноября, 17:10, Атланта

Разговор с завхозом мистером Кеннеди оказался совершенно безрезультатным. Мужчина был немногословен и не сказал ничего нового, практически повторив слово в слово то, что было записано в рабочем журнале. Сама же Мия не стала высказывать свое мнение относительно того, что проводку никто не трогал. Ведь она совсем не понимала в этих делах.

Рассказ мужчины походил на правду, подтверждающую слова соседки, оставшейся в кампусе, и надпись в журнале. Что уж говорить, система пожарной сигнализации не могла врать — это однозначно. Но Мию всё равно мучили сомнения. Почему же ей никто не позвонил из кампуса и не предупредил, что в её комнату входили в её отсутствие? Всё-таки за её проживание, включающее охрану и обслуживание, уплачено, так что можно было позвонить и рассказать ей об этом. Но и это можно объяснить обыкновенной человеческой ленью.

Такие мысли крутились в голове Мии пока она стояла в пробке по пути на собеседование в бар, носящий необычное название «Левиафан», о котором ей рассказывала Джина. Девушка работала там раньше, пока не устроилась по своей специальности на студенческую позицию. Может быть, когда она будет занята у неё совсем не останется сил на подобные мысли? Ну вошли в комнату проверить источник сигнала, зачем надо было так паниковать? Учитывая, что ничего не пропало.

Весь вчерашний вечер она посвятила проверке вещей, включая оставшиеся вещи Рика. Только зачем лисёнка надо было трогать, чтобы починить проводку? Этого она не могла понять.

Мия вошла в полутемное помещение, освещенное тут и там причудливыми лампами Эдисона. Дизайн бара был очень необычным. На стенах висели картины-чертежи дирижаблей, машин и паровозов, а также декоративные шестеренки и лабиринт из медных труб. А сама барная стойка походила на иллюстрацию из какого-то футуристического романа. Аккурат посередине бара был макет человеческого лица, как она могла судить, сделанного из металла, один глаз которого закрывал странный монокль с шестеренкой посередине.

Только Мия хотела подойти и поближе рассмотреть сие произведение, как откуда-то из мрака появилась женщина в интересном наряде викторианской эпохи.

— Бар еще закрыт, — произнесла она. — Откроется через сорок минут.

Глаза Мии уже привыкли к полумраку, и она смогла разглядеть её лицо. Немного острые скулы, нос кнопкой и тонкие губы. Но больше Мию поразили её глаза. Из-за освещения она не могла разобрать их цвета, но они блестели лукавством. Как у лисы. Лет женщине было около тридцати. Трудно было сказать наверняка, она могла быть и старше.

— Я пришла по поводу работы, — ответила ей Мия. — Джина сказала, вам требуются работники.

— Ах, Джина, — женщина закивала головой. — Да, нам бы не помешал еще один официант. Давай своё резюме.

— Эм, — Мия стушевалась. У неё не было резюме, ведь она ни одного дня в жизни не работала.

— Дай угадаю, — глаза женщины хитро сверкнули. — Первая работа?

— Да, — призналась Мия.

— Пойдем к стойке, что мы стоим тут посреди зала? Заодно и расскажешь о себе.

Спустя час беседы Мия покинула заведение. Её приняли, и с завтрашнего дня она должна будет начать там работать. Женщина, которую она встретила, Зои, оказалась совладелицей этого бара, спроектированного под стимпанк-жанр. Больше они говорили об этом жанре, нежели о ней и о её обязанностях.

Мия возвращалась обратно в кампус, и на её лице играла легкая улыбка. Впервые за целый месяц она чувствовала воодушевление. А неприятные мысли, вызванные вчерашним инцидентом, окончательно отступили. Эта история больше не казалась подозрительной, и единственное, что её беспокоило в данный момент — это осознание собственной глупости.

***

Тем временем в другой части города в Coastal States Building, где располагался главный офис холдинга, Эдриан Прайс получил звонок на свой мобильный. Мужчина тут же бросил своё занятие и спустился на лифте на подземную парковку.

— Мистер Гидион, — произнес он в трубку, использовав для этого другой телефон. — Я как раз собирался звонить вам.

— Есть какие-то результаты?

— К сожалению люди “Поляка” ничего не нашли. Тут только одно из двух. Или у него ничего не было с самого начала, или он слишком хорошо спрятал.

— Ты забываешь о третьей вероятности, — проскрипел голос на том конце.

— Не думаю, что у неё что-то есть. Иначе мы бы сейчас спокойно не разговаривали.

— Мне неинтересно, что ты думаешь, — ответил ему старик. — Не может быть, что после нескольких поисков вы ничего не нашли! Рик хоть и был неблагодарным засранцем, но дураком точно не был. Конечно, он спрятал материалы так, чтобы никто кроме него не нашел их.

— Я найду их, мистер Гидион. Вы можете положиться на меня, — заверил его мужчина. — Девчонку я беру на себя. Я выясню, что ей известно, но на данный момент, я с уверенностью заверяю Вас, что она ничего не знает.

«Но подозревает», — подумал про себя Эдриан Прайс, скрипя зубами.

Несколько часов назад к нему пришел один из их людей — его связной с группой исполнения, которой командовал “Поляк”, выполняющей всю «грязную работу» для них, доложив, что девчонка Рика пришла с вопросами к тому работнику кампуса, что за определенную сумму согласился провести в её комнату их людей. Мия не была пустоголовой глупышкой, так что должна была заподозрить неладное. Во всяком случае, будь он на её месте, он бы точно заподозрил.

Сам Эдриан Прайс в таких делах должен был оставаться в тени, по этой причине он передавал указания исполнителям через своего человека, который знал, как вести себя с отморозками. Да и сам он считал ниже своего достоинства встречаться для переговоров с грубыми, неотесанными исполнителями. Необходимость в их примитивных действиях раздражала его. Считающий себя превосходным стратегом, предугадывающим ходы конкурентов, как из настоящего бизнеса, так и “легального”, служившего прикрытием для отмывания денег, Эдриан Прайс считал личным оскорблением необходимость грубых методов исполнителей. Учитывая, что и в этот раз они облажались. Причем по-крупному! Неужели нельзя было сделать так, чтобы девчонка не заметила, что кто-то трогал её вещи?

— Люди “Поляка” всё также продолжают следить за ней?

— Да. К тому же на её машину установлен GPS маячок.

— Выясни, что ей известно, возможно, она сама не знает, что у неё это есть. И побыстрее Прайс, я начинаю терять терпение, — предупредил его Гидион, а затем бросил трубку.

Эдриан Прайс вытащил батарею из телефона-раскладушки и, вынув сим карту, бросил её на пол, раздавив ботинком. Мобильник он выкинул в мусорку у входа в лобби здания.

***

1 декабря, Атланта, 22:30

Мия сидела на кровати соседки по комнате, разложив на ней бумаги и заново просматривая все найденные документы в квартире Рика в поисках подсказки относительно того, где находится нечто, открывающееся ключом на её шее. Её глаза болели от избытка текста, и каждую секунду хотелось просто бросить всё и лечь спать. Но она дала себе слово, что проверит всё еще раз, чтобы её потом не мучила совесть. Она отложила очередной лист и принялась растирать лицо. Девушка обреченно посмотрела на бумаги. «Но ведь должно быть хоть что-то».

Её взгляд упал на его паспорт. Мия протянула руку к синей книжице с американским гербом, открыв её.

«Такой серьёзный», — подумала она, глядя на его фотографию, дотронувшись рукой до кольца на цепочке.

Как и все, Рик на фотографии смотрел прямо в камеру, отчего казалось, что он смотрит сейчас прямо на неё.

— Что открывает этот ключ, Рик? — спросила она фотографию. — Где мне это искать? Что ты спрятал там?

Но конечно же изображение молчало. Она принялась листать страницы, пока её пальцы не замерли на одной из страниц, предназначенных для виз. Печать пограничного контроля международного аэропорта Катара, Дохи, датированная этим годом. Выезд. Мия перевернула страницу. Въезд.

«Рик был в Катаре?» — подумала пораженная Мия.

Она принялась листать дальше, и дело не ограничилось лишь двумя печатями. Девушка обнаружила, что за последние несколько лет, Рик успел побывать в Катаре, а также в Колумбии, в Португалии, Швейцарии и даже в Южной Африке. А она об этом совершенно ничего не знала! Не догадывалась даже, что Рик был за границей. Он никогда не рассказывал ей об этом, не упоминал в беседе. Мия еще раз просмотрела все даты. Особенно последние два года. И да, даты совпадали с командировками Рика. Но он всегда говорил ей, что едет в другой штат, а не покидает пределы Штатов! Получается и здесь он ей врал?

Отложив в сторону паспорт, девушка уставилась на стену. Все эмоции исчезли, настолько Мия была потрясена открытием. Она не чувствовала ни злости, ни обиды, ни боли. Ничего.

«Как же так?» — крутилось в её голове.

Она не знала, сколько времени просидела вот так, глядя лишь перед собой, но шок потихоньку начал отпускать её. Мия вновь взяла паспорт в руки и проверила все печати таможенного контроля.

«Я совсем не знала Рика», — подумала она, окончательно убеждаясь в этом.

Мозг начал приходить в норму, словно пришедший в движение паровоз, набирая скорость, что вскоре она уже не могла остановить поток мыслей. Таких мыслей, от которых волосы становились дыбом. Почему Рик скрыл от неё, что был за границей? Зачем врал, что летит в другой штат по делам фирмы. Вряд ли, чтобы сберечь её нервы из-за долгих полётов. Может у него семья за границей? А может он шпион?

Мия вновь дотронулась рукой до ключа на шее, непроизвольно приоткрыв рот.

Мог ли Рик быть шпионом? Это объяснило бы его ложь и умалчивание. Спецагенты часто летают на миссии. Возможно, ключ открывает безликую ячейку, где у него хранятся фальшивые паспорта на разные имена и деньги с оружием. Тогда его смерть точно не была случайной!

— Да нет, бред, — вслух сказала себе Мия. — Не выдумывай. Какой шпион, хоть ему бы и пошло. Должно быть другое объяснение, более реальное.

Она поднялась с места, но лишь за тем, чтобы сесть за стол и открыть ноутбук. Мия подключила к нему интернет-модем и зашла в сеть.

Её интересовала холдинг, в котором работал Рик. А точнее — его клиенты, дочерние предприятия, филиалы и партнеры за границей. И действительно, у компании, были связи с Средним Востоком, Южной Америкой и Европой. Скорее всего, он ездил в те страны по делам. Но всё равно. Зачем было врать? Может, спросить Эдриана? При мысли о мужчине Мия поморщилась.

Ей не хотелось встречаться с ним еще раз, особенно по собственной инициативе. К тому же она не доверяла ему, несмотря на его благородный поступок. Ведь если Рик врал ей, Рик, с которым она воспитывалась в одном доме, которого любила и делила постель, то и чужой человек может.

Она поступила глупо, поверив словам Прайса об изменах, когда должна была проверить это. Учитывая, что она до сих пор помнила номер той женщины с салфетки. Но с нынешнего момента она больше никому не будет верить, тем более Эдриану Прайсу, которого она, если не презирала, то точно недолюбливала.

Девушку снова посетило чувство, что всё произошедшее как-то связано между собой. Что-то здесь определённо было нечисто. Внезапная смерть Рика и последние открытия указывали на это, а уж безликий ключ просто кричал о странности ситуации. И именно ей выпала участь всё выяснить. Мия внезапно осознала какая ответственность легла на неё. Что она может еще узнать, когда найдет местоположение ячейки, что открывал ключ? Как это скажется на её жизни?

Ей вдруг страшно захотелось, чтобы Бен был здесь. Рядом с ней. Ох, как ей хотелось, чтобы он сейчас был рядом. Прижаться к его крепкой груди и поделиться своими тревогами. Услышать его проникающий до глубины души голос. Рядом с его собранностью и мужской решительностью Мия бы чувствовала себя намного спокойнее. Он ведь такой умный, возможно, самый умный из всех людей, с кем она знакома. Он бы сразу сказал, имеют ли основания её догадки или нет. Он бы рассеял сомнения. И, самое главное, он несомненно бы взял поиски таинственной ячейки на себя, чтобы не подвергать её потенциальному риску. И он бы точно знал, с чего их начать, в отличие от неё.

Она была не права, решив, что больше никому не будет доверять. Ведь она доверяет Бену. Бену — самому доброму и честному из людей. Теперь, зная о его чувствах, она не могла не восхищаться его поступком. Бен все равно выбрал правду, пусть и в ущерб себе. И она уважала его за это. Не только уважала.

Мия подтянула к себе колено, обняв его и положив подбородок. Мысли вновь унесли её к событиям месячной давности. Всё время с момента их предпоследнего разговора, она старалась гнать их подальше, сосредотачиваясь на пусть и болезненных воспоминаниях о Рике. Ей казалось, что думая о Бене и проведенном вместе времени, она предает Рика. Его память. А еще она была зла на Бена за то, что он уехал, не попрощавшись, не дав ей объясниться. Но в этом она тоже была виновата. Она не дала ему такой возможности, прогнав истерическими криками.

Но в этот раз она не стала прерывать себя, переключаясь на скорбь, и погрузилась в воспоминания, смешанные с её мечтами и фантазиями. Как Бен обнимал её тогда на колесе обозрения, согревая своим теплом. Воображение Мии дорисовало их поцелуй, что так и не случился. Теперь-то она знала, что он тоже хотел поцеловать её.

В её грёзах не было никакой неловкости или смущения, уж тем более не было сожаления. Все было правильно и неторопливо, как должно быть. Девушка попыталась вспомнить их настоящий поцелуй или секс, но память подбрасывала лишь смутные обрывки. Словно из сна. Как бывает, когда запоминаешь некоторые самые яркие фрагменты, после воскрешая их в памяти, но они постепенно стираются под натиском воспоминаний реальности.

Затем она переместилась в салон самолёта, и то, как он заботливо-успокаивающе накрыл её руку своей, когда по дороге в Атланту они попали в зону турбулентности. В какой-то момент их тряхнуло. Сильно. То был лишь миг, но она страшно испугалась, как и большая часть пассажиров, вцепившись в подлокотники и перестав дышать. Бен накрыл её кисть своей теплой, сухой ладонью, погладив, заставив её отмереть. Она посмотрела на него, такого спокойного и уверенного. Естественно, имеющий некоторый опыт, он знал, что у управляющих самолётом пилотов всё под контролем. И, возможно, эта встряска виделась ему не серьёзнее, чем укус комара, но он отнесся с пониманием к её страху и не стал принижать случившееся или подтрунивать над реакцией остальных, чтобы успокоить её. Он молча дал ей понять, что всё хорошо, и что он здесь рядом будет держать её за руку столько сколько нужно. От одного его вида ей стало спокойнее. Лучше любых слов и заверений — сидящий рядом уверенный бесстрашный мужчина. Потому что, если он и испугался тогда, то вообще не подал вида. Мия вдруг подумала, что даже падай они вниз, он бы не изменился в лице ради неё. Чтобы она думала, что всё под контролем, что все будет хорошо, чтобы не тревожилась.

Что бы он сделал, будь он сейчас здесь рядом? Взял бы её за руку, по окончанию её повествования или обнял. Мия хотелось думать, что обнял бы, а еще лучше, если бы она делилась своими догадками уже будучи в объятьях. Она быстро представила себе, как они стоят посреди её комнаты. На Бене его парадная форма. Её правая рука покоится на его груди, и она проводит пальцами по контурам наград и значков.

Но, что же она думает? Прошло чуть больше месяца со смерти Рик, а она уже с головой ушла в мечты по его близнецу?

Девушка закусила губу и затрясла головой, зажмурившись, пытаясь прогнать видение. Она должна думать о Рике и только о нём. То, что произошло между ней и Беном тогда, определённо было ошибкой. Этого бы не случилось, будь они оба трезвые. Во всяком случае, ей хотелось в это верить.

4 декабря, Атланта, 20:30

Мия смотрела на сменяющие друг друга картинки с каменным, даже отсутствующим лицом. Внутри неё была настоящая буря и напряженная работа мозга.

Как она раньше то не догадалась?

Она решила не брать сегодняшнюю смену, хотя вечер обещал быть прибыльным, как и вчерашний, а дать себе немного отдохнуть. Отдохнуть от учёбы, которую она пыталась наверстать, двигаясь дальше по программе, от новой работы, от которой у неё гудели ноги, и поисков секретной ячейки. Так что, когда Роуг и Джина пригласили её к себе в гости посмотреть какой-нибудь фильм и расслабиться, она сразу же согласилась. Они заказали пиццу и приготовили много попкорна. Джина потягивала купленное Роуг вино, ведь ей, единственной из них троих, уже исполнился двадцать один год, Мия и Роуг пили колу. После произошедшего между ней и Беном, Мия зареклась больше никогда не пить алкоголь.

Ожидая свой заказ, они принялись обсуждать, какой фильм смотреть. Джина настаивала на старых фильмах, когда Роуг хотела увидеть новинки. У Мия на этот счет совсем не было мнения, поэтому она позволила девчонкам самим решать, что смотреть. И это чуть не привело к крупной ссоре.

— Нет Джина, мы не будем в сотый раз смотреть твоего «Врага Государства», пусть там и играет Принц из Бэл Эир, — сказала ей Роуг, раздражаясь.

— Но Уилл Смит там такой крутой! — парировала девушка. — И это классный фильм, согласись. Актуальный в наше время. Особенно в наше время.

— Я хотела посмотреть «Начало» с Ди Каприо! Его так хвалят! Почему не открыть себя новому? Ведь своего Уилла Смита ты смотрела миллион раз, и я вместе с тобой!

— Прошлый фильм ты выбирала! Теперь моя очередь.

— Девочки, успокойтесь, — вмешалась Мия. — Мы можем посмотреть их оба, завтра же воскресенье, не надо никуда вставать.

— Не, два фильма подряд я не выдержу, — ответила Джина.

— Что скажешь, Мия? — обратилась к ней Роуг. — Пусть это будет твоё решение, как гостьи. Что там смотреть? Ты смотрела «Враг Государства»?

— Нет, насколько я знаю. Не помню, может, и смотрела. Я согласна смотреть оба.

— Предлагаю старый и добрый способ решения споров, — Джина отпила вина из своего стакана. — Кинем монетку.

Роуг закатила глаза, но не возразила.

Победила Джина, и было решено смотреть фильм «Враг Государства», который буквально с первых кадров заставил Мию нервничать, отчего она все время елозила на месте.

И вот теперь она сидела и думала, как она раньше-то не догадалась? Ведь кольцо Рика у неё уже больше недели. Но ей и в голову не пришло, что это ненормально. Ненормально из-за взлома и кражи. Украли самую мелочь, то, что можно было вынести, не привлекая внимания, даже такие безделушки, как заколки для галстуков и запонки. Но кольцо не взяли. А оно намного дороже всего украденного. Она не могла поверить, что воры не заметили кольца. Не в этом мире. Значит в квартиру пробрались с другой целью — они что-то искали и уж точно не деньги. Скорее всего этот ключ, что теперь словно камень оттягивал шею.

У Мии больше не осталось ни капельки сомнений, что Рик спрятал в той безликой ячейке что-то очень «ценное». Что-то, за что он, возможно, поплатился жизнью. От этой мысли всё существо Мии наполнилось ужасом, отчего каждая клеточка в её теле инстинктивно напряглась.

Во что же он вляпался?

Роуг случайно задела её локтем, отчего Мия буквально подскочила на месте, отчаянно вскрикнув. Не ожидающая этого Джина тоже вскрикнула и дернулась.

— Что? Что такое, Мия? — спросила её перепугавшаяся подруга, ставя фильм на паузу. — Что случилось?

Роуг с беспокойством смотрела в глаза Мии, в которых читалась настоящая паника.

— Всё нормально, — соврала он, заставив себя улыбнуться. — Фильм просто затягивает. Мне надо в туалет.

Она резко поднялась и убежала в уборную. Но не воспользовалась ей по назначению.

Мия ходила из угла в угол, закрыв рот рукой. Возможно, Рик, как и тот человек в фильме, узнал что-то, что ему не стоило знать. Но если так, что тогда открывает ключ? Значит там что-то есть. И кому-то это нужно, раз они вломились в его квартиру, а затем проникли в её комнату, пока её не было. Теперь у Мии не осталось сомнений, что с её проводкой всё было в порядке с самого начала. Им просто нужен был законный доступ! Мистер Кеннеди скорее всего подкуплен или ему угрожают. Может мафия? Но какие у Рика могли быть дела с мафией? И все-таки, как в этом фильме? Секреты правительства.

Мысль о том, что Рик мог быть шпионом, больше не казалась абсурдной. Может за ней следят прямо сейчас? Прослушивают телефон и читают электронную почту? Мия нервничала всё больше и была уже на грани истерики. Она физически чувствовала нависшую над ней угрозу. Хотелось снять с себя этот злосчастный ключ и смыть его в унитаз. Её взгляд сам переместился на кольцо.

Может ли быть, что Бен ошибся и нашел кольцо раньше? До взлома? Может она сейчас просто накрутила себя под впечатлением захватывающего фильма? Но она прекрасно помнила, что Бен впервые попал в квартиру Рика, когда взлом уже произошёл. Они вместе обнаружили это.

В дверь постучали и у неё чуть не лопнуло сердце.

— Мия, ты в порядке? — послышался участливый голос Роуг. — Ты уже долго, мы волнуемся.

— Да, все хорошо, — ответила она, вытирая выступивший на лбу пот. — Я уже выхожу.

Надо что-то предпринять. Нужно как-то проверить свои ужасающие догадки. Нужно пойти в полицию и всё им рассказать. Да, так она и поступит. Но сначала она всё же спросит Бена о кольце, чтобы её не приняли за параноика. Она спросит это для себя, ведь она уже сама не знала, где проходит грань между реальностью и её догадками.

Она вышла из ванной комнаты и, стараясь скрыть дрожь в голосе, спросила Роуг:

— Я могу воспользоваться вашим компьютером?

Глава тридцать шестая

— Мия, что случилось? — Роуг взяла её за плечи. — На тебе лица нет.

Паническая атака не отпустила её. Мия часто дышала, сердце отплясывало чечётку, а кожа покрылась холодной испариной. Хотелось бежать без оглядки, не важно куда. В какое-нибудь безопасное место. Точно не в кампус, куда, возможно, вновь кто-то пробрался.

— В моей комнате кто-то был, — ответила она. — Кто-то рылся в моих вещах, а с проводкой всё было в порядке.

— О чём ты говоришь? — нахмурилась Роуг, а затем многозначительно посмотрела на Джину.

— Квартиру Рика якобы обокрали, но это неправда. Они искали там что-то. Иначе они забрали бы кольцо. Но они оставили кольцо, — продолжила бессвязно твердить Мия.

— Мне кажется у неё нервный срыв, — сделала предположение Джина, а затем обратилась к ней громко и внушительно. — Всё хорошо Мия, но ты должна успокоиться.

— Я должна написать Бену, — ответила она. — Я должна рассказать ему всё. Да, он сразу рассеет все сомнения. Я могу воспользоваться вашим компьютером?

— Конечно. Пойдем, я покажу где, — Роуг повела её, поддерживая за локоть.

— Вызовем скорую? — шепотом спросила Джина Роуг. — Видно же, у неё не все в порядке с головой.

— Но до этого она вела себя совершенно нормально, — возразила Роуг, стоя возле двери и глядя, как Мия входит в веб-браузер. — Попробуем успокоить её сами. У тебя осталось то средство против панических атак?

Джина кивнула и пошла в сторону кухни.

Тем временем Мия дрожащими руками набирала сообщение Бену на его электронную почту benjaminhadson@us.army.mil. Прошло немало времени с того момента, когда она писала ему последнее сообщение. Задолго до смерти Рика. Кажется, будто с тех пор прошла целая вечность. Её мир и реальность сильно изменились.

Девушкам не удалось выяснить у неё ничего связного, как они ни пытались. Мия бормотала что-то о кольце и о взломе, о каком-то ключе и о том, что она сожалеет, что у них с Беном все так вышло, и как бы ей хотелось, чтобы он сейчас был рядом. В итоге Роуг и Джина приняли решение дать ей успокоительное, от чего она перестала трястись, а вскоре и вовсе заснула, но ей снились беспокойные сны, отчего она стонала и дергалась во сне.

Конец кошмарам положила трель её мобильного телефона. Мия резко открыла глаза, поднимая голову. Она на кушетке в гостиной Роуг и Джины. Девчонки заботливо сняли с неё обувь и накрыли пледом. Телефон все также продолжал звонить. Мия тут же поспешила убрать звук, попутно отмечая время. Было четыре утра. Номер был странный с кодом, начинающимся на плюс восемь восемь.

Кому понадобилось звонить ей в такое время?

Она еще несколько секунд глядела на экран, пока всё же не решилась ответить тихим:

— Алло?

— Мия, это Бен, — послышалось в трубке.

Вместе с выдохом из её уст вырвался стон полный облегчения.

— Бен, — произнесла она радостно. — Как хорошо что ты позвонил.

— Я получил твоё сообщение, — он тоже облегченно выдохнул.

«С ней все хорошо».

— Я мало что понял, — признался он. — Но понял, что ты напугана.

— О Бен, — Мия подавила всхлип. — Как же я хочу, чтобы ты был сейчас здесь со мной. Я должна тебе кое-что рассказать.

И она принялась рассказывать всё по порядку. О том, как нашла в рамке ключ от безликой ячейки, которую до сих пор не обнаружила. О том, что в её комнате в кампусе был кто-то в её отсутствие. О паспорте с печатями таможенного контроля и своих подозрениях на тему взлома в квартире Рика, приводя в доказательство кольцо, что он нашел.

— Я считаю, что смерть Рика была не случайной, — закончила она. — Возможно, его убили из-за того, что лежит в той ячейке.

Бен молча слушал её, анализируя её слова и понимая, что её подозрения, к сожалению, не лишены смысла. Его руки задрожали от выброса адреналина в кровь. Он готов был прямо сейчас мчаться к ней на помощь.

— Ты еще не нашла ячейку? — спросил он, а от Мии не укрылось напряжение в его голосе.

— Ты и вправду считаешь, что это может быть? Что мои домыслы реальны?

Как бы ему хотелось сказать ей «нет». Что это всё её разыгравшееся воображение на фоне траура по умершему. Он бы и сказал ей так, если бы не ключ, который она совершенно случайно обнаружила. Во что Рик втянул её?

— Почему ты не рассказала мне о ключе? — спросил он её, уклоняясь от прямого ответа. — Я бы не уехал, зная о его существовании.

— Я не знаю, — призналась Мия. — Я была разбита его смертью и этими подозрениями об изменах. Я не хотела нагружать тебя, ведь я знала, что тебе нужно будет вернуться, а потом…

Она не договорила. Повисла неловкая пауза, которую нарушил Бен:

— Слушай меня очень внимательно, Мия. Не вздумай сама искать эту ячейку или камеру хранения. Ты говоришь, что ключ постоянно при тебе, тогда не вздумай куда-то выезжать за территорию кампуса без надобности. Лучше всего иди прямиком в полицию, расскажи им то, что ты рассказала мне, и постарайся отдать им этот ключ.

— Думаешь, они поверят мне? У меня ведь нет никаких доказательств.

— Ты должна попробовать, — с нажимом проговорил Бен. — Пока ключ у тебя, ты в опасности и, возможно, те кто его ищет уже догадались, что он у тебя.

— Ты серьёзно сейчас? — воскликнула Мия.

— Абсолютно, — ответил ей Бен.

Ему хотелось убиться об стену, ведь он лишь сильнее напугал её, а от следующих её слов ему хотелось выть.

— Ты нужен мне, Бен. Мне страшно… Мне очень страшно.

— Все будет хорошо, — он еле сдержался чтобы не стукнуть себя как следует. — Я приеду к тебе. Прямо сейчас я пойду и попрошу у командования разрешение на отлучку, я уйду из армии, если потребуется. Я приеду и всё выясню, ты слышишь меня? Только не вздумай решать эту проблему самостоятельно. Я приеду. Даю слово.

По щекам Мии стекали молчаливые слезы:

— П-приезжай. Пожалуйста.

— Всё будет хорошо, Мия. Иди прямо в полицию или еще лучше не выезжай за территорию кампуса, дождись меня. Я буду с тобой на связи, возможно, смогу вылететь уже сегодня, зависит от командования.

— Я буду ждать тебя.

Бен непроизвольно задержал дыхание. Её последние слова прозвучали так двусмысленно.

— Скоро увидимся, — произнес он и отключился.

Мия положила трубку лишь после того, как услышала частые гудки. Она тяжело вздохнула и убрала телефон от уха.

— Мия? — послышалось сбоку.

Она повернула голову и увидела сонную Роуг. Своими возгласами она скорее всего разбудила её.

— Прости, я разбудила тебя?

— Да, если честно, — девушка подошла ближе, растирая левый глаз рукавом пижамы. — Кто тебе звонил в такое время?

— Никто, — быстро произнесла Мия, утирая соленые дорожки с щек. — Ошиблись номером.

— Мия, в чем дело? — прямо спросила её подруга. Всю сонливость из её голоса как ветром сдуло. — Вчера ты очень странно себя вела. Говорила непонятные вещи, никак не связанные друг с другом. Но в одном я уверена точно, ты была напугана. А теперь посреди ночи тебе кто-то звонит. Что происходит? Что случилось?

Глаза Мии уже привыкли к темноте, и она видела лицо девушки. Видела участие в её глазах и строгость на лице. Она поняла, что Роуг не отстанет, пока не узнает правду. Мия поджала губы, решая поделиться ли с ней своими подозрениями или же нет. Имеет ли она право подвергать её риску? Если она уже увязла в этом, то не значит, что и Роуг должна. Но ей хотелось облегчить душу. Возможно, Роуг, как посторонний человек, будет более объективной.

— Это непростая и длинная история, — предупредила её девушка.

— А я никуда не тороплюсь, — пожала плечами Роуг.

— Господи, время четыре утра! — простонала недовольная Джина. — Какого черта вы не спите?

— Прости. Постараемся вести себя тихо. Можешь возвращаться в кровать, — произнесла Роуг.

— Что-то случилось? — несмотря на раздражение, Джина не собиралась возвращаться в царство Морфея, а наоборот проявила повышенный интерес к их беседе, которая со стороны выглядела если не странно, то точно таинственно.

— Сама не знаю, — буркнула Роуг, которая, видимо, из-за недостатка сна начала быстро терять терпение или ей просто очень сильно хотелось услышать интересную историю. — Мия собиралась рассказать, пока ты не появилась.

— Эй дорогуша, это вообще-то и мой дом тоже!

Роуг ничего не ответила на это справедливое замечание, а Мия поняла, что Джина не уйдет, пока не утолит своего любопытства, поэтому, набрав в легкие много воздуха, начала свой рассказ.

Сначала Джина стояла позади кресла, в котором сидела Роуг, а после уселась на пуф. Обе девушки слушали ее, не перебивая, раскрыв рты. Мия рассказала им все с самого начала, с момента, как попала в семью Хадсон и до сегодняшнего дня, за исключением истории с Беном.

Когда она закончила, наступило долгое молчание, которое в итоге нарушила Джина:

— Не знаю, что там думает себе этот Бен, но тебе, подруга, ни в коем случае нельзя идти к копам.

Начинало светать, и Мия разглядела, как Роуг закатила глаза на реплику Джины и то, каким тоном она произнесла её. Иногда у неё проскакивала эта манера общения, присущая афроамериканцам из гетто.

— Это почему? — удивилась Мия.

— Потому что половина из них продажны, а другая половина ленивы до ужаса, — пояснила темнокожая. — Они и пальцем не пошевелят, учитывая, что у тебя и доказательств то никаких нет. Ну ключ, ну и что с того? Ты же сама сказала, когда квартиру ограбили, они толком ничего не сделали, несмотря на то, что вы — белые.

— Джина права, — поддержала её Роуг. — Никто не будет ничего делать, пока у тебя не будет каких-либо доказательств.

— Надо найти эту ячейку и посмотреть, что там, — вынесла вердикт темнокожая.

— Но Бен сказал мне не лезть в это дело…

— Ты уже залезла в него, — перебила её Джина. — Вылезти ты точно уже не сможешь. Не двигаться — тоже не вариант, остается лишь идти дальше.

— Хватит, Джина, — с нажимом произнесла Роуг. — Не видишь, как она напугана? К ней в комнату пробрались, мало ли, что они могли там сделать, может, и жучки поставить. Кто знает, на что эти люди еще способны?

— Вот по этой причине и нужно действовать, — не унималась та. — Я помогу тебе, Мия, — заверила она её. — Ты можешь полностью положиться на меня. У меня есть братья они смогут тебя защитить.

— Но я всё равно не знаю, что делать, — Мия уже сто раз пожалела, что посвятила их в это. — По вашим словам в полицию я не могу пойти. А вдруг за мной следят, и как только я найду ячейку… — она не договорила, закрыв рот руками.

— Мы наймем частного детектива, — задумчиво произнесла Джина спустя короткую паузу. — Я знаю кое-кого. Не лично правда, но слышала, что он мужик надежный и профи своего дела. И, самое главное, берёт не так дорого, в зависимости от риска, и дело не бросает.

— Что за детектив?

— Один белый чувак, вроде бы бывший коп. Он помог моим соседям отыскать их дочь, когда она пропала. Сбежала из дома и не вернулась. Полиция ничего не хотела делать особо, ну ввели её в базу, повесили фото в каждом участке, мол, если увидите эту девушку и так далее. Она и не в первый раз сбегала из дома. Переходный возраст. Никто не обращался с ней плохо, просто гормоны ударили в голову, а её родители хотели, чтобы она тренировалась, чтобы стипендию получить в колледж.

— И чем всё кончилось? — спросила Роуг.

— Он нашел её спустя три месяца. Парень, с которым она встречалась, оказался шестёркой в одной из группировок. Её использовали для развлечения, передавая из рук в руки, накачивали наркотиками. После, когда она уже плотно подсела на дурь, сделали шлюхой, возили от клиента к клиенту. Она была не единственная такая. Благодаря ему она вернулась домой, как и другие, а кого удалось посадить, посадили.

Джина умолкла. В гостиной вновь наступила тяжелая пауза.

— Звучит, как подходящая к подобному заданию кандидатура, вы так не считаете?

— Неплохая идея, — признала Роуг, кивнув. — Возможно, это единственный правильный ход в этом случае. Таким людям платят за то, чтобы они рисковали. Можно будет поручить поиск этой ячейки ему. Что скажешь, Мия?

Мия открыла было рот, чтобы ответить, но в итоге не произнесла ни слова. На её лице отобразился весь сумбур, что творился в её голове. Еще вчера она жила довольно обычной жизнью. Во всяком случае, спокойно дышала и передвигалась без опаски, несмотря на все свои подозрения. А сегодня она выясняет, что над ней нависла угроза и, что самое ужасное, эта угроза присутствовала тут всё время. С момента смерти Рика.

Девушка с горечью подумала о том, что она предпочла бы, чтобы Рик действительно умер по воле злого рока, а этого ключа не было бы, и она просто жила бы дальше вместе со своей скорбью. Но теперь… Если её страшные догадки верны, и смерть Рика не была случайной, тогда её долг выяснить это. Но тогда она должна будет подвергнуть себя риску. Смертельному риску.

— Мия? — окликнула её Джина.

— Да? — она словно очнулась.

— Что скажешь? — переспросила её Джина. — Наймем этого человека?

— Я… я не знаю, — вымолвила она. — Всё это просто невероятно. Может быть я сошла с ума? — она с надеждой посмотрела на подруг.

— Нет. Конечно, нет, — Роуг взяла её за руки. — Ты разбита, да, но не сломлена. Смерть Рика, несомненно, отразилась на тебе и твоём восприятии мира, я потеряла сестру и прекрасно понимаю то, что ты чувствуешь. Но это не значит, что это повлияло на твой рассудок.

— Твои доводы кажутся вполне логичными, — поддержала её Джина. — Хотя вчера я и правда подумала, что ты тронулась умом, но ты просто была напугана.

— В таком случае, если ты сошла с ума, тогда и мы все с тобой тоже. Включая Бена.

— Спасибо, — Мия шмыгнула носом.

Они обнялись.

— Спасибо вам огромное.

Глава тридцать седьмая

12 декабря, Атланта, 02:03

Мия перевернулась на другой бок к стене. Девушка никак не могла уснуть из-за своих мыслей. От Бена до сих пор не было никаких вестей. Он больше не звонил и не писал, а также не отвечал на её сообщения. Она волновалась. Даже, если он и занят там спасением мира, он бы выкроил минутку своего времени, чтобы предупредить её, тем более, что он обещал держать её в курсе. Мия не могла поверить, что он просто забыл. Нет. Не после того разговора, не после его слов о том, что охотящиеся за ключом люди возможно знают, что тот у неё.

Она непроизвольно дотронулась цепочки, на которой он висел. С момента их разговора она все время прокручивала в голове свои догадки. Могла ли она ошибиться, накрутить себя и всё выдумать? Если бы не простой фильм, она бы не скоро догадалась о том, что квартиру на самом деле не грабили, если вообще бы догадалась. Ведь прошла уже неделя, но ничего не произошло. К счастью. Если бы её телефон прослушивали или читали электронную почту, то стали бы уже действовать, не так ли? А так жизнь шла своим чередом, и всё было, как всегда. Или они хотят, чтобы она привела их к ячейке?

Одно Мия знала точно: не будет теперь ей спокойной жизни и сна, пока она не опровергнет свои даже самые бредовые предположения. Джина права, нужно двигаться дальше, потому что бездействие потихоньку лишало её рассудка. Она не чувствовала ничего кроме страха. Еще немного и она будет бояться даже думать о действиях, не то, что предпринять их.

Она тихо поднялась и взяла в кровать ноутбук. Роуг даже не шелохнулась, продолжая мирно посапывать.

«Везучая», — мельком подумала Мия. — «Хотела бы я поменяться с ней местами».

Она была готова поменяться местами с любым, лишь бы хоть на мгновение перестать бояться. Мия проверила почту — от Бена до сих пор ничего не пришло. Она подавила отчаянный вздох.

«С ним всё хорошо», — сказала она себе.

Она запрещала себе думать, что с Беном могло что-то случиться, иначе им бы уже сообщили. Но измученный пугающими гипотезами мозг уже уцепился за эту мысль. Как часто гибнут пилоты во время разного рода учений? Или, может, его самолет был подбит и пал на территории врага? Может в этот самый момент Бен находится в плену у талибов, а командование скрывает это? Ведь он нашел бы минутку, чтобы предупредить её, она не сомневалась в этом! Получается, он не может даже написать ей, значит действительно что-то произошло!

От бессилия хотелось содрать с себя кожу. Ведь даже если с Беном что-то и произошло, она ничего не может с эти поделать, как и с гибелью Рика. Она ничего не может!

Мия вновь почувствовала себя маленькой и беспомощной девочкой, которой только что сообщили, что её мама умерла. И ничего не изменилось с тех пор, только то, что она больше не ребенок. В тот раз от неё также как и сейчас ничего не зависело, но тогда появились Эйлин и Боб, давшие ей шанс на лучшую жизнь. В этот раз не будет такого. Никто не появится и не поможет ей. Кроме неё самой.

Мия вспомнила недавние слова приемной матери о том, что они должны быть сильными. Рик погиб, и она уже ничего не может с этим поделать, как и с тем, что, возможно, с Беном тоже произошло что-то плохое. Но она может отыскать эту злосчастную ячейку и выяснить всё. Чего бы это ни стоило. Пора прекратить страдать и жалеть себя.

С утра она позвонит этому детективу, потрепанную визитку которого ей дала Джина. С утра она займется этим делом, подавив свой страх. Ради Рика. Ради Бена, за благополучие которого она будет молиться.

Девушка закрыла ноутбук и легла обратно на подушку, полная решимости действовать.

***

16 декабря, 17:02, Атланта

Проезжая по вечерней Атланте, Мия впервые за эти дни не смотрела каждую секунду в зеркало заднего вида, пытаясь обнаружить «слежку». Она слишком устала бояться, а её мозг отказывался лишний раз работать, выискивая возможных преследователей, из-за недостатка сна. К тому же она знала, что завтра всё кончится. Она встретится с этим детективом и отдаст ему ключ. Завтра.

Мия ехала на автомате, глядя лишь перед собой. Она бы осталась в кампусе, если бы исчезнувшая после третьей пары Роуг не попросила её приехать к ней с Джиной домой. Со слов подруги Мия поняла, что у тех в апартаментах прорвало трубу, и теперь там жуткий бардак, который они вдвоем убрать совершенно не в состоянии.

У Мии даже мысли не было отказываться, несмотря на усталость и опасения. Ведь девчонки ей так помогали. Сейчас у неё появился шанс отплатить им за их заботу о ней, когда она болела. Максимум, она выпьет еще кофе и останется спать у них, а завтра с утра поедет на встречу со странным детективом.

Она звонила по указанному на визитке номеру несколько дней подряд, но натыкалась лишь на автоответчик. Она не решилась оставить сообщение. Потому что всю историю разом машина не запишет, да и она не хотела оставлять ему свой номер телефона. Мия никак не могла избавиться от мысли, что его могут прослушивать. По этой причине она делала звонки из телефонов-автоматов, которые располагались в их жилом кампусе.

Она практически отчаялась дозвониться, когда ей наконец улыбнулась удача. Вчера вечером детектив наконец поднял трубку, правда, разговор с ним был малоприятен.

Мужчина оборвал её буквально в начале повествования и предложил встретиться. Мия согласилась, хоть ей не понравился его тон. На её озвученное опасение, что за ней следят, он предложил встретиться не в его офисе, а в обычном кафе, спросив, как она выглядит и во что будет одета. Это было просто, потому что с момента своего окончательного выздоровления она носила лишь черное. Несмотря на его грубость, в нем чувствовался профессионализм. Девушка чувствовала, что обратилась к тому, кому нужно, и это придавало ей мужества и уверенности. Он назвал ей адрес и время и сказал занять место за стойкой. Она бы встретилась с ним и сегодня, но Мия не смогла из-за расписания — не хотела прогуливать лекции по предметам, по которым она так сильно отставала. По этой причине встречу пришлось назначить на завтра. Она была настолько возбуждена, что ночью долго не могла заснуть, от чего проснулась уже уставшей и весь день только и мечтала, чтобы он подошел к концу.

Сама того не заметив, она подъехала к зданию, где снимали квартиру Роуг и Джина. Мия позвонила в интерком, и дверь тут же открылась. Видимо, девчонки там совсем замотались, раз не стали даже спрашивать, кто пришел. Она постучала, и дверь тут же распахнулась. Будто они только и делали, что ждали её.

— Привет, Мия, — неестественно громко произнесла Джина, а сама смотрела ей за спину.

«Наверное поняла моё предположение о возможной слежке уж слишком буквально», — подумала изумленная Мия. Она ведь вошла в здание и поднялась к ним на этаж совсем одна. За ней точно никто не шел.

— Входи, — быстро сказала Джина пропуская её, а как только она переступила порог, быстро закрыла дверь и набросила цепочку, посмотрев в глазок.

Мия нахмурилась, потому что квартира девчонок была в полном порядке. А Роуг стояла поодаль с напряженным лицом, скрестив руки на груди.

— Ну что там? — спросила та, глядя на соседку.

— Никого нет, — ответила темнокожая и отстранилась от двери.

В этот самый момент из спальни Роуг появился Бен.

Он выглядел… другим. Впервые она видела его таким небритым. А темные тени, залегшие под покрасневшими глазами, говорили о том, что он практически не спал. Секунду они смотрели друг на друга, а после Мия бросилась к нему в объятья. Всё отодвинулось на задний план. Все подозрения, страхи и нервозность. Их затмила вылившаяся в слезы совершенно безумная радость. А колючая тревога за Бена, сжимающая словно тиски её сердце, исчезла.

Бен сжал её в своих объятьях. Она тоже крепко обхватила его широкую спину, цепляясь за него, словно утопающий за спасательный круг. Она отстранилась, но лишь затем, чтобы посмотреть на него. Его ладони тут же переместились на её лицо.

Растроганные и смутившиеся разыгравшейся сценой Джина и Роуг, поспешили удалиться, и они остались в гостиной одни.

— С тобой всё хорошо, — прошептала она. — Я так волновалась. Господи, я так волновалась!

— Я здесь, кроха. Теперь все будет хорошо.

Мия вновь прильнула к нему. Она ни в коем случае не желала выпускать его из своих рук. По крайней мере пока.

— Прости, что заставил тебя волноваться, — прогудел он.

Волна восторга быстро отступила, и голову Мии наполнили путающиеся мысли и порожденные ими вопросы.

— Погоди, — произнесла она, отстраняясь. — Ты здесь. Почему именно здесь? Когда ты прилетел и почему ничего не сказал?

На лице Бена появилось хорошо знакомое ей выражение, природу которого она теперь знала. Он что-то скрывает, но ради благих намерений. И это что-то разрывает его изнутри. Но не в этот раз. Пора положить конец секретам.

— Что произошло? — прямо спросила она его, отстраняясь.

— Я виноват перед тобой, — последовал ответ. — Прости, я подверг тебя опасности, попросив приехать сюда.

Она не знала, что сказать ему. Это его, несомненно эффектное, появление порождало кучу вопросов, например, зачем весь этот спектакль с якобы прорванной трубой? Неужели ради конспирации?

— Господи, как же я рад, что ты в порядке, — продолжал тем временем он. — Что-нибудь произошло за это время?

— Нет, — рассеянно ответила Мия.

Её мало сейчас интересовали её проблемы. Хотелось понять, почему он не предупредил её о приезде, и, как он сам сказал, заставил её волноваться.

— Ты была в полиции? — спросил он.

— Почему ты не предупредил? — спросила она вместо ответа. — Для чего весь этот спектакль? Ты мог написать… Я не понимаю.

— Мия я…

— Скажи мне правду, Бен.

Он тяжело вздохнул.

— Я не получил разрешения на внеплановый отпуск.

— Что?!

— Да, — подтвердил он её догадку. — Я ушел в самоволку.

От изумления у неё буквально отвисла челюсть. Даже все мысли в её голове изумились и перестали гудеть, отчего там наступила гробовая тишина.

— Что? К…как? — смогла лишь произнести она.

Пораженная, Мия смотрела на него во все глаза, ожидая ответа.

— Долгая история, — он взял её за плечи. — Но не волнуйся об этом. Это сейчас не важно.

— Как это «не важно»? — воскликнула она. — Как это «не волноваться»?

Мысли в голове вновь загудели, силясь перекричать друг друга.

Что же теперь будет с Беном? Его ведь могут строго наказать. Неужели он пошел на это ради неё? А если её доводы окажутся пустыми, получается, она толкнула его на преступление напрасно. А даже, если всё подтвердится, его в любом случае накажут! Возможно, посадят в тюрьму! И всё из-за неё. Из-за её никчемности. А Бен не заслужил этого. Он всегда был добр к ней, он любит её, ничего не требуя взамен, а она лишь причиняет ему боль и создает неприятности.

Господи, а что будет с Эйлин, когда она узнает?

— Мне надо присесть, — тихо проговорила Мия, вытягивая руку в поисках твердой опоры.

Бен заботливо усадил её на кушетку и сел рядом.

— Почему ты ничего не сказал? — спросила она после долгой паузы. — Ведь должен был быть другой способ.

— К сожалению, нет, — мягко ответил он. — Я всё перепробовал.

В этот момент Мие страшно хотелось ударить себя. Своим нытьем она толкнула Бена на такой радикальный поступок, вместо того, чтобы собраться и решать проблемы самостоятельно. И самое паршивое, что Бен считает это совершенно нормальным! Сама того не ведая, она использовала его чувства к ней, себе на пользу. Ведь она хотела его рядом с собой, вот она и получила. Но, как и за всё в мире, за это придется заплатить. Но она совершенно не была готова к такому огромному счету. Более того, сейчас Мия не была уверена, что поступила бы также ради него, если бы они поменялись местами.

Наверное, ей стоило извиниться или поблагодарить его за такой, пусть и безрассудный, поступок. Ибо будь она все-таки на его месте, она бы хотела именно этого. Благодарности.

Но никакие слова не шли. Потому что она точно не чувствовала благодарности. То есть чувствовала. Еще как. Одна только мысль, что Бен сделал это ради неё, заставляла её сердце радостно подпрыгивать. Никакие слова Рика о его чувствах к ней не сравнятся с этим. И если в чувствах Рика она теперь сомневалась, то Бен лишь доказал ей свою любовь. Но какой ценой? И что она может дать ему взамен? Лишение всех почестей и судимость? Испорченную репутацию? Он будет тысячу раз прав, если возненавидит её за это. Сейчас ей бы этого и хотелось. Чтобы он ненавидел её, чтобы его ненависть хоть немного ослабила её ненависть к самой себе. Но он не ненавидел её. Наоборот. И от этого хотелось умереть.

— Теперь я здесь. Теперь все будет хорошо, — продолжил он.

Если его и задело то, что он не услышал от неё слов благодарности, то он не показал этого.

— Отдай мне ключ. Я займусь поисками ячейки. Тебе больше не придется бояться.

Мия поджала губы и отвела взгляд. От переизбытка эмоций на глаза навернулись слезы.

Как она скажет ему теперь, что назначила встречу с детективом? Как он почувствует себя при этом? Ведь получается, что эта его жертва была напрасной.

— Что такое?

— Видишь ли, Бен, — начала она, вцепившись пальцами в ладонь. На мужчину она не глядела. — Я не знала, что с тобой. И ты не отвечал на мои сообщения. Я так волновалась. Боялась, что с тобой что-то случилось. В общем я…

— Что?

— Я наняла частного детектива, — выдавила она из себя, все так же не глядя на него. — Я встречаюсь с ним завтра и я планировала отдать ключ ему, чтобы он нашел ячейку…

Глава тридцать восьмая

Ожидая реакции Бена на свои слова, Мия вся сжалась внутри. Но то, что произошло после, она никак не могла предугадать. Джина и Роуг выскочили из спальни Джины, которая тут же воскликнула:

— Это была моя идея!

Они оба изумленно посмотрели на ворвавшихся, а Мия густо покраснела.

«Они подслушивали», — со злостью и стыдом подумала она. Хорошо, что они с Беном не начали выяснять отношения.

— Наша, — выпалила Роуг. — Мы обе подтолкнули Мию к этому.

— Да! — обвинительно произнесла Джина. — Мы же не знали, что ты в пути, вот и решили действовать. Мог бы и предупредить!

— Полегче, дамы, — огорошенный Бен вытянул руки в примирительном жесте. — Я никого не обвиняю.

Роуг и Джина подошли ближе. При этом лица обеих отражали совершенно противоположные эмоции. Роуг была смущена и смотрела в пол, а Джина стояла с высоко поднятой головой, всем своим видом демонстрируя, что готова защищать свою точку зрения, чего бы ей это не стоило.

— Я так понимаю, вы в курсе? — продолжал тем временем Бен.

— Да. Мия была очень напугана, — вступилась за неё темнокожая. — Ей было не с кем поделиться. Она совсем одна.

— Джина, — Мия не выдержала.

Мало того, что они подслушивали и вмешались в их с Беном личную беседу, так теперь еще и говорят за неё, выгораживая.

— Да, я рассказала им, — произнесла она, когда Бен вновь повернулся к ней. — Они — мои единственные друзья в этом городе.

Бен понял, что должен что-то сделать, чтобы ослабить повисшее в комнате напряжение. Хотя для него было большим и не самым приятным сюрпризом вмешательство посторонних лиц в семейное дело, но он задвинул это чувство так далеко, как мог. Ведь правда, Мия тут совсем одна и, несмотря на наличие приемной матери, она никак не может поделиться с ней подобным. К тому же, эти девушки в данный момент совершают федеральное преступление, спрятав его у себя. Добровольно. Можно лишь восхищаться их бесстрашием и радоваться, что у Мии есть такие друзья.

— Я ни в коем случае не обвиняю тебя, — он накрыл её кисть своей ладонью, вкладывая в этот жест всю свою нежность.

Нельзя было допустить, чтобы она хоть на секунду подумала о том, что виновата в чём-то.

— И идея с частным детективом неплоха, — он повернулся и посмотрел на темнокожую, в глазах которой читалось: «Тебе бы не поздоровилось, скажи ты обратное». — Но почему бы не обратиться в полицию?

— Потому что половина из них — продажные, а другая половина ленивая до ужаса, — ответила ему Джина. По её взгляду он понял, что она ожидала этого вопроса. — И у нас нет никаких доказательств.

— При всем уважении, — произнес Бен, — но не кажется ли вам, мисс, что вы слишком пересмотрели боевиков? Ну какие продажные полицейские в реальном мире?

Они спорили очень долго, пока очевидно измотанный Бен не уступил и не признал, что нанять частного детектива практичнее, чем идти в полицию с одними лишь догадками.

— В любом случае, — проговорил он, устало растирая переносицу, — ключ будет у меня. Для твоей же безопасности, Мия. Детективу ты расскажешь всё, что рассказала мне, без упоминания этого ключа.

— Почему? — искренне удивилась она. — Ведь это единственная улика, подтверждающая наши подозрения.

— Скажем так, я не хочу «держать все яйца в одной корзине», — пояснил мужчина. — Удвоим силы. Будем действовать вместе с детективом; пока он будет всё выяснять, я займусь поисками ячейки. Ищущие её люди вряд ли учтут моё дезертирство, так что я смогу спокойно этим заняться.

— Как, интересно? — вмешалась Джина. — Ты сам в розыске.

— Еще нет, — еле сдерживая раздражение, ответил ей Бен. — В розыск меня объявят лишь после месяца отсутствия на службе. Но да, мне нужно быть осторожным.

— Мне кажется, — подала голос Роуг, — Бен прав насчет ключа. Стоит сначала посмотреть, что выяснит детектив, можно его и не посвящать до конца. К тому же мы еще не знаем возьмется он за дело или нет. Встреча ведь только завтра.

— На встречу я пойду с тобой, — он посмотрел на Мию. — Хочу лично убедиться, что все пройдет нормально.

Мия кивнула. Присутствие Бена успокаивало. Она знала, что он сделает всё, чтобы защитить её.

— Нельзя, — произнесла Джина. — Если за ней следят, тебя увидят. Тогда прощай твоё «спокойно заняться поисками ячейки». Нельзя, чтобы вас видели вместе на публике.

— Черт, — впервые за вечер выругался Бен. — Я не подумал об этом.

Он изучающе посмотрел на темнокожую, а затем добавил:

— У тебя интересные и толковые мысли.

Джина хмыкнула и ухмыльнулась, но её истинное смущение выдал опущенный взгляд.

— Ну, видимо, не просто так я «насмотрелась боевиков», — беззлобно съязвила она, заставив мужчину улыбнуться.

— Я поеду с Мией на встречу, — продолжила она тем временем уже серьёзно. — Это ведь была моя идея.

— Я тоже, — произнесла Роуг. — Поедем втроем. Сделаем вид, что пошли вместе позавтракать.

Бен ничего не ответил, вопросительно посмотрев на Мию, оставив выбор за ней.

— Я не знаю, — произнесла она, смутившись. — Боюсь, я не имею права впутывать вас в это.

— Ой, да ладно тебе, — воскликнула Джина, пренебрежительно махнув рукой. — Мы сами уже впутались и уж точно не бросим тебя сейчас, на самом интересном.

— Это — не игра, Джина, — произнес Бен. — И не кино. Это может быть опасно.

— Я росла в Адамсвилле, — парировала та. — Поверь мне, по сравнению с тем, что у нас творилось на улицах, у вас тут простой пикничок.

— Значит, решено, — проговорила Мия.

— Ну раз так, — Джина поднялась и с удовольствием потянулась. — Я пошла в душ и спать. Да и вам советую.

— Обещаю, завтра меня здесь не будет, — произнес Бен, опомнившись. — Я ни в коем случае не хочу, чтобы у вас еще были проблемы с законом из-за меня.

Джина многозначительно посмотрела на Роуг, что не укрылось от Мии, а затем произнесла, подавив зевок:

— Я ничего не имею против твоего присутствия. Да и тут безопасней. Никто здесь искать не станет.

Мия крепко сжала кулаки, да так, что ногти впились в кожу. Наверное в этот момент температура её тела подскочила на несколько градусов от резко поднявшейся в ней ревности, что заглушала голос разума.

«Какая наглость! Теперь понятно, как и почему Бен оказался в их апартаментах! А Роуг шустрая, мигом воспользовалась ситуацией. Но стала бы она звать его к себе, фактически идти на преступление, не понравься он ей? А Джина…», — но она резко оборвала этот поток негативных мыслей. Она должна быть рациональной. Нельзя дать ревности захватить её, особенно сейчас. Но всё равно произнесенные Беном следующие слова прозвучали музыкой для её ушей:

— Спасибо, но я решил. Вы и без того очень много сделали для нас. А я и так впутал в эту историю слишком много посторонних.

Джина лишь равнодушно пожала плечами и удалилась в ванную комнату. А Мия схватила свой стакан и быстро направилась к кухонной раковине. Нельзя, чтобы Бен и Роуг увидели, каким красным стало её лицо. Она хотела открыть воду, чтобы ополоснуть его, но, услышав голос Роуг, замерла, прислушиваясь:

— Ты можешь занять мою спальню. Я только поменяю бельё.

— Да ты что. Как можно? — ответил очевидно смущенный Бен. — Ты и без того много сделала для меня. Спасибо огромное, но это — слишком.

— Уверен? — Роуг не собиралась так просто отступать. — Потому что это не проблема, я могу переночевать в комнате Джины. Ты гость и, наверное, очень устал…

Она не договорила, так как в гостиной вновь появилась Мия. Она просто физически не могла больше слушать, пусть и скромный, подкат Роуг к Бену. Нашла ведь время!

Она изо всех сил старалась, чтобы её лицо ничего не выражало. Она даже постаралась улыбнуться, когда Роуг и Бен посмотрели на неё. Но видимо у неё не получилось. Потому что Роуг тут же покраснела и опустила глаза, а во взгляде Бена промелькнуло недоумение.

— Благодарю, но нет, — произнес он, вновь посмотрев на азиатку. — Я лягу спать здесь, если можно, а Мия пусть ложится спать у тебя.

— Вы о чём? — Мия попыталась спасти своё лицо, сделав вид, что понятия не имеет, о чем они говорили до её появления.

Роуг покраснела еще больше, и, когда она отвечала, её глаза лихорадочно забегали:

— Я предложила Бену спать в моей комнате. Прости, наверное надо было предложить тебе первой… Просто я подумала… — она начала заикаться.

— Отличная идея, — прервала её Мия. — Прими предложение, Бен. Выглядишь ты совсем плохо; сон в удобной постели тебе пойдет на пользу, а кровать Роуг очень комфортная…

Бен пристально посмотрел на неё.

— Я тебе говорю, — продолжала она тем временем, фальшиво улыбнувшись. — Я спала на ней, когда болела. Завтра будешь, как новенький.

— Эм…

— Ну да хватит упрямиться…

Мия не знала, что на неё нашло. Она сама не понимала, почему говорит эти вещи, да еще и таким задорным голосом. Что она пытается показать ему? Или Роуг? Что ей всё равно? Что она ему младшая сестра и не более? Или она пытается доказать себе, что она ничего не имеет против того, что между этими двумя может что-то завязаться? Во всяком случае, не должна ничего иметь против. Мия не знала, но остановить себя уже не могла:

— …В прошлый раз ты спал на кушетке в гостиной, а я на мягкой кровати. Теперь пришла твоя очередь.

При упоминании того самого случая, лицо Бена вытянулось. Он тяжело сглотнул и непроизвольно сжал и разжал пальцы. Мие захотелось прикусить свой язык.

— Хорошо, Роуг, — ответил ей Бен. — Но я сменю постельное бельё сам, если позволишь. Мне ужасно неудобно.

— Нет проблем, — оборвала его повеселевшая Роуг. — Пойдем, я всё тебе покажу. А ты, Мия, — она обратилась к ней, — хочешь спать вместе с Джиной, я посплю на кушетке?

— Нет, я буду спать на кушетке, — отрезала девушка.

«Буду следить, чтобы ты не попыталась проникнуть к нему в спальню».

— Ну тогда я тебе сейчас принесу подушку и одеяло, — Роуг не заметила перемены в её голосе.

***

Сон не шел к ней. Мия лежала в тёмной гостиной девчонок, глядя в потолок и невольно прислушиваясь к каждому звуку. После Джины ванную занял Бен, тем самым лишив её возможности остаться наедине и обсудить то, что у обоих было на душе. Затем он сразу же скрылся в отведенной ему спальне, пожелав спокойной ночи. Мие очень хотелось списать это на его физическую усталость, но она чувствовала, что задела его той глупой репликой. Да еще и таким веселым тоном.

«Господи, какие вещи он, должно быть, думает обо мне сейчас!» — она зажмурилась в стыдливом раздражении.

Ради неё он пошел на преступление. Бросил всё и приехал, потому что обещал, а она! Своей глупой ревностью она всё испортила. Не просто испортила, обидела его. Но как это вышло? Ведь она хотела этого меньше всего.

«Мне нужно срочно поговорить с ним», — решила для себя Мия.

Им нужно обсудить произошедшее и то, к чему оно привело. Ей необходимо объясниться с ним. Поделиться своими чувствами. Возможно, даже попросить прощения. Теперь-то уж точно. Да и что утаивать: ей страшно, до колющей боли в пальцах, хотелось прикоснуться к нему еще раз. И не только потому, что она тосковала по мужскому прикосновению. Она тосковала по его прикосновению! И теперь, вновь ощутив силу и нежность его рук, ей хотелось еще. Словно вновь вернуться употреблять наркотик после длительного воздержания.

Мия откинула одеяло и быстро поднялась с кушетки. Её глаза привыкли к темноте, так что она прекрасно видела свою цель — дверь, ведущую в спальню Роуг. На цыпочках она направилась туда, слушая лишь своё тяжелое дыхание и бешеное биение сердца, что заглушали все остальные звуки.

Поразительно, как история может повторяться. Вот она вновь крадется, вся дрожа от предвкушения и страха быть пойманной, в спальню к мужчине, который, как выяснилось, всё это время питал к ней чувства. К которому она сама питает чувства.

Мия замерла прямо напротив двери, прислушиваясь. Где-то глубоко внутри неё теплится надежда, что он тоже не спит и сейчас мерит комнату беспокойными шагами. Что он тоже думает о ней. О них.

«А как же Рик?» — спросил её внутренний голосок совести. — «Прошло так мало времени, а ты прокрадываешься под покровом ночи к другому, как и к нему когда-то. Так быстро ты забыла его? Заменила внешней копией, потому что не в состоянии справиться с утратой. Ты — слабая».

Она сжала руку в кулак. И правда. Что это она? Не может подождать утра? Он никуда не убежит, да и она не собирается. Может же их разговор подождать до рассвета? Как Бен расценит этот жест? Ведь, если признаться, зачем она пришла сюда ночью? Зачем обычно прокрадываются люди ночью в спальню к противоположному полу?

Мия поняла, что не может этого сделать, несмотря на тысячу оправданий и отговорок, что уже придумал её мозг. Несмотря на то, что ей хочется. Хочется оказаться там, рядом с ним, в его объятьях. Вновь ощутить его кожу на своей. Она хочет этого, несмотря на то, что не должна. Не должна испытывать эти чувства. Не должна испытывать эти чувства к брату Рика..

Она медленно протянула пальцы к дверной ручке. Выбор сделан.

Но в этот самый момент послышался шум открывающегося вблизи замка. Сердце Мии пропустило удар, а вся кровь прилила к щекам. Звук поворачивающейся ручки — она успела сделать шаг назад. Соседняя дверь открылась, и появилась сонная Джина. Мия быстро повернулась в сторону уборной и слишком быстро закрылась там.

Момент был упущен, а Джина скорее всего поняла, что она делала там среди ночи.

Глава тридцать девятая

17 декабря, 7:45, Атланта

Утро встретило густым туманом.

Природа словно отражала состояние её души — страх перед неизвестностью. Мия мало спала, прокручивая в голове события предыдущего вечера, и нервничая из-за ночного инцидента. Поняла ли Джина, что она собиралась войти в спальню к Бену? Будь она на её месте, она бы точно заподозрила что-то такое. Ну, с учетом личного опыта. Но подруга вела себя обыкновенно. Не бросала в её сторону косых взглядов, и Мии хотелось верить, что пронесло.

Но произошедшее немного отрезвило. Помогло увидеть ситуацию со стороны. Как возмутительно это выглядит. Она, недавно потерявшая любимого, который хотел сделать ей предложение, крадется под покровом ночи в спальню к его брату-близнецу, при этом всём они считаются родственниками на бумаге! Они воспитывались в одном доме, одними и теми же людьми! На людях он называет её сестрой, а она его своим старшим братом! По всем правилам её должно было затошнить от подобных мыслей, если бы она уже не проходила через это с Риком. Мия не знала почему, но тогда всё казалось более простым. Или она просто повзрослела и теперь смотрит на эту ситуацию по-другому?

Спустя полтора часа туман стал рассеиваться, и можно было выдвигаться на встречу с детективом, но Бен так и не вышел из спальни. Каждая уже успела использовать ванную комнату и позавтракать.

— Он скорее всего еще спит, — предположила Мия. — Неизвестно, когда он в последний раз нормально спал. Я пойду проверю.

Она робко постучала в дверь и, не получив ответа, приоткрыла её, заглядывая. Несмотря на неприятные мысли, у тела было своё мнение на счет Бена: при виде его широкой оголенной спины её щеки закололо от подступающего румянца. Мия тут же поспешила отвести взгляд.

— Бен! — шепотом позвала она его.

Мужчина неторопливо заворочался в постели, вновь притягивая взгляд. Одеяло чуть сползло вбок, и взору Мии предстала резинка его темного белья, вызывая сухость во рту. Ну вот опять. Стоило только решить для себя, что её поведение неприемлемо, как она уже вовсю разглядывает его. Причем бессовестно делает это, зная, что в соседней комнате сидят её подруги! Она не делала этого, даже когда он был голый рядом с ней, а сейчас то что?

— Бен! — вновь позвала его Мия, чуть громче.

Его движения стали более оживленными, и спустя несколько секунд он повернулся в её сторону, сонно моргая.

— Просыпайся, — произнесла она, боясь, что голос подведет её из-за пересохшего горла. — Мы скоро уходим на встречу с частным детективом.

Она отстранилась и закрыла дверь.

— Сейчас он выйдет, — сказала она девчонкам, подойдя к столу, за котором они сидели, и сделала большой глоток сока.

***

Мужчина безбожно опаздывал, вызывая тем самым негодование её эскорта, а её саму заставив нервничать. Поначалу Мия думала, что занявший соседнее место представительный мужчина, как только они сделали заказ, и есть тот самый детектив. Но она ошиблась, когда попыталась завести с ним беседу.

Закусочная, в которой им назначил встречу детектив под именем Дин Джексон (Dean Jackson, Private Investigator), была полна посетителей, несмотря на то, что время ползло к полудню. Их сосед уже расплатился и ушел, а сами они уже давно закончили есть свой заказ и теперь просто ковыряли в тарелках остатки еды, запивая это дело третьей кружкой кофе.

На соседнее место кто-то опустился. Мия больше учуяла его, нежели услышала. От этого человека страшно несло сигаретами, что очевидно не смогли скрыть запах перегара. Она повернула голову, окидывая помятого и страшно небритого мужчину брезгливым взглядом. На вид ему было больше сорока лет, но трудно было судить из-за отпечатавшегося на его лице похмелья, он мог быть и младше и старше.

«Этот точно не может быть частным детективом», — подумала она.

Но произнесенные следующие слова стоящей за стойкой женщины, что отвечала за кассу и принимала заказы, опровергли её мысли:

— Доброе утро, Дин. Выглядишь паршиво.

— Б-благодарю за к-к-комплимент, — прохрипел он, дотрагиваясь болезненным жестом до виска. — Налей мне п… п-пожалуйста вашего мерзостного к-кофе.

Женщина презрительно хмыкнула, но все же выполнила его просьбу.

Мия застыла в немом шоке. Вот это — “отличный” частный детектив, о котором ей рассказывала Джина?! Она осуждающе посмотрела на подругу, у которой внешний вид мужчины тоже вызвал противоречивые эмоции.

— Давненько тебя не было видно, — сказала ему женщина. — Новое дело?

— Да у меня т-тут встреча ч-ч-через десять минут с новой к-к-клиенткой, — ответил мужчина. — Черт, — он сжал виски. — Г-голова раскалывается. У тебя н-не найдется к-какого аспирина или еще чего?

— Сейчас принесу.

Спустя несколько минут она принесла ему баночку. Мужчина достал оттуда две таблетки и запил их кофе. Только после этого Мия обратилась к нему, не пытаясь скрыть раздражения:

— Я вообще-то уже здесь, мистер Джексон.

Он перевел взгляд на неё, чуть нахмурившись, но не из-за недоумения. Из-за головной боли.

— Я жду вас уже больше часа, — продолжала она, злясь еще больше.

Он лишь плечами пожал, а затем многозначительно кивнул Роуг и Джине, делающим вид, что они ведут интересную беседу друг с другом.

— З-з-здравствуйте, дамы.

Те замерли и испуганно посмотрели на Мию. Как провинившиеся школьницы, пойманные на горячем.

— Как вы узнали, что мы вместе?

Он сделал очередной глоток кофе. Мия тем временем, не стесняясь, разглядывала мужчину. Ему спокойно можно было дать все пятьдесят лет. Своей густотой и цветом его волосы напоминали ей волосы Рика. Седина не тронула их, в отличии от щетины, что уже грозилась перерасти в бороду, если ей не заняться. А из-под низко посаженных бровей на окружающий мир смотрели усталые, с покрасневшими белками, глаза.

— Вы з-заказали одно и т-тоже, — кивком головы он указал на их полупустые тарелки. — И когда я п-появился вы, очевидно н-не довольная увиденным, п-посмотрели на кудрявую девушку. Отсюда я д-делаю вывод, что она порекомендовала меня в-вам.

— Всё верно, — ответила за неё Джина. — Вы помогли моим соседям вернуть их дочь домой.

Он задумчиво закатил глаза, а затем кивнул, видимо поняв о ком идет речь.

— Т-так чем я могу помочь в-вам, Мия? Мия — м-могу я вас так н-называть? — спросил он, глядя перед собой.

— Можете, — буркнула она, все еще недовольная тем, что просидела в этом кафе столько времени.

— Ч-что заставило вас об…б-братиться к человеку моей п…профессии? В-вы считаете, что за в-вами следят? Поэтому пришли с…сюда намного раньше одиннадцати, чтобы проверить это?

Мия нервно отпила из своей кружки, а затем принялась рассказывать ему свою историю.

— То есть вы считаете, — спросил он, спустя недолгую паузу, после того, как она закончила, — что ваш ж-жених вел двойную ж-жизнь и его смерть не была случайной, я правильно п…понял?

— Да.

— У вас есть идеи, что могли искать те люди?

— Нет, — соврала она. — Но я уверенна, что кража была прикрытием для обыска, иначе воры забрали бы это кольцо, — она дотронулась до цепочки. — И в моей комнате кто-то был и что-то искал, под прикрытием испорченной электропроводки, которую никто не трогал даже.

— Вы что-то не д-договариваете, — заключил он. — Ваше тело выдает вас.

Мия красноречиво посмотрела на Джину с Роуг. Те отрицательно покачали головами. Мужчина, естественно, заметил это, поэтому произнес:

— Чем больше у меня б-будет деталей, тем легче мне будет искать з-зацепки. Для вас же хуже, если я потрачу д-д-драгоценное время впустую.

— Вы возьметесь за это дело? — спросила его Мия.

— Думаю, да. Ваша история п…п-показалась мне интересной. Несмотря на то, что я так и не понял, почему вы р-решили, что за вами следят.

— Я думаю так. И у меня есть причины. Простите я не могу рассказать вам всего.

— Ммм. Не доверяете мне, — мужчина покивал сам себе. — Справедливо. Ну что ж… — он достал из другого кармана блокнот с ручкой и принялся что-то записывать себе туда.

— Где произошла ав-в-вария? — спросил он, не прерывая своего занятия. — И когда точно.

Мия ответила.

— А машина? Вы, знаете, к-куда её эвакуировали?

— Нет, — призналась Мия. — Но я поняла, что она полностью разбита и подлежит утилизации.

— Кто вам сказал это?

— Звонили из страховой компании, на следующий день после случившегося.

— В таком случае, они должны б-были выплатить вам стоимость автомобиля, учитывая, к…конечно, его год выпуска, пробег и п…предыдущие аварии с ущербом.

— Не знаю, — Мия задумалась. — Может какие-то деньги и выплатили. Я мало помню тот разговор. Я была еще в таком шоке от случившегося.

— П-понимаю. Назовите пожалуйста марку и номер машины.

Он задал ей еще несколько вопросов: чем Рик занимался при жизни, были ли у него проблемы с законом или какая-нибудь зависимость, помнит ли она, кто вел дело об аварии, и какие вещи были найдены при нём.

— И последнее, — произнес он, убрав блокнот с ручкой обратно в карман плаща, довольно изящным, так противоречащим всему его виду, жестом. — Мне нужно его фото. У вас есть?

Мия кивнула и вытащила из сумки подготовленное фото, положив его на стойку.

— Благодарю.

— Сколько я должна вам за встречу? — спросила она.

— За встречу — нисколько. Но мне нужны наличные на вынужденные расходы. Для начала триста долларов.

«Многовато», — подумала она, скривив лицо. — «Наверное половину пропьет».

— У меня нет такой суммы с собой, — холодно произнесла она. — Только если вы принимаете чеки.

Мужчина поморщился.

— Я предпочитаю наличные. Но р-раз такое дело. Придется сначала тогда з. з-заглянуть в банк, чтобы обналичить.

Мия достала из кошелька недавно полученную от банка чековую книжку и выписала ему чек на триста долларов.

— Спасибо, — чек исчез во внутреннем кармане плаща. — В следующий раз г-готовьте наличные, мисс. И у меня нет вашего номера телефона.

Она продиктовала.

— Буду держать вас в курсе, — мужчина добавил её номер в контакты. — Д-до свидания.

С этими словами он протянул купюру нахмурившейся официантке и козырнул ей, приложив два пальца к виску. Спустя полминуты его уже не было в закусочной.

***

Оказавшись на свежем воздухе, он тут же достал сигареты и закурил, оглядывая улицу как бы ненавязчивым взглядом. А затем быстрым шагом направился на противоположную сторону.

Мужчина завернул за угол в переулок и, убедившись, что за ним никто не идет, облокотился на стену, глубоко затягиваясь. С этого места ему отлично был виден вход в закусочную, которую он только что покинул. Как он и ожидал, спустя менее чем через десять минут, вся троица вышла на улицу. Официантка Лезли хоть и была грубиянкой, но дело свое сделала — придержала их чек, чтобы они не сразу покинули место встречи, и у него было время найти подходящее место для наблюдения.

Девушки сели в припаркованную возле закусочной машину и уехали. А за ними — неприметный для неопытного глаза седан с двумя мужчинами на переднем сиденье, который он тут же приметил, как оказался на улице, но в тот момент еще не был уверен до конца. При помощи своего карманного бинокля он с легкостью сумел разглядеть номер и тут же записал его себе в блокнот.

***

Несмотря на всё своё рвение заняться поисками таинственной камеры хранения, Бен не знал с чего начать. Точнее ему нужно было обсудить это с Мией, чтобы понять, где она уже успела проверить, чтобы не тратить время впустую. Он планировал сделать это утром, перед её встречей с частным детективом, но в итоге безбожно проспал. Почти двенадцать часов. Мужчина не мог припомнить, спал ли он когда-либо в жизни так долго, как в этот раз.

Они договорились быть на связи, по этой причине он сразу же направился в магазин мобильных телефонов, и вновь встретиться в апартаментах — единственном безопасном месте. Но он всё равно снял номер в мотеле, потратив на это практически все оставшиеся после покупки сотовых деньги. Второй аппарат он купил для Мии, чтобы иметь с ней прямой канал связи.

Он сделал звонок в начале первого, чтобы она перезвонила на этот номер с телефона одной из её подруг. Но Мия перезвонила ему лишь спустя полтора часа. Вкратце она рассказала ему о встрече с детективом, выразив негодование его опозданием и внешним видом.

— Наверно эти триста долларов улетели в трубу, — обреченно произнесла она. — Как и потраченные полдня.

— Мы не можем знать этого наверняка. Может, он как Последний бойскаут, — пытался подбодрить её Бен.

В трубке послышался смешок.

— Да уж. Он действительно выглядел так, будто только что побывал, если не в Аду, то в Чистилище. — Мия решила поддержать шутку.

— Всё настолько плохо? — улыбнулся Бен.

Вот она — прелесть дистанционного общения, отсутствие неловкости, где невысказанное царапает изнутри. Сейчас этого не было. Потому что разговор шел о совершенно постороннем человеке. Ему хотелось продлить этот бессмысленный диалог о внешнем виде сыщика чуточку дольше. Еще чуть-чуть насладиться непринужденностью, но эта беседа быстро исчерпала себя, и в трубке повисла немая пауза.

— Я хотел обсудить с тобой места, где может находиться ячейка, — начал он, — чтобы сузить круг поисков. Я считаю, что Рик оставил знак, где искать. Мне нужно еще раз осмотреть его вещи.

— Конечно. Мы ведь договорились встретиться сегодня у Роуг, разве нет?

— Да, — подтвердил Бен. — Но я бы не хотел более пользоваться их великодушием, и это — семейное дело. Не в обиду твоим друзьям.

— Нет, я всё понимаю, — произнесла окрыленная его словами Мия. Она не знала, сможет ли за себя ручаться, если Роуг и Бен вновь окажутся в одной комнате.

— И ты прав, это — наше дело.

— Есть ли еще место, где мы можем спокойно встретиться, помимо их квартиры?

Мия молчала с минуту, а затем произнесла:

— В баре, где я работаю.

Не зная, как высказать свою следующую мысль, которая, правда, мучила его с самого утра, он принялся нервно кусать губы. Ему не хотелось, чтобы Мия лишний раз передвигалась по городу без его сопровождения. Бен чувствовал, что она в опасности. Это даже было не сколько чувство, сколько необъяснимая уверенность. Рик был замешан в каких-то тёмных делах — это очевидно. Они все-таки были носителями одной ДНК, и Бен с уверенностью мог сказать, что Рик вполне мог, пусть и несознательно, подвергнуть риску Мию, если не всю их семью. Это ведь Рик. Если он не находил неприятности, то они сами разыскивали его. Не зря ведь родители посылали их в тот военный лагерь.

Опираясь на это, он интуитивно знал, что Мия в опасности, по этой причине он и приехал сюда, чтобы её защитить. Чтобы быть рядом и глаз не спускать. Но как он может сделать это, если он сам нарушил закон и вынужден скрываться, и теперь просит её приехать на встречу с ним, тем самым подвергая её очередному риску?

У него было несколько вариантов. Первый, который уже отпал, Мия не покидает больше территорию кампуса, пока всё не выяснится. Второй, отправить её самолетом домой в Мэдисон и попросить Ливая приглядеть за ней там, но это вызовет вопросы и подозрения матери. Или… Или привезти её в этот мотель и оставить её здесь, пока сам он будет заниматься делами. Но он прекрасно помнил, чем кончилось их последнее пребывание наедине под одной крышей.

«Нужно отправить её в Мэдисон», — решил он. — «Любой ценой».

Из бара он повезёт её в аэропорт и никуда больше.

— Хорошо, — произнес он после непродолжительной паузы. — Давай встретимся там. Только скажи мне название бара и адрес.

Глава сороковая

17 декабря, Атланта, 19:00

Несмотря на ранний час, бар был переполнен. Войдя в помещение, Мия немного растерялась от такого количества людей, но быстро взяв себя в руки, принялась высматривать мужчину взглядом. Бен сидел за столиком в самом дальнем углу и напряженно смотрел на вход. Она бы помахала ему, если бы могла, но её руки были заняты сумками, в которые она убрала оставшуюся у неё одежду Рика и вещи, которые просил Бен.

Наконец, он заметил её, и его взгляд потеплел.

— Прости, что задержалась, — принялась оправдываться она, усаживаясь напротив. — Вечер пятницы. Пробки.

— Главное, что ты добралась целой и невредимой, — он механически улыбнулся уголками губ, но вышло неестественно. Было видно, что он напряжен и, что идея скрываться вот так от всех претит ему. — Прости, что не приехал сам. Я не должен был вновь подвергать тебя риску.

Мия покраснела, но сдержала себя, чтобы не опустить взгляд. Забота Бена, сама интонация, с которой он говорил это, заставляла всё внутри неё подпрыгивать. Вот он и есть — герой любовных романов во плоти, готовый на всё, даже на самый отчаянный поступок ради возлюбленной. Ради неё. А она…

Девушка прервала свои мысли. Сейчас не время для них.

— Всё в порядке, — ответила она, убирая волосы за уши. — И я просто не могу дать этим людям победить. Я не хочу бояться выходить на улицу и делать, что мне хочется. Ни сейчас, ни после.

— Ты с детства была очень храброй, — в этот раз его улыбка была искренней. — Но здесь дело не в храбрости или трусости, а в безопасности и ненужном риске.

Мия всё же опустила взгляд — Бен рискнул всем ради неё.

К ним подошла Зои, многозначительно улыбаясь Мие. Девушка заказала диетическую колу. А Бен уже давно получил своё пиво, к которому так и не притронулся.

— Это — вещи Рика? — спросил он, указав кивком головы на сумки, когда та ушла.

— Да. Всё, что я смогла унести к себе из квартиры и его вещи из офиса, ну, почти все вещи из офиса.

Мужчина слегка нахмурился, вопросительно глянув на неё.

— Кое-что я увезла домой в Мэдисон, — пояснила она. — Кое-что разбила и выкинула.

— Понял. Есть еще?

— Ну, в арендованном боксе склада лежит мебель.

— Мне нужен ключ от него. И адрес этого склада.

— Конечно, — Мия достала из кармана своего черного полупальто связку ключей и отстегнула один из них с номерком.

— Может, тот ключ тоже от какого склада? — вслух подумал Бен.

— Я не подумала об этом, — на лице девушки отразилось изумление из разряда «как это мне в голову не пришло». — Почему-то сразу решила, что это должна быть ячейка.

— Я проверю это, — с уверенностью произнес Бен, пряча ключ от бокса к себе в карман.

— Я положила еще кое-какую одежду Рика, — неуверенно произнесла Мия. — Для тебя.

По его спине пробежалась стайка холодных мурашек при воспоминании о примерке костюма брата перед уцелевшим зеркалом. Но несмотря на это, он понимал, что идея очень даже неплоха. И ему было приятно, что Мия подумала о нём. О его комфорте.

— Спасибо.

Официантка принесла Мии её диетическую колу и стакан со льдом. После этого вновь наступила пауза, которая ощущалась физически, несмотря на стоящий в баре гул. А им обоим хотелось так много сказать друг другу. Ему точно хотелось, да и глаза Мии выдавали её. Но место для объяснений было совсем неподходящим.

— Какие наши дальнейшие действия? — спросила она, смущенная затянувшимся молчанием.

— О, чуть не забыл, — он вынул из кармана куртки сотовый телефон. — Это тебе. Чтобы мы могли быть всегда на связи.

— Отлично. Спасибо, — она убрала аппарат вместе с зарядником в свою сумку-рюкзак.

— Тебе придется избавиться от своего телефона, Мия.

— Это почему?

— Тебя могут по нему отслеживать. Чтобы обезопасить тебя по-максимуму, придется сделать это. А о какой безопасности может идти речь, когда в наши дни для слежки даже не нужно никого посылать физически.

— В смысле «обезопасить меня по-максимуму»?

Бен тяжело и протяжно выдохнул:

— Отсюда я отвезу тебя только в аэропорт. Поедешь домой. К маме. А еще лучше к дяде Марку. Там точно никто не догадается искать.

— Что?! — внезапно в баре наступило подобие тишины, отчего её возглас показался слишком громким.

Некоторые посетители обернулись на них.

— А ты?

— Я остаюсь, чтобы всё выяснить, — произнес Бен, нахмурившись. «Разве это не очевидная вещь?»

Мия решительно покачала головой:

— Я не оставлю тебя тут одного.

— Так нужно, — он внушительно посмотрел ей в глаза. — Опасность не миновала, а из-за всей этой ситуации с самоволкой, я не могу всё время быть рядом с тобой и заниматься при этом поисками истины, следовательно, тебя нужно отправить в безопасное место. Сначала я думал домой, но в глуши у Марка будет намного лучше.

— Но это же самый, что ни на есть гнусный и трусливый побег! — не выдержала Мия. — Я не собираюсь бежать или прятаться. Я не оставлю тебя тут одного! Я хочу помочь тебе, — тихо добавила она последние слова.

Он тяжело сглотнул и посмотрел на её руки, которые она непроизвольно сжала в кулаки. Хотелось коснуться их, но он почему-то робел, хотя с чего бы? Он уже касался её вчера. Даже обнимал. Но теперь, оставшись наедине, без посторонних свидетелей в лице её друзей, он не мог этого сделать. Невысказанное не давало.

— Ты поможешь мне, если сделаешь так, как я прошу.

Подбородок Мии задрожал. Она по-детски надула губы и отвела взгляд. Несправедливо! Она — не трусливая курица, чтобы вот так сбегать, да еще и куда! В холодную дыру! И она просто не имеет на это право. Она обязана узнать всю правду. Иначе Рик не оставил бы ей ключ в рамке с совместным фото. Он бы оставил подсказки Бену, если бы хотел, но он оставил это для неё! А это значит, что она не может свалить всё это на Бена и позорно прятаться, пока всё не выяснится.

— Я остаюсь, — твёрдо произнесла она. — Я должна, ради Рика.

Мужчина сомкнул веки в немом раздражении:

— Рик уже мёртв, — вымолвил он, изо всех сил стараясь говорить мягко. — С ним уже ничего не может произойти. А с тобой может. Он бы не хотел, чтобы ты пострадала…

— Ты не можешь знать, чего бы он хотел, — перебила его рассерженная Мия. — Ключ он оставил мне, спрятав его в рамку нашего фото, значит я должна была найти его!

— Мия, пожалуйста… — он сжал виски. «Неужели она не понимает?! Если с ней что-то случится, я не смогу простить себя! Я не переживу этого».

— Пожалуйста, перестань упрямиться и пойми…

«А может дело в другом», — вдруг подумала она, глядя на его лицо. — «Может, он просто не хочет меня рядом с собой, после того, что произошло. Поэтому так стремится избавиться от меня?»

— Это для твоей же безопасности. Сделай это ради меня. Я рискнул всем, чтобы приехать и помочь тебе.

Вот теперь это. Она знала, что когда-нибудь он припомнит ей это, чтобы упрекнуть. Но она думала, что это будет нескоро, не вот так и не в этих обстоятельствах. Его слова… Неужели им вновь нужно будет расстаться? Она только увидела его и уже вынуждена прощаться? Да она с ума сойдет, гадая, что с ним и как. Нет. Она не оставит его. Она не может потерять еще одного мужчину.

Резким движением она взяла его руки в свои, заставив его замолчать. Бен дернулся, но рук не выпустил. Он задумчиво разглядывал их переплетенные пальцы, а затем устало и немного обреченно посмотрел ей в глаза.

— Я не могу потерять и тебя, — полузадушено произнесла она, чувствуя, как расползается краска по щеками и шее. — Я никуда не поеду.

Он чуть сжал её кисти в своих.

— А я не прощу себе, если с тобой что-то случится.

— Я тоже.

В мелодрамах, после таких слов, герои обычно целуются. Страстно. Но это — не их история.

Несколько мгновений они так и сидели, просто глядя друг на друга и держась за руки. Все звуки исчезли, словно они оказались отделенными от окружающего мира, внутри какого-то пузыря. Ладони Бена были приятно теплыми, а кожа будоражаще шершавой. Он легонько погладил костяшки пальцев своим большим, послав по её телу электрический разряд.

Мия задержала дыхание, приоткрыв рот. Непроизвольно она посмотрела на его обветренные, раскрасневшиеся губы, и в тот же миг послышался звук разбивающегося стекла. За два столика от них кто-то случайно столкнул бокал с пивом на пол. Привлекший внимание резкий звук, побудил её немного ослабить хватку, когда она повернула голову, и Бен, к её огорчению, тут же убрал свои руки, лишая её тепла. Она вновь посмотрела на него. Он выглядел смущенным, да и сама Мия тут же ощутила очередной прилив краски к лицу.

— Я отойду. В уборную, — произнес он и поднялся с места.

Когда он отошел, Мия схватила стакан с подтаявшим льдом и приложила его к своим пылающим щекам. Ей хотелось, чтобы он поцеловал её. Если бы он решился, она бы ему позволила.

— Итак, к Марку ты не поедешь? — спросил он, вернувшись спустя некоторое время.

— Нет, сэр, — произнесла немного остывшая Мия.

— Значит, план «Б», — как-то обреченно произнес он.

— У тебя есть наличные? — спросил он, спустя короткую паузу.

Мия кивнула.

— Отлично. Не хочу показаться не джентльменом, но, боюсь, тебе придется заплатить за нас тут.

— Без проблем, — Мия улыбнулась и жестом попросила счет.

— Тут есть «черный ход»?

— Есть, правда он только для персонала. Он ведет во внутренний двор, — она недоуменно посмотрела на него. — А зачем тебе?

— Выйдешь через него, — пояснил мужчина. — Этот внутренний двор ведет куда-то? На какую-то улицу?

— Эм. Да…

— Покажи, — он протянул ей салфетку и ручку, что лежала вместе с чеком.

Мия быстро начертила ему расположение двора и улицы, куда тот вёл выход для персонала.

— Отлично, — произнес Бен, глядя на схему. — Вот, как мы поступим…

Спустя несколько минут Мия поднялась с места и направилась в уборную вместе со своей сумочкой-рюкзачком. А еще через несколько минут вышла оттуда, но пошла не к выходу, а к той двери «для персонала». Убедившись, что Мия вышла, Бен распрощался с официанткой, позволив ей забрать наличные. А сам, взяв сумки, пошел в сторону выхода, спрятав лицо в воротник куртки, которая, очевидно, не подходила для здешней погоды.

Покинув бар, он заметил неподалеку такси, из которого выходила какая-то парочка, и тут же окликнул водителя, радуясь удаче. Могло пройти много времени, прежде чем бы появилась машина. Быстро погрузив сумки в багажник, он сказал водителю повернуть на соседнюю улицу, а сам позвонил Мие на её новый телефон.

— Через минуту буду на нужном месте.

Увидев её, он открыл окно и помахал рукой. Машина остановилась, и Мия быстро села в салон. Бен назвал водителю адрес мотеля, а сам повернулся, высматривая не едет ли за ними кто.

Из-за всего происходящего, Мия чувствовала легкую эйфорию. Вот они уходят от слежки, как герои какого-то шпионского боевика и скрываются в неприглядном мотеле на окраине города. Вдвоём. Обычно в таких историях, будь то фильм или книга, между разнополыми героями происходит интим.

Мия покраснела от собственных мыслей и украдкой посмотрела на молчаливо серьёзного Бена. Он думает о том же? Девушка настолько увлеклась своими мыслями, что позабыла обо всём, даже о Рике.

***

17 декабря, 21:31, Атланта

То, что она не придет, Эдриан Прайс понял спустя полчаса ожидания в VIP-зале своего любимого ресторана. Но он всё равно решил поиграть в джентльмена и подождать еще пятнадцать минут, прежде чем звонить Мии с упрёками, несмотря на стремительно нарастающий в нём гнев. А еще и беспокойство. Он чувствовал, каким-то необъяснимым чувством, что нечто произойдет, если не уже.

Мужчина тут же отогнал эти скользкие мысли. Он верил и следовал лишь чистому разуму, который позволил ему добиться всего, чем он владел, и завоевать нынешнее положение.

«Всё под контролем», — убеждал себя Эдриан. — «Если бы она что-то знала, то я бы сейчас спокойно не сидел и не пил это прекрасное вино. У неё ничего нет».

К тому же его люди докладывали, что в передвижениях девчонки не было замечено никаких отклонений. Ну и что, что она явно была на взводе, когда он видел её в последний раз. Это ничего не доказывает. Может, у неё те самые дни или просто напряженное время. Он отказывался даже думать о том, что соплячка Рика может перехитрить его, разыгрывая неведение. Никто не может переиграть его. Рик так думал и поплатился за это своей жизнью. При мысли о мужчине Прайс поморщился.

Он всегда недолюбливал этого выскочку, протеже Гидиона, Получившего доступ ко всем секретам без каких-либо испытаний и проверок. Сам же Эдриан долго шел к своему нынешнему положению, каждый раз завоевывая чуть больше доверия. Но, несмотря на всё это, Рик был талантливым финансистом и просто богом по части отмывания денег. У него было много толковых идей относительно того, как раскрутить их легальный бизнес, так что с расширением теневой империи Гидиона было очень легко отмывать добытый доход. Он был готов биться об заклад, что Рик метил на его место. Но, несмотря на все свои амбиции и жажду власти, он оказался обычным трусом, для которого слово «верность» — пустой звук. Только стоило агентам ФБР плотно сесть к ним на хвост.

У федералов не было никаких вещественных доказательств против них. Он постарался. Видимо, даже слишком. Бросил все внимание на это, вместо того, чтобы приглядывать за окружением, в частности за Риком.

Мужчина поежился на месте, представляя, чтобы могло произойти, не доложи ему секретарша Рика, по совместительству и бывшая любовница, о подслушанном разговоре с той женщиной-агентом.

Босс отдал приказ сначала припугнуть его, а затем, если это не поможет, ликвидировать. Старик не хотел терять своего блестящего финансиста. Даже после предательства, тот готов был дать Рику шанс. Но Эдриан не был готов. Не для этого он столько работал, чтобы из-за какого-то выскочки всё потерять и сесть за решетку.

Он всё продумал. Устроить несчастный случай. Лучше всего аварию, используя для этого их человека, согласившегося за приличную сумму сесть в тюрьму. Все было подготовлено. Оставалось только найти подходящее для этого время. Так, чтобы было как можно меньше свидетелей. Решение пришло к нему совершенно внезапно.

В недалеком прошлом Рик крутил роман со своей секретаршей Грэйс, которую бросил, как только появилась эта Мия. Женщина болезненно переживала разрыв, но со своего места она не ушла, очевидно, затаив обиду. В попытках забыть своего босса она переспала чуть ли не со всем персоналом, включая его самого. Он не стал посвящать её в свои планы. Лишь попросил, чтобы она зазвала Рика к себе под каким-либо предлогом и попыталась соблазнить, чтобы он как можно дольше оставался у неё. Женщина не задавала лишних вопросов, особенно, когда он заверил её, что таким образом она сможет отомстить Рику и его девчонке. В решающий вечер та позвонила ему и, как и ожидалось, мужчина поехал к ней. Грэйс не знала, что должно было произойти дальше. Своё дело она, очевидно, сделала, раз он остался там на всю ночь. Они отслеживали его при помощи маячка, прилепленного к автомобилю. В половине шестого утра он начал движение и, когда они поняли, по какому маршруту Хадсон поедет домой, приступили к действиям. И всё прошло, как по маслу.

С Грэйс они не говорили на эту тему. Она всё и так поняла, когда он объявил сотрудникам компании о смерти Рика. Эдриан знал, что она не заговорит, потому что четко видел в её глазах эмоцию, которую любил видеть у других — страх. Он боится за свою жизнь, поэтому будет молчать. Но, несмотря на это, он все равно занес её в свой список. Он не может надеяться на то, что она не переборет свой страх. Еще пару месяцев, и он с ней разберется, чтобы не было слишком подозрительно, что босс и секретарша скоропостижно скончались один за другим.

За своими мыслями Эдриан Прайс не заметил, что прошло уже больше намеченных им пятнадцати минут. Мия не появилась. Набрав её номер телефона, он поднес трубку к уху.

Абонент недоступен. Назойливое беспокойство усилилось. Кусая от негодования губы, он тут же позвонил «Поляку»:

— Выясни, где конкретно сейчас находится девчонка.

Тот отключился, ничего не ответив. Он был не из тех людей, что растрачивал драгоценное время на слова. Спустя десять минут мужчина перезвонил:

— Они потеряли её.

— Что?! — Эдриан аж приподнялся на месте.

— Девчонка пропала. Оставила машину возле своей работы.

— И? Как она могла уйти? Твои люди, что, не пошли за ней?

— Вы же сами приказали держаться на расстоянии, чтобы у неё «не возникло лишних подозрений».

Разъяренный Эдриан смел все столовые приборы со стола.

— Встретимся в нашем месте, — процедил он сквозь зубы, а затем отключился.

***

В тесном помещении подвального склада одного винного магазина, принадлежащего крупной сети, собралось четверо мужчин. Эдриан Прайс сам выбрал это место в качестве аварийного убежища, как раз для подобных случаев. Дело в том, что эта винная сеть принадлежала их компании, а само подвальное помещение было поделено надвое. В одном хранились бутылки вина, второе, где они сейчас находились, предназначалось для секретных переговоров. Бетон и голые стены, никаких жучков не поставишь.

В свете люминесцентных ламп, который немного действовал на нервы, Прайс разглядывал двух увальней, которые должны были следить за девкой Рика. Мужчина был разъярен настолько, что от внутреннего напряжения у него выступили вены на лбу. Он просто не мог поверить, что девчонка обдурила его. Это невозможно. Видимо, эти клоуны чего-то недоглядели,

— Я хочу знать, как это произошло, — процедил он сквозь зубы. — Как вы, два олуха, упустили её из виду?

С того момента, как исполнители оказались здесь, на их лицах был отпечатан немой страх, который они отчаянно пытались скрыть. Они понимали, что с ними долго церемониться не станут.

— Мы, как обычно следили за всеми передвижениями девки, — неуверенно начал один. — Ничего необычного не было.

— Она точно не заметила вас? Ни разу?

— Вроде бы нет. Да и не впервой этим занимаемся, к тому же этот ваш GPS…

— И всё равно я не понимаю, как вы могли упустить её! — рявкнул мужчина.

В стальную дверь постучали и Эдриан направился открывать, предварительно пригвоздив головорезов ледяным взглядом.

— Вам звонок, сэр, — произнес один из охранявших его людей. — Мистер Гидион.

Лицо мужчины побледнело.

— Оставьте меня одного, джентльмены, — бросил он провинившимся через плечо, забирая сотовый из рук охранника.

«Джентльмены» не заставили себя долго ждать, и спустя полминуты он остался один.

— Я разочарован тобой, Эдриан, — проскрипел знакомый голос в трубке. — Слишал, пташка Рика упорхнула от твоего пристального взора…

— Еще не известно.

— У тебя двадцать четыре часа, для того чтобы подтереть за собой, — продолжал мужчина. — Найди девчонку и вытряхни из неё всё, что может скомпрометировать нас.

— Я сделаю это, мистер Гидион, можете не сомневаться.

Глава сорок первая

— Нам нужно поговорить, — робко произнесла Мия, чувствуя, как в ожидании нелегкого разговора ускоряется биение сердца. — О том, что произошло.

Бен оторвал взгляд от бумаг и посмотрел перед собой, тяжело выдохнув:

— Да, ты права.

Наступило молчание. Мия немного стушевалась, ведь она ожидала, что он будет говорить первым.

— Я не знаю с чего начать, — стыдливо призналась девушка, краснея до корней волос.

— Что ты чувствуешь ко мне? — внезапно спросил он.

«Притяжение», — подумала про себя Мия, но вслух ничего не сказала.

— Что ты чувствуешь, когда думаешь о том, что было между нами?

— Вину, — тут же ответила она. — А еще так, словно меня подвесили за ноги и встряхнули. Ведь я всегда видела в тебе старшего брата, а произошедшее разрушило мой мир.

— Если бы ты видела во мне лишь брата, ничего бы не произошло, — скептически и как-то устало произнес мужчина, поднявшись с места.

Он отошел на несколько шагов:

— Ты видела во мне Рика, признай.

— Бен… — она тоже поднялась.

— К нему ты никогда не относилась как к родственнику, — в его голосе звучала горечь.

— Я думала подобно о тебе еще до произошедшего. Вспомни, тогда, на колесе обозрения…

Он повернулся, посмотрев на неё. Его глаза блестели.

— Но я не понимала природы этих чувств.

— Подсознательно ты думала о нём, — он покачал головой. — Ты пытаешься заменить утрату.

— Неправда! Не думай, что знаешь, что я чувствую!

— Да? — на его бледном лице выступили красные пятна. — Тогда объясни мне, почему ты «вдруг» обратила внимание на меня, когда его не стало, а не раньше?

— Потому что относилась к тебе как к брату! — она повысила голос. — И ты ко мне так же, а сам был тайно влюблен в меня! Почему ты ничего не сказал? Не намекнул?

— У меня были свои причины, — её обвинительная речь, очевидно, остудила его.

Вновь повисла пауза, что продлилась намного дольше, чем предыдущая. Оба боялись сделать следующий шаг, который мог привести к взрыву.

— Всё могло быть по-другому, ты понимаешь это? — тихо спросила она, подходя к нему ближе.

— Не делай этого, — прозвучало словно мольба. — Мне невыносимо думать, что я упустил свой шанс с тобой.

— А может и нет, — она подошла еще ближе.

Бен неверяще посмотрел на неё.

— Умом я понимаю, что это неправильно, — она перешла на шепот. — Чувствовать то, что чувствую я, находясь рядом с тобой. Но я всё равно чувствую это. И думаю о том, как чертовски сильно я хочу ощутить твоё прикосновение, а не вновь увидеть и коснуться Рика, хотя по всем правилам должна.

На её глазах выступили слезы. Он молча слушал, разглядывая её лицо.

— И да, вы похожи. Просто копия друг друга, но вы разные, и я…

Она не договорила.

Бен резко сократил то маленькое расстояние, что оставалось между ними, и впился в её губы жадным поцелуем. Их языки сплелись в каком-то сумасшедшем танце, лишенном четких движений. В этом поцелуе было скорее стремление утолить жажду, нежели желание получить удовольствие или выразить чувства. Мия крепко обхватила его широкие плечи, приближая к себе. Его огромная ладонь переместилась на её затылок. Оторвавшись от её рта, он переместился на шею, оставляя на разгоряченной коже влажные следы, посылая по её телу трепетную дрожь, оседающую тяжестью внизу живота.

Мия дернулась на месте и открыла глаза. Она беспокойно осмотрелась: Бен сидел рядом, склонившись над покалеченным ежедневником в свете небольшой настольной лампы. Все остальное освещение было погашено. А она полулежала поперёк кресла, накрытая пледом. Это что, всё приснилось ей сейчас? «Но ощущения были такими реальными».

Мужчина повернулся, улыбнувшись ей уголками губ. Даже в слабом освещении было видно, как он утомлен.

— Который час? — прохрипела она; во рту было сухо, как в полуденной пустыне.

— Без пятнадцати одиннадцать, — ответил Бен.

— Сколько я спала?

— Пару часов. Я не хотел будить тебя.

Мия кивнула. Видимо она отрубилась, как только они занялись этими бумажками. Она села прямо, свесив ноги на пол. Сердце ускорило ритм, щеки окрасил румянец. Приснившееся не отпускало её: губы горели так, словно она взаправду целовала Бена, а кожа в местах, где он касался её во сне, покалывала.

— Что-нибудь нашел? — она старалась не смотреть на него, словно боясь, что он может прочитать её мысли.

— Нет пока, — он растёр затёкшую шею. — Но я уверен, что подсказка где-то здесь. Не может не быть.

— Я бы, наверное, нашла её. Сколько раз я смотрела в эти бумажки.

— Может он намекнул тебе в какой-нибудь вашей беседе? — сделал предположение мужчина.

— Да, вроде, нет, — она задумалась. — Нет, я не помню ничего такого. Он вел себя обычно. Ну, почти обычно.

— Что значит «почти обычно»?

— Он был страшно напряжен последнее время. Ну до аварии…

Мия прокрутила в голове самые яркие моменты последних дней, проведенных вместе, и ей вновь стало стыдно за свои мысли о Бене. Мужчина в свою очередь заметил, как она заметно погрустнела.

— Мия? — окликнул он её, спустя минуту молчания.

— А? Да, прости, — она вынырнула из своих воспоминаний.

— Напряжен в каком смысле? — уточнил Бен.

— Было видно, нечто заботит его, но он говорил, что это по работе. Больше я не спрашивала. Но теперь я уверена, что не работа беспокоила его. Но он ничего не говорил и не намекнул даже. А сейчас, думая обо всем этом, я прихожу к выводу, что обнаружила ключ совершенно случайно. Если бы я не разбила рамку, я бы его не нашла.

В номере повисла тишина, нарушаемая лишь звуками с улицы. Мия зевнула, прикрыв рот рукой.

— Ты устала, — ласково произнес Бен. — Иди отдыхать. Я буду искать зацепки дальше.

Она не стала спорить. Мия поднялась с места и тут же замерла, а на её лице отразился удивленный испуг.

— Что такое?

— Сегодня ведь пятница, да? — её глаза округлились.

— Да, вроде, — недоуменно произнес Бен. — Ты, кажется, говорила, когда мы встретились в баре.

— Точно, — Мия прикрыла глаза рукой, напомнив тем самым Жана-Марка Пикара.

— У меня совсем из головы вылетело, — как-то обреченно произнесла она.

— Что случилось?

— Я договорилась встретиться сегодня в девять вечера с Эдрианом Прайсом, — она убрала руку от лица. — А сейчас уже почти одиннадцать!

Бен неуверенно повел плечами, не зная, что сказать на это.

— Я совсем забыла об этом! — продолжала тем временем девушка. — Он наверняка сейчас страшно зол на меня, ведь получается я просто проигнорировала нашу встречу. А он помог вернуть перстень Боба!

Он продолжал молчать.

— Я хотела сказать ему спасибо и заодно вернуть деньги, вот и договорилась с ним на сегодня. Черт! Мой телефон разобранный лежит в туалете в баре, никак не дозвониться. Он наверное думает, что я избегаю его.

«Отчасти».

— Не вини себя так. Ты же не специально.

— Всё равно. Мне чертовски стыдно. Особенно сейчас, ведь получается, если кража подстроена, то тот перстень даже не Боба, а просто еще один такой же, что он купил за свои деньги. Он помог мне, а я даже не позвонила ему, чтобы предупредить и отменить встречу. Даже не потрудилась вспомнить вовремя, что у меня вообще есть встреча.

— Не грызи себя так. Со всеми бывает, особенно, когда тут такое.

— Я должна позвонить ему и извиниться, — решительно произнесла Мия. — Это самое меньшее, что я должна сделать.

— Безусловно, но не сейчас, — Бен поднялся с места.

Он старался не показывать, как задели его её слова. Ведь в их случае она не спешила разговаривать, а тут уже прям со всех ног бежит извиняться перед чужим мужчиной.

— Во-первых, уже поздно. А во-вторых, мы возможно только избавились от потенциальной слежки. Нельзя сейчас высовываться, пока мы всё не выясним. Лучше пока воздержаться и не связываться с кем либо.

— А как же детектив? Я ведь оставила ему свой номер.

— Давай обдумаем всё завтра? Мы оба устали, особенно ты, я же вижу, — он умолк на несколько секунд. — Мы должны быть очень осторожными. Нужно как следует подумать об этом на свежую голову. Сейчас решать что-то рискованно и не имеет смысла.

— Ты прав, — вынуждена была согласиться Мия.

— Ну я тогда пошла в душ и спать, — добавила она, нарушив внезапно наступившую паузу.

Их стало слишком много, этих пауз. А ощущение неловкости не отпускало ни на секунду.

— Давай.

Мия направилась в сторону ванной комнаты. Остановившись в проеме двери, она повернулась, Бен вновь склонился над бумагами.

— Бен, — окликнула она его.

Он повернул голову и посмотрел на неё.

— Думаю нам надо поговорить.

Он поджал губы и на миг опустил взгляд.

— Надо, ты права, — он умолк на секунду, а потом продолжил. — Но я бы хотел отложить это на потом, если ты не возражаешь. Когда разберемся со всем этим.

Мия кивнула. Она попыталась улыбнуться. Тем самым сказать, что она не против такого решения. Но улыбка вышла жалкой. Ей хотелось излить ему душу. Признаться в своих противоречивых чувствах. Да и просто закрыть счет, чтобы больше не чувствовать этой давящей неловкости рядом с ним. Она вошла в ванную и закрыла за собой дверь.

***

18 декабря, 5:43, Атланта

Мия резко открыла глаза и села на месте, вглядываясь в предрассветную темноту. Она тяжело дышала, сердце билось как сумасшедшее, разгоняя через кровь адреналин по телу. Всё её существо наполнилось жутким страхом. Гонимая этим чувством, она поднялась с постели, на которой уснула, так и не раздевшись, и вышла в соседнюю комнату к Бену.

Он уже не спал и в данный момент отжимался от пола. Рубашка на нем отсутствовала, но Мия не придала этому значения. Мужчина бросил на неё взгляд и тут же прервал своё занятие.

— Что такое? — спросил он.

Даже в слабом освещении настольной лампы он прекрасно видел панику, отпечатавшуюся на её лице.

— Я-я в туалет, — соврала она и быстро прошла в ванную комнату.

Она не знала, как признаться ему, что испугалась, очевидно, приснившегося ей кошмара. Который помнила всего лишь секунду с момента пробуждения. Кошмара настолько жуткого, что она до сих пор чувствовала отголоски испытанного ею во сне ужаса. Когда она вышла оттуда, ни на йоту не успокоившаяся, Бен уже успел надеть на себя одну из футболок Рика.

— Эй, — окликнул он её.

Мия посмотрела на него затравленным зверьком.

— Всё хорошо?

— Да, — она завела за ухо волосы.

— Точно? — он пристально посмотрел на неё. — На тебе лица нет.

— Мне приснился кошмар, — призналась она.

— Расскажешь?

— Нечего рассказывать. Я не помню, что там было, но помню, что было очень страшно. И сейчас у меня такое чувство…

Он молчал, давая ей возможность выговориться.

— Будто случится что-то плохое, — продолжала Мия.

Она посмотрела на него. Он был серьёзен как сама смерть.

— Я знаю, ты не веришь в такие вещи. Но мне кажется, что скоро, совсем скоро, всё выяснится насчет Рика. У меня предчувствие. Сон был как-то связан с ним, это я точно могу сказать, — она говорила всё быстрее, будто скорость слов могла заставить страх улетучиться. — Произойдет что-то страшное.

— Раньше я бы сказал, что это последствия продолжительного стресса и чувство утраты, — произнес он после недолгой паузы, после того, как она закончила.

— А сейчас?

— А сейчас я скажу, что наше «шестое чувство» — это не просто тема для мистических фильмов и сериалов.

Мия молча смотрела на него, ожидая пояснений.

— Я никому этого не говорил, — продолжал Бен, — но в минуту его смерти, я ощутил это. Я ощутил, что Рик умер. А после… — он резко умолк.

— Что после? — она тяжело сглотнула.

— После мне приснился такой странный сон. Будто я веду машину, а на моей левой руке его часы. Те, что лежат разбитые сейчас в сумке.

— И что дальше?

— Дальше ослепляющий свет фар и удар.

Девушка пораженно уставилась на него.

— Сон был таким реальным, что я чувствовал запах дорогой кожи. А еще я прекрасно помню время на приборной доске. Шесть часов и восемь минут. За две минуты до аварии.

В помещении повисла гробовая тишина. Мия стояла, прислонившись к стене. Слова Бена шокировали даже не своим смыслом, а тем, что их произнес именно он. Неужели такие вещи возможны в реальности?

— А до этого ты чувствовал что-нибудь подобное?

— Да, когда Рик получил свой шрам.

Она закрыла рот обеими руками.

— Я ни с кем не говорил об этом, кроме него, — продолжал тем временем Бен. — Но о тебе я ему не рассказывал. Сейчас я уверен, что он и так знал. Мы ведь были связаны. Как никто другой. И вот эта связь оборвалась.

Мия убрала руки от лица. В её глазах стояли слезы. Но то были не слезы скорби, то были слезы сочувствия. Ей было больно за Бена. Его утрата была невосполнимой и более глубокой. И ему сейчас, несомненно, намного тяжелее, чем ей. Она медленно подошла к нему и обняла, положив голову на грудь. Бен обнял её в ответ. Его футболка уже успела стать влажной от пота, запах которого будоражил девичью кровь, заставив её на миг позабыть о своём страхе и полностью раствориться в моменте.

— Все будет хорошо, — прогудел он. — Не бойся. Ничего плохого не случится. Я этого не допущу.

Она подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Бен резко втянул носом воздух. Она смотрела на него с ожиданием. Как она смотрела на него иногда до той памятной ночи, завершившейся криками и ужасным чувством стыда и сожаления. Так она смотрела на него вчера в баре. Он убрал руки от её талии.

— Ну все, хватит. Я грязный, — в глаза ей он не смотрел.

— Гхм, — смущенно кашлянула Мия, заводя волосы за уши. Её щеки горели.

— Ты нашел что-нибудь? — она поспешила сменить тему, чтобы хоть как-то отвлечь их обоих от давящей неловкости.

— Нет, — Бен тяжело вздохнул. — Хочу съездить на тот склад, где хранится мебель, может мне удастся найти что-то там.

— А я что буду делать?

— Мы уже обсуждали это, — он поборол желание закатить глаза, — ты останешься в мотеле для твоей же безопасности.

— Но я хочу быть полезной! — не унималась Мия. — Да я помру тут от скуки.

— Это не обсуждается, — его тон был неумолим. — Но в любом случае, сначала нужно будет найти другое укрытие. Я привлек слишком много внимания местного персонала вчера вечером.

Мия скрестила руки на груди всем видом показывая, что ей всё это не нравится, но так ничего и не произнесла. Спорить с ним было себе дороже, и это могло перерасти в ругань, которая только отдалит их еще больше.

— В таком случае, — продолжил он, видя её немое, неохотное согласие. — Раз уж мы оба проснулись, то предлагаю выдвигаться. После того, как я приму душ.

— Я готова. У меня нет никаких вещей.

— Дай мне десять минут.

***

Хуже номера, чем этот она не могла представить. По сравнению с этим номером их предыдущий — просто образец чистоты и стерильности. Неужели есть люди, готовые платить деньги за этот гадюшник? Мия брезгливо морщилась, оглядывая мебель в помещении. В ванную она даже боялась заходить.

Бен оставил её здесь, забрав единственный ключ, что открывал дверь снаружи и изнутри. Просто-напросто запер её тут. Пока она сообразила, что к чему, он уже ушел, а теперь не берет трубку. Специально, ведь знает, что на него обрушится поток нецензурной брани. Но негодование по этому поводу немного притупилось культурным шоком. Ведь ей никогда не приходилось видеть подобное убожество. Неужели некоторые люди живут вот так? Неизвестного происхождения пятна на ковровом покрытии и обоях. Недельный слой пыли, пожелтевшее постельное белье, обшарпанные тумбочки и голые лампочки, излучающие болезненный желтый цвет. Находиться в такой обстановке было, мягко сказать, неприятно.

Мия перенесла сумку с одеждой к более-менее чистому участку стены, и села на неё, вытянув ноги. Испытанный рано утром страх не исчез совсем, а принял форму нехорошего предчувствия, не дающего ей покоя. Чтобы хоть как-то избавиться от него, а заодно и занять себя, Мия принялась исследовать свой «новый» телефон. Motorola C115. Настоящий отстой по сравнению с BlackBerry Curve, что был у неё и от которого пришлось избавиться. Мия было жаль не сколько сам аппарат, сколько то, что было в нём. В частности, фотографии и переписку с Риком. Игры не впечатлили её, так что она довольно скоро заскучала.

«Позвоню тогда детективу, оставлю ему этот номер», — решила она.

Девушка достала из сумки кошелек, в котором лежала его визитка и набрала номер телефона. Но, и как в предыдущий раз, напоролась на автоответчик. Мия оставила сообщение, мысленно жалея, что воспользовалась услугами этого пьяницы.

Она принялась рассматривать все визитные карточки, что были в её кошелке, пока не наткнулась на ту, что оставлял ей Прайс. Чувство стыда и собственной никчемности сразу вернулись к ней. Ох, должно быть, он зол сейчас на неё. Мия чувствовала себя неблагодарной тварью. Ей, правда, не хотелось видеться с ним лишний раз, и, да, она избегала его, но такого Эдриан точно не заслужил. Не после того, что он сделал для неё. Извинение — это минимум, что она может дать ему.

Мия набрала номер, указанный на визитной карточке.

— Алло?

— Привет, Эдриан. Это Мия.

Он резко выпрямился, улыбаясь триумфальной улыбкой.

— Мия?!

— Прости. Прости, пожалуйста, что не пришла вчера, — быстро заговорила она, боясь, что он тут же начнет злиться. — У меня сейчас такие сумасшедшие дни. Если расскажу, не поверишь. И телефон, как назло, упал и разбился, — она нервно засмеялась, тем самым пытаясь скрыть ложь.

— Я боялся за тебя, — произнес он, спокойным голосом, несмотря на радостное возбуждение, охватившее его. — Слава Богу, что всё в порядке.

— Я хочу извиниться за вчерашнее. Мне правда очень стыдно. Просто из головы вылетело и всё.

— Я приму твои извинения с условием, что ты встретишься со мной сегодня, — произнес он в трубку после короткой паузы.

Мия заколебалась. С одной стороны, Бен сказал не высовываться и ждать его с новостями, а плохое предчувствие так никуда и не ушло. А с другой… Ей правда было стыдно перед Прайсом и она понимала, что у неё больше не было права отговариваться и переносить встречу.

— Хорошо, — ответила она. — Только в каком-нибудь уютном месте. Не в дорогом ресторане, в какие ты обычно ходишь.

Эдриан не мог поверить своей удаче. Он облизнул пересохшие губы.

— Я знаю одно подходящее место. Я пришлю тебе сообщением название и адрес. Встретимся там, скажем, через час?

Мия уставилась в пустой кошелёк, нервно закусив губу.

— Боюсь, я невыездная, — проговорила она в трубку. — Проблемы с машиной. Может заедешь за мной? Я чуть позже перезвоню тебе, скажу точный адрес.

— Буду ждать с нетерпением, — глаза мужчины горели торжеством.

***

18 декабря, Атланта, 9:30

— Что ты делала в этом районе? — он старался, чтобы в его голосе звучало больше участия.

— Долгая история, — бросила она ему, беспокойно глядя в боковое зеркало справа.

— У тебя точно всё хорошо? Ты какая-то дёрганная…

Мия не ответила. Она страшно нервничала, высматривая в отражении едущие за ними машины, машинально грызя ноготь большого пальца. Из номера она выбралась через окно. Благо он находился на первом этаже. Бен звонил пятнадцать минут назад, спрашивал про тот альбом фотографий, что они нашли во время уборки в квартире Рика. Он считает, что подсказка может быть там, так как ключ был найден в рамке для фото.

Она не сомневалась, что он прав, и подсказка действительно будет там. Она знала, что он сможет найти зацепки. Он ведь такой умный. Но она не стала говорить ему о том, что поедет на встречу с Эдриан Прайсом, зная, что он не одобрит этого. Мало того, Мия была уверена, что он бросит все и приедет обратно, чтобы не дать ей этого сделать. Еще и домой отправит к Эйлин. Она уже взрослая девочка и вполне понимает все последствия своего рискованного поступка. Так что пусть занимается поисками. Всё должно решиться сегодня. Всё и решится сегодня. Она была уверена в этом. Правда, нехорошее предчувствие, преследующее её с самого раннего утра, так и не отступило.

Эдриан чуть крепче сжал руль, пытаясь таким образом хоть немного выпустить напряжение. Ему всё казалось, что девчонка сейчас упорхнет. Но, что-то тут не клеилось. Она сама позвонила ему, после того, как внезапно исчезла. А теперь явно нервничает, не хуже него самого. Возможно ли, что её подослали агенты ФБР, чтобы выбить из него признание? Оттого и смотрит на едущие за ними машины. Он машинально бросил взгляд на зеркало заднего вида.

Но если так, получается, она всё знает. Но в его присутствии она ведет себя довольно обычно. Страха в её глазах он не прочел, когда увидел её. Да и она уверенно села к нему в салон. Или она уверена в себе, потому что знает: федералы не допустят, чтобы с ней что-нибудь случилось? В любом случае, он должен быть максимально осторожным.

Они без помех добрались до кофейни и заняли столик у окна. Мия задумчиво разглядывала помещение, украшенное рождественскими украшениями. Она и забыла, что уже совсем скоро Рождество.

— Ну, а если без шуток, — осторожно начал он, отпивая из своей чашки. — Что у тебя стряслось?

Внутри она вся сжалась от вопроса. Вообще, с момента, как она покинула мотель, она была как на иголках, и уже успела несколько раз пожалеть, что решилась на это. Нехорошее предчувствие лишь усилилось.

— Семейные проблемы, — уклончиво ответила она, проводя указательным пальцем по контурам салфетки.

«Нужно вернуться обратно», — решила она. — «Зря я покинула номер».

— На самом деле у меня не так много времени, — произнесла она. — Я хотела извиниться за то, что не пришла на встречу, не предупредив. А еще поблагодарить тебя за то, что выкупил перстень у того коллекционера.

— Не стоит благодарности, — как можно небрежней бросил Эдриан. — Для меня честь помочь семье друга.

Он, наверное, никогда не перестанет удивляться, как легко дается ему произносить это слово по отношению к Рику. Чтоб тот сгорел в Аду.

— Я хотела спросить тебя, — вдруг спросила Мия. — У вас же есть клиенты заграницей?

— Да, — он нахмурился, не понимая, куда она ведет.

— Скажи, ты или Рик летали по делам за пределы Штатов. Скажем, в Катар?

Эдриан Прайс напрягся. Ему стоило огромных усилий, чтобы владеть своей мимикой.

— Да. А почему ты спрашиваешь?

Мия немного успокоилась. Ну хоть одно объяснение.

— Просто перебирала его вещи и наткнулась на паспорт, — пояснила она, немного расслабившаяся и повеселевшая от этого факта. — Там были печати, а Рик мне никогда не говорил, что летал за границу.

Пришла очередь Эдриан Прайса расслабляться. Ей ничего не известно. Ну, если, конечно, его не подводит его наблюдательность.

— Ну, а что ты хотела, чтобы он все рассказывал тебе, после того случая, когда нам срочно нужно было выехать в Колумбию?

— Колумбию? — Мия нахмурилась.

Она точно помнила, что Рик упоминал, что поехал в Сан-Франциско. Он даже ей подарок привез. Снежный шар «Золотой мост», который она выкинула, при встрече, на его глазах, яро демонстрируя свое негодование.

— Рик сказал, что был в Калифорнии. В Сан-Франциско.

— А да, — тут же поправил себя Эдриан Прайс, делая глоток кофе. Он терял власть над своим самообладанием. — Запутался со всеми этими поездками. Ошибочка вышла.

Мия пристально посмотрела на мужчину. Последние слова он произнес странным голосом. Словно он пытался скрыть ложь, а его уши приняли малиновый оттенок. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь выискать причины его лжи. Не только лжи. Чего-то еще. Мия не знала. Так обычно бывает, когда пытаешься вспомнить название песни, случайно услышанной на улице.

Внезапно все её чувства обострились.

«Уходи! Уходи отсюда!» — кричало нутро, а разум в это время, как сумасшедший гнался по лабиринту мозга за какой-то навязчивой мыслью.

— Ну да, — она издала нервный смешок, чтобы хоть как-то подбодрить себя. — Действительно. Чего же я хотела.

— В любом случае, — произнесла она, потянувшись к своей сумке, собираясь сделать то, зачем пришла, а затем быстро уйти. — Я хотела поблагодарить тебя.

Мозг продолжал лихорадочно работать.

— … за то, что заплатил за то кольцо. Я… Я выпишу тебе чек.

— Даже не думай об этом. Это не обсуждается. Я не приму его.

— Я настаиваю. Не люблю быть в долгу.

«Что же, что же это такое? Думай, Мия».

— И не подумаю. Да и откуда у тебя столько денег? У простой студентки?

— Рик оставил мне все деньги, что у него были в банке, — на автомате ответила она, выписывая буквы в чеке.

— Рик доверял тебе, не так ли, Мия?

Несмотря на охватившую её тревогу и напряженную работу мыслей, она уловила зловещие нотки в голосе мужчины. Это заставило её поднять на него взгляд. От него исходила опасность. В этот момент, в самый пик паники, она поняла, что это была за мысль, что так долго мучала её. Всё это время прятавшаяся на задворках сознания и заставляющая её относиться к Эдриану Прайсу с недоверием. Он не мог знать, что перстень Роберта Хадсона был выдан ему за участие в воздушной кампании именно Войны в Заливе! Она никогда не упоминала этого в беседе. Он уже знал это, потому что перстень был у него, а история с коллекционером — выдумка от начала и до конца! Значит, он стоит за всем этим. Он убил Рика.

Эдриан Прайс наблюдал, как лицо девушки в считанные секунды побледнело, а глаза наполнились осознанием и ужасом. Игра наконец окончена.

— Я… Я отойду. В уборную, — произнесла она дрожащим голосом, поднявшись с места.

Он резко схватил её за запястье, сжав его, побуждая сесть обратно.

— Ты пойдешь со мной, — в его голосе был металл. — Даже не думай поднимать шум, иначе я пристрелю тебя на месте.

Повисла напряженная пауза. Мужчина удовлетворенно кивнул сам себе и произнес:

— Значит, никто нас не прослушивает, раз никто не появился, чтобы спасти тебя. Ты действительно пришла сюда одна, как кролик к удаву.

— Это ты убил его… — глаза Мии наполнились слезами.

— Он сам подписал себе смертный приговор, — мужчина произнес это с такой ненавистью, что внутри у неё все похолодело. — И ты последуешь за ним, если не скажешь мне, где он запрятал документы.

«Бен!» — в ужасе подумала Мия.

— А теперь поднимайся. Только без резких движений.

Мия подчинилась.

— Идем в машину.

Он усадил её на переднее сиденье. Скованная страхом девушка словно окаменела. Она не сопротивлялась, но он не мог рисковать, по этой причине, он, заняв место водителя, ударил её в висок, лишив сознания.

Глава сорок вторая

В это же самое время, на другом конце города ничего не подозревающий Бен составлял комбинацию слов из букв, что были на обороте каждого фото в том самом альбоме, который он нашел тогда, во время уборки квартиры покойного брата. Тогда же он нашел и кольцо, заставившее его терзаться адскими муками нелегкого выбора и угрызениями совести. Отросшая щетина покалывала, вызывая зуд кожи, но он все равно смог подавить это нестерпимое желание почесать щеки. Мужчина вывел на бумаге очередную букву, и, вернув последнюю фотографию в альбом, прочел весь текст целиком.

Wells Fargo Bank, Jonesboro, cell 1507 find key in CA. Be careful. Trust no one.

Обнаружь он это раньше, всё бы было по-другому. Но он не мог знать, что на обороте фотографий что-то написано. Никто не мог этого знать.

«Значит, та комбинация из цифр на обороте фото в рамке — не номер ячейки. А что-то другое, но тоже как-то связанно со всем этим», — подумал он.

— Бен? — окликнула его Роуг, заставив оторваться от гипнотизирования букв.

— М-м? — он посмотрел на девушку, которая сидела напротив.

— Ну что, получилось?

— Да, — он перевернул лист, показывая текст ей. — Все сходится. Ключ Мия нашла в рамке под фото, где они с Риком в Лос-Анджелесе. А он, как мы знаем, в Калифорнии.

Где-то около часа назад, уже после разговора с Мией, он позвонил Роуг, так как у неё был ключ от комнаты Мии в кампусе, и попросил её принести ему этот альбом — единственную вещь из квартиры Рика, которую Мия не взяла, не посчитав это нужным.

Осознание пришло к нему внезапно, по дороге на склад, где хранилась мебель. Благодаря вещам Рика он наконец оделся по местной погоде, что была довольно приятной, ну по сравнению с Европой или с Мэдисоном в это время года. Он шел, концентрируясь на мыслях, где может быть подсказка, давая прохладному воздуху, больше напоминающему позднюю осень, нежели зиму, овевать своё лицо. Оказавшись, наконец, один на свежем воздухе, он смог отбросить все будоражащие мысли, фокусируясь на деле.

Рядом с Мией ему было тяжело сосредоточиться, особенно теперь. Когда она так смотрела на него, вновь разжигая в сердце угольки надежды, которая успела превратиться в пепелище. Вчера, когда она уснула, он большую часть времени любовался ею спящей вместо того, чтобы искать зацепки в записях брата. Её взгляды, да и просто её присутствие кружило ему голову, словно чувство полёта Икару. Но в отличие от бедного мифического юноши Бен прекрасно знал, чего ожидать от приближения к солнцу.

Как бы он поступил на месте Рика, если бы ему нужно было спрятать что-то важное? Ключ в рамке для фото — просто гениальная идея. Сама Мия сказала, что если бы она в порыве гнева и обиды не швырнула её о стену, она бы ни за что не догадалась, что там что-то есть. Значит подсказка должна быть в месте как-то связанном с тем, где был найден ключ.

Альбом для фотографий! — Он аж замер на месте от поразившей его догадки. Ну конечно.

«Я не знала, что у Рик есть альбом с нашими фотографиями», — тут же всплыли в памяти её слова.

Немедля и минуты он позвонил ей, чтобы узнать, где находится альбом.

И вот теперь он здесь. В кафе близ кампуса. Помимо нужного альбома Роуг принесла еще несколько — все, что нашла в комнате Мии. Среди них был старый альбом биологических родителей девушки. Бен бездумно открыл его на середине, натыкаясь на свадебное фото четы О’Нилл. Мия определенно была похожа на свою мать.

— От Атланты до Джонсборо всего восемнадцать миль, — произнесла Роуг. — Доедем за полчаса.

— Доедем? — Бен пристально посмотрел на девушку.

Ему было неудобно прогонять её, особенно после того, что она сделала для них обоих. Ведь она приехала с самого утра, в свой выходной, в кампус, чтобы отыскать и принести нужную ему вещь.

И что они все лезут искать вместе с ним? Это не кино. Они, что, не понимают, что это может быть опасно?

— Конечно. Неужели ты думал, что я отправлю тебя туда одного?

— Я ценю твою заботу, но дальше я сам. Это может быть ловушка.

— Нам нужно держаться вместе, — настаивала Роуг. — Возможно, то, что ты найдешь… там причина смерти твоего брата. А теперь мы оба знаем, где это находится.

Ему захотелось стукнуть себя по лбу. Нужно было распрощаться с ней, как только он получил в руки альбом. Теперь же и она в опасности. Если души мертвых существуют в реальности, то сейчас, возможно, дух Рик стоит рядом и недовольно качает головой.

— Прости, что втянул тебя в это, — совершенно искренне произнес он.

— Я сама этого хотела, — поправила Роуг, опустив взгляд; на её щеках выступил румянец.

Бен пригляделся к ней, и от осознания у него подскочила температура. Он ей нравится. Смущение мгновенно охватило его, концентрируясь на кончиках ушей.

Вообще он реагировал так всегда, когда узнавал, что нравится какой-нибудь девчонке. Не считая недавнего случая с Карэн, конечно. Ведь он рос с Риком, который всегда перетягивал всё внимание на себя, заставляя девушек млеть.

Роуг заметила, что он неотрывно наблюдает за ней, и раскраснелась еще больше. Она напомнила ему его школьную любовь. Ведь у той тоже были азиатские черты лица. От этой мысли у него в груди защемило, а сердце наполнилось какой-то безнадёжной грустью. Вот перед ним сидит хорошая, привлекательная девушка, а его душа и сердце, очевидно, навеки отданы другой. Недоступной ему Мие. Несправедливо.

Но, наверное, он сам в этом виноват. Сам предпочитает быть плененным своей мечтой, захватившей сознание и потихоньку вытесняющей оттуда всё остальное. Но неужели так будет всегда?

— Все в порядке? — голос Роуг вырвал его из тяжелых мыслей.

— Нет, — признался Бен. — И я опережу тебя в следующем вопросе — ты не можешь мне ничем помочь.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Пойдем, — вдруг произнес он, поднимаясь. — Нужно покончить с этим делом.

***

18 декабря, Джонсборо, 11:40

Миновав охранника, они вошли в небольшое помещение банка, здание которого было немногим больше обычного частного дома, оставив арендованную на документы Роуг машину на парковке для посетителей.

Сидевшая за столиком, куда обращались все желающие получить какие-либо услуги в банке, девушка тут же радостно улыбнулась, увидев их.

— Давно Вас не было видно, я уже начала волноваться, — обратилась она к нему.

Она улыбнулась, кокетливо заведя выбившийся из прически локон за ухо, а Бен подавил инстинктивное желание обернуться. Очевидно же, что она обращалась к нему.

— Вы сменили прическу, — продолжала тем временем служащая, — Вам очень идет.

— Благодарю, — он решил подыграть и расправил плечи. — Скучали по мне?

Так сказал бы Рик. Роуг неодобрительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Служащая мгновенно покраснела, но взгляд не отвела. Значит, он все правильно сделал.

— Я пришел насчет ячейки.

— Конечно-конечно, — она поднялась с места. — Пройдемте, ключи нынче у меня, а то нашему управляющему надоело подниматься каждый раз на второй этаж.

— Оставайся здесь, — сказал он Роуг, а сам последовал за девицей, бесстыдно раскачивающей бедрами.

Практически весь второй этаж был оборудован под ячейки. Ну, если взять в расчет довольно низкий потолок, повторяющий форму крыши, то выходит не так уж много. Посреди хранилища стоял длинный стол, куда можно было положить вещи.

Служащая закрыла решетчатую дверь, а затем медленно прошла к нужной ячейке, оказавшейся среди нижних, то есть самых больших.

— Вот, — она вставила банковский ключ в предназначенную для этого отдельную замочную скважину, а затем повернула его.

Бен послал ей самую обворожительную улыбку, на какую был способен.

— Я буду здесь неподалёку, — произнесла она, поедая его взглядом. — Позовите меня, как закончите, мне нужно будет закрыть.

Она вышла и повернула за угол так, что он не мог её видеть. Он вставил свой ключ и открыл дверцу ячейки, выдвигающуюся наружу. Внутри был толстый запечатанный конверт формата А4 и внушительных размеров кейс серебристого цвета.

Он вытащил содержимое ячейки и положил на стол. У кейса был кодовый замок. Та самая комбинация из трех цифр, что была на обороте совместного фото Мии с Риком. Всё сошлось.

Бен открыл кейс и замер. Не то, чтобы он не предполагал чего-то подобного. По дороге сюда он прокручивал всевозможные варианты того, что он найдет здесь, и этот был одним из них. Просто он не ожидал, что их будет так много: кейс до отказа был полон денег.

Бен посмотрел на решетку, а затем на потолок в поисках камер наблюдения. Их, естественно, не было. Отлично, никто не видит этого, кроме него. Мужчина перевел взгляд обратно на стодолларовые купюры, тяжело сглотнув.

«Сколько же здесь денег?»

Усилием воли он заставил себя отлипнуть от созерцания зеленых бумажек и закрыть кейс. Очевидно, это грязные деньги, раз Рик хранил их в ячейке под вымышленным именем. Из-за них его, скорее всего, и убили.

Он открыл конверт, заглянув внутрь. Там были какие-то бумаги, фальшивое удостоверение личности и записная книжка в кожаном переплете. Мужчина вынул её, чтобы посмотреть содержимое записей: какие-то названия, имена и цифры. Но больше всего его внимание привлек белый конверт, вложенный посередине так, чтобы его было видно. Не задумываясь, он распечатал его. Внутри было письмо от Рика. Он узнал почерк.

«Моя маленькая Мия,

Я не сомневался, что ты найдешь это место, и, если ты читаешь это письмо, значит, я, скорее всего, уже мертв, а ты находишься в смертельной опасности. Я не хотел, чтобы так вышло. Поверь, я сделал всё, чтобы уберечь тебя от страшной правды, но если ты читаешь эти строки, то и этого было недостаточно…»

Бен опустил руку, в которой было письмо, и отвел взгляд. Его терзали противоречивые чувства. Ему было стыдно за себя, что он читает личное письмо, написанное братом для Мии, и в то же время в нём проснулась жгучая злость. Получается, Рик с самого начала оставил эти знаки ей. Знал, что он в опасности и все равно взвалил всё на Мию. Не на него, Бена, а на неё. Как он мог?

Он шумно выдохнул и принялся читать дальше:

«Прости меня за это. Я был вынужден работать на этих людей, так как боялся за вас, за свою семью. Они не оставили мне выбора. Поначалу я пошел туда сам, еще не зная, чем на самом деле занимается эта организация, и я чувствовал, что должен им за оказанную тогда мне услугу. Это они заплатили за меня залог и заставили семью Скотта отказаться от обвинений. А после было слишком поздно. Уйти — означало подписать себе смертный приговор и поставить под удар всех вас.»

Бен перевернул лист.

«Я не знал, как поступить. Чем дольше я работал на них, тем сильнее увязал в их темных делах. В конце концов, на нас вышли агенты ФБР, но у них не было никаких прямых доказательств, поэтому они обратились ко мне. Если ты читаешь эти строки, значит, я решился сотрудничать, и что Гидион или Эдриан Прайс узнали об этом, иначе это письмо никогда не попало бы к тебе.»

Дальше письмо обрывалось.

Продолжение следовало на следующей странице. Читая его, Бен не мог избавиться от чувства, что Рик чего-то не договорил в первой части.

«Вот, что ты должна сделать, как только закончишь читать это письмо. Конверт, с содержащимися в нем бумагами, передай специальному агенту Колонии. Она ведёт это дело, и только она может защитить тебя. Позвони ей по этому номеру.»

Далее шел номер телефона. Если бы на месте Бена тут сейчас стояла Мия, она бы сразу же узнала этот номер.

«Не покидай пределы банка, за тобой могут следить. Потребуй у Колонии приехать сюда.

Деньги, что ты скорее всего уже нашла в кейсе, — они для нашей семьи. Я откладывал их на черный день. Здесь должно хватить на то, чтобы обеспечить матери безбедную старость, тебе заплатить за оставшуюся учебу, а Бену на начало гражданской жизни, когда он оставит службу. Не вздумай рассказывать агентам об этих деньгах, иначе их конфискуют. Я хочу, чтобы после меня осталось хоть что-то, что поможет облегчить ваши жизни.

Прости, что скрыл от тебя всё это. Но так нужно было.

Я люблю тебя. Будь осторожна.

Р.S: Я всегда знал, Бен.»

Бен приблизил лист перечитывая постскриптум несколько раз. «Я всегда знал.»

Кровь отхлынула от его лица. Он приблизил лист, проверяя, есть ли там еще что-то. Он поднял его, посмотрел на свет, но ничего не обнаружил. Там должно что-то быть.

Быстро убрав чемодан обратно в ячейку и забрав большой конверт, вернув туда записную книжку, а письмо убрав во внутренний карман пальто, он кликнул служащую, чтобы выпустила его отсюда.

— Благодарю Вас, — быстро произнес он и чуть ли не со всех ног побежал вниз на первый этаж.

В небольшом зале ожидания к кассиру и банковскому служащему его ждала Роуг. Бен миновал её, подлетев к столику для заполнения бланков, хватая карандаш.

Должно быть что-то еще. Он стал быстро водить графитом закрашивая небольшой островок листа бумаги, рядом с таинственной надписью. Он оказался прав. Там было продолжение. На сером фоне отчетливо проступали буквы. «Береги её, брат. Дай ей то, чего я не смог.»

Мгновенно им овладела неимоверная ярость, бьющаяся в груди и грозящаяся разорвать внутренности. Руки Бена задрожали от жара, тлеющего внутри него Ада, а в уголках глаз выступили обжигающие слезы обиды.

Всегда знал! Знал и всё равно поступил так — присвоил Мию себе!

Ему хотелось что-нибудь разрушить. Все, что угодно, даже вот эту стеклянную стену, чтобы хоть на миг избавиться от этого всепоглощающего чувства ненависти и отчаяния. Рик умер и не спросить с него за это предательство! Он умер, избавив себя от всего и оставив его мучиться этим знанием и невысказанной ненавистью!

Зловеще-медленным движением он смял листы в руках.

— Бен? — окликнула его Роуг.

Она испуганно смотрела на дрожащего мужчину, лицо которого приняло каменно-злое выражение. Он посмотрел на неё, заставляя вздрогнуть — столько эмоций было в его взгляде.

— Что случилось? — участливо спросила его девушка, глядя, как по его щекам стекла пара слез.

Бен стыдливо отвернулся, утирая на ходу влажные дорожки.

«Что это с тобой, Хадсон?!», — подумал он, представляя голос своего инструктора. — «Соберись сейчас же! Надо же было разреветься при посторонних, как маленькая девочка!»

— Бен? — Роуг тронула его за плечо, но он резко одернул его.

— Всё в порядке, — ответил он ей севшим, от подавляемых слез, голосом.

— У вас здесь всё хорошо? — в голосе охранника слышалось подозрение. Он не сводил своего взгляда с Бена.

— Да, — ответила ему Роуг. — Мы уже уходим. Мы ведь закончили здесь? — она обратилась к Бену.

Он утвердительно кивнул, механически пытаясь разгладить помятые им же листы.

— Как ты? — спросила его Роуг, когда они сели в машину.

— Хреново, — признался он, вытащив из внутреннего кармана пальто письмо, выискивая глазами номер телефона агента, запоминая его.

Нужно покончить с этим. Но сначала он должен позвонить Мие и сообщить ей о находке. Слушая долгие гудки, он, под удивлённым взглядом девушки, оторвал от листа кусок бумаги, где был постскриптум. Мия не отвечала, тем самым вызывая внутри него беспокойство. Перед тем как ехать сюда, он тоже звонил ей, и тогда она не ответила. Не перезвонила и теперь не отвечает.

Он набрал еще раз. И в этот раз, спустя некоторое время, послышались короткие гудки. Она сбросила вызов. Он набрал еще.

«Абонент не доступен», — послышалось в трубке.

— Я поведу, — напряженно произнес он. — Быстрее. Нужно срочно вернуться в город.

***

Обратно в Атланту он гнал так, будто их преследовала сатанинская армия во главе с самим нечистым. Роуг не издавала и звука, крепко вцепившись в ручку у потолка. Свернув на парковочное место, он остановил машину, не завершив парковку. Бен выскочил, оставив дверь открытой, и побежал к номеру, который снял сегодня утром.

На половине пути он вспомнил про конверт, а затем побежал назад забрать его. Все-таки Рика убили из-за его содержимого. Нельзя было вот так оставлять его.

Дрожащими руками он открыл дверь в номер.

— Мия?!

Одним прыжком он оказался возле двери в ванную комнату, открыв её. Мии нигде не было.

Он оглядывал помещение, вертя головой, как сумасшедший. Окно было открыто, следов борьбы не наблюдалось. Получается, она что, добровольно покинула номер?

«Зачем? Зачем? Зачем ты это делаешь?», — думал он про себя, набирая её еще раз.

Но тщетно. Абонент был недоступен. «Это что такая месть за то, что я запер её здесь? Такой изощренный способ причинить боль за то, что покинул её тогда?»

На пороге появилась Роуг.

— Мия пропала, — тут же сказал он ей. — Её телефон выключен.

Девушка прикрыла рот рукой.

***

Очнувшись, Мия тут же поняла, что связана: лопатки свело из-за заведенных назад рук, а ноги просто онемели. Рот был заклеен клейкой лентой, больно стягивающей нежную кожу лица.

Память вернулась тут же. Кофейня, Эдриан Прайс, её страшная догадка, салон кадиллака, а затем тьма. Прайс похитил её! Сердце ускорило ритм от вмиг охватившей её паники. Мия попыталась разомкнуть заклеенные губы, чтобы закричать, но вышло лишь жалкое мычание. В этот самый миг появился её похититель.

Девушка замерла, уставившись на него полным страха и ненависти взглядом. В помещении, где они находились, вдруг наступила тишина, нарушаемая лишь её шумным, частым дыханием.

— Прекрасно, — произнес он, поставив перед ней стул спинкой вперед. — Я как раз шел тебя будить.

Он сел на стул, сложив локти на спинке и положив на них подбородок. Его лицо было спокойным, нечитаемым. Будто он уже тысячу раз так делал — похищал средь бела дня девушек. Эдриан Прайс тем временем молча разглядывал её. Мия пыталась не показывать страха, но тело и глаза выдавали её.

Прошло некоторое время, прежде чем он заговорил:

— Обычно я не прибегаю к таким грубым методам, как этот. Но ты просто не оставила мне выбора.

— Мы оба знаем, почему ты здесь, — продолжал он. — И мы оба выиграем, если ты будешь хорошей девочкой и расскажешь мне всё, что знаешь. Не заставляй меня делать тебе больно.

Мия тяжело сглотнула, сморгунов скопившиеся в уголках глаз слёзы.

— Итак, на счет три я избавлю тебя от этой не самой приятной, но необходимой вещи. Только не вздумай орать, тебе же будет хуже. Поняла?

Она не шелохнулась.

— Я спрашиваю, поняла?

Мия утвердительно кивнула.

— Раз, два, — он дернул ленту, не досчитав до трех.

— Ты заплатишь за то, что сделал, — произнесла она, выплевывая слова.

Её правый сосок словно обдало кипятком. Мия взвизгнула и инстинктивно согнулась, насколько позволяло её нынешнее положение. Из глаз от причинённой боли брызнули горячие слёзы.

— Ответ не правильный, — прошипел мужчина.

Все еще согнувшись, девушка посмотрела на него исподлобья, выискивая источник этой обжигающе-унизительной боли. В руке у Эдриана Прайса была железная линейка.

— Получишь еще, если вздумаешь сказать что-то не по теме, — предупредил он её.

Подбородок Мии задрожал.

— Как я сказал, мы оба только выиграем, если ты начнешь говорить. Учитывая, что мы ограничены во времени, советую тебе делать это незамедлительно, иначе тобой займутся настоящие мастера своего дела. Они не оставят на тебе живого места. Итак?

— Мне нечего сказать, — ответила она. — Я ничего не знаю, кроме того, что ты убил его.

— Ответ не правильный.

Мия зажмурилась, закусив губу. Она не издаст и звука. Она ничего ему не скажет. Она не предаст Бена, даже если ей придется расплатиться своей жизнью.

При мысли о Бене из неё вылилась очередная порция слез. Ну почему она не послушалась его и пошла на эту встречу с Эдрианом Прайсом?! Почему она такая дура, не догадалась сразу, что он замешан во всём этом? И Господи, чем же занимался Рик, раз его “коллега” так спокойно сидит и бьёт её железной линейкой по соскам? Неужели он тоже творил подобное?

Левый сосок обожгло болью. Она прокусила губу до крови.

— Я правда ничего не знаю! Рик не посвящал меня ни во что!

— Да? Тогда почему ты так внезапно исчезла? Причем так умело ушла от моих людей.

Значит это правда. За ней действительно следили. Господи, хоть бы с Беном всё было хорошо. Хоть бы он нашел её и спас от этого жуткого человека. Но Мия понимала, что это напрасные надежды. Как он найдет её? Её никто не спасет. Отчаяние затопило её, и Мия позорно разревелась.

— Хватит ныть, — процедил Прайс сквозь зубы, растирая ноющие виски. — Заткнись! Замолкни!

Но плач лишь усилился. Эдриан Прайс вынул свой шелковый платок, засунув его ей в рот, а затем вновь заклеил его лентой.

Дышать стало совсем трудно из-за забитого носа, и она начала задыхаться. Но Прайс освободил её от кляпа, лишь когда её лицо приняло малиновый оттенок. Откашливаясь Мия вдруг вспомнила её разговор с Беном о пытках. Теперь она испытала их на себе. Какой же он все-таки молодец, раз смог выдержать подобное. Он, и правда, — настоящее чудо. Чудо, которое всегда было рядом, а она не замечала, вместо этого отдав своё сердце парню, подвергшему её этому кошмару.

— Он убьёт тебя, — произнесла она, судорожно дыша. — Он убьет тебя. Найдет на краю света, чтобы отомстить за меня.

— Кто?

Тонкие губы мужчины расплылись в паскудной улыбке.

— О, твой «второй» брат — близнец Рика, — он хмыкнул. — С ним ты тоже трахалась?

Мия не выдержала и отвела взгляд, а Прайс противно засмеялся.

— Интересная у вас семейка, — его ухмылочка прекрасно передавала его грязные, как помойная вода, мысли. Мия чувствовала себя отвратительно.

— И почему бы ему выслеживать меня? Есть причины? — он вновь стал серьёзен.

Она по-прежнему не глядела на него.

— Отвечай! — он хватил её за подбородок, сжимая.

— Ему что-то известно? — продолжал допрос Прайс, больно сдавливая подбородок. — Где он сейчас находится?

Она продолжала молчать.

— Знаешь, как я думаю расправиться с тобой? — он отпустил её лицо, а его голос стал зловеще-спокойным. — Инсценировать самоубийство.

Мия вздрогнула и в ужасе посмотрела на него.

— Якобы ты перерезала себе вены от горя по возлюбленному, трагически погибшему в автокатастрофе. Это то, что тебя стопроцентно ждет, если ты ничего не скажешь. А если скажешь то, что я хочу знать, может, я подумаю, стоит ли сохранить тебе жизнь или нет.

Она сжала пальцы в кулаки, так что ногти впились в кожу, отвлекая себя на боль. Она не будет больше плакать при нём. Не покажет слабости, несмотря на то, что паника буквально заглушила все мысли, кроме одного мерзкого писклявого голоска, что уговаривал сдаться и, возможно, спасти себе жизнь.

Эдриан Прайс прекрасно видел всё это в её глазах.

«Девчонке явно что-то известно, но она колеблется, невзирая на страх смерти. Видимо боится за своего второго любовничка-братика. Мда. Инцест — дело семейное. Хотя они вроде и не родные, считается ли это инцестом? О чём я вообще думаю?»

— Подумай об этом. У нас еще есть время, хоть и его мало, — он поднял с грязного пола свой платок. — Открывай рот.

Мия не стала сопротивляться.

— Умница, — он заклеил ей губы. — Такая послушная, хоть и по-своему строптивая. Интересно, в постели ты такая же?

Сердце Мии пропустило удар. Она замерла и побледнела.

— Даже не думай, что я буду трахать тебя после “обоих Риков”. Ты слишком высокого о себе мнения.

Он поднялся с места.

— Скоро вернусь.

Покинув “допросную” он прошел в свою просторную гостиную лофта. Он тут же потянулся к её вещам. Эдриан не желал более тратить время и решил действовать сам, пока девчонка Рика льет крокодиловы слезы.

Кто-то настойчиво звонил ей, пока он нес её сюда и связывал. Противная трель выбесила его еще больше, чем вес бессознательной девчонки, и он вырубил его. Нужно посмотреть, кто это был, возможно, её ненаглядный Бен. Может, он будет более сговорчивым, особенно когда узнает, что она в его руках.

Мужчина довольно улыбнулся, когда его догадка подтвердилась. Он нажал на кнопку вызова.

Телефон Бена зазвонил. Сердце ударило особенно сильно, когда он увидел её имя.

— Мия!

— К сожалению, она не может сейчас говорить, — послышался в трубке незнакомый мужской голос.

— Кто это? — Бен напрягся. — Что с Мией?

— С ней все в порядке, во всяком случае пока.

Он сжал свободный кулак. Стоящие неподалеку Роуг и Джина увидели, как на лице мужчины заиграли желваки.

— Эдриан Прайс, — произнес он. — Или кто-то из его людей.

— Угадал, — одобрительно произнес тот. — И раз уж ты такой умный, то думаю ты уже догадался зачем я звоню тебе.

— Отпусти её. Она ничего не знает.

— Но знаешь ты?

— Да, — подтвердил Бен. — И у меня есть то, что тебе нужно. То, что вы так упорно искали. Я отдам тебе это, взамен ты отпустишь её.

— Интересное предложение, — голос Эдриана был спокоен, но внутри он ликовал так, что хотелось подпрыгивать. — Я подумаю над ним, посоветуюсь с твоей «сестренкой», посмотрим, что она скажет на это.

— Не смей к ней прикасаться, — Бен вложил в это предложение весь свой гнев.

— Над этим я тоже подумаю. А пока без шуток, Бенни. В любой момент я могу убить её. Не вздумай звонить копам или ФБР, — с этими словами Прайс отключился.

Глава сорок третья

18 декабря, Атланта, 13:12

— Проклятье! — выкрикнул Бен, рубанув кулаками воздух.

Далее последовал поток грубых ругательств. Роуг и Джина инстинктивно сжались, глядя на мужчину с опаской. Он попытался позвонить на номер Мии еще раз. Но абонент снова был недоступен.

«Нужно было отправить её домой!» — отчаянно думал он. — «Нельзя было оставлять её одну! Нужно было сразу идти в полицию, а не играть в детективов!»

Волна бессильной злости немного отступила, и мужчина в изнеможении плюхнулся на кушетку, накрыв голову руками. Роуг и Джина рискнули подойти к нему.

— С ней всё в порядке, — тихо произнесла Роуг, легонько дотрагиваясь его плеча. — Я уверена.

Но Бен не слушал её, думая лишь о том, почему у него никак не получается уберечь близких. Он просто обязан спасти Мию. Любой ценой. Мужчина не сомневался, что Эдриан Прайс перезвонит и назовёт ему место, где они смогут произвести обмен. Ведь ему очень нужны эти документы, а Бену нужна Мия. Но он подозревал, что живыми Прайс и его люди их не отпустят. Они слишком много знают. Ему нужно оружие и побыстрее. Он резко встал с места, заставляя девушек отшатнуться, а затем принялся собирать свои вещи.

— Куда ты? — с тревогой спросила Джина.

— Я должен идти, — начал Бен, оглядывая на всякий случай комнату в поисках возможно забытых вещей. — Благодарю, за всё, что сделали для нас.

— Подожди, Бен, — темнокожая преградила ему путь. — Не лезь на рожон. Давай мы все вместе подумаем, что можно сделать.

— У нас нет на это времени. Тем, кто убил Рика, ничего не стоит убить еще раз. Я должен спасти её. Пожалуйста, отойди.

Что-то в его интонации и взгляде заставило девушку подчиниться.

— Я одолжу машину на кое-какое время, — обратился он к Роуг, остановившись возле входной двери. — Я верну её целой и невредимой. Постараюсь во всяком случае.

Та кивнула, а Бен открыл дверь и замер. На пороге стоял мужчина с перебинтованной головой, опираясь одной рукой о стену, а второй держась за ребра. Левая половина заросшего лица была ободрана, словно его терли наждачной бумагой. Воняло от него страшно.

Увидев его, мужчина вытаращил глаза и приоткрыл рот.

— Р…Рик? — спросил он его, убирая руку от стены, пытаясь выпрямиться.

Но у него не получилось. Мужчину занесло, он не упал лишь благодаря молниеносной реакции Бена.

— Это же тот самый детектив! — воскликнула Роуг. — Веди его скорее сюда.

Бен помог мужчине дойти до кушетки: ко всему прочему тот еще и хромал. Джина подала ему стакан воды, как только тот сел. Он жадно принялся пить, не сводя с него удивленного взгляда низко посаженных бровей.

Бен изучающе рассматривал «Последнего Бойскаута», убеждаясь, что не ошибся в характеристике. Видимо с ним что-то случилось и совершенно точно из-за дела, что ему поручила Мия.

— Б-Благодарю, — он протянул стакан одной из девушек.

— Что с Вами произошло? — спросил его Бен.

— Н-несчастный с…случай, — в его голосе слышалась издевка. — Я так п-понял, т…т-ты — н…н-не Р-Рик.

— Это — его брат-близнец, — встряла Роуг. — Бен.

— Я ищ-щу М-Мию, — пояснил детектив. — Её телеф-фон н-не д-доступ-пен. Она в опас-сности.

Девушки переглянулись между собой, и, конечно, детектив заметил это.

— Чт-то с-случилось?

— Мия в руках людей, убивших Рика, — ответил ему Бен.

Лицо мужчины вытянулось, а его взгляд словно отзеркалил его эмоции: таким он стал потерянным.

— Что Вам удалось выяснить?

Мужчина открыл рот, намереваясь ответить, а затем закрыл его.

— У в-вас не найдется ч-что-нибудь в…в-выпить? — спросил он, обращаясь к Джине, спустя короткую паузу.

***

Убедившись, что за девушкой и правда следили он тут же направился в агентство по прокату автомобилей, чтобы выяснить личность человека, арендовавшего тот неприметный седан. Для этого ему пришлось использовать точную копию своего старого полицейского значка, который он сделал в начале своей частной практики. Большинство людей охотно делились информацией, будучи уверенными, что перед ними представитель закона. Но самые важные детали обычно он получал без вмешательства фальшивого значка.

Тучная служащая агентства, на лице которой хорошо читалась усталость от собственной жизни, сухо сообщила ему, что без ордера она не предоставит ему никакой информации. Он этого ожидал. По этой причине у него всегда были с собой мелкие купюры в пять, десять и двадцать долларов. Для таких случаев. Убедившись, что за ними никто не наблюдает, он протянул женщине десятидолларовую бумажку. Она выгнула бровь и смотрела на него очень долго, прежде чем накрыть купюру журналом, который читала до его прихода.

— Я подумаю над этим, если увижу близняшку этой банкноты.

— К-как н…насчет мистера Эндрю Д-Джексона? — спросил он, доставая двадцатидолларовую бумажку. — Может ли он п-повлиять на В-ваше оконч-чательное р-решен…ние?

Женщина кивнула. Спустя десять минут у него были данные. Автомобиль был снят небольшой компанией занимающейся грузоперевозками. Он также получил имя человека, пришедшего за машиной. Зачем бы подобной компании снимать легковой автомобиль? Записав в свой блокнот название компании и имя, он покинул агентство.

Следующей остановкой было интернет-кафе. В сети он нашел кое-какую информацию о Хадсоне, и она привела его на сайт компании, в которой он работал при жизни — крупному международному холдингу, совсем молодому, если смотреть на даты основания. Не нужно было разбираться в экономике, чтобы понять — что-то в этой компании нечисто. Но обычно все нарушения закона в таких местах ограничивались «беловоротничковыми» преступлениями. За такое не убивают. Во всяком случае, он еще ни разу с таким не сталкивался. Он стал искать дальше, проверяя информацию о грузовой компании, которая являлась дочерним предприятием компании, занимающейся транспортной логистикой. Принадлежащей не кому-нибудь, а именно этому холдингу. Подозрительное совпадение, но, к сожалению, ничего не доказывающее. Звонок своему бывшему клиенту, работающему в Налоговом Управлении, тоже ничего не дал. Холдинг был чист, как «трусы девственницы». Но так, скорее всего, было благодаря покойному, занимавшему при жизни пост финансового директора. Он-то точно знал, куда уходили деньги.

Записав себе номер грузовой компании в блокнот, он покинул интернет-кафе и направился повидать старого знакомого, работающего в телефонной компании. После довольно продолжительной, напряженной беседы на улице возле его рабочего места, Дин получил то, за чем пришел — распечатку звонков с номера, принадлежащего некогда Хадсону.

Его интересовали последний исходящий звонок, сделанный около часа ночи, за несколько часов до аварии, и последний входящий около полуночи. Больше старый знакомый помогать не захотел, сказав, что «только за распечатку его уже могут трижды уволить, а проверять, кому принадлежат номера звонивших без ордера — преступление». Детектив поблагодарил его. Звонить по указанным номерам он пока не собирался. Учитывая, что последний входящий звонок был сделан со стационарного телефона, и проверить, кому он принадлежит, не составляло труда.

Примерно в то же время, как он получил распечатки, ему позвонил его бывший напарник, сообщив, что ведущий дело об аварии детектив отказался предоставлять какую-либо информацию, сказав, что не понимает его мотивов и без официального запроса не поделится никакими материалами. Странно, обычно копы охотно шли на сотрудничество хотя бы просто из любви потрепаться друг с другом. Но бывали и исключения. Попадались и такие, как этот Грин, действующие строго по протоколу. Или тут было что-то другое?

По этой причине пришлось обращаться к той, к кому он категорически не желал. К прокурору Хелен Харрисон, с которой он не виделся и не общался больше года. Со дня похорон дочери. Но он хотел помочь Мие, очевидно, получившей ворох неприятностей в наследство от своего жениха. Мие, так сильно напоминающей ему собственную дочь.

— Я не верю своим глазам, — послышалось в трубке спустя несколько гудков. — Это ты, Джексон?

— А т-ты к…к-как дум-маешь?

— Честно говоря, думала, что ты умер, и сейчас мне звонят, чтобы сообщить о твоих похоронах, — серьёзно ответила женщина, без тени сарказма.

— Ус-спеешь поплакать н-на моей м-могиле. Мне нуж-жна т-твоя помощь.

— Тебе хватает наглости еще просить меня о чём-то?! — напускная холодность быстро улетучилась, уступив место возмущению. — Да я чуть не поседела, выискивая тебя по всему городу! Я думала, что ты дал убить себя грязным нарикам или покончил с собой! Я звонила тебе, а ты не брал трубку. Неужели, я для тебя ничего не значила, раз ты просто взял и исчез?!

— Нет, я понимаю, ты был разбит, — продолжала она, так как детектив даже не пытался её перебить. — Смерть Алисы — ужасная трагедия. Но… Эй, ты еще там?

— Конечно, — тихо ответил он. — Я же п-позвонил.

— Что тебе нужно? — обреченно спросила она.

Он не ждал, что сможет получить нужную информацию без встречи с бывшей, но все же надеялся. Они сидели в итальянской забегаловке, где, как выражалась Харрисон, «подавали лучшую персональную пиццу во всём городе». Дин привык к тому, что люди смотрят на него с презрением. Но он просто терпеть не мог, когда на него смотрели с жалостью. А Хелен смотрела именно так.

— Хорош-шо в-выглядишь, — он не удержался от комплимента.

Хелен Харрисон действительно выглядела хорошо. Ну это не мудрено. Избавилась от отравляющего её жизнь, в его лице, куска дерьма. Он до сих пор не мог понять как так получилось, что они оказались в одной постели. Он — самый обыкновенный детектив, недавно разведенный с женой, и она — ни разу не замужняя бывшая адвокатша, а тогда — только начинающий прокурор. Он явно не в её лиге. Но каким-то непонятным образом это случилось. Но то, что произошло после, вообще не поддается никакому объяснению. Они стали встречаться. Сменившая карьеру, она поддержала его в стремлении уйти из полиции и открыть своё дело. А как она дружила с Алисой. Он дернул челюстью, пытаясь прогнать вмиг настигшие его невыносимо тяжелые мысли, которые хотелось залить водкой или дешевым виски.

— Спасибо. Ты… Ты тоже.

Он ухмыльнулся.

— Ты вернулся к работе? Новое дело?

— Да. По-эт-тому я и п…позвонил тебе. Удалось ч…что-то раз-здобыть?

— Может, посвятишь сначала?

— Не м-могу. У меня м-мало в-времени.

Женщина тяжело вздохнула.

«Тебе не нужно это», — подумал он. — «Поверь мне».

— Вот, — она протянула папку. — Это протокол с заседания суда. Я сняла копию. Можешь забрать. Только не свети где попало.

— Б-Благодарю, — он забрал папку, а затем поднялся с места.

— Подожди, — она вытянула руку, сжав её в кулак. — Я надеялась, что мы сможем поговорить. О том, что случилось.

— В другой раз. Р-Рад был повидать.

Она ничего не ответила. Он покинул закусочную.

Он запретил себе сокрушаться из-за того, что произошло. Потом у него еще будет достаточно времени для этого. Прочитав протокол и ознакомившись с материалами дела, он не нашел ничего подозрительного, кроме одной детали.

Если верить написанному, виновник аварии — простой водитель грузовика, работающий в крупной, довольно известной транспортной компании (никак не связанной с холдингом, он проверил), что ехал в центр снабжения за грузом, который должен был отвезти. И при этом его защитой выступает дорогой адвокат из крупной и уважаемой фирмы. Или ему работодатель обеспечил такого дорогого защитника?

По словам обвиняемого, он просто не обратил внимания на красный свет светофора, горевший к тому моменту уже несколько секунд. «Ушел в себя. Очнулся, когда грузовик уже протаранил машину». Проверка на алкоголь ничего не выявила. Он был бодр и трезв. Никаких дорожно-транспортных нарушений, кроме парочки штрафов за парковку в неположенном месте. Мужчина полностью признал свою вину и получил два года тюрьмы, несмотря на криминальное прошлое. В молодости обвиняемый сидел за кражу.

Экспертиза вскрытия тела погибшего в аварии мистера Хадсона показала, что тот был пьян в минуту столкновения. Видимо, это сыграло важную роль. Но он-то, в отличие от водителя грузовика, не нарушал правил. В любом случае, адвокат оправдал свой гонорар раз сумел скостить срок лишь до двух лет. Тот мог получить и все семь.

Дин принял решение побеседовать с мужчиной и позвонил в тюрьму, чтобы договориться о посещении в этот же день. Но, как оказалось, заключенный, с которым он хотел встретиться, умер. Убит во время массовой драки в столовой около месяца назад. В этот самый момент в голове мужчины загорелась красная лампочка. В такого рода совпадения он не верил. Стало совершенно ясно, что авария была далеко не случайностью. Рика убили и потрудились замять следы, избавившись от исполнителя. Оставалось лишь понять кто. И что им нужно от Мии. Неужели это как то связанно с этим холдингом? Зачем бы крупной и уважающей себя крупной компании идти на такое?

Нужно было срочно выяснить это и предупредить девушку. Поэтому он позвонил в ту грузовую компанию, снявшую автомобиль, чтобы следить за ней. Это было ошибкой. Но тогда он еще не знал этого, хоть и понимал, что рискует быть обнаруженным.

Он позвонил по найденному номеру, представившись вымышленным именем, и попросил к телефону человека, который получил арендованное авто.

— Его нету, — сообщил грубый, с хрипотцой, совершенно разбойничий голос. — Зачем он вам?

— Я по п-поводу ав-варии, — ответил он. — Он въехал в меня с-с…сзади и дал Вашу виз-зитку, сказав п-позвонить и д…договориться на с-счет ущ-щерба.

— Я оставлю ему сообщение, — ответил мужчина после продолжительного молчания. — Продиктуйте, пожалуйста, свой номер телефона и имя.

Время уже близилось к семи вечера. Но он не собирался сидеть и ждать у телефона, когда с ним свяжутся. Удочка заброшена, он может заниматься делом дальше, а именно — выяснением, где Хадсон был в ночь смерти.

Как он и предполагал его поиски привели его к женщине, точнее к секретарше покойного. Выяснив её адрес сразу же направился туда. На дорогу у него ушло около часа. Прав он лишился год назад за вождение в нетрезвом виде, так что пришлось использовать общественный транспорт.

Женщина была дома.

— Кто там? — послышался за дверью её голос.

— Д-добрый в…вечер, моё имя детектив Смит. — соврал он. — М-Могу я п…п-побеседовать с мисс? — он прочитал её фамилию, что записал в свой блокнот. Дверь приоткрылась на цепочку. Через небольшой проём на него смотрела молодая женщина с немного выпирающими скулами и довольно мрачным макияжем.

— Покажите ваш значок, — в её голосе слышалось напряжение.

— Что вам нужно? — спросила она, после демонстрации.

— С…С-Скажите, мисс. Вы знал-ли этого ч-человека? — он показал фото, отслеживая её реакцию.

Женщина заметно помрачнела и на миг закусила нижнюю губу. Но это было лишь на миг. Она вновь перевела на него взгляд, в котором легко читалась боль и произнесла:

— Это мой бывший босс — Рик… Мистер Хадсон, — поправила она себя на ходу.

— Я расследую д-дело о его гибели и х-хотел бы поговорить с в…в-вами.

— Разве виновника аварии не посадили?

— Всп-плыли кое-какие д-детали. В-вы позволите?

Женщина колебалась. Было видно, что она не хотела впускать его к себе в дом. И что она боится. Она определенно что-то знает.

— В…все в п-порядке?

— Да. Проходите.

Она закрыла на миг дверь, убирая цепочку. От его слуха не укрылся удар об пол чего-то тяжелого. Пройдя в апартаменты, он как-бы невзначай обернулся, обнаружив в углу около двери железную биту.

— Хотите кофе? — предложила женщина, которая принялась лихорадочно открывать и закрывать ящики буфета в поисках чего-то.

Одета она была по-деловому: в белую блузку с расстегнутыми верхними пуговицами, образовывающими вырез, в котором соблазнительно проглядывался кружевной лифчик, и черную облегающую юбку.

— Б…Благодарю, — он встал посреди смежной с кухонькой гостиной, рассматривая интерьер. Обыкновенный беспорядок. Никаких калечащих предметов, кроме биты, не наблюдалось.

— Так, что Вы хотели узнать? — спросила его женщина, подав ему кружку. Он успел заметить, что она застегнула все пуговицы чуть ли не до самого горла.

— С-Скажите, — начал он, поставив предложенный напиток на столик и усаживаясь напротив неё. — Какие от-тношения были меж-жду В-вами и покойным?

Женщина дотронулась рукой до своих прилизанных волос. Она сидела к нему полубоком, закинув ногу на ногу, качая верхней.

— Он был моим начальником, — ответила она, избегая его взгляда. — Почему вы спрашиваете именно это?

— Стандартный п-процесс, — он обратил внимание, что её глаза забегали. Она нервно кусала губы. — Когда Вы вид-дели его в пос-следний раз?

— За день до аварии. Вечером, когда мой рабочий день закончился, я попрощалась с ним и пошла домой.

Врет.

— Он ос-стался в оф-фисе?

— Да. Он частенько задерживался на работе.

— С-Скажите. Был ли м-мистер Х-Хадсон у В-вас когд-да-либо д-дома?

Уши секретарши стали красными. Лишь тонна макияжа не давала краске залить её лицо. Качание верхней ноги стало более быстрым и теперь больше напоминало дергание.

— Нет, — ответила она после недолгой паузы. — То есть был. Пару лет назад после одной вечеринки. Помог добраться сюда. Я была навеселе. У вас еще много вопросов?

— А В-вы куда-то торопитесь?

— Вечер пятницы. У меня была тяжелая неделя, и я бы хотела отдохнуть.

— Т-Тогда п-перестаньте врать, и мож-жет быть с-скоро я из-з-збавлю В-вас от с-своего п…присутствия.

Женщина перестала дергать ногой. В квартире наступила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Грэйс поднялась с места неестественно медленно и пошла обратно к кухоньке. Её глаза были на мокром месте и полны страха. Открыв один из ящиков, она достала запечатанную бутылку вина и принялась откупоривать её.

— Д-Давайте я расскаж-жу Вам, что з-знаю, — произнес он, глядя на её спину и лихорадочную работу правой руки. — Я з-знаю, что В-вы звон-нили своему боссу около полуноч-чи с В-вашего домашнего т-телефона. Я так же з-знаю, что он не ноч-чевал дома, по р…р-рассказу его п-подружки…

При упоминании Мии, удерживающая бутылку рука женщины соскользнула, и та, потеряв опору, упала на столешницу, разбившись. Вино сразу же разлилось по всему периметру, пачкая женщине её белоснежную блузку. Она тут же поспешила исправить случившееся.

— Я п-подозреваю, что у В-вас был с ним р-роман, и в ту роковую ночь он б-был у Вас. А после, с утра п-поехал домой, но попал в с…с-страшную аварию. В-Виновник которой б-был недавно убит в т-тюрьме во время д-драки.

Грэйс пыталась отмыть пятна в раковине. Она дрожала. Даже сквозь шум воды он слышал её всхлипы.

— То, ч…что он был у Вас — не п-преступление, но вы в…в-всё равно с-солгали. Можно предполож-жить, ради с-спасения р…р-репутации. Роман с н-начальником не вез…зде принимают с-снисходительно. Но я подозреваю, что Вы с…сделали это по д…другой причине. Я думаю, В-вам что-то из…звестно.

Далее наступила продолжительная пауза, нарушаемая лишь шумом воды. Спустя несколько минут женщина перестала трястись и всхлипывать. А после выключила воду и повернулась к нему. Жуткое зрелище — вся её косметика потекла от пролитых слез.

— Вы понятия не имеете, во что ввязываетесь, — спокойно произнесла она, несмотря на прерывистое дыхание. — Лучше оставьте всё, как есть, если Вам дорога ваша жизнь.

— Авария б-была п…п-подстроена? — он больше озвучил факт, нежели спросил. — К-Кем? Чем к…к-конкретно занимается эта компания? В…Вам угрожают?

Но женщина лишь отрицательно покачала головой. Это могло означать всё, что угодно.

— Уходите.

— Я хочу помочь В-вам, — он говорил искренне. — Вы д-должны довериться м-мне.

— Мне никто не может помочь, кроме себя самой.

— Я не уйду от…тсюда. Я не ос…ставлю Вас тут од…д-дну.

— Вы не полицейский, — произнесла она, улыбнувшись горькой улыбкой. — Иначе сказали бы «поедемте со мной в участок» или что-то еще в подобном роде.

— Был им к…когда-то, — признался он. — Я — частный д…детектив. Меня наняла М-Мия О’Нилл.

Она хмыкнула.

— Вот и помогите ей. А меня оставьте в покое, — выплюнула она, а затем обойдя его прошла в другую комнату, закрыв дверь.

Не зная, что делать, он сел ждать, когда та вернется. А после поднялся и пошел наводить порядок на кухне. Спустя сорок минут женщина вышла. Видимо, принимала душ. Она была в халате, черные разводы на её лице исчезли, а голову покрывало полотенце, завязанное чалмой. Увидев его, она вскрикнула.

— Вы еще здесь?! — она тяжело и часто дышала, прижав руку к груди. — Я же сказала Вам уходить.

— Т…Только ес-сли пойдете со м-мной. Вы в опас-сности.

— Я сказала — убирайтесь или я вызову настоящую полицию! — резким движением она схватила телефонную трубку.

— Вы с…с-совершаете ошибку, мисс.

— ВОН! ВОН!

— Хорошо. Хорошо. Если В-вам будет нужна п…помощь, — он поднял руки в примирительном жесте. — Вот мой н-номер, — он подложил визитку под магнит на холодильнике, а затем покинул её апартаменты.

Но не ушел далеко. Завернул за угол коридора. Думал, что женщина окликнет его. Но нет. Выйдя на улицу, он тут же набрал Мию О’Нилл. Хотел предупредить её. Но её телефон был недоступен. Его тут же посетило дурное предчувствие.

Рядом с домом находился паб. Ноги сами понесли его туда, хоть он и зарекся не пить, пока не закончит это дело. Сев в самом дальнем углу, он попросил у бармена водки с тоником. Лимит его выдержки подходил к концу. Сначала беседа с бывшей, теперь еще и произошедшее у этой свидетельницы. А алкоголь помогал ему успокоиться и заглушить мучающие его голоса совести, скорби и ненависти к себе.

Но в этот раз мозг не спешил забываться спиртным. Беседа с подчиненной покойного Хадсона кое-что прояснила. Всё-таки холдинг. Все ниточки ведут к нему. Он был на сто процентов уверен, что дорогого адвоката водиле наняли именно они. Заказчики. Мотив потихоньку выстраивался. Что-то в этом холдинге нечисто, и Рик, как финансовый директор, знал это. Может даже прилагал к этому руку. Возможно, он грозился сдать их там всех или проболтался ненароком, что его решили убрать. Но по-тихому. Чтобы все думали, что это несчастный случай. Самоубийство подстроить — не вариант, у мужика было всё. Зачем бы ему убивать себя? Авария — идеальное решение. Они наняли того, кто это сделает, не побоявшись сесть в тюрьму, а после убрали и его. Велико же их влияние, раз они смогли добраться до него в тюрьме.

Он попытался дозвониться до Мии О’Нилл еще раз, и после очередного “абонент недоступен” поднялся с места, намереваясь разыскать девушку, залпом осушив выпивку.

Поблагодарив бармена за водку, он покинул паб. Дин остановился на светофоре. Ожидая зеленого сигнала, ощутил сильный толчок в спину. Алкоголь притупил его реакцию, и он полетел прямо под колеса проезжающего автомобиля. Водитель резко затормозил. Его отбросило, и он хорошенько проехался лицом по асфальту, прекрасно ощущая эту боль и хруст своих ребер, прежде чем потерять сознание. Очнулся уже в больнице среди ночи. Лишь утром ему удалось покинуть её, выписавшись под свою ответственность и поругавшись с персоналом. От телефона пришлось избавиться. По нему его, скорее всего, и отследили вчера.

В такси по дороге в свой офис он услышал по радио о взрыве, произошедшем ночью в связи с утечкой газа в районе, где его сбили. Где жила Грэйс. Он приказал водителю ехать туда и обнаружил дыру на месте квартиры женщины. Пострадали и соседние апартаменты. Кроме неё погибло еще несколько человек.

Бен слушал его, не перебивая и кипятясь всё больше с каждым словом, но не выдав себя. Получается, реши этот алкоголик, распивающий сейчас вино словно гранатовый сок, позвонить Мии вчера чуть раньше семи вечера, ничего бы этого сейчас не было. Но ему нужно было непонятно зачем потянуть всё, зайти промочить горло например. Да, он чуть не погиб из-за этого дела, но всё равно. Предупреди он раньше, даже просто сказав всё что узнал, Бен бы не думал ни секунды и отправил бы Мию подальше отсюда, даже если бы пришлось её связать и привезти в аэропорт так. Да и сама бы она получила неопровержимые доказательства того, что в опасности. Она бы и носа не высунула из номера, а так — что? Сбежала через окно и куда? В лапы к убийцам.

Он скрипнул зубами и сжал кулаки.

— Теперь в-ваша о…оо-очередь. Ч…что произошло?

— Все просто. Мия попала в руки к людям холдинга, не зная, что опасность именно там, — ответил ему Бен металлическим от сдерживаемой злости голосом.

— Хотел-лось бы по п-подробней. Меня ч…чуть н-не уб…били из-за вас…

— Вам за это и платят, — огрызнулся Бен. — За риск. И сообщи вы ей раньше всё, что узнали до посещения той женщины, ничего бы этого сейчас не было.

— Не с…с-смей учит-ть м-меня, с-сопляк к…к-как работать! — от возмущения заикание мужчины усилилось. Он попытался встать, чтобы быть с ним на одном уровне, но не смог из-за ноги. — И к…когда и ч…что сообщ…щать к-клиентам!

Глаза Бена застелила белая пелена гнева. Верхняя губа инстинктивно дернулась, обнажая передние зубы. Он хотел высказать этому вонючему пьянице, все что он думает о нём и его работе, но не успел из-за властного крика Джины:

— Хватит!

Все посмотрели на неё.

— Поиск крайних не поможет Мии, — продолжала она тем временем. — Нам нужно думать, как спасти её.

— Я сам разберусь, — резко ответил ей Бен. — Вы уже сделали достаточно.

— Они убьют вас обоих, когда получат то, что им нужно, — подала голос Роуг.

— Ч…что п-получат?

— Но другого выхода нет, — ответил ей Бен.

— Что п-получат? — повторил свой вопрос мужчина.

Но Бен не успел ответить ему. В этот самый момент зазвонил его телефон.

Глава сорок четвёртая

До момента, когда он взялся за ручку двери, ведущей в ресторан, сердце Бена отплясывало чечетку, отдающуюся глубоко в желудке. Такое с ним бывало лишь во время первых полетов. Но он тут же взял себя в руки, стоило ему только переступить порог, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов. Страху тут нет места.

Встретившая его девушка, которая была ответственна за размещение посетителей, провела его к дальнему столику, за которым сидел никто иной как Эдриан Прайс. Бен узнал его. Столик располагался у большого окна в пол, выходящего на другую сторону улицы. Все остальные столики были заняты элегантно одетыми людьми. Мии среди них не было. Бен занервничал. Его состояние выдавали лишь его глаза, лихорадочно выискивающие знакомые черты.

При виде него Эдриан Прайс поднялся.

— Приветствую, Бен, — театрально произнес он. — Рад, что ты смог отыскать это место.

Девушка предложила ему забрать его пальто, но он отказался, надеясь, что отказ не показался Прайсу слишком резким. В кармане был револьвер. Но та лишь пожелала приятного вечера и удалилась.

Наигранная вежливость мужчины улетучилась, как только она ушла.

— Только без фокусов, Бенни, — предупредил он его.

Он обратил внимание на то, как сидящие за соседним столиком двое мужчин пристально посмотрели на него. Детектив предупреждал его, что Эдриан Прайс наверняка придет не один.

— Где Мия? — холодно спросил он его.

— Всё с ней в порядке. Можешь не сомневаться.

— Мы так не договаривались, — процедил Бен сквозь зубы.

— Боюсь, — Эдриан Прайс с неприязнью посмотрел на него, — здесь я диктую правила.

Он ничего не ответил на это. Лишь сжал пальцы в кулаки, надеясь, что слушающий его детектив-последний бойскаут начал действовать. Ведь тот предполагал, что Мии не будет на месте встречи.

— Я, кстати, тоже, — произнес мужчина, — не вижу при тебе ничего.

— Всё здесь, — Бен указал ладонью на грудь. — Но продолжать эту беседу не вижу смысла, пока не увижу её.

Эдриан Прайс ухмыльнулся и отпил вино из своего бокала.

— Что-нибудь желаете, сэр? — обратился к нему официант.

— Нет, благодарю, — ответил Бен пристально глядя на рыжего гада.

— Ладно, — сказал тот, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой бинокль. — Та сторона площади у входа в парк. Твои одиннадцать часов. Серый минивэн.

Поднося бинокль к глазам, он посмотрел, куда указал Прайс. На него тоже смотрели из бинокля. Мужчина на пассажирском сиденье рядом с водителем. Он слегка повернул голову и кивнул кому-то. Затем боковая дверь автомобиля отъехала, и Бен увидел её. Мия сидела на втором от двери сидении, неестественно держа руки вместе на коленях, её рот был заклеен. Рядом с ней сидел еще один мужчина. Приглядевшись Бен увидел, что тот тычет стволом пистолета с глушителем ей в бок. Миг, и дверь закрылась.

— Приведите её сюда, — приказал он, молясь про себя, чтобы детектив услышал предыдущую реплику Прайса, где искать её. — Нет нужды в таких предосторожностях. Я хочу сотрудничать.

— Твой черед, — ответил мужчина, проигнорировав его слова. — Покажи, что у тебя есть.

Бен колебался. Он посмотрел туда, где всё еще стоял минивэн, казавшийся таким маленьким сейчас.

— Клянусь, если бы я не видел своими глазами труп Рика, я бы подумал, что это он сидит сейчас передо мной, — развязно произнес Прайс, вглядываясь в его лицо. — Если ты сейчас же не предъявишь мне документы, я прикажу своим людям уезжать. В любом случае парковка в том месте запрещена. Так что у нас есть еще максимум десять минут, иначе, сделке конец.

Тяжело вздохнув, Бен вытащил из внутреннего кармана пальто листы. Он снял копию нескольких страниц записной книжки Рика.

— Где остальное? — тут же спросил Прайс, только взглянув на содержимое.

— Остальное, — медленно начал Бен, — когда освободите Мию.

— Решил, что можешь водить меня за нос? — на лбу у мужчины выступили вены. — Я прикажу прострелить колено твоей дорогой сестренке, если сейчас же не скажешь, где остальные документы.

— Она мне не сестра. Но…

— Ах прости, я забыл, — на покрасневшем лице Прайса расцвела паскудная улыбка. — Вы же с братиком трахали её на пару. По отдельности или сразу вдвоём?

Бен скрежетнул зубами, на миг показав мужчине клыки.

— Она мне не сестра, — повторил он свою последнюю реплику. Тон мужчины был зловещим. — Но, если с её головы упадет хоть один волос… Клянусь, я задушу тебя собственными руками.

— Рик также говорил, — паскудная улыбка никуда не исчезла. — Прям слово в слово, когда я видел его в последний раз. — улыбка вмиг пропала. — Где остальное?

— Как только дадите Мии уйти, — выдавил из себя Бен.

— Хорошо, извращенец, — произнес он, потянувшись к сотовому телефону. — Добавим в облик твоей ненаглядной кое-что.

— Не надо, — тихо взмолился он, напускная бравада тут же улетучилась. — Я скажу, где остальные документы, только не трогайте её.

— Поздно, — Прайс довольно улыбнулся.

— НЕТ! — крикнул Бен, и кинулся на мужчину, перепрыгивая через стол.

Он успел выбить из рук сотовый, прежде чем на него навалились сообщники Прайса. В ресторане поднялся гул. Их окружили посетители. Появилась охрана и старший менеджер.

— Кто-нибудь вызовите полицию! — крикнул Бен, отбрыкиваясь от удерживающих его мужчин. — Этот человек — преступник! Он убил моего брата и сейчас удерживает любимую!

— Бенни, дружище, — приторно сладким голосом, обратился к нему Эдриан Прайс. — Это я. Эдриан. Простите великодушно, — он обратился к окружающим. — У моего друга тяжелый посттравматический синдром. Иногда у него случаются приступы.

— Вызовите полицию! — взревел Бен. — Не слушайте его!

— Боюсь, я обязан вызвать полицию, — произнес менеджер. — Для соблюдения порядка.

— Нет, не обязан, — недобро ответил ему Эдриан Прайс. А затем произнес, смягчившись: — Бросьте, Рэнди. Вы меня знаете. Я — Ваш постоянный клиент. Неужели мы не сможем уладить всё на месте? К тому же никто не пострадал. Даже я. За разбитую посуду я заплачу.

Рэнди пристально посмотрел на Бена, который интенсивно крутил головой взглядом умоляя, чтобы тот не соглашался. Мужчина колебался. Ситуация была из ряда вон выходящей. При обычных обстоятельствах он бы удалил дебоширов из ресторана, поручив их охране и вызвав полицию. Но Эдриан Прайс правда был одним из самых влиятельных клиентов. Если их ресторан потеряет его, он, Рэнди потеряет работу.

— Вы ручаетесь за него? Этого больше не повторится? — спросил он Прайса, заставляя Бена в беспомощности прикрыть веки.

— Абсолютно. Такое случается с ним нечасто. Я прошу прощения у присутствующих. Шампанского за мой счет всем.

— Ну что ж, в таком случае…

Хватка мужчин ослабла. Они помогли ему подняться. Официанты с поразительной быстротой убрали весь беспорядок, подняли стол и постелили новую скатерть.

— Присаживайся, Бен, — пригласил Эдриан Прайс.

Один из охранников ресторана остался неподалёку от них и теперь глаз с него не спускал.

— Еще одна такая выходка… — шепотом предупредил его Эдриан Прайс.

Но он не договорил. В этот самый момент телефон Бена зазвонил. Его сердце на миг пропустило удар. Звонил последний бойскаут.

— Мия у нас, — услышал он голос детектива. — Она в безопасности. Идем к тебе на подмогу.

— Не нужно, — ответил он, пристально глядя на Прайса со злым торжеством. — Я сам справлюсь. Не отходите от неё ни на шаг.

Он отключился. И, прикрыв глаза, выдохнул с облегчением.

— Что происходит? — запаниковавший мужчина потянулся было к телефону, но тут же ему в лицо прилетел кулак.

Охранник рванулся в их сторону. Сообщники Прайса вновь кинулись на Бена. Но на этот раз он был готов к их атаке. В ресторане послышались женские крики и возня. Бен яростно отбивался от мужчин, применяя все свои навыки ближнего боя, которые выучил на курсах РОТС и в армии. Их, как пилотов, больше учили обороне и быстрой нейтрализации противника. Это умение должно помогать в случае крушения на вражеской территории. Но пытавшихся схватить его было слишком много. В том числе — опытные охранники. Пару раз ему прилетело так, что у него перед глазами все взрывалось в голове фейерверками. Но он продолжал молотить руками, уже не разбирая, кого бьет. Этим действием он вымещал всю злость, страх и отчаяние, скопившееся в нем за последние дни. Пропустив удар под ребра, а затем в лицо, Бен упал. Нокаутирующий его охранник перевернул его на живот и скрутил руки, а Бен улыбался при этом как сумасшедший. Спустя буквально пару минут он услышал:

— Полиция! Никому не двигаться!

Наручники сомкнулись на его запястьях, и пара крепких рук подняла его с пола. Как только он оказался в вертикальном положении, его правый глаз сразу же залило красной влагой. Видимо, ему рассекли бровь, а из разбитого носа просто лило. Бен смачно сплюнул кровью на блестящий паркет. Но тот и так уже был весь в алых разводах. Не без удовольствия он наблюдал, как возмущающегося Эдриана Прайса и его дружков тоже заковывают в наручники. Но больше он радовался результатом работы своих кулаков. Он все-таки успел хорошо помять мужчину, прежде чем навалились его сообщники.

Полицейский обыскал Бена, естественно обнаружив револьвер и микрофон.

— Что это тут у нас? — спросил он, тыча находкой ему в лицо. — Зачем это тебе нужен такой набор? Захватить гостей ресторана в заложники? Где твои сообщники?

Бен весь загорелся от такого гнусного обвинения, но ничего не ответил. Ему зачитали права и вывели из помещения. Снаружи собралась толпа, но, возможно, это были посетители ресторана. Возле входа стояла пара полицейских машин и скорая. Его повели к одной из машин, но подоспевший парамедик заверил конвоирующего его копа, что ему незамедлительно требуется медицинская помощь.

— Ладно, подлатайте его, чтобы он не пачкал нам сиденье, — произнес мужчина, а затем повел его в сторону скорой.

— Ему может понадобиться госпитализация, — ответил парамедик. — Возможно, у него сотрясение.

— Да какое, к чертям собачьим, сотрясение? Смотрите, какой он здоровый лось!

Как только его усадили в машину скорой, парамедик тут же принялся за дело. Испытывающего до этого момента эйфорию Бена вдруг затрясло от пережитого. Перед глазами отрывками мелькало произошедшее, перебиваемое флешбеками из прошлого, в котором присутствовал Рик, Мия, отец и почему-то Ливай.

— Вам холодно? — участливо спросил его парамедик. — Кружится голова?

— Нет.

— Бен! — послышался родной голос.

Мужчина тут же повернул голову туда, откуда донесся звук, и увидел её. На душе тут же потеплело, а сдавливающее сердце, словно колючие тиски, чувство тревоги испарилось. Девушка была в компании какого-то мужчины, на поясе которого висел золотой значок детектива, который он предъявил охраняющему его полицейскому. Мия попыталась миновать его, но тот преградил ей путь.

— Сюда нельзя, мисс.

— Отойдите… — произнесла она полуприказным тоном. — Я его знаю. Это мой…

— Пропустите её, — потребовал сопровождавший её мужчина.

— Бен… — миг, и она уже забралась в машину.

Под недовольный, но понимающий взгляд парамедика, Мия порывисто обняла его, заставив мужчину прервать свою работу и отстраниться. Бен прильнул щекой к её волосам и прикрыл глаза. Это было единственным, что он мог сделать в нынешнем положении: руки были закованы наручниками за спиной.

Она всхлипнула, стискивая его еще крепче.

— Тебя из-збили, — вымолвила она, заикаясь от плача. — Из-за меня. П-прости.

— Главное, что ты цела, — прошептал он в её макушку.

— Мисс, — обратился к ней смущенный парамедик. — Я должен закончить. Вы… Прошу.

Но она резко покачала головой. Нет. Она не отпустит его больше. Никогда.

— Еще несколько минут. Пожалуйста, дайте мне закончить.

— Ради Христа, освободите его от наручников, — послышался приказ полицейского детектива. — Парень — герой, а не преступник.

— При всём уважении, детектив…

Но Бен не слушал их. С неохотой он отстранился, призывая Мию сделать тоже самое. Девушка громко выдохнула и выпустила его из объятий. Но не до конца. Она села рядом, насколько ей позволяло маленькое пространство, и обняла его за талию, положив голову на плечо. Парамедик недовольно поджал губы и продолжил работу, заклеивая ему бровь.

— Этот человек — офицер ВВС, — не унимался мужчина. — Эта мера предосторожности — лишняя в данном случае.

— Здесь я решаю, что лишнее, а что — нет! Ну, долго там еще?! — рявкнул офицер парамедику, проигнорировавшему его слова.

Бену даже показалось, что он стал делать всё медленнее.

***

Когда Эдриан Прайс перезвонил, чтобы назначить место обмена, детектив Джексон все крутился перед ним с ручкой и бумагой, давая различные советы, нервируя его.

«Скажи, что хочешь провести сделку в публичном месте!» — писал мужчина, бурно жестикулируя.

— Я п. пойду с. с-стобой, — сказал он, как только Бен положил трубку. — У м. мен-ня уже е-есть оп-пыт в таких делах.

— Вы слышали его, — ответил ему Бен, раздражаясь. — Я должен быть один.

— Т.тогда ш-шансов выжить у тебя н-ноль в с-степени бес-сконечность! Эти л. люди — преступник. ки. Они не остав-вляют с-свидетелей. П.получат с. своё и пристрел-лят н. на месте!

— Я должен рискнуть ради Мии, — произнес Бен твёрдо и с горечью.

— Воз-зможно её уже нет в ж. живых.

В этот самый момент в него словно вселился Дьявол. Глаза застелила белая пелена гнева. Он схватил мужчину за лацканы плаща, стремясь ударить. Ему было плевать, что перед ним стоит раненый человек намного старше его. Поднявшие крик Роуг и Джина не без труда остановили его. Несмотря на охватившие его и туманящие разум отчаяние и гнев, он смог совладать с собой и не сделать ничего, что могло бы навредить девушкам.

— Мне т. тоже тяжело, — попытался заверить его мужчина. — Но ис-сключать этот в…вариант нельзя. Я об. бнаружил себя и он-ни засуетились. Стали поочередно из…збавляться от всех, к. кто связан с этим.

— Не смейте говорить, что вам не всё равно! Вы не знаете Мию! А я знаю её всю жизнь! Рик привёл её к этому, а я не смог уберечь! Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось!

— Т…тогда нам нужно д. действовать сообща. Я помогу тебе. И не говори, ч. что тебе не н-нужна моя п-помощь.

Он ничего не ответил.

— От-тлично. А сейчас, быстро введи меня в к. курс дел, у нас не так м. много в-времени. Что они т. требуют взамен?

— Н…нельзя, чтобы эти док…кум. менты попали к ним в руки. Это б-будет означать, ч…ч-что твой брат погиб з-зря, — произнес он после краткого пересказа о том, что Бен нашел в банковской ячейке.

— Но, если я не отдам им документы, они убьют её!

— Если не уж-же.

Ему вновь захотелось ударить мужчину.

— На т-тебе лежит от-тветственность, сядут ли э-эти уб-блюдки в т-тюрму или же в-выйдут сухими и-из воды.

— Что вы предлагаете?

План был таков, что на встречу он пойдет без документов, чтобы обезопасить себя и выиграть время. И сообщит им о их местонахождении лишь только после того, как убедится, что Мия жива и ей ничего не угрожает. Найденное в банковской ячейке они перепрятали вместе с деньгами. Для этого пришлось еще раз съездить в Джонсборо.

— Я б-буду н. неподалёку, — заверил его мужчина, устанавливая микрофон так, чтобы не было видно. — Буду всё в-время слушать тебя. Е-если Р-Мия там не будет, д-дай мне з-знать.

По плану, детектив должен был позвонить тому агенту ФБР, указанному в письме Рика, в момент, когда они покинут ресторан, чтобы выполнить вторую часть сделки. Или, когда Бен подаст ему знак, в случае если он никак не сможет убедиться в том, что Мия еще жива.

— Ес-сли она будет р-рядом с м. местом в. встречи, — продолжал тот. — я н-найду её. И ос…свобожу.

— В вашем-то состоянии?

— Я могу позвать своих братьев, — подала голос Джина.

— Не. нен-надо. Я с-сам справлюсь. Даже, е-если мне придётся кого-то у-убить.

— Не боитесь сесть в тюрьму? — его тон был полон скептицизма.

— М.мне тер-рять н. нечего.

— Мне не нравится этот план. Вы себя не смогли уберечь. Я не хочу рисковать жизнью Мии, и чем бы это не было чревато хочу сыграть по правилам.

— Д.доверься м-мне, Бен, — заверил его детектив. — У меня т-тоже е-есть свои прием-мы. Отдать и-им конверт в. всегд-да ус-спеешь.

— Почему Вы делаете это для нас? — спросил он его, прежде чем отправится на встречу. — Вы чуть не погибли, а теперь так рвётесь помогать даже, если это будет стоить вам свободы, а может и жизни.

— Это м-моя р-работа, — механически ответил тот, отводя взгляд.

— Не поверю, что это всё ради денег. А если ради справедливости, то что мешает Вам позвонить той женщине-агенту прямо сейчас?

Мужчина молчал.

— Это как-то связанно с Мией, не так ли? — сделал он предположение.

— Да, — последовал ответ.

— Я хочу знать почему.

Детектив тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

— Я был копом, к-когда-то д. давно. Работал в Н-Нью-Йорке — в с. самом неспокойном м-месте страны. Потом м-моя ж-жена получила работу в этом г. городе, поставив меня п-перед фак-ктом: или я пе-перевожусь или м…мы р…разводимся. Я хотел б-быть рядом с д…дочерью и перевелся с-сюда, но это не спасло наш б-брак. После двух лет работы з-здесь в Атланте, я открыл своё дело. Это поз…зволило мне в-видеться с дочерью чаще. Мия так похожа на н-неё.

— Что произошло?

— Она з-заболела, — коротко ответил мужчина. — Умер-рла год н-назад.

— Мне жаль, — он говорил искренне.

— Меня не было р-рядом, к…к-когда это случилось. Я р…работал, как прок…клятый. Многие думают, что я с-сделал это, ч-чтобы оплатить ле-лечение и з-заработать на дорогое лекарс-ство. Но это ложь. Я не мог видеть её в т…таком состоянии. Не мог с-смотреть, как она медленно ум…мирает. Поэтому я делал то, что у меня в…выходит лучше всего.

— С-Сейчас я з…знаю, что помочь ей н-никак нельзя было, — сбивчиво продолжал мужчина, на его глазах выступили слезы. Заикание лишь усилилось. — Но это не оп…п-правдание тому, что меня не б-было р…рядом, когда моя д-девочка нуждалась во мне. — последние слова он прошептал.

Бен молчал. Ему стало стыдно за все свои мысли насчет этого человека.

Мужчина быстро взял себя в руки. После того, как утер слезы и прочистил горло, он сказал:

— Моей дочери уже ничем н. нельзя п-ромочь. Но я всё еще могу п-помочь М.Мии. Поэтому я и взялся за это д-дело. Придя на в. встречу, я уви-видел её в окне и мне п…п-показалось, что там сидит моя Алиса. Но это был лишь миг. Я даже думал не явиться, н. настолько я т-трусливый человек. Но Мия продолжала ждать м-меня, несмотря на то, что я без-збожно опаз-здывал на встречу. Я воспринял это, как з-знак.

— Вы думаете, что если спасёте Мию, вы искупите грех перед вашей дочерью?

— Я не с. сказал этого, — гневно произнес мужчина. — Я сказал лишь, что уви-видел знак! Мне нет п…прощения за то, что я с-сделал. Но я ок. кончательно потеряю сон, е-если не спасу Мию и не смогу уб…бедиться л-лично, что убившие твоего б-брата и похитившие её люди сядут за р…решетку.

— Да будет так.

Они пожали друг другу руки.

— Вот, — произнес тот, протягивая ему револьвер, — На с. случай, если ситуация в…выйдет из-под контроля. Надеюсь, ты з. знаешь к…к-как им п…п. пользоваться.

— В теории, — ответил Бен. — Мне не приходилось стрелять из подобного оружия.

— Но приходилось с-стрелять?

— Конечно.

— Отлично. В…возможно тебя зах…хотят обыскать, т. тогда его отберут. Но пусть все-таки б-будет у тебя. Спрячь так, ч…чтобы не выпир-рало.

— Думаю, — донесся до него голос парамедика сквозь воспоминания. — Мы здесь закончили.

Бен повернул голову, встречаясь взглядом с девушкой. В её глазах стояли боль и обожание.

— Как я выгляжу? — несмотря на ситуацию в его голосе промелькнула нотка сарказма.

Мия улыбнулась. Горько, но всё равно счастливо.

— Лучше не бывает.

— Уже всё? — послышался голос полицейского. — Прекрасно. Давай, «солдатик», подымайся. Поедем в участок.

На лице Мии тут же отобразилась тревога. Она крепче сжала его в объятьях, показывая тем самым, что не отдаст его. Это показалось Бену таким трогательным.

— Уберите руки, мисс, — приказал ей служитель закона.

Детектива, что привел её сюда, в тот момент уже не было поблизости.

— Я поеду с ним, — в её голосе слышалась твёрдость намерения.

— Поедете, но в другой машине, — полицейский грубо отстранил её руки и поднял Бена.

— Мисс О’Нилл! — послышался голос того детектива. — Пройдемте со мной!

— Мы ведь еще увидимся? — с надеждой спросила она его, прежде чем его увели.

— Обещаю.

***

— Всё в порядке, мисс. Вам уже ничего не угрожает, — участливо произнесла допрашивающая её женщина. — Когда будете готовы продолжить, расскажите, что произошло после того, как он ушел. Не торопитесь.

Мия кивнула, судорожно выдохнув. Она опустила глаза, вглядываясь в дно пластикового стаканчика, будто в поисках сил у водной стихии, которые бы помогли ей продолжить повествование. Сколько она уже тут сидит, постоянно прерываясь в своём рассказе? Пару часов будет уж точно. В помещении, где она находилась, не было часов.

Эдриан Прайс вернулся спустя короткое время. Освободив её от кляпа грубым движением, он стал спрашивать её, что Бен успел найти и, где это находится. Она, естественно, не могла ответить ему на этот вопрос. Тогда он стал её пугать.

Он швырял в неё предметы, которые находились в помещении, где он держал её. Некоторые попадали, некоторые, более крупные, пролетали мимо. Мия была убеждена, что он делал это специально, как бы предупреждая, что в следующий раз, что-то такое крупное прилетит в неё. Несколько раз он замахивался, но так и не нанес ни одного удара. После, он вновь оставил её одну. В этот раз надолго. В следующий раз, когда дверь открылась, вместо Прайса там появились двое здоровяков, которые освободили её от пут лишь на миг. Надев ей на голову черный мешок, а на руки кабельные стяжки, они потащили её куда-то, не произнеся при этом ни слова. Она то и дело спотыкалась, но они не дали ей упасть. Её посадили в машину с отъезжающей в бок дверью, Мия поняла это по звуку, и повезли куда-то.

Она думала, что её везут в лес, чтобы закопать там. От этой мысли она вновь расплакалась, хоть и пыталась делать это бесшумно, но тщетно. Её похитители ничего ей не говорили, а своё недовольство по поводу её плача выражали болезненными толчками под ребра. Один раз её ущипнули за грудь, отчего она совсем затихла.

Мешок сняли лишь, когда они окончательно остановились. В панике Мия огляделась, пытаясь разглядеть сквозь не тонированное ветровое стекло своё местоположение, обнаруживая к своему изумлению, что они находятся посреди города. Она не знала, сколько прошло времени, но в этот час на улице было много людей. Но все они проходили мимо, не интересуясь их машиной. Еще через какое-то время, сидевший впереди мужчина, который все смотрел куда-то в бинокль, повернул голову и кивнул то ли водителю, то ли тому, кто сидел рядом. Но в тот же миг пассажирская дверь отъехала в сторону. От свободы её отделяло лишь пару шагов. Она бы с легкостью миновала соседнее пустое сиденье, ведь её ноги были свободны. Уж кто-нибудь бы увидел её, прежде чем её вернули обратно в машину, и вызвал бы полицию.

Но дверь закрылась также внезапно, как и открылась до этого. Шанс был упущен. Полная отчаяния и страха, она не задумывалась о том, для чего это было нужно. Но Господь или какие-то другие высшие силы вновь послали ей шанс на спасение. В водительское окно кто-то постучал. Она задёргалась и замычала, пытаясь привлечь внимание. Сидящий рядом мужчина резким движением заставил её нагнуться к своим коленям, удерживая её в этом положении. Ему пришлось задействовать обе руки, ибо Мия вложила в действие всю свою физическую силу.

— Проваливай отсюда! — послышался голос с водительского места.

Но, кто бы там ни был, оказался настойчив и продолжал стучать в стекло.

— Грязный ублюдок, — послышался другой, полный презрения голос. — Терпеть не могу бомжей.

Затем стук прекратился. И спустя несколько секунд Мия четко услышала, как лопнула шина.

— Ах ты… — водитель вышел из машины и тут же послышались звуки борьбы.

— Какого черта?! — громко спросил второй.

Она ощутила сильный толчок со своей стороны. Будто кого-то швырнули и припечатали к машине. Мия пыталась выпрямиться, но удерживающий её человек не давал.

— Надо сваливать! — крикнул он другому.

В тот же самый миг послышался властный мужской голос:

— Полиция! Никому не двигаться!

Её сердце радостно забилось, и тут же наполнилось холодным ужасом, когда она ощутила ствол пистолета на своём затылке и услышала явственный щелчок снятия с предохранителя. Соседнее стекло разбилось вдребезги, заставив её сильно вздрогнуть, а мужчину ослабить хватку. Рядом послышался знакомый голос:

— Брось оружие! От. тпусти её!

Похититель мгновенно послушался. Он бросил ствол на пол салона, а её оттолкнул от себя. Через секунду боковая дверь раскрылась, и Мия увидела того самого частного детектива. Она сразу узнала его по низкопосаженным бровям. И только по ним. Потому что сейчас он действительно был похож на уличного бомжа, да и вонял также. Мия бросилась к нему.

— Куда?! — рявкнул мужчина-полицейский, что сейчас обыскивал закованного в наручники «здоровяка с переднего сиденья», заставив её замереть на месте. — Уходит!

Он бросил задержанного, и, обогнав машину спереди, побежал в сторону парка.

Резким движением детектив Джексон ударил мужчину во внутреннюю сторону колена, подкосив его, а уже после помог ей выйти из машины. Несмотря на исходящую от него вонь, Мия уткнулась ему в плечо и расплакалась.

— Ну-ну… — произнес мужчина, смутившись. — Давай освободим т. тебя.

В мгновение он снял с ее рук стяжки, а затем аккуратно отлепил скотч от губ.

— Вот так, — ласково произнес он, и вытер её влажные щеки своими царапающими пальцами.

— Ушел, гад! — послышался запыхавшийся голос полицейского. — С ней все в порядке?

— Да. Пока не в…вызывай п-подкрепленье.

— Мне нужно позвонить Бену, — выдохнула она.

— С.сейчас сделаем.

Он вытащил из кармана своего плаща сотовый и, нажав на кнопку вызова, поднес телефон к уху.

— Мия у нас, — произнес он, глядя на противоположную сторону улицы. — Она в безопасности. Идем к тебе на подмогу.

— Где он? — спросила она, как только детектив отключился.

Но мужчина не ответил, а быстро достал из внутреннего кармана пару наушников.

— Чёрт, — процедил он сквозь зубы, зажмуриваясь. — У парня н…неприятности! — сказал он полицейскому.

— Я вызываю подкрепление, — ответил тот и в этот же миг до их слуха донесся вой полицейских сирен.

— Что с Беном?! — в панике крикнула она, схватив мужчину за плечи.

Но тот покачнулся. Его лицо расслабилось, взгляд помутнел.

— Что с Вами?!

Детектив прислонился к двери минивэна, а затем осел на землю.

— Дин! — бросился к нему полицейский. — Что с тобой?

— П.помоги парню, — прохрипел тот. Мия увидела, что он держится за бок, а сквозь его пальцы просачиваются алые струйки крови.

— Я вызову скорую! Следи, чтобы он оставался в сознании! — приказал ей мужчина.

Не зная, что делать, Мия взяла его лицо в обе руки, пытаясь тем самым удержать голову в вертикальном положении. Мужчина тем временем неотрывно смотрел на неё взглядом, от которого вибрировало сердце и непроизвольно выступали слезы. Так на неё смотрел Боб Хадсон, когда она заканчивала школу, поднимаясь в шапке выпускника и мантии на трибуну за своим дипломом об окончании школы.

— Простите, что так вышло, — сказала она ему.

А мужчина улыбнулся воистину счастливой улыбкой. До её слуха вновь донесся звук сирены.

— Держитесь! Это едет помощь! — попыталась поддержать его Мия. Но мужчина никак на это не отреагировал.

Спустя миг возле неё уже были парамедики, а вокруг полицейские. С одним из них беседовал её второй спаситель, то и дело тревожно поглядывая в их сторону. Убедившись, что детектив Дин в руках профессионалов, она направилась к мужчине.

— Где Бен? — прямо спросила она его.

— Вон там, — он указал пальцем на противоположную сторону площади. — В том ресторане. Боюсь, там что-то произошло. Те сирены, что мы слышали чуть раньше — это…

Но Мия больше не слушала его. Она направилась туда, куда ей указал мужчина.

— Куда Вы?! Мисс…!

— Я должна увидеть его! — она выдернула руку, за которую тот схватил её, пытаясь удержать. — Вы не остановите меня!

— Пойдем вместе! Но сначала мне нужно закончить тут все, — он не договорил, увидев, как детектива Дина грузят на носилках в скорую. — Никуда не уходи!

Он побежал обратно. Перекинулся парочкой слов с парамедиками, уже собирающимися отправляться, а затем что-то быстро сказал офицеру полиции, с которым говорил до этого, указывая на неё, и после вернулся обратно. Вместе они пришли ко входу в ресторан. Возле него собралось много людей, лица которых освещались красно-синим. На город наступали сумерки. Её сердце пропустило удар, когда она увидела машину скорой помощи. Копию той, что увезла детектива Дина. Твердым шагом она направилась прямо туда и вскоре увидела его.

Томительное беспокойство, колющее внутри острыми шипами до, и приятно разливающееся по венам тепло после — вот, что она ощутила, увидев его в тот миг.

Вдруг дверь в допросную открылась, заставив Мию умолкнуть на полуслове. На пороге стояла высокая, очень высокая, женщина с короткими волосами в строгом костюме «Людей в Черном».

— ФБР, — произнесла она. — Специальный агент Колония. Я бы хотела побеседовать с мисс О’Нилл наедине.

Глава сорок пятая

Допрашивающие её детективы недоуменно глядели на высокую женщину, не спеша подниматься со своих мест.

— Это — не просьба, — произнесла женщина-агент. — Речь — о национальной безопасности.

Детективы недовольно переглянулись и неохотно поднялись. Когда дверь допросной за ними закрылась, строгое лицо женщины преобразилось: она улыбнулась Мии довольно приветливо, а затем заняла место напротив.

— Добрый вечер, мисс О’Нилл. Как я уже сказала, я — специальный агент Федерального Бюро Расследований. А конкретно — подразделения, занимающегося выявлением террористов.

От её слов Мия стала еще бледнее, чем была. Неужели Рик был террористом? Или как-то способствовал террору?

— Приятно наконец познакомиться с вами лично, — продолжала тем временем женщина. — Жаль, что при таких обстоятельствах. Я только что говорила с Беном. Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это. Но всё могло закончиться намного хуже.

— Прежде чем мы начнем нашу продолжительную беседу, вот, — она вынула из внутреннего кармана пиджака два листа. Каждый в отдельном, плотно прилегающем к бумаге полиэтиленовом пакете, какие используют для хранения улик. Женщина выложила их на стол перед ней. — Я пообещала Бену, что это письмо попадет лично к Вам в руки, и что я сделаю всё возможное, чтобы изъять его из улик. Оно адресовано вам. Я оставлю Вас одну на какое-то время. Буду снаружи. Позовите меня, когда будете готовы.

Мия рассеяно кивнула, глядя на знакомые буквы, которые словно гипнотизировали её. Это написал Рик. Интуиция подсказывала ей, что это скорее всего его прощальное письмо.

Она отодвинула от себя облаченные в полиэтилен листки и сцепила дрожащие руки в замок, наклонив голову так, что со стороны могло показаться, что она молится. На самом же деле Мия боролась с охватившим её смятением. Со дня смерти Рика она мечтала о подобном. О нескольких дополнительных прощальных минутах, когда она услышала бы слова, которые смогла бы вспоминать с нежной грустью. Когда она бы произнесла слова, которые Рик смог бы пронести с собой через Вечность.

Их прощание было таким рутинным, что сейчас она толком не могла ничего вспомнить. Помнила только, что сильно суетилась, потому что опаздывала. Ей в отличие от Рика нужно было быть на лекции в половине девятого, когда он, занимающий ведущую должность в компании, мог прийти в офис хоть в десять, и ему бы никто слова не сказал. Помнила, как взяла кружку с недопитым кофе из его рук и быстро вымыла её в раковине. Как чмокнула в губы, а затем быстро выскочила из квартиры.

Пытался ли он её задержать тогда хоть на мгновение? Этого она не могла вспомнить. Мозг был занят мыслями о предстоящих утренних пробках.

И вот теперь она получила, что хотела. Его слова. Пусть и на бумаге. Но теперь Мия боялась прочесть их. Потому что смирилась. Смирилась с его смертью, смирилась с тем, что у неё нет его прощальных слов на память, смирилась с тем, что у них не будет будущего. Она не могла точно сказать, в какой момент это произошло. До нынешней секунды она яростно отрицала этот факт, хотя в глубине души явственно чувствовала это. Но теперь, когда она сама ощутила дыхание смерти, (она не сомневалась теперь, что Эдриан Прайс убил бы её) ей больше не нужно было это отвергать.

Ведь в минуту наибольшего отчаяния она думала не о том, что соединится с Риком в Вечности, а о том, что больше никогда не увидит Бена. Не услышит его голоса, не ощутит его прикосновения. Холодящая близость возможного конца показала ей, что всё это, сама жизнь — ненадолго. И может исчезнуть в любой момент, обычно, когда ждешь этого меньше всего. Мия осознала и приняла, что влюбилась в Бена, не испытывая более угрызений совести. Нет, она не перестала любить Рика. Просто любовь к Рику ощущалась теперь, как тоска по прошлогоднему снегу перед лицом будоражащей кровь весны. Она ведь всё еще любит свою маму, лелея её образ в сердце. И это нисколько не мешает ей любить Эйлин и видеть в ней «вторую маму», женщину, воспитавшую её и подарившую ей любовь, словно она и правда была её родной дочерью. Любит Боба. Но умершие — это часть нашего прошлого, которое нужно вспоминать с радостью или скорбью, а не нести тяжелым бременем, не дающим жить дальше. Рик был её прошлым. Бен — её будущее, пусть и неизвестное. Но это приятная неизвестность. В предвкушении которой ускоряется сердцебиение и непроизвольно задерживается дыхание.

Теперь же Мия боялась, что это письмо вернет её к предыдущей точке. В черное отчаяние полное угрызений совести.

Закрыв глаза и сделав глубокий вдох, она попыталась собраться с духом. Но другого шанса прочесть это у неё может и не быть. Ведь женщина-агент упомянула об уликах. Так что она просто обязана сделать это сейчас, не обращая внимания на свои страхи. Мия резко выдохнула и вновь пододвинула пакеты с листками к себе. Её глаза быстро забегали по строчкам. С каждой секундой её и без того уставшее лицо становилось всё более потерянным.

Закончив читать, она сделала судорожный вдох и откинулась на спинку стула. Тогда, два с половиной года назад, её охватили похожие эмоции, что и сейчас. «Всё это произошло по её вине».

Придя домой после школы, она застала приемных родителей в злом напряжении. Казалось, даже воздух в просторной гостиной наэлектризовался. Её мечтательная улыбка тут же пропала, стоило ей их увидеть.

— Вот и ты, — Эйлин вымученно улыбнулась и подошла, раскрыв объятья.

В тот самый момент душа Мии ушла в пятки. Она решила, что Эйлин и Боб узнали о том, что произошло ночью. Ведь Рика поблизости не было.

— Нам нужно поговорить, — произнесла женщина, выпуская её из объятий.

— Хорошо, — Мия старалась, чтобы её голос звучал ровно. Во рту мгновенно пересохло, а пульс ощущался где-то в желудке.

Все сели. Боб сел напротив в кресло, развернув его к дивану, и то и дело сжимал и разжимал кулаки. А Эйлин села рядом. Совсем близко к ней, так, что их колени соприкасались. В этот момент Мия уже не сомневалась, что речь пойдет о произошедшем между ней и Риком.

— Прежде, чем мы начнем, — начала та, взяв её руки в свои, — мы с отцом, хотели сказать еще раз, что не сердимся. Рик поступил низко, обидев тебя, да и еще в твой день рождения. И лично я прекрасно могу понять твоё желание сбежать из дома.

Она умолкла на несколько секунд, а затем продолжила:

— Скажи нам, — она пристально посмотрела на неё, — что произошло вчера вечером до того, как вы с Риком вернулись домой?

У неё отлегло от сердца. Не без труда Мия смогла подавить вздох полный облегчения:

— Что случилось?

— Рик арестовали несколько часов назад, — ответил Боб. — Его обвиняют в тяжком избиении твоего парня Скотта.

На миг она перестала дышать. Рика арестовали из-за неё!

— Он ничего не объясняет, — добавила Эйлин. — Мы недавно вернулись из участка. Поэтому, пожалуйста, расскажи нам, что произошло вчера между ним и Скоттом.

— Он обидел тебя? — спросил Боб. — Скотт?

При воспоминании о его холодной руке там, где до того момента её никто не дотрагивался, кроме неё самой, Мия побледнела.

— Рика могут посадить в тюрьму, Мия, — произнесла Эйлин, после того, как ответа на вопрос мужа не последовало. — Твоя история может облегчить его наказание. И нам важно, просто необходимо знать, почему наш сын совершил такое.

— Мы ни в коем случае не давим на тебя, — добавил Боб.

— Я… я, — начала было она, но в тот момент входная дверь открылась, и на пороге появился Рик.

Боб и Эйлин тут же переключились на него:

— Тебя освободили?

— Что произошло? Что сказал адвокат?

— Пожалуйста, — произнес он с плохо скрываемым раздражением. — Перестаньте нудеть хоть на секунду.

— Мы хотим знать, что произошло, черт побери! — Боб повысил голос. — Ты уже откалывал подобные номера, но сейчас превзошел самого себя!

Их взгляды встретились. Её — полный тревоги и страха. И его — жёсткий и напряженный.

— Я хочу, чтобы вы оба рассказали нам, — громко приказала Эйлин, обращаясь к ним обоим, — что вчера произошло! И немедленно!

— Оставьте Мию в покое, — тут же ответил он матери. — Она ни при чём. Это мои личные дела с тем сопляком. Иди к себе в комнату, — он обратился к ней. — Взрослым надо поговорить.

Она не заставила себя просить дважды и тут же стремглав помчалась вверх по лестнице. Но в комнату свою не пошла. Спряталась так, чтобы её не было видно, вслушиваясь в их слова. Во время этого долгого, напряженного разговора, где каждый участник не раз повышал свой голос, она выяснила, что Рик освободили под залог его коллеги с работы. Рассказывать по какой причине он избил Скотта, он категорически отказался, невзирая на крики отца.

После, Рик оставил злых и шокированных родителей одних, и поднялся по лестнице, где увидел Мию. Она хотела обнять его, но он остановил её взглядом, а потом кивком головы указал, чтобы она шла в свою комнату. Ни Эйлин, ни Боб не приходили к ней с вопросами. Ни в тот день, ни после. А ночью Рик пришел к ней в комнату и они как и в предыдущую ночь предались страсти.

Следующие два дня настроение было самым скверным из всех, что когда-либо бывало в их доме. Ну, на памяти Мии. Боб, который должен был вернуться на работу, взял эти несколько дней за свой счет, чтобы разобраться с создавшейся ситуацией. Эйлин ходила очень злая. Мия же не рисковала показываться в гостиной без присутствия Рика. Боялась, что приёмные родители вновь захотят допросить её насчет произошедшего. На второй день после ареста, вечером, к ним домой пришел детектив ведущий это дело. Её вновь отправили к себе, но, как и в прошлый раз, она слушала их беседу, сидя возле лестницы на втором этаже. Выяснилось, что семья Скотта решила отказаться от обвинений, по этой причине мужчина и пришел, чтобы убедиться, что на них никто не оказывал давления.

Эйлин вновь вспылила:

— Как смеете Вы говорить такое, еще и в нашем собственном доме?! Вы что, думаете, мы какой-то картель? Мы — приличные люди и честные налогоплательщики!

Радости Мии не было конца. Всё решилось само собой. И не пришлось никого посвящать в унизительные подробности. После того как детектив ушел, Эйлин попросила её спуститься в гостиную. Она попыталась еще раз выяснить подробности случившегося. Но Рик вновь заявил в не самой мягкой форме, что это его личное дело со Скоттом. Боб попытался приструнить его. Они вновь все поругались. Итогом беседы стало вето, что трясущаяся от злости и внутреннего напряжения Эйлин наложила вето на эту тему. Чтобы никто не смел больше вспоминать вслух произошедшее. Мия была не против.

Она была слишком счастлива, чтобы задавать вопросы. Всё это время она предполагала, что отказаться от обвинений семью Скотта убедили Боб и Эйлин в обмен на деньги. Как же еще? Но она никогда не озвучивала свои предположения вслух. Даже с Риком они не говорили об этом. Теперь всё стало ясно.

— Мисс О’Нилл? — окликнула её женщина-агент, вырывая из размышлений.

— Прошу прощения, — извинилась она, проходя обратно в допросную. С ней был какой-то мужчина, у него в руках было несколько папок. — Вы просто очень долго не выходили.

— Простите, я задумалась, — прохрипела Мия.

— Не нужно извинений. Давайте начнем. Я уверенна, Вы хотите узнать, чем же конкретно занимался ваш молодой человек.

Мия кивнула. Но скорее из-за безысходности. Впервые со смерти Рика она ничего больше не хотела знать. Она чувствовала, интуитивно, что правда лишь больше шокирует её. Да и в словах женщины не слышалось вопроса.

— Это — мой друг и коллега, из ATF* — представила та мужчину. — Мы работаем вместе над этим делом, ибо компетенции наших Бюро здесь совпадают.

— Благодарю, Колония, — мужчина смотрел лишь на Мию. — Я перейду сразу к делу. У нас есть веские подозрения, а, возможно, скоро и появятся неопровержимые доказательства того, что организация, в которой работал покойный — ни что иное, как легальное прикрытие настоящей деятельности мистера Гидиона а, именно — незаконной торговле и поставке оружия.

Мия резко втянула носом воздух, вытаращив на мужчину глаза.

— По нашим данным — террористическим организациям, колумбийским повстанцам… — продолжал мужчина, раскладывая перед ней фотографии Гидиона а в компании каких-то людей. Некоторые из них были одеты в традиционные арабские наряды.

— Мы уже давно охотимся за Гидионом, точнее за призрачным крупным торговцем оружия, личность которого долго не могли установить. Все, кто как-то был связан со сделками, молчали даже лучше трупов.

— Около двух с половиной лет назад, — здесь повествование перехватила Колония, — моя команда, работающая над одним делом, а конкретно — следящая за одним очень влиятельным человеком — арабским бизнесменом, по нашим подозрениям поддерживающим террористов Среднего Востока, — наткнулась на этого Гидиона. Мы стали проверять его и не нашли ничего, совершенно ничего подозрительного. Безупречная репутация, процветающий холдинг. То, что меня, как лидера группы заставило копать в его направлении дальше, — лишь молодой возраст компании. И раз он ошивался на приёме у нашего подозреваемого и, казалось, даже находился с ним в дружеских отношениях, то должен был быть как-то причастен к его бизнесу, а может и темным делам.

Мия глядела на фотографии Гидиона пустым взглядом, вспоминая их единственную встречу на корпоративной вечеринке, оставившую после себя неприятный осадок. Особенно запомнилась внешность мужчины, его лицо, все изрезанное морщинами, явно перенесшее несколько трансформаций, выглядело отталкивающе.

— …Рик был готов сотрудничать, — продолжала тем временем рассказ агент, половину которого Мия прослушала, вспоминая подробности встречи. — Но он боялся, он конечно же знал, чего это могло стоить ему, поэтому он долго решался на этот шаг.

— Он бы никогда не смог больше увидеть Вас и своих близких. Он хотел обезопасить всех вас, Мия, — голос женщины вдруг изменился. — Ему мы могли гарантировать программу защиты свидетелей. Он не собирался предоставлять нам доказательства, как и записывать свои показания, пока бы мы не заверили его в том, что Вы тоже попадете туда, как и его мать с братом.

Теперь всё встало на свои места. Вот почему он вёл себя так в последнее время. Вот почему был так задумчив и напряжен.

— А Вы бы сделали это? — вдруг спросила её Мия.

— Безусловно, — ни один мускул не дрогнул на её лице. — Всё зависело лишь от вас. Программа защиты свидетелей — дело добровольное.

Мии казалось, что женщина врет. Если бы это не было очевидным, стал бы Рик вести с ней переговоры?

— Почему Вы всё это мне рассказываете? — в её голосе слышалась усталость. — Я ничего не знала об этом до нынешнего момента. Но понимаю, что Вам что-то от меня нужно.

Мужчина и женщина переглянулись.

— Мы просим Вас поговорить с Беном. Только он знает, где документы, — сказал мужчина. — И деньги, что немаловажно, но все же меньше.

— И Ваши показания в суде против Эдриана Прайса, конечно, — добавила женщина.

— Почему же Бен не сказал вам о местоположении документов, раз тут четко написано, отдать их вам?

— По той же причине, почему Рик долго решался. Он хочет обезопасить Вас. И я гарантирую вам обоим, что, как только документы окажутся у нас, вы тут же вступите в программу по защите свидетелей. Важно, чтобы Вы поверили мне, Мия. Мы спрячем вас обоих, предоставив вам круглосуточную охрану и новые документы. Вам ничего не будет угрожать, если вы будете строго следовать правилам. Надеюсь, нам удастся расколоть Прайса до суда, и он скажет, куда заполз Гидион. Тогда надобность прятаться отпадёт. Вы сможете вернуться к своей прежней личности, если захотите.

— А если он не «расколется»?

— Вам не стоит переживать об этом. Я могу быть очень убедительной. К тому же он также захочет пойти на сделку, ибо тюрьма ему светит надолго. Он сдаст их, и глазом не моргнув.

Мия тяжело вздохнула и отвела взгляд. В тот самый момент она увидела Бена в окне двери, которое давало ей обзор на небольшой участок прилегающего к помещению коридора. Он шел куда-то в сопровождении трех мужчин, явно военных, и смотрел лишь перед собой.

Она тут же вскочила с места, опрокинув стул, на котором сидела, и побежала вон из допросной.

— Бен! — крикнула она, вылетая в коридор.

Трое солдат вели его в сторону лифта. Бен замер, повернувшись к ней корпусом. На его запястьях спереди были наручники.

— Стойте! Куда вы ведете его?! — она рванула к нему.

— Специальный агент Колония, — донеслось до её уха сзади. — По какому праву вы уводите главного свидетеля и без моего ведома?

Мия остановилась в шаге от него, так как один из конвоирующих его солдат жестом предупредил её более не приближаться. Бен и солдаты развернулись к ним лицом.

— Служба, мэм. Мы берем его под стражу. Этот человек — дезертир. Как солдат армии Соединённых Штатов, по закону он должен предстать перед трибуналом за самоволку.

— Кто вами командует? Я немедленно хочу поговорить с вашим командиром! — казалось, Колония сейчас взорвется. — Бенджамин Хадсон сейчас находится под моей юрисдикцией, он важен для расследования! Мы здесь говорим о национальной безопасности!

— Потрудитесь обсудить это с Министром Армии**, — холодно ответил ей солдат. — А теперь, позвольте, мы продолжим выполнять наш долг.

Он взял Бена за локоть, и в тот же миг Мия резко сократила то небольшое расстояние между ними, встав на носочки, обхватила его шею и поцеловала в губы. Он ответил ей молниеносно. Но это было короткое мгновение: конвоирующие солдаты силой оттащили его, не притрагиваясь к ней. Их губы разомкнулись с громким «чмок», что повис в воздухе. Мия увидела, как по его подбородку из разбитой губы стекает капля крови. Машинально она облизала свои, ощущая металлический привкус.

Его быстро повели к ожидающему лифту.

— Я люблю тебя, — произнес он, глядя ей в глаза, прежде чем двери закрылись.

Примечания:

ATF (Bureau of Alcohol, Tobacco, Firearms and Explosives) — Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Федеральное агентство Министерства юстиции США, в обязанности которого входит расследования и предотвращение преступлений, связанных с незаконным использованием, производством и хранением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. В компетенцию агентства входит расследование террористических актов, поджогов и взрывов, а также контроль за незаконным оборотом алкогольной и табачной продукции.

**The Secretary of the Army — является высокопоставленным гражданским должностным лицом в Министерстве обороны США, по закону несущим ответственность за все вопросы, связанные с армией Соединенных Штатов, а не Министр Обороны.

Глава сорок шестая

20 декабря, 12:03, Военный следственный изолятор базы Кингс-Бей, округ Камден, Джорджия

Его привели в комнату встреч со множеством телефонов по обе стороны, огражденных небольшими перегородками друг от друга. Больше никого в комнате не было; по ту сторону стекла его ожидала та самая женщина-специальный агент.

Она указала на его телефон пальцем. Бен взял свою трубку и поднес к уху.

— Здравствуйте, Бен. Как ваши дела? Как Вы себя чувствуете?

— Нормально, учитывая место.

— С вами хорошо обращаются?

— Давайте к делу, — он ухмыльнулся. — Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы узнать, как мои дела?

— Прошу прощения, что не пришла еще вчера, — начала было оправдываться она. — Я пыталась урегулировать Ваш вопрос. Чего только стоило добиться того, чтобы освободить это помещение.

— Что насчет Мии? — он проигнорировал её слова. — С ней всё в порядке? Она вне опасности?

— Она под нашей защитой. В тот же вечер, после нашего разговора мы отвезли её в безопасное место. Она находится под круглосуточной охраной. Я не имею права сказать Вам, где она находится, но, если Вы хотите убедиться в этом лично, я устрою для Вас разговор.

— Будьте любезны.

— Вы должны сказать мне, где Вы спрятали содержимое ячейки, Бен. Устроить Вам беседу займет время, а нам необходимы эти документы сейчас, ведь благодаря им Эдриана Прайса не освободят под залог, и мы сможем получить ордер на арест всех участников этой группировки.

Он молчал.

— Речь о вашей безопасности, Бен.

— Думаю, места безопаснее, чем это, вряд ли можно найти, — он горько улыбнулся своей шутке.

— Вы не понимаете. Как только мы получим документы, у нас будет достаточно доказательств, чтобы освободить Вас из-под стражи. Ваше разбирательство отложится до момента, пока не закончится суд по этому делу. Или вообще снимется, зависит от Вашего решения. От того, захотите ли Вы вступить в программу защиты свидетелей, которую я Вам настоятельно рекомендую. Боюсь, нам не удастся добраться до Гидиона. Возможно, он захочет отомстить Вам.

— Я не настолько боюсь его мести, чтобы менять личность, сжигая мосты и увиливая от правосудия. Что будет с моей матерью? Её Вы тоже включите в эту вашу программу? А мой дядя Марк?

— Я буду откровенна с вами, Бен, — начала она. — По закону, под программу попадают лишь сами участники судебного разбирательства и их ближайшие, проживающие с ними родственники. Супруги, дети, иногда и родители. Но, к сожалению, это — не Ваш случай. Вы сможете поддерживать связь со своей матерью только через специальный канал, без возможности видеть её. Вы никогда не сможете вернуться в Ваш родной город, никогда больше не увидите своих друзей, но у Вас будет надежное будущее.

— Я не согласен. Я не могу бросить маму. Это убьет её! Рик погиб из-за своих грязных дел, и я не могу, просто не имею права оставить её одну. И я не хочу отказываться от имени своего отца, чтобы просто «выжить».

— Если Вас убьют, Вы не сделаете ей лучше, — съязвила женщина.

— Все мы умрем, — спокойно ответил ей Бен. — Когда-нибудь. Я ценю Ваше участие, но я отказываюсь от этой вашей программы, осознавая все последствия своего отказа.

— Как угодно. Это ваше право. Но на время разбирательства мы просто обязаны перевести Вас в «другое» надежное место. А после Вы вновь вернетесь под стражу. Вас ждет трибунал.

— Я понимаю. Организуйте мне беседу с Мией, пожалуйста. Потом я расскажу Вам, где искать документы.

— И деньги, что не маловажно.

— Не понимаю о чём Вы говорите, — у него даже веко не дрогнуло. Впервые в жизни он врал без угрызений совести. — Я не обнаружил никаких денег в ячейке. Только конверт с какими-то бумагами и записной книжкой, в которой нашел то письмо. Денег не было. Видимо Рик перепрятал их до аварии.

— Вы не понимаете, — Колония с укором покачала головой. — Это «сокрытие улик». Мне лично плевать на деньги, по мне так оставьте их себе, но это может подставить под сомнения Ваши показания в суде, а это может подорвать обвинение. Вы же не хотите, чтобы убившие вашего брата люди избежали наказания?

Бен молчал.

— Их защитники — профи своего дела. Настоящие амстаффы, — продолжала тем временем женщина. — Они вцепятся в Ваше свидетельство всеми зубами, чтобы ослабить его силу и выставить в ничтожном свете. Не дайте им сделать этого, Бен. Подумайте об этом, пока я устраиваю Вам беседу с Мией.

Его увели в камеру, а затем снова забрали спустя полтора часа. В этот раз Бена привели в небольшую комнату для встреч с адвокатом, который уже ожидал его вместе с Колонией.

— Я подумала, Вы захотите поговорить со своим защитником, прежде чем начнете давать какие-либо показания, — сказала она.

— Специальный агент позвонила мне, рассказав об этой вашей небольшой сделке, — произнес мужчина. — Думаю, мы должны всё обговорить. На Вашем месте, я бы не принимал поспешных решений.

— Вы сами сказали, чем быстрее доказательства окажутся у Вас, тем лучше, — Бен смотрел на неё. — Я хочу, всеми силами души желаю, чтобы убийцы Рика сгнили в тюрьме. Вряд ли у нас есть время на лишние разговоры. Соедините меня с Мией, и я гарантирую, что скажу Вам, где искать документы и деньги. Я не собираюсь торговаться.

— Позвольте… — начал было адвокат.

— Немедленно, — с нажимом проговорил Бен.

Специальный агент кивнула, доставая из внутреннего кармана спутниковый телефон. Она набрала номер и поднесла его к уху.

— У нас есть линия? Отлично.

Спустя пару мгновений она передала трубку ему и вышла из помещения вместе с адвокатом.

— Мия?

— Бен! — услышал он любимый голос. — Господи, я так волновалась. Куда тебя забрали? Все хорошо?

— У меня все нормально. Как ты? Ты в безопасности?

— Да, меня привезли в какое-то место. Судя по всему в отель, но я не знаю в какой. У меня тут ничего нет. Даже эмблемы на полотенцах, не то, что телефона, чтобы позвонить и заказать сервис. Дверь круглосуточно охраняют. Окна плотно зашторены. Мне запретили подходить к ним близко и открывать.

— Звучит ужасно, — он улыбался, наслаждаясь звучанием её голоса, невзирая на её слова. — Даже мне позволено час в сутки видеть дневной свет. Но наверное так надо. Самое главное, что ты в безопасности.

— Я хотела поговорить с тобой об этом. Как хорошо, что ты позвонил. Ведь я просила их связаться с тобой или с Колонией, но мне не отвечали.

— Что произошло?

— Ко мне сюда приходил человек, федеральный маршал. Он объяснял мне правила «Программы защиты свидетелей», опускаясь до малейших деталей. Я и понятия не имела, что это навсегда. Думала только на время судебного разбирательства.

— Я знаю.

— Я должна буду сменить имя и место жительства. Моя прежняя жизнь исчезнет, будто я и не существовала вовсе. А еще я никогда не смогу ни с кем больше увидеться, не смогу приехать ни в Мэдисон, ни в Атланту, ни в город, где я жила до смерти мамы. Колония сказала, что если Гидиона найдут и арестуют, я смогу вернуться к прежней жизни, но это оказалось не так. Я не знаю, что мне делать, Бен.

— Она не уверена, что они смогут взять Гидиона под стражу. Она мне сама это сказала, настаивая, чтобы я решился на эту программу.

— Но почему же она солгала мне?

— Наверное, чтобы быстрее получить те документы и закрыть дело, над которым они так тяжело работали. Вот и говорит то, что ты бы хотела услышать, все, что угодно, лишь бы ты сотрудничала.

В трубке наступила тишина. Мия была потрясена услышанным. Она окончательно запуталась. Одна только мысль, что тот кошмар с похищением и пытками может повториться, наполняла её душу леденящим ужасом, отчего она начинала трястись так, что зуб на зуб не попадал.

По словам того маршала, защита свидетелей может гарантировать ей безопасность и надежное будущее, если, конечно, она будет следовать всем правилам. Но это означало отказаться от всего и всех, кого она когда-либо знала. Жизнь за жизнь. Но, что если, отказавшись от своего прошлого, полного горьких моментов, она получит шанс на лучшую, новую жизнь, которую начнет с Беном с чистого листа? Произнесенные им слова прежде, чем они расстались, грели её, вселяя надежду. Они оба чувствуют одно и то же, и это было прекрасно. А с этой программой они смогут получить новые документы и не придётся краснеть перед знакомыми, из-за того, что они вместе. Ведь краснеть будет не перед кем. Контакты с прошлым запрещены. Не нужно будет бояться осуждения со стороны других. Ведь те другие и понятия не будут иметь, кем они были друг другу. Но что на этот счет думает Бен?

— Что ты думаешь делать? — спросила она его после продолжительной паузы. — По поводу этой программы.

— Ничего. Я отказываюсь. Я не могу бросить мать. Я готов рискнуть.

— Разве Эйлин не попадает под защиту?

— Нет, — коротко ответил Бен. — Ни она, ни Марк. А даже, если бы да. То они ничего не знают. Не думаю, что я, или кто-то, в праве отнимать у них их жизни. Я уверен они бы отказались оба.

— Значит, и я отказываюсь, — произнесла она, дрожащим голосом. — Я не могу потерять тебя. Не теперь.

— Я тоже не хочу терять тебя, — тихо произнес он. — Но это твоё решение. Речь — о твоей жизни и безопасности…

— Я знаю, ты рискнул всем, чтобы защитить меня, — перебила она его. — И возможно ты возненавидишь меня за следующие слова, но я готова рискнуть своей жизнью и безопасностью, лишь бы быть с тобой рядом.

— Я тоже.

Оба замолчали. Мия закусила губу, решаясь признаться ему в своих чувствах. Сердце ускорило ритм, отдаваясь шумом в ушах, а колени дрожали. Она не понимала, что с ней. Почему она не может просто сказать ему это? После всего, что она пережила, это должно быть простым делом. Но слова встали в горле.

— Мне не хочется прощаться с тобой, — нарушил эту мучительную паузу Бен. — Но я еще должен сказать Колонии местонахождение документов. Надеюсь, мы сможем еще поговорить.

Момент был упущен. В который раз.

— Береги себя. Спасибо… За всё.

— До связи.

Он отключился. И только тогда она смогла произнести: «Я люблю тебя».

***

Мать навестила его на следующий день. Бен, правда, ждал её появления, ведь он сам просил своего адвоката связаться с ней, но ему все равно было совестно, что они встречаются здесь, практически в тюрьме, отчего его колени слегка подрагивали.

Глаза Эйлин были широко раскрыты и до момента, как она увидела его, постоянно бегали, выдавая в ней крайнее возбуждение. Она привела с собой Марка, на хмуром лице которого тоже жили лишь одни глаза.

— Бен, сынок! — крикнула она в трубку. — Как ты? Что произошло? Твой адвокат сказал, что тебя обвиняют в дезертирстве. Я ничего не поняла… Я не могу дозвониться до Мии, её телефон уже который день недоступен!

Марк успокаивающе похлопал её по руке, что-то произнеся. Из-за стекла Бен не мог слышать, что именно.

— Успокойся, пожалуйста, — мягко произнес Бен.

Со стороны могло показаться, что он владеет ситуацией, но на самом деле его волнение лишь усилилось. Он понимал, что его объяснения могут разбить матери сердце. Но до нынешнего момента он практически не думал об этом.

— Тебе нельзя нервничать. Всё в порядке.

Марк взял другую трубку, поднеся к уху.

— Как это не нервничать?! — женщина мгновенно вспылила. — Объясни мне, что происходит! Почему тебя держат под стражей?! Почему я не могу дозвониться до Мии?

— Ты и правда дезертировал? — спросил его Марк.

Эйлин метнула в брата острый, полный негодования взгляд.

— Да. Я дезертировал, — ответил Бен после небольшой паузы, чувствуя, как в сердце болезненно кольнуло при виде реакции матери. Она резко побледнела, приоткрыв рот и натурально вытаращилась на него, замерев в таком положении. Бен даже испугался, что она сейчас лишится чувств. Но госпожа Беннет-Хадсон взяла себя в руки. Неторопливым движением она пригладила свою прическу, глядя куда-то в сторону, видимо обдумывая его слова.

— Почему… Почему ты поступил так? — её голос дрожал.

Она испытывающе смотрела на него, пронизывая насквозь, отчего Бен поёжился. Он уже и забыл каково это, когда она так смотрит, изучающе пристально, словно в микроскоп.

— Рик… Мия… — сбивчиво начал он, не зная, как поведать о произошедшем. — Смерть Рика была подстроена, мама. Это не несчастный случай. Его убили.

Глаза обоих, матери и дяди, широко раскрылись.

— При жизни он занимался незаконными вещами, — с трудом продолжал он. — Но он не хотел этого, его заставили, угрожая ему. Он собирался помочь следствию, но его убили, а после Мия стала их мишенью, ведь Рик оставил ей подсказки, где искать улики.

— Чем конкретно он занимался? — потрясенно спросил его дядя.

— Торговлей оружием.

Эйлин изо всех сил вцепилась в плечо брата, тяжело дыша. Ей казалось, что земля уходит у неё из-под ног. Перед глазами все вдруг побелело, и она потеряла сознание. Все, кто был по ту сторону стекла, резко засуетились, а Бен вскочил с места, с тревогой глядя, как её пытаются привести в чувство. Спустя десять минут, она вновь сидела на своем месте. Ни жива, ни мертва.

— Тебе нужно на свежий воздух, — его голос дрожал. — Мы увидимся в следующий раз.

— Нет, я хочу знать всё! — её голос звучал твердо, несмотря на её внешний вид. — Где сейчас Мия? С ней всё в порядке? Она в безопасности?

— Да, с ней всё хорошо, — он решил не посвящать её во все подробности, ограничившись лишь этим. — Ты не можешь связаться с ней, так как она под охраной. Все контакты запрещены, она и я — важные свидетели по делу Рика.

— Когда ты узнал об этом? — спросил Марк.

— Но как получилось, что ты поступил так? — спросила Эйлин, проигнорировав вопрос брата.

— Мия связалась со мной. Ей казалось, что за ней следят… Это долгая история… Когда я был в Атланте, квартиру Рика ограбили. Не важно… Она нашла в его вещах неизвестный ключ. В общем, она думала, что его смерть была не случайна, и попросила меня приехать.

— И? — Эйлин пристально смотрела на сына, а Марк хмурился, пытаясь отследить цепочку повествования.

— И в общем вот так, — Бен тяжело сглотнул. — Я… Всё оказалось правдой в итоге, Рика действительно убили. Я нашел то, что открывал тот ключ, там оказались документы и деньги. Просто очень много денег.

Лицо матери помрачнело.

— Подожди меня снаружи, Марк, — отрезала она.

Марк Беннет повесил трубку и с тревогой и недоумением посмотрел на сестру.

— Ты уверена? Что происходит?

— Уверена. Со мной все в порядке, не беспокойся. Встретимся снаружи.

Окончательно сбитый с толку мужчина растерянно помахал ему через стекло, а затем ушел.

— Значит, ты сделал это из-за Мии? — в её прожигающем насквозь взгляде читалась осознание. Но Бену легче совсем не стало, ибо её взгляд был злым.

— Да. Она очень боялась, — попытался оправдаться он. — И не зря. Если бы не я, то всё могло быть хуже.

Её взгляд не смягчился ни на йоту.

— Я должен был. Иначе все могло быть хуже сейчас, поверь мне. Это меньшее зло.

Она тяжело вздохнула и отвела взгляд. Бен видел, что она хочет что-то сказать.

— Видимо это какое-то проклятье, — вдруг произнесла она. — Что мужчины Хадсон всегда будут идти на позорные безумства из-за женщин О'Нилл. И что в них такого, что вы тут же теряете головы?

Бен нахмурился, недоуменно глядя на мать, а затем до него дошло. Его рот приоткрылся в немом удивлении.

— Отец и мать Мии? — озвучил он свою внезапную догадку.

— Да, — лицо Эйлин Беннет-Хадсон покрылось красными пятнами, такими яркими из-за бледности кожи. — Это с ней у Боба был роман. Продолжительный. Я даже подозреваю, что до самой её смерти.

— Что значит продолжительный? — ему стало трудно дышать от вспыхнувшей в его мозгу мысли, вызвавшей спазмы в желудке.

«Нет! Только не это!»

— Несколько лет, — ответила Эйлин, а затем посмотрела на него.

Пришла её очередь тревожится за состояние сына.

— Бен?

— Скажи мне, мама. Только правду, — он с трудом выговаривал слова. Лоб покрылся испариной, а конечности вдруг ослабли. — Мия — она моя сестра? У нас один отец?

— Нет.

Его мгновенно отпустило. Из уст Бена со свистом вырвался протяжный выдох. В изнеможении он прикрыл глаза.

— Она — дочь своего отца, — продолжала тем временем женщина. — Роман его вдовы и Роберта случился спустя пару лет после смерти О'Нилла. И… Я настояла на анализе ДНК, когда мы решили приютить девочку. Я просто обязана была быть уверенной в том, что Мия — не дочь Боба.

— Между вами что-то было? — вопрос матери слышался как утверждение, поэтому он не стал отвечать на него.

— Я помню, боялась, что не смогу принять её, ну после того, как её мать… — вдруг произнесла она. — Хоть умом я и понимала, негоже это, расплачиваться детям за грехи своих родителей. Но мои страхи оказались напрасными, когда я увидела её впервые в том патронажном доме, куда её определили такую потерянную. Мне захотелось забрать её к нам в дом и подарить бедной девочке любовь и семью, которой она лишилась…

— Две минуты до окончания посещения, — послышался в трубке чужой голос.

— Я прошу тебя, не нервничай, — произнес немного успокоившийся Бен. — Всё самое страшное уже позади, тебе не нужно переживать.

— Я не могу не переживать. Ведь ты — единственное, что у меня осталось в этом мире.

Он хотел спросить: «А как же Мия?», но передумал.

— Мы еще увидимся. Все будет хорошо.

— Береги себя, дорогой. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, мама.

Глава сорок седьмая

5 марта, 15:47, «Центр отдыха имени Святой Анны», Мельбурн, Кентукки

Мия гуляла по прилегающей к центру обширной территории, не сходя с асфальтированной дорожки и разглядывая уже успевший наскучить пейзаж: голые деревья и сырую, но всё еще мерзлую землю окружавших её лугов. Зима потихоньку отступала, в воздухе отчетливо чувствовался запах весны, несмотря на холодный ветер. Снежный покров уже практически сошел, обнажая черную землю, покрытую желтой сопревшей травой.

«Весной здесь будет очень красиво», — говорила ей работница столовой — средних лет крупная женщина со счастливым лицом. — «Вот увидишь. Природа оденется в изумруд, в траве будут стрекотать кузнечики, соревнуясь с пением птиц. Во всей Америке нет второго такого красивого и умиротворенного места, открытого для всех желающих»

«Жаль, что меня здесь не будет, когда тут всё начнет зеленеть», — подумала Мия. Но без горечи.

Завтра она покинет стены бывшего монастыря, радушно принявшие её и давшие убежище на эти два месяца. Через два дня она должна будет свидетельствовать на суде по делу об убийстве Рика. Всего два месяца. Но Мия чувствовала, что прошел минимум год с момента её разговора с Колонией и тем человеком из Бюро в допросной. А смерть Рика казалась теперь такой далёкой, хотя фактически не прошло и полугода.

В тот день, после того как Бена увела военная полиция, Колония тут же куда-то исчезла, очевидно, решать этот вопрос. Её коллега — тот мужчина из ATF — пытался подбодрить её, заверив, что с Беном всё будет хорошо. Затем за ней пришла группа, состоящая в основном из мужчин с каменными лицами. Они отвезли её в кампус, чтобы она смогла собрать необходимые вещи. На улице была уже ночь. После её увезли в аэропорт, и в сопровождении двух одетых в штатское охранников она покинула Джорджию и прилетела в Портленд, штат Орегон, глубокой ночью. Ей тогда казалось, что эта ночь никогда не закончится. Она была страшно измотана, из самолета её пришлось чуть ли не на руках нести, настолько она была истощена. На черном фургоне её привезли в отель, название которого она до сих пор не знает, и привели в номер со служебного входа, оставив там вместе с вещами. Не раздеваясь, она прямо в ботинках упала на кровать и проспала так шестнадцать часов кряду.

После беседы с Беном она пробыла в том отеле еще два дня. И эти два дня ей настоятельно рекомендовали не отказываться от программы защиты свидетелей. Но она была тверда в своём решении.

«Воля ваша, Мия», — как-то обреченно сказала ей специальный агент. — «Мы, конечно, спрячем Вас до разбирательства в безопасном месте. Но там у Вас не будет круглосуточной охраны, ибо лишь вступившие в программу могут рассчитывать на надежное убежище, ведь государство выделяет немалые деньги на это. Надеюсь, Вы понимаете о существовании вероятности, что вас могут убить, и при этом мы ничего не сможем с этим сделать».

— «Я понимаю», — ответила она ей, тяжело сглотнув.

Так она и оказалась здесь. Её привезли в этот центр отдыха, бывший монастырь, в канун Рождества. Только в этот раз не было бронированного, тонированного фургона, а самый обычный седан. Колония привезла её вместе с тем мужчиной из ATF.

Их встретил уже осведомленный дьякон по имени Дейв и тут же провел их в её комнату. Когда Колония сказала, где спрячет её, Мия представляла себе самый настоящий монастырь с холодными, аскетичными кельями с каменными стенами, на которые ничего нельзя вешать кроме распятия, и жесткой постелью без матраца. Каково же было её удивление, когда она увидела самую обыкновенную, правда скромную комнату отеля. В помещении было пластиковое окно и батарея, шкаф, односпальная, на вид комфортная для сна кровать, прикроватная тумбочка с лампой в абажуре, небольшой стол с двумя стульями и кресло. Телевизора правда не было. Это единственное, что отличало эту комнату от гостиничного номера. Дьякон Дейв пояснил, что монастырь уже давно не используется по своему прямому назначению. Он был переделан в дом отдыха для «добрых христиан, ищущих уединения».

«Здесь также проводятся выездные семинары для старшеклассников. Не только католических школ», — рассказывал он.

Колония установила на лодыжке Мии отслеживающий браслет, пояснив, что так они будут следить за её передвижениями, и, если её похитят и попытаются избавиться от браслета, об этом тут же станет известно.

— Не покидайте территорию монастыря, — наказывала ей Калония. — В городе может быть небезопасно. Единственная охрана, которой мы можем Вас обеспечить — это местный шериф, которому мы рассказали о Вас. Он обещал в свободное время патрулировать окрестности, но это, считайте, — ничего, ибо он шериф целого округа.

— Никому не называйте Вашего настоящего имени и вообще никому ничего не рассказывайте. Придумайте себе что-нибудь, если вдруг местный персонал начнет задавать вопросы. Всю правду о Вас знает лишь дьякон Дейв. Через него мы будем держать связь. Если Вам что-то понадобится, обращайтесь к нему.

— И еще кое-что, Мия. Воздержитесь от всяческих контактов с семьей и друзьями. Старайтесь не использовать Интернет и уж тем более проверять свои социальные сети. Вас так могут отследить. Я понимаю, искушение велико, но это для Вашей же безопасности. Мы с нашей стороны сделали всё, чтобы обезопасить Вас.

— Я до сих пор не разговаривала с приемной матерью, — произнесла она впервые за весь разговор. — Она, наверное, волнуется. Мы не разговаривали с Дня Благодарения. Она знает о произошедшем?

— Да, она в курсе. Мы устроим вам с ней разговор, но только через пару недель, если все у Вас тут пойдет хорошо.

— Спасибо.

— Будем на связи. И, держитесь, Мия. Еще ничего не кончилось.

В её распоряжение ей отдали самую дальнюю комнату в здании бывшего монастыря, что располагалась на третьем этаже. Никто не обратил внимания на её приезд, ведь в эту пору «Центр» принимал немалое количество посетителей, приехавших сюда непосредственно к Рождеству. Дьякон Дейв провел ей небольшой тур по «Центру» и его окрестностям, рассказывая его историю и объясняя местные правила. Он показал ей конференц-залы, оборудованные всем необходимым для проведения презентаций и бесед, библиотеку с несколькими компьютерами-бомбами, которые были подключены к интернету. Последним пунктом экскурсии была столовая.

— Каким именем ты хочешь представиться? — спросил он, прежде чем они вошли туда.

Мия растерялась, ведь она совсем не думала об этом.

— Вы хотите представить меня кому-то?

— Да. На время, что ты пробудешь здесь, я дам тебе работу. Будешь помогать в столовой. Для персонала это будет прекрасным объяснением твоего проживания здесь.

Работающие в «Центре» люди оказались очень чуткими. Никто не расспрашивал её о её прошлом. К ней относились тепло и с пониманием, даже когда у неё что-то не получалось. За всё время пребывания здесь, никто ни разу не повысил своего голоса, даже в самые напряженные дни работы.

Мия не сомневалась, если Бог и существовал, то он определенно благословил это место. Здесь присутствовала своя аура благодати и умиротворения. Персонал — жители местного городка — приходили на работу с улыбкой, которая не сходила с их лиц, невзирая на жар и душащую влажность кухни, на несметное количество грязной посуды и беспорядка в столовой, который оставляли после себя школьники. Она ни разу не слышала, чтобы кто-то из работающих здесь людей жаловался на жизнь или на саму работу. Часто во время трудового процесса они пели религиозные песни. К удивлению Мии, те действовали на неё успокаивающе. В такие моменты она забывала на некоторое время о своих горестях, а не отпускающее чувство страха исчезало. Но даже в такие моменты она не переставала думать о Бене и о том, что ждет их дальше.

Работы в «Центре» хватало, несмотря на зиму. Каждую неделю к ним приезжали школьники на семинары, оставаясь на несколько дней. У Мии был очень плотный график, начинающийся в пять утра, из-за чего приходилось очень рано вставать. Она помогала готовить, сервировала столы к завтраку, а после убирала грязную посуду, помогая её мыть, и занималась сервировкой к обеду, который подавали в двенадцать пополудни. Её перерыв наступал лишь после того, как все обеденные тарелки были убраны и вымыты, то есть около трех часов дня. В четыре она снова начинала работать, помогая с сервировкой и готовкой ужина, который подавали в половине шестого вечера. После такого долгого и изнурительного дня у неё ни на что не оставалось сил, даже на водные процедуры и обычно в девять вечера она уже спала мертвым сном. Лишь спустя две недели, когда она наконец вошла в режим, Мия стала посещать библиотеку по вечерам и даже гулять по окрестностям во время своего послеобеденного перерыва.

Так прошли Рождество с Новым Годом и её двадцать первый день рождения, о котором она никому не рассказывала. За это время она лишь два раза говорила с Эйлин. И то недолго, ведь из-за чрезвычайной секретности совершенно ничего нельзя было ей рассказать, никаких подробностей дела и её нынешней жизни. Колония приезжала несколько раз, информируя её о продвижениях в деле и поисках Гидиона. С Беном у Мии не было связи. Единственное, что она знала, что его отпустили из-под стражи до окончания разбирательства по этому делу, и что он, как и она, в безопасном месте. Мия страшно по нему скучала, а еще и страшно волновалась за него. Одно дело, когда сам человек говорит тебе, что с ним всё в порядке, и совсем другое, когда тебе об этом говорит третье лицо. Она так не беспокоилась даже во время его службы в армии, ведь в отличие от нынешнего положения между ними была какая-никакая связь. Она не могла дождаться, когда всё это уже закончится и она вновь сможет увидеть его. Заглянуть в глаза, коснуться его кожи и вдохнуть запах. Мия знала, что рядом с ним, исчезнет преследующий её страх вновь быть похищенной, из-за которого ей часто снились кошмары.

И вот теперь, уже совсем скоро она увидит его. С позавчерашнего короткого разговора со специальным агентом, сообщившей, когда быть готовой к отъезду, она буквально считала минуты до встречи с ним.

Кстати, о минутах. Отодвинув пальцем рукав куртки, которую ей одолжил дьякон Дейв, Мия посмотрела на простенькие электронные часы, тоже его подарок, отмечая, что её официальный перерыв закончился десять минут назад, а её еще ждал обратный путь. Развернувшись, девушка быстро побежала к зданию бывшего монастыря.

***

7 марта, 10:30, Атланта, Джорджия

Мия ожидала, когда её вызовут, сидя на деревянной скамье в одном из пустых коридоров здания суда, покачивая правой ногой из-за волнения. Несколько минут назад её привели сюда, проведя через запасной выход, так как главный был заблокирован репортерами. Это дело стало настоящей сенсацией, ведь не каждый день общественность узнает, что крупный холдинг на самом деле является прикрытием торговли смертью, а его правящая верхушка из уважаемых людей, акул бизнеса, превращается в самую настоящую мафию. Даже в округе Кэмпбел эта новость занимала первую полосу, а затем и первые страницы местной газеты во всё время её пребывания там. Один из выпусков даже был посвящен убийству Рика с его фотографией на первой странице.

Наконец дверь, ведущая в зал, где сейчас проходило заседание, открылась, заставив Мию замереть. Стоящие по обе стороны двери охранники даже не шелохнулись.

— Мисс О'Нилл? — обратился к ней мужчина в форме. — Суд вызывает Вас для дачи показаний.

Один из охранников посмотрел на неё, делая жест рукой, показывая тем самым, что она может войти. По словам Колонии, судебное заседание по этому делу должно было проходить за закрытыми дверями, а это означало, что после дачи показаний и ответов на вопросы обвинения и защиты, она покинет стены суда. По этой причине она не увидит Бена сегодня. Ради их безопасности их допросы будут проходить в разные дни.

Сделав глубокий вдох, Мия поднялась с места и вошла в зал со стороны судьи. В глаза тут же бросилась огненно-рыжая шевелюра Эдриана Прайса, который не смотрел на неё. Ей указали на место рядом с возвышением, где восседал судья. Мия приняла присягу, положив левую руку на Библию. Пока она произносила слова присяги, её глаза оглядывали немногих присутствующих в зале, задержавшись на одной знакомой фигуре. Сердце девушки ушло в пятки, ибо на одной из скамей, со стороны обвинения сидела Эйлин. Их взгляды встретились, и та слегка покивала головой, моргнув несколько раз, приветствуя. Сбылись её опасения, которые ненадолго развеяла Колония, сказав по дороге в Атланту, что разбирательство будет закрытым, а значит никто кроме участников дела не будет на нём присутствовать. Видимо Эйлин была исключением. Ну естественно, она же мать Рика, она имеет право знать правду.

— Назовите, пожалуйста, своё имя, — обратился к ней судья. — И какое отношение вы имеете к холдингу или его деятельности.

— Мия О’Нилл, — быстро произнесла она, сглатывая. — И я не имею отношения…Никакого прямого отношения, ваша честь. Мой… — она резко умолкла, опустив взгляд на свои дрожащие руки.

Не так она планировала рассказать приёмной матери об их отношениях с Риком. Не так.

— Мой жених, Рик… Ричард Хадсон при жизни занимал пост финансового директора.

Она не рискнула проверить, какой эффект возымели её слова, поэтому избегая смотреть на Эйлин, она впилась взглядом в Эдриан Прайса:

— Этот человек убил его, — она указала на него пальцем. — Подстроил так, чтобы это выглядело как авария. Но это было убийство.

— Расскажите суду всё, что Вам известно, мисс О'Нилл, — мягко произнес судья. — По порядку.

И она стала рассказывать, начав со дня смерти Рика, возвращаясь в прошлое, оправдывая его выбор работать на преступников и закончив историей её освобождения, не забыв упомянуть Бена и детектива Дина Джексона, принимавших в этом непосредственное участие. Она рассказала всё, не упустив историю со взломом и перстнем Роберта Хадсона, а также историю обнаружения ключа от ячейки, в которой хранились улики против деятельности компании. Обе стороны — обвинения и защиты — долго допрашивали её, уточняя нужные им детали из её немного запутанной истории. В конце концов суд отпустил её, и её вывели через туже дверь, откуда она вошла.

Перед тем как скрыться за ней, Мия бросила быстрый взгляд на Эйлин, бледное лицо которой отражало крайний шок. Женщина глядела в одну точку, не двигаясь. Не так она хотела поведать ей о их отношениях с Риком.

***

Суд продолжался две недели. Мию больше не вызывали для дачи показаний. Всё это время она жила в отеле под охраной ФБР в центре города. Покидать немер ей не разрешалось, а что до еды и выноса мусора, так этим занимался персонал гостиницы.

Целыми днями Мия сидела напротив телевизора, от которого уже успела отвыкнуть, выискивая дополнительную информацию о суде, с жадностью вслушиваясь в каждое слово. И вот наконец наступил час икс. День оглашения приговора. Колония сказала, что это последний раз, когда Мию будет сопровождать охрана. И, как ожидалось, по телевизору постоянно говорили об этом, что это заседание будет открыто для всех желающих. Ожидался аншлаг, несмотря на краткость процесса, но Мия было всё равно. Уже совсем скоро она, наконец, увидит Бена.

Её охрана и приставы с трудом проложили ей дорогу сквозь толпу репортеров, оккупировавших коридор перед дверями, расспрашивавших любого входившего, пытаясь разыскать новую информацию для своих газет. В зале действительно и яблоку негде было упасть. Приставы повели Мию к её месту со стороны обвинения, где уже сидели Эйлин с Марком. Сердце девушки больно стукнуло в желудке. Эйлин улыбалась, но её глаза при этом оставались неотзывчивыми. Приёмная мать обняла её не так тепло, как делала это обычно, Мия прекрасно чувствовала разницу.

«Она зла на меня», — подумала, сжатая в медвежьих объятьях Марка, Мия. — «За то, что я утаила от неё всё это».

— Малец! — громко произнес мужчина над самым её ухом, заставляя вздрогнуть и тут же замереть.

Она медленно повернулась туда, куда смотрел Марк, чувствуя, как от волнующей радости ускоряется пульс. Бен тем временем уже обнимал повисшую на нём и расплакавшуюся Эйлин, что-то шепча ей. Их взгляды встретились, отчего у Мия перехватило дыхание, а руки задрожали.

У него немного отросли волосы. Синяки и кровоподтеки зажили, естественно. Серьезная задумчивость, что всегда была на его теперь обветренном лице, наконец исчезла.

— Полно, Эйлин, ты его задушишь, — Марк пытался шутить и тем самым освободить племянника от слишком продолжительных, сопливых объятий женщины.

Эйлин отстранилась, утирая мокрые щеки подушечками пальцев. Марк протянул Бену руку, а затем сжал в объятьях. Только она стояла столбом, боясь приблизиться. Ей страшно хотелось обнять его, прижавшись к широкой груди и вдохнуть его запах. И целовать. Везде, куда смогут дотянутся её губы.

Но было нельзя. Особенно теперь. Эйлин… Сначала она должна поговорить с ней. Она должна ей объяснение.

Марк выпустил его из своей железной хватки. Взгляд Бена, что все это время неотрывно смотрел на неё, чуть изменился. В нём появился голод.

«Иди ко мне», — произнесли его глаза.

Шаг. Еще один. И вот она в его сильных руках, безмолвно плачет от переизбытка чувств. Он провел ладонью по её волосам, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. Его взгляд завораживал и лучился, пронизывая её и освещая изнутри. А еще в нем читалось намерение. Он собирался поцеловать её. Мужчина уже наклонился, чтобы осуществить своё желание, но она чуть сжала ладони на его спине, посылая предупреждающий взгляд.

«Не здесь», — пыталась сказать она ему мысленно. — «Позже. Но не здесь».

Видимо он всё правильно понял, потому как его поцелуй пришелся в лоб. Мия на секунду прикрыла глаза от удовольствия, сокрушаясь, что не может получить большего.

— Бен, дорогой, — услышала она хрипловатый голос Эйлин. — Садись рядом со мной. И ты Мия, тоже. Я так давно не видела вас обоих.

Уши Мии мгновенно вспыхнули вместе с щеками, а сердце вновь болезненно стукнуло. Она опустила глаза не в силах смотреть более ни на Бена, ни на приемную мать, боясь увидеть там подтверждение своей гипотезы. Но ей недолго пришлось думать об этом. Ибо в зале послышался громкий и властный голос:

— Прошу всех встать. Суд идет.

Приговор зачитывался отдельно для каждого участника дела. Эдриана Прайса признали виновным по всем статьям, включая убийство Рика, приговорив его к тридцати пяти годам лишения свободы.

Колония говорила Мии, еще во время её пребывания в Кентукки, что тот согласился выдать местоположение Гидиона только в случае снятия всех обвинений и после вступления в программу защиты свидетелей. Государственный обвинитель не стал идти на эту сделку. Доказательств было предостаточно, а Эдриан Прайс мог и соврать, да и Гидион — не идиот, наверное, сто раз сменил своё убежище. Его поиски не прекращались, и, если его найдут, он сядет до конца своей жизни.

Мия облегченно выдохнула. Её лицо озарила счастливая улыбка: справедливость восторжествовала. Но радость продлилась совсем недолго. Рика в любом случае не вернуть, посади они каждого хоть на сто лет. Мия понимала, что эта победа, эта маленькая радость, не заполнит пустоту, что образовалась в их душах после его смерти. Ничто уже не заполнит, никогда. Они до конца жизни будут чувствовать её.

Наверное они все ощутили тоже, что и она. По этой причине все инстинктивно прижались друг к другу, обнимая. Не без труда они покинули зал суда, где на них тут же накинулись репортёры.

«Без комментариев», — всё повторял Бен, пытаясь вместе с Марком проложить им путь на выход.

Но снаружи была та же проблема. Благо к тому моменту появились господа юристы, готовые отвечать на все вопросы, поэтому газетчики тут же переключились на них. Им удалось отойти на приличное расстояние от толпы, как вдруг послышалось властное:

— Лейтенант Хадсон!

Они все дружно повернулись на голос. Навстречу им шло трое людей из военной полиции. Мия тут же в ужасе вцепилась в ладонь Бена, а Эйлин прикрыла рот рукой.

«Нет! Нет!», — отчаянно думала девушка.

— Пройдемте с нами, лейтенант.

— Сынок… — потерянно произнесла Эйлин.

— Всё в порядке, — ответил тот матери, сжав руку Мии в своей и погладив пальцем тыльную сторону ладони. — Так нужно.

— Офицер, неужели это необходимо? — обратился к военным, Марк.

— Да, — коротко ответил тот.

— Позвольте мне попрощаться с родными наедине, — попросил их Бен. — Мы все не видели друг друга очень долго.

Те кивнули и отошли на пару шагов.

— Все будет хорошо, — попытался подбодрить он. — Трибунал в любом случае не сегодня. Я еще позвоню.

— Вот, — Эйлин засуетилась, вытаскивая из сумочки визитку. — Это твой адвокат. Я наняла его. Позвони ему сразу же, как выпадет возможность. Я сама позвоню ему.

— Спасибо, — тихо произнес Бен, принимая визитку.

Мия проглотила язык. Ей стало стыдно. Эйлин только увидела сына, а теперь вновь вынуждена прощаться с ним неизвестно на какой срок. И всё из-за неё. Ненависть к себе мгновенно облепила внутренности.

— Лейтенант.

— Пойдемте, — устало произнес Бен, выводя её из оцепенения.

Она испуганно посмотрела на него. Нужно было хоть что-то сказать, но из уст вырвалось лишь тихое: «Бен». Он подбадривающе улыбнулся ей, позволяя себя увести.

***

Спустя несколько часов они с Эйлин остались наедине. Марк покинул их, вернувшись в гостиницу.

Я бы хотела еще провести время с Мией», — сказала та брату, когда он предложил уходить. — Нам нужно о многом поговорить.

От её слов душа Мии ушла в пятки. Вот оно. Пугающий момент, которого она так долго боялась, настал. Она не сомневалась, что разговор будет тяжелым. Взгляд приемной матери обещал ей это, хоть при Марке она старалась вести себя обычно, но Мия то чувствовала её холодность.

Несколько минут после ухода дяди, показавшихся ей вечностью, они сидели молча. Эйлин, казалось, была увлечена помешиванием своего кофе ложечкой. После того, как Бена забрали военные, Марк пытаясь подбодрить их всех, повел в ресторан за свой счет. Во время трапезы они вспоминали Рика, а Марк интересовался, где Мию прятали все это время.

— У тебя недавно был день рождения, — вдруг произнесла Эйлин, заставляя её вздрогнуть. — Двадцать один год — значимый возраст, — она помолчала некоторое время. — Теперь ты совсем взрослая.

Мия молча смотрела на женщину, сжав свою кружку в руке, ожидая, что та скажет дальше. Эйлин тем временем повернулась к своей сумке и достала оттуда чек.

— Вот, — произнесла она, кладя чек перед ней. — Это твои деньги, что мы с мужем выручили за продажу дома твоей матери. Мы положили их в банк под проценты и решили отдать, когда тебе исполнится двадцать один год, когда ты повзрослеешь достаточно, чтобы использовать их с умом.

— Спасибо, — только и смогла произнести Мия.

— Эйлин, — обратилась она к ней спустя долгую паузу.

— Почему, Мия? — прервала её та. — Почему ты ничего не рассказала нам с Бобом? Мы хорошо относились к тебе, неужели ты думала, что мы накажем тебя за произошедшее?

Она тяжело сглотнула, опустив взгляд.

— Неужели мы сделали что-то, что заставило тебя усомниться в наших чувствах к тебе? Я или Боб как-то обидели тебя? Или что? Почему Мия?

— Из-за Рика, — тихо ответила она. — Мне было стыдно, что его арестовали по моей вине, я думала вы возненавидите меня, — она говорила с трудом, запинаясь. — И что не одобрите наши отношения… Я боялась, но я так хотела быть с ним.

— И поэтому ты промолчала, а ему пришлось обращаться за помощью к преступникам, заставившим работать на них и быть причастным к их ужасным деяниям, что в итоге убили его, — слова Эйлин хлестали её словно железные прутья, настолько они были жесткими и ледяными. Неумолимыми. Мии нечего было ответить на это. Она сама ненавидела себя за то, что не сказала тогда правды, и все случилось так, как случилось.

— Когда это началось? — голос женщины не смягчился.

— В ту же ночь. В мой восемнадцатый день рождения

— Поэтому ты послала свои документы в этот университет. Чтобы быть рядом с ним, — это не было вопросом. Эйлин озвучивала свои догадки. — А я думала, что всё началось тут. В Атланте.

— Как же я не углядела, — продолжала тем временем та. — Под своей крышей.

После этих слов у Мии больше не осталось сомнений, что Эйлин бы не одобрила их отношения. Ей стало обидно.

— Мы не были родственниками, — произнесла она, толкаемая этим чувством. — Наши чувства были взаимны. Я любила его, как никого не любила до этого. И он меня. Он хотел сделать мне предложение. — с этими словами она достала из кармана то самое кольцо. Она не носила его с момента, как прибыла в «Центр». Боялась, что в один день цепочка выглянет из-под одежды и все увидят его, и начнут задавать вопросы. Но теперь она не стала надевать его по другой причине.

При виде кольца лицо Эйлин искривилось болью. Она прикрыла рот рукой, часто моргая.

— Мы бы всё рассказали тебе, после, — продолжала Мия. — Рик хотел, но я боялась, а потом смерть Боба и… Прости меня, Эйлин.

Они обе заплакали. Официант с беспокойным видом осведомился всё ли у них в порядке. Эйлин первая взяла себя в руки.

— Это всё слишком. Слишком, — говорила она, тяжело дыша. — Да, ты права, я бы не одобрила ваши отношения если бы узнала. Но теперь после всего… Да, вы не кровные родственники… И я понимаю Рик, но… Бен? — она пристально посмотрела на неё. — Бедный Бен, почему он должен страдать? Потому что он близнец Рика?

Мия побледнела, вытаращив на приемную мать глаза. «Она, что, знает про нас с Беном?»

— Ему грозит тюрьма из-за тебя, — голос женщины вновь окреп к этому моменту, и её тон снова стал неумолимым. Обвинительным. — Он ведь пошел на это ради тебя! А ты любишь Рика! Бедный… Он знал о вас? Почему ты так с ним? Теперь он лишится всего, к чему так упорно стремился.

На глаза Мии навернулись слёзы. Она ничего не могла произнести. Слова Эйлин эхом отдавались в голове причиняя неимоверную боль.

— За что ты так со мной? — продолжала та. — Сначала Рик, теперь Бен. Что я тебе такого сделала? Я вырастила тебя в своем доме, как собственную дочь, дала тебе всё наравне с моими родными детьми, а ты…

— Пожалуйста не надо… — пискнула Мия, сморгнув слезы.

— Что, болит?! — Эйлин повысила голос. — Ясное дело. Но всё равно не так, как болит у меня! — она умолкла под ошарашенными взглядами других посетителей, а затем продолжила уже тише:

— Я прошу тебя. Заклинаю. Держись подальше от моего сына, и так он достаточно пострадал из-за тебя. Он — единственное, что у меня осталось. Не причини ему еще больших страданий. Рик… Бен. Он же поймет рано или поздно, почему. Это сломает его окончательно.

Мия сидела, не двигаясь, глядя на черную пылинку на скатерти.

Слова Эйлин. Они не могут быть настоящими. Она не могла такого сказать. Это всё не взаправду.

— Я прошу тебя, Мия. Ради всего того, что я и Боб сделали для тебя. За все эти годы…

Не в силах более выносить этого, Мия поднялась с места и выбежала из ресторана. Ей хотелось кричать, но крик застрял в горле, оседая агонией в груди, густой, как патока.

Глава сорок восьмая

Девять месяцев спустя…

22 декабря, 16:08, Атланта

Мия шла в сторону парковки, стремительно покидая территорию университета. Через три часа ей нужно было быть в аэропорту, а она так и не собрала толком багаж. Любая вещь казалась ей неуместной на Ханукальной-Рождественской трапезе или слишком кричащей, неподобающей для того, чтобы носить в трауре по жениху. Хотя годовщина смерти Рика была два месяца назад, Мия все равно не хотела вызвать и малейшего осуждения Эйлин. Она до сих пор не могла до конца понять, почему пытается угодить приемной матери, обидевшей её почти год назад, в день оглашения приговора. Наверное, потому что до сих пор чувствовала вину за смерть Рика и за Бена, за его разжалование и увольнение из армии. Пусть даже её психотерапевт не переставал уверять, что она не ответственна за поступки других людей, чтобы кто бы то ни было считал её виновной в их действиях.

А что насчет её действий? Она тяжело вздохнула, поворачивая ключ зажигания. Что насчет того, какую боль она причинила Бену, не считая тех неприятностей, которые доставила ему? Дважды она дала ему надежду и дважды отняла её у него. Второй раз, правда, не по своей воле. Но в тот момент Мия хотела верить, что так нужно.

Горькие слова Эйлин так и звучали в её голове в день, когда ей пришлось сказать ему в трубку:

— Я долго думала об этом и… Мы не можем быть вместе.

Она зажала рот ладонью, чтобы подавить вопль, глотая слезы. Если бы Бен был рядом в этот момент он бы понял, что она так не думает. На том конце провода наступила полная тишина. Это было даже хуже, чем если бы он кричал на неё, обвиняя во всех смертных грехах. Мия хотела, чтобы он кричал. Всё, что угодно, лишь бы не безмолвие.

— Бен? — позвала она его, когда молчание слишком затянулось.

— Да, я здесь. Просто… Нет… Не важно. Я всё понимаю.

«Нет, не понимаешь», — обреченно подумала она, прикрыв веки в немом бессилии.

— Прости меня, но ты достоин большего, — в этот раз она сказала правду.

Она действительно думала так. До сих пор.

— Мия…

— Мне пора. Прости еще раз, — прошептала она, а затем положила трубку.

Даже сейчас, спустя столько месяцев, она не могла вспоминать этот момент без боли в сердце. Она надеялась, что поступила правильно. Во всяком случае очень хотела верить в это. Ведь Бен и правда заслуживал большего. Так она и ответила Роуг на вопрос, почему она не попыталась построить отношения с Беном.

«Когда я думаю о Бене, я понимаю, что он— всё, чего я когда-либо желала в парне. Но после, глядя на себя, понимаю, что он достоин большего».

Мия понимала это умом, но сердце эгоистично желало его рядом с собой и больше ни с кем. Она не стала посвящать Роуг во все подробности этой непростой ситуации, умолчав о ссоре с приемной матерью. Она вообще страшно удивилась, когда подруга вдруг завела тот разговор.

На День Благодарения они обе остались дома. Мия собиралась лететь в Мэдисон по приглашению Эйлин, но в последний момент передумала и решила остаться, несмотря на то, что приемная мать попросила у неё прощения на кладбище в годовщину дня смерти Рика, и они вроде как помирились.

— Ты не хочешь ехать из-за Бена, не так ли? — спросила её Роуг. — Он же будет там?

Это было главной причиной, но было и еще кое-что: она всё еще была обижена на приемную мать за её слова. Мия покраснела и опустила взгляд, а сердце ускорило ритм. Они ведь никогда не обсуждали Бена с момента, как она окончательно вернулась в город. Она прекрасно помнила, что тот понравился Роуг, и знала, что не выдержит, если подруга попросит её как-то свести их.

— Да брось ты, я сразу поняла, что вы неравнодушны друг к другу, — видя её смущение, попыталась подбодрить её та. — Хоть и пытались это скрыть. Каждый раз, когда Бен говорил о тебе, у него так горели глаза, в общем… С настоящими братьями так не бывает. Я видела, как ты ревновала его, у тебя на лице все было написано. И потом Джина сказала мне, что видела тебя ночью тогда.

Мия покраснела бы сильнее, если бы могла. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но с того момента они больше не возвращались к этой теме. И Мия надеялась, что и сегодня перед отъездом в аэропорт Роуг не будет приставать с вопросами и давать советы.

За своими размышлениями она не заметила, как подъехала к их дому.

После той памятной ссоры с Эйлин, Мия не знала, что дальше делать и куда девать себя. Она чувствовала себя преданной. Самый близкий человек ранил её в самое больное место. Но даже это было не самым ужасным. Самое ужасное заключалось в том, что Мия знала, что отчасти Эйлин была права: она погубила её мальчиков. Рик лежал в могиле, а Бену светила тюрьма. В какой-то момент Мия даже малодушно помышляла о смерти.

Со своими вещами она направилась пешком к единственным людям, которых она знала в городе. К Роуг и Джине. С тех пор они жили втроём. Постепенно Мия перевезла всё, что осталось в кампусе к ним на квартиру. Учебный год был потерян в любом случае, поэтому она устроилась на работу по вечерам обратно в свой бар, а днем помогала в благотворительной столовой для бездомных, применяя навыки, полученные в «Центре Святой Анны». Летом она вновь побывала там, наконец увидев своими глазами ту красоту, о которой ей все говорили. Она искала утешения и покоя, надеясь, что аура бывшего монастыря, если не поможет ей найти путь к прощению, то избавит от леденящего душу страха вновь быть похищенной, который лишь усилился со дня ссоры.

Нигде Мия больше не чувствовала себя в безопасности. Ей всё время казалось, что в любой момент за ней придут и силой уведут куда-то, где будут пытать. Не важно, где она находилась — дома, на работе или на территории кампуса — страх неотступно преследовал её, иногда притупляясь, но не исчезая до конца. Она плохо спала, просыпаясь чуть ли не от каждого шороха. Почти каждую ночь ей снились кошмары. Она даже пошла на занятия по самообороне, чтобы суметь защитить себя в случае чего. Но и они не придали ей уверенности, только новые навыки.

Психотерапевт сказал, что у неё посттравматический синдром, и что это навсегда, а для того, чтобы её состояние не ухудшилось, и она не перешла на таблетки, Мия должна была приходить к нему на сеанс каждую неделю, обсуждая события и страшные сны. Сеансы влетали в копеечку, но лишь во время них она могла выговориться, ничего не утаивая.

Мия зашла в квартиру, которую они сняли уже втроем несколько месяцев назад. Никого сейчас не было. После занятий Джина сразу же ехала на свою работу, а Роуг скорее всего куда-то вышла. Она тут же прошла в свою комнату, снимая на ходу куртку. Нужно сложить вещи. На самом деле её зимние каникулы начинаются только завтра днем, но Эйлин попросила её, если она сможет, приехать домой накануне Сочельника и подготовить дом к празднику: закупить продуктов и прибраться, так как она с Ливаем должна была вернуться из очередного отпуска лишь в ночь на двадцать четвертое. Мия согласилась, старательно отбрасывая сравнение со злой мачехой Золушки.

В просьбе приемной матери не звучало приказа. И если бы не та ссора, то Мия вообще бы не задумывалась об этом дольше чем нужно. Она ведь — член семьи, нет ничего предосудительного в том, что она уберет в доме, в котором росла, пока приемная мать с её… парнем путешествуют, наслаждаясь жизнью и друг другом, после тяжелого года траура. Но ссора была, и Мия понимала, что своими действиями пытается угодить Эйлин. Как в детстве. Пытается доказать ей, что она — хорошая и заслуживает права присутствовать на празднике, заслуживает всего того, что ей дали. Заслуживает любви. По этой причине она сейчас складывала в чемодан только темные вещи строгого фасона, когда ей самой хотелось чего-то яркого и праздничного, подчеркивающего её подтянутую, благодаря интенсивным тренировкам, фигуру. Ей хотелось нарядиться для Бена, который, естественно, будет там.

Мия не переставала думать о нём ни на секунду. А тот факт, что она увидит его впервые за столько времени, заставлял нервничать уже сейчас. Что она скажет ему, когда они встретятся?

В последний раз она видела его в зале военного суда в первых числах мая, когда пришла давать свидетельские показания в его защиту. Чтобы не заикаться на трибуне, ей пришлось принять успокоительное. Огромного мужества ей стоило появление на этом суде. Прошло ведь совсем немного времени после того, как она разбила им обоим сердце. Она боялась смотреть ему в глаза. Боялась, что не выдержит и бросится на шею, и расскажет правду. Но меньше всего Мия желала поссорить мать с сыном, и опять же — Бен заслуживал лучшего.

Заседание по его делу было открыто для всех желающих. За некоторое время до этого в СМИ как-то просочилась эта история.

«Офицер ВВС дезертировал, чтобы спасти свою младшую сестру из лап торговцев оружием».

О нём даже делали специальный репортаж. К ней много раз обращались с просьбой дать интервью на камеру, но Мия всегда отказывалась. История получила широкую огласку, и Бен стал настоящей знаменитостью. Некоторые люди устраивали фонды для сбора средств на покрытие юридических услуг. В социальных сетях появились группы в «поддержку Бенджамина Хадсона». Мия состояла во всех, правда под вымышленным именем, отслеживая любую новость, читая комментарии.

Многие были солидарны с его поступком, но были и те, кто осуждал его, нелестно высказываясь на её счет. Мию задевали их слова, но она ничего никому не собиралась доказывать. Ведь их там не было. Никто по-настоящему не знал через что ей пришлось пройти. В таких группах было очень много восхищающихся им женщин и девушек, еще даже не окончивших школу, которые не стеснялись писать под его немногочисленными снимками о своих чувствах и о том, как они хотят быть на её месте. Пустоголовые идиотки. По этой причине она не удивилась, увидев, что половина зала состояла в основном из представительниц прекрасного пола, буквально пожирающих глазами одетого в парадную форму Бена. При одной мысли, что каждая из них готова прыгнуть к нему в постель, даже толком не зная его лично, к горлу Мии поступала желчь.

Рассказав свою историю и выдержав перекрестный допрос, она покинула заседание после того, как судья удалился для принятия решения. Она сделала, что должна была, и у неё не было никакого желания оставаться в одном помещении с толпой красивых соперниц, сидя рядом с приемной матерью, которая в прошлую их беседу явно дала понять, что ненавидит её. Вердикт она узнала позже из новостей. Досрочное увольнение, разжалование и лишение всех привилегий и пособий. Но не тюремный срок, которого требовало обвинение. .К.н.и.г.о.е. д…н.е.т.

У неё словно камень с души упал. Бена не наказали. Но он лишился всего, к чему так упорно стремился. И, несмотря на явное облегчение, она всё равно чувствовала себя паршиво.

Как пройдет их встреча? Что она скажет ему? Наверняка он ненавидит её. Она разбила ему сердце, лишила военной карьеры и за всё это время ни разу не поинтересовалась как у него дела, даже не поздравила с днем рождения в августе! Она правда хотела, особенно в самые тяжелые минуты последнего года. Марк ведь дал ей его новый номер. Но она боялась. Не знала с чего начать разговор и самое главное как. Да и слова Эйлин никак не отпускали её.

Чем дольше Мия тянула, тем страшнее ей было, и тем призрачнее становился шанс на нормальный разговор. Марк — единственный, с кем она общалась из всей семьи всё это время. Добрый Марк, который всё предлагал ей помощь в примирении со своей сестрой. Через него она узнавала все новости. Так она узнала, что Бен поступил в летную школу на коммерческого пилота в Калифорнии, и что Эйлин вновь сошлась с Ливаем некоторое время спустя после трибунала.

До слуха Мии донесся звук открывающейся двери. Она прошла в гостиную, проверить, кто пришел. Это оказалась Роуг.

— Всё-таки решила ехать? — спросила та у Мии, когда она вернулась в свою комнату к открытому чемодану. Роуг вошла следом.

— Да, — коротко ответила она.

— Волнуешься?

— Не то слово.

— Я уверена, всё пройдет хорошо. Постарайся так думать, а то у тебя такое серьёзное лицо, мне аж некомфортно, — она нервно хихикнула. — Серьёзно, Мия. Расслабься. Ты уже неделю ходишь такая напряженная, а ведь еще ничего не произошло.

«Тебе легко говорить», — раздраженно подумала она, но вслух ничего не сказала. Не хотела обижать Роуг, та не заслужила.

Из-за потерянного года Мии пришлось проходить программу третьего курса заново, в то время как Роуг уже вышла на финишную прямую. Мия часто пользовалась её записями и обращалась за помощью, ведь Роуг всё это уже прошла. И вообще, они с Джиной так много сделали для неё. Помогли в деле Рика, позволили жить в их апартаментах, рассчитанных на двоих. Мия знала, что останься она жить в кампусе тогда, она точно бы сошла с ума от одиночества, страха и чувства собственной никчемности.

— Когда у тебя вылет?

— В пять минут десятого. Скоро мне уже нужно выдвигаться в аэропорт.

— Хочешь вина покамест? — подмигнула ей Роуг. — Может алкоголь поможет тебе расслабиться.

Мия вымученно улыбнулась. Ничто не поможет ей расслабиться.

— Нет, я — пас. Спасибо.

***

22 декабря, 22:53, Мэдисон, Висконсин

Дом, в котором она провела своё отрочество, встретил Мию давящей тишиной и затхлым воздухом, в котором уже не ощущался запах жасмина. Очевидно, пара путешествует довольно долго, если судить по слою пыли. Да, работенки тут хватало. Мия открыла окно в гостиной и на кухне, впуская морозный воздух, чтобы проветрить.

Ничего не изменилось с момента, когда она была тут последний раз, два месяца назад, в день годовщины смерти Рика. Она купила билеты за месяц до события. Туда и обратно в тот же день. У Марка она выяснила, что все собираются посетить могилу до полудня. По этой причине она приехала на кладбище в час дня на арендованном автомобиле, чтобы сразу вернуться обратно в аэропорт. Она просидела в машине еще около часа, выжидая на всякий случай. Она не хотела случайно столкнуться со своей приемной семьёй. Она приехала сюда не для выяснения отношений. Медленно она шла в сторону могил Рика и Боба, то и дело высматривая знакомые фигуры. Никого не было. Только свежие цветы и камешки на обеих могилах. Могила Рика обзавелась надгробием, таким же как у отца.

Она положила свои цветы обоим, а затем просто молча стояла напротив могилы Рика. В голове было пусто и тихо, так же, как на кладбище. Сначала она думала поговорить с ним, но никакие слова не шли, да и любом случае она не смогла бы заставить себя сказать простое «привет» холодному камню — это казалось дикостью. Рика ведь больше нет. Здесь покоятся лишь его кости, а если загробная жизнь и существует, то он и так должен знать всё, что произошло с ней после его смерти. Должен знать, что она смирилась с его гибелью, должен знать, что её сердце принадлежит другому. И да, какая-то часть в ней будет продолжать любить его до конца времён, ведь он — её первая любовь. Но тем не менее её мысли больше не принадлежат ему, она должна двигаться дальше, оставляя прошлое позади. Прошлое, полное приятных моментов, а также полное лжи.

В этой неживой тишине она прекрасно расслышала приближающиеся шаги. Мия поняла, кто это, еще до того, как фигура попала в поле её бокового зрения, остановившись рядом. Запах жасминовых духов выдал свою обладательницу.

— Я знала, что ты придешь, — произнесла Эйлин.

Мия не стала ничего отвечать, продолжая смотреть на надгробье.

— Прошел уже год, — продолжала та. — Но боль всё так же свежа, будто это случилось вчера. Когда мне сообщили о смерти Боба, я чувствовала себя так, будто на меня рухнуло небо. Тогда его смерть казалась мне самым ужасным, что я могу испытать. Я была уверена, что никогда не посмотрю на другого мужчину. Но правильно говорят: «никогда не говори никогда». И теперь смерть Боба не кажется мне такой уж ужасной.

Эйлин умолкла. Затянувшаяся пауза заставила Мию повернуть голову и посмотреть на женщину. Та смотрела на надгробье. Её глаза были сухими, полными тоски.

— Она избавила его от страдания пережить гибель своего сына. Даже заклятому врагу я бы не пожелала испытать того, что я, ибо ни один родитель не заслуживает этого.

Она повернулась, встречаясь с ней взглядом. Губы тронула легкая улыбка.

— Рада тебя видеть. Я ждала тебя.

Мия продолжала молчать. Не выяснять же отношения на могиле Рика, да еще в такой день.

— Прости меня, Мия, — голос женщины дрогнул. — За всё, что наговорила тебе тогда… Я была разбита, узнав все страшные подробности гибели сына и чем он занимался при жизни… Я так боялась потерять моего второго мальчика, что сама того не ведая, причинила боль девочке, которую поклялась любить как родную.

Губы Мии задрожали, а глаза наполнились соленой влагой.

— Тебе ведь столько пришлось пережить, — продолжала Эйлин. — Тебя чуть не убили эти подонки, и если бы не Бен, я бы лишилась еще и дочери, пусть ты и не моя кровь.

По щекам девушки одна за другой скатились несколько слезинок.

— Если бы ты стала женой моего сына, мы бы окончательно породнились, но знай, и без этого, я считаю тебя своей. И сейчас, здесь, перед могилой Рика, я прошу у тебя прощения.

— О, Эйлин…

Женщина протянула к ней руки и обняла её. Обе расплакались. Они еще долго стояли так, изливая друг другу душу, пока их не окликнул Ливай, пришедший проверить всё ли в порядке. После, уже дома, Эйлин рассказала, что оставила своего мужчину возле входа на кладбище, ждать её появления, пока сама она принимала в доме людей, пришедших поддержать её в этот день. Бена дома не было. Он, по словам Эйлин, тут же отбыл обратно в Город Ангелов, после посещения могилы брата. Несмотря на разочарование, Мия вздохнула с облегчением, что ей не пришлось с ним видеться. Она не была уверена, что выдержит его присутствие сейчас, после такой душещипательной сцены с его матерью, не говоря уже о том, что пришлось бы смотреть на него и что-то говорить.

Она провела дома еще пару часов, прежде чем уехать обратно в аэропорт. С Эйлин они договорились созваниваться каждую неделю, и что они все увидятся здесь на День Благодарения. На который Мия в итоге не приехала. Зато приехала к Рождеству.

Заглянув в холодильник, Мия поморщилась, увидев заплесневевшие овощи. Всё содержимое нужно было выбрасывать и срочно помыть стенки. Чем она и занялась. Это в конец вымотало девушку, и она решила, что завтра специально встанет пораньше, чтобы успеть всё сделать.

Но поднявшись на второй этаж, она направилась не в свою спальню, а в спальню Бена. Его комната была в идеальном, истинно солдатском порядке. Постель педантично заправлена, а немногочисленные вещи в шкафу рассортированы и аккуратно сложены. Мии хотелось взять какую-нибудь его толстовку на ночь, но она не была уверена, что сможет уложить её так же, а ей совсем не хотелось быть пойманной на ношении его вещей.

Руки сами потянулись к висевшему на вешалке парадному кителю, на котором теперь отсутствовали какие-то либо знаки отличия, превращая его в обыкновенный темно-синий пиджак с вычурными пуговицами. Накинув его на плечи, Мия уткнулась носом в воротник, вспоминая, как проснулась после похорон накрытая им. Недолго думая, она легла на кровать, зарывшись лицом в подушку, сохранившую слабый запах мужчины. Сегодня она будет спать здесь. А завтра снимет постельное бельё, чтобы стереть следы своего присутствия. Бену она скажет, что пришла убрать в комнате, подготавливая её к его приезду.

***

Как обычно она плохо спала, часто просыпаясь и прислушиваясь к ночной тишине. В половине шестого утра её разбудил громкий звук лязганья металла, заставивший подскочить. Источником звука оказался всего лишь мусоровоз, приехавший опустошить баки их района. И несмотря на то, что она хотела рано встать, желание поспать подольше пересилило, и Мия провалилась в небытие еще на несколько часов, не услышав будильника, проснувшись в следующий раз от сковывающего кости холода, отчего её нос превратился в ледышку.

Укутавшись поплотнее в одеяло, Мия подошла к стене, где висел термостат. Стрелка была на месте, но в комнате было жутко холодно. Чтобы проверить в чём дело, она спустилась в подвал, где у них находился обогревающий дом котел с бойлером и стиральная машина с сушкой, пряча замерзший нос в воротник надетого поверх пижамы пуховика.

Дисплей котла был потухшим, что скорее всего свидетельствовало о его неисправности.

«Только этого мне не хватало», — обреченно подумала Мия, разглядывая всю установку и пытаясь понять, как заглянуть в содержимое котла. Не то чтобы она понимала в этом. Но всё же.

До её слуха донесся звук закрывшейся наверху входной двери, заставив девушку перестать дышать. Вспрыснувшийся в кровь адреналин мгновенно растекся по телу, ускорив биение сердца.

Тем временем сверху послышались тяжелые шаги. Мия сглотнула.

Гидион же до сих пор был на свободе, а это означало, что угроза для жизни всё еще существует. То, что она до сих пор жива и невредима, не доказывает, что тот забыл о ней. Может просто выжидает подходящего момента, чтобы отомстить, когда она будет ожидать этого меньше всего. Она ведь никого не ждет сейчас: Эйлин с Ливаем вернутся сегодня ночью, Бен с Марком приедут лишь завтра. Ведь не просто так Эйлин попросила приехать её пораньше.

Мия мысленно обругала себя за то, что оставила свой сотовый в комнате Бена, а другого выхода из подвала не было. Чтобы выбраться отсюда и позвать на помощь, нужно было выйти через дверь, ведущую наверх, на первый этаж, прямо в лапы к убийцам.

Но она не выйдет с пустыми руками. У противоположной стены стояли коробки со всяким хламом. Взгляд привлек ящик для инструментов, принадлежавший Бобу. Открыв его, Мия достала молоток-гвоздодер и гаечный ключ, спрятав последний в глубокий карман пуховика.

Медленно, так, чтобы не выдать своего присутствия, она поднялась по лестнице, прислушиваясь ко звукам за дверью, крепко сжав молоток в правой руке. Сердце отплясывало дробь. От прилива адреналина она больше не ощущала холода. Левой рукой она надавила на ручку, задержав дыхание от напряжения. Дверь приоткрылась со скрипом, заставив её душу уйти в пятки. Она услышала, как совсем близко, на кухне, что-то звякнуло.

«Они здесь!» — в панике подумала она. — «Я не смогу убежать незамеченной! И меня наверняка услышали!»

Собрав всё своё мужество в кулак, Мия распахнула дверь шире и выскочила из своего укрытия, замахнувшись гвоздодером. В этот самый момент из кухни вышел Бен, который услышал звук открывающейся подвальной двери, заставив Мию замереть в шаге от него с занесенным оружием.

Глава сорок девятая

Увидев её, он дернулся и инстинктивно отпрянул назад, а из уст Мии с выдохом вырвался свист.

— Какого…?! — вырвалось у не на шутку испугавшегося Бена. — Господи…

— Это ты, — облегченно прошептала Мия, опустив молоток.

Оба они смотрели друг на друга, вытаращив глаза. Бен тяжело сглотнул.

В этот миг Мия испытывала два противоположных друг другу чувства. Облегчение от того факта, что источником звука был Бен, а не нанятые убийцы. И волнующий трепет от встречи с ним. Его взгляд впился в её «оружие», заставив Мию смутиться и спрятать молоток за спину, словно она — ребенок, которого застали за игрой с запрещенной вещью.

— Прости, — проговорила она на выдохе. — Я думала, в дом кто-то пробрался.

Шокированный Бен пришел в себя и часто заморгал, будто проверяя не чудится ли ему её присутствие.

— Ты… Ты здесь? — его лицо выражало изумленное недоумение.

Она закивала головой. Во рту внезапно пересохло, а коленки дрожали, и не по причине отголосков недавно пережитого испуга. Мия во все глаза рассматривала того, с кем так долго хотела и боялась встретиться. Бен изменился. Волосы отрасли так, что уже прикрывали кончики ушей. Да и сам он стал более… мужественным. Осанистым. Сразу видно — настоящий пилот, будущий командир экипажа. В его взгляде появилось что-то такое, что придавало его виду авторитетность, заставляя выглядеть старше своего истинного возраста.

— Но… — начал он было, но резко оборвал себя, заставляя её тем самым опустить взгляд. Она ведь прекрасно понимала, что он хотел сказать.

«Но, что ты тут делаешь?», «Но, где ты была всё время?», «Но, почему сейчас?»

Разные вопросы, зато смысл один.

— Рад тебя видеть.

— Я тоже, — сказала Мия его ногам.

«Я скучала».

Несколько мгновений они так и продолжили молча стоять друг напротив друга, пока Бена не передернуло от холода.

— Мне кажется, или в доме холодно?

— Котел сломался, походу дела, — тут же ответила Мия. — Я как раз спустилась в подвал, проверить, как вдруг услышала шаги сверху. Прости… Я ведь никого не ждала сегодня.

— Всё нормально, — произнес Бен, как ей показалось немного раздраженно. — Но будет еще лучше, если ты уберешь молоток подальше.

С виноватым видом она вынула тот из-за спины.

— Пойду посмотрю, что там. Нужно разобраться с этим как можно скорее.

Мия кивнула и посторонилась, дав ему пройти, а сама со всех ног рванула на второй этаж, уничтожать следы своего присутствия в его комнате.

Спустя сорок минут, переодетая и причесанная, она вновь спустилась на первый этаж. Поломка котла значительно сократила её время на умывание, которое Мия использовала, чтобы подобрать наряд. Ей не хотелось предстать перед Беном в темных, траурных вещах, которые она привезла с собой из-за Эйлин. Но та отсутствовала в данный момент, и Мия не видела другой причины, по которой она должна рядить себя в старящие её, бесформенные тряпки. Поэтому пришлось выбирать одежду из своих старых, еще времен старшей школы, вещей. Но с того момента Мия не сильно изменилась: не выросла и не располнела.

Бен к тому моменту уже был в гостиной. Ходил из угла в угол с трубкой у уха. Увидев её, он сбросил вызов.

— Котел сдох, — сообщил он, при этом его лицо было отрешенным. Безразличным, словно ничего между ними никогда не было, даже разлуки. Глаза и те ничего не выражали.

— Я пытаюсь вызвать техника. Позвонил в три фирмы, но нигде не берут трубку.

— Что же делать?

— Я буду пытаться дальше, завтра Рождество, не встречать же его в куртках.

В подтверждение его слов она шмыгнула носом.

— Надень пуховик, — вдруг произнес он мягко, а Мия непроизвольно задержала дыхание.

Даже не его слова, сколько его тон заставлял её и без того быстро бьющееся сердце биться быстрее, разжигая внутри огонь, разливающийся по венам приятным теплом. Вот он — заботливый, участливый Бен, которого она всегда знала, а не бездушный робот, который стоял перед ней до этого

— Один свитер не согреет тебя. И нужно выпить чего-нибудь горячего.

— Я сделаю нам кофе. Только вот молока нет. Продукты в холодильнике пережили свой срок годности, и мне пришлось всё выбросить.

— Когда ты приехала?

— Вчера вечером, — она вновь опустила взгляд, так как Бен пристально смотрел на неё, смущая. — Эйлин попросила меня приехать раньше, если я смогу, чтобы подготовить дом к празднику, они ведь вернутся только ночью. Я планировала сделать это сегодня.

Глядя на его ноги, она не заметила, как Бен слегка нахмурился.

— Я думала, ты приедешь только завтра, как и Марк.

— Я… эм, — его заминка заставила её вновь посмотреть на него. Глаза Бена бегали. — Я хотел сделать сюрприз. Да. Сюрприз, — он кивнул сам себе.

Он явно врал, но Мия не могла понять почему. Только, может, он зол на неё, поэтому не хочет говорить правду? Поэтому он держит себя так рядом с ней?

— В любом случае, — Бен взял себя в руки, и его лицо вновь накрыла маска равнодушия. — Не откажусь от кофе. Предлагаю разделить обязанности, пока я пытаюсь дозвониться до мастера, ты займешься чем планировала, потом я присоединюсь к тебе.

— Хорошо, — произнесла Мия поникшим голосом, а затем повернулась и пошла в сторону кухни, не замечая, каким грустным, полным боли взглядом он проводил её.

***

Несмотря на то, что она страшно соскучилась по нему, Мия удалилась наверх, решив начать уборку с чердака, где обычно спал Марк. Отрешенный вид Бена расстроил её, и это чувство перекрывало всю радость от его внезапного приезда.

Она хотела поговорить с ним, попытаться извиниться за свои прежние слова. Мия видела некий божественный знак в том, что Бен приехал на день раньше. Не иначе как сама судьба распорядилась оставить их на какое-то время наедине. И она понимала, что этот шанс нужно использовать. Но теперь не знала стоит ли. Это его равнодушие. Наверное, худшее отношение, которое можно получить от человека, а от любимого это просто невыносимо.

Несколько раз она спускалась, чтобы налить себе очередную кружку, сначала кофе, затем просто кипятка, чтобы согреться. В последний раз, когда она спустилась, Бен сообщил ей, что техник придет чинить котел лишь завтра, так что на сегодня они остались без отопления. Мия просто представить не могла, как будет спать сегодняшнюю ночь, да что там ночь, она не знала сможет ли провести в доме еще пару часов.

И должен был котел сломаться в день, когда обещали похолодание?

— Надо п. предупредить Эйлин, — мысль о том, что ночью будет еще холоднее, заставляла Мию дрожать еще больше. — Что они с Ливаем вернутся из отпуска прямо в ледяное царство, — она поднесла замерзшие руки ко рту.

— Нельзя оставаться тут, — произнес Бен. — Это вредно для здоровья, а ночью будет еще холоднее. Переночуем в каком-нибудь отеле, сначала только сделаем всё, что нужно по дому.

— Нужно еще убрать здесь, в гостиной, — деловито произнесла Мия. — И закупить продуктов, да и ели нет. Какое Рождество без ёлки?

— Давай начнем с покупок. Нам нужно отогреться.

— Я только за.

Спустя несколько часов с делами было покончено. Чтобы не терять напрасно время, они разделились. Бен отвез её в супермаркет, оставив там, а сам поехал покупать ёлку, затем вернувшись домой, они быстро принялись наводить порядок на первом этаже, практически не разговаривая друг с другом. Холод заставил обоих сосредоточиться на задаче.

Закончив уборку, Мия вызвалась позвонить Эйлин, чтобы предупредить её. Бен не возражал. Мия сделала это не просто так, ведь она собиралась сохранить в тайне приезд Бена, понимая, как приемная мать может отреагировать, узнав о том, что они тут вдвоем. Одни.

— Какое несчастье, — проговорила та в трубку. — И еще когда — прям перед самым Рождеством! И ещё не известно, придет тот техник завтра или нет, и как мы будем праздновать? — было слышно, что это известие расстроило женщину.

— Обещали кого-то прислать, — ответила ей Мия. — Но я думаю вам не стоит ехать сюда из аэропорта. Переночуйте у Ливая, ведь ночью будет намного холоднее.

— А ты?

— Я сниму номер в каком-нибудь отеле.

— Что она там говорит? — послышался в трубке знакомый мужской голос. — Дай её мне. Мия?

— Да, Ливай, как дела?

— У нас всё хорошо. Я вот, что хочу тебе сказать, поезжай и ты на мою квартиру. У соседа есть запасной ключ, я дам тебе адрес и предупрежу его, что ты придёшь. Там правда только одна спальня…

— Не нужно, Ливай, правда. Поезжайте туда вы, когда вернетесь. Встретимся все завтра в доме, надеюсь, что мастер придет, и у нас будет отопление.

— Хорошо, — как-то быстро сдался мужчина. — Как скажешь. Скоро уже увидимся.

— Я пошлю тебе сообщение перед посадкой в самолет, дорогая, — вновь послышался голос женщины. — Спасибо, что предупредила.

— Буду ждать. Скоро увидимся.

— Скоро увидимся, дорогая. Ты можешь, пожалуйста, предупредить Марка и Бена? Они хоть и прибудут завтра, но всё равно нужно, чтобы мы были готовы ко всему.

— Я предупрежу, — произнесла Мия, глядя на Бена. — Хорошего полёта.

Забрав свои сумки с вещами, они поехали в единственный отель, о котором знали в этом городе. Там часто останавливался Марк, когда приезжал на праздники, до того, как Эйлин и Боб приобрели дом попросторнее. Но, к несчастью и удивлению обоих, всё номера были заняты. По рекомендации ресепшиониста они поехали в другой отель, но и там не оказалось ни одного свободного номера, кроме «королевского сьюта» за баснословную сумму за ночь. Они поехали в другое место.

За всё время с того момента, как они покинули стены дома, никто не произнес и слова. Бен, казалось, был сосредоточен на вождении, а Мия совсем сникла из-за отсутствия к ней его интереса.

«Неужели ему совсем не интересно, как у меня дела, и как прошел для меня этот год? Чем я занималась всё это время, да и элементарно, куда пропала?» — думала про себя Мия. — «Наверное он ждет, что я начну первая? Это ведь я — та, кто не поддерживала связь. Он определенно зол на меня. Я не верю, что ему все равно. Ох, если бы он только знал».

— Эйлин рассказывала, что ты поступил в летную школу учиться на коммерческого пилота?

— Всё верно.

— Где это находится? — на самом деле она прекрасно знала где, просто ей хотелось хоть как-то развести его на беседу.

— В Лос-Анджелесе.

— Что-то ты не загорел совсем, проживая в «нескольких футах от пляжа».

Он ничего не ответил на её слабую шутку.

— Что еще у тебя нового? — она не собиралась просто так сдаваться.

— Ничего особенного.

От бессилия хотелось кричать. Мия громко выдохнула и отвернулась к своему окну. «Я хотя бы пыталась».

В следующем отеле им повезло больше — был один свободный двухместный номер и несколько дорогих сьютов.

— Отлично, мы берем его, — произнес Бен, доставая кошелек.

Мия вмиг вспыхнула, как зажженная спичка. Они что, вновь останутся вдвоем в закрытом пространстве? Голову тут же заполнили неприличные мысли. Она поддалась им лишь на несколько мгновений, а затем прогнала.

— Скажите, какая в номере кровать? — обратилась она к служащей.

— Двухспальная, мэм.

Мия бросила на Бена быстрый взгляд, густо покраснев.

— Эм… — она прочистила горло. — Можно ли разделить её на две?

— Это не понадобится, — подал голос Бен.

Она молча уставилась на него в немом вопросе.

— Я не останусь тут, — пояснил он. — Поеду на квартиру к Ливаю. Я слышал, как ты отказалась от его предложения переночевать там.

— Но где тогда они будут спать с дороги? Он сказал там одна спальня…

— Именно, поэтому ты останешься в гостинице, а я поеду туда. Адрес я знаю, ключ у меня есть. Благодарю, — он взял у служащей ключи и отдал Мии. — Помочь тебе отнести сумку?

— Подожди, Бен, — она взяла его за локоть и отвела в сторону. — Почему ты решил, что я должна остаться в отеле, а ты поедешь туда? Ты не подумал, что у меня тоже может быть выбор?

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Ты хочешь ночевать в апартаментах Ливая? Я отвезу тебя туда.

— Я… — она не договорила.

— Что?

«Я не хочу ночевать у Ливая в квартире», — подумала она. — «Как и ночевать здесь. Одна. Я хочу быть с тобой. И не просто физически рядом. Я хочу занимать твои мысли в той же степени, как ты мои. Хочу без страха дотрагиваться твоей кожи. Хочу пропустить твои волосы сквозь пальцы. Хочу вновь увидеть твою улыбку и ощутить твоё дыхание на своих губах».

— Нет, — вдруг произнес он ледяным голосом, а его лицо приняло жестокое выражение. — Не смей думать об этом, а уж тем более произносить вслух.

Мия застыла, приоткрыв в изумлении рот. Сейчас перед ней будто стоял Рик, когда тот был в схожем настроении. Таким Рик был, когда умер Боб, и он злился на неё из-за того, что Мия не разбудила его, когда им нужно было ехать в аэропорт. Сходство просто поразительное. Она тряхнула головой, пытаясь прогнать «наваждение», но все осталось прежним. Внутри неё все похолодело. Меньше всего она хотела сейчас обнаружить сходство братьев.

— О чем ты? — прохрипела она, так как во рту внезапно пересохло.

— Я не останусь здесь с тобой! У меня есть девушка!

— Я… я… У меня и в мыслях не было, — ответила растерявшаяся в конец Мия.

«Ложь! Ложь! Он видит меня насквозь!»

— Вот и хорошо, — Бен стыдливо отвел взгляд. Он был весь красный.

— Как её зовут? — неожиданно для себя спросила она.

«Идиотка, что ты спрашиваешь? Нужно было разыграть оскорбление и уйти к себе в номер!»

— Э…мм.

Мия прищурилась, а он разозлился еще больше. Это было видно по его горящим глазам.

— Ка… Карэн.

— Та Карэн, о которой я думаю?

— Да.

— А это-то как произошло?

— Не твоё дело, — огрызнулся он. — Вот, возьми твой ключ.

Она приняла его мертвой рукой, не отводя глаз. Во взгляде Бена бесновался пожар, но в самой глубине там было кое-что еще. Знакомая ей боль.

«Ему больно», — подумала она, глядя, как тот быстро удаляется. — «И я — тому виной».

***

Эмоции пришли не сразу. Где-то спустя десять минут, после того, как она заставила себя раздеться и принять горячую ванну. Видимо, те замерзли вместе с ней в их доме, и стоило ей согреться, они оттаяли, хлынув потоком. Она плакала, пока вода не остыла.

Даже в самом худшем сценарии развития событий, что она представляла себе, всё было не так паршиво. Она прекрасно помнила, как ощущала себя, когда Рик относился к ней подобным образом, особенно в детстве, но Мия не могла припомнить, чтобы ей было так больно, как сейчас.

Может, всё дело в прожитых годах? Говорят же некоторые, что со временем человеку становится тяжелее переносить невзгоды. Никто ведь не железный, и врут те, кто утверждает, что «то, что тебя не убивает, делает тебя сильнее». Черта с два. За любой опыт мы платим частичками своей души, которая не возрождается, как феникс из пепла.

Но дело было не в возрасте и не в горькой чаше, что ей пришлось испить. Мия знала, что именно расстроило её больше всего — тот факт, что Бен был потерян для неё навсегда. Её отчаяние было схоже с тем, если бы тот умер. И кто стала его избранницей? Эта противная блондинка Карэн, смеявшаяся тогда со всеми, глядя на её унижение.

Но вряд ли она бы порадовалась за Бена, будь на месте Карэн другая. Мия эгоистично хотела его себе, и несмотря на слова Эйлин, несмотря на то, что сама же старалась буквально следовать им, «держась от Бена подальше», она лелеяла надежду, что когда-нибудь всё изменится.

Выбравшись из ванны, она облачилась в махровый халат с эмблемой отеля. Её лицо покраснело и распухло от пролитых слез, и больше походило сейчас на какой-то хилый помидор, нежели на девичье лицо. Но Мии было плевать на свой внешний вид. Более того, реши Гидион послать своих людей к ней сейчас, она бы не стала сопротивляться, настолько она была разбита.

Включив телевизор просто для фона, она легла в кровать, продолжая прокручивать в памяти произошедшее сегодня, волей-неволей вспоминая похожие моменты с Риком.

Её размышления прервал резкий стук в дверь, заставивший вздрогнуть. Первой мыслью было, как обычно — люди Гидиона пришли её убивать. Но Мия тут же отбросила её. Вряд ли те бы стали так пугающе настойчиво стучать.

— Кто там?

— Это я, — послышался за дверью голос Бена.

Дрожащей рукой она открыла ему и тут же посторонилась, давая ему проход. Мужчина вихрем ворвался в номер. Она не успела произнести и слова, как тот принялся яро расспрашивать её:

— Всё это время ты видела во мне Рика? Я хочу знать правду! — он подошел практически вплотную, глядя ей прямо в глаза:

— Я не имею в виду ту ночь. А тогда, когда поцеловала меня? И после, сказав, что не хочешь потерять меня? Ты хотела заменить его мной, скажи? Скажи мне, Мия! — он крепко взял её за плечи.

Мия в немом шоке уставилась на него, не в силах вымолвить ни слова.

— Почему ты поступила со мной так? Я имею право знать! — он встряхнул её, правда, не сильно. — Ты хотела рядом с собой копию Рика, но тебя замучила совесть? Отвечай! Мы обязаны закрыть этот счет, сейчас или никогда.

— Ты делаешь мне больно, — тихо произнесла она. Ложь. Но своими действиями Бен не на шутку напугал её.

Он тут же выпустил её и отступил на шаг, сжав кулаки.

— Прости, — вымолвил он на выдохе. — Я просто хочу знать, чем я заслужил это всё?

«Ты не заслужил», — горько подумала Мия.

Её губы задрожали, а в глазах защипало.

— Правду, Мия. Это все, что я прошу. Почему ты поступила так?

— Из-за Эйлин, — тихо проговорила она.

В свете телевизора он разглядел, как по её щеке скатилась слезинка.

— Что?

— Эйлин попросила меня, чтобы я держалась подальше от оставшегося у неё сына! — громко произнесла Мия, а затем закрыла лицо руками, тихо заплакав.

Всё, назад пути нет.

— Что ты сказала?!

Он вновь оказался впритык к ней. Мия почувствовала его горячее, частое дыхание на своей макушке. Сквозь плач она принялась рассказывать, как всё было. Бену стоило огромных трудов отнять её руки от лица, не применив силы, чтобы расслышать слова.

— Я не хотела. Я, правда, не хотела, — всё повторяла она под конец.

Из его уст вырвался громкий судорожный выдох, а после он обнял её, крепко прижимая к себе.

Глава пятидесятая

Мия замерла в его руках, словно пойманная птичка, слушая его тяжелое дыхание. Она не видела, как лицо мужчины искривилось болью в то мгновение, когда он обнял её. Бен был готов заплакать, но в итоге сдержал себя. Всё обернулось не так, как он ожидал.

Он и не предполагал, что здесь может быть замешана его мать. Хотя мог бы и догадаться, учитывая её странное поведение и уклончивые ответы. Но тогда он не придал этому всему значения.

Его защитник добился освобождения под домашний арест до разбирательства. Вернувшись домой, он решил сообщить об этом Мии, чтобы она тоже приехала: он хотел как можно больше времени провести с ней, в случае, если его посадят. Он собирался рассказать об их отношениях матери, но сперва нужно было посоветоваться с ней об этом.

Когда он спросил мать, как можно связаться с Мией, та повела себя очень странно. Впоследствии Бен списывал её поведение на то, что она понимала, зачем он спрашивает, всем видом показывая, что не одобряет этого. Она ответила что-то вроде: «Мии нужно побыть одной, чтобы оплакать Рика, и мы должны уважать её желание».

Её номер она ему не дала. Он не стал давить и решил узнать нужную ему информацию другим путем. Через Роуг, которая оказалась сговорчивей. Но Мия не отвечала на его звонки. Он оставил ей несколько сообщений, а ответа всё не было. Тогда он не на шутку испугался, думая, что с ней что-то случилось, но Роуг развеяла его страхи после повторного разговора.

Спустя несколько дней она позвонила сама, предложив расстаться. Хотя технически они и не были вместе, чтобы расставаться, она не хотела быть с ним — вот что было главным. Когда до Бена дошел смысл её слов, внутри него что-то оборвалось. Где-то в глубине души он знал, что так и будет, он ведь уже проходил через это с ней, и всё равно вновь отдал ей в руки своё сердце, наивно полагая, что в этот раз всё будет по-другому.

Обида ощущалась, как пузырящийся на коже ожог, но это чувство уже было знакомо, поэтому Бен старался занять себя всем, чем только можно, лишь бы не дать ядовитой горечи, наполняющей тот, прорваться и затопить его. У него впереди еще был трибунал, и он решил сосредоточиться на нём. Днем эта назойливая и давящая боль немного притуплялась, зато ночью разгоралась в полную силу. Будто подпитывалась от темноты, ожидая, когда мысли о насущном отступят, чтобы полностью овладеть им.

«Неужели ты думал, что она станет твоей, стоит тебе только спасти её?» — всё всплывал в голове голос, очень похожий на голос брата. — «Что вот так, в миг, она позабудет о Рике? Ты лишь его внешняя копия, жалкий суррогат, и то, даже не это, иначе она была бы сейчас здесь».

«Но разве я спас её для того, чтобы она стала моей?» — отвечал он себе же. — «Я спас её, потому что не мог поступить иначе. Её могли убить».

«Ты врешь сам себе!» — смеялся голос. — «Ты бы не стал делать этого, если бы не хотел её».

Но Бен знал, что он бы поступил так же, даже знай он будущее заранее. И да, в глубине души он надеялся, что этот поступок расположит Мию к нему. Заставит её посмотреть на него не как на близнеца Рика, а как на готового на всё ради неё мужчину. Но насильно мил не будешь, — это он знал хорошо, поэтому решил довольствоваться меньшим, зная, что с Мией всё в порядке, пусть она и не рядом с ним.

Если бы он тогда знал. Он должен был догадаться. Ведь мать не упоминала о Мии. От слова совсем. Будто той и не существовало вовсе. А это было так не в её стиле. Но тогда, полный мучительной печали и охваченный неизвестностью, он не придал этому значения. Дальше было то интервью, которое потом показывали по NBC, сделавшее из него звезду, но он его не смотрел. Ему не нужна была эта слава, он и согласился на интервью лишь по настоятельной рекомендации адвоката, уверяющего, что это может помочь ему. На следующий и все последующие дни после выпуска и до самого заседания в доме невозможно было пройти из-за количества людей, пришедших поддержать их.

Люди приезжали даже из других штатов, чтобы лично познакомиться с ним. Особенно много было женщин, желающих «познакомиться поближе» и недвусмысленно намекавших ему на это. Он не коснулся ни одной, прекрасно помня то чувство, что пришло после содеянного, когда он пытался забыться в объятьях другой. А от любовных писем не было отбоя.

В один такой день в доме, переполненном чужими людьми, он увидел знакомое лицо. Того самого частного детектива-«последнего бойскаута», спасшего Мию. Он был страшно рад его видеть, к тому же хотел лично поблагодарить за его тогдашнюю помощь. Неизвестно, как всё закончилось бы, реши он заняться самодеятельностью.

— М.можем ли мы п…п-переговорить где-то с глаз-зу на глаз? — спросил тот после обмена любезностями.

Единственной комнатой, где никого не было, была комната Рика. Они зашли туда. Мужчина принес с собой сумку, которую положил на бывшую кровать брата. В сумке оказались деньги.

— Но я думал, агенты конфисковали их?

— Только п-половину, — ответил тот. — К…к-когда ко мне п-пришли те федералы, я тут же р-распорядился, чтобы эту ч-часть с…спрятали в другом м-месте, прежде ч. чем они добрались до д-денег.

— Не стоило так утруждать себя, — он горько улыбнулся. — Не думаю, что моя мать захочет прикоснуться к этим деньгам, не то, что использовать их. А мне они не нужны.

— Так или и-иначе они в-ваши. Сделайте с н-ними всё, что за-захотите.

Он не долго думал, что делать. Той же ночью, вытащив на середину их заднего двора мангал для барбекю, он сжег их.

Трибунал кончился для него хорошо. Ну, во всяком случае, так ему сказал адвокат. Ему светила тюрьма, а его «всего лишь» преждевременно уволили, разжаловав.

«…Когда мы говорим о самоволке, мы все автоматически подразумеваем дезертирство, а дезертирство означает предательство. В военное время или в ходе боевых действий такой поступок карается смертной казнью», — сказал тогда судья.

«За всю свою карьеру военного судьи я повидал много оступившихся солдат, дезертиров в том числе. И у всех у них были свои веские причины так поступить. Но ваш случай, лейтенант Хадсон, особенный. Вы встали перед тяжелым выбором: быть верным своей семье или своей присяге. Не думаю, что кто-то из присутствующих здесь солдат и офицеров сможет сказать нам, что бы выбрал он, попав в подобную ситуацию. Даже я. К тому же Вы остались единственным мужчиной после смерти отца и брата, что делает Вас априори ответственным за семью и заботу о ней. Да, Вы предали государство, но не поступи Вы так, ваша семья могла понести еще одну невосполнимую потерю, а виновные могли избежать наказания. По этой причине Вы не сядете в тюрьму, как этого желает обвинитель. Я приговариваю Вас к досрочному увольнению, разжалованию и лишению всех привилегий и пособий…»

Все вокруг него радовались этому решению, а его самого охватила какая-то отрешенность. Люди поздравляли его с успешным окончанием, хлопали по плечу, а он лишь механически их всех благодарил. Это чувство продлилось у него долго, сменив себя апатией. Он чувствовал себя неполноценным, словно разбитым на куски. Армия много значила для него, он никогда не задумывался о том, чем займется, когда выйдет в отставку. Он ничего не хотел делать со своей жизнью, много времени проводя перед телевизором в гостиной родительского дома и в ресторанах быстрого питания, поедая всякую дрянь. Спустя два таких месяца к нему с серьезным разговором подошла мать, предложив поступить в лётную школу на коммерческого пилота. Он тут же ухватился за эту идею, хотя не был уверен до конца, что хочет пойти по стопам отца. Но ему было стыдно за себя, за своё безделье, за то, что практически в двадцать шесть он живет в родительском доме с матерью, которая вновь начала встречаться с Ливаем.

Этот старый плут Ливай. Нет, он не был против их отношений, просто он до сих пор не забыл ему ту историю, хотя он же сам хотел знать правду.

Именно Ливай позвонил ему два дня назад, попросив приехать домой пораньше, приготовить дом к празднику.

«Не всё же твой матери убирать и готовить еще праздничный обед», — сказал он ему. — «К тому же, она, наверное, будет уставшей после перелета, а так ты сделаешь основную часть работы по дому, как хороший сын».

При последних словах он выгнул бровь. Не то, чтобы в просьбе мужчины не было смысла, просто, прозвучало это всё как-то наставительно. Словно он — подросток, а Ливай — его отчим, пытающийся воспитывать.

Вот он и приехал сегодня утром, чтобы «как хороший сын, освободить мать от грязной работы по дому», обнаружив дома Мию. Он уже в тот момент понял, что Ливай сделал это специально, а её слова лишь подтвердили его догадки. Чертов купидон.

Огромного труда ему стоило сохранять рядом с ней внешнюю отрешенность, когда внутри бушевал пожар эмоций. Дурак. Она поступила так лишь из-за матери. Дурак он и есть. Нужно было тогда заставить её озвучить причину, а не сдаваться без боя. С матерью он бы как-нибудь нашел общий язык.

Лишенный всё это время её прикосновений, он обнимал Мию так крепко, словно пытался восполнить все эти месяцы разлуки, прижавшись щекой к её макушке. Постепенно та расслабилась в его руках. Она перестала плакать, её дыхание выровнялось. Прижимая всё это время ладони к себе, она коснулась ими его груди, упираясь. Бен ослабил хватку и чуть отстранился.

Их взгляды встретились. И то, что Бен прочел в её глазах, заставило его сердце подпрыгнуть и совершить кульбит: она боялась верить — полное отражение его эмоций.

Судорожный девичий вздох. Проблеск надежды во взгляде. Одновременно они потянулись друг к другу, не прерывая зрительного контакта, пока их губы не соприкоснулись. Оба замерли на мгновение, словно они не целовались, а шли по минному полю. Затем еще одно осторожное, еле ощутимое прикосновение губ. И еще одно.

Они целовались неторопливо, нежно касаясь лиц друг друга, боясь спугнуть этот момент. Мия подумала в ту секунду, что если это сон, то она убьет любого, кто посмеет разбудить её сейчас. Их поцелуи были лишены страстного пыла, но Бену все равно стало нестерпимо жарко в своей куртке, так что по спине уже вовсю стекал пот. Он попытался освободиться от неё, не отрываясь от губ Мии, но потерпел поражение. Она отстранилась. Очевидно, его елозящие движения разрушили всё волшебство их действий. Но он ошибся. Мия помогла ему избавиться от мешающей части гардероба, а затем вновь поцеловала, уже более взросло, обхватив своими мягкими руками его шею. Одним движением он прижал её вплотную к себе, углубляя поцелуй, зарывшись свободной рукой во влажные волосы.

Вдруг она переместила руки на его грудь, и резко отстранилась.

— Погоди, — выдохнула она. — А как же Карэн?

— Нет никакой Карэн, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Я соврал.

Мия пристально всматривалась в его лицо, отслеживая признаки лжи.

— Прости, — он накрыл её щеку своей ладонью. — Я… Я хотел оттолкнуть тебя, поэтому соврал и сказал первое попавшееся имя.

Она не сводила с него своего прожигающего насквозь взгляда.

— Ну ладно, не попавшееся, — он понимал, что обязан быть откровенным с ней, ведь Рик не был ей верен. — У нас была интрижка, но давно, еще Р… — не хотелось произносить имя брата в такой чувственный момент. — Еще Рик был жив.

Взгляд Мии смягчился, он ощутил, как её мышцы расслабились.

— Я никогда не предам тебя, Мия. Я клянусь. И я никогда больше не сделаю тебе больно, — произнес он, взяв её лицо в руки, а затем, как бы в подтверждение своих слов, накрыл её рот своим.

Из-за трения тел, верхняя часть её халата распахнулась. Не удержавшись, он посмотрел вниз, сказав себе, что сразу же вернет халат на место. Во рту Бена стало сухо, когда он понял, что на Мии ничего нет. Его палец нечаянно коснулся кожи её ключиц, заставив девушку резко вздрогнуть, а Бена отдернуть руку.

«Она забыла каково это. Прикосновение мужчины».

Бен напрягся. Глаза выдавали его страх: он боялся, что напугал её. И, может, головой Мия и понимала, что не нужно бросаться с места в карьер, и наверное, стоит пока повременить с физической близостью, особенно после всего, через что они прошли, но она отчаянно, до дрожи в пальцах хотела его всего себе, в себе, и сейчас. И несмотря на страх в его взгляде, она видела и ощутила бедром его желание, но он не собирался и, может, даже не хотел торопить её.

Быстрым движением она дернула пояс халата, скидывая тот с плеч.

Бен завороженно глядел на неё. В слабом свечении работающего телевизора фигура Мии казалась ему произведением искусства. Белая, из-за освещения, кожа. Тонкие запястья. Собранные назад влажные волосы. Ниспадающие на плечи выбившиеся пряди, завивающиеся на концах. Нежные полушария груди. Словно перед ним стояла ожившая нимфа, статую которой он видел когда-то в музее.

— Ты прекрасна, — произнес он на выдохе, а затем обнял её, сливаясь в поцелуе.

Его руки медленно блуждали по её телу, заставляя её чуть вздрагивать от каждого прикосновения. Мии хотелось больше его кожи, и она попыталась стянуть с него темный свитер, поднимая тот наверх. Бен добродушно засмеялся, а затем в одно движение освободился от мешающей вещи вместе с футболкой. Она тут же прильнула губами к коже груди, немного солоноватой от пота. Рука девушки опустилась ниже, касаясь мышц пресса, замерев в районе жестковатых волосков, собравшихся в дорожку, исчезающую за поясом джинс. Он мягко взял её за запястье, покачав головой, а затем резко, подхватил на руки, и спустя миг Мия очутилась на кровати под ним.

Его рот был везде. Бен целовал каждый участок её кожи, прикасаясь поочередно то языком, то губами, заставляя Мию постанывать и комкать простыни.

Внутри как никогда сильно ощущалась пустота. Девушка хотела попросить его задействовать пальцы или член, но единственное, что она могла вымолвить это лишь:

— Пожалуйста…

Он оторвался от неё и произнес виновато:

— У меня нет презервативов.

— Не страшно, — выдохнула она. — Я на таблетках.

Это было правдой. Ей пришлось начать их пить, из-за сбоя в менструальном цикле. Бен замер, видимо, обдумывая услышанное, но Мия не могла больше терпеть. Он слишком долго мучил её. Клитор требовательно пульсировал, требуя разрядки, а внутри она была чертовски мокрой. Она перевернулась, выскользнув из-под него, а после оказалась сверху, меняя их местами.

Быстро она освободила мужчину от ремня и расстегнула штаны. В нос ударил густой мускусный мужской запах. Освободив iего/i, Мия тут же размазала по головке выступившую смазку. Из уст Бена вырвался гортанный стон. Мия наклонилась, чтобы вернуть ему любезность, переместив ладонь к основанию, с легким удивлением отмечая про себя, что у него, в отличие от Рика, нет крайней плоти. Мужчина остановил её.

— Но почему? — шепотом спросила она, проведя рукой вдоль каменно-твердого челена. — Я хочу этого.

— Я могу не сдержаться, — выдавил он из себя, а затем вновь поменял их местами, она даже сообразить не успела.

Бен наконец-то избавился от джинсов и белья. Мия приглашающе развела бедра, обняв его за талию, притягивая.

— Пожалуйста, Бен, — прохныкала она, а затем резко втянула ртом воздух, потому что он вошел в неё.

Это оказалось неожиданным, несмотря на то, что она ждала и хотела этого. Мышцы послушно растянулись под его напором. Никакого дискомфорта, но из-за долгого отсутствия секса, ощущения от наполненности им были такими новыми, словно она делала это впервые в жизни.

Оба выдохнули в унисон в момент, когда он плавно вошел в неё. Мия гладила его спину, наслаждаясь ритмом неторопливых толчков. Постепенно он увеличил ритм, что Мия только и успевала хватать ртом воздух, крепко обняв его за плечи.

— Мия… Я скоро… — простонал Бен, пытаясь замедлиться.

— Не останавливайся, — прошептала она, обхватив его ягодицы, побуждая продолжать.

— А-ах…

Он стал вбиваться в неё особенно сильно, крепко сжав подушку рукой. Мия закусила губу от его мощи, чувствуя приближение своего оргазма. Бен не мог больше сдерживаться и обильно излился, простонав её имя, не прекращая движений. Мия последовала вслед за ним спустя несколько толчков.

Её глаза начали слипаться, когда он еще был в ней. Девушка изо всех сил сопротивлялась сну. Ей хотелось как можно дольше побыть с Беном, но утомленное после занятия любовью и расслабившееся тело не хотело слушаться.

— Мия? — позвал он её, немного восстановив дыхание.

— Не дай мне уснуть, — вяло произнесла она уже с закрытыми глазами. — Я хочу побыть с тобой еще немного.

— Я никуда не уйду, — произнес он, укладывая её голову к себе на грудь. — Я обещаю. Спи.

И она тут же провалилась в небытие. А Бен еще долго смотрел на неё мирно спящую, пока сон не сморил и его. В эту ночь Мия ни разу не проснулась. Кошмары не тревожили её. Ей больше не было страшно.

***

Она проснулась от того, что ей в лицо светило солнце. Мия поморщилась, все еще не открывая глаз, пытаясь спрятаться от света.

— Доброе утро, соня, — послышался голос Бена.

Мия приоткрыла веки, встречая его искреннюю улыбку. Он был одет и сидел рядом на постели, телевизор все так же работал только без звука. Она тут же вспомнила все подробности вчерашнего вечера, с наслаждением потянувшись.

— Воистину доброе утро, — ответила она ему, растянув последнее слово из-за зевка. — Который час?

— Двадцать минут одиннадцатого.

— Что?! — она резко села на месте, выставляя на показ свою голую грудь. Мия стыдливо прикрылась одеялом. Остатки сна как ветром сдуло.

— Всё в порядке, — Бен накрыл её кисть своей ладонью. — Я оплатил номер на еще одну ночь.

— А техник? А как…? Эйлин с Ливаем уже прилетели?

— Да. Мастер уже приходил, так что в доме теперь есть отопление. Мама с Ливаем его принимали, я говорил с ними.

Мия пораженно уставилась на него. Кровь отхлынула от её лица.

— Что ты сказал им? — во рту пересохло, а колени задрожали. Если Эйлин узнает о них с Беном…

— Что мы придем, как только ты будешь готова. Ты еще спала, когда мы разговаривали.

Мия легла обратно в кровать, натягивая одеяло на голову.

«Я никуда отсюда не уйду», — подумала она. — «Эйлин… Она убьет меня».

— Эй, — Бен убрал одеяло, нависая над ней. — Всё хорошо.

Он смотрел ей прямо в глаза, как бы внушая:

— Я с тобой. Мы пройдем через это вместе. Всё будет хорошо.

«А вдруг не будет», — расстроено подумала Мия. От безысходности и беспомощности хотелось плакать.

Бен заметил это на её лице.

— Иди ко мне, — он лег рядом, притягивая её к себе.

— Я не собираюсь больше скрывать свои чувства к тебе, — прогудел Бен. — Пора покончить со всеми секретами, а не прибавлять новых.

— Но… Эйлин?

— Ей придется принять наш выбор, — твердо произнес он. — Никаких больше секретов. Всем нам было бы намного легче, говори мы друг другу правду с самого начала.

— Я боюсь, Бен, — вздохнула она, несмотря на уверенность его слов. — Я не хочу быть причиной скандала.

— Ты не будешь, — он погладил её по плечу. — Я не позволю этому скандалу зародиться.

Ей отчаянно хотелось верить ему. К своему стыду Мия обнаружила, что предпочла бы скрывать отношения с Беном, так же, как и с Риком когда-то. Так надежнее и уже знакомо ей. Тем более теперь, когда она знает, чего ожидать от приёмной матери.

Но, наверное, Бен прав. С Риком они всё ждали «подходящего момента», который так и не наступил. И тут не наступит, так что, наверное, лучше так. Повторять историю ей никак не хотелось. И Бен — не Рик. Рика устраивало то, что никто из родственников не знал о них. Это ведь было так удобно — никакой ответственности, если что. Теперь Мия понимала, что его предложение «объявить о них» было пустышкой, он знал, что она побоится. Но Бен совсем другой. Он был готов встретиться лицом к лицу со всеми возможными последствиями своего решения, не боясь даже возможных «крайностей», которые могут произойти. Он, как честный человек, просто не может притворяться и прикладывать руку к вранью, в отличие от Рика, полностью опутавшего себя паутиной лжи, и её заодно. Бен хотел и был готов бороться за свою любовь. Ему важно, чтобы о них знали. Наверное, не будь она частью семьи, ей бы тоже хотелось, чтобы о них знали. Ведь это показатель «серьёзности намерений». Но их ситуация далека от положения у обычных пар. И сейчас он своим решением буквально заставлял её трястись. Она словно вернулась в прошлое, когда встал вопрос о том, чтобы рассказать Бобу и Эйлин об их с Риком связи. Тот же страх, только более острый, ведь она прекрасно знала мнение Эйлин на этот счет. И ей не хотелось возвращаться на предыдущую точку.

— Я знаю, что ты боишься, — произнес он, нарушая затянувшееся молчание. — Я тоже боюсь этого, не думай, что мне легко. Но это правильная вещь. Моя мать…

Он хотел рассказать Мии о романе её покойной матери и его отца, но передумал, понимая, что это может расстроить девушку еще больше. У него еще будет время поведать ей об этом.

— В общем, не ей решать быть нам вместе или нет. И я хочу, чтобы ты знала, независимо от того, что она скажет по этому поводу, я не оставлю тебя. Я обещаю.

Мия обреченно вздохнула. Им придется это сделать, но она решила довериться ему.

— Мне надо в ванную, — тихо проговорила она.

— Давай, — он поцеловал её в висок.

***

В ванной она пробыла очень долго. Ей не хотелось покидать этот номер, стены которого стали молчаливыми свидетелями развернувшейся драмы со счастливым концом. Если бы её жизнь была фильмом или книгой, то ей бы хотелось, чтобы она закончилась на счастливой ноте: на моменте, где она засыпает в его объятьях. Но её жизнь была скорее похожа на катание на американских горках. Вот — она на самом пике счастья, а в следующий миг уже летит в бездну. Вот — буквально, двенадцать часов назад, она таяла от ласк Бена, в душе радуясь тому, что всё между ними решилось, а теперь она стоит посреди небольшой ванной комнаты отеля на грани истерики перед встречей с приемной матерью.

Когда она наконец вышла, завернутая в полотенце, её ждал небольшой сюрприз в виде горячего завтрака. Но из-за волнения она не смогла проглотить и кусочка. Она настолько глубоко ушла в свои мысли, что начала одеваться прямо при Бене, скинув полотенце, позабыв о смущении, что еще совсем недавно наполняло её, когда ей нужно было пройти раздетой в ванную.

Бен хоть и покраснел, но все равно не мог заставить себя отвести от неё своего взгляда. Член тут же набух, а в голове вспыхнули неприличные мысли. И хоть желание было сильно, он не собирался ничего с этим делать. Это было бы эгоистично с его стороны — заняться сексом с Мией, которая из-за страха находилась на грани обморока.

Она стала собирать сумку.

— Думаю, — подал он голос, — нам лучше оставить вещи здесь.

Мия недоуменно посмотрела на него.

— Мы ведь еще вернемся сюда, — пояснил он. — Ночевать.

Её глаза озорно блеснули. Она подошла к нему и крепко обняла.

— Всё будет хорошо, — произнес он в её макушку. — Теперь всё будет хорошо. Верь мне.

— Я верю.

Спустя сорок минут они подъехали к дому. Во дворе у крыльца, где вчера стояла машина, на которой они приехали, теперь стоял автомобиль Ливая. Так что пришлось парковаться возле тротуара, но все места вблизи их дома уже были заняты. Сочельник как никак. Бену пришлось отъехать на некоторое расстояние.

Они шли медленно, крепко держась за руки. Каждый словно искал опоры у другого. За пару шагов до ограждения их дома, Мия резко остановилась.

— Пожалуйста, не дай мне пожалеть, что я доверилась тебе, — произнесла она, глядя ему прямо в глаза.

— Ты не пожалеешь, — он взял её вторую руку в свою. — Я обещаю.

Она потянулась на цыпочках и поцеловала его.

— Пойдем, — вымолвила она, отстранившись. — Нас наверное заждались.

Поднявшись на крыльцо оба замерли, прежде чем позвонить в дверь. Мия сняла свои рукавицы, надела, а затем вновь сняла. Он тоже снял свои перчатки, вновь взяв её за руку, переплетая пальцы.

— Ну, с Богом, — произнес он, подбадривающе улыбнувшись ей.

Мия повторила его улыбку, которая, правда, не дошла до глаз. Он нажал на кнопку звонка, крепче сжав её кисть в своей ладони. Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, он повернул назад голову, посмотрев во двор дома напротив. Сердце Бена замерло, когда он увидел на той стороне улицы знакомую мужскую фигуру с лицом, которое он видел теперь только в зеркале, отличающееся от того лишь шрамом с правой стороны. Посреди этого мороза Рик стоял в одном лишь костюме, засунув руки в карманы брюк. Брат улыбнулся ему. Искренне. Бен не мог не улыбнуться ему в ответ. В этот самый момент, едущий по дороге фургон фирмы «Fedex», очевидно доставляющий последние перед Рождеством посылки, скрыл Рика из его поля зрения. А когда он миновал его, брата на том месте уже не было.

Но Бен все равно продолжал смотреть туда с легкой полуулыбкой на лице.

— Что там? — спросила его Мия, посмотрев в ту сторону и ничего, естественно, не обнаружив.

— Ничего, — ответил он ей. — Я люблю тебя, — он наклонился, поцеловав её в губы.

В этот самый момент дверь открылась. На пороге была Эйлин. Несколько секунд она смотрела на каждого из них, а затем снисходительно улыбнулась.

— Наконец-то вы пришли, — произнесла она, обнимая Мию первой. — Я уже начала волноваться.

Они все прошли в дом. Выглянувший из кухни Ливай громко приветствовал их, а затем многозначительно подмигнул ему, заставив того добродушно закатить глаза. После такого теплого приветствия Мия окончательно расслабилась и теперь уже не могла перестать улыбаться. На душе было светло, и от наполняющей её радости хотелось кружиться на месте и петь. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности и счастливой одновременно. Теперь она не сомневалась, что всё будет хорошо. У них у всех. Черная полоса кончилась.

— Мия, дорогая, — обратилась к ней приемная мать. — Помоги мне, пожалуйста, на кухне иначе я поругаюсь с Ливаем. Пусть он лучше украшает с Беном фасад, будет больше толку.

Расчувствовавшаяся Мия обняла женщину, чмокнув ту в щеку. Она хотела отстраниться, но Эйлин не дала, прошептав ей на ухо:

— Я рада за вас, но ты береги его.

«Я буду, мама», — подумала Мия про себя, не в силах произнести это вслух. — «Я буду».

— Пошли, парень. Используем твой рост по назначению, — Ливай с готовностью вышел из кухни, махнув Бену рукой. — Займемся украшением дома, а то я один не справлюсь. Рейс Марка задержали, он приедет только к четырем.

Мия кивнула ему, как бы говоря, что он может не беспокоясь оставить её одну со своей матерью.

— Я сейчас приду, — ответил он Ливаю. — Только схожу в уборную.

Вместо этого, поднявшись наверх, он зашел в комнату Рика, в надежде, что сможет увидеть там брата. Если он — плод его воображения, он должен там быть, потому что Бен так хотел. Но его не было.

Несколько минут он простоял посреди комнаты брата, выжидая. Но Рик не явился к нему.

— Я позабочусь о ней, брат, — сказал Бен его фото в рамке, после короткой паузы добавив:

— Жаль, что тебя нет рядом. Нам всем не хватает тебя.

А затем вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

Рина Мирт
Другой близнец

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвёртая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвёртая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвёртая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая