ЙаКотейко

Последний

Пролог

Когда-то, не так давно, я был перворожденным вампиром. Одним из одиннадцати оставшихся в живых к этому времени, если не ошибаюсь: слишком долго мне не доводилось видеть кого-то из них. Самое сильное создание в нашем мире, великий и ужасный, черт побери.

Кто же я теперь? Никчемное существо: без подданных, без семьи, без дома. Нет, я не стал кем-то другим, оставаясь все тем же перворожденным. Который, по своей глупости и трусости, потерял все.

Память услужливо включилась, показывая картинки не такого уж и давнего прошлого.

Наш мир населен разнообразными созданиями от людей до таких, как я — вампиров. Мы всегда жили в относительном мире, научились сосуществовать друг с другом. Даже рядом с моим домом была человеческая деревня. Вампиры защищали людей, те платили необходимой нам кровью. Ничего страшного, пара глотков в месяц.

Естественно, не обходилось и без войн: гоблины против людей, вампиры против оборотней, люди против всех. Пускай эти сражения были страшными и разрушительными, свое гнездо я терял в таких шесть раз, но они были привычными и понятными.

Пока, однажды, в наш мир не открылся портал. Огромный, ярко-голубой, он появился совсем недалеко от гнезда. Вышедшие из него существа были странными: неповоротливые, в толстых, дутых одеждах.

До сих пор помню, с каким изумлением и весельем смотрел на появление этих существ. Как они копошились, расползаясь в разные стороны от портала, несли перед собой коробочки с кнопками и рычажками.

Я был одним из тех, кто пришел встречать новоприбывших, оценить опасность. Одетый во все черное, с распущенными иссиня-черными волосами, рассыпанными по плечам, и широко распахнутыми крыльями, стоящий впереди многочисленной группы из существ, я произвел на них неизгладимое впечатление. По-моему, даже напугал.

С безумными криками гости сбились в кучу, ощетинившись металлическими трубками. Сейчас я знаю, что это довольно страшное оружие, тогда же веселился, глупец.

Нам навстречу вышли двое. Один с ружьем, другой с прибором. Именно второй пытался что-то сказать, жестикулируя руками как ветряная мельница. Он же первый и снял шлем, оказавшись — человеком.

Я был разочарован. Ожидал чего-то интересного и необычного, а получил все ту же скуку.

Уже через месяц чужаки научились объясняться с жителями нашего мира и начали строительство поселения. На том же выступающем участке камня, на который вышли в первый раз. К тому времени я потерял к ним интерес, заглядывая иногда, чтобы увидеть очередную диковинку, притащенную ими из своего мира.

На горе быстро росла серая каменная коробка, называемая людьми институтом. Строили ее жуткие металлические монстры — машины, и уже к концу года на скале стояло уродливое серое нечто. Высокое здание с плоской, покрытой травой крышей, обнесенное каменным забором в четыре человеческих роста. Портал остался там же, за оградой. Это место они именовали «Институт межрасовых отношений». Помню свой смех, когда услышал название впервые.

Алия — моя невеста, просила переехать, она боялась этих людей.

В моем гнезде было двадцать шесть высших вампира — это много, очень много. И каждый из них имел право на сотворенного — свою пару, а иногда и «ребенка». Алия была одной из детей, сотворенная. Низшая из вампиров и единственная, кто был мне нужен. Третья за те тысячи лет, что я прожил на этом свете, и первая, кто согласился разделить со мной вечность.

И Алия боялась, умоляя быть с этими людьми осторожнее. С людьми! Высокомерный идиот, я уверял, что они не противники перворожденному.

К концу второго года до нас стали доходить слухи. Исчезали представители различных народов и рас. С институтом началось противостояние. То одни, то другие существа объявляли им войну и… пропадали.

А я?

А я, в своем высокомерном упорстве, не хотел замечать очевидных вещей.

«Это не моя война!» — повторял без конца.

Я так устал от войн — хотел жить, тихо и мирно.

Упорствовал долго: пока не исчезли члены моей семьи. Вот тогда, злой и встревоженный, полетел к институту.

И был атакован.

Отрядом из пяти иных, из которых помню только двоих, оборотня и банши. В глупой попытке они напали, желая остановить меня, и все погибли.

Затем заговорили металлические трубы — пулеметы, на вершине стен. Глупцы поплатились за порванные крылья: я уничтожал их оружие, рвал их самих, не замечая, как за мной шли другие. Те, чьи родные исчезли в стенах института, увидели меня и восприняли злость как помощь. Они, словно хищные журы, прятались у человеческого поселения и выжидали удобного момента. Собирали силы, чтобы нанести удар по врагу.

В ту ночь портал был уничтожен. А я совершил последнюю глупость в жизни. Вместо того чтобы закрепить успех и помочь иным раскатать институт по камешку — вступил в переговоры, ведомый все той же глупой мыслью — это не моя война. Потребовал вернуть птенцов, люди попросили заверение в том, что вампиры безопасны для них.

Люди отдали моих детей и получили возможность надеть на меня ошейник.

Я уже упоминал, что безмозглый дурак? Тысячи лет жизни и единственное достижение — безумная самоуверенность. Беспочвенная убежденность, что смогу избавиться от этой полоски в любой момент.

Мы ушли, оставили прочих существ, напавших на институт, на верную смерть.

Невеста рыдала. Умоляла уходить, а я успокаивал, смеялся, думая, какая она еще глупенькая. Оказалось, Алия намного умнее своего создателя.

Люди явились утром. Окружили гнездо, прозванное ими муравейником — действительно, похоже. И вперед вышел он — Раян Наори — человек, с которым мы только прошлой ночью договорились. Худой, высокий, с зализанными темно-русыми волосами и холодной улыбкой на тонких губах.

— Что вам нужно? — я говорил сверху, не желая отходить от испуганной невесты.

— Всего лишь пришел проверить, действует ли наш прибор! — закричал в ответ мужчина, задрав голову и прикрыв глаза рукой — солнце отсвечивало от гнезда. — Не хотелось бы еще раз проснуться как этой ночью! Позволите мне войти?

— Один! — бросил коротко, признавая его право.

И Наори вошел, поднялся в мои покои. По-хозяйски огляделся. Взглянул через забранное деревянной «шторой» окно-вход на своих людей, оставшихся внизу. Его бесцеремонность разозлила — Алия боялась солнца.

— Вы хотели проверить! — процедил я, готовый в любой момент вышвырнуть зарвавшегося человека через стену.

— Ах да, конечно! — повернулся ко мне Наори, доставая что-то из кармана.

Ожидать от этих существ чего-то подобного было невозможно. Тело сковал странный, неестественный паралич. С все нарастающим страхом я напрягал мышцы, рвался из захватившей воли, но не мог противиться словам человека.

— Хорошо! — радостно осклабился Наори, понимая, что команду стоять и не двигаться, я преодолеть не смог. — Уничтожь своих созданий! — ласково с любопытством в глазах велел этот ублюдок.

Я орал! Пытался подавить чужую волю! Шел и вырывал сердца своим близким. Выталкивал сотворенных на свет солнца и остановился только рядом с Алией. Не по своей воле. Наори приказал.

— Стой и смотри! — сухая команда и ужас, что сковал не хуже слов человека.

Желание Наори не отпускало. Словно птенец перед волей сотворившего был я бессилен против него. Лишь обжигающая слеза смогла преодолеть действие прибора. Поползла по щеке, став единственным признанием моих чувств.

Человек отворил окно, впустив в комнату смертельные лучи. Алия умирала долго. А я стоял, не в силах пошевелиться. Только кричал мысленно, просил, умолял. В конце почти преодолел действие прибора, но Наори, почувствовав что-то, отключил сознание от мира: воткнул в шею иглу и вел обжегшее жилы вещество.

Люди долго не могли найти, как меня контролировать и погрузили в сон. Сколько проспал, не знаю. Они разбудили сегодня, напоили теплой кровью.

Теперь я вновь был распят в холодном стенде, голоден, опустошен и унижен. Тело оплели провода из металла и пластика. Присосались к коже датчики, в жилах торчали иглы и трубки, а вокруг ходили люди в белых одеждах. Люди, которых я считал слабыми и неспособными ничего противопоставить первородному вампиру.

Глава 1

Несмотря на то, что люди теперь были отрезаны от своего мира, они сохранили некоторые технологии, а возможно, нашли новые способы ими пользоваться, пока я спал.

Сколько же времени прошло?

Гул приборов, каждый их щелчок встречал с замиранием сердца. Слишком сильны были воспоминания о начале пребывания здесь. Тогда люди изучали мои способности, и даже думать об этом было больно. Но в этот день пытки так и не начались. Белые халаты лишь снимали показания приборов, словно желали узнать, не вышел ли я из строя за время сна. Глупые мысли и паршивость ситуации заставили рассмеяться, тихо и хрипло. Один из людей, старикашка с огромной лысиной и длинным носом-крючком, заглянул в лицо, пытаясь понять, что вызвало такую странную реакцию.

Еще несколько томительных минут ожидания. Старик возился за спиной, обдавая пьянящим запахом пищи. Хватка ошейника внезапно ослабла, а после ненавистная полоса и вовсе исчезла с шеи. В такое поверить было сложно, и несколько мгновение я потратил на глупое осознание. Когда же понял, дернулся вперед, рванул из креплений руки, но конструкция держала крепко. Ученые заволновались, сбились кучкой, опьяняя запахом страха. Не сразу разобрал, отчего болит горло, оказалось, я смеялся, безумным, злым смехом. Но свобода закончилась так же внезапно, как и пришла. Шею обхватила другая полоска. Сжала, сдавила, перекрывая путь смеху. Бессильный рык разодрал измученное горло. Стенд отпустил резко, и я, вывалившись из креплений, рухнул на пол. Едва удержавшись, чтобы и вовсе не распластаться на нем беспомощным щенком.

Ожидавшие своего часа солдаты с удовольствием ткнули в спину холодными дулами, заставляя подняться. Вывели из белого плена пыточной и провели в маленькую коморку у начала коридора — душ. Позволили смыть прикосновения приборов и людей.

Стоя под тугими струями воды, такой приятной в нынешнем состоянии, ощупал очередную полоску на шее, толстую и холодную. Этот ошейник немного другой. Тот, первый, был более громоздкий. Улучшили? Наверняка. Не зря ведь меня разбудили. Скорее всего, нашли способ подчинить, заставить слушаться. Просунув пальцы под металл, попытался дернуть, но только поцарапался, едва не оставив ногти у шеи. Нет, не сорвать.

Кулаки сами собой сжались от досады.

— Быстрей давай! — раздался грубый голос из раздевалки, напомнив, что меня ждут.

Это заставило повернуть голову на звук, сузить глаза в бессильной злобе.

— Иду! — проклятье, голос, неиспользуемый так долго, звучал как предсмертный хрип, раздирая горло иглами сунутой в глотку булавы. Выключил воду, повернув вентили, и направился к двери между душевой и раздевалкой — запоров не было, ведь рабам уединяться нельзя. Не обращая внимания на скрививших рожи солдат, пошел одеваться.

На прибитой к полу лавке лежали только штаны. Оказалось, что и они коротки, до середины икр.

Униформа или экономия?

— Идем!

Солдат ткнул в спину, едва не отправив в короткий полет до пола.

Охранники высокие и крепкие, я на их фоне выгляжу слабаком. Тощим и длинным. Телу еще долго приходить в порядок после сна, но стерпеть было выше моих сил. Без лишних мыслей развернуться и попытался ударить в шею того, что справа — и замер с поднятой рукой, скрюченными пальцами и оскалом на лице. Человеческая воля не желала отпускать, сдавив тело объятьями черта.

— Ты что удумал, урод? — зло прошипел один, тогда как второй, без вопросов, ударил прикладом в лицо.

Боль стрельнула от носа к скулам и внутрь черепа, заставив коротко взвыть. Второй удар в живот вырвал лишь тихий стон.

— Запомни на будущее, урод. Не дергайся, и все будет хорошо! — со смешком пояснил солдат.

Посмотрел на них со всей доступной ненавистью и, развернувшись, вышел в коридор. Кровь на лице почти сразу высохла, неприятно стягивая кожу. Раны ныли: от регенерации осталось лишь воспоминание, но тело упорно пыталось восстановить себя. Желание вернуться в душ было нестерпимым, останавливало только осознание, что терпеть такого солдаты не станут.

Еще двое конвоиров ожидали снаружи, притаившись у двери. Они пошли впереди, показывая дорогу, я за ними, двое замыкали. Вывели меня на широкую лестницу и дальше вверх, к мрачным пустым коридорам.

Стены института давили. Сложно сказать, было это ощущением от самого здания, или от витавших в воздухе эмоций. Здесь словно провоняло все страхом и отчаянием. Хотя нерадостные ассоциации вызывали и темно-серые стены, пол, серый потолок с налепленными кружками светильников, горящих через один. Приятный полумрак в отвратительном месте. Окружающий интерьер создавал ощущение нереальности происходящего, кошмара. Когда жжение в переносице немного утихло, смог оглядеться и с удивлением заметил снующих туда-сюда существ. С ошейниками.

Сколько же их здесь?

Опустив взгляд, они пропускали нашу компанию или, так же потупившись, пробегали мимо. Женщины, мужчины, молодые, но все подобны человеку. Никого иного: гоблины, наги и сильфы — их не было, только способные поддерживать человеческий облик.

«Сколько же прошло, черт побери? Неужели они так и не нашли способ противостоять этим», — крутилась в голове мысль, пока меня вели по тускло освещенному коридору, с бесконечным множеством дверей и ответвлений.

Целью нашего путешествия по «институту» стала небольшая комнатка-камера, с металлической полкой-кроватью в правом дальнем углу, цепью, закрепленной у изголовья, и ведром слева. Цепь тут же пристегнули к ошейнику, а тяжелую дверь с маленьким окошком на уровне глаз, закрытым задвижкой, заперли, оставив меня в одиночестве.

«Наконец-то».

Не знаю, выдохнул ли это вслух или просто подумал. Но от облегчения даже боль притихла и постоянный спутник после пробуждения — жажда, отступила.

Долго сидеть не получилось, уставшее от пыток тело требовало движения. Я встал, хотел открыть окошко, но оказалось, даже эта маленькая комнатка полностью мне недоступна. Короткая цепь не позволяла даже до ведра добраться.

Оригинально!

Тяжело вздохнув, растянулся на лежанке. Проклятье, какие экономные, неужели нельзя было хоть простыню дать. Я, конечно, вампир, но, черт побери, тоже ощущаю и холод, и твердость этой штуки, по недомыслию играющей роль кровати.

Самое забавное, что стояла ночь — я чувствовал это, как собственные пальцы. В груди распускался прекрасный цветок ощущений — луна звала и манила. Как можно спать, когда тебя тянет наружу, посмотреть на ночной мир, расправить крылья, поймать тугие потоки воздуха? От нахлынувших ощущений застонал и вцепился зубами в руку. Нет уж, лучше не думать. Тюрьма, пытки, холодный стенд — вот мое настоящее. Не стоит бередить разум несбыточными мечтами.

Так и провалялся до утра, прокручивал в голове воспоминания. Думал с тоской, что могло бы случиться, сделай я другой, правильный выбор.

Прервали размышления воины. Опять четверка, явившаяся, чтобы проводить к заждавшимся палачам. Цепь отпустила. Знакомая дорога встретила все той же серой мрачностью. В этот раз иных на лестнице не было. Но по зданию разносился запах дрянной еды. Похоже, у остальных завтрак. Хотя, если судить по стоящему амбре, такая же пытка, только чуть более гуманная.

Сегодня в душ пустили и перед тем как развесить на проводах. Хоть какая радость от этих походов, все же ночью холодновато было.

— Ведите к прибору! — разглядев, кто вошел в его вотчину, буркнул лысый старик.

Меня грубым толчком уложили в стенд, закрепили руки, ноги и шею ремнями, а на голову нацепили обруч, с закрывавшими глаза окулярами. Прибор плотно прикрыл уши. Расслабиться эта прелесть не позволила, разом воскресив прошлое. Время после пленения было для меня запоминающимся, наполненным болью и унижением. И мне очень не хотелось, чтобы оно повторилось.

В руки и грудь воткнулись иглы. Поморщившись, мысленно вспомнил пару ругательств.

Этот день тянулся безумно долго. Похоже, ученые подыскивали способ воздействия на меня. Все же, обычный блокатор, не самое лучшее решение. Он не дает мне нападать на пленителей, но его действие, как показала практика, можно преодолеть. Людям же нужно, чтобы приказы исполнялись без угрозы их здоровью, вот и стали подбирать решение. Начали с электричества. Их даже не остановило, что именно такой принцип воздействия был на первом ошейнике.

И я быстро понял почему. Никогда не думал, что один способ мучения может принести столько разнообразных ощущений. Сковывающие волны выгибали тело. Мышцы, не повинуясь сознанию, сжимались до боли. Нутро выворачивало, перекручивало и вновь расправляло. Даже кожа, казалось, готова была исчезнуть от действия чуждой силы.

Когда отстегнули ремни, устоять на ногах не смог. Кулем свалился на пол, стискивая зубы и сжимая кулаки со всей доступной силой. Жаль, осталось ее совсем немного. Тело не слушалось. Исхудавшее за время сна, оно еще не восстановилось, а меня подвергли такому испытанию. Но это полбеды. Главное, сметающей разум волной накатил голод.

— Уберите его! — брезгливо бросил старик.

Он, похоже, заведовал этой пыточной.

— Мне нужна еда! — едва управляясь с непослушной речью, прохрипел чуть слышно. Собеседников в камере было немного: я и еще раз я. Так что, поболтать и разговориться там было не с кем.

— Рано! По графику завтра! — поморщился этот палач, глянув на меня только мельком.

«По графику, черт возьми! Они меня уже на довольствие поставили!» — согнувшись почти до пола, хрипло рассмеялся. Людей это разозлило, уже второй раз вместо криков и униженных просьб оставить в покое я смеялся.

— Встать! — ткнул дулом в спину вояка, вошедший, чтобы исполнить приказ старика.

— Не могу! — веселился я, в самом деле не имея возможности встать на ноги. Мышцы тряслись и не слушались.

— Встать! — еще злее рявкнул солдат, чуть не просверлив дырку в спине оружием.

Дернулся еще пару раз, без видимого результата, повторил:

— Мне нужна еда!

— Да, будьте человеком, Генрих, дайте ему поесть, иначе он не встанет! — не выдержал один из помощников палача, молодой тощий парень. Единственный, от которого не тянуло ни страхом, ни ненавистью.

Недовольно глянув на подрывающего его авторитет пацана, старик пожевал губами и, скривившись, как высушенный водяной, прошел к металлическому шкафу. Достал оттуда наполненный алой жидкостью прозрачный пузырь, приковавший мой взгляд. Изобразив крайнюю брезгливость, старикан протянул добычу мне.

Уже после первого глотка во всей красе почувствовал свое измученное тело. Ох, лучше бы и дальше оставался в неведении о его состоянии. После последнего даже смог подняться.

И снова все по кругу: душ, коридор, лестница, коридор, камера, и в обратном порядке, и так изо дня в день. Менялись только пытки. Электричество, температура, звуки, яды, они сменяли друг друга, силу и продолжительность, выматывая физически и морально. Еду мне давали раз в четыре дня, несмотря на повышенную потребность израненного тела. Люди знали, в нормальном состоянии вампир питается раз в месяц и посчитали, что этого будет достаточно. Только не учли, что обычно первородные не висят целый день под пытками и, помимо крови, ежедневно употребляют простую еду. Я сам себе напоминал ходячее умертвие, тощий и постоянно голодный, едва сдерживающийся, чтобы не накинутся на тех, что стояли на лестнице. Не перворожденный вампир, а сотворенный птенец, не научившийся держать себя в руках.

Дни слились в сплошную полосу боли и унижения. Не знаю, сколько прошло времени, не считал, да и вообще потерял интерес к окружающему миру. Возвращаясь, укладывался на свое жесткое ложе и засыпал — да, я стал спать ночью, — просыпался и шел на очередную пытку.

Глава 2

Все изменилось в один из таких вечеров.

Измученный и голодный лежал на кровати, не замечая ее неласкового холода. Боль и жажда не давали уснуть, как бы ни старался. И в тишине камеры внезапно различил легкий шорох снаружи. Первой мыслью было, что незаметно пришло утро и это уже солдаты. Но нет, шорох был слишком неуверенный. Словно кто-то лишь проверял, закрыта ли дверь. Затем все стихло. Решив, что это разыгравшееся воображение, вновь прикрыл глаза, вслушиваясь в грызущую жажду. Но еще через несколько мгновений кто-то стал ковыряться в замке. Вот тогда во мне проснулось любопытство. Пробило корку отстраненности и даже помогло приподняться, опершись на локоть.

Все с большим удивлением смотрел на дверь. А когда замок наконец щелкнул и вовсе едва сдержал изумление: в появившуюся щель проскользнула девочка.

Нет, молоденькая девушка. От изумления сел, в кои-то веки не замечая терзавшей тело боли. Ну да, девушка: миниатюрная с белой кожей, рыжие вьющиеся волосы собраны в два хвоста за ушами, а желтые глаза с вертикальным зрачком любопытно разглядывали меня.

— Ты кто? — голос такой живой, удивленный, что на губы сама собой наползла улыбка.

— А ты, Лисичка? — мой же в противоположность грубый и хриплый, мне так и не довелось ни с кем поговорить.

— Я первая спросила! — склонила девушка голову набок, и в приоткрытом ротике блеснули два клычка.

Ну точно, лисичка! А я уже думал, что с ума схожу. Любопытная.

— Я Найт, — ответил, продолжая разглядывать гостью.

— Я, вообще-то, не это имела в виду, — искренне улыбнулась лиса. — Это был второй вопрос!

— Но ведь я ответил, теперь твоя очередь! — постарался совладать с голосом и сделать его мягче, не очень получилось. — Извини, я давно ни с кем не говорил, — решил пояснить ей.

Она серьезно кивнула.

— Ты угадал, я лиса, а зовут — Янка! — и снова полный любопытства взгляд, и еще маленький шаг в сторону кровати.

— Стой! Не подходи, пожалуйста! — попросил, сглатывая набежавшую не то от запаха, не то вообще от ее близости слюну.

— Почему? — и опять такое искреннее удивление, что невозможно не улыбнуться.

— Потому что, я вампир и я голоден! — пояснил с кривой ухмылкой.

— Да? Я думала, вампиров не осталось! — округлила она глаза и абсолютно безбоязненно подошла почти вплотную. Слегка согнувшись, заглянула в лицо, опершись одной рукой на мое колено, а вторую приложив к груди.

— Тепленький! — поведала она изумленному мне.

— А какой должен быть? — брови против воли поползли вверх. Даже не знаю, что удивило больше всего, ее смелость или скорее глупость или такое оригинальное заявление.

— Мне говорили вампиры холодные! — доверительно шепнула она и, убрав руку с груди, оттянула мне нижнюю губу. — Ух ты!

Не выдержав, расхохотался, стараясь, правда, делать это не слишком громко. И, не убирая маленьких рук, попытался объяснить:

— Я всего на пару градусов холоднее человека, хотя, пожалуй, для оборотня должен быть холодноват. — Глупышка, скажи, а тебе не говорили, что к вампирам нельзя подходить?

— Так это старое правило, — безмятежно пожала она плечом, вновь заставив мои брови путешествовать по лбу вверх.

— Да?! — переспросил с искренним изумлением. — А какое же новое?

— Все за всех, и против людей, — нахмурившись сказала она, чуть склонив голову набок, словно не понимала, как я могу не знать такой простой истины.

Но тут же тряхнула головой и вновь предстала передо мной улыбающимся ребенком. Села рядом и приподняла мои волосы, как бы рассматривая на просвет, только в камере не было света.

— Какие темные! Красивый цвет! Только они такие жесткие! — продолжала лиса описывать мне меня же.

— Ты что же, совсем меня не боишься? — я старался не шевелиться, получая истинное удовольствие от касания маленьких и таких горячих рук.

— А должна? — она на мгновение отвлеклась от обнюхивания моих волос, чтобы заглянуть в лицо.

— Я голоден, это может плохо кончиться! — спокойно пояснил ей куда-то в район живота: лиса стала на коленки, на кровати и судя по движениям и звукам, обнюхивала мою макушку.

— Тебя не кормят? — свесила она голову, посмотрев мне в лицо сверху вниз.

— Кормят, но мало. Слишком большой расход энергии, — ухмыльнулся криво, глядя в два желтых огонька лисьих глаз.

— А ты, правда, пьешь кровь? — с искренним любопытством всмотрелась Янка мне в глаза, усаживаясь на моих же коленях. — Там твердо, я на тебе посижу, ладненько?

Это меня окончательно обезоружило. Какая наивность и невинность. Или все же глупость? Мысль-догадка ударила током. Я ведь совсем не знаю, сколько прошло времени. Возможно, эта малышка ни разу не подвергалась опасности от кого-то помимо людей. Возможно, даже вампиры в рыжей маленькой головке не настолько страшны, как обитатели института.

— Правда! — утвердительно кивнул я и на первый, и на второй вопрос, обхватывая девушку руками, тем более что она обвила мою шею, не дожидаясь разрешения.

— Тогда на, возьми! — резко отпустив меня, Янка закатала один рукав, подсунув тонкое запястье под нос.

От удивления смог только издать странный звук, что-то среднее между выдохом и хрипом. Голос окончательно подвел, отказавшись повиноваться.

— С ума сошла? Убери сейчас же! — попытался оттолкнуть эту… маленькую и глупую девочку.

— Почему? Или тебе шея нужна? — осененная новой идеей просияла лиса и оттянула ворот, постаравшись как можно ниже опустить ошейник.

Похоже, я был прав, и опасность такого предложения попросту не доходила до ее сознания, привыкшего, что «все за всех».

— Стой, погоди, лисенок! Мне ничего не надо! Я не буду пить тебя! — попытался достучаться до слишком быстрой для измученного вампирьего разума девушки.

— Почему? Ты не ешь оборотней? — снова вгляделась Янка мне в лицо.

— Я вообще никого не ем! — развеселился я, несмотря на то, что после ее предложения стало очень плохо, организм-то не обманешь. — А твою не буду пить, потому что боюсь перестараться, мне слишком мало пищи давали.

— Глупости! Я тебе верю!

И по лицу лисы я понял — эта девушка действительно доверяет. Абсолютно незнакомому, голодному вампиру, сидящему в одиночной камере, к которому явилась из любопытства.

— Так что тебе давать, руку или шею? — захлопала Янка ресницами.

В моем мозгу поселилась назойливая мысль: что если это подстава, подсадная «утка» на которую хотят поймать одного глупого вампира? — и сам себе же отвечал, — а какая, собственно, разница?

— Давай руку, так будет вернее не перестараться, — решился, наконец-то.

И лиса, не задумываясь, протянула запястье, вновь поднося жилы под самый нос. Глядя ей в глаза, медленно припал к такой долгожданной пище, отметив чуть дернувшийся носик в момент укуса и до последнего ожидая подвоха. Не дождался.

Обжигающе горячая, полная энергии кровь, попав внутрь, придала сил, поднимая настроение и избавляя от боли. Всего пара глотков, но, черт побери, живая, она заменила полный пузырь лабораторной, мертвой крови.

— Спасибо, лисенок! — произнес, зализывая ранки на тонком предплечье.

— Они так быстрее заживут? — любопытно следила Янка за моим действием.

— Да, даже следа не останется! — благодарно улыбнулся я.

— Здорово! А сядь ближе к стене!

Нет, такая непосредственность, такая скорость мыслей мне недоступна. Ощущал себя древним стариком, рядом с разошедшейся внучкой. Пока осмысливал одно заявление лисы, она умудрялась поставить меня в тупик другим.

— Зачем? — спросил, не сумев разобрать причины такой просьбы.

— Так будет удобнее! — удивленно протянула Янка. Похоже, разность восприятия ощущал не только я.

Пришлось поверить. Сдвинувшись к самой стенке, проследил, как Янка удобнее устраивается на моих коленях, укладывая голову на грудь и обнимая одну руку. Все было настолько непонятно, но приятно, черт побери.

— Тебе нужно уходить, — через какое-то время тишины и покоя, наконец, произнес я.

— Еще немного посижу. Совсем чуть-чуть, — прошептала лисенок, прижимаясь сильнее к руке, захваченной ее объятиями.

Я должен был настоять, отослать ее прочь, но не смог. Вместо этого задал еще один интересующий вопрос:

— Скажи, а как ты сюда попала?

— Открыла дверь! — хихикнула Янка, потершись о мою руку носом.

— Я имел в виду, как ты открыла дверь, — хмыкнул я. Маленькая-маленькая, а ехидничать умеет.

Вместо ответа, она приподнялась, вновь упершись мне в грудь руками и, посмотрев серьезно в глаза, четко проговорила:

— Смастерила отмычки! Я не с ними!

— Извини, я не это имел в виду! — оправдывался, чувствуя себя безумно мерзко. Лиса, не задумываясь, протянула мне руку помощи, в буквальном смысле, а я…

— Все хорошо. Не думаю, что ты много кому мог доверять в этом месте, — улыбнувшись, зашептала лиса, вновь укладываясь на меня. — А доверие оно как голос, если не пользоваться расстраивается.

Я усмехнулся такому пояснению и в благодарность прижал ее сильнее. Сколько еще мы так просидели, не знаю, потерял счет времени, но в какой-то момент лиса, вздохнув, отстранилась, прижавшись носом к шее над ошейником, и прошептала:

— Мне пора!

После чего поднялась и выскользнула за дверь, оглянувшись на прощание.

Грустно ухмыльнувшись, улегся на жесткий металл кровати. Мысли тут же атаковали, заставляя сомневаться в собственной адекватности. Мало меня предавали? Мало страдал от глупости? Почему вновь поверил первому попавшемуся, не ставя под сомнения ни цели, ни средства. Но давно забытая теплота в груди отсекала все попытки здравого смысла восторжествовать.

В конце концов, даже будь эта девочка наживкой специально для меня, смысла прятаться нет. Ну что еще может сотворить со мной Наори такого, чего не сделал до сих пор?

Приняв решение не сопротивляться очарованию лисы, отключился, погружаясь в сон.

Следующий день, вися в пыточном сооружении, перебирал воспоминания прошлой ночи. Не проснись я полным сил и вполне сытым, подумал бы, что это все сон. Однако факты говорили об обратном, помогая отрешиться от этих стен, людей и того, что они со мной творили. Хотя и не смогли удержать на ногах после окончания работ. Сегодня было больно, только неимоверным усилием воли удалось не кричать. Естественно, эти эксперименты не прошли даром, выжав досуха, вымотав до дрожи.

— Дайте ему пожрать! — это подал голос второй из палачей, полный мужик, извечно разящий чесноком, отдавая команду кому-то из лаборантов.

Тот же парниша, что уговорил старикашку накормить меня, и в этот раз оказался самым разумным, выдав полагающуюся порцию.

Разве можно сравнивать эту жижу с живой кровью. Полный пузырь, а я все равно голоден, черт побери. Едва поднявшись на ноги, поплелся в душ. Мысли одолевали нерадостные, все чаще меня посещало желание закончить пытки самым радикальным способом.

Вампир — самоубийца, каково, а?

Поднимаясь по лестнице, глядел под ноги: слишком я ослаб, не хотелось споткнуться. Знакомый запах отвлек от сосредоточенного разглядывания мусора на сером камне. Вырвал из оцепенения разум. Удивленно вскинул взгляд, чтобы заметить рыжую макушку в одном из коридоров. Лиса стояла, потупившись, словно всего лишь пропускала воинов. Но я видел блеск желтых глаз, следивших за каждым моим движением. Ощущал ее интерес, любопытство и… желание. От нахлынувших чувств все же споткнулся, заработав пару нелестных эпитетов от солдат. Янка осторожно улыбнулась, еще ниже опустив голову.

Ночью лиса снова пришла. Прижалась ко мне, сев на колени.

Не скрою, ждал этого. Стоило закрыться тяжелому металлу двери, уставился на нее и не сводил взгляда, пока вновь не услышал шорох в коридоре.

— Лисенок, хотел тебя спросить…

От ее близости даже кровать стала мягче. Холод, что в одиночестве, пробирал до костей, отступил, страшась горячего тела маленького оборотня.

— Да? — не отрываясь от своего занятия, шепнула Янка.

Занятие у нее было довольно странное, но уже привычное: лиса меня нюхала.

— Какой сейчас год?

После этой фразы лиса оторвалась от своих развлечений. Удивленно воззрившись мне в глаза, отодвинулась на длину рук:

— Ты серьезно?

— Да. Понимаешь, какое-то время я спал и теперь хотел бы понять какое, — смущенно пояснил ей, не в силах смотреть в горящие удивлением глаза.

— Четыре тысячи триста семнадцатый, — проговорила Янка, следя за моей реакцией.

И реакция не заставила себя долго ждать. Я застонал, сжав зубы.

Пять лет! Не месяц, два, черт побери, как думал до этого, а пять, чертовых, лет.

— Найт? — вновь склонила голову набок лиса, вглядевшись огоньками глаз, казалось, в самое нутро.

— Ничего, извини. Не ожидал. Много прошло. — Голос, все же привыкший к разговорам, вновь подвел, сорвавшись на хриплый шепот.

— Сколько? — голову она склонила на другой бок, словно маленький щенок, слушающий слова хозяина.

— Пять лет, — как можно небрежнее пожал плечом, хотя дрожь внутри все нарастала. Что успел Наори за эти годы? Какие сюрпризы ждут впереди?

— Ты спал пять лет? — округлила глаза Янка и абсолютно не задумываясь, продолжила, — выспался?

Смеялся долго, пока меня не укусили, устав ждать конца истерики.

— Ау! Не кусайся! — воскликнул, все еще посмеиваясь. — Это не совсем сон, и он был недобровольный. Это люди меня усыпили, — пояснил, осторожно поглаживая Янку по затянутой тонкой тканью спине. Только боль в голосе сдержать не смог.

— Зачем? — укушенное место было зализано, а в глаза вновь уставились желтые угольки. Печальные и понимающие.

— Не могли контролировать.

— А сейчас нашли способ? — шепнула Янка, а ее ручки осторожно коснулись груди, породив внутри что-то теплое и полное нежности.

— Ищут, — процедил, едва сдерживаясь, чтобы не отвернуться от слишком серьезного для такого ребенка взгляда.

— Это туда тебя водят?

Я все же не выдержал, отвел глаза, сжав зубы, утвердительно кивнул.

— Как ты здесь оказался? Вампиры очень сильные, здесь до тебя не было ни одного.

Теперь в грудь впивались коготки. Только делали это аккуратно, словно котенок мял лапками кожу. По телу прошла дрожь, но выгнать печальные мысли не смогла. Слишком неприятным оказался разговор.

Что я мог сказать? Признаться, во всем? Поведать, что это из-за меня она здесь, да и другие тоже. Нет, не смог, промолчал. Извинился и не сказал ни слова, а лиса, похоже, что-то уловив в моем поведении, не стала переспрашивать. За это я был безумно благодарен — не хотелось вновь остаться одному.

— Лисенок, а зачем ты приходишь? То есть, для чего пришла первый раз и сейчас?

Все же, этот вопрос не давал покоя. Хотелось хоть немного прояснить ситуацию. Узнать, не ждет ли меня горький конец этой сладкой истории.

По-моему, она смутилась. По крайней мере, поднимать голову и вглядываться мне в лицо, как делала обычно при таких вопросах, не стала. Наоборот, склонилась ближе, постаралась вжать носик мне в грудь как можно сильнее и тихонько призналась.

— Запах понравился.

— В каком смысле? — переспросил, опешив от этих слов. Нет, то, что оборотни больше ориентируются на нюх, я знал, не понимал другого, — то есть, где ты умудрилась меня понюхать?

— На лестнице! — шмыгнула Янка носом, вызвав волну щекотки по телу. — Мы возвращались поздно с задания, и я почувствовала запах, очень приятный и при этом безумно пугающий. Я несколько дней лестницу обнюхивала. В разное время, пока не уловила, когда тобой сильнее пахнет. Потом ждала примерно тогда, когда ты должен был пройти. Ну а дальше нужно было только проследить куда, и как устроен замок. Подобрать что-нибудь подходящее для открытия этой двери и, собственно, прийти знакомиться.

Я слушал исповедь лисы, улыбаясь от обжигающе горячего дыхания, такого щекотного и приятного. Немного смущал один упомянутый факт, и когда она закончила, предпочел уточнить его, а разговоры о запахах оставить на потом.

— Что за задание?

Теперь молчала Янка. Тяжелая, напряженная тишина заполнила камеру. Захотелось прижать лису сильнее, успокаивая, что и сделал. Она, помолчав еще немного, рассказала.

Рассказанное заставило стискивать зубы в бессильной злобе.

Оказалось, люди не зря собрали в стенах института иных. Вокруг него создали зону отчуждения. И она все ширилась, оттесняя народы. А расширяли ее пленные. Отряды по шесть иных люди отправляли для зачистки территорий. Для уничтожения не подходящих критериям существ. Посылали убивать родственников и друзей. И иные шли. Потому как, возможности не послушать приказа им не дали. Ошейник, лишь часть наказания. В случае провала одного из участников команды истязания ждало всех. Когда никого, кроме этой шестерки у тебя нет, будешь заботиться об их безопасности. Подтвердились и мои выводы. Лиса оказалась здесь в числе первых. Я наслаждался жизнью, отгоняя даже мысль о сопротивлении, а эта маленькая девочка уже была здесь, терпела пытки, унижения.

Вспомнил и тех двоих, оборотня с банши, которых мне пришлось убить, прорываясь в этот чертов институт. Люди начали уже тогда, а я… Руки сами собой сжались в кулаки. Кажется, я слишком сильно прижал Янку. Пискнув, лиса укусила за плечо, приводя в сознание.

— Извини, извини, пожалуйста, — еще более хрипло повинился, утыкаясь ей в волосы и вдыхая запах, который мне нравился не меньше, чем мой ей. Для первородного это значило слишком много. Судьба поиздевалась над старым вампиром, подкинув очередную потенциальную невесту, когда память о предыдущей еще не остыла, наполняя болью и безумным чувством вины.

Лиса вновь ушла, а я еще долго не мог уснуть, разбирая рассказ. Что будет, когда люди найдут способ воздействия на меня? А они найдут. Вновь стану палачом? Опять буду убивать не по своей воле, а по приказу людей?

Застонав, схватился за голову, решив, что пора кончать с этим. Мне необходимо уходить и, если это невозможно сделать в прямом смысле — ногами, нужно набраться смелости и… Очередной стон отразился от каменных стен, резанув по ушам.

А еще, нужно запретить лисичке приходить. Я могу терпеть боль. Могу сопротивляться приказам, пускай и неэффективно, но вряд ли такого раба отошлют далеко, побоятся, что выйду из-под контроля, а вот если сделать больно Янке. Наори даже блокатор не понадобится, я буду бояться пошевелиться и сделаю все. Люди это наверняка запомнили.

Что это было, я не понял. Сегодня испытывали воздействие звука. И в один момент мне стало больно. Так больно, как не было никогда. Голову будто сдавил лапищами черт. Из ушей только что кровь не шла, а остальное тело словно засунули между двумя валунами и долго терли их друг о друга. Прибор выключили, но еще какое-то время я висел, не в силах пошевелится или хотя бы вдохнуть. Внутренние органы отзывались такой какофонией ощущений, что боялся — меня вывернет наизнанку. Слух и зрение сбоили, как и остальные чувства. Размытые белые кляксы плясали перед глазами, что-то невнятно жужжа.

Чувства медленно стали приходить в порядок. Постепенно дошло и осознание, что эти кляксы — палачи, и жужжали они не невнятно, а вполне конкретно об успехе и состоянии подопытного, то есть меня.

— Отлично! — старик оттянул мне веко, посветив фонарем в глаз. Свет отдавался в черепе отголосками недавней боли. — Сейчас придет в себя, повторим, и запишите данные в момент воздействия.

Он скрылся, зайдя мне куда-то за спину.

— Как чувствуешь себя, кровосос? — опять любитель чеснока. Влез в узкое пятно того, что могли видеть мои глаза, и скалился в ухмылке.

— Иди к черту! — бедный голос, только стал приходить в норму, а тут такое.

Толстяк ухмыльнулся и скомандовал кому-то невидимому:

— Включай.

Я хотел заорать, но горло перехватило спазмом. Тело выгнуло дугой, все мышцы напряглись до предела, а некоторые этот предел перешагнули. Острая, точечная боль отлично показывала, как они рвутся.

Когда закончили от перворожденного, которым я должен быть, осталась лишь пустая оболочка. Каждая клеточка в теле переливалась всеми оттенками боли. Не могу даже сказать, сколько времени продлилась пытка.

В этот раз приходил в себя гораздо дольше. Почти уничтоженное зрение восстанавливалось как после полного повреждения глаза: были в моей жизни и такие случаи. Мышцы, словно после удара мечом, отрезали конечности от управления. При этом ощущалась каждая из них, сотнями отдельных кинжалов, впивающихся в тело. Безжизненной тряпкой я висел на ремнях, не в силах пошевелить даже пальцем.

— Вы что-то хотели мне сообщить?

Ворвался в мозг очень знакомый голос. Печально знакомый. Поднять голову, чтобы разглядеть, тот ли это человек я еще не мог. Лишь напрягал беспомощно то, что еще недавно было шеей.

— Да, сэр. Мы нашли способ воздействия на вампира. Но есть одна проблема, он слишком долго приходит в себя. — Заблеял лысый старикан. Этот мерзкий голос не спутаешь ни с чьим.

— Насколько долго? — деловито уточнил новоприбывший.

— Длительность воздействия была пятнадцать секунд, а висит он уже двадцать минут.

— Плохо. Найдите оптимальное время, он должен приходить в себя максимум через минуту, мне нужен не труп, а боец.

Голос материализовал себя, подхватив мою голову за подбородок и подняв, заставляя глядеть себе в лицо.

— Привет, вампир! — весело поздоровался Раян Наори.

Дернувшись, попытался схватить этого ублюдка, свернуть ему шею или, лучше, оторвать голову напрочь, но не смог даже убрать свою голову из его пальцев.

— Я тоже рад тебя видеть! — рассмеялся человек, разгадав все мои желания. — Тебя долго не было, как видишь, мы немного улучшили наш институт, нашли новых друзей, вот и тебя вернули! — весело рассказывал он, отпустив наконец мою голову. — Твоя помощь нам очень нужна! Но сейчас я должен идти, поговорим с тобой немного позже, когда уважаемый профессор Ганс Овенбур сделает тебя более восприимчивым к чужим просьбам.

И судя по звуку, он направился на выход, но уже в дверях обернувшись, бросил:

— Я жду результатов, профессор!

То, что дожило до вечера, нельзя было назвать вампиром, да и вообще разумным существом. Жажда накатила уже к середине пытки, сметая самообладание несущейся с горы лавиной, а к концу я думал только о еде. Белые халаты словно чувствовали мое состояние, не подходили близко. Им очень повезло, что я к тому же не мог встать. Да, черт побери, не то что встать, я и говорить-то не мог. Тело ощущалось кандалами, сковавшими метущуюся душу. Мысленно я убил каждого в лаборатории, а на самом деле едва смог перекатиться на бок со спины.

Злые голоса людей перемежались болезненными ударами. Но даже такой стимул не помог справиться с телом. Похоже, кто-то все же сообразил, что происходит. В глотку потекла так необходимая влага. Сделав несколько глотков, почувствовал наконец измученное тело. Вцепился в пузырь словно животное, заставив отскочить кого-то из лаборантов, державших его до этого, и глотал кровь как обезумевший.

— Уберите эту тварь отсюда! — истерично взвизгнул лысый, обратив на себя внимание.

Что мной тогда руководило, на что надеялся — не знаю, но в безумном порыве бросился на человека… и свалился неподвижный, всего-навсего обозначив свое к нему отношение и получив помимо пыток с десяток ударов.

— Поздно дергаться, кровосос! — со смешком сообщил мне вояка-охранник.

Да, теперь уже поздно. Раньше думать надо было, Найт, раньше, когда тебя об этом просили.

Глава 3

Я хотел прогнать Янку? Да я едва смог дождаться, когда она придет, вновь ощущая себя птенцом, с единственной мыслью — еда. Лиса поняла все, как только зашла, закрыв за собой дверь, и обернулась ко мне. Изменилась в лице, глаза округлила, и выражение в них было такое, словно перед ней калека. Веселое должно быть зрелище. Молча, даже не здороваясь, подошла, на ходу засучивая рукав, села мне на колени, протянув руку. А я? Я, прижав девушку крепко-крепко, вонзил клыки в тонкую кожу, ощущая безумную благодарность к этой маленькой лисичке, позволившей мне жить.

— Прости! — я едва смог заставить себя оторваться. Лизнул ранки и, не поднимая взгляда, зарылся в пушистые волосы. Забавно, но на ощупь они как лисий мех.

— Тебе очень плохо? — Янка гладила меня по голове как маленького, а я был рад и не хотел сопротивляться.

— Они нашли способ остановить меня, окончательно, — признался, глубже зарываясь в «мех». — И еще. Не приходи сюда больше, пожалуйста! — просьба далась с трудом. Слова пришлось выталкивать из горла силой. Вновь остаться одному, что может быть хуже в этом проклятом месте.

Янка тяжело вздохнула, но возражать не стала, а после укусила за ухо.

— Ай, за что? — почти обиделся я, выныривая из волос.

Лиса не ответила, вместо этого, глядя в глаза, приблизилась и поцеловала.

«Что ж, будет что вспомнить», — успел подумать, перед тем, как мозг отрешился от действий.

***

— Четыре секунды! — донеслось до измученного мозга.

Сегодня меня не подвешивали. Вывели в огромный зал с неокрашенными стенами — даже взлететь можно — предварительно надев на шею новый ошейник, специально для меня созданный. Тонкий черный металл уже привычно обхватил шею, плотно, не оставляя зазора между кожей и прибором. Какой сюрприз там хранится, удалось догадаться еще до его включения.

Дверь в зал закрыли, и ученые стали включать прибор на разные промежутки времени, засекая, когда я смогу подняться. Перепроверяли каждый показатель по несколько раз.

Хотелось убивать. Разметать проклятое здание вместе с людьми по округе. Вырвать сердце крючконосо, чесночному человеку и Наори. Вместо этого встать и вновь упасть, выгнувшись от пронзившей тело боли. Ощущение абсолютной беспомощности. Понимание, что я не властен даже над телом. Бессильная злость на людей, не дающих хотя бы отдышаться. Все смешалось в уничтожающий здравый рассудок напиток.

Когда люди пришли к однозначному выводу, от меня вновь остался пустой сосуд, выжатый физически и морально. От голода перед глазами плясали алые всполохи. От слабости черные. Калейдоскоп кружил, грозя увлечь в бездну.

— Хорошо! Впустите туда солдата.

А это что-то новенькое! Я даже взгляд от пола оторвал, ради такого.

В зал вошел солдат, одетый в неповоротливый костюм. На голове здоровый, похожий на шар, шлем. В такой одежде я их видел, когда прилетел сюда за пропавшими сотворенными. В руках автомат. Шел воин медленно, насторожено.

Я почувствовал его страх. Через всю эту пластиковую муть почувствовал. Губы сами, непроизвольно, расползлись в бешеной улыбке, здорово похожей на оскал.

Человек дернулся, остановился нерешительно и даже сделал шаг назад.

— Поль, твое дело стоять там, где скажет профессор Овенбур. Вампир, ты меня слышишь?

Я оглянулся на прозрачную стену, за которой собрались все эти… «ученые».

— Нападай на него! — закончил высокий седой мужчина, осанкой похожий на военного.

— Черта с два! — едва шевеля губами, но ясно мотая головой, обозначил я свою точку зрения на это мероприятие.

— У тебя нет выбора. Либо ты нападаешь, и мы проверяем работу прибора, либо ты стоишь, а нападает Поль, и мы проверяем работу прибора, — спокойно, безэмоционально объяснил седой мою роль.

Побуравив еще немного взглядом этих трусливых крыс, спрятавшихся за стеклом от моего гнева, без предупреждения бросился на солдата. Кончик пальца скользнул по шлему, и от закованного там, внутри, человека разлетелся бодрящий ужас.

Следующие четыре секунды были волшебны, напомнив, для чего мы собрались.

Отдышаться удалось не до конца. Ученые выждали подсчитанное время и из-за преграды прилетел новый приказ:

— Атакуй!

— Идите к черту! — на этот раз громко и четко проговорил я.

И тут же пожалел. Получив еще четыре секунды доводов.

— Атакуй! — равнодушный голос.

— К черту! — взвыл бессильно, не успев даже подняться.

И все повторилось вновь и вновь, и вновь.

— Атакуй!

Тяжело дыша, разглядывал серые камни под ногами. Внутри опять гнильем растекалось чувство беспомощности.

Чего я добиваюсь, черт побери. Сколько можно?

И я атаковал.

Четыре секунды, подняться, снова атака, еще четыре секунды, подъем. И все по кругу. Как же хотелось выть. От бессилия, злобы и боли.

— Хватит! Отлично!

Долгожданная команда. Я стоял на коленях, опираясь руками о пол. Тело трясло. Мелко подрагивали даже скрюченные от бессилия пальцы. Подняться не получалось, хотя я пытался.

— Молодец Поль!

Голос прозвучал совсем рядом, отвлекая от пропасти самобичевания, в которую погрузил меня этот эксперимент. В поле зрения вошли начищенные до блеска ботинки. Седой стоял совсем рядом, накрывая вонью резкого парфюма, а у меня уже не было сил.

— Мне нужна еда, — не поднимая взгляда, ровно сообщил ботинкам.

— Нужна, так возьми! — вновь спокойный голос, и ботинки исчезли.

Хлопнула дверь, через которую седой вышел.

— Вставай вампир! — теперь он опять говорил из-за преграды.

«Я не могу». — Мысли ворочались в голове вяло, дохло, вторя измученному телу.

— Ну же, вставай или ты сдохнешь! — седой веселился. Голос оставался ровным, но разобрать насмешку мог и ребенок.

«Что?»

Я с неимоверным усилием усадил тело, заставив смотреть вокруг, а не на камни. Обвел недоуменно взглядом зал, задержав его на ненавистных людях.

— Вставай и возьми свою еду!

«Какого черта, о чем он?»

В другом конце зала раздался скрип, и в открывшуюся с той стороны дверь скользнул наг. Проклятье, думал, их здесь нет. Мальчишка совсем, чешуя еще по-детски переливалась, не определившись с окрасом. Да и тело, пусть уже мощное, но угловатое, нескладное — линька десятая, не больше.

— Отсюда выйдет только один! — громом разнеслось под потолком.

«Нет, нет, нет!» — хотелось вопить в голос, но получилось лишь стиснуть зубы и застонать.

Наг заскользил в мою сторону. В руках копье, сразу видно, не наговское. Лезвие ровное, короткое, словно гоблинская пика, только что древко длинное. Но все это не важно, у меня оружия не было, как и сил драться.

— Остановись! Я не хочу с тобой сражаться! — хриплый голос, казалось, даже не достиг мальчишки.

С третьей попытки мне все же удалось встать на ноги. Расставить их пришлось пошире, чтобы не шататься так откровенно, но главное, нага я мог встретить лицом к лицу.

— Ты сслышал их, отссюда выйдет только один из насс! — тихим свистящим голосом прошелестел наг, остановившись на расстоянии броска.

— Они врут! — попытался дозваться до благоразумия змея. — Я не хочу сражаться! Ты не выстоишь против меня, черт подери!

— А это мы поссмотрим! — осклабился мальчишка и бросился вперед, используя копье как алебарду.

— Да стой же ты! — чего мне стоило увернуться, одним богам известно.

Мальчишка стрелой пролетел мимо. Чуть коснулся пола хвостом и вновь устремился ко мне, занося оружие над плечом.

Я едва удерживал себя на ногах, а этот идиот вертелся вокруг, крутя тяжелое, длинное копье как тросточку. Очередной его замах, наконец, достиг цели, располосовав мне грудь от левого плеча до пояса. Кровь побежала теплой струйкой, слишком мало сил для быстрой регенерации. А сейчас они еще и покидают меня со скоростью вытекающей жидкости. Теперь вопрос действительно стал ребром, или он, или я.

Жалеть остатки сил дальше было опасно. Мальчишка в очередной раз метнулся вперед, целя копьем по ногам. Только на этот раз его движения для меня стали плавными, медлительными. Промазал. С хищным оскалом развернулся, даже не остановившись ни на мгновение. И замер, удивленно распахнув глаза. Впереди меня больше не было. Я стоял за спиной. Обхватив напрягшееся в попытке вырваться тело, впился в шею, защищенную только неширокой полосой ошейника. С каждым глотком трепыхания нага становились все слабее, тогда как мои объятья крепли, сжимая холодеющее тело настолько, что стал слышен хруст костей. Только тогда я отпустил безжизненное уже существо.

Я стоял и смотрел на мертвого мальчишку пустым взглядом, понимая, что снова, снова убил по приказу людей. А в зал уже входили палачи и с ними седой военный.

— Молодец, вампир! Хорошая работа! — похвалил он с усмешкой.

Похвала за убийство ребенка.

Внутри вскипел гнев. По жилам неслась горячая кровь нага, распаляя ненависть. Только разум оставался холоден. Я медленно двинулся в сторону выхода, покорно расслабившись и глядя вперед.

— Уберите эту падаль! — отдавал распоряжения Генрих.

Люди стояли и обсуждали этот, с позволения сказать, бой, абсолютно не обращая на бредущего меня внимания. За распахнутой теперь дверью ждал конвой. Я уже был за спинами ученых, но до двери еще не дошел, когда выпустил душившую злость наружу. Как еще недавно, одним движением оказался за спиной ближайшего ко мне чесночного человека — профессора Овенбура, и, не медля, свернул ему шею, уже в процессе ощутив охватившую тело боль.

В этот раз останавливаться на секундах люди не стали. Дали прочувствовать всю прелесть нового ошейника. Когда же его отключили, охрана еще долго пинала ногами неспособное к сопротивлению тело.

— Как вы это допустили? Как, я вас спрашиваю! — разорялся знакомый голос седого вояки. Только к моему удовольствию уже не спокойный, а пребывающий в крайнем бешенстве.

И страх. Теперь даже от этого сдержанного в эмоциях человека веяло тешащим самолюбие страхом.

— Он оказался слишком быстрым! Несмотря на повышенную чувствительность, прибор просто не успел включиться! — оправдывался кто-то писклявым голосом.

— Просто? Просто, мать твою! То есть, он просто! Мог в любой момент свернуть шею любому из нас?

От ненависти и презрения в голосе вояки хотелось смеяться.

— Нет. Слишком много еды! Я же предупреждал вас, что кормить вампира досыта нельзя! Предупреждал? А вы захотели проверить! Ну, так получайте! Проверили? — включился в разговор дребезжащий голос крючконоса.

Я попытался пошевелить рукой. Со злорадным удовлетворением отметил, что они связаны, как и ноги. Испугались, твари? И, несмотря на боль, засмеялся, зло, но вполне искренне.

— Очнулся, ссука! — очередной удар по ребрам. — Что с ним делать, сэр?

— Развязать! — раздался самый ненавистный мне голос вместе со скрипом открываемой двери.

Мягкие шаги приближались, отдаваясь трепетом в теле: почему же ты не оказался здесь раньше?

— Сэр, нельзя его развязывать! Смотрите, что он натворил! Нужно пустить его в расход, он слишком опасен и непредсказуем! — попытался возразить седой военный.

— Козырь в расход? — с веселым изумлением, обратился к нему Наори. — Нет, друг мой, мы с ним договоримся! Правда ведь, Найт?

Улыбающийся Наори, опустился на корточки возле моего лица. Но я-то видел, чувствовал всю ту холодную ненависть, что испытывал ко мне этот человек.

— Иди к черту! — попытался улыбнуться разбитыми губами. Боль стрельнула змеем, но что этот маленький укол, по сравнению с недавней пыткой.

— Ну, это ты зря! Ты ведь еще не слышал моих доводов! — поцокав языком, пожурил меня этот монстр. — Развяжите ему ноги! — холодно скомандовал он кому-то из своих людей и встал.

Стоило почувствовать свободу, я плавным движением поднялся, повернувшись лицом к собравшимся, и оскалился, с глубоким удовлетворением отмечая дернувшихся от меня ученых и схватившихся за оружие солдат. Только Наори стоял неподвижно, глядя с холодной улыбкой довольного приобретением хозяина.

— Ты не туда смотришь, Найт! Вон туда посмотри! — указал он пальцем на прозрачную стену, что была сейчас слева от меня.

Я обернулся и застыл с мученическим стоном. Опоздал. Там, за стеклом, стояла, виновато глядя на меня, лисичка. Связанная. А за ее спиной находился еще один из вояк и держал ее за так нравившиеся мне волосы одной рукой. В другой был зажат картинно повернутый ко мне пульт.

— Тебе ведь понравился мой подарок? — хохотнул Наори. — Хороша, да? Жаль, что монстр. Может, и я бы увлекся. — Я чувствовал насмешливый взгляд человека. Стискивал зубы, но отвести глаза от стекла не мог. Наори же продолжал, — Любопытная девочка, настойчивая. Клянусь, хотел ее даже убрать: много хлопот с этими лисами. Но, крошка показала себя. Пришлось, конечно, немного ей помочь, открыть путь к тебе, но зато теперь, смотри, каким послушным она тебя сделала, а, Найт.

От слов Наори становилось тошно: все же ловушка. Пусть Янка и стала приманкой невольно, но мне от этого не легче.

— Сэм, пожалуйста, продемонстрируй! — ласково проговорил Наори, приложив руку к уху.

И чертов ублюдок за стеной, улыбаясь, нажал кнопочку на пульте, не выпуская волос лисы.

Янка завизжала, согнувшись пополам. Но крепкая хватка не позволила наклониться и тем более упасть. Вместо этого лиса подтянула колени вверх, повиснув в руке садиста.

— Стой! Прекрати! — заорал, дернувшись к стене, понимая, что ничего сделать не смогу.

— Сэм, пожалуйста! — помедлив две долгие секунды, наконец, скомандовал Наори.

Улыбчивый ублюдок по ту сторону прозрачной перегородки нажал кнопку еще раз и, подождав мгновение, давая мне полюбоваться на бледное, все в слезах лицо Янки, опустил руку. Лиса упала, скрывшись из виду.

— Ну, что? Как ты думаешь Найт, договоримся? — развернулся Наори ко мне с ласковой улыбкой людоеда.

— Что ты хочешь? — я не узнавал свой голос, глухой и обреченный.

Я помнил, чего стоят договоренности с этим человеком. Но еще я знал, что будет, если откажусь.

— Подчинения! Полного! — прошипел Наори, чуть подавшись вперед, словно хотел разглядеть в моих глазах любую заминку или неуверенность.

— Как я могу тебе верить? — тихо, больше сам себе, произнес я. Обреченность сменила недавний кураж. Я вновь обратился рабом, послушным, верным.

— У тебя нет выбора! — хохотнул Наори. — Но, могу уверить, в этот раз мне ее смерть не нужна, совсем. Прошлый раз я совершил ошибку, уничтожив единственный результативный способ управлять тобой, больше я ее не совершу. Так что, могу поклясться, что лиса будет жива, пока ты слушаешься. Я даже готов простить тебе смерть профессора! Ну что, договорились?

Пока говорил, он расхаживал передо мной, заложив руки за спину, теперь же остановился, вопросительно глядя в лицо.

Я же пытался пробить взглядом стену и рассмотреть, как Янка.

— Хорошо, договорились, — произнес обреченно. — Пока с ней все в порядке, я буду подчиняться тебе.

— Вот и славно! — в каком-то хитром жесте поднял он руку, будто закручивал палец в воздух. — Что ж, думаю, в знак взаимного доверия, пора тебе переселиться в более комфортную комнату. Не находишь? Отведите его в подготовленный блок, — резко отвернувшись, бросил он конвоирам.

И солдаты посторонились, пропуская меня вперед. Но, когда я проходил мимо Наори, тот, схватил за руку, останавливая, и шепнул на ухо:

— Только помни, вампир, брюхатые монстры мне здесь ни к чему! — и, отвернувшись, пошел к ученым.

Да уж, Наори знает, как расположить к себе. Ненависть взвихрилась не хуже жажды. Я остался стоять, сверля взглядом спину проклятого человека, пока болезненный тычок от сопровождающего не погнал вперед.

Новые покои, как оказалось, находились на этаж ниже камер, в правом крыле. Обстановка не слишком отличалась от тюремного коридора. Те же серые стены и пятна света на потолке. Только, пожалуй, чуть живее и шумно. Существа выглядывали из дверей и робко жались к стенам коридора. На процессию они смотрели изучающе и настороженно, явно ощущая мою суть, но словно не понимали ее.

Комната, такое же как камера маленькое помещение, только светлое и с окном. Из мебели шкаф, деревянная кровать, но, черт побери, с матрацем!

Солдаты грубо толкнули меня внутрь и тут же попытались слинять. Я едва успел схватить одного за рубашку.

— Ты чего? — провизжал пойманный, пытаясь одной рукой навести на меня ствол.

— Успокойся! — отпустив его, поднял руки в мирном жесте, ладонями вперед. — Девушка, лиса, что с ней? Я могу ее видеть?

— Если захочет, придет! — уже более уверенно буркнул этот бравый воин, выскальзывая за дверь.

— Ч-черт!

Хотелось что-нибудь ударить, а лучше кого-нибудь. Но я не был уверен, что здешняя мебель выдержит злость вампира. Резко выдохнул, пытаясь совладать с чувствами. И чтобы хоть чем-то занять руки, подошел и открыл шкаф, вглядываясь в содержимое. Одежда.

Расправил сначала одну рубашку, затем другую, вышитый серебром черный колет и вновь выругался в бессильной ярости. Это была моя одежда! Одежда из моего гнезда!

Узнать ее было легко — никто, кроме меня, не ходил в таком. Местные предпочитали практичные вещи, и только вампиры щеголяли нарядами. Некоторые из них мы привозили из городов, многие шили здесь. Несмотря на то что места пришлым казались глухими, все у нас было. Гоблины прекрасно выделывали кожу. Мавки плели тонкое кружево, поспорить с которым не могли лучшие ткачихи Западного Альянса. Нимфы славились льняными и хлопковыми материями. Оборотни мехами. А уж сделать из этого набора то, чего желает вампирская душа, могла любая швея. Если не могла любая, то уж банши точно. У этих опасных женщин очень развито чувство прекрасного.

И все же, экономность людей выводила из себя. Представив, что кто-то расхаживает здесь в платье Алии, я глухо застонал и, не выдержав, все же врезал кулаком в шкаф, проделав в нем дыру, ощетинившуюся неровными деревянными краями.

— Найт? — раздался от порога голос, которого я сейчас жаждал больше всего на свете.

Резко повернувшись и разглядев мою лисичку, в мгновение ока оказался рядом и прижал к себе, целуя в макушку.

— Ты напугал меня, — тихо шепнула Янка, утыкаясь мне в грудь.

Ее страх неприятно остудил распаленные нервы.

— Чем, скажи, и я больше не буду так делать, — абсолютно серьезно попросил ее.

— У тебя был такой безумный взгляд, а потом ты бросился ко мне, я думала…

О чем она подумала, слушать не стал. Отстранив лису от себя, заглянул в глаза и четко, проговаривая каждое слово, сказал:

— Никогда меня не бойся! Тебе я никогда не смогу причинить вред!

Сказал, а сам мысленно застонал — Алии я тоже обещал, что никто и никогда ее не тронет пока я рядом, — но поправляться не стал. Струсил. Вместо этого, поцеловав Янку, отошел обратно к шкафу и, схватив одну из вынутых ранее рубашек, лежащих сейчас на полу, натянул ее на плечи.

— Тебе идет, — улыбнулась она. Подошла и, осторожно отстранив мои руки, стала сама застегивать многочисленные пуговки. — Как на тебя шили.

— На меня, — тихо признался, глядя за ее руками, — это моя одежда, из гнезда.

— Вот как, — она огладила рубашку медленным, ласковым движением, улыбнулась и пошла к кровати. Растянувшись поперек нее, продолжила, — что стало с твоим гнездом?

Чувство вины захлестнуло с головой, заставив стиснуть зубы. Не ожидал этого вопроса так быстро. Отвернулся к окну, чтобы лиса не заметила болезненной гримасы и, медленно выдохнув, повернулся вновь.

— Оно уничтожено. И в этом виноват я, — глухо произнес, опускаясь у кровати, точнее, рядом с лисичкой, на колени. — Больше не спрашивай меня о нем, пожалуйста! Когда я буду готов, сам тебе расскажу!

Янка приподнялась на локте, глядя на меня с непередаваемой теплотой, но, подобравшись поближе, спросила:

— Не хочешь экскурсию по зданию? Ты же вроде теперь не заключенный, можно и выйти из комнаты!

— Не сегодня! Начнем утром! — попросил, наклоняясь ближе. После произошедшего видеть людей у меня не было никакого желания. — Здесь дверь запирается?

— Нет! — выдохнула Янка мне в губы.

— Ну и ладно!

Глава 4

Я лежал на кровати, глядя в потолок. Лисенок ушла с рассветом. После ее ухода вновь заснуть не получалось. Слишком навязчивыми были мысли, слишком болезненным осознание. Спать на мягкой кровати под одеялом было несказанно приятно. Тем более, рядом с любимой женщиной. Но понимание того, где эта кровать находится, заставляла выть и ненавидеть себя. Последние слова Наори и вовсе забирали все самообладание. Нет, никаких детей у нас не могло быть. По крайней мере, пока лиса не станет вампиром, но сама суть угрозы… Еще покоя не давал вопрос о том, стоит ли рассказать лисе о моей роли тогда, пять лет назад, в исчезновении вампиров и остальных существ. Я уверен — Янка простит, но как я смогу смотреть ей в глаза после такого.

По коридору разнесся резкий, въедливый писк. В виски словно иглу воткнули. Хотелось закрыть уши и сунуть голову под подушку, но, к счастью, писк этот оказался недолгим. Лиса объяснила, что утром именно таким образом будут всех поднимать. Второй должен был прозвучать сигналом к завтраку. К нему обещала прийти Янка, чтобы показать, где находится столовая.

Поднявшись, выбрал себе рубашку. Принялся неторопливо застегивать пуговки и невольно поморщился. Вспомнил, что меня ждет впереди. Я слишком долго обходился без нормальной пищи, организм успел отвыкнуть. И возвращение к норме будет не самым приятным из ощущений. В голове проскользнула трусливая мысль: «может и не начинать?» В столовой ведь должна быть кровь. Вампиры не единственные, кто в ней нуждается. Со вздохом решил, что буду смотреть по мере приближения к пище. С учетом того, как воняло в коридорах, когда меня водили на пытки, это решение может оказаться самым адекватным.

Сегодня надел свой любимый костюм, черный с серебром колет и черные штаны. Обувь нашлась во втором отделении. Моя. Жаль, волосы нечем было стянуть, даже расчесать. Раньше все необходимое хранилось в душе возле пыточной. Здесь же я еще ничем обзавестись не успел. Да и в душ еще не попал. Янка сказала, что туда лучше ходить попозже, когда схлынет поток нуждающихся, и у меня не было оснований ей не верить.

Кое-как разгреб волосы рукой и собрался присесть, ожидая, когда придет Янка. Не успел.

— Найт? Ух ты! Какой ты сегодня красивый! — подбежала ко мне несносная лисичка, появившись, будто из ниоткуда, только дверь слегка качнулась, выдавая ее.

— А до этого, значит, был так себе? — вздернул брови, улыбаясь и подхватывая лису на руки.

И получил страшную месть за свое непонимание — меня укусили за шею.

— Ау! Да сколько можно кусаться? — воззвал к совести этой маленькой заразы.

— А зачем ты издеваешься? — пропыхтела она, зализывая место укуса и тут же спрыгнув, потянула за руку в коридор. — Идем, чем раньше явимся, тем меньше будем стоять!

Второй писк, по какой-то причине называемый звонок, раздался, когда мы спускались по лестнице. Помимо нас, в ту же сторону направлялось довольно много разнообразных существ. Все они при моем приближении поводили носами, настороженно озираясь — пытались понять, откуда идет дух опасности.

Спуститься пришлось всего на один этаж ниже, там, в конце левого коридора, находился большой белый зал, называемый — столовая. Ничего особенного. Все те же темный пол и стены да светлый потолок. Слева бесконечные общие столы, справа один, но с едой, и к нему длинная очередь из страждущих, понурых, с опущенными плечами. Эмоции рядом с ними оказались намного болезненнее, чем просто разлитые по этажу. Попав в это концентрированное поле обреченности, страха и усталости чуть качнулся, придержавшись за стену. Лиса, к счастью, ничего не заметила.

Ко всему прочему вонь стояла жуткая. Бедные оборотни, каково им, если даже меня перекосило. Взглянув на лисенка, удивился, и носом не ведет, неужели к этому можно привыкнуть.

Зато в этом месте я четко понял, что действительно не так уж и соскучился по вкусу обычной еды.

— Янка, а где кровь? — шепнул на ухо лисе, осторожно склонившись к ее голове.

— Вон там, — она указала на белый закрытый ящик, стоящий в конце стола раздачи. Такой я уже видел, в пыточной.

Спешить и отдаляться от девушки, не стал. Место у ящика пустовало, а лису ведь все равно придется дождаться.

Атмосфера общей настороженности и обреченности давила безумно. Я, не в силах закрыться от такого количества эмоций, почти физически ощущал боль и страх, что испытывали собранные здесь иные. Хотелось забиться в самый дальний угол и оттуда осмотреться внимательнее, но именно там иные расселись в первую очередь. Пришлось занять места почти у самого выхода.

Пока шли от раздачи до стола, почувствовал себя картиной, все с любопытством и недоверием смотрели на зажатый в моих руках пузырь с кровью.

— Они так и будут на меня пялиться? — сев на место, тихо спросил у лисы.

— Пока да. В столовой не принято решать вопросы. Все подождут до тренировок, там, в зале, нет лишних глаз, — мотнула она головой в угол у двери, там за прозрачной перегородкой сидели мужчины в форме, мрачным взглядом обводя зал.

Я усмехнулся. Как принято решать вопросы без лишних глаз, догадаться было нетрудно, сложно было понять — зачем.

Порция закончилась слишком быстро и, ожидая лисенка, я оглядывал присутствующих иных. Что ж, открытие ждало неприятное. Почти все существа в этом месте молодые, скорее даже дети. То ли старики людям были не нужны, то ли не сдавались в плен, предпочитая смерть рабству. От последней мысли руки сами сжались в кулаки.

— Найт? — взволнованно взглянула на меня лиса.

— Ничего. Все в порядке, — растянул губы в улыбке, скрывая охватившую ненависть к себе, и, кивнув в дальний угол, тот, что не достался мне, спросил. — Кто он?

Там сидел довольно мощный, светловолосый парень. Он неотрывно следил за мной тяжелым взглядом, поглощая пищу как человеческий автомат.

Немного посверлив меня недоверчивым взглядом, Янка все же перевела его туда, куда я указывал.

— Корад, волк. Местный альфа, — поморщившись, она наколола на вилку очередной кусок чего-то и, перед тем как отправить еду в рот, добавила, — с ним у тебя точно будут проблемы.

Брови помимо воли поползли вверх. Мне только местного раздела власти не хватало. Янка, восприняв жест по-своему, пояснила.

— От тебя силой так и тянет, он захочет утвердиться.

— А если я не захочу? — Усмехнувшись, уточнил, — вы что же, даже в плену друг с другом собачитесь?

— Сейчас я доем и тебя укушу, — сморщив носик, объявила мне лиса, но взглянув на мое удивление, соизволила пояснить причину, — мы не собачимся, а узнаем свое место. Чтобы, когда придет время, не размениваться на выяснения отношений, а занять положенное по иерархии место и подчиняться одному достойному.

— Правила устанавливали оборотни? — уточнил ехидно, искривив губы в улыбке.

— Нет, я тебя точно укушу, — показала мне клыки в оскале Янка, смешно сморщив носик. — Да оборотни, потому как нас здесь больше, но остальные не против, им так тоже проще.

— Ладно, понял, не скалься, — уже откровенно посмеивался я. — Постараюсь придерживаться ваших правил.

Янка широко улыбнулась.

— Пойдем, я покажу тебе остальное.

Посмотреть на неведомое остальное мне не дали. На выходе из столовой нас ожидали старые знакомые конвоиры и очень «вежливо» попросили следовать за ними. Пришлось подчиниться. Перехватив встревоженный взгляд лисенка, подмигнул ей, улыбнувшись как можно увереннее и отправился следом за солдатами.

Мы поднялись на самый последний этаж. Здесь и коридоры оказались шире и двери представительнее. Меня ждали за самой богатой из них с золоченой табличкой, исписанной неизвестными рунами.

— Здравствуй, Найт! Рад тебя видеть! — голосом, полным радушия, поздоровался сидящий за массивным столом темного дерева Наори. — Ну как тебе новая комната? Осваиваешься? Я вижу да, и костюмчик вон, подобрал.

— Хватит! Для кого ты играешь этот спектакль? — зло мотнул головой я. Слушать, как паясничает этот хищник, не было ни малейшего желания.

— Да ладно тебе. Я же о вас забочусь! — а голос, полный ехидства. — Но не хочешь как хочешь.

И Наори резко стал сам собой. Таким, каким его вижу я, в эмоциональном плане. Холодные глаза, закаменевшее лицо с гримасой презрения и полный превосходства голос.

— Я дам тебе шанс показать, на что ты способен. Сегодня у тебя будет первое задание и в зависимости от того, как ты справишься, мы будем глядеть, как именно с тобой работать. — Наори смерил меня холодным взглядом. — Сейчас ты пойдешь с моими людьми вниз, где тебе выдадут оружие и назовут цель. Получив задачу, ты отправишься в нужное место и уничтожишь всех присутствующих там существ, отличных от человека. Одного, того, кого сочтешь главным, возьмешь живым и принесешь мне. Уяснил? — и, дождавшись моего кивка, продолжил наставления. — Вернешься, сдашь оружие и пленника. И помни! В твоих интересах выполнить это задание максимально точно и хорошо! Мы ведь не хотим, чтобы твоя лиса пострадала?

Услышав последние слова, я резко вскинул голову. Ненависть стучалась в висках, умоляя кинуться вперед, вцепиться в сердце ублюдку и рвануть что есть сил. Горло сжалось от сдерживаемого рыка и ответить Наори получилось лишь согласным кивком.

— Вот и молодец! Иди, — он указал рукой на дверь, вновь радушно улыбаясь.

Едва сдерживаясь, чтобы не продемонстрировать чувства человеку даже шагом, вышел вон из кабинета. Дожидаться, пока я успокоюсь и смогу смотреть на мир без затянувшей взгляд кровавой пелены, ребятки не стали, бодро двинулись по коридору. Пришлось догонять.

Мне действительно не позволили зайти в комнату, и с лисой объясниться не дали. Не останавливаясь, провели вниз, в подвальное помещение — темное, сырое и холодное. Стены, окрашенные белым, из-за тусклого света, горевшего всего в нескольких местах, были мрачными и вызывали еще более неприятные ассоциации, чем ярко освещённая белизна лабораторных.

Сначала мы зашли в одно из ближайших к выходу помещение.

В небольшой, но какой-то захламленной, комнате, практически вплотную друг к другу, стояло пять столов. За ними, скорчившись и карябая на листах бумаги металлическими палочками, сидели мужчины. Люди. Они показали мне место на карте, пояснив, что искать существ придется в радиусе пары миль. Многовато, но не для носов иных и не для того, кто смотрит сверху.

Поплутав еще по коридору, мы остановились у тяжелой металлической двери. Солдаты, открыв ее, пропустили меня вперед. Один из них остался снаружи, второй вошел внутрь и следил за каждым моим шагом.

Что ж, стоит признаться, арсенал у них, что надо. Все довольно просторное помещение, было заставлено полками и стойками, заполненными различными видами колюще-режущих предметов. Но взять что-то из этого мне не позволили. Тощий согбенный старик, махнув рукой, провел в конец комнаты. Вся дальняя стена представляла собой ряды маленьких дверок, помеченных непонятными закорючками. Рунами? Открыв одну из них, старик вытянул ящик, в котором лежали… мои клинки! Меч черной Виварнской стали, со вставками серебра и рунной вязью, прибывший со мной еще из Хаартнара, мира вампиров, два кинжала и стилет той же работы.

Застонав, протянул к ним трясущиеся руки. Черт побери, я уже и не мечтал с ними встретиться! Эти клинки со мной всю сознательную жизнь и все это время служили верой и правдой. Подумать о том, что, очистив гнездо от тряпок, люди наверняка прихватили и другое добро я как-то не удосужился.

Заметив мое состояние, человек понимающе улыбнулся. Похоже, он был из тех, кому плевать кто ты, главное, чтобы понимал и разделял его страсть, страсть к оружию.

***

Расправить крылья, находившиеся в бездействии так долго, было прекрасно. Взлетев, какое-то время носился над институтом то ныряя вниз, то вновь возносясь вверх, и смеялся как сумасшедший. Ловил перепонками воздушные потоки, подставлял лицо теплому солнцу и едва не рыдал от счастья. Как прекрасно ощущение свободы.

Территории вольных земель огромны. И главное, на первый взгляд они абсолютно дикие. В наших местах нет ни одного города. По крайней мере, не было до моего сна. А можно ли считать городом институт, я и вовсе не знаю.

По договору между расами эти земли принадлежали тем, кто по своей природе не мог жить в каменных стенах. Например, оборотни. Им необходим простор для развития сил. Для охоты, чтобы выпустить внутреннего зверя. Или русалки. Где бы они жили в каменных стенах? В городском фонтане? Нимфы и мавки, зависели от природы. Таких было много, и все они могли поселиться на свободных землях. Люди здесь тоже остались и теперь соблюдали наши правила, не позволяя своим поселениям слишком разрастаться. Всем, кто желал покинуть места, мы старались помогать, даже сопровождали караваны переселенцев на запад. Западный Альянс городов находился чертовски далеко, но принимал любых существ. Им постоянно нужны были новые солдаты, для сражений с прочими городами, не пожелавшими присоединиться к альянсу. Для расширения территорий туда, где власть Альянса была еще не прочной. Для морской экспансии. Войны были и будут всегда, пока живы хотя бы двое из разумных.

Сейчас же я летел над лесами на север. Именно там находилась цель — неизвестные пришлые существа, по словам людей, наведывающиеся на их территорию в непонятных целях. Ну-ну, в очень непонятных. Судя все по тем же словам людей, одна из команд, сильнейшая из собранных, уже встречалась с ними. И вернулись с потерями. Так что, теперь моя очередь показать чужакам силу института.

Указанное место находилось не так далеко, как я ожидал. Всего несколько часов полета. Внизу раскинулись заросшие поля, чередующиеся множеством мелких озер. Раньше на этих землях паслись многочисленные стада гоблинов. Народец разводил коз и овец. Теперь, что от животных, что от их хозяев не осталось и следа. Земли подо мной пустовали. Долго в таких условиях искать не пришлось. Точнее, я мог бы их пропустить, если бы недоумки додумались спрятаться, а главное, закрыть портал, сиявший ярким зеленым светом. В него по одному входили собравшиеся рядом существа.

«Мавки? Мужчины и женщины, с детьми. О боги!»

До меня вдруг дошло, как я попал. От досады и ненависти к людям хотелось рвать себя когтями. Это исход. Мавок спасают, перемещая куда-то, в безопасное место. Теперь у них нет шанса, а я вновь стану убийцей женщин и детей. Глухо застонав, приземлился как можно дальше от портала, пытаясь дать им шанс убежать. Не воспользовались. Вместо того чтобы нырнуть в ближайшее озеро, они словно стадо ягнят сбились у сияющего входа. Ко мне, медленно и настороженно, направилось трое иных. Мощные, крупные фигуры с сильной волной подозрения и неприязни. Оборотни, опытные. Хоть за это спасибо.

Один из них, настоящий великан, с рыжими волосами и бородой заплетенными в косы. Остановился на безопасном расстоянии, почти в десятке ярдов от меня, и подал знак остальным делать то же самое.

— Кто ты? — Голос у него оказался глухой и глубокий, таким страшилки детворе рассказывать.

— Убери их! — тихо посоветовал, кивнув на мавок, и медленно потянул из ножен меч.

Не дурак же оборотень. Должен уловить идущую угрозу.

— Кор, на нем ошейник!

Этот, сероволосый, казался гораздо моложе да и держался не так уверенно. Нервничал, переминаясь, и глазами зыркал, словно выискивая еще кого-то за моей спиной. Названный Кором кивнул брату, показывая, что заметил и обратился ко мне.

— Дай нам немного времени!

— Я не могу! — стиснув зубы, мотнул головой, делая первый, медленный шаг к нему.

Больше он разговаривать не стал. Зарычав, обернулся рыжим волком размером с медведя, и бросился наперерез, не позволяя подойти к порталу. Но я туда и не рвался. Наори ведь не уточнял, кого из них необходимо убить первым, а захватить живым нужно точно рыжего.

Меня действительно радовало, что они оказались оборотнями, другие существа не в состоянии продержаться против первородного необходимое время.

Рыжий, сильный и быстрый, явно не раз отстаивал свои права в настоящих схватках. Двое других немногим ему уступали, но все же. Первым отлетел тот, кто со мной не разговаривал. Я старался бить как птенец, но рана все равно была слишком неприятная — больше не боец. Только бы хватило мозгов не лезть, а идти к порталу. Серый продержался чуть дольше и получил серьезные повреждения обеих рук.

Рыжий проводил взглядом своих братьев, которых утащили к порталу двое гоблинов. Посмотрел, сколько еще существ осталось по эту сторону, и, что-то подсчитав, стал кружить вокруг, не позволяя мне ни приблизиться к нему, ни отвлечься на мавок.

— Как ты у них оказался? — не вопрос, а обвинение.

— Случайно. Почему такой маленький портал? — рычал в ответ я. Медлительность существ злила. Нежелание воспринимать меня, как опасность, тем более.

— Чем больше, тем быстрее находят. — Слова из волчьей пасти выходили рваными, куцыми, к тому же рычащими. Разобрать такое было сложно, но смысл угадывался и так.

— Выброс энергии от этого заклинания одинаково сильный! — надеюсь те, кто по другую сторону портала, исправятся.

У перехода остался только один гоблин. Зеленый коротышка в наряде шамана. Кожаная рубаха до колен, подпоясанная ремешком из бусин и черепков. Связка медальонов на шее и унизанные браслетами руки. Из головы зеленого торчал пучок из перьев и костей. В руках он держал артефакт. Значит, его портал. Будет ждать последнего.

Рыжий кинул быстрый взгляд в его сторону и крикнул-проревел:

— Уходи!

А сам бросился на меня, с явной целью здесь и остаться.

Когти рванули плечо, сдирая одежду вместе с кожей. Рычание сменилось скулежом, когда в ответ меч полоснул по ребрам. Но крутанувшись на месте, убирая зад из-под удара, волк клацнул зубами у моего живота. Уйти удалось лишь чудом. Движения рыжего вызывали восхищение, быстрые, четкие, но даже с его умениями долго битва с перворожденным продлиться не могла. Уже через несколько минут я стоял над поверженным противником, вернувшим себе облик человека.

— Убей меня! — опять, не просьба, приказ.

— Я не могу! — стиснув зубы, отрицательно мотнул головой.

— Не отдавай меня им! Только не живым! — хрипло прорычал рыжий.

— Если я убью тебя, нарушу приказ, и она пострадает, — все так же глухо пытался донести до него проблему.

— Если не убьешь, пострадают многие! Вампир, мать твою, не сделай такую глупость! — голос волка звучал твердо и ровно. Сообразно ему били и эмоции: уверенность, холодная злость и никакой ненависти ко мне. Похоже, он ничуть не сомневался в том, какой выбор должен быть сделан.

А я смотрел на него и колебался. Потерять лису ради непонятных и неизвестных многих? Или спасти, но презирать себя за то, что мог бы предотвратить? Сделать неверный выбор и потерять все?

— Вампир?! — оборотень приподнялся на локте и подался вперед, словно хотел тряхнуть меня освободившейся рукой.

Подняв меч и перевернув его вниз острием, вонзил его рыжему между ребер. Всегда ведь можно отбрехаться, что не хотели сдаваться и были убиты.

***

— Ты провалил задание!

Наори, сидя за столом, буравил меня холодным взглядом.

— Нет. Я уничтожил троих оборотней! Да, мавкам удалось скрыться, но в том нет моей вины, волки действительно были сильными. — Я говорил спокойно, механически. Спрятать эмоции не самое сложное, особенно когда чужие бьют через край, доставляя истинное наслаждение.

— Ты убил всего троих! — зло прошипел Наори.

Я стоял, не шевелясь, всем своим видом показывая полную покорность судьбе, но внутренне упивался его злобой. Наконец-то мне удалось вывести из себя этого человека.

— Троих сильных, опытных воинов оборотней, разменявших не один десяток, — все так же спокойно и уверенно стоял я на своем.

— Доказательство! Почему ты не притянул мне доказательство?

Мне казалось, что не сиди Наори за столом, схватил бы меня за ухо и оттаскал, как мальчишку.

— Доставить я должен был кого-нибудь живым. К концу сражения живых не осталось.

Наори понимал, что этот раунд проиграл, отпустить меня безнаказанным было для него слишком, но и наказывать вроде как не за что.

— Ладно, вампир. На этот раз я поверю и прощу тебя, но больше такой фокус не пройдет. Пошел вон, — похоже, он едва сдерживался, чтобы не запустить в меня чем-нибудь, даже не догадываясь, как тешит мое самолюбие эмоциями.

Я кивнул, показывая, что услышал и понял все, что он сказал и покинул кабинет. Дожидаться конвоиры не стали, предоставив выбираться самому.

По лестнице я спускался в кои-то веки довольным. Радостно скалился всем встречным и абсолютно не обращал внимания на то, что половина их вжимается в стены от этого вида, а другая старается скрыться в коридорах.

Естественно, больше я сегодня никуда не пошел. Янка порывалась сходить в зал для тренировок, но настроение было слишком хорошим и портить его местными разборками не хотелось.

Глава 5

Зал для тренировок оказался огромным крытым помещением, чем-то похожим на то, где мы сражались с нагом. Отличался только расставленными у стены тренажерами. Обычные ростовые фигуры для боя на мечах, соседствовали с явными поделками пришлых людей. Сплетение металла и пластика выглядели странно, непонятно и откровенно неприятно.

У двери пришлось остановиться, оглядеться. Смотрел при этом не столько на помещение, сколько на собравшихся иных. Коллекция Наори поражала воображение: оборотни различных мастей, как истинные, так и названные, русалки и дриады, леший и банши. Здесь были представлены все человекоподобные существа, населяющие наши места.

«Теперь так точно все», — с досадой подумал я.

Группа, во главе с Корадом бросилась в глаза первой. Они сидели у дальней стены и до нашего прихода что-то довольно громко и эмоционально обсуждали, распугав остальных бурной жестикуляцией: рядом с ними образовалось пустое пространство. Стоило компании заметить меня с лисой, дискуссия утихла. Существа уставились на нас, бросая друг другу тихие комментарии. Останавливать на них взгляд не стал. Мимоходом отметил, что их пятеро: два истинных, черт, похоже, водяной и девчонка, принадлежность к расе которой сразу определить было довольно сложно.

— А как здесь тренируются летающие и плавающие? — намеренно медленным взглядом обвел потолок помещения. Тайком пытался сдержать рвущийся наружу смех от вида существа, которым так люблю ругаться — черти не самые частые гости в наших землях. Они предпочитают более теплый климат.

— На открытой площадке. Идем, — лисенку, похоже, надоело стоять у входа, привлекая внимание и, взяв под руку, она повела меня на экскурсию — по кругу.

— Открытую? — похоже, я ошибся, и как раз внимание Янка и пыталась привлечь, нарочито близко держась рядом.

— Ага, выход вон там, — кивнула она на дальнюю стену, где и в самом деле виднелась дверь. При этом буравила взглядом чем-то не понравившуюся ей брюнетку с яркими почти черными глазами.

«Суккуб», — отметил про себя, равнодушно скользнув взглядом по той. Но от вспыхнувших воспоминаний внутри потеплело, а по телу разлилось приятное напряжение. Была у меня одна такая, м-да.

Одергивать лисенку не стал, если ей хочется, пускай хвастается. Оборотни — страшные собственники, им необходимо не только заявить права на того, кого они считают парой, но и дать понять, что прикасаться к собственности себе дороже.

Заниматься сегодня не планировал, решив для начала познакомиться с местными обитателями. Нужно узнать царящие здесь настроения не только с лисьей точки зрения. Остановившись у застеленного мягкими матрацами квадрата, обтянутого по периметру шпагатом, где до нашего появления мутузили друг друга двое крепких парней, сделал вид, что рассматриваю площадку. Слушая пояснения Янки, украдкой бросал взгляды вокруг, замечая заинтересованно подбирающихся ближе иных, перешептывающихся и переглядывающихся.

Корад, некоторое время наблюдавший за этим, решительно поднялся и в сопровождении своих приятелей двинулся в нашу сторону.

— Не могу понять, кто ты! — нагло и в то же время настороженно заявил он, остановившись в двух шагах.

Криво ухмыльнувшись, отодвинул Янку за спину, прекрасно осознавая, что надолго лиса там все равно не задержится.

Корад же между тем продолжал:

— От тебя несет силой и опасностью, но при этом вид у тебя какой-то… потасканный.

— Вид потасканный? — хмыкнул я, глядя мимо его лица на остальных, — можно подумать, вы блистательны как русалки весной.

Упомянутые девушки польщено захихикали.

Оборотень поморщился, начиная сгибать шею. Верхняя губа его подергивалась, все же держать себя в руках мальчик немного умел. Чужая злость разлилась по телу, заставляя улыбаться шире.

— Не злись! — примирительно попросил его, — я думал, всем здесь присутствующим пристало держаться вместе?

— Чтобы быть вместе, нужно для начала узнать, кто перед тобой, — тихо заметила девушка, подошедшая с ним. Понять кто она, теперь было просто. Серые короткие волосы, серые глаза и бледная, будто присыпанная пеплом кожа — каменная горгулья.

Девушка — хотя она как раз могла быть и старушкой, горгульи живут очень долго — заставила напрячься. У вампиров с ее расой не слишком хорошие отношения. Удивительно, что горгулья вообще оказалась здесь. Город каменных находился далеко на севере, в горах. Подойти к нему пешком не представлялось возможным. Единственный способ погостить у этих существ, прилететь. Либо на своих крыльях, либо с помощью хозяек. Гулять по чужим территориям горгульи тоже не слишком любили, предпочитая тишину собственного дома.

Задумчиво кивнул, признавая ее правоту, и все же не удержался от шпильки:

— Неужели эти стены разучили видеть кто перед вами?

Корад зарычал, ощерившись, и оказался неспособен сказать ни слова. Отвечала вновь девушка, все такая же спокойная:

— Таких как ты мы не встречали. Ты делаешь тайну из этого?

— Да какая тайна! — фыркнул досадливо, — как-то непривычно, что никто не узнает. — И, улыбнувшись, закончил, пожав плечами, — я вампир!

Вокруг загалдели, зашипели и зашептались, переваривая полученную новость. По ощущениям ударила смесь страха, удивления и… обреченности. Даже горгулья округлила глаза, пробормотала, все повышая голос:

— Но, это невозможно! Как им удалось тебя поймать? Откуда ты пришел, ты не знал, что у нас твориться?

Девушка невольно оглядела своих спутников, словно это они должны были ответить на вопросы.

Волк тоже резко выпрямился, закачав головой и беззвучно шевеля губами.

Глядя на странную реакцию довольно сильного оборотня, счел нужным ответить на вопросы девушки:

— Знал. Я не пришел, а находился здесь с самого начала.

— Но почему тебя не было видно? Даже запаха не было! — влез в разговор еще один их приятель, очень похожий на мою лисичку рыжиной взъерошенных волос поджарый, высокий парень. Сверкнул любопытно оранжевыми глазами и чуть подался вперед, будто хотел удостовериться, что действительно не слышал запаха до этого дня.

— Меня держали спящим, пока не нашли способ контролировать.

Держаться спокойно выходило все сложнее. Нервировали вопросы, выводили из равновесия давящие, слишком концентрированные чувства. Казалось, еще немного и не выдержу, сорвусь.

После слов оборотня все бросили взгляд на лисичку. Губа непроизвольно поползла вверх, обнажая клыки, подтверждая выводы иных.

— Я вызываю тебя на бой! — сдавленно, делая невольные паузы между словами, произнес Корад.

На оборотня посмотрели все. Кто с неодобрением, кто с восторгом, но в большинстве изумленно.

— Волк, ты плохо слышишь? — раздражение все же вырвалось наружу излишне жесткими словами. — Я вампир! Не щенок малолетний.

— Корад, зачем? Он ведь даже не нашего вида? — вторя мне, глядел лис на друга как на умалишенного.

— Неважно, мне нужно знать, на что ты способен, — вроде как примирительно ответил оборотень нам обоим, но что-то во взгляде и ощущениях оставалось не так, настороженность, испуг и опять, обреченность. Что за черт?

— Здесь? — неопределенно кивнул я.

— Да, сейчас.

Откладывать действия в долгий ящик оборотень не стал. Отошел на несколько шагов.

Иные ждать не стали, расползлись по сторонам, образовав вокруг нас пустое пространство. Никто не желал мешать или ненароком попасть под раздачу. Лисенок стояла рядом с горгульей и с упоением и совершенно счастливой мордочкой что-то ей шептала, заставив досадливо вздохнуть — а где же страх в глазах и переживания за своего избранника? Некоторая досада на беспечную девушку выгнала раздражение. Да и эмоции отступили вместе со своими носителями, позволяя вздохнуть свободнее.

Улыбнувшись, отвел взгляд, встретившись им с Корадом. Тот отошел еще дальше, на десяток шагов и, бросив: считай, — обернулся.

— Три, — проявил и развернул я крылья, — два, — не сдержавшись, улыбнулся в безумной радости. — Пошли!

Несмотря на молодость, волк был достойным соперником. Естественно, уступал тем троим, у портала, но они и жили в мире минимум в три раза дольше.

Мне же мешал низкий потолок. Несмотря на превосходящую скорость, силу и опыт, мне банально негде было развернуться, да и не хотелось поранить щенка. Он же таким не заморачивался, вгоняя когти и клыки в плоть. Канаты на огороженных участках мертвыми змеями растянулись по полу. Тяжелые тренажеры, оставив на теле саднящие раны, развалились звериными тушами. На стенах появились новые щербины и царапины. Карусель остановилась лишь тогда, когда я сдернул умудрившегося запрыгнуть на спину волка. Поднял его, сжимая поперек туловища одной рукой и зажимая пасть второй.

Немного подергавшись, оборотень обмяк, признавая поражение, и, стоило его отпустить, вернулся к человеческому облику.

Оглядев себя с ног до головы, весело рассмеялся, и ответом на этот смех прозвучали хлопки аплодисментов от взиравших на бой иных. Мы вдвоем представляли собой весьма живописное зрелище: я в кровавых лохмотьях, и практически синий волк.

— Ты молодец, молодец, молодец! — со счастливым писком повисла на шее лисичка.

Улыбаясь, обхватил ее рукой, прижав посильнее. Остальные подходили, хвалили, называли имена и уступали место следующим. Я же глядел на опустившего плечи Корада, уходившего к стене, где сидел до нашей стычки. Друзья шли с ним, и теперь отчаянием тянуло от них всех.

— Извините, — бросил окружающим и, протолкавшись через иных, двинулся за проигравшими. Догонять не стал, дождался, пока они усядутся, и только тогда подошел вплотную. Волк поднял на меня уставший взгляд, синяки придавали ему очень скорбный, нездоровый вид.

— Зачем? — просто спросил я. Лисенок остановилась рядом. Схватила и обняла руку, уложив голову на плечо. Ее близость помогала отрешиться от чувств волка, словно ледяной водой обдавших разум.

— Я должен был знать! — дернул носом волк, отводя взгляд.

— Зачем?

— Чтобы понимать, на что ты способен.

Кажется, я это уже слышал. Досадливо вздохнув, возвел глаза потолку:

— Зачем?

Девушки захихикали, заработав полный негодования взгляд Корада.

— Да потому что! Слушай, я не знаю, что тебе можно говорить, что нельзя!

— Корад, ты можешь доверять ему!

Я удивленно обернулся к слишком серьезной Янке. Заглянул ей в глаза, пытаясь понять, верит ли она сама своим словам. Верила. Улыбнулась нежно и потерлась о плечо носом. Хмыкнув, вновь посмотрел на Корада.

Оборотень, некоторое время побуравив тяжелым взглядом Янку, наконец, решился, склонился ближе и на грани слышимости заговорил.

— Ты ведь знаешь, зачем они нас держат? — дождавшись моего утвердительного кивка, волк продолжил, — так вот, мы делаем так, чтобы те, на кого мы охотимся, успевали уйти. У нас с ними, можно сказать, негласный договор: мы сражаемся только с охраной, они стараются нас не убить.

— Плохо стараются? — поинтересовался с некоторой издевкой, имея в виду их потери в последней стычке. О том, что именно эта группа считается самой сильной, догадаться было несложно: Корад альфа.

Меня поняли. Волк снова ощерился, а горгулья тихо попросила:

— Не надо так. Лой был нашим другом, и это был несчастный случай.

— Извини, — шепнул смущенно. Столько горечи было в словах девушки, что стыд опалил, возвращая нужное сейчас состояние сосредоточения.

— Неважно, — буркнул Корад. — Так вот, что бы ни думали люди, воины из нас никудышные, и на самом деле с охранниками, будь их даже всего по одному на всю группу, справиться не смогли бы. Ты ведь заметил, что здесь держат только молодняк, если не считать тех, у кого с размножением туго. Например, водяные и лешие, — и он кивнул на своего друга, полного чернявого мужчину с оливковой кожей. — А щенки, согласись, как бы мы ни тренировались, не сравнятся со взрослым, прожившим не один десяток лет, существом.

Я вновь кивнул — уже думал об этом, не мог понять, как эти дети до сих пор живы, теперь понял.

— У нас была надежда, что, закончив с выводом иных, те, кто это затеял, вернутся. Вернутся и уничтожат этих… — волк зло поджал губы успокаиваясь. — Но теперь, из-за тебя, у них не будет шанса.

Вот оно что. Тогда понятно отношение этого оборотня. Появление вампира — тень на их светлом будущем.

— Слышал, тебя вчера уже посылали на задание. Также нам объявили, что ты уничтожил всех, кто сопротивлялся, — закончил он тоскливо.

Я стоял и смотрел на этих детей — сколько бы им ни было лет, по сравнению с перворожденным они дети — и не знал, что сказать. Похоже, выбор, перед которым меня поставил тот волк у портала, это неединичный случай. Придется решать, чего я хочу: выполнять приказы Наори, чтобы Янка была в порядке, или помогать неизвестным, в надежде, что они придут и освободят нас раньше, чем доконают люди или произойдет «несчастный случай».

— Он никого не уничтожил! Найт? — выдала мою тайну Янка, заглядывая в глаза. Лису явно обеспокоил мой отсутствующий вид и длительное молчание.

— Это правда? — с надеждой уставились на меня пять пар глаз.

Поморщился досадливо: вот он минус близких отношений с женщиной. Я бы еще сто раз подумал, а стоит ли признаваться, а теперь что?

— Правда, — сказал спокойно, глядя в глаза волку. В этой группе волк главный, значит, и переговоры ведем с ним. Прежде чем иные успели произнести еще хоть слово, попросил, — расскажите мне, что произошло за последние пять лет.

— А разве она не… — непонимающе переводил взгляд Корад с меня на Янку.

— Нет, — отрезал резко, внутренне напрягаясь. Ну не объяснять же этому молокососу, что рядом с лисой не до расспросов.

Судя по смешкам, остальные были сообразительнее.

Ну что сказать, не так уж много я пропустил.

Разрушив гнездо, люди почувствовали себя абсолютно безнаказанными. Постепенно расширяя круг владений, они уничтожали все отличное от человека, причем не только монстров, но и разумных существ. Тех, кто мог достаточно долго держать себя в человекообразной форме забирали в институт. Попутно вырезали тех, кто, по их мнению, не был пригоден для дальнейшего использования. Уничтожались опасные, взрослые и сильные особи, старики, дети, беременные женщины.

Чем больше рассказывал волк, тем сложнее было сдержаться. В какой-то момент пришлось даже отступить немного, чтобы не давить своими эмоциями на мелочь. Мои манипуляции проводили подозрительными взглядами, но промолчали.

Вампиры могут иметь детей, настоящих детей, только от перворожденных. То есть, в моем гнезде может появиться младенец исключительно у моей невесты.

В тот год невесты не было. Вампирши, не способные родить, безумно любят детей. Даже в человеческие поселения ради них готовы летать и проводить там много времени. Очень много времени.

Это было второе мое гнездо. Сиан, одна из высших, принесла младенца. Мать его умерла в родах, а больше никто за ребенком глядеть не собирался.

Кажется, это были худшие двадцать лет жизни. Все женщины гнезда словно сошли с ума. Носились по очереди с этим человечком и впадали в бешенство, стоило как-то не так себя повести. Даже на меня однажды набросились. До сих пор не понимаю, что «не так» сделал.

Женщины были рады — я не мог спать: крик, плач, затем смех и снова крик, а потом ребенок вырос. Нашел невесту среди людей и ушел.

Это был следующий невыносимый год жизни — в гнезде царил траур. Затем подросший человечек приехал со своим ребенком…, и я взвыл.

В тот же месяц началась война с оборотнями, и скоро гнездо прекратило свое существование, как и все его населявшие, но это не суть. Дело в том, что вампиры, вроде как самые страшные существа этого мира, никогда не подняли бы руку на ребенка, а люди…

Водяной рассказал и свою историю. Люди осушали озера, запруживали реки, после чего так же осушали оставшийся без подпитки участок. Затем туда шли военные.

— Что мы могли сделать на суше? — горько рассказывал Бурал, — некоторые даже сопротивляться не могли. У них и ног-то нет. Водяницы разозлились, — голос его стал тихий и тоскливый, — их всех перебили.

— Прости, — только и смог проговорить. Душу скручивала жалость к этому существу.

Водяницы, женщины водяные, в спокойном состоянии похожи на мужчин, то есть людей, внешне. В гневе же оборачиваются страшными змееподобными тварями с четырьмя щупальцами, и немаловажная деталь — дети у водяных появляются примерно раз в сто лет, при этом мальчишки слишком редкое явление даже при такой низкой рождаемости. Бурал сказал ему двести семьдесят семь. Имея минимальные знания, можно посчитать, что ребенок у водяного был. И раз его нет рядом, то остался тот с матерью.

— Я уже почти смирился, — горько улыбнулся Бурал.

Стиснув зубы, я уставился в стену, чтобы не сорваться. Когда же утихнет ненависть к этим людям. Сможет ли она когда-нибудь угаснуть? Ведь каждый день, каждый час, даже слово подпитывало ее такой пищей, что жить на ней чувство могло годы.

— Найт? — позвала лиса, заметив это состояние.

— Ничего, — попытался улыбнуться, но судя по скептическому выражению на ее мордашке, не сильно в этом преуспел. — Мне нужно подумать, составишь компанию?

Теперь моя улыбка была искренней.

— Идем, — потерлась носом о плечо Янка.

— Извините, я должен обдумать все сказанное, — слегка склонив голову, попрощался с командой Корада. Нужно было немного отдохнуть от эмоций, своих и чужих.

Иные со смешками пожелали удачи в мыслительном процессе. Внимания старался не обращать, внутренне поминая шутников последними словами. Но стоило отойти шагов на пять, волк окликнул:

— Вампир?

— М-м? — остановился, но оборачиваться не стал, только голову чуть повернул.

— У нас в команде недостача. Не хочешь присоединиться?

Пришлось, все же, повернуться к нему.

— Я за, волк, но не факт, что они позволят, — указал я пальцем в потолок.

— Это я беру на себя, — кивнул Корад и мы с лисой, наконец, покинули зал.

Сопротивлялся ли Наори, не знаю. Меня он вызвал следующим вечером. Какое-то время ходил по кабинету и расспрашивал о делах, изображая доброго дядюшку. Когда же понял, что играть в это мне неинтересно, остановился, опалив взглядом, и грубо проинформировал о новом назначении.

При близком знакомстве моя новая команда оказались весьма приятными существами. Корад, вспыльчивый, грубоватый, но добрый мальчишка. Бурал — водяной, спокойный, рассудительный мужик, редко подававший голос, но всегда вовремя. Стан, черт, и Сай, оборотень лис, два оболтуса. И если Сай молодой, со всеми вытекающими последствиями, то Стан вполне взрослый иной со сложившимся взглядом на жизнь и соответствующими шуточками. Миша — эта горгулья заслуживает отдельных слов. Спокойная, добрая и нежная. Рядом с ней я чувствовал себя глупым мальчишкой. Мише достаточно было посмотреть на команду укоризненным взглядом, и все тут же смущенно опускали глаза, успокаиваясь и бормоча извинения.

Первое время пытался держаться отчужденно. Выполнял задания и вновь скрывался в комнате. Не хотелось привыкать к этим существам, отдавать их в лапы Наори, как новую наживку. Но команду такое положение вещей не устраивало. Сначала меня в прямом смысле, вытаскивали из кровати силой. Затем стали без стеснения заявляться в гости. Не прошло и месяца, как я понял, что привык к этим существам. Привязанность вампира болезненна и необратима, и то, чем это грозило нам всем, пугало заранее.

Глава 6

— Кровосос, что видно? — рыкнул Корад, начавшим изменяться горлом.

— А ты понюхай, — ухмыльнувшись, посоветовал ему, но, уловив угрожающее рычание, стал серьезнее. — Там деревня, очень заросшая, нежилая. Основные действующие лица прямо посередине. Охрана сильная, похоже, догадывались, что бросят нас. Волчара, тебя ждут на севере, Бурал и Миша на восток, Стан и Сай — юг, меня сегодня не встречают, но должны же что-то подготовить.

Я завис над командой, вглядываясь в недалекое место назначения. Портал глазом оборотня в ночи приковывал взгляд. Собравшиеся вокруг мелкие фигурки, то и дело исчезающие в мутной зелени, явно принадлежали гоблинам: слишком маленькие для других существ. К счастью, неизвестные послушали мое предупреждение, и размер прохода позволял принимать разом по пятерке иных. Так что, долго возиться не придется. А то даже несколько жалко было оборотней, вынужденных сдерживать меня.

За пару месяцев совместной работы у нас с «врагом» сложилось полное взаимопонимание. Команду быстро перехватывали по одному, паре, а после и вовсе стали расставлять противников по сторонам света, чтобы не делать лишних движений, предлагая нам право выбора. Одна проблема осталась со мной. Оборотни, довольно живучие твари, и регенерация у них хорошая, но сражаться приходилось серьезно, ошейник реагировал на нежелание поднимать меч, и заканчивались оборотни быстро.

— Разошлись! — скомандовал я и неторопливо полетел к деревеньке.

Сделав пару кругов над порталом, чтобы уж точно заметили, опустился на своей стороне. Никого. Такое отношение к моей персоне настораживало. Тишина словно сгустилась рядом, подчеркнутая далекими голосами. Достав клинок, медленно двинулся в сторону центра деревни. Шум постепенно нарастал. Слева, из-за разрушенных домов, слышались звуки битвы и треск ломаемого дерева. Похоже, Стан обернулся. Эмоции шли оттуда же, сбивая с толку. Неужели и правда попросту оставили меня без противника, понадеявшись, что буду слишком осторожен и опоздаю к основному действию?

Я настороженно шел по заросшему кустами и молодыми деревьями бывшему лугу, оставляя позади затянутое тростником озеро. Перешагнул повалившийся, прогнивший плетень.

Что за черт? Где же встреча.

Поравнявшись с первым строением, серым бревенчатым сараем, остановился. Впереди преграждал дорогу разросшийся терновник, и нужно было либо взлетать, либо обходить этот колючий забор стороной.

— Не спеши, вампир, они там и без тебя разберутся, — раздался за спиной спокойный, знакомый голос.

Резко обернувшись, уставился на гоблина. Того самого, что держал портальный артефакт во время моего первого задания: наряд, состоящий в основном из украшений, подтверждал, что память не подводит. Эмоциональная стабильность зеленого пугала: ни одной эмоции ко мне так и не долетело.

— Они поставили против меня гоблина? — удивленно спросил его, украдкой поглядывая по сторонам. Может это отвлекающий маневр такой?

Гоблин же только улыбнулся, обнажив желтые острые зубы.

— Я не буду с тобой сражаться, если ты об этом, — хмыкнул он. — Мое дело задержать тебя подольше и кое-что передать твоему господину.

Маленький, мне едва до пояса, он вынуждал держаться настороженно. Переминался на кривых ногах, словно стоять ему было тяжело, и как-то хитро щурился. Улыбка иного заставляла напрягаться: плохая примета, когда гоблин тебе улыбается.

— Но, почему ты? Ведь оборотни прекрасно меня сдерживали, — неуверенно замотал головой, не заостряя внимания на «господине».

— Понимаешь ли, оборотни нам нужны целые и невредимые, а после тебя это не очень получается, — все так же спокойно улыбался гоблин. — Сейчас же уводят мой народ, и я сам вызвался быть твоим противником.

— Я не понимаю.

Желание оказаться от коротышки подальше вспыхнуло неожиданно. Ноги непроизвольно напружинились, готовя тело к взлету.

— Заметь, ты даже не напал на меня.

А ведь и правда. Похоже, я не воспринимаю его как противника, по крайней мере, в данный момент, и ошейник, соответственно, тоже. Гоблин развел руками, и теперь его улыбка стала напоминать оскал. Хищный оскал уверенного в победе зверя.

— Хитрый ход, но он не сработает, когда ты попытаешься уйти, — хмыкнул, старательно отгоняя наползающую неуверенность.

— Ничего, выход есть всегда, — хохотнул гоблин.

Сзади послышался приближающийся топот, грохот, потом треск и, примяв неприступные терновые заросли огромными копытами, к нам с ревом выскочил размахивающий бревном Стан.

— Вот черт! — выругался я, отскакивая в сторону, и, запнувшись о лежащие повсюду доски, припал на колено.

Стан, развернувшись, в кого-то запустил выдранным с корнем кустом. Мне же в голову полетел порошок, от вмиг подскочившего ближе гоблина.

Лицо, особенно глаза и нос, обожгло. Невольно вскрикнув, пропустил огонь в рот и дальше, в горло, легкие. Схватившись за лицо, в инстинктивной попытке избавиться от источника боли, дернулся вверх и, спотыкаясь на досках, уткнулся спиной в сарай. Завывая все тише, постепенно переходя на шипение, пытался прочистить глаза, «вслушиваясь» в окружающее пространство остальными чувствами. Память о безэмоциональности гоблина заставляла водить руками по сторонам, надеясь не подпустить угрозу близко.

Как же больно, черт. Что это за дрянь?

Вместо лица, судя по ощущениям, осталось мясо с отслоившейся кусками кожей. Обожженные легкие практически не давали кислорода.

Через какое-то время воцарилась тишина и я, наконец, позволил себе расслабиться, опустившись на колени. Склонил голову и стал ждать, когда меня найдут остальные.

— Найт, — разнеслось со всех сторон.

Попытка ответить провалилась. Голоса не было, только невнятный сип, разодравший израненное горло. Поводил руками вокруг, стараясь найти хоть что-то, способное привлечь внимание друзей. Нащупал деревяшку, слизкую и гнилую, но пару раз стукнуть о сарай получилось.

— Он здесь! — наконец, раздался рядом крик Корада. — Демоны, что у тебя с лицом? — выругался волк, когда подошел ближе.

Пришлось пошипеть в ответ.

— Демоны, а голос где? — не отставал этот неугомонный.

Внутренне выругавшись, красноречиво вперил закрытые глаза в этого идиота.

— Кхм…

Неужели подействовало?!

Хрустнули ветки под чьими-то шагами, а в следующий миг хлопнули крылья, обдав потоком воздуха, и тонкие холодные пальцы нежно подхватили меня под подбородок.

— О боги, Найт, что случилось? — шепнула Миша.

Вновь зашипел, пытаясь объяснить проблему. Эмоции команды усиливали мерзкую, грызущую боль. Слишком давила их жалость, словно выбивая из пострадавших легких остатки кислорода.

— У него еще и голоса нет, — подсказал Корад.

— Кивай, — попросила Миша, — Магия?

Я отрицательно мотнул головой, стараясь не замечать тянущейся за каждым движением боли.

— Жидкость?

Снова помотал.

— Порошок?

С облегчением утвердительно кивнул.

— Бурал, нужно промыть ему глаза, — это уже просьба к водяному.

И холодная, шершавая ладонь сменила тонкие пальчики. Опалила израненный подбородок другой, острой болью, позволив хоть на мгновение забыть о той, ноющей. Вода, призванная на помощь, ввинтилась под веки, остудила лицо, вызвав стон-шипение.

— Все, теперь только ждать полной регенерации, — попытался отстраниться Бурал, но я перехватил его, отрицательно мотая головой.

— Найт? — придвинулась ближе Миша.

Жестикулируя свободной рукой, постарался объяснить чего хочу.

— По-моему, он хочет пить, — задумчиво протянул Сай.

— Не, скорее выпить! — хохотнул неунывающий черт.

— Помолчите вы, шутники, — шикнула на них Миша. — Он просит промыть легкие. Найт, ты уверен? — судя по тому, что звук ее голоса стал сильнее, горгулья вновь приблизилась.

Кивнул. То, что ждало впереди, приятным не назовешь, но по некоторым причинам мне не хотелось, чтобы хоть одна ядовитая пылинка оказалась у Наори.

Водяной долго думать не стал, велел оборотням держать меня покрепче и начал. Да уж, вампиры, конечно, могут обходиться без воздуха — во сне, но, вот такая вот, принудительная замена кислорода водой, это жестоко.

— Ну и как мы его потянем? Пешком? — первое, что услышал, придя в себя, это бурчание Корада.

Отвлекаясь от мерзких ощущений, представил, как буду кататься на волке. Но, видно, слишком сильно разулыбался.

— Хватит скалиться кровосос, я тебя не потяну! — с явным облегчением хмыкнул Корад.

— Ты сможешь лететь? Я буду направлять, — погладила по плечу Миша.

Утвердительно кивнул, сел и поднял руки пощупать лицо. Ощущения от него шли непередаваемые, и даже поморщиться нельзя было, боль усиливалась, ползла дальше, к шее, плечам.

— Не надо, — мягко остановила Миша, сжав мою руку холодной ладошкой, и потянула вверх, — вставай.

К счастью, вампиры были приспособлены летать в кромешной тьме. В том мире, откуда мы пришли, царил мрак даже днем, а ночью не было видно звезд. Правда, я предпочел бы больше так не делать, дорога оказалась слишком длинной.

После доклада о провале задания, меня, не особо церемонясь, затянули в знакомое помещение, провонявшее болью и медикаментами. Подвесили на незабываемом стенде, после чего долго и с упоением расковыривали раны. Люди пытались добыть хоть одну частичку порошка, сумевшего сотворить такое с вампиром. Судя по все нараставшей ругани, ничего не выходило.

Хорошо, Бурал молодец.

— Ну? Что это, что могло его так изуродовать? — отрывисто и зло спрашивал Наори, явившийся за результатом, но получивший только невнятное блеяние лаборантов.

— Мы не знаем. От препарата не осталось и следа, а допросить вампира, пока не представляется возможным, — пытался успокоить начальство профессор.

— Сколько ему нужно на регенерацию? — вопрос раздался практически у самого моего лица.

— При хорошей кормежке, думаю, дня три, — подошел с другой стороны старик.

Не чувствовать запаха тел было непривычно, но почему-то радовало. Словно одну пытку удалось обмануть. Зато эмоции людей ощущались необычайно остро, будто отключив остальные чувства, порошок усилил мои способности.

— Вы слышали? Скормите ему кого-нибудь. Мне нужен ответ, черт вас раздери.

Дверь хлопнула, и все вздохнули с облегчением. Помучив еще немного, меня отцепили и отвели в комнату.

Я не знал, сколько прошло времени, не знал, который был час, просто лежал на кровати, вслушиваясь в окружающее пространство. Как только меня привели в комнату, сбежалась вся команда, выпытывать, что желали узнать люди. С трудом удалось отправить их всех прочь, объяснив доступными методами, что хочу побыть один. Янки с ними не было. Миша извинилась и призналась, что говорить лисе ничего не стала. Надеялась, что к тому времени, как лиса придет, раны немного улучшат вид. Я смог только благодарно пожать ее ладонь.

Время в тишине, наедине с болью, тянулось бесконечной лентой. К тому же часть ран перешла в другую фазу и стали зудеть. Чего стоило удержаться и не начать расчесывать лицо, только боги знают. Тишину и глухие страдания разбил едва слышный скрип двери. Словно время повернулось вспять, отправив меня в маленькую камеру на металлический лежак. Легкие шаги прошелестели по полу, заставив напряженно сглотнуть. Очень не хотелось спугнуть мираж неосторожным движением. Шорох ткани сменился нежным теплом от прижавшегося маленького тела. Янка ничего не говорила. Обхватила рукой почти не вздымающуюся грудь и уложила голову на плечо. Что есть сил прижал к себе лису, гладил по чудесным волосам и благодарил богов, что сделали мне такой подарок.

Горячая капля скользнула по плечу. За ней еще одна и еще. Я замер не в силах осознать, что не могу ничего сказать, не могу утешить. Вместо слов прижал Янку еще сильнее, прикрыв ладонью острое личико, спрятавшееся на плече.

Немного успокоившись, лиса заговорила:

— Когда Миша пришла в комнату, я хотела бежать сюда, — шептала лиса, гладя по груди ладонью, — но она сказала, что люди отправили тебя еще куда-то. Даже не дали отдохнуть. Я расстроилась, но поверила. Никуда не выходила, грустила. Но когда пошли на ужин, на лестнице почувствовала твой запах, как тогда. После ужина поругалась с Мишей, допытываясь, где ты и что случилось. Почему она соврала. Ей пришлось признаться, ты не злись, пожалуйста, — и заводила носиком по коже.

Сейчас мне хотелось так много ей сказать, а получилось лишь нежно погладить по лицу, зато в это незамысловатое действие вложил все свои чувства.

Дни болезни открыли для меня еще одну неприятную тайну. Иные, отличные от людей, в институте тоже были: их держали внизу, в камерах. Использовали этих существ так же, как мальчишку нага: для тренировок и как пищу для других.

Узнал об этом, когда меня швырнули в затхлый каменный мешок. Все еще не способный видеть, я по инерции пробежал несколько шагов и споткнулся обо что-то мягкое, лежащее на полу. Упал, обновив раны на руках. Эмоции вокруг двоились, порождая странное эхо в разуме.

— Твоя еда, заберем, когда закончишь, — хохотнул со стороны входа сопровождавший воин. Дверь тяжело скрипнула и закрылась.

Недоуменно обернувшись, попытался нащупать указанную еду и невольно вздрогнул почувствовав. На холодных камнях помещения лежала спеленатая словно куколка, мавка. «Не самая вкусная кровь» — пробежала в голове мысль, а потом пришло осознание.

Девушку, или девочку? Трясло. И дрожь эта была не от холода, уж я-то чувствовал. Страх полз по телу, вливаясь вместе с обреченностью и желанием жить. Жить даже в этом месте.

Говорить не получалось, но как мог, старался успокоить девчонку. Погладил по плечу и, осторожно ощупав повязку на маленьком лице, сорвал ее с губ.

— Не надо, пожалуйста, — первым делом попросила мавка, едва сдерживая всхлипы.

Отсутствие голоса оказалось неприятной и слишком большой проблемой. Не знаю, поняла ли она жесты. Но, по крайней мере, я старался объяснить, что не возьму много. Сопротивляться мавка не стала, даже когда я приподнял легкое тело и коснулся шеи губами: распутать руки не удалось, да и не слишком хотелось. Все же, загнанное в угол существо непредсказуемо, а убить вампира, неспособного толком ощущать, наверняка можно и голыми руками. Проверять не стал.

Оторваться даже от этой холодной крови было сложно. Но пришлось. Зализал раны и вновь провел рукой по заплаканному лицу, прося прощение. Стоило встать, и дверь отворилась, словно воин наблюдал за происходящим в камере. Хотя, почему нет, кто разберет этих существ, что им доставляет удовольствие.

Сложно описать словами чувства, засевшие внутри после этого происшествия. Я не видел лица мавки, но образ испуганного ребенка больше никогда не оставлял.

На третьи сутки, наконец, перестал отворачиваться, когда Янка подходила. За что до этого, к слову, получал довольно болезненные укусы. Голос появился раньше, но я старался молчать, чтобы не перенапрячь изуродованное горло. Ночью, наконец, рассказал лисе все, что накопилось за то время, что она лежала рядом, молча поддерживая и рыдая. Слова подкрепил действиями, чтобы сомнений в искренности точно не осталось.

— Зачем они так с тобой поступили, ведь мы старались их не трогать? — водила пальчиком Янка по моей груди.

— Это предупреждение Наори, так сказал гоблин, — я лежал на спине с закрытыми глазами, вслушиваясь в ощущения. — Что они могут найти противодействие любой угрозе с его стороны.

— Ничего себе предупреждение! Головы им оторвать за такое, — теперь по груди путешествовал не пальчик, а коготок.

— Успокойся лисенок, — хохотнул, поймал ее руку и прижал к губам. — Тот, кто стоит за этими иными, очень много знает, о вампирах в том числе. Так что, думаю, и мои способности к регенерации для него не секрет.

— Все равно, это подло, — не желала успокаиваться Янка.

— Это война, малыш, а на ней, как известно, все средства хороши.

Возразить вновь не дал, пользуясь действенным способом заткнуть женщине рот — поцеловал, навалившись сверху.

Наутро нас выдернули прямо из кровати. Пришедшие солдаты ворвались без стука и, в буквальном смысле, сдернули лису с меня. Кинувшись спросонья убить нахала, упал на пол, скрученный болью.

— Одевайся, вампир, тебя ждет господин Наори, — когда я перестал корчиться, усмехнулся солдат, стоявший ближе всех.

Янка под взглядами чужаков судорожно натягивала на себя одежду. Я так же стал одеваться, едва сдерживаясь, чтобы вновь не наделать глупостей воинам на забаву. Но в удовольствии себе отказывать не стал, сверлил людей тяжелым взглядом не мигая. Это выводило их из себя, страх разрастался, раскрывался бутоном водяной лилии.

— Иди, — зло буркнул один из солдат, подгоняя меня в спину стволом оружия.

Бросив еще пару злых взглядов, все же двинулся вон из комнаты.

— Ты тоже, — второй подтолкнул следом Янку.

И это вот — ты тоже — выбило дух. Не знаю, что задумал Наори, но лиса нужна ему только для одного — рычаг воздействия на меня. Не сдержавшись, остановился, развернулся и попросил конвоира:

— Пусть останется здесь.

— Нет. Иди.

Вот и весь разговор. Перевел встревоженный взгляд на Янку. В голове испуганными пичугами летали мысли, хотелось что-нибудь сделать. Впиться ногтями в шею конвоиров, сдавить, оставляя безжизненную оболочку. Только ведь не смогу. Воины, словно прочитав мысли, нахмурились, вскинули оружие.

— Иди! — припал один из них к оружию щекой, направляя ствол на лису.

Выдохнув, склонил голову. Борясь с собой, развернулся, побрел по отпечатавшемуся в сознании маршруту, заранее ужасаясь тому, что ждет впереди. Что будет с Янкой.

Доставили нас в лаборатории. Провели мимо знакомой двери пыточной, прошли еще две подобные комнаты и впихнули в четвертую по счету. Увиденное заставило замереть, сжать зубы. Вдоль дальней стены, рядком, уже ждали прикованные в стендах члены команды.

— Привет, Найт, — оскалился при моем появлении Наори, отрывая взгляд от каких-то бумаг. — Девку пристегните, — бросил уже лаборантам.

Я молчал, стискивая зубы. Не шевелился — бесполезно. Только прожигал Наори ненавидящим взглядом. Лаборанты забегали, повели к стенду Янку.

— А с вампиром что делать? — боязливо уточнил щуплый мужичок с грязными русыми волосами и лицом блаженного.

— Действительно, Найт, что с тобой делать? — укоризненно спросил Наори. Подошел ближе и посмотрел в лицо холодным взглядом. — Вечно с тобой какие-то проблемы. Вот ответь мне, что случилось на последнем задании, а? Что это был за препарат?

— Я не знаю, — произнес хрипло, но Наори, сузив глаза, помотал головой.

— Знаешь. Обязан знать! Ну же, Найт, избавь нас от лишних хлопот и траты времени, а себя от созерцания боли твоих друзей, — и он картинно обвел рукой прикованных, отходя от меня на два шага спиной вперед.

Мой собственный страх заглушил витавший в лаборатории. Слишком хорошо я знал Наори. Слишком отчетливо понимал, что будет дальше. От бессилия хотелось выть, но такого позволить себе я не мог.

— Наори, прекрати, прошу. Я не знаю, что это было. Мне не доводилось встречать того, что может так навредить вампиру. — С тревогой глядя на друзей, зачастил, пытаясь донести до человека, что не вру.

Наори же только криво ухмыльнулся, качая головой. Проговорил с притворным сожалением:

— Не верю, Найт, не верю, — и щелкнул пальцами.

В тот же миг члены команды закричали. Заскрипели крепления, удерживая корчащиеся тела. Волна чужой боли ударила подушкой оглушив.

— Прекрати! Прошу, — взвыл уже я. — Я не знаю, не знаю, клянусь.

— Неужели не дошло с первого раза? — все в таком же фальшивом удивлении вскинул брови Наори.

Еще один щелчок, и опять крики боли. Я видел, как катятся слезы по лицам друзей и не знал, снова не знал, что делать.

— Наори! — я стоял, тяжело дыша посреди зала, то поворачиваясь к прикованным, то вновь бросаясь к человеку. — Я не знаю, ты слышишь меня?!

— Это неправильный ответ, вампир, — теперь улыбка человека была просто злой.

Взвыв, бросился к стенду, где висела Янка, в тщетной попытке сломать крепления. Боль настигла уже у самого прибора. Уверен, Наори сделал это специально. Позволил на мгновение почувствовать свободу и отобрал ее движением пальцев. Когда боль отпустила и тело перестало сотрясаться в конвульсиях, включили ошейник Янки. Ее лицо в этот момент предстало передо мной во всех подробностях.

— Наори, хватит, — хрипло умолял, стоя перед лисой на коленях. — Я не знаю, не знаю! — теперь слезы катились по моему лицу, злые, беспомощные.

— Стоп, — скомандовал, наконец, Наори.

Я так и стоял на коленях, опустив голову. Наори подошел вплотную и стал за спиной, четко и холодно предупредив:

— В этот раз я поверю тебе, вампир. Но на будущее, то, что может меня заинтересовать, ты обязан знать. Уяснил?

Пришлось кивнуть подтверждая.

— И да, я хочу знать, что это был за препарат, — шаги стали удаляться, вновь его голос раздался уже от двери, — отпустите их.

Когда дверь закрылась, люди кинулись выполнять последний приказ. Защелкали крепления, и ребята посыпались на пол. Их даже не пытались придержать. Не поднимаясь, я подполз к лежащей на полу и всхлипывающей Янке. Приподнял, прижал и, целуя мокрое от слез лицо, долго просил прощения. Даже когда посыпались удары от выведенных из себя солдат. Что мне сейчас эти жалкие касания, когда только что рвали душу.

— Да встань ты, ублюдок! — один из них нашел способ, вздернув меня на ноги за волосы.

Лису я так и не отпустил. Побрел к выходу, где ждали остальные, держа маленькое тело на руках. Глядеть в лица ребятам не смог, прошел мимо, опустив глаза в пол. Решил отнести лису в ее комнату. Но Янка вдруг разозлилась, укусила за руку и потребовала идти ко мне. Почти сразу явились и остальные. Ввалились в комнату, не слушая возражений, и принялись… извиняться.

— Да вы сума сошли? — не выдержал, наконец. — Это я должен извиняться!

Злость душила. На Наори, на себя, за беспомощность, на них за глупые слова.

— За что? — округлил глаза Корад.

— Ты издеваешься? — уточнил почти спокойно, удивление волка несколько отрезвило. Заставило искать глупость уже в своих действиях.

— Почему? — помотал головой волк.

— Какой содержательный разговор, — хмыкнул Сай.

Зло глянув на шутника, объяснил более доступно:

— Я виноват в том, что вы оказались в лаборатории. Из-за меня…

— Так, стоп! Остановись! — мягко прервала Миша. — Во-первых — мы сами попросили человека дать нам одного несносного вампира в команду. Во-вторых — на задании ты пострадал больше всех, а это мы уговорили тебя не трогать чужих. Ну и, в-третьих, — ты действительно не знаешь, что это было и, я очень надеюсь, человек этого тоже никогда не узнает.

Все пятеро стояли напротив и смотрели абсолютно серьезно.

— Но… — хотел возразить, пусть и понимал, что горгулья права. Но я слишком давно привык винить во всем себя. Возражениями заработал еще один укус, уже за ухо. — Ау!

— Правильно, так его, ату! — заржал Сай, за что получил от Миши затрещину. Пригнулся, потирая рыжую макушку, но довольно скалиться не прекратил.

— Спасибо, — перестав улыбаться, шепнул, обводя их всех взглядом.

— Да, спасибо, что помогли излечить его душу, а теперь позвольте мне заняться телом, — промурлыкала Янка, обхватывая меня за шею со спины.

Ребята, ухмыляясь, начали продвигаться на выход, толкая перед собой ржущего Сая, решившего дать несколько советов по «лечению», и подсказывающего ему с мерзкой ухмылкой Стана. Черт и вовсе желал задержаться и показать как надо.

— Спасибо, — теперь поблагодарил лисичку, не отворачивающуюся от меня даже в такие моменты, и перетянул ее из-за спины на колени.

Глава 7

Утром Кораду удалось вытащить меня на тренировку. Идти не хотелось, но волк настаивал. Так что, собрав отсутствующие силы и желание, поплелся.

В этот раз решили позаниматься на свежем воздухе. Мне необходимо было расправить крылья, Кораду прочувствовать возможности вампира на себе.

Стоило сказать оборотню спасибо. Тренировка и правда подняла настроение. В какой-то момент даже удалось забыть о людях, посвятив себя избиению щенка. Корад злился, беспомощно прыгая по плацу. Реагировать на атаки ему было сложно, сказывался малый опыт. Но в какой-то момент волку удалось вцепиться мне в ногу, весьма неприятно спустив на землю. Там уж Корад оторвался, пока я барахтался в пыли, пытаясь подняться.

Мой немного безумный, но искренне счастливый смех оборвался резко. Стоило открыться двери внутрь помещения, и по нервам резануло отвратительными эмоциями людей. Не обращая больше внимания на щенка, выпрямился, повернувшись к идущим солдатам. Корад, почувствовавший воинов совсем ненамного позже меня, выплюнул оторванный кусок одежд и, обернувшись, так же ждал их приближения.

Я невольно шагнул вперед, прикрывая волка спиной. После вчерашнего любой интерес людей воспринимался, как угроза.

— Вампир, в лаборатории, — еще на подходе коротко велел идущий впереди воин.

Поморщившись, кивнул.

— Найт? — тихо пробормотал волк с явным испугом. Похоже, воспоминания будут мучить не только меня.

— Все хорошо, — бросил через плечо, не переставая следить за людьми. Те расступились, пропуская вперед.

Пока шли по плацу, чувствовал злость и беспомощность идущие от волка. Не скажу, что это порадовало.

Собственная тоска не давала дышать. Отчего-то ждать в ближайшее время чего-то хорошего не выходило.

Ну что ж, угадал. Стоило войти в проклятую белую комнату, как крючконос велел подчиненным распять меня, указав на знакомый прибор.

Воины с готовностью подтолкнули в спину направляя. Белые халаты забегали вокруг, защелкивая необходимые крепления. Все было готово, но отчего-то, начинать профессор не спешил. Разбирал какие-то записи, иногда бросая подчиненным непонятные фразы о показателях. Тело затекло от неудобной позы. Холод лаборатории стал проползать внутрь, увеличивая напряжение. Наконец, тишину помещения разбил тихий скрип двери.

Какая встреча.

Наори уверенным шагом подошел к крючконосу, не обращая внимания на распятого меня. Перебросившись парой фраз, они на чем-то сошлись, кивнули друг другу. И только тогда вместе направились ко мне. Наори выглядел неприятно серьезным. Никогда не думал, что отсутствие наигранно-доброй улыбки на его лице вызовет столько негативных эмоций. От Наори несло задумчивым интересом, напрочь отбивая желание шутить.

— Вампир, — холодно начел он. — Расскажи мне о магах.

Сердце сжалось от неприятных ожиданий. Из-за предпочтений людей, существ, обладающих чарами, в институте было мало. Гоблинов не было вовсе. И мне очень хотелось, чтобы так оставалось впредь.

— Что ты хочешь услышать? — спросил со смешком. Не хотелось, чтобы Наори уловил напряжение в голосе.

— Все, вампир. Кто они, что умеют? Что значит магия, как работает и на что способна?

Что отвечать, я не знал. Что можно сказать, чтобы Наори даже не подумал охотиться на гоблинов. Уж точно не стоило упоминать о печатях. Тогда человеку и ошейник не нужен будет. Достаточно одного шамана и все существа станут поистине верны, до смерти. Магия не знает исключений. Магию, в отличие от технологий, не обманешь.

— Ты ведь видел, Наори, — выдохнув, хмыкнул устало. Словно пытался донести до человека, что его вопрос скучный и общеизвестный.

— Не зли, вампир, сегодня я не намерен шутить, — чуть поморщился Наори и включил ошейник.

Из горла вырвался сдавленный сип. Тело выгнулось, словно желая упасть в объятья человека. Крепления болезненно вгрызлись в тело, содрали кожу, вывернули кости. Гигантская рука боли отпустила резко, как и появилась. Повиснув в креплениях, я тяжело, хрипло дышал, стараясь восстановить сбившийся ритм. Внутри словно шевелились невидимые насекомые запущенной регенерации. Силы таяли, вызывая из небытия голод.

— Говори, — дождавшись, когда я смогу поднять голову, велел Наори.

Постарался вложить во взгляд все эмоции, бурлившие внутри. Хоть так показать человеку свое отношение.

— Магия — сила доступная очень немногим, — заговорил хрипло. Легкие саднило, прерывая слова кашлем. — Способна… смотря, что тебе нужно. Способна открыть портал. Затянуть некоторые раны. Добавить сил или забрать страх. — Я замолчал, не в силах сформулировать еще безопасные возможности.

— Дальше, вампир, — с явным нетерпением процедил Наори.

— Да, черт побери, я не знаю толком, — мотнул головой, словно задумавшись. — Магия больше влияет на существ, которым принадлежит. Для нас она практически бесполезна.

— Для тебя бесполезно все, — со злой усмешкой хмыкнул человек, впившись в глаза холодным взглядом. — Меня же интересует, чем она может быть полезна мне. Ваши маги могут атаковать с ее помощью?

— Н-нет, — выдал неуверенно. Никогда даже не задумывался о таком. Что он подразумевает под нападать? Ведь уже упомянутые добавление силы и смелости тоже помогают атаке.

— Огненные шары? Ледяные стрелы? Землетрясения? Создание конструктов, способных ходить и вредить? — по-деловому уточнил Наори.

— Нет, — с искренним изумлением замотал я головой. Перечисленное им казалось сказкой и откуда Наори мог такого набраться, оставалось загадкой.

— То есть, поддержка тела и духа, так, — не отставал Наори.

— Да.

— Поиск с ее помощью? Купола, защитный, погодный?

— Боги, Наори, откуда ты набрался этого бреда? — не сдержавшись хохотнул и тут же пожалел. Ошейник напомнил, что сегодня Наори шутить не собирался. Когда всепоглощающая боль осталась горящими островами, а тело хоть немного подчинилось командам, Наори заговорил вновь.

— Кто ей владеет?

Стоящему рядом крючконосу передали какую-то бумагу. Наори заинтересованно замолчал, посматривая на реакцию ученого. Тот вчитался, скривился и передал бумагу Наори.

— Из доступных нам существ таких нет, — задумчиво пробормотал он. Так же скривился и передал документ суетящемуся рядом лаборанту. — Монстры уверяют, что не знают таких существ. Дохнут в лабораториях, но не признаются. Скажи мне, Найт, почему. Что скрывают ваши твари?

От сказанного внутри все скрутило не лучше, чем от воздействия ошейника. Хотелось ругаться, рычать, оскалиться. Но нельзя. Вздернув бровь, лишь с легким удивлением проговорил:

— Они дети, Наори. Ты воюешь с детьми, ты убиваешь детей, что они могут знать?

Наори вспыхнул. Во всех планах. Лицо исказила гримаса ненависти. По ощущениям ударило лютой злобой и отвращением. В следующее мгновение пришла боль. Стерла реальность, подарив лишь вечность в объятьях невидимого огня. В себя приходил долго. Слышал неторопливые шаги людей, они прохаживались рядом, ожидая пробуждения. Тихие разговоры были ни о чем. Наори разозлила моя реплика, но, похоже, не по той причине, на которую надеялся я.

— Очнулся? — холодно поинтересовался слегка расплывающийся человек. — Не стоит учить меня, вампир, не стоит защищать монстров, я прекрасно знаю, кто они есть. А теперь, скажи мне, кто владеет магией?!

— Здесь нет и не будет таких существ, — с кривой улыбкой прошептал я, глядя человеку прямо в глаза. Если уж дети предпочитают смерть признанию…

Из стенда меня достали глубокой ночью. Луна звала, пытаясь пробиться сквозь пелену боли и голода. Тело не слушалось, и меня впервые в комнату тащили под руки. Я не видел дороги. Я не видел ничего, кроме черноты и алых вспышек в ней. Где-то на краю сознания чувствовался голод, но даже он был неспособен вырваться из плена всепоглощающей, захватившей мир боли.

***

Как бы ни старался делать вид, что все хорошо, последние выходки человека слишком сильно повлияли на меня. Вогнала в тоску и обреченность, с течением времени лишь усугубляющихся. Полностью отбили желание делать что-то, сопротивляться, искать возможность избавиться от рабства. Янка видела мое состояние, пыталась подбодрить, вселить уверенность или, хотя бы надежду. Но последние три дня я даже не выходил из комнаты, полностью отдавшись тоске. Возможно, так продолжалось бы и дальше, если бы утром четвертого дня Янка не наорала на меня, пригрозив, что, если не возьму себя в руки, больше не придет. Верить лисе не хотелось, но сомнения терзали до самого вечера.

— Найт, мясо будешь? — влетел в мою комнату Сай, когда мне уже откровенно хотелось выть на луну.

Лицо у него в этот момент было истинно лисьим: глаза лукаво блестят, хитрая улыбка на губах и поглядывает по сторонам так, будто что-то замышляет.

— Какое мясо? — непонятливо посмотрел на него, приподнимаясь на локте с кровати, где лежал, бездумно глядя в потолок.

— Жареное. На костре, — склонил Сай голову набок, разглядывая уже меня, а не комнату.

— В смысле, откуда у вас мясо? — уточнил поднимаясь. Похоже, Янка нашла способ достать одного старого вампира из логова. Так к чему тогда сопротивляться? Нет, ни желания, ни настроения не прибавилось, но страх в душе, что угроза перерастет в правду, набирал сил.

— Волчара спер в деревне барана, когда бегал отслеживать кого-то по заданию, — еще шире улыбнулся лис.

— А как к этому отнеслись люди? — ехидно уточнил, накидывая на плечи колет.

— Они думают — это олень, — еще более лукаво, если это возможно, улыбнулся Сай.

— Угу, похоже. Идем, — выпихнул его из комнаты и вышел следом.

— Как будто они разбираются, — буркнул лис, успев сцапать яблоко, притащенное Янкой и так и лежавшее нетронутым на стуле у входа вместе еще с тремя.

Люди не заставляли сидеть внутри здания, позволяли гулять по территории. Главное — не входить в запрещенные места и не вылезать за ограду — на этот случай предусмотрено включение блокатора. Так что, нарушившие могли и не дождаться, когда их найдут. Иные нашли способ немного отвлечься от своего положения — жгли костры. Для этого облюбовали крышу, замаскированную под полянку, поросшую травой. Кто-то сюда даже несколько бревен для сидения притащил. По ночам у главного костра собирались те, кто хотел провести время в большой компании, развеяться, отдохнуть от напряжения дня и пообщаться. Помимо него, были еще и несколько маленьких, вокруг основного, там собирались те, кто хотел посидеть со своими.

Наш костерок горел практически у края крыши, в другой стороне ото всех.

— Не съели без нас? — вместо привета, спросил Сай, швыряя огрызком в черта. Стан красочно выругался и пообещал оторвать чью-то ненужную рыжую голову.

— Съели! — буркнул Корад, — привет, кровосос, садись, — и он сдвинулся ближе к Стану, освобождая краешек бревна.

Усмехнувшись, поприветствовал остальных и плюхнулся рядом с ним. Стоило выйти из комнаты и настроение несколько улучшилось. Темнота, свет луны, серебривший беззаботные фигурки существ, живой огонь, словно освободили тело от оков. Остался позади институт и Наори. Ушли в прошлое пытки и ненависть. Только бескрайнее небо, усыпанное мириадами звезд, и близкие существа, готовые поддержать.

— Не боишься, что узнают? — кивнул я на жарящиеся над углями, отодвинутыми в сторону от костра, куски мяса, нанизанные на железные прутья.

— Да они не узнают, даже если я одного из них здесь зажарю, — криво усмехнулся Корад.

— Привет, мальчики, — раздался за спиной голос горгульи, заставив меня обернуться — чтобы успеть обхватить бросившуюся на шею Янку.

— Привет, — поздоровался, когда губы, наконец, освободились, усаживая лису на колени.

Вечер был великолепен. Луна, тонким серпом висела почти над самыми деревьями, с другой стороны «поляны» неслись песни и споры, а от леса уханье совы.

«Стоило попасть в плен, чтобы позволить себе посидеть у костра», — думал я, прижимая лису и слушая тихий голос Миши. Не знаю, кем они были в своем мире, но здесь горгульи стали хранителями знаний, библиотекарями, и Миша могла рассказать много разных историй, правдивых и не очень.

— Аккуратно, куда ты лезешь рукой? — дернулся к Буралу, потянувшемуся поправить выпавшее из основного костра перегоревшее полено.

— О, мамаша включилась! — расхохотался Сай, едва не заваливаясь на спину. Прищуренные глаза озорно блеснули, отражая свет костра.

Мамаша, как выразился Сай, стала включаться все чаще. После пыток Наори, когда всю команду мучили за меня, привязанность быстро развивалась. Проклятие вампиров — желание обзавестись семьей. Мы не могли долго без себе подобных, и мое внутреннее я, похоже, нашло идеальных кандидатов на роль птенцов. Теперь инстинкты требовали как можно быстрее их обратить, но, боюсь, такого местные «властелины» точно не потерпят.

Все захихикали, но своего я добился, Бурал в огонь рукой больше не лез, взял для этих целей палку.

— Ничего не знаю, сами хотели со мной в команду, — буркнул, смущенно уткнувшись лисенку в волосы.

— Чего ты бегаешь за нами как за детьми? Мы же для тебя еда? — ехидно оскалился волк, тряхнув светлой, растрепанной гривой.

— Вы для меня семья. Ее замена. Мои инстинкты требуют обратить вас и защищать. Ну почти всех. Кроме Миши, — нехотя признался ему, отстраняясь от Янки и глядя в костер остановившимся взглядом. Воспоминания только того и ждали, выпрыгнули из глубин разума, затопив черным отчаянием.

— А почему ее нет? — смущенно продолжил расспрос Корад. Похоже, неожиданное признание несколько усмирило еще недавно боевой настрой.

— Потому что я несъедобная, — улыбнулась Миша, уложив голову Буралу на плечо. — Соответственно, и вампиром стать не могу.

— Да, — нехотя подтвердил я, — из-за этого у нас было много проблем.

Разговор все меньше мне нравился. Углубляться в прошлое не хотелось. Слишком старательно я пытался его забыть.

— Каких? — чуть отстранилась от меня Янка, чтобы заглянуть в глаза.

— Во время заселения мира. Первая война началась с противостояния вампиров и горгулий, — попыталась кратко объяснить Миша.

Я поморщился, напрягаясь. Но никто слушать желаний одного вампира не хотел. Пришлось сделать вид, что происходящее не интересует и смотреть, как пляшет огонь, все ярче распаляя уголек.

— Но вы же вроде не воины? Зачем вам это надо было? — не отставала лисичка, повернувшись к горгулье.

— Войну начали мы.

Не сдержался. Слишком стыдно мне было за прошлое.

Все как один уставились на меня. Только Миша чуть грустно продолжала смотреть в огонь, удобно прижавшись к водяному.

Помолчал, но довольно быстро понял, что право на рассказ горгулья отдала мне и продолжил.

— Когда пришли горгульи, вампиры уже обжили этот мир и распробовали всех существ. Мир мы сочли, этаким, божественным местом — все для нас. Сильнее нас не было никого, все съедобны, только солнце доставляло неудобство созданным. А потом явились горгульи. Когда, встретив новых поселенцев, мы вдруг поняли, что они не пища, да еще и летают. Наверное, мы испугались, но кто в этом признается? Лорд, наш единый правитель в то время, принял решение уничтожить потенциально опасных существ. Началась война.

В первое время против вампиров выступали только горгульи, благо они были гораздо многочисленнее нас. Но именно их количество сыграло против вампиров. Перворожденных лорд берег. Нас и так было слишком мало, по его мнению, и лорд приказал обращать другие расы, создавать высших.

Это была ошибка. Иные, понимая, что война касается их напрямую, присоединились к горгульям. Первое время, пока они искали способ борьбы, мы одерживали верх. Что только не шло в ход. Слова, чеснок, — на этом слове вдруг запнулся, хохотнув: кажется, я начал понимать, по какой причине вечно разил чесноком тот профессор. — Серебро. С ним проблем оказалось больше чем пользы, мы его не боялись, а вот многие расы — да. Чистый металл. Пока кто-то впервые не сообразил и не снес одному из вампиров голову. Без нее еще никто не выживал.

Вот тогда-то у вампиров настали действительно темные времена. Иные быстро сообразили, что главное зло — перворожденные, и нас стали целенаправленно уничтожать. Один на один, конечно, никто не сравнится с вампиром, а вот толпой. Они все вместе висли на ногах и руках, пока один с мечом убирал голову.

Перворожденные гибли, а лорд все не хотел признать поражения, отправлял насмерть все новых и новых. Нас осталось не больше двух сотен. Лорда убил сын, неспособный больше терпеть гибель друзей. Подло, в спину, заключив долгожданный мир, — я замолчал, остановившимся взглядом уставившись в костер, в котором до этого мелькали призраки прошлого.

— Он поступил правильно, — шепнула сидящая напротив горгулья выпрямившись. Она смотрела прямо, и в глазах было столько горечи и тепла.

— Правильно? Возможно. Для других, — продолжил, вперив взгляд уже в нее. — Только, малец не учел одного. Никто не любит предателей, да и покориться тем, кого считали пищей?! Вампиры раскололись. Половина ушла с другим, сильным вампиром, назвав лордом его. Около пятисот лет мы жили в мире, строили гнезда, прирастали птенцами, а затем они вернулись. Началась междоусобица. Только, теперь юнец был обречен. Его подданные могли обращать иных лишь с их позволения. Другие же, обзавелись за это время армией высших и сотворенных.

Это была бойня, но ему опять повезло. Иные, с которыми он жил в мире все это время, разобрались, кто опасен, а кто нет и стали помогать.

Последний бой был в небе над темной пустошью. Когда вампиры остановились… — говорить было тяжело, горло сдавило, и слова приходилось выталкивать из себя. — Осталось одиннадцать перворожденных и больше никого. Четверо шедших за мальчишкой и еще семеро. Они не напали, несмотря на численный перевес. Вампиры поняли одно — они все проиграли. Обрекли на вымирание всю нашу расу: восстановить ее из такого количества практически невозможно. Взглянув друг на друга, вампиры просто развернулись и разлетелись в разные стороны, оставив своего несостоявшегося лорда одного, над горой трупов его подданных.

Знаешь, каким был последний услышанный им вопрос? — спросил Мишу, все это время не отрывавшую от меня взгляда. — Одна из противоборствующих вампирш, перед тем как улететь, спросила его, — стоило оно того? — я усмехнулся. — А он не ответил. Мальчишке нечего было сказать. Он убил весь свой народ, ради благополучия других, чужих существ.

Я, наконец, опустил взгляд, снова уткнувшись им в костер. Вокруг стояла тишина. После услышанного никто не желал первым нарушить гнетущую атмосферу, словно она могла наброситься и уничтожить потревожившее существо.

— Ты так жутко рассказываешь, как будто сам там был, — поежился Сай, обхватив колени руками.

Я натянуто рассмеялся, пытаясь показать, какую глупость он выдал.

— Ага, две тысячи лет назад? — ехидно уточнил Корад, и призраки прошлого отступили, сдаваясь натиску волчьей уверенности.

Вечер на этом закончился. Испуганное внезапным воспоминанием настроение улизнуло и возвращаться не собиралось. Еще немного посидев в тишине, ребята стали расходиться.

Янку попросил идти без меня. Хотелось побыть одному. Разбуженное прошлое просто так отпускать не желало. Растревоженные раны горели, терзая не плоть, но душу.

Но, погрузиться в мысли, в страдание и боль не получилось.

— Сколько тебе лет, Найт?

— Что? — я удивленно обернулся.

Миша стояла за спиной, глядя как всегда ласковым и теплым взглядом. Похоже, не удовлетворив своего любопытства, горгулья уходить не собиралась.

— Зачем тебе эта информация? — улыбнулся, посмотрев на севшую рядом Мишу нарочито насмешливо.

— Ну, я ведь хранитель знаний, разве ты не в курсе? — одними губами улыбнулась она, и в серых глазах отразилось рыжее пламя, на миг сделав девушку излишне хищной. Словно богиня Ануби, повелительница и защитница воинов пришла в эту ночь на землю.

— В курсе, и? — все еще пытался выглядеть веселым я, отгоняя странное наваждение.

— И я тоже довольно много знаю. Наши библиотеки самые полные и древние в этом мире, — взяв веточку, Миша, уже обычная добрая Миша, пошевелила угольки и, проследив взглядом за взметнувшимися вверх искорками, вновь перевела его на меня. — Хочешь, кое-что расскажу?

— Что? — сглотнул тяжело, отчего-то насторожившись.

— У нас сохранились рукописи начала заселения, ты знал?

Пришлось отрицательно мотнуть головой, этого я действительно не знал, хотя мог бы догадаться.

— Так вот, там было указано имя вашего лорда, начавшего войну, — Миша смотрела в лицо. Я чувствовал взгляд, но боялся поднять на горгулью свой, понимая — что девушка скажет следующим. — А также имя его сына, закончившего ее — Найтмар. Тебе оно не кажется знакомым?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — зло бросил, швыряя в огонь щепку, оторванную от бревна-сиденья.

— Ничего. Я хочу, чтобы ты перестал корить себя во всем. Ты сделал правильный выбор, спасший миллионы.

— И убивший все, ради чего стоило жить? — в душу словно бросили камень, согнувший тело до земли.

— Этого ты знать не мог! Ты пытался дать им мир, спасти их. То, что они не воспользовались подарком не твоя вина. И да, Найт, прошлого не вернуть, а эти другие, чужие существа, стали твоей семьей. Так, может, хватит хандрить о том, что было, а стоит пытаться изменить, что будет?

— И опять наделать ошибок? — мне было больно, хотелось прижаться к этой непонятной хранительнице знаний, отрешиться от всех проблем и просто быть. Вампиры живут долго, но годы над нами не властны. Проживший сотню лет вампир может казаться умудренным жизнью стариком. Разменявший тысячу — ощущаться юнцом. Себя я и вовсе видел потерянным ребенком, хотя старался отгонять эти мысли.

— Живые постоянно совершают ошибки. Не бойся их.

— Но только мои стоят жизни сотням существ, — прошептал горько. — Ты ведь наверняка догадалась, из-за кого эти люди смогли победить.

— Ошибаешься, — с полной уверенностью в своих словах сказала Миша. — Ты думаешь, как я здесь оказалась, если мы живем в горах?

Я пожал плечами, не желая звуком своего голоса прерывать рассказ.

— Наши лесные собратья просили о помощи, тогда, когда все началось. Прибыл гонец, который умолял послать сюда всех боеспособных, но Верховная мать, услышав, с кем предстоит сражаться, отправила, — Миша на долю мгновения замолчала, стискивая зубы, — две дюжины. Когда же те не вернулись, послала… три дюжины. Среди них оказалась и я. Всех перебили, мне же «посчастливилось» выжить. Больше от наших помощь не приходила. — Закончив рассказ, Миша вдруг вскинула на меня взгляд и, сузив глаза, четко произнесла, — что же касается людей, они еще не победили! Нужно, всего лишь, расшевелить одного вечно юного вампира, чтобы он перестал прятаться в удобную и уютную раковину.

— Проклятье, рядом с тобой я снова чувствую себя глупым мальчишкой, — с горькой усмешкой признался Мише, пообещав: — я очень постараюсь расшевелиться.

— Ты все еще меряешь всех по себе, забывая, что мы иные. Наша жизнь короче, но и взрослеем мы раньше. Ты же воспринимаешь меня, к слову, уже взрослую женщину, даже имеющую ребенка, как девочку-подростка, — ласково улыбнулась Миша.

— Извини, — я искренне смутился, понимая, что горгулья права. — У тебя правда есть дитя?

— Да, она осталась в цитадели, — Миша горько, но нежно улыбнулась. — Пойдем-ка мы спать, Найт, пока твоя любимая не прибежала, чтобы повыдергивать мне космы.

— Неужели ты думаешь, она на такое способна? — улыбнулся, поднимаясь и протягивая руку Мише.

— О, ты ее еще плохо знаешь, — хихикнула в ответ женщина.

Тихо пробравшись в свою комнату, я разделся и устроился рядом с сопевшей Янкой. Поведя носом, лиса перекатилась набок, закинув на меня руку и ногу. Улыбнувшись, чмокнул лису в макушку. Пожалуй, Миша права, пора завязывать с самоедством и начинать думать и, главное, действовать.

Глава 8

Утром, пока не проснулась Янка, обдумал слова Миши и пришел к неутешительному выводу: самим нам не справиться. Мы ведь даже не рабы, за теми господин смотрит, потому как новый раб стоит денег. Мы, расходный материал, достаточно небольшой оплошности, всех просто перебьют и захватят других.

Так что первым и главным пунктом по достижению свободы значилось наладить связь с теми, кто противостоит людям. Вторым, добыча информации и, опять же, передача ее тем, другим. Они должны понимать, как здесь все устроено и чего можно ожидать.

Черт, захотят ли они нам помогать, или предпочтут не лезть на рожон?

Конечно, если судить по тому рыжему оборотню, Кору, помогут. Но ведь есть шанс, что тот, кто за ним стоит, больше похож на меня. Я застонал, понимая, что вновь настраиваю себя на поражение.

— Найт, что случилось? — потревоженная стоном Янка приподнялась, заглядывая мне в лицо.

— Я разбудил тебя? Извини, — улыбнулся, проведя пальцем по нежной щеке.

— Ты будешь отвечать? — нахмурила лиса бровки.

— Все хорошо, просто задумался.

Лиса зарычала, а потом вдруг сникла, отвернулась и встала, собирая по комнате и натягивая одежду.

— Янка? — я сел, взволнованно следя за действиями лисы.

— Ты всегда мне врешь, — тихо шепнула она, завязывая шнуровку на вороте рубашки.

— Я не… прости, — сорвался с места, подхватил лису и, сев обратно, зашептал ей на ухо, — извини, я не врал. То есть все действительно неплохо, кроме моих мыслей. Я разозлился на себя, всего лишь.

— О чем ты думал? — Янка не пыталась вырваться, но я чувствовал ее напряжение и обиду.

Поймал себя на мысли, что вновь хочу ответить: да так ерунда — но вовремя прикусил язык, прекрасно понимая, что тогда лиса уйдет. Да и врал, и утаивал только по привычке, чтобы оградить Янку от проблем, создавая тем самым новые. Сделав над собой усилие, все же признался.

— Думал, как нам выбраться.

— И что придумал? — уже с постоянным своим любопытством уточнила Янка.

— Нужно заводить знакомства с нашими «противниками», иначе никак, — поделился выводами с лисой, зашиваясь в волосы носом.

— Найт, когда мы сражаемся, большинство, мы не очень разговорчивые, — скептически фыркнула лиса.

— Почему же, Сай так мило тявкает и рычит, уверен, ты тоже так можешь, — не сдержавшись, засмеялся и получил страшную месть — вывернувшись и повалив меня на кровать, Янка села сверху и, рыча, стала кусать за бока. — Хватит, пощади, молю, — практически сразу, через хохот, начал умолять. — Щекотно, я не могу больше!

— Будешь знать, как издеваться! — возвестила раскрасневшаяся лиса, сдувая прядки с лица и укладываясь на скрещенные на моей груди руки. — А теперь, будь добр, серьезно.

— Ну, если серьезно… Прямо сдать людей не получится, так что буду намекать, а вы подкидывать записки.

— Найт, я же просила серьезно! — возмутилась Янка.

Ее возмущение объяснялось просто. Существам не давали бумагу и уж тем более чернила.

— Ты еще очень маленькая, — щелкнул ее пальцем по носу и, не обращая внимания на возмущение, продолжил, — писать можно не только на бумаге и не одними чернилами. Я даже готов пожертвовать пару рубашек на благие цели, — задумавшись, я расплылся в улыбке и поделился мыслями с лисой, нервно заерзавшей при виде такого счастливого оскала. — Можно Кораду на подштанниках послание вывести. Представь, как будут рады его оппоненты, когда он в расписанных подштанниках на волчьем заде, выставит им хвост.

— Найт! Ты можешь быть серьезнее? — стукнула кулаком меня по груди смеющаяся лисенка.

— Ну, если очень серьезно, тогда, лучше Стану, у него зад больше, — разошелся я. Веселье было безумным, обреченным, но неожиданно приятным. Даже среди полных непросветного мрака дней так хотелось иногда найти что-то светлое. Расслабиться. Так почему бы не посмеяться.

— Да ну тебя, — хихикнула лиса. — Найт!

— Ладно, извини, — повинился, все еще улыбаясь. — Нужно только как-то продвинуть это в массы. Чтобы все слушали людей и запоминали каждое слово. Подобрать тех, кому все эти сплетни будут пересказывать, и кто будет искать в них что-то полезное. Еще подговорить ребят, которых выпускают на ночное дежурство, чтобы поминутно запомнили распорядок человеческих караулов и их привычки. — Поморщившись, добавил, — ну и нужно искать лояльных людей, не могут же они все быть ублюдками. Только очень осторожно. Боги, снять бы эту полоску, — простонал, дергая ошейник пальцем.

— Так, давай соберем всех в зале, и… — оживилась лиса и, сверкнув глазами, попыталась вскочить, но была вовремя перехвачена и прижата обратно.

— Погоди ты, лиса. Нельзя собирать всех!

— Почему? — наконец перестала вырываться и замерла Янка.

Тяжело вздохнув, попытался объяснить как можно мягче:

— Понимаешь, малыш. Многие здесь, как и я, боятся не только за себя и, чтобы уберечь, могут поступать неадекватно.

Лиса, сузив глаза, следила за моим лицом. Под таким взглядом говорить было очень тяжело и не отодвинешь ее, не отвернешься.

— Многие боятся. Боятся, что мы разозлим людей, и пострадают все, в том числе невиновные. Ну и некоторые, думаю, захотят выслужиться, понадеявшись на награду — свободу.

Подбирать приходилось каждое слово. Все же, Янка доверчивый ребенок, пусть и в созревшем теле, как бы ни было неприятно это осознавать, и измеряет всех несколько наивными мерилами.

— Не думаю, что кто-то из нас способен на такое, — зло сказала Янка, вновь попытавшись встать. Я не отпустил.

— Ты еще слишком маленькая, лисенок, — шепнул, грустно улыбнувшись.

Как ни странно, лиса успокоилась. Возможно, увидела что-то в моем лице. Тихонько подползла выше и коснулась губ легким поцелуем:

— Ты что-нибудь придумаешь. Обязательно!

Придумать я не успел. После завтрака мы с командой отправились в зал, обсудить мысли, но, стоило занять привычное место у дальней стены, в дверь с грохотом вошла десятка солдат. Тот, что шел первым, их командующий, оглядел помещение, остановил взгляд на нашей команде и, бросив своим: за мной, — быстрым шагом направился в нашу сторону.

— Что-то мне подсказывает, у нас снова проблемы, — едва слышно произнес Стан, приподнимаясь, будто собирался драться с людьми.

Я резко встал, делая шаг вперед, стараясь закрыть свою команду спиной. Глупая попытка, иррациональная.

Главный остановился в двух шагах, некоторое время молча разглядывал каждого по очереди, затем обратился ко мне:

— Тебя ждут в лаборатории.

— И чтобы передать это, послали вас всех? — вопрос получился ехидным, но оглядывал я их напряженно, подозревая, что нет, не за этим.

— Не твое дело, — ответил солдат с презрением. — Иди. Кевин, сопроводи, — отдал он приказ одному из девяти одинаковых шлемов, отличавшихся друг от друга только эмоциями.

— А остальные? — не спешил я выполнять столь грубый посыл.

— Не твое дело! — еще более зло и презрительно, если это вообще возможно, процедил главный.

По понятным причинам ответ мне не понравился. Злость поднималась волной, рискуя затопить сознание. Ошейник послал болезненный импульс, останавливая от необдуманных действий.

— Найт! Все хорошо, иди.

На плечо легла легкая рука. Миша, похоже, почувствовала состояние и прервала взрыв недовольства, пока я не наделал глупостей. Полный нехороших предчувствий, взглянул на горгулью и медленно утвердительно кивнул ей.

— Хорошо, идем, — все еще глядя на Мишу, бросил человеку и только тогда, резко развернувшись, пошел прочь из зала.

***

— Привет, Найт! — и снова полный радости голос при холодном лице.

Наори быстрым, ровным шагом вошел в лабораторию и остановился напротив прибора, в котором меня распяли. Старый ошейник лежал на столе, в новом что-то подкручивал профессор крючконос. Такая возможность, не использовать ее показалось кощунством. Хищно улыбнувшись, дернулся в сторону Наори и, никакой боли.

Воины, сопровождавшие человека, шарахнулись не спасать своего начальника, а к двери, ощетинившись оружием. Но главное, на лице всегда холодного и невозмутимого Наори проступил страх, на долю мгновения, но мне этого хватило. Хватило, чтобы понять, все его хладнокровие — пустая бравада. Этот человек всегда боялся меня. Да, прятал страх глубоко, так, что даже я не мог его почувствовать, но боялся, а сейчас особенно. Ядовито расхохотавшись, дернулся еще раз, ощерившись словно волк.

— Плохо, вампир, что по-хорошему ты до сих пор не понимаешь, — зло бросил Наори, вернув себе постоянное хладнокровие. — В соседнем помещении находится твоя команда и женщина. На них надели точно такие ошейники, — он кивнул на черную полоску в руках профессора, но заметив непонимание в моих глазах, пояснил, — на них установлены не только блокаторы, но и взрывчатка. Ты, — Наори ткнул меня пальцем в грудь, — ошибаешься, они — расплачиваются головой, в прямом смысле.

— И что же ты хочешь от меня? — криво ухмыльнулся, провожая каждое движение человека предвкушающим взглядом. Мысли о том, как приятно было бы впиться в шею этого подонка, побороть не смог, да и не хотел.

— На этот раз многого, вампир, — Наори подождал, пока старик защелкнет новый ошейник и, выгнав всех из кабинета, продолжил, усевшись на краешек стола. — Я нашел тех, кто мешает моим замыслам, посылая монстров. Они находятся почти в пятистах километрах отсюда.

— И что же ты хочешь, чтобы я пошел и всех победил? Извини, не выйдет, они разберут меня на части и не сильно напрягутся, — перебил, не выдержав его медлительной манеры говорить.

Бросив на меня холодный взгляд, Наори едко заметил:

— Если ты перестанешь перебивать, то я даже дойду до сути. Нет, тебе нужно будет втереться к ним в доверие и узнать все, абсолютно все о них.

От такой непосредственности я даже расхохотался, упершись затылком в холод стенда.

— Ты серьезно? С этой дрянью на шее? Да они привяжут меня к дереву потолще и забудут на неопределенный срок.

— А меня это не касается! — зло бросил Наори, видимо, устав изображать душевного приятеля. — У тебя будет месяц, плюс три дня на дорогу, итого тридцать три дня. На тридцать четвертый, ровно на рассвете, то есть по-нашему в шесть утра, ошейники на твоих дружках взорвутся. На тридцать пятый сработает твой.

Теперь я смотрел на него со всей серьезностью, напрягая мышцы в бесплодной попытке вырваться и все же вцепиться ему в глотку.

— Этого времени мало! Ты понимаешь, что этот месяц я могу провести в их темнице? Кто расскажет неизвестному, прибывшему от врагов, всю информацию?

— Я же сказал, вампир, это не мое дело, — сузил глаза человек, — в твоих интересах оказаться очень убедительным.

Побуравив его злым взглядом, опустил голову, признавая, что выбора действительно нет.

— Кто они? Раса? — глухо уточнил, уговаривая себя не паниковать раньше времени.

— О, это был мой тебе сюрприз, — оживился Наори, улыбаясь во все зубы. — Вампиры.

— Что? — хрипло переспросил, поднимая голову и удивленно вглядываясь в человека.

— Да, представляешь? Так что, думаю, общий язык вы найдете. Отправишься завтра утром, на рассвете зайдешь за информацией, — и он встал, собираясь уходить.

— Наори! — позвал я.

— М-м? — Наори остановился и обернулся, глядя с насмешливым любопытством.

— Как я могу быть уверен, что команда будет в порядке, пока меня нет?

Не хотелось показывать все охватившие чувства, но голос предательски дрогнул.

— Я их даже на задания посылать не буду. Даю слово! — хохотнул он, выделив язвительно два последних слова. Я обреченно стиснул зубы — чего стоит его слово, я запомнил на всю жизнь. — Ах да, забыл! — вновь обернулся он, продолжая держать дверь раскрытой, — твоим монстрам я ничего не говорил. Ври что хочешь, — и вышел.

Я спрятался от команды, усевшись, словно птица, на высокую металлическую «палку» одного из механизмов. Тот простаивал за ненадобностью или по другой какой причине на этаком заднем дворе института. Железяка была довольно высокой, поднимаясь в три раза выше здания, и как нельзя лучше подходила для таких вот размышлений сам на сам. Я сидел, подтянув одно колено к груди и откинув голову на металл, вглядывался в мерное вращение лопастей. Рядом находилась другая высокая мачта, уходящая в небеса. С удовольствием поднялся бы туда, к лопастям, но приближаться к ней было запрещено.

Еще после слов Наори, в голове стали крутиться навязчивые мысли — это шанс. Нужно только суметь им воспользоваться. Сюда же забрался, чтобы обдумать, как именно. Я не успел обзавестись необходимой информацией, но, по сути, и так все знаю, а лично рассказать об этом месте точно лучше исписанных тряпочек.

Месяц без надзора. С вампирами. С теми, кто пытается помочь. Черт побери, если бы они явились штурмовать институт, пока меня нет… Нет, хм. Мысли оформились в четкий план. Похоже, пришло мое время.

— Кровосос, объясни, мы отпеваем твои отношения с лисой? — полным искреннего удивления голосом спросил Корад.

Ночь была неожиданно тихой. Небольшой, но постоянный дождик разогнал любителей шумных посиделок. Только наша команда поддерживала жизнь в трещавшем, пригибающемся к земле костре. Черные тучи, словно помощники Наори, давили, погружая в неприятные мысли. Ребята кутались в куртки, но покрасневшие носы выдавали, что радости от сегодняшнего вечера они не испытывают. К тому же, команда чувствовала и мое состояние. Так что атмосфера у костра была слегка напряженная.

Теперь стало чуть понятнее почему. Мое нежелание ставить в известность Янку породило несколько неожиданные выводы. Но о новом задании я собирался рассказать только команде.

— Нет. С нашими отношениями все в порядке, — скривил губы в подобии улыбки и обвел собравшихся серьезным взглядом. — Я должен вам кое-что сказать, и хотел бы, чтобы лиса об этом не знала.

Ребята напряженно замолчали. Молчал и я. Признаться сейчас требовалось не только в задании Наори, но и в моем плане и не уверен, что он придется команде по душе.

— Ну, давай уже, кайся! — не выдержал Сай повисшего молчания.

Покачав головой на слова этого мальчишки, рассказал им о новом задании и об их роли в нем.

Дослушав, все практически одновременно потерли шеи.

— Ну что ж, наши жизни в твоих лапах, вампир, — задумчиво почесал нос черт. — Но, проклятье, роль меня совсем не радует.

— Простите, — сдавленно шепнул, выкидывая в огонь невольно оторванные от сидения щепки.

— Ты опять? — Миша глядела на меня как строгая наставница.

— Нет, — вскинул я руки в примиряющем жесте, тут же найдя в себе силы поднять взгляд повыше и даже улыбнуться.

— Вот, так-то лучше, — буркнула горгулья. — Что ты намерен делать?

— Постараюсь рассказать им об этом месте поподробнее. Возможно, кое-чему обучу и отправлю на штурм, — как можно спокойнее проговорил свою стратегию.

— То есть участвовать в нем ты не будешь? — сморщил нос Корад.

— На чьей стороне? — задал я риторический вопрос и, дождавшись смущенного кхм от волка, продолжил: — вашей же целью во время моего отсутствия будет придумать, как сделать потери минимальными. С обеих сторон.

— Угу, воевать ползком, — хмыкнул Стан. Черт развалился на бревне, как на кресле, вытянув вперед босые ступни, и в отличие от остальных выглядел довольным, но понять, что это маска, смог бы и птенец. Даже в черных глазах слишком явно гуляло подозрение и недовольная задумчивость.

— Да хоть бы и так, — резко бросил, вскидывая взгляд, не выдержав такого отношения. — Хоть сидя, лежа, задом наперед, черт побери.

— Найт, — укоризненно произнесла Миша, склонив голову набок.

— Извините, — все еще мрачно буркнул и досадливо ткнул в угли подобранным прутиком. Искры зло рванули вверх, обсыпав руку. Прутик полетел в огонь, с грубым напутствием. — Вы должны понять, что это не шутки. Я сделаю все, что от меня зависит, но точно не порадуюсь, если при этом вы все погибнете.

— Прости, — смущенно извинился уже Стан. — Сглупил.

— Да ладно, оба хороши, — махнув рукой, продолжал. — Перед тем, как действовать, я постараюсь уведомить вас о дне, но на случай если это не получится, вы должны быть готовы постоянно. И еще одно. Я понимаю, как это звучит, но не доверяйте кому попало.

— Найт! — хором возмутилась моя команда.

Грустно улыбнувшись, вновь переключился на костер. Хорошо, что огонь не умеет читать взгляд, можно скрыться за его сполохами от неудобных расспросов. Делая вид, что поправляю угли, думал о своем. Последний вечер среди них, а единственная мысль: если нас ждет неудача, не хочу дожить до этого момента.

— Жарьте мясо, ребята, угли готовы, а ты, — ткнула в меня пальцем Миша, — пойдем, пообщаемся.

И, поднявшись, ушла в темноту, показывая, что возражения не принимаются. Переглянувшись с ребятами, которые на мой удивленный взгляд смогли только плечами пожать, пошел следом.

— Найт, ты уверен, что Янке не стоит знать об этом? — Миша стояла на самом краю крыши, в стороне от костра, носки ботиночек даже немного выступали над «пропастью».

Остановившись рядом, оглядел затуманенный влагой горизонт. Едва угадываемые верхушки деревьев. Крадущиеся вдоль забора тени иных, вышедших в патруль.

— Нет. Точнее, черт, — потер лоб, формируя мысль, — я не хочу, чтобы она узнала до моего отлета, боюсь, что наделает глупостей. Да и… Хочу провести последний вечер не в атмосфере боли и скорби.

— Ты не вернешься, — не вопрос, утверждение. Горгулья смотрела туда же, вдаль, но, судя по всему, видела там что-то другое, не то же, что и я.

— Нет, — почему-то, соврать ей не пришло даже в голову.

— Найт, я думала, мы с тобой все решили, — на лице Миши были такие печаль и отчаяние, что я, не выдержав, подошел и обнял горгулью за плечи.

— Прости, вы зря со мной связались. Но пойми, без меня у этих существ будет шанс. Там вампиры. Наори сказал. Я расскажу им все, но нужно, чтобы я не мешал. У них будет месяц, а я останусь там, пускай заточат в какую-нибудь камеру, или… — на миг запнувшись, сглотнул, — это шанс. Для вас и для них.

— Ты умрешь, — шепнула Миша.

— Мне давно пора. Столько не живут, — попытался пошутить я. — Да и не стоит грустить, вдруг они успеют?

Миша, всхлипнув, крутанулась в моих руках и, обняв за пояс, прижалась щекой к груди.

— Должен быть другой выход, — шептала она. — Ты тоже стал для нас семьей! И я не хочу тебя терять. Мы не хотим.

Не нашел что сказать и только гладил женщину по голове, стискивая зубы, я тоже не хотел… умирать.

Миша молча постояла так какое-то время. Потом отстранилась наконец от меня и попытавшись улыбнуться, бросила:

— Полетаем?

Оттолкнувшись, горгулья рухнула вниз, чтобы практически сразу взлететь, уже в каменной форме.

Усмехнувшись, материализовал крылья и, хлопнув ими пару раз, понесся вслед за ней. Несмотря на кажущуюся массивность и довольно мелкие крылья в сравнении с телом, летали горгульи ненамного медленнее вампиров. Использовали они для этого не столько физические возможности, сколько магические.

Заигравшись, мы приземлились слишком близко к ребятам, обдав их ветром и пеплом из костра.

— Ах, ты ж, кровососище, — взвыл Корад, сидевший как раз напротив нашего места приземления и от этого получивший основную порцию мусора в глаза.

— Извини, волчара, — смущенно буркнул, пряча крылья и усаживаясь у огня.

К счастью, мясо не пострадало.

Глава 9

Я летел на запад, разглядывая опустевшие после пришествия чужаков земли. На полях, где не так давно выращивали зерно, сейчас зеленели листвой молодые деревца. Озера, за которыми следили водяные и русалки, зарастали травой и затягивались ряской. Даже леса выглядели неопрятно, превратившись в буреломы и непроходимые заросли.

Ранее невозможно было пролететь над деревьями, чтобы на тебя не накричала какая-нибудь гнездящаяся женщина-птица или не попытался напасть крылатый хищник, не делающий различий между зверем и вампиром. Теперь в лесу царила поистине мертвая тишина. Редкий в это время щебет птиц в такой атмосфере не казался веселым и беззаботным, а напоминал, скорее, одинокий плач над могилой.

Притаившиеся на этих просторах деревни вызывали желание бежать подальше. Заброшенные, разрушенные, забытые, словно мор прошел по землям. Если кто-то и приезжал к нам с караванами за это время, вряд ли решился зайти дальше границы заброшенных территорий. Уверен, никто не хочет попасть под действие той заразы, что уничтожила население без следа.

Поменялось все это быстро, как будто я пролетел невидимую линию. Только что над лесом стояла тишина, прерываемая лишь стуком дятла, и вот уже с диким клекотом от деревьев несется стая гаган, и свистят, пронизывая воздух, их стальные перья.

Откуда эти твари пришли в наши края точно неизвестно. Появились они примерно сотню лет назад, но стали настоящим бичом, пожирая практически все — от урожая на полях до тех, кто его сажал. Такая стая даже первородному сулила неприятностями.

Перо пронеслось совсем рядом с лицом, а за ним, с диким криком, шла его хозяйка, вытянув длинную шею и выставив вперед металлический клюв. Нападение заставило заложить вираж, уйти вправо к самым макушкам деревьев. Чертовы пташки не отставали. Сделав еще несколько петель то ныряя в кроны, то взмывая в самую высь, понял, что просто так они меня не отпустят. Похоже, изголодались, лишившись прокорма с нашей, восточной стороны. Пришлось доставать меч и тупить его об этих бронированных клуш. Клинка было жалко, но голова была мне еще дороже.

Вниз посыпались перья и части тушек, сдобренные моей кровью и лоскутами одежды. Потеряв добрую половину товарок, остальные сообразили, что дело может закончиться очень плохо для них и, с удвоенной скоростью, полетели в обратном направлении, уже молча.

— Вот черт, — констатировал, оглядевшись.

Одежда была прорезана и зияла дырами, ткань по краям их окрасилась в бурый, а кое-где еще торчали перья.

— Птичка, черт побери! — зло выругался, выдергивая очередное украшение из-под лопатки.

Неплохо было бы приземлиться и немного отмыть кровь, но почему-то мне казалось, что местное население, заметив украшенного ошейником вампира, затруднит передвижение. Пришлось лететь в таком виде, недовольно морщась от неприятных ощущений. Кровь быстро свернулась, и одежда приклеилась к телу.

Местоположение гнезда люди выдали с точностью в десять миль. По крайней мере, именно так они говорили. Как на такой огромной территории искать вампирье гнездо, о котором не имеешь ни малейшего представления, их не интересовало.

Каждый перворожденный продумывал вид гнезда перед созданием первого и всегда придерживался выбора в последующих постройках. И если мое гнездо, облицованное известняком, найти в лесу было проще простого. То какое-нибудь деревянное строение даже вампир разглядит не сразу, особенно если не знает, где его искать.

Начать поиски решил с середины указанного участка, по расходящейся спирали продвигаясь к краям, но план мой не понадобился. Уже на подлете к заданному людьми месту я заметил засуетившиеся тени внизу, под деревьями. Некоторые из них остались, притаились, тогда как две другие зашевелились. Одна следовала за мной, вторая огромными скачками понеслась на северо-запад. Немного подумав, изменил траекторию полета, направившись в ту же сторону, куда побежала тень.

Скорость так же пришлось сбросить. Не хотелось нервировать встречающих.

Я изумленно завис над предполагаемым гнездом. Это был огромный дом из светло-серого мрамора. Такие возводили существа в гористой местности Западного Альянса. В наших местах предпочитали строения из дерева, за неимением другого материала.

Этот образчик западной архитектуры смотрелся в лесу как хищный жур среди людей, такой же привлекающий внимание и неуместный. Зато можно было с уверенностью сказать, что строил его перворожденный. Только нам может хватить терпения и идиотизма тянуть кучу камней для постройки дома за тысячи миль.

Глубоко вздохнув, опустился на расчищенное место перед входом. В нос ударил запах оборотней, гоблинов и… вампиров. Восприятия коснулись чужие чувства, разбежались приятной дрожью: настороженность, недоверие, предвкушение и совсем немного страха, оттуда, изнутри здания.

— Добрый день?! — решил нарушить тишину, вглядываясь в черный провал входа.

Слова послужили сигналом к началу. Стоило им отзвучать, со всех сторон раздался шелест. Из-за деревьев, пригибая угрожающе головы, вышли оборотни в волчьих шкурах. Стараясь не нервировать хозяев, следил только за теми, кто был передо мной. Остальных слушал всеми доступными способами.

Сзади послышался смешок и грубый, знакомый голос произнес:

— Привет, вампир. Решил заскочить на огонек?

Медленно обернувшись, улыбнулся единственному принявшему человеческий облик: рыжему великану.

— Ну да. Скучно стало. Кор, не так ли?

Оборотень кивнул, подтверждая и приветствуя одновременно.

— А побрякушку что не оставил, приросла?

— Приросла, проклятая, не сорвать! — ухмыляясь, подергал за ошейник.

Оборотень понимающе хмыкнул, но стал гораздо серьезнее и собраннее. Подобрались и остальные, не менявшие облика. Оскалы на мордах разрослись, обнажая весь ряд зубов, а по чувствам ударило напряженным ожиданием.

— Подними-ка руки, вампир, и стань на колени.

— Тебе не стыдно, заставлять старика на колени падать? — в наигранном удивлении вскинул брови. Провоцировать их не хотелось, но и подчиняться желания не было. Даже стоя у меня мало шансов выжить в этой драке, стань я на колени, подставь шею под удар и можно готовить склеп.

— Не строй из себя блаженного, вампир, нас здесь достаточно, чтобы уложить даже тебя, — голос волка оставался спокойным, но голова все ниже опускалась на сгибаемой против воли шее, и верхняя губа начала подрагивать, пытаясь обнажить в оскале клыки.

— Извини, но подставлять шею твоим зубам я не намерен, — резко ответил, намекая, что игры окончены.

Враждебность волков прошла по телу горячей волной. Все чувства обострились, а за спиной мороком затрепетали пытающиеся вырваться из-под контроля крылья.

Оборотни вокруг вздыбили шерсть оскалившись. Кор блеснул глазами и уже открыл рот, желая, видимо, отдать приказ, но бросил взгляд мне за плечо и передумал. Резко выпрямившись, уже мирно попросил:

— Оружие отдай, и поговорим спокойно.

Удивляться не стал, я давно ощущал присутствие вампиров. Слышал, как вышли они наружу, как остановились, следя за диалогом. Расклад показался приемлемым. Не оборачиваясь, медленно извлек меч, кинжалы и стилет и передал их Кору по одному.

Волк, хмыкнув, сунул короткие клинки за пояс, мечом же прокрутил несколько восьмерок.

— Хорош!

— Рады приветствовать вас, — мелодичный женский голос раздался за спиной ровно в тот момент, когда рукоять последнего кинжала покинула мою руку.

— Эй, будь добр, оставить в покое мой клинок, за него ты не расплатишься, — проворчал недовольно и, медленно обернувшись, склонил голову в легком поклоне, приветствуя даму. Высокая, стройная, облаченная в темно-синий мужской костюм, она была весьма привлекательна… но я ее не знал.

За ней, выстроившись клином, стояли еще шестеро, четверо мужчин и две женщины. Я не знал никого, а это значит — высшие. Досаду удалось сдержать, лицо не дрогнуло.

Что ж, надежда не оправдалась, а жаль, но ничего, семеро старых высших, это большая сила.

— Разрешите пригласить вас в дом? — продолжила между тем женщина.

— Виктория, ты уверена? — шепнул стоявший за ее правым плечом вампир. Высокий, худой с выступающими скулами и длинным орлиным носом он напоминал дворецкого, в тех, далеких, замках. Держался так же чопорно и надменно.

К удивлению, все эти вампиры имели вид настолько непривычный и здесь неуместный, насколько и их гнездо. Дорогие платья, блеск украшений. Даже внешность, они не походили на местных, коренастых и крепких людей.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — еще раз склонился в поклоне, старательно не обращая внимания на того, за плечом, и медленно двинулся к женщине, предложив локоть.

Виктория, не задумываясь, приняла мою руку и повела в замок. Остальных лишь удостоила кивком, приглашая присоединиться.

Внутреннее убранство здания было под стать его виду и жильцам. Огромный холл с люстрой на добрую сотню свечей, резные перила и красный ковер, устилающий ведущие вверх ступени. Из боковых дверей с любопытством выглядывали несколько пар глаз. Притаившиеся там создания тешили самолюбие льющимся от них восхищением и страхом. Но стоило перевести туда взгляд, низшие исчезали, спрятавшись за дверями. Наивные. Легкая улыбка скользнула по губам, происходящее мне очень нравилось.

Задерживаться у входа не стали. Свернув налево, Виктория провела меня в небольшую гостиную, оформленную в лиловых тонах. Вычурная мебель, обитая невиданным в наших краях шелком, с деревянными деталями, украшенными великолепно исполненной резьбой. Стоило рассмотреть все эти изыски, появилось стойкое впечатление, что перворожденная — женщина.

— Присаживайтесь, — легко улыбнулась Виктория, отпуская мой локоть и устраиваясь в одном из кресел.

Недолго думая сел в то, что стояло немного отдаленно, у занавешенного окна. Постепенно заходили и стальные, бросая на меня недовольные, подозрительные взгляды. Кор вошел последним. Волк не садился. Несколько остудив самоуверенность, стал у окна — у меня за плечом.

Вампиры, не мешкая, привычно подходили к креслам и усаживались в них. По четкости движений можно было понять, что занимали они эти места не первый раз. Ухмыльнувшись, нарочито медленно обвел взглядом комнату, на самом деле рассматривая остальных.

Девушка-блондинка с крутыми бедрами, большим бюстом и мушкой над пухлыми губами. Выглядит миленько и глупенько, но вряд ли это так, скорее выработанная за годы маска. Вторая — серая мышка: русые волосы собраны в пучок, и так узкие губы поджаты, взгляд потуплен, но я-то видел блеск глаз и остроту взгляда, исподтишка бросаемого на меня. Мужчины, помимо дворецкого, все как один красавцы. Готов биться об заклад создательница — женщина. Один с узким лицом, длинными светлыми волосами и голубыми глазами — воин, это было видно по его взгляду, брошенному на мое оружие. Второй с темной кожей, короткими черными волосами и лукавым взглядом темно-карих глаз. Умным взглядом. Третий и последний, нравился мне наравне с Викторией. Такой же гордый, уверенный в себе, взгляд серых глаз прямой, оценивающий.

— Ну что, все друг другом налюбовались? — ворчливо спросил оборотень, непривычный к вампирьей неторопливости в разговорах с незнакомцами.

— Друг мой, ты слишком торопишься, — тихим голосом укорила его «мышка».

— Пожалуй, в этот раз Кор прав, хватит играть в гляделки. Нашему гостю пора представиться, — мягко возразил «третий».

Хмыкнув, прямо посмотрел ему в глаза. Высший взгляд не отвел, держался уверенно.

— Найт, мое имя, а вы? — склонил я голову набок.

— Марош, — склонил тот голову в ответ.

— Виктория, — представилась моя спутница.

— Каролин, — блондинка, поддерживая выбранный образ, имя протянула, в конце чуть прикусив губу.

— Ника, — тихий голос мышки.

Дворецкий представился Артуаном, чернявый Артуром и блондин Стоком.

— Ну а со мной ты знаком, так что можем приступать к более предметному разговору, — нагло заявил Кор. Вампиры в унисон тяжело вздохнули, покачав головами, но волк мало обращал внимание на их недовольство, продолжая, — зачем тебя сюда послали?

— Меня послали не сюда, — легко пожал плечом, но внутренне напрягся. Не люблю врать, но сейчас от моих слов зависело слишком многое.

— Зачем же ты прилетел? — недоверчиво хмыкнув, спросил оборотень.

— Неправильная интерпретация приказа.

Главное — говорить коротко. Тогда меньше шанс выложить ненужную информацию, да и запутаться будет сложнее. Оборачиваться не стал. Нечего нервировать их лишними движениями.

— И как же звучал приказ? — в голосе волка послышалось искреннее удивление.

— Иди к черту! — не сдержавшись, оскалился я в улыбке.

— Вампир-р! — теперь в голосе Кора сквозила угроза, а мне в шею уперлось лезвие моего же меча.

— Найт, зачем ты так? — мягко укорила меня Виктория, — мы не хотим тебе зла, но и сами не хотим получить его от тебя.

— Да я не… Это приказ так звучал. Иди к черту, — начал оправдываться, придумывая на ходу.

Зачем понадобилось злить оборотня и врать настолько откровенно, объяснить не мог даже себе. По какой-то причине открывать чужакам правду не хотелось, по крайней мере, не сейчас. Нужно было понаблюдать, приглядеться.

— К какому конкретно не уточнили, вот я и выбрал знакомого мне черта, живущего далеко на западе, — в этом даже не соврал, точнее, не совсем врал. Знакомый черт действительно жил в одном из городов Западного Альянса. Только было это лет пятьсот назад.

— Угу, и они вот так просто тебя отпустили, — волк сильнее прижал меч к моей шее.

— Найт, зачем ты прибыл сюда, к нам? — мягко спросила Виктория, неодобрительно поглядывая на впившийся в кожу металл.

— Потому что, им нужна помощь. Нам нужна, — признался, не сдержав горечи. Прикрыл веки, словно смирившись и покорившись судьбе, а на самом деле пытаясь скрыть нетерпеливый блеск в глазах.

— Кор, убери меч, — попросила Виктория. — Адель, Нади!

Повинуясь ее голосу, в комнату скользнули две сотворенные. Пощекотали чувства ярким любопытством, хотя взгляд опустили, прикинувшись паиньками.

— Покажите господину спальню, помогите искупаться и подберите костюм, — приказала она вошедшим и добавила уже мне: — Что-то подсказывает, что этот наряд ты уже носить не захочешь.

— Виктория? — одновременно воскликнули Кор и Артуан. Я был так же удивлен, но безболезненно мог только вздернуть брови. Место прикосновения меча и так подозрительно саднило.

— Ну же, Кор?! — нетерпеливо потребовала женщина, глядя на оборотня с теплотой и при этом строгостью.

Волк заворчал недовольно, но клинок убрал буркнув:

— Меч не отдам, побудет пока у меня, для общего спокойствия.

Не желая провоцировать оборотня, покосился на него недовольно, но возмущение придержал. Поднялся из кресла и, едва заметно поклонившись, последовал за сотворенными. Больше никто покидать гостиную не стал. Наверняка решили обсудить ситуацию без лишних ушей.

Глава 10

Девушки довольно быстро наполнили бочку подогретой водой и очень любезно помогли привести себя в порядок. Расслабившись в тепле ванны, я наслаждался массирующими ручками, стараясь не обращать внимания на хихиканье и эмоции.

Костюм девушки подобрали идеально, даже «учли» мои вкусы. Простые штаны из черной кожи и белая рубашка с длинными рукавами, отделанными кружевом, и воротником жабо сидели как влитые. В зеркале отразился высокомерный тип с узким, исхудавшим, словно от болезни лицом, белизну которого подчеркивали рассыпавшиеся по плечам волосы. Тип изучил наряд прищуренными глазами и рассмеялся, замотав головой. Давно не чувствовал себя так глупо. Отсмеявшись, пошел искать собеседника. Уверен, вампиры уже заждались.

В лиловой зале удалось найти только Кора. Он обернулся к двери задолго до того, как я вошел. А после удивленно округлил глаза и, ухмыляясь во все клыки, заявил:

— Ты стал похож на сказочного Дива.

— А ты знаешь, как он выглядит? — так же улыбаясь, спросил, проходя к тому же полюбившемуся мне креслу.

— Нет, но ты точно на него похож, пройдемся? — и Кор встал, намекая, что это не вопрос.

Тяжело вздохнув, поглядел на волка укоризненно, нарочито медленно поднимаясь из, только что занятого, кресла, но добился лишь язвительного смеха.

Волк говорил охотно. Рассказывал много и подробно, но только то, что я и сам уже знал, а если и не знал, то догадывался. Но стоило дворцу скрыться из виду, затерявшись за толстыми стволами и зеленью листвы, оборотень сменил беспечно-радушный тон на жесткий.

— Зачем ты здесь, вампир? — говорил тихо, медленно шагая по довольно широкой, наезженной дороге, к которой мы вышли по тропинке, идущей от замка.

— Я же сказал…

— Я слышал, что ты сказал, — зло прервал волк. — Не знаю, чем ты приглянулся Виктории. Не знаю, почему она, наплевав на доводы разума и инстинкт самосохранения, оставила тебя свободно бродить. Знаю одно. Я видел тебя в деле и честно, будь решение за мной, убил бы еще на подлете. Я отвечаю за безопасность. Поэтому спрашиваю, вампир, зачем ты сюда явился? — волк остановился и повернулся ко мне лицом.

Здоровый, шире меня в плечах в три раза и выше на голову, он давил силой. Будь я высшим, наверняка испугался бы, сдался и отступил. Но первородному противостоять оборотню, даже такому сильному, было не слишком сложно. Ухмыльнувшись, качнул головой, показывая, что попытка успехом не увенчалась.

— Как? Как ты это делаешь? — недоверчиво уставился на меня Кор. — Даже Виктория не может выдержать такого давления.

— У меня практики побольше, — усмехнулся грустно. — Зачем я здесь? — двинулся дальше по дороге, обойдя застывшего волка. — Я сказал правду, нам нужна помощь. Я здесь, чтобы узнать, на что вы способны, и рассказать, что знаю… но мне необходимо время. Как и ты, я отвечаю за безопасность доверившихся существ и должен убедиться, что собравшиеся здесь не хуже людей.

Догнавший Кор, тихо хмыкнул.

— Расскажи, откуда вампиры и как вы смогли договориться и действовать вместе?

Кор недовольно выдохнул, осмотрел все те же стоящие по сторонам деревья, но, видимо, счел вопрос безопасным и заговорил:

— Наша стая давно здесь жила. Отец правил четыре сотни лет, и, хотя он был уже стар, я не претендовал на его место и другим не позволял. Отец был мудрый и сильный правитель, но никто не вечен. — Волк поддел носком сапога лежащую на дороге палочку и отправил в недолгий полет в мох, затянувший землю. — Отец умер. Когда-то он рассказывал, что раньше здесь жили вампиры. Это место, особняк, всегда было под запретом, но манило к себе. Когда отца не стало, я первым делом бросился сюда. Любопытство, демон побери. В подвале нашел семерых. Спящих. Ну, то есть, я не сразу сообразил, что они спят, но все же дошло, а тогда чуть в штаны не наложил, обнаружив там свеженьких покойников. — Глухо посмеявшись, волк продолжил, — для пробы разбудил одну. Виктория оказалась очень умной женщиной, мы сразу нашли общий язык. Остальных она будила сама. Когда пришла восточная проблема, мы решили бороться вместе, и так пошло, что именно Виктория стала нашим идейным лидером, направляя и вдохновляя на борьбу.

Волк закончил, и какое-то время мы шли молча, погрузившись в мысли.

Спали? Волку не меньше сотни, и все это время высшие спали.

— Давай назад, не будем нервировать ребят бродящими, где ни попадя, чужаками, — нарушил Кор тишину.

Переглянувшись, усмехнулись и, развернувшись, побрели в обратном направлении. Такая мирная прогулка странным образом обуздала мечущиеся мысли. А может, успокоил меня волк, оказавшийся приятным парнем, а главное, честным.

— Вампир, — уже почти у особняка окликнул волк.

— Да? — ответил, разглядывая шелестящие деревья над головой.

— Должен сказать тебе, спасибо.

Я недоуменно поглядел на волка.

— За что?

— За тот день. За то, что принял верное решение и не отдал меня людям, — Кор глядел прямо перед собой, но почему-то казалось, что волк видит отразившееся на моем лице удивление.

— Знаешь, меня еще никто не благодарил за то, что я проткнул его мечом, — со смешком признался оборотню, качая головой.

— Все бывает в первый раз, — осклабился тот и приглашающе указал на вход в особняк. Сам за мной не пошел. Обернувшись, скрылся среди кустов и деревьев.

В этот день больше никто меня не искал и не расспрашивал. Похоже, позволяли немного привыкнуть к обитателям и царящим порядкам. Даже на глаза старались попадаться как можно реже, занявшись своими делами. Побродив по пустому замку, я уже сам стал искать компанию. Как-то непривычно было после полного иных института оказаться в пустынном гнезде. Но встреченные сотворенные опускали глаза, односложно отвечая на вопросы, а из высших мне попался только Артуан. Но этот парень смотрел слишком высокомерно и подозрительно, не располагая к разговору.

В результате устав мыкаться неприкаянным, взлетел на крышу, улегшись на солнечной стороне. Прикрыл глаза от прыгавших по лицу лучей и задумался о своем, и, похоже, надолго.

— Ты в курсе, что по местным легендам вампиры боятся солнечного света? — тихим веселым голосом прервала размышления Виктория.

Открыв глаза, с улыбкой взглянул на присевшую рядом женщину. Солнце давно клонилось к горизонту, бросая на крышу огненно-алые сполохи. Темно-каштановые волосы вампирши в его лучах смотрелись затухающим костром.

— Но ведь это правда, просто неполная, — пожал плечом, поднимаясь и усаживаясь рядом с ней. Смотрел при этом вниз, на неблизкую землю, прикрытую почерневшими тенями от деревьев.

— Вы поговорили с Кором?

Виктория на мою отрешенность внимания не обращала. Смотрела прямо, словно вынуждая повернуться и любоваться только ей.

— Можно и так сказать.

— Что ж, раз ты все еще здесь, делаю вывод, что ответами Кор остался доволен? — склонила голову набок вампирша, пристально всматриваясь мне в лицо.

— Выходит, так. Тоже хочешь задать пару вопросов? — с кривой ухмылкой уточнил, все же не сдержавшись и вглядевшись в карие, несколько лукавые, глаза. — Не собираюсь ли вас убить, предать?

— Да хотела, но не такие, — Виктория словно удовлетворилась, получив мой взгляд. Подставив лицо ветру и прикрыв глаза, отвернулась и не видела, как удивил меня этот ответ. — Я хотела спросить, поможешь нам?

Виктория бросила на меня быстрый взгляд и тут же вновь притворилась, что полностью поглощена ветром и солнцем. Застыв, не в силах сказать ни слова, пораженно рассматривал аккуратное личико с острым носиком. От вампиров я ожидал многого: презрения, недоверия или пренебрежения. Но точно не просьбы о помощи.

— Что-то не так? — лукаво спросила женщина, тепло улыбаясь чему-то далекому.

— Извини, я действительно ожидал обвинений, а не этого, — смущенно потупился, рассматривая впившиеся в колено пальцы. Побелевшие, напряженные, отражавшие мое внутреннее состояние. — Я не многим могу помочь, но готов поделиться всей известной информацией.

— Обвинения? Я доверяю тебе, а насчет помощи, информация — это хорошо, но я имела в виду физическую помощь, — лукаво подмигнула Виктория. — Кор и Сухотор, поделились своими впечатлениями о встречах с тобой.

— Сухотор? — удивленно переспросил, но, не дожидаясь ответа, жестко продолжил, — физически я помочь не смогу, не в моем положении.

— Гоблин, я пригласила его в гости на завтра. Он лучший шаман своего народа, думаю, вам стоит пообщаться, — как будто не замечая тона и смысла сказанного, продолжала Виктория. — Скоро ужин, спустимся?

Женщина смотрела на меня открытым взглядом. Все лукавство и смешливость притаились, скрывшись из виду, и оставили лишь теплоту и какую-то нежность.

— Конечно, — я поднялся и помог встать собеседнице. — Виктория, один вопрос.

— Да? — уже раскрывшая крылья вампирша сложила их обратно и обернулась.

— Почему ты мне доверяешь? — Присоединяться к ней не спешил. Стоял там же, где до того сидел, склонив голову набок и наблюдая за малейшими изменениями в облике вампирши. Но та, словно была безвинным ребенком, только ласково улыбнулась.

— Об этом, Найт, мы поговорим позже. Когда ты будешь готов открыть нам все, а не только то, что посчитаешь нужным, — и взмыла вверх.

Ответ удивил. То есть, Виктория знает, что чужак собирается скрывать информацию, но доверяет? Черт поймет этих женщин. Взлетел следом и, сделав такой же круг над замком, приземлился рядом, у входа.

Столовая не слишком отличалась от прочих комнат. Обитые деревянными панелями стены радовали глаз резьбой. Пол покрывал светлый наборный паркет. Стол и стулья составляли один гарнитур из невесомого деревянного кружева. Все эти детали заставили приостановиться у входа. Хмыкнув, качнул головой и все же присоединился к занявшим места вампирам.

Ужин проходил в напряженной, полной недоверия и любопытства, обстановке. За столом сидели только высшие, сотворенные прислуживали, разнося еду и напитки. Такое положение было непривычно. В моем гнезде каждая «семья» трапезничала отдельно. За общим столом собирались только те, у кого не было птенцов. При этом садились вперемешку, не глядя на уровень. Прислуживали же сами себе или назначали «дежурных».

Когда с основными блюдами было покончено, и все обзавелись бокалами с напитками, наконец, пошел и разговор.

Вампиры выспрашивали о людях и порабощенных иных. Число тех и других, устройство института и распорядок дня, а также вооружение. Ответив на все вопросы, смог задать и свой.

— Кор сказал, что когда пришел сюда, вы спали, почему? Кто ваш создатель и где он? — проговорил, вертя бокал в руке и глядя вглубь его.

Вопрос отчего-то вызвал замешательство. Переглянувшись, все присутствующие замялись и, в конце концов, вновь уставились на Викторию, выбрав на роль ответчика.

— Наша создатель, женщина.

Вампирша не поднимала взгляда, словно выискивая нужные слова внутри бокала.

Внутренне возликовал: ага, я был прав! — внешне же остался абсолютно спокоен, с выражением крайней заинтересованности глядя на женщину.

— Ее зовут Крип, и она улетела, — после длительного молчания выдавила наконец Виктория.

Ответ не удовлетворил, заставив покачать головой. Остальные вампиры отводили взгляд, словно в том, что их создательница ушла, была только их вина. Подождал некоторое время, ожидая, что Виктория продолжит, но женщина молчала.

— Куда, и почему вы спали? — голос начал выдавать. От вида растерявшихся высших внутри все вскипело, и наружу полился яд презрения.

— Она приказала, — продолжила едва слышно Виктория. От нее несло растерянностью и напряжением. Остальные подпитывали мое недовольство богатой палитрой эмоций

Это было интересно. Усыпить птенцов и улететь — это обречь их на гибель, ведь не факт, что получится вернуться.

— Сколько вы спали? — тихо, едва сдерживая рвущуюся наружу злость, уточнил, желая развеять свои подозрения, но осознавая, что этого не будет.

Тяжело вздохнув и отодвинув бокал, будто вино внутри внезапно скисло, Виктория ответила:

— Триста сорок семь лет.

Она, наконец, подняла на меня взгляд, опалив тоской, притаившейся там. А мне стало понятно, почему о гнезде я ничего не слышал. Когда я пришел в эти земли, их госпожа уже отсюда убралась.

— За что она с вами так? — тихо, с ненавистью и жалостью, спросил у всех разом.

— Ты не понимаешь! Она хотела нас обезопасить! — загалдели вампиры, зло глядя на меня. Все, кроме Виктории и Мароша. Они понимали или знали что-то, чего не знали остальные.

— Обезопасить? Убив?

Голос сорвался на шипение. Не знаю, что злило сильнее, поведение Крип или высших, но бешенство заполняло душу, рискуя вырваться на свободу неконтролируемой вспышкой.

— Ты, ты не знаешь ее! Молчи, чужак! — зло процедила Каролин и, вскочив, умчалась прочь. Опрокинутый стул прикрыл звуком падения удар двери. За вампиршей, так же бросив на меня полный презрения взгляд, отправились Сток и Артуан.

— Извини их, они младшие из нас. Им тяжело слушать хулу в адрес госпожи, — со вздохом попросил Марош, но в глаза не смотрел, словно ощущал себя виноватым.

Узнать бы перед кем. Перед Крип, или передо мной.

— Я не хотел оговорить вашу госпожу. Но… — попытался оправдать вспышку гнева, но Виктория не позволила.

Прервала мягко попросив:

— Не надо, все хорошо. Тебе пора отдохнуть.

Проигнорировать прямой посыл не смог. Встал и, поклонившись, отправился к себе. Бешенство, так и не найдя выхода, грызло душу. В комнате ждала полная бочка горячей воды и услужливая сотворенная. С ее помощью удалось избавиться от лишних мыслей, отложив вопросы и сомнения на будущее.

Глава 11

На общем завтраке все вели себя как ни в чем не бывало. Даже Каролин мило мне улыбалась, развлекая беседой. Я же, в свою очередь, старательно обходил больную тему.

После завтрака Виктория не позволила удалиться, подхватила под руку и провела все в ту же лиловую гостиную, где нас уже ждали. Марош последовал за нами.

— Здравствуй, вампир, — широко улыбнулся, желтея зубами, печально знакомый гоблин. Его было почти не видно из глубокого кресла. Если бы не цвет кожи, а также спокойный голос, наверняка остался бы незамеченным.

— Здравствуй, Сухотор? — ухмыльнулся, остановившись у входа. На всякий случай, больно уж неприятными были вспыхнувшие воспоминания.

Высшие, словно не заметив моей заминки, прошли мимо и опустились в кресла.

— Вижу, тебя мучают воспоминания? — словно прочитав мысли, участливо проговорил гоблин, ехидно ухмыляясь — могу посоветовать хороший травяной сбор, успокаивает нервы.

Покосившись на отстраненно разглядывающих рисунок стен вампиров, все же взял себя в руки и прошел к креслу. Сел все равно с некоторым напряжением, будто боялся, что Сухотор опять провернут фокус с неизвестным порошком.

— Нет уж, хватит с меня твоих сборов, гоблин, — отказался с нарастающим недовольством.

Шутник, черт побери!

— Извини Найт, это не его работа, — прошептала Виктория, боясь взглянуть мне в лицо. — Это разработка госпожи. Мы должны были показать людям, что сможем бороться с любой проблемой. Очень больно было? — все же подняла она полные печали глаза на меня.

— Я привык к боли, — ответил, но, вспомнив, что пришлось пережить, не сдержался, — к своей боли, но человек очень хотел знать, что это было.

— Извини, — сдавленно прошептала Виктория, глядя на меня круглыми глазами и прижав руку к губам. Марош тихо выругался.

Искренняя жалость и раскаяние вампиров сыграли плохую шутку, возраждая пережитые эмоции. Медленно выдохнул, возвращая самообладание.

— И все же, что это было и зачем оно понадобилось вашей госпоже, — недоуменно спросил, переводя болезненную тему.

— Ягоды волчьей погибели. Госпожа вываривала их, а потом забыла, и отвар высох. Когда одна наша сотворенная попыталась отмыть посуду, очень сильно пострадала, я запомнила, — пожав плечом, коротко пояснила Виктория.

Брови удивленно поползли вверх. Волчья погибель не зря так называлась. Растение ядовито для всех известных мне существ, кроме, пожалуй, гусеницы серого мотылька, способной сожрать практически все. Зачем кому-то могло прийти в голову варить эти ягоды ума не приложу.

— Зачем? — не придя к однозначному выводу, спросил тех, кто мог дать хоть часть ответа, но вампиры дружно пожали плечами.

— Может, вернемся к делу? — напомнил о себе гоблин.

— Да, Сухотор, извини. Ты не мог бы оглядеть ошейник, — Виктория указала рукой на проблему и уже мне прояснила, — как я говорила, Сухотор, лучший шаман своего народа и может очень многое, в том числе открывать закрытое.

Встрепенувшись, с надеждой уставился на коротышку. Тот, словно и правда умел читать мысли, хмыкнул и, встав, подобрался поближе, согнувшись к самому ошейнику.

Если гоблин сумеет его открыть…

Одернув себя, запретил даже думать о таком исходе. Слишком болезненным будет разочарование, если не получится. Чтобы не мешать коротышке, заговорил с вампирами, стараясь не обращать внимания на сопение возле уха.

— Виктория, расскажи о своей госпоже, пожалуйста.

— Да нечего рассказывать, — поморщилась вампирша, но продолжила, — госпожа очень строгая была. Верила в свою исключительность. Мы, высшие, были для нее не более чем слугами, а сотворенных она вообще не переносила и когда… когда улетела, уничтожила их всех. Последнее время госпожа загорелась идеей восстановления перворожденных и улетела искать выживших, — женщина запнулась, зажмурилась, стиснув зубы.

То, что говорила Виктория, было безумием. Птенцы, они как семья. Они ближе, чем семья, ведь ты чувствуешь каждого из них, все их мысли, эмоции. Уничтожить сотворенных — это как убить собственных детей. Восстановление перворожденных — это интересная идея, но уничтожать семью ради такого!

— Извините Виктория, Марош, я не знал, что у вас все так… плохо, — подбирать слова получалось не слишком хорошо. Что чувствуют высшие, я знал не понаслышке.

— Ничего, мы смирились, еще тогда. Младшие, они скоро свыкнутся с этой мыслью.

Отвечал Марош, так как Виктория все еще пыталась взять себя в руки. Тяжело, когда тот, кому ты веришь безоговорочно, тот, кого считаешь, чуть ли не божеством так с тобой поступает.

— Ну что ж, давайте я вам подкину горечи, — буркнул гоблин, отвернувшись и возвращаясь к креслу. Многочисленные украшения тихо стучали, словно это сам гоблин недовольно ворчал себе под нос. — Открыть его с ходу я не могу. И что-то подсказывает, не смогу вообще, но постараюсь. Попытаюсь сделать необходимый артефакт, но мне нужно время.

Я медленно выдохнул, откинув голову на спинку. Ошейник словно потяжелел и клонил к земле.

Жаль, но я ведь на это и не рассчитывал, правда?

Но от уговоров легче не стало.

— И что мне делать это время? — спросил сразу всех, с тоской глядя в белый потолок.

— Отдыхай, набирайся сил, — пожал плечами Марош. Во взгляде вампира не было расстройства, похоже, он изначально не верил в благополучный исход. Причем, не верил намного сильнее, чем я.

— Угу, — буркнул, выпрямляясь. Пережить неудачу оказалось гораздо сложнее, чем можно было представить. Поднялся и вышел из зала под удивленными взглядами высших.

Отдыхать и набираться сил, отличное времяпровождение. Точнее, бесполезная его трата. Неужели до них не дошло, то, о чем я рассказал? Почему вместо обсуждений и тренировок мне предлагают отдыхать, черт побери.

Ближайшие три дня меня нагло игнорировали. Высшие, вежливо улыбаясь, вели беседы ни о чем. Оборотни серыми тенями следовали по пятам, скрываясь за деревьями и не реагируя на призывы. Сотворенные старательно боялись и стеснялись, пытаясь как можно реже попадаться на глаза. Их оказалось десять, четыре женщины, остальные мужчины. Толком познакомиться смог только с тремя Адель и Нади, те, что помогали при омовении, и Порту, совсем молодой парень с лукавыми глазами, русыми волосами и россыпью веснушек. Порту оказался самым смелым, и первым заговорил со мной. Уяснив же, что я вполне дружелюбен, позволил себе расспросить о моем гнезде и порядках в нем. С мальчишкой поговорил с удовольствием. По какой-то причине, когда рассказывал ему о погибших, становилось легче. Будто груз с моих плеч взял на себя этот любопытный птенец. Жаль, что он сотворенный, я дал бы ему больше.

На четвертый день, встав и уяснив, что из гнезда все вновь пропали и оставили злобного чужака на произвол судьбы, отправился шпионить. Чтобы никто не смог помешать, полетел, с нарастающим самодовольством наблюдая, как засуетились тени. На этот раз я знал, что искать и, отлетая от гнезда по расходящейся спирали, обнаружил несколько наблюдательных позиций и лагерь для беженцев стоящий под самыми густыми кронами. Последней находкой стал полигон для тренировок. До моего появления там сражались несколько пар иных, еще десяток избивал чучела. Стоило зависнуть над расчищенной поляной, все дружно остановились, задрав вверх головы и приставив козырьком руки к глазам.

— Спускайся давай. Слышишь меня, вампир, — ехидно позвал Кор, выходя из длинного приземистого строения на краю площадки.

Заложив крутой вираж, практически рухнул перед волком, обдав его ветром, пылью и листьями. Радостно скалясь, смотрел, как тот отплевывается и чихает, утирая глаза и нос.

— Ну и тварь же ты! — восхищенно проворчал Кор, как только смог говорить.

— Ты звал меня? — тоном покорного слуги спросил у волка, тайком разглядывая подобравшихся щенков. Рассматривать чужака им явно было интереснее, чем махать палками. Их любопытство, некоторый страх и восхищение поднимали настроение.

— Ты в курсе, что тебе здесь быть нельзя? — приглашающим жестом указал волк на домик.

— Мне об этом никто не сказал. Со мной вообще уже четвертый день никто не хочет разговаривать. Скучно! — пожаловался ему, проходя внутрь дома и разглядывая стенды с оружием. — Да, арсенал что надо.

— Мы стараемся, — польщенный похвалой, улыбнулся Кор.

Пройдя вдоль рядов, повертел несколько мечей, взвесил молот и потыкал глефой в волка. Но на атаку тот лишь глаза закатил.

— Может, покажешь, на что вы способны? — без особой надежды спросил Кора, пристраивая глефу обратно в стойку.

— Тебе? Ты, случаем, не забыл, что ты наш враг? — фальшиво изумился волк. Он остановился у входа, сложив руки на груди, и лишь чуть крутил головой, следя за моими передвижениями. — Вот вернешься завтра к людям, а уже послезавтра полетишь бить моих ребят, и я тебе покажи?

Криво ухмыльнувшись, хмыкнул. Внутри все сильнее разгоралось желание рассказать все Кору. Почему-то казалось, что этот волк поймет.

Но Кор, похоже, издевался, практически сразу изменив решение.

— Впрочем, надо же им знать, на что ты способен. Пошли, разомнемся.

Когда оказались уже в середине площадки, я кое-что вспомнил, взглянув на пустые руки оборотня.

— Эй, а меч мой где? Чем я сражаться-то буду.

— Э нет, меч я тебе не дам. Мне моя шкура еще очень дорога! — хохотнул волк и подал знак одному из своих подчиненных. Тот тут же скрылся за спинами собравшихся вокруг иных. Еще через какое-то время вернулся, неся в руках… тренировочный меч, то есть палку.

— Ты издеваешься? — на всякий случай уточнил у протягивающего мне «оружие» Кора.

— Ни в коем случае! — радостно осклабился тот, терпеливо дожидаясь, когда я смирюсь с судьбой.

— Ну ладно, сам напросился, — буркнул, забирая палку и пару раз крутанув ее в руке.

Дальше начался балаган. Мы гоняли друг друга в трех плоскостях. Кор пытался достать меня, я охаживал его палкой, признаваясь, что не такое уж это и бесполезное оружие. Очень оно хорошо в воспитательных целях и подлой мести.

Выдохшись, признали, наконец, ничью.

— Ну что, щенков погоняешь? — спросил радостный волк. От меня он держался на приличном расстоянии и почти незаметно потирал плечо.

— Давай, чего уж там. Пускай потренируются, — дернул рукой с зажатым в ней орудием мести. Настроение было хорошим, а кривящийся от боли волк его еще сильнее улучшал.

Возвращались в гнездо уже в сумерках. Виктория и Марош, встретившие на пороге, с удивлением проводили меня взглядом. Останавливаться не стал, злобно бурча, проскочил мимо с завидной скоростью. В спину подгонял едкий смех Кора, бьющий сильнее тренировочной палки.

Я недооценил этого козла в волчьей шкуре. Поглядев немного, как рассыпаются бросающиеся на меня малолетки, этот… этот, шакал скомандовал: рви на нем портки ребята! Вампир с голой задницей не боец!

…портки я отвоевал.

После того дня охрана из оборотней как-то незаметно растаяла, предоставив возможность беспрепятственно передвигаться по территории. Да и занятие у меня появилось — тренировка бойцов.

Правда, уже через неделю лучше всего они изучили команду: ты что им командуешь, дятел? — после которой ученики резво разбегались в разные стороны, а мы с волком продолжали по нарастающей.

— Будет мне еще всякая мышь приказывать! — зло орал Кор в ответ, и мы на повышенных тонах разбирались кто прав, а кто нет, постепенно переходя к более тесному выяснению отношений.

Когда мы заканчивали, следовало довольное (или не очень — зависело от результата), заявление волка: видели? Запомнили? Теперь повторяем и тренируемся на нем! — и красноречивый жест в мою сторону.

Кор в основном тренировал молодняк. Взрослые иные обходились без его помощи, обучаясь на другом полигоне. Тот находился гораздо дальше, за лесом у реки, на заливаемом после дождей лугу.

— Почему мне позволили тренировать их? — во время очередного перерыва спросил волка. Мы отошли с площадки, прикрывшись тенью от оружейной.

— Не позволили, а настоятельно потребовали. Виктория, — плюхнувшись с размаху на землю и прислонившись к деревянной стене, ответил Кор. — Сказала, что тебе нужно как можно больше общаться с будущим противником.

— Вот же… черт! — прикрыв глаза рукой, злобно выругался, усаживаясь рядом. — Знаешь, волк, не доверяй бабам, никогда!

— Открыл новый мир! — расхохотался Кор, закончив с любопытством, — зачем она это сделала?

— Потому что вампир — существо социальное, — буркнул я, но видя непонимание на лице оборотня, все же соизволил дать более развернутый ответ. — Знаешь, почему вампиры стараются жить отдельно от иных, несмотря на то, что вполне могут с ними уживаться?

Кор отрицательно мотнул головой и вновь уставился мне в глаза.

— Потому что чем дольше мы общаемся с каким-либо существом, тем больше к нему привыкаем, примеряя на него роль птенца. Затем начинаем искать его общества, оберегать и уже не можем причинить вред, — с кривой усмешкой закончил, выводя в песке неприличные руны оторванным стебельком травинки.

— То есть, нужно поселить тебя в лагере и заставить разговаривать с воинами и можно спокойно идти на штурм, не боясь, что ты нас порвешь? — весело уточнил Кор, с любопытством читая послание в песке.

— Нет, — зло и серьезно ответил я, отворачиваясь, травинка полетела в сторону, но непокорно вернулась, крутанувшись в воздухе, и легла рядом с последней руной, словно призывала продолжить. — Ошейник сильнее.

Повисла тяжелая, давящая тишина, в которой набатом прозвучал голос волка:

— Твое гнездо?

Стиснув зубы и сжав кулаки так, что побелели костяшки, тихо ответил:

— Да.

Стоило поблагодарить оборотня, продолжать он не стал. Вместо этого, хохотнув, ткнул меня кулаком в плечо и весело спросил:

— Это что же получается, ты не можешь меня обидеть, да?

— Нет, могу, — прорычал, чувствуя подвох, но волка было уже не остановить.

— Будешь беречь? Меня Коргад из соседней стаи в детстве обидел, ты ведь отомстишь ему? — капризным голосом, сквозь смех выпытывал волк.

— Кор, черт тебя дери, отстань, — засмеялся и я, представив картину, как здоровый оборотень со слезами на глазах тыкает пальцем в такого же здоровяка, а я, засучивая рукава и набычившись, закрываю его спиной.

Зря я надеялся, что волк забудет разговор. Кор возвращался к нему еще много раз, жалуясь на непослушных учеников, строгую Викторию и занудного Мароша. При этом ржал как блаженный.

Вечером того же дня я подкараулил, когда Виктория останется одна. Женщина стояла у окна, рассматривая двух лежащих под деревьями оборотней.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил, подобравшись как можно ближе. Не хотелось, чтобы мои вопросы достигли ушей, для которых не предназначались.

Вампирша дернулась в сторону, бросив на меня безумный взгляд.

— Найт?! О боги, я не слышала, как ты подкрался.

— Извини, — повинился, хотя и виноватым себя не чувствовал. — Я не крался, ты, похоже, задумалась.

— Да, прости, что ты хотел?

Женщина натянула на лицо улыбку, но не смогла выгнать напряжение из глаз. Она, выпрямившись, вернулась к окну и положила руки на белый камень подоконника.

— Что-то случилось? — решил сначала удовлетворить свое любопытство.

— Ничего особенного, организационные вопросы. Так что ты хотел, Найт? — она почти взяла себя в руки и говорила привычно спокойно, с улыбкой.

Хмыкнув на ее нежелание отвечать, уточнил:

— Зачем ты приказала Кору допустить меня к тренировкам?

— Я подумала, что ребятам полезно будет позаниматься с тобой.

— Возможно, но ты ведь хотела не этого, — я не смотрел на нее, разглядывал жука, пытавшегося подняться по гладкому стеклу, но постоянно соскальзывающего вниз. Это был способ не сорваться на женщину, слишком злило ее самоуправство.

Виктория замялась.

— Да, — наконец произнесла она. — Я хотела, чтобы ты привык хотя бы к детям. Может, тогда у них будет больше шансов выжить.

— Я открою тебе тайну. Тем более что волк наверняка доложит вечером о том, что узнал, — резко обернулся к ней, уже не сдерживая рвущийся из груди рык. — Это я вырезал свое гнездо… по приказу человека, — и, глядя в округлившиеся от ужаса глаза женщины, продолжал, — а с ними я был гораздо дольше, чем несколько недель.

— Найт, прости, я не знала, — прошептала Виктория, для чего-то потянувшись рукой ко мне.

Резко повернувшись, увернулся от тонкой ладони и пошел к выходу. На мгновение остановился и, не оборачиваясь, бросил напоследок:

— Ничего, но на будущее — я не немой и моим мнением можно интересоваться. Тем более что им действительно полезно знать, на что я способен.

Выходка Виктории вывела из себя. Я был не просто зол, меня колотило от бешенства и… страха. И самым неприятным было то, что я узнавал в поведении вампирши свое.

Черт побери, это очень мерзко, когда тебя используют без твоего на то одобрения.

Глава 12

Наконец-то, за казавшийся вечностью плен, чувствовал себя легко и радостно. Я был нужен, я был на своем месте, но время имеет неприятную особенность — когда тебе хорошо летит слишком быстро. Прошла уже почти половина отпущенного, пора было намекнуть Кору и Виктории, что день штурма давно назначен и неумолимо приближается. Правда, я не очень представлял, как это сделать.

Лежа в отведенной мне комнате, размышлял и перебирал варианты развития событий. На улице давно стемнело. Здесь я вновь вернулся к нормальному режиму, немного спал днем, в основном оживляясь ночью.

Дверь распахнулась резко. Стукнувшись о стену, полетела обратно, но была перехвачена мощной рукой оборотня.

— Вампир, ты девок любишь? — громогласно спросил довольный Кор, заходя в комнату. Остановился у порога и смотрел насмешливо, явно намекая, что в покое не оставит, каким бы ни был ответ.

Подхватившись, сел на кровати, круглыми глазами уставившись на это явление.

— В каком смысле?

— В прямом, мать, не жрать же! — осклабился волк.

— А, нет, в смысле люблю, но у меня невеста есть, — укладываясь обратно, сообщил ему.

— Так, она далеко, а девки тут, рядом! — мотнул головой Кор, указывая куда-то на стену.

— Кор, ты же вроде оборотень? — подозрительно уточнил, вновь усаживаясь. Оборотни не только собственники, но еще и однолюбы. Такие слова от волка заставляли несколько усомниться в происходящем.

— И что? Я же без пары, — ухмыльнулся он. — А тут праздник в деревне, все гуляют, пляшут. Пошли?!

— Друзей позови. — Приняв объяснение, все же, попытался отмахнуться от неожиданных приключений.

— Не могу, — скривился волк, — друзья как раз все с парами.

— Так и я тоже.

— Вампир! Я же тебя не заставляю их… спляшешь, развеешься.

Я скептически посмотрел на оборотня, но Кор был непреклонен, глядя на меня с полной уверенностью в своей правоте.

— Черт с тобой, пошли, — буркнул, сдаваясь, действительно стоило немного расслабиться. Тем более что волк просто лучился счастьем и ожиданием, невольно подстегивая мое настроение.

Чтобы не терять время, до деревни добирались в иной форме. Волк бежал по земле, указывая дорогу, я летел, надеясь, что оборотень потеряется и можно будет вернуться в кровать. Но Кор оставлять меня не желал, обернулся на прогалине, до которой долетали музыка и смех от селения, и махнул рукой, призывая приземлиться.

— Они не сильно испугаются появившимся со стороны леса двум мужикам? — ехидно уточнил, бредя вслед за волком по мокрой траве. Ноги старался поднимать повыше и сам себе напоминал цаплю.

— Они привыкли, — бросил через плечо Кор, таранивший растительность башмаками с абсолютной невозмутимостью.

Появление оборотня вызвало небывалое оживление. С ним здоровались мужчины и радостно целовали в щеку девушки. Волк с такой же охотой отвечал на приветствия, представляя всем меня и шикая на тихие, ехидные комментарии.

Меня оборотень оставил чуть в стороне от основной массы народа. Сам нырнул в толпу, затерявшись среди пестрых нарядов. Люди танцевали и смеялись, кружась под звуки дудок и гуслей. Горели на краю поляны костры, делая их движения смазанными и чарующими. Взвивались юбки, привлекая взгляд к обнажающимся ногам. Широкие улыбки заставляли и меня улыбаться. Пожалуй, Кор был прав, даже в стороне от людей получалось отвлечься. Их эмоции теплой волной оглаживали израненную душу, дарили покой и умиротворение.

Волк вернулся незаметно, держа в руках две деревянные кружки, полные меда.

— Пей, веселее будешь, — с широкой улыбкой вручил он мне одну из посудин.

Мы с волком стояли тихо, прислонившись к небольшой яблоньке у края импровизированной площади для гуляний. Попивали напиток и осматривались. Точнее, я осматривался, а Кор изображал компанию, не желая бросать на произвол судьбы. В кружке оставалось уже на дне, когда к нам легко подбежала пышная рыжая девушка. С веселым смехом, радостно лепеча что-то милое, повисла у волка на шее. Облапив подставившуюся, Кор умудрился одновременно обласкать ее взглядом и подмигнуть мне.

— Извини, Найт, дела! — шутливо поклонился он и, не выпуская рыжуху и шепча ей на ухо весьма неприличные комплименты, удалился.

Я остался с улыбкой оглядывать веселящийся народ, тихо костеря волка на все лады. Вот зачем было меня сюда тащить, если осознавал, чем дело кончится? Правда, долго скучать мне не дали. Стоило остаться одному, как местные девушки осмелели. Сначала подходили по одной, любопытно расспрашивая и выстраиваясь в этакую ленту вокруг яблони, а после и вовсе окружили стайкой. Весело подначивая и улыбаясь, стали уговаривать станцевать с ними. Все отговорки отмели со смехом и шутками и потянули в сторону от дерева. Таким серьезным доводам пришлось поддаться.

В хороводе ярких красок и чистых эмоций не заметил, как меня увели на лужок, на окраине деревни, и вовлекли в игру. Завязали глаза, а сами кружили рядом, иногда осторожно касаясь кончиками пальцев. Моя роль была проста, поймать хоть одну из девиц. О том, что чувствую их эмоции, люди, похоже, не догадывались, а я не стал намекать и портить веселье. Старался играть по правилам, получая удовольствие от самого процесса, а также от осторожных, быстрых касаний девушек. Они, похоже, соревновались, кто сможет дольше продержать на мне руку.

Поймав одну, сжал покрепче, с глубоким удовлетворением послушав возмущенно-восхищенный писк. Смеясь, отпустил, снимая с себя повязку.

— Ну, кто следующий?

— Ты, ты! — весело кружились вокруг девушки.

Когда-то я позволял себе такие вот праздники в кругу людей, но это было слишком давно. Вспомнить это оказалось приятным. Наконец-то я находился в кругу положительных эмоций, пьянящих, дарящих и мне веселье, расслабляющих. Мне так этого не хватало.

***

— О, а вот и волчара, — поприветствовал я подходящего Кора, сидя в тени оружейной.

Волк задержался, но судя по довольной морде, абсолютно об этом не жалел. Тренирующиеся ребята проводили его завистливыми взглядами, но выступать не решились.

— От тебя пахнет женщиной и медом, — ехидно заметил я, прищурившись от слепящего солнечного ореола, сделавшего волка похожим на витраж в храмах южных богов.

— Завидуй, молча, — с блаженной улыбкой растянулся он рядом на траве. — А вы что стали? Ну-ка, покажите, чему научились, — крикнул он разглядывающим его мальцам.

— Отдохнул? Поднял настроение? — тихо продолжил я, приняв решение.

— Ага.

Волк оторвал травинку и, сунув ее в рот, закинул руки за голову и прикрыл глаза.

У меня даже возникла мысль отложить разговор, позволить оборотню еще немного побыть счастливым, не думая о тех событиях, что ждут нас впереди, но откладывать больше было нельзя.

— Что ж, извини, но придется тебя расстроить, — тихо сказал, с тоской рассматривая взявшихся за оружие мальчишек.

— Чего? — Кор, распахнув глаза, повернул ко мне голову.

— Нужно поговорить, серьезно. — Теперь всмотрелся в волка, стараясь убедить взглядом, что шутить сейчас не стоит.

— Ну, давай, — пожал он плечом усаживаясь. Оперся спиной на стенку, но остался таким же довольным жизнью, нервируя меня переливами счастья. Говорить, когда он в таком настроении, было еще неприятнее.

— Штурм. Его нужно провести через две недели. Он должен завершиться положительно! Не позже девятнадцатого дня от сего дня, — быстро проговорил, стараясь не отвлекаться на все больше вытягивающееся в удивлении лицо волка. Резко потухшее счастье, сменившееся раздражением и недоверием, и так говорили слишком многое.

— Ты серьезно? — вздернул Кор брови, а разглядев неподкупное выражение на лице, взорвался, — с ума сошел? Не видишь, в каком состоянии наша «армия»? Они же щенки еще, им учиться и учиться! И почему именно девятнадцать, а?

Мальчишки косились в нашу сторону, с любопытством вслушиваясь в крики. Палками они лишь били друг о друга, изображая деятельность.

— Так нужно, иначе мне незачем будет сражаться, — проговорил, сжав зубы и опустив взгляд.

— Что будет через девятнадцать дней, — подозрительно спросил Кор, стараясь заглянуть в глаза.

— Мне нужно будет возвращаться, — заговорил, старательно подбирая слова, чтобы не врать откровенно. — Я не хочу идти против вас, но, если вернусь, выбора не будет. Вы должны успеть.

— Твою мать, — весьма красноречиво протянул волк. — Ну вот какого демона ты говоришь это только сейчас?

— Потому что раньше ты бы не стал меня слушать? — невесело хмыкнул в ответ.

— Знаешь, вампир, единственное, что я хочу сейчас сделать, это прибить тебя к такой-то бабушке, — процедил Кор, проводя рукой по волосам. — Я поставлю в известность Викторию, точнее, поставлю ее перед фактом. Сейчас же бери свою дубину и пошли в центр. Мне просто жизненно необходимо что-нибудь тебе начистить.

Жизнь потекла рекой. Вампиры, поняв, что время не ждет, зашевелились. Забегали гонцы от основного войска к особняку. Все чаще в тихих и пустынных комнатах стали звучать голоса. Когда приглушенные, когда на повышенных тонах. Один раз даже случилась драка, между Кором и медведем, зашедшим уточнить какой-то вопрос об участии своей группы.

Разнимать драчунов пришлось мне и Марошу, присутствовавшему на разговоре. И если Марошу достался Кор, относившийся к вампирам весьма дружелюбно, то медведь на мне отыгрался радикально. Выпроводив несговорчивого оборотня вон, мы втроем направились в подвал, лечить нервы запасами Крип.

Запасы, к слову, были великолепны. Вина из далеких южных стран. Хора, из северных горных поселений и крепкие напитки разнообразных наименований, но по мне, абсолютно одинакового вкуса.

В подвале мы просидели несколько часов. Сидели бы и дольше, но пришли Виктория и Каролин с молодым, крепким оборотнем из воспитанников Кора и забрали его.

Нам с Марошем без шуточек волка стало скучно, и мы отправились искать кого-нибудь, кто заменит шумного и веселого волка.

— Они все скучные! — констатировал Марош по прошествии часа и десятка оборотней.

Мы стояли на каком-то лугу, по пояс в траве. Деревья виднелись далеко на горизонте, небольшим черным гребнем. Чуть в стороне, недоуменно нас разглядывая, сидели три волка. Мы перехватили их, спикировав сверху, и едва не поплатились. Волки в первый момент решили, что это нападение.

— Н-да, есть предложение отобрать волка у женщин, — согласно протянул я, вглядываясь в бегущие по темному небу облака, на западе собиравшиеся в огромную, черную тучу.

Марош так же поднял голову, пытаясь разглядеть, что я там увидел.

— Мм? — вопросительно взглянул он на меня.

— Дождь будет, — тоскливо протянул, поежившись. — Не люблю дождь.

— Тьфу ты, с Кором, что делать будем?

— Надо спасать! — констатировал я, — полетели!

И под удивленным взглядом забракованных нами оборотней мы взлетели, взяв курс на гнездо.

Приземлившись, обошли два раза вокруг особняка, пытаясь разобрать, в какой именно комнате удерживают отобранного у нас волка. Не разобрали.

— Надо взлететь и в окна заглянуть! — выдал гениальную мысль Марош.

— Ты как это себе представляешь? — уставился я на него с подозрением. Перед глазами на миг встала картина, как, цепляясь за рамы когтями, мы заполошно бьем крыльями о стену.

Смутившись, Марош приложился к бутылке, в поисках вдохновения, наверное.

— Тогда нужно под дверьми послушать!

Эта идея показалась мне здравой и мы, стараясь двигаться на носочках, вошли в гнездо, а затем вверх по лестнице попутно прослушав все комнаты, попадающиеся на пути.

Из-за приоткрытых дверей на нас в полном изумлении глядели сотворенные. Причем рядом с одной симпатичной девочкой, Мики, если не ошибаюсь, стоял не менее удивленный Артур. Я остановился, окинув взглядом его птенца, и одобрительно хмыкнул. Дверь тут же захлопнулась. Пожав плечами, двинулся дальше, стремясь догнать отошедшего уже к следующей двери Мароша.

— А что вы делаете? — раздался очень любопытный голос у меня над ухом, когда я уже собирался присоединиться к Марошу в нелегком деле подслушивания.

— Слушаем, — обернулся я к стоявшим позади… Кору, Виктории и Нике с незнакомым лешим.

— Кого? — все так же любопытно прошептал Кор.

— Тебя, — признался я, глядя на недоумевающих девушек и веселящегося лешего. Для того, похоже, не было секретом наше состояние: лешие к алкогольному духу очень чувствительны.

— А зачем? — уже нормальным голосом поинтересовался волк. В отличие от нас, он, сидя с девушками, себя не подбадривал и успел прийти в абсолютно адекватное состояние.

— И этот скучный, — с обреченным вздохом констатировал Марош. Махнул рукой на предателя-волка и, пошатываясь, двинулся в сторону своей комнаты, тихо бурча под нос ругательства.

Остальные переглянулись и уставились на меня в поисках ответа.

— Расстроился, — со вздохом, жалея бедного высшего, объяснил им.

Кор, не сдержавшись, заржал, получив от меня осуждающий взгляд — вот и помогай ему после этого! Обидевшись, принял решение последовать примеру Мароша и побрел спать — ну его, оборотня неблагодарного.

Из-за высокой регенерации алкоголь из нас выветривается быстро. Тем более, в отличие от Мароша, я не поддерживал себя в нужном настроении после отлета от оборотней, но к покоям подошел все еще слегка веселый и обиженный. Только этим можно объяснить, почему не уловил, что в спальне кто-то есть.

Зашел в комнату и застыл у порога, удивленно разглядывая вставшую с постели блондинку. В тонком, кружевном прозрачном пеньюаре и шелковом халатике, приспущенном с плеч, она весьма недвусмысленно выгнулась, приняв соблазнительную позу.

— Каролин?

Эта высшая не проявляла ко мне интереса. Более того, она скорее вела себя агрессивно, обижаясь на слова о госпоже. Тем удивительнее было видеть ее здесь.

— Доброе утро, Найт, — на губах высшей появилась легкая улыбка, а взгляд, до того опущенный куда-то в пол, взлетел на меня.

— Доброе, Каролин, что ты тут делаешь? — внимание женщины, в котором я без труда разбирал явные нотки желания, неприятно настораживало так, что даже остатки алкогольного духа выветрились мгновенно.

Смущенно потупившись, по крайней мере, постаравшись сделать вид, что смущенно, вампирша тихо призналась:

— Хотела извиниться за свое поведение и отношение.

— Не стоит, ты в своем праве, — пытался сделать вид, что не понимаю намеков, пускай даже таких откровенных.

— И все же, — Каролин подошла на несколько маленьких шагов в мою сторону.

Попытавшись отступить, уперся спиной в дверь, к счастью, это привело меня в чувство. Представив, как выглядит взрослый мужчина, отступающий под натиском полуобнаженной женщины, я разозлился на себя и на нее. В тот момент, когда Каролин поднесла руку, чтобы коснуться моего лица, сделал шаг в сторону. Обошел вампиршу и, не обращая внимания на хлестнувшие злобой эмоции, развернулся только у самой кровати. Каролин попыталась подойти, но остановилась, словно напоровшись на мою поднятую в понятном жесте руку.

— Я думал, ты не выносишь меня.

— Не говори глупостей. Да, ты, конечно, своеобразный вампир, но вполне привлекательный и открою тебе секрет, в моем вкусе, — Каролин лукаво подмигнула, прикусив губу.

— Каролин, мне приятно твое внимание, но у меня есть… любимая женщина, — по какой-то причине птенцы никогда не называли свои пары невестами, и я едва сдержался, не желая раскрываться.

— И кто она, а главное, где? — скривив губы в глумливой улыбке, язвительно поинтересовалась вампирша.

— Она оборотень и она осталась в институте, — ответил специально грубо.

Фыркнув, Каролин быстро преодолела разделявшее нас расстояние, вновь попытавшись коснуться.

— Каролин, я же сказал тебе, — резко схватив женщину за руку, отвел ту от своего лица.

— Ладно, извини, — примирительно начала вампирша, но, когда я уже хотел отпустить ее, добавила, — не каждый день меня отвергают ради животного.

Чужое отвращение хлестнуло по мне кнутом. Ответом тут же всколыхнулась ярость.

— Не смей так говорить, девочка, — зло зашипел в лицо ошарашенной блондинке, сжимая ее руку все сильнее. Каролин, вскрикнув, замерла, глядя на меня полными ужаса глазами. — Помни, маленькая, мы из разных гнезд и если ты доведешь меня, я сверну твою тонкую шейку.

Взять себя в руки, оказалось не так просто, как хотелось бы. Отпустив руку вампирши, резко отвернулся бросив:

— А теперь дай мне поспать, — и больше не обращая внимания на женщину, занялся подготовкой ко сну. Хлопнула дверь, и я со злостью швырнул снятую рубашку в стену. Что за черт. Как это понимать. Дура!

Слова показали ее истинное отношение к происходящему. Вот такие вот союзники? Все или только эта конкретная? Зарычав, я рухнул на кровать размышляя — поговорить с Кором или искать ответ самостоятельно?

К счастью, сон настиг быстро, не позволив измучить себя надуманными проблемами.

Проснулся около полудня. Гнездо опустело: высшие улетели искать место под новый лагерь, для совместных учений. Да и как выразился Кор, вдохновить войска своим присутствием. Сам волк умчался на луг, помогать с организационными вопросами. Поднимать тему недовольных, но готовых на все женщин пока не стал. Проблем оказалось слишком много, чтобы добавлять еще и свои. Но выводы сделал, невольно закрывшись даже от Мароша и Виктории.

Меня участвовать в тренировке и поиске не приглашали. Оставили одного, и я с упорством идиота предавался меланхолии, сидя в кресле в лиловой зале. Припоминал разговор с вампирами, посвященный атаке на институт. Еще тогда нужно было догадаться, что с младшими будут проблемы. Они обвиняли меня во всех грехах, уговаривая Викторию не идти на поводу у «чужаков». Чего стоило сдержаться — не знаю. Злость на глупых птенцов, презрение к их трусости душили, но, похоже, этих эмоций никто не уловил. Вампиры оставались в неведении о моем происхождении

— Найт! — ворвался в гостиную Порту, отвлекая от неприятных воспоминаний.

— Что случилось? — напрягся я, больно взволнованным выглядел сотворенный. Взъерошенный, раскрасневшийся, будто бежал не со своей комнаты, а из соседней деревни.

— Помоги! Человек из деревни пришел, на них гуки напали. В гнезде только мы, а там солнце, — зачастил парень.

— Проклятье, — дернулся, поднимаясь. Медлить с таким хищником было нельзя. — Черт, где у вас оружие? — резко остановившись, спросил птенца, вспомнив, что мое волк так и не вернул.

— У нас здесь нет оружия, — замотал головой Порту, прижимаясь к стене в стороне от входа. Словно и правда долго бежал, и сил удержаться на ногах не осталось. На самом деле парень боялся, его эмоции касались натянутых нервов неприятным холодком, и направлен этот страх был на меня.

— Что? Почему? А, черт, ладно, потом разберусь, — махнул рукой на спавшего с лица парня, понимая, что требовать ответы нужно не с него.

Виктория предупредила почти сразу, что деревня под их защитой. Как и я когда-то, высшие договорились — помощь за кровь.

Я быстрым шагом вышел в холл. Гонец ожидал там. Совсем молодой, почти ребенок, парень. Испуганный, едва сдерживающий слезы. Ко мне он бросился, как к явившемуся богу, едва не рухнув на колени.

— Идем, покажешь, где деревня. — Остановил его жестом, не позволяя тратить время на бесполезные завывания. — Только прямо, а не на дорогу.

Смелый мальчишка, выбраться из дома, когда рядом гуки решится далеко не каждый даже из иных.

Парень, кивнув, бросился к выходу.

— Там! — указал он пальцем в предполагаемое место размещения поселка.

Больше не отвлекаясь, взмыл вверх и со всей возможной скоростью полетел в сторону деревни. Гуки или уики, по издаваемым ими звукам, а по-простому свинорылы, еще те твари. Жирные свиноголовые, человекоподобные монстры. Как и свиньи настоящие, имели мерзкий характер и паскудную привычку жрать все, что плохо лежит или медленно бегает. При этом жили стаей штук по десять и были очень сильными и шустрыми для своей комплекции. Такая стая, когда выходила на поселок, могла выжрать его полностью. И если люди еще могли спрятаться в доме и сидеть там тихо-тихо, дожидаясь, пока твари уберутся, то скотина была обречена. А без нее обречены были уже жители.

Вообще, в наших местах люди держали псов, огромных серых, больше похожих на волков, чем на собак. Потому как, выйдя в лес без такого, можно было не вернуться вовсе. Эти псы могли порвать гука, но тупые твари их не боялись, огрызаясь и пытаясь сожрать. При таких схватках стая на стаю побеждали обычно деревенские псы, но с огромными потерями и, если была возможность прогнать гуков, не рискуя своим защитником, люди предпочитали воспользоваться ей.

Зависнув над деревней, чтобы оценить обстановку, смотрел, как шестеро свинорылов медленно идут по центральной улице, что-то вынюхивая. Еще шестеро носились вокруг, пытаясь догнать заполошно орущих кур. Вот один из них взвизгнул и, ускорившись, двинулся к огороженной частоколом хатке, из которой тянулся, поднимаясь и рассеиваясь сизый дымок.

— Вы там что готовите? — удивленный таким выбором свинорыла, буркнул себе под нос.

Ждать дальше было опасно как для людей в доме, так и для меня: внутри, за забором, было слишком мало места. Сложив крылья, спикировал вниз, вновь раскрывая их почти у самой земли.

— Привет, — обратился к попятившемуся гуку.

— Уи-и, — злобно взвизгнул тот, отходя от шока и бросаясь вперед, в попытке сцапать появившуюся цель.

Убивать гуков без оружия было сложно. Большой слой жира не давал достать до жизненно важных органов, приходилось откручивать головы или поднимать повыше.

Украсив землю внизу тремя живописными лепешками, спикировал на очередного, но тварь, увернувшись, зацепилась за крыло хваткими руками и вонзила зубы в плечо.

Взрыкнув от боли, выдрал руку из пасти гука, оставив там кусок плоти.

— Н-на, — вложив все силы в удар, со всей злостью стукнул тварь в лоб. Поглядел на разлетевшийся череп и взмыл вверх, шипя от пульсирующей боли. Не хватало еще какую заразу от его гнилых зубов подхватить.

Больше старался промахов не делать, но сообразительные твари выловили меня на очередном снижении.

Их оставалось шестеро. Я спустился еще за одним, стараясь двигаться на максимально возможной скорости. Перевизгивающиеся гуки резко бросились мне наперерез и успели ухватиться кто за что. Я рухнул вниз, пропахав дорогу. Обрадованные победой свинорылы, не отпуская уже захваченных частей, постарались забраться дальше, параллельно откусывая от доступных участков. Я взвыл, почувствовав, как меня в прямом смысле разрывают на части, дернулся под весом жирных туш, стараясь подняться, скинуть их. Заорал, явно различив, как дробится кость крыла в стальном захвате челюсти. Можно было бы убрать крылья, но тогда трое из них переключаться на тело, существенно снизив шансы на победу своим весом и аппетитом.

— Тварь, — рычал я, медленно воздвигаясь вверх. Одна рука была зажата гуком, рвущим куски от плеча, к ногам прицепилось еще по одному и с каждым их движением мои шансы выжить уменьшались. Забавная будет смерть для перворожденного вампира, пережившего не одну войну.

Дернувшись, вцепился свободной рукой в нижнюю челюсть того, что грыз мне правую ногу. Чувствуя, как смыкаются зубы на пальцах и, понимая, чем чревато промедление, резким движением дернул, вырывая ее. Дикий визг отшатнувшейся твари подсказал, что я добился успеха. С трудом подтянув освободившуюся ногу и сделав на нее упор, вздернул себя вверх, одновременно повторяя маневр с челюстью на висевшей на руке твари. Уже двумя свободными порвал оставшегося на ноге гука и переключился на тех, что на крыльях. Через пару минут все было кончено. Обессиленно опустился на окровавленную землю. Склонил голову и, стиснув зубы, пытался привыкнуть к боли.

Захлопали ставни и двери, выпуская наружу людей и издаваемые ими звуки.

Голоса приближались. Мужские, сначала испуганные, затем восторженно-брезгливые.

— Спасибо вам, — совсем рядом прозвучал сиплый голос.

— Стой! — прохрипел, подняв здоровую руку ладонью вперед. — Не подходи.

— Огар, приведи, — командным тоном позвал все тот же голос. — Ничего, господин. Мы отблагодарим.

Гул голосов сливался с шорохом шагов. Люди убирали последствия, стараясь не подходить ко мне слишком близко. Страх сменялся довольством, обжигая обострившиеся чувства.

— Вот, господин, — очень скоро протянули мне руку прямо под нос.

Приподняв голову, взглянул на здорового, заросшего до самых бровей мужчину. Он с беспокойством следил за протянувшей руку крепко сбитой женщиной и бросал на меня полные ужаса взгляды. Вот она благодарность, выражена в этом взгляде полностью. Все вокруг ликуют, а его душит страх, не за себя, за близкого человека.

— Не надо. Ты боишься, — произнес, отворачиваясь и пытаясь встать на ноги. Получилось, хоть и не с первого раза — повреждения восстанавливались очень медленно.

Крепкая рука схватила за здоровое плечо, останавливая, и грубый голос, с оставшимися еще нотками страха, но вполне уверенно произнес:

— Господин, я не боюсь вас, я боюсь, что ей будет больно. Не более того.

Я развернулся, собираясь высказаться о его вранье. Но вдруг понял, что мужчина перестал бояться, наоборот, от него исходило спокойствие, а женщина? Женщина ласково улыбалась мне, продолжая протягивать руку.

Несколько раз перевел взгляд с него на нее и перестал изображать из себя благородного идиота, припав, наконец, к предложенным жилам.

— Спасибо, — тихо шепнул, зализывая раны.

— Вам спасибо, господин, — звонким, мелодичным голосом поблагодарила женщина, продолжая улыбаться. Оправила рукав и чуть отошла в сторону, позволяя мужчинам заниматься поверженными гуками дальше. В нашей деревне было так же: мужчины работают и защищают, женщины платят, по очереди.

И это люди? Почему? Что случилось с теми, институтскими, в их мире, что они потеряли эту доброту и искренность?

‐ Вам нужна помощь? — спросил тот, что отдавал приказ, болезненно обрюзгший старик в серой рубахе, подпоясанной выцветшим, когда-то красным поясом.

— Н-нет, — неуверенно мотнул головой, чувствуя, как переливается внутри нарастающая тяжесть. — Нужно пройтись.

Сложить крылья было невозможно, сломанные и изорванные, они не хотели исчезать, волочась по земле лоскутами плаща. Раны слишком обширные, рваные и загрязненные не собирались излечиваться, ноя и пульсируя. Такие в моей жизни тоже были, и я прекрасно осознавал, что ждет впереди. Раны от зубов свинорылов всегда заживали тяжело, даже при обильном питании. Пять дней не меньше, черт побери. Задумавшись, брел по дороге, старательно не обращая внимания на все более встревоженное: господин, — несущееся от деревни.

— Вампир, вампир, мать твою, — голос Кора звучал сзади, умудрившись отвлечь от боли.

Сознание не хотело воспринимать ни слова, ни голос, едва пропуская в мозг смысл сказанного.

— Демон, как тебя порвали, — осматривая меня с ног до головы, выдохнул волк. — К нам на луг прибежал Рич, парень из деревни. Говорит, конец нашему вампиру, ушел в никуда, — Кор говорил по инерции, больше вглядываясь и внюхиваясь в меня.

— Мне плохо, — пояснил кратко, когда мозг осознал, кто передо мной находится.

— Демон, — зло прошипел волк, подхватывая оседающего на землю меня за оставшееся менее поврежденным тело. — Кровь пил?

— Пил. Гуки, твари, плохо, — помотал головой застонав. Кор расплылся разноцветным пятном, а после поступил совсем подло, дернувшись вверх, отчего мир покачнулся и почернел.

Глава 13

Три дня я провел в забытье. К моменту пробуждения раны затянулись, а кости начали срастаться, неимоверно раздражая зудом. Общее состояние все еще оставалось паршивым, подкрепляясь слабостью и голодом. Кровь, правда, мне доставляли в упаковке: раз в день в гнездо являлись селянки. Не знаю, как высшим удавалось напоить бессознательное тело и не повредить женщинам, но они справились. К концу третьего дня, когда мир перестал расплываться и периодически меркнуть, смог даже подняться. Полюбовался в зеркало на очередной шедевр портных: узкие кожаные штаны, алую рубашку и черный жилет. А также порадовался затянутому в костюм типу, еще более бледному и осунувшемуся, с тусклой копной стянутых в хвост волос.

Крылья сложить, наконец, удалось, но летать мне еще пару дней было не суждено. Так что в кресле, все в той же лиловой гостиной, я сидел уже с удобством, дожидаясь пока остальные вампиры и Кор займут места. Выглядели высшие несколько испуганно и явно не знали, чего ждать: встречу назначил я, когда смог более-менее отделить явь от бреда.

— Кор, отдай мне оружие, — пожалуй, это единственное, что интересовало на данный момент.

Из глубин кресла, для такого дела повернутого «лицом» к остальным, я тяжелым взглядом осматривал поочередно каждого из семи высших. Волка не видел, но отчетливо ощущал его смущение и беспокойство.

— И почему, черт возьми, в гнезде нет даже захудалого, ржавого меча? — возмущенно остановил взгляд на Виктории, а потом вдруг сообразил, — почему я ни разу не видел вас на тренировке?

Вампиры приуныли, запереглядывались и выбрали парламентера, к моему удивлению, это оказалась не Виктория, а Марош.

— Понимаешь, Найт, у нас оружие было всегда под запретом, — осторожно начал он. — Сток не раз нарывался на наказания от госпожи, пряча различные ножи-кинжалы у себя. Остальные младшие мирные, неспособные к сражениям. Мы только поддержка, не больше.

— Бред! Полный бред, черт побери, — зло мотнул головой и вновь уставился высшему в лицо, цедя слова сквозь стиснутые зубы. — Вампир — априори воин, это передается ему с… — я замолчал, подбирая слово, а Кор, хрюкнув, продолжил.

— С молоком матери! — и захохотал.

— Кор! — возмутились Виктория и Марош в один голос.

— А что? Смысл ведь тот же, — невозмутимо пожал плечом, ничуть не смутившийся волк.

— Ну да, суть та же, — задумчиво протянул я.

Откровенно сказать — я был зол. На их госпожу, на них и на себя. Выныривая из забытья, столько думал и вспоминал, коря себя за ошибки в бою с гуками. Теперь ледяная волна бешенства поднималась изнутри, призывая навести здесь порядок любым доступным способом. Вампиры, похоже, чувствовали нарастающую угрозу, нервозно ерзая в креслах и пытаясь взглядом найти поддержку у остальных, не менее возбужденных.

— Кор! — рыкнул не оборачиваясь.

— Да, Найт? — напряженно протянул волк, еще не понимая, насколько я зол, но также ощущая дискомфорт.

— Завтра возьмешь их всех на тренировку, и будешь гонять, пока они не смогут выдать хотя бы средний результат, — зло отчеканил, сверля взглядом каждого из высших.

— Да что ты себе позволяешь? — вскричала Каролин, — я не собираюсь махать, этой вашей, железякой! Какого демона я должна драться с людьми, которых даже в глаза не видела?

Четверо младших поддержали ее нестройным гулом. Лучше бы Каролин промолчала. Еще прошлая ее выходка не забылась, заставляя высматривать в высших угрозу, а она уже так откровенно признается, что для нее все происходящее лишь блажь. Причем даже не ее собственная.

— Что я себе позволяю? — моим тихим голосом можно было замораживать реки, это было так похоже на мои изначальные взгляды. Взгляды, из-за которых я лишился всех. — Зачем драться? Хочешь узнать, зачем? — Глядел я прямо на вжавшуюся в кресло вампиршу. — Хочешь, чтобы они пришли сюда? Хочешь, как те бедолаги в хижинах, в лесу? Как мои птенцы? А не боишься, что там, дальше на запад, нет больше вампиров и оборотней готовых помогать? Не волнует, что там, на оккупированной территории, нет больше никого кроме людей? — я уже не говорил, рычал, оскалив клыки в сторону глупых птенцов.

— Найт, Найт прекрати, — прорвалась ко мне, сквозь мой же рык, просьба Кора.

Резко выдохнув, прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Со стороны высших раздавались всхлипы и стоны. Их страх будоражил, заставляя еще сильнее злиться.

— Найт? Как? — сдавленным голосом спросил Марош.

Я вскинул взгляд на него. Вампир отпрянул, оскалившись и пригнув голову. В глазах вместо изумления и страха вспыхнула униженная покорность.

— Черт, извини. Я не хотел, — вновь опустил глаза, снова стараясь вернуть самообладание. — Просто эмоции.

— Эмоции? Да даже меня накрыло, демон, — хохотнул за спиной Кор. — Как?

— Я могу объяснить, — почти спокойно произнесла Виктория.

— Что? — осторожно, но при этом любопытно зашелестели сразу все присутствующие, кроме меня, конечно.

Я же поднял взгляд на нее и понял — Виктория знает, всегда знала. Тяжело вздохнув, слегка качнул головой, позволяя продолжить.

— Все потому, что он перворожденный, — тихое заявление произвело неизгладимое впечатление на присутствующих.

— Что? Какого черта? Не может быть, — и простое, — ммм — это то, что достигло ушей. Был еще и тихий, нечленораздельный шепот. Почувствовал же я волну недоверия и обиды. Не от них, со спины.

— Это, правда? — глухо прозвучал от окна голос Кора.

— Да, — признался спокойно. Даже злость куда-то делась, выгнанная чужими эмоциями.

Воцарилась тишина, прерываемая только всхлипами не до конца успокоившихся вампирш.

Дальше произошло то, чего я никак не мог ожидать. Вместо расспросов, младшие вскочили. Окружили кресло и скрутили меня, спеленав подручными средствами. Возможно, если бы не раны, было бы по-другому. Но признаться-то самому себе можно: я не стал бы с ними сражаться, не в таком случае. Да и, я же хотел оказаться в темнице? Вот, пожалуйста, сбылось.

***

Камера была, судя по всему, переделанной кладовкой в подвале. Мраморные стены, серые с прожилками, такой же потолок, затянутый пыльной паутиной. Холод, пробирающий до костей, но не сравнимый с ледяным прикосновением приборов в институте. Дверь толстая, но деревянная. Удержать вампира она навряд ли смогла бы, но я наружу не рвался, покорившись судьбе. Лежа на кровати, пялился в потолок, считая трещины в камнях и стараясь не думать.

Тихие шаги в коридоре, приглушенные толстым деревом, окончились скрежетом замка. Вошли Кор и Виктория. Женщина, не останавливаясь, прошла к кровати. Волк замер у двери, отвернув лицо в стену, намеренно игнорируя мою персону. Наивный, все переливы его чувств: гнев, презрение и обиду — мог уловить и новообращенный птенец.

— Найт, покажи мне раны, — попросила Виктория, нависая надо мной и глядя в безразличное лицо.

— Со мной все хорошо, — буркнул, не отвлекаясь от созерцания серых, гладких камней с черным рисунком разветвленных жилок.

— Найт, прекрати, ты ведешь себя как ребенок, — покачала головой Виктория, под ехидное фырканье волка. Именно последнее вывело меня из тупого оцепенения.

Сев, оголился, позволяя Виктории осмотреть раны. Тихонько коснувшись плеча пальцами, женщина поочередно ощупала каждое пожеванное место.

— Крылья, — удовлетворенно угукнув, потребовала она.

— Места мало, — недовольно попытался отказаться, — с ними так же все хорошо.

— Найт! — укоризненно посмотрела на меня вампирша.

— За что? — вместо препирательства спросил, вновь одеваясь.

Виктория смутилась, отвернулась. Зато Кор зло фыркнул.

— А что, мало за что? Например, за вранье?

— Кор!

— Разве я вам соврал? — одновременно с Викторией произнес я, взглянув на «вздыбившегося» волка, но стараясь быть как можно более безэмоциональным.

Сжав кулаки и наклонив голову, оборотень, похоже, хотел очень многое рассказать о моем поведении и своих на него взглядах, но Виктория остановила его, тихо попросив:

— Кор, прошу тебя, — и, переведя взгляд на меня, рассказала. — Это был последний приказ госпожи, перед тем как усыпить нас. Она сказала: если вам повезет и сюда явится перворожденный, задержите его до моего возвращения. В темницу, например, заманите.

Чтобы вновь не наделать глупостей и не давить на Викторию силой, зло выругался, ударив кулаком в стену.

Виктория вздрогнула, а оборотень удивленно приподнял бровь.

— Да она спятила, свихнулась, а вы до сих пор в нее верите! Она вас угробить хотела, убила ваших птенцов, черт побери! — не сдержался. Да и как можно — я был в бешенстве, сам орал как умалишенный.

— Она наша госпожа, — тихо обронила Виктория потупившись. Руки ее нервно перебирали подол платья, показывая истинные чувства вампирши.

— Ее больше нет! Даже если объявится, я убью ее, — тяжело вздохнул и пообещал уже спокойно.

— Найт! — в ужасе вскинула на меня взгляд Виктория.

— Сколько, по-твоему, может проспать высший? — скрестив руки на груди и опершись о побитую стену, спросил я, склонив голову. Виктория молчала. — Даю подсказку: я могу спать вечно, сотворенный не может вовсе. Сколько, Виктория?

Кор перестал буравить меня взглядом, с подозрением глядя на женщину и, кажется, начинал понимать, почему я задаю этот вопрос.

— Я не знаю, — сдалась наконец Виктория.

— Четыреста пятьдесят лет, — обронил, глядя на женщину, — плюс пять лет на смерть. Два из них процесс еще можно остановить и обернуть вспять, три последующих уже нельзя. Даже если высшего разбудить в это время, он продолжит угасать и, в конце концов, умрет. И поверь мне, девочка, эта страшная смерть.

— Откуда ты это знаешь? — сглотнув, спросил Кор. Виктория села на кровать, ссутулившись и опустив взгляд в пол.

Перевел глаза с женщины на волка и все так же спокойно, хотя внутри бушевал пожар эмоций, рассказал:

— Когда-то, когда мы еще жили в Хаартнаре, своем мире, проводились эксперименты. На птенцах отступников. Эту информацию перворожденных заставляют учить сызмальства.

— Твою мать, — выругался волк, изучая меня уже другим, неприятным взглядом.

— Она наша госпожа, — тихо, со слезами в голосе шепнула Виктория.

Я прикрыл глаза, с ужасом понимая, что должна испытывать эта женщина. Даже несмотря на то, что она давно поняла.

Застонав, преодолел разделявшие нас два шага. Подхватил ее на руки, усадил себе на колени и прижал посильнее, слегка покачивая и гладя по голове. Виктория всхлипнула раз, другой и наконец-то тихонько расплакалась.

Кор покачал головой и с грустной улыбкой уселся рядом.

Когда Виктория затихла и перестала всхлипывать, волк все же не сдержался. Хмыкнул «успокоив»:

— Нечего из-за таких слезы лить, вон у тебя теперь другая мама есть!

Усмехнувшись, все же постарался сказать укоризненно:

— Кор, это не шутка!

И пока волк пучил глаза, изображая понимание своей глупости, Виктория, не выдержав, буркнула:

— Да ну вас, — и поднялась.

Я с облегчением заметил улыбку на ее лице.

— Идем Кор, нужно встретить Сухотора. Найт, мы скоро к тебе вернемся, — и Виктория, легко коснувшись моего плеча, сделала шаг к двери.

— Стой, погоди. Откуда ты узнала, кто я? — задал мучивший вопрос.

Вздохнув, вампирша вновь улыбнулась.

— Не знаю, помнишь ли ты. Это было довольно давно. Уже тогда госпожа мечтала о возрождении перворожденных. Она знала, что ты жив и как-то узнала, где находишься. Это был приморский городок. Ты меня не видел. Госпожа спрятала меня в доме, боялась, что отвлеку тебя, а я запомнила тебя хорошо. Твои ответы на ее предложение продлить род тоже. Госпожа и так терпеть тебя не могла, а тут еще такой отказ. Когда мы вернулись в гнездо, она еще несколько месяцев успокоиться не могла, а потом резко затихла. Закрылась в своей комнате и требовала не беспокоить. Так продолжалось год, потом госпожа вышла, как будто повеселев даже, но изменилась. Рассказывала о тебе, кем ты был и какой ты… замечательный, сильный, умный. Она стала одержима тобой. Вскоре она улетела.

По мере рассказа глаза мои становились все шире. Да, я помнил тот случай. Тогда гнезда у меня не было, но по миру я летал, уже выискивая подходящее место. Встретить Крип в тихом, захолустном городке было поразительно. Да я даже подумать не мог, что та сама меня нашла. Предложение тогда позабавило и разозлило. Оно казалось прямой издевкой: все же, расстались мы не лучшим образом. Причем Крип была на стороне Пешадела, того самого вампира, объявившего себя новым князем. Это что же, Крип свихнулась из-за отказа. Такая одержимость настораживала, а что если вампирша еще жива? Но я вспомнил, где нахожусь и что ждет впереди и… успокоился.

— Мы скоро придем, Найт, — тихонько попрощалась Виктория, заметив, какое впечатление произвел рассказ.

За время моего заточения гоблин приходил два раза, глядел на ошейник и вновь исчезал, но пока все его усилия оставались тщетны. Посмотрим, что коротышка сможет предложить в этот раз.

Они действительно отсутствовали недолго, вернувшись вместе с гоблином. Вот только дверь еще не открылась, а я уже знал — ничего у него не вышло. Досада, печаль и страх пришли раньше своих хозяев.

— Здравствуй, вампир, — мелко семеня, первым прошел в камеру гоблин.

Все тот же наряд из длинной рубахи и украшений. Все тот же возмущенный звук постукивающих друг о друга амулетов. Все то же спокойствие и безэмоциональность.

— Здравствуй, Сухотор, — я не стал подниматься, и так места мало, просто понимающе улыбнулся, проводив гоблина взглядом.

Кор и Виктория остались у закрывшейся двери.

— Ты уже все понял, не так ли, — хмыкнув, констатировал гоблин, склонив голову набок.

— Их эмоции рассказали. — Кивнул я на застывших провожатых.

Скрывать смысла не было. Да и не хотелось больше играть.

Гоблин какое-то время глядел на меня прищуренными глазами. По сморщенному застывшему лицу было сложно сказать, что именно он думает.

Я не отводил взгляд, ожидая приговора.

Гоблины, забавный народец. Пришли в этот мир они дикарями, охотниками, но быстро сообразили, что здесь они не хищники — жертва. Слишком крупными и организованными оказались жители, уже населявшие эти земли. Тогда шаманы резко поменяли принципы народа, занявшись магией и… стали лучшими. Артефакты, зелья, даже медицина, этот народец был силен во всем, но оказалось этого недостаточно.

— Я буду работать. Замок странный, непонятный. Ему не нужен ключ в нашем понимании, и он отторгает магию. Сейчас у меня не получилось, да, но я думаю, мне всего лишь нужно больше времени, — спокойно объяснял гоблин в своей обычной манере.

Я грустно улыбнулся, утвердительно покачав головой. Сухотор запнулся и вгляделся в лицо сузившимися глазами.

— Вот как, — шепнул он. — Подумай, вампир, хорошенько подумай. Я же поработаю.

Я удивленно проводил взглядом попрощавшегося гоблина, но отвел его, наткнувшись на такие же, непонимающие, взоры остальных.

— О чем он? — спросил менее сдержанный оборотень. — Найт?

— Не знаю. Оставьте меня, — досадливо поморщился, вытягиваясь на кровати и отворачивая от них лицо. Злость Кора и волнение Виктории придавили, приглушили собственные мысли.

Похоже, дверь закрывал волк, с потолка даже пыль посыпалась вперемешку с пауками.

Подумай. О чем? Чертов гоблин, что он имел в виду? Или? Или он почувствовал обреченность и понял, а может, читает мысли? О, будь ты проклят, задал загадку.

Зло застонав, перекатился на бок и постарался уснуть. Как ни странно, получилось.

Проснулся от тихого скрипа. Резко сев, уставился на аккуратно закрывшего за собой дверь Кора. Очень злого Кора.

Щелкнул замок, отрезая нас от возможных свидетелей. Волк обернулся, даря понимание — мне конец. Оборотень был не просто зол, он явно пришел с намерением узнать все.

— Ну, — зло процедил Кор, буравя меня злобным взглядом из-под бровей.

— Что, ну? — осторожно уточнил, отползая на дальний край кровати. Вздумай волк напасть и отскребать мои останки будут долго. И виной тому не раны, а ограниченное пространство. Что я смогу сделать, не имея возможности расправить крылья и взлететь?! К тому же голыми руками.

— Рассказывай все! — прошипел Кор и вдруг взорвался, — я тебе доверился, другом признал, а оказалось? Оказалось, что я старый дурак, поверивший существу, о котором не знаю даже малейшего. Так что или ты рассказываешь мне все, или я… убью тебя. — Последние слова он сказал спокойно, давая понять, что это не шутка, а взвешенное решение.

Я вздохнул, вдруг понимая, что этот волк тоже стал мне другом и заслуживает откровенности.

— Сядь, — хлопнул рукой по кровати, чуть сдвигаясь на и так едва заметный краешек.

Волк, посверлив меня недоверчивым взглядом, все же, хмыкнув, сел на другой край, повторив свое:

— Ну?

— Черт, с чего начать-то.

Нервно провел рукой по волосам, на самом деле растерявшись.

— С начала. Кто ты, зачем сюда явился и дальше по порядку, — хмыкнул волк.

— Кто, думаю и так понятно, перворожденный вампир из уничтоженного гнезда. Попал к людям по своей глупости, за нее и поплатился всей своей семьей. Зачем, — вздохнув, я продолжил, — затем, что мне приказали. Приказали раздобыть всю доступную информацию о вас. Кто вы, где засели. Каким ресурсом располагаете. В общем, все.

— Урод, — досадливо протянул Кор. — Какой же ты урод.

Криво ухмыльнувшись, оперся локтями о колени и сцепил руки в замок продолжая:

— Урод, да. У меня не было выбора, он угрожает моей команде и женщине.

— Ты… ради них ты готов угробить всех нас? — от Кора пыхнуло такой лютой ненавистью, что я невольно поежился.

— Нет, — Его эмоции слишком сильно давили, сказывалась привязанность к этому оборотню. — Я прибыл помочь вам. Поэтому штурм должен быть проведен до третьего дня новой луны. Чтобы вы успели их спасти.

Эмоции Кора утихали, вспыхивая новыми красками. Вместо ненависти появилась жалость и стыд.

— Да ладно, не извиняйся, ты имел право злиться, — с усмешкой опередил желавшего что-то сказать волка.

— Да иди ты, извиняться я еще буду, — вновь вспыхнул Кор, заставляя меня улыбаться шире. — Как они тебя здесь контролируют? Почему уверены, что ты вернешься? — успокоившись, удивленно спросил он.

— Ошейник. — Глядя на скептическое выражение на его лице, дал более развернутый ответ, — в их ошейники вставили взрывчатку. Как ты понял из слова, она взрывается. Сработает на тридцать четвертый день моего отсутствия, — все тише говорил я.

— Вот демон. Но, если ты не успеешь, ведь они потеряют тебя. Или… Найт? — в голосе волка появилось беспокойство и недоверие. — Что будет, если ты не вернешься, после их смерти?

Хохотнув досадливо, покачал головой.

— Что ж ты такой занудный? Да, мой ошейник сработает на тридцать пятый день.

— И когда ты думал об этом рассказать? — зло процедил Кор, скаля клыки.

— Никогда, — я не хотел, но получилось грубо и жестко.

— Вот значит, как, — ядовито хмыкнул волк и, отвернувшись, резко встал и пошел к выходу.

— Кор, — едва успел сказать, перехватив его уже с той стороны двери. — Я не мог иначе.

— Думай так и дальше, — зло выплюнул он и, закрыв дверь, удалился.

Когда дверь скрипнула в следующий раз, почувствовал себя знаменитым. Еще недавно я тягался по пустому замку, пытаясь найти хоть одно живое существо для разговора, а стоило попасть сюда — пожалуйста, вновь посетитель.

Вошедшая Ника повергла в шок, как минимум потому, что до этого женщина со мной ни разу не говорила.

— Здравствуй-те, Найт, — тихо произнесла она, потупив глаза.

— Не надо, Ника, выкать не надо и строить из себя скромницу тоже. Я не настолько глуп.

Ника подняла на меня взгляд, и на этот раз серой мышкой назвать ее язык не поворачивался. Начать с того, что глаза эти явно принадлежали умному существу. К тому же, выпрямив спину, вздернув подбородок, она стала походить на правительницу, а не скромную служку.

— Извини. Я не хотела выставить тебя глупым. За годы с госпожой привыкла к такому поведению. Ей казалось это милым, а мне удобным.

— Ничего, присаживайся, — указал рукой на кровать, сам отодвигаясь подальше, чтобы не смущать.

— Благодарю, — слегка склонив голову, присела Ника и стала разглядывать стены, абсолютно не обращая внимания на меня. Только легкие, сдерживаемые эмоции говорили, насколько женщине сейчас плохо.

— Ника, ты что-то хотела? — решил напомнить о своем существовании.

— Да, хотела, — перевела она взгляд на меня, изучив не хуже стен. — Хотела извиниться за свое поведение.

— И это все? Ради извинения ты спустилась сюда? — хмыкнув, изобразил удивление, — тогда прощаю.

— Нет, не только, — Ника вновь потупилась. Похоже, выработанная привычка оказалась сильнее. — Скажи, Найт, то, что ты рассказал Виктории о сне — это правда?

— Поделилась с вами? — с тяжелым вздохом отвернулся. Похоже, прятать эмоции женщина умела гораздо лучше, чем следить за лицом: губы ее отчетливо задрожали. — Это правильно.

— Да поделилась и теперь Каролин с ней не разговаривает, Артур и Артуан обвиняют в излишней доверчивости, а я и Сток, мягко говоря, слегка опустошены, — тихо шепнула Ника, совсем сжавшись.

— Да, прости, но это правда. Я не знаю, чем руководствовалась Крип, но вы должны были умереть.

Девушка тихо застонала, прикусив губу.

— Найт, что с нами будет?

Женщина, наконец, подняла взгляд, всмотрелась в мое лицо с такой искренней надеждой, что сердце сжалось. Будь проклята Крип и ее поступок. Как можно было обмануть такое доверие? Эти птенцы готовы были льнуть к чужому господину, пытаясь найти частичку утраченной стабильности.

— А что с вами должно быть? — со вздохом, стараясь наполнить голос уверенностью, спросил ее. — Ника, вы взрослые самостоятельные существа. Вам не нужен поводырь в этом мире. Случается такое, что перворожденный гибнет, неужели ты думаешь, все его птенцы тут же идут кончать с собой? — я подсел ближе, стараясь заглянуть ей в глаза. Успокаивать чужих птенцов было непривычно, они плохо ощущали мои намерения. Хорошо хоть натренировался на лисе и команде, которые их не разбирали вовсе.

— Но мы жили, последние годы, только ожидая ее возвращения.

— Так найдите себе новую цель. Прекрати, Ника, после того как победим, ты сможешь создать свое гнездо и жить, как тебе нравится!

— А что, если она вернется? Ты не представляешь, каково это было, терять их, — боль Ники ударила по мне молотом напоминая.

— Представляю, маленькая, еще как представляю, — шепнул, прижимая девушку к себе. Похоже, я опять все не так понял. Этот испуганный птенец боялся не одиночества, он боялся прошлого. Кажется, у меня с ними намного больше общего, чем я себе представлял.

Сопротивляться Ника не стала, прижавшись крепче и тихо всхлипывая. Так, мы просидели довольно долго, тело успело занеметь от неудобной позы.

— Извини. Спасибо тебе, — оторвалась, наконец, от меня Ника и, утерев припухшее лицо, поднялась. — Найт? — уже протянув руку к двери, вдруг остановилась она.

— Да?

— Когда все это кончится, ты ведь тоже будешь строить новое гнездо?

— Ну, да, наверное, — сдавленно ответил, понимая, что сейчас не лучшее время, чтобы признаваться.

— Возвращайся к нам?!

— Я подумаю, Ника, обязательно подумаю, — горло сдавило уже по другой причине.

Удовлетворенно кивнув, девушка вышла в коридор. Когда перестук каблучков стих, я с тяжким стоном завалился на кровать. Как же тяжело это все.

Ночь еще не наступила, продолжая бесконечный день, а дверь камеры вновь заскрипела. Этот тихий звук вырвал из груди болезненный стон.

— Что опять? — сев на кровати, с тоской обреченного на бессонницу существа уставился на Викторию. Та чуть попятилась, напоровшись на эту реакцию, словно на хищного жура в столовой.

— Что-то не так? — осторожно спросила она, делая робкий шажок вглубь камеры.

— Не совсем, но если мне вновь придется утешать кого-нибудь, я свихнусь, — тоскливо признался ей, приглашающе пододвигаясь на край лежанки.

— Ника заходила? — понимающе улыбнулась вампирша, — нет, меня утешать не нужно, но вот Кор зол на тебя и обижен. — Виктория села на краешек кровати и сложила руки на коленях.

— Он в своем праве, — грустно улыбнулся, мотнув головой. Вправе, да, но все же мог бы и понять.

— Найт, он рассказал нам…

— Я знаю.

— Мы отпустим тебя…

— Нет.

— Найт!

— Это приказ! — прошипел, зло вскинув взгляд. Но вид смущенной, закусившей губу женщины, несколько охладил недовольство. Уже спокойнее пояснил, — если вы отпустите меня, я вынужден буду вернуться, и тогда шансы на победу упадут до мизерных. Вы оставите меня здесь и уйдете, освободите иных. Там в основном дети, они вам не соперники. Снимите с моих ошейники до третьего дня новой луны — это плата за информацию.

— Найт, но ты же умрешь!

— Я к этому готов.

Женщина смотрела на меня полными тоски глазами. Я же старался выглядеть уверенно и даже слегка улыбался несмотря на испытываемый ужас. Как бы я ни храбрился, что бы ни говорил, умирать я не хотел и, по правде сказать, боялся.

Покачав головой, Виктория встала, собираясь уходить:

— Мы, по подсчетам Мароша, будем готовы через три дня, — произнесла она и ушла.

Слишком долго пребывать в одиночестве мне вновь не дали. Стоило исчезнуть зову луны, и в коридоре послышался легкий шелест мелких шагов. Спокойствие, нырнувшее в камеру раньше владельца, вынудило улыбнуться и сесть на кровати.

— Здравствуй, вампир, — широко улыбаясь, в мою обитель вошел гоблин. За то время, что мы не виделись, гоблин растерял весь шаманский костюм. Кроме сережек на ухе. Зато обзавелся легкой кожаной броней, скрипевшей при каждом его движении.

— Привет, Сухотор. — поздоровался в ответ, стараясь потянуться не вставая. — Пришел опробовать еще один ключик?

— И да, и нет, — хмыкнул он, — ключик я опробую, но в основном хочу донести до тебя одну интересную мысль. — С этими словами гоблин подошел ко мне и, жестом попросив опустить голову пониже, поскреб-постучал об ошейник. — Н-да, как я и думал.

— Не подходит, — констатировал я выпрямляясь. Обреченный страх перерос в тихую покорность судьбе. Даже разочарования не было, только губы в улыбке расползлись, да и то без участия мозга.

— Нет, но я на это и не рассчитывал, — доверительно сообщил гоблин и, вновь уставившись на меня с непередаваемым выражением лица (скорее с лицом, не передающим выражений), продолжил. — Тебе же я вот что хотел сказать. Я знаю, что ты уже настроился на вечное. Наверняка успел вспомнить всю жизнь и попросить прощения у обиженных. Мысленно, конечно. Но я хочу кое-что тебе подсказать.

— И? — пришлось мне напомнить о себе, потому как гоблин, замолчав, продолжать не спешил.

— И, вот что. Этот ошейник ведь с тебя снимали, так? — Сухотор все же отошел на несколько шагов. С его ростом, находясь рядом, смотреть даже сидящему в лицо было неудобно.

— Ну, этот еще нет, другой, да, снимали, — помотал я головой запутавшись.

— Именно, — обрадовавшись, сообщил Сухотор. — А значит, что?

— Что? — вздернул брови, склонив голову набок. Манера гоблина доносить информацию сбивала с толку. Я чувствовал себя идиотом, не понимая к чему все эти фразы и намеки.

— А значит, ключ от него существует, — поднял указательный палец вверх гоблин.

— Ты издеваешься? — спросил со вздохом. Я уже думал он серьезно.

— Есть немного, — с обычной своей спокойной улыбкой признался Сухотор, — но ты сам виноват, совсем головой подумать не хочешь.

Я недовольно фыркнул, показывая все отношение к такому заявлению.

— Да-да, не хочешь. Если бы ты хоть немного подумал, то понял бы. Раз есть ключ, то его можно достать, добыть, украсть, в конце-то концов.

— Я понял, Сухотор, что ты считаешь меня не очень умным, но ты, прости, не знаешь, какие порядки там царят. Они следят за каждым нашим шагом. Я не знаю как, но люди знают обо всех наших действиях. Слова да, им недоступны. Ошейник. Его открывали в лаборатории. Возможно, ключ есть еще у Наори. Но вход в лаборатории запрещен, к Наори же тем более не подобраться.

Начал раздраженно, но с каждой фразой все больше успокаивался, вновь возвращаясь в тихую меланхолию.

— То есть, ты готов пожертвовать собой, даже не попытавшись?

От острого, в данный момент какого-то холодного, взгляда гоблина укрыться было нельзя. Он буравил, вгрызался, пробивая насквозь даже со спины. Я проверил, попытался отвернуться. Понял тщетность попыток и успокоился, устало опустив плечи.

— Я боюсь, Сухотор. Боюсь, что, если у меня не получится, второго шанса не будет. Но и это еще не все. Мне придется добыть этот ключ в тот же день или рассказать людям все, что о вас знаю.

— Найт, — с отеческим теплом вздохнул гоблин, вновь заставив почувствовать себя мальчишкой. — Мы вполне можем слегка переместиться и переждать любопытство людей. Нам не впервой прятаться. Судя по всему, ты не знаешь. Люди уже приходили сюда и… никого не нашли.

Я глядел на мирно улыбающегося гоблина и боролся с собой. Я не знал об этом, Сухотор прав. Слова гоблина вновь разбудили сомнения, и жажда жизни поднялась с утроенной силой.

— Зачем ты даришь мне надежду, — мне было плохо и тоскливо.

— Потому что я смотрю на проблему со стороны и могу адекватно ее оценить. Так что скажешь, вампир?

Я хотел отказаться, но гоблин так лукаво глядел на меня, что мысли невольно стали уходить к далекому институту, искать способ, лазейку.

— А-а, черт с тобой! — сдаваясь, взмахнул я руками.

— Вот и ладно, вот и хорошо. Пойдем, — и Сухотор ничего не поясняя, двинулся на выход.

— Стой! Что значит пошли? Я, вообще-то, в темнице!

— Но дверь-то открыта, — резонно возразил гоблин и скрылся в коридоре, оставив дверь нараспашку.

— Черт знает что, — тихо выругался я, направляясь за ним.

Гоблин по дороге ни разу не обернулся, проверить иду ли я. Прямиком из подземелья он просеменил в лиловую гостиную, где в полной тишине сидели все высшие.

— О боги, получилось. Молодец Сухотор, — радостно улыбнувшись, прижала Виктория руки к губам.

— Вот значит как?! — остановившись в дверном проеме, обвел всех присутствующих взглядом, но ни один из них и не подумал изобразить смущения.

Виктория, Ника и Марош смотрели на меня радостно, остальные недовольно кривили губы.

— Заговорщики, черт бы вас побрал, — злобно покачав головой, отправился к приглянувшемуся креслу. — Ну, давайте, обсудим.

***

— Если я не подам весточки до полнолуния, нападайте на третий день. Марош, ты понял меня? — мы стояли у входа в гнездо. Я собирался улетать и отдавал последние распоряжения.

Вампиры выстроились полукругом, Кор стоял вдали, у деревьев, делая вид, что его это не касается.

— Понял, не волнуйся, все будет сделано, — улыбнулся Марош уголками губ.

Сделав пару движений крыльями, все же решился и подошел к волку.

— Кор, если мы больше не встретимся… извини меня.

— Иди ты к черту, — резко обернувшись, зарычал он.

Широко ухмыльнувшись, склонил голову и выдал:

— Как прикажешь!

Взмыв вверх, успел напоследок услышать пару нелестных эпитетов, правда, сказаны они были уже веселее.

Глава 14

Обратный путь показалась чертовски коротким. Даже гаганы не напали, то ли запомнили меня, то ли убрались в другое место — туда им и дорога.

Серая громада института, возвышавшаяся над окружающим ландшафтом, появилась на горизонте, заставив замедлить полет. Я едва удерживался, чтобы не повернуть, вернуться к вампирам, как трусливый пес, поджавший хвост.

Людей я не боялся, пугали мысли о своих. В скором времени придется врать, и ожидание порождало иррациональный страх: вдруг на ложь сработает ошейник, и Наори все узнает. Что человек сделает тогда? На ком и как отыграется?

Здание приближалось. Его опостылевшая монументальность словно сковывала. Опутывала паутиной, не позволяя шевелиться с должной скоростью. Или ускоряла время…

Встретили меня нерадостно. Стоило подлететь ближе, и, до того застывшие на стенах насосавшимися клещами пулеметы, развернулись, упершись пустыми глазками черных точек-стволов в самое нутро. Я завис в отдалении, позволяя людям рассмотреть себя, убедиться, что один, что не привел на хвосте армию. Потекли долгие мгновения ожидания. Наконец, черный металл дрогнул, потеряв ко мне интерес. Орудия развернулись, исследуя холодом уже других возможных противников. Пролетев до крыши, опустился недалеко от двери, ведущей внутрь здания, и глубоко вдохнув, как перед погружением в воду, открыл ее, возвращаясь в тюрьму. Тюрьму, в которую на этот раз явился добровольно.

Неторопливо спускаясь по лестнице, оглядывался вокруг. Что-то было не так, но с ходу разобраться что, не получалось. На первый взгляд те же серые стены, потолок, но что-то неуловимо изменилось. С верхних уровней исчезли иные. Зато добавилось людей. Охранников в полной экипировке, что провожали меня темными, скрывающими лица щитками. Но эмоции закрывать люди не умели. От них несло страхом и каким-то… предвкушением? Казалось, что там, под чернотой шлемов, люди ухмыляются, зная что-то, что мне недоступно.

Никто из людей не пытался задержать или отправить к господину. Словно невидимку, они пропустили меня на жилой уровень. Иные, встреченные по пути, пугали не меньше людей. Как в первый день в этом коридоре, они опускали глаза и настороженно шептались за спиной. Только в этот раз было отличие: они здоровались, пряча взгляд. В комнате стояла тишина. После богато обставленного гнезда, пустота этой клетушки была непривычной. Словно ее уже подчистили, похоронив жильца. Мысли не понравились, они будили старательно припрятанное внутри напряжение и страх. Рассматривал комнату, стоя у двери, и после последней мысли, тряхнув головой, словно в попытке их отогнать, вышел вон. Хотелось удостовериться, что ощущения лишь отзвук этого места. Что они не имеют под собой оснований.

Уверенным шагом, больше не обращая внимания на замиравших при приближении существ, отправился к комнате Корада. Волка на месте не оказалось. Я прекрасно понимал, что сейчас день, и оборотень может быть где угодно, но пугающее предчувствие беды не позволило расслабиться. Поочередно заглянул к остальным. Никого.

Больше терпеть неопределенность не смог. В коридоре схватил за руку ближайшее существо: оборотня лет десяти. Стараясь сдерживать рвущиеся наружу эмоции, пытался расспросить паренька. Тот потрепыхался, но нехотя буркнул:

— Корад тренироваться ушел.

Только усталые желтые глаза при этом беспокойно бегали, стараясь зацепиться за что угодно, лишь бы не смотреть на меня.

Выдохнув сквозь зубы, все же разжал руку. Парнишка тут же умчался, скрывшись за одной из бесконечных дверей коридора. Я же со всей доступной скоростью бросился вон, к лестнице, затем вниз, к залу для тренировок.

Чужие эмоции давили. Я пытался закрыться, как только сел на крышу этого проклятого здания, но это не очень помогло: слишком много существ находилось в этом месте. Слишком сильные эмоции они испытывали.

Пока добрался до зала, думал, свихнусь. Различить, чьи чувства заполняют меня, с каждым шагом становилось все сложнее. Никакое самообладание не поможет вампиру, беспокоящемуся за птенцов… пусть они еще и не были моими.

Моя команда сидела все там же: у дальней стены. Корад и Стан устало подпирали спинами стену, прижавшись к ней же затылками. Лисы и Миша прямо на полу.

Бурала не было.

Казалось, сердце остановится от пробежавшего по телу ужаса. Неужели причина в этом?! Наори в очередной раз нарушил слово? А остальные? Боялись признаться?..

Первый шаг дался с трудом. Дальше я не думал ни о чем. Только видел два рыжих хвостика. Янка сидела спиной и пока еще не видела моего приближения. Зато заметил его Корад. Вскочил с места, округлив глаза.

Тогда обернулись и остальные.

— Найт? — удивленное, полное недоверия восклицание сразу от всех.

— Найт! — уже радостно и улыбаясь во все зубы.

Команда сорвалась с места. Облапил, едва не переломав кости Корад. Выбили воздух удары по плечу от черта и лиса. Миша стояла в стороне, прикусив губу, смотрела с теплотой и нежностью. По щекам горгульи бежали серебристые ручейки. Пока Корад ревел в ухо приветствия, улыбнулся ей с доступной сейчас поддержкой. Пусть хоть у кого-то на душе легче станет.

Янка так и осталась сидеть на полу. Смотрела сквозь слезы, только в глазах ее помимо радости были укор и боль.

Заметив мой взгляд, ребята расступились, позволяя приблизиться к лисе. Зал, погрузившийся в тишину после первого восклицания, понемногу оживал. То там, то здесь раздавались шепотки и шорох. Только лиса смотрела молча, не отрывая взгляда, и не делала попыток подняться.

— Лисенок, — голос дрогнул, горло сдавил ком.

Янка, наконец, встала, одним плавным движением оказалась рядом, но так и не прикоснулась.

— Как ты мог? — шепнула она, дрожащими губами.

Что-то подсказывает, что Янка сейчас не о моем длительном отсутствии. Все же выпытала у Миши? Узнала, что возвращаться я не собирался?

— Прости, — прошептал в ответ, но понял. Раньше, чем она сказала, понял: не простит.

Лиса растянула губы в подобии улыбки и замотала отрицательно головой.

— Янка, — застонав, попытался взять ее за руку. Лиса отступила на шаг, вновь мотая головой. Бросилась прочь.

Я дернулся, собираясь догнать ее, объяснить. Миша не позволила. Мягко, но настойчиво схватила за руку, не давая сделать и шага. Попросила:

— Оставь, пускай побудет одна. Ты слишком сильно ее обидел.

В груди вспыхнули разом злость на себя, за то, что сделал, на Мишу, за то, что не дает мне поступить так, как я хочу; и страх, что не простит, никогда; и отчаяние, оттого что вину эту снять не удастся. Прикрыв глаза, попытался успокоиться. Кивнул согласно, когда сковавшее тело напряжение, наконец, отпустило. И медленно, с глубоким вдохом, обернулся к команде.

— Ну и какого ты вернулся? — голос Корада был полон оценки моим умственным качествам, заставив фыркнуть остальных. Волк невозмутимо пожал плечом и уселся обратно на лавку, ожидая отчета, а не лишних эмоций.

— Где Бурал? — говорить о планах до допроса желания не было. Так что, пришлось искать способ отвлечь остальных от меня. И судя по всему, попал в точку. Друзья отвели взгляд. Все разом. Дав понять, что существа на лестнице встречали таким образом не просто так. — Что с ним? — голос сорвался. Начавшись шипением, снизился до поистине волчьего рыка.

— Он наказан, — Миша осторожно коснулась плеча, привлекая внимание.

— Как? За что? — злым, четким голосом уточнил, окидывая взглядом каждого из приятелей по очереди.

— Ты изменился, — улыбнулась мне горгулья. — Присядь, я расскажу тебе новости.

Пришлось вновь прикрыть глаза и несколько раз глубоко вдохнуть. Миша права, изменился, не успел обернуться из перворожденного, которого разбудили чужие птенцы, в простого вампира, существовавшего здесь.

— Прости меня. Так себе возвращение получилось, — потерся щекой обо все еще лежащую на плече руку горгульи и сел рядом с волком.

Миша опустилась на пол напротив.

— Несколько дней назад ошейник Бурала вышел из строя, — начала она медленно, подбирая слова, — нам он ничего не говорил. Дождался, когда рядом будет больше людей и меньше иных, и напал…

На мой стон обернулись все присутствующие в зале. А я только и мог что шататься, держась за голову: такой шанс, как для него, так и для меня. Для нас всех!

— Он убил пятерых, еще несколько покалечил. — Продолжала Миша рвать мои и без того изодранные нервы. — То, что от него осталось после мести солдат, приковали к столбу и вывесили во внутреннем дворе, на открытом пространстве.

Я вновь не сдержался, застонал, вцепившись скрюченными пальцами в волосы. Водяной без доступа к воде, на солнце…

— Они не позволяют ему умереть, — зло бросил Корад, уставившись взглядом на свои руки, сложенные на коленях. — Обливают водой, когда нужно.

Наори опять нарушил слово. Собственно, а чего было еще ожидать. Резко выпрямившись, убрал от лица руки. Молча, едва сдерживаясь, обвел осунувшихся ребят взглядом и поднялся. Хочу увидеть водяного своими глазами, поговорить… спросить.

— Это еще не все новости, — укоризненно произнесла Миша мне в спину.

— Что? — обернулся, непонимающе хлопая глазами. — Что еще?

Миша поджала губы, собираясь с мыслью. Уже это движение рассказало, что слова мне не понравятся. Но горгулья посмотрела прямо в глаза и четко произнесла:

— Они починили портал.

Сделав несколько шагов на дрожащих ногах, я упал обратно на лавку. Новость оказалась действительно сногсшибательной.

— Как? Это невозможно, — шептал, хватаясь за голову.

Я был прав. Проклятье, я был прав. Нельзя было откладывать атаку. Нельзя.

— Найт? — взволнованно толкнул меня Корад в бок.

— Все кончено, черт побери, — простонал, подняв на Мишу полный боли взгляд. Мне казалось, горгулья поймет.

— Почему ты вернулся, Найт? — взволнованно подалась она вперед. Похоже, слишком хорошо поняла.

— Мы отложили штурм. На полмесяца. Те существа подкинули мне кое-какую идею.

Говорил сухо, без эмоций. Теперь скрывать правду не было необходимости. Уверен, именно по этой причине я все еще не в лаборатории. Из-за проклятого портала Наори еще не выпотрошил мой мозг, разыскивая нужную информацию. Теперь от нее не было никакого толку. Сколько бы существ ни пришло к стенам института, против машин Наори они бесполезны. Новых, привезенных из его мира, а значит, рабочих машин.

— Найт, когда ты научишься доверять нам и говорить прямо? — грустно смотрела на меня Миша.

Смутившись, попытался оправдаться:

— Я вам доверяю, а вот со вторым проблемы. Извини. Постараюсь больше так не делать.

На Мишу смотрел с надеждой, не хотелось бы обидеть еще и этих существ. Хватило, что самое близкое для меня создание сейчас прячется где-то в комнате, в одиночестве. Вспомнив, едва не взвыл вновь.

— Договорились, — улыбнулась горгулья, — начинай исправляться.

— Нам нужно добыть ключ от ошейника, — исправился я.

Глаза у моей команды стали напоминать монеты, но судя по тишине, они задумались.

— Кхм, — наконец выдавил черт. С учетом того, что Стан редко стеснялся в выражениях… мое заявление явно произвело впечатление.

— Вампир, ты же понимаешь, что это невозможно? — поддержал его Корад.

— Да, старик, это не выход, — скептически помотал головой Сай.

— Боюсь, теперь это наш единственный выход, — вздохнув, стиснул зубы, разглядывая далекие потолочные светильники. — Я сделал ошибку, а отвечать, как всегда, вам.

— Нет, я ошиблась, ты ничуть не изменился! — возопила Миша. Полный возмущения крик немного развеял гнетущую атмосферу, развеселив сникнувших ребят.

Улыбнувшись в поддержку их смеха, поднялся. Все же, главное, о чем сейчас стоило думать, висело там, под палящим светом солнца. Ребята тоже хотели пойти, но я очень просил.

Площадка для тренировок тянулась далеко вперед, к серой ограде института. По периметру находились бассейны для водных сущностей.

Столб стоял посередине плаца, самое открытое и солнечное место… и видно всем. Хочешь не хочешь, посмотришь, что ждет посмевших пойти против людей.

Почти до «эшафота» шел быстро. Но когда до водяного осталось не больше десяти шагов, не выдержал. Споткнулся на ровном месте, невольно замедлившись.

— Что, плохо выгляжу? — вместо голоса раздался едва различимый шелест. Губы водяного, пытаясь растянуться в улыбке, полопались, сочась зеленоватой жижей.

Перед самым столбом остановился, не в силах произнести ни слова. Ногти впивались в ладони, позволяя хоть немного отвлечься от представшего зрелища. Оливковая кожа водяного стала грязно-серой и обвисла складками, сухими и потрескавшимися. Глаза, ранее глубокого синего цвета, стали похожи на глазки вареной рыбы. Еще недавно полный мужчина превратился в усохшую мумию, отталкивающую даже местных падальщиков.

— Зачем? Почему не посоветовался с остальными, с Мишей? — горько спросил я, едва разомкнув сведенную челюсть.

Бурал тяжело вздохнул, из груди его раздался пугающий треск, словно дробились усыхающие кости.

— Страх, вампир, — едва слышно прошелестел он. — Страх, что не успею, не смогу убить хоть одного из них. Я говорил тебе, что почти смирился? Так вот, это неправда. Я никогда не смирюсь. Я хочу к ним, Найт, безумно хочу, а теперь еще и могу.

— Не смей, слышишь? — зло зашипел, подавшись вперед. Будто хотел встряхнуть его за плечи, возвращая отчаявшемуся существу разум и надежду. — Не смей сдаваться в самом конце! Скоро будет бой, ты должен его увидеть!

Бурал не ответил. Вместо этого перевел взгляд мне за плечо. Почувствовал того, кого увидел водяной почти сразу. Наори шел с сопровождением, видеть их необходимости не было, я ощущал их. Каждого. Ненависть, презрение, страх. Волна безумной злости поднялась внутри, рискуя смести проклятого человека в бездну. Неимоверным усилием воли взял себя в руки. Выдохнул, постаравшись и лицу придать спокойное выражение. К Наори не поворачивался, ждал, пока он подойдет достаточно близко, чтобы не напрягать голос в попытке докричаться. Иначе, боюсь, не сдержался бы, наделал глупостей.

Когда Наори был ровно за спиной, со спокойной, ледяной злостью проронил, не оборачиваясь:

— Ты нарушил слово, опять.

— Извини, но в этом виноват не я, а твой монстр, — спокойно ответил человек, останавливаясь рядом, и с любопытством изучал водяного холодным взглядом.

— Монстр? Здесь только один монстр, Наори, и ты знаешь кто он.

Отчего-то близость этого человека действительно смогла успокоить. Будто страх за остальных растворился в его вранье. Словно разбуженный высшими Найтмар, наконец, занял место юнца Найта, научившись не бояться ответственности.

— Ты изменился, вампир, это плохо, — наставительным тоном произнес человек. — Идем, пора рассказывать, что ты добыл.

Наори развернулся, показывая следовать за собой, но удивленно остановился, понимая, что идти я не намерен.

— Сначала ты снимешь ошейники и его, — дождавшись, пока Наори обернется, кивнул я на водяного и взглянул человеку в глаза.

— Нет, Найт, так не пойдет, — ухмыльнулся Наори, а глаза холодные, злые.

— Только так и никак иначе, — отчеканил, растянув губы в кривой, отражающей всю мою ненависть улыбке.

— Ты не в том положении, чтобы…

— Хватит, — перебил его, — можешь пугать меня, мучить их, но я свое слово сказал. Никак иначе.

Похоже, что-то в моем взгляде Наори все же уловил. Потому как, пожевав губами, бросил:

— Хорошо, зови их и иди в лаборатории. — И махнул рукой уже своей охране, остановившейся в паре шагов позади, — пускай снимут этого и отнесут в его комнату. Идем, Найт, пора делать дела, — хохотнул человек, разворачиваясь и медленно удаляясь.

Дожидаться, пока придут люди, должные снять Бурала, не стал: Наори подождет, раз не приказал привести меня в первые же минуты. Осторожно разорвав веревки, подхватил совсем легкое тело Бурала на руки и отнес к ближайшему бассейну. Поместил практически недвижного водяного в воду и по привычке придержал голову, опустившись у воды на колени.

— Ты меня с кем-то перепутал, — тихим, болезненным смехом зашелся водяной. — Отпусти, дай утонуть спокойно.

Расплывшись в широкой улыбке, наконец, отпустил его, позволяя полностью погрузиться в воду. Встал, отряхнул колени, и, вздохнув, отправился искать своих. Пусть и был уверен, что из зала они далеко не ушли.

Только вот лиса… попрошу Мишу.

В лаборатории мне первым делом заменили ошейник. Наори не было, и это заставляло напрягаться, искать подвох. Долго пребывать в неведении не пришлось. Сменив ненавистную полосу на шее, лаборанты освободили меня из креплений, велев идти к Наори в кабинет.

Похоже, мои подозрения оправдывали себя.

Белые халаты в этот день были задумчивы и рассеянны. На меня больше внимания не обращали, погрузившись в суетливую, и какую-то бесцельную беготню. Когда потребовал показать команду, чтобы удостовериться, что ошейники им тоже сменили, даже не стали плеваться, проклинать. Молча провели в соседнее помещение, позволив убедиться и даже перекинуться парой слов с ребятами. Такая покладистость пугала сильнее мертвого света ламп и холода приборов.

На верхний этаж поднялся резво. А вот по коридору уже шел, все замедляясь. Глупое желание оттянуть проблемы. Золотая табличка на печально знакомой двери издевательски поблескивала, отражая осточертевший искусственный свет. Поколебавшись мгновение, дернул ручку, не желая проявлять вежливость. Дверь поддалась, распахнулась.

До моего появления Наори, судя по всему, размышлял: он стоял у окна, глядя куда-то вдаль. На меня бросил быстрый взгляд через плечо. Вздохнул тяжело и отвернулся от стекла. Улыбнулся, изучив меня любопытным взглядом.

На Наори я смотрел с удивлением. Улыбка на его губах была какой-то излишне легкой, радостной. Искренней!

— Устал я, — ошарашил признанием Наори.

После отошел от окна и, не спеша опускаться в свое кресло, взял со стола бутылку. Плеснул в широкий, толстый бокал немного напитка, прозрачного, медового, протянул мне.

— Присаживайся, Найт, выпьем.

Все еще пребывая в полном недоумении от происходящего, взял предложенный напиток и сел в кресло. Я мог бы решить, что Наори опять играет, но его эмоции говорили об обратном.

— Что происходит, Наори? — сузив глаза, решил уточнить непонятное поведение человека.

Отвечать он не спешил, налил во второй бокал и, медленно опустившись на свое место, втянул аромат напитка.

— Знаешь, пока тебя не было, я кое-что понял. Оказывается, среди моих подчиненных нет ни одного человека, с которым можно просто поговорить, — сокрушенно произнес он, глядя в бокал. — Кажется, мне тебя не хватало. И тем обиднее, что скоро придется от тебя избавиться.

— Думаю, ты это как-нибудь переживешь, — произнес ядовито, хмыкнув.

— Конечно, — ухмыльнулся Наори. — А пока мы еще можем побеседовать, начнем. Расскажи мне, Найт, что тебе удалось узнать.

Посмотрел на Наори долгим взглядом, словно подбирая слова, и начал:

— Мы имеем дело с довольно многочисленной, но слабо организованной группой. В состав ее входят слишком разные существа, что приводит к дрязгам в верхах. Еще какое-то время назад их сил хватало для штурма, но постепенно разочарованные иные расползаются, не желая полагаться на таких командиров.

— То есть, ты хочешь сказать, что эти существа нам не опасны? — спросил Наори, медленно вращая бокал и вглядываясь в стекающий со стеклянных стенок напиток.

— Не совсем, но тебя ведь это не интересует, не так ли? — я склонил голову набок, вдруг осознав, что не так с этим человеком.

Наори улыбнулся. Поднял взгляд от напитка, всмотревшись мне в глаза, и насмешливо спросил:

— Неужели так заметно?

— Ты же в курсе, что я эмпат. Для меня заметно.

— Да, ты прав, эта информация больше не имеет ценности. Мы победили, Найт, — он сделал маленький глоток. — Кто бы ни был там, по ту сторону баррикад, это уже не важно. Еще пара дней и нам будут нестрашны даже такие, как ты.

— Это связано с починкой портала, так? — я повторил за Наори, вглядываясь в янтарные потеки на стекле.

— Угадал.

— Нечего было угадывать. Ты зря дал мне время поговорить с командой, Наори, — я холодно смотрел на человека, почему-то не ощущая больше страха или гнева. Наконец, ко мне вернулась уверенность и холодная ярость, позволявшая выходить живым из самых тяжелых передряг.

— А ты действительно изменился, — задумчиво протянул человек. — Думаю, с таким вампиром я бы не рискнул играть.

— Рад, что ты оценил меня по достоинству, — губы искривила ядовитая усмешка. — Скажи мне, Наори, раз уж мы решили побеседовать, ради чего это все?

Во взгляд Наори вернулась насмешка. Изучив меня снизу доверху, он все же заговорил:

— Зачем? Понимаешь, Найт, мой мир погряз в дерьме. Причем не только в переносном смысле. Наша планета перенаселена, люди буквально живут друг у друга на голове. Земля истощена, ресурсы подошли к концу, и я не только о полезных ископаемых. Если пластиковые бургеры еще как-то удовлетворяют потребность людей в пище, то за стакан воды они готовы перегрызть друг другу глотки. — Наори повернул голову, вновь уставившись в окно. — Таким как я, в принципе, живется неплохо. Богатые районы чистые. Там достаточно воды и еды, нормальной, чистой, но с некоторых пор даже там стало небезопасно, бедняки озверели.

Настоящие люди уже давно искали выход из ситуации. Многие вложились в развитие космических программ и даже отправили кого-то на ближайшую планету нужного типа. Вот только пока они доползут, пока придет ответ, пока, в конце концов, мы доползем туда — мы не доживем. Однако нам несказанно повезло. Мне повезло! Однажды на землю попало несколько существ. Они были настолько заняты друг другом, что не заметили перехода. Мы с ними немного поболтали, — на лице человека заиграла злая, кровожадная улыбка, рассказавшая лучше своего обладателя — как именно проходил разговор. — Это стало началом. Умные люди вложились в мой проект, и он увенчался успехом, не сразу, но… Конечно, разрушив портал, ты мне насолил, да, но нам удалось все исправить. Теперь ваша чистая, прекрасная планета принадлежит нам. Полная полезных ресурсов, чистой воды и свежего воздуха. Только достойнейшие люди, способные оплатить переход, будут допущены сюда.

Я слушал и недоумевал. Брезгливость ко всему роду Наори сковала тело. Не знаю, чего стоило подавить отвращение, не проявить его на лице. Даже, казалось, напиток, налитый этим человеком, приобрел запах падали. А от Наори шло довольство, он явно ощущал себя богом. Повелителем миров.

— Оплатить? Это достоинство? — преодолев сковавшее оцепенение, недоуменно спросил я. — У вас не хватает воды, но ты гонишься за деньгами?

— Конечно, Найт! Не пойму, чем ты меня слушал, — сокрушенно покачал головой Наори. — Я же сказал — воды нет только у тех, кто не способен оплатить ее! Ты должен понять меня! Ведь именно в твоем доме я нашел столько золота, что уже стал самым богатым человеком даже по меркам моего мира.

— Золото? Ну да я жил долго, очень долго. Накопилось, но, черт побери, именно поэтому оно и лежало никчемной грудой — купить себе десяток костюмов и немного еды… все? На кой оно, — бормотал, непонимающе качая головой.

— Ну да, я забыл, — хохотнул человек. — Вы ведь практикуете натуральный обмен. Ты не убиваешь, они тебя кормят. Так?

— Я их защищал, — качнув головой пробормотал я, не надеясь, впрочем, что Наори поймет.

— Ну да, я про это и говорю. Ваши люди никчемные, такие же, как бедняки моего мира, но зато работники хорошие. Так что им найдется место в новом мире.

— Да ты безумен, — прошептал пораженно.

Понимание, что человек относится как к зверью не только к иным, но и к представителям своего вида, вызывало оторопь.

Наори лишь посмеялся.

— Все мы немного безумны, Найт.

— Сколько времени ты нам отмерял? — решив больше не развивать тему, уточнил, вновь разглядывая напиток. Видеть Наори я больше не мог.

— Не волнуйся, убивать сразу всех я не намерен. Вам суждено погибнуть в бою. В вашем мире это ведь норма и даже счастье, не так ли?

Я только стиснул зубы, стараясь сдерживать эмоции.

— Портал пока проверяют. Мы обмениваемся данными на носителях, но наши ученые обещали отправить живое существо уже завтра.

От этих его слов внутри похолодело. Кем будет это существо? Даже с учетом презрения Наори к остальным людям, ясно было одно — не человеком.

— После этого мы проведем через него технику и войска и тогда начнем свой поход. — Наори растянул губы в довольной и от того жуткой улыбке. — Жаль, конечно, что наша современная техника будет неспособна показать всю свою мощь. Ни тебе спутника, ни, соответственно, GPS, но поверь — мы сможем вас удивить.

По некоторым причинам удивляться мне не хотелось, как и продолжать разговор с этим безумцем, но еще один вопрос решил прояснить.

— Зачем, Наори, зачем вырезать всех? — облизав пересохшие губы, подался я вперед, надеясь… на что?

— Понимаешь, Найт, богатые люди довольно капризные. Они желают жить в красивом мире, но при этом очень не хотят беспокоиться о своей драгоценной жизни, постоянно оглядываясь, не крадется ли к ним какой-нибудь монстр, желая, закусить почтенным человеком. Так что, извини, но некоторая терраформация вашему миру просто необходима.

— Некоторая? — переспросил глухо. — Я устал, Наори. Слишком много информации. Я могу уйти.

— Конечно, Найт, отдыхай, мы с тобой позже еще поговорим, — отсалютовал он мне бокалом и вновь отвернулся к окну.

Посмотрев немного тяжелым взглядом на отрешенного человека, поднялся и тихо вышел из кабинета. Все то, что я услышал, дало понять — откладывать нельзя. Нужно решать задачу и вытягивать отсюда команду. Об остальных не думал. Понимал, что, скорее всего, не успею помочь всем, но обезопасить своих я обязан. Как обязан и сам убраться отсюда, чтобы вернуться уже с войском. Эти люди должны уйти из нашего мира — или умереть, третьего не дано.

Глава 15

Утро выдалось тяжелым. Друзьям о планах Наори рассказал еще вечером и теперь терпел их подавленный, отсутствующий вид. Судя по всему, они и с остальными поделились: слишком давящими были эмоции, окружающие меня. Или, что вполне возможно, иные понимали, чем грозит им восстановленный портал. Ко всему прочему лиса не появилась на завтраке. Может, обеспокоенный, я бы и ворвался к ней в комнату, но остановила Миша, вновь попросив потерпеть. Пришлось подчиниться и вернуться к себе.

Я размышлял, стоя у окна и разглядывая бегавших по плацу солдат. Причина их тренировок была слишком явной и не добавляла радости.

— Вампир, господин Наори вызывает, — дверь, скрипнув, распахнулась, предоставив моему взору полностью экипированного солдата. Тот рассеянно окинул комнату взглядом. Ничего не нашел и, потеряв интерес, исчез из виду.

— Как-то вы совсем расслабились, — шепнул, нахмурившись, и пошел на «вызов».

За месяц моего отсутствия институт сильно поменялся. Но все это меркло по сравнению с изменениями, которые произошли за последние дни. В коридорах стояла тишина. Иным запретили покидать комнаты без приказа. У каждого прохода, каждого поворота, на лестнице дежурили патрули из глухо бронированных людей. Даже их эмоции изменились. Не было больше страха. Меня эти люди провожали с удовлетворением и ожиданием. Чего? Думать не хотелось, но приходилось.

— Ты звал меня? — дождавшись разрешения, зашел в кабинет Наори.

У его кабинета теперь постоянно дежурили воины. Навряд ли Наори кого-то боялся. Скорее, придавал окружающему вид, соответствующий статусу. Как я понял, оставаться в тени, простым руководителем проекта, Наори не собирался. Его цель была больше. Повелитель… бог.

В кабинете, как и в прочих помещениях, были изменения. Ростовое зеркало у дальней стены. Человек стоял к нему боком, посвятив мне половину своего внимания.

Отражение неприятно кольнуло. Счастливый, высокородный господин, одевающий подобающие дню одежды и на заднем фоне его тень. Слуга, готовый удовлетворить любой каприз повелителя.

Незаметно отвернулся, сдерживая отвращение.

— Явился, наконец, — недовольно буркнул Наори, поправляя манжету рубашки. — Да, будешь сопровождать меня.

Брови невольно поползли вверх — неожиданное предложение.

— С чего вдруг? — подозрительно переспросил человека.

— Найт, твое дело выполнять приказ, а не рассуждать и уж тем более не задавать вопросы, — наставительным тоном попенял мне Наори. Еще раз взглянул в зеркало, удовлетворенно кивнул и, поманив меня пальцем, направился к двери.

Пристроившись чуть позади, за левым плечом человека, наблюдал, как быстро и ловко он спускается по лестнице. Стараясь придерживать дистанцию, следил за его эмоциями: радость, удовлетворение и предвкушение, что бы сейчас нас ни ждало, похоже, для меня это будет не самым счастливым в жизни событием.

Подтверждая мои последние мысли, Наори направился к порталу и, остановившись в десятке шагов от него, бросил, не оборачиваясь:

— Крылья разверни.

Происходящее нравилось все меньше, но что я мог поделать, пришлось подчиниться. Развернув крылья, взмахнул ими пару раз разминая.

— Ты мне прическу испортишь, — со смешком погрозил пальцем обернувшийся Наори и, оглядев меня, добавил, — хорош.

— Что ты задумал? — попытался еще раз узнать для чего это представление.

— Тш, — вместо ответа приложил он палец к губам и отвернулся, заставив скрипнуть зубами.

Когда желание расшевелить человека возникло вновь, кое-что изменилось. Портал, до того излучавший ровный голубоватый свет, пошел рябью. Сквозь тонкую преграду первыми вышли солдаты. Попарно четверо. Следующими появились люди в костюмах, подобных тому, что носил Наори. Семеро. Прикрывая их спины, из портала вышли еще четверо солдат.

Первая четверка, заметив встречу, разошлась. Воины стали по обе стороны от своих подопечных, позволив им приблизиться к Наори.

Окружающее пространство «семерка» окинула взглядом высокомерно, по-хозяйски.

— Райян, — пожал протянутую руку один из прибывших, державшийся особенно надменно седой мужчина.

— Господин Майрам, рад вас видеть. Господа, — отпустив руку седого, Наори удостоил остальных только легким кивком.

— Забавно здесь у вас, — еще раз, напоказ осмотревшись, Майрам остановил взгляд на мне. — А это кто?

— О, разрешите представить. Мое лучшее приобретение — вампир, — сделав шаг в сторону, повернулся ко мне боком Наори и с гордостью указал рукой.

— Здесь даже такое водится? — вздернул брови седой, тогда как остальные стали переглядываться перешептываясь.

Водится? Такое? Эти люди только прибыли, но уже мне не нравились. Похоже, Наори всего лишь один из представителей своего вида. И есть шанс, что не самый плохой. От последней мысли перекосило. Так, смотри, еще, чего доброго, проникнусь к нему симпатией.

— И не только. Все наши мифы и легенды здесь обретают материальность. Даже, пожалуй, некоторые детские страшилки.

Скривившись, седой бросил на меня полный отвращения взгляд, недовольно попросив:

— Давайте перейдем в более подходящее для разговора место.

— Да, конечно. Прошу следовать за мной, — Наори развернулся и двинулся обратно к зданию, показывая дорогу, напоследок бросив, — Найт, за мной.

О, как же разозлила эта фраза. Хуже было только то, что я, как послушная собачка, побрел за людьми, стискивая зубы так, что, казалось, сотру их в порошок, обломав клыки.

Шли долго. Прибывших интересовало все. Они заглянули в каждое помещение, исследовали все коридоры. С брезгливым интересом осмотрели выставленных для обзора на жилом этаже иных. Все это время я стоял за их спинами. Смотрел на их деловитые движения, на испуганные, растерянные лица иных. На довольного, бросающего на меня хитрые взгляды Наори. Мою ненависть человек видел и без способностей эмпата. Видел и словно подкармливал, отпуская жестокие шутки о существах.

Когда пришли в кабинет, Наори первым делом бросил мне:

— Стой, — и указал пальцем в угол.

Рык зародился глубоко в груди. На эти намерения ошейник отреагировал, или Наори решил продемонстрировать изобретение? Сдавленно застонав, я сложился пополам, заставив людей недоуменно попятиться.

— Все в порядке, — со смешком успокоил их Наори. — Небольшая демонстрация нашего изобретения. — На меня Наори бросил полный насмешки взгляд. — Вампир помедлил с выполнением приказа и получил наказание.

Гости довольно покачали головами, я, отдышавшись, пошел в указанное место. Гнев пришлось пригасить, не лучшая идея демонстрировать этим людям все способности ошейника.

Наори, потеряв ко мне интерес, разлил подготовленный заранее напиток по бокалам.

— Ну что ж, господа, начнем. Какие вопросы у вас возникли.

Пришлые с явным одобрением подхватили по бокалу и уселись на ожидавшие их удобные стулья.

Посыпались вопросы о некоем техническом оснащении, самообеспечении и рентабельности. Я стоял, не шевелясь, практически не вслушиваясь в разговор, все равно больше половины слов оставались для меня полной чепухой.

По поведению было похоже, что прибывшие люди находятся выше Наори в иерархии. Они пытались обращаться с ним, как с подчиненным, не сразу сообразив, что Наори изменился. Здесь господином был он. Быстро поставив на место особо недовольных, Наори обращался с ними снисходительно и даже свысока. Со всеми, кроме седого мужчины. Похоже, в этом питомнике уродов, он имел особый вес. И первым прибыл этот важный человек, чтобы присмотреть себе делянку попривлекательнее?

Разговор постепенно переместился на местные народы и проблемы с ними, приковывая, наконец, мое внимание.

— Да, основное население — монстры, но хватает и людей, — распинался Наори, уложив обе руки на подлокотники. — Идиоты и тупицы, как собственно и наши, но работают хорошо и практически задаром. В основном мы оставили их на местах, в деревнях, договорившись на покупку еды, но некоторых перевели сюда, как чернорабочих.

— А не будет ли с ними проблем, когда они поймут?

— Если поймут, да и какая им разница — мы платим, они работают. Это, во-первых. Во-вторых, население здесь небольшое, можно его контролировать, поддерживая на нужном уровне. Как я понял, проблемы будут только при расширении границ на юг и запад. Там находится местный оплот цивилизации. Эти земли что-то вроде… старой Сибири. Разбросанные племена, предпочитающие жизнь одиночек.

Урод, вот так спокойно рассуждать о чужих жизнях.

Гнев просился наружу, заставляя медленно, размерено дышать. Дарить людям радость и корчиться от работы ошейника не хотелось.

Наори продолжал, не разбирая моих благодарных мыслей.

— Но к тому времени, как мы решим расширяться, наша мощь будет неоспорима. Противопоставить нам могут разве что мифических магов. Но, я их пока не видел, — Наори бросил быстрый взгляд в мою сторону, но тут же вновь расплылся в довольной улыбке, маслом растекаясь перед остальными, — Как я понял, теми же сказочными огненными шарами они кидаться не могут. В общем, уважаемые господа даже не заметят дальнейшей экспансии.

— Хорошо, а что с монстрами? — и вновь кивок в мою сторону. Вспомнили.

— С ними хуже, агрессивные твари, — сокрушенно развел руками Наори. — Своими силами мы зачистили только небольшую территорию, нужна техническая помощь.

— И на что они способны? — спросив, седовласый поднялся с кресла и, опустив бокал на стол, вышел на середину зала. — Пусть выйдет.

— Найт, подойди к господину Майраму, — отдал команду Наори, так же поднимаясь и отставляя свой бокал.

Остальные делать усилий не собирались и лишь слегка повернулись в нашу сторону, с любопытством наблюдая за происходящим.

Полный нехороших предчувствий я вышел из своего угла и, сделав несколько шагов, остановился, подозрительно глядя за любыми движениями людей.

— Этот конкретный, способен на многое. Сильный, гораздо сильнее человека, быстрый, летает, да к тому же еще и практически неубиваемый.

— Даже так, — легко приподняв бровь, седовласый не отворачиваясь, продолжил разглядывать меня как статую. — И что вы вкладываете в понятие «практически неубиваемый»?

— Когда его захватили, мы проводили над ним кое-какие исследования. Так вот, он восстанавливался после повреждений, с которыми человек был бы уже сто раз мертв. Его не пугает потеря крови, тяжелые, грязные раны, только конечности мы ему не рубили — побоялись, что не восстановится. Все же, только один экземпляр, — хохотнул Наори, вызывая во мне бурю «радостных» воспоминаний.

— Они все такие? — по-деловому расспрашивал Майрам, растягивая и ощупывая мое крыло.

— Вампиры, возможно, у нас не было шанса проверить. С остальными проще, их много. Сравниться с этим могут разве только оборотни.

— Черт знает что, — тихо буркнул один из сидевших, полный, красный, нездорово одышливый мужчина.

— Я же сказал, что здесь есть все, о чем можно только подумать, — презрительно бросил ему Наори и, вернувшись к прерванному разговору, продолжил: — Так вот оборотни так же обладают высокой регенерацией. Их мы смогли изучить достаточно хорошо. Они способны выжить даже после удара в сердце, с учетом того, что рана будет чистой и аккуратной, потерю крови они переживают так же гораздо лучше человека, способны выдержать потерю до семидесяти шести процентов.

Я с отвращением глядел на Наори, пытаясь отбросить мысль — сколько оборотней пали жертвой этих экспериментаторов.

— Эти ошейники? Насколько они надежны? — человек отступил на шаг, изучая прищуренными глазами, словно саму мою суть.

— Можете не беспокоиться, — усмехнулся Наори, посмотрев на меня уж слишком довольно. — Найт, продемонстрируй.

Резко развернувшись к Наори, опалил его ненавидящим взглядом. Я бы с радостью продемонстрировал, вели он напасть на кого-нибудь из этих людей. Думаю, хватило бы мгновения промедления ошейника, чтобы свернуть шею седому. А биться в конвульсиях только ради забавы, нет уж. Мысли проскользнули в голове за доли мгновения, а затем сработал ошейник. Он не делал различий между приказами и не размышлял. Я не повиновался, он включился.

Боль сдавила гигантской рукой. Выкрутила каждую мышцу. Забрала воздух, погасив так и не рожденный звук.

Очнулся, лежа на полу. Медленно на трясущихся руках приподнял тело, сев на колени. Мотнул головой, выгоняя шум из ушей.

Шум рассеялся, оформившись в далекие слова.

— Неплохо. Сколько он может выдержать?

Вскинув взгляд, наткнулся им на холодные, изучающие глаза Майрама. Человек, словно машина Наори, излучал лишь легкий интерес. Медленно поднявшись, постарался выпрямить спину. Не хотелось демонстрировать этому существу слабость. Даже когда сдержать ее не было возможности.

— Я же говорил, вампир на многое способен. Воздействие выжимает его физически, но убить не может, — с довольной улыбкой хозяина рассказывал Наори. — Восстанавливается, правда, после длительных воздействий долго. Но восстанавливается.

— Ваши сведения меня не очень радуют, — произнес седой, теряя ко мне интерес и возвращаясь в кресло. — Вы правы, опасных нужно уничтожить всех. Можно оставить небольшое количество самых любопытных существ. Многие любят диковинки, а с вампиром я бы посоветовал не затягивать.

— Я все понимаю, поверьте, но сейчас он нужен. По нашим данным, дальше на запад есть еще вампиры, а он уже показал себя как эффективное средство борьбы с ними. — Наори взглянул мне в глаза, явно понимая, что я сейчас должен чувствовать, и улыбнулся. — Да и, мне кажется, стоит после передать его другому отделу. Не откажемся ведь мы немного увеличить срок жизни. Бессмертный вампир как раз то, что может нам подсказать, в каком направлении двигаться.

— Вот как… — Седой изучил меня неприятным, расчетливым взглядом, от которого желание порвать себе же глотку неожиданно сильно захватило мысли. — Что ж, вам виднее, а теперь будьте добры, убрать его отсюда, поговорим более детально.

— Как скажете. Найт, свободен. Иди к себе, — жестко бросил Наори, проводив взглядом, пока дверь за моей спиной не закрылась.

***

— Ублюдок! Ур-род, убью! — я рычал и метался по комнате, громя все, что попадало под руку. Заглянувшие на огонек парни вынуждены были залезть с ногами на кровать, чтобы не оказаться на пути.

— Эмм, Найт, тебе здесь еще жить, — осторожно попытался воззвать к моему разуму Сай. Наблюдая, как разлетается на щепки стул, лис вцепился в рыжие вихры, словно подсчитывал убытки.

— Жить? Ты это жизнью называешь? Да завтра нас всех прирежут к чертовой матери! Мы же опасные, черт побери! — еще больше взбесился я.

— Ты не мог бы прекратить мне всех предлагать? — возмущенно протянул Стан. — Я против, брать всех, кто тебе не угодил.

Ребята весело прыснули. Я же остановился, бросив на него полный гнева взгляд.

На широком лице играла довольная улыбка, и только зеленые глаза оставались серьезными.

— Ну, серьезно, что ты бесишься, а? — продолжил черт, поняв, что привлек, наконец, мое внимание. — Что ты изменишь, громя табуретки?

Резко выдохнув, прикрыв глаза. Стан был прав, но, черт побери!

— Время поджимает, — протянул тоскливо, осматривая учиненный беспорядок, — не знаю, какого черта они явились…

— Ну вот опять!

— Но! — зарычал я, не желая терять мысли и отвлекаться на глупости. — Добром это не кончится, только не для нас, — схватившись за волосы, рухнул на усыпанный щепой пол. — Ну, вот зачем я их послушал.

— Так зовите Мишу у вампира опять приступ самобичевания, — продолжал отпускать реплики в никуда черт.

— Да ну тебя, лучше скажи, что нам делать? — злобно взглянул я на Стана.

— Ну, во-первых, успокоиться. Твои погромы точно не помогут, — мое возмущенное фырканье было проигнорировано, — во-вторых, включить голову, а не руки, говорят, иногда помогает.

— Да иди ты, — поморщился, мысленно благодаря черта. Действительно, стало легче, эмоции поутихли, и я смог нормально рассуждать, не срываясь на ругань и вредительство. — Прибывшие требуют уничтожить нас. Наори намекает на мою полезность в борьбе с теми, кто на западе да и прямо говорит про будущие пытки. Но, мою — понимаете, не вашу. Я боюсь, черт. За вас боюсь, что, если Наори решит убрать лишних, не пуская их в бой.

— Не решит, — подал голос до того молча наблюдавший за моими метаниями Бурал, — у него слишком мало солдат.

— Портал, они ведь починили его, — возразил Корад.

— Но, пока, оттуда солдат не ведут, значит, хотя бы на первое время, мы нужны.

С тяжелым вздохом поднял голову, рассматривая ребят. Сай, смешно шевеля носом, любопытно изучал долетевшие до него обломки. Стан с насмешкой смотрел на меня. Бурал словно пытался подбодрить взглядом да и намекнуть, что именно по моей воле он все еще сидит здесь.

Нужно признать, в чем-то он был прав. Войска людей у стен института не видно, а значит, еще немного времени у нас есть.

— Нужно искать решение, срочно, а пока давайте сходим в зал, мне нужно спустить пар, — выдохнул, мотнув головой.

— Ты что же, еще не все спустил? — поднимаясь, со смешком спросил Стан, пиная ножку стула, лежащую у самой кровати.

Глава 16

Я проснулся уже давно, но продолжал лежать в кровати.

Заложив руки за голову и разглядывая белый скучный потолок, размышлял. О том, как грустно и одиноко просыпаться одному. Стоит ли мириться с лисой, или отложить этот момент на потом и не отвлекаться от основной задачи. Об излишне подобревшем Наори, будь он проклят, и об остальных, вышедших из портала два дня назад. Эти люди были похожи на Наори, такие же холодные и надменные. Оглядывавшие наши земли собственническим взглядом. Интересно, о чем они говорили в кабинете Наори после того, как отпустили меня? Одно знаю точно, о чем бы ни болтали между собой эти люди, никому из нашего мира это не понравится.

Прошло два дня с прибытия семерки.

Мы все были на взводе, кожей ощущая приближающуюся развязку. Иных перестали выпускать за пределы института, запретили свободное передвижение по зданию. Ужесточили распорядок дня. Все это наводило на очень неприятные мысли.

Наори говорил, что бездарно уничтожать иных не собирается, но… пустить нас на тренировки его людям это не бездарное истребление, а вполне оправданное. Тяжело вздохнув, прикрыл глаза.

Нам удалось за эти пару дней больше чем за все то время, что мы провели в институте до этого. Пока меня не было, ребята собрали информацию. По ее итогам удалось подобрать существ, на которых можно уверенно положиться, разузнать, как люди следят за нами: черные маленькие полусферы у потолка и в самых недоступных местах оказались их техническими глазами. Удалось узнать, куда эти глаза не могут смотреть, а также познакомиться с некоторыми людьми, готовыми на помощь иным. Все они, как оказалось, присмотрели себе пару среди иных и очень не хотели ее потерять. Жаль, из лабораторий не было никого. Но это объяснялось не отсутствием там способных к сочувствию, а их недоступностью для иных.

Перебрав еще раз лица людей перед внутренним взором, поморщился, понимая, что этого мало и вдруг замер на полувздохе. Непонятный гул, казалось, сотрясал все здание. Нарастая, шел снаружи, из-за окна. С каждым мгновением усиливался, разрастаясь и приобретая новые пугающие нотки.

— Что за черт? — пробормотав, сел на кровати. Вслушался в зарождающийся на коридоре гул голосов потревоженных иных, убеждаясь, что мне не почудилось.

Вскочив, быстро натянул штаны, сапоги. Накинул рубашку, застегиваясь уже на ходу, и выглянул в коридор. Посмотрел на такие же непонимающие лица иных, постепенно продвигающихся к лестнице.

— Что за черт? — повторил я вполголоса, двигаясь в сторону комнаты Корада. Иные обтекали меня, но все равно слишком замедляли скорость.

Растрепанный, расхристанный волк выскочил в коридор, когда до его двери оставалось всего пару шагов. Обвел безумным взглядом шелестящий на разные голоса поток и все же заметил прижавшегося к стенке меня.

— Найт, что происходит? — прижался Корад рядом, с остервенением дергая рукой, застрявшей в не вывернутом рукаве, в попытке натянуть несговорчивую рубашку.

— Не знаю, но мне это не нравится. Идем, — кивнув, развернулся и, подчиняясь потоку, пошел к выходу.

— Найт, Корад! — практически у выхода на лестницу догнали нас остальные ребята. — Что за хрень? — задал вопрос Стан. Черт выглядел истинным чертом: черные волосы растрепаны, глаза горят зеленым огнем, брови почти сошлись на переносице, того и гляди обернется, пробив головой потолок. Остальные поддержали его, все как один уставились на меня.

— Не знаю, — качнул головой, призывая, присоединиться к нам.

На лестнице шевелился живой ковер. Перетекал, любопытно устремившись книзу. В массе угадывались не только разномастные иные, но и подобные друг на друга воины. Их крики, казалось, неслись над головами повелевая. Но разогнать толпу, или хотя бы призвать ее к порядку не удавалось, и черные шлемы уносило потоком все туда же, вниз, к выходу из института.

— Наверх! — тихо велел команде, личным примером показывая, куда двигать.

— Найт, а девчонки? — немного испуганно спросил Сай, догоняя меня.

— В этом бедламе мы их не найдем, — бросил через плечо, перепрыгивая по две ступеньки за раз.

Выскочив на крышу, и, разобрав, откуда именно идет гул, бегом направились к тому краю.

— Твою мать, что это такое? — резко выдохнув, пробормотал Стан.

Из портала по одному появлялись огромные, хищно выглядящие механизмы. Медленно вращая колесами, они грозно ревели и шли вперед, заворачивали и вдоль стены уползали к большим воротам, за которыми люди соорудили спуск с горы. А я еще гадал, для чего делать его таким широким и пологим.

— Механизмы, и что-то мне подсказывает, на этот раз они предназначены не для строительства, — сжимая кулаки, поделился своим мнением с командой. — Думаю это наш конец.

Ребята переглянулись, сдавленно ругаясь. В это время из портала появились следующие изобретения безумного человеческого гения. Похожие на большого хищного клеща, по крайней мере, имеющие такой же хобот машины. Громко стрекотавшие натянутой на колеса лентой, казалось оставлявшей на покрытии внутреннего двора вмятины.

— Найт? — в голосе Сая слышалась паника. Мальчишке было тяжелее сдерживать эмоции.

Я бросил на него быстрый взгляд и вновь уставился вниз, на идущую из портала смерть. Неужели все закончится вот так? Под лентой хищных машин. Под прицелом людей, с восторгом высыпавших во двор, встречать сомирцев. Своих помощников в нелегком деле освоения чужой земли. Стояли, радостно улыбаясь, Наори и прибывшие ранее люди. Весело хлопали друг друга по плечу военные, даже белые халаты выползли из своих подземелий, возбужденно перебегая от одной группы к другой, не в силах сдержать эмоции.

— Идем! — резко бросил, разворачиваясь, и огромными скачками побежал к двери внутрь, осененный идеей.

— Найт, какого демона? — едва догнал меня возмущенный вопль Стана.

— Ты куда? — изумленный голос Корада.

И не менее удивленное замечание Бурала:

— Спятил?

— Ученые, они все снаружи, смотрят на машины, — не останавливаясь, бросил им, ныряя в проход и, не сбавляя скорости, прыгая по ступенькам.

— Твою ж… — потрясенно выдохнул Стан. В следующее мгновение он промелькнул рядом, в гигантском прыжке преодолев разом половину пролета. — Бегом, вампир, бегом, — черт даже в такой ситуации умудрялся веселиться.

Лестница опустела. Похоже, иным удалось выйти наружу и выдавить туда же военных. Тем же приходится пасти их, не давая возможности наделать глупостей.

Нужный этаж. Печально знакомый коридор. Двери одна за другой. Все проносилось мимо. Вот она, та, что нужна.

Перед ведущей в лабораторию дверью мы все дружно остановились.

— Тихо и осторожно! — предупредил, вскинув руку.

— Найт, а если там еще кто-то остался? — шепнул Корад.

— Без разницы. Выбора у нас уже нет, как и времени. Тем более что люди, следящие через глаз, вряд ли ушли со своего места и наверняка сюда уже бегут солдаты, — пояснил всем разом, не прекращая действовать.

Медленно повернул ручку. Дверь бесшумно отворилась, открыв пустое помещение.

— Никого, — констатировал Сай сглотнув.

— Быстро! — не медля больше ни мгновения, ворвался внутрь, бросившись к знакомому ящику, откуда крючконос доставал ключ, когда снимал ошейник.

И застыл над выдвинутым ящиком.

— Пусто? — выдох-стон Корада над ухом, наконец, вывел из оцепенения.

— Черт! Какого черта? — зло выдохнул, едва удержавшись, чтобы не разнести ящик.

— Их спрятали. На всякий случай, — тихий голос от двери заставил нас всех подпрыгнуть, сделав в воздухе пол-оборота, и приземлиться лицом уже к новому персонажу.

У двери стоял молодой тощий парень со светлыми русыми волосами и смотрел на нас серьезными серыми глазами. Парень, который не боялся меня ни тогда, когда вступался, требуя дать измученному вампиру еды, ни сейчас.

Мы застыли, напряженно изучая человека. Слишком обидно было осознавать, что такая близкая победа ускользнула, испугавшись тощего мальчишку.

Парень, мотнув головой, как будто отгонял муху, торопливо подошел к противоположной стене, игнорируя наши настороженные взгляды. Сдвинул небольшую пластину на стене, открыв металлическую дверцу с набором кнопок. Быстро пробежал по ним пальцем и сунул руку в явившуюся нишу.

— Держи вампир, — протянул он мне сразу несколько пластин-ключей.

— Что? — удивленно прошептали за спиной, тогда как я, не задумываясь, подошел к человеку и взял из его рук пластины.

— Почему? — шепнул, гладя на мальчишку прямо.

— Потому что я человек, и хочу оставаться им до конца, — глядя в глаза, ответил он.

— У тебя будут проблемы, — я осознавал, что медлить нельзя, но и оставлять этого человека для гнева Наори не хотел.

— Нет, если ты меня ударишь, — невозмутимо пожал парень плечом.

— Я не могу нанести вред ни одному человеку в этом здании, — хмыкнул, перебирая места наиболее безболезненного отправления в небытие.

— Уже можешь, — все с той же невозмутимостью кивнул он на ключи.

После чего, не спрашивая, выхватил один из руки и, подавшись вперед, провел им по ошейнику. Тот, пикнув, щелкнул и расслабился.

— Спасибо и извини, — одной рукой я снял ошейник, другой забрал ключ и пока парень готовился еще что-то сказать, переместился чуть вбок и несильно стукнул его по основанию черепа.

Я успел открыть только ошейник Корада, когда по коридору загрохотали шаги.

— Волк держи, освобождай остальных, — сунул ему в руки ключи и стал напротив двери.

— Найт, а девчонки? — уже с отчаянием повторил Сай.

— Времени нет. Мы за ними вернемся, — чуть повернув к лису голову, посмотрел ему в глаза, стараясь донести серьезность слов и успокоить.

Дверь распахнулась, и я улыбнулся влетевшим по инерции внутрь воякам. Постарался вложить в эту улыбку все терзавшие эмоции. Воины отшатнулись, а потом их взгляд упал на полоску, лежащую на полу — мой ошейник. Направленное на нас оружие затрепетало хвостом змеи.

— Назад, назад! Тревога, вампир освободился! — заорал один из первых.

Слушать дальше не стал. Бросился вперед, с искренним удовольствием свернув ему первому шею. Удар по шлему отправил второго в недолгий полет, до стены, куда он с грохотом впечатался.

— Тревога! Атака! — раздалось из коридора.

Время, черт подери, если нас здесь зажмут, это будет конец. С этими мыслями соприкоснул шлемами двоих, осевших на пол изломанной кучей. Раздались выстрелы. Бок и плечо опалило болью, вызвав приступ злости. Еще двое улетели к своим товарищам, сбив их с ног.

— Вампир, мы все, надо валить! — подскочил ко мне Стан.

Махнув согласно головой, зашипел и ринулся на оставшихся бойцов. Не тратя времени на изощренные избиения, просто-напросто расшвыривал их в стороны.

Вырвавшись на лестничную площадку, на мгновение остановился, обернувшись к своим. Мысли в голове летели быстрее атакующей гаганы. Внимание мы привлекли, значит, на улицу нельзя. Ребят попросту расстреляют на выходе.

— Сай.

— Да, — лис выскочил вперед, глядя на меня безумными глазами.

— Быстро в толпу наших. Найди Мишу и Янку, и еще троих крылатых. Без крыльев нам не выбраться. Освободишь только их, а два ключа отдай в толпу, проверенным! Только открывать ошейники, когда придет подмога. Подниметесь на крышу. Покинем институт вместе, — быстро давал указания, поглядывая по сторонам, но на последних словах взглянул в испуганные глаза лиса, хотел, чтобы до него дошла серьезность происходящего. — Смотри, чтоб тебя не заметили. Понял? Иди.

Сай словно перетек в лисий образ и бегом отправился в указанном направлении. Мы же не медленнее побежали вверх по лестнице.

Поднявшись на крышу, как могли, заклинили дверь и, оставив Стана сторожить ее, подошли к краю. Хотелось знать, что там происходит.

Толпа внизу съежилась, солдаты теснили их к забору, не позволяя пройти к зданию. Белые халаты сбились в кучку и, похоже, получали нагоняй от седовласого военного. Только Наори спокойно стоял и глядел вверх, на крышу — на меня.

Останавливать машины никто не стал. Они все так же гудели, заглушая даже крики толпы. А значит, высказать мысли Наори не мог. Но я знал — человек не просто зол, он в бешенстве.

Вот он поднял руку, подзывая кого-то из солдат. Тот подошел быстрым шагом, выслушал указания и отправился к толпе. Внутри все сжалось. Если Сай не успел, сейчас мне будет больно. Так как не было давно, потому что, спуститься я не смогу, не вправе.

— Найт, если Сай… — встревоженно попытался сказать Корад.

— Я знаю, волк, я знаю. Если он не успел, нам придется уходить одним.

— Найт?! — Корад сверлил взглядом мое лицо, но поворачиваться я не стал. Следил за происходящим внизу, моля всех известных богов и демонов помочь.

— Мы не имеем права попасть к ним снова. Понимаешь.

Волк не ответил. Он сам прекрасно все знал.

Солдаты начали передвигать толпу, и тогда в середине иные расступились, образовав три свободных круга с крылатыми фигурами внутри. Солдатам они были не видны. Пока не взмыли вверх.

— Огонь! — завопил седовласый.

— Быстрее, быстрее, — зашептал, даже не понимая, что говорю это вслух.

Раздались первые, одиночные выстрелы. Крылатые фигуры были только на половине подъема. Следом затрещал автомат, выбивая каменное крошево из стен института. Одна фигурка дернулась, сбившись с ритма и чуть не упустив драгоценную ношу в рыжей шкурке. Разбираться, кто может полететь вниз Сай или Янка не стал. Выпустил крылья, бросившись вниз.

— Миша, хватайте остальных, и вон. Мне оставьте Корада, — заорал, пролетев мимо всех. Расправил крылья, закрывая возносящихся собой.

В перепонках тут же появилось несколько мелких дырок и еще пара в остальных частях тела.

Служить живой мишенью было не очень приятно, и я спикировал вниз. Знал, что не достану, но не смог сдержаться. Люди кто пригнулся, кто бросился прочь. Только Наори не дернулся. Чертов урод знал, что я не стану так рисковать и спускаться слишком низко и стоял спокойно, провожая взглядом. Резко изменив направление, полетел обратно вверх. Еще несколько пуль догнали на излете. Садиться не стал. Зависнув так, чтобы люди не видели снизу, оглядел крышу. Друзья стояли, разбившись на пары.

— Вперед! — Велел, подхватив Корада, и уже с ним полетел к забору. Нелегкая тушка волка сильно замедлила и уменьшила маневренность. Так что, несколько пуль прочертили на теле горящие борозды.

Тихо прорычав ругательство, направился к зло плюющемуся пулемету на гребне стены.

— Волчара, держись, мне нужны руки, — с этими словами отпустил грязно выругавшегося и вцепившегося в меня всеми конечностями оборотня. Коснувшись ногами верха конструкции, дернул ствол пулемета вверх. Оружие, натужно заскрипев, перегнулось, оторвалось от стоек и завалилось внутрь, распугав до того стоявших с открытым ртом солдат внизу.

Взмыв вверх перелетел к следующему, с радостью заметив разбегающихся оттуда людей. Повторил все действия с этим и с еще одним пулеметом. За стену вылетел последним, вновь прикрывая ребят от огня неповрежденных оружий.

— На запад, сколько сможете, — крикнул спутникам. Две девушки, суккуб и гарпия, и парень-инкуб, нежно прижимающий мою лису. Невольно зарычал, бросая на пару недовольные взгляды.

— Ты чего? — заорал мне на ухо Корад.

Мотнул головой, показывая, что ничего особенного. Не объясняться же с мальчишкой.

— Найт, может, передохнешь? — совсем скоро уже более взволнованно прокричал Корад.

— Все в порядке, — мотнул головой, на самом деле едва удерживая темп.

— Найт, ты отстаешь, — как мог вкрадчиво произнес волк.

Сцепив зубы, старательно игнорировал оборотня. Раны ныли. С каждым движением боль разрасталась, расходилась, пуская щупальца даже в неповрежденные участки тела. Силы таяли. Регенерация, запущенная организмом без моего участия, вытягивала их, но справиться с ранами не могла. Металл мешал.

Но остальные, похоже, тоже заметили мое состояние, замедляясь и поглядывая на нас.

— Возьмите немного правее, там будет озеро с хорошим крепким берегом, отдохнем там, — крикнул нахмуренной, разглядывающей меня Мише. Горгулья кивнула и, всмотревшись вдаль, безошибочно взяла курс на озеро.

— Найт, там кто-то есть! — резко сбросив скорость, Миша оказалась рядом, с тревогой посматривая вперед и вниз, где уже блестела отражавшая солнце вода.

— Черт, — лихорадочно соображая, кто может ждать внизу, оглядывал свое маленькое войско. Лететь туда с ними было глупо, встречу могли организовать и люди: до института совсем недалеко. — Слушать меня, — велел настороженным крылатым, — я иду первым. Вы приземлитесь только, если подам знак. Ты выдержишь еще Корада? — спросил уже у Миши. Все же горгулья из этих существ самая выносливая.

— Вот еще, я с тобой, — возмущенно перебил волк, не дав Мише вставить ни слова.

— Ладно, — хмыкнул со старательно скрытой благодарностью. Поддержка оборотня в таком состоянии была не лишней. — Ждите сигнала, — и, набирая скорость, полетел к едва различимым фигурам.

— Когда приземлимся, держись за моей спиной, — в полете продолжил наставлять волка.

— Вот еще!

— Корад, я не шучу, — спорить сейчас не хотелось, поэтому на мальчишку рыкнул, слегка встряхнув: на высоте это было весьма поучительно. Я слишком вымотался. Нужно было извлечь пули, засевшие в теле. Металл причинял боль и не позволял ранам затянуться, постоянно травмируя ткани.

Волк возмущенно засопел, но спорить дальше поостерегся.

Сделав круг над озером, чтобы при приземлении солнце оказалось сзади, наконец, коснулся земли, тут же отпустив оборотня и задвинув его за спину.

Вдоль деревьев, обрамлявших берег озера, стоял десяток оборотней. Крепких, мощных и мрачных.

Заговорить первым никто не рискнул, и мы молча буравили друг друга взглядами, пока из-за их спин не раздался полный ехидства голос:

— Среди нас чертей нет вампир, ты ошибся с пунктом прибытия.

— Я своего принес, — пробормотал ошарашенно, вглядываясь во встречающих. — Кор? — не узнать этот голос было тяжело, но и встретить его обладателя здесь и сейчас было еще большим безумием.

— Ты что же не узнал меня, с памятью проблемы. Вроде не столько времени прошло, — вышел вперед Кор, радостно скаля зубы в улыбке.

— Что ты здесь делаешь? — поверить глазам было сложно и я, словно ушибленный, замотал головой.

— Местность разведываю, не слышал о таком? — хохотнул волк, пытаясь разглядеть, кто находится за крыльями. — Ты мальчонку-то покажи, не стесняйся.

Недоуменно оглядев чуть подобревших оборотней, сложил крылья. Корад выходить вперед не спешил, подтверждая, что все увиденное не порождение моего измученного болью мозга. Уже увереннее улыбнувшись, вгляделся ввысь и махнул черным точкам, приглашая присоединиться.

— А там у тебя кто? — сощурившись и прикрыв глаза козырьком из руки, уточнил Кор. — И какого ты вообще тут делаешь, ты же… — волк запнулся. — Опа. Получилось? Скинул все-таки украшение?

— Да. Кор, у нас проблемы, — не поддерживая шутливого тона, признался оборотню.

— Кто бы сомневался, — недовольно буркнул он себе под нос. — Ждем твоих и пойдем, расскажешь. А тебя как звать? — обратился он уже к Кораду, стоявшему со зло опущенной головой. — Да не скалься ты, выяснять отношения с тобой сейчас никто не будет.

— Корад, — едва проталкивая слова через сведенное трансформацией горло, представился он.

Пока ждали остальных, Кор не обращал на нас внимания, отдавая распоряжения своим оборотням. Но, стоило приземлиться нашим спутникам, оказался рядом, поздоровавшись и познакомившись с каждым.

— Ну что, вампир, пойдем, поговорим, — закончив со знакомством, приглашающе указал он на сень леса. — А остальные пока пускай посидят, отдохнут.

— Нет, Кор, извини, но им тоже нужно услышать, а возможно и дополнить кое-что. Не забывай, что меня долго не было, — упрямо мотнул головой, чувствуя, как захватывает боль все мысли. Вводить оборотня в курс в таком состоянии наедине было опасно: упущу что-нибудь, расплачиваться будем кровью.

— Тем более что одному несносному вампиру нужна помощь, — вышла вперед Миша, недовольно поглядывая на мои гримасы.

Кор удивленно вздернул брови и тоже уставился на меня.

— Веди, — с обреченным вздохом махнул рукой, не желая признаваться в несносности.

Кор, хмыкнув, повел нас под деревья. Там, как оказалось, был разбит весьма большой лагерь. Правда, население его составляли только оборотни.

— А где остальные? — спросил Кора, когда мы остановились посреди небольшого расчищенного пятачка, оборудованного кострищем и сиденьями вокруг него.

— Идут. Мы быстрее, поэтому ушли вперед. Как уже говорил — разведать местность и подготовить место под лагерь. — Кор с удивлением наблюдал за Мишей. Та приказала расстегнуть мне рубашку и, не позволив сесть, стала поворачивать во все стороны, разглядывая, где именно засели пули. — Что происходит? — наконец не выдержал он.

— Его ранили, нужно достать пули, — не оборачиваясь пояснила горгулья.

Остальные сидели, заворожено переводя взгляд с одного говорившего на другого. Только Янка смотрела в землю, обхватив колени руками.

— Вот объясни мне, вампир, как ты умудряешься, а? — отвлекая от лисы, заворчал оборотень. — Вечно с какими-то дырками являешься.

Я только взглянул на него мрачно, по указу Миши послушно присаживаясь на высокую колодку.

— Давай ты лучше расскажешь, когда остальные будут здесь, — недовольно поморщившись, проворчал и тут же зашипел: Миша залезла в рану ножом.

— Ч-черт. Ты уверен, что остальным надо это видеть? — с брезгливым любопытством следил Кор за действиями горгульи.

Я повернул голову к своим, но нестройный гул голосов заверил, что они вполне потерпят. Лиса промолчала, все еще не поднимая взгляд от земли.

— Хорошо, — недовольно проворчал Кор, но продолжил: — Мы немного передумали… вышли в ночь после твоего отлета. Медленных у нас нет. Наоборот, вампиры ведут прочих крылатых, они готовят место и еду, встречают остальных. Так что, думаю, дня через два будут.

— Хорошо, вы молодцы, — порадовался, напряженно стискивая зубы, чтобы не застонать.

— Правда, у меня для тебя одна новость. Даже не знаю, к какой ее отнести… — сморщил нос оборотень.

Молча поглядел на него, призывая продолжать.

— Каролин и Артуан исчезли, сразу после твоего отлета.

— Почему-то я не удивлен, — тихо буркнул, осознавая, что ждал такого исхода еще тогда, когда был в гнезде.

— А теперь ты вампир, что произошло? — хмыкнул Кор, расслышав мое недовольство.

Тяжело вздохнул и, бросив еще один взгляд на спасенных, признался:

— Люди починили портал.

— И что это значит для нас? — подозрительно уточнил Кор.

— Они привели подкрепление и не только в человеческом виде.

Почему-то смотреть оборотню в глаза не получалось. Словно это я был виноват в случившемся.

— То есть? — медленно протянул волк, хмуро изучая потупившихся существ: похоже, вину ощущал не только я.

— То есть, прямо сейчас они выводят через него военные механизмы, и на что они способны, мы не знаем, — удрученно пояснил оборотню. — Если бы вы придерживались плана, боюсь, они успели бы добраться до вас первыми. Не думаю, что Наори будет откладывать зачистку.

Кор глядел на меня тяжелым взглядом, переваривая новости. Наконец, все так же медленно, подозрительно уточнил:

— Как вам удалось смыться, и почему вас так мало?

— У нас не было времени. Стечение обстоятельств подарило немного. Мы вывели, кого смогли. — Поймал себя на мысли, что опять оправдываюсь. Судя по возмущенному сопению за спиной, думал так не только я.

Кор хмыкнул, скривив губы в ядовитой ухмылке. Волк прекрасно понял, что вместо «кого смогли», нужно подставить «кого я захотел». Его отношение породило злость в глубине души: я готов воевать, я готов погибнуть, но хочу быть уверен, что дорогие мне существа при этом будут в безопасности.

— А остальные? — наконец совладав с эмоциями, спросил Кор. Похоже, волк меня еще не простил, и последнее заявление ему показало, что не зря.

Мишины движения замерли. Горячие ладошки легли на плечи, а сама горгулья чуть навалилась мне на спину, видно желая вступить в спор с оборотнем.

— Мы передали иным ключи. Если все будет хорошо, ими воспользуются, когда увидят подошедшую помощь. По крайней мере, именно такие распоряжения им передали, — я взглянул на Сая, чтобы удостовериться, что да, передали.

Кор, проследив за моим взглядом, так же посмотрел на лиса, долго и задумчиво.

— А если нехорошо? — мрачно уточнил он, переводя взгляд обратно ко мне.

— Не с… — Миша все же не сдержалась, хотела что-то сказать. Но я осторожно прикрыл ее ладошку рукой, прося не влезать. Горгулья тяжело вздохнула, но промолчала. Руки ее вновь забегали по коже, щупая и расковыривая нащупанное.

— Мы передали им ключи, дальше они разберутся самостоятельно, — буркнул недовольно. Намеки волка слишком сильно били по моим же мыслям. Порождали неуверенность, и это злило, выводило из равновесия.

— Дети? — не сводя с меня глаз, переспросил волк. Порыв девушки он проигнорировал.

— Нет, ключи я отдал лешему и вальравну, они вполне взрослые и рассудительные, — встрепенулся Сай, обращаясь почему-то ко мне.

— Понял? — вздернул я бровь, но, не выдержав, взорвался, — проклятье, Кор, ты действительно считаешь, что мне надо было остаться, сдаться людям вновь, чтобы быть рядом с остальными и направлять их в нужную минуту? А потом рвать вам глотки?

Кор отвернулся со вздохом. Ковырнул ботинком землю, словно закапывая недовольство.

— Нет, извини, Найт. Я всего лишь еще немного обижен на тебя и, похоже, не очень способен адекватно оценивать твои поступки.

— О, смотрю, любишь ты всех обижать?! — хохотнул черт, перетянув на себя несколько недовольных взглядов и возмущенный стон Миши, — Стан!

Кор посмотрел на невозмутимо пожавшего плечами черта и расхохотался, скидывая напряжение. Поднялся, и, хлопнув по ногам, позвал ребят:

— Идем, покажу, где отдохнуть можно. А вы как закончите, сможете к ним присоединиться, — перед уходом сказал он мне и Мише.

— Ну, вот и все. Похоже, эта последняя, — удовлетворенно произнесла Миша, отодвигаясь от меня, и, критическим взглядом окидывая труды своих рук. — Раны я тебе промыла, так что можешь только переодеться.

— М-да, — протянул задумчиво и рассмеялся: опять я неизвестно где и с испорченной одеждой.

Миша хихикнула, поняв, какую глупость сказала.

— Пойдем, отдохнем, раз все равно переодеваться ты не будешь.

— Иди, а мне нужно еще с Кором парой слов перекинуться, — улыбнулся горгулье поднимаясь. Только улыбка вышла несколько печальной.

— Что случилось, Найт? — тут же изменилась Миша в лице насторожившись.

Сначала хотел сказать, что все хорошо, но слишком ярко встали перед глазами лица обиженных. Осмотрел созданный оборотнями островок спокойствия. У костра было уютно, и возвращаться к неприятностям не хотелось, но тогда неприятности грозили наброситься сами.

— Люди умеют искать иных на расстоянии, и что-то мне кажется, долго Наори нам отдыхать не позволит. Причем придут сюда уже не дети, — со вздохом признался горгулье.

— Найт, но как же так, — ее плечи поникли. Миша прикрыла глаза, вновь обратившись из всепонимающей горгульи маленькой девочкой, какой я видел ее в первые дни.

— Тише, мы что-нибудь придумаем, а сейчас иди отдохни, пока есть возможность, — ободряюще сжал тонкую руку, пытаясь вернуть уверенность таким нехитрым способом.

Робко улыбнувшись, Миша побрела к шалашам, построенным оборотнями для сна.

Глава 17

— И что ты предлагаешь? — мрачно смотрел на меня Кор. Волка нашел за незатейливым занятием: он завтракал и, похоже, был не очень благодарен за то, что я не задержался где-нибудь еще.

— Ничего. Точнее, не знаю, что можно сделать, чтобы нас не нашли, — обреченно признался, бросая подобранную шишку в нож, воткнутый в землю у ноги волка.

Проводив взглядом мой снаряд, оборотень медленно наклонился, подобрал его и, прицелившись, запустил мне в лоб. Увернувшись, горько усмехнулся, выглядывая в пыли какой-нибудь знак судьбы, который позволит добиться прощения Кора.

— Ты злишься на меня, понимаю, но сейчас я правда не знаю, что делать. Мне нужна помощь, Кор.

— Знаешь, я с величайшим удовольствием начистил бы тебе морду и послал прочь, но. Проклятье всегда есть это мерзкое, но! — возмущенно заявил волк, отправляя очередной кусок мяса в рот. — Так вот, но, без тебя люди все равно явились бы к нам. Но, мы бы об этом узнали, только в момент встречи с ними. Сколько моих ребят при этом пострадало бы, я боюсь даже представить. А потому предлагаю заключить перемирие и подумать, но! После того как я поем! — закончил Кор, вперив в меня хмурый недовольный взгляд.

— Хорошо, подожду тебя на той поляне, — рассмеявшись, поднялся и побрел прочь.

— Сядь! — через пару шагов догнал меня возмущенный голос волка. — Мне что, по-твоему, больше заняться нечем, только как за тобой бегать. Здесь подожди. Только молча!

Я честно молчал, разглядывая деревья и снующих туда-сюда оборотней и думая о своем, пока недовольный голос Кора не вырвал из этой задумчивости:

— Нет, так не пойдет, когда ты молчишь, мне становится тебя жалко, такой у тебя убитый вид. Давай, расскажи мне, которая из них.

— Что? — непонимающе поглядел на него, не сразу вынырнув из мыслей.

— Кто! Женщина, говорю, которая? — помотал Кор головой и сунул в рот еду, видно чтобы не наговорить еще чего, для меня неприятного.

— А, рыжая, лиса, Янка, — утихая с каждым словом, проговорил ласково.

— Похоже, вопрос я подобрал неправильный, — удивленно пробормотал волк, — что так невесело?

— Она со мной не разговаривает и вообще очень на меня зла, — сглотнув, еще тише признался ему. Волк молчал, но по его глазам было понятно, что нужны пояснения, — я не рассказал ей… про то, что не собирался возвращаться.

— Да уж, вампир, любишь ты создавать проблемы на ровном месте, — покачал Кор головой. — Не скажу, что я не понимаю ее. Тебе, Найт, нужно выбрать, кого ты хочешь видеть подле себя, чужаков, которых можно не ставить в известность о своих планах или друзей. Но здесь сложнее, нужно доверять им, а не молчать.

— Я знаю, Кор, и готов извиниться перед тобой… и перед ней. Только вы меня слушать не хотите, — горько признался ему.

Повисла тишина, наполненная тихим шелестом листвы в кронах и далекими голосами волков, но все звуки были где-то там, за пределами нашего невидимого круга.

— Да простил я тебя, — со вздохом признался Кор. — Обидно, конечно, было, но я ведь не маленький мальчик. И она наверняка простила, просто не знает, как теперь помириться. Оборотни, брат, однолюбы, ты ведь помнишь об этом? — вгляделся волк в мои глаза и уже веселее закончил, — но рожу я тебе еще начищу.

Я усмехнулся, но почти сразу сник.

— Если будет кому начищать.

— Будет, вампир, прорвемся, — громко заявил волк, отставляя миску и хлопая себя по коленям, — а теперь давай думать.

Я с готовностью погрузился в мысли, немного подзабыв, что думать предлагалось совместно. Кор некоторое время наблюдал, как я рисую в пыли закорючки, призванные изображать машины и людей, а после не выдержал, кашлянул, привлекая внимание. Встрепенувшись, заговорил:

— Думать? Во-первых, нужно отправить кого-нибудь наблюдать за людьми, но я не знаю, насколько это безопасно. На что они сейчас способны, что могут их механизмы. Во-вторых, убраться отсюда подальше, чтобы у них как минимум не было желания отправить за нами войска, и это нужно сделать прямо сейчас. Но! Опять же, уходить толпой? Смысла нет, а поможет ли разделение, или мы отдадим ребят в их лапы по отдельности. Проклятье.

Застонав, протер лицо руками, усталость давала о себе знать, как и раны. Голод еще не мешал, но уже появился, создавая мыслям фон.

— Спокойно, — Кор побарабанил пальцами по колену. — Будем уходить небольшими группами, на грани слышимости, чтобы в случае чего помочь. На разведку предлагаю отправиться нам, вдвоем. Как тебе идея?

Теперь уже я барабанил пальцами друг о друга, размышляя на этот счет.

— Н-нет. Черт. — Кор с любопытством глядел на мое лицо, отображавшее все метания мыслей. — Нет. Нам обязательно нужно встретиться с основной группой и успеть переговорить с командирами, наметить хоть какую стратегию. Да и рассказать о людях я смогу больше ребят.

— Понял, принял, — тяжело вздохнул волк, — что ж, тогда выберу лучших и отправлю их к тебе, расскажешь, на что им обращать внимание в первую очередь, — с этими словами Кор поднялся, направляясь к месту основного скопления оборотней.

— Хорошо и командуй сборы, — согласно кивнул и тоже встал, расправляя спину: заживающие раны ныли и чесались, доставляя неудобство.

— Найт, твоим бы отдохнуть?

— Они не устали, по крайней мере, не настолько, чтобы валяться тут до вечера.

Немного подумав, решил сам их предупредить. Заодно стоило попросить кого-нибудь поделиться с раненым вампиром каплей жизни. От нахлынувших мыслей горько скривился. Кор вопросительно дернул бровью, но я лишь качнул головой в ответ и пошел к своим. Да уж, раньше просить еды не приходилось, всегда готовая поддержать лиса чувствовала малейшую потребность. А теперь? Расплачивайся, Найт, за свою глупость.

— Ну как знаешь, — бросил Кор мне в спину и быстрым шагом удалился.

Из моих никто не спал. Ребята даже не лежали, сидели в выбранном шалаше и тихо переговаривались: делились пережитым и своим мнением о происходящем. Уже издалека ощущалась вся тяжесть испытываемых ими эмоций. Стоило войти, они замолчали, вцепились взглядами в лицо в ожидании приговора.

— Уходим, собирайтесь, — улыбнулся, стараясь подбодрить испуганных существ.

— Было бы что собирать, — хмыкнул Стан, поднимаясь со своей лежанки.

Покачав головой, развернулся, собираясь выйти. Царящая в шалаше атмосфера намекала, что с кровавыми просьбами стоит погодить.

— Найт, — остановил меня голос Миша, — куда мы пойдем?

Тяжело вздохнув, развернулся обратно. Посмотрел на взволнованную Мишу долгим взглядом и быстро рассказал, к чему мы с Кором пришли.

— Так что пока наша цель соединится с основной группой, а там… боюсь, времени уже не будет, и на институт мы пойдем без должной подготовки.

Не сказать, чтобы ребята обрадовались такой постановке вопроса, но возражений не последовало. Выбора действительно не было.

Я разъяснял волкам, посланным Кором задачи, и настоятельно просил держаться от людей и их изобретений подальше. Мне все же выдали руку, вместе с подозрительным волком на противоположной стороне. Но, судя по всему, хищные взгляды, что я стал бросать на остальных, нервировали оборотней сильнее потери нескольких глотков крови. Сам Кор отправлял сформированные группы навстречу основным силам, распределяя их по пять-шесть существ. Все это неожиданно заняло много времени. Я хотел успеть поговорить с лисой, извиниться, но шанса так и не выпало. Когда закончил с инструкциями для разведки, ее группа уже ушла.

Мне осталось только с горьким стоном проводить взглядом хвосты последних ушедших оборотней.

— Чего рычишь? — удивленно спросил подступившийся сзади Кор.

— Ничего. Что-то хотел? — со вздохом сожаления обернулся к нему.

Кор немного посверлил меня недоверчивым взглядом, но, сдавшись, показал чуть в сторону, где собрались крылатые иные:

— Это твои, смотри сам, полетите напрямую или будете нас сопровождать?

— Полетим напрямую, — решил, немного подумав. — Не хочу привлекать внимания, кружа над определенным участком леса.

Кор только кивнул, соглашаясь.

Задерживаться не стал, на стоянке оставались последние две группы пеших и мы, крылатые, так что в этом не было необходимости. Взлетев, сделали несколько больших кругов, разыскивая возможных неприятелей, а, не обнаружив, двинулись туда, где примерно должны были находиться все остальные.

Я недооценивал масштабы. По огромному полю, покрытому небольшими перелесками и отдельными деревьями, двигалась лавина. Она переливалась тьмой и блеском, поражая многообразием и осознанием количества объединившихся существ. Лавина плавно перетекала где-то быстрым движением стремительных, четвероногих теней, где-то размеренным, но оттого не менее стремительным шагом огромных ног.

В восторг приводила и выучка идущих внизу иных. Заметив наши показавшиеся из-за леса фигуры, поток дернулся, раскололся на тысячи мелких осколков. Они метнулись в стороны, затерявшись на, казалось, пустынной территории.

— Неплохо, — прицокнул инкуб, державшийся рядом со мной.

Задумчиво кивнув, показал спутникам снижаться и первым направился туда, где до этого видел крылатые тени. Стоило приблизиться на расстояние позволявшее разглядеть не только очертания, но и понять сущность, как скрывшиеся иные вновь зашевелились. Украдкой высовывались из укрытий, выдавая свое местоположение появлявшимися то тут, то там ушами и светящимися глазами.

— Выглядит инфернально, — поежилась Миша.

Действительно, под прицелом этих огоньков неуютно было даже мне, а если добавить идущие от земли эмоции недоверия и готовности к бою… В полной тишине мы двигались над полем, желая поскорее добраться до кого-нибудь знакомого.

— Найт? — наконец раздался недоверчивый возглас из-под сомкнувших широкие кроны деревьев. Растущие практически из одного места осины создавали прекрасное укрытие. Из него нам навстречу поднялась Виктория. За ней почти сразу же взлетел и Марош, остальные вампиры лишь слегка вышли из тени.

Ждать, пока обрадованная вампирша вцепится в меня, уронив на землю, не стал. Резко взмахнул крыльями, направляясь вниз. Уже стоя на твердой почве, поймал рухнувшую в объятья Викторию.

— Ты жив, — шепнула она отстранившись. Тут же расплылась в улыбке, заметив обнаженную шею, — Ты без ошейника?!

— Да, — улыбнулся в ответ. Слишком легко и радостно мне было. Слишком сильно тянуло смеяться, от вида счастливой вампирши. Слишком приятно было осознавать, что кто-то рад мне.

Тонкая ладонь Виктории не желала отпускать мою руку.

— Рад тебя видеть, — протянул руку опустившийся рядом Марош. Такой же радостный, улыбающийся

Крепко пожав протянутую конечность, представил своих спутников, скромно державшихся за спиной, пока мы бурно выражали эмоции.

— Но ведь ты рассказывал о других? — удивленно и слегка взволнованно спросил Марош, переводя взгляд с них на меня.

— Остальные идут с ребятами Кора.

Махнул куда-то за спину, обозначая должных двигаться по земле оборотней.

— Вы встретились? Они в порядке? — воскликнула незаметно подобравшаяся ближе Ника.

От ее взгляда становилось тепло на душе. Осознавать, что за тебя переживали, было приятно до одури.

— Да, они скоро будут, — улыбнулся девушке и мрачно добавил, глядя уже на Мароша, — у нас проблемы. Давайте введу вас в курс дела, пока ждем остальных. Командуйте отдых.

— Найт, у нас тоже проблемы, — прикусив губу, подалась вперед Виктория, — Каролин и…

— Я знаю, Кор сказал, — коснувшись плеча, остановил я Викторию.

Кивнув, Марош поднялся и, выискав кого-то, полетел отдать нужные распоряжения.

Пока собирались, стемнело. Мы сидели под теми самыми осинами. Все, кто прибыл со мной, кроме Миши. Ее попросил дождаться остальных наших. Вампиры и шесть оборотней. Еще Сухотор. Гоблина я рассмотрел не сразу. Как-то терялся он на фоне габаритных оборотней. Но заметив, чуть улыбнулся, благодарно склонив голову. Гоблин расплылся в зубастой улыбке, так же качнувшись вперед. Звякнули многочисленные медальоны на его шее. В этот раз гоблин соединил облики, надев доспех, но при этом не забыв накрутить на себя все полагающиеся украшения.

Рассказанные новости, мягко говоря, не вызвали восторга ни у кого из них. Вампиры переглядывались, боясь признаться даже себе в испытываемом страхе. Оборотни смотрели под ноги, пытаясь найти там ответ на возникшие вопросы и сомнения.

— И что нам делать, вампир? — поднял взгляд один из волков, крупный, даже больше Кора, черноволосый мужчина с исписанным шрамами лицом.

Страха в нем не было. Только мрачная решимость и чуть ненависти. Хорошее сочетание.

— У нас нет выбора, волк? — сделал ударение на последнем слове, желая узнать имя этого оборотня.

— Коргад, — представился он и удивленно вскинул брови, увидев реакцию. — Что-то не так?

Возможно это была истерика, но я не смог сдержаться. Слишком ярким оказалось воспоминание. Слишком отчетливой, морда Кора, жалующегося на этого волка. Тихо смеясь, опустил голову в руки.

— Найт? — недоуменно глядели на меня все без исключения.

— Извините, вспомнил, — откашлялся успокаиваясь. После смеха и правда легче стало. Несколько отпустило напряжение, захватившее тело вместе с чужими эмоциями.

— И что же ты такое вспомнил? — зло уточнил Коргад.

— Не злись. Всего лишь жалобы Кора, — поднял руки в примиряющем жесте.

— А-а, тогда ладно, — уже волк расплылся в улыбке. Похоже, Кор не зря столько мне о нем рассказывал.

— Может, мы продолжим? — не выдержал Сток, как всегда недовольно поджав губы.

Ну да, он-то наверняка не слишком радовался моему возвращению. Да и всему происходящему тоже. Но он здесь, так что придется мириться и благодарно склонять голову. По крайней мере, смелость у этого высшего есть.

— Да, прошу прощения, — извинился еще раз. — Выбора как я сказал у нас нет. Либо мы нападаем сейчас, пытаясь застать людей врасплох. Либо, думаю совсем скоро, это сделают они, и, боюсь, тогда шансов у нас не будет вовсе. Люди перебьют нас по одному.

— А как же механизмы, о которых ты рассказал? — обеспокоенно уточнил еще один оборотень, беловолосый и довольно молодой медведь.

— Боюсь, они все равно никуда не денутся, — с грустной усмешкой пояснил ему.

Оборотни переглянулись и вновь задумались. В темноте, не нарушаемой даже огнями костров, их глаза горели маяками.

— И какой наш план? — обвел всех вопросительным взглядом Марош.

— А нет у нас плана, — хмыкнул все так же грустно. — Собираемся и, не останавливаясь, двигаем к институту. Там так же без перерыва идем на штурм.

— Но, Найт, это самоубийство! — Коргад развел огромными ручищами, словно собирал доводы, желая вложить их в мою голову.

— Да, но еще большим безумием будет остановиться перед людьми и ждать, пока они нанесут первый удар. Что-то мне подсказывает, что после него нападать будет уже некому, — глядя волку в глаза, пояснил я свою точку зрения.

— Проклятье! — запустил волк пальцы в волосы и застыл. — Безумие.

— Я же говорил, что мы отправили разведку. Возможно, ребята успеют раздобыть хоть немного информации, пока мы дойдем до места, — попытался успокоить окружающих. Хотя как они могли успокоиться, если даже я не верил в благополучный исход. Но и сдаваться не собирался, больше никогда. Лучше уж удобрить землю вместе с друзьями, чем еще хоть раз увидеть их в проклятом стенде.

— А если нет, — уставился на меня Коргад.

— У нас нет выбора, — жестко закончил я, прямо глядя волку в глаза.

Вокруг воцарилась тишина, все погрузились в мысли и даже не смотрели друг на друга. Погасли, опустившись к земле, глаза. По нервам поползли зарождавшиеся чувства иных.

— Госпожа, — нарушил молчание, вошедший быстрым шагом тип в черном балахоне до пят. Капюшон горбом собрался на спине. — Там оборотни, с ними Кор.

Виктория, к которой обращался едва узнаваемый в таком виде Порту, встрепенулась.

— Пригласи его сюда!

— Как прикажете, госпожа, — поклонился парень и, развернувшись, пошел выполнять приказ.

— Нападать будем ночью, — протянул задумчиво, глядя на удаляющегося птенца.

Все понимающе взглянули вслед сотворенному. Они боялись солнца, но это не единственная причина. Большинство иных — ночные существа, те же наги, гоблины и ночницы могли спокойно гулять на солнечном свету, но их глаза приспособлены к тьме. По этой причине такие существа днем довольно уязвимы. Люди, наоборот, ночью видят плохо, несмотря на то, что институтские имеют в своем распоряжении яркие направленные прожекторы. Вот только, они ведь не способны осветить все пространство и создают уютные тени, в которых так удобно прятаться.

— Сколько осталось до вашей темницы? — похоже, подсчитывая что-то в уме, спросил Коргад.

— Завтра ночью, — бросил отрывисто, но меня поняли, помрачнев еще больше, если это возможно.

Одно дело идти в бой, размышляя, как это будет, и совсем другое знать, что этот бой уже завтра.

— Придется идти днем? — покивав своим мыслям, уточнил волк.

— Да, недолго. Сегодня делаем максимум пути, остальное завтра, ближе к вечеру. Подходить заранее слишком близко, опасно.

— О, все мои радость и счастье в одном месте! — громогласно заявил явившийся Кор, смеющимися глазами окинув всех присутствующих.

— Здорово, пес, — оскалился в приветливой, но устрашающей улыбке Коргад.

— И тебе не хворать! — кривая ухмылка на губах Кора была похожа много на что, но только не на улыбку.

Оба волка замерли, глядя друг другу в глаза и не шевелясь. Улыбки переросли в застывшие оскалы. Пахнуло куражом. Даже без эмпатии можно было сказать, что эти волки не друзья. Остальные присутствующие некоторое время опасливо глядели на происходящее. Только привыкшая к таким выходкам Виктория шикнула, недовольно.

Оборотни тут же, как по команде, отвели глаза и почесали носы.

— И часто у вас так? — глядя на смущенных волков, спросил задумчиво Викторию.

— Да почти постоянно, — возмущенно заявила она. — Иногда бывает, помнят, что не звери, но чаще вот так вот.

Волки, казалось, смутились еще сильнее. Довольный воспитательным процессом, ухмыльнулся, обратившись к Кору.

— Где мои, волк?

— Все с ними в порядке, не беспокойся. Отдыхают. — Отмахнулся Кор, усаживаясь на свободном месте в импровизированном кругу.

— А разведка? — продолжал допытывать я.

— Не торопись, вампир, они только ушли, — поморщился Кор, — а вы что решили?

— Завтра ночью, — слегка повернув голову к нему, бросил Коргад.

— Виктория, ты им сообщила? — все более «понятно» шел разговор. Причем шел он только между Кором и Викторией, заставляя хмуриться остальных. С Коргадом мы даже переглянулись, надеясь найти ответ.

— Нет, — облизав губы, мотнула головой вампирша.

Все дружно подняли на нее взгляды, кто удивленные, кто возмущенные, но все недоумевающие.

— Господа, наше войско теперь поведет Найт, — глядя мне в глаза, объявила Виктория.

Мир наполнился звуками. Шепот и шорох. Недовольный ропот. Удивленные возгласы. Эмоции всплеснулись еще раньше, едва не погребя меня под собой. Я, зажмурив глаза, пытался взять себя в руки и не наделать глупостей.

— Почему я? — успокоившись до состояния, когда могу говорить, а не рычать, спросил у Виктории.

— Потому что ты единственный из присутствующих здесь участвовал в настоящих войнах. Причем не на последнем месте, — вместо Виктории объяснил мне Кор.

Тихо возмущавшиеся до этого оборотни резко замолчали, в полном недоумении уставившись на Кора. Артур и Сток выглядели недовольными, но, похоже, возражать не думали, или не смели, что точнее. Только Сухотор загадочно улыбался все это время и молчал. Чертов гоблин.

— Поясни, — мрачно уточнил Коргад, глядя на меня в упор.

Черт, будто это моя идея. Признаваться не хотелось, но выбора мне не оставили.

— Мое имя Найтмар, я перворожденный, — стискивая зубы прошипел, с намеком глядя на Викторию.

— Ты наш лорд, — тихо добавила Виктория, негромким голосом разорвав возникшую после заявления тишину.

Зло скривившись, опустил лицо. Лорд. Черт побери, знала бы она, какой из меня лорд. Хотя Крип ведь наверняка рассказала.

— Это правда, Найт? — тихий, недоверчивый голос, раздавшийся из-за спины, вырвал из груди хриплый стон.

Медленно обернувшись, взглянул на стоявшую в десятке шагов команду. Янка была с ними. Я еще за прошлое извиниться не успел, а здесь такое. Миша, прикусив губу, виновато округлила глаза: прийти сюда ее идея? Медленно поднялся, сделав робкий шаг к застывшей лисе.

— Янка?! — шепнул, сглотнув вязкую слюну.

Но лиса, помотав головой, развернулась и побрела прочь. Вот и поговорили. Зажмурившись, стиснул зубы до хруста. Ну за что мне это?

— Найт, прости, — со слезами в голосе извинилась горгулья.

— Все хорошо, Миша, — постарался улыбнуться, почти рухнув на место. Как же хотелось на мгновение обернуться женщиной. Прижаться… да хоть к Кору, и излить все, что скопилось на душе. Не зря ведь Ника ко мне в темницу приходила? Помогает ведь наверняка?!

— Так это правда? — полным обиды голосом, уточнил Корад и, повернувшись к Мише, добавил, — и ты об этом знала?

— Не надо, волк, им и так паскудно, — положил тяжелую руку ему на плечо Стан.

Помогло это не сильно. Корад скривившись прошел вперед и, выбрав свободное место, сел. Рвано вздохнул и вперил взгляд куда-то за спины сидящих напротив вампиров. Остальные последовали его примеру, бросая на меня украдкой обиженные взгляды.

— А вы не хотели уточнить, сколько из этих войн я выиграл, Виктория, Кор? — сглотнув, продолжил прерванную тему.

— Неважно. Важно, что ты выжил, — жестко ответил Кор.

Объяснить, насколько это на самом деле важно, не успел. С поля раздались испуганные голоса и очень знакомый стрекот.

— Что за? — вскочили со своих мест оборотни.

— Люди! — зло рыкнул, взвившись на ноги, и бросился вперед, на шум. — В лоб не лезть, обходите с боков, сверху! — продолжал на бегу, надеясь, что обернувшиеся уже волки услышат.

Тихое стрекотание сменилось резким и громким, похожий издавали орудия на верхушке стены. Появились более членораздельные выкрики как людей, указывающих, где цель, так и иных — эти крики были разнообразнее от злых до испуганных. Стоило взлететь, стали различимы и стоны раненых, и причитания кого-то слабонервного, прерванные одиночным щелчком. В ночной тьме со стороны нападения были видны короткие вспышки света, а также странные, как будто начерченные в воздухе светящиеся линии, исчезавшие и появлявшиеся вновь в другом месте.

— Собраться, не паниковать! — пытался докричаться до мельтешащих внизу теней.

Две вспышки со стороны людей и грохот, принесший с собой легкий ветерок.

К счастью, иные быстро взяли себя в руки. Раздался вой на несколько голосов, призывающий оборотней. Справа едва различимыми стремительными молниями, неслись к людям наги. Поднимались в воздух вампиры и различные демоны.

В очередной вспышке, осветившей окраину леса, мелькнула несуразная угловатая тень с непропорционально маленькими крыльями — Миша.

— Черт возьми, — выругался шепотом и со всей доступной скоростью бросился туда.

Миша изломанной куклой лежала на земле. Отряд из десяти человек проходил мимо дальше к лугу. За ними тянулась темно-зеленая, пятнистая машина на огромных, высоких колесах. Один из людей, поравнявшись с горгульей, направил на нее ствол оружия. Дожидаться, что будет дальше, не стал. Рухнул человеку на голову, подмял под себя, вырывая и отбрасывая оружие в сторону одной рукой. Кулак второй опустил воину на лицо. Завершив удар, тут же взмыл вверх. Успел за мгновение до скрестившихся в том месте, где я был, свистящих кусков металла.

Раздался крик боли и яростная команда:

— Не стрелять! Своих положите!

— Он вверху! — очередной всхлип, и произнесший это человек отправился вслед за первым к богам своего мира.

Взлететь.

— Огонь! Вон он.

И еще двое закончили свое существование.

— Огонь, бей ящериц! — полный ужаса визг — это подошли наги, подкравшиеся незаметно и одним броском лишившие людей всей первой линии. Сразу за ними ворвались оборотни.

Стрельба стала судорожной. Пехота ложилась под ударами оправившихся иных, но механизмы косили их рядами.

— Не лезьте в лоб! — едва успел остановить бегущих следом за волками гоблинов и лесных. Кор мне за это спасибо, конечно, не скажет, но оборотни живучие, а эти вот смертны наравне с людьми.

Существа услышали. Резко сменив траекторию, зашуршали уже значительно примятой травой, обходя людей по кругу. Совсем скоро в тылу врага началась паника.

Убив еще несколько человек, сверху наблюдал за окончанием сражения. Одиночные, еще отстреливающиеся, фигурки быстро сминались разозленными иными. Некоторым машинам в суматохе удалось скрыться, но многие застыли, утробно урча чем-то внутри.

Убедившись, что больше опасности нет, нашел то место, где осталась лежать Миша. Горгулья уже стояла, потрясенно оглядываясь по сторонам.

— Живая, — опустился рядом, прижав горгулью к себе и целуя в макушку.

— Да, — шепнула Миша, устало прислонившись лбом к моей груди.

— Найт, — голос Кора донесся от одной из машин.

— Я здесь, — крикнул в ответ, с сожалением отпуская Мишу и, оглядев ее с ног до головы, уточнил, — ты в порядке?

— Да, — неуверенно кивнула горгулья.

— Иди сюда, — не желала отставать Кор.

— Иди к месту стоянки, — попросил горгулью, а Кору крикнул, — иду.

— Я с тобой, — несговорчиво мотнула головой Миша и, слегка пошатываясь, пошла туда, откуда звал волк.

Грустно усмехнувшись, подхватил ее под руку и пошел рядом поддерживая.

— Смотри, кто у меня есть, — не дожидаясь, пока я подойду ближе, заорал Кор, прижимая кого-то ногой к земле.

Через пару шагов жертву волка удалось рассмотреть: человек, молодой, шлем валяется рядом, а он шипит и извивается, скребя ногтями по ботинку волка.

— Придушишь, — настороженно попенял волку, но присмотревшись к человеку, а главное, уловив его эмоции, резко бросил: — Отпусти! Быстро.

— Чего это? — недовольно возмутился Кор, но ногу убрал.

Мальчишка тут же сел, уставившись на меня безумными глазами.

— Они взорвутся. Мы отправили сигнал.

— Кто они? — резко подавшись вперед, схватил его за шиворот.

— М-машины!

— Все вон, назад, от машин! — заорал не своим голосом, хватая одной рукой застывшую столбом горгулью, а второй этого человеческого щенка. Все стоявшие до сих пор и разглядывающие диковинные штуки иные рассыпались, словно вспугнутые муравьи. Бросились прочь, стараясь оказаться как можно дальше, но не забывая подбирать раненых. Кор, оборотившийся еще до моего крика, несся по полю, подгоняя особо нерасторопных и глухих. Я со своей ношей взлетел, как мог быстро, удаляясь от лишившихся хозяев, но все еще смертоносных механизмов.

Опустив свою ношу на безопасном расстоянии, метнулся обратно — нужно удостовериться, что там никого больше нет. Миша закричала, пытаясь остановить. Не смогла. Первородные очень глупые существа. Иначе как объяснить, что нас так мало осталось?

Я почти долетел, почти добрался до машин, когда раздался первый взрыв. За ним еще один, второй и целая какофония. Меня швырнуло прочь потоком воздуха. Несколько раз перекувырнуло, прежде чем удалось выровняться. Совсем рядом с лицом просвистел кусок металла, умчавшись дальше, где шлепнулся в траву.

— Черт, — выругался, очумело мотая головой, постаравшись подняться повыше.

Лес горел. Убедившись с высоты, что взорвались все, по спирали стал оглядывать место боя. Иногда опускался на землю рядом с лежащими иными. Но только для того, чтобы убедиться, что помогать больше некому.

Людей насчитал больше сотни. Наори, не задумываясь, отправил на смерть больше сотни существ своего вида. Что я хотел от него по отношению к иным?

Зато каждый мертвый иной был как нож в сердце. Много, очень много. Мы еще не дошли до точки, а уже потеряли столько своих.

— Найт? — тихий голос Кора заставил вздрогнуть.

Обернулся, только чтобы отвлечься. Проследил, как оба оборотня, Кор и Коргад, медленно подходят ближе, вглядываясь в лица лежащих. Как стискивают они кулаки и зубы, узнавая кого-нибудь из своих.

— Живых нет, — тихо пояснил, когда волки подошли достаточно близко.

— Лешие и дриады отправились тушить лес, а мы к тебе на помощь, — все так же, не повышая голоса и стараясь глядеть только на меня, сказал Кор.

Кивнув, вновь обернулся. Чтобы в последний раз взглянуть на мертвого оборотня, длинноволосого парня-лиса, изначально показавшегося мне похожим на Янку. Отвернувшись, неуверенно двинулся к оборотням. Вспомнив свое состояние, когда заметил рыжие волосы в траве, едва не свалился на землю. До сих пор не могу отойти, поверить.

Кор, рассмотрев погибшего парня, тихо сжал плечо подбадривая.

— Она в лагере, помогала горгулье.

— Спасибо, — сглотнул и не удержался, обернулся вновь.

— Они все такие, люди? — с тихой яростью спросил Коргад уже в середине обратного пути.

— Нет. Есть другие, но их совсем мало, — вскинув взгляд к звездам, признался волку. — В институте мы насчитали всего десяток, плюс один который помог мне.

— Почему? — сдавленно, сдерживая полный боли рык, спросил он.

— Я не нашел ответа на этот вопрос, волк.

Я вновь вспомнил тех двоих, женщину, поившую кровью и заросшего мужчину. Их открытость и доброту, а также тех людей, что жили у моего гнезда. В противоположность им, всплыли лица Наори, седого военного и крючконосого профессора, да будут они навеки прокляты.

Было интересно, на чью сторону станут люди нашего мира. Я видел их во дворе института. Их использовали на тяжелых работах, но несчастными люди не выглядели.

Резко выдохнув, прибавил ходу, стараясь оторваться от неприятных мыслей.

— Боюсь, разведку мы не дождемся, — бросил на ходу оборотням.

Глава 18

Настроение в лагере изменилось. Еще недавнее возбужденное ожидание сменилось оцепенением. Женщины не рыдали только потому, что были заняты ранеными. Мужчины ходили задумчивые, неприкаянные. Иногда они резко останавливались, вперив взгляд во что-то невидимое, и стояли так, пока кто-нибудь не отвлекал, нечаянно или специально.

Войны в нашем мире были частым явлением, но уже давно крупного конфликта не было. Тем более, в наших землях. Это Альянс воевал постоянно, скармливая свое население жестоким богам войны, мы жили мирно. Все то время, что мое гнездо стояло в лесах свободных земель, самыми крупными стычками были межклановые разборки оборотней и нагов. Так что, именно они имели хоть какой-то боевой опыт. Да беда в том, что опыт этот был наработан на представителях своего вида. Человеческое же оружие ввело их в состояние задумчивой обреченности.

Память вновь включилась, подсовывая мне видения прошлого. Первая война, потухшие взгляды перворожденных, теряющих своих птенцов одного за другим. Безумие тех, кто не смог смириться. Острая боль лишившихся пары. Мой лучший друг, живущий со своей невестой уже больше тысячи лет и потерявший ее даже не в бою, в бойне. Себя, когда назавтра я лишился друга.

Очередное воспоминание. Далекие южные степи, с необычными, редкими толстыми деревьями. Высокие песчаные образования-горы, с мириадами хищных насекомых, готовых сожрать тебя за минуты. Оборотни-ящеры, более жестокие и мстительные, чем живущие в этих землях звери. Мои птенцы, молящие о помощи: оборотни напали на гнездо сразу несколькими стаями. Я ведь даже не понимал за что. Только через три дня узнал о том, что мне объявили войну, из-за глупости, допущенной птенцом. Тогда же, в тот день, метался, как безумный, пытаясь отбить хоть кого-нибудь из своих созданий.

Дорога к лагерю растянулась в бесконечную ленту времени, по которой я перемещался от одного кровавого конфликта к другому. Запнувшись, едва устоял на ногах. Стон вырвался помимо воли.

— Найт, ты чего? — Кор выглядел озабоченным и… уставшим.

Из глубин души поднималась ярость. Окинув взглядом лагерь, измученных иных невольно зарычал чуть слышно, зло. Почему? Какого черта все эти существа должны испытывать такой ужас. Почему должны подвергаться нападению тех, кто даже не принадлежит нашему миру. Вспомнились перворожденные, с которыми я пришел в этот мир. Но от этого ярость лишь сильнее разгорелась — я заплатил свою цену, выкупил место под солнцем.

— Я убью их. Уничтожу всех, — зашипел сквозь зубы.

Волки дернулись назад, оскалившись и вздыбившись. Глядели на меня злыми, настороженными глазами, в которых отражалось вздымающееся за спиной пламя пожара.

— Убьем, вампир, убьем, только не делай так больше, — нервно дернув уголком рта, попросил Кор, продолжая с опаской на меня поглядывать.

— Извини, — пришлось опустить голову, чтобы волк не видел мелькавших на лице эмоций. — Идем, нужно наступать. Сейчас, думаю, все испытывают чувства, похожие на мои, и нужно использовать их пока не остыли. Пока злость и возбуждение не переросли в страх и апатию, — и я ускорился, стараясь как можно быстрее добраться до головы нашей маленькой армии.

По мере приближения к осинам, где мы виделись с остальными в последний раз, напряжение все сильнее захватывало тело. Мне сказали только про лису и Мишу, про других я не знал ничего. Но совсем скоро от сердца отлегло. Вся вампирья семья была на месте. Не только высшие, но и прочая дорогая сердцу нечисть. От нахлынувшего облегчения думал, осяду в траву. На лицах встречающих расплывались те же безумные, счастливые улыбки. Отгонять непрошеную радость пришлось силой.

Остановился почти вплотную к Виктории и, глядя ей в глаза, велел:

— Выступаем!

— Найт, нам бы восстановиться! — попытался воспротивиться Марош, но под тяжелым взглядом сник. Обижать его не хотелось, пришлось оправдываться. — Времени нет. Наори знает, что проиграл и знает, что мы не отступимся. Сейчас, пока сильны эмоции, нужно идти. Оставьте с ранеными достаточное количество лекарей и командуйте выступление, и, да, иные должны знать, зачем идут на смерть, поэтому чаще употребляйте слово месть. Не давайте потерять это знание в страхе!

— Найт? — Марош смотрел на меня, как будто первый раз видел, но сейчас это мало волновало. Эту войну я не проиграю и сделаю для этого все что нужно и даже больше.

— Вот теперь я верю, что ты перворожденный, — с хищной ухмылкой хлопнул по плечу Кор. — Пойду собирать своих.

— А с этим, что делать? — кивнул Стан на сжавшегося в комок человека, испуганно следившего за каждым нашим движением.

Все резко обернулись, уставившись на воина немигающим взглядом. Тот еще больше скорчился и тихо, на пределе слуха заскулил.

Что с ним делать? Убить!

Я глядел на мальчишку, тот, сообразив, от кого сейчас зависит его судьба, на меня.

Чтобы пересилить себя пришлось зажмуриться. Только тогда смог отдать приказ, который должно было, а не тот, что просила душа.

— Пускай с него снимут военные приспособления, обыщут и присмотрят до нашего возвращения…

— Оставить его в живых? — зло выдохнул Сток, глядя на меня как на врага.

— Хочешь его убить? — вздернув бровь, спросил его, обернувшись, — пожалуйста, я не настаиваю, — и отвернулся, показывая, что меня не интересуют его дальнейшие действия.

Еще немного попыхтев, Сток развернулся и ушел, так и не тронув мальчишку. Сотворенные приняли это за подтверждение приказа и живо раздели вояку до штанов, но потом, подумав, добросердечно вернули рубашку.

— Найт, стоит ли нам так рассеиваться? Лекари могут понадобиться у стен института? — когда все разошлись, тихо подошел Коргад.

— Нет смысла, — так же тихо ответил ему. Понимал, что волк вовсе не хочет оставить раненых на произвол судьбы, а лишь беспокоится об исходе всей компании. — Если мы выиграем, лекарей нам хватит, их достаточно среди узников, а если проиграем, они нам уже не понадобятся.

Коргад понимающе качнул головой, сжал мое плечо и ушел к своим, на ходу громогласно отдавая приказы.

Уже через час лавина возобновила движение. Как и думал, иные были злы. Снизу раздавались рык и вой. Скорость, и до того не маленькая, выросла. Все желали как можно быстрее добраться до врага.

В небе было гораздо тише. Только шелест сотен крыльев и свист воздуха не давали забыть, что я не один.

Встали на привал поздно, солнце уже давно поднялось над лесом. Последние несколько часов движения и так были тяжелыми, для ночных и для сотворенных, вынужденных опуститься и найти себе «транспорт», так как ветер сдувал с них спасительные капюшоны, подставляя лицо смертельным лучам.

Я сидел на поваленном бревне, бездумно глядя на мелькающие между деревьями фигуры. Слушал редкие звуки и куда более многочисленные эмоции, ловил отголоски страха и что радовало, не находил. Да он был, приглушенный, на подсознательном уровне, но открытого, направленного не было.

— Почему ты сидишь здесь? Один. Тебе нужно отдохнуть, — тихий заботливый голос Миши вырвал из этого состояния.

— Я вампир, — повернув голову, слегка улыбнулся подошедшей сзади горгулье.

— Но ты тоже устаешь, — возразила она, опуская легкие руки на плечи и осторожно их поглаживая. — О чем задумался, вампир, — ласково спросила горгулья.

— Как, почему они застали нас врасплох? Оборотни хорошие дозорные, а ночью не вернулся ни один.

Высказал Мише основной, не дающий покоя вопрос.

— Слишком отличались ожидание и реальность. — Миша грустно вздохнула и обняла за шею, положив подбородок на голову, — теперь они будут готовы.

— А что, если сейчас не готов я. Миша, там был всего десяток машин, и мы потеряли столько наших, а у Наори их сотни.

Горгулья, хмыкнув, чмокнула меня в макушку.

— Когда же ты перестанешь все брать на себя? Боюсь, сейчас не тебе решать. Единственное, что ты можешь сделать, это минимизировать наши потери, ну и изобразить из себя штандарт, — тихонько рассмеялась она.

— Издеваешься? — хмыкнул так же тихо и другим тоном продолжил, — Миша, она, я хочу поговорить. — Я запинался, горло резко пересохло, и слова подбирались с трудом.

— Извини меня, нужно было подумать, а не вести их, — погрустнела горгулья, упираясь в голову лбом. — Я просила Янку поговорить, но боюсь, она еще не готова. Мы поссорились.

Застонав, прикрыл руками лицо.

— Прошу, Найт, не беспокойся об этом, помни, оборотни слишком похожи на вас. Она придет, подуется и придет.

— Хотелось бы верить, — шепнул тихо. — Миша, а ты почему не отдыхаешь? — вскинулся я подозрительно.

— Может кто-то забыл, но я горгулья! К тому же не могу уснуть, — наконец призналась она.

— Садись, — хлопнул рядом по бревну, слегка сдвигаясь. Эта женщина слишком часто помогала мне, чтобы не попытаться облегчить ее состояние хотя бы в такой малости.

Миша села и пристроила голову на плече. Я, в свою очередь, обнял ее и стал тихонько гладить по волосам.

Последний, решающий вечер, наконец, наступил. В лагере царило возбуждение, но громких звуков никто старался не издавать. Я чувствовал всех этих существ, их злость, нетерпение и азарт. Заряжаясь их эмоциями, начинал так же нетерпеливо поглядывать по сторонам, оценивая общую готовность.

Армия разбилась на отряды, каждый у своего командира.

Когда последний из них передал о своей готовности с несказанным удовольствием отдал приказ.

— Выступаем! — расползающийся вокруг, повторяющийся на сотни глоток звук, и лавина вновь пришла в движение. Тихо, незаметно во мраке. С легким шорохом мягких лап и приминаемой травы. Больше не хрустели ветки под неосторожными шагами, не дернулся ни один лист, задетый плечом, эта лавина шла убивать и не могла допустить ни одной ошибки.

Вновь взмыли вверх сотни крылатых существ, выстроившись за моей спиной. Никто из них не позволял себе даже на долю мгновения опередить, наблюдая за каждым жестом.

Светящийся в ночи сотнями огней институт был виден издалека. Стоило ему показаться, выплыть из-за крон, и крылатое войско не сдержалось, разразившись шипением и свистом. От земли раздались такие же несдержанные взрыкивания. Пришлось развернуться и зло взглянуть на разошедшихся. Звуки тут же стихли, вновь позволив ветру стать главной скрипкой.

Чем ближе подходила армия, тем лучше я понимал. Наша атака не станет неожиданностью. На стенах горели прожекторы, освещая все свободное пространство перед горой и немного захватывая лес, вползая под его сень яркими дорожками. Весь периметр стены был забит вооруженными людьми.

Но не это главное.

Земля. Вся земля у подножия горы была заставлена механизмами и выстроившимися рядами солдатами.

Сделав знак остальным не показываться людям на глаза, вылетел вперед, и как бы тяжело не было удержать себя на одном месте в воздухе, практически завис, разглядывая представленную картину.

— Я думал, ты будешь раньше, вампир. Ты заставил нас ждать.

Наори стоял на середине стены, выходящей на запад. С самого краю, а рядом с ним, только не так смело, держась за спинами солдат, растянулись в цепь еще семеро. Смотрели зло и удивленно, как будто не ожидали такого нахальства от порабощенных монстров.

Когда Наори заговорил, вокруг воцарилась жуткая, угнетающая тишина. Почему она так давила, понять не мог, но ощущения были страшными и неприятными.

— Не думаю, что ждать пришлось долго, — ответил наконец, слишком затянулось молчание.

— Ну, все равно раздражает, — Наори хохотнул, издевательски пожав плечом. — Как тебе мой вчерашний сюрприз?

Эмоции вскипели, заставляя стискивать зубы, чтобы не сорваться. От напряжения излишне сильно дернул крыльями, отправив себя спиной назад. Смех Наори показал, что мои метания не остались незамеченными.

— Не переживай так, должны же были твои монстры познакомится с противником, а то как они воевать-то смогли бы, — голос Наори сочился ядом, изводя невозможностью свернуть ему шею. — А у меня еще один сюрприз для тебя! — радостно заявил человек, поселив в сердце очень нехорошие подозрения. — Приведите.

На стену поднялся… точнее, его затащили. Парень из лаборатории, который помог нам с ключами.

— Я знаю, ты не любишь предателей, так ведь, Найт? — Наори ухмыльнулся, схватив мальчишку за шиворот и дернув к себе так, что тот едва не упал. — А этого отчего-то пожалел? Я исправлю эту оплошность, Найт, — с этими словами Наори резким движением подал мальца вперед. Тот врезался в парапет и, перевалившись за него, полетел вниз.

Чего мне стоило удержаться на месте, не знаю. Возможно, подсознание все же поняло раньше, что не успею: стена слишком низкая и переходит в торчащие камни. Даже пикируй я вертикально, не успел бы, а здесь…

Маленькая фигурка застыла на скале-основании изломанной игрушкой. Я смотрел на нее и с отстраненным ужасом ощущал всю ту ненависть, что разбудил внутри Наори.

— Запомните этого человека! — зло, с рычанием крикнул в пространство, — и не смейте прикасаться к нему! Этот человек мой!

Лес взорвался рыком и воем, зашатались макушки деревьев под воздействием чар лесных, заклубился туман, пока, еще не выдвигаясь из-под крон, но показывая, на что способны владельцы водных чар.

— Ты, Наори, пожалеешь, — закончил холодно, когда вновь воцарилась тишина.

Глухо застучал бубен. Сухотор, с подвластными ему шаманами завели ритуал для народа гоблинов. Пора начинать.

Наори, похоже, решил то же самое. Махнув мне рукой, словно прощаясь, направился к сходу со стены. За ним двинулись остальные. Это послужило сигналом.

Седой генерал вышел вперед, переключая внимание на себя. Крикнул:

— Начали, — и над институтом раздался вой.

Машины, взревев нутром, затарахтели, защелкали, загудели и разразились многоголосой перекличкой выстрелов.

Со стены застрекотали несколько пулеметов, пытаясь достать меня. Заложив вираж, спустился ниже, чтобы перекричать поднятый машинами гул.

— В атаку!

Лес ожил. Понеслись вперед сотни мохнатых тел. Сверкнули едва различимые тела нагов. Взмыло ввысь облако крылатых. Зашевелились ветви, разбуженные чарами лесных существ. Ожил и туман. Обгоняя бежавших впереди всех волков, потянулся к человеческим изобретениям, прикрывая движения союзников.

Очнулись и люди. Механизмы, не прекращая, подавали снаряды, двигаясь вперед, на своего противника. На моих союзников. Включилась пехота, приставив оружие к плечу. Уже все охранные орудия стены подали голос.

Земля вскипела, пузырясь и разбрасывая свою плоть вперемешку с моими подданными. Воздух перестал помогать, швыряя из одной стороны в другую.

Взрыв, совсем рядом с заметной даже в тумане огромной фигурой Стана. Черт полетел на землю с посеченным правым боком.

Взрыв в воздухе, и сразу пять крылатых фигур начинают движение вниз. Трое успевают подхватиться. Косо, криво, но приземлиться, тут же попав в бой с пешими людьми.

Волк, выгнувшийся в прыжке, поймал снаряд грудью и осел мрачным дождем на своих. Лежащие в ряд тела гоблинов, по которым прошлись выстрелы машин.

Я вертелся как сумасшедший, работал клинками с подлета, рубил, резал. Сбрасывал со стен.

Взрыв рядом отправил в неконтролируемое кувыркание. Крыло обожгло болью, по плечу что-то ударило, и рука повисла плетью. Приземлился на головы незадачливым бойцам Наори. Времени прийти в себя не дали, разрядив сразу несколько автоматов в свалившееся с неба тело.

Наивные. Я ранен, но убить вы меня черта с два сможете.

Оскалившись, дернулся в сторону, сжигая последние силы. Схватил одного, разрывая горло. Сделал несколько судорожных, больших глотков и вновь в сторону. Пока товарищи убитого поливали того металлом. Очередной человек свалился на землю, второй, третий. Регенерация прошла. Рывок вверх и вновь к стене, к оставшимся пулеметам, не позволяя косить летающее прикрытие.

Внизу все затянуло туманом и дымом. Слышались крики и стоны. На стене уже били в это марево наугад, не разбирая, противник там или союзник. Удовлетворенно оскалившись переключился на машины.

Рухнув вниз, приземлился на одного из механических клещей.

Как, как, черт побери, расковырять эту коробку?

Разбил руки об кажущиеся менее прочными места, сорвал ногти, пытаясь оторвать хоть одну из металлических заплаток и, наконец, полетел вниз, когда эта дрянь повернула хобот. Бессильный рык вырвался наружу. Машина двинулась, не замечая такую мелкую преграду. Прошла с десяток метров и засветилась легким синим светом. Бой барабана, казалось, усилился. Окутав пространство, направлял силу на металлического монстра, и он не выдержал, скрипнул, заскрежетал, рассыпаясь сотнями кусков-деталей. В середине, между пластами металла, корчились, постепенно затихая, три фигуры.

Засмотревшись на смерть механизма, забылся и подпустил к себе врага. Среагировал на щелчок автомата слишком поздно и получил очередь в спину. Зародившийся крик застыл в горле, тело охватила даже не боль, а самое жуткое ее проявление. Выгнувшись дугой при первых выстрелах, уже не видел того, что со мной стало, потеряв на время сознание. Очнулся, уткнувшись лицом в землю, членов не чувствовал, только боль. А надо мной стояли, обмениваясь репликами несколько солдат.

— Да говорю тебе это тот вампир!

— Ты, мля, не слышал инструкции? Вампир не подыхает от выстрела.

— В сердце? Ты ему всю грудину разнес!

— Мля, ладно, тяни его в тыл, а то… волки!

Дышать не было возможности, сознание расплывалось, но очередные выстрелы позволили сосредоточить его на окружающих звуках. Глухой топот мягких лап по земле, хрип вырывающегося из пасти воздуха, рык и предсмертный хрип одного из спорщиков. Еще один, оттолкнувшийся от земли еще за гранью видимости, приземлился на второго человека, подминая под себя, вгрызаясь в горло.

— Вампир? — малознакомый оборотень, обернувшись, перевернул меня на спину и отшатнулся, — проклятье! — В ужасе глядел он на развороченную грудь. Что делать волк не знал, а я не мог подсказать.

— Тяни его к нашим, — второй волк, разглядев поразившее приятеля зрелище, принял единственно правильное решение.

Дорогу не запомнил, отключившись, еще, когда меня забрасывали на спину оборотня. Очнулся уже рядом с лекарями. В стороне были слышны взрывы и выстрелы, крики и визг.

— Очнулся? Это ты зря, — вклинился в поле зрения еще более зеленый, чем обычно Сухотор. — Потерпи, сейчас кого-нибудь притянут тебе подкрепиться.

Хотел спросить, узнать, как наши дела. Не смог. Но гоблин, похоже, все же читал мысли.

— Знаешь, неплохо. Когда тебя только притянули, внутри, за стенами, началась какая-то свара. Мы решили, что захваченные воспользовались твоим подарком. О, а вот и пленничек. — Сухотор скрылся из виду, а через мгновение надо мной появилось бессознательное тело и рука гоблина с зажатым костяным ножом. Резкое движение и в приоткрытый рот потекла теплая кровь. Сначала больше растекаясь, но по мере регенерации все лучше попадала внутрь.

Первые вдохи, как обычно, принесли больше боли, чем радости. Судорожно откашливаясь, освобождал легкие от лишнего. Наконец, смог подняться на ноги, пускай и, шатаясь, как лист на ветру.

— Я туда, — едва шепнул, неопределенно махнув рукой.

— Подожди! — жестко остановил гоблин. — Сейчас принесут второго, иначе ты сюда вернешься раньше, чем поднимешься в воздух.

Я уставился на гоблина тяжелым взглядом, но чертов коротышка только язвительно хмыкнул, оскалившись в ядовитой усмешке. Пришлось подождать и, уже полностью восстановившись, лететь к институту.

Положение вещей радовало, но слишком ярким было «но». Практически все машины стояли либо разобранными, либо намертво оплетенными ростками, детищем лесных существ. На стене поднялась паника, их рвали с двух сторон. Внутренний двор полнился иными. Только их количество… по сравнению с тем, что было до атаки.

Кое-где еще шло сопротивление, но уже было понятно: мы победили. Ценой больше чем половины жизней, но победили.

Глава 19

Я судорожно обводил взглядом территорию института. Где же Наори, неужели убили, или хуже того, ушел?

Но, нет, Наори со своими гостями, под охраной большого отряда воинов пытался прорваться к порталу. Дети, в основном безоружные или вооруженные подручными средствами слабо могли помешать людям. Я заметил их вовремя, еще немного, и человек бы исчез, растворился в безмятежном свете портала.

— Куда же ты, Наори? — позвал насмешливо, медленно опустившись между людьми и порталом.

Скулы сводило от злости, но я старался улыбаться. Что в итоге получилось, можно было догадаться по ужасу на лицах беглецов.

Наори дернулся, его перекосило злостью, но надо отдать должное, взял себя в руки человек очень быстро.

— Найт. Не ожидал от вас такого, но я умею проигрывать, — улыбнулся он, разведя руками.

Остальные люди сбились в кучу, точно ягнята. Только еще один, пожилой с серыми пытливыми глазами, вышел вперед, встав рядом с Наори.

— Отойдите, прошу, мы проиграли и готовы уйти.

Злой смех вырвался невольно.

— Но я не готов вас отпустить!

— Зачем вам это, вы освободили своих монстров, выгнали нас с земли. Так будьте милосердны и отпустите проигравших, — не сдавался седой, холодно глядя мне в глаза. И ведь ни капли страха в нем нет!

— Милосердны? — брови поползли вверх от изумления, — Наори, расскажи своим гостям о милосердии! — Яд так и норовил выплеснуться наружу.

За спиной раздалось хлопанье крыльев. Слегка повернув голову, рассмотрел вставших рядом высших и Мишу.

— Почему же вы не просите отпустить ваших солдат? — развел руки в стороны, указывая на стены, за которыми до сих пор были слышны единичные выстрелы.

— Это война, а на войне не обойтись без жертв. Жизнь одного генерала стоит тысячи таких солдат, — пожилой так спокойно пожал плечом, что даже меня перекосило.

— Кто вы?

Не знаю, зачем эта информация. Но имя чудовища, занявшего место в одном ряду с Наори, знать хотелось.

— Мое имя Витор Майрам, я должен был стать главным на этих землях, — все так же спокойно представился старик.

Это спокойствие вводило в ступор. Даже Наори тешил самолюбие вырывающимися из-под контроля эмоциями. Этот был холоден. Отчего-то стало казаться, что этот человек намного хуже Наори.

— Отпустите нас, Найт, не так ли? — уточнил он и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил, — и я клянусь, что портал на моих землях будет деактивирован и больше никто не побеспокоит вас.

— На ваших землях? То есть с той стороны вы все же главный? — протянул задумчиво, изучая гордую, даже сейчас гордую, фигуру человека.

Мужчина самодовольно улыбнулся. Я же, нахмурившись, продолжал:

— Деактивирован? То есть, нас не побеспокоят, пока вы не соберете новую армию. Я правильно вас понял?

Люди молчали.

— Даже если вы уничтожите портал, это ничего не даст. Вы сможете восстановить его в любой момент, — продолжал вслух рассуждать, следя за реакцией людей. — Я отпущу вас.

Вокруг зашептались. От вампиров послышались реплики:

— Найт! Ты уверен?

И эмоции, что били по самолюбию.

Солдаты выдохнули с облегчением, а Витор ухмыльнулся во все зубы.

— С вами приятно иметь дело… — начал Майрам свою речь, но я невежливо перебил.

— Когда вы выполните несколько условий.

Лица окружающих помрачнели.

— Каких условий? — недовольно буркнул Витор, покосившись на солдат.

— Мы заключим мирный договор. Магический, — резко добавил, заметив глумливую усмешку, промелькнувшую на лице Майрама. Тот нахмурил брови, справедливо ожидая подвоха. — Дальше. Портал останется открытым, и с вашей стороны не будет охраны, мы сможем спокойно приходить, чтобы оценить обстановку.

— Нет, — резко бросил Витор, а Наори зло сплюнул, показывая свое отношение к этому заявлению.

— Я не спрашиваю! — отрезал холодно.

Вот теперь Витор Майрам поглядел на меня по-новому, холодно, оценивающе.

Неужели думал, что все закончиться лишь словами?

— Это все?

— Нет, — возразил спокойно, и медленно перевел взгляд, на резко побледневшего Наори. — Раян Наори останется здесь и понесет заслуженное наказание. Так же останутся все работники лаборатории, если они еще живы, и те, на кого укажут иные, содержавшиеся в стенах института.

— Послушайте, Найт, Раян только исполнял приказы…

— Вы хотите, чтобы я оставил того, кто эти приказы отдавал? — ядовито спросил Витора, глядя Наори в глаза.

— Н-нет, — слегка запнулся Майрам потупившись.

Правильно, своя шкура дороже.

— Раян Наори совершил преступление, и он за него ответит. Вы согласны?

— Да, договорились.

Мужчина по привычке вскинул руку, видно желая пожать протянутую в ответ. Но прикасаться к людям я больше не желал. Рука медленно опустилась.

— Нет! — Наори резко вскрикнув, дернулся в сторону и бросился бежать.

Только отпускать его никто не собирался. Взмыв в воздух пронесся над головами резко присевших людей и, сделав вираж, приземлился перед Наори. Не успев остановиться, Наори врезался в меня и попятился, испуганно и зло глядя в глаза.

— Марош, прошу, — тихо обратился к пространству, но вампир услышал. Взлетев, подхватил Наори и унес в сторону временного штаба. — Виктория, распорядись, чтобы выживших доставили сюда. Ника, приведи Сухотора. — Подождав, пока девушки отправятся передать приказы, кивнул Майраму. — А вы, Витор, пройдемте, поговорим.

За время разговора вокруг собралась толпа иных, жадно впитывающих каждое слово. Существа расступились, образовав живой коридор. Пропускали к зданию института, провожая человека злым взглядом и будоражащей ненавистью.

Переговоры затянулись, чертов человечек не желал уступать ни на гран. Но, к счастью, я выбрал правильного гоблина. Когда терпение заканчивалось, и человек рисковал остаться без головы, Сухотор спокойно вступал в дискуссию и приходил к необходимому результату. В конце закрепил договор магической печатью, несказанно огорчив человека знанием, что с ним будет, если он вздумает нарушить договоренность.

Возле портала собрали всех выживших чужаков, пожелавших уйти. Были и те, кто, все же, решил остаться. Еще какое-то время понадобилось на просмотр толпы, что бы ни один из извергов не ушел, затерявшись среди своих. И мы, наконец, отправили чужаков в их мир, выставив охрану у портала.

Пришло время посчитать потери. Пока мы с человеком договаривались, иные смогли немного разобраться, собрав раненых и убитых.

Среди раненых, к моему огорчению и паре едких фраз, оказались Стан и Сай. Выглядели друзья неплохо, но отвечали как-то вяло и смотрели в землю, породив сомнения. Постепенно сомнения переросли в страх, а после ужас.

Янка лежала с краю, немного в стороне от остальных убитых. Рыжие волосы, казалось, выцвели, глаза прикрыты и огромная рваная рана, изменившая до неузнаваемости живот и грудь.

Я стоял над лисой, погрузившись в полное оцепенение, не в силах пошевелиться, не в силах издать ни звука. Просто стоял и смотрел. Рядом громко рыдала Миша, прижавшись к судорожно втягивающему воздух Кораду. А я стоял, опустив плечи, уставившись в одну точку, расплывающуюся рыжим пятном.

Что было дальше, помню слабо. Знаю, стоял на коленях, прижимая к себе мою маленькую лисичку, с которой так и не успел помириться. Завывал хуже банши, орал, рычал и гладил. Гладил по холодному лицу.

Очнулся, когда солнце было уже высоко. Никто не пытался оторвать меня от лисы, то ли позволили вылить горе, то ли боялись. Поднялся как сомнамбула, легко взяв на руки совсем невесомое, холодное тело. Что я хотел? Не знаю. Остановил меня Кор, указал рукой на сложенные высоким постаментом бревна. Все уже было готово.

Легко опустив Янку на последнее ложе, отступил, до крови закусив губу.

Кор всунул в руки факел.

Я смотрел в огонь, абсолютно не стесняясь бегущих по лицу слез, вырывающихся стонов.

Это был не последний костер, на котором удалось побывать в тот день.

Бурал дождался. Отправился к жене и дочери.

Сколько еще было тех, кому я помогал тренироваться. Мальчишек.

От нашей команды остались тени. Не походили на себя, перевязанные с ног до головы, непривычно молчаливые Стан и Сай. Прятали от других красные глаза. Сидели рядом всхлипывающая Миша и понуро опустивший голову Корад.

Я старался занять себя, помочь хоть чем-то, но всюду натыкался на сочувствующие взгляды. Это выводило из себя сильнее бездействия. Результат вышел закономерным. Не знаю, что проступило на моем лице, но иные стали шарахаться. Даже Кор, явившийся чтобы что-то сказать, может утешить, наткнулся на взгляд и опустил голову, смутился.

Меня оставили в покое. Но стало только хуже. Теперь я метался не по земле, а в мыслях. Пытался придумать оправдание и не находил. Вспоминал, что мог сделать и не сделал. Прокручивал в голове несостоявшиеся разговоры. Вгонял себя в состояние все большего отчаяния. К тому времени, как все решили и сделали, успел пережить заново всю свою никчемную жизнь и обдумать, что делать дальше.

Еще недавно я хотел остаться в институте. Создать гнездо, предложив место в нем Виктории и остальным. Следить за порталом. Теперь передумал.

— Найт, иные хотят вернуться домой. Нужно твое слово и… пора разобраться с Наори, — Миша тихо подошла со спины. Только в этот раз остановилась на расстоянии… не обнимала за плечи.

За эти дни горгулья стала напоминать себя обернувшуюся: исхудавшая, серая и взгляд потухший.

— Да, иду, — попытался улыбнуться и получил в ответ такую же болезненную гримасу, призванную изображать радость.

Бросив еще раз взгляд вдаль, вспоминая, развернулся и быстрым шагом, чтобы не потерять решимости, пошел к месту «казни».

Наори изменился. Больше не было того холеного, высокомерного щеголя. Передо мной стоял на коленях потрепанный человек с безумным, злым и испуганным взглядом. Всегда чистый и аккуратный костюм помялся и порвался, делая человека еще более жалким. Ранее уложенные в прическу, прилизанные волосы свисали грязными сосульками. Но ярче всего изменились эмоции. От сдержанности Наори не осталось и следа. Передо мной был сломленный, но по-прежнему полный злобы и ненависти человек.

Внутренний двор был полон. В нем собралась толпа иных. Вампиры. Оборотни с Кором во главе. Заключенные института. Все они хотели знать, как закончится жизнь этого человека. Похоже, сейчас их ждет очень большое разочарование.

— Ну, здравствуй, Наори, — поздоровался устало, входя в круг.

— Ты! Отпусти меня, — ненависть человека резанула по чувствам, заставляя поморщиться.

— Ты ведь понимаешь, что этого не будет, — я глядел на безумца, едва сдерживая отвращение.

Зачем я вообще с ним заговорил?

— Ты понимаешь, кто я? Я генеральный директор «ТерраНова», — заорал Наори, а после сбился на шепот, протягивая руки: — Я могу дать тебе то, чего нет в этом мире. Оружие. Деньги. Власть. Ты будешь богом!

Я отступил на шаг, придавленный его эмоциями, такими искренними в своем безумии.

— Ты так и не понял, Наори? Мне не нужны ни деньги, ни власть, ни твои проклятые механизмы, — едва совладав с голосом, проговорил вкрадчиво. — Что же касается того, кто ты. Хочу напомнить, что теперь ты никто и все то, что ты мне предлагаешь, тебе уже не принадлежит.

— Предатели! — зарычав, Наори вскочил на ноги и бросился на меня с растопыренными пальцами на вытянутых вперед руках.

Не знаю, что именно он хотел сделать. Задушить? По-простому схватив его за обе руки, резко прижал их к телу. Дождался, пока человек болезненно захрипит, и толкнул его в грудь, возвращая на прежнее место.

— Предатели? Скажи мне, Наори, неужели ты, отправляя сотни своих людей насмерть, считая их мусором, думал, что с тобой поступят как-то по-другому. Неужели ты думал, что для них твоя жизнь будет стоить больше, чем кого-то из мусора? — говорил жестко, устав от вида этого слизняка. Никакого желания продлевать агонию не было.

Наори смотрел в землю, и больше попыток встать не делал.

— Тебе пора узнать приговор, — сглотнул, понимая, какая реакция последует за моими словами. — Тебя обратят в вампира, — вокруг воцарилась мертвая тишина, иные пытались понять, что я только что сказал. — В низшего из нас, сотворенного, но привязку поставлю я. Ты будешь полностью подвластен мне, будешь сопровождать меня и выполнять все мои приказы.

— Ты-ы! — взвыл Наори, поняв, что его ждет.

— Найт? Свихнулся? Твою мать!

Еще много каких высказываний пронеслось в одном выдохе. Толпа взорвалась, но, к удивлению, большинство эмоций было положительных. Похоже, такая участь для человека была сочтена подходящей.

— Уведите его, ритуал пройдет через час, — тихо попросил оборотней.

Уйти мне не дали. Обступили со всех сторон, не позволяя даже развернуться.

— И что это значит, демоны тебя раздери, — Кор был зол, как голодный мантикор и рычал, низко склонив голову.

— Найт, я не вправе критиковать твои решения, но Кор, все же, прав, — Марош смотрел с подозрением.

— Найт, зачем? — в глазах Миши была такая боль, что я, не выдержав, опустил глаза, а затем и плечи.

— Этот человек не заслуживает смерти, — постарался объяснить тихо.

Но Миша не сдавалась.

— Найт, но ведь эта казнь не для него, для тебя?

Ох, уж эта проницательная горгулья. В глаза ей посмотрел жестко, пытаясь показать, что не намерен отступать.

— Да. Я не должен забывать, чего стоили мои ошибки, и он станет моим напоминанием.

Горгулья покачала головой прошептав:

— Как будто тебе нужны напоминания.

Намек на самоедство получился грубым, болезненным.

— Я так решил, — резко ответил, не желая больше спорить, и, раздвинув руками Нику и Викторию, пошел прочь. Мне нужно было побыть одному.

Ритуал мы провели. Создателем согласился стать Сток, он был достаточно молодым вампиром, чтобы не дать Наори дополнительных привилегий. Новый птенец всюду таскался за мной, закутавшись в черный плащ с головы до ног. Это было жестоко. Птенцу требовалось время привыкнуть к новому статусу и виду. Одна жажда новообращенного чего стоила. Только этот человек не заслужил снисхождения. Да, он был опасен для иных и других людей, но я достаточно сильный вампир, чтобы удержать сотворенного. А Наори полезно попрактиковаться в сдержанности.

После обхода института пришли к единогласному решению отдать его в качестве нового дома для Сухотора и остальных гоблинов. Они найдут применение человеческим приборам и механизмам, не дадут им развалиться и истлеть невостребованными.

— Что ты будешь делать, вампир? — с каким-то подвохом спросил гоблин, когда мы, прощаясь, остались наедине.

С тяжелым вздохом ответил почти правду:

— Путешествовать. — И вновь получил фирменный взгляд, с легким подозрительным прищуром, пронизывающий душу. Не выдержав, задал давно мучивший вопрос, — скажи мне, Сухотор, ты читаешь мысли?

Зеленое сморщенное лицо гоблина расплылось в счастливой улыбке.

— Если только самую малость.

О да, ответил так ответил.

— Тебе же, Найтмар, — после такого обращения меня перекосило в ожидании неприятностей, но гоблин лишь серьезно посмотрел в глаза. — Если ты устанешь, запутаешься или подумаешь, что твоя жизнь тебе надоела — помни! Здесь, в этих землях, тебя всегда будут ждать друзья. Те, кто обязан тебе жизнью. Те, кто ценит тебя и любит. Не забывай об этом, как бы плохо тебе ни было.

— Спасибо, Сухотор, — горло сдавило и почему-то показалось, что гоблин еще ко всему предвидит будущее. Но это уточнять не стал. Если впереди ждет что-то, способное довести до предсказанных Сухотором мыслей, лучше не знать об этом до последнего.

Чертовы прощания давались слишком тяжело. Хотелось взмыть в воздух и убраться подальше, чтобы избежать этого проклятья. Возможно, Сухотор смотрел не так уж и далеко в будущее: друзья говорили до свидания, а слышалось это бесконечным прощай. Слишком большими были различия между иными и вампирами: их жизнь слишком коротка по сравнению с нашей. Возможно, когда судьба еще раз позволит вернуться в эти земли, никого из присутствующих здесь больше не будет в живых. Именно это осознание делало прощание пыткой.

— Куда двинешь? — подошла очередь распрощаться со Станом.

— Слажу на юг, пора остепениться и найти себе мадам, — с кривой ухмылкой признался черт, блеснув зелеными глазами.

— Скучать не будешь? — кивнул на собравшихся в стороне оборотней, ждущих своей очереди и конкретно на Сая. С лисом они стали по-настоящему дружны.

Стан расплылся в широкой ухмылке.

— Я же сказал, слажу, а не останусь там жить! И ты возвращайся, вампирюга, — хлопнул черт меня по плечу и отошел, уступая место следующему.

— Ну что вот и наша очередь, — смущенно буркнул Корад, постоянно косясь на стоящего за плечом Кора. Из стаи мальчишки остались лишь такие же дети, и Кор обещал присмотреть за ними, воспитав настоящими волками.

Говорить красиво Корад не умел и не собирался. Мы хлопнули друг друга по плечу да пообещали свидеться.

С Саем пришлось сложно. Мальчик смотрел зло, постаравшись отделаться коротким пока. Не учел одного: память о несостоявшемся разговоре еще была сильна. Уходить, не узнав, чем обидел друга, я больше не собирался. Зажатый в угол мальчишка, наконец, разревелся, зло пряча взгляд, и признался. Потеряв Янку, с которой они стали как брат с сестрой, Сай не ожидал, что придется расстаться и с другими. Пришлось пообещать, что мы еще встретимся. Не знаю, как буду выполнять это обещание, но уверен, что сделаю все, что в моих силах.

— Прогуляемся, как закончишь? — тихо спросил меня Кор.

Оглядевшись, кивнул. Осталась только Миша, а с Кором я действительно хотел бы поговорить напоследок.

Миша отошла в сторону от всех и пустым взглядом смотрела на гору с мрачной постройкой, бывшей ее тюрьмой долгие пять лет.

— Пришло время прощаться, — по какой-то причине я боялся подойти ближе, остановившись в трех шагах от нее.

— Знаешь, а эти люди много нам подарили, — не оборачиваясь, начала говорить горгулья.

— Например? — все же пересилив себя, стал рядом, плечом к плечу, так же подняв взгляд на серую громаду.

— Если бы не они, мы бы никогда не узнали друг друга. — Миша взяла меня под руку и опустила голову на плечо. — Я буду очень скучать. По мальчикам, по тебе. Возвращайся к нам, Найт.

— Ты же живешь в сотне миль отсюда? — слегка улыбнувшись, покосился на серую макушку.

— Отсюда в сотне, а оттуда, куда собираешься ты, в тысячах. Ты вернешься?

Ощущение, что еще немного и останусь рядом с этой спокойной женщиной, заставило прикрыть глаза. Отступаться от цели я был не намерен. Но до чего же было легко и спокойно рядом с горгульей. Боюсь, такого мне еще долго не узнать.

От уловившего мои эмоции Наори помимо постоянного чувства голода прилетела насмешка. Похоже, приходит в себя. Птенец помог взять себя в руки, но голос все равно дрожал, слишком тяжелыми были слова.

— Я, Миша… Я вернусь, но вы…

— А ты помни, кто мы, и выдели на нас хоть немного времени. Раз в сто лет ведь можно. Я буду ждать тебя, — Миша оторвалась от моего плеча и заглянула в глаза. — Мой дом всегда открыт для тебя. Когда устанешь от метаний и захочешь отдохнуть, я буду ждать тебя в Цитадели.

— Горгульи не жалуют вампиров. Ваша Мать будет не очень рада, — попытался свести все к шутке, пряча взгляд.

— Не будет, — тяжело вздохнула Миша, явно приняв какое-то решение. Выдохнула и проговорила быстро, — потому что, Верховная мать — это я.

Я укоризненно и недоверчиво посмотрел на смущенную горгулью осознавая.

— Миша — Мишенталь? Но… — пришлось покачать головой, вопрос не хотел формулироваться.

— Помнишь, я рассказывала, что Мать, когда не вернулись первые, во второй раз послала три дюжины. Так вот, я там оказалась, потому что хотела лично посмотреть на угрозу, и отдала приказ — если не вернусь, больше никого сюда не отпускать.

— А я еще удивлялся, почему рядом с тобой чувствую себя ребенком, — хмыкнул пораженно, под смущенное сопение горгульи. — Хорошо, раз меня просит сама Верховная, — я получил толчок под ребра, — могу дать слово, что вернусь.

— Я буду ждать, — тихо пообещала горгулья и, легко прикоснувшись губами к щеке, не оборачиваясь, побрела прочь.

Я глядел ей вслед и боролся с соблазном бросить все свои затеи и пойти следом. Закрыться в высокой цитадели с доброй и понимающей Мишей и ни о чем не беспокоиться.

— Так, может, останешься? — заметив, с каким выражением я провожаю горгулью, спросил тихо подошедший Кор.

— Нет, волк, я должен попытаться.

Мотнул непреклонно головой, отводя взгляд от горгульи.

— Попытаться, что? — указал он рукой вперед, призывая пройтись.

— Вернуть перворожденных. Должен же был выжить еще хоть кто-то, — признался, шагая рядом с оборотнем.

Смятая, покрытая кровью и пылью трава не шелестела. Даже не проминалась, спекшись в единое надгробие.

— Проникся идеей Крип? — волк под ноги старался не смотреть, предпочитая разглядывать высокие облака, подсвеченные уходящим солнцем.

— Да. Только не в таком виде, как эта сумасшедшая, — хмыкнул, так же поднимая взгляд выше. Только наткнулся им на проклятые стены, вновь взметнувшие воспоминания. За спиной отчетливо слышалось хриплое дыхание Наори, подстегивающее уложенную в памяти жуть.

— А если она единственная, кто выжил?

— Я стараюсь не думать об этом, — по правде говоря, теперь это стало самым большим страхом.

— Зачем ты тянешь с собой человека? — уловив мои метания, перевел волк тему.

— Он уже не человек.

— Да, но суть та же. Он враг тебе, кем бы ни был, а что если ночью он прирежет тебя?

Волк рычал, едва сдерживая клубящуюся в нем ненависть к человеку и злость на меня.

— Не сможет, ко мне он даже пальцем прикоснуться не посмеет.

— Сам нет, а подговорить? — сдаваться Кор не собирался, зло пиная попадавшиеся под ногу камни.

— Кор, он не может причинить мне вреда, ни словом, ни действием. Теперь не может. — Говорить старался спокойно, чтобы не провоцировать и без того бешеного волка. Но, похоже, такая отрешенность лишь подстегивала его злость.

— Ладно, черт с тобой, — зло сплюнул он.

— Что думаете делать? — на этот раз я решил сменить тему.

— Жить, вампир, жить. Нам было тесно в тех землях. Так что, Коргад останется здесь со своими и мальчишками из собранных людьми, а я вернусь. Лис возьму с собой. Слишком мало их осталось. Буду учить их всех, как противостоять людям из портала. Вы, конечно, заключили мир, но люди живут мало, и кто знает, когда они следующий раз полезут и с какой целью. Вампиры согласны мне помогать. Так что, будем жить.

Покивал головой соглашаясь и, на мгновение замявшись, попросил:

— Пригляди за ними, пожалуйста.

— Мог бы и не просить, — тяжело выдохнул волк и остановился, повернувшись и всмотревшись мне в лицо, — возвращайся, вампир.

— Вернусь, Кор, обязательно, — грустно ухмыльнулся ему потупившись. Мы отлично знали, что это зависит не только от меня.

Обнявшись и, похлопав друг друга по плечу, отправились каждый к своим ожидающим. И если Кор подходил к родным и близким существам, то меня дожидался мой кошмар, моя кара.

— Пора, Наори, за мной, — велел я бледному, злобно сверкавшему из-под капюшона глазами птенцу и, не ожидая ответа, взлетел, взяв курс на юго-запад.

Впереди ждало тяжелое путешествие.

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Content

ЙаКотейко
Последний

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19