Глеб Кащеев

Дарксфорд

© Кащеев Г., 2024

© Кривогина А., иллюстрации, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

Пролог

До того рокового утра Вика видела мать настолько испуганной всего дважды.

Первый раз произошел так давно, что память местами была окутана туманом и выдавала только короткие отрывки, запомнившиеся большей частью яркими эмоциями, а не смыслом.

Вроде бы это было у врача. В семь лет ее решили отдать в балетную студию. Это была не частная подвальная секция, где ради денег готовы на все, а настоящая балетная школа с именем, хоть и открывшая филиал поближе к элитным поселкам Новой Риги и Рублевки. Прежде чем допустить новенькую к занятиям, тренер строго потребовала справку от врача, что у девочки все в порядке с сердцем.

Вика тогда так ужасно расстроилась и раскапризничалась, что, вместо того чтобы надеть красивые белые колготки и юбку и начать танцевать, ее потащили по всяким кабинетам частной клиники. Всего медосмотра она не помнила. Когда ей больно укололи палец иголкой, чтобы выдавить каплю крови, Вика терпела и даже не заплакала. Все остальные врачи пролетели как-то легко и в памяти совершенно не задержались, а вот тот странный кабинет, где ее облепили щекотными присосками и попросили лежать спокойно, отпечатался намертво.

От присосок было щекотно, и мурашки от них расползались по всему телу так, что Вика периодически хихикала.

Врач сидела рядом, смотрела на бумажную ленту, хмурилась и постоянно журила ее, чтобы Вика не дергалась. Напряжение в голосе врачихи нарастало, и Вика поняла, что, не будь за тонкой дверью мамы, она бы и наругалась даже. Пришлось постараться забыть про мурашки и лежать смирно-смирно и тихо-тихо. Она старалась даже дышать поменьше, но настроение докторши не улучшилось.

Врачиха взяла ленту в руки с очень серьезным и обеспокоенным лицом и вышла к маме. Они о чем-то долго говорили, и через приоткрытую дверь Вика видела, как у мамы медленно исчезает с губ вежливая улыбка, сменяясь очень напряженным выражением.

Но это был еще не страх.

С этого момента Вика помнила уже все очень хорошо, потому что ощущала: что-то пошло не так. Мама долго и нервно звонила по телефону, пытаясь куда-то срочно записаться, а когда это вроде бы удалось, посадила Вику в машину и ехала молча. В зеркальце с заднего сидения Вика видела только ее нервно сжатые губы. Автомобиль неожиданно остановился у высокого незнакомого здания.

«Мы сейчас к еще одному доктору зайдем», – взволнованно сказала мама, помогая ей вылезти из машины.

Это мрачное место совсем не походило на их цветастую клинику на Рублевке. Серые снаружи стены внутри были болезненно-зеленоватыми. Все врачи и медсестры ходили с серьезными лицами, никто не улыбался и даже не пытался сюсюкать, как это обычно случалось в тех местах, где они бывали с мамой. Почувствовав общее напряжение, Вика сидела на банкетке молча и только иногда искоса поглядывала на нервно теребящую край кофты маму.

В новом мрачновато-холодном кабинете Вику еще раз облепили присосками, только на этот раз еще и на голову нацепили смешную шапочку из проводов. Она уже знала, что нужно лежать тихо, как мышка. Маму опять попросили подождать в коридоре.

Терпеть на этот раз пришлось намного дольше. Она очень скучала и хотела, чтобы это все поскорее закончилось, но под конец даже чуть не заснула. Когда Вике наконец разрешили выйти в коридор, то, наоборот, маму позвали в кабинет и очень долго не выпускали. Через пару минут туда же прошли еще два доктора.

Разговор за дверью был очень напряженный, но слов было не разобрать. То ли из-за волнения, то ли действительно так и было, но коридор тогда казался Вике давящим, ужасно душным и темным. Она не знала, как бывает в тюрьмах, но она представляла, что вот примерно так же, как и здесь: человек бесконечно сидит на жесткой лавочке, а вокруг страшно, плохо и тяжело.

Вика не выдержала, подошла на цыпочках, приоткрыла дверь и осторожно заглянула в щелочку.

Подлая дверь все-таки скрипнула, и ее услышали все. Мама обернулась на шум, и вот тогда-то Вика в первый раз в жизни и встретила ее испуганные глаза. Такие, которые никогда до этого не видела. Главный врач строгим голосом попросил закрыть дверь. Вика послушалась, села обратно на банкетку и тихо заплакала от испуга. Она хорошо чувствовала маму, и смертельный ужас с этого момента пропитал и ее насквозь.

Коридор теперь создавал ощущение больниц из фильмов ужасов, а выражения лиц всех проходящих мимо людей казались зловещими.

Неожиданно к ней подошел папа. Это было вообще немыслимо: чтобы он отвлекся от работы и вот так сорвался в середине дня… и это пугало еще больше. Значит, что-то случилось такое… из ряда вон.

Папа коротко погладил Вику по голове с непонятным отстраненным выражением лица и тоже прошел в кабинет.

Как только закрылась дверь, Вика не выдержала, сорвалась с банкетки и приникла ухом к замочной скважине. Слышно было только врача, да и то плохо. Вика разобрала всего одну фразу: «Я понимаю ваше состояние. Крепитесь, вы должны с этим справиться».

Тут громко и раздраженно заговорил папа. В таком состоянии он бывал нечасто. Когда отец по-настоящему выходил из себя, голос его становился намного выше, как у женщины. Только при этом очень жесткий и страшный. Вот сейчас как раз был такой момент. Папа возмущался, кричал, что не понимает, чего они ждут, что его не интересуют правила этой шарашкиной конторы и он найдет более опытных врачей в Германии, которые разберутся, и что они сейчас же поедут домой.

Врач что-то спокойно возражал.

Ничего не было понятно. Вика вернулась на место, уселась на краешек банкетки и опять начала бояться, но уже не так, как раньше. Папа сильный, он разберется. Сейчас их отпустят, и они вернутся в свой коттедж.

За дверью еще некоторое время ругались, но вскоре в кабинет зашли еще два каких-то очень одинаковых человека в темно-серых костюмах. Не охрана – те были здоровые, глупые и ходили в черном, а у этих лица умные, хоть и какие-то безликие. Посмотришь, а через минуту уже и не вспомнишь как человек выглядел.

Ругань тут же стихла. Вика уже ничего не понимала.

Через несколько минут из кабинета появился папа и как-то странно посмотрел на нее. Вышли двое в костюмах, кивнули отцу и удалились. Выскочила мама все с такими же испуганными глазами, подбежала и сгребла Вику в охапку, как будто хотела защитить непонятно от кого.

– Мама, мне здесь не нравится! – прошептала Вика ей на ухо. – Поехали домой!

– Да, поедем, дочка. Сейчас поедем, – шептала мама.

Вика надеялась, что весь этот ужас бесследно прошел, они вернутся и все будет как раньше, но родители после больницы сильно изменились. Мама все время была бледной и взволнованной, а папа вел себя с Викой очень отстраненно и даже на ночь почему-то перестал целовать. По вечерам, когда родители думали, что Вика уже спит, они часто ругались, а она слышала это и тихо рыдала в подушку.

Так продолжалось целую неделю, пока мама тоже не съездила к какому-то врачу. Вика подслушала, как она вечером сообщила папе:

– Видишь. Они ошиблись. Это просто наследственное. У меня все то же самое, и ничего. Дожила же до сих пор.

– И что, в детстве ЭКГ этого не выявило? – с сомнением спросил он.

– Какое ЭКГ в моем мухосранске? Я ж в цивилизацию переехала, только когда поступила в нашу академию. А медосмотры у нас сам знаешь какие в студенчестве были. Можно было легко забить, что я и делала.

– Ладно. Наследственное, так наследственное. Ну и слава богу! – облегченно вздохнул отец.

И после этого разговора все стало так, как было раньше.

Правда в балетную студию ее так и не отвели.

* * *

Во второй раз смертельный ужас в глазах мамы Вика увидела намного позже и тоже совершенно ничего не поняла, хоть ей и было уже лет десять или одиннадцать. В памяти вообще не осталось, куда они тогда ехали. Что-то связанное со школой и будущей профессией. То ли какая-то профориентация, то ли тестирование на склонности к различным наукам. Записывались туда задолго, и мама очень старалась не забыть и не пропустить нужную дату, а вот что именно это было – так и осталось загадкой, потому что Вика с мамой туда так и не попали.

Мама долго рулила по переулкам в центре вокруг нужного адреса в поисках свободного места и припарковалась черти где. Пришлось пройти через три мрачноватых подворотни, тщательно сверяясь с навигатором, чтобы оказаться в дурно пахнущем дворе у невзрачной железной двери.

– Нам вообще точно туда? – скептически скривившись, спросила Вика.

Мама сверилась с навигатором, кивнула и нажала кнопку домофона. Тот что-то невнятно прохрипел.

– Мы в центр, на тестирование, – сказала она.

Замок щелкнул. Мама распахнула дверь и замерла. Вика не поняла, что случилось, и заглянула через ее плечо.

Как это часто бывало в старых московских подъездах, за относительно новой железной дверью скрывалась старая, деревянная, окрашенная уже облупившейся ярко-синей краской насыщенного ультрамаринового оттенка. Вика подумала, что мама остановилась, чтобы пропустить ее вперед, и протянула руку, чтобы помочь открыть вторую дверь, но мать неожиданно сильно схватила ее за плечо и отдернула так резко и больно, что Вика отлетела назад, чуть не упала в хлюпкую мартовскую грязь.

Она вскрикнула и удивленно уставилась на маму – чего это она вдруг? И тут у нее по спине побежали ледяные мурашки, потому что во взгляде матери был такой ужас, которого она не видела с того самого медосмотра.

Мама отпрыгнула от подъезда так, словно там прятался маньяк, схватила Вику за руку и в панике бегом потащила ее прочь. Она была так испугана, что даже забыла, где оставила машину, и еще минут пять металась по лабиринту подворотен Остоженки, как птица по клетке в поисках выхода. Выскочив в нужный переулок, мама запихнула Вику на переднее сидение, хотя бустер, на котором ей тогда еще полагалось сидеть, был на заднем, прыгнула в машину и газанула так, словно за ними гнались.

Они никогда больше не обсуждали того, что произошло. Вика чувствовала, что мама как будто стыдится своей странной реакции, и решила не расспрашивать, а мама сама никогда не возвращалась к этой теме. И про тестирование то тоже больше никогда речь не заходила.

Глава I. Вика

Вика проснулась от какого-то шума и некоторое время недоуменно рассматривала непривычные солнечные блики на потолке. Мозг, как это часто бывало по утрам, начинал работать постепенно.

Она сладко улыбнулась в предвкушении сегодняшнего дня. За неделю до школы вся их компания подружек наконец собралась в Москве после разнообразных курортов, так что вчера они договорились встретиться в ближайшем торговом центре в районе обеда и всласть поболтать. Вика по всем ужасно соскучилась.

Конечно, сначала они все вместе прошвырнутся по магазинам, поедят и потрепятся, скорее всего в Сыроварне или соседнем с ней ресторанчике. Потом, может быть, и в кино заглянут, если там идет что-то стоящее… Вика уже и с папой договорилась, что его водитель, как отвезет отца на работу, будет в ее полном распоряжении до вечера.

Только минут через двадцать, повалявшись еще в постели, Вика поняла, что что-то не так. Солнце заглядывало к ней в спальню только после десяти утра. Да и вообще как-то непривычно было ощущать себя выспавшейся. Ее почему-то не разбудили. А как же мамина идея, что к школе нужно готовиться и входить в рабочий режим заранее? Вчера ее подняли аж в восемь, а сегодня обещали еще раньше, чтобы к первому сентября она была не сонной клушей, а свеженькой, готовой к впитыванию знаний десятиклассницей. Идея работала хреново, и вчера Вика весь день отчаянно хотела спать. А сегодня с чего вдруг такая роскошь?

Она глянула на смартфон: половина одиннадцатого. Как-то совсем непохоже на родителей.

Вика накинула халатик и пошлепала босиком в сторону кухни-гостиной. Открыла широкие створки двери и замерла, наткнувшись на преисполненные ужаса глаза мамы.

Мать стояла у плиты бледная, растрепанная, в одной ночной рубашке, хотя всегда первым делом утром приводила себя в порядок. С выражением искренней паники на лице она непрерывно растерянно оглядывалась, словно не могла понять, где находится.

На кухню вбежал взволнованный отец с телефоном в руках и бросился к ней:

– Наташа, зачем ты встала опять? Пойдем, пойдем. Сейчас приедет скорая…

Папа обнял маму за плечи и аккуратно, словно маленького ребенка, повел в сторону спальни.

– Пап? Что происходит? Что случилось? – испуганно спросила Вика.

Мама дернулась на звук ее голоса, обернулась все с тем же преисполненным ужаса взглядом и сбивчиво, непривычно и хаотично меняя интонацию, почему-то глотая окончания слов, заговорила:

– Не сопротивляйся! Беги! Доченька! Беги! Не бойся! Не сопротивля… Я не своя! Не своя… Я не смогла. Ты сможешь. Только не бойся. Смелой… не сопротивля…

Вот тут Вика испугалась по-настоящему.

– Папа! – крикнула она, требуя и его внимания.

Отец обернулся и нервно огрызнулся:

– Марш к себе! Я не знаю, что случилось! Маме плохо. Она проснулась такой. Скорую уже вызвал. Хотя нет. Помоги ее уложить!

Вика подбежала, взяла маму под руку и поразилась, какая она горячая. Температура была, наверное, под сорок.

– Это бред, да? Папа? Она заболела?

– Я не знаю! – раздраженно крикнул он.

Вдвоем они отвели маму в спальню и уложили на кровать. Вике пришлось сидеть рядом, потому что та пыталась все время встать и куда-то идти и успокаивалась, только когда чувствовала, что дочь держит ее за руку.

Мама продолжала бредить. Чаще всего повторяла: «Не бойся, не сдерживайся, беги». А один раз вообще до смерти напугала Вику: резко села на кровати с широко открытыми от ужаса глазами и громко заявила куда-то в пространство перед собой: «Она близко! Она рядом! Я чувствую!»

Приехала скорая. Врач выслушал отца, быстро осмотрел маму, измерил температуру, зачем-то снял кардиограмму, нахмурился и приказал грузить больную в машину. Диагноза от него добиться не удалось, кроме того, что это может быть что угодно – в том числе проявление инсульта, и по-этому маму сразу повезут в реанимацию.

Место в машине скорой было только одно, так что поехал папа, а Вика осталась одна в большом доме ждать новостей.

Конечно, ни о какой встрече с подружками речи уже быть не могло. Она прорыдала почти все три часа, пока не вернулся отец.

По его мрачному лицу она сразу поняла, что дело плохо. Даже спрашивать не решилась, так и стояла молча в коридоре, закусив губу, и смотрела, как он разувается.

Папа замер, так и не надев один тапок.

– Маму поместили в неврологию в реанимацию, – вздохнул он, отвечая на немой вопрос.

– Что с ней?

– Врачи пока не знают. Энцефалограмма показывает, как будто поражен мозг, а МРТ ничего не видит. Это точно не инсульт.

– И что это значит? Когда ее вылечат? – тихо спросила Вика.

– Они даже не знают, что это. Какие тут прогнозы? – сказал он. Уголки его губ были напряжены и опущены вниз. Вика знала, что папа говорит так, только если сильно переживает, сдерживается и ему очень больно.

– Она что… никогда уже не вылечится? – прошептала она.

– Никто не знает. Если они найдут причину, то врачи говорят, что мозг постепенно может восстановиться, но сколько времени займет этот процесс и каков будет результат, предсказать никто не может. Реабилитация будет длиться годами. И это если повезет.

– Повезет! Обязательно повезет! Она поправится! Я верю! Мама сильная! Когда к ней можно приехать и навестить?

– Нескоро. Сейчас она в реанимации. И ей нужна стерильность, так что посетителей не пустят еще минимум неделю, а может и больше, пока не найдут причину того, что с ней произошло. Потом врачи решат, когда ей можно общаться с нами и… вообще можно ли.

– Что значит решат? Ей же нужна наша поддержка! Так ей будет проще справиться.

– Мама перестала меня узнавать, когда мы доехали до больницы. Я не знаю, что она способна понимать, а что нет. Возможно, чтобы не травмировать ее и нас, потребуется сначала долгая реабилитация, и только потом ей разрешат посещения.

После этих слов папа сел на банкетку в прихожей, закрыл лицо руками и всхлипнул. Вика молча смотрела на его босую ногу без тапки, а на душе у нее расползалась темная туча предчувствия катастрофы. Ничего уже не будет как раньше. Ни маминых ласк, ни блинчиков по утрам, ни совместных ужинов. Ничего. Весь радужный мир Вики рухнул за один день.

Она ушла к себе в спальню, но даже рыдать не было сил. Внутри царила щемящая пустота. Все разом потеряло смысл. Не хотелось даже читать школьные чаты, ожившие в преддверии начала учебного года. Она тупо сидела и смотрела на пасмурное небо.

* * *

Вечером у их дома остановилась черная машина. Марку Вика не разобрала, но не бумер и не мерс, как у папы, хоть тоже большая и явно дорогая. Из авто вышли двое в темно-серых костюмах и позвонили в калитку.

«Странно, кого это папа ждет?» – подумала она. Вряд ли он в лучшем состоянии, чем она, и деловые встречи сейчас выглядели дикостью.

Однако калитка распахнулась – значит отец впустил гостей. Он даже вышел на крыльцо чтобы их встретить.

Очень странно.

Вика подождала минут десять – вдруг все-таки это просто визит-недоразумение. Но нет, судя по всему, папа с незнакомцами засел в гостиной основательно. Будут совещаться. Интересно, о каких делах он готов говорить в такой день?

Она тихо вышла из спальни, сняла тапки, оставшись только в носочках, чтобы издавать как можно меньше шума, и тихо начала спускаться по лестнице. Когда до первого этажа оставалось всего три ступеньки, она начала различать слова:

– Вы уверены? – спросил отец.

– Мы предупреждали вас еще тогда. Вы не поверили. Произошедшее вас не убедило? Вот вам еще случаи…

Дальше визитер начал говорить тише и активно шуршать бумагами, так что Вика перестала разбирать суть. Она сделала еще пару шагов ниже. Гостиная была теперь совсем рядом, за углом коридора.

– Там кто-то есть, – внезапно сказал второй незнакомый голос.

Раздался звук отодвигаемого кресла.

Вика тут же, стараясь не топать, рванула вверх по лестнице. Сердце почему-то колотилось как бешеное, хотя что и кто ей сделает? Папа же максимум отругает.

Успела. Она присела на верхней площадке, так что ее снизу не было видно. Судя по шагам, это был отец. Он постоял у лестницы и вернулся в гостиную.

– Давайте пройдем в кабинет. Там хорошая звукоизоляция, так что нас гарантированно никто не услышит, – сказал он на ходу.

Это действительно было так. Отец специально вложил кучу денег в отделку кабинета так, что там можно было орать на подчиненных или слушать для успокоения рок на максимальной громкости, так, чтобы на басах все внутренности дрожали, а наружу за дверь ни звука не проникало. Теперь она никак подслушать не сможет.

Это что же? Он от нее прятался? В доме-то никого больше не было. Прислуга давно ушла в свой домик. Конечно, у отца бывали секреты на работе, когда он просто уходил от них с мамой в кабинет, но чтобы так демонстративно…

Она вернулась в спальню в бешенстве. О чем они вообще могли говорить? «Произошедшее»… уж не о маме ли речь? Тогда какие тайны могут быть от дочери? И как они могли предупредить о заражении вирусом? Когда? Нет, это точно бред. Наверняка что-то случилось на папиной работе. Там всегда были «архиважные» непонятные дела, требующие иногда вставать в три часа ночи, ездить в длительные командировки с географией от Нью-Йорка до Норильска и тому подобное.

Вика забралась на кровать, закуталась в плед и собиралась сидеть так, пока не уйдут гости, а потом пойти и потребовать объяснений у отца, но, видимо, нервы взяли свое, и она не заметила, как заснула.

Проснулась она опять поздно утром. На кухне хлопотала Зина, которую наверняка вызвал отец. Его самого уже не было. «Уехал по делам», – сообщила домработница.

Вика без аппетита поковыряла сырники, заставила себя проглотить хотя бы один. Желудок требовал еды, но есть все равно не хотелось. Она взяла чашку с какао и отправилась в спальню звонить отцу, а то у Зины были слишком длинные уши, как однажды выразилась мама.

«Абонент не доступен, оставьте…» – противным женским голосом сообщил смартфон. Вика в раздражении бросила его на кровать.

Вообще не слыхано, чтобы папа был вне зоны действия или выключал телефон. У него просто фобия была – остаться без связи. Потому что ему в любой момент могли звонить с работы.

Она пробовала снова и снова, но в сети телефон отца так и не появился. Сидеть дома весь день было невыносимо. Ей просто необходимо было выбраться в город, но без присмотра своего водителя-охранника ее отец никогда не отпускал. Да и как до Москвы без его машины добраться? Если Вика вызовет шахид-такси, то папа ее точно прибьет.

Так и пришлось тупо сидеть в комнате и ждать, когда он вернется. Зина накормила ее обедом, потом и полдником. Вика послушно поклевала, хотя нервы были на взводе и аппетит так и не вернулся. Если вчера она была в жуткой апатии, то сегодня носилась по своей комнате, как тигр по клетке. Нужно было что-то делать. Понятно, что к маме не пустят, но и торчать здесь, в этих стенах, где еще вчера она сидела рядом с испуганной, как ребенок, мамой, было невыносимо. Ей было нужно куда-то уйти, но тупо шататься одной по дорожкам коттеджного поселка тоже как-то не хотелось.

Отец вернулся только вечером, когда о прогулке уже и речи быть не могло – за окнами давно стемнело.

Вика выбежала в гостиную, надеясь с ним поговорить, но натолкнулась на столь чужой и холодный взгляд, словно она провинилась, хотя совершенно непонятно в чем.

– Пойдем сядем, нам нужно поговорить, – сказал он, как ей показалось, слегка раздраженно.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила она, но все-таки присела на барный стул у кухонного островка.

– Мне нужно уехать. Важнейшая командировка в Амстердам, потом в Нью-Йорк. На кону стоит многолетний проект, и я не могу это пропустить. Меня суммарно не будет больше месяца, с короткими перерывами. Да и потом проще не станет. До нового года я буду приезжать домой редкими набегами.

– Ну есть же Зина, не переживай, – осторожно сказала Вика, не понимая куда он клонит.

– Нет. Твое образование нельзя пускать на самотек. Особенно в этом году. Скоро поступление. Раньше с тобой занималась мама, но сейчас… – он замолчал, отвернувшись, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. Прошел к винной полке, достал бутылку и налил себе немного в бокал.

– Нанять гувернера, который будет отслеживать, как ты учишься и ходишь ли вообще в школу, я не успею. Тут нужен сверхнадежный и проверенный человек. Такие подбираются месяцами, а оставлять тебя сразу вот так на попечении непонятно кого я не могу и не буду.

– К чему ты клонишь? – с замиранием сердца спросила она.

– Тебе придется сменить школу. На время. Всего один учебный год. Я нашел частную школу-интернат для одаренных детей неподалеку. Этот год ты проведешь там. Я буду забирать тебя на каникулы. Про осенние не обещаю, но новый год точно встретим вместе…

– Папа не надо! У меня же друзья тут. Я не хочу!

– В том-то и дело, что у тебя в голове только друзья! – неожиданно вскипел он. – Не учеба, не твое будущее, а только тусовки! Так тебя мать держала в узде, следила за успеваемостью, общалась с учителями. Теперь… если тебя оставить одну, то все пойдет под откос. В новой школе у тебя будет персональный куратор, который будет следить за твоей траекторией обучения, и я буду спокоен.

– Так нельзя, пап! – крикнула Вика. – Ты меня добить решил? Сначала мама… теперь еще и друзей лишаешь? Никуда я не поеду! А если насильно отправишь, то сбегу! Я буду учиться только в своем классе и точка!

– Поедешь! И никуда ты оттуда не сбежишь! – рявкнул отец, и Вика внезапно поняла, что спорить бесполезно. Когда он так упирался, то даже мама отступала. На время. Она говорила, что лучше переждать, пока ослиное упрямство перегорит, и потом как-нибудь плавно переубедить.

– А как же мама? – растерянно спросила она. – Когда я ее теперь увижу?

Вика совершенно искренне начала плакать, хотя понимала, что отец примет это за тонкую манипуляцию.

– В новый год все и увидимся, – чуть смягчился он. – Раньше к ней вряд ли тебя пустят. Ей в ближайшие месяцы нужно душевное спокойствие. Врач сказал, что температуру сбили, процесс остановили, чтобы бы там ни было, но мама с трудом воспринимает реальность. Ей просто противопоказано волноваться сейчас.

Возникла долгая пауза.

– И когда? Когда ты отправишь меня в тюрьму? У меня хотя бы есть время встретиться и попрощаться с подругами? – всхлипывая, спросила Вика.

– Нет. Мы едем завтра утром. Это новая школа, и она только что открылась. Я сегодня ездил туда, познакомился с директором и все осмотрел. Замечательное, надежное место. Не бойся: вливаться в новый класс не придется. Там на сто процентов новый набор. Всех детей завтра собирают в первый раз и знакомят друг с другом и школой. Будет гораздо хуже, если ты приедешь позже, когда в классе все уже пообщаются и ты окажешься чужой белой вороной.

– Но завтра даже не первое сентября! – воскликнула она.

– Иди, собирай вещи. Нам рано вставать, – отрезал он и залпом допил вино.

Глава II. Вика

Сначала Вика вообще не хотела собираться. Вот что, интересно, сделает отец, если завтра она будет не готова к отъезду?

Она психовала, пинала ни в чем не повинную валяющуюся на полу одежду, ходила из угла в угол и представляла, какой завтра утром устроит скандал. Ее придется запихивать в машину силой на потеху всем соседям. Вот, интересно, как потом отец будет оправдываться и вообще осмелится ли так поступить?

Постепенно ее злость перекипела и изменилась. Вика не простила, что отец поступал с ней как с вещью, но обида на него теперь выросла настолько, что она, наоборот, больше не желала его видеть. У нее возникло то болезненное состояние, когда пытаешься сделать и себе, и всем остальным только больнее.

Отец не хочет ее видеть дома? Окей, она тоже не желает больше жить с ним! Ее лишают возможности встречаться с друзьями? Что же, она вообще ничего не напишет в чаты. Просто исчезнет! Пусть думают что хотят и беспокоятся. Сочтут, наверное, что она умерла. Может быть, даже кто-то всплакнет, позвонит ее отцу и пусть он тогда оправдывается. Раз уж отъезд был неизбежен, то Вике хотелось отрезать прежнюю жизнь окончательно, с кровью, прямо по живому.

Она нарочно взяла самый большой чемодан – мамин – и собрала вообще все вещи, которые были ей дороги. Так, как будто уезжает не до зимних каникул, а навсегда. Чтобы вообще не оставить ничего личного. Не только одежду, но и лучшие книги, свой дневничок со всякими тайнами, любимого плюшевого енота, подаренную мамой кружку и еще кучу дорогих мелочей.

В чемодан, конечно, все не влезло. Пришлось еще набить полный школьный рюкзак и еще большой пакет. Как она все это потащит там, в далекой и непонятной новой школе, ее пока не волновало. Если заведение частное и сильно платное, то там наверняка найдется носильщик или прислуга. Другое место папа бы и не выбрал.

Заснуть так и не получилось. Полночи она просто сидела на кровати и отчаянно жалела себя. Вика представляла, что будут думать о ее исчезновении одноклассники, какие начнут писать комментарии на ее странице, которую она теперь забросит и не будет вести из принципа. Как она гордо откажется приезжать к отцу на каникулы и вообще…

Тут Вика вспомнила, что только зимой она сможет повидаться с матерью, и ее пыл поутих. Если отец скажет, что мама дома или ее хотя бы можно навестить в больнице, то она, конечно приедет. Иначе фиг ему! Вика проживет в школе до июня, а если будет такая возможность, то и на лето останется.

Когда стрелка часов перевалила за три, она поняла, что скоро уже начнет светать и нужно все-таки вздремнуть. Улеглась в постель, но заснуть так и не получилось. Вика ерзала, крутилась, периодически погружаясь в полудрему, но тут же выныривала из нее. Одеяло было душное, а без него было холодно. Подушка тоже выбешивала тем, что нагревалась слишком быстро.

Утром она мучительно продрала глаза, подошла к зеркалу и увидела там девочку-панду. Черные волосы были растрепаны так, что больше походили на их старую швабру. Серые глаза ввалились от недосыпа, а вокруг них проявились темные круги.

Вика тихо сбегала в спальню родителей – отец уже давно был внизу, в гостиной – и утащила к себе мамину палетку и остальную косметику. Ей сегодня с новыми одноклассниками знакомиться, и в таком виде перед ними появляться нельзя!

Сначала она приняла душ и помыла голову. Не спеша. Пусть отец там внизу понервничает, зная, что она умеет зависать в ванне часами. Потом подкрасилась, нанося на лицо здоровье из маминой косметички. Вика выбрала сногсшибательное платье, к которому не смог бы придраться даже самый строгий директор школы. Темно-синее, чем-то напоминающее мундир, с двумя рядами золотых пуговиц на груди, воротником-стоечкой и плиссированной юбкой умеренной длины. Ровно той, что не будет выглядеть по-ханжески, но и у взрослых не вызовет раздражение. Дополняли мрачновато-строгий образ черные плотные колготки и заколка в виде ведьмы на метле.

Вика выволокла в коридор огромный чемодан, рюкзак и пакет и только тогда спустилась на завтрак, зная, что они точно уже опаздывают и отец будет крайне недоволен. На предмет опозданий у него был настоящий пунктик.

Однако папа ничего не сказал. К ее удивлению, на кухне не было Зины, а завтрак, наоборот, присутствовал. Те самые блинчики, что обычно пекла мама.

– Ты что, сам приготовил? – от удивления она не выдержала и нарушила втайне объявленный отцу бойкот.

– Я знаю, что ты зла и считаешь меня дурным родителем, но я желаю тебе только добра, – сказал он, поливая блинчики топленым шоколадом. – Да, без мамы будет тяжело… и тебе, и мне. Надеюсь, что временно. Это меньшее, что я могу для тебя сделать, – он кивнул на завтрак.

Вика даже немного простила его. Не за блинчики, конечно, а за заботу. Все-таки это был любимый папа. Хоть и ужасно тупой и злой, не желающий понять, что делает ей только больнее этой новой школой.

Она съела все подчистую и даже тарелку тайком облизала. Допивала какао уже в хорошем расположении духа, но как только они вышли за порог дома, настроение тут же опять испортилось. Вика мрачно посмотрела, как водитель запихивает чемодан и сумки в багажник, и молча плюхнулась на заднее сидение. Папа сел спереди.

Бессонная ночь тут же взяла свое, и Вика даже не заметила, как заснула так крепко, что пропустила вообще всю дорогу. Ее разбудил отец, когда машина уже стояла. Вика, еще не до конца отойдя от сна, выбралась наружу. Все пространство вокруг окутал довольно плотный туман, что было странным. Когда она садилась в машину, небо покидали редкие тучи и начинало проявляться солнце.

Она огляделась. На круглой площади можно было различить кучу премиальных машин. Дети в сопровождении родителей брели с чемоданами к дверям высокого здания в неоклассическом английском стиле. Эдакая современная подделка под то, каким, по мнению московского архитектора, должен был выглядеть Оксфорд, в котором тот, в отличие от Вики, никогда не бывал. В результате вышел какой-то убогий миниатюрный недохогвартс без башенок.

На двери красовалась готическая надпись «Даксфорд – Частная школа нового поколения».

Вика заметила, что вообще машин было как-то маловато, учитывая, что заезжать вроде как должна целая школа. Либо здесь классы по пять человек, либо остальные прибудут позже. Хотя вдали виднелся еще желтый школьный автобус. Кто-то, наверное, мог приехать и на нем.

– Вадим, вы поможете с чемоданом? – обернулась она к папиному водителю и отметила, что он как-то неестественно бледен. – Вы в порядке? Хорошо себя чувствуете? – обеспокоенно спросила она.

Тот молча энергично покивал, но вышло это настолько неубедительно, что Вика даже заволновалась. Чем папа его так напугал? Было такое ощущение, что Вадим где-то накосячил по дороге и отец на него накричал и уволил. Хотя никакой ругани точно не было – Вика бы проснулась, да и машина ехала ровно. Что это значило, она не поняла. Взглянула на отца. Тот был крайне сосредоточен и смотрел только на двери школы.

Вика подхватила рюкзак и пакет, оставив чемодан на совести водителя, и направилась вслед за остальными детьми.

Холл школы оказался очень просторным, но собралось там учеников всего человек тридцать. Что за «заезд в школу», когда здесь один класс максимум. Те, кто приехал раньше, уже интуитивно разделились на группы – в дальнем от входа углу собралась странноватая компания смешанного состава. За исключением пары фриков, парни и девушки в основном были одеты в стиле, который мама бы называла «провинциальная помпезность». Как будто некая тетушка из далекого мухосранска старательно нарядила любимое дитятко на поездку «в люди».

Справа у другой стены стояли восемь парней в нормальных брендовых шмотках и громко ржали над нервными шуточками одного особо шумного высокого юноши в бейсболке «Make America Trump Again».

Напротив них щебетали шесть девушек, в которых Вика безошибочно распознала людей своего круга. И хотя только у парочки из них на одежде лейблы брендов кричали крупным шрифтом, но было заметно, что и остальные одевались далеко не в обычных торговых центрах с ширпотребом.

Выбора, куда прибиться, не было. Папа остался вместе с остальными родителями у двери, а она подошла к группе девиц.

– Привет всем. Я Вика, – заявила она с ходу.

Девушки, хоть и кучковались рядом, но, судя по всему, особо еще не познакомились. Вика невольно послужила катализатором процесса.

– Кстати, да. Мы что-то так и не представились. Софья, – улыбнулась и кивнула невысокая русоволосая девица с достаточно короткой стрижкой.

– Елизавета, – это было произнесено сухо, официально, с нервно сжатыми губами. Да и среди всех она единственная была одета в строгий деловой брючный костюм.

– Микаэла, – представилась невысокая, слегка пухленькая армянка с густой черной гривой.

Высокая блондинка, облепленная лейблами Гуччи, как новогодняя елка, свысока осмотрела Вику с головы до ног, но, видимо, сочла достойной ответа:

– Можете звать меня Ангелиной.

Девица в бежевом велюровом тренировочном костюме с высветленным до белого цвета каре отвлеклась от созерцания парней у другой стенки:

– Нет, вы только посмотрите, какой там крашик стоит. Ах, да… я Лика. Очень приятно.

– Где? Где крашик? – тут же заинтересовалась Софья и обернулась. Елизавета только брезгливо поджала губы. Остальные даже не дернулись. Вика не выдержала и тоже мельком глянула, куда смотрят девушки. Среди группы провинциалов действительно стоял идеальный красавчик: эдакая смесь Бреда Питта и Джейкоба Элорди. Одет парень был так, словно свалился из сороковых: белая рубашка и мешковатые черные брюки.

– Фи. Он из этих, – разочарованно фыркнула Софья.

– Плевать! – мечтательно протянула Лика.

– Может, продолжим? Парни никуда не денутся, – спросила двухметровая дылда, – я Марина.

В этот момент к ним подошла еще одна девушка в джинсах и толстовке от Баленсиага. Длинные каштановые волосы у нее были собраны в конский хвост.

– Привет всем. Я Майя, – сказала она.

Всем пришлось представляться по второму разу.

В этот момент в зале появилась небольшая процессия преподавателей. Возглавляла их настолько классическая типичная директриса, что можно было не сомневаться в ее должности. Дело даже было не в строгом стиле – юбка-карандаш и светло-бежевая кофта, – а в общем выражении лица. Под ее тяжелым, пристальным взглядом поверх очков в виде полумесяцев сразу хотелось припомнить все свои предыдущие грешки, покаяться и радостно принять справедливое наказание. Даже родители замолкли при ее появлении.

Директриса вышла на середину холла, окинула взглядом все три компании учеников, вежливо улыбнулась родителям сжатыми губами и произнесла интонацией питона Каа, гипнотизирующего бандерлогов:

– Здравствуйте, мои дорогие.

В помещении моментально наступила тишина. Директриса продолжила:

– Рада вас приветствовать в нашей классической британской школе Даксфорд. Искренне надеюсь, что она станет для вас настоящим домом, время в котором вы все будете с умилением и радостью вспоминать, когда станете взрослыми, успешными и состоятельными людьми. Такими же, как присутствующие здесь родители.

Вика услышала возмущенное фырканье и обернулась. Директриса тоже стрельнула глазами в сторону компании провинциалов у стены. Возмутилась одна из девушек, невысокая, с медными постриженными в каре волосами, одетая достаточно невзрачно: кожаная короткая курточка, темно-серая водолазка и джинсы цвета мокрого бетона. Взгляд был с вызовом исподлобья, но на кого она смотрела, Вика так и не поняла.

Несложно было вычислить, что родителей было куда меньше, чем учеников. Скорее всего, компания у стены приехала на том самом автобусе. Тогда реакция неизвестной пока Вике девушки была понятна: ее папа явно не тянул на звание успешного и состоятельного. Хорошо, если он вообще был.

Откуда-то Вика чувствовала такие вещи. Она часто неплохо угадывала людей, как говорили одноклассницы. Когда кто-то из подруг приходил в школу после бурного скандала дома, Вика знала об этом без слов. «Тебе бы психологом быть», – говорили многие знакомые, и она, в общем, с ними соглашалась, да только вот в те вузы, которые не вызывали приступа острой аллергии у мамы с папой, на психфаки требовалось сдавать биологию, а Вика ну никак не могла запомнить все эти многочисленные наименования бактерий, щупалец ракообразных и виды белков. А с заваленным ЕГЭ по биологии туда не брали даже на платное.

Вот и сейчас, только взглянув на эту похожую на дикого злого зверька девицу, Вика ощущала, что та выросла без отца, с матерью, которая всегда попрекала дочь ее похожестью на того, кого она всю жизнь стремилась забыть. Такие вырастают либо забитыми ботаничками, либо наглыми, уверенными и четко знающими, что лучшая защита – это нападение. Вика очень не хотела бы с ней ссориться.

Пока она пялилась на незнакомку, директриса сказала еще что-то помпезное, раз родители неуверенно заулыбались и захлопали.

Вика невольно начала их разглядывать, старательно избегая встречаться глазами с отцом.

Взрослые тоже вели себя странновато. Судя по их выражению, происходящее больше напоминало похороны, а не проводы детей в престижную школу. Все какие-то напряженные. Пара мамаш даже украдкой слезы вытирали. И такое ощущение, что все с радостью бросили бы детей, разбежались по машинам и рванули домой, вместо того чтобы вот так неловко мяться и слушать нелепые официальные речи. Хотя вообще, чего ждать от пап и мам, сплавивших детей в школу-интернат? Великой родительской любви?

Ее отец тоже не был исключением. Он периодически поглядывал на дверь, словно пытался найти удобный момент, чтобы улизнуть незамеченным. Вика чувствовала себя слишком раздавленной и опустошенной, чтобы обижаться на него еще больше. Одновременная потеря и матери, и друзей, и родного дома настолько выбили ее из колеи, что скакавшее от ненависти до мазохистической покорности настроение, наконец, решило остановиться на апатии. Ей было все равно.

– Что же. Теперь я предлагаю детям проститься с родителями и отправиться вместе со мной на небольшую экскурсию по школе, – произнесла директриса.

Момент прощания был, наверное, самым неловким и нелепым за весь день. Великовозрастные подростки, которых только что обозвали детьми, явно стеснялись проявлять чувства на виду будущих одноклассников, да и родители почему-то чувствовали себя неуютно.

Вика к отцу даже не пошла. Махнула рукой и отвернулась, делая вид, что не смотрит, хотя в стекле двери напротив прекрасно отражалось все, что творилось за ее спиной. Она видела, что отец хотел бы что-то сказать. Он подождал минуту, потом вздохнул, кивнул и пошел к выходу.

Вика украдкой смахнула слезы, которые она не хотела никому показывать.

Глава III. Вика

Наконец родители вышли. Директриса некоторое время с непонятным выражением на лице молча смотрела на закрывшуюся за последней мамой дверь школы, но словно очнулась, натянула опять дежурную улыбку и повернулась к ученикам.

– Что ж, мои дорогие, давайте знакомиться. Меня зовут Агния Михайловна Борк. Вы можете не представляться, я вас всех прекрасно знаю. В нашу школу никто не попадает случайно, и все вы прошли тщательный отбор, так что, возможно, я осведомлена даже лучше вас самих.

– Знаем мы, какой это отбор. Кто больше бабла занес, того и взяли, – произнес кто-то за спиной Вики. Она обернулась и наткнулась на взгляд той самой девицы с медным каре. Директриса даже бровью не повела и решила пропустить это замечание мимо ушей.

– Как, вы даже в курсе, что я у брата жвачки тырил? Ой… проговорился, – парень в бейсболке картинно прикрыл рот рукой.

– Я в курсе, Аркадий, что у тебя нет и не было никакого брата. Хотела бы также представить вам моих коллег.

Директриса сделала шаг в сторону, позволяя выйти вперед тем, кто пока прятался за ее спиной.

– Вадим Вадимович, начальник службы безопасности школы. В случае каких-либо непредвиденных ситуаций и форс-мажоров в первую очередь нужно обращаться к нему.

Огромный лысый дядька с цепким взглядом коротко кивнул.

– Татьяна Леонидовна, наш школьный психолог…

– Таня. Просто Таня, – поправила невысокая молодая шатенка в очках. Одета она была в стиле героинь Твин-Пикса: светло-бежевая водолазка и пышная клетчатая юбка выше колен. В таком виде она выглядела более школьницей, чем ученицей.

– И, наконец, Вероника Игнатьевна. Можно сказать, наша общая мама. Она отвечает за комфорт вашего проживания в кампусе и будет решать любые бытовые проблемы. Для начала это все, кого вам нужно запомнить. У каждого из вас будет еще персональный тьютор, который будет следить за вашей траекторией обучения, но с ними будем знакомиться завтра. Чтобы больше не заставлять вас таскать вещи, предлагаю пройти в кампус и занять комнаты. Заранее скажу, что расселение проведено нашей психологической службой и в течение первого месяца мы не будем рассматривать просьбы о переезде в другую комнату…

– Это что значит? Я буду жить не в отдельном номере? – с возмущением произнесла та, что назвалась Ангелиной.

– Если в дело вмешались психологи, то жди самых неожиданных сюрпризов. Надеюсь, меня поселят с двумя тянками? – хохотнул Аркадий.

– И это называется элитная школа? – продолжала Ангелина.

– Вы же не собираетесь селить нас с этими токсиками? – ехидно ухмыльнувшись, спросил немного нескладный, очень высокий парень, кучерявый настолько, что любой пудель бы позавидовал.

– Успокойтесь! – Агния Михайловна добавила в голос стальных ноток. – Вы будете жить по двое. Это устоявшаяся практика в британских школах, которая показывает, что так дети уделяют учебе куда больше внимания, чем когда живут по-одиночке. Итак, пройдемте за мной.

– Токсики… а что, огонь… теперь только так их звать и буду, – улыбнулась Ангелина.

Пока их вели мрачноватыми коридорами, отделанными темным деревом, Вика гадала над двумя вопросами. Для начала, каким образом она прошла тщательный отбор, да еще так, что ее дело успели изучить психологи и определить, с кем ей жить, если отец только вчера договорился о ее зачислении в Даксфорд? Конечно, был шанс, что здесь действительно все решали деньги, а слова о подборе соседей по комнате только слова и ее просто ткнули наугад к какой-то девице.

А еще, было очень интересно, с кем она все-таки будет жить.

Вика еще раз присмотрелась к девушкам. Диапазон характеров был что надо. От девицы с ядовито-сиреневыми короткими волосами, одетой в какую-то вручную раскрашенную джинсовую рванину с кучей дебильных значков, до той же Ангелины, блестящей лейблами брендов, как новогодняя елка, и явно привыкшей к тому, что все вокруг должны исполнять ее капризы. Угадать выбор психолога было трудно.

– Сейчас мы перешли в жилое крыло. На первом этаже комнаты учителей и воспитателей. Второй этаж займут девушки, а третий – юноши, – прокомментировала директриса. – Вадим Вадимович, проводите мальчиков.

– Не, ну а что на третий так сразу пацанов. А лифта нет, что ли? – возмутился кудрявый.

– Хватит ныть, Артемий, – Аркадий хлопнул его по плечу, – хоть здесь спортом займешься. Бабы еще завидовать будут. Им жопы на тренажерах качать придется, а о тебе школа позаботилась.

– Да пошел ты! – беззлобно ответил кучерявый Артемий.

Дальнейшую их пикировку Вика уже не слышала.

Когда парней увели, Агния Михайловна пригласила девушек за собой.

Директриса остановилась в начале длинного коридора, отделанного настолько темным деревом, что даже при ярком освещении он казался мрачным:

– Сейчас вы разойдетесь по комнатам. У вас двадцать минут, чтобы разложить вещи, познакомиться с соседкой и сходить в туалет. Через двадцать минут общий сбор в холле на первом этаже. Вам покажут остальную школу и отведут на обед. Опоздавшие останутся без еды, – она сверилась со списком. – Так, комната номер один: Ангелина и Анна.

Ангелина в растерянности обернулась. Из группы девушек-токсиков – все-таки чертовски прилипчивое название придумал Артемий – вышла та самая неформалка с сиреневыми волосами и бритыми висками.

– Нет, да вы издеваетесь! – воскликнула Ангелина.

– Обращу ваше внимание, – ледяным тоном продолжила Агния Михайловна, – что в каждой комнате находятся два экземпляра правил поведения в нашей школе. Вам нужно внимательнейшим образом с ними ознакомиться.

– Не буду я ничего подписывать! – Ангелина возмущенно сложила на груди руки.

– От вас этого и не требуется. За вас все подписали родители. Но у нас незнание закона не освобождает от ответственности, так что рекомендую их все-таки прочитать. Следующая комната, номер два: Микаэла и Белка.

Стоявшая рядом с Викой блондинка, которая представлялась Ликой, тихо прыснула со смеху:

– Фига се имечко.

Проходившая мимо девушка с медным каре тут же специально задела ее плечом.

– Ай… аккуратнее! – жалобно воскликнула Лика.

Белка даже не обернулась.

Вслед за ней, робко оглянувшись на остальных, последовала пухленькая армянка Микаэла.

Да, стало очевидно, что так называемый подбор психологами был организован по принципу: «А давайте устроим максимально конфликтное расселение». Иного объяснения не было.

В третью комнату отправили Вику и Нину – поразительно безвкусно одетую толстую провинциалку в очках. Вика постаралась оказаться в номере первой и успеть занять более выгодное место – желательно рядом с розетками, чтобы можно было заряжать телефон прямо в постели.

Номер был похож на обычный отель «на троечку». Придраться ни к чему нельзя – все новенькое и чистое – но и излишеств тоже не было. Две кровати симметрично слева и справа у стен, два шкафа, две тумбочки. Розеток рядом с ними нет. Телевизора тоже не наблюдалось.

Вика с размаху бросила свои пакеты наугад на одну из кроватей и заглянула в санузел. Там тоже было все шаблонно: стерильная кафельная конура, с душем вместо ванны и унитазом в углу. То есть пока одна моется, другой придется терпеть, если приспичит.

Сзади раздалось пыхтение Нины, затаскивающей в комнату свой огромный чемодан. То, что багаж должны носить специально выделенные для этого люди, в ее мозг никак поместиться не могло.

Вика искренне старалась не относиться предвзято к той, с кем придется еще как минимум полгода делить комнату, но получалось плохо.

– А ты, значит, Вика? А я Нина, – сказала соседка, тяжело плюхаясь на свою постель.

– Потрясающая проницательность, – съязвила Вика, опускаясь на колени и заглядывая под кровати.

– А что ты ищешь? Что-то уронила?

– Розетки. Хотя бы одну. Мы не в девятнадцатом веке. Не может же не быть в комнате ни одной розетки?

Нина растерянно заозиралась.

Но это действительно было так. В прикроватные бра проводка выходила прямо из стены, а ничего электрического, кроме них и люстры, в номере не было.

– Да ладно! Что, даже фен некуда воткнуть? – воскликнула Вика и прошла в душевую.

Там действительно розетка была. Одна. На высоте полутора метров от пола. Над унитазом. То есть ровно так, чтобы телефон на воткнутом в нее заряднике болтался в воздухе, каждую секунду рискуя утонуть.

– Телефон будем заряжать по очереди, – заявила она, вернувшись в комнату.

– Не потребуется, – мрачно ответила Нина, держа в руке какую-то ламинированную бумажку. – Пользоваться смартфонами, телефонами и любыми иными средствами связи, кроме стационарных компьютеров в IT-классе, запрещено, – процитировала она.

– В смысле? – поразилась Вика и схватила свой экземпляр правил.

Не могли же они это всерьез написать.

Оказывается, могли.

Правила оказались просто воплощением жести и пестрели непрерывными «нельзя» и «запрещается». Помимо использования смартфонов ученикам не разрешалось выходить за территорию школы, покидать комнаты после отбоя, заходить в помещения, на которых висит надпись «только для персонала», и тому подобное. Почему-то отдельным пунктом был выделен запрет на занятия творческой деятельностью, что вызывало еще больше вопросов. За все полагались какие-то наказания в соответствии с уставом школы, который к правилам, естественно, не приложили.

– Это какая-то тюряга строгого режима! – воскликнула Вика. – А как они это собираются контролировать? Здесь что, камеры повсюду? Я вот сейчас возьму и наберу папе, и как они это отследят?

– Связи же нет. Ты что, не в курсе? – растерянно спросила Нина.

Вика достала смартфон и глянула на экран. Там, где полагалось находиться палочкам мощности сотового сигнала, висел крестик, показывающий, что позвонить она никуда не сможет.

Она запустила поиск WiFi, но в эфире было пусто. Ни одной станции для раздачи.

– Мда… полная цифровая изоляция, – прошептала она и села на кровать.

Это было тяжело осмыслить. Конечно, ее решимость эффектно пропасть для всех друзей и одноклассников к этому моменту растаяла, и она уже планирована как лучше написать в свой канал про новую школу и вызвать шквал вопросов и комментов… но тут получается, что она действительно для всех внезапно бесследно исчезнет.

Следующая мысль поразила ее, как разряд тока: а как она узнает, что с мамой? Вдруг ей станет лучше или хуже? Может она вообще вылечится и вернется домой. Как Вике сообщат об этом?

Успокаивала мысль, что если мама поправится и будет жить дома, тогда отец уж точно заберет Вику из этой дыры. Какой смысл ее тут держать?

– Видимо, глушилки какие-то, – взялась зачем-то пояснять Нина, – у нас Владлен по геопозиции проверил и сказал, что, судя по карте, покрытие у всех операторов здесь уверенное. Почему связь не работает – совершенно непонятно.

– Да какая разница, – раздраженно отмахнулась Вика.

В дверь постучали. Вика вскочила с кровати, открыла дверь и увидела на пороге свой чемодан. Она выглянула в коридор: тележку с багажом тащил какой-то рабочий. Он поставил очередную пару чемоданов у следующей двери, постучал в нее и покатил дальше.

Вика занесла чемодан в комнату и, чтобы хоть как-то привести нервы в порядок, пошла в ванную раскладывать косметику. В шкафчике над раковиной, слава богу, было две полки.

Нина зашла к ней через пять минут.

– Нам уже скоро выходить… ого! Как много всего…

– Если хоть что-то тронешь без моего разрешения – убью, – холодно прокомментировала Вика.

– Да я про половину не понимаю даже, что это такое, – пожала плечами соседка и поставила в душевую кабину какой-то дешевый шампунь «три в одном».

Вика покосилась на ее волосы. Как при такой длине можно обходиться без масок и бальзама?

Похоже, что для них обеих будет еще масса сюрпризов во время совместного проживания. Вику не удивило, если бы Нина достала из чемодана месячный запас доширака.

Пока Вика вешала в шкаф несколько платьев и раскладывала на полках белье, Нина все нервно посматривала на наручные часы. И даже не на китайский смартвотч какой-нибудь, а на самые обыкновенные: с циферблатом и стрелками. Кто вообще сейчас такие носит и зачем?

Хотя, при условии, что ничего больше не работает и телефон особо не зарядишь, такой анахронизм был преимуществом.

– Странно. То ли часы почему-то побежали вперед, то ли с телефоном что-то. У тебя сколько времени? – спросила она.

– Час дня.

– Вот и у меня на телефоне столько же. А наручные показывают на два часа больше. Наверное, головку задела и перевела случайно.

Нина подправила стрелки на часах.

– Нам пора идти, – заметила она.

Вика критически глянула на шкаф, в котором она уже заняла явно больше половины, а вещей в большом чемодане оставалось еще изрядно, и покосилась на соседку.

– Да мне одной полки хватит, – правильно поняла ее Нина. – У меня не так много нарядов. Я в основном учебники привезла.

– Мда… Как мало между нами общего, – флегматично заметила Вика. – Ладно, пойдем, а то ты уже вся на нервах.

Глава IV. Вика

Когда Вика с Ниной пришли в общий холл, там бушевала буря. Никого из взрослых пока не было – учеников оставили повариться в собственном соку. По мнению Вики – зря. Они сейчас не пар выпустят, а накрутят друг друга до массовой истерики.

Громче всех кричала Ангелина, у которой та самая истерика уже явно началась.

– Как это вообще возможно?! – кричала она. – У меня есть обязательства перед подписчиками! Я не могу вот так все бросить и оставить их без желанного контента. Они ждут! Это же вся моя жизнь вообще. Как это нет интернета? Я попрошу папу, он мне спутниковую антенну купит…

– Как? – спросила Вика.

– Что как? – Ангелина настолько удивилась вопросу, что даже визжат перестала.

– Как ты его попросишь? Связи-то нет.

– Ну… ну… тут же наверняка есть компы с выходом в интернет. Емейл напишу…

– А… ну-ну, – кивнула Вика и отошла в уголок.

Все только и обсуждали, что их попросту отрезали от всего мира, да и вообще от всей жизни. Даже новости никак было не узнать – телевизоров-то тоже нет. Слушать пустые вопли, которые все равно ничего не могли изменить, она не видела смысла, а вот реакция одноклассников была любопытной. Кто-то кричал, размахивал руками, описывая, как он сейчас будет качать права, кто-то поддакивал, но кое-кто и просто молчал, так же, как и Вика, с интересом разглядывая окружающих. Она поймала на себе спокойный ироничный взгляд Белки и еще одного парня со старомодной прической на прямой пробор – одного из токсиков. Как ни странно, главный балагур и шутник Аркадий тоже не высказывал особого возмущения, а изредка выдавал ехидные комментарии, подтрунивая над одноклассниками. В стиле: «Ну да, как же ты теперь без порнушки на ночь?»

Когда дверь открылась и вошла директриса, все тут же почему-то смолкли. Было в ее взгляде всегда что-то гипнотизирующее и демонстрирующее твою незначительность по сравнению с взглянувшей на тебя богиней.

– Судя по шуму, я так понимаю, все последовали моей рекомендации и ознакомились с правилами нашей школы. Молодцы…

– Да как так можно вообще? Это концлагерь какой-то! Вы не можете оставить нас без связи! – возмутился Артемий.

– Могу. Таково было пожелание ваших родителей. Но никто вас не отрезал от мира. Если вы хотите, можете пообщаться с родными через официальный чат школы, который установлен на каждом компьютере в IT-классе. Ваши родители тоже установили себе наше приложение. А вот трепаться с друзьями всю ночь напролет не выйдет. Но я рада, что вы пошумели и выпустили пар. Прошу…

– А вещи? У нас украли вещи! У меня вытащили кое-что ценное из чемодана! – заявил Артем.

– Если ты про бутылку коньяка, которую ты, вопреки правилам, привез в школу, то мы ее изъяли. Передадим твоему отцу при возможности, – спокойно ответила Агния Михайловна.

– Не, ну а чего отцу-то сразу? Можете просто выкинуть, – занервничал Артемий.

Директриса улыбнулась, не разжимая губ.

– Вы что, рылись в наших вещах? – возмутилась Ангелина.

– Конечно. Таковы правила, – невозмутимо ответила она.

– А карандаши с пастелью? Они что, тоже запрещены? У меня пропало все для рисования, – громко спросила девушка с сиреневыми волосами.

– Да, ты же читала правила. У нас не разрешается заниматься рисованием, скульптурой и другим творчеством.

Анна несколько секунд ловила ртом воздух, как выпавшая из аквариума рыбка.

– Но почему? – вскинулся тот парень с прямым пробором, что периодически поглядывал на Вику. – Алкоголь… телефоны – это я хоть могу объяснить. Но чем вам не угодило рисование? Развращает молодежь?

– Отвлекает от учебы, Владлен, – спокойно пояснила директриса.

– А может я собираюсь стать художником? Моя учеба и заключается в мастерстве рисования! – возмутилась девушка с сиреневыми волосами.

– Твои родители, Анна, были другого мнения.

– Не может быть! Вы врете. Я спрошу у них.

– Конечно. Спроси обязательно, – холодно улыбнулась Агния Михайловна, – а теперь прошу всех за мной, я покажу вам школу и отведу на обед.

Вика видела, что Ангелина тоже хотела что-то крикнуть, но Агния Михайловна уже отвернулась и пошла к выходу, так что она передумала. Ангелина торжествующе взглянула на Вику: дескать я же говорила, что смогу связаться с папой.

– Еще не все пришли. Антона нет и одного из этих… элитных. Мелкого такого, – спокойно заметила Белка вслед директрисе.

– Это их проблемы. Я предупреждала, – ответила директриса не оборачиваясь.

– Сурово тут у них, – тихо прошептал Аркадий, слезая с подоконника, но Вика стояла рядом и услышала.

В коридоре к Агнии Михайловне тут же подбежал восточный парень и начал что-то смущенно говорить шепотом, но, наткнувшись на холодный взгляд этой змеи, начал так экспрессивно разговаривать, что услышали, наверное, все.

– …Слушайте, ну что вам стоит? Ну нельзя мне с таким жить. Вы же понимаете, если отец узнает или еще кто… мамой клянусь – мне жизни не будет.

Вике уже стало интересно, с кем же его таким поселили. Но тут вмешалась Ангелина и нарочито громко заявила:

– Подумаешь! У меня не лучше. Том-боя подсунули какого-то. Еще, гляди, ночью приставать начнет. Я ж не жалуюсь.

Сказано это было именно так, что все поняли, что она именно жалуется, просто прилюдно унижаться, как этот кавказец, перед директрисой не хочет.

Вика обернулась. Позади нее шел и ухмылялся настолько яркий образец метросексуала, что ошибиться, о ком говорил восточный парень, было невозможно. Розовые крупные очки, цветастый шейный платок, возмутительно розовый пиджак цвета, который ее мама называла «Маруся удавилась». Ресницы у него были накрашены. Вика не видела рук, но была уверена, что там не обошлось без маникюра.

– Что уставилась? – спросил он без возмущения. Он прекрасно слышал разговор впереди, и его это нисколько не обижало. Даже, скорее, наоборот – радовало и забавляло. Этот человек обожал эпатаж и питался хайпом и возмущением окружающих, как вампир.

– Любуюсь, – ехидно ответила она, – редко встретишь столь яркую личность.

– Это точно! Я Эдик. Будем знакомы? – тут же улыбнулся он.

Вика усмехнулась и отвернулась, переведя взгляд на девушку с фиолетовыми волосами, на которую жаловалась Ангелина. Вот ее-то как раз сказанное задело сильно. Щеки Анны вспыхнули, глаза прищурились, но лезть в словесную перепалку та не захотела.

Директриса что-то коротко ответила кавказцу и подобравшейся поближе к ним Ангелине. Скорее всего изощренно отшила, потому как оба тут же отстали с крайне разочарованными лицами.

Их провели по коридорам с учебными классами, показали библиотеку и заветную IT-комнату с новенькими моноблоками. В отличие от общаги тут, конечно, постарались. Вика бродила без особого интереса. Ну крутые интерактивные доски, ну новенький спортзал и что? На фоне того, что она полностью отрезана не только от мамы, но даже от информации о ее самочувствии, все это казалось ничего не значащей ерундой. Зная, насколько ее отец озабочен компьютерной безопасностью, она была уверена, что никакой школьный мессенджер он ставить себе не будет.

– А почему нас так мало? Столько комнат, а учеников всего один класс, – спросила Агнию Михайловну девушка с ярко выраженной монголоидной внешностью. Не китаянка и не японка – их Вика благодаря сериалам различать умела. То ли бурятка, то ли еще какая народность из Сибири.

– Вы первый набор Даксфорда. В следующем году учеников станет в два раза больше, и вы как ветераны будете встречать и обучать новеньких. Но вообще у нас нет классов в привычном вам смысле. Каждый выберет себе индивидуальную траекторию обучения и свой набор предметов. Так что, вполне возможно, что с некоторыми учениками вы на уроках вообще пересекаться не будете. Но распределением по предметам мы займемся завтра.

Одна из Викиных подруг в коттеджном поселке училась в частной школе с точно таким же подходом, так что и тут ничего особо нового она не услышала. Грузить себя сейчас тем, какие предметы выбрать, ей совсем не хотелось.

По ходу экскурсии конфликт между токсиками и элиткой, как обозвала их Белка, только усиливался. Артемий и Ангелина пару раз неудачно пошутили про нищебродов, Белка огрызнулась в ответ – что-то про пуделя. Кучерявый, естественно, побагровел, рядом с Белкой как из-под земли внезапно вырос тот самый «крашик» с очень жесткими глазами. Просто встал с ней рядом и посмотрел на Артемия так, что тот даже вякнуть не посмел.

– Спасибо, Саш, но не стоило. Я и сама смогу за себя постоять, – ухмыльнулась Белка.

– Ничего. Мне этого мажора еще не раз воспитывать придется. Я с ним живу, – поморщился ее защитник.

Наконец их привели обедать, и вот тут Вике стало интересно. Ученических столов было всего четыре: каждый на 8 человек. Плюс отдельно сидели учителя и прочий персонал. Это означало, что класс будет вынужден поделиться на четыре равные части. Вадим Вадимович, видимо, пренебрег наказом директрисы и все-таки привел к ним еще двух опоздавших парней, так что в столовой собрался весь класс.

Аркадий сразу же плюхнулся за один стол, Артемий за второй, а Ангелина заняла третий. За оставшийся четвертый пятнадцать токсиков точно не влезли бы, так что конфликт сразу стал неизбежен.

Вика глянула на учителей. Где там этот чертов психолог Танечка, которая расселила их так, чтобы специально провоцировать конфликт? Что она делать будет? Но и она, и Агния Михайловна, и остальные преподаватели с любопытством наблюдали, как будет разворачиваться ситуация.

Все ученики сначала столпились у раздаточных прилавков и набирали еду, но если элитка потом спокойно подходила к столам и вольготно рассаживалась, то несколько токсиков – в их числе и Нина – уже мялись, не зная куда присесть, так как им не хватало места. Вика решила пока не спешить с выбором блюд, а стояла в стороне и смотрела. Ей казалось, что вот-вот случится драка, в которой у парней из провинции явно был перевес в силе. Там только один верзила под два метра – вроде его Сергеем звали – мог дать фору любому из элитки. А еще этот уверенный Саша с яростным жестким взглядом, который Артемия осадил. Эта парочка парней пока сидела за четвертым столом, но уже нехорошо посматривала на то, что происходит.

Белка быстро просекла ситуацию, взяла один вишневый сок и нагло поставила его ровно напротив Артемия, заняв для себя место.

Когда она отошла за тарелками, тот возмущенно покачал головой, глядя на своих соседей, дескать, надо же, какая наглость. Артемий глянул на спину Белки, которая в это время была поглощена выбором еды, взял со стола солонку, быстрым жестом открыл ее и полностью высыпал в стакан с соком. Поставив солонку на место, он подмигнул какому-то розовощекому дебелому парню, сидевшему рядом с ним, и тот заулыбался.

Вика посмотрела на Белку – та этого всего видеть точно не могла, так как стояла в этот момент спиной к столу.

Как бы Вика ни относилась к этим странным ребятам, но то, что сделал Артемий, было откровенной подлостью. Она собиралась уже было подойти к Белке и шепотом рассказать ей о соке, но та уже взяла еду и пошла к своему месту. В этот момент наполненный соком и солью стакан напротив Артемия как-то странно подпрыгнул и внезапно сам по себе опрокинулся, да так, что все вылилось Артемию ровно на штаны и рубашку.

Вика быстро огляделась. Кроме пострадавших произошедшее видел разве что Аркадий, почему-то следящий за Белкой.

Артемий чертыхнулся, вскочил, нелепо попытался стряхнуть с себя вишневый сок, да куда там: темное пятно только расплывалось на светлой рубашке все больше и больше.

Белка спокойно подошла к столу и поставила свою тарелку:

– А ты солью посыпь. Говорят, отстирывать потом легче будет, – с издевательской улыбкой произнесла она. – Ой… только тут она кончилась, – Белка с сочувствием демонстративно потрясла пустой солонкой.

– Ведьма! – возмущенно, но не без доли испуга произнес Артемий, взял свою тарелку и пересел за стол к Ангелине. За ним на всякий случай последовал и розовощекий.

Нина тут же подошла и села рядом с Белкой. За ней последовали и другие токсики.

Ситуация разрядилась. Драка откладывалась. Это поняли и за учительским столом и перестали столь откровенно пялиться на учеников.

Вика взяла себе омлет, тосты и кофе и пришла за стол к Аркадию. Там собралась компания из «своих», но не столь неприятных, как Артемий: Микаэла, Лиза, еще два каких-то незнакомых пока парня и кавказец. Вика выяснила, что невысокого и щупленького юношу зовут Леонид, а высокого, лицом почему-то похожего на ястреба – наверное, из-за очень характерного носа с горбинкой, – Сергеем. Дальше разговор не клеился, так что все просто молча поели и разошлись.

После обеда им представили всех присутствующих учителей, но Вика никого сходу не запомнила. У нее в голове и так уже была каша из имен. Ей хотелось поскорее в номер, в кроватку и просто проспать там до утра. Она слышала, что в армии солдаты чертят себе квадратики – по числу оставшихся дней службы – и зачеркивают по очереди. Так психологически легче перенести любые адские условия. Вероятно, ей нужно было сделать так же. Вика мечтала, чтобы дни проходили как можно быстрее. Но, как только ученики потянулись к выходу из столовой, вредная Танечка-психолог объявила, что вечером ждет всех на «свечку».

По летнему лагерю Вика помнила это нелепое развлечение для малолеток, которое в условиях двух враждующих группировок в классе выглядело скорее как очередная провокация. Но и нагло забивать на общие мероприятия и, таким образом, ссориться с администрацией прямо с первых дней она не была готова. Пришлось пойти.

Психолог собрала всех в большом зале, где тридцать кресел были поставлены по кругу. Правила «свечки» были просты: Татьяна передавала зажженную свечу первому ученику. Тот представлялся и вкратце рассказывал о себе – все, что сочтет нужным, – и отвечал на два вопроса: чего он больше всего хочет от будущего и чего больше всего боится. Дальше остальные могли ему задать не более трех вопросов, после чего он передавал свечу другому – тому, кого выберет сам.

– Я начну и подам пример. Меня зовут Таня, я детский психолог. От будущего я хочу вполне тривиального: встретить настоящую любовь и обрести семью и детей. Больше всего боюсь мышей. Так… у меня нет никаких предпочтений, так, что-бы не было домыслов, я начну просто с первой мужской комнаты, – Татьяна передала свечу невысокому парню с растрепанным русым каре. Естественно, из «элитки».

– Ха. Ну ладно. Я Данила. Планирую поступить в Стэнфорд или Гарвард и замутить свой стартап в силиконовой долине. Это про будущее. Люблю кататься на вейкборде. Если вы вообще в курсе, что это такое. Боюсь… женщин с небритыми ногами. Чего вам еще рассказать, я не знаю. Вопросы будут?

Несколько девушек из токсиков прыснули со смеху.

Вопросов не было: все сидели молча и раздумывали над тем, что рассказывать про себя.

– Ну ок. Тогда держи, – Данила, не заморачиваясь, просто передал свечку соседу справа: Сергею, что сидел рядом с Викой за обедом. Светловолосый высокий парень с орлиным носом тоже был из «элитки».

– Сергей, но лучше Серега. Чтобы отличать нас, так как тут тезка есть. Я так и не придумал, что такого о себе рассказать. Не состоял, не привлекался. Мечтал стать космонавтом и полететь на Марс, но я реалист и понимаю, что это вряд ли получится. Боюсь… а фиг его знает чего. Пока еще не понял, – он криво усмехнулся уголком рта.

– Ну хорошо. Если никто ничего не спрашивает, то я задам вопрос: куда планируешь поступать или кем хочешь стать? – Танечка попыталась разрушить общее молчание.

– А, тут все просто. Общевойсковое командное училище. По стопам отца, – пожал плечами Серега.

– А отец у нас кто? – уточнил Аркадий.

– Генерал-лейтенант.

– Все понятно. Вопросов больше не имею, – улыбнулся Аркадий.

– Тогда держи, сам нарвался, – Серега передал свечку ему.

– Ну спасибо тебе! Родители шутки ради назвали меня Аркашей, с тех пор под этим ником и существую, хотя отец меня чаще всего именует остолопом. Никуда поступать не хочу и вообще такой глупостью, как построение планов на будущее, не заморачиваюсь. Живу здесь и сейчас, по заветам товарища Будды. Больше всего люблю часами философствовать о ерунде и молчать о серьезных вещах. Боюсь оказаться банальным. Мне кажется, для первого знакомства достаточно.

Вика с интересом смотрела на Аркадия. За словесным кружевом он прятал себя настоящего, и она это прекрасно чувствовала. Парень был куда сложнее, чем старался казаться.

– Почему ты тут? Зачем тебя отправили в Даксфорд? – спросила она. Вика бы вообще всем этот вопрос задала, так как не понимала, как здесь можно оказаться добровольно и по своей воле, но надеялась, что хоть Аркадий не постесняется и скажет что-то путное, хоть и обратит в форму шутки.

– Предпочитаю называть его Дарксфорд. Чертовски неприятное местечко, – поморщился он. – Все благодаря тому же желанию папы исправить остолопа. Видимо он считает, что тут некий аналог армии, где из меня за два года должны сделать человека. Итак джентльмены, я считаю пора прекратить этот междусобойчик и пригласить к ответу прекрасных дам.

– Эй, а может у меня еще есть вопрос, – ухмыльнулся Артемий.

– Право задавать мне вопросы надо еще заслужить, – отрезал Аркадий и протянул свечу Вике.

Артемий похабно присвистнул.

Вика нисколько не смутилась. Аркадий был интересным, и то, что он так явно обозначил свой интерес к ней, было приятным. Но она так увлеклась, слушая остальных, что так и не придумала, как рассказывать о себе. Ярких увлечений у нее не было, а красиво нести пургу, как Аркадий, она не умела.

– Дарксфорд. Отличное название, мне нравится. Я Виктория. Меня взяли в заложницы и привезли сюда насильно, поэтому в дурацкие игры со свечкой я играть не намерена.

– Неужели тебе нечего сказать своим будущим товарищам? Тем, с кем ты проведешь ближайший учебный год, – искренне удивилась Таня.

– Кому сочту нужным, я все скажу наедине, – отрезала Вика.

Она коротко глянула на Аркадия – тот улыбнулся в ответ одними глазами. Вика нашла взглядом второго человека, который был ей крайне интересен, – Белку – и передала свечку ей.

Та спокойно кивнула, словно именно этого и ожидала.

– Итак, дорогое общество анонимных алкоголиков, я Белка.

– Это реально имя такое? – спросил Аркадий.

– Не только у тебя к родителям много вопросов, – усмехнулась Белка. – От будущего я больше всего хотела бы… остаться в живых. Но вы сейчас наверняка меня не поймете. Отсюда же и вывод, что больше всего боюсь, что не справлюсь с этой непростой задачей. Но вы этого тоже не поймете. – Она глянула на Вику. – Сразу отвечаю: я тут потому, что у меня нет выбора. Не заложница, конечно, но близко к этому. Просто мы решили, что так будет лучше для всех.

– В смысле? Это же этих мажоров сюда богатые папаши пристроили. Ты разве не проходила отбор? Не боролась за место здесь? – не выдержала Нина.

– Нет, – пожала плечами Белка, – просто приняла предложение. Крайне настойчивое предложение, – на этих словах Белка в упор посмотрела на Таню.

Та заерзала на стуле и решила взять инициативу в свои руки:

– Ребята, неужели у вас нет личных вопросов? Про увлечения, про будущее. Вот например: куда ты планируешь поступать?

– Не думаю, что мне стоит этим озадачиваться, – опять непонятно почему усмехнулась Белка.

Вика видела, что Таня почему-то очень напряжена. Ее попытка сдвинуть Белку с ее мрачной откровенности ни к чему не привела, и ей очень не хотелось, чтобы Белка продолжала в том же тоне. Поэтому психолог с радостью ухватилась за то, что один парень из токсиков поднял руку. Тот самый со старомодной прической на прямой пробор. Довольно симпатичный, но не такой красавчик, как тот, кто сидел рядом и на которого в холле пялилась Лика.

– Да, Владлен, – радостно сказала Таня.

– Ты что, смертельно больна? – спросил он.

– А это уже четвертый вопрос, – ядовито улыбнулась Белка и передала ему свечку, – вот ты и отдувайся дальше.

Парень немного растерялся, но быстро взял себя в руки и отвечал четко, как на экзамене:

– Меня зовут Владлен Семенов. Увлекаюсь физикой. Я очень рад, что прошел все испытания и школа решила, что я достоин стать ее учеником. Надеюсь, это откроет для меня возможность поступить в лучшие московские вузы, о чем я, собственно, и мечтаю.

– Просто стать студентом? Это предел мечтаний? – ехидно спросила Белка.

– Нет, конечно. Я хочу стать ученым и изменить мир. Но долгий путь всегда начинается с первого шага, – спокойно ответил Владлен. – А боюсь я, как и ты, что не справлюсь. Что стану посредственностью. Каким-нибудь клерком в банке.

– Идеалист! – фыркнул Аркадий.

Владлен пропустил это мимо ушей.

– Держи! – он отдал свечку своему соседу справа – тому самому красавчику, который привлек внимание Лики. Тот равнодушно кивнул.

– Саша. Я родом с Донбасса. С ДНР. Тоже благодарен школе за возможность и все такое.

Признаюсь, строгий отбор я не проходил. Мне сказали, что для детей войны есть какая-то особая квота, но я рад, что тут оказался. Особых дарований, как у остальных у меня нет. Люблю читать. И классику, и современное. Собственно, у нас больше нечем было заняться. О себе говорить не люблю, потому что еще ничего такого не сделал, чем можно было гордиться. Но, конечно, хотел бы.

– Еще один! – Артемий возвел глаза в потолок. – И что же ты хочешь сделать такого выдающегося? Стать президентом?

– Если бы знал, то уже сделал. Но пока понимаю только то, что для этого нужно еще подучиться. Ну а боюсь я только одного. Войны. Вопросы есть?

Все молчали.

– Сильно, – спокойно прокомментировал Аркадий.

– Мне… мне свечку, – воскликнула Лика, видя, что Саша начал искать глазами, кому бы ее отдать.

Тот пожал плечами:

– Почему бы и нет.

Лика постаралась максимально обворожительно улыбнуться, когда принимала свечу из его рук.

– А что, так можно было? – удивилась безвкусно одетая блондинка из токсиков.

– Значит так. Меня зовут Лика, я из Москвы, но это и так понятно, – начала тараторить Лика.

– А полное имя как? Анжелика? – неожиданно прервал ее Серега.

– Это и есть полное имя. Вот такая причуда предков. И у меня мечта побыстрее найти себе партию и сбежать от родителей замуж. Потому что достали – сил нет. Впрочем, как и я их.

– Потом будешь доставать мужа? – усмехнулся Артемий.

– А это уже зависит от него и от того, как он обо мне заботиться будет.

Артемий возмущенно фыркнул.

– А Даксфорд-то тебе тогда зачем? – удивился Владлен.

– Ну во-первых, меня никто не спрашивал. Как папенька решил, так в моей семье и поступают. Во-вторых, а где еще мужа-то искать, если не в закрытых частных школах? В-третьих, а чем тут хуже, чем в любом другом месте? По мне так курорт. Главное, что родители далеко.

– Вы слышали, парни? Берегитесь! Среди нас охотница, – хохотнул Аркадий.

– Расслабься, ты не в сфере моих интересов, – огрызнулась Лика. – Так. А что там еще… а, страхи. Ну я боюсь… одиночества. Все остальное можно пережить. Так… вопросы?

– Хм… пожалуй воздержусь, – усмехнулся Артемий.

Лика неожиданно передала свечку кавказцу.

– Спасибо, дорогая, – улыбнулся тот. – Я Султан Черкесов.

Аркадий хрюкнул со смеху:

– Прости, не обижайся, но это должность или имя?

Султан натянуто улыбнулся:

– Каждый раз спрашивают. Я уже привык. Имя и фамилия, конечно.

Вика немного отключилась от беседы и задумалась о словах Лики. Убежать от родителей замуж. Раньше она никогда не думала о том, чтобы сбежать из дома. Просто не было повода, но эти два дня изменили все. Отец внезапно стал чужим, мама… о ней думать было тяжело. Но главное – такой родной дом внезапно превратился в то место, куда совсем не хочется возвращаться. По крайней мере пока мама не выздоровеет. Если это вообще случится. В чем-то она Лику понимала. Но сбегать из одной клетки в другую? Разве это выход?

Она слушала остальных вполуха, но вообще прослеживалась четкая закономерность: половину класса, условно говоря обитателей Новой Риги и Рублевки, привезли сюда против их воли, и все они так или иначе были обижены на родителей за этот выбор. Некоторые и так уже имели настолько ужасные отношения с семьей, что рады были этой ссылке.

Ребята из других городов, за редкими исключениями вроде Белки, наоборот, рвались в эту школу и считали, что вытащили выигрышный лотерейный билет, который теперь обеспечит их счастливое будущее: поступление в столичный вуз и крутую карьеру. Все они были чем-то увлечены. Вика пропустила мимо ушей представление остальных девушек и парней из элитки – там все было скучно и предсказуемо, но вслушивалась в то, что говорили токсики, потому что раньше вообще не встречала ребят с такой мотивацией. Ей казалось, что такие только в кино бывают, а замкадыши в основном представляют собой грызущих семечки гопников и их девиц с неизменной бутылкой пива в руках. А тут такие странные экземпляры. Ее соседка Нина выигрывала какие-то олимпиады по литературе, девушка с фиолетовыми волосами Анна была художницей, скромница Зоя в бабушкиной кофте увлекалась биологией и так далее. Даже яркая красавица Вета, от которой тяжело было ожидать высокого IQ, оказалась чемпионкой области по бальным танцам, а похожий на гея Эдик, оказалось, отлично знал историю. Исключений было мало. Маленький щуплый Леонид из элитки неожиданно заявил, что фанатеет от математики и мечтает посвятить ей всю жизнь, а блондинка-простушка Алла из какой-то далекой деревни призналась только в том, что мечтает о такой же сумочке, как у Ангелины и вообще ничего не упомянула о своих увлечениях.

Вика очнулась только на последнем представлении. Свечку передали девушке с яркой азиатской внешностью.

– Привет всем. Я Тайра. Пою в фолк-группе. Пела… наверное. Вряд ли они будут ждать меня два года.

– Ты из Киргизии? – спросила Лика.

– Я чулымка.

– Это вообще где? – поморщился Артемий.

– На реке Чулым. Красноярский край. Мечтаю стать медиком и спасать чьи-то жизни. А боюсь того, что духи орекенеры и сам Эрлик будут мной недовольны.

– Духи… кринж. Какой дремучий пипец, – покачал головой Артемий. – Ну что все? Вечер откровений закончен? Можно идти в кроватку?

Глава V. Вика

Ночью Вике не спалось. Начать с того, что Нина периодически похрапывала. Не так чтобы громко, но зато хаотически, что делало ее хрюки совершенно непредсказуемыми. К тому же Вика никак не могла осмыслить все, что обрушилось на нее в последние два дня. У нее было ощущение, словно она внезапно где-то ошиблась дверью и вывалилась не в свой, а какой-то чужой, незнакомый мир, где у нее нет матери, где отец смотрит на нее как на чужую, где считается нормальным ссылать детей в школу с условиями, приближенными к тюремным.

В прежней жизни Вики такого просто не могло быть.

Неожиданно она услышала за дверью приглушенные голоса. Точнее один голос. Судя по монологу, прерываемому паузами на время ответных фраз собеседника, какая-то девушка разговаривала по телефону.

Вот же не спится кому-то!

Стоп!

Какие телефоны, когда тут ничего не ловит? Или у кого-то все-таки есть экзотическая симка, на которой связь есть?

Вика вскочила с кровати, тихо, стараясь не разбудить Нину, подкралась к двери и приложила ухо к замочной скважине.

За дверью шепотом с кем-то ругалась Белка:

– Я еще раз повторяю: не лезь. Я сама могу за себя постоять. А ты вообще заткнись, я с тобой не разговариваю. Что? Нет, извинения не принимаются. Значит так. Если еще раз тебе покажется, то ты сначала спрашиваешь у меня и только потом действуешь…

Вика резко открыла дверь.

Белка стояла в центре коридора и активно жестикулировала руками. Телефона у нее не было. Увидев Вику, она сразу замолчала.

Вика подошла ближе, но никаких наушников в ушах девушки не заметила.

– Тебе чего? – агрессивно, еще не отойдя от спора, спросила Белка.

– Ты меня разбудила. Ты с кем разговаривала?

– Не твое дело, – Белка сделала паузу, глубоко вздохнула и добавила: – Извини. Мне казалось, что я тихо. Иди спать, больше не буду.

– Так с кем? У тебя связь есть?

– Что? А… нет. Просто я шибанутая и периодически разговариваю сама с собой. Как Горлум в фильме. Видела?

Вика с сомнением посмотрела на девушку. На шизофреничку с голосами в голове она совсем не была похожа. Белка отчаянно врала, и это было очевидно, но понятно, что и правды от нее сейчас не добьешься.

– Так, а что это у нас? – раздался громкий голос.

Вика и Белка синхронно обернулись. В коридоре позади них стояла Вероника Игнатьевна. Главная воспитательница подошла ближе.

– Что, правила не для нас писаны? После отбоя выходить из комнат запрещается.

– Простите, это я виновата, – быстро сказала Белка. – Вика вышла, потому что я шумела.

– Вот что. Марш по комнатам, и чтобы я вас больше не слышала. На первый раз прощаю. В следующий раз доложу Агнии Михайловне, – строго сказала Вероника Игнатьевна.

Вика кивнула, ушла к себе, легла в кровать и, как ни странно, тут же почувствовала, что хочет спать, словно эта шизофреническая сцена с Белкой добавила последний штрих к сюрреалистической картине дня так, что она наконец начала выглядеть завершенной и мозг успокоился.

Всю ночь ей снилась дверь. Видимо та самая, которая привела ее в страну кошмаров под названием Дарксфорд. Дверь была необычного ультра-черно-синего цвета. Такого, каким мерцает белая одежда на дискотеках под черными лампами. Было такое ощущение, что она даже светилась и наполняла этим светом все пространство вокруг. Вика все хотела открыть ее и одновременно очень боялась того, что может там увидеть. Она так и стояла у двери в течение всего сна, пока ее грубо не выдрал в реальность голос Нины:

– Ты чего все спишь? Вставай! На завтрак опоздаем!

– Да чтоб он провалился, этот завтрак, – пробормотала Вика. – Который час?

– Уже семь-десять!

– С ума сойти! На хрена ты меня разбудила в такую рань? Тут же нет пробок по дороге в школу.

– Ты чего, расписание не читала? Подъем в семь, зарядка в семь-тридцать…

– Зарядка? Да вы издеваетесь!

– Тут я с тобой согласна, – кивнула Нина. – Потом завтрак в восемь. На него полчаса и сразу уроки.

– Это какая-то пытка, – простонала Вика, но все-таки села на кровати.

Большая часть класса, или «параллели», как называла их директриса, на зарядке были просто вареными сосисками. Невыспавшимися, кое-как вяло и хаотично машущими руками и ногами по приказу здоровенного тренера Ивана Константиновича, которому Аркаша сходу и намертво приклеил сокращение «Ив Кусто». Из элитки только Сергей, а с ним еще трое парней из токсиков явно привыкли делать зарядку по утрам самостоятельно и выглядели бодрячком. Ну и еще две спортсменки: волейболистка Марина и Вета, утверждавшая, что была чемпионкой чего-то там по танцам, тоже выполняли упражнения тщательно и со старанием. На остальных просто жалко было смотреть. Вика и сама вяло сделала пару наклонов, после чего села на пол и смотрела за стараниями остальных. Видя, что ее никто не ругает, вскоре половина класса последовала ее примеру и откровенно забила на зарядку.

После короткого завтрака их всех развели по кабинетам к тьюторам. Если в обычных школах за успеваемостью детей помимо родителей следили классные руководители, то тут на каждую пару-тройку учеников приходился один учитель, который руководил их «траекторией образования», как это формулировалось в правилах. Это были те же учителя-предметники, для которых такое персональное классное руководство было дополнительной нагрузкой.

Вопреки ожиданиям Вики, их разбили на пары и тройки совсем не так, как расселяли по комнатам. Тут логику она вообще не смогла понять, потому что ее и Белку вызвали одними из первых.

В кабинете их ждал абсолютно седой, но в принципе не очень пожилой высокий мужчина в темно-синем пиджаке, водолазке и джинсах. На вид ему было чуть более пятидесяти. Он жестом пригласил девушек сесть напротив за стол, широко улыбнулся и представился:

– Олег Александрович Серегин. Я буду вашим тьютором до самого выпуска. Вас я уже знаю: Виктория и… Белка.

Тьютор сделал паузу, но девушки молчали. Белка почему-то набычилась и смотрела куда-то под парту, а Вика не знала, что сказать, и просто разглядывала лукавые серые глаза учителя, в уголках которых собрались глубокие морщинки независимо от того, улыбался Олег Александрович или нет. Было ощущение, что он все время смотрит на нее с некоторой внутренней усмешкой.

– Гм… Нам с вами нужно составить программу обучения для каждой из вас. В школе есть ряд обязательных оцениваемых предметов – их всего четыре. Это математика, физкультура, русский и иностранный языки. Все остальное вы должны выбрать, но так, чтобы суммарно у вас было не менее семи оцениваемых предметов и еще трех факультативных, которые вы обязаны посещать, но успеваемость по ним будет оцениваться по принципу зачета. Вам понятны правила?

Вика кивнула. Белка неопределенно пожала плечами.

– Тогда давайте обсудим список предметов. Куда вы планируете поступать?

Белка отвернулась к окну и с непонятной тоской посмотрела на темные ветви деревьев. Сегодня на улице было пасмурно и туманно, так что кроны и листва выглядели немного зловеще и мистически.

– Как будто это имеет какое-то значение, – пробормотала она.

– Ну как же. Это же ваше будущее.

– Будущее?

Белка повернулась и взглянула в глаза Олегу Александровичу, отчего он почему-то смутился.

Вика совершенно не поняла этот их диалог.

– А можно стать психологом, не изучая биологию?

Тьютор оживился. Разговор перешел в нужное ему русло:

– Конечно. Есть факультеты вузов, которые тоже дают психологическое образование без диплома врача. Принимать пациентов вы не сможете, но оказывать частные консультации, вести тренинги и вообще работать по профилю психолога будете.

– Что для этого нужно изучать?

Белка почему-то фыркнула и опять отвернулась.

– Помимо обязательных предметов понадобится обществознание. Также я бы рекомендовал историю, которую как раз и буду вам преподавать – иногда она требуется на смежные с психологией факультеты. Вдруг через год вы передумаете и решите поступить, например, на философию.

– Подходит, – улыбнулась Вика. Но нужно же три.

– Биология, химия и география отпадают?

Вика кивнула.

– Дура, бери информатику, – неожиданно сказала Белка.

Вика удивленно взглянула на нее:

– Это почему еще? Терпеть не могу программирование.

– Будешь иметь доступ к компу и сможешь общаться с семьей. Или кто у тебя там остался. Иначе в IT-класс не попадешь.

– Это правда? – спросила она тьютора.

Тот помедлил, но все-таки кивнул.

– Тогда да. Информатика. Пусть будет так.

– Хорошо. А с факультативными предметами у вас есть возможность определиться в течение недели. Походите по урокам, посмотрите преподавателей и тогда мы еще раз встретимся, – кивнул Олег Александрович, – а вы, барышня, определились?

– Да пофиг вообще, – опять пожала плечами Белка.

– Мы с вами обязаны что-то выбрать, – нахмурился учитель.

– А сама что информатику не выбираешь? Не хочешь общаться с семьей? Или это такая подстава была? – спросила Вика.

– У меня нет семьи. Больше нет, – вздохнула Белка, и Вика подавилась следующим вопросом.

Белка помолчала.

– Да пусть будет то же, что и у нее, – махнула рукой она.

– Замечательно. Понимаю, вы все сейчас несколько нервничаете из-за смены обстановки, но, думаю, после знакомства с другими учителями у тебя будет больше энтузиазма.

– Окей. Мы можем идти? – спросила Белка.

Тьютор был растерян. Он явно планировал долгую беседу по душам.

– Ну… в принципе… да. Можете. Как-то все прошло быстрее, чем я планировал…

Вика была не прочь расспросить его про учебу, но Белка даже не дослушала до конца его фразу, встала и пошла к выходу. Оставаться в кабинете одной Вике не хотелось, так что она тоже кивнула и вышла за дверь.

Белка огляделась – они настолько быстро отстрелялись, что их так рано никто не ждал и в коридоре никого не было. Она уверенно направилась к лестнице вниз.

– Эй… ты куда? – спросила вслед Вика. Она не знала, что делать – до этого их везде по школе чуть ли не за ручку водили, и неожиданная свобода действий ее немного пугала.

– Хочу проверить одну вещь. Хочешь, пошли вместе, – тихо ответила она, даже не обернувшись.

Вика направилась следом за ней. Они спустились на первый этаж, но, вместо того чтобы пойти в жилое крыло, Белка повернула в противоположную сторону.

– А нам туда разве можно?

– А ты всегда на все разрешение спрашиваешь? Посрать тоже будешь отпрашиваться по расписанию?

– Ну в правилах было же что-то про запрет заходить в служебные помещения, – сказала она как раз, когда они дошли до таблички «Только для персонала. Ученикам вход воспрещен».

– Фортуна любит смелых, – заявила Белка и распахнула дверь.

Вика твердо решила туда не идти, чтобы избежать неприятностей, но этого и не потребовалось.

– Что вы тут забыли? – раздался за спиной мужской голос.

Вика испуганно обернулась. Это был Вадим Вадимович – руководитель охраны.

– Хотела узнать, что там? Нам всю школу показали, а про это крыло ничего не упомянули, – невинно заявила Белка.

– Лазарет.

Глаза у Вадима Вадимовича были жесткими и холодными. Такими, что о его взгляд можно было уколоться.

– Все крыло? Оно же по размерам как жилое, – продолжила допрос Белка.

– Да. По правилам оно должно вместить всех проживающих в Даксфорде. Вдруг случится эпидемия, – спокойно ответил он.

– А вы тут оптимисты, как я посмотрю, – пробормотала Белка, но дверь аккуратно прикрыла.

– Вас разве не ждут на уроках? – с фальшивым участием поинтересовался Вадим Вадимович.

Белка фыркнула и пошла прочь. Вика поспешила за ней. На полпути к лестнице обернулась: начальник охраны стоял и пристально смотрел им вслед.

– Понятно. У них везде камеры. Заметила, как быстро он выскочил? – спросила она, шагая вверх по ступенькам.

– Думаешь, он врет? – с сомнением спросила Вика.

– Конечно. Если бы там был пустой лазарет, в котором ни одного больного, чего так беспокоиться, что мы туда заглянем? Там внутри, кстати, еще двое стояли, так что никуда бы мы все равно не прошли. Я успела заглянуть.

– А чего тогда они там прячут?

Белка резко остановилась, так, что Вика чуть на нее не налетела, и обернулась:

– Хороший вопрос.

Она оглядела стены. Тут, на середине лестничного пролета камер не было видно. Белка перешла на шепот.

– Я вообще думаю, что тут все не то, чем кажется. Зуб даю – ни у кого из вас пообщаться с родными не выйдет. Вот увидишь.

– Да не… это паранойя уже какая-то, – отмахнулась Вика.

– Ну да. Паранойя. Я с этим диагнозом в дурке и лежала, – улыбнулась Белка, развернулась и пошла дальше по лестнице.

– В смысле? – опешила Вика.

– В прямом. Меня оттуда сюда и доставили. Спецрейсом.

Белка поднялась на второй этаж, а Вика так и осталась стоять между пролетами, пытаясь понять, всерьез та говорила или нет. Обычно она хорошо чувствовала подвох, обман и шутки. Интуитивно. Почти как в сериале «Обмани меня». Но в этот раз она была уверена, что Белка не шутила.

Несколько минут спустя Вика поднялась на второй этаж очень медленно – оттого, наверное, и неслышно. Вообще лестница в ее родном доме научила ее тихо подкрадываться, когда очень хотелось подслушать, что там родители говорят. Потому Белка ее и не услышала. Зато Вика прекрасно разобрала все, что та говорила одним пролетом выше – между женским и мужским этажом:

– Вернись туда и посмотри, что они скрывают за дверью… Нет, ничего со мной не случится. Вся опасность там… Вот иди и проверь. Потом расскажешь.

Вика быстро проскочила лестничный пролет и, как ей показалось, даже слышала убегающие шаги. У окна на лестнице стояла Белка. Одна.

– Ты с кем сейчас говорила? – спросила запыхавшаяся Вика.

– Сама с собой, – буркнула Белка, прошла мимо нее, задев плечом, и пошла вниз, к себе в комнату.

Глава VI. Вика

«Разделяй и властвуй» – этот принцип администрация школы исповедовала непрерывно. После первой недели учебы Вика окончательно в этом убедилась. Весь процесс был организован так, что устойчивые компании просто не могли организоваться. На всех обязательных предметах их поделили на три равные группы по десять человек, каждая из которых сидела в разных классах.

Обычно так поступали на уроках английского, распределяя учеников по степени владения языком, но здесь явно был другой принцип, потому что вместе с Викой с уверенным уровнем С1 оказалась Алла, которая вообще не знала ни одного иностранного языка, а на математике и русском с ней сидели уже совсем другие ученики.

Набор необязательных предметов тоже у каждого был свой, и иногда по расписанию получалось так, что на уроках сидело всего трое – четверо. Как, например, на истории, где помимо Белки и Вики присутствовал только Аркадий и вызывающе одетый Эрик. Хотя, по словам Осы (как по первым буквам имени, фамилии и отчества тут же окрестил Олега Александровича Аркадий), у него была еще одна группа, которой он преподавал историю в иное время.

Долгожданный визит в IT-класс ее, как и остальных, очень разочаровал. Выход в интернет там формально был, но все равно, что его не было. Браузер позволял зайти на ограниченный список сайтов и ни на одном из них не было возможности пообщаться с кем-либо. Ни комментариев, ни форумов. Вика плохо разбиралась в установке программ, но даже парни в ее группе на информатике, считавшие себя чуть ли не хакерами, повозившись с полчаса под насмешливым взглядом толстой учительницы Екатерины Сергеевны, разочарованно развели руками. Обойти защиту не получилось ни у кого. На компьютерах была установлена какая-то незнакомая экзотическая операционная система с ограниченным набором программ, и ничего нового на нее загрузить и установить не было никакой возможности.

Вика запустила разрешенный школьный мессенджер, забила туда свой логин и пароль, который ей выдали на бумажке, и тут же увидела сообщение от отца:

– Привет. Ты там как?

Она задумалась: отвечать или нет? Отца она даже не думала прощать… но он оставался единственным способом узнать, что там с мамой.

– Нормально. Как мама? – напечатала она в ответ.

Статус у отца был: «Не в сети». Естественно – он же вечно занят на работе. Да и вообще грозился куда-то улететь. Похоже, что так они и будут переписываться. По паре фраз в неделю.

Это было обидно, но уже почти не больно. На фоне всего остального Вика восприняла это уже как досадную мелочь. Чего-то подобного она и ожидала.

Вечером того же дня случилась истерика у Ангелины. Мало того что она не выбрала информатику в списке предметов и сегодня не попала в IT-класс – хотя у нее еще оставался шанс записаться на нее как на необязательный предмет, – но пообщавшись с теми, кто имел счастье посидеть за компьютерами, поняла, что вести блог таким образом у нее точно не выйдет, и максимум, может написать в мессенджер кляузу отцу. Фантазиям о том, что она напишет в этом сообщении и какие проблемы будут у школы, Ангелина посвятила все обеденное время. Вика так устала от этого, что демонстративно встала и пересела за стол к Белке.

Та искоса глянула на Вику, но ничего не сказала. Зато остальные токсики уставились на чужую так, что стало неуютно.

– Ну как? Он вчера смог попасть за ту дверь? – спросила Вика шепотом.

– Кто? – удивилась Белка, приподняв одну бровь.

– Тот, кого ты просила это сделать.

Белка мельком глянула на остальных за столом. Вика поняла, что спросила не вовремя.

– Ты бредишь, – бросила Белка и отвернулась.

В это время в обеденный зал вошел Вадим Вадимович, держа за плечо Данилу, и довольно грубо втолкнул его внутрь, но тот не возмутился, а только усмехнулся и отряхнул рукав, словно глава охраны своим прикосновением мог его испачкать.

Данила вальяжно набрал себе еды и сел за стол к остальной элитке. Его о чем-то спросили, и его ответ вызвал крайнее оживление. Вика тут же подхватила свой недопитый сок и пересела обратно, чтобы послушать. Почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулась – это была Белка. Она тоже очень хотела бы узнать, что случилось.

«Ну вот и сиди там со своими. Не у одной тебя есть интересные тайны», – злорадно подумала Вика.

– …Да просто гулял не там, – продолжил свой рассказ Данила. – Решил обследовать территорию. Оказалось, и там есть зоны, куда заходить нельзя. Я, конечно, положил болт на эти все таблички. Там в углу территории за живой стеной из туй есть еще небольшой комплекс зданий. Я только в первое успел заглянуть. Как назло – это дом, где охрана живет.

– Ну ты, блин, везунчик, – ухмыльнулся Артемий, – нет бы как-нибудь мимо пройти…

– Вот ты и попробуй там погулять. Может, тебе больше повезет. Только вот что я тебе скажу. В домике охраны – человек двенадцать, не меньше, но и это не самое интересное. Там оружейная прямо в казарме. Чтобы в случае чего хватать автомат и бежать. И стволов там – на небольшую войну. Мне кажется, я даже гранатомет видел.

Аркадий тихо присвистнул.

– С кем они воевать-то собрались? Это же просто школа, – Артемий выпучил глаза от удивления.

– А я про что? В обычных школах два вялых чоповца на входе и все. А здесь отделение спецназа в полной боевой выкладке дежурит. Это вот на кой?

– Все страньше и страньше, – прокомментировал Аркадий.

– Школа строгого режима, мать ее, – раздраженно сказал Артемий. – Ну это мы еще посмотрим, хватит ли у них смелости соблюдать эти свои сраные правила всерьез!

– Хочешь повыпендриваться? – усмехнулся Аркадий, но Артемий ему не ответил.

После обеда впервые выглянуло солнце, и в свободное время, когда по расписанию нужно было заниматься «самоподготовкой», почти все вышли на улицу.

Территория у школы была гигантская. Гектара четыре, если не больше, где расположился и небольшой парк с уютными укромными скамеечками, и мини-лабиринт из высоких кустарников, и две уличные спортивные площадки – для воркаута и для игр с мячом.

Трепаться с девицами из элитки Вике сейчас особо не хотелось. Ангелина и вечно ходящая с ней парой Лика ее откровенно раздражали, Софья и Майя предпочитали тусить с парнями, а Микаэла, Лиза и Марина были настолько молчаливыми и замкнутыми, что Вика как-то пробовала заговорить с ними о пустяках, но тут же почувствовала себя приставучей дурой, которая мешает им многозначительно размышлять о жизни.

Поэтому Вика ушла в дальний конец парка, села на скамейку и подставила лицо солнышку. Лето закончилось, и хотелось уловить и запомнить эти последние теплые лучи, прежде чем небо затянут непрерывные осенние дожди. Хоть какие-то приятные моменты в этом мрачном месте.

Кто-то очень интенсивно пыхтел неподалеку и мешал расслабиться.

Вика открыла глаза.

Кажется, его звали Антоном. Это был, наверное, самый нелепый из токсиков: толстый – не полноватый, а именно откровенно толстый – невысокий парень с таким невероятным косолапием, что его ноги напоминали букву «Х». Ходил он, все время нелепо переваливаясь, как беременная утка.

Антон не видел Вику – она сидела очень тихо. Он ползал по земле вокруг какой-то штуки посреди солнечной поляны. То приникал щекой к траве, глядя куда-то вверх в сторону солнца, то что-то записывал в тетрадку, смотря на тень. Усилия давались ему непросто, и парень очень интенсивно потел, постоянно пыхтел и при этом непрерывно что-то бормотал себе под нос, как Винни-Пух из советского мультика. Ее это достало, Вика встала и пошла прочь. Антон был очень увлечен своим занятием и вовсе и не заметил, что кому-то помешал.

В комнате ее непрерывно доставала Нина. Эта девица просто органически не умела молчать. Она говорила непрерывно, и ее вовсе не беспокоило, слушает ли ее вообще кто-либо. Если Вика не поддерживала тему, то Нина просто пересказывала впечатления дня, словно соседка была ее живым дневником, куда ей необходимо было регулярно вываливать все переживания. Причем ее не беспокоило даже то, что на части предметов Вика тоже присутствовала и рассказывать о них уж точно не имело смысла.

Обычно в таких случаях Вика засовывала наушники в уши и погружалась в музыку, но вот ведь беда – приложение на смартфоне не работало без интернета, а о том, чтобы скачать треки заранее, она не подумала. Да и было ли у нее время на то, чтобы подумать и подготовиться?

Пришлось встать с кровати и выйти из комнаты. Нину это нисколько не смутило. Было ощущение, что она так и продолжит тараторить даже после того, как останется в одиночестве.

Вика спустилась на один этаж и в дверях столкнулась с какой-то девицей. Вроде бы ее представляли как секретаря директрисы, но вспомнить ее имя Вика совершенно не могла. Та от неожиданности выпустила из рук папку, и документы из нее рассыпались по полу.

– Извините, давайте помогу, – пробормотала Вика и начала собирать бумаги.

– Нет… не надо… – тихо запротестовала секретарша. Вика мельком взглянула на нее и удивилась: девушка выглядела испуганной. Непонятно почему – вряд ли она боялась, что на нее нажалуются за неаккуратность.

Вика невольно взглянула на документы. Это были приказы о зачислении в школу. По одному листку на каждого ученика и еще один, с общим списком.

Она сгребла все в одну пачку и протянула секретарше. И только в этот момент ее взгляд зацепился за дату: какого-то там июля.

И ее имя в списке: «Виктория Орлова».

Она машинально передала бумаги секретарше, та быстро засунула их в папку и убежала, а Вика осталась на лестнице, пытаясь осознать то, что увидела.

Приказ о ее зачислении в школу, подписанный более месяца назад. Тогда, когда мама была еще здорова, когда не могло быть и речи о том, что Вику собираются куда-то переводить из родной школы, в которой она обучалась с первого класса.

Как это вообще возможно?

Успокаивала мысль, что дело, возможно, в какой-то бюрократии и все эти документы просто составлены задним числом. Папа договорился о ее зачислении неделю назад, но, чтобы не нарушать какие-то там правила, приказ подписали июлем. Такое было возможно. Вика ухватилась за эту мысль, как за спасительную соломинку. Иначе она вообще не могла понять, что вокруг происходит.

По лестнице спустился Аркадий.

– Что скучаешь? Тоже соседка достала? – спросил он.

– Тоже? У тебя же не трепливая глупая корова.

– Нет, у меня суперправильный идеалист, верящий во все светлое и справедливое. Локальный вариант программы «Время» с первого канала. Я пробовал объяснить ему, как устроен мир, но это все равно, что пытаться забодать локомотив. Конечно, ему из его мухосранского детства виднее, как тут в Москве все работает.

Вика улыбнулась. Образность мышления Аркадия ее забавляла.

– Может, тогда пройдемся по парку? – предложила она, надеясь, что румянец на щеках не выдаст того, как подскочил ее пульс.

– Легко, – согласился он.

Они вышли на улицу и побрели по узкой дорожке. Аркадий шел, глядя себе под ноги, и совсем не смотрел на нее.

Вика пыталась подобрать какой-нибудь личный вопрос, чтобы он ответил на него всерьез, а не очередной шуткой, но он ее опередил:

– Как ты думаешь, зачем им это?

– Что? Кому им?

– Школе. Зачем им мы?

Разговор пошел совсем не так, как она ожидала. Вика ответила несколько разочарованно:

– Деньги. Как обычно. Токсики нужны, чтобы показать результаты – олимпиады там и все такое, и потом под это стричь прибыль с таких, как наши родители.

– Не похоже. Когда хотят денег, то клиента облизывают и в попку дуют. А тут жестят. Ну ладно, у меня и у Сереги родители в погонах и считают, что чем строже отпрыска воспитывают, тем лучше. Но не верю, что у всех так, особенно у девочек. Вот тебя почему сюда отправили?

Так вот зачем он с ней гулять пошел. Она ему нужна просто как представитель женской половины класса…

– Мама серьезно заболела, папа в командировках. Он решил, что тут за мной лучше приглядят.

– Сочувствую, – Аркадий все-таки взглянул на нее, – но вот если он узнает о местных правилах, то одобрит их?

– Не знаю, – вздохнула она. – Теперь уже не знаю. Его словно подменили.

– Странно. Ну ладно. Но я вот видел мамаш, которые провожали Лику, Ангелину, Микаэлу. Среди них были такие муклы с накачанными губками, про которых вот ни в жизнь не поверю, что они отдали бы дитятко сюда, если бы знали про условия жизни. Вот отпустят нас на каникулы зимой, и что – многие вернутся? Ну провинциалы, понятно, останутся, а из наших, думаю, половина сбежит. И это сразу такой негатив про школу, от которого потом не отмыться. У нас же прослойка тонкая. Такие новости быстро разойдутся. На следующий год никого вообще не наберут.

– И зачем тогда они так? – удивилась Вика.

– Вот и я не понимаю.

– Я вижу только один вариант, – вздохнула она. – Только мне он очень не нравится.

– Какой?

– Никуда нас отсюда не отпустят. Все, что происходит в этой школе, останется только в ее стенах.

– Ну ведь есть же мессенджер. У меня там отец уже отчет о пребывании здесь потребовал. Значит, наши девушки имеют возможность нажаловаться мамам.

– Посмотрим, – пожала она плечами.

* * *

Вика не пересекалась с Артемием почти нигде, кроме русского языка, так что основные события того дня произошли без нее.

Со слов других, тот с самого утра на уроках вел себя вызывающе. Хамил учителям, пытался сорвать урок. На все замечания посылал подальше со словами: «А что вы мне сделаете? Да мой папа вас в порошок сотрет».

Преподавательницу информатики он вывел из себя грубыми шутками о необъятной фигуре, а после замечания Саши, что он ведет себя как подонок, полез в драку.

Первой эпической битвы токсиков против элитки не случилось ровно потому, что Вадим Вадимович уже был начеку. То ли по камерам следил, то ли кто-то из учителей его позвал – неизвестно, но появился он с еще тремя охранниками очень вовремя.

Вика сидела на английском и услышала за дверью кабинета крики. Все ребята повскакивали с мест и выскочили из класса.

Артемия уже скрутили. Его держали двое секьюрити. Еще один придерживал Сашу, но тот особо и не рвался в бой. Спокойно стоял, скрестив руки на груди. Артемий же отчаянно матерился, требовал отпустить и грозил всем присутствующим тем, что с ними сделает его отец.

В коридоре стоял гул голосов – из классов выбежали уже все. Кто-то пытался выяснить, что произошло, другие им рассказывали, но весь шум внезапно смолк. Вика обернулась и увидела, что к ним приближается директриса.

Агния Михайловна подошла, медленно оглядела всех присутствующих и только после обратила свое внимание на Артемия. Тот неожиданно тоже замолчал.

– Так, так, так. Я вижу сладкое чувство вседозволенности, которое сопровождало некоторых с детства, не дает возможности адекватно оценить новые условия жизни и откровенно мешает учебе всей параллели. Что ж, придется кое-что наглядно прояснить. Согласно уставу школы, в случае грубого нарушения правил, по усмотрению директора, то есть меня, может быть назначено наказание в виде физического воздействия. Пожалуй, я обращусь к опыту лучших школ Британии. Думаю, для начала, десяти розог будет достаточно. Публично, на школьном дворе.

Вике показалось, что она ослышалась. Розги? Она серьезно?

– Приступить немедленно, – обратилась директриса к Вадиму Вадимовичу.

– Что? Да вы что? Да я вас… – начал было Артемий, но его тут же поволокли под руки по коридору прочь.

Все ребята стояли в шоке.

– Вы же несерьезно? – растерянно спросила Ангелина.

Агния Михайловна ее проигнорировала и пошла вслед за охраной.

За окном раздались крики, и Вика вместе со всеми приникла к стеклу.

Артемия выволокли из здания. Кто-то из охранников уже принес специальную скамью, на которую его положили и пристегнули руки наручниками. Экзекуторы позаботились, чтобы ученик не сверкал голой задницей перед всем классом, и повернули его так, что он был лицом к окнам школы.

Один из охранников пришел с узким гибким прутом и без промедления и какой-либо подготовки, от души с размаху стеганул Артемия по пятой точке и спине.

Артемий завизжал. Он страшно матерился, обещал, что его родители всех уничтожат и все такое. За тройными стеклопакетами слышно было плохо, но и вслушиваться особо не хотелось.

Директриса стояла в углу двора и хладнокровно смотрела на все происходящее так, словно это было каким-то дежурным событием.

После пятого удара Артемий просто визжал. После десятого его совершенно спокойно отстегнули от лавки, и охрана с администрацией просто ушли со двора. Артемий рыдал. Он кое-как неверными движениями пытался натянуть штаны, а они плохо слушались. Ремень зацепился за лавку и мешался, но Артемий этого не видел и все дергал и дергал брюки, размазывая другой рукой сопли и слезы по лицу.

Вика отвернулась. Смотреть на это было невозможно. Все остальные пялились в окно так, словно там ток-шоу демонстрировали. Трое учителей не были исключением.

Она первая и заметила, что с Леонидом что-то не то. Юношу трясло крупной дрожью. Вика подумала, что увиденное слишком впечатлило его нервную натуру, но тут он сделал шаг назад от окна, она увидела кровь и невольно взвизгнула. Один из учителей повернулся, проследил за ее взглядом и подскочил к Леониду.

У него кровь из обеих ноздрей текла жирными струйками, и весь ворот рубашки и жилетка уже были бордовыми.

Учитель сорвал с пояса рацию – до этого Вика вообще не замечала, что они есть на ремне под пиджаками – и произнес:

– У нас ситуация два дробь один. Повторяю, ситуация два один, коридор второго этажа.

Тут уже обернулись все ученики.

Леонид упал на спину и задергался. Вика никогда не видела, как выглядит эпилептический припадок, но ей казалось, что как-то примерно так.

Неожиданно быстро прибежали медики в масках – абсолютно незнакомые ей люди, которых она никогда еще в школе не видела – ни за едой, ни просто во время прогулок. Леонида положили на каталку и куда-то увезли.

В коридор поднялась директриса.

– Так, все интересное кончилось. Расходимся по классам, продолжаем занятия, – громко сказала она.

Вика глянула в окно. Артемий уже успел одеться и теперь просто сидел на лавке и рыдал. Как ей казалось, больше от позора и бессилия, чем от боли.

– А что с ним? – обеспокоенно спросил кто-то.

– С Леонидом? Медики разберутся. Пока не знаю, – отрезала Агния Михайловна. – Давайте все в классы.

В дверях Вика почти столкнулась с Аркадием.

– Ты знаешь… теперь я думаю, что ты была права, – мрачно шепнул он.

Глава VII. Вика

После того дня жизнь в школе изменилась. Все были в подавленном настроении и, как казалось Вике, невольно примеряли на себя судьбу Артемия. Тот вернулся к занятиям уже на следующий день, но был непривычно тих и бледен.

В тот вечер Нина была непривычно молчалива. Единственное, что она произнесла перед сном, было: «Я раньше частные школы как-то по-другому себе представляла».

Еще вчера Вика считала, что ее сложно погрузить в депрессию еще больше. Болезнь мамы, предательство отца, отъезд из дома, потеря друзей, отсутствие связи… но Агнии Михайловне удалось вчера пробить дно и опустить ее настроение до уровня перманентного стресса. Дарксфорд действительно был тюрьмой. Без всяких условностей.

И она никогда не слышала, чтобы из тюрем выпускали по собственному желанию. Если отец, как обещал, приедет на Новый год и заберет ее на каникулы домой, то Вика восприняла бы это как невероятное чудо. На самом деле она была уверена, что такого не будет. В лучшем случае она здесь до конца учебного года. В лучшем случае.

Естественно, все ждали возможности попасть в IT-класс.

Вике повезло – ее пара информатики была первой на следующий же день после экзекуции.

Она села к монитору, быстро отстучала на клавиатуре пароль и открыла мессенджер.

«Мама как обычно, все хорошо», – висело на экране.

«Что значит все хорошо?» – напечатала она.

Сообщение отправилось. Отец снова был не в сети.

Вика начала описывать вчерашнее происшествие, но на четвертой строчке неожиданно мессенджер мигнул, и появилось новое сообщение:

«Это значит, что она в порядке, скучает по тебе».

Она тут же стерла все, что написала, и отправила:

«ЕЕ ВЫПИСАЛИ?»

Она замерла в ожидании ответа. Отец вроде был в сети, но никак не реагировал. Вика оглядела класс. Все усиленно строчили в мессенджер. Задание учителя, похоже, вообще никто не выполнял. Оно и понятно. А вот Екатерина Сергеевна что-то хмурилась, хотя на учеников не смотрела, а тоже была поглощена тем, что видела на своем мониторе.

У Вики кольнуло под сердцем. Неужели, она читает все, что они пишут? Вряд ли директриса с ее манией к тотальному контролю каждого действия ученика не позаботилась о том, чтобы не отслеживать сообщения, которые ребята отправляют родителям.

Хотя какой смысл, если она все равно не может на них повлиять? Цензура хороша, если можно выбирать, какое сообщение пропускать, а какое нет, иначе она не имеет смысла. Что будет делать Агния Михайловна, если узнает, какие гадости про нее напишет матери Ангелина? Отругает ее? Накажет? Это сразу даст всем понять, что их сообщения читают, и ребята будут писать все иносказательно. Так, что родные поймут, а другой человек нет.

Или все-таки администрация имеет возможность фильтровать то, что ребята пишут родителям?

Вика напечатала:

«ПАП?»

Сидевшая за соседним столом Белка вдруг встрепенулась и уставилась в стену, словно к чему-то прислушивалась. Она поморщилась, как будто услышала что-то неприятное, и повернулась к Вике:

– Пойдем выйдем, на пять минут. Вопрос есть.

Вика с сомнением посмотрела на экран. Ответа пока не было.

– Это так срочно?

– Да. Очень, – Белка, похоже, была уверена в том, что говорила.

Вика вздохнула и вышла в коридор. Следом за ней выскочила Белка, подхватила ее под руку и стремительно потащила в сторону женского туалета.

Как только они оказались внутри, она включила воду во всех кранах и повернулась к Вике:

– Что произошло незадолго до твоего приезда в Даксфорд?

– Не понимаю, зачем тебе это, – Вика покосилась на хлещущую в раковине воду. – И что это за цирк?

– Это мешает прослушке. И если я спрашиваю, значит, это важно. Какая паника может быть в администрации из-за того, что они не успели обновить какой-то твой профиль? Это очень важно. Что такого произошло перед отъездом сюда?

– Я… я не понимаю… ну у меня мама заболела, и ее забрали в клинику… неврологическую…

– Так. А с чего это вдруг сейчас взволновало директрису?

И в этот момент Вика поняла. Всему виной ее вопрос в мессенджере о том, выписали ли маму.

Они не знали, что ей ответить.

Она переписывалась не с отцом, а с кем-то еще, у кого было досье на нее. Только его не успели вовремя обновить.

Вике стало плохо от понимания масштаба обмана. У нее закружилась голова, и она, прижав к вискам пальцы, медленно сползла по двери туалетной кабинки и села на пол.

– Что? Что ты поняла? – прошипела Белка, теребя ее за рукав.

– Это все большой обман. Никакого чата с родителями нет. Я спросила у отца, как мама, и он сморозил какой-то бред. Я удивилась и переспросила. Вот что привело к панике… Ты понимаешь, что это значит?

Белка медленно села рядом:

– Так я и думала. Это было бы страшной ошибкой – дать нам общаться с внешним миром. Теперь все встало на свои места.

Вика ее не слушала. Она продолжила размышлять вслух:

– Приказ о зачислении от июля. Это не ошибка. Не документ задним числом. Они собирали досье давно, раз не успели его обновить. Отец знал, что отправит меня сюда даже до того, как мама заболела. Но как? Почему? Зачем ему это?

– Ты еще не поняла? Не держи зла на отца. У него не было выбора. От него здесь ничего не зависит. А что случилось с мамой?

– Она… сошла с ума. Отец сказал, что врачи не нашли причину, но я уже не знаю, можно ли ему верить.

– Здесь никому нельзя верить. Никому. Сошла с ума, говоришь? Ну… ну.

– Ты что-то знаешь? Погоди, а как ты вообще узнала, что там обсуждают в администрации про мой профиль?

– У меня свои каналы. Не хочешь, не верь. Я поняла все, что хотела. В благодарность за это поделилась информацией в ответ. Твое дело, что с ней делать. Пошли, сейчас нас хватятся. И не подавай вида, что ты что-то такое поняла. Заверши диалог в мессенджере так, чтобы они ничего не заподозрили.

Белка поднялась и протянула Вике руку.

Вика оперлась на нее и встала:

– Почему? Что такого они сделают, если поймут, что я знаю? Выпорют перед всем классом? За что?

Белка обернулась и ответила с напряженным и даже немного испуганным выражением лица:

– Я не знаю. И очень боюсь узнать.

– А тогда какого хрена ты сама ничего не рассказываешь? Все время какие-то тайны. Мы же в одной лодке.

– Если бы я была на месте администрации, то обязательно внедрила бы в число учеников пару своих шпионов. Так что еще раз повторю – никому не верь. Даже мне. Все, теперь тишина.

Белка выключила воду и вышла из туалета.

Когда Вика вернулась в класс, ее уже ждал на экране ответ:

«Нет, маму пока не выписали. Но я уверен, что она по тебе скучает».

Понятно. Пока ее не было, где-то раздобыли информацию, обновили профиль и теперь человек, набирающий ей ответы, в курсе всей ситуации в ее семье. Интересно, они позвонили отцу и узнали все от него, или у них свои каналы?

Вика пересилила себя и напечатала в ответ:

– Ясно, спасибо. Передавай ей привет, если увидишь.

Она закрыла мессенджер. Внутри была пустота. Думать вообще ни о чем не хотелось. На нее накатила полная апатия и равнодушие. Где-то в глубине она понимала, что это стресс и с таким настроением нужно что-то делать, но у нее не было сил бороться.

Вика так и просидела, как кукла, до конца всех пар. Равнодушно пошла на обед, набрала себе в тарелку какой-то еды, особо не задумываясь над выбором, села за привычный столик и медленно стала ковырять вилкой гарнир. Аппетита не было вообще.

– Эй, мать, ты чего? Сама не своя. Случилось что? – Аркадий постарался заглянуть ей в глаза, но Вика тупо смотрела на стол, и сделать это было непросто.

В другое время такое внимание с его стороны подняло бы ей настроение на весь день. Но только не сегодня.

– Нет, ничего. Просто… тяжело осознавать несовершенство бытия, – попыталась отшутиться она.

– Врешь. Ну ладно, не буду пытать. Слушай, а ты с этой… из токсиков, самой безбашенной… Белкой же общаешься? Хотел бы с ней парой слов перекинуться. Можешь помочь? А то она на наших так агрессивно реагирует, что сразу посылает.

Ах вот она ему зачем была нужна. С Белкой свести. Ну уж нет. Пусть сам подкат ищет. Вика просто сделала вид, что не слышала его просьбы.

В номере Нина опять привычно попыталась обсудить с ней день, но Вика упала на кровать и демонстративно накрыла голову подушкой. Хотелось послать весь мир подальше. Сразу оптом и поименно каждого.

Видимо, стресс взял свое, и она не заметила, как заснула. Разбудил ее страшный удар грома.

Вика вскочила с кровати и не сразу поняла, где она и что происходит. Вокруг было темно. Тут молния сверкнула еще раз и на мгновение осветила комнату. Вика вздрогнула: Нина тоже проснулась и сидела на кровати с испуганными глазами. Волосы ее были растрепаны, и во время вспышки молнии общий вид был настолько безумным, что на Вику нахлынуло дежавю: в то роковое утро, когда весь ее мир рухнул, у матери было похожее выражение лица.

Опять громыхнуло. За окном бесновался шквальный ветер. Во время стробоскопических вспышек молнии было видно, что деревья гнулись до самой земли. Тут же начался сильный ливень и скрыл мутной стеной весь пейзаж.

– Не думала, что в сентябре такие грозы бывают, – прошептала Нина. – Тебе не страшно?

– Не от погоды. Гром и молнии пугают собак, кошек и детей. Это глупо. Бояться нужно только людей, – ответила Вика, легла обратно и снова накрылась подушкой.

Нина, очевидно, так и не смогла заснуть, потому что утром была похожа на зомби – с трудом встала по сигналу своего будильника и двигалась замедленно, как будто плавала в густом желе. Вика же, наоборот, на удивление была свежа и бодра. Вчерашняя апатия сменилась здоровым пофигизмом. В конце концов, ее жизни ничего не угрожало. Она в безопасности, сыта, с крышей над головой. Ну да, ее пинком выкинули из зоны комфорта, но, нужно признать, что, несмотря на жестокие ограничения, в Дарксфорде можно было жить. Главное – не выпендриваться и играть по правилам. Притворяться пай-девочкой, и все будет хорошо.

Вика бодро направилась на зарядку, опередив соседку, но в холле первого этажа ее окликнул Аркадий. Тот явно пришел с улицы – его джинсы были испачканы и промокли ниже колен насквозь.

– Привет. Ты чего, по траве ползал, что ли? – удивилась Вика.

Аркадий цыкнул на нее и поманил жестом за собой к выходу. Она была одета легко, а после ночной грозы снаружи явно похолодало, но вид у парня был настолько уверенный и обеспокоенный, что она все-таки пошла.

Когда они спустились с крыльца, он остановил ее.

– Ну и что ты мне хотел показать?

– Рассказать. Только баш на баш. Ты приводишь ко мне Белку, а я поделюсь таким секретом, от которого у тебя башню снесет.

Почему-то Вика была уверена, что Аркадий тоже раскусил неуклюжую попытку администрации с мессенджером, так что не особо сгорала от любопытства. Однако его настойчивость ее удивляла.

– Ну ок. Жди тут.

Она зашла в спортзал, подошла к Белке и, под изумленными взглядами остальных токсиков, шепнула на ухо:

– Иди за мной. Быстро.

Та, как ни странно, послушалась. Выждала, пока Вика уйдет, наплевав на неодобрительный оклик физкультурника, и вышла следом.

Вика привела ее к Аркадию, который ждал на улице неподалеку от крыльца.

– Ну и? Что ты хотела сказать? – нетерпеливо спросила Белка.

– Не я. Он, – кивнула Вика и добавила, повернувшись к Аркадию: – Но если твоя информация окажется лажей, получишь от нас обеих.

– Ой, боюсь, боюсь, – фыркнул он и, повернувшись к Белке, спросил: – Влад сгоряча обмолвился, что ваш Антон что-то такое раскопал. Делись.

– С чего вдруг мне это делать? – ядовито улыбнувшись, спросила она.

– Потому что я знаю, как проверить то, что он подозревает. Если я все правильно понял.

– Как? – уже заинтересованно спросила Белка.

– Да вы задолбали загадками говорить! Я ничего не понимаю, – возмутилась Вика.

– Обмен. Ты мне, я тебе, – ответил Аркадий и повернулся к Вике. – Сейчас как раз все и поймешь.

Белка подумала пару секунд, но все-таки ответила:

– Антон уверен, что мы не в Подмосковье.

– С чего он так решил?

– Он фанат астрономии. У него с собой квадрант и еще какие-то там приборы. Он измерил угол солнца в полдень и понял, что мы не можем быть на широте Москвы. Мы сильно севернее. И еще время на мобильниках не соответствует солнцу. Вроде мы и по долготе сместились, но он не знает насколько.

– На два часа, – сказала Вика.

Оба повернулись к ней.

– У моей соседки механические часы на руке. Она жаловалась, что те на два часа вдруг вперед убежали, когда мы только приехали.

– Я ему передам. Не знаю, что это значит, но Антон как раз переживал, что этого не знает.

– Ну главное я понял. По его мнению, геопозиция на мобильниках врет, и мы не в лесу в районе Истры, а типа где-то в Карелии или еще севернее. Ок. У нас есть возможность это проверить, но нужно решаться сегодня. Сейчас днем слишком заметно, но, надеюсь, до ночи они все не разгребут.

– Ты о чем?

– Ночью ветер повалил кучу деревьев. Во-первых, на юге у дома охраны упали три огромных сосны и снесли все провода на стене. В нескольких местах. Там сейчас суетятся, ищут бензопилу, чтобы все это разобрать. Возможно, даже электрик успеет починить их сигнализацию.

– Твой тон подразумевает, что есть и «во-вторых».

– А как же. У северной стены в дальнем конце парка одно дерево легло аккурат на стену и накрыло собой камеру. Обрывов там нет, и сегодня у охраны вряд ли руки дойдут до того, чтобы и его еще убрать. А выбраться по нему на ту сторону – раз плюнуть. Судя по геолокации на мобильнике, здесь в пяти километрах от нас крупная трасса. Даже если чуть ошибиться с направлением, все равно мимо нее невозможно пройти – рано или поздно упрешься. Где трасса, там и указатели. Так что можно проверить, является ли твой Антон шизофреником или он прав и нас увезли к черту на рога.

– Погодите, погодите. Я что-то не понимаю… – прервала их Вика, – вас же не с завязанными глазами сюда притащили. Уж я бы заметила, если бы меня из машины в самолет пересадили.

– Не знаю, я всю дорогу проспал, как убитый, – буркнул Аркадий.

– Я тоже, – испуганно прошептала Вика и посмотрела на Белку.

– У нас весь автобус спал, – вздохнула она, – и я не исключение.

– Так. Мне это не нравится. Нужно спросить остальных.

– Не привлекая внимания санитаров, – ухмыльнулась Белка.

– Это не отменяет моего предложения. Самый простой способ – выберемся за ограду, дойдем до ближайшего населенного пункта и все узнаем. Главное – незаметно выйти из здания ночью. Через главный вход – не вариант. Там камера. Окна второго этажа высоко. Я бы прыгать побоялся.

Белка задумалась.

– А связать простыни, как в фильмах? – спросила Вика.

– Ты готова рисковать сломанной лодыжкой, если она порвется? Да и у нас у всех есть соседи по комнатам. Придется тогда и их посвятить в наш план. У меня Влад пипец какой правильный. Я вот не уверен, что он нас не сдаст, – возразил Аркадий.

– Моя не лучше, – вздохнула Белка. – Ты прав. То, что знают шестеро, – гарантированно уже знает администрация. Я камер в комнатах не нашла, но прослушка там точно есть.

– Мне нравится твоя паранойя, – ухмыльнулся Аркадий.

Вику это неприятно кольнуло.

– Если ночью выбраться из школы нельзя, значит, выход один. Не заходить в нее. Дождемся темноты тут, в парке, – предложила Белка.

– Ты что?! А вдруг хватятся?

– Кто? Тебя часто проверяли вечерами, что ты в кроватке лежишь? Думаешь, наши соседи тревогу поднимут?

– Не знаю, – с сомнением протянула Вика.

– Других вариантов все равно нет.

– Уверена, что нам влетит, когда вернемся, – тяжело вздохнула Вика.

– Кто не рискует, тот не пьет просекко, – ухмыльнулся Аркадий.

– Посмотрим, – таинственно добавила Белка. – А теперь давайте внутрь, а то вон Ва-Ва вышел на крыльцо уже и пялится на нас.

Вика оглянулась. Вадим Вадимович действительно стоял у входа, скрестив руки на груди, и смотрел на них.

Когда они проходили мимо него, Белка не удержалась и с ядовитой улыбкой сказала:

– Добрейшего утречка!

Вадим Вадимович молча проводил их взглядом.

Когда Вика, Белка и Аркадий пришли к спортзалу, там царило нездоровое оживление. Все что-то обсуждали. Белка ворвалась в группу одноклассников, как торпеда.

– Так, что случилось?

– Колю увезли, – ответил кто-то.

– Куда?

– В лазарет. У него… то же, что и у Леонида. Кровь носом, припадок.

Вика попыталась вспомнить, о ком речь. Вроде среди токсиков был неприметный такой кареглазый парнишка среднего роста. Увлекался химией.

– Так, джентльмены, – задумчиво сказал Аркадий, – сдается мне, что мы имеем дело с эпидемией.

Глава VIII. Влад

Он ушел сразу, как понял, что класс опять охватила истерика. Все словно потеряли разум и начали друг друга обвинять в распространении заразы. Чуть до драки не дошло. А может и дошло, когда Влад уже ушел. Ему было все равно.

Такое поведение было глупым и неразумным. Конечно, нужно было что-то делать, но уж точно не бессмысленно орать, брызгая слюной, на других таких же ребят, которые с тобой в одной лодке.

К вечеру, когда все остынут, можно будет обратиться к их разуму, а не эмоциям, и нормально обсудить дальнейшие планы, а сейчас у него было более важное дело. Сегодня Влад собрал недостающие кусочки паззла – наконец выяснил у Эдика, Люды и Аллы место их рождения.

Все началось с достаточно невинной затеи – отметить на карте России места, откуда приехали ребята. В его родной школе до сих пор выпускалась стенгазета, и к каждому последнему звонку одиннадцатых классов всегда украшали школу детскими фотографиями выпускников и всякими интересными про них фактами. Вот Влад и подумал, что тут тоже рано или поздно будет нечто похожее, и карта с отметками, откуда собрался этот класс, когда-нибудь да пригодится, а если сделать ее заранее, то можно будет увидеть интересные закономерности и потом обыграть их. Например, отметить отдельно сибиряков, жителей Урала и выяснить, кого больше, и тому подобное.

Влад начал расспрашивать ребят еще в автобусе, да и потом внимательно слушал на «свечке», отмечая точками на небольшой бумажной карте формата А3, которую он захватил из дома, нужные населенные пункты.

Нанося очередные точки на второй день пребывания в Даксфорде, Влад обратил внимание, что они отнюдь не хаотичны, а вроде бы образуют некий узор, только если не учитывать то, откуда приехала Вета. Из-за нее Влад подумал, что, наверное, испытал приступ неоправданной паранойи, и закономерность ему только почудилась.

Сегодня утром за завтраком он случайно подслушал разговор Веты с девчонками и узнал, что она из семьи военного и поэтому они часто переезжали из города в город. Тогда он набрался смелости, подошел к ней и под предлогом, что собирает статистику, уточнил, где же она родилась. Конечно, та приняла это за странного рода заигрывание, но все-таки ответила.

Влад не вытерпел: прямо на первом же уроке раскрыл карту, перенес отметку Веты в нужный город и оторопел. Четкая линия спирали теперь была очевидна.

Просто для очистки совести он опросил сегодня последних трех одноклассников и сейчас со странным ощущением обреченности и тревоги поставил три новых точки на карту. Они точно легли на уже намеченную им линию.

Гигантская спираль начиналась в Чулыме – родине Тайры – шла через Тобольск, Сыктывкар, Петрозаводск, Питер, Псков, Минск, Донецк, Волгоградскую область, Саратов, Саранск, Ярославль, Тверь, Обнинск и Электросталь, сужая витки и подбираясь к столице, откуда приехала половина класса.

Влад еще раз критически взглянул на карту, оценил кривизну линии и еще раз провел спираль, скругляя некоторые получившиеся изломы. Получалось, что центр приходился все-таки не на Москву, а чуть севернее. «Не на Даксфорд ли?» – подумал он и ощутил, как по позвоночнику пробежали мерзкие холодные мурашки.

Линия показывает, что закономерность точно была не случайной. Словно кто-то свыше взял громадный карандаш, ткнул в произвольное место на карте, понял, что ошибся, и сужающимися витками начал двигаться к нужной точке. Вот только к какой?

Или все обстоит наоборот, и нечто вырвалось из севера Москвы и пошло вразнос, разгоняясь, как частица в коллайдере? Тогда спираль нужно продлить дальше на восток, но, судя по размеру шагов, следующая точка будет где-то в Монголии или Китае.

Влад увлекался физикой и прекрасно понимал, что без временной составляющей он ничего не поймет. Важно было не только место, но и время, когда появилась точка на карте. Но время чего? Дни рождения? Это был тупик – он уже пробовал. Андрей из Петрозаводска, находившегося посреди спирали, родился как раньше Тайры с конца, так и тех, кто был ближе к Москве.

Должно было быть что-то еще. Какое-то иное событие, которое их всех объединяло.

Но вообще эта жирная черная линия на карте приводила к чрезвычайно грустной мысли: что их собрали тут вовсе не на основе конкурса. Не могло быть таких совпадений, чтобы старательно отбирать учеников со всей страны по способностям, а получить такую четкую спираль. Их выбрали по каким-то странным иным причинам, не связанным со знаниями, успеваемостью, да и вообще со школьными предметами.

Это было крайне грустно. Во-первых, его обманули. Влад старался никогда не врать и всегда поступать честно и по правилам. Этому его научила его мать. Она немногое успела передать сыну до гибели, но фразу «Не знаешь, как поступить, поступай по правилам» Влад запомнил твердо и всегда ей следовал. Во-вторых, это означало, что Влад зря сюда поехал. Цель школы вовсе на дать им путевку в жизнь. Его и так уже начал удивлять учебный процесс – складывалось ощущение, что в прежнем классе преподавали как минимум не хуже – так еще накладывалась нервозность одноклассников из-за странных необъяснимых правил и условий. Нормально выучиться для успешного поступления он тут вряд ли сможет.

Вообще карту, конечно, следовало дополнить. А вдруг и мажоров из Москвы тоже не хаотично набрали? Что если взять карту города и области, то рисунок спирали продолжится и можно будет увидеть, что находится в центре – Даксфорд или еще что-то?

Влад в задумчивости подошел к окну и посмотрел на лес. Шум листвы и качающиеся деревья его всегда успокаивали.

Его всегда обезоруживало, когда он сталкивался с изощренным и наглым обманом. Одно дело – мелкая ложь. Ее всегда можно было победить с помощью правды. Другое дело – обман настолько масштабный, что даже края его не видно. Если уж вляпался в бой с подлецом, то можно ли победить его честно? Ты возьмешь для рыцарского поединка копье и сядешь на коня, а противник в нужный момент вытащит из-за пазухи пистолет. Может заранее подумать о том, чтобы надеть под доспехи бронежилет?

Он перевел взгляд ниже и с удивлением увидел, как Аркадий, Вика и Белка, напряженно оглядываясь, уходят с ухоженной территории в густые кусты.

Чего они там делать собрались?

Влад подождал, но никакой возни в зарослях не случилось. И клубы пара или дыма тоже не поднимались – он сначала решил, что ребята решили тайком покурить, хотя за своим соседом он ранее такого не замечал. Но нет. Похоже на то, что они просто спрятались. Но зачем? От кого? Вряд ли их сейчас будет кто-то искать. Уроки кончились, у всех свободное время… Или они решили там прятаться до отбоя?

Администрация придумала четкие простые правила, а этих хлебом не корми, дай чего-нибудь нарушить. Причем так глупо. Когда Аркадия поймают, то придут с вопросами и к его соседу. Ну это ладно, Влад ни в чем не виноват. Но эти остолопы – Белка и Аркадий – потащили с собой и Вику. А вот тут ему было совсем не все равно.

Пусть даже она – часть того мира мажоров, которых Влад так сильно презирал. Но она… она была другой.

Влад развернулся, сдернул с вешалки куртку и пошел на улицу.

К кустам он подошел не таясь. Остановился возле них и громко произнес:

– Глупо. Вас хватятся на ужине. Я видел, как наша воспиталка отмечает всех в журнале. Начнут искать и прочесывать территорию. Если и прятаться, то уж после еды. Там же еще есть полчаса на вечернюю прогулку.

– А ты говорил, что он слишком правильный, – раздался из кустов голос Белки. – Он дело говорит. Я про это не подумала.

– Черт! – выругался Аркадий.

Правильный? Слишком правильный. Это звучало как комплимент.

Троица заговорщиков вылезла из кустов с несколько виноватым и обиженным видом. Белка тут же уставилась на Влада так, словно впервые видела.

– Сдашь нас? – спросила она в лоб.

Такая мысль его посещала. Иногда лучше дать ребенку по рукам, когда он тянется к горячему утюгу, чтобы предотвратить сильный ожог. Но это означало подставить Вику. Эту дилемму Влад для себя только что решил: когда играешь с шулером, правила нужно использовать гибко. Иначе у тебя нет шансов.

– Зачем мне это? Мы же все в одной лодке. Не знаю, куда вы собрались, но вряд ли это ради развлечения. Не за пивком в ларек же вы бежите. Речь идет о чем-то, чего очень не хочет администрация, и мне это нравится. Так что предлагаю обменяться информацией, – спокойно ответил Влад и перевел взгляд на Вику.

Он отметил ее, еще когда они стояли в холле и ждали выхода директрисы. Вика была не похожа на остальных расфуфыренных девиц. А еще у нее было такое детское, беззащитное, растерянное выражение лица, что Влад волей-неволей все время задерживался на ней взглядом, понимая, что с каждым разом ему все труднее отвести от нее глаза.

Она была существом из другого мира, который он презирал и куда он только планировал пробиться, да и то при большом везении. Заговорить с ней до сих пор Влад не решался, полагая, что может встретить только пренебрежительный холодный взгляд. Понятно, что Вика до этого момента его в упор не замечала. Сейчас впервые взглянула хоть с каким-то интересом.

– У тебя есть что-то, чего мы не знаем? – скептически ухмыльнулась Белка.

Влад очнулся и снова повернулся к ней:

– Не проверишь, не узнаешь. Давайте отойдем в беседку, а то мы привлекаем внимание, и вы спалите свое укрытие, – улыбнулся Влад.

Белка поджала губы и напряженно на него посмотрела, но все-таки кивнула.

Как только они уселись на скамейках в небольшой беседке, коих на территории было несколько штук, Белка опять на него насела:

– Ну, рассказывай!

– Мы договаривались об обмене. Мои выводы на ваши тайны. И первой будет то, куда вы собрались.

Белка переглянулась с остальными. Вика пожала плечами, Аркадий еле заметно кивнул.

– Ты первый, – настояла она на своем.

Влад задумался. Заходить с козырей сразу не стоило. Вдруг ему еще что-то захочется выяснить.

– В чате в компьютерном классе вы общаетесь не с родителями, – сказал он.

Белка фыркнула:

– Открыл Америку!

Влад смутился:

– Ну остальные этого еще не знают. Профиль родственников составили очень грамотно.

Не учли только то, что я перед отъездом договорился с мамой об одной условной фразе.

– У тебя действительно что-то ценное есть?

Влад задумался. На самом деле, кроме этого, секрет у него был только один. Стоило ли его выкладывать сразу? А какие еще варианты?

– Нас всех собрали не случайно. Есть четкая схема, – сказал он.

Вот тут Влад попал в точку. Этим заинтересовались все.

– Какая? – жадно спросила Белка.

Даже единственный козырь можно выкладывать по частям.

– Зачем вы прятались?

Белка снова поджала губы, помедлила, но все-таки ответила:

– Хотим ночью выбраться за территорию. Тут есть вариант.

– Сбежать хотите? – разочарованно уточнил Влад.

– А если и так? – огрызнулась Белка. – Что, сдашь?

– Нет. Просто это глупо. Ну эти-то двое до дома доберутся, тут недалеко, а ты в свой Саратов как попадешь? И сдается мне, что Вику с Аркадием родные все равно обратно привезут.

– Почему? – спросила Вика.

– А что, это не так? – Влад осмелился взглянуть ей в глаза.

Серые, с голубым отливом, как редкий сорт стали или, скорее, как арктический вековой лед.

Она смутилась, отвернулась и задумалась.

– Мы хотим проверить, знаем ли мы действительно, где находимся, – неожиданно прервал молчание Аркадий.

Влад демонстративно достал смартфон, включил карту и показал местоположение.

– Угу. А в чате нас ждут любящие родители. Если уж там врут, то что мешает и тут подменить данные?

– А смысл? – нахмурился Влад.

– А схема? – тут же заявила Белка.

Влад вздохнул:

– Ну хорошо. Если нанести на карту место рождения каждого из тех, кто приехал на автобусе, то получается четкая спираль, которая сходится примерно здесь. Или начинается отсюда.

Белка и Вика задумались. Аркадий с любопытством смотрел на Влада.

– А я-то думал ты географией занимаешься. Все с картой сидишь…

– А наших – из элитки – ты не отмечал? – спросила Вика.

– Не успел еще. Ваши не очень охотно на контакт идут. Может вы спросите, где кто родился?

– Надо будет узнать. Любопытно, – сказал Аркадий. – Только что это даст? Ну даже если они тоже лягут на какую-то спираль или круг, то что из этого следует? Мы же не в фильме про маньяка, который трупами на карте какие-то фигуры чертит.

– Я сам пока не могу понять принцип подбора. Но нас явно что-то объединяет. Есть какой-то непонятный принцип. Полно ребят нашего возраста, которые живут на нужной линии, но взяли-то именно нас. Мне кажется, им не геометрические узоры на карте хотелось нарисовать, а наоборот: спираль – это следствие какой-то важной закономерности, которую мы пока не можем понять. Но важно, что она, похоже, сходится тут, в школе.

Аркадий усмехнулся:

– А вот это как раз и не факт. Теперь наша очередь. Геопозиция на смартфонах лжет. Судя по солнцу и звездам, мы сейчас где-то севернее Карелии. Долготу наш астроном определить не смог, но есть подозрение, что и с ней могут быть сюрпризы. Чтобы это проверить, мы и хотим выбраться наружу: убедиться, что через час мы не выйдем на шоссе, которое тут должно быть, если геопозиция верна.

Белка с укоризной посмотрела на Аркадия.

– А что? – тот развел руками. – Договаривались же. Его инфа стоит того.

– Я иду с вами! – сказал Влад.

– Блин, к вечеру с нами полкласса увяжется, и нас точно спалят! – психанула Белка, вскочила с места и начала нервно ходить туда-сюда.

Влад улыбнулся:

– Если будете сидеть в кустах на виду у всего корпуса, то да. А если после полуночи мы спустимся на веревке из нашей с Аркашей комнаты, то никто не заметит.

– А веревку ты где возьмешь? А девушки как к нам попадут? – вздохнул Аркадий.

– Трос и карабины для обвязки у меня есть. Легко даже двоих выдержат.

– Фига себе! Откуда?

– У нас турслеты часто проходили. Веревка, нож и спички такая штука, которая всегда нужна. Ну а карабины по привычке сунул. Нож, правда, у меня тут изъяли…

– Турслеты… слушай, ты случайно не попаданец из восьмидесятых? Скажи, у тебя, небось, еще пионерский галстук есть? – усмехнулся Аркадий.

– Не, я просто из другой страны. Дальнее Замкадье. Слышал о таком? Прокатись как-нибудь. Тебя ждет много сюрпризов. Короче, Белка же прямо под нами живет. Если ее соседку куда-нибудь сплавить, то мы спустимся к ней, захватим девушек и дальше уже на землю.

– Микаэла к полуночи уже спит как убитая и храпит, как котенок. Хрен разбудишь. А вот с Викой как быть? – нахмурилась Белка.

– Я к тебе приду. Что-нибудь придумаю, – коротко ответила она.

– Вчетвером мы будем гораздо заметнее… – начал было Аркадий, но Белка его прервала:

– Влад пойдет с нами. Все. Не обсуждается. Он нам нужен.

Оба парня с удивлением на нее посмотрели, и она смутилась:

– Он куда разумнее, чем ты о нем говорил. Все, что Влад предложил, – по делу. Даже если в номерах есть камеры, то что больше напряжет охрану – если нас не будет на ужине и в комнатах после отбоя или если мальчики тайком решат спуститься к девушкам в гости?

Аркадий горько усмехнулся, но кивнул, соглашаясь:

– Если в номерах камеры, то нам по-любому капец.

Влад украдкой глянул на Вику. Та, к сожалению, смотрела куда-то в сторону, словно ее это не очень интересовало, но она как-то почувствовала его взгляд, тут же повернулась и обожгла его своими серыми холодными глазами:

– Меня беспокоит твоя спираль. Я чувствую, что она важный кусок паззла, и мне не нравится, какой узор выкладывается. Нужно продолжить ее, спросив москвичей. Жалко, что у тех, кто в лазарете, уже ничего не узнаешь.

Белка посмотрела на нее с непонятным Владу сочувствием и резюмировала:

– В общем, решено. Вика приходит ко мне в полночь, стараясь не спалиться воспиталке. Вы спускаетесь сверху. Фонарик есть у кого-нибудь? Кроме телефонов, которые имеют свойство садиться в самый нужный момент.

– Обижаешь, – усмехнулся Влад.

– Да, нам с тобой повезло. А ты, Аркаш, говорил… такого соучастника еще поискать.

Белка улыбнулась, от чего Аркадий стал еще мрачнее.

– А что он обо мне говорил? – нахмурился Влад.

– Уже не важно, – отмахнулась Белка. – Все, расходимся, чтобы не привлекать внимание.

Когда они вошли в комнату, Аркадий неожиданно обернулся к Владу с крайне серьезным и немного смущенным видом:

– Послушай, если ты к нам пристал, потому что хочешь угодить и понравиться Белке…

Пауза затянулась.

– То что? – усмехнулся Влад.

– То она занята. Понял? – насупился Аркадий.

– А мне кажется, такие вещи должна девушка выбирать. Она-то в курсе, что занята? – Влад продолжил игру, но, видя, как у соседа заиграли желваки, все-таки добавил, пока тот сдуру в драку не полез: – Расслабься. Мне интересна не она.

– Вика?

Влад кивнул.

Аркадий шумно вздохнул с облегчением:

– Тогда ладно. Все ок. Извини.

Влад ничего не ответил. Он внимательно осмотрел потолок.

– Белка серьезно говорила насчет камер?

– Откуда я знаю? Я ни одной не нашел, но это не значит, что их нет. А микрофоны спрятать еще легче, – ответил Аркадий и подмигнул. Влад намек понял – обсуждать тут вслух их план точно не стоило.

Глава IX. Тайра

Мимо по лестнице прошли Белка с Викой, и Тайра отпрянула к стене. Девушки покосились на нее, но не стали подкалывать, как часто делали остальные.

Тайра боялась этой парочки. Духи орекенеры редко когда говорили что-то прямо, обычно обходясь намеками, так что еще поди пойми, но тут они были единодушны. Белка однозначно была аптаах дьахтар. Сильной ведьмой, которую охраняли такие демоны, которые орекенеров Тайры разотрут в прах и развеют по ветру походя, даже не утруждаясь. Стоять на пути этой девушки было опаснее, чем преграждать тропинку медведю.

С Викой же было еще жутче. Тут духи Тайры молчали, боясь вымолвить хоть слово, а ощущения, наоборот, просто кричали – берегись! Бывают люди слабые, с которыми можно не считаться. Бывают сильные, которых нужно опасаться и стараться держать либо в друзьях, либо как можно дальше. Белка, например, была очень сильной. А бывают люди-бездна. Та, что безлика, безучастна и равнодушна, да только поглотит и даже не заметит. Не потому, что злая. Как катящаяся на берег высокая волна не заметит муравья, как наступающая зима не посмотрит на замерзающий росток.

Тайра подождала, пока страшная парочка поднимется на свой этаж, и только тогда побежала вниз. До отбоя нужно было найти в парке нужные травы и веточки.

Многие тут считали ее чокнутой, ибо Тайра никогда не скрывала, что думает. Знахарка не должна хитрить и вилять. У нее путь прямой и честный. Если будет врать, двуличничать, то потеряет поддержку духов и всю силу. Так ей старая бабка говорила, к которой Тайру отвели, как только поняли, что она не такая, как все.

Многие в этой новой школе над ней посмеивались. Многие, но не все. Недавно Алла подошла и спросила про ымыы-талисман-запутку на запястье:

– Какая интересная штука. Сама плела?

Она без спросу коснулась запутки, так быстро, что Тайра даже руку отдернуть не успела.

Однако ымыы ее принял, не воспротивился. Тайра даже удивилась.

Алла была с двойным дном: с виду простая, открытая, слабая, а внутри стальной стержень, а хватка и реакция как у куницы. Вроде пушистенькая и ласковая, а как добычу увидит, так вцепится намертво. Так и тут Тайра сразу поняла: Алла хочет такой же. Будет кружить вокруг да около, пока своего не добьется. И, главное, оно ей действительно надо. Объяснить словами это было невозможно, но Тайра сразу ощутила, какой талисман-защитник надо сплести, чтобы он действительно спас девушку, когда придет время.

– Конечно. Хочешь и тебе сделаю? – улыбнулась она.

– Ой, спасибо! – Алла захлопала ресницами так, словно Тайра была парнем и на нее это хоть как-то должно было подействовать.

Пришлось добавить:

– В подарок. Просто так. Мне приятно их делать. Я немного другой сплету. Под твои глаза, – пояснила Тайра.

Теперь нужно было успеть найти нужные материалы. Интуиция и духи, как всегда, подсказывали, что подобрать под характер этого человека. Кому-то требовалось перо птицы, кому-то камешек вплести какой особый. Алле помимо полосок кожи, которые всегда Тайра таскала с собой, нужна была кора дуба, жилы из стеблей выскочек, и волчья ягода. Ужасно ядовитое сочетание, да только тот яд не для хозяйки браслета-талисмана, а для обидчика.

Выскочки и ягоду Тайра уже видела в парке возле школы, во время прогулок привычно отмечая для себя травы и деревья, так что сейчас нужно было просто успеть собрать все это до отбоя. Луна сегодня была правильной, и лучше было не медлить. Кто его знает, какой она завтра себя явит. Тут все с сюрпризами.

В день, когда она садилась в автобус, чтобы ехать в Даксфорд, было полнолуние. Тайра это всегда отслеживала, чтобы знать, когда и какие травы собирать. Теперь прошла без малого неделя, а тут снова полная, как блин, луна. Разве бывает такое? Разве луна не одна для Чулыма, Москвы и Даксфорда? А рассказать – так кому? Кто поверит чокнутой? Столько учеников, а ни одного друга.

Тайра вообще терялась от такого количества новых ровесников вокруг. В их школе всего-то была дюжина ребят на все классы – от первого до девятого. В десятый и не шел никто. Ей повезло: она пела в группе, куда их собрал местный богатей-бизнесмен. Сначала они рекламировали его мед, а потом обрели популярность, и концерты начали приносить доход не меньший, чем от торговли.

Тайра была самой младшей, зато самой звонкой. Все говорили, что у ее голоса какая-то особая завораживающая магия, а она-то сама знала – дело было в талисмане, который сплела ей на прощание умирающая наставница.

Каково же было удивление, когда Тайре внезапно прилетело приглашение в десятый класс школы. Да какой – московской! С оплатой билетов, проживания и питания. Тайру вся деревня собирала и провожала. Мать плакала от счастья – дочка-то в какие люди выбилась.

Тут, однако, все оказалось не так, как она ожидала. Так много людей, и все злые и несчастные. И дети, и взрослые. Только каждый по-своему. Талисманов не наплетешься на такое количество горя.

На улице уже темнело, и Тайра поспешила в парк.

Если бы она не смотрела внимательно на каждую травку, то и не заметила бы черные туфли, торчащие из-под кустов сирени.

Она остановилась в нерешительности, но потом все-таки осторожно подошла ближе.

К туфлям прилагались ноги в темных колготках.

Тайра обежала куст с другой стороны и увидела Микаэлу. Девушка лежала без сознания, лицо было измазано в крови, толстыми струйками сочащейся из носа.

Первой мыслью Тайры было сожаление, что ей она амулет-защитник сплести не успела. Он бы уберег.

Второй – что нужно бежать за взрослыми. Все только и говорили об эпидемии. Тайра живо представила, что будет дальше: охрана уволочет Микаэлу в таинственный лазарет, из которого еще никто не возвращался, а черные туфли слетят с этих беспомощных ног и останутся лежать под кустом. Никто за ними больше никогда не вернется. Ни врачи, ни сама девушка.

Тайра подошла ближе и потрогала лоб Микаэлы. Жар действительно был такой, какой бывает только при сильной заразе. Вот только Тайра не чувствовала, какой именно. Обычно, когда человек болел, ей всегда было понятно почему. Не всегда знахарка могла справится, но всегда ощущала, в чем дело. Где нарушена в теле гармония, или что за вредные духи, которых медицина называла вирусами и микробами, проникли в ослабленное тело. А сейчас ничего. Пустота. Словно организм Микаэлы сражался сам с собой.

Чем тут поможешь?

Но и оставить вот так лежать тоже нельзя. Позовешь одноклассников – так они и сами испугаются эпидемии, и Тайру саму чумной объявят. И так паника поднялась, когда Колю увезли, а теперь еще хуже станет.

Делать было нечего. Пришлось бежать к домику охраны, рассказывать о девушке без сознания.

Тайре было интересно – наденут ли маски те, кто с носилками придут за якобы заразной ученицей.

Не надели.

Рассказывайте потом про эпидемию, ага.

Туфли действительно так и остались сиротливо лежать на земле. У Тайры на глазах навернулись слезы. Она не выдержала, подбежала, схватила их и догнала носилки:

– Вот, вы забыли.

– Да, да. Спасибо, – равнодушно ответил человек в медицинском халате и небрежно кинул туфли на носилки рядом с телом.

Тайра обругала себя – как можно о живом человеке думать как о мертвом теле? Однако ощущение было именно такое. Словно она прощается навсегда.

Бездушные белые тени унесли Микаэлу, а Тайра все стояла и вытирала слезы.

Глава X. Вика

Она едва дождалась полуночи. Нина еще не спала, так что пришлось сказать, что она зайдет в гости к соседям.

Вика открыла дверь, выглянула в коридор и, убедившись, что там никого, быстро прошмыгнула к соседней комнате номер два.

Белка открыла после первого же стука и быстро затащила ее внутрь.

– Ну как, твоя спит? – шепотом спросила Вика.

– Ее нет. Не представляю, где она шастает, но так даже лучше. Мы одни, – ответила Белка тоже шепотом.

– А чего тогда таиться?

– Так надо, – отрезала Белка, подошла к окну и подергала за висящую там веревку.

Спустя минуту снаружи раздались шорохи, и сверху спустился Аркадий. Он сидел на какой-то сложной конструкции из троса, как на стуле. Он быстро отстегнулся и два раза дернул за веревку. Карабин, еще какая-то железка и трос быстро скрылись наверху и скоро к ним спустился и Влад.

– Так, давайте девушек вперед, – сказал он и принялся обвязывать веревками Вику.

Это было немного стеснительно, но в конце концов сама она этого точно сделать бы не смогла.

Влад продел трос через какую-то сложную железку и пояснил:

– Это каретка. Она тебя плавно спустит вниз. Вообще ничего не надо делать. Как на лифте съедешь.

– А как вы теперь веревку сверху отвяжете, если там никого? – спросила она.

– Зачем? Подниматься-то как будем? – усмехнулся Влад, и Вике стало стыдно за глупый вопрос.

– А ее не заметят? – спросила Белка.

– А какие варианты? – пожал плечами Аркадий.

– Тоже верно.

Вика села на подоконник. Прыгать вниз с такой высоты было страшно, даже несмотря на обещание Влада. Она глубоко вздохнула.

– Ну давай же, – прошипела Белка.

Вика соскользнула с подоконника, с трудом удержавшись от того, чтобы не взвизгнуть.

Жужжащие на груди колесики в каретке действительно опустили ее вниз плавно. Вика отстегнула карабин, как ее научили, и вся обвязка поднялась обратно в окно. Белка прыгнула с высоты без сомнений и страха.

Когда внизу оказались и парни, вся компания короткими перебежками скрылась под деревьями и быстрым шагом направилась вслед за Аркадием к забору.

Сердце Вики стучало, как колокол. Ей даже казалось, что его услышат какие-нибудь камеры и микрофоны. Ведь если их поймают, то наверняка подвергнут наказанию не меньшему, чем Артемия. Она такое просто не переживет.

Вообще, что она делает и зачем? Где она и где подвиги? Она – девочка, которая любит с пледом посидеть с любимой книжкой, потрепаться с подружками или часами выбирать новые шмотки в торговом центре. Сначала ее лишили мамы, потом ее бросил отец. Вику поместили в настоящую тюрьму, а теперь она соучастник побега, да и то не ради свободы, а чтобы проверить какую-то безумную гипотезу. Если бы кто сказал ей об этом месяц назад, она бы его на смех подняла. А вот теперь прется добровольно за приключениями на свою пятую точку. А то, что они будут, – очевидно. Никогда ничего по плану не выходит. Особенно у таких, как Белка или Аркадий.

Поваленное дерево действительно убрать не успели. Ствол был наклонен и лежал на высоком заборе так, что по нему можно было идти, как по гимнастическому бревну. Главное набраться смелости, чтобы спрыгнуть на той стороне, где высота получалась уже приличной.

Аркадий пошел первым. На свой баланс он особо не полагался, так что преодолел путь на четвереньках, зато очень мягко приземлился на землю и махнул рукой. Следом залезла Белка. Аркадий хотел поймать ее и помочь слезть, но она проигнорировала его вытянутые руки и ловко спрыгнула по другую сторону ствола.

На физкультуре в ее школе девушки занимались отдельно и в основном как раз спортивной и художественной гимнастикой, так что бревно ее не пугало, однако Вика, наоборот, воспользовалась джентльменскими порывами Аркадия, спрыгнула в его руки и позволила ему аккуратно поставить себя на землю.

Это было… волнительно.

– Нам туда, – сверившись со смартфоном, показал направление Аркадий, дождавшись Влада.

Сначала казалось, что при такой полной луне можно будет идти без фонарика, но лес становился все гуще и гуще, так что кроны деревьев скоро скрыли небо, и стало совсем темно.

Брести пришлось гуськом. Первым шел Влад с фонариком, и предупреждал следующих за ним: «яма» или «бревно».

Скорость получалась не очень. По заверениям Аркадия, до трассы было километра четыре, то есть меньше часа пешком, но таким темпом явно выйдет дольше. Успеть бы до рассвета. Иначе их возвращение будет крайне заметным.

Время тянулось очень медленно и нервно. Казалось, что они идут уже целую вечность.

– Долго еще? – наконец спросил Влад.

Аркадий достал смартфон, посмотрел на яркий экран.

– Хрен его знает. Спутников нет, и геопозицию не показывает. Вообще. Вышек тоже не находит.

– Так разве бывает? Мы же не под землей. Из космоса-то сигналу что мешает? – усомнилась Белка.

– Может, тут армейская часть рядом, и глушилки стоят? Так бывает, особенно если ПВО рядом работает, – предположил Влад, но без особой уверенности.

– Направление-то хоть у нас верное? – спросила Белка. – Компас же должен работать.

– Вроде… верное… – сказал Аркадий, и Вика по его интонации поняла, что он забыл засечь нужный азимут возле ограды.

– И звезд, как назло, не видно, – пробормотала Белка. – Сколько мы уже идем?

– Сорок минут. Зато луну видно. Когда выходили, она справа была. Как и сейчас. Так что все верно, – приободрился Аркадий.

– Ну ок. Давай еще максимум час, и возвращаемся.

Дальше все топали молча. Лес неожиданно стал пожиже, так что местами проглядывала луна и освещала поляны. Скорость немного прибавилась.

Неожиданно Влад остановился и сказал:

– Все.

– Что? – переспросила Белка.

– Я еще считал шаги с самого начала. Сейчас я сделал семитысячный. Это примерно пять с половиной километров. Если мы не сбились, то до трассы давно должны были дойти.

– Доктор, а вы маньяк! – с уважением произнес Аркадий. – Ну, собственно, что и требовалось доказать, – он еще раз глянул в смартфон. – И спутники так и не поймались. Как-то далековато для глушилки, не находите?

Вика чувствовала себя растерянной, уставшей и голодной. Глупо все как-то получилось. На подвиг это совсем не было похоже. Обидно будет, если после этой несуразной прогулки они еще попадутся.

– Пойдемте домой, – предложила она.

– Голос разума! – воскликнул Аркадий. – Поворачиваем. Так, Луна теперь должна светить в левый глаз. Пошли.

Где-то далеко раздался волчий вой.

Все замерли.

– Только этого не хватало, – пробормотал Влад.

– Полная луна, волки. Да это оборотни! – постарался обратить все в шутку Аркадий, но вышло неубедительно.

Вика стояла рядом с Белкой и только поэтому услышала, как та прошептала: «Серый, серый, идешь позади и сторожишь».

– Что? – переспросила Вика.

В ответ получила полный укора взгляд.

– Пойдем быстрее, говорю. В принципе нас много, они побоятся напасть, но лучше не испытывать судьбу, – громко приказала Белка.

Обратно шли тоже молча, напряженно вслушиваясь в шумы леса. Вой больше не повторялся, но это мало утешало. Волки могли идти по следу и тихо.

Время тянулось бесконечно. От нервов чувство голода только усиливалось, и желудок Вики начал откровенно ныть и требовать ночного дожора.

– Никто никакого бутера случайно с собой не взял? – спросила она, но никто не ответил.

Когда ей казалось, что она уже просто упадет от усталости, Влад опять остановился и повернулся к ним.

Фонариком он светил под ноги, но отраженный свет все равно падал на лицо, и его выражение Вике не понравилось.

– Что? Опять семь тысяч шагов? – спросила Белка.

Влад кивнул.

Они огляделись. Школьную ограду нигде не было видно.

– Может пройти еще чуть-чуть? – предложил Аркадий.

Они прошли еще минут десять. Потом еще и еще. Пока Белка вдруг не заявила:

– Идиоты!

Все посмотрели на нее. Белка указала на Луну:

– Она же движется. Мы уже полночи бродим. Она как минимум четверть небосклона пройти должна была. Когда выходили, она стояла высоко, а теперь вон оранжевая и у горизонта. Мы шли не в том направлении.

– Черт, – выругался Влад.

Аркадий с шумом выдохнул, надув щеки.

– Так… если Луна смещается по часовой стрелке, как и солнце…

Влад начал водить руками по небу, прикидывая, как смещалось ночное светило.

– Откуда ты знаешь? – спросил Аркадий.

– Земля так крутится, – огрызнулся Влад. – Значит, она должна была быть вон там в момент, когда мы выходили. Получается, что на обратном пути мы сильно забрали влево. Нужно идти туда, – он указал направление.

Все молча поперлись, стараясь теперь держаться так, чтобы луна была за спиной.

Через час они услышали гул, как будто где-то впереди низко над лесом летел самолет, оставаясь при этом на одном месте.

Сворачивать куда-либо уже было глупо, так что они продолжали идти дальше. Шум становился все громче.

Вика уже впала в апатичное состояние, когда даже бояться и волноваться сил не было. Она просто передвигала ноги, как робот.

Когда деревья внезапно расступились и они вышли на берег моря, то она даже не удивилась. Сил на это уже не было.

Шум оказался прибоем. Волны были невысокие, но разбивались об острые камни, так что рокот был неслабый.

Где-то впереди уже розовел рассвет. Через час над горизонтом должно было показаться солнце.

– Приплыли, – резюмировал Аркадий.

Он пошел к воде. Вика и остальные остались стоять на границе леса. Аркадий подошел к камням, потрогал пену и вернулся:

– Холодная пипец. Как в проруби.

– Что делать-то будем? – спросила Белка.

– Топиться. Нам конец, – вздохнула Вика.

Позади нее раздался странный «шмяк», как будто кто-то уронил на траву тяжелый мешок. Вика с Белкой синхронно обернулись.

Влад лежал на траве, выгнувшись дугой, и дрожал. Из носа у него вытекали две толстые темные струйки, стекали по щекам и уже начинали капать на землю. Безумные выпученные глаза юноши таращились куда-то в небо.

– Влад! – крикнула Белка и подскочила к нему.

Вика стояла в полной растерянности. Еще секунду назад ей казалось, что ситуация хуже быть не может. Они заблудились фиг знает где, в школе их вот-вот хватятся, и даже если им повезет найти дорогу обратно и не быть съеденными волками, то их как минимум подвергнут порке.

Теперь все стало многократно хуже. Помочь Владу они не в их силах – даже опытный персонал лазарета не смог привести Леонида в норму после такого припадка. Куда уж им троим. Даже если бы они знали дорогу, то дотащить тяжеленного парня через лес едва ли получилось, так они еще и не понимали, куда идти. А оставить его здесь и бежать за помощью тоже не вариант – в таком состоянии волки его точно съедят.

Белка зачем-то хлестала Влада по щекам и постоянно повторяла его имя, как будто он впечатлительная барышня, которая грохнулась в обморок. Аркадий растерянно оглядывался по сторонам.

Вика не знала, что ее сдернуло с места. Она подошла к Владу, присела на колени рядом и заглянула ему в глаза.

Взгляд был безумный. Такой же, как у ее матери в то роковое утро. Воспоминание, как кинжал, укололо сердце так, что перехватило дыхание, а по телу пошли мурашки. Но безумный не значит невидящий. Она даже не разглядела, а ощутила где-то в глубине некую тень сознания. Влад узнал ее и дернулся навстречу.

Она уже упустила возможность помочь матери. В те самые первые минуты, когда у нее был приступ. Вика застала только последствия, когда мозг уже был травмирован. Вдруг, если бы она была рядом, держала мать за руку, звала бы ее, то сознание удержало бы ее и не допустило безумия.

Вика должна была хоть как-то помочь Владу. Она не могла совершить одну и ту же оплошность дважды. Она отпихнула Белку, зафиксировала лицо Влада в ладонях и еще раз поймала его взгляд. У парня был жар. Температура тридцать девять, не меньше. Но это она отметила фоном, удерживая внимание парня на своем лице.

– Смотри на меня. Держи меня в голове. Сконцентрируйся на мне, – приказала Вика.

Она знала, что нравится ему. Если мужчины делают ради любимых подвиги, то пусть сделает: видя ее образ, ответит на ее просьбу и ради нее сохранит разум.

Белка от ее толчка упала и сначала зашипела, как рассерженная кошка, но после этих слов замерла и затихла.

Вика продолжила тихо говорить Владу:

– Помни, кто ты. Вспомни что-то хорошее. Из детства. Тот момент, когда тебе было хорошо и спокойно. Вспомни. Погрузись в него. Забудь о всем остальном.

Вика не знала откуда у нее в голове возникают такие слова. Всю эту чушь она когда-то читала и смотрела в разных материалах о психологии, но никогда особо не запоминала и не учила. Сейчас все всплывало как-то само. Она подозревала, что, в общем, ей все равно что говорить, лишь бы Влад концентрировался на ее голосе.

Их единственный шанс был в том, чтобы хоть как-то уменьшить приступ, чтобы парень смог самостоятельно идти. Они его поддержат и тогда хоть как-то дотащат. Но еще очень хотелось, чтобы юноша сохранил рассудок. Интуитивно Вика понимала, что настолько острая стадия с судорогами не может длиться долго. Такое обострение либо должно схлынуть, чтобы вернуться потом вновь, либо оно добьет Влада.

Он перестал дрожать. Конвульсии постепенно затихли, но тело все еще было выгнуто дугой, а взгляд пока не становился более осмысленным.

– Вспомни, о чем ты мечтал. Чего хотел больше всего. В детстве, или уже позже, когда вырос. Какую-нибудь самую сильную мечту. Я знаю, что ты хотел в университет. Для чего? Давай, думай. Борись с болью! Не теряй разум!

Вика говорила и говорила. Белка и Аркадий постояли рядом, потом пошли к опушке леса. Она не могла оторвать взгляд от больного, чтобы посмотреть куда, но было слышно, как они ломают палки. Наверное, решили соорудить носилки. Они не верили, что ее заговор поможет, но Вика уже чувствовала, как мышцы Влада постепенно расслабляются, дыхание выравнивается, а взгляд становится все более осмысленным.

Дело было не только в словах. Она искренне хотела, чтобы Влад пришел в себя и выздоровел, и это желание как будто стало реальным и текло через пальцы, вызывая в них покалывание. С каждой секундой она все больше верила, что у нее получается, вера придавала ей сил, и эти силы тоже уходили в виски Влада.

Наконец он судорожно вздохнул и резко сел.

Аркадий и Белка, как раз подошли, неся заготовленные жерди, и в растерянности остановились.

– Ты как? – спросила Вика.

Влад медленно перевел взгляд на нее: мутный, но, слава богу, не безумный. Она понятия не имела как в реальности выглядит боксер после нокаута, но ей казалось, что примерно так же.

– Что со мной было? – сипло спросил Влад.

Вика внимательно его разглядывала, стараясь угадать, насколько пострадал его мозг. Белка присела рядом на корточки и ответила:

– Припадок. Как с Леонидом и Колей.

Влад провел тыльной стороной ладони под носом, размазывая кровь, и посмотрел на багровые разводы на руке.

– Ничего не помню, – растерянно произнес он.

Вика положила руку ему на лоб. Он был покрыт испариной, но температура была уже нормальной.

– Так не бывает. Жар поднялся и спал буквально за несколько минут, – произнесла она.

– Лихорадка? Значит, это все-таки эпидемия? – осторожно спросил Аркадий.

Он-то приближаться не спешил.

– Я не врач. Без понятия, – пожала плечами Вика.

У нее тоже немного кружилась голова, а усталость была такая, словно она только что на гору поднялась. Хотя вроде и не делала ничего – просто держала и говорила.

– Встать можешь? – спросила Белка.

Влад неуверенно кивнул. Вика и Белка вскочили и подали ему руки.

Парня немного пошатывало, но стоять на ногах он мог.

– Тогда нужно идти. Еще есть шанс вернуться незамеченными, – флегматично сказал Аркадий.

– Сейчас, – хрипло произнес Влад и неуверенной походкой пошел к воде.

Он наклонился, умылся морской пеной и вернулся.

– Нормально. Дойду, – кивнул он.

– Вопрос куда, – задумчиво произнесла Белка.

– Ну раз солнце встало там, то мы сейчас стоим лицом на восток, – блеснул знаниями Аркадий.

– И что нам это дает? – скептически спросила Белка.

– Мне кажется, что когда мы вышли за территорию, то шли на запад. Я, конечно, дурак и спецом не засек, но зрительная память у меня хорошая.

– Значит мы просто прошли мимо школы. Не угадали ошибку из-за луны. По логике забор у нас по правую руку мог остаться. Что, если сейчас попробовать пойти не той же дорогой, что пришли, а левее? – сказал Влад.

Вика внимательно за ним следила, но последние следы приступа исчезали на глазах. Он явно чувствовал себя все лучше и лучше.

– Вариантов у нас немного. Давайте пробовать, – сказала Белка.

Они молча пошли в том направлении, куда указал Влад.

Аркадий шел первым, за ним Белка, Влад немного отстал от них, а Вика шла последней, присматривая за больным, так что его тихие слова, по всей видимости адресованные ей, расслышала только она.

– Спасибо. Единственное, что я помню, это твои слова. Как маяк, на который я выбирался. Твои глаза и голос.

Вика не знала, что на это ответить, так что просто шла следом, чувствуя, что краснеет. Влад продолжил:

– Ты говорила о мечте. Единственное, о чем я мечтал, когда мне было восемь, так это о возможности вернуть мгновение назад. Чтобы я мог предупредить маму не садиться в то такси. Мне тогда так не понравился водитель! Но я промолчал.

Думал, что взрослые лучше знают, что делают. Потом экспертиза показала, что он был пьян. Мне стоило просто сказать, и она бы послушала. Я знаю. Но я промолчал и потом постоянно мечтал вернуть тот миг.

Влад помолчал пару секунд и продолжил:

– Припадок… как будто кто-то ударил и разбил меня на кусочки, а эта злость на самого себя, которую ты реанимировала, вытащила меня. Собрала заново. Злость и…

– Я рада, что смогла помочь, – выдавила из себя Вика, раньше, чем он смог завершить опасную фразу. Она тут же ужаснулась тривиальности и неуместности такого ответа, но лучше так, чем услышать сейчас признание с его стороны. Она и так растерялась от подобной откровенности. А отвечать отказом или уходить от ответа сейчас, когда Владу не стоило сильно волноваться – все-таки не стоило.

– Погоди, – Влад остановился и повернулся к ней, – я хотел сказать…

Но в этот самый момент Аркадий все-таки не выдержал, тоже остановился, обернулся и громко заявил:

– Я все-таки не врубаюсь. Какого хрена вообще с нами происходит? Где мы?

Влад тяжело вздохнул.

Белка ответила:

– В лесу, болван. В густом еловом лесу.

– Тайга. Это тайга, – добавил Влад, – я в такой уже бывал.

– Окей. Пусть будет тайга. И при этом берег холодного моря. В начале сентября на всех морях, которые лично я знаю, бархатный сезон. Даже в Балтийском еще искупаться можно, а в этом сразу ноги сведет. Вода же ледяная! Как это вообще возможно?

– Белое, Карское, Баренцово. Выбирай. Везде в начале осени не больше плюс десяти, – вздохнул Влад.

– Да к черту! Еще скажи, что мы в Магадане! Я на такое не подписывался! – психанул Аркадий и ускорил шаг.

– А какое из морей находится в часовом поясе, где на два часа меньше, чем в Москве? – спросила Вика.

Влад, уже было продолживший путь, остановился и обернулся к ней. Белка тоже замерла.

– На два часа?

– У Нины есть наручные часы. Они же не умеют подстраиваться под сигналы сотовых вышек. Смартфоны-то синхронизировались, а часики – нет. В день заезда они показывали время на два часа больше, чем телефон. Если я правильно понимаю, то тут полдень случается раньше, чем в столице.

Влад задумался:

– Ну не знаю… что у нас там севернее и западнее Москвы? Возможно, что уже Атлантика. Норвежское море или Ботнический залив еще могут быть. Но это в любом случае уже не Россия. Я вообще не понимаю как… хотя… я же спал…

– Все спали. В том и прикол, – подошла к ним Белка.

– Все равно не сходится. Я верю, что бесчувственных школьников можно перевезти куда угодно, но не через границу же! Да еще без загранпаспортов. У меня его никогда не было. Даже если принять на веру параноидальные конспирологические теории про некую организацию, которая нас похитила, то поверить, что это международный заговор – еще сложнее. А может Нина просто напутала? К примеру, не перевела часы, когда в Москву приехала?

Вика пожала плечами.

Ушедший далеко вперед Аркадий вдруг что-то крикнул и вприпрыжку помчался обратно к ним.

– Что там? Волки? – взволнованно спросила Белка.

– Даксфорд! Нашли! – крикнул он в ответ.

Вике казалось, что она уже устала так, что может только вяло перебирать ногами, но тут силы нашлись, чтобы быстро добежать до заветного забора.

Аркадий взглянул на здание школы и скомандовал:

– Направо! Дерево там. Быстрее! Может еще успеем. И не приближайтесь к ограде, там камеры!

Пришлось еще рад поднапрячься. Вика мечтала, что доберется сейчас до кровати, упадет и пролежит весь день.

Они помчались вдоль забора, завернули за угол и остановились.

Дерева не было.

Только кучка опилок на земле, да слегка смятый верх ограды говорили о том, что они не ошиблись и здесь действительно когда-то лежал наклоненный ствол.

Свеженькая камера на столбе тут же, жужжа моторчиком, повернулась в их сторону.

Глава XI. Вика

Вика обреченно смотрела в объектив и гадала, что с ними теперь сделают. Если всего лишь за простую драку Артемия выпороли, то им что? Отрубят руки или ноги?

– Что будем делать? – Аркадий задал самый глупый из возможных вопросов.

Вика с неприязнью подумала, что он вообще редко берет на себя ответственность в принятии решений. Всегда ждет подсказки со стороны.

– Сдаваться, – вздохнула Белка. – Пошли к центральному входу.

– Может перелезем? – с сомнением спросил Влад.

– А смысл? Все равно окажешься у директрисы, только совсем уставшим.

Они не спеша поплелись вдоль забора.

– Ты расскажешь о приступе? – спросил Влада Аркадий.

Тот отрицательно помотал головой и спросил в ответ:

– Заложишь? Боишься заразиться?

– Если бы боялся, не пытался бы сделать для тебя носилки. Я не стукач. Просто хотел узнать, какую линию партии гнуть. Давайте что ли договоримся, что на допросе говорить, а что нет? Зачем мы поперлись в лес?

– Пива хотели купить и заблудились, – предложила Белка.

– Не поверят, – скептически поморщился Влад. – У кого-нибудь с собой есть деньги?

Все промолчали.

– Луна сегодня большая и красивая. Может разыграть романтичных придурков, типа хотели на озере искупаться и луной полюбоваться. Мальчики хотели девушек впечатлить, – предложила Вика.

– Вариант, – кивнула Белка, – слабенький, но ничего лучше мы сейчас не родим. Уже почти пришли.

У ворот, через которые когда-то Вика въезжала на автомобиле, их уже ждал Ва-Ва с парой охранников.

– Сдаюсь, сдаюсь, – сказал Аркадий издевательским тоном и поднял руки, как военнопленный.

Вадим Вадимович проигнорировал его. Он стоял, скрестив на груди руки, и почему-то смотрел только на Вику. Начальник охраны молча кивнул головой, показывая, чтобы нарушители шли за ним.

Двое его сотрудников последовали позади ребят, чтобы у тех даже не возникало мысли отклониться от курса.

– Шаг влево – расстрел? – усмехнулся Аркадий, обернувшись на них.

Ему никто не ответил.

– Ух, какие серьезные, – снова пошутил он и зябко передернул плечами.

В Даксфорде было пусто. Ученики еще спали. До подъема был еще целый час, так что свидетелей того, как их под конвоем ведут по школе, не было.

Естественно, их путь закончился в кабинете Агнии Михайловны. Директриса ждала их, постукивая длинными когтями по лакированной поверхности стола, на котором кроме старомодного телефона стоял только письменный набор и лежали четыре папки. Ровно по числу провинившихся учеников.

– Ну-с. Я вас слушаю. У вас есть что сказать в свое оправдание? – ехидно усмехнулась она и прищурилась.

Аркадий театрально бухнулся на колени:

– Боярыня, не вели казнить, вели миловать. Ибо не озорства ради, а чисто романтики для совратил я сии невинные души предложением показать девицам юным прекрасный лик полной луны над озером. Невиноватые они, а я грешен, каюсь и в ножки, боярыня, падаю.

– Хватит паясничать! – поморщилась Агния Михайловна.

Вика в восхищении смотрела на Аркадия. Он только что взял все на себя! Настоящий мужской поступок. За его маской шута все-таки скрывался настоящий рыцарь!

– Кто паясничает? – Аркадий недоуменно оглянулся, ища в кабинете еще кого-то невидимого. – Истинную правду говорю. Посмотрел по картам – тут рядом озеро есть. Полная луна, романтика и все такое. Пригласил девушку на прогулку. Ну вы же понимаете. Тут такой концлагерь, после отбоя ни-ни, а дело-то молодое, играй гормон и все такое. Вы не подумайте – никакого секса. Просто прогулка у воды. Рассказал соседу – без его ведома-то не свалить, так и он со своей девушкой решил присоединиться. У нас и в мыслях не было доставлять вам какие-то неудобства. По плану мы вернулись бы на рассвете, никто бы ничего не заметил. Но, к сожалению, немного заблудились. Карты что-то сбоить начали.

Агния Михайловна откинулась в кресле, с таинственной и не предвещавшей ничего хорошего улыбкой смотрела на него и ничего не отвечала. Аркадий, не получив какой-то понятной обратной реакции на свой рассказ, тоже замолк, жалобно подняв бровки.

– Любовь, значит, – наконец сказала она. – Возьмите по листу бумаги и ручки.

Вика посмотрела на остальных. Белка недоуменно пожала плечами. Пришлось послушаться.

– Садитесь, стоя писать неудобно, – улыбнулась Агния Михайловна и показала им на стулья у длинного стола для совещаний. Они были поставлены так, что ребята оказались далеко друг от друга.

– Подпишите листок своим именем сверху, – приказала она.

Вика пока не понимала, зачем это нужно, но послушалась и вывела вверху «Виктория Орлова».

– А теперь напишите имя своей пары. Того, с кем вы пошли любоваться луной, – продолжила директриса.

Вика замерла. Посмотрела на Белку. Та тоже закусила губу от волнения. Вика встретила задумчивый взгляд Аркадия и решилась:

«Аркадий» – написала она ниже.

Агния Михайловна встала, собрала листки бумаги и вернулась в свое кресло.

– Прекрасно. Просто прекрасно, – издевательским тоном заявила она, перебирая записки, – ни одного попадания. Вот и верь после этого людям, да? – директриса подалась вперед и пристально посмотрела на каждого из четверки. – Хватит. Мне. Врать. Любовники хреновы, которые даже на пары разбиться не смогли. Зачем вы ходили за ограду?

Вика внутренне сжалась. Ей только начало казаться, что игра Аркадия сработала и их, если и накажут, то не сильно, но их глупый обман раскусили так просто и непринужденно, что теперь все стало только хуже. Никакие варианты про «мы просто гуляли» уже не прокатят.

– Ну? Поверьте, если я не дождусь правды, об этом пожалеете вы, а не я.

От отчаяния у Вики в висках играл настоящий там-там. Она вскочила, уже не отдавая себе отчет в том, что делает:

– Правды? – взорвалась она. – А с чего вдруг, если все тут построено на лжи? Вот за правдой мы и пошли, чтобы выяснить, где мы все-таки находимся. Потому что тут все вранье! Эти дурацкие поддельные чаты с родными, учеба, где ничему не учат, эпидемия, о которой все молчат, как будто ее нет. Что вы хотите от нас еще услышать? Вы уверены, что это мы должны отвечать?

Она тут же пожалела о том, что сказала. Это был внезапный порыв, который Вика просто не смогла сдержать.

Агния Михайловна перевела взгляд на Белку. Та спокойно выдержала дуэль глазами и даже усмехнулась:

– Как видите, я слово держу. Вы же не хотите настоящей войны? Поэтому есть предложение: давайте считать все произошедшее просто недоразумением, от которого никто не пострадал. Вы отпустите нас, а мы пообещаем, что подобного больше не повторится. И это будет абсолютной правдой.

– Ты считаешь, что вправе ставить какие-то условия? – прошипела директриса.

Вика удивилась. Было похоже, что Белке неожиданно удалось задеть Агнию Михайловну, хотя совершенно непонятно чем.

– Ни в коем случае. Условия все те же. Я только предлагаю расширить наш договор, – нисколько не смутившись, ответила Белка, – и включить в него новых лиц. Мы все пообещаем держать язык за зубами.

– Мое правило не вести переговоров с шантажистами, – прищурилась директриса.

– Это был еще не шантаж. Потому что вот он: я с трудом их сдерживаю. Вы действительно хотите войны? – прищурилась Белка. – Уверены, что справитесь? По-моему, новый договор – это лучший выход.

Вика переглянулась с Аркадием. Он всем видом дал понять, что вообще не понимает, что сейчас происходит и что за пургу несет Белка. Только вмешиваться в этот странный диалог ни в коем случае было нельзя.

Агния Михайловна была в бешенстве. Это было заметно по тому, как расширились крылья носа, напряглись веки, вздулись жилки на шее. Она молча смотрела на Белку и равномерно клацала ногтями по столу, отбивая замысловатую дробь.

– Хорошо, – наконец произнесла директриса ровным холодным тоном. – Вы можете идти, но при одном условии: если вы – я имею в виду каждого из вашей четверки – хоть кому-нибудь расскажете о том, что видели по ту сторону ограды, то поверьте, наказание я придумаю такое, что вы запомните надолго. То, что случилось с Артемием, покажется вам лайт версией. Вам понятно?

Вика быстро кивнула. Ей не верилось, что все закончится вот так просто.

Парни тоже кивнули.

Белка молча, не мигая смотрела на Агнию Михайловну.

Та поморщилась и кивнула головой:

– Проваливайте.

Упрашивать их не пришлось. Все четверо моментально выскочили за дверь.

Один из охранников снаружи тут же заглянул в кабинет за инструкциями. Что ему там сказали, не было слышно, но он закрыл дверь и кивнул ребятам, чтобы они уходили.

– Ну и что это сейчас было? – спросил Аркадий, когда они дошли до лестницы жилого корпуса.

– Что именно? – невинно спросила Белка.

– О чем ты там говорила? Что за договор?

– Первое правило Бойцовского клуба – никому не говорить о Бойцовском клубе. Вот с этим договором та же фигня. Если расскажу, меня казнят, – она улыбнулась уголком рта. – Теперь с вами та же история.

– Даже нам нельзя? Мы же теперь вроде как его часть.

– Тем более вам. Не потому, что не доверяю, а потому что не хочу подставить.

– Кого ты еле контролируешь и сдерживаешь? – спросила Вика. – Речь о нас? Ты ради этого с нами, чтобы лишнего не дай бог не узнали?

– Дура, что ли? Нет, конечно. Иначе бы я не подбивала всех идти сегодня за ограду. Речь шла не о вас. Но поверь, ты не хочешь знать о ком. Все, вопрос закрыт!

Белка решительно повернулась, мотнув своими медными волосами, и пошла наверх.

– Погоди! Так нельзя! Нам нужны ответы! – громко сказал Влад, подскочил и схватил ее за плечо, пытаясь остановить.

Вика не поняла, что произошло дальше. Вроде Белка просто обернулась, но Влад неожиданно отлетел так, словно весил не больше детского мячика, шмякнулся спиной о стену и медленно сполз на пол.

– Влад! – воскликнула Белка и бросилась к нему.

Парень помотал головой, приходя в себя.

– Я же говорила не сметь! – крикнула Белка в ярости, почему-то обращаясь к потолку.

Она взяла лицо Влада в ладони, совсем так, как недавно держала его Вика:

– Ты как, в порядке? Ничего не сломано? Прости…

Влад холодно посмотрел на нее и отодвинул ее руки от себя.

– Не приближайся ко мне, – сказал он спокойно.

Он поднялся на ноги и нетвердой походкой ушел обратно на первый этаж.

– Мать, ты зачем так с ним? – ошарашенно пробормотал Аркадий.

У Белки на глазах навернулись слезы.

– Отстаньте от меня! – крикнула она и побежала вверх по лестнице.

Вика пошла следом за ней.

В голове у нее все крутилась фраза директрисы «Ни одного попадания». Соврала ли та, чтобы вывести ребят на чистую воду, или Аркадий действительно написал на бумажке не ее имя? Он же действительно куда больше внимания уделял Белке. А кого тогда указала она? Видимо Влада. И что тогда вот сейчас только что было? За что она его ударила и, главное, как? И то, как она бросилась к Владу, было неподдельной заботой. Он же ей действительно нравился. Это ведь Белка настояла на том, чтобы взять его с ними за компанию. Зачем тогда бить?

Ничего не понятно.

Вика горько усмехнулась. Ну и компания у них получилась. Любовный четырехугольник. Каждый зависим от каждого. Рано или поздно это должно будет закончиться большим взрывом. Не таким, как сейчас. По-настоящему большим и травмирующим. Но и предотвратить его тоже невозможно. Они уже крепко запутались друг в друге.

Вика зашла на этаж как раз, когда Белка открывала дверь в свою комнату, поэтому заметила, как та отшатнулась на пороге, словно увидела что-то страшное. Вика тут же подбежала к ней и тоже заглянула внутрь.

Все светлые стены были равномерно исписаны черным готическим шрифтом так, словно были страницами древнего манускрипта.

– Офигеть. Этого же не было вечером, когда мы вылезали из окна, – прошептала Вика.

Белка грязно выругалась и зашла внутрь. Вика последовала за ней.

Надписи тянулись от самого пола и были в том числе и на потолке. Ощущение было жуткое. Обычный номер общежития тут же превратился в храм неведомого бога.

Вика попыталась прочитать, что же там написано, но это был какой-то незнакомый язык, написанный вытянутым злым готическим латинским шрифтом. Чем-то он напоминал немецкий – она его немного учила в старой школе в качестве факультатива, пока ей это не надоело, – но именно что напоминал. Слова были совершенно незнакомыми.

– Кто это сделал? Где Микаэла? – спросила она у Белки.

– Хороший вопрос, – пробормотала та и неожиданно повернулась к Вике. – Выйди, пожалуйста, и закрой дверь.

– Почему? Что все это значит?

– Потом объясню. Когда-нибудь. Выйди. Пожалуйста.

Вика фыркнула и ушла. Вот еще, будет она теперь хоть чем-нибудь ей помогать!

Когда она подошла к своей двери, ей показалось, что из комнаты Белки донесся ее голос. Девушка с кем-то сердито разговаривала на грани крика.

– Чокнутая, – сказала Вика себе под нос и вошла к себе.

Нина тут же проснулась, вскочила на кровати и первым делом посмотрела на часы.

– Сколько там? – спокойно спросила Вика. За всеми этими событиями она совсем упустила ход времени.

– Половина седьмого. А ты чего так рано вскочила… а… ты только что пришла, что ли?

– Да, и что? – с вызовом спросила Вика.

– А где ты была всю ночь?

Она решила не отвечать. Прошла к своей кровати и плюхнулась на покрывало прямо в одежде.

– До будильника еще полчаса. Помолчи, пожалуйста, я хочу отдохнуть.

Только теперь она почувствовала, насколько устала. Нервное напряжение отпустило, а тело, наоборот, напомнило о себе: о бессонной ночи, о десятках намотанных по лесу километров, о том, как она снимала припадок Влада, потратив все силы, так что потом сама шаталась и чуть не падала.

– А… но как же… – начала было бормотать Нина, но замолкла, увидев, что Вика лежит уже с закрытыми глазами.

Глава XII. Вика

Вика взяла сырники с джемом, кофе и порезанную грушу и села за стол к девчонкам из токсиков.

С одной стороны, это была провокация. Вчера обе группы вдоволь наорались друг на друга, обвиняя в распространении заразы, и ей очень было интересно посмотреть, что сейчас ей скажут. С другой стороны, ей не хотелось присаживаться ни к парням, что из токсиков, что из элитки, ни к тусовке Ангелины, где к тому же сидел Артемий со своей типичной унылой рожей. Он плотно сел на тему изображения из себя «жертвы режима», что отыгрывал ее постоянно.

Белка еще только стояла у раздаточного стола, так что Вика оказалась во весьма враждебном окружении, но вслух никто ничего не сказал. Разве только Нина ей робко улыбнулась. Вика ловила на себе взгляды, но как только поднимала голову от тарелки, они, наоборот, начинали смотреть на еду.

– Никто не знает, что случилось с Микаэлой? – невинно спросила она, подгадав тот момент, когда Белка подойдет к столу.

– А что с ней? – спросила непосредственная Алла.

– Она не ночевала в номере и на завтраке ее нет. Администрации, однако, пофиг, как я посмотрю.

Вика оглядела остальных. Белка молча села на свое место и тоже выжидательно посмотрела на девушек.

Наконец, Тайра не выдержала, нервно выпила компот, отложила вилку и тихо сказала:

– Ее поздно вечером в лазарет забрали. Ей стало плохо в парке.

– Не только ее. Еще Люду и Софию. Они в одной комнате жили. Тоже… обеих, – сказала Алла.

Анна звонко бросила ложку в тарелку. Получилось так громко, что невольно обернулись все.

– Да сколько ж можно? Почему все молчат? Мы так один за другим все там окажемся! – в полный голос возмутилась она.

– И что ты предлагаешь? – тихо спросила Белка.

Анна осеклась на полуслове, а затем продолжила уже не так громко:

– Ну хотя бы потребовать объяснений. Мы должны знать, что происходит и как остановить эту заразу!

– Сама себе противоречишь. Если это вирус, то будешь ты о нем знать или нет – ему пофиг. Как бы он ни передавался, мы уже тут все давно инфицированы. Просто у кого-то есть иммунитет, у кого-то нет.

– А если нас так травят по одному? – предположила Анна уже не так уверенно.

– Тогда тем более глупо просить объяснение у отравителей, – еще тише ответила Белка.

Вика в изумлении смотрела на нее. С каких это пор она настолько заделалась сторонницей директрисы? Ведь именно к спокойствию и «продолжению образовательного процесса» призывала администрация и учителя. Неужели виной всему тот странный диалог в кабинете Агнии Михайловны?

Хоть она и не была ярой революционеркой, но от всего происходящего возникало ощущение предательства.

Вика дожевала сырник. Есть второй как-то расхотелось. Она залпом выпила кофе и встала из-за стола.

Белка догнала ее на выходе:

– Ты это… извини меня вчера. Я психанула. Не хотела тебя обидеть. Я просто… не все могу объяснить.

– Я поняла, – спокойно ответила Вика и коснулась плеча девушки, чтобы отодвинуть в сторону и пройти мимо, но Белка вдруг дернулась и зашипела от боли. Вика отдернула руку:

– Ты поранилась?

– Пустяки. Царапина. У меня предложение. Переезжай ко мне.

От такого Вика растерялась:

– А как же Микаэла?

– Сегодня они пришли, собрали и унесли ее вещи.

– Даже так… – внутри у Вики тут же образовался липкий противный комок страха, который сжал все внутренности. – Она что… умерла?

– Я тоже так спросила. Мне ответили, что нет, но лечение будет долгим, и ей, возможно, понадобится что-то из вещей.

У Вики от сердца немного отлегло.

– Ну так что? Переедешь? – не отставала Белка.

– А директриса разве разрешит? – Вика все еще сомневалась, хотя перспектива жить с Белкой ее устраивала гораздо больше, чем каждый вечер слушать треп Нины.

– Вот именно нам теперь разрешит. После вчерашнего. Так проще будет приглядывать.

– Ну хорошо. Только объясни тогда, кто расписал комнату. Как-то стремно жить там, куда это может вернуться в любой момент.

– Прости… не могу. Не сейчас. Обещаю, что все расскажу. Поверь, это тебе не угрожает. Даже, скорее, наоборот. Хотя я пока не понимаю почему.

Редко, когда что-то волновало Белку настолько, что она говорила столь сбивчиво, что не могла построить нормальную длинную фразу. Вика поняла, что трогать эту тему пока действительно не стоит. Раз она обещает, что это не опасно, то пусть так и будет.

– Как думаешь, вещи до уроков перетащить успеем? – спросила Вика и улыбнулась.

– В четыре руки-то? Запросто. Помчали!

* * *

На первый урок они все-таки немного опоздали, но это было не так критично, как в другие дни. Историю вел их тьютор – Олег Александрович. Вика почему-то ощущала с его стороны какие-то неподдельные эманации искренней заботы, так что не боялась, что преподаватель устроит скандал из-за такой мелочи, как пропущенные пять минут лекции.

Оса, как называли его все по инициалам, коротко глянул на Вику и Белку из-под очков и кивнул, мол, садитесь быстрее.

– Я только что закончил отмечать, – сказал он и ткнул два раза стилусом в планшет. – Итак, сегодня мы продолжим тему про Николая Первого.

– Лучше объясните, что творится в школе? Чем нам грозит эпидемия? Как от нее защититься? – выкрикнула с места Анна.

Историк снял очки и взглянул на класс:

– Ну я же не биолог и не медик…

– Но вы в любом случае знаете больше нас. Неужели учителя это не обсуждают? – перебила его Анна.

– Кхм, – историк нервно кашлянул. – Как я понимаю, это занимает вас настолько, что истории сегодня в вашей голове места нет. Ну что же, давайте поговорим. Только ответить на ваш вопрос я не могу. Потому как, насколько я знаю, причину болезни медики не нашли и не считают происходящее эпидемией. По крайней мере большинству из вас ничего не грозит. Дети в лазарете уже чувствуют себя лучше, но пока о возвращении к занятиям речи не идет.

– Почему тогда их не отправят в нормальную больницу? – спросил кто-то из парней с задней парты. Вика не успела заметить кто.

– Потому что у нас тут очень квалифицированный персонал, а их состояние стабильное и улучшается. Зачем тогда нужна больница?

– Может, там они поймут, что происходит? Почему ученики заболевают один за другим? – не сдавалась Анна.

– Насколько мне известно, руководство лазарета поставило в известность одну из центральных больниц и находится в постоянном контакте с ними. Поверьте, медики лучше знают, что сейчас нужно делать, и мы с вами им не советчики.

– Тогда не лучше ли нас отправить по домам, чтобы мы не заразились и не заболели?

– Если вы так верите, что это заразно, а такая вероятность есть, то должны понимать, что как раз отправлять вас по домам ни в коем случае нельзя. Если – я повторяю – если это эпидемия, то вас нужно держать как раз компактной изолированной группой и не дать вам заразить родных и разнести вирус по планете.

Дальше Вика не слушала. У нее все встало на свои места.

Вот зачем их собрали! Вот то событие, что их всех объединяет, которого не хватало Владу, чтобы понять, откуда на карте спираль.

Их всех заразили!

Кто или что – пока непонятно, но это же объясняло все. И таинственное поведение родных, которых предупредили об опасности и попросили не говорить детям, и отсутствие связи – чтобы у больных не было возможности написать в соцсети и посеять панику в городе. И тем более огромный, хорошо оборудованный лазарет с охраной. Их сюда ради него и собрали. Не совсем понятно только было, почему так долго тянули. Вика же видела дату в своем деле. Все это было задолго до…

И тут у нее онемели руки и ноги, а в животе поселились холодные тошнотворные мурашки.

Эпидемия-то вырвалась наружу! У ее мамы были ровно те же симптомы, что и у детей из лазарета. Поэтому отец изолировал маму, а Вику тут же и отправил в Даксфорд. Он понял, насколько это опасно для всех окружающих. Интересно, папа сейчас тоже в каком-нибудь карантине?

У мамы тоже говорили про поражение мозга, но возбудитель вроде так и не выявили. Выходит, что некая неизвестная зараза поражает мозг. По-этому в лазарет и забирают с вещами – ребята там если не полные овощи, то как минимум не в себе, причем до конца жизни. И все ученики тут вовсе не для того, чтобы с успехом окончить школу и поступить в вузы, а чтобы контролировать течение болезни.

Вика взглянула на Белку, желая как можно скорее поделиться с ней своими соображениями, и только тут ее накрыла вторая волна понимания.

Белка-то знала. С самого начала все знала! Наконец увязались в единую картину все ее намеки. Что она ответила на свечке и своей мечте? «Какая у тебя мечта? – Выжить!» Понятно, чем она шантажировала Агнию Михайловну и почему она иногда выступает на стороне директрисы. Потому что, если сказать всем правду, случится такая паника, на фоне которой текущая нервозность класса – просто легкий ветерок по сравнению со смерчем.

Вика посмотрела на новую подругу совсем другими глазами. Это какую же выдержку и самообладание надо иметь, чтобы, зная все это, вот так спокойно жить и не показывать вида?

Белка ощутила ее взгляд и обернулась:

– Что?

– Ничего. Но ты меня тоже… прости.

– За что?

– За все.

В этот момент Вика поняла, что она больше не сердится на отца. Да, он поступил нечестно, и правильным было бы все ей рассказать. Она бы поняла. Возможно. По крайней мере в обратной ситуации она бы с ним поступила именно так – открыто и честно. Но и его тоже можно понять. Такая болезнь испугает кого угодно. Если ему сказали, что зараженных детей будут спасать, собрав вместе под присмотром опытных инфекционистов, то отец поступил бы именно так, как все и случилось: как можно быстрее, теряя тапки, отправил бы ее лечиться и постарался бы ни в коем случае не напугать. Ведь действительно неизвестно, по какому принципу зараза выбирает своих жертв. Был же шанс, что она не заболеет из-за природного иммунитета.

Как ни странно, от этих необычных открытий ей стало легче. Короткий приступ паники прошел, и ее накрыло абсолютное спокойствие. Да, это очень поганый жребий – гадать, кого болячка заберет следующим, есть ли от нее вообще защита или они все свалятся, просто у каждого свой инкубационный период, но все-таки это определенность. Ее отец – не сволочь и все сделал из страха за нее. Администрация школы – не садисты. Они просто спасают мир и стараются по возможности вылечить неразумных подростков, которые им в этом активно мешают. Все стало логичным и простым.

Жалко только, что поделиться этим ни с кем нельзя. Кроме Белки, возможно.

* * *

Она с трудом дождалась конца пар. Когда все двинулись на обед, Вика схватила Белку за плечо и потащила на улицу:

– Поговорить надо.

Белка тут же поняла, коротко кивнула, ни о чем не спросила и дождалась, когда они вышли в парк, не спеша пошли по мощенной брусчаткой дорожке.

– Как ты думаешь, тут они нас могут прослушивать? – спросила Вика.

– О… градус твоей паранойи повысился до правильного уровня, как я посмотрю, – горько усмехнулась Белка. – Откуда я знаю? Надеюсь, что нет. Хотя мы обеспечили повышенное внимание к нашим персонам. Так что ты хотела обсудить?

– Кажется, я все поняла. Я знаю, что если права, то ты не сможешь… не должна подтвердить, даже если я скажу все как есть. Но в общем… мы опасны для общества, и нас тут специально держат взаперти. Так лучше и нам и… всем остальным. И ты откуда-то это знала заранее. Это и есть ваша с директрисой тайна. Так? Хотя бы намек…

Белка некоторое время шла молча, глядя себе под ноги.

– Ты очень умная. Я в тебе не ошиблась. Потому и попросила переехать ко мне.

– Так тоже подойдет, – кивнула Вика. – И я понимаю, что чем позже остальные это поймут, тем лучше. С этого момента я на твоей стороне. Нужно избежать паники.

– Я рада, что мы понимаем друг друга, – опять туманно ответила Белка и улыбнулась.

Затем она огляделась и добавила шепотом:

– Сегодня ночью я проберусь в лазарет. Хочу увидеть, что стало с теми, кто туда попал.

– Не стоит. Я видела… как это примерно выглядит. Тебе не понравится.

Белка непонимающе уставилась на нее, и Вика пояснила:

– Не хочу сейчас об этом. Тяжело. Потом объясню.

– Сочувствую, – после минутной паузы сказала она, – но меня это не остановит. Я тебя не зову. Тебе рисковать не обязательно.

Вика никогда не участвовала в авантюрах, на которые ее пытались подбить одноклассники, если там была хоть капля риска. Она недавно уже переступила через себя, когда отправилась гулять за забор и сто раз об этом пожалела. Поэтому первым позывом для нее было согласиться с Белкой и спокойно спать этой ночью в своей кровати. Но, с другой стороны, только так она могла узнать, что происходит с мамой. Вика видела ее только сразу после приступа. В каком она сейчас состоянии? Хуже ей или лучше? Может ли она узнавать людей и нормально общаться, или разум окончательно ее покинул и надежд на восстановление нет? Ответы на все эти вопросы скрывались за дверьми лазарета.

– Ну уж нет. Не знаю, как ты планируешь пробраться незамеченной через такую кучу камер и кордонов, но если у тебя есть план, то я с тобой, – сказала она.

– Я не гарантирую, что нас не поймают. Но план у меня действительно есть, – таинственно улыбнулась Белка.

Глава XIII. Влад

Ему не спалось. Он даже завидовал здоровой психике Аркадия. После всех событий этого неимоверно длинного дня он спокойно улегся в кровать и уже равномерно посапывал.

Конечно, усталость и недосып тоже звали прилечь, да только сон никак не шел. Влад ворочался и так и сяк, потом не выдержал, сел к окну, распахнул его и начал смотреть на ночной лес. Фонари в это время уже выключали, луну закрыли тучи, так что темень была такая, что вместо деревьев с трудом угадывались только черные силуэты. Было около часа ночи. Все уже спали, ветра не было, так что идеальную тишину нарушали только редкие, не побоявшиеся холодной ночи сверчки или цикады.

Благодаря этой звонкой тишине Влад и услышал голоса внизу. Разговаривали Белка с Викой, причем, судя по всему, отнюдь не лежа в кроватях. Окно в их комнате тоже было открыто, и слова доносились достаточно четко.

– Смартфон не бери. Мало ли, пискнет еще невовремя. Фонарик тоже не нужен.

Очевидно, что девушки куда-то собрались, причем без них с Аркадием. Неужели они настолько им не доверяют?

Веревку и карабины изъяли еще утром, так что спуститься вниз через окно, как вчера, он не мог. Влад подошел к входной двери и выглянул наружу: там никого не было.

Наверняка, в коридоре есть камера, но девушки же тоже не через окно номер покидать собрались. Если уж поймают, то всех.

Ему было не по себе от того, что Вика с Белкой будут так рисковать. Смелости-то у них через край, а вот с разумностью все обстояло не так хорошо. Если бы не Влад, то как бы они вчера вообще вернулись? Аркадий же даже азимут не засек. Хотя без него их бы поймали раньше, чем они покинули территорию.

Он вышел в коридор и быстро пробежал к лестнице. Вряд ли охрана нон-стоп пялится в мониторы. Запись-то, понятно, посмотреть смогут, но если не давать к этому повод, то была надежда, что его все-таки не заметят.

Влад начал тихо спускаться по ступенькам и тут же расслышал внизу шелест шагов, а потом и шепот Вики:

– Ты чего остановилась?

Белка шумно выдохнула, демонстрируя степень своего раздражения:

– Нам придется подождать, пока этот идиот наконец спустится.

Влад почувствовал, что краснеет, и быстро сбежал по лестнице к ним.

– Откуда ты узнала? – Вика удивленно уставилась на него.

– Топает, как слон, – отрезала Белка и повернулась к Владу. – Чего приперся? Ты нам только помешаешь. Чем больше людей, тем выше шанс, что нас заметят.

После того как она непонятно каким образом шарахнула его об стену, он не собирался так легко ее прощать. Влад спустился только ради того, чтобы защитить Вику от очередной глупости.

– Куда вы собрались? – спросил он, повернувшись к Вике.

– Не твое дело, – зло огрызнулась Белка и посмотрела на потолок. Влад понял. Она боялась камер или микрофонов даже здесь. Но он все равно демонстративно смотрел только на Вику.

– Я иду с вами! – уверенно заявил он.

Белка опять тяжело вздохнула и с шумом выпустила воздух. Она была зла и раздражена, а поведение Влада ее сильно задело – это было заметно. Но она так ничего и не сказала, только мотнула головой, давая знак следовать за ней. Влад ждал реакции Вики, но она как всегда неопределенно пожала плечами и двинулась за подругой. Это было обидно. Словно он – пустое место.

Что же они задумали?

Следом за девушками Влад спустился в холл первого этажа.

– Стоим, – неожиданно приказала Белка и прислонилась к стене.

Влад и Вика последовали ее примеру.

Где-то вдали раздались шаги. Сначала они приближались, но потом стали удаляться и стихли. Отсюда не было видно, кто это был.

– У нас есть тридцать секунд, чтобы пересечь холл. Сейчас! – прошептала она и быстрым, но тихим шагом пошла вперед.

Владу было крайне любопытно, откуда она знала, что охрана вернется именно через полминуты, но это был явно не лучший момент для расспросов.

Они собрались у дверей лазарета.

Влад протянул было руку, но Белка прошипела:

– Рано! Заперто. Не греми.

Они были вынуждены ждать, пока тянулись драгоценные секунды.

Неожиданно раздался щелчок замка. Влад испугался, что кто-то хочет выйти с той стороны, и отпрыгнул в сторону, но Белка уверенно дернула за ручку, открыла дверь, за которой никого не оказалось, затолкнула Влада и Вику и спешно, но аккуратно закрыла ее.

– Так, теперь тихо, как кошки, идем к лестнице. Нам нужен последний этаж, – прошептала она.

– А камеры? Их же тут полно, – Вика кивнула на потолок, где как раз торчала одна из них.

– Не беспокойся, они не работают. И еще час-полтора это никто не обнаружит.

– Откуда ты это знаешь? – Влад не выдержал и все-таки заговорил с ней.

– Я их отключила. И напоила охрану снотворным. Знали бы вы, чего мне это стоило. Это единственный шанс все выяснить. Другого не будет. И да, поэтому ставки велики, как никогда. Если нас поймают, то за такое, как минимум, четвертуют. Но передумать вы уже не можете, так что вперед, – сказала она и отвернулась.

Влад был шокирован. И когда она только успела? Главное – как? Он даже не представлял, где сидит та самая охрана, что смотрит на мониторы, и тем более не знал, как испортить камеры, поэтому чувствовал себя сейчас как в шпионском триллере. Где-то впереди его ждало преодоление сложных запутанных лазерных лучей, вскрытие сложного сейфа или что-то еще в этом роде. Он никогда раньше не мог бы предположить, что станет героем такого приключения.

Влад взглянул на Вику. Та явно удивлена не меньше. Что ж. Раз уж вляпался в такую игру, то нужно действовать по правилам, так что он, стараясь ступать максимально тихо, двинулся за Белкой.

Они прошли мимо чего-то вроде сестринского поста, на котором почему-то никого не было, и добрались до стеклянных дверей на лестницу и начали подниматься. Где-то между этажами Белка прислушалась к чему-то и остановилась, прислонив палец к губам.

Влад и Вика тут же остановились.

Белка чего-то ждала. Наконец, она кивнула и опять начала подниматься.

Они выглянули в коридор третьего этажа и увидели вдали спину женщины в белом халате, которая тут же свернула в какой-то кабинет.

– Быстрее! – скомандовала Белка и побежала к дверям одной из палат.

Влад припустил за ней.

Комната была достаточно большой, но койка в ней стояла всего одна. Зато аппаратуры было столько, что к больному можно было подойти только с одной стороны. Куча мониторов с какими-то графиками, тихо попискивающие датчики и совсем непонятные коробочки. Только спустя несколько секунд Влад разглядел, что за этим всем на кровати лежит Коля. Он, очевидно, спал. Логично, что еще делать в больнице в час ночи?

Белка направилась к постели.

Николай выглядел абсолютно нормально. Влад в нерешительности остановился возле дверей и не пошел дальше. И чего они хотели тут узнать? Зачем было так рисковать?

Вика подошла к Белке и коснулась ее плеча.

– Нужно уходить, – сказала она.

Белка помотала головой:

– Нет. Нужно его разбудить. Я должна понять, что с ними происходит, – произнесла она и коснулась лба Николая.

Он поморщился и слегка покачал головой.

– Проснись! – прошептала Белка.

Коля открыл глаза, мутным сонным взглядом посмотрел на нее, вздрогнул, резко сел на кровати и с ужасом уставился на гостей.

– Зачем? Зачем? Нельзя! – пробормотал он.

Вика вздрогнула и отпрянула. Влад, встретившись взглядом с Колей, тоже испугался – на него смотрел безумец.

Коля вдруг страшно закричал, упал на кровать и выгнулся дугой, словно все его тело свело судорогой.

«Неужели со мной было то же самое?» – с ужасом подумал Влад.

Белка отпрыгнула от кровати и взволнованно огляделась.

Да, такой крик точно услышал весь этаж.

– Бежим! – сказала она.

Но Вика ее не послушалась. Она, наоборот, подскочила к больному, взяла его за руку, а вторую ладонь положила на лоб и замерла.

В этот момент Владу показалось, что Коля оторвался от матраса и чуть приподнялся над простыней.

– Ты что? Уходим! – прошипела Белка, вернулась к кровати, взяла подругу за плечо и потянула.

Неожиданно Вика наклонилась, словно была неживым манекеном, и начала падать. Белка ойкнула, попыталась ее удержать, но не справилась. Влад прыгнул вперед и помог плавно опустить девушку на пол.

Коля упал на матрас, обмяк и расслабился. Теперь казалось, что он просто спал, так же, как когда они вошли в палату.

За дверью раздались голоса и шаги.

Белка указала Владу на длинную штору:

– Туда!

Сама она быстро затолкала Вику под кровать больного, поддернула простыню так, чтобы она свисала до пола, и сама нырнула туда же.

Влад метнулся к окну и спрятался за шторой. В ту же самую секунду дверь в палату открылась. Он не рискнул выглядывать и мог только гадать, что же там происходит.

– Вроде спит, – произнес женский голос.

– А чего кричал? – спросил мужчина.

– Может, дурной сон?

Перестук каблуков приблизился. Раздался писк какого-то прибора.

Сердце Влада стучало так громко, что, казалось, его слышат все в комнате. Время тянулось бесконечно долго.

– Был припадок. Короткий.

– Частота по-прежнему продолжает расти?

– Да, как у всех, к сожалению.

Опять стук каблуков и щелчок закрывающейся двери.

Влад дождался, пока шум в коридоре стихнет, и выглянул.

Белка как раз вылезла из-под кровати и тянула за руку Вику.

– Помоги!

Влад, преодолев секундное стеснение, схватил девушку за ногу и вытащил на свет.

Белка метнулась к крану, намочила висящее там полотенце, а затем, вместо того чтобы положить его на лоб подруге, чего ожидал Влад, от души с размаху стеганула ее по лицу.

Вика тут же открыла глаза.

– Что, не спится? Встать можешь? – спокойно поинтересовалась Белка.

– Попробую, – хрипло ответила она.

Влад помог Вике сесть.

– Голова кружится. Что со мной случилось? – спросила она.

– Это ты мне расскажи. Что это вообще такое было? – огрызнулась Белка.

– Нам надо уходить, – сказал Влад.

– Черный? Чего уставился? За работу! – приказала Белка.

– Что? – удивленно переспросил Влад.

Девушка его проигнорировала. Протянула руку Вике, вздернула ее на ноги, подошла к двери, прислушалась к чему-то и открыла ее.

– Бежим к лестнице. Быстро!

Вику еще пошатывало, поэтому Влад приобнял ее за талию и потащил вслед за Белкой.

Дальше они долго сидели на лестнице, потому что на первом этаже кто-то разговаривал. Слов было не разобрать, но беседа явно затягивалась. Влад не засекал время, но ему казалось, что прошел как минимум час. Все это время он жутко нервничал, что кто-нибудь спустится со второго этажа или, наоборот, те, внизу, договорят и пойдут наверх. Зато Вика окончательно пришла в себя.

Наконец наступила тишина, но Белка знаками показала, что двигаться пока нельзя. Еще минут через пять она кивнула.

Они вышли к посту на первом этаже. Там опять никого не было. Шагая тихо-тихо, они прошли мимо двери сестринской.

Когда они приблизились к выходу из лазарета, дверь позади них неожиданно щелкнула.

Влад стремительно обернулся.

От страха у него так подскочил пульс, что события происходили как в замедленном кино: пока дверь скрывала от них того, кто выходил из комнаты, а их, соответственно, от него. Через пару мгновений их точно обнаружат.

– Белый! – взвизгнула Белка.

За открытой дверью раздался глухой стук, и на пол упало тело медсестры. Дверь медленно закрылась.

Влад в ужасе смотрел на лежащую женщину. Неужели она мертва? Что с ней случилось?

Он очнулся, когда Белка дернула его за руку.

– Не тормози! Давай! Пошли!

– Она… жива?

– Конечно.

– А как…

– Бегом! У нас двадцать секунд!

Они тихо промчались по холлу первого этажа в жилое крыло.

На втором этаже Белка махнула Владу рукой:

– Дальше сам. Не попадись! Камеры включатся совсем скоро.

Они с Викой ушли к себе, а Влад медленно пошел наверх.

Сердце опять колотилось от волнения. До этого он целиком и полностью доверял невероятной интуиции Белки, но теперь… как он узнает, что в коридоре перед ним никого нет?

Влад зачем-то опустился на колени и выглянул с лестницы на этаж, склонившись к самому полу. Ему казалось, что так будет менее заметно.

Коридор был пуст.

Он гигантскими шагами пролетел расстояние до своей двери, распахнул ее, спрятался в комнате и только тогда перевел дух.

– Ну и где ты был? – спросил Аркадий.

Глава XIV. Вика

Она проснулась неожиданно свежей и отдохнувшей. От ужаса и нервов предыдущего дня не осталось и следа.

Белка еще спала. Судя по ее лицу, сон ей снился не самый позитивный.

Вика взглянула на экран смартфона: до подъема оставалось полчаса.

Она тихо встала, подошла к окну и взглянула на парк. На улице моросил мелкий противный дождик. Судя по свинцовому низкому небу, таким обещал быть весь день.

Вика попыталась припомнить события этой ночи. Воспоминания были мутными и неуверенными, словно все это ей только приснилось. А может, это и действительно было так. Она пока не могла понять, где была реальность, а где сновидение.

Они прокрались в лазарет и зашли в палату… а вот дальше все было как в тумане. То, что осталось в памяти, попросту не могло произойти, потому что дальше она летала по палате вместе с Колей, держась за руки. Он улыбался и говорил, что всегда мечтал быть свободным, как птица, а Вика убеждала его, что он волен быть таким, каким хочет. Нужно только взмахнуть крыльями. Коля взмахнул, и они полетели.

Но случилось что-то плохое, полет прервался, она упала и поняла, что ее куда-то тащат Белка с Владом. Каким образом они оказались на лестнице и зачем там сидели полночи, она вспомнить не могла и не была уверена, что это опять было правдой, потому что она плавно перетекала в очередной кошмарный сон, где из открытых дверей вываливаются трупы медсестер.

Вика помотала головой. Приснится же такое.

– Ты чего вскочила? – спросила за спиной Белка.

– Пытаюсь по осколкам собрать вчерашний день. Точнее ночь.

– А… ну успехов, – буркнула подруга и перевернулась на другой бок.

– И ты мне не поможешь?

Белка проворчала что-то невнятное, но все-таки села на кровати и посмотрела на Вику.

– Мы пришли к нам в комнату, и ты сразу отрубилась, словно надравшийся алкаш.

– Нет, я про то, что было до этого.

– Я поняла. А ты что, вообще ничего не помнишь?

– Смутно. Как в тумане.

Белка коснулась пальцем губ коротким, едва уловимым движением.

– Пойдем в ванну. Хочу привести себя в порядок.

Вика прошла за ней. Белка включила воду в кране.

– Слышала, что это мешает микрофонам, – сказала она тихо. – Надеюсь, что у них хватило такта не ставить здесь камеры. Так ты хочешь узнать, что вчера случилось? Ты нас всех чуть не подставила.

Вика удивленно подняла брови. Белка с укором взглянула на нее и продолжила:

– Мы пришли к Коле. У него случился припадок, а ты зачем-то взяла его за руку, а потом тоже грохнулась в обморок. Я с трудом привела тебя в сознание, и мы сбежали.

– То есть я не летала?

– Летала? – Белка искренне удивилась.

– Ну да, вместе с Колей.

– Вот это тебя торкнуло! Нет, его сильно трясло в судорогах. Мне даже показалось, что он подлетал над кроватью, да, но это какие-то конвульсии были. Ты же стояла, как столб, а потом упала, и все.

– Ясно. Значит это было видение.

– На кой ты вообще к нему полезла? Я же сказала, что надо бежать.

– Мне нужно было проверить. Я же привела Влада в чувство. Думала, что смогу и здесь.

– Глупо. С Владом просто совпадение. Ты тут ни при чем. У него приступ был несильным и быстро прошел, даже если бы ты не сидела рядом. Кстати, ты наверняка не слышала, что говорили врачи: приступы вернутся. И потом они будут все чаще. Рано или поздно Влад окажется там же, где и Коля.

– Так они не лечат? Значит, врачи вообще не понимают, что с этим делать! Они только наблюдают.

Белка после этих слов почему-то смутилась и перевела тему:

– Давай это после обсудим. Я хочу принять душ. Вчера вечером не успела.

Вика посмотрела ей в глаза, кивнула и вышла.

В комнате она тихо прошептала:

– Я должна об этом с кем-то поговорить. Чего же ты так испугалась?

На смартфоне затрезвонил будильник. Время подъема.

Вика сменила пижаму на джинсы и толстовку и пошла на третий этаж.

Влад открыл после первого же стука. Он был уже одет и причесан: явно тоже не только что встал.

– Ты? Что случилось? – удивился он.

Вика уверенно прошла мимо него в комнату. Аркадий еще лежал в постели, но уже не спал.

Она огляделась, взяла Влада за руку и потащила в ванну.

– Ого, – Аркадий приподнялся на локтях и многозначительно присвистнул.

Вика по идее должна была смутиться, но не сейчас. Дело было важнее.

Она повторила трюк Белки. Зашла в ванну и включила душ.

Владу от ее действий явно было не по себе, но в этот момент он понял ее задумку.

– Не надейся. Ничего такого я не имею в виду, – на всякий случай сказала она.

– Понимаю. Микрофоны, – кивнул Влад, но румянец все равно залил ее щеки.

– Что ты помнишь о вчерашнем? Самое важное. У меня гигантские провалы в памяти размером с черную дыру.

– Что тебя интересует? Твой обморок или то, как Белка убила медсестру?

– Убила? – Вика невольно прикрыла рот пальцами от ужаса.

– Скорее всего да. Пульс я не проверял, точно сказать не могу. Мы сразу убежали. Главное, я не понимаю, как она это сделала. Так же, как было со мной, помнишь? Она опасна. В страхе и ярости Белка не контролирует себя.

У Вики перед глазами появилась картинка из памяти: медленно закрывающаяся дверь, из-за которой торчат нелепо раскинутые ноги в медицинских тапочках и бежевых колготках.

Неужели Влад прав?

Одни расписанные непонятной фигней стены их с Белкой комнаты чего только стоят. У нее что, какое-то странное расщепление сознания, и она иногда настолько не контролирует себя?

Вика вспомнила самое важное, что она услышала от Белки. То, что касалось ее мамы напрямую:

– А ты тоже слышал про то, что приступы у больных все чаще?

Влад помрачнел и кивнул.

– А ты как? В порядке? Больше не повторялось?

– Пока нет.

– Молодые, я вам не помешаю? В сортир уж очень хочется, – раздался голос за дверью.

– Он знает? – тихо спросила она.

Влад кивнул.

– Не заперто, – громко сказала Вика.

Аркадий просунул голову и оценил обстановку.

– Ясно, понятно.

Он зашел внутрь.

– Флирт и заговоры. Все как я люблю.

Вика была в растерянности. Ее стройная теория дала небольшую трещину. Если лучшие врачи, призванные купировать эпидемию и спасти детей, так ничего и не смогли сделать, то зачем их всех тут держат? Просто ради изоляции? Значит, они все умрут один за другим?

– А ты себя нормально чувствуешь? – спросила она у Аркадия.

– Лучше не бывает, – быстро ответил он.

Слишком быстро. Он что-то скрывал, но, возможно, у него просто болит зуб, и это обычная юношеская бравада, лишь бы не выглядеть жалким перед девушкой.

– Влад… прости за странный вопрос. А ты не видел вчера, что Коля… летал? – Вика запнулась. Звучало все это дико странно.

Аркадий с неподдельным интересом уставился на своего соседа.

– Нет! Вовсе нет! Ничего такого, – ответил Влад, нервно коснувшись пальцем уголка глаза.

И он врал. Вика почувствовала это так же остро, как только что с Аркадием. Голос, жесты, взгляд, который Влад тут же отвел в сторону – все просто кричало об этом. Да что же это такое?! Почему все что-то от нее скрывают или лгут?

Что же там все-таки на самом деле произошло вчера ночью?

Неожиданно ей стало неуютно. В маленькой ванной с двумя парнями. Тонкая ниточка доверия между ней и ними только что лопнула.

– Я пойду, – сказала она и, не дожидаясь ответа, вышла.

Когда она вернулась к себе, Белка уже сидела на постели и отжимала полотенцем волосы.

Вике не хотелось с ней разговаривать, но соседка тут же спросила:

– Где ты была?

– Какая разница? – Вика прошла в ванну, чтобы избежать дальнейших расспросов.

Когда она начала чистить зубы, Белка подошла и встала в дверном проеме, преграждая ей путь наружу.

– Ты злишься? На что?

Вика не ответила. Она и сама не знала. Просто неожиданно почувствовала себя очень одинокой. Поговорить очень хотелось, да только с кем? Белка действительно пугала своей непредсказуемостью и бесконечными тайнами. С парнями все было еще хуже: Аркадий только что продемонстрировал, что ему абсолютно наплевать на то, что она наедине находилась с Владом в ванной. Он даже пошутил на предмет их отношений. Какая откровенность после этого между ними возможна? Влад? Да, он смотрит на нее такими глазами, от которых мурашки по коже, и поэтому точно не поймет, а точнее придумает себе невесть что, если она начнет общаться с ним наедине. У него появится глупая бессмысленная надежда. Нет, так тоже нельзя. А с кем тогда говорить по душам? С Ниной? Смешно. Больше Вика толком никого и не знала.

Где-то она ошиблась. Глобально. У нее ни друзей, ни доверия хоть к кому-либо. Нужно было что-то менять.

– Пойдем на завтрак. Потом погуляем, поговорим, – предложила она Белке.

Та кивнула. Она наверняка подумала, что речь идет о секретности, хотя Вика просто тянула время.

* * *

Первым уроком была информатика. Вика сама не понимала, зачем на нее пошла. Выполнять задания учителя она не собиралась – во-первых, где она и где программирование, а во-вторых, не для учебы же их здесь собрали. Даже если ей вкатают двойку, то что? Отправят с позором домой? Смешно.

Просто ей нужно было время, чтобы подумать. Вика мало обращала внимание на других, поэтому крик Михаила: «Это обман. Это не моя мама!» для нее стал неожиданностью.

– Это подделка! Обман! – продолжил он возмущаться.

– Действительно! Я тоже давно это подозревала! – вскочила со своего места Софья.

– Открыли Америку, – фыркнул Аркадий.

– Так ты знал? – повернулся к нему Михаил.

– Ой, только не надо меня виновным назначать, – усмехнулся Аркадий.

Вика взглянула на учительницу. Екатерина Сергеевна сняла с пояса рацию и что-то шептала в нее.

– Это правда? Мы общаемся с каким-то сраным ботом? – продолжали возмущаться одноклассники.

– Здесь все подделка! – крикнул кто-то с задних парт.

Белка стремительно обернулась. Вика, наоборот, обхватила голову руками и склонилась к монитору, понимая, какой хаос сейчас начнется.

– Мы находимся не там, где думаем! – продолжил парень с высоким голосом.

Теперь Вика поняла, кто это. Тот самый астроном из токсиков.

– Я проверял по звездам. Мы где-то севернее. А геопозицию на смартфонах легко обмануть. Все так же, как с этим чатом.

– Да ладно! Я же ехал на машине с отцом, – возмутился Михаил.

– И следил за дорогой?

– Ну вздремнул часок, – с сомнением ответил Михаил.

– И я… – сказала Софья.

– И я…

В классе наступила тишина. Наверное, каждый вспоминал свой путь в школу.

В этот момент дверь открылась, и в класс вошла директриса.

Тишина стала совсем звонкой. Можно сказать, оглушающей.

– Так, так, мои дорогие, – улыбнулась она, – вижу, настала пора объясниться.

– Да уж. Пожалуйста, – сказал Михаил и сразу же сел обратно, явно испугавшись своей наглости.

Агния Михайловна оглядела класс:

– Екатерина, сходите пожалуйста к математикам, приведите остальных.

Та испуганно кивнула и пулей выскочила наружу.

Пока ее не было, все сидели тихо. Наконец в класс вошли те, кто в это время сидел на других уроках.

– Все собрались? Прекрасно.

Улыбка на ее лице просто гипнотизировала.

– Я предполагала, что наш небольшой фарс раскроют достаточно быстро, но, поверьте, он был необходим на начальном этапе. Сейчас я буду с вами предельно откровенна, и, надеюсь, вы, как взрослые, ответственные люди, меня поймете.

Информатичка мялась в дверях, так что Агния Михайловна взяла учительский стул, поставила его в центре кабинета у доски и села, положив ногу на ногу.

Все слушали ее как завороженные.

– Вас собрали здесь не просто так. Когда-то во время прохождения медосмотров у каждого из вас обнаружилась достаточно редкая мутация в одном из генов. На здоровье и развитии она не сказывалась, так что этому не придавали значение до недавнего времени, но несколько месяцев назад был обнаружен новый и достаточно опасный вирус…

По классу прошел шум, который моментально стих, как только директриса подняла ладонь:

– Для обычного человека этот вирус не страшен и вообще никак не проявляет себя, но он легко может заражать таких, как вы. В этом и кроется главная опасность: мутировав в вашем организме, вирус может легко получить возможность передаваться и обычным людям. В этом нет вашей вины, но такова ваша особенность. Благодаря похожим на вас этот вирус и обнаружили: когда начали заболевать люди с определенной мутацией, организации по контролю эпидемий всполошились.

– То есть мы не одни такие? – спросила Ангелина.

Вика тут же вспомнила маму.

– Конечно. Вы только одна из групп. Как вы понимаете, мы вынуждены были вас изолировать. Ваши родственники в курсе, и они согласились, что так будет лучше для всех. Чтобы не лишать вас будущего, было решено организовать больницу как школу, чтобы вы могли продолжать обучение. К сожалению, мы неправильно оценили распространенность вируса. Только недавно стало понятно, что он способен существовать в человеке, не нанося ему вреда. Можно сказать, ждать в спящем состоянии. Примерно, как герпес. И только при определенных условиях, в организме с мутацией, он способен неожиданно выстрелить и атаковать. Мы надеялись обезопасить вас, изолировав в Даксфорде, но вы начали заболевать. Зараза все-таки проникла в школу. Я предвижу главный вопрос: нет, мы не думаем, что заболеет каждый из вас. Одной мутации еще недостаточно, чтобы вирус запустил болезнь. Требуется ослабление иммунитета, стресс и что-то еще, чего мы пока не уловили.

– Ну с изоляцией понятно, но зачем вы отрезали нас вообще от внешнего мира? Ни телефонов, ни интернета, – спросила Ангелина.

– Чтобы вы не посеяли панику. Что будет, если вы напишете в соцсетях про эпидемию в школе? Ваши родные в курсе и согласились отказаться от связи с вами на некоторое время, а малейшая возможность для утечки информации приведет к тому, что паника охватит весь мир. Паника, для которой нет повода, пока вы и подобные вам будут в изоляции. Так что я прошу вас о понимании и ответственности. Успокойтесь. Продолжайте учебу, ибо когда-нибудь – через полгода или чуть больше – как только мы найдем управу на эту заразу, вы вернетесь домой и будете поступать в университеты, в которые планировали пойти. Не пытайтесь сейчас покинуть Даксфорд. Да, он находится не там, где вы предполагали, и это тоже определенная степень защиты. Если вы почувствуете следующие симптомы: внезапный сильный жар, судороги, головокружение, сопровождающееся кровотечением из носа, то срочно обратитесь в лазарет. Поверьте, ничего страшного там не происходит. Мы вместе с коллегами из других медицинских центров стараемся найти лекарство. Подумайте о товарищах и о нас: учителях и администрации. Мутировавший вирус сможет атаковать всех, поэтому его нужно контролировать в условиях стационара.

– То есть лечить его вы еще не научились? – спросила Вика.

– Если бы нашли вакцину или лекарство, то немедленно отпустили вас по домам. Вы и мы здесь как раз для того, чтобы справиться с этой болезнью. Поверьте, с вашими больными товарищами сейчас работают лучшие врачи планеты. Кто-то здесь, кто-то удаленно, в других клиниках. Но могу вас успокоить – все больные живы. Их состояние стабильно. Некоторые уже пошли на поправку.

Вика украдкой взглянула на Влада. Он ерзал на стуле красный от волнения и явно был готов сделать глупость – признаться, что у него был приступ.

Вика кашлянула. Он посмотрел на нее, и она медленно помотала головой.

Влад нахмурился. Она опять повторила этот жест.

В его взгляде появилась растерянность.

Директриса тем временем продолжала:

– Поэтому давайте заключим своего рода договор. Осознанность. Теперь вы все знаете, но это ничего не меняет. Мы не можем допустить ваших контактов с внешним миром: как физических, так и информационных. Вы продолжите учиться и будете стараться не волноваться лишний раз попусту, чтобы не дать возможности вирусу активироваться. Для этого в том числе необходима дисциплина. Она создана для вашей же безопасности. Теперь я готова ответить на все вопросы.

Класс молчал.

Глава XV. Тайра

Им отменили остальные уроки и отпустили по номерам. По словам директрисы, все равно их мозги сегодня будут заняты чем угодно, но не учебой. Все действительно пошли к себе. Некоторые отправились в парк, так что Тайра решила, что не будет выглядеть странной, если тоже поблуждает между деревьев.

Вчера она получила доказательство, что она все делает правильно, и это воодушевило ее на то, чтобы сделать защитников всем, кому сможет.

Тайра не знала, что тогда позвало ее выйти из комнаты. Интуиция… зов духов… кто знает? Ее соседка Лиза лежала в одежде на аккуратно застеленной кровати и читала какой-то учебник. Она мечтала стать юристом и все время говорила, что хороший адвокат – это прежде всего память, потому что в юриспруденции существует огромный объем того, нужно просто выучить наизусть. Вот Лиза и зубрила постоянно какие-то скучные тексты. Тайра давно сплела ей браслет, но та пока фыркала и воротила нос, и ымыы так и лежал на уголке письменного стола. Но это пока. Он постепенно завоюет ее внимание. Иначе не бывает.

Тайра вышла в коридор, но направилась не к лестнице, а в противоположный конец. Туда, где в торце за последней дверью общежития располагался общий туалет. Зачем он был нужен – непонятно, ведь в каждой комнате был отличный санузел. Разве что в школе предполагались какие-то посетители, которым не следовало заходить к детям. И вообще, если верить Агнии Михайловне, то необходимость их изоляции возникла достаточно срочно, а такое здание даже за год не построишь. Наверняка, его изначально планировали для чего-то другого и были вынуждены срочно переоборудовать.

Это, если ей верить.

Получалось, что все они больны, с той лишь разницей, что в ком-то зараза прячется и живет как соседка, не претендуя на территорию, а у кого-то начинает устанавливать свои правила и пытается выселить хозяина тела прочь.

Вот только Тайра ни в ком не чуяла вредных духов, именуемых медиками вирусами или бактериями. Ну ладно она… можно считать, что знахарка из нее так себе. В конце концов, ее талант в другом, но защитник тоже никого не чувствовал. А вот в своих творениях Тайра была уверена.

Она дошла до туалета в торце и в нерешительности остановилась. Зачем она здесь? И тут услышала какую-то возню.

Тайра подошла ближе. Похоже, что там прятались девушка и парень. Она собиралась уже было уйти, но ее остановил тихий вскрик. Это был не стон удовольствия, а подавленная попытка позвать на помощь.

– Отпусти!

– Ну чего ты? Глупышка. Ты же сама говорила, что хочешь сумочку или чего там еще. Ты знаешь, кто мой отец? После каникул я тебе привезу хоть три таких же.

Это была Алла. Ее тираду про сумку на свечке запомнили все. Да и голос похож. А парень… кажется, Михаил. Этакий розовощекий дебелый парень из богатеньких москвичей.

– Не надо. Я передумала. Не трогай!

– Поздно. Ты же сама пошла сюда.

– Отпусти! Я закричу.

– Надеюсь на это. Только никто тебя не услышит. Я проверял.

– Ай! Отпусти, мне больно!

Если все предыдущее, при доле фантазии, еще хоть как-то можно было списать на кокетство, то в последней фразе Тайра уловила настоящий неподдельный испуг.

Ну же. Неужели она ошиблась, когда плела браслет с волчьей ягодой?

– Ай! – воскликнул парень. И тут же заверещал, как поросенок: – Змея! Меня укусила! Змея!

Тайра улыбнулась и отпрянула к стене.

Мимо нее промчался бледный Михаил, держась за руку. Он был в такой панике, что и оленя бы не заметил.

Тайра вернулась к дверям туалета, сделала шаг внутрь и столкнулась нос к носу с Аллой. Ты выглядела растрепанной, испуганной и растерянной. Она тоже держала себя за запястье, удивленно ощупывая браслет-защитник.

Увидев Тайру, она сначала ойкнула и сделала шаг назад, но тут же успокоилась.

– Так это ты? – глаза Аллы расширились от удивления.

– Что я? – Тайра прикинулась, что не понимает, о чем речь.

– Змея… я почувствовала шевеление на запястье, потом он закричал. Я тоже испугалась, дотронулась… и мне показалось на миг, что я ощущала движение. Но потом это был просто браслет. Это ты… наколдовала?

– Уже нет. Я все сделала, когда его плела. Дальше он сам. Эта вещь будет защищать тебя всегда и везде. И чем больше угроза, тем сильнее.

Если опасность для тебя будет смертельной, он может и убить.

Алла прикрыла рот рукой:

– Браслет ужалил Михаила… он умрет?

– Нет, что ты. Он напугал тебя и причинил боль, защитник сделал с ним то же самое.

– Но как? Это же… волшебство? – Алла робко улыбнулась.

– Называй как хочешь. Это мой дар.

– А у тебя такой же? – Алла посмотрела на ее запястье.

Тайра кивнула, подняла руку и продемонстрировала свой:

– Он защищает не только от врагов. Еще от болезни, стресса. Почти от всего, что может тебе навредить. Конечно, ымыы не всесилен. Но он будет стараться. Главное – не снимай его никогда.

Алла с удивлением посмотрела на браслет. Дотронулась пальцем до переплетения кожаных нитей и стеблей и улыбнулась.

– Ты вроде не слишком удивлена, – заметила Тайра.

А потом, спустя мгновение, она поняла:

– А какой дар у тебя?

Алла помолчала, но все-таки произнесла:

– Сложно объяснить. Проще показать. Но раз ты так помогла… пойдем.

Она повернулась и пошла обратно в туалет. Тайра последовала за ней.

В зоне раковин висело большое зеркало в пол. Алла подошла к нему:

– Иди сюда. Встань рядом.

Тайра послушалась и подошла.

– Что ты видишь?

Тайра удивилась:

– В смысле? Нас с тобой.

Неожиданно их отражения исчезли. Тайра вздрогнула.

Алла взяла ее за руку и резко дернула за собой так, что Тайра чуть не упала и рефлекторно сделала несколько шагов вперед. Только вот вместо того, чтобы влететь лбом в стекло, она не встретила никакого сопротивления. Перед глазами что-то мелькнуло. Теперь каким-то образом они с Аллой оказались спиной к зеркалу. Тайра обернулась и увидела, что их отражения так и не появились.

– Я чего-то не поняла, что случилось? – пожала она плечами.

– Что ты видишь? – опять повторила Алла.

Тайра огляделась и снова не поняла.

– Ничего. Все то же самое. Хотя…

Она закрыла глаза, припоминая, как они входили в туалет.

– Раковины не с той стороны!

– Браво, – улыбнулась Алла.

– Мы в зазеркалье?

– Типа того.

– А что там? За дверью? Перевернутый мир?

– Иди, проверь.

Тайра пошла к выходу из туалета, но в нерешительности остановилась, сделав всего три шага. Как только угол зрения изменился, стало заметно, что за дверным проемом пустота. Точнее абсолютно черная стена. Тайра подошла ближе и дотронулась. Ощущение было такое, словно воздух становился плотнее с каждым миллиметром, пока продвинуть ладонь дальше становилось невыносимо сложно.

– То есть выйти дальше никак нельзя?

– Нет. Мы типа в небольшом ящике. В нем всегда только то, что находилось в поле зрения, когда я ныряю в отражение.

– А какой смысл тогда в этом? Зачем вообще заходить в зеркало?

– Смысл там, – Алла кивнула на стекло в раме.

Тайра обернулась.

– А… нас там нет.

– Именно. Истина в глазах смотрящего. Зеркало показывает каждому только то, что он должен видеть. Пока мы здесь, нас никто никогда не найдет и не увидит.

Через стекло Тайра видела, как в туалет снова вбежал Михаил, в сопровождении Вероники Игнатьевны – главной воспитательницы.

Звуки доносились приглушенно, как будто через закрытую дверь.

– Клянусь, я видел тут змею! Она меня укусила! Мне же нужно что-то вколоть…

– Молодой человек! Тут ничего нет. У вас на руке тоже укуса не наблюдается. Вы что-то принимали?

Тайра тихо хихикнула. Алла прижала палец к губам.

Но в туалете их не услышали. Разговор там шел на повышенных тонах.

Наконец, Михаил и воспитательница удалились. Алла взяла Тайру за руку и вытащила через стекло обратно в реальный мир.

– Только пусть это будет наша с тобой тайна. Хорошо? – спросила Алла.

– Конечно. А вот что касается браслета… я буду совсем не против рекламы. Без лишних подробностей. Мне кажется, что защитники не помешают всем нам. Ну… почти всем, – добавила она, припомнив Вику.

– Надеюсь, что этой сволочи ты такой же не сделаешь, – добавила Алла, явно имея в виду Михаила.

Вот после этого случая к Тайре и обратились сразу двое: Майя – соседка Аллы – и Лика. Поэтому пришлось выйти на улицу, чтобы найти нужные компоненты, одним из которых должен был стать черноклен. И это было проблемой. Заменить его нечем, а такого дерева она в парке не помнила. Возможно, оно пряталось где-то у самой ограды, к которой Тайра до сих пор ни разу не приближалась. Поэтому она пошла в глубь леса.

Тропинок тут не было, так что она, шурша ветками, продиралась сквозь заросли, потому вовремя и не расслышала голоса.

Только когда выскочила лоб в лоб на Вику с Белкой, поняла, какую оплошность допустила.

К тому же они орали друг на друга.

Глава XVI. Вика

После урока информатики Вика чувствовала какое-то внутреннее опустошение. Выходило, что она была права во всем. Додумалась сама! С одной стороны, это было круто. С другой – создавалось какое-то странное ощущение, что все закончилось. Загадок больше нет. Места для подвигов, заговоров и прочего – тоже. Их ночные вылазки теперь казались такими глупыми и детскими. Что за забор, что в лазарет. Понятно, почему директриса так к ним относилась. Бесящиеся от собственной глупости подростки, которые мешают взрослым делать их важную работу – спасать мир.

Она как кукла вышла из кабинета, проигнорировав жесты Белки, старавшейся привлечь ее внимание. В небольшом IT-классе столпилось слишком много народу, так что после того, как их отпустили, возникла суета и хаос, и Вика прошмыгнула наружу раньше, чем ее кто-либо успел остановить.

Ей хотелось побыть одной. Их с Белкой комната для этого точно не годилась, так что пришлось пойти на улицу, где до сих пор моросил мелкий дождь. Такой незначительный, от которого зонтиком вроде неприлично закрываться, да и бесполезно. Он почти как туман – летает везде, хаотически меняя направление, однако вымочить способен не хуже, чем ливень. Но это Вику не остановило. Даже наоборот – возможно, холодные капли освежат и помогут прийти в себя.

Она выскочила на улицу и тут же скрылась в зарослях, чтобы никто не успел увидеть. Какого-либо конкретного плана у нее не было – просто идти, куда глаза глядят. Главное – в одиночестве.

Ей хотелось разобраться в себе. Например, почему она запретила Владу рассказать о приступе? Запретила ведь, а он точно собирался. И вроде бы это было правильно и логично: чтобы не заражать и не подвергать риску остальных. А Вика помотала головой, и он послушался. Почему он так сделал – понятно. Она ему нравится. Прямолинейный и честный Влад этого нисколько не скрывал. А она с чего вдруг такое отчебучила? Это был какой-то непонятный позыв от сердца.

Воспротивиться воле директрисы, которой она верила, потому что ее собственные выводы точно совпали с тем, что сообщила Агния Михайловна, ради парня, который ей безразличен. С чего вдруг?

Ей нравился Аркадий. Это точно. Остроумный, красивый, благородный парень ее круга. О чем ей говорить, например, с Владом, когда она в обычной жизни на лишнюю палетку тратила больше, чем его семья за месяц зарабатывала? С Аркадием было все намного проще. Вот только он, как дурак, был явно увлечен Белкой. Но это временно. Рано или поздно он поймет, что она…

– Так вот ты где! От кого прячешься? – раздался за спиной голос Белки.

Вика резко развернулась:

– Как ты меня нашла?

– Не важно. Я хотела…

– Важно! Меня достали твои тайны! Либо ты выкладываешь все карты на стол, либо я съезжаю от тебя и больше не принимаю участия в твоих авантюрах. Ты ведешь себя так, будто все вокруг тебе чем-то обязаны, а ты сидишь на троне и оказываешь милость своим вниманием. Вот только тебя никто не короновал. Так что либо мы играем на равных, в открытую, либо я начну вести себя с тобой так же.

Белка отвернулась и долго смотрела в сторону. Вика не могла понять: то ли она собирается заплакать, то ли наоборот, в ярости.

– Хорошо. Что ты хочешь услышать?

– Что за договор у тебя с директрисой. Кого ты сдерживаешь?

– Об этом я и хотела поговорить. Не верь ей. Все, что она сказала, – неправда. Все оказалось куда хуже, чем я думала. Они не собираются нам помогать!

– Бла-бла-бла. Ты ушла от вопроса, – с издевкой произнесла Вика.

– Да блин! – Белка топнула ногой. – А ты уверена, что готова к правде? Думаешь, я не рассказываю о себе из заносчивости? Дура! Я хочу защитить вас от этой правды! У смертельно больного все равно есть надежда. Столько случаев, когда люди выздоравливали, в то время как врачи уже махнули на них рукой. Потому, что никто не сказал им, что надежды нет. Они верили и победили, потому что им не сказали правды.

– Мы смертельно больны? – дрогнувшим голосом спросила Вика.

– Ты вообще ничего не понимаешь! Я иносказательно. Просто привела пример, когда правда может только навредить. Это единственное, в чем я солидарна с директрисой. Поэтому и существует договор. Который она, как мне кажется, нарушила.

– Ты опять плетешь словесное кружево, стараясь спрятать что-то важное. Кто тебе сказал, что ты права? Что ты имеешь право судить, что мне лучше, а что нет?

– Потому что я уже пострадала и не хочу, чтобы кто-то еще прошел через то же, что и я, – прошептала Белка.

– Опять общие слова, – вздохнула Вика.

Белка вздрогнула:

– Я убила своего отца, и из-за этого от меня отказалась мать. Меня привезли сюда из детского дома после третьего побега, – прокричала она со слезами на глазах. – Ты хочешь себе такого же?

Вика растерялась.

– Почему? Почему ты считаешь, что я тоже опасна для окружающих?

– Да при чем тут ты? Вечно сконцентрирована только на себе, эгоистка! Речь про всех нас! – крикнула Белка.

В этот момент раздалось шуршание, и из кустов на них выпрыгнула Тайра.

– Ой, – сказала она и попятилась.

Белка неожиданно подскочила к ней и схватила за руку:

– Что ты слышала?

– Отпусти меня, – спокойно сказала Тайра.

– Что ты слышала? – с угрозой повторила Белка.

И тут случилось странное: в воздухе между ними появилась оскаленная пасть огромного волка, которая щелкнула зубами в миллиметре от носа Белки, отчего та выпустила руку девушки, отшатнулась назад, споткнулась и шлепнулась на попу.

Тут же за спиной Вики раздался приближающийся шелест. Мимо по направлению к Тайре пронесся очень упругий ветер, пригибающий траву и раздвигающий ветви…

– Белый, стой! – истошно завопила Белка.

Ветер тут же стих.

– Она не желала мне зла. Просто защищалась! Мне ничего не угрожает! – быстро, почти скороговоркой выпалила Белка.

Тайра испуганно пятилась.

– Что. Здесь. Происходит, – медленно, с расстановкой произнесла Вика.

– То, о чем я предупреждала, – огрызнулась Белка.

– Я не хотела злить твоих демонов. Прошу прощения, – сказала Тайра. – Мой защитник – ымыы – почувствовал угрозу и среагировал автоматически.

– Принято. Конфликт исчерпан. Прошу прощения, если была резка, – произнесла Белка. – Я говорила о личном, и мне было неприятно, что меня кто-то подслушал.

– Я ничего не слышала, пока не наткнулась на вас. Была слишком погружена в свои мысли.

Возникла неловкая пауза. Вика находилась в настолько ошарашенном состоянии, что тоже не знала, как прокомментировать все происходящее.

– У тебя один защитник? – наконец спросила Белка. – Он тебя слушается?

– Конечно, я же его сделала, – робко улыбнулась Тайра.

– Везет… – вздохнула Белка.

– Я вам не мешаю? – спросила Вика.

– Ты просто еще не готова, – покачала головой Белка, повернувшись к ней.

– К чему?

– К правде.

– Демоны… защитники… вы что – ведьмы?

Белка с Тайрой переглянулись.

– Без понятия. Скорее, мы просто прокляты, – сказала Белка.

Тайра кивнула:

– Моя наставница, учившая меня знахарству, так и говорила: дескать, если уж проклята, то постарайся, чтобы твое проклятие работало на благо людям.

– С моим так не получится, – горько вздохнула Белка.

– А что у тебя? – Вика все-таки решилась опять задать вопрос в лоб. И тут же догадалась, что действительно нужно спросить: – Это из-за этого погиб твой отец?

Белка вздрогнула. Посмотрела на Тайру, оценивая, можно ли говорить такое при ней, но внутренняя боль требовала выхода, и она решилась:

– Я помню его только в двух состояниях: либо спящим с перепоя, либо пьяным и злым. Он бил и мать, и меня, если подворачивалась под руку. Я пряталась от него на кровати, а иногда и под ней, прижимая к груди Тобика – плюшевого пса, которого когда-то мне подарил фокусник в детском саду. Я помогла ему с трюками, а он за это подарил мне игрушку и сказал, что этот пес будет меня защищать. С тех пор каждый раз, когда, съежившись от страха, пыталась забиться в угол, я мечтала, что когда-нибудь он вырастет вместе со мной, оживет и рявкнет на обидчиков так, что они испугаются и убегут. Что у меня будет настоящий сильный защитник. Так однажды и случилось.

Белка замолчала, отвернулась, вытерла слезы и продолжила:

– Первым пришел Белый. Мне было тринадцать. Отец опять начал избивать меня. Он был очень зол в тот день и вошел в раж. Гораздо сильнее, чем обычно. Я увернулась и убежала в комнату, но он ворвался следом. Я прыгнула на кровать, попыталась прикрыться одеялом… и с него упал Тобик. По привычке взяла его в руки, зажмурилась, ожидая удара и… наверное, взмолилась о защите. Не знаю. Это сложно описать словами. И тут что-то случилось. Когда я открыла глаза, отец был уже мертв. Лежал со свернутой шеей. А передо мной стоял Белый. Похожий на очень худого изможденного ангела с яростным взглядом. Я жутко испугалась. Мать не поверила мне – ведь она не видела моего защитника. Она отказалась от меня и отправила в детский дом. Вот там уже и появились остальные, когда мне очень не хватало душевного тепла и возможности с кем-то посоветоваться. С тех пор они всегда рядом со мной. Белый, Черный и Серый. Злой, добрый и не злой. Но зато, сука, умный. Даже чересчур.

Белка посмотрела куда-то в сторону, где, вероятно, находился тот, кому были адресованы последние слова.

– Вот тебе и объяснение, – ухмыльнулась она, – когда мы пошли за ограду, я боялась, что Белый, самый резкий и безрассудный, все время переживающий за мою безопасность, наломает дров. Я заперла его в комнате. Они, конечно, легко проходят сквозь стены – так мы открыли дверь в лазарет. Но я угрожала, и он послушался. Однако сходил с ума все время, пока мы скитались в лесу, и исписал все стены какой-то понятной только ему херней.

– Чем ты можешь ему угрожать? – удивилась Тайра. – Настоящему демону. Он же неуязвим.

Белка расстегнула куртку и молча оголила плечо с множеством шрамов. Один из них был совсем свежий, с корочкой запекшейся крови.

– Единственный способ их наказать, – сказала она. – Они очень за меня боятся и страдают, если мне больно. Когда выходят из-под контроля, мне приходится…

Вика была в шоке. Не столько от рассказа, который был похож на очень грустную сказку, сколько от того, сколько всего перенесла подруга и чем она на самом деле живет. Насколько ей сложно, больно и одиноко. Ей очень захотелось обнять Белку и пожалеть, только она боялась, что та это неправильно поймет.

– Извини, – сказала Вика.

Белка не переспросила за что. Она поняла:

– Не парься. Я уже давно привыкла. Поверь, в детском доме было намного жестче.

– Так директриса это знает?! – ужаснулась Вика.

Белка кивнула:

– Это и есть договор. Я держу демонов в узде, а язык за зубами. В ответ мне многое прощается, а моя мать получает… некоторую пенсию.

– Если вас таких двое… может есть и другие? – осторожно спросила Вика.

– Есть, – кивнула Тайра. – Я знаю как минимум еще двоих.

– Я подозреваю, что мы все… особенные. Только в ком-то оно проявилось, а в ком-то нет, – добавила Белка.

– Оно? – переспросила Вика.

– Сила, способность, особенность… можно называть как угодно, но я считаю это проклятием. Самое главное – ты же понимаешь теперь, что директриса лжет. Нет никакой эпидемии.

– Как нет? А что тогда? Почему у ребят приступы?

– Понятия не имею. Но то, что я вчера увидела, а сегодня услышала – ужасно. Они не лечат, а изучают. Те, кто лежит в лазарете, – подопытные кролики. Там тщательно записывают, как они умирают. Слышала же… ах, да… ты в отрубе была. Приступы все чаще. Я видела, как это было с Владом и с Колей. Человек такое долго не выдержит. Потом они скажут, что ученики умерли от болезни. А что будет, когда им некого станет изучать и все из лазарета переедут в морг? Они устроят приступы у кого-то еще? Что они на нас испытывают? – Белка так разошлась, что последние фразы уже практически прокричала.

– Мне кажется, что это уже паранойя, – покачала головой Вика.

Тайра все это слушала, округлив от ужаса глаза.

– У тебя есть альтернативная версия? – агрессивно спросила Белка.

– Да, – уверенно ответила Вика. – Агния Михайловна не лгала. Она не отрицала, что мы особенные. У нас мутация. Наследственная. Вероятно, у кого-то она приводит к таким… особенностям, как у вас с Тайрой. У кого-то нет, как у меня. И действительно существует вирус, который проявился на таких, как мы. Где тут противоречие?

Белка нахмурилась:

– Почему ты считаешь, что это наследственное?

– У моей матери были такие же приступы. Ее увезли в больницу и больше к ней никого не пускали.

– Что с ней сейчас? – быстро спросила Белка.

– Не знаю. Мне только сказали про поражение мозга и что она… не скоро восстановится. Если вообще когда-нибудь станет нормальной.

– Сочувствую, – тихо произнесла Белка.

– Не надо. Она выкарабкается. Я верю.

Белка некоторое время стояла молча и нервно притаптывала ногой.

– Мне хотелось бы верить в твою теорию. Но я не могу.

– Какая разница, во что мы верим. Повлиять все равно ни на что не можем, – грустно сказала Тайра.

– Не скажи, – оживилась Белка. – Я всегда предполагаю худшее. Когда уезжала сюда, то допускала вероятность, что тут станет невыносимо. Поэтому попросила одного знакомого – известного блогера – заготовить один материал про Даксфорд. Он должен дождаться моего звонка, прежде чем публиковать. Я подозревала, что тут будет трудно с интернетом, но что вообще ни у кого не будет телефонов, даже стационарных, конечно не могла предположить. Если бы я могла сделать этот единственный звонок, то масса народа заинтересовалась бы, что тут делают с детьми. Вот тогда и станет ясно – это государственная программа по контролю за эпидемией, или мы имеем дело с частной лавочкой маньяков, мучающих детей.

Белка тяжело вздохнула:

– Одна проблема. Телефонов тут вообще нет.

– Есть, – тут же сказала Вика.

Белка вздрогнула и уставилась на нее.

– В кабинете директрисы. Ты же напротив него сидела. Забыла? – добавила Вика.

– Точно! Дура! Как я могла упустить?! Я была слишком обеспокоена тем, как она решит нас наказать. Вспоминаю: такой старинный аппарат, как в советских фильмах.

Белка прищурилась и посмотрела куда-то в сторону.

– Нет. Неет. Слышишь? – Вика покачала головой и подошла, стараясь заглянуть ей в глаза.

– Ты меня не отговоришь. Я не заставляю тебя идти со мной. Сама справлюсь, – сказала она.

– Вот уж фиг тебе. Одна ты точно не пойдешь. Может, тебя и охраняет три демона, но мозгов у вас четверых вместе взятых все равно как у динозаврика. Если вылазку за забор нам простили, то взлом кабинета директрисы… да твой договор свернут трубочкой, засунут тебе в задницу и подожгут. И это будет только начало.

– В лазарет я вас провела? А там охрана в сто раз сильнее. Все же гладко прошло.

Вика не выдержала и задала тот вопрос, который ее мучал после беседы с Владом:

– А смерть медсестры? Сопутствующие потери? Так в кино говорят?

– Какая смерть? – искренне удивилась Белка. – Белый ее просто вырубил нокаутом. Максимум легкий сотряс. Голова поболит и все. Она даже не поняла, что произошло, и наверняка решила, что просто упала в обморок.

Вика с облегчением вздохнула и упрямо топнула ногой:

– Все равно ты одна не пойдешь.

А сама в это время думала: откуда в ней столько смелости? Ей-то на кой этот телефон и блогер? Неужели она стала настолько ответственной, что ради девицы, с которой знакома-то меньше пары недель, будет так рисковать своей задницей?

– Каждую вылазку мы тащим обратно кого-то в бесчувственном состоянии. Мне кажется, что одной было бы в сто раз проще, – возразила Белка.

– А если в этот раз это будешь ты?

Белка внимательно на нее посмотрела:

– Ну хорошо. Пойдем вдвоем.

Она повернулась к Тайре.

Та подняла руки, словно защищаясь:

– Неее, ребят. Я в такие штуки не играю. Про вас я никому не скажу, не бойтесь. Но и сама в таких аферах участвовать не буду.

Белка кивнула:

– Хорошо. Тогда расходимся. Вик, я тебя найду ближе к вечеру.

Вика кивнула, чувствуя, как по позвоночнику уже ползут липкие мурашки предчувствия, что все, как обычно, пойдет не так, как планируется. И в этот раз им так легко уже не выкрутиться.

Глава XVII. Анна

Анна оглянулась: не видит ли кто, но в коридоре было пусто. Тогда она приоткрыла дверь и быстро юркнула в кабинет.

Школа была рассчитала явно на намного большее число учеников: классов было столько, что большая часть из них вообще не использовалась. Она когда-то чисто из любопытства заглянула в те кабинеты, куда они никогда не заходили, и нашла это чудесное место. Вообще-то, скорее всего, это был класс для занятий химией или для каких-то лабораторных работ. Все парты имели керамическую поверхность с мини-раковинами с краниками.

Но самым замечательным было то, что за цифровой доской и учительским местом располагалась дверка в лабораторную: туда, где должны были храниться реактивы и прочее. Конечно, сейчас там ничего такого не хранилось. Только пустые пыльные полки, которые навевали мрачные ассоциации на апокалипсические фильмы.

Главная ценность этой каморки заключалась в двух вещах: слишком большое для такой площади помещения окно, дававшее изумительное равномерное освещение, а также то, что ключ от двери кто-то неосмотрительно оставил в замке. Анна забрала его и получила в свое распоряжение отличную мастерскую художника, в которую больше никто не мог проникнуть. Одноклассники и так были не особо любопытны и почему-то активно по школе не шастали. Их настолько запугали правилами и показательной поркой, что все были шелковыми и послушными и гоняли истерики, сидя по номерам и кучкуясь в беседках в парке, а не лазали по запертым помещениям.

Анна же облазила почти все питерские крыши в центре, так что первым делом хорошенько изучила школу. Чердак, например, тут был совсем неинтересным. Кроме нескольких картонных коробок там больше ничего не было. Зато эти картонки пригодились в каморке лаборанта, которую она теперь про себя называла «мастерская». Если прикрепить их вертикально к перекладинам полок, то получится неплохой мольберт. Жаль только смысла в нем особо не было.

При заезде в Даксфорд у нее отняли все для рисования, и этот факт больше всего выбешивал. Единственное, что Анне оставили, так это отдельно лежащую беличью кисть, которую, небось, по неграмотности, приняли за макияжную.

Одна-единственная кисть и ни одной краски.

Анна привыкла выплескивать на холст или бумагу свое настроение: страхи, радости, проблемы и победы. Это была ее личная психотерапия. Когда администрация отняла возможность рисовать, то словно вытащила часть ее души. Осталась звенящая пустота, которую теперь эмоции наполняли и даже переполняли. Анне казалось, что ее рано или поздно разорвет изнутри. Она лопнет, как гелиевый шарик, который поднялся слишком высоко, – в те слои атмосферы, где давление очень мало и газ изнутри раздует его настолько, что резиновая оболочка не выдержит.

Ей когда-то рассказали, какой конец ждет большинство шариков, что улетают в высоту, когда их выпускают детские ладошки. Это так впечатлило Анну, что каждый раз, когда шар вырывался из ее рук, она ощущала себя убийцей.

А теперь она сама стала шариком, у которого отняли выпускной клапан для сброса давления, а насос отключить забыли.

В школе было запрещено любое творчество, и рисование особенно. Странно, но вообще, что в этом заведении было нормального? В любом случае, найти тут краски было чем-то из разряда фантастики.

Так что найти себе мастерскую и соорудить мольберт – это только половина дела. Нужно еще как-то получить материалы, чтобы написать картину.

Конечно, у нее были ручки и простой карандаш. Это отнять не посмели. Но графика не была коньком Анны. Как упражнение для тренировки – да. Но эмоции можно было выплеснуть только в цвете. Пастель, масло и даже цветные карандаши – подошло бы что угодно. Что-нибудь отличное от черного грифеля и синих чернил.

А у нее была только кисть.

Тогда у нее и родилась мысль: может быть, она почувствует облегчение, если напишет картину в голове?

Анна подготовила мольберт, то есть картонки, прикрепила бумагу, взяла кисть и закрыла глаза. Так было легче: белый лист теперь был перед внутренним взором. Конечно, в идеале это должен был быть холст, но где же его возьмешь в Даксфорде. Осталось представить палитру и то, как кисть касается разноцветных червячков масляной краски, а затем тянется к бумаге и оставляет на ней первое яркое пятно.

Она не знала, что именно хочет нарисовать. Такое уже бывало: иногда она творила просто по настроению. Как раз тогда и случалась наиболее качественная эмоциональная разрядка. Для достоверности ощущений требовалось не просто воображать, но и натурально двигать кистью: так, как будто по-настоящему рисуешь. Поэтому она с закрытыми глазами действительно мазнула кистью по воображаемой палитре и коснулась листа. Путь это будет красный. Как кровь. Широкая линия поперек листа, но не параллельно горизонту. Теперь желтый… нет… ядовито салатовый. Нужен жирный мазок слева внизу.

На четвертом выбранном цвете мысленная картина начала расползаться. Анна уже не могла удерживать во внимании не только цвет, но и мельчайшие детали мазков. Касание кисти – это же не просто пятно. Очень важно, как вела себя щетина. Оставил ли какой-нибудь волосок отдельную тонкую линию? Насколько плотно легла краска: это фактурный мазок, который потом, когда масло высохнет, будет отбрасывать тени и его можно будет легко ощутить пальцами или тончайший слой, через который просвечивают неровности бумаги?

Нет, так это не работало. Анна поняла, что не сможет заполнить все пространство картины в воображении. Конечно, можно было просто придумать финальное изображение так, как хочется, но важен был именно процесс создания, а не результат.

Анна с досадой открыла глаза и оцепенела.

На листке бумаги действительно была красная линия, синяя рябь, салатовое поле слева внизу и розоватый символический рассвет. Еще не понимая, что делает, она коснулась картины рукой, ожидая, что испачкает палец в краске, но та словно впиталась в бумагу и уже застыла. Палец остался чистым. Да и на масло это совершенно не было похоже: иначе на негрунтованном листе должны были остаться жирные разводы. А тут пигменты легли ровно, как на настоящий холст.

Анна в растерянности посмотрела на кисть, но та была абсолютно чистой.

– Чертовщина какая-то, – прошептала она и провела кистью по бумаге.

Естественно, ничего не произошло.

Она закрыла глаза, представила себе замес свинцово-серого, с голубым отливом, макнула в него кисть и провела по листу, обозначая тучу, и тут же открыла глаза. Туча была на месте. Кисть осталось чистой.

С этим нужно было разобраться.

Анна представила себе палитру и чистый черный цвет на ней. Как правило она вообще не выдавливала сажу, но сейчас хотелось чего-то радикального. Только на этот раз глаза она не закрывала. Кисть на первый взгляд так и осталась чистой, но, когда она коснулась поверхности листа, там тут же осталось безобразное черное пятно. И снова, и снова. Она, как завороженная, тыкала кисточкой в бумагу, оставляя своего рода азбуку Морзе поперек начатой было картины.

А зачем тогда нужна воображаемая палитра? Анна придумала новый сложный цвет и нанесла его на лист. Сработало!

Она оглянулась по сторонам и подошла к окну. Почему палитра – это обязательно доска с красками? А что, если поступить так? Анна ткнула кисточкой в небо, которое в тот день было ослепительно голубым, таким летним и нехарактерным для сентября.

Голубой лег на картину широкой полосой, повторяя размашистый жест художницы. Настоящий небесный цвет, настолько яркий, что из знакомых ей пигментов такой никогда не замешать.

Анна медленно опустилась на ближайший стул и уставилась на картину.

В таком состоянии ее и застала Тайра.

– Ой, – раздалось от двери. – Извини, не знала, что тут кто-то прячется.

Анна даже не взглянула на нее. Якутка ее вообще не волновала. Главное, что это не администрация, и ладно. У нее сейчас был другой повод для беспокойства.

– О, это ты нарисовала? А что это? Никак не пойму.

Тайра подошла ближе.

– Просто тренировка, – пробормотала Анна.

– А чем ты рисуешь? – Тайра оглянулась, но все полки и столы в помещении были пусты.

– Хотела бы я знать.

Анна растерянно посмотрела на Тайру.

Та почему-то вообще не удивилась. С непонятным азартом пододвинула стул, села рядом и потребовала:

– Покажи!

Повода скрывать от нее то, что случилось, не было. Может быть, лишняя пара глаз – это даже хорошо, а то Анна уже забеспокоилась о своем психическом здоровье. Она ткнула кисточкой в зелень парка за окном и быстро набросала на бумаге листву.

Тайра улыбнулась.

– Ты тоже ведаешь! Тоже творишь волшебство!

– Что значит тоже? – Анна обернулась к ней.

И тогда Тайра рассказала о своих браслетах-защитниках.

Через сутки на запястье Анны уже красовался странный кожаный браслет с вплетенным в него маленьким аметистом – Тайра сказала, что привезла его с берегов своей реки Чулым – и ягодой рябины. Проверять его защитные свойства поводов, слава богу, не было, но он давал ощущение спокойствия и уверенности, так что снимать его совершенно не хотелось.

Тогда-то Анна и написала первую в Даксфорде настоящую картину. В подарок Тайре, чтобы хоть чем-то отблагодарить за браслет. Это был реалистичный пейзаж. Анна не любила такие рисовать, но ей казалось, что абстракцию девушка из глубинки не оценит. На большом куске картона она изобразила море. Бушующее, с разбивающимся о высокий берег прибоем, разлетающимся белой пеной над черными мокрыми камнями.

Тайра была в восторге. Вот только уносить картину к себе в комнату не решилась. Оно и понятно – кто его знает как на это отреагирует администрация. В итоге подарок так и стоял на полу в мастерской прислоненный к стене, а его хозяйка иногда прибегала к Анне, чтобы полюбоваться пейзажем.

Так что она совсем не удивилась, когда после урока с откровениями директрисы Тайра опять пришла к ней, пока Анна писала новую абстракцию по настроению, села на стул у картины, подперла подбородок кулаками и уставилась на море.

– Я только что выяснила, что мы с тобой не одни такие, – неожиданно сказала она.

Анна отвлеклась от рисования:

– Да? И кто же еще?

– Не уверена, что могу раскрывать имена. Мне доверили тайну. Так что пойми и прости. Но теперь я подозреваю, что таких, как мы с тобой, много. Я имею в виду в этом классе.

– И что, все рисуют?

– Нет. Кое-кто умеет уходить в зеркала и прятаться там. Кого-то защищают невидимые силы. Куда мощнее, чем мои браслеты. Наверняка есть что-то еще.

– Уходить в зеркала? – Анна задумалась. – Прикольно. Прямо как Алиса.

– А ты бывала на море? – спросила вдруг Тайра.

– Конечно. Я же из Питера.

– Здорово. А я ни разу. Оно правда ревет, как медведь?

– Если сердится. А бывает спокойное и ласковое, как руки матери.

– Хотела бы я там оказаться!

Тайра мечтательно посмотрела в потолок, а потом встала у картины на четвереньки, так, чтобы голова оказалась по центру картонки.

– Если приблизиться вплотную, то море закрывает все поле зрения и кажется, что ты уже там, – сказала она и практически уперлась носом в картину.

– Эй, буратинка, не прорви, – засмеялась Анна. – Картины так близко не смотрят. Ощущения не те. Мазки мешают. Нужно наоборот, издали…

– Буратино, когда прорвал холст, нашел дверь в сказку. Так что не бойся, – тоже засмеялась Тайра и шутя ткнулась лицом в картон…

Ойкнула и провалилась внутрь.

Анна вскочила со стула, не зная, что делать.

Из картонки показалась мокрая голова Тайры, плечи, руки…

– Помоги, тут высоко, – сказала она.

Анна подскочила, схватила ее под мышки и затащила обратно в мастерскую.

– Ты не могла море потеплее нарисовать? – пробурчала Тайра.

Она промокла насквозь.

– Ты что… в воду упала?

– Нет, но волны до меня доставали. Одна окатила пеной с головы до ног. Соленая! Она всегда такая соленая?

– А как ты вообще это сделала? – Анна была очень растеряна.

– Я? Это ты же такую картину сотворила.

– Это просто рисунок!

– Да? А ты сама попробуй!

Анна, не веря в то, что эти действия хоть к чему-то приведут, тоже встала на четвереньки и попыталась забодать картину.

Хорошо, что Тайра догадалась придержать ее за ноги, иначе бы она от неожиданности упала. Пейзаж-то она рисовала с высоты обычного человеческого роста, так что теперь получалось, что она на четвереньках выглядывает через люк в полутора метрах над камнями. Ее тут же оглушил рокот прибоя, а на лицо попали холодные соленые брызги. Анна огляделась: слева и справа то, что не было отражено на пейзаже, было просто размытым туманным фоном. Там тоже угадывалось какое-то движение волн, но так, как будто у нее резко испортилось зрение и она стала ужасно близорука. Зато прямо перед носом море было четкое и живое. Даже слишком, потому что пена от очередной волны плеснула прямо в лицо.

Она тут же отпрянула обратно и села на пол мастерской.

– Убедилась? – ехидно спросила Тайра.

– Охренеть, – ошарашенно прошептала Анна.

Глава XVIII. Вика

Новостью дня стало то, что в лазарет увезли Артемия. Когда-то ночью. Выяснилось это утром, когда он просто не пришел на занятия. Сначала этому не придали значения, но за обедом Саша как-то спокойно сообщил, что его соседа ночью забрали из-за неожиданного приступа.

Вика и без того весь день была как на иголках. Ей было страшно от осознания того, что сегодня они сотворят нечто такое, чего им точно уже не простят. Не помогут никакие заслуги, шантаж и прочее. Если они попадутся, то… о последствиях было жутко даже думать.

Белка была целеустремленной, как посланная в полет стрела. Она редко думала о последствиях и действовала всегда нахрапом и по интуиции. Если бы та была мужиком и командовала отрядом на войне, то наверняка совершала бы какие-нибудь головокружительные налеты на ряды противника после обходного маневра по оврагам и лесам. Причем абсолютно самоубийственные, если бы на ее месте оказался другой, но гусару-Белке все бы сходило с рук. Фортуна любит наглых и смелых.

Но тут не война, и в довесок к наглости и уверенности требовался еще и мозг. Выходило, что Вика взяла на себя ответственность за всю организационную часть, чтобы удержать подругу от необдуманных шагов. Иначе какой вообще смысл в том, что она идет? Вот только Вика вообще не представляла, что ей делать. Конечно, кабинет директрисы не такое охраняемое помещение, как лазарет, но все-таки… тут же полно камер. Можно ли было полагаться на вечное Белкино «авось» и верить, что она опять их каким-то образом отключит? А в чем тогда ее, Вики, роль? Почему она ввязалась в эту авантюру и не отпустила подругу одну?

Чем дольше она думала, тем больше понимала, что нужен еще кто-то более опытный, и ее задание – это уговорить Белку взять третьего.

Она поймала подругу на выходе с последнего урока и потащила на улицу.

Отец Вики часто тренировал на них с мамой свои доклады без особо секретных данных, так что она знала его прием: огорошить главной мыслью сразу, а потом уже, не давая вякнуть оппонентам, разрушать их возможные контраргументы своей речью. Она решила поступить так же:

– Нам нужен третий. Один из парней. И вот почему…

– Я тоже думала об этом, – прервала ее Белка.

Вика осеклась. Настолько быстрой победы она не ожидала.

– Отлично, – обрадовалась она, – тогда давай позовем…

– Влада, – сказала Белка.

– …Аркадия, – машинально закончила свою фразу Вика.

Возникла неловкая пауза, в течение которой Белка внимательно ее разглядывала.

– Все с нами понятно, – вздохнула она. – Наверное, лучше пойти вдвоем.

– А… у тебя с Аркадием… ничего нет? – воспользовавшись случаем, спросила Вика.

Подруга фыркнула, продемонстрировав крайнее возмущение.

– Ты что? За кого меня принимаешь?

– В смысле?

Белка взглянула на нее:

– Не важно. Проехали. Все. Справимся вдвоем. Главное, чтобы у серого опять трюк с камерами получился. Он как-то умеет морозить на них картинку. Если у него не выйдет, то все обломится, и мы никуда не пойдем. И еще: по коридорам воспитки регулярно делают обход. Если их не будет на видео у охраны, те всполошатся, так что мы можем действовать только между обходами. Серый морозит камеры и спешит ко мне, чтобы сообщить об этом, и мы сразу выходим. У нас будет примерно около часа на все – времени более чем достаточно. Черный и белый будут страховать, как обычно – идти впереди и предупреждать нас, если что не так.

Вроде все выглядело легко, но это-то и пугало. Ни разу все по плану не выходило. Вика от нервов уже не чувствовала пальцы рук и ног, как будто отморозила их.

– Да ты не волнуйся. По сравнению с лазаретом – это легкая прогулка, – заявила Белка и похлопала ее по плечу.

От этого стало еще страшнее.

– Ладно, я в номер, приму душ, – тряхнула волосами Белка. – Ты со мной?

– Нет, я еще погуляю часок. Может и больше, – ответила Вика.

Ей хотелось прийти в себя и успокоиться. Она брела, особо не разбирая дороги, и, когда очнулась, поняла, что зашла за здание со стороны лазарета. Не то чтобы это было запретной зоной, но сюда мало кто заглядывал. Она так вообще ни разу еще не была. Тут не было ни беседок, ни красивых дорожек. С этой стороны Даксфорда находился технический подъезд с пандусом, и сейчас возле него стоял недавно приехавший грузовик. Видимо он прибыл, пока все были на уроках, но разгрузить его еще не успели.

Новые, совершенно незнакомые люди выносили из него какое-то оборудование и личные вещи. Вика, сама не понимая почему, отошла за кусты и продолжила наблюдение оттуда.

Мужчины и женщины в одинаковой серой форме вытаскивали из машины одинаковые сумки с бирками, на которых явно были фамилии, потому что, глядя на них, они отдавали багаж тому или иному человеку.

В лазарет приехала новая группа сотрудников. Вика насчитала человек двадцать. И это только те, кого она застала, а сколько-то еще забрало вещи у ушло в здание до этого? И куда им столько народу? Они ожидают новой волны заболевших? Настолько большой?

Она осторожно ушла подальше, пока ее не заметили. Вряд ли ей бы за это влетело, но почему-то Вика чувствовала себя неуютно, наблюдая за этой сценой.

Нужно было рассказать об этом Белке.

Она забежала в корпус, поднялась на второй этаж, вышла в коридор и замерла, потому что в этот момент дверь в их с Белкой комнату распахнулась и оттуда выскочил красный Аркадий, почему-то в одних трусах. Он смущенно огляделся, увидел Вику, воскликнул: «Ах ты ж блин!» – и промчался мимо нее на лестницу к себе наверх.

– Урод! – крикнула Белка из глубины комнаты и захлопнула дверь.

Вика стояла в растерянности. Буквально полчаса назад ей подруга вроде бы совершенно искренне заявляла, что между ней и Аркадием ничего нет и быть не может. И тут вдруг…

От такого предательства ей стало тошно, и у нее закружилась голова. Надо же настолько врать! Как же Вика сейчас их обоих – и Белку, и Аркадия – ненавидела!

Она со зла пнула ничем не повинное мусорное ведро, стоявшее в коридоре возле выхода на лестницу, и оно покатилось по полу, разбрасывая какие-то скомканные салфетки и пустые стаканчики из-под кулера.

Она слетела по ступенькам вниз, не особо различая дорогу и окружающих, и лоб в лоб столкнулась с Владом. Вика собиралась пробежать мимо, но он поймал ее за плечи и заглянул в глаза.

– Что случилось? Ты прямо не в себе.

Вика подняла на него взгляд.

Значит Белка заявляла, что Влад ей интересен больше? Ну что же…

– Да! Я не в себе. Достало все! Пойдем, погуляем. Может на улице успокоюсь.

Влад растерянно кивнул.

Вика без стеснения взяла его под руку и потащила прочь из корпуса. Это если бы речь шла об Аркадии или о ком-то еще, кто ей нравился, то она бы смущалась, не знала, как себя вести и что говорить, а тут с Владом это была игра. В этом случае все было просто.

Она нарочно выбрала ту дорожку, которую лучше всего видно из их с Белкой окна. Вдруг та, что ей так врала, решит все-таки выглянуть на улицу.

Руку Влада она так и не выпустила, а тот, естественно, и не возражал.

– Скажи, ты поверил в то, что говорила директриса? – спросила она его, искоса взглянув на здание. Кто там сейчас из окон смотрит? Если даже не сама Белка, так другие девчонки из токсиков точно будут шептаться, если заметят их, идущих под ручку.

– Э…э. Ну да. В общем, все звучало логично, – Влад был явно одновременно смущен, растерян, но в то же время рад такому вниманию с ее стороны, но слова в таком состоянии он подбирал явно с трудом. Однако как только он включил мозг, то заговорил более уверенно: – Только с моей картой все непонятно. Хотя гипотеза у меня есть. Наша мутация не случайна. Что-то ее вызвало. Что-то прошедшее по территории страны по спирали. Только я еще не понял, что именно…

Вика особо его не слушала. У нее кровь стучала в висках, а перед глазами все еще стоял выбегающий из их двери Аркадий в трусах. Интересно, где он оставил одежду? Она там в комнате разбросана по полу в порыве страсти? Или аккуратно сложена в прихожей? И чем парень так Белке не угодил? Вряд ли тем, что приставал. Как-то сложно не заметить, что гость, которого ты впустила к себе в душ, разделся.

Влад явно ждал от нее ответа, и Вика вернулась в реальность.

– Что?

– Я спросил, чем ты так расстроена? Ты же меня вообще не слушаешь.

– Глупостью… некоторых одноклассников и одноклассниц. Давай не будем об этом.

Влад остановился и повернул ее к себе. Вика машинально отметила, что позиция очень выгодная – сейчас их видно вообще из всех окон общежития.

– А зачем ты вообще меня позвала? Если мои мысли тебе не интересны, а свои ты не говоришь?

Влад стоял спиной к окнам, так что Вике прекрасно было видно, что в этот момент в их комнате Белка подошла и выглянула наружу. Ярость опять захлестнула ее с головой, и она, не особо отдавая отчет в том, что делает, тут же обхватила лицо Влада ладонями и быстро поцеловала его в губы.

– Вот для чего, – вообще не солгав, заявила она.

Ощущение его губ еще оставалось с ней. Вообще у Вики опыт в поцелуях был совсем небольшой. Если не считать случаев, когда это было на спор и на «слабо» – просто ради азарта выиграть и что-то кому-то доказать – то по-настоящему можно было зачесть только один раз, когда на выпускном в девятом классе они после танца поцеловались с одним парнем. Она им не увлекалась, он вроде ей тоже. Просто момент получился такой романтичный, музыка была классная и все такое. Вика это помнила как факт, но сам тот поцелуй почему-то стерся из памяти напрочь.

А этот, вроде краткий, длящийся всего пару секунд, вдруг остался.

Влад стоял и растерянно моргал. Выглядело это очень смешно.

Вика рассмеялась. И от того, какой он забавный и нелепый сейчас, и от того, как классно у нее все получилось с ее маленькой местью. Вообще все идеально срослось. Она побоялась, что Влад сейчас скажет какую-то ненужную ерунду, поэтому повернулась и, смеясь, убежала от него прочь.

По пути она встретила компанию девушек из элитки: они собрались вокруг Ангелины, что-то увлеченно объясняющей подругам. Идти сейчас к себе в номер было совершенно невозможно и даже физически опасно, так что Вика прибилась к ним и провела за пустой трепотней о болезнях, вирусах и мутациях в исполнении тех, кто в этом ни черта не понимал, целых два часа. Солнце зашло за деревья, и небо начало темнеть. Девчонки разошлись, да и ей было пора идти домой: ведь ночную вылазку еще никто не отменял.

Вика набралась храбрости, приложила карточку к замку своей двери и, затаив дыхание, вошла внутрь.

Белка в это время перебирала свои вещи и встретила ее как ни в чем не бывало:

– Что-то ты, мать, задержалась. На ужин уже пора. Нам сегодня к себе лучше внимания не привлекать.

Неужели ей было все равно? Хотя… если соседка окончательно переключилась на Аркадия, то может быть оно и так. Вика даже расстроилась.

– Да, конечно, пойдем, – сказала она максимально ровно.

Ужинали они молча. Да и вообще в столовой было как-то тихо. Все еще переваривали утренние новости.

Чем ближе к полуночи, тем Вику больше покидал кураж прогулки с Владом и возвращался страх и волнение от той авантюры, что задумала Белка. Она не находила себе места. То сидела на кровати, то шла зачем-то в третий раз чистить зубы или причесываться, садилась за уроки, хотя до этого вообще никогда не занималась домашками.

Соседка же, наоборот, спокойно лежала на кровати и читала книжку, положив нога на ногу и покачивая свободной ступней.

Наконец ровно в полночь Белка сказала:

– Серый здесь. Все ок. Можем выходить.

Вику от пяток до макушки пронзили холодные мурашки.

Глава XIX. Вика

Вслед за Белкой она вышла из комнаты. В коридоре действительно никого не было. Они без проблем спустились на первый этаж, но тут Белка ее остановила и прошептала:

– Погоди, там кто-то есть.

Мимо лестницы прошел какой-то невидимый им сейчас мужчина, насвистывавший мелодию из «Крестного отца». Вика мельком увидела только серый костюм и подумала, что это наверняка историк. Только он ходил в таком официальном виде. Когда свист стих, они с Белкой вышли в коридор.

Прямо под комнатами учеников располагались спальни учителей, а в кабинет директрисы нужно было пройти через центральный холл в учебный корпус. Этого участка пути Вика боялась больше всего.

Белка совершенно спокойно постояла, дождалась, видимо, когда кто-то из ее невидимых демонов проверит, что вокруг все чисто, и бодрым шагом направилась к дверям учебной зоны. Вика послушно семенила за ней, боясь произвести какой-нибудь неловкий громкий звук. Однако все прошло гладко. Они незамеченными оказались на первом административном этаже и дошли до последней двери в торце, на которой было написано: «Директор».

– Серый, давай, – сказала Белка, нетерпеливо притаптывая ногой.

Вика послушно ждала.

– В смысле? Почему? – неожиданно нахмурилась Белка.

То, что ей нашептали невидимые сущности, подруге явно не понравилось.

– Приплыли, – сказала она, прислонилась спиной к двери, сползла по ней и присела на пол.

– Что случилось? – испуганно прошептала Вика.

– Замок нельзя открыть с той стороны. Никакой кнопки выхода, как было в лазарете. Нужен исключительно электронный пропуск.

– Логично. Тут же важные документы. Почему я об этом не подумала заранее?! – Вика нервно кончиками пальцев потеребила волосы на висках. Но это мало помогло. Она понятия не имела, как открывать такие замки. – А может его как-то взломать?

– Как? Ты умеешь? Тут нужен хакер.

– Я имею в виду физически. Ну как в фильмах: ломиком там отжать что-то.

Белка повернула голову и взглянула на дверь.

– Не… она только с виду деревянная. А рама стальная. Надежная штука. Тут нужна болгарка, мощная дрель или сварочный аппарат. В общем, тихо ее точно не откроешь. Да и взломщики из нас с тобой…

Белка тяжело вздохнула.

– Может все-таки надо было кого-то из парней позвать? – с сомнением спросила Вика.

Белка метнула на нее злой взгляд.

– Ну да. Ты же у нас по мальчикам специалистка.

Ага. Значит прогулка с Владом ее все-таки проняла.

– Чья бы корова мычала, – фыркнула Вика.

– Не поняла! – тряхнула челкой Белка и поднялась с пола. – Это ты там с Владом на улице сосалась.

– По сравнению с душем на пару с Аркадием это просто невинное развлечение, – прищурилась Вика.

– Каким душем?! Дура, что ли? Он вломился ко мне в ванну в одних трусах, когда я уже вытиралась. Я залепила ему по роже и пинком выставила за дверь. Вот и все!

– Так я и поверила! – фыркнула Вика. – А дверь ему кто открыл? Да и в ванне ты всегда запираешься. Сама же оправдывалась, что это у тебя на автоматизме после больницы.

Белка ошарашенно уставилась в пустоту:

– А правда… как? Я же точно запирала комнату, да и ванну закрыла на щеколду. А он даже не ломился. Просто открыл дверь и оказался внутри.

Вика удивленно смотрела на нее. Не было похоже, что подруга играет. Актерские способности у Белки были на нуле. Она действительно была удивлена.

Белка продолжила мысли вслух:

– Ну допустим, он мог стащить электронный ключ. Не знаю у кого, правда. Наши с тобой же у нас. Но дверь в санузел-то как открыл? Так, надо с ним поговорить.

– Сейчас? – удивилась Вика.

– Да. Именно сейчас. Когда же еще?

Белка взглянула на экран смартфона:

– У нас еще целых сорок пять минут есть. Пошли к мальчишкам!

И снова повторился мучительный, пропитанный липким отвратительным страхом путь через холл и лестницу в жилой корпус.

В дверь к парням Белка не стала деликатно стучать, а конкретно долбанула два раза кулаком.

– Кто там? – раздался осторожный голос.

– Сова, открывай, медведь пришел, – проворчала Белка.

Аркадий открыл дверь. Вопреки ожиданиям, он был не в трусах, а при полном параде и вроде бы вообще еще спать не ложился. В глубине комнаты за его спиной Вика увидела удивленно поднимающегося со стула Влада. Все выглядело так, как будто парни сидели и о чем-то серьезно разговаривали.

– Чего не спится? – ехидно спросила Белка.

– Разговор важный был, – пожал плечами Аркадий.

– И о чем же?

– О бабах естественно. О чем еще два мужика могут перетирать? – Аркадий тут же поймал свою волну и уже невозможно было понять, говорит он в шутку или всерьез.

– Пойдем, выйдем. Поговорить надо, – кивнула Белка.

Он неуверенно обернулся на Влада. Тот, похоже, все слышал и кивнул.

Аркадий вышел в коридор, прикрыл дверь и с опаской огляделся.

– Не ссы. Воспиталка придет через сорок минут. Пошли на лестницу. Там никто не подслушает.

Как только они вышли из коридора, Белка набросилась на него:

– Отвечай: как ты сегодня открыл ко мне дверь?

Вика с удивлением увидела, как Аркадий резко смутился: нервно взъерошил волосы пятерней, отвернулся на пару мгновений, чтобы совладать с собой:

– Да блин! Я же извинился. Это случайность была. Я ошибся…

– Я не спрашиваю тебя, зачем ты ко мне вломился. Я спрашиваю: как ты прошел через две закрытые двери?

– Да случайно вышло. Они открыты были, – в этот момент Аркадий почесал нос и на мгновение отвел взгляд. Вика поняла, что он врет. От Белки это тоже не скрылось.

– Не трынди! Это действительно важно. Как ты открыл запертую на магнитный ключ дверь комнаты?

– Я ее и не открывал, – вздохнул он.

– Она была закрыта!

– Да знаю я! – простонал он. – Но я сразу попал в ванну. Не заходя в комнату.

– Не поняла, – растерялась Белка.

– Я тоже не понимаю. Я стоял в своей ванной. Открыл дверь в комнату, а оказался у тебя. Не понимаю, как так вышло, – Аркадий для убедительности развел руками.

– То есть? Провалился на этаж? – Белка, не веря, покачала головой.

– Нет. Я именно вышел через дверь. Но она привела не в комнату, а в твою ванну.

Белка молчала, напряженно глядя на Аркадия. Тот нервно кусал нижнюю губу. Звучало это все действительно по-идиотски нелепо, но и придумывать такое он явно бы не стал. Нашел бы вранье попроще и поубедительнее. Но все-таки он чего-то не договаривал.

– А что ты при этом думал? Когда открывал дверь, – спросила Вика и попала в точку.

Аркадий неожиданно покраснел.

Белка тут же поняла:

– А! Так ты подумал обо мне в душе, вышел через дверь и оказался ровно там, где загадывал?

Аркадий смущенно кивнул.

– Так, так, так. Проведем эксперимент. Подумай о том, что хочешь оказаться в моей комнате и открой дверь в свою. Прямо сейчас. Настройся, как тогда…

– Ни к чему, – вздохнул Аркадий. – Я уже пробовал.

– И что? Не сработало? – разочарованно спросила Белка.

– Как раз наоборот. Это работает, – грустно сказал он и отвернулся.

– А чего ты расстроен тогда? Это же супер фича! – Белка хлопнула его по плечу.

– Я не понимаю как это… и почему. Я какой-то урод, получаюсь…

– Наоборот. Ты наконец в теме. Смотри!

Белка достала из кармана электронный ключ от комнаты и небрежно кинула его в щель между перилами:

– Черный, принеси!

Аркадий, открыв рот, пронаблюдал как белая карточка сама плывет над ступеньками и опускается в ладонь девушки.

– Ты такой же, как и все. Ну… большинство из нас, – сказала Белка, метнув взгляд на Вику.

Получалось, что у Аркадия тоже была суперспособность. Так же, как у Тайры и Белки. И еще у кого-то из класса. Странная, конечно, но она все-таки была. Вике стало неуютно от мысли, что все вокруг имеют такие особенности. Все, кроме нее. Она-то ощущала себя абсолютно нормальной. До омерзения нормальной и обычной.

– Все такие? – сказанное медленно доходило до Аркадия. – И вот так с ключом я тоже могу?

– Нет. У каждого что-то свое. У меня… ну скажем телекинез. У тебя вот двери. Кое-кто умеет защитные амулеты делать. И так далее. Значит так, ты нам нужен. Пошли! – Белка нетерпеливо потащила его за рукав.

– Куда?

– Нужно срочно открыть одну дверь.

Она посмотрела на часы:

– Время еще есть. Но уже нужно спешить.

Аркадий без какого-либо желания поплелся за ней следом.

– А куда мы идем? Если надо открыть дверь, то я же могу это сделать откуда угодно.

Белка остановилась:

– Действительно. Я тупая. Пойдем к нашей комнате, раз уж спустились.

Проходя по второму этажу, Вика засомневалась: а надо ли ей теперь с ними? Два каких-то супермена идут на задание. Она самый обычный человек и ничего толкового им предложить не может. Только мешаться будет. Она не хотела отпускать подругу одну, ну так вот – та идет не в одиночку. Аркадий, конечно, не чемпион по благоразумности, но все-таки куда более осторожен.

Вот сейчас он распахнет дверь в нужный кабинет и уйдет туда с Белкой, а Вика просто подождет, закроет ее и спокойно войдет к себе в номер.

И вдруг она поняла, что так не сделает. И не потому, что это мелкое предательство и трусость, и не из-за ревности к Аркадию и нежелания оставлять их наедине. Что же ей мешало?

Любопытство? Жажда еще раз поймать дозу адреналина? Вика любила заниматься самокопанием, к тому же это был лучший способ отвлечься от тревожности момента.

Скорее всего дело было в ощущении волшебной тайны. Дарксфорд, оправдывая такое прозвище, то и дело поворачивался к ней то мрачной и ужасной стороной, а то вдруг манил ощущением магии и скрытых жутко интересных секретов. Вике казалось, что вот сейчас настало время очередного, хотя цель их визита к директрисе вроде бы этого не предполагала. Белка должна была сделать один телефонный звонок, и все.

Возле двери в их с Белкой номер они остановились:

– Ну и куда вас отвести? Учтите, что я там должен был как минимум хоть раз до этого побывать, – спросил Аркадий, берясь за ручку.

– О, ты там точно был. Мне нужен кабинет директрисы.

Аркадий отдернул ладонь от ручки так, словно она раскалилась докрасна:

– Э-нет! Мы так не договаривались. Там же наверняка сигнализация и камеры. Я свою жопу так подставлять не хочу!

– Так ты нас пропусти и вали к себе. Чем ты рискуешь? – фыркнула Белка.

Вика поняла, что ей срочно надо вмешаться:

– Ты что! А как мы выйдем обратно?

– Черт! – Белка насупилась и повернулась к Аркадию. – Короче, хорош трусить. Я отключила камеры. У нас еще почти полчаса. Если вдруг зазвенит какой-нибудь датчик, то смоемся так же, как пришли. Нас никто не увидит.

Аркадий взглянул на Вику, ища в ней поддержку, но она повторила то, как ее саму убеждали:

– Открывай. Вспомни, как в лазарет ходили. Тут все проще.

– Да я с тех пор еще штанишки сзади не отстирал, – проворчал Аркадий, но все-таки опять взялся за ручку, закрыл глаза и распахнул дверь. За ней действительно оказался кабинет директрисы, погруженный в полумрак.

Прямо рядом с окном там светил уличный фонарь, так что внутри царила все-таки не полная темнота. Можно было даже свет не зажигать – и так все видно, когда глаза привыкнут.

Белка тут же заскочила внутрь, прошла в центр комнаты и помахала руками, словно делая зарядку:

– Видите? Никаких датчиков движения и прочей сигнализации. Заходите!

Вика кивнула и прошла мимо Аркадия в кабинет.

– Спасибо, я лучше пешком постою, – пробормотал он, придерживая дверь.

Белка быстро подскочила к нему:

– Да хорош бояться!

И с этими словами она неожиданно дернула его за руку так, что Аркадий потерял равновесие и буквально влетел в кабинет, сделал пару неловких шагов и шлепнулся на колени. Тут же вскочил, рванул обратно, но столкнулся с Белкой.

– Спокойно! – приказала она.

– Дверь! – простонал Аркадий, глядя, как под силой доводчика исчезают последние сантиметры щели.

Звонко щелкнул электронный замок.

– Что? Откроешь еще раз, – небрежно бросила Белка и пошла к телефону.

И тут Вика тоже поняла:

– Запертую дверь? Как он ее откроет?

Белка замерла и медленно обернулась.

– Твоя тупая самоуверенность – это что-то фантастическое. Ни измерить, ни понять, – вздохнул Аркадий и сел на пол, обхватив голову руками.

Белка несколько секунд растерянно и смущенно переводила взгляд с него на Вику и обратно, но тут же пошла в атаку:

– Это я тупая? А предупредить ты не мог?

Аркадий усмехнулся:

– Вы думаете у вас одна проблема? Таки я вас огорчу – у нас их две. Моя способность открывать двери требует перезарядки. Я не могу это делать чаще, чем раз в час. Хотя при закрытом замке это не играет никакой роли.

– Пипец мы попали, – прошептала Вика, пододвинула себе стул и плюхнулась на него.

Белка упрямо тряхнула челкой.

– Ладно! Помирать, так с музыкой! Пропивать, так линкор. Сначала закончим дело.

Она подошла к старинному телефону на столе директрисы, сняла трубку и уставилась на сам аппарат.

– Э…э. И как по нему звонить?

– О, зумерша, ты не знакома с дисковыми телефонами? – усмехнулся Аркадий, встал с пола и подошел к ней.

Несколько секунд он тоже тупо смотрел на телефон.

– Мда… Ну-ка напомни мне, дорогая, это ты сюда только за этим шла? – спросил он у Белки.

Та кивнула. Повертела в руках бесполезную трубку и положила ее на место.

– Ну поздравляю, – скептически сказал Аркадий.

Вике стало любопытно. Она тоже подошла и взглянула: что же это так ошарашило друзей.

На телефоне не было диска. Да и кнопок тоже. Точнее там была одна-единственная огромная красная кнопка.

– То есть мы дураки в квадрате. Мало того, что сами себя в ловушку поймали, так еще и вообще зря сюда шли, – прокомментировал Аркадий.

Он опять обхватил голову ладонями и медленным шагом начал обходить большой стол для совещаний:

– Ну дебилы… ну могем!

Глава XX. Вика

Аркадий давно уже лежал на столе, хотя вроде бы не спал. Белка попыталась пошарить по ящикам с бумагами, но все они оказались заперты. Конечно, теоретически можно было бы их взломать, но кто его знает, стоило ли это рисков и усилий. Наказание это увеличит кратно, а вот что там найдешь? Вдруг только высушенную мандаринку?

Поняв бесполезность своих попыток, Белка опустилась на стул напротив телефона и принялась гипнотизировать аппарат.

Вика оттащила от стола три стула, составила их рядом и тоже попыталась улечься. Страх уже ушел. Неизбежность того, что их утром поймают и накажут, привела ее к апатии. Конечно, она понимала, что заснуть сейчас не сможет – у нее были не настолько крепкие нервы, но можно было хотя бы просто отдохнуть.

Неожиданно раздался «пи-пилик» электронного замка, и дверь открылась.

До Вики только спустя секунды две дошло, что же произошло.

Некто уже зашел внутрь, однако свет включать не спешил. Дверь за его спиной закрылась.

Вика тут же села, отчего один из стульев под ней с шумом отъехал в сторону.

– Кто здесь? – настороженно спросил мужчина. После светлого коридора его взгляд еще не до конца адаптировался к полумраку, но теперь он заметил ребят.

Историк прищурился, разглядывая, кто перед ним, и ухмыльнулся:

– Вы тут отдохнуть прилегли?

– Я бы попытался все это кудряво объяснить, если бы имел время подготовиться, – улыбнулся Аркадий, – но я полагал, что нас найдут не ранее утра и, признаться, только начал сочинять легенды. В общем, как вы любите повторять, если что-то в истории логическому объяснению не подлежит, самое выгодное сказать: «Так сложилось».

Историк с ироничной улыбкой обвел их взглядом.

– Характерная компания. Сколько еще хлопот я от вас огребу, а? Ладно, я не спрашиваю как. Я хочу знать зачем!

Белка ткнула пальцем в сторону телефона:

– Я хотела позвонить.

– И нажаловаться на то, как вас здесь обижают? – все с той же улыбкой уточнил учитель.

– Ну… в общих чертах да, – Белка, в общем, даже не соврала.

– Глупо.

– Ну мы же не знали… – начал было Аркадий, но Олег Александрович его прервал:

– Глупо считать себя умнее всех. Особенно взрослых первоклассных специалистов. Неужели вы думали, что, изолировав вас от внешнего мира, мы то же самое не сделали с собой? В биолабораториях устраняют все возможные варианты утечки вируса. В данном случае информация – не меньшая угроза. Так что, дорогие мои, Даксфорд отрезан от большой земли полностью. Этот телефон работает только на входящие. Исходящий звонок может случиться только в экстренном случае и попадет он на пульт к дежурному.

Белка и Аркадий смотрели в пол. Вике было заметно, как на щеках подруги перекатываются мускулы. И тут она поняла, что историк так и не включил свет, когда вошел.

– Вы же тоже вломились сюда незаконно. Я не знаю, как раздобыли ключ… но вы такой же нарушитель, как и мы! – поняла она.

Улыбка на губах историка стала чуть шире, и он прислонил палец ко рту:

– Тсс. Вообще говоря, я не уверен, что смог нейтрализовать все микрофоны, так что давайте без лишних откровенностей. Я не заложу вас, если вы не будете болтать о моем визите сюда. Вы же тут не слишком пошалили, а?

Он оглядел кабинет:

– Нужно вернуть все, как было до вашего прихода. Стулья поставьте на место!

Аркадий бросился передвигать мебель обратно.

Сам историк же подошел к письменному столу директрисы, достал связку ключей и с третьего раза подобрал нужный. Он открыл один из ящиков, быстро пролистал бумаги, выцепил нужную, сложил и убрал во внутренний карман пиджака.

– Что это? – спросила Вика, наблюдая за всеми этими действиями.

– Это вас не касается. Мы хоть и невольные соучастники, но не более того. Я молчу о вас, вы – обо мне.

– Погодите… но может быть… раз у нас случился сеанс откровенности… может вы расскажете о том, зачем нас действительно всех собрали в этой школе? – Вика сделала упор на слове «действительно».

– А объяснение Агнии Михайловны разве вас не удовлетворило? – историк приподнял одну бровь.

– Мы знаем, что это неправда. И что большинство учеников обладает странными способностями. Я вот вижу, что вы не удивлены. Так в чем все-таки дело?

Историк стал серьезным. Он подумал несколько секунд, глядя ей в глаза:

– Давай так: я обещаю, что расскажу. Расскажу все, что знаю. Но не сейчас. Тут как в шахматах или в игре в карты: королева или козыри должны вступить в игру вовремя. Поспешишь – потратишь их впустую. Опоздаешь – тоже не лучший вариант. Всему свое время. Этому знанию время еще не пришло. Но считай, что за мной должок, о котором я помню.

– Но ведь она врет, да? – подключилась к разговору Белка. – Просто скажите, да или нет.

– Она не врет. Скорее искажает правду, как в кривом зеркале. С одной стороны – вроде все верно, но с другой стороны, все совсем не так, как она подает. Но время для этой информации еще не пришло. Все, ребятки, мне пора, иначе меня заметят. Дверь я вам открою, а дальше сами. Я иду своим путем, а вы своим. И смотрите, не попадитесь.

Олег Александрович подошел к двери, пиликнул электронным ключом, выглянул наружу, убедился, что там никого нет, и выскочил в коридор. Аркадий тут же подбежал и придержал дверь, чтобы она не защелкнулась снова.

Белка закусила губу.

– Камеры… – сказала она, – они уже работают. Нас заметят.

– А как же Олег Александрович? – спросил Аркадий. – Он-то не боялся, что увидят, как в кабинет заходит.

– Так в этой части камер и нет. Ни внутри кабинета, ни снаружи. Видимо Агния Михайловна не хотела, чтобы следили за ней лично. А дальше по учебному корпусу учитель может разгуливать сколько угодно.

– А серый… то есть ты не можешь опять на время отключить наблюдение? – спросила Вика.

Белка помотала головой:

– Это был последний раз. Они что-то заподозрили и теперь крупно вывели на каждый экран время записи. Заморозишь картинку – таймер встанет. Больше такой фокус не пройдет.

– Что за серый? Как ты отключала камеры? – спросил Аркадий, но Белка от него только отмахнулась.

– И что? Все равно сдаваться? Несмотря на такое чудесное спасение? – вздохнула Вика.

– Час прошел. Нам по идее нужна любая ближайшая дверь, которую можно открыть, чтобы Аркадий нас перенес. Можно рискнуть. Я… могу тупо испортить камеру в коридоре, после чего мы попробуем остальные двери – вдруг хотя бы одна не заперта. Но охрана сразу сюда побежит.

– Туалет, – неожиданно заявил Аркадий.

– Что туалет?

– На этом этаже по центру есть туалет. Как и на всех остальных. Стояк-то один. Он точно открыт.

– Огонь. Погодите…

Белка закрыла глаза и постояла так некоторое время. Потом открыла и заявила:

– Да… дойти до него мешает всего одна камера. Сейчас мы ее вырубим, и у нас будет время добежать… что значит уже выключил? Я же не велела! Блин! Тогда, ребят, быстрее! Бегом!

– Ты с кем сейчас разговаривала? – спросил Аркадий.

Белка не ответила. Выскочила в коридор и помчалась. Вика тут же рванула за ней. Аркадий чертыхнулся, отпустил дверь и побежал следом.

На другом конце коридора уже раздались голоса и шаги. Охрана шла выяснять, что случилось с камерой.

Белка притормозила у двери туалета так резко, что Вика на нее чуть не налетела. Аркадий подбежал через пару секунд. Голоса были уже буквально в паре шагов от поворота в коридор. От того, чтобы охрана увидела ребят, их отделяли считанные секунды.

– Быстрее! – шепотом прошипела Белка.

Аркадий схватился за дверь туалета.

– Эй! Кто там? – раздался голос охранника.

Аркадий распахнул дверь, загораживая ей возможность разглядеть их лица, и вся троица заскочила внутрь. Белка тут же захлопнула дверь.

В помещении, куда они попали, царила полная темнота. Тут даже не было окна, через которое должно было проникать хоть немного света с улицы.

– Ты куда нас привел, скотина? – прошептала Белка.

– Я… понятия не имею… у меня была мысль спрятаться. Пока бежали, я все думал, куда лучше открыть дверь – к нам с Владом или к вам, а потом эти секьюрити… я так обосрался, что думал только о том, чтобы скрыться, спрятаться в тихом спокойном месте.

– Идиот! – простонала Белка и зажгла фонарик на смартфоне.

Из темноты проявилось небольшое помещение, заставленное металлическими шкафами. Судя по отсутствию окон и непривычно низкому потолку, находилось оно в подвале.

– А может… мы уже не в Дарксфорде? – спросила Вика. – Мы же не знаем границ возможности Аркаши.

Белка медленно пошла вдоль шкафов. На части из них не было никаких указателей, но на одном виднелись какие-то наклейки. Она открыла ящик с несколькими папками, достала одну наугад, открыла и прочитала вслух:

– Александр Куриленко. Место рождения: Донецк. Отец – Семен Куриленко. Погиб в бою в таком-то году. Мать… Короче обломитесь. Мы по-прежнему в школе. Это архив, где хранят наши дела. Вопрос, как отсюда выбираться.

Белка бросила папку на стол в центре комнаты, подошла к входной двери и подергала ручку:

– Заперто. Естественно. Надо сказать, что наш талант устраивать себе ловушки не знает равных, – и она выразительно посмотрела на Аркадия.

– Ну да… косякнул, – вздохнул он. – Я вообще не обещал, что будет легко. Ладно, через час что-нибудь придумаем.

– Что? Что ты придумаешь? Тут одна дверь, и она опять заперта, – бесилась Белка.

Аркадий подошел к большому металлическому шкафу, где вместо ящиков были две небольшие дверцы, и распахнул их.

– Вот. Пожалуйста. Чем не проход? Когда способность перезарядится, поиграем в Нарнию.

– Ну… ладно. Вариант, – тут же успокоилась Белка.

Вика подошла к шкафу с папками и начала изучать наклейки. Как она и ожидала, расположены они были по алфавиту. «А-Д», «Е-К» и так далее.

– Подвинься, – попросила она Белку, мешавшую выкатить ящик с «Л-О».

Та отошла. Вика выдвинула его, но там в разделе с «О» была только одна папка: Обрящикова Ангелина.

– Не поняла… а где моя тогда? – спросила Вика.

Она достала дело Ангелины и начала листать. На первой странице не было ничего необычного: дата и место рождения, информация о родителях и прочая биографическая ерунда, но вот на следующей странице ей бросилась в глаза графа: «Время контакта: 07.10.2017 г. 12:58. Место контакта: КП Ильинское д. 8».

Белка заглянула ей через плечо.

– Любопытно, – протянула она. – Что еще за контакт?

Белка взяла со стола дело Александра и тоже перелистнула на вторую страницу:

– Время контакта: приблизительно две тысячи пятнадцатый год. Место контакта: Донецк, точные данные не известны.

– О чем вообще речь? – спросил Аркадий. – Ну-ка подвиньтесь.

Он выдвинул верхний ящик с «А-Д», нашел свое дело:

– Так-так… О! Тоже есть! Время контакта – двенадцатое сентября две тысячи шестнадцатого года. Место контакта – парк Горького, городок аттракционов.

Он замер и посмотрел в потолок, что-то вспоминая:

– Ну да. Припоминаю. Мне стало плохо в парке. Вообще смутно помню, что там происходило. Мы с родителями пошли что-то праздновать. Мне было девять. Я хотел все пойти в зеркальный лабиринт и в комнату страха. Долго упрашивал, и меня отпустили. А потом меня что-то накрыло. Говорили, что в зеркальном лабиринте я потерял сознание. Пришел в себя уже, когда отец меня на руках до скорой тащил. Перепугались все жутко, но врачи сказали, что это просто тепловой удар. День был солнечный, кондеев внутри аттракционов не было, духота. А я и не помню особо ничего.

– Так! Это уже любопытно! – заявила Белка и полезла в тот же ящик вслед за Аркадием, однако тут же разочарованно закрыла его. – И моего там нет. Что за фигня?

Вика начала открывать все остальные ящики и смотреть.

– Тут не все! – заявила она, на взгляд прикинув общее количество папок. – Многих не хватает.

Белка начала перебирать дела учеников.

– Лени нет, Микаэлы…

– Это же те, кого в лазарет забрали! – сказал Аркадий.

Белка остановилась и посмотрела на него:

– Логично. Может их дела там?

– А наши с тобой где тогда? – спросила Вика.

Белка перешла к следующему шкафу. Тут на ящиках тоже были пометки, но уже не такие понятные: три с римскими цифрами I, II, III и ниже еще два с «Х» и «XX».

Белка открыла верхний:

– Вот они все, голубчики. Леонид, Микаэла… хотя… нет ни меня, ни тебя, ни Коли.

Она открыла цифру II:

– Так… дело Николая.

Белка спешно распахнула ящик с цифрой III, но он был пуст. Она с шумом захлопнула его и тут же открыла следующий: с цифрой Х. Там лежала единственная папка. Она жадно схватила ее и открыла:

– Мое, – выдохнула она.

Вика подошла к ней:

– Можно?

– Нет! – отрезала Белка и спешно перелистнула страницу с родителями. – Время контакта… две тысячи четырнадцатый. Место контакта – указан только мой родной город. Точнее не известно.

Она перелистнула еще несколько страниц.

– Ну… понятно.

Белка захлопнула папку, убрала обратно в ящик и закрыла его.

Вика, уже зная, что обнаружит, открыла самый нижний с двумя иксами. Там тоже лежало единственное дело: ее.

– Почему мы с тобой отдельно? Иксы какие-то? – растерянно спросила она у Белки.

– У меня есть предположение. Прочитай кроме второй еще и последние страницы, – сказала она. – А ты не подглядывай, – приказала она Аркадию, уже было сделавшему движение, чтобы подойти ближе.

Вика открыла папку. На первой странице действительно ничего нового для нее не было. Она перевернула лист.

«ВНИМАНИЕ: предположительно множественные контакты! Время первого контакта: предположительно лето 2008 года. Место контакта – Монголия. Время второго возможного контакта: октябрь 2019. Место – Москва. Существует вероятность третьего контакта в 2023 году. Место – КП Никольская слобода».

Вика прикрыла папку и задумалась.

Монголия. Папа любил рассказывать, что, когда ей было то ли год, то ли два, он вывез их с мамой на все лето в Монголию. Чуть ли не в юрты в степи. Что-то они там по работе искали – то ли нефть, то ли газ, то ли еще какие ископаемые. Мама жаловалась, что из-за беременности они уже давно никуда не ездили, и отец предложил поехать в командировку вместе с ним. Вика совсем не помнила эту поездку, а мама ее терпеть не могла вспоминать. Всегда говорила, что хуже отдыха у нее не было. Отец еще всегда удивлялся почему: вроде бы ей вначале все так нравилось, а потом маму как подменили…

Что касается остальных двух «контактов», то Вика вообще не понимала, о чем речь. В Москве она часто бывала, но ничем особенным октябрь девятнадцатого года для нее не запомнился. С ее домашним адресом, да еще в этом году тем более было непонятно.

Она перелистнула в конец, но там ее ждало разочарование:

«Особенности контакта – неизвестны. Последствия контакта – неизвестны. Предположительно пациент класса XX».

– Ну как? – спросила Белка, даже не пытаясь заглянуть в ее дело.

Вика молча развернула к ней папку с последней страницей с кучей прочерков.

– Странно. У меня там… – Белка коротко искоса глянула на Аркадия, – про все мои пятьдесят оттенков черно-бело-серого написано.

– Оказывается, самое интересное-то я и не прочитал! – Аркадий снова полез в свое дело.

Вика кивнула и разочарованно убрала папку обратно в ящик, закрыла его и окинула взглядом оба шкафа. И тут к ней пришла мысль:

– Нужно переписать всех остальных!

– Что? – вскинулась Белка.

– Даты и место контакта. Это же чертова Владова спираль! Вот они – точные координаты точки во времени и пространстве. Мы сможем нанести на карту еще и время появления.

– Точно! – воскликнула Белка и с азартом кинулась к первому шкафу.

– У меня тут тоже ничего. Одни прочерки, – разочарованно сказал Аркадий, захлопывая свою папку. – Только класс стоит первый, а не какие-то иксы.

Глава XXI. Влад

Он себе места не находил. Девчонки приперлись посреди ночи, куда-то утащили Аркадия, вроде как просто «поговорить на пять минут», тем временем уже третий час ночи, а их все нет. А серьезности у этой троицы на всю компанию даже на грамм не наскребется. Для них влипнуть в историю – не просто раз плюнуть, а прямо-таки неизбежная карма.

Влад так и не лег спать. То ходил кругами по комнате, то садился за стол и нервно притоптывал ногой, глядя, как секундная стрелка на экране смартфона наматывает круги.

Неожиданно дверь открылась, и в комнату, смеясь, ввалилась вся компания сразу, причем буквально – они попадали на пол друг на друга, что вызвало у них еще один приступ смеха.

– Так вот ты какая, Нарния, – прохрюкала Белка, пытаясь подняться.

Однако первой это удалось Вике. Она встала с пола и встретилась глазами с Владом. Улыбка тут же пропала с ее лица. Она смутилась и отвела взгляд.

Что это значит? Что за игру она с ним ведет? То игнорирует, то без смущения целует, а теперь краснеет от одного только взгляда?

Влад подошел, протянул руку и помог подняться Аркадию и Белке.

– О, ты не спишь, дружище, – все еще смеясь, сказал Аркадий. – Это очень кстати. Доставай свою карту, а то нам не терпится проверить кое-что.

– Какую карту? Сейчас? Где вы вообще были? – нахмурился Влад.

– Ой, не спрашивай, а то им придется тебя убить, – улыбнулась Вика. – Мы серьезно. Доставай. Ту, со спиралью.

Влад удивленно оглядел эту безумную троицу, подошел к столу, вытащил карту из ящика и расстелил ее на столешнице.

– Ну? И что? – с раздражением спросил он.

Вика подошла к нему с каким-то списком на бумажке:

– Я буду диктовать, а ты проставляй даты у каждой точки. Ну и корректируй координаты, если адрес будет не совпадать с тем, что у тебя обозначен.

– Хорошо, – удивился Влад, – а что это за список?

– Потом. Если все сойдется, объясню. Поехали. Донецк, две тысячи пятнадцатый год. Месяц неизвестен. Отметил?

Влад аккуратно подписал имеющуюся точку и кивнул.

– Дальше.

– КП Ильинское, д. 8.

– Это где? – нахмурился он.

– Где-то рядом с Барвихой, – небрежно сказала Вика.

Влад помотал головой:

– Все равно мимо. Где это? Какая область?

В ее взгляде появилось какое-то странное умиление. Как будто он дурачок какой и не понимает очевидных вещей.

– Это Подмосковье, – пояснила она.

– Ну для этого у моей карты масштаб не тот. Тут же вся страна. – Влад посмотрел на Аркадия, – у тебя же карта Подмосковья скачана – ты хвастался. Ну-ка открывай. Будем отмечать там.

Сосед кивнул и открыл приложение на смартфоне:

– Так… коттеджный поселок Ильинское… отметил.

Дальше дело пошло быстрее.

Картинка на карте немного скорректировалась: оказывается, когда Влад опрашивал одноклассников, многие называли ближайший крупный город, а вовсе не место проживания. Кое-где точки заметно подвинулись. В итоге спираль стала только совершеннее. Что там на экране у Аркадия, он еще не видел, но теперь все пункты на его карте были подписаны и образовывали логичную стройную картинку.

– Все? – спросил он.

– Не совсем, – вздохнула Вика. – Монголия. Лето две тысячи восьмого.

– Ого! – Влад посмотрел на разложенный на столе лист. – Боюсь, что это слишком абстрактный адрес. Там же огромная территория.

Вика посмотрела в потолок, явно что-то вспоминая:

– А есть такое место: Гобийский Алтай?

Влад закрыл глаза и попытался реанимировать свои познания в географии. В восьмом классе он даже призером региональной олимпиады по этому предмету становился, прежде чем потерял к нему интерес.

– Ну да, это горный хребет в Монголии. На юге, почти на границе с Китаем.

Влад взглянул на карту. Это было уже далеко за пределами раскрашенной территории, но в принципе, если продолжить в уме, то можно было поставить точку. И он нарисовал ее где-то посреди легенды карты. Провел линию к тому месту, откуда спираль начиналась до этого и понял, что не ошибся. Фигура осталась красивой и гармоничной. Да и хронология тоже ложилась идеально. Все точки шли строго по очереди.

– Итого, – начал резюмировать получившуюся картину Влад, – что-то начало свой путь с Монголии в две тысячи восьмом и пошло гулять по России по сужающейся спирали, подбираясь к Москве, где оказалось примерно в девятнадцатом году. Так, Аркаш, а что у тебя?

– Ну я подписывал криво, извините. Фотошопа на телефоне нет. Но в целом вот.

На скрине карты Подмосковья были нанесены красные точки с датами. На их глазах Аркадий провел пальцем кривоватую линию в хронологической последовательности и снова получилась спираль. Скорее всего та же самая, что и на большой карте, но только в другом масштабе. Линия дважды пересекала город, но сходилась вовсе не в Москве, а несколько севернее.

– Поселок Никольская слобода, – прошептала Вика.

– Что? – Встрепенулся Аркадий. – А, еще одна точка? Сейчас.

Он присмотрелся и ткнул красным прямо точно в центр спирали:

– Надо же, как ты точно угадала. А дата?

– Этот год, – опять шепотом ответила Вика.

Что-то в ее интонации показалось Владу странным, и он посмотрел на нее. Глаза девушки были полны ужаса.

– Что? Что там, в этой слободе? – спросил он.

Вика не ответила и закрыла ладонями лицо.

Все напряженно ждали, пока она успокоится и придет в себя. Она несколько раз глубоко вздохнула и медленно выдохнула, затем опустила руки и сказала ровным безжизненным голосом:

– Это все началось с меня и на мне же закончилось. Первая точка на спирали – это мы с мамой в Монголии. Последняя – мой дом.

– А что? Что началось? Что закончилось? – Аркадий задал глупый риторический вопрос, который подвис в воздухе.

– Понятно, что история директрисы про мутации – ложь или полуправда, – сказала Белка. – Они же бывают только врожденные, а тут речь идет о чем-то, что произошло с нами в диапазоне от семи до двенадцати лет.

– Кроме меня, – тихо добавила Вика.

– Кроме тебя, – согласилась Белка. – И это не заражение вирусом Шредингера, который то ли есть, то ли нет. И наверняка это связано с нашими способностями.

Влад вздрогнул. По его спине прошел озноб, и он напряженно спросил:

– Какими еще способностями?

– Не прикидывайся. Что у тебя? – спросила Белка.

Он понял, что только что повел себя глупо. Стоило переиграть сцену. Он подождал еще три секунды и сделал усилие, которому научился буквально всего сутки назад.

– …И наверняка это связано со способностями, – снова сказала Белка.

– О! Раз уж о них зашла речь. И какие у тебя? – спросил Влад, стараясь выглядеть непринужденно и невозмутимо.

– Не твое дело, – огрызнулась Белка.

Так, у девушки это явно была больная мозоль. Нужно было начинать не с нее. Влад опять отмотал время на десять секунд назад. Этот промежуток был фиксированным, и изменить его не получалось. Каждый раз при определенном усилии он оказывался на десять секунд в прошлом и мог изменить и переиграть ход истории. Это немного выматывало, и после четырех-пяти раз подряд начинала кружиться голова. Дальше Влад предпочел не экспериментировать. Но переиграть момент два раза, как сейчас, было несложно. Главное – не прозевать, когда пройдут те самые десять секунд и сделанное останется непоправимым. А то будет как с тем странным поцелуем. Он настолько оторопел, что догадался о том, что можно было вернуться и что-то изменить в той нелепой сцене, где он повел себя как деревянный истукан, уже только когда Вика убежала и нужные секунды давно безвозвратно упали в вечность.

– …И наверняка это связано со способностями, – опять сказала Белка.

– Так они у всех? А какие у тебя? Ты мне не говорил, – Влад повернулся к Аркадию.

– Ты, дружище, как-то тоже не откровенничал. Мою ты только что наблюдал. Я могу открывать дверь туда, куда захочу. Мы сюда так и попали – через дверцы шкафа в архиве, где стащили список.

Влад молча выжидательно взглянул на Белку.

– Не смотри так. Считай, что у меня прокачанный шизоидный ангел-хранитель.

– А у тебя? – он осмелился посмотреть Вике в глаза.

Она тут же отвела взгляд.

– Ничего. Я ничего не умею. Мне кажется, они ошиблись и им была нужна не я, а моя мама.

– А у тебя-то что? Ты так и не сказал, – с вызовом спросила Белка и уперла руки в бока.

– Я умею возвращаться во времени на 10 секунд.

– Да ну! Покажи! – восхитился Аркадий.

– Как? Я-то вернусь, но ты не будешь помнить ничего из предыдущей версии времени.

Белка в это время отошла к письменному столу.

– Ну… я не знаю… – протянул Аркадий и возвел глаза в потолок, пытаясь придумать хоть один способ проверить его слова.

В этот момент сзади по голове Влада что-то больно ударило. Он схватился за затылок и недоуменно обернулся. На полу лежал его металлический пенал, который метнула Белка. Крышка от удара отломалась, и карандаши, циркуль и ручки рассыпались по полу.

– Зараза, – выругался Влад и перенесся на десять секунд назад.

Белка отошла к письменному столу.

Влад повернулся к ней и сказал:

– Даже не вздумай! Хрен с ней, с шишкой на затылке. Этот пенал мне дорог.

Вика и Аркадий недоуменно уставились на него. Белка прищурилась и улыбнулась:

– Вот теперь верю. Я только задумала швырнуть в него этой коробкой, а он уже знает, что я сделаю.

В это время в коридоре раздался шум. Влад невольно посмотрел на смартфон: почти три часа. Кто там еще может не спать?

– Девчонки, спрячьтесь! – приказал он, подошел к двери и, несмотря на предостерегающий шепот Аркадия, выглянул наружу.

Мимо по коридору люди в белых халатах несли Андрея. Парень на носилках бредил: метался и бормотал что-то бессвязное. Лицо было перепачкано в крови, еще сочившейся из носа. Влад взглянул на медиков и столкнулся с холодными злыми глазами. Так могла бы смотреть расстрельная команда на арестованного, а не врач, который хочет помочь и спасти больного.

Влад закрыл дверь.

– Андрей. Забрали в лазарет, – пояснил он.

– Блин! – выругалась Вика. – С этим надо что-то делать. И вот как эта болячка, которая нас косит, согласуется с теорией, что вируса нет и дело в каком-то событии из нашего прошлого? Среди преподов-то никто не заболел. А нас… одного за другим… одного за другим.

В комнате наступила тишина.

– Ладно… давайте спать пойдем. А то которые сутки уже не высыпаемся. Завтра утром будем разбираться, – сказала Белка и зевнула.

– И то правда, – заявил Аркадий и с наскока запрыгнул на свою кровать.

Девушки направились к выходу. Белка уже вышла в коридор, а Влад догнал и остановил Вику в узкой прихожей. Он взял ее за руку и развернул к себе. Места тут было мало, и они оказались совсем близко друг к другу. Он почувствовал, что опять краснеет, а красиво заготовленные слова вдруг разом рассыпались, как карточный домик от дуновения ветра, и он теперь вообще не знал, что сказать.

– Погоди… я хотел спросить… нет… поговорить… о том, что было днем…

– Извини. Я зря это сделала, – сказала она просто, стараясь не встречаться с ним взглядом. – Неудачная шутка…

– Шутка? Вот что я для тебя! – сказал он разочарованно, чувствуя, как кровь прилила к щекам.

– Нет, не в этом смысле…

Тут Вика все-таки взглянула ему в глаза. Какие же они у нее все-таки волшебные. Не поймешь сразу, какого цвета. Вроде и серые, но то отливают чуть зеленым, то вроде кажутся голубоватыми, как легированная сталь. Сейчас вот они показались ему бирюзовыми и неожиданно очень глубокими. Он погрузился в них и забыл о каких-то нелепых претензиях. Пусть говорит, что хочет. Пусть считает его чем и кем угодно, лишь бы это мгновение не прерывалось.

Вика тоже замерла и почему-то молчала.

Они бы так и стояли, наверное, вечность, если бы не Белка. Она заглянула из коридора со словами:

– Ты, мать, чего застряла? Давай быстрее…

Только тут она разглядела всю сцену, прищурилась, сделала шаг назад в коридор и громко захлопнула дверь.

От этого звука Вика вздрогнула:

– Я пойду… – неуверенно сказала она.

– Да, да… иди, – кивнул Влад, хотя хотел ровно обратного.

Вика ушла вслед за Белкой, а он так и стоял в коридоре, ругая себя за то, что опять не нашел нужные слова, да и заветные десять секунд вновь упустил.

Глава XXII. Вика

Когда она пришла в комнату, Белка притворилась, что уже спит. Она была прямо в одежде: как бухнулась в кровать с разбега, сняв только кроссовки, так и лежала, прикрывшись пледом. Глаза она не открыла, хотя, конечно, заснуть за ту минуту, на которую задержалась Вика, было невозможно.

Но это и к лучшему. Как и о чем сейчас говорить с Белкой, она совсем не представляла. С собой бы разобраться и помириться. Этот день был как огромные эмоциональные качели. Из эйфории в состояние ужаса и обратно. Хорошо, что он закончился.

Вика, тоже не раздеваясь, упала на кровать, думая, что точно до утра не заснет, и вдруг тут же отрубилась.

Когда она проснулась, Белки уже не было. Она встретила ее только на завтраке, но соседка тут же сделала вид, что все доела, и встала из-за стола, как только Вика подошла с подносом.

Забавно. Неужели она постоянно будет так бегать? Долго же это не продлится. Вечером в любом случае они окажутся в одной клетке.

Вика была погружена в свои мысли и не сразу обратила внимание, что в столовой вдруг стало тихо.

– Итак, дорогие мои, как я и обещала – вот вам первые случаи выздоровления. Николая сегодня выписали из лазарета, и он возвращается к занятиям, – раздался голос Агнии Михайловны.

Вика стремительно обернулась. В дверях столовой вместе с директрисой стоял смущенный от такого всеобщего внимания Коля.

Он взял завтрак с раздатки и сел за привычный ему стол к остальным токсикам, но его тут же облепили со всех сторон, в том числе и парни с девушками из элитки.

Вика теперь оказалась одна. Она не пошла, потому что не знала, о чем спрашивать. Условия содержания в лазарете она и так знала. Единственное, что ее интересовало: помнит ли он, как они вдвоем летали, или это была чисто ее галлюцинация?

Напротив нее опустился на стул Влад, и Вика мысленно застонала. Нет, только не он. Ей сейчас нужно душевное спокойствие, чтобы хоть как-то оклематься и прийти в себя, а рядом с этим странным парнем ничего подобного уж точно не будет. Сейчас эмоциональные качели снова пустятся в пляс.

– Я тоже хотел извиниться, – сказал он неожиданно.

– За что?

– За трусость. Я испугался, когда увидел, как Николай подлетел над кроватью. У меня только зарождались подозрения относительно своей способности… я же там был сразу после приступа и очень не хотел оказаться в лазарете… в общем, все так наложилось. Я струсил. Это стыдно, гадко, и с тех пор я виню себя…

– Ты видел? – Вика уловила самое главное.

– Да. Все было очень быстро. Ты стояла на месте, а потом упала в обморок, но перед этим он подлетел над кроватью и опустился обратно. Как будто ты его подняла, просто касаясь руки, но это же физически невозможно.

Вика взглянула в сторону Коли и столкнулась с ним взглядом. Оказывается, он все это время смотрел на нее.

– Мне… прости, мне надо подумать, – в растерянности ответила она Владу, встала из-за стола и пошла к выходу.

Коля догнал ее в холле.

– Подожди… – услышала она за спиной и обернулась.

Он был слегка смущен, но все равно произнес:

– Я не знаю, был ли это сон…

Вика помедлила буквально мгновение и улыбнулась:

– Не был.

– Тогда спасибо. Мне кажется, что это ты меня вытащила. Я словно тонул… непонятно в чем. Завяз, как муха, и не знал, что с этим делать. А потом появилась ты и сказала: «Лети!» И я как будто понял, чего хотел все это время, и все стало просто и легко. Я… не знаю, как это объяснить. Меня сутки продержали после того, как я пришел в себя, и вот сегодня отпустили. Со мной все в порядке… и мне кажется, что это благодаря тебе.

– Это не я. Ты сам в себе нашел силы. Я только помогла, – Вика старалась выглядеть спокойной, хотя внутри бушевала буря.

Это что же получается? Она вернула Влада из приступа так, что у него больше не было рецидивов. Теперь она вытащила Колю. Значит, может помочь и остальным?

В этот момент и у нее появилась ясная цель. Нужно опять попасть в лазарет во что бы то ни стало. Но теперь благодаря способности Аркадия это можно было делать без особого риска. И, главное, без Белки.

* * *

На тех парах, где Белка пересекалась с Викой, та вела себя предельно корректно, но так, словно соседки не существовало. Не смотрела в ее сторону и ничего не говорила. Ну а Вика и не форсировала ситуацию. Хочет обижаться – пусть. В общем, имеет на то полное право.

Она сама не могла понять, как так все вышло. Вроде ей нравился Аркадий, но это как-то шло… от мозга, что ли. Он был прикольный, интересный, смелый, симпатичный. Да и принадлежал к тому же кругу, что и Вика. Ну да, иногда казалось, что он несколько… туповат, особенно на фоне Влада, но это же мелочи. Только почему тогда сердце так заколотилось, когда Влад остановил ее в прихожей? И почему поцелуй с ним никак не выходит из головы? Он вроде простой парень из провинции, даже не знающий, что такое Барвиха и где она находится. Ну умный, ну честный… временами даже слишком. Да, скорее всего, влюблен в нее и не скрывает этого. Только ли в этом дело, и она ведется на то, что кто-то ей настолько увлечен, или есть что-то еще в ответ и с ее стороны?

Вика сама запуталась и понимала, что она сейчас как собака на сене. И Аркадия к Белке ревнует, и Влада отпускать не хочет. А о чем тогда с подругой разговаривать, если она и сама с собой договориться не может?

После уроков Вика поймала Аркадия в коридоре. Она видела, что Белка тайком наблюдает за ней, но решила, что дело сейчас важнее настроения соседки.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала она прямо.

– Я заинтригован, – улыбнулся Аркадий. – Отойдем, перетрем на кортах?

– Хорош паясничать. Ночью мне нужно попасть в лазарет. И чтобы не устраивать опять рисковый трип через кучу постов, нужна твоя способность.

– А я так мечтал хоть раз за неделю выспаться, – вздохнул он. – А на кой тебе лазарет?

– Я должна вернуть тех, кто там лежит. Так же, как Колю.

Аркадий стал серьезным:

– Достойно. Но ты забыла самое главное. Я могу открывать двери раз в час. Туда-то ты попадешь, а что будешь делать, если в палату кто-нибудь придет?

– А ты можешь держать дверь открытой какое-то время? Судя по тому, что вы рассказывали, много времени мое воздействие не занимает. Проблема будет, только если я опять хлопнусь в обморок. Мне нужен кто-то для подстраховки…

Аркадий наморщил лоб и деловито почесал переносицу:

– Значит так. Нам нужен третий. Кто-то, кто вытащит тебя, если что, пока я буду держать дверь. И это будет Влад, потому что его фишка со временем – тоже как раз то, что нам нужно.

Вика вздохнула:

– Ну пошли к тебе в комнату. Он, скорее всего, уже там.

Она ожидала, что Влад будет ругаться и отговаривать, но он выслушал ее и согласился:

– Наконец-то что-то дельное. И очень разумно, что вы пришли ко мне. Если внезапно кто-то появляется в палате, я откатываю время назад, хватаю Вику и вытаскиваю через дверь, которую держит Аркадий. Десяти секунд хватит за глаза. Вопрос только в том, сможешь ли ты долго хранить проход открытым?

– Не пробовал, но, думаю, некоторое время точно. Мне кажется, что силы тратятся на то, чтобы создать связь между дверьми, а дальше уже оно само.

– Отлично. Осталось придумать, что делать с камерами.

– С камерами? – переспросила Вика.

О них она как-то забыла. В присутствии Белки они всегда были выключены или заморожены. Но подруга же сказала, что больше такой фокус проворачивать не сможет.

– Ну да. В палате они стопроцентно есть. Твой визит точно не останется незамеченным.

Вика закусила губу. План казался таким простым и правильным, что она ужасно расстроилась чуть ли не до слез, что не учла такую простую вещь.

– Камрадос! – воскликнул Аркадий. – Вы – дети своего века – слишком озаботились взломами и отключениями электроники. Давайте думать проще. Если у нас есть надежный способ вытащить оттуда наши задницы, то и фиг с ним, что нас увидят.

– В смысле? – нахмурилась Вика. – Нам же тогда все равно влетит.

– Не, вы не въехали. Важно не чтобы не увидели, а чтобы не узнали. Будем играть в старый добрый маскарад! Накинь на себя простыню, скрой лицо маской и все. Даже если они добегут раньше, чем ты закончишь, Влад вытащит тебя оттуда. И пусть носятся по коридорам лазарета в поисках привидения.

– Ты гений! – заявил Влад после секундной паузы и хлопнул Аркадия по плечу.

– Тогда договорились, да? – с надеждой спросила Вика. – После отбоя я прихожу к вам?

– Замазано! – ответил Аркадий.

Тут в дверь постучали. Влад пошел открывать. Вика, радуясь, что все так удачно срослось, направилась следом, чтобы уйти к себе.

На пороге стояла Белка. Она оглядела Влада, Аркадия и улыбающуюся Вику и на ее щеках тут же проявился сильный румянец.

– Влад… нам надо поговорить. Можно попросить тебя выйти? – ледяным тоном спросила она.

Вика уже неплохо знала подругу… возможно, бывшую подругу, чтобы понять, что та сейчас находится в диком нервном напряжении. Она звала его, чтобы объясниться. Вывалить все, что думает, в лоб. Поставить ультиматум в стиле «или я, или она» или что-то в этом роде.

Влад, похоже, тоже это понял, потому что спокойно ответил:

– Нет. Сейчас я… немного занят.

Белка вздрогнула. Она тоже была не дурой и все поняла. Но Вика не ожидала, что та опустится до упрашивания:

– А… вечером? Если сейчас занят, – голос Белки дрогнул.

– Вечером у нас тут… нарисовалось одно общее дело, – вежливо ответил он и обернулся на Аркадия, словно приглашая его в беседу.

– Ясно! Выгодный выбор – бросила Белка, мотнула упрямой челкой, отвернулась и пошла прочь.

– Погоди, душа моя, я готов составить тебе компанию! Уверяю, ты не будешь разочарована. Я же гораздо лучше… – с этими словами мимо них пробежал Аркадий, шепнув на ходу: – Ее нельзя в таком состоянии оставлять.

Вика была с ним согласна. Только помочь в этой ситуации никак не могла. Ее присутствие рядом с Белкой сейчас было сродни попытке тушения пожара бензином.

Они с Владом опять остались одни в прихожей.

– Дежавю, – усмехнулся он, глядя на нее сверху вниз.

Вика в это время думала, почему ее вовсе не дернуло то, как сорвался с места Аркадий. Даже более того, она поймала себя на том, что мысленно желает ему удачи. Белка вовсе не заслуживала тех страданий, в которые сама себя погрузила. К сожалению, не без помощи Вики.

Она подняла глаза на Влада. Магия на этот раз не случилась. Его разум был занят другим. Хоть он и храбрился, но слова Белки его сильно задели. Та точно знала, в какую болевую точку ударить.

– Это не важно. То, на что она намекала, – сказала Вика, чтобы его успокоить.

– То есть ты тоже об этом думала? О разнице между нами… – спросил он, а на его щеках задвигались желваки.

– Это больше не имеет смысла. Никакого. И она тоже это знает, просто захотела ударить в ответ, чтобы больно было не только ей.

– Почему это не имеет смысла? Вы же об этом только и говорите. Те, кто называет себя элиткой. Мы для вас – люди второго сорта.

– Ты дурак? Зачем ты так? Ты же знаешь, что я не такая, – она начала выходить из себя. – Хочешь встать в позу униженного и оскорбленного? Включи мозг. Я знаю, ты это умеешь. Все, что было до Дарксфорда, не имеет никакого значения. Происхождение, деньги, родня. Вообще все вот это.

– Да почему? – в раздражении спросил он.

– Потому что мы никогда не выйдем отсюда! – крикнула Вика и только тут поняла, что сформулировала то, что тяготило ее последние дни.

Ощущение на уровне уверенности. Вся жизнь теперь поделилась на то, что было «до» и воспринималось теперь как далекая сказка. Грустная, веселая – не важно. Время в родительском доме было оболочкой, из которой она вылупилась навсегда. Цыпленок не залезет больше в скорлупу, как ни старайся, так и она теперь не могла впихнуть себя в старую жизнь с папой и мамой в их уютном коттедже. Все: и подруги, и прежние увлечения, и старый класс – воспринималось теперь не как реальность, а как светлое воспоминание. Она, сама того не заметив, как будто перешла порог, за который уже нельзя вернуться. Вика подумала, что, возможно, это то, что люди зовут взрослением. Но дело было не только во внутренних ощущениях. Она поняла, что никто никогда их отсюда не выпустит. Администрация в курсе их способностей, и именно поэтому всех тут и собрали.

Дело было не в вирусе, точнее, не только в нем. Просто они уроды, опасные для общества. Аркадий мог играючи ограбить любое банковское хранилище или стащить какие-нибудь государственные секреты. Влад, например, мог стать идеальным киллером, ведь у него в распоряжении неограниченное количество попыток выстрелить в цель. Или собирать гигантскую дань с казино: переигрывать сюжет, пока шарик рулетки не упадет в нужную лунку или, наоборот, сделать ставку, уже зная, как крупье крутанет волчок. Белка, не напрягаясь, стала бы чемпионкой по покеру – ведь ее демоны легко могли подсмотреть карты остальных. Да и вообще могла быть очень опасным противником – поди подерись с невидимым существом, способным отправить в нокаут с одного удара. Тайра со своими амулетами – хоть и полезная штука, но что сделает ее браслет-защитник, если его обладателя попытается арестовать полиция? Ответит силой на силу, а потом убийством на попытку достать пистолет?

Колю выпустили из лазарета. Является ли директриса дурой, не видящей, что происходит с остальными, что у каждого просыпаются странные способности? Однозначно нет. Она знает. Знает обо всем. А это означает, что Дарксфорд не просто так находится у черта на куличиках. Это зона. Тюрьма строгого режима. Да только тут нет такого срока, через который ее обитателей выпустят на волю. Они все сидят на пожизненном.

Это открытие тут же умножило все настроение на ноль и макнуло ее в депрессию по самые ушки.

Вика взглянула на растерянного Влада, все еще обдумывающего ее слова:

– Извини… я пойду, – сказала она тихо.

Он посторонился.

Вика вышла из номера и вернулась к себе на второй этаж. Ей сейчас очень хотелось побыть одной. Она была уверена, что Белка сейчас где-нибудь в парке ругается с Аркадием.

Однако она была в номере и, как только Вика вошла внутрь, соседка зло уставилась на нее.

Глава XXIII. Вика

Вика с сочувствием подумала о том, как же далеко был послан Аркадий, что не вернулся в комнату к Владу, а пошел остужать нервы куда-то на улицу.

– Что у вас за дело вечером? – раздраженно спросила Белка тоном, более подходящим следователю в допросной.

О как. Выходит не только Влад предпочел ей не рассказывать, но и Аркадий так ничего и не объяснил, а ведь она его наверняка тоже спрашивала, да и Белка ему нравится. Вот на этой теме они, наверняка, и разругались.

Вика тяжело вздохнула. Если она все расскажет, Белка наверняка увяжется с ними, и как Вике смотреть в глаза ребятам, которые предпочли ее не звать? А грубо отказать – означало подкинуть дров в пламя ее ярости.

– Как ты думаешь, почему Аркадий тебе не сказал? – Вика решила поступить как психолог.

– Потому что ты их подговорила!

– Даже в мыслях не было. К тому же сама видела, Аркадий… скажем так… куда больше заботится о твоем настроении, чем о моем.

– И поэтому ты решила отомстить мне с Владом? – процедила она сквозь зубы.

Конечно, она опять попала в точку, и Вика начала закипать:

– А как ты хотела его заставить быть с собой? Попросить своих демонов приковать к кровати, чтобы не вырвался, пока ты его целовать будешь?

Белка издала настоящий звериный рык.

– Ага, ты сейчас их и на меня натравишь? – заявила Вика, внутренне опасаясь, что так оно и есть.

– Эти суки тебя боятся! С самого начала боятся. Я все не понимала почему. А ты просто подлая, гадкая, неблагодарная тварь. Вот почему. Я не знаю, чем ты там их совратила или приворожила…

– Неблагодарная? А за что тебя благодарить? Хочешь узнать, чем я их соблазнила? Делом. Настоящим, полезным делом, а не поисками приключений на свою задницу, адреналиновая наркоманка. Ты все это время занималась исключительно развлечениями себя любимой, подвергая риску всех остальных. Что ты такого сделала? К морю и обратно нас вывел Влад. В архив мы попали благодаря Аркадию. В лазарет… если бы я не вылечила Колю, то какой смысл был в той прогулке? Просто потешить твое любопытство? Что ты-то сама сделала, чтобы тебя благодарить? Эгоистка. Как капризная принцесса увидела красивого мальчика, топнула ножкой и устраиваешь истерики «хочу-хочу-хочу»…

– Пошла вон… – прошипела Белка, стиснув зубы.

– Что? – растерялась Вика.

– Из моей комнаты. Вон. Туда, откуда пришла, – соседку аж трясло от злости.

– Да запросто! – психанула Вика, вытащила свой чемодан и начала запихивать в него одежду из шкафа. Белка легла на кровать, отвернулась к стене и сделала вид, что ее тут нет.

Вика чувствовала, что она сама тоже неправа. Можно было все объяснить спокойнее и не выходить из себя. Да и с Владом все действительно завертелось после той ее инфантильной выходки с поцелуем на людях. Хотя была ли она расстроена результатом? Наверное, уже нет. Променяла бы сейчас Влада на Аркадия, если это было бы возможно? Тоже нет. А значит все равно конфликт с этой психопаткой был неизбежен.

Ключ от комнаты, где она жила с Ниной, у Вики еще оставался, но она все равно предпочла постучать.

Нина тут же открыла и уставилась на нее, как на привидение:

– Ты… что случилось?

– Возвращение блудного попугая, – пробурчала Вика. – Мое место еще свободно, к тебе никто не подселился?

– Кому я нужна? – вздохнула Нина.

Только тут Вика заметила, что девушка явно недавно плакала, но разбираться еще и с этим в данный момент было выше ее сил.

Она прошла с чемоданом к постели, запихнула его, не разбирая, под кровать и легла прямо на покрывало. Нервный разговор с Белкой совершенно ее измотал.

Нина вернулась на свою кровать, села на нее, сложила ладошки между колен и замерла в позе бедной родственницы в богатом доме.

Вика поняла, что так просто от нее не отстанут.

– Ну что? Что случилось? – не выдержала она.

– Ничего, – всхлипнула Нина.

– Угу. Это очень заметно. И красные глаза у тебя именно из-за полного «ничего». А теперь не ври. Что случилось?

Тут Вика обратила внимание, что подушка на кровати соседки без наволочки и почему-то прикрыта полотенцем.

Она встала с кровати, подошла к Нине и сдернула полотенце. Под ним скрывались уже ставшие бурыми кровавые пятна.

– У тебя был припадок? – догадалась она.

И тут Нину прорвало. Она зарыдала, как корова. Из-за этого вообще было невозможно понять, что она говорит, и Вика улавливала только отдельные слова. Что-то вроде того, что все Нину бросили, никому она не нужна, она никчемная, у нее нет друзей и даже соседка от нее сбежала, а теперь она заболела и поэтому умрет, и даже мама не узнает как и почему.

Вика даже растерялась: с чего вообще начать разматывать этот клубок? То, что ей нужно было что-то с этим со всем делать, – очевидно. Если приступ был, он мог вернуться, причем куда более в серьезном варианте, и тогда соседку отправят в лазарет. Если уж Вика была полна решимости вытаскивать одноклассников оттуда, то начинать надо было сейчас.

– Ничего ты не никчемная. Ты же какие-то олимпиады по литературе выигрывала. Я помню, ты говорила.

– Вот-вот… какие-то. Кому они нужны, эти олимпиады…

– Ну ты же сама к этому стремилась… если у тебя изменились приоритеты, давай найдем, чего ты теперь хочешь. Вот о чем ты в детстве мечтала? – Вика взяла ее за руку и удивилась какая та горячая. У Нины точно был жар.

Она помнила, что и Колю, и Влада она вытаскивала из тьмы через детские мечты. Сработало тогда, может, подействует и сейчас?

– Я… я не помню. Глупости всякие… – всхлипывала Нина.

– Раз мечтала, значит не глупости. Давай, рассказывай.

– Брат любил в компьютерные игрушки резаться. Стрелялки разные. Я как-то попросила мне показать. Кровищи этой и пальбы мне не хотелось, но там такие пейзажи красивые были.

Вика подумала, что у Нины, оказывается, был брат, а до этого момента она о соседке этого даже не знала. Тоже, называется, внимательная. Нина тем временем продолжала:

– Ну он ввел какой-то читерский код, и я стала там невидимой. Могла ходить сквозь стены. Никто меня убить не мог и даже не замечал. Я могла исследовать дома и замки, не обращая внимания на монстров. И вот тогда мне подумалось, что вот это я хочу: создавать такую красоту…

– В смысле? Ты хотела игры делать? – спросила Вика.

– Да нет же! Я хотела этого в реальности! Строить волшебные замки и гулять по ним, проходя сквозь стены. Так, чтобы там жили люди, но меня не замечали, а я бы как призрак за ними приглядывала, чтобы у них все хорошо было, и строила новые дворцы.

– Так тебе надо в архитектурный! – поняла Вика.

– Да ты что?! Там для поступления нужно рисунок сдавать, а я карандашом как курица лапой калякаю. Нет у меня тут ни таланта, ни способностей. А как подумаю о том, что конструкции все эти еще рассчитывать придется… – это точно не ко мне. Я хотела сочинять дворцы, как музыку, одной фантазией. Ну или хотя бы научиться сквозь стены проходить.

Вика думала: как бы так спросить, не проявлялись ли у Нины необычные способности, чтобы не шокировать, если их еще не было.

– Хочешь, значит будешь. Вот увидишь. Ты… еще не пробовала?

– Что?

– Проходить сквозь стены… сочинять дома, как музыку… ну или что-то в этом роде.

Нина скривилась и посмотрела на нее как на ребенка, сморозившего страшную глупость.

Вика сжала ее ладонь, словно желая таким образом передать ей немного сил и уверенности:

– Все у тебя получится! Что хочешь, то и будет. Не отчаивайся. А насчет приступов… не бойся. У тебя их больше не случится. Не ты одна такая… с легким течением болезни. Я знаю… еще кое-кого, у кого тоже вот так была кровь носом и один припадок, и все. Больше не повторялось, и сейчас он абсолютно здоров. Так что не переживай.

Вика с удовлетворением ощущала, как жар покидает тело Нины. Рука уже не обжигала, а была просто теплой. Она не знала, что только что сделала, но ее усилия явно помогли.

– Ну вот и хорошо. Слушай, сейчас я очень устала. Я не спала почти двое суток, и этой ночью тоже должна буду уйти. Ты же меня не заложишь?

– Куда уйти? – испуганно спросила Нина. И тут же глупо хихикнула и предположила: – К какому-то мальчику?

– Ну… типа того, да, – Вика решила, что так будет проще, чем что-то объяснять.

– Конечно, конечно. Спи, отдыхай. Я буду тихо сидеть, – протараторила Нина.

Вика легла на кровать и почувствовала, насколько смертельно устала. Словно тащила на себе огромный груз, доперла его до вершины горы и только что сбросила с плеч.

Она и сама не заметила, как заснула.

Когда Вика проснулась, было уже темно. Нина лежала на своей кровати под одеялом и, похоже, спала. Нужно было понять, который час. Вдруг парни ее уже полночи ждали и давно решили лечь спать? Она схватила смартфон, но тот был мертв: на зарядку-то Вика его уже больше суток не ставила.

Пришлось на цыпочках красться к кровати Нины, чтобы взглянуть на ее наручные часы. Естественно, она от этого проснулась:

– Ты куда? Уже уходишь? – спросила она спросонья.

– Да. Который час? Боюсь, что проспала.

– Без пяти минут полночь.

– Как раз, – успокоилась Вика.

– У вас свидание, да? – Нина тут же села на кровати. – Ровно в полночь. А с кем? Ой… так романтично!

– Ну… я бы пока хотела держать это в тайне, – загадочно улыбнулась Вика.

– А если поймают? Ведь могут же наказать!

– Я аккуратно. Ты только меня не сдавай, хорошо? – Вика приложила палец к губам, давая знать, что не надо так громко разговаривать.

Она подошла на цыпочках к двери и приоткрыла ее. В коридоре никого не было. Тогда Вика быстро побежала на третий этаж.

Парни ее ждали и открыли сразу же, как она поскреблась в дверь.

– Я не смогла взять простыню, простите. Нина бы что-нибудь заподозрила… или вообразила бы невесть что. А мне потом мою репутацию восстанавливать, – заявила Вика.

– Нина? Почему ты с ней? А что с Белкой? – напрягся Аркадий.

– Мы… поругались. Я переехала обратно.

– Понятно, – мрачно сказал он, – и на тебя тоже всех собак спустили.

– Не хочу это вспоминать, – поморщилась Вика. – Давайте сейчас о ней не будем. Итак, я вашей простыней воспользуюсь? Или пододеяльником.

Влад молча подошел сзади и накинул ей на плечи покрывало, а в руки дал настоящую карнавальную маску, вырезанную из картона. У него даже резинка для этого нашлась.

– Ты ужин пропустила… – сказал он тихо и почти на ухо.

По спине прошли приятные мурашки.

– Проспала. Представляешь? Так разнервничалась, что отрубилась намертво.

– Да. Нина воспиткам так и сказала. Я еще удивился, чего ради она лезет о тебе так заботиться. Кстати, Белки тоже не было.

Вика не стала повторять, что не хотела бы о той говорить. Просто промолчала и надела на лицо маску, а затем накинула на голову покрывало.

– Ну как? – она повернулась к парням.

– Леди, вы как всегда прекрасны! – речитативом с пафосом произнес Аркадий.

– Да… загадочна и прекрасна, – добавил Влад.

– Это плохо. Значит меня узнают, – улыбнулась Вика и достала из кармана припасенный заранее платок. Она повязала его как медицинскую маску.

– Сними, – покачал головой Влад. – По нему тебя точно узнают. Не так сложно вычислить, у кого такая заметная вещь… да еще дорогая, судя по всему.

Он открыл стол и достал обыкновенную голубую медицинскую маску:

– Вот. У меня еще десяток таких, – он поймал взгляд Аркадия, – не спрашивай ничего. Просто случайно в чемодане остались с незапамятных времен.

– Так я тебе и поверил, старый параноик, – пробурчал Аркадий, – давай и мне одну, запасливый ты наш.

Парни тоже закутались в простыни и узнать их действительно можно было теперь разве что в упор.

– Ну что, погнали? – спросил Аркадий.

– Да. План такой. Ты приоткрываешь дверь, мы заглядываем. Если там никого, то заходим. Если там есть персонал, я тут же отматываю десять секунд… и мы не открываем дверь, – сказал Влад.

– А как я узнаю, что ты перескочил во времени?

– Я тебе скажу.

– Так себе история. Чисто на доверии, – пробормотал Аркадий и подошел к двери.

– А куда ты ее откроешь? – спросила Вика, поймав за хвост неприятную мысль.

Он задумался:

– Да… действительно. В лазарете-то я был, но заходил только в одну палату. Туда, где Колю держали. Так что либо туда, либо в коридор.

– Не, в коридоре сестринский пост. Тогда нам везло, но каждый раз такое не прокатит. Выходит, мы можем попробовать проникнуть только к одному больному. Это если в ту палату кого-то нового успели положить, – добавил Влад.

– Давайте пробовать. Там сориентируемся, – махнул рукой Аркадий.

Глава XXIV. Вика

Аркадий распахнул дверь. В палате никого не было. Ни больного, ни персонала. Темное пустое помещение. Даже аппаратуру отсюда вывезли куда-то к другому пациенту.

– Облом, – прокомментировал он.

– И что? На этом все? – расстроенно спросила Вика.

Аркадий взглянул на нее.

– Подержи дверь.

Он отошел, взял со стола учебник, вернулся и подпер им дверь так, чтобы она точно не закрылась.

– Это чтобы было время подумать. Значит вот, что я предлагаю. Нужно же просто, чтобы я увидел другую палату. Значит мы ждем час, потом я захожу, закрываю дверь, бегу в соседнюю, заглядываю туда, возвращаюсь и переношусь к себе в номер. Завтра уже повторяем так же, но с соседней палатой. Завтра, потому что шухер же поднимем.

– А зачем ждать час? Сбегай прямо сейчас, – предложил Влад.

– Умник! Проход-то в палату один. Дверь придется закрыть, и как я час от охраны бегать буду?

Вика начала думать вслух:

– Минус день. Сутки на человека получается. Это в лучшем случае, а то и двое – вдруг нам придется сбежать из палаты раньше, чем Аркаша сходит в соседнюю. А следующая палата еще может оказаться пустой так же, как и эта. Еще минус день. Сколько там наших в лазарете уже? Выходит, что это занятие на полмесяца, а облаву на нас устроят уже после второго визита. Нет! Так не годится. Я иду прямо сейчас. Обойду сколько смогу и прибегу обратно.

– Тебя что, Белка укусила? Вроде только она до этого предлагала безумные планы, в которых и плана-то как такового не было, – усмехнулся Аркадий.

Вика понимала, что ее предложение выглядит самоубийственно. В нем было столько «если», что одно из них должно было сработать наверняка, и тогда ее поймают. Все будет хорошо: если в коридоре она ни на кого не наткнется, если с больным учеником провозится меньше, чем нужно времени, чтобы добежать до палаты охране, если она не грохнется в обморок, как было с Колей, и так далее. Но она ощущала на себе ответственность. Вдруг она правда может вылечить всех? Что бы с одноклассниками ни происходило, у кого-то это проходило легко, а у кого-то очень тяжело. Нельзя долго жить в таких приступах. То, что пока не поступало сообщений об умерших, было большой удачей медиков… или элементарным сокрытием правды.

– Просто я иначе не могу. Их надо спасать сейчас, а не согласно безопасному плану в течение месяца, – коротко пояснила она.

– Я с тобой, – сказал Влад.

– Ну, значит, и я. Но вы сейчас-то хотя бы час выждите, чтобы я мог ваши задницы спасти.

– Нет. Стой и держи дверь, – сказала Вика и указала на занавеску, висящую вдоль одной из стен, – вон там дверь в соседнюю палату. Щеколда с этой стороны.

– Откуда ты знаешь?

– С прошлого раза запомнила. Тогда она была отодвинута. Все, отсчет пошел!

Вика быстро подошла к занавеске и отдернула ее. Широкая, какие бывают только в больницах, дверь действительно была не заперта. Она заглянула в соседнюю палату и увидела, что на койке кто-то лежит. Вика подошла ближе и увидела Микаэлу. Та вроде бы спала, но на вид была очень измотанной и уставшей.

Сзади подошел и встал Влад, но Вика старалась не думать о нем, чтобы не отвлекаться. Она взяла Микаэлу за руку и положила ладонь на лоб. У девушки тоже был жар. Как и у Нины, Коли и Влада. И пульс колотился так, как редко бывает у спящего. Хотя… пульс был очень странным. Толчки крови шли неравномерно и слишком часто. Она нагнулась и положила голову на грудь больной. Действительно: как будто вместо каждого удара сердца было два. У нормального человека: «тум-тум, пауза, тум-тум», а тут как у поезда – «тудум-тудум, пауза, тудум-тудум».

Вика закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Образ Микаэлы в голове сформировался не сразу, но, как только Вика ощутила, что девушка ее слышит, тут же начала действовать. Как и в случае с Ниной, она поймала ощущение, словно подпитывает больную, и одновременно начала говорить. Это был мысленный диалог. В реальности она молчала. Более того, пространство сна жило в иных измерениях времени. Где-то там Влад все еще делал последний шаг, чтобы подойти к койке, а Вика уже уговаривала Микаэлу проснуться и найти себя. Найти через детские мечты. Собрать заново по кусочкам разбившееся сознание. Ухватиться за ее голос и за какое-то наиболее яркое детское впечатление и, опираясь на них, выбираться из тьмы.

Она даже поймала это самое воспоминание: отец девушки был вроде как ювелиром или просто ради хобби любил мастерить дома украшения из серебра. Микаэла часами могла сидеть рядом и перебирать сверкающие цепочки, выстраивая из них на столе или в воздухе блестящие узоры. Вот на этот блеск она и зацепила больную, словно на крючок, и потащила наверх, ощущая, как жар покидает тело. И вдруг, уже перед тем как Вика покинула сознание Микаэлы, вспыхнуло еще одно яркое воспоминание девушки: огромная синяя дверь. Таинственная, пугающая. От этого по телу прошел как будто электрический разряд, и Вику выкинуло в реальность. Она тут же открыла глаза. Влад внимательно смотрел на нее и явно готовился подхватить, если она опять упадет в обморок.

– Сколько прошло времени? – быстро спросила Вика.

– Не больше десяти секунд… не знаю точно, не засекал.

– Отлично!

Она огляделась. Тут тоже была дверь в соседнюю палату. Вероятно, они все соединялись между собой, чтобы было проще перевозить кровати и аппаратуру.

Вика в уме прикинула, сколько требуется охране, чтобы заметить их присутствие, связаться по рации с лазаретом, а врачам или местным секьюрити добежать до нужной двери. Минуты две-три. Значит, у нее еще было время.

Она почти бегом переместилась в соседнюю палату.

Леонид был совсем плох. Парень и раньше не отличался богатырским телосложением, а тут и вовсе как будто высох. Ручки были тоньше Викиных, а лицо осунулось так, что казалось, что ему не шестнадцать-семнадцать, а все сорок. Он, кажется, был в сознании, но мало воспринимал реальность. По крайней мере на их с Владом появление вообще не обратил внимания.

Все повторилось снова. Только на этот раз Вика даже растерялась вначале, попав в пространство переливающихся сложных радужных поверхностей. Словно взбесившаяся программа по визуализации формул наваяла кучу трехмерных графиков и заставила их перетекать один в другой. Отыскать Леонида в этом месиве кривых было непросто, но она ощутила, где тот прячется. Дальше было проще – на любви к математике она и потащила его наверх.

По словам Влада, все заняло семь секунд, хотя ей казалось, что она провела в математическом раю как минимум полчаса. Она уже ощущала усталость, словно недавно пробежала кросс в несколько километров. А ведь впереди было еще столько больных!

После четвертого погружения в сознание пациентов Вика с трудом смогла дойти до двери. Голова кружилась так, что она бы упала, если бы Влад ее не придерживал.

– Может, хватит? – спросил он.

– Нет… немного осталось, – прошептала она и решительно схватилась за дверь.

Неожиданно Влад ударил ее по руке. Он выглядел очень испуганным.

– Я только что отмотал время. Там сидит Агния Михайловна, – быстро прошептал он.

– Что?

– Мы зашли, а она нас там ждала.

Вика задумалась на секунду:

– Если она нас ждет, тогда они все уже про нас знают. Сбежать по-любому не выйдет. Охрана все равно поймает. Значит, пойдем, поговорим. Весь этот маскарад ни к чему.

Она скинула с плеч покрывало, сняла маску, открыла дверь и зашла в соседнюю палату.

Действительно, ни больного, ни даже кровати тут не было. Посреди комнаты сидела на стуле директриса, смотрела на них с Владом и крутила в пальцах карандаш.

Вика сделала пару шагов, остановилась, скрестила руки на груди и выжидательно посмотрела на Агнию Михайловну.

– Интересно. Ты даже не удивлена, – произнесла та задумчиво.

– Я знала, что вы здесь. К тому же глупо было надеяться, что наш поход по палатам останется незамеченным, – спокойно ответила Вика, хотя сама была натянута, как струна.

– И все равно пришла? Достойно. Уважаю. А ты, Влад… ты казался мне правильным и послушным мальчиком. Это она на тебя так отрицательно влияет?

– Она делает правильное дело. Мы помогаем тем, кому вы помочь не можете! – твердо ответил Влад, проигнорировав подколку про то, что им манипулируют.

– Ну что же. Благородно. Но ваш эксперимент на сегодня закончен, – усмехнулась директриса.

Вика набралась смелости и возразила:

– Но ведь в лазарете еще остались наши!

– Те, что поступили недавно. Они в стабильном состоянии, а нам нужно попробовать новое экспериментальное лечение, чтобы знать, как с этим справляться в будущем. Даже если то, что делала ты, подействует, то все равно нужно знать, как им помогать, когда такой ценной персоны, как ты, не будет рядом.

– Но ведь про вирус это все неправда! – воскликнула Вика. – От чего вы их лечите?

Директриса молча встала, подошла к двери в коридор и распахнула ее. В палату тут же вошли двое охранников.

– Проводите молодых людей в их комнаты, – распорядилась Агния Михайловна и покинула помещение.

Охранник махнул Вике и Владу рукой, чтобы они тоже выходили.

Их повели по коридору: впереди шел один бугай, позади еще двое. Руки не заламывали и даже вообще не держали, но было понятно, что дергаться в сторону смысла нет.

Вика по пути все думала, что будет, когда они подойдут к комнате Аркадия, а тот до сих пор держит открытым портал в палату. Как это выглядит снаружи? Можно ли вообще открыть такую дверь, а если можно, то что будет, когда они попытаются войти? Не окажутся ли они снова в лазарете? Охрана-то точно заметит что-то неладное, доложит директрисе, и та узнает об опасных способностях Аркадия. Нужно было его как-то предупредить.

Когда они проходили мимо палаты Микаэлы, Вика все-таки решилась: быстро распахнула дверь, залетела внутрь, подбежала к переходу между комнатами так, чтобы ее увидел придерживающий дверь во второй пустой палате Аркадий, и остановилась, дав себя схватить тем, кто ринулся следом. Охранник был так поглощен ее персоной, что не увидел парня в проеме в другом помещении. Зато Аркадий все понял и тут же захлопнул дверь.

– Ну и куда ты хотела убежать? – ехидно спросил мужчина, держа ее за плечо.

– Никуда. Хотела посмотреть, не очнулась ли она, – Вика кивнула на койку. – Пойдем. Больше никуда не денусь.

Двое повели Влада выше на третий этаж, а тот, что так и продолжал ее придерживать за предплечье, практически впихнул Вику в ее комнату:

– Я подежурю в коридоре, чтобы ты больше никуда не делась, – прокомментировал он и захлопнул дверь.

Естественно, он ошибся. Никто же не сказал администрации, что она съехала обратно к Нине.

Белка села на кровати и уставилась на Вику.

– Вас поймали? – спросила она.

Вика кивнула. Потом решила, что в темноте прихожей Белка, скорее всего, не увидит, прошла в комнату, села на стул и добавила:

– Да. Поймали. И теперь дежурят снаружи, чтобы я не сбежала. Так что я тут заперта до утра.

– Блин.

Белка спустила с кровати ноги и надела тапки.

– Так. Утром они все скажут директрисе и тогда капец. Надо что-то делать…

– Она уже знает. Агния Михайловна ждала нас в одной из палат. Я с ней уже говорила. Ничего нам не будет, – вздохнула Вика.

Она хотела предупредить, что про участие Аркадия никто не знает, но вспомнила, что в комнате могут быть микрофоны, так что сказала:

– И да… попались только мы с Владом.

Белка кивнула.

Возникла неловкая пауза. Вика понимала, что первоначальное удивление и беспокойство со стороны подруги прошло и сейчас на поверхность вылезает то, на чем они расстались в прошлый раз. Она не понимала, о чем еще говорить и какая на это последует реакция.

– Я… подумала над твоими словами, – осторожно сказала Белка, – и тоже кое-что предприняла. Так сказать, общественно-полезное. Завтра утром у нас будет факультативный урок истории.

– Урок истории? – Вика не понимала, к чему та клонит.

– Да. На улице в беседке. Для всех четверых.

На улице. Значит, чтобы их не прослушали.

– Хорошо. Спасибо, – на всякий случай сказала она, хотя все равно не до конца улавливала смысл происходящего.

Опять повисла пауза.

– Ладно, ложись спать тут, чего уж… – вздохнула Белка. – Утром к себе пойдешь. А то ты капец какая бледная и уставшая.

Вика кивнула и тут действительно почувствовала, что она выжата досуха. Нервное напряжение постепенно отпускало, и накатывалась такая смертельная усталость, что ей с трудом удалось дойти до кровати и упасть на нее. Раздеваться уже сил не было.

Глава XXV. Вика

Как ни странно, утром она проснулась невероятно бодрой и в прекрасном настроении. Как будто и не было этой бессонной ночи и марафона по палатам, где с каждым больным она словно тратила частичку себя.

Белка к этому времени уже ушла, так что Вика быстро умылась, причесалась и помчалась на завтрак: еще был шанс успеть перекусить.

В столовой уже почти все разошлись, но за одним из столов ее ждали Белка, Аркадий и Влад.

– Хватай по-быстрому бутерброд и пошли. Нас ждут, – сказала Белка.

Вика кивнула, прихватила с прилавка сэндвич с курицей и стакан с кофе.

– Ты как? – спросил неожиданно подошедший сзади Влад.

– Лучше не бывает. Только голодная, как волк. Как волчище вот с такими зубами, – Вика забыла, что руки заняты и показать она не сможет, так что вышло нелепо.

Белка с Аркадием уже вышли из столовой, так что пришлось за ними поспешить.

Вика следовала за остальными, до сих пор мало понимая, куда и зачем они идут. Вряд ли под словом «урок» Белка понимала очередную авантюру.

Они действительно пришли в беседку, где их уже ждал историк. Тот сегодня был одет в спортивный костюм и явно только что закончил пробежку.

– Опаздываете, – сказал он, демонстративно посмотрев на часы, – но минут пятнадцать у нас есть, чтобы не вызвать подозрения. Итак, что вы хотели узнать? Вчера ваша подруга уговорила меня, что все-таки время для откровенности настало, так что давайте. Ваши минуты славы.

– Контакт с чем у нас у всех произошел в детстве? – выпалила Белка раньше, чем кто-либо успел раскрыть рот.

Историк как-то горько ухмыльнулся:

– Кто бы знал. У этого артефакта нет официального названия. По документам он проходит как «Объект Д», но мало кто понимает, что это такое. Чаще всего он появляется в виде двери синего, сине-фиолетового или сине-черного оттенков.

Синяя дверь! Вика вздрогнула. Она же ей так часто снилась! И тот случай с мамой, когда она испугалась войти в подъезд, покрашенный цветом индиго. Значит мама тоже была в курсе? Видимо, в Монголии они контактировали с ней вдвоем. Или вообще под раздачу попала только мама?

– И что такого в этой двери? – спросил Влад.

– Дело не в ней самой, а в том, что скрывается по ту сторону. Я вас уверяю, что и администрация школы, и еще куча секретных институтов были бы не против это узнать. Я склонен считать, что за ней бог.

– Бог? – Белка от удивления помотала головой, считая, что ей послышалось.

– Именно.

– Старик с пучком молний? Светящееся существо, управляющее вселенной? – продолжила она, не веря своим ушам.

– Там нечто, что заражает возможностью творить. Творить так, как подвластно только высшим силам, управляя самой тканью пространства и времени.

– То есть… наши способности происходят оттуда? – подал голос Аркадий.

Белка тут же пнула его ногой, но сказанного воротить назад было нельзя. Однако историк даже бровью не повел.

– Да. Они есть у каждого из вас. В ком-то уже проявились, в ком-то нет, но обязательно вылезут. Главное – не пытаться их подавить. Тогда это чревато последствиями. Организм начинает словно сопротивляться самому себе, и это…

– Приводит к болезни. Из-за которой дети попадают в лазарет, – завершила за него фразу Вика.

– Именно, – кивнул историк. – Что-то похожее на аутоиммунное, когда организм борется с самим собой. Но тут причина в ментальности. Чтобы выздороветь или не заболеть нужно спокойно принять изменения и научиться пользоваться новой силой. Только так вы можете выжить.

– Но… почему нельзя было это нам просто рассказать? Так, как вы сейчас. Все было бы куда проще, да и заболевших, наверное, было бы меньше. Зачем врать про вирус? – удивилась Вика.

– Все просто: вас боятся. Творчество, а в этом случае, скорее, акт творения – это не всегда что-то позитивное. Большинство видит в этом угрозу. Не я – я-то на вашей стороне. Но… скажем так – предыдущий опыт контакта с теми, кто был заражен «Объектом Д», оказался не совсем удачным. Это было еще во времена СССР. Кульминация наступила в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, когда способности у имевших контакт с дверью начали активно проявляться. Вычислить, что между странными мутантами общего, проблем не составило: все они были из одной смены в Артеке. Тогда контакт с «объектом Д» был разовым, но в нем было задействовано сразу около десятка ребят, и некоторые были из других стран. Как только стало понятно, что у них начали проявляться особые, крайне опасные свойства, их попытались изолировать, но спохватились-то уже после того, как пострадавшие обрели полную силу. В итоге все прошло ужасно. Кто-то оказал сопротивление, погибли люди. После этого на остальных устроили настоящую охоту, и вот тогда-то и начался ад. Вы слышали что-нибудь о происшествии в тысяча девятьсот восемьдесят шестом на озере Ньос в Камеруне?

Вика, как и остальные, помотала головой.

– Было уничтожено все живое в радиусе двадцати пяти километров. В этом объеме просто внезапно исчез кислород. Весь. Погибло две тысячи человек. Могло быть больше, просто местность была не густонаселенной. Камерунцы тогда перестарались. Очень уж испугались так называемого колдуна. Ну а про Чернобыль-то вы наверняка знаете?

– Это тоже… такие, как мы? – ужаснулся Влад.

– Да. Это еще один случай, когда полностью владеющего своими способностями человека прижали к стенке. Знаете… в такой ситуации даже крыса атакует не раздумывая. Я не знаю, что именно там произошло. То ли энергия вырвалась, когда ее обладателя убили, то ли он отомстил перед смертью, но теперь вы понимаете, насколько вас боятся? И, естественно, им, с одной стороны, не хочется давать вам в руки настолько мощное оружие, с другой, хочется изучить, как проявляются эти силы, как они зависят от характера, способностей, наклонностей. Ну и можно ли это вообще все контролировать, или вы по определению неуправляемы и непредсказуемы. Отсюда и появился Даксфорд.

Историк взглянул на часы:

– Ну все, мои дорогие. Мне пора. Предмет для размышлений у вас теперь есть. Помните, я на вашей стороне, но я далеко не всесилен. И не лезьте на рожон. Я вам описал, на какие крайние меры они могут пойти. Но, поверьте, этого желают избежать и они, и вы. Так что не давайте повод вас бояться. Я не о детских шалостях типа побегать ночью по коридорам или лазарету, а о чем-то таком, что их может по-настоящему напугать. Например, попытка сбежать из школы.

Историк надвинул на голову капюшон ветровки и бодрым пружинистым шагом помчался по дорожке по направлению к корпусу, делая вид, что возвращается со своей обычной тренировки.

– Хрена се, – тихо сказал Аркадий, глядя куда-то в пустоту перед собой.

– Весьма точная формулировка, – вздохнул Влад. – И добавить нечего.

– Пациенты уровня один, два, три – это степень проявления способности, это теперь понятно. Я даже понимаю, почему ты «Икс», – сказала Вика, повернувшись к Белке. – Ты рано созрела, и твои способности уже проявились по полной, когда тебя только забирали сюда, да и по последствиям они, согласись, наверное, самые разрушительные. Отсюда и твои договоренности с директрисой и все прочее. Им было проще идти на уступки тебе, чем начинать войну. Но почему я – целых два икса? Я же ничего не могу и ничего не умею.

– А какие у Белки способности? – тут же спросил Аркадий, но его все проигнорировали.

– Как ничего не можешь? Ты лечишь людей. В лазарет-то мы зачем ходили? – сказал Влад.

– Ты считаешь, что это настолько опасно, что нужно маркировать аж двумя иксами? И это на фоне Белки.

– Ну я тоже не в курсе, что она умеет, – пожал плечами Влад.

– В курсе. Когда тебя по стенке чуть не размазало. Забыл? – ответила Вика. – В случае если начнется серьезный замес типа ученики против охраны, то я бы поставила на то, что Белка и одна за нас всех справится. Так понятнее?

Влад кивнул. Аркадий присвистнул. Белка пристально смотрела на Вику, но вроде без осуждения.

– В тебе просто еще не раскрылось… что-то такое, – сказала она.

– То, о чем я не знаю, а они уже в курсе? Странно как-то.

– Просто ты, судя по всему, контактировала с дверью дважды. Сама говорила, с тебя все началось и на тебе закончилось, – сказал задумчиво Влад. – Ладно, нам тоже на урок пора. Обсудим после. Внимания к себе еще больше того, что мы учудили, лучше не привлекать.

Когда они пришли в класс, биология уже началась. Учитель что-то рассказывал про кровеносную систему. Опоздавшим он просто кивнул, чтобы они присаживались.

Вика сидела, слушала вполуха про то, как работает человеческое сердце, а сама фоном вспоминала странный звук в груди Микаэлы. Перестук, словно от колес поезда. На каждый такт не два удара, как во всех фильмах показывается, а четыре. Да и пульс, который Вика ощущала пальцами, когда обхватила запястье больной, тоже был не просто четкими толчками, а двойными.

Она захотела вспомнить, а как оно должно быть на самом деле, и положила себе пальцы на шею. Потом, не поверив ощущениям, на губу, где у нее всегда очень сильно билась одна жилка.

Сомнений не было: у самой Вики тоже был двойной пульс. Если считать вообще каждый толчок крови, то их в секунду было что-то около двухсот. Но она же сейчас в покое, а не после стометровки. Сердце работает обычно. Самочувствие нормальное. Как же так?

Влад заметил ее странное поведение и одним взглядом спросил, что случилось.

Вика демонстративно пощупала себя за запястье: так, как обычно меряют пульс, и кивнула на него – дескать послушай. Он начал измерять пульс у себя. Потом растерянно взглянул на Вику, достал смартфон, включил на нем таймер…

– Чем вы там так увлечены, молодой человек? – ехидно спросил биолог. – Вам не говорили, что пользоваться электроникой в школе запрещено?

– Другого таймера нет, а я пульс считаю. Вы же только что сказали, что в состоянии покоя он должен быть от шестидесяти до девяносто, а у меня при полном расслаблении он сто пятьдесят.

– Тахикардия? Возможно, вы в стрессе, – биолог, кажется, растерялся.

– А есть у кого-нибудь фитнес-трекер? – спросил Влад у класса. – Он же точно меряет.

– Ага, конечно, – заявила Ангелина, – они врут всегда. То пишет, что пульс двести, то вообще говорит, что не может распознать периодичность. Я перепробовала штук пять и все давно уже выкинула. Бесполезная штука.

– Да, у меня та же фигня была, – добавила Лика.

– И у меня, – растерянно сказал Данила. – Но я вот посчитал только что: тридцать ударов за десять секунд – это же ненормально, да?

– Успокойтесь. Вы просто не умеете считать, – биолог нервно облизнул губы, показывая, что успокоиться нужно в первую очередь ему.

– А чего тут уметь-то? Я в больнице, когда помогал с ранеными, то сам проверял у бойцов иногда, – Саша демонстративно ткнул себя пальцами в шею и закрыл глаза.

Через десять секунд он произнес:

– Действительно, чертовщина какая-то.

– Так. Хватит баловаться! Давайте продолжим урок! – биолог попытался перехватить инициативу, но его никто уже не слушал.

– Это что, вирус, да? – нервно спросила Нина.

– Да нет никакого вируса! – неожиданно вскочил со своего места Коля. – Врут они все. В лазарете не из-за него лежат!

– То, что вы выздоровели, не дает вам право говорить о том, что болезнь не опасна или ее не существует! – воскликнул биолог.

– То есть я все-таки больна? – Нина вскочила с места. Ее опять трясло, как и тогда, когда Вика ее успокаивала.

– Я сказал, успокойтесь и сядьте! – неожиданно рявкнул учитель, подошел к ней и слегка толкнул, чтобы девушка опустилась обратно на стул.

– Отстаньте от меня! – неожиданно истерично взвизгнула она и толкнула биолога в ответ.

Тот неожиданно отлетел, как будто его сбила машина, впечатался в стену и… каким-то непонятным образом наполовину погрузился в нее и застрял. Из штукатурки, которая почему-то даже не потрескалась, торчало его лицо, пола пиджака и все четыре конечности, а туловище полностью было внутри бетона.

– Ой… – Нина все-таки села на место и зажала рот руками.

У нее из носа потекла струйка крови и начала капать на пальцы.

– Она больна! – воскликнула Ангелина и тоже вскочила с места. – Ее нужно изолировать.

– Сама ты больная! – крикнул Коля. – Нет никакого вируса. Смотри!

Он подошел к стене класса, шагнул на нее и встал. Теперь его тело находилось параллельно полу, но он каким-то образом не падал.

– Что это? Как это? – раздались голоса ребят.

– Это база, – сказал Саша. – Смотрите!

Он подошел к учительскому столу, взял с него стакан с ручками, зажал в ладонях и закрыл глаза. Стакан оплыл и закапал на пол расплавленными каплями.

– Мы тут все чиканутые, – добавил он. – Каждый по-своему. Я знаю про двоих. Вы наверняка знаете еще про кого-то. Среди нас нет нормальных. Так что никто не болен, понятно? Нас тут ради экспериментов держат, а не лечат!

В этот момент двери класса распахнулись, и в помещение вошел охранник и трое в белых халатах. Они оглядели всех, увидели кровь на лице Нины и направились к ней. Саша встал у них на пути:

– С Дона выдачи нет! Никого вы тут не получите! Уходите!

– Отойди, мальчик, – спокойно сказал один из вошедших и попытался отодвинуть Сашу с дороги, но не смог. Тот в ответ агрессивно оттолкнул врача.

Непонятно как, но тут же рядом с Сашей оказался Серега – верзила. Тут же с места вскочил и подошел в тезке Сергей – сын генерала:

– Не, мужики. Так нельзя. Разобраться надо, что происходит.

– Так, а я что сижу? – Султан перепрыгнул через парты и тоже сразу оказался в гуще начинающейся драки.

Врачи стащили с пояса рацию и что-то лихорадочно стали в нее шептать. Охранник оторвался от разглядывания биолога, но в заварушку вступать не стал, а вышел в коридор.

– Они сейчас помощь приведут, и нам капец, – сказал кто-то из класса.

– А давайте дверь забаррикадируем! – предложил Султан.

– Пошли в спортзал! – крикнул Эдик с задней парты. – Тут на первом этаже нас и через окна достать могут, а там решетки, да и дверь крепче. Бунтовать, так по правилам!

– Точняк! Камон наверх все, быстро! – приказал Сергей.

– Не пойду я никуда! – воскликнула Ангелина.

– Значит тебя в лазарет и повяжут! – сказала ей Алла, схватила сумочку и помчалась к дверям.

Ангелина, конечно, тут же последовала за ней.

Двух мешавшихся на пути медиков походя просто спихнули с дороги. Они и не пытались помешать.

Вика, выбегая в общей суматохе из класса, напоследок взглянула на бедного биолога. Тот так и не пытался выбраться, а все торчал в стене с выпученными от удивления глазами.

Весь класс забежал в спортзал, и Сергей закрыл двери на гриф от штанги.

Глава XXVI. Вика

– Так. Давайте разбираться, что тут творится, а то я пока ни хрена не врубаюсь! – сказал Сергей хорошо поставленным командным голосом.

Большинство одноклассников были растеряны и тоже мало понимали, что произошло, куда они побежали и, главное, зачем.

– А что тут думать-то? Нас тут собрали, потому что мы все странные. Ну… типа люди икс, супермены там и все такое, – воскликнула Алла. – Не такие крутые, конечно, но кое-что необычное умеем. Ну чего вы на меня все уставились? Скажете, не так?

Все с недоверием оглядывали друг друга.

– Это что же, нам все-таки врали с самого начала, да? Нет никакого вируса. Нас просто изучают? И для этого кладут в лазарет? – возмущался Султан, активно размахивая руками.

Вика сочла, что пора вмешаться:

– Не совсем. Я была в лазарете и не один раз. Там те, кто не хочет принимать свою силу… ну… способности. Она рвется наружу, а человек боится их и из-за этого и возникают припадки. Но это ничего не меняет – нам действительно врали с самого начала.

– Да что вы такое несете? Не умею я ничего! – воскликнула Ангелина.

– Значит, просто не проявилось еще, – ответил Аркадий. – Я видел документы. У нас у всех это должно быть. Сама же говорила – пульс у тебя тоже нестандартный. Двойной.

– Так нас всех и вычислили, – сказал Влад. – На медосмотрах. Когда ЭКГ делали или просто сердце слушали. Я помню, как в поликлинике забегали с моим графиком…

– Точняк! Я тоже помню, что у врача глаза на лоб полезли, – заявил кто-то позади Вики.

Она же припомнила тот странный медосмотр в детстве перед балетной школой. Разговор в напряженном тоне отца и каких-то безликих господ в серых костюмах. Тогда все и началось. Ее взяли на заметку. Завели дело в Даксфорде, но отец сопротивлялся. Воспользовался связями или деньгами, но не захотел отдавать дочь в интернат. Все изменилось, когда заболела мама. Значит, она такая же. Тоже контактировала с синей дверью, у нее тоже двойной пульс. И она сейчас бьется в припадках где-то в далекой клинике, и никто там не знает, как ей помочь, и не может ничего сделать. Никто, кроме Вики.

В дверь спортзала неожиданно постучали.

Ребята моментально стихли.

– Откройте пожалуйста. Я пришел один. Из взрослых один. Со мной ваши товарищи из лазарета.

Вика узнала голос историка.

– Так мы и поверили! – крикнул кто-то.

– Это я, Микаэла, – раздался девичий голос за дверью.

– Рискнем, – заявил Сергей, подошел к двери и вытащил гриф.

В зал действительно вошли трое вчерашних больных, которых успела навестить Вика, и историк.

– Можете обратно закрыть, если боитесь, – кивнул он Сергею.

Микаэлу, Софью и Люду тут же все обступили с расспросами, а Вика, воспользовавшись тем, что на нее не смотрят, подошла к историку:

– А Леонид? Я что, ему не помогла?

– Помогла. Он в сознании и практически здоров, но еще очень слаб. Он просто бы сюда не дошел. Ему надо еще несколько дней отлежаться, нормально есть и спать.

Олег Александрович показал ей на одноклассников.

– Вот примерно об этом я вас и предупреждал. Жаль, что не послушали. Теперь все стало намного… намного сложнее. Я бы на твоем месте приложил все усилия, чтобы их успокоить. И еще… где Нина?

Вика обернулась в поисках соседки и обнаружила ее сидящей на матах в дальнем углу зала.

Историк тоже уже нашел ее и направился туда.

– Э-эй! – воскликнул Саша, заметив это. – Мы уже объяснили, что ее в лазарет не отдадим!

Историк остановился на полпути:

– Хорошо, тогда я поговорю со всеми. Вы уже поняли, что являетесь особенными детьми. Уникальными. И одновременно с этим опасными. Вы – как ядерный реактор, с которым никто не умеет обращаться, включая вас самих. Можете давать пользу, а можете рвануть и выжечь все живое. Понятно, что вас боятся и хотят изолировать, чтобы держать под контролем. Вы же можете это понять?

– Мы хотим правды. И чтобы с нами как с людьми обращались, а не как с подопытными крысами! – заявил Саша.

– Договорились. Теперь только правда. Это шаг вперед со стороны администрации. Но и с вашей нужен ответный. Нам нужна Нина, чтобы спасти учителя биологии, которого она поместила в стену.

– У вас что, перфоратора нет? Стенку жалко ломать, она дороже человека? – возмутился Сергей.

– Если бы Игорь Витальевич просто оказался замурованным в бетон, мы бы так и сделали, но сейчас его органы и стена… как бы это сказать… проникли друг в друга. Он стал с бетоном одним целым. Мы не знаем, как это произошло и как его вызволить. Врачи говорят, что ему осталось жить максимум несколько часов и только Нина может ему помочь. Ей нужно всего лишь протолкнуть его дальше сквозь стену – так же, как она поместила его туда.

Вика взглянула на Нину. У той в глазах читался ужас от того, что она практически убила человека.

Класс расступился, и между историком и девушкой организовался живой коридор.

– А откуда нам знать, что вы не врете? Что вы приведете ее обратно?

– Сюда? А вы тут намерены сидеть вечно? – усмехнулся он. – Ладно бы еще в столовой заперлись, так тут же даже воды нет.

Судя по тишине все действительно растерялись.

– Мы выйдем, если вы дадите честное слово: больше никакого насилия. Никакого лазарета, если только человек сам не захочет туда пойти, – заявил Саша.

– Я обсужу это с администрацией, – улыбнулся историк.

– Вот Нина вернется, и мы проверим, как вы выполняете обещания, – сказал вдруг Влад. – Тогда можно будет о чем-то говорить дальше.

– Вы тут уже за нее решили, что она куда-то пойдет. А саму Нину спросить не хотите? – возмутилась Белка.

– Ой, пойду! Пойду! Простите, я не хотела всего этого! Я постараюсь помочь, как смогу! – Нина вскочила с матов.

– Я пойду с ней! – сказала Вика.

Все обернулись на нее. Она и сама не знала, что ее дернуло так сказать. Просто у соседки было такое жалкое выражение лица, она была так растеряна, что оставить ее одну вместе с этими людоедами в белых халатах Вика не могла.

– Кто-то должен проследить, чтобы все было в порядке, – пояснила она.

– Хорошо. Пойдем, – кивнул историк. – Открывайте.

Они втроем вышли в коридор. Чуть поодаль стояло в готовности человек пятнадцать спецназовцев с дубинками и щитами. Историк просто кивнул им и провел Вику и Нину к лестнице.

Люди в форме и углепластиковых латах теперь стояли везде. Как часовые. Через каждые десять метров. Их было намного больше, чем учеников. Такая армия просто сомнет одноклассников и повяжет за пару минут, как бы парни ни храбрились. Вот, значит, кого доставили на той машине, за которой Вика наблюдала.

В классе биологии тоже было многолюдно. Тут были и люди в белых халатах, и в синих, с перфораторами и какими-то еще инструментами. Рядом стояла и Агния Михайловна. По Вике директриса только скользнула взглядом, брезгливо поморщившись, а вот на Нину уставилась с нескрываемой злобой.

Вика посмотрела на биолога. Стена вокруг него действительно была наполовину разрушена, однако там, где дыра в бетоне подошла близко к телу, по пыльной краске стекала тонкая струйка крови. Его явно пытались выковырять, но только навредили. Сам учитель, похоже, уже был без сознания.

– А… он вообще жив? – спросила Вика с сомнением.

Она не могла себе представить, как тот может дышать, находясь внутри бетона.

Ее вопрос проигнорировали.

Историк подвел Нину ближе, хотя, судя по виду, девушка уже была готова бухнуться в обморок от этой картины, и начал что-то шептать на ухо.

Все вокруг смотрели на эту парочку и напряженно ждали.

Нина неуверенно кивнула, подошла к стене, уперлась биологу в шею – больше было некуда, так как грудь была целиком спрятана где-то в бетоне – и попыталась толкнуть. У нее ничего не вышло.

– Не так. Вспомни то свое состояние. Что у тебя было? Отчаяние, злость? Что именно? – не унимался историк.

Нина попробовала снова. Она закусила от отчаяния губу, но у нее ничего не получалось.

Вике тоже было не по себе. Она представляла, как соседка сейчас себя чувствует. Выходило, что она убила человека. Был еще крохотный шанс его спасти, но все зависело от нее, а она явно не справлялась. Отчаяние и неверие в свои силы – вовсе не то, что поможет ей вернуть то ощущение, когда она толкнула учителя в первый раз. Тогда была ярость и сила, а сейчас Нина была максимально далека от этого и была уверена в своей слабости.

Вика пошла к ней. Ее тут же схватили за руку.

– Оставьте. Пусть попробует помочь, – тут же приказала директриса.

Руку отпустили.

Вика подошла к Нине и взяла ее ладонь в свою.

– Помнишь, ты вспоминала игру в детстве? Ходить сквозь стены. Легкость, которая была тогда, то ощущение всемогущества. Ты все хотела вернуть это чувство. Вспомни. Верни его сейчас.

Нина посмотрела ей в глаза.

– Ты сможешь! – уверенно сказала Вика. – Давай.

И сама мысленно как будто подтолкнула ее. Придала импульс силы, уверенности. Ощущение было странное, но примерно то же она делала и в лазарете с больными. Отдавала часть себя.

Нина повернулась к биологу, сложила руки так, как будто собиралась делать искусственное дыхание стене, и с силой качнулась вперед.

Ее руки прошли сквозь бетон так, как будто тот был туманом.

Лицо и конечности биолога тут же скрылись внутри стены. Было ощущение, что до этого он плавал на поверхности кастрюли с молоком, а теперь его кто-то дернул в глубину.

– Есть! – крикнули с той стороны стены.

Медики тут же ломанулись из класса. За ними поспешила директриса и остальные.

– Я смогла? – тихо спросила Нина.

Вика взглянула на нее. У девушки две кровавых струи стекали по подбородку. Глаза ее закатились, и она начала падать. Вика постаралась подхватить ее, но соседка была явно в другой весовой категории, так что ей только удалось задержать падение и не дать голове сильно ударится о пол.

– Врача! Врача! Ей плохо! – закричала она.

В класс тут же забежали двое в белых халатах.

Один надел стетоскоп и прижал его к груди Нины. Второй раскрыл чемодан с кучей ампул.

– Первый пульс нитевидный. Второй приглушенный, почти отсутствует. Лидокаин!

Второй тут же выхватил какой-то странный пистолет, вставил в него нужную ампулу и разрядил ее в шею девушки.

Вику кто-то оттащил подальше. Она обернулась: это был историк.

– Не мешай. Они пытаются ее спасти.

– Это я виновата? Она что, умирает?

– Нет. Просто потратила слишком много сил. Не вини себя. Уверяю, она выживет.

Вбежали еще люди в белых халатах с каталкой. Нину положили на нее.

Где-то по коридору прогрохотала еще одна, на которой, скорее всего, везли в реанимацию учителя.

– С дороги! – крикнул врач.

Вику отпихнули в сторону и мимо быстро провезли Нину. Лицо у нее было смертельно бледное.

– Это я… я ее заставила… – с ужасом сказала Вика.

– Мы спасли человека. И подругу твою подлатают, не бойся. Давай лучше думать, как мы теперь объясним это твоим горячим одноклассникам, – вздохнул историк.

Когда они вернулись на третий этаж, Олег Александрович остался в коридоре:

– Мне кажется, будет лучше, если ты пойдешь одна.

Нервы Вики были натянуты, как струна. Она совершенно не понимала, как и что ей говорить остальным.

Она постучала в дверь:

– Это я.

Послышался звук, как будто кто-то вынул гриф, и она смогла войти внутрь.

На нее смотрели все.

– А где Нина? – с угрозой в голосе спросил Саша.

– Она спасла биолога, но ей стало плохо. Ее увезли в реанимацию.

Наступила гробовая тишина.

– Врешь! – крикнул кто-то.

Вика вздрогнула.

– Ты на их стороне! Я поняла! – заявила Лика. – Все эти оговорочки! И в лазарете она дважды была, хотя туда никого не пускают, и прощаются ей любые нарушения – по ночам шастает как хочет, и знает она всегда больше всех, и сейчас вызвалась, чтобы выгородить директрису. Сопроводила Нину к ним в лапы, а сама к нам вернулась врать.

– Да нет же… – растерялась Вика и попыталась найти глазами Влада или Аркадия, чтобы те подтвердили.

– Она, наоборот, меня лечила! Если бы не она, я бы из лазарета не вышел! – крикнул Коля.

– Вот-вот! Доказательство, что она с этими коновалами заодно! – зло сказал Саша.

– Дверь! Держите! Она привела этих! – крикнул Сергей.

Вика обернулась. Оказывается, пока все отвлеклись на нее, этим воспользовались спецназовцы. Они уже забегали в спортзал, выставив перед собой щиты и дубинки.

Вот теперь ей точно никто никогда не поверит и не простит. Вика только сейчас наткнулась взглядом на Белку и увидела и в ее глазах недоверие.

Мысли понеслись галопом, и время замедлилось.

С точки зрения Белки все тоже выглядело странным. Вика же сама призналась, что встретила в лазарете директрису, общалась с ней, но при этом лечила больных и вернулась в номер совершенно спокойно без последствий. Если подруга имела договор с Агнией Михайловной, то спокойно могла решить, что и Вика заключила нечто подобное.

Это все было ужасно несправедливо! Она теперь будет чужой для всех. Нужно было что-то делать.

Мысль промелькнула, как молния. Вика ее еще толком не успела осознать, как крикнула максимально жестким и командным тоном:

– Белый! Прогони их прочь!

В зал успело к этому времени забежать только четверо, и сейчас в них словно врезался невидимый КАМАЗ. Щиты им не помогли от слова совсем. Всю четверку и тех, кто шел за ними, просто вынесло прочь через распахнутые створки.

Сергей тут же подскочил и опять запер двери на гриф.

По ту сторону в коридоре раздавалась шумная возня, но вроде к ним больше никто не ломился.

Вика обернулась.

Все опять смотрели на нее. Влад и Аркадий с восхищением, а Белка – выпучив от удивления глаза.

– Теперь вы не думаете, что я с ними в сговоре? Этого они мне уже никогда не простят, – сказала она тихо.

Все молчали.

– Мощно, – сказал Аркадий. – Харе, ребят. Что вы тут за инквизицию устроили?

Влад молча подошел и встал у Вики за плечом.

– Хорошо, что с пятой попытки ты сообразила, что делать, – сказал он шепотом, – а то у меня уже силы кончались.

– Эй, ты чего? Она же не из наших… из этих, мажоров, – сказал Саша.

Аркадий подошел и встал рядом с Владом.

– Нет больше наших и ваших. Мы все должны быть вместе, иначе нас эти по стенке размажут, – сказала Белка, распихивая всех плечами. Она подошла и встала перед Викой.

К ней тут же присоединился Коля. Затем Микаэла.

– Ладно, Санек… забей, – Серега хлопнул Сашу по плечу, – ошиблись мы. Никакой она не предатель.

Общее напряжение как-то тут же спало. Саша вздохнул, отошел в сторону. Лика хоть и сверкала глазами в сторону Вики, но промолчала.

– Народ… а делать-то, что будем? – спросил Султан. – Не вечно же здесь сидеть. Жратвы тут и в самом деле нет. Да и пить хочется.

– Нужно выяснить, что кто умеет, – предложил Влад, – тогда можно скоординировать усилия и понять, как дать им отпор и заставить с нами считаться. Тогда мы сможем диктовать условия.

– Точно! Дело говоришь, – воскликнул Султан. – Вот я, например, могу иллюзии делать.

– Фокусы, что ли? – переспросил Сергей.

Султан щелкнул пальцами, и рядом с ним возник стол с большим блюдом с фруктами.

Сергей подошел, попытался взять абрикос, но его рука прошла сквозь блюдо.

– Иллюзия… – улыбнулся Султан.

– А я… постоянно вижу какой-то другой мир. Как фон, когда глаза закрываю. Я уже поняла, что это Прага, но какая-то другая. Там люди чудаковато одеты, паромобили по улицам катаются…

– Очень полезно, – хихикнула Лика. – А чем это так пахнет?

Вика только тут ощутила странный аромат в воздухе. Вроде как сладкий, но при этом немного неприятный и химический.

– Это что… газ? – удивленно спросил кто-то, но Вика уже не смогла понять, кто именно. Мир поплыл перед ее глазами. Она ощутила, что падает, и все вокруг погрузилось во тьму.

Глава XXVII. Вика

Сознание возвращалось медленно. Она словно продиралась сквозь мутный кисель, который склеивал и тело, и веки, и мысли. Невозможно было думать и шевелиться. Наконец, ей удалось открыть один глаз.

Через несколько минут мир приобрел резкость, словно проявившись из тумана, но не явил ничего интересного: только высокий белый потолок с какими-то трубами.

Спустя еще какое-то время она справилась со вторым веком, и картинка обрела трехмерность.

Мысли расползались из головы, как пугливые мыши. Как Вика ни пыталась поймать хоть одну – ничего не удавалось. Она вроде как проснулась, но при этом продолжала спать наяву и не имела никакой возможности повлиять на сновидение.

Спустя еще несколько минут Вика смогла повернуть голову.

Она лежала в достаточно просторном зале. Рядом стояли еще койки, и на них тоже кто-то лежал. Целые ряды кроватей.

С большим трудом она узнала спортзал. Уже то, что она вспомнила это слово, было большим успехом.

Руки того, кто валялся рядом, были пристегнуты к металлическим поручням на койке толстыми кожаными ремнями. Ноги тоже. Рядом стояла стойка с капельницей, из которой тянулась прозрачная трубочка к локтю.

Вика повернула голову в другую сторону и увидела такую же капельницу возле себя. Только крантик, регулирующий подачу лекарства, был перекрыт. Капельки в пузырьке больше не капали. Она поняла, что потому и проснулась, что кто-то ошибся… или специально перекрыл снотворное.

Судя по темным окнам, на улице была глубокая ночь. В зале царила полная тишина.

Вика хотела было попытаться сесть, но голова, похоже, уже начала работать, и она поняла, что дергаться не стоит. Непонятно из-за какой ошибки ей не поступает лекарство, но если привлечь к себе внимание, то ошибку заметят, и наркотик или снотворное опять начнет капать в вену. К тому же она попыталась пошевелить рукой и поняла, что привязана так же, как и остальные.

Но где же наблюдатели, медики или кто там их всех привязал?

Медленно-медленно Вика приподняла голову и начала оглядываться. В уставленном койками зале сейчас практически не было персонала. Только в углу за небольшим столиком при свете лампы сидела медсестра. Точнее даже спала, потому что ее голова свесилась на грудь так, как бывает только у задремавших в метро.

Внезапно Вика заметила мелькнувшую тень. Она попыталась приподняться еще и, наконец, разглядела: это была Алла. Она тихо подбежала к двум койкам и что-то подкрутила там в капельницах.

Медсестра за столом пошевелилась, и Алла тут же бесшумно, но очень быстро юркнула к зеркалам за балетным станком, шагнула прямо в отражение и исчезла.

Так вот кто перекрыл крантик в ее капельнице!

Алла действовала просто: сначала отключила тех, кто был ближе всего к зеркалу: Аркадия, Влада, Вику, Нину, а теперь занималась вторым рядом коек.

Значит есть шанс, что ее друзья тоже не спят. Только как им подать знак, не обратив на себя внимание медсестры? И где же Белка? Вика никак не могла найти ее взглядом, но большая часть спортзала была ей не видна.

Где-то рядом раздались шаги. Вика тут же опустила голову и прикрыла глаза, оставив одну щелочку, чтобы подглядывать. Однако неизвестный остался вне ее поля зрения. Шаги смолкли где-то недалеко. Так, словно человек остановился и чего-то ждал.

Вика боялась пошевелиться, а с другой стороны, корила себя за каждую секунду промедления. Не может же персонал вечно не замечать, что снотворное в баночках никак не кончается. Через полчаса или час придут их менять и заметят, что капельница не работает. Надо что-то делать прямо сейчас, пока она бодрствует, но что? Как отстегнуться? Как вырваться? Особенно, если дежурные медсестры и врачи совсем рядом. Остальным везло – их способности имели хоть какой-то смысл и, возможно, могли помочь им освободиться. Вика же не умела ничего, кроме как снимать припадки, так что расстегнуть застежки на руках и ногах ей было нечем.

Она заметила, что Алла опять выглянула из зеркала. Того, кто остановился недалеко от Вики она то ли не заметила, то ли сочла неопасным, так что снова вылезла из отражения и на цыпочках пошла к следующим койкам. Как только она приблизилась к середине зала, тут же вспыхнул яркий свет. Вика с непривычки даже зажмурилась. Некто, стоявший неподалеку, прыгнул вперед и помчался наперехват Алле, которая тут же устремилась обратно к зеркалам.

Вика успела открыть глаза и заметить финал этой погони: мужчина в сером камуфляже догнал Аллу за пару метров до балетного станка и схватил за руку. Он явно хотел повалить ее на пол: к нему на подмогу от дверей бежали еще двое, но что-то пошло не по плану. Вокруг девушки неожиданно взметнулись гибкие ветки, раздался сдавленный крик, после чего Алла нырнула в отражение, а мужчина оказался на коленях, одной рукой придерживая вторую, вывернутую под совершенно невозможным углом.

В зал вбежали еще люди в форме. Один из них достал рацию и громко сказал:

– Это шестой. Мы нашли беглянку. Она прячется в зеркалах в спортзале.

Пострадавшему охраннику помогли подняться и его увели. Возле балетного станка стояло теперь трое амбалов и чего-то ждали.

– Чем она его так? – спросил один из них.

– Кто этих мутантов разберет? Нужно быть аккуратнее. Не подпускайте ее близко. Стреляйте сразу, как появится.

Стрелять? Они что, собирались убить Аллу? От страха у Вики тут же стали ледяными руки и ноги. Казалось, что все это дурной сон. Что достаточно закрыть глаза и проснуться уже по-нормальному: в своей постели в комнате с Ниной или Белкой. Встать, умыться, пойти на завтрак. То, что происходило сейчас, мозг просто отказывался принимать в качестве реальности.

Раздался равномерный тяжелый перестук каблуков. Даже не открывая глаз, Вика могла по шагам распознать директрису.

Любопытство все-таки пересилило осторожность, и она приподнялась, чтобы видеть, что там происходит.

Агния Михайловна остановилась возле балетного станка и тихо произнесла:

– В зеркалах, значит? Вы видели на камерах – она выходит из произвольного зеркала или всегда из одного и того же?

– Только из этого, – ответил кто-то из амбалов в форме.

– Тогда разбейте его. Пусть она останется там навечно, – судя по голосу, директриса улыбалась.

Двое мужчин подошли к стеклу.

– Нет! – крикнула Алла, выпрыгивая наружу.

Блоп-блоп – тут же хлопнул пистолет в руках одного из охранников, и на груди и шее Аллы появились зеленые пушистые комочки. Девушка инстинктивно вытащила один из них, непонимающе уставилась на шприц и медленно осела на пол.

– Зафиксируйте ее, как остальных, – распорядилась директриса, развернулась на каблуках и встретилась взглядом с Викой.

Притворяться спящей уже не было никакого смысла. Холодные мурашки страха окутали уже все Викино тело, пока Агния Михайловна не спеша приближалась к ее койке.

– Ну конечно, – зло прошипела директриса, подойдя вплотную, – ты очнулась. Можно было ожидать, что именно тебя держать под наркозом не выйдет.

– За что вы так с нами? Что мы такого сделали? – спросила Вика. Голос у нее оказался неожиданно осипшим, и она закашлялась.

Краем глаза она заметила, как дернулся на звук ее голоса Аркадий. Значит тоже не спит.

– Пока ничего. В этом-то и есть моя заслуга. Но вы уже были готовы. В тот момент, когда решили объединить усилия, открыть друг другу способности и думать, как вместе использовать их против нас, вы подписали себе приговор. Риск оставлять вас на свободе стал выше возможной отдачи от исследования вашего развития. К моему сожалению, приходится резюмировать, что проект Даксфорд завершен. Завтра вас развезут по разным закрытым исследовательским центрам, из которых вы уже никогда не выйдете. Всех, кроме тебя.

– Почему? Вы меня отпустите? – с надеждой спросила Вика.

Директриса звонко засмеялась.

– Отпустим? Забавно. Нет. Я не могу рисковать, оставляя тебя в живых. Без тебя они просто одинокие подростки с необычными способностями. Опасные, да, но, если знать, как держать их силу в узде, они могут еще принести какую-то пользу. Только с тобой они превращаются в настоящую опасность.

– Почему? Я же ничего не умею!

На глазах Вики навернулись слезы. Она была в отчаянии.

Директриса нагнулась к ее лицу и прошипела сквозь зубы:

– Потому, что ты матка. Именно тебе они обязаны появлением на свет. Объект всегда выбирает одного суперносителя, который пробуждает остальных. Мы были наслышаны об этом эффекте и только в Даксфорде смогли пронаблюдать, как ты будила их способности у одного за другим. Мы до последнего сомневались, кто же на этот раз «нулевой» пациент, который объединит вокруг себя всю группу. Только чудо – припадки твоей матери – помогли нам восстановить картину. А визит объекта в твой дом сразу после отъезда окончательно убедил нас, что мы не ошиблись.

Ну а потом ты здесь так активно демонстрировала свою суть, что никаких сомнений уже не осталось даже у скептиков. Именно ты можешь управлять силой остальных и потому опаснее на порядки. Видишь, даже наркотик тебя не берет. Так что, извини, девочка. Почти ничего личного, но оставлять тебя в живых я не могу.

Страх парализовал Вику. Она не могла ни думать, ни двигаться. Слезы стекали по щекам. Она не верила, что все вот так сейчас закончится.

– Проверьте у всех капельницы, – громко произнесла Агния Михайловна, выпрямляясь, – а тут замените препарат на номер три.

– Номер три? – не веря, переспросила медсестра.

– Да, номер три. И поскорее, – распорядилась директриса, а затем опять нагнулась к Вике. – Не бойся. Это будет не больно. Ты просто заснешь… и никогда не проснешься.

– Белый! Белый! – прошептала Вика, призывая ту единственную помощь, на которую могла рассчитывать.

– Хорошая демонстрация того, что я была права, говоря о твоей опасности, – улыбнулась Агния Михайловна. – Только сущности твоей подруги являются не более, чем ее расщепленным сознанием. Когда она под наркозом, ее так называемых демонов не существует. Да и наркотик в крови действует достаточно долго, чтобы не дать ни тебе, ни твоим друзьям применять свою силу.

В этот момент Вика поняла, что все кончено. Больше никто и никак не сможет ее спасти. Медсестра уже шла с баночкой от дверей спортзала. Через несколько секунд яд по капелькам проникнет в ее вену, и все. Ее больше не будет. Одноклассники поедут играть роль лабораторных мышек в какие-нибудь тайные подвальные лаборатории, а ее холодный труп закопают или, скорее, сожгут, как опасные биологические отходы, и родители так ничего и не узнают о ее судьбе. Она не спасет ни маму, ни друзей. Все кончено.

И все из-за того, что когда-то в детстве она имела неосторожность заглянуть в какую-то неправильную дверь. Да будь она проклята!

В этот момент Вика вспомнила, какая она была. Она многократно видела ее во сне и в воспоминаниях. Большая дверь такого невозможного цвета, какой бывает, только если черные ультрафиолетовые лампы на дискотеке светят на белую футболку. Вроде и синий цвет, но какой-то совершенно иной, замешанный с ослепительным черным. Во всем была виновата именно эта вещь. Дверь подставила ее и друзей и отправила их на верную гибель. Зачем? Почему? Неужели вот эта казнь, что произойдет через несколько секунд, и есть волшебный дар творца или иной неведомой силы, скрывающейся за порогом?

Вика, сама того не замечая, начала мысленный диалог с этой чертовой дверью:

«За что ты так с нами? Историк говорил, что ты – бог. Что ты одариваешь тех, кто заглянул в тебя, но чем? Изгнанием? Одиночеством? Нас боятся, преследуют, нас убивают, и все благодаря тебе! Просто потому, что мы не такие, как эти взрослые. Потому что умеем чуть больше, умеем творить так, как не могут они. Ты как Прометей, что принес людям огонь, да только Зевс решил, что познавшие силу люди опасны, и решил уничтожить всех. История всегда повторяется одинаково. Тебе что, раньше не хватало жертв, и ты решила добавить к ним еще два десятка детских жизней? Теперь ты довольна? Пойдешь искать следующих неудачников? Или все-таки будешь отвечать за свои действия и спасешь нас?» – твердила Вика про себя, закрыв глаза, чтобы не видеть, как ее сейчас будут убивать.

Медсестра подошла, держа в руках флакон с темной жидкостью, и, судя по звуку, стала его прилаживать на капельницу. Вика сжалась от ужаса и мысленно крикнула последнюю мысль своего монолога. Крикнула изо всех сил:

– Спаси нас! Мы же дети твои!

«Тумммм».

Звук был такой, словно кто-то ударил в огромный барабан. Родители как-то водили Вику на концерт японских барабанщиков, и вот у них был такой – размером в рост человека. Каждый раз, когда маленький японец лупил по нему дубинкой, у Вики подпрыгивали все внутренности. Звук был глубокий, низкий, можно сказать, утробный. Так вот, услышав «Туммм», который раздался в спортзале, тот барабан сгорел бы от стыда. Потому что ладно внутренности – тут дрогнули стены, и даже сама реальность словно покрылась рябью.

Вика открыла глаза.

И директриса, и медсестра обернулись.

Флакончик с темной жидкостью выскользнул из рук женщины в белом халате и звонко разбился об пол.

– Эвакуация! Срочная эвакуация! Код зеро! – закричала Агния Михайловна.

Весь персонал стремительно побежал к выходу из зала.

Директриса зло посмотрела на Вику:

– Тварь! Я за тобой еще вернусь!

Она развернулась на каблуках и быстрой твердой походкой направилась прочь. Наверное, она тоже очень хотела побежать, но была внутренне уверена, что ей это не положено по статусу.

Вика приподняла голову настолько, насколько смогла, и огляделась.

В центре спортзала стояла ультрасиняя огромная дверь. Раза в полтора выше и шире любой обычной. Она источала странное сияние, которое вроде бы было совсем не ярким, но при этом резало глаза.

– Вернешься, сука, вернешься, – тихо произнес Аркадий, но Вика его услышала. А директриса, за которой он пристально следил, – нет.

Все остальные взрослые уже покинули спортзал, и Агния Михайловна, как капитан, покидала место катастрофы последней. Вот она подошла к двери в коридор, распахнула ее и… исчезла.

Спортзал охватил истошный крик, переходящий в какой-то ультразвуковой визг. Вика повернула голову.

Синяя дверь была открыта. Агния Михайловна стояла на пороге, смотрела в черную бездну по ту сторону и отчаянно верещала. Вика никогда не видела настолько испуганных людей.

Когда в груди у директрисы закончился воздух, она обмякла и всей массой обрушилась на пол. Дверь так и осталась открытой.

Наступившая тишина была просто оглушительной.

Вика все еще не верила в свое чудесное спасение.

– Черт. Я не смогу отвязаться. Мне что теперь, век под себя гадить? – спросил Аркадий, дергаясь на койке.

– Надо ждать, когда все проснутся. Рано или поздно снотворное кончится. Может кто-то умеет что-то такое, что нам поможет… – Вика услышала голос Влада.

Дверь спортзала опять хлопнула, и раздались приближающиеся шаги.

Вика приподнялась, чтобы лучше видеть.

Олег Александрович спокойно подошел к синей двери, не боясь, посмотрел на тьму по ту сторону и закрыл ее, после чего огляделся и заметил Вику.

– Ну что же. С тебя и начнем, – сказал он.

Она испугаться даже не успела, как историк подошел и отстегнул ее руки, а потом и ноги.

– А… почему она на вас не подействовала? – спросила Вика, все еще находясь в шоке от только что пережитого. – Дверь-то…

– Так мы же с ней старые знакомые, – ухмыльнулся он.

– Вы… Так вы из того поколения, что было в восемьдесят шестом?

Олег Александрович кивнул, затем посмотрел на потолок, где торчало несколько камер.

– Нужно будет стереть записи… хотя… наверное, это уже не имеет никакого значения, – он махнул рукой. – Поможешь мне развязать остальных? Еще нужно вынуть из вен катеторы капельниц. Справишься?

– Не знаю… я ни разу этого не делала.

– Ну в крайнем случае, думаю, синяк на вене они тебе простят. А я пока оттащу ее вниз, чтобы сбегающие с поля боя не забыли командира, – историк кивнул на директрису.

Глава XXVIII. Вика

Светало. Пока народ отходил от препаратов и слонялся по территории как зомби, Вика с Владом обошли все корпуса, чтобы убедиться, что взрослые эвакуировались вообще все. Также исчезли все автомобили. Судя по всему, Агнию Михайловну тоже забрали с собой.

Влад направился искать Аркадия, который в это время где-то приводил в чувства Белку, а Вика пошла по первому этажу учебного корпуса и увидела, что дверь в кабинет директрисы приоткрыта.

Она не без колебаний зашла внутрь и обнаружила там Олега Александровича. Он сидел в кресле, задрав ноги на стол, и задумчиво смотрел в потолок. На столе перед ним стоял стакан с чем-то коричневым.

– А, пришла, – отстраненно сказал он, не меняя позы. – Чертовски хороший коньяк у этой стервы. Полагаю, он ей уже не понадобится.

– Она что – умерла? – спросила Вика.

– Нет, конечно. Дама грохнулась в обморок от переизбытка чувств-с. Просто полагаю, что она теперь станет тем, чем грозила вам: объектом для изучения в лабораториях. Насколько мне известно, прецедентов взаимодействия двери со взрослыми не так уж и много. И, как правило, заканчиваются они трагично. Детская психика куда гибче и проще принимает новую силу. Да и то бывают проблемы – сама знаешь. Человеку в возрасте это дается куда сложнее.

Вика кивнула, вспомнив о маме.

– А что теперь будет?

– Будет зима, – усмехнулся историк и отхлебнул из стакана.

– Нет, я серьезно. Нас тут навсегда бросили одних? Мы можем идти по домам? Как-то я в этом сомневаюсь. Или они вернутся со свежими силами? Или на нас сбросят ядерную бомбу, чтобы уж наверняка избавиться? – Вика готова была сыпать теориями хоть до вечера.

– Не знаю. Пока дверь тут, они не сунутся, это точно. А вот потом… возможны варианты.

– А надолго она здесь? – осторожно поинтересовалась Вика.

– Сходи и спроси у нее. Я откуда знаю.

– Нет, ну я же серьезно.

– Я тоже! – историк резко убрал ноги со стола, сел нормально и выпрямился. Теперь он смотрел на Вику в упор. – Ты ее позвала. Тебе и провожать.

– Это что… правда, про то, что директриса говорила? Она обозвала меня маткой.

– Ну ее мозгом владела ненависть. В восемьдесят шестом она потеряла сестру и с тех пор была одержима идеей найти и покарать тех, кто заражает детей тьмой. Она считала, что за этим стоит чей-то разум. Возможно, она и права. А что касается тебя: дверь сначала всегда ищет идеального носителя. Того, который обретет полную силу. В остальных она преломляется и проявляется отдельными цветами и оттенками, но в ком-то обязательно должен быть полный спектр. Этот человек может помогать остальным принять, а затем и трансформировать свои способности. Так было и в прошлый раз, так произошло и теперь.

– Это поэтому дверь, встретив меня в Монголии, затем путешествовала по стране, сужая спираль вокруг моего дома?

– Да. Но зачем она вообще это делает – мне неведомо. Возможно, хочет куда-то позвать. Или что-то еще объяснить нам, людям. Я не знаю. В моем поколении нулевой погиб. Да и все, кроме меня, тоже закончили невесело.

– Нулевой?

– Ну так медики выражаются. Тот, с кого все началось. Так что я надеюсь, что ответ дашь мне ты.

– Значит… я должна пойти туда? К ней?

– Если хочешь. Когда будешь готова. Поверь, у меня нет правильных ответов. Их вообще больше не будет. Теперь ты все решаешь сама. Как считаешь правильным, как чувствуешь, так и поступай.

Вика тяжело вздохнула и передернула плечами.

– А все-таки… что там за дверью?

– Первозданная тьма. Из которой все родилось и в которой все закончится.

– А вы говорили, что там бог…

– Одно другому не мешает, – загадочно ответил он, и Вика поняла, что большего от него сегодня не добьется.

Она вышла из кабинета и поднялась в спортзал.

Пустое огромное помещение с кучей белых коек смотрелось жутковато, даже несмотря на то, что в нем горел яркий свет.

Синяя дверь была на месте. Так и стояла посреди зала, как монумент.

Вика подошла ближе. Ничего не произошло. Она сделала еще шаг и коснулась рукой синей поверхности. Как ни странно, та была теплой и слегка подрагивала, словно была живой. А еще от нее покалывало пальцы, как будто от слабого тока.

– Спасибо, – тихо сказала Вика. – Прости, что обвиняла тебя. Ты все-таки пришла на помощь. Хотя из-за тебя мы все потеряли семьи и привычный нам мир… ты вырвала нас из детства и отправила в тяжелый путь вопреки нашей воли. Собственно, как и положено дверям. Надеюсь, в этом есть хоть какой-то смысл. И похоже, что на этом пути у нас есть только мы сами и больше никого. Это очень… страшно. От этого веет таким космическим одиночеством, что даже думать в эту сторону не хочется. Но, видимо, придется.

Импульс пришел в ладонь неизвестно откуда и разлился по телу теплом и уверенностью. В этом ощущении не было слов и мыслей, только тень какой-то сложной эмоции. Примерно такой же импульс Вика дарила остальным, когда хотела вылечить или придать сил.

Она взялась за ручку двери и открыла ее.

За ней действительно была тьма. Непроглядная, глубокая, самая черная из всех, что только можно вообразить, но одновременно с этим теплая, обволакивающая и зовущая. Обещающая какой-то неведомый и невидимый отсюда свет в конце долгого пути, который начнется с первого шага через порог.

– Не сейчас, – сказала Вика. – Я еще не готова. Мы все не готовы.

Она закрыла дверь.

«Туммм», – сказала вселенная и пошла рябью.

Дверь исчезла.

Вика медленно пошла по лестнице вниз, думая, как это все рассказать друзьям и остальным одноклассникам.

Когда она спустилась на первый этаж, то дверь в кабинет директора была еще открыта.

И в этот момент там зазвонил телефон.

Эпилог. Вика

Они с Белкой и Олегом Александровичем стояли у въезда на территорию и наблюдали, как в ворота школы заезжает множество черных микроавтобусов.

Момент был крайне волнительный. Видимо, Белка тоже так думала, потому что нашарила своей ладонью руку Вики и крепко ее сжала.

– Как ты думаешь, они сдержат обещание? – спросила подруга.

– Нет, конечно. Будут искать любой повод, чтобы этого не делать. Потому и нужны мы с тобой.

– Значит мы не какой-то там школьный совет. Мы стражи! – гордо произнесла Белка.

– Ну получается, что так.

Вика взглянула на Олега Александровича. Она так и не поняла, на чьей он стороне. Вроде как помогает и защищает учеников, но в конце концов его же назначили новым директором. Значит, и администрация, или кто там курирует проект Даксфорд, тоже считает его своим человеком.

– Олег Александрович, а я так и не спросила – а какая ваша особенность? Что такого вы умеете? И почему они не боятся вас?

Новый директор школы улыбнулся:

– О, самая, что ни на есть безопасная. Я просто везучий.

– В смысле?

– Ну чем-то это похоже на способности твоего молодого человека – Влада. Он может откатывать время на несколько секунд назад и перебирать варианты развития событий, а у меня это происходит автоматически. В критических ситуациях фортуна всегда на моей стороне. Из-за этого я чертовски живуч. К сожалению, мой… нулевой так и не смог понять, как трансформировать эту способность, чтобы она приносила хоть какую-то пользу остальным.

– Трансформировать?

– Да. То, чем тебе придется заниматься ближайший год. Это одно из условий существования проекта в том виде, который всех устраивает. Сила проявилась в твоих одноклассниках спонтанно. Теперь нужно придумать, как направить ее в мирное русло. Делать что-то такое, что полезно всем, а не только ее владельцу. Ближе всех к этому Тайра с ее защитными амулетами, насколько я знаю. Остальным тоже придется найти какое-то применение.

– И мне? – спросила Белка с некоторым вызовом.

– И тебе. Понятия не имею, как именно. Но, слава богам, об этом должна болеть голова у твоей подруги, а не у меня. Ладно, шоу окончено. Пойдем, встретим их в кабинете, – сказал Олег Александрович и направился в здание.

Белка ушла за ним, а Вику на входе в корпус поймал Влад.

– Погоди… без тебя все равно не начнут. Я все боялся сглазить, так что не хотел это обсуждать, но раз уж они приехали и согласились, значит, все получилось. Ты теперь будешь жутко занятой, и сейчас, наверное, лучший момент…

Вика внутренне застонала. Она примерно знала, что он хочет сказать. Этого ей сейчас только не хватало! Ее и так совесть терзает, а тут он еще на сердце огромную гирю вешать собрался.

– Ты же понимаешь, что все это значит, что мы здесь теперь надолго. Возможно, что навсегда. Даксфорд – наш дом на многие годы.

Вика кивнула с как можно более невинным выражением лица. Да, ему полагалось в это верить. Втягивать его в свою авантюру она не хотела, потому что ставка в ней теперь будет не гипотетическая порка, а самая настоящая смерть.

Влад нервно кусал губы. В таком взволнованном состоянии она его никогда не видела.

– Тогда я хотел поговорить о нас с тобой… – начал было он, но Вика его прервала.

Даже если он сейчас готовился встать на одно колено и подарить ей импровизированное колечко – она не могла позволить этому случиться. Такой груз на душе ее просто потопит.

– Влад… не надо. Не время. Серьезно. Это не значит, что я к тебе как-то не так отношусь. Просто есть моменты, когда нужно забыть о себе. Потому что существуют долг и ответственность за других. Я сейчас просто не могу и не буду думать ни о своем будущем, ни о чувствах. Я и так хорошо ощущаю твое отношение ко мне и очень его ценю. Но для этого место в будущем, а не в настоящем. Сейчас меня ждут на совете. И ты прав, в ближайшее время мне будет не до личного вообще. Давай не портить момент. В нашем распоряжении еще будет еще куча времени, когда можно будет остаться вдвоем в более романтичной и спокойной обстановке. Сходим на берег моря или еще куда, где нам никто не помешает. Но не сейчас.

Влад как-то задумчиво и обреченно кивнул.

Он все-таки ее уже слишком хорошо знал и, вероятно, интуитивно почувствовал, что она врет. Нет у них никакого будущего.

* * *

В кабинете было многолюдно, хотя по регламенту нового совета полагалось присутствовать всего пятерым его членам, но исключить и не пустить любопытных никто не решился. Уж очень напряженная обстановка была в школе и еще больше накалять ее не стоило.

Директор и четверо представителей управляющего совета школы сидели за длинным столом, а остальные столпились у стен. Вика поймала взгляд Влада и коротко ему улыбнулась, чтобы подбодрить, а то тот был совсем мрачен.

На противоположной от учеников стороне кабинета стояли те, кто приехал на черных микроавтобусах. Хорошо, что им хватило ума не надевать ни военную, ни медицинскую форму, хотя среди них наверняка имелись и те, кто обычно носит погоны, и те, кто ходит в белом халате.

Олег Александрович встал:

– Позвольте представить главу школьного совета – Викторию Орлову и ее заместителя Белку. По нашей договоренности, обе девушки входят в управляющий совет школы с правом голоса.

Усатый мужчина, сидящий напротив Вики, кивнул и поднялся с места:

– Со своей стороны представлю Елену Александровну – доктора наук, которая будет отвечать за образовательную программу.

– Образовательную? – удивилась Белка.

– В самом широком смысле. То, чему и как будут обучаться ученики, мы сформулируем вместе на этом самом совете, – невозмутимо ответил усатый. – Представлю и себя – Алексей Иванович. Я представляю интересы тех, кто обеспокоен безопасностью проекта. Как для самих учеников, так и для остального мира.

Все правильно. Двое от кураторов проекта, двое от учеников и еще один голос от Олега Александровича, который и будет решающим в случае конфликтных ситуаций. Совет из пятерых, где никто никому не доверяет. Более того, с учениками считаются ровно по двум причинам, и все они появились благодаря Вике.

Самое главное, чего боялись люди из внешнего мира, – это ее способность вызывать дверь, хотя внутренне Вика вообще не была уверена, что у нее получится сделать это еще раз. Это был козырь, который взрослым нечем было крыть, разве что устранить ее физически, но на этот случай она предусмотрела подстраховку. За ту неделю, что прошла после первого телефонного звонка, она успела поговорить с каждым одноклассником, выяснить его способность и понять, как она может помочь в обороне Даксфорда. Хотя ключевую роль в этом, конечно, могла сыграть Белка. В общем, в случае гибели или пропажи Вики и даже Белки у ребят был готовый план, как испортить жизнь новоприбывшим. Причем детали не знал даже Олег Александрович. Он просто был в курсе, что такой план есть. А значит те, кто сидел сейчас за столом напротив, тоже были в курсе.

На этом и строилось перемирие. На шантаже и угрозах. Вика уже начинала подозревать, что во взрослом мире иначе и не бывает.

Соглашение было нужно обеим сторонам. Ученики не могли жить без поставок еды извне. Отключи им свет и воду, и все. Придется расходиться, бродить по лесу в поисках ближайшей дороги или деревни. Тогда их отловить по одному вообще не вызовет никаких проблем. Ну а таинственные кураторы проекта все-таки не хотели упускать возможность изучать способности детей.

Отсюда возник Договор. Даксфорд продолжит существовать. Ученики добровольно берут на себя обязательство не пытаться покинуть школу и не использовать свои способности во вред кому бы то ни было, если только их не спровоцируют действия администрации. Взрослые, в свою очередь, вызвались обеспечивать потребности детей, охранять школу и заниматься их дальнейшим образованием. Все решения принимает школьный совет, который и собрался сейчас на свое первое заседание.

Договор был оглашен в присутствии кучи свидетелей в кабинете. На нем должны были поставить подпись все члены совета.

Когда очередь дошла до Вики, ее рука дрогнула. Хоть она уже готовилась к этому моменту и знала наперед все, что там написано, все равно ей стало не по себе.

Не так-то просто становиться клятвопреступницей и подписывать документ, который совершенно точно собираешься нарушить. Она понимала, что выхода нет. Только так сейчас можно было обеспечить безопасность одноклассников, да и свою тоже хотя бы на какое-то время, пока она не начнет реализовывать свой собственный план.

Вика черкнула свою подпись, передала документ Белке, а сама стала изучать людей напротив: сколько им потребуется времени, чтобы привыкнуть к новым условиям в школе и расслабиться? А сколько времени есть у нее? Точнее у ее мамы. Вика не врала Владу по поводу обязанностей и долга. Вот только на первом месте у нее стояли отнюдь не одноклассники. Да, она сделает все, чтобы те были в безопасности. Она подготовит план, как и чем они смогут защищаться от взрослых после ее исчезновения, чтобы те и дальше продолжали выполнять договор. Только Вика не могла бы ради них и даже ради Влада отказаться от мамы.

Та сейчас страдала от припадков где-то в далекой клинике, и, судя по деятельности местного лазарета, вылечить ее там не могли. Если ей так же плохо, как было Леониду, то тут каждая неделя на счету. Даже если припадки у мамы не такие сильные, то все равно больше месяца ждать нельзя.

У Вики был соблазн во время первых переговоров потребовать еще сеанс связи с отцом, чтобы спросить его о состоянии мамы, но она вовремя поняла, что этого делать никак нельзя. Это проявление слабости и намерений. Сейчас она в сильной позиции и может шантажировать взрослых. Как только они поймут, насколько ей важна мама, это обязательно используют. А кроме того, будут готовы к тому, что Вика попробует сбежать.

О планах побега она не говорила никому. У нее была мысль, что Влад будет очень полезен в лесу – и его опыт походника, и его способность, и даже просто мужская сила могли существенно повысить шансы на выживание.

Только он ей был действительно дорог. А ставкой в этой игре была жизнь. Если ее поймают, то очевидно, что противной стороне будет самым выгодным просто ее убить. Ученики никогда об этом не узнают и будут считать, что ее побег удался, а кураторы проекта обезопасят себя от появления синей двери навсегда.

Олег Александрович встал, и Вика вынырнула из размышлений.

– Ну что ж. Прекрасно. Предлагаю завершить первое заседание. По плану мы встретимся уже узким составом послезавтра и обсудим ближайшие планы, – громко произнес он.

Она с Белкой, Владом и еще пятеркой одноклассников, которые наблюдали за подписанием, пошла к остальным, которые должны были собраться в кабинете химии, как самом просторном, и ждать вестей, но у дверей их поймал крайне обеспокоенный Аркадий.

– Вы много пропустили! – заявил он. – Очень много. У нас новенький!

– Откуда? – изумилась Белка.

– Эти с собой привезли. Еще одного из наших случайно обнаружили. Он из какой-то глубинки и никогда не был на медосмотре. А тут схватил приступ аппендицита и попал в больничку. Ну дальше понятно. Но самое удивительное – это то, что он рассказывает!

– Блин, ты достал уже! Говори! – психанула Белка.

– Как скажешь, свет очей моих. Но лучше вам послушать самим. Я уговорил его повторить все для вас, так что пойдем.

Аркадий приобнял Белку за плечи и завел внутрь. Вика отметила, что подруга уже совсем не сопротивляется его прямолинейным попыткам ухаживать.

Новенький был рыжим, лопоухим и с непривычным сиплым голосом. Первое впечатление от него было достаточно комичным.

– А вот и наши советники, – громко сказал Аркадий, – так что давай, повтори-ка про путь еще раз.

Рыжий каким-то совершенно типичным деревенским жестом вытер нос. Он явно волновался из-за такого внимания к себе, но не хотел это показывать.

– Ты, что ли, тут главная? – спросил он у Белки.

– Она, – кивнула та в сторону.

Рыжий тут же уставился на Вику своими наглыми зелеными глазами, изучая, что в ней такого особенного.

– Я слушаю, – коротко сказала она, и этого оказалось достаточно, чтобы рыжий смутился и опустил взгляд.

– Давай с того момента, как в машину сел, – подсказал Аркадий.

– Ну короче, попрощался я с матушкой, сел как босс какой в этот огромный джип, и мне чуть ли не насильно тут же всучили бутылку воды. Дорога долгая, пей, говорят. Как-то они это так сказали… короче, я не дурак, сразу понял, что что-то не так. Сделал вид, что отхлебнул. Они расслабились, отвернулись. Ну я тихо постепенно все и вылил на порог машины. А сам думаю: что за дела? Что мне там подсыпать могли? Яд? На кой тогда вообще весь этот цирк перед матушкой с комиссией и прочим? Подловили бы вечером у сортира во дворе и кокнули. Тут целых два громилы сидят с повадками спецназа, неужто не справились бы? Так что, скорее всего, снотворное мне дали. Ну я и прикинулся спящим, а то спереди уже напряженно поглядывать стали. Эти еще пару раз с переднего сидения как обернулись, поняли, что я отрубился, так один из них в рацию откашлял что-то типа объект готов.

Ну а я через щелочку в глазах-то подглядываю, что к чему.

Подъехали мы, значит, к целому кортежу из микроавтобусов. Встали в глубоком лесу. Где-то не доезжая Еремино. Тут по рации команда прошла, значит, «переход открыть». И тут в воздухе впереди замерцало, и открылся портал. Ну прямо как в кино. Шар такой мерцающий. Здоровый – грузовик проедет не напрягаясь. Ну все автомобили газанули и туда один за другим нырк. Потом и моя машина туда проехала. Такое ощущение при этом, как будто по голове дали. Головокружение небольшое. Ну тут я офигел, решил больше не притворяться. Типа проснулся. Гляжу – вокруг местность совсем незнакомая. Мы ж от села отъехали-то всего ничего, а тут природа вообще другая. Дорога грунтовая вместо асфальта, ельники и сосны, которых у нас отродясь не было. Глянул я на телефон, а там сразу и связи нет, и геолокация спутники найти не может. Вот тут я и понял, что мы куда-то телепортнулись. Очень далеко. Я так думаю, что в какой-то другой мир.

Вика в растерянности смотрела на него, уже не особо вникая в дальнейшую речь. Вот так мгновенно этот ушастый своим рассказом перечеркнул все ее планы.

Другой мир. Отличная придумка со стороны кураторов. Это куда надежнее, чем даже подземная лаборатория. И теперь многое становилось ясным. И холодное море, и чудеса с широтой и долготой, и то, куда пропали все спутники навигации. И даже почему кураторы так легко согласились ослабить охрану школы. Куда тут сбежишь? Все было понятно, кроме одного: как ей выбраться обратно в Москву, чтобы спасти мать?

– А кто-то остался там до портала, когда вы заехали, не знаешь? – спросила она.

– Да не. Моя машина последней ехала. Никого на дороге не осталось. И как мы, значит, в шар занырнули и оказались с другой стороны, то по рации сказали: «Переход закрыть» – и портал пропал.

– Спасибо. Ты очень помог. Мне теперь надо подумать. Простите…

Вика на каменных ногах вышла в коридор. Влад выскочил следом.

– Ты поняла? – восторженно воскликнул он, как только они прикрыли дверь в класс. – Другой мир! Он же наверняка не населен. Эти же хотели минимизировать риски, а значит мы тут как первые колонизаторы. Это наш собственный мир, и мы можем построить тут жизнь так, как захотим! Представляешь?

Вика его почти не слушала. В ее мозгу затикали шестеренки, выстраивая контуры нового плана.

Первое: тот, кто открыл портал, сейчас в здании школы. Никто отсюда пока не уезжал. Более того, он был и в первой волне взрослых, до их позорной эвакуации, а таких еще меньше. Значит его можно вычислить.

Второе: это человек со сверхспособностями. Если дверь до этого появлялась лишь однажды, то это еще один из поколения Олега Александровича, и он его наверняка знает, но не признается в этом. Вывод – верить директору нельзя, и он ведет свою игру. А ей нужно среди прибывших искать того, кому в восемьдесят шестом могло быть около семнадцати лет.

Третье: если это другой мир и здесь есть аж двое взрослых, контактировавших с дверью, то почему бы не быть третьему? Может проще не пытаться сбежать, а уговорить привезти сюда маму?

Ей срочно нужно было найти, как и чем воздействовать, шантажировать, угрожать или любым другим способом заставить делать то, что ей нужно, этого таинственного открывателя порталов, нового директора и заодно всех кураторов проекта.

– Кажется, я начинаю понимать, как играть в эти взрослые игры… – прошептала она.

– Что? – Влад остановился на полуслове и непонимающе уставился на нее.

– Не важно. Ты прав. У нас появился уникальный шанс, – улыбнулась Вика.

Content

Глеб Кащеев
Дарксфорд

Пролог

Глава I. Вика

Глава II. Вика

Глава III. Вика

Глава IV. Вика

Глава V. Вика

Глава VI. Вика

Глава VII. Вика

Глава VIII. Влад

Глава IX. Тайра

Глава X. Вика

Глава XI. Вика

Глава XII. Вика

Глава XIII. Влад

Глава XIV. Вика

Глава XV. Тайра

Глава XVI. Вика

Глава XVII. Анна

Глава XVIII. Вика

Глава XIX. Вика

Глава XX. Вика

Глава XXI. Влад

Глава XXII. Вика

Глава XXIII. Вика

Глава XXIV. Вика

Глава XXV. Вика

Глава XXVI. Вика

Глава XXVII. Вика

Глава XXVIII. Вика

Эпилог. Вика